Lutea

ДЕТИ ВОЙНЫ

— 1 —

Дверь кабинета являла собой огромное полотно полированной сосны с мощной платиновой ручкой. Эта самая ручка вызывала тревогу.

Сакура в третий раз повторила процедуру глубокого вдоха и выдоха в попытках взять себя в руки. Что такого страшного в ручке? Наложенные на неё защитные заклинания — конечно, да, но ведь сейчас, в разгар рабочего дня, они деактивированы. А может, страшен человек за дверью? Немножко, но однозначно не панически — Персиваль Грейвз слыл строгим и справедливым начальником. Сакура ещё не встречала его лично, однако в переписке он был исключительно тактичен и даже немного мил. Что же тогда?..

«Ты ничего не стоишь», — всплыли в памяти обидные слова.

Сакура фыркнула и схватилась за ручку. Она докажет, что он неправ!

— Что?.. — сидевший за столом мужчина поднял голову резко, по-боевому. Окинув девушку удивлённым внимательным взглядом, мракоборец нахмурился. — Что случилось, мисс? Кто вы?

— Ой… прошу прощения! — Сакура вздрогнула, краснея, и быстро поклонилась. — Меня зовут Сакура Харуно. Простите за беспокойство, мистер Грейвз!

— А, мисс Харуно, — протянул Грейвз и поднялся из-за стола. — Я принимаю ваши извинения. Проходите. Присаживайтесь.

— Спасибо, — Сакура подошла ближе, и Грейвз протянул ей руку. Замявшись, она пожала его крепкую широкую ладонь.

Грейвз предложил девушке стул, на который та с облегчением опустилась, и глава мракоборческого управления МАКУСА также занял своё место. Далеко не старый, но уже с сединой на висках и сетью морщин на лице. Безусловно производящий впечатление острым взглядом и уверенной осанкой. «Выдающийся мужчина», — так сказала бы Ино. Сакура поспешила выбросить из головы эту мысль и сложила руки на коленях.

— Что ж, мисс Харуно, с прибытием в Америку. Как вы устроились?

— Всё в порядке, мистер Грейвз, спасибо, — проговорила Сакура, опуская перед мужчиной взгляд. Поймав себя на следовании вбитой привычке, вскинула подбородок. — Пусть моё обустройство вас не тревожит. Я готова приступать к работе.

— Это похвальное желание, — сказал Грейвз, наблюдая за нею пристально, как хищная птица. — И всё же сперва я хочу прояснить некоторые моменты, — он взмахнул рукой, и на стол перед ним, выбравшись из-под других, приземлилась тонкая серая папка. — Ваш аттестат из Махоутокоро впечатляет, — заметил Грейвз, просматривая документы, — как и промежуточные результаты в Институте целительства Токио. Однако затем вы забрали документы и перешли на мракоборческие курсы… — он поднял взгляд на Сакуру.

— Я изменила решение касательно своей карьеры, — заученно выдала Сакура, не мигая. Тут же вспомнился день зачисления на курсы, радость лучшего друга, уже ставшего мракоборцем, и холодная улыбка другого важного человека. Самого важного, если так разобраться.

— Такое случается, — согласился Грейвз. — Однако затем вы пишете письмо мне и просите о месте в мракоборческом отделении МАКУСА. Почему вы не искали работу на родине?

— По личным обстоятельствам, — ком собрался в горле, и слова давались с трудом.

Грейвз хмыкнул.

— Нью-Йорк достаточно далеко, чтобы личные обстоятельства больше не мешали вашей карьере?

— Надеюсь, — процедила Сакура. — Мистер Грейвз, послушайте. На мою работу в МАКУСА ничто не будет влиять. Я работаю с максимальной отдачей. В то же время, мои навыки и специализация достаточно редки. Я уверена, ваш отдел от моего присутствия только выиграет.

Она сказала это уверенно — не раз и не два репетировала, подбирала слова во время долгого плавания из Токио в Сан-Франциско и не менее длинного переезда с западного побережья страны на восток. Сакура знала, в Америке ценятся инициативность и напористость. Значит, такой и нужно быть.

— Вот оно как, — Грейвз откинулся на спинку кресла, постукивая указательным и средним пальцами по столу. — Мне нравится ваш запал, мисс Харуно. Надеюсь, вы его не растеряете.

— Не растеряю, сэр! — пообещала Сакура от чистого сердца.

— Хорошо, — Грейвз снова поднялся и махнул рукой. — Идёмте. Я представлю вас коллегам.

Стараясь не улыбаться, Сакура вышла следом за мракоборцем из кабинета. Дверь захлопнулась за ними, и пугающая ручка покрылась вязью сложных рунограмм.

— У нас в отделе служит ваш соотечественник, — сообщил Грейвз, пока они шли. — На первое время я поставлю вас напарником к нему. Мистер Хатаке — опытный мракоборец, он как нельзя лучше подойдёт для того, чтобы ввести вас в курс дел и ситуации в отделе.

— Спасибо, мистер Грейвз.

В большом помещении, куда Грейвз привёл Сакуру, находилось много рабочих столов, разделённых деревянными перегородками. Скрипели перья, из дальнего конца комнаты доносился приглушённый разговор. Кто-то присёрбывал кофе, и тот пах так ароматно, что у Сакуры заурчал живот. Не ела девушка с самого утра.

— Коллеги! — повысил голос Грейвз. — Оторвитесь на минуту.

Из отсеков тут же показались головы, голоса вдалеке и сёрбанье оборвались. Оставив рабочие места, мракоборцы собрались на открытом пространстве перед дверьми. Сакура окинула их быстрым взглядом и тут же почувствовала себя до ужаса неуютно. Все новые коллеги оказались старше неё, со строгими серьёзными лицами и мрачными глазами, повидавшими многое. Лишь пара человек выказывала любопытство в отношении девушки. Остальные замерли перед начальником в ожидании указаний.

— С сегодняшнего дня к нашему отделу присоединяется новый член, — сказал Грейвз. — Мисс Харуно окончила мракоборческую школу в Японии, а также два года училась в Институте целительства Токио.

— Здравствуйте, — смешавшись, Сакура поклонилась прежде, чем подумала.

С задних рядов донеслись одинокие смешки. Сакура смутилась, Грейвз проигнорировал.

— Надеюсь, что вы окажете мисс Харуно достойный приём. А теперь можете возвращаться к делам, — мракоборцы зашевелились, потянулись обратно к рабочим местам. — Мистер Хатаке, задержитесь.

От толпы отделился мужчина. Ровесник Грейвза или чуть младше, он был абсолютно сед, а левый глаз, скрытый под повязкой, бровь и половину щеки перечёркивал длинный шрам. Мужчина казался совершенно бесстрастным.

— Какаши, я поручаю мисс Харуно вам, — сказал Грейвз. — Она будет вашей второй парой рук.

— Как долго? — блекло поинтересовался мракоборец.

— Месяц или два, — просто ответил Грейвз и, кивнув, удалился.

Сакура осталась один на один с напарником.

— Хм… — протянул тот, смерив её долгим взглядом с ног до головы. — Моё имя Какаши Хатаке. Старший мракоборец. Работаю один, — это предложение он выделил тоном. — Главное правило — не мешаться под ногами. Вопросы задавать можно, но в меру и не когда я думаю над расследованием. Что?

— Как мне понять, что вы думаете над расследованием? — спросила Сакура с ноткой раздражения в голосе.

— Очень просто: я буду тебя игнорировать, — отозвался Хатаке.

— 2 —

Как оказалось, «размышлять над делом» напарник Сакуры собирался часто.

— Я занят, — в очередной раз буркнул он и отгородился от девушки папкой с чьим-то досье и заглушкой.

Сакура засопела, стиснула кулаки и едва сдержалась, чтобы не стукнуть как следует по седой голове Хатаке. Вместо этого она, источая ненависть, потопала прочь.

Две недели прошло с её вступления в должность, и за всё это время Хатаке не дал ей ни единого нормального задания. Ковыряние в архиве в поисках старых дел им явно не являлось! Да ведь Сакура даже не знала, над чем конкретно этот невозможный человек работает! Порой так и подмывало сходить пожаловаться Грейвзу, но Сакура сдерживала себя. Лучше она сама с Хатаке поговорит — ох как поговорит!..

В таком воинственном настроении она пожаловала за кофе на уютную кухоньку, которую мракоборцы делили с соседними отделами правопорядка и чрезвычайных происшествий. Красотка Куинни Голдштейн изумлённо посмотрела на неё и захлопала ресницами.

— Сакура, моя дорогая, у тебя что-то случилось?

— Угу, — Сакура как следует укрылась окклюменционным щитом. Куинни, конечно, девушка милая, но очень уж сильный легилимент. — Какаши Хатаке у меня случился.

— А-а… Знаешь что, поговори с Тиной — ты знала, она ведь немного работала под его началом. Вот и она, кстати! — Куинни развернулась на каблуках и одарила вошедшую сестру лучезарной улыбкой.

— Что происходит? — насторожилась Тина.

— У Сакуры трудности с мистером Хатаке, — сочувственно взглянув на девушку, поделилась Куинни. — Может, ты сможешь помочь?

— А что конкретно не так? — уточнила Тина, достав из ящика свою кружку. Куинни тотчас же замахала палочкой, и баночки, чайничек, ложки закружились в воздухе — мисс Голдштейн готовила лучший кофе в МАКУСА. Вскоре все три чашки были полны, и девушки уселись за маленький столик.

Сакура потеребила рукав.

— Он совершенно не допускает меня до расследования, — всё же решившись, сказала она. — Совсем со мной не считается… Да я даже не знаю, над чем он работает! Поняла только, что его дело как-то связано с мафией.

— Да, мистер Хатаке специализируется на организованной преступности, — подтвердила Тина, грея о кружку ладони. — Насколько я знаю, он занимался этим ещё в Японии и продолжил после переезда сюда.

— Он ведь здесь уже очень давно, правда, Тина? — прощебетала Куинни. С очередным взмахом её палочки ложка зачерпнула сахар, опустилась в чашку Тины и принялась размешивать.

— Лет восемь или девять, — согласилась Тина. — Они с мистером Грейвзом начинали в одно время.

— И он всегда был таким… ну… — Сакуре хотелось сказать «заносчивым», но это было некорректно, — закрытым, наверное?

— Я никогда не видела его другим, — пожала плечами Тина и вдруг грустно вздохнула. — Но я понимаю тебя, Сакура, — проговорила она; Куинни сочувственно поджала губы и взяла сестру за руку. — Ужасно, когда тебе не дают как следует работать.

— А что случилось у тебя? — спросила Сакура.

— Не так давно среди не-магов появилась группа. Они называют себя «Новым Салемом» и пропагандируют идею, что волшебники живут бок о бок с не-магами. Мистер Грейвз поручил мне следить за ними и выяснить, что именно они знают и как далеко готовы зайти. И я выяснила… — Тина стиснула чашку, на её лице появилось жёсткое выражение. — Я выяснила, что глава салемцев — ужасная женщина. Для своей пропаганды она использует сирот, которых называет своими детьми, но при этом постоянно бьёт и наказывает. Когда я доложила об этом, мистер Грейвз сказал, что это не наше дело… — Тина отчаянно мотнула головой. — Но я так не могу! Да, я узнаю, что мистер Грейвз хочет — но и не допущу больше, чтобы Мэри Бэрбоун била детей!

— Ты права, Тина, — сказала Сакура. — Такое нельзя терпеть.

— А мистер Грейвз так не считает! — в отчаянии выдохнула Тина.

— Да забудь ты про него! — возмутилась Куинни и понизила голос: — Ты что, до конца жизни будешь делать всё по указанию мистера Грейвза?

— Он мой начальник! — прошипела Тина, округляя глаза.

— Ну и что с того? — вскинула бровь Куинни. — Как он оценит твои таланты, если ты всё время будешь делать только то, что он скажет, а?

— Ты права, Куинни! — воскликнула Сакура. — Чтобы все эти… мужчины нас ценили, мы должны проявлять инициативу!

Куинни радостно улыбнулась Сакуре, и обе посмотрели на Тину. Та поёжилась.

— И что ты собираешься делать?

— Выясню что-нибудь полезное, — заявила Сакура и задумалась. — Я в городе совсем недавно, меня никто не знает. Это означает, если я появлюсь в каком-нибудь злачном местечке…

— Ты такие знаешь?! — поразилась Куинни.

— …то никто не заподозрит, что я мракоборец, — закончила Сакура. — Да, знаю одно. Я… подсмотрела в записках Хатаке.

— Молодец! — одобрила Куинни.

Тина помялась, но пробурчала:

— Я тоже знаю кое-кого… злачного.

— И что ты собираешься делать? — Куинни хитро улыбнулась.

— Пойду и поговорю с ним! — объявила Тина. Подзуживание сделало своё дело, и ведьма загорелась решимостью. — Гнарлак должен знать что-нибудь о салемцах.

— Гнарлак — это кто? — спросила Сакура.

— Гоблин, — ответила Тина тише. — Он держит бар «Слепая свинья». Приторговывает краденым и запрещёнными артефактами, а за неприкосновенность сливает нам информацию.

— Это хорошо… Но я думала пойти в другое место, — Сакура задумалась, вспоминая название. — Ты что-нибудь знаешь о «Золотом котле»?

— Я… слышала о нём раз от мистера Грейвза, — пробормотала Тина, меняясь в лице. — Это очень опасное место, Сакура, — она понизила голос до тревожного шёпота. — Бар принадлежит мафии.

— Какой именно? — наклонив голову к ней, уточнила Сакура.

— Всей, — ответила Тина. — Для главарей бандитов это что-то вроде нейтральной территории. Так можно встретить и коренных нью-йоркцев, и ирландцев, и японцев, и итальянцев, и гоблинов… Ты уверена, что хочешь пойти туда?

— Я должна, — твёрдо сказала Сакура. — На рабочем столе Хатаке название этого места на самом виду, и в документах я не раз на него натыкалась. Выходит, именно там можно разжиться стоящими сведениями. Кроме того… — она сжала кулак, — я должна доказать, что стою чего-то.

Сёстры Голдштейн переглянулись.

— Тогда я пойду с тобой, — наконец сказала Тина.

— Но тебя наверняка знают в лицо!

— Приму Оборотное, — Тина посмотрела на Сакуру очень строго. — Одну я тебя в «Золотой котёл» не отпущу.

— 3 —

— Ты точно уверена? — в последний раз спросила Тина, когда они свернули в нужный проулок.

Сакура решительно кивнула. Не для того она приехала в Америку, чтобы опять прятаться за спинами и трусить.

Тина кивнула тоже, встревоженная, упрямая и собранная. Оборотное зелье изменило её внешность, но не смогло полностью преобразить мимику.

Минута — и девушки оказались перед неприметной дверью. Лишь маги могли увидеть на ней искусно вырисованный тускло светящимися красками золотой котёл с алым паром, витыми кольцами поднимающимся от бурлящей жидкости. Над ним переплели хвосты змея и скорпион.

Сакура постучала. В алом паре возникло окошко, и охранник смерил девушек придирчивым взглядом. Задержался на их весьма открытых блестящих платьях, хмыкнул.

— Заходите, — просипел он, отворяя дверь.

Часы как раз закончили отбивать полночь, когда Сакура и Тина вошли в основной зал. Сакура невольно охнула — заведение оказалось таким роскошным! Резные столы и стулья были из полированного дуба, диваны — обтянуты натуральной кожей. На каждом столике в центре помещался золочёный котелок с клубящимся внутри алым дымком; вот ближайший к девушкам посетитель сделал заказ и бросил деньги в красное марево — из него парой секунд позже возник стакан огневиски. В помещении пахло дорогим алкоголем и табаком, на небольшой сцене у стены группа играла джаз — трубы и саксофон сверкали в трепещущем свете свечей. Тёмно-красные воздушные ткани драпировали потолок и барную стойку, а вокруг колонн обвивались золотые змеи и скорпионы.

Не меньше золота было и на гостях. Наручные часы, кольца, браслеты, ожерелья — всё сверкало и переливалось отблесками. Спутницы гостей красовались дорогими платьями, местные девушки из числа обслуги — открытостью груди и ног. Импозантные мужчины переговаривались; кто-то выпивал, кто-то курил, кто-то щупал и тискал женщин. Разговоры велись на самых разных языках, и Сакура не смогла с точностью определить все из них.

— П-пошли, закажем что-нибудь, — пробормотала Тина, однозначно чувствовавшая себя не в своей тарелке.

— Идём, — согласилась Сакура и сама отвела Голдштейн к барной стойке. Устроившись там на высоких стульях, девушки не сговариваясь попросили «Взрыватель».

— Эрл, придержи. Попробуйте лучше «Капли сапфира», — посоветовал, остановившись рядом с Тиной, молодой человек. Голубоглазый блондин с прекрасным нью-йоркским выговором, он бы мог сойти за американца, если бы не черты лица. — Это один из наших лучших коктейлей.

— Спасибо. Нам два «Сапфира», пожалуйста, — улыбнулась Сакура, и эльф за барной стойкой заколдовал над бокалами.

Молодой человек тем временем без стеснения разглядывал девушек.

— Я вас не видел здесь раньше, — заметил он.

— А мы здесь раньше и не были, — прощебетала Сакура. Тина избрала тактику улыбок и наблюдения. — Мы только недавно в Нью-Йорке, искали, где бы развлечься.

— И кто же посоветовал вам это заведение, мм?

— Знакомые, — уклонилась от прямого ответа Сакура и перевела тему: — А вы здесь часто бываете?

— Каждую ночь, — усмехнулся парень. — Я здесь работаю. Дейдара Тсукури.

— Вы японец? Здорово! Меня зовут Асагао Хайваджима, — представилась Сакура.

— Приятно встретить землячку, мм, — улыбнулся Тсукури, показывая белые зубы. — А вы, мисс?..

— Ах нет, я американка, — сказала Тина. — Мелисса Уолкер.

— Очень приятно, — вновь улыбнулся Тсукури. — Как вы находите коктейль?

— Замечательно! — откликнулась Сакура. — Что входит в его состав?

— Я могу вам сказать, но после этого вас придётся подвергнуть Обливейту, — пожал плечами Тсукури, но глаза его блестели весело.

Сакура тонко улыбнулась, принимая юмор.

— И много у вас особенных напитков?

— Хватает. Будет интересно, спросите у Эрла меню, — Тсукури отвлёкся, чтобы поприветствовать проходившего мимо кудрявого мужчину. — Offerta speciale, как выражаются некоторые из наших гостей.

— Вы говорите по-итальянски? — восхитилась Сакура.

— Очень базово, больше понимаю. Требования к персоналу, — ответил Тсукури, кивая ещё кому-то. То, как с ним здоровались важные на вид мужчины, наводило на мысль, что парень вовсе не рядовой член персонала. Эту догадку подтвердила девушка в коротком платье, подошедшая к нему и, склонившись, обратившаяся очень почтительно.

— Дейдара-сан, господин желает вас видеть, — проговорила она по-японски.

— Передай ему, что скоро буду, — тихо ответил Дейдара и вновь обратился к девушкам: — Извините, я вынужден оставить вас. Наслаждайтесь вечером.

— Спасибо! — отозвалась Сакура. Тина ограничилась улыбкой.

Как только Тсукури оставил их, множество взглядов, прежде скользящих, приковалось к девушкам. Тина неуютно повела плечами.

— Зря мы это затеяли…

— А я думаю, не зря, — возразила Сакура, следя за удаляющимся новым знакомым. Тот по пути коротко переговорил с некоторыми гостями, а затем скрылся за дверью в тёмном углу. — Скажи мне лучше, Тина, ты здесь кого-нибудь знаешь?

— А то! Половина этих господ проходила по разным делам, — Тина чуточку прищурилась и кивнула на стол и диваны возле самой сцены. — Мужчина в центре — Джованни Бьяджи, а вокруг — его приспешники. Они занимаются перепродажей манускриптов и рукописей, вывезенных из Европы. Мистер Хатаке поймал его на сделке позапрошлой весной, но адвокат его вызволил… Вот и сам адвокат, кстати — пожилой высокий мужчина, рядом с ним светловолосый парень, видишь? Того мистера мы называем Адвокат Галлеона, потому что он кого угодно и от каких угодно обвинений способен освободить, если хорошо заплатят. Мистер Грейвз его ненавидит.

— Могу понять, — кивнула Сакура. — А что там за компания? Шумная, в центре?

— Ирландцы, — Тина чуть привстала на стуле, чтобы получше разглядеть. — Рыжий человек с сигарой — это их предводитель по кличке Пейн. Никто его настоящего имени не знает, мы никогда не брали его. В обычной жизни он преподаватель истории, и ни одно дело банды не ведёт к нему.

— А женщина рядом с ним? Она не выглядит… ну, ты понимаешь… эскортом.

— Это Конан, — поморщилась Тина. — Опасная стерва. В прошлогодних разборках она убила Тима Мантикору — он тогда заправлял всеми подпольными казино на восточном побережье. Адвокат Галлеона, конечно, вытащил её из суда… — Тина крепче сжала бокал и замолчала — к ним подошло двое мужчин.

— Эй, красотки, — выдохнул один из них, высокий, плечистый. — Чего скучаем?

— Мы купим вам выпить? — то ли предложил, то ли констатировал другой, со шрамом на подбородке.

— Не стоит, спасибо, — проговорила Тина.

— Почему же? — хмыкнул плечистый, усаживаясь рядом с ней. — Не упрямься, детка, тебе же самой будет лучше. Эй, Эрл, налей-ка нам!..

— Не думаю, что мистер Тсукури одобрит, — громко сказала Сакура.

Внимание мужчин мгновенно сместилось на неё. Они повернулись, на лицах обоих — тревога и непонимание.

— Ты о чём? — грубо спросил мужчина со шрамом.

— О том, что мистер Тсукури сказал нам ждать его здесь, — отчеканила Сакура, испепеляя мужчин строгим взглядом. — Пока он говорит с хозяином.

Мужчина со шрамом побледнел. Плечистый как-то весь сжался.

— Так бы сразу… Пойдём отсюда, Стив…

— Находчиво! — восхитилась Тина.

— Не впервой, — хмыкнула Сакура и подбородком указала на компанию перед сценой. — Кто это?

— Остатки банды Тима Мантикоры. На самом деле, они сейчас работают на ирландцев, — ответила Тина. Как видно, пусть проработала Голдштейн вместе с Хатаке и недолго, ситуацию она неплохо знала до сих пор. — В другой стороне от них сидят гоблины Рагнолга — они занимаются счетами и урегулированием вопросов с Гринготтсом. А вот там…

Сердце пропустило удар. Человек, на которого указывала Тина, посмотрел в их сторону.

— 4 —

Глубокие ониксовые глаза казались до боли знакомыми.

— …якудза, — шёпотом закончила Тина. Она тоже заметила взгляд и поспешила отвернуться. — Семья Учиха.

Сакура шумно выдохнула и непроизвольно потёрла шею. Закрывая глаза, она всё ещё порой чувствовала на горле стальную хватку одного из них.

— Я мало знаю о них, — продолжала тем временем Тина слишком уж напряжённо, не обращая внимания на напарницу. — Они перебрались в Нью-Йорк сравнительно недавно. Сначала появился тот человек, что посмотрел на нас — Итачи Учиха. С ним прибыл стоящий рядом — Кисаме Хошигаке, он кто-то вроде телохранителя Учихи. После появились другие…

— Тс-с! — поспешно шикнула Сакура.

Музыка смолкла, и в комнате раздались свист и возгласы. Сакура и Тина резко осмотрелись, а затем повернулись к сцене — на неё взошла женщина, разительно отличавшаяся от любой другой в зале. Она не носила золото и бриллианты, в отличие от спутниц богатых мужчин. Её наряд был куда более закрыт и дорог, чем у девушек обслуги и певиц, — длинное платье было идеально изящно, переливалось бронзой и чернотой мелких чешуй, словно настоящая змеиная кожа. Выйдя на центр сцены, женщина обвела зал взглядом госпожи.

— Доброго вечера всем присутствующим, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом любительницы табака. — Надеюсь, каждый из вас хорошо проводит время?

— Можешь не сомневаться, Анко! — весело крикнул блондин, сидевший рядом с Адвокатом. У него на коленях расположилась хорошенькая азиатка, а в руке был стакан огневиски.

— Не то чтобы я сомневалась, — горделиво усмехнулась Анко. — При этом я знаю, как сделать вечер ещё лучше. Я с удовольствием представляю вам наших гостей сегодня — группу «Chicago Crows»!..

Судя по одобрительному свисту, группа была хорошо известна собравшимся. Музыканты встали к инструментам и заиграли, но Сакура почти не слушала. Отважившись, она аккуратно посмотрела в сторону якудза — и вновь наткнулась на взгляд Учихи Итачи, тёмный, до нутра пробирающий. В следующую минуту Учиха жестом подозвал своего огромного телохранителя — тот наклонился, и Учиха тихо отдал приказ, не отрывая взгляда от девушки.

По комнате разлилась песнь саксофона, но в голове Сакуры звучал совершенно другой инструмент — сямисэн со вплетёнными в него запахами свежескошенной травы и чая.

— Сакура? — Тина коснулась её руки. — Что с тобой?

— Н-ничего, — пробормотала Сакура, не в силах отвести глаза.

Пёс Учихи сделал шаг. Сямисэн в голове девушки зазвучал громче.

— Добрый вечер, — произнёс якудза, подойдя к ним. Вблизи он казался ещё больше — настоящим гигантом, и Сакуре даже сидя на барном стуле пришлось высоко поднимать взгляд. — Вас приглашают за тот стол.

— Спасибо, но мы вынуждены отказать, — натянуто улыбнулась Тина. — Видите ли…

— А я и не к вам обращаюсь, — повернулся к ней якудза. Его оскал был акульим, полон треугольных зубов. — Приглашают вашу подругу.

Тина обеспокоенно посмотрела на Сакуру. Та поднялась.

— Я иду.

— Постой! Разве это хорошая…

— Мудрое решение, — хмыкнул якудза и указал Сакуре путь.

Она не боялась, или по крайней мере так говорила себе. Сакура знала якудза. Провела с одним из них, при нём, почти пятнадцать лет своей жизни. Вначале — как одноклассница в Махоутокоро, поступившая на тот же факультет. После — как друг, один из двух единственных, кто не боялся с ним связываться. Уже после выпуска — как девушка, спутница… игрушка?

Сакура стиснула кулаки. Она смотрела на Учих в ложе, где полумесяцем тянулся кровавый кожаный диван, и в их лицах, взглядах, жестах видела его.

Саске.

— Добрый вечер, — Сакура поклонилась. Ей объясняли, что бывает, если не поклониться сильному.

А ещё… возможно, самую-самую чуть, но Сакура всё же боялась Учих и их возможностей.

— Добрый, — ответил ей только Итачи. Прочие Сакуру практически проигнорировали. Молодой мужчина рядом с Итачи, вихрастый и не по-учиховски улыбчивый, коротко взглянул в её сторону, не прерывая разговора с девушкой, щёки которой алели татуировками. Сидевшие дальше двое мужчин даже не повернулись. У Сакуры ёкнуло сердце — она узнала их по колдографиям, виденным в семейном альбоме Саске — Учиха Мадара и Изуна. Значит, в Нью-Йорке Мадара — глава семьи.

— Вы хотели меня видеть, Итачи-сама? — вежливо спросила Сакура, переходя на родной язык. Спиной она чувствовала взволнованный взгляд Тины. Огромный якудза обошёл её и встал рядом с Итачи.

— Присядь, — он указал на свободное место рядом.

Сакура подчинилась. Аккуратно опустившись на диван — блестящая кожа скрипнула, изгибаясь, — она до боли выпрямила спину и сложила руки на коленях. Не смотреть в глаза, не показывать чувств; быть может, если она притворится куклой, Учихи её отпустят.

— Много лет прошло с нашей последней встречи, Сакура, — произнёс Учиха. — С выпускного Саске, не так ли?

— Всё верно, Итачи-сама.

— И я вовсе не ожидал увидеть тебя здесь, — Итачи отвёл с лица прядь волос. — Почему ты в Нью-Йорке?

— Мне… захотелось изменений в жизни, Итачи-сама.

— Это не ответ.

— Это правда, — Сакура потупилась, принялась разглядывать пальцы. Нельзя говорить ни слишком много, ни слишком мало. — Мне нужно было сменить место, работу, людей.

Итачи прищурился.

— Из-за моего брата?

Румянец разлился по щекам. Сакура не смела поднять взгляд.

— Что вы знаете, Итачи-сама?

— Ничего, — ответил Учиха, но верить ему нельзя. — Я знаю лишь, что даже в Нью-Йорке ты нашла нас. Предполагаю, это означает, что мой глупый брат не покинул твои мысли.

Сакура предпочла не отвечать. Отвернувшись, она обвела рассеянным, затуманенным взглядом зал. Итальянцы шумно спорили. Ирландцы пили и подпевали музыкантам. Тина вновь говорила с Тсукури Дейдарой, такая напряжённая, не выхватившая ещё палочку явно лишь из чувства самосохранения. Тсукури то и дело указывал приглашающе на неприметную дверь. Что происходит?..

— Вы хотите спросить что-то ещё, или мы закончили, Итачи-сама?

— Ты вольна идти, — отозвался Учиха, тоже, как и она, глядя в сторону Тины. Его глаза на мгновение полыхнули красным — и Итачи хмыкнул и обратился к сидящему по другую руку от него мужчине: — Шисуи, ты видел сегодня Сасори?..

Поднявшись и вновь поклонившись, Сакура заторопилась к Тине. Страх постепенно отпускал, и сердце, сорвавшись с поводка, забилось отчаянней. Хоть бы больше не пересекаться с Учихой Итачи, хоть бы он не вмешался! Сакура привыкла говорить себе, что держит свою жизнь под контролем. Однако если ею заинтересуется старший брат Саске, один из умнейших выпускников Махоутокоро в истории…

Кто-то с силой сжал её локоть.

— 5 —

Резко повернувшись, Сакура встретилась взглядом с Хатаке Какаши.

— Какаши-сан?! Что вы?..

— Молчи, глупая девчонка! — осадил её мракоборец. По некой причине он не позаботился о маскировке, и сейчас на него недовольно пялилось немало сидящих за столиками. — Живо за мной.

— Почему вы пришли? — зашипела Сакура, пробираясь за ним к барной стойке. — Мы с Тиной прекрасно…

— Не говори мне про то, как вы прекрасно справляетесь, — рыкнул Хатаке и рывком поставил её рядом с собой. — Тсукури, отпусти её.

— И вам доброй ночи, мистер Хатаке, — отозвался Тсукури, перенося внимание на него. — Несмотря на всю заманчивость вашего предложения, принять его я не могу.

— Эти две не знают правил.

— Незнание правил не освобождает от ответственности, дорогой, — промурлыкали позади.

— Анко… — Хатаке то ли помрачнел, то ли обрадовался, Сакура не разобрала эмоцию на его строгом лице.

— Твои девочки пришли в «Золотой котёл» под маскировкой. Это неуважение к собравшимся, мы ведь уже говорили, — продолжила хозяйка заведения. Вблизи она оказалась ещё красивее и опасней, и Сакура невольно восхитилась: она не понаслышке знала, как нелегко женщине добиться влияния в мужском мире мафии.

Вот теперь Хатаке однозначно помрачнел.

— Я повторю то, что сказал твоему управляющему: они новенькие и не знают правил.

— А разве мисс Голдштейн не работает на МАКУСА уже почти четыре года? — спросил тихо подошедший к ним Учиха Шисуи. Краснота его глаз не была игрой света.

— Шисуи, ты как всегда вовремя, — улыбнулась ему Анко. — По крайней мере, нам не придётся тратить запасы сыворотки правды.

— Что не отменяет необходимости приватно обсудить ситуацию, — отчеканил Тсукури и вновь приглашающе указал на тёмную дверь.

— Обойдёмся без этого, Анко? — не глядя на него, спросил Хатаке.

Женщина оскалилась.

— Но не за красивые глаза, Какаши.

На это Хатаке кивнул. Вдвоём они отошли и скрылись в задней комнате.

— Антидот для Оборотного, — Тсукури протянул Тине флакон. — Согласно правилам заведения, посетитель не может скрывать свою внешность и личность. Взамен ему гарантируется безопасность, мм.

— В бандитском-то клубе? — буркнула Тина, но флакончик взяла. У неё не было выбора, и Сакура ей сочувствовала.

Переглянувшись с Тсукури, Шисуи прикурил от палочки.

— Тогда вы не видели настоящего бандитского клуба, мисс.

Насупленная, Тина превратилась в себя и поправила шлейку платья. Сакура видела, она с трудом сдерживается, чтобы не начать спорить с мужчинами.

На их компанию, пристроившуюся сбоку от бара, откровенно пялились. Перевоплощение Тины вызвало издевательские хлопки и пару сальных комментариев. Музыка продолжала играть, звенели стаканы.

— Эй, Тсукури, — на них едва не свалился пьяный блондин, дружок Адвоката. — Чё это у вас по заведению мракоборцы шастают, ик?

— Правилами не запрещено, — заявил Тсукури, сверился с часами и махнул пытавшейся привлечь его внимание девчонке из обслуги.

— Тойссь, Змею и Скорпиона не парят тараканы в доме, ик?

— Следили бы вы за словами, мистер, — процедила Тина.

— Сама следи, курица! — пьяно взвился Хидан. Он выхватил палочку и направил на Тину — та успела достать свою и нацелить на него.

— Дай мне только повод, — выдохнула она.

— Опустите палочки, оба! — приказал Тсукури, кладя руку на палочку, закреплённую на поясе. Сакура осторожно нащупала свою, но её руку накрыла ладонь Учихи Шисуи.

— Не стоит.

— Хера с два я её отпущу! — ощерился Хидан, напрягая боевую руку.

— Тина, — прошептала Сакура, ловя её взгляд. — Опусти палочку.

Голдштейн вздрогнула. Посмотрела на Сакуру удивлённо, на Тсукури и безучастного Учиху — с пониманием. На врага с вызовом — и опустила оружие.

В тот же момент Хидан с грязной руганью выпустил заклинание. Лиловый луч полетел в Тину — и с грохотом и искрами врезался в возникшую перед ней стену. Магический щит почернел и поглотил энергию без остатка.

— Вы перешли черту, мистер Мацураши.

Направлявший на него палочку маг был невысок, молниеносно быстр и определённо опасен. Тёмное облако окружало мужчину, следившего за движениями Хидана с холодным, тяжёлым вниманием.

— Сасори-сама, — Тсукури опустил глаза. — Я сделал предупреждение…

— Ты должен понимать, когда этого недостаточно. Мистер Мацураши, — маг сощурил глаза. — Выметайтесь из заведения.

— Что за шум, Сасори? — рядом возник Адвокат.

— Ваш дружок много себе позволяет, — ответил хозяин, не опуская палочку. — За это он пойдёт вон и больше не переступит порога «Котла».

Хидан открыл было рот, но Адвокат с силой сжал его плечо.

— Не слишком ли резко? Вы позволяете мракоборцам проникать в заведение, а нас выставляете за дверь? Это не по порядкам.

— Бар мой, и порядки устанавливаю я. Мистер Мацураши нас покидает, но вы вольны остаться. С мракоборцами я разберусь.

— Если твоя Змея ещё не разобралась с Хатаке в подсобке, — Хидан с чувством сплюнул на пол.

Сасори и бровью не повёл. Лишь сделал мелкое движение — плевок испарился с натёртого до блеска паркета.

— Дейдара проводит вас. Что касается вас, мисс… пройдёмте со мной.

Его тёмный взгляд вызывал мурашки у Сакуры. Тина явно чувствовала себя не лучше.

— В этом нет необходимости, — заверила Анко — как же вовремя они с Хатаке вернулись. — Мы с Какаши обсудили инцидент и выработали компромиссное решение, — женщина скользнула за спину Сасори и приобняла его за талию, опустила подбородок на плечо. Светло-карие глаза Анко излучали лукавство и Тьму не меньшую, чем глаза Сасори.

— Мы уходим, — коротко бросил Хатаке девушкам.

Молча переглянувшись, Сакура и Тина последовали за ним, провожаемые взглядами гостей «Золотого котла». Музыка не играла уже несколько минут.

— 6 —

— Это верх безрассудства!

Кабинет мистера Грейвза пах табаком и чуточку виски. Сам глава мракоборцев МАКУСА метался от стены к стене разъярённым львом.

— Зачем вы только полезли в «Золотой котёл»?.. Тина, я был о вас лучшего мнения! — в сердцах выплюнул Грейвз. — А вы, Харуно? Две недели в штабе, а уже поставили под угрозу действующие договорённости отдела!

— Откуда мне было знать, что вы заключаете с преступниками договоры?! — вспыхнула Сакура. Тина как язык проглотила и не поднимала взгляд от ботинок; по всей видимости, гнев мистера Грейвза для неё был страшней, чем прямая угроза жизни.

— Договор у нас с хозяевами «Котла», — Грейвз прекратил метаться и присел на стол, буравя девушек гневным взглядом. — Это заведение является нейтральной территорией между всей мафией города. В нём запрещены свары и дуэли. После долгих — действительно долгих! — усилий нам удалось получить разрешение приходить без риска быть убитыми за вторжение. Впервые у отдела появилась возможность говорить с главарями мафии не на допросе и не в зале суда. Вы хоть понимаете, вы обе, как это важно?

— Мы понимаем, мистер Грейвз, — промямлила Тина. — Простите, мы облажались.

— Иначе не скажешь, — хмыкнул Грейвз и устало потёр виски. — Уйдите с глаз моих, и чтобы в ближайшие пару дней я вас не видел, не слышал.

— Мы так и сделаем, мистер Грейвз! — воскликнула Тина и вытащила из кабинета пышущую негодованием Сакуру.

— Продолжишь перед ним на задних лапках прыгать — никогда серьёзное дело он тебе и не даст, — буркнула Сакура уже в коридоре.

— Знаешь, что!.. — Тина так и не договорила, только топнула ногой. — Я такого страха там натерпелась! Чуть не поседела, когда тебя к Учихе отвели! Что он?..

— Голдштейн, тебе не мало неприятностей на сегодня? — перебил её выступивший из тени Хатаке. Неужели подслушивал? — Иди домой и думай, как будешь исправляться. А ты, Харуно, за мной.

— Чего это вы вдруг поговорить со мной захотели? — проворчала Сакура, заходя вслед за мракоборцем в его кабинет. Заперев дверь плотными чарами, Хатаке уселся за стол и небрежно указал Сакуре в сторону стула. — Сегодня вам думать о расследовании не надо?

— Придержи язык, — одёрнул её Какаши. — Если позвал, значит нужно, — и резко переменил тему: — Что тебя связывает с Учихами?

— Что меня с ними связывает?

— Не прикидывайся. Я видел, как ты говорила с Итачи.

— Он подозвал меня. Мне, что, нужно было послать высокопоставленного члена якудзы?

— Сакура, — Хатаке в первый раз назвал её по имени, но это не было проявлением дружелюбия. — Либо ты говоришь сама, либо я применяю чары. У меня карт-бланш от Грейвза.

Прикусив губу, Сакура вперила в навязанного напарника злющий взгляд.

— В школе я встречалась с его братом. Пару лет после выпуска — тоже. Итачи-сама видел меня один раз на семейном торжестве, видимо, вспомнил. Он просто спросил, зачем я приехала в Нью-Йорк.

— И ты сказала, что работаешь на МАКУСА?

— Нет, но теперь, кажется, вся мафия города знает.

Какаши наморщил лоб и откинулся на спинку кресла.

— Хм… Стало быть, Итачи в курсе, что ты была близко к его семье, а теперь служишь мракоборцем… Встречалась с его братом… Он очень привязан к Саске, ты знаешь?

— Наслышана об этом, — с раздражением фыркнула Сакура. Разговоры посторонних о Саске она мягко говоря не любила. — Какаши-сан, как всё это связано? Я не понимаю, чего вы хотите от меня.

— Я сам до конца не понимаю. Пока, — ответил Хатаке и услал её прочь.

Вновь заговорил он с Сакурой лишь три дня спустя.

— Хорошие новости, — бодро сообщил Хатаке, оторвав Сакуру от тренировки чар. — Я придумал, как ты можешь быть полезна.

— Какая радость, — закатила глаза Сакура.

Просторный зал, полный сотрудников отдела, пропахший потом и искрящийся творимыми чарами, был не лучшим и однозначно не самым тихим местом для разговора. Однако на этот раз вместо своего кабинета Хатаке повёл Сакуру прочь из здания МАКУСА — на шумные нью-йоркские улицы.

Легко лавируя в толпе, мракоборцы шагали в сторону Центрального парка. Внимательно следя за проносящимися мимо автомобилями, Сакура недоумевала — с чего это вдруг напарник повёл её куда-то за пределы работы? Или он придумал операцию и собирается бросить её в самую гущу? Да нет, он не кажется человеком, который столкнёт со скалы новичка. Хатаке ведь даже ни разу не видел её в бою.

Как выяснилось, целью их похода было уютное кафе на краю Центрального парка. Заказав себе чай и пирожное, Сакура почувствовала большую благосклонность к напарнику.

— Так что у вас за идея, Какаши-сан? — спросила она, аккуратно снимая с десерта самую верхушку горы взбитых сливок.

— На данный момент — чтобы ты улыбалась и рассказывала мне любую ерунду, — отозвался Какаши, изображая улыбку. Она у него даже притянутая за уши ничего, стоит признать.

«Видный мужчина», — вновь хихикнуло подсознание голосом Ино. Вот правда поразительно, что Ино всегда нравились мужчины навроде Грейвза или Хатаке, а связалась она с этим заморышем фальшивомонетчиком. Ну и что, что он восхитительные портреты рисует?..

— Это ещё почему? — спохватилась Сакура, выплывая из собственных отвлечённых размышлений.

— Потому что за нами следят.

Скосив глаза, Сакура тоже заметила тень, притаившуюся за деревьями напротив.

— За последние полгода мы потеряли троих мракоборцев, — продолжил Хатаке. — Они были агентами внедрения. Все как один — хорошие люди и сотрудники.

— Вы полагаете, якудза замешаны? — догадалась Сакура, хоть и была удивлена резкой сменой разговора. Какаши вообще часто менял курс беседы, следуя за собственным молниеносным мышлением. Благодаря одному из приятелей на потоке, Сакура научилась поспевать за подобными людьми.

— Я не полагаю — я знаю. Ребята расследовали именно их деятельность. Мы уже довольно давно пытаемся поймать Учих на горячем, чтобы даже Адвокат Галлеона не смог отмазать их.

— Конечно, было бы замечательно, — неуверенно проговорила Сакура, — но как этого достичь, Какаши-сан?

На самом деле, Сакура не особо ожидала чёткого ответа на свой вопрос — и оказалась неправа.

— Ты будешь сливать Учихам ту информацию, которая выгодна нам. Мы расставим ловушку и в конечном итоге заманим их в неё.

Сакура помрачнела. Она поняла.

— Вы что, хотите, чтобы они подумали, мы с вами?..

— Полагаю, это заинтересует Итачи, — кивнул Хатаке. — Особенно если ты придёшь и скажешь ему, что подбираешься ко мне ради семьи.

— С чего бы ему мне верить? — отведя взгляд, проговорила Сакура.

— Ты была девушкой Саске на протяжении нескольких лет, — просто ответил Какаши. — Причём не спутницей, а именно девушкой, если он представил тебя семье. При этом Учихи — не те люди, которые долго держат рядом с собой тех, кому не доверяют, — он невесело усмехнулся. — Уж поверь мне, я знаю.

Сакура округлила глаза.

— Откуда?

— Может быть, потом я и расскажу тебе, — сказал Хатаке, потягивая кофе. — А может, и нет. В зависимости от того, окажешься ли ты полезна в расследовании.

— 7 —

В тот вечер Сакура шла в «Золотой котёл» полной сомнений.

— С возвращением, мисс Харуно, — приветствовал её едва не на входе Тсукури Дейдара. Взяв девушку под руку, он, игнорируя неприятные взгляды, галантно провёл её к бару и заказал коктейль. — Первый за наш счёт.

— С чего бы? — подозрительно осведомилась Сакура.

— Я проспорил Учихе, — хмыкнул Дейдара и указал в сторону углового дивана.

Повернувшись в ту сторону, Сакура коротко поклонилась Итачи. Тот ответил кивком и вернулся к разговору с Шисуи. Сидевшая между ними молодая женщина — Инузука Хана, Сакура нашла досье на эту торговку магическими существами — забрала из руки Шисуи сигарету, сделала затяжку и вставила комментарий в мужской разговор. Итачи задумался, а Шисуи закивал.

— Если вы здесь ради Итачи, то его сердце занято, — сообщил, наблюдая за Сакурой, Дейдара. — Однако я могу предложить вам другие варианты компании на вечер.

— Я обойдусь, пожалуй, — мотнула головой Сакура и, прихватив коктейль, направилась к Учихам. Маги за столиками, мимо которых она проходила, смотрели на неё, но не касались руками. Это хорошо. Ввязываться в новую потасовку Сакура не могла, но терпеть чужие руки на своём теле — тем более.

— Я смотрю, Дейдара всё-таки проспорил! — улыбнулся Шисуи. — Присоединяйтесь, мисс Харуно, у нас очень интересный разговор.

— Не для посторонних ушей, — напомнила Хана, возвращая ему сигарету.

— Ну, разве Сакура посторонняя? — Шисуи затянулся. — Саске её принял, чего сторониться нам?

— Ты слишком легкомыслен, — вздохнула Хана и вперила в Сакуру испытующий взгляд. — Я чую на ней запах ищейки МАКУСА.

— Я делаю то, что от меня требуется, — ощетинилась Сакура, стараясь изобразить очевидным, но всё-таки не переиграть раздражение.

— Кем требуется?

— Долгом, — она отвела за ухо пряди. — Я должна семье очень многое, Хана-сан. Итачи-сама мог слышать от Саске кое-какие подробности. Саске всегда был… добр ко мне.

— Мы все знаем, какой добряк по натуре малыш Саске, — пошутил Шисуи.

Сакура не ответила на колкость, продолжая рассматривать ногти. Перегнувшись через Хану и Шисуи, Итачи вцепился сильными пальцами в её подбородок и заставил поднять.

— Смотри на меня.

Глаза полыхнули алым, и Учиха откинулся на спинку дивана.

— Что ты видел, Итачи? — требовательно спросила Хана. Её рука покоилась на волшебной палочке, готовая выхватить.

— То, чего следовало ожидать, — отозвался Итачи, слегка улыбаясь. — Но и это мы обратим на пользу, верно?

— Верно, дорогой, — оскалилась Хана.

— Верно, — согласился Шисуи, сжимая Сакуру в тисках-объятиях.

В глазах Итачи вновь запылал Шаринган.

Следующие дни были словно в тумане. Сакура понимала, что с её разумом играют в игры. Учихи, Хатаке, Грейвз — кажется, каждый из них хоть по разу за несколько дней применял к ней легилименцию. Каждый пытался вызнать всё, докопаться до дна и найти все правки, всё затёртости и нестыковки, созданные другими в памяти девушки. Всё чаще Сакура теряла ориентацию и ход размышлений. Её разум стал полем боя для более сильных волшебников, пытавшихся перехитрить друг друга, а тело — марионеткой в их руках.

— На благо отдела, Харуно, — твердил Грейвз, светя ей в глаза Люмосом, проверяя реакцию зрачка. — Как только покончим с делом, отправим тебя подлечиться — вернёшься в отдел, как новая. Я дам тебе собственное дело.

— Да, мистер Грейвз, — шептала в ответ Сакура, и по щекам её текли слёзы.

— Я делаю это для семьи, — тихо говорил Итачи, раз за разом используя на девушке Шаринган, древние чары своего клана. — Ты меня понимаешь?

— Да, Итачи-сама, — кивала Сакура, окончательно теряя реальность.

Их лица и действия сливались воедино. Учихи, мракоборцы — со временем перестала быть ясна разница.

К счастью, никто из них не замечал, что маленькая ячейка, самая суть Сакуры, оставалась сохранена за семью золотыми печатями — древний приём, чтобы менталисты не разрушили личность своими баталиями. За то, что в своё время Саске их установил, Сакура была благодарна ему больше всего.

— Ты выглядишь измученной, — осторожно заметила, столкнувшись с ней в коридоре, Тина. После инцидента в «Котле» мистер Грейвз навалил на неё бумажной работы, и Голдштейн корпела над документами, не разгибаясь.

— У меня… тяжёлое задание, — просипела Сакура, отчаянно нуждавшаяся в кофе и отдыхе.

Кофе ей заварила Куинни, а отдыха не предвиделось — вечером после работы Хатаке позвал её сначала на ужин, а после — к себе домой. Это было поддержкой заявленной игры, ведь за Хатаке следили не только Учихи, но и прочая мафия; кроме того, Какаши лично хотел проверить, что наворотили в мозгу девушки прочие легилименты. Он всегда перепроверял.

Его квартира оказалась маленькой и мало обжитой берлогой холостяка. Гора грязной посуды возвышалась в раковине, повсюду раскиданы вещи — Сакура наступила на мантию, как только вошла.

— Если не нравится — убери, но не смей мне читать нотацию, — сказал Какаши, когда Сакура оттолкнула одежду носком ботинка и неприязненно заворчала.

— Вот ещё.

Хатаке пожал плечами на это и предложил чай. Сакура отказалась — не хотела проверять на себе, насколько чиста посуда Хатаке. Мог бы хоть воспользоваться чистящими чарами, честное слово. Впрочем, многие мужчины их просто не знали, Сакуре уже доводилось преподавать их Наруто.

Комната, куда Какаши провёл её, оказалась единственной помимо кухни и совмещала в себе функции кабинета и спальни. На полу вокруг невысокого стола были расстелены татами, а в углу лежал наспех скатанный футон. Сакура невольно улыбнулась этому кусочку родной культуры. Но всё же куда больше её заинтересовали колдографии на полке. Их было всего две. Одна изображала троих светящихся счастьем молодых людей на выпускной церемонии в торжественном зале Махоутокоро. Вторая — гордого парня и статного светловолосого мужчину в форме.

— Это же Минато-сама! Отец моего лучшего друга.

— Он был моим сенсеем в отделе мракоборцев, — Какаши бросил короткий взгляд на снимок и вернулся к раскладыванию листов на столе. В его планы явно входило как следует поработать перед сном.

— А кто на другой фотографии? Вас я узнаю, а парень и девушка?..

— Мои друзья. Они уже мертвы, — отрезал Какаши. — Можешь принять душ, и ложись спать. Я буду работать.

— Припасли для меня профилактический сеанс легилименции перед сном? — проворчала Сакура, поворачиваясь к нему.

Какаши вновь поднял взгляд.

— Ты знаешь, что это необходимо.

— Да, — вздохнула Сакура и опустилась на колени рядом с ним. От Какаши исходило тепло, такое нужное в промозглую осеннюю ночь.

— Сиди смирно, — зачем-то приказал Хатаке и сдвинул повязку с левого глаза. Расчерченное шрамом веко поднялось — и мир Сакуры поглотила краснота.

Пришла в себя она ближе к утру, опять не выспавшаяся и замёрзшая. Как оказалось, Какаши положил её в свой футон, а сам уснул прямо на татами перед столом.

Потянувшись, Сакура выбралась из-под тонкого одеяла. Какаши спал, едва слышно сопя, и шевеление девушки его не потревожило. Сакура зарделась. «Видный мужчина!» — смеялась в её голове Ино. Она укатила в Европу со своим фальшивомонетчиком и не вернулась.

Сакура осторожно, бесшумно подобралась ближе. Ей хотелось мужского тепла — как любой нормальной девушке хочется, а её напарник ведь видный мужчина. Почему бы и нет? Сакура легла рядом с ним и обняла со спины. Какаши слегка поёрзал, но не проснулся. Тогда Сакура аккуратно запустила руку ему за пояс — и к радости обнаружила крепчайший утренний стояк. На её запястье мгновенно сомкнулись пальцы, и заспанное лицо с удивлённым и растерянным взглядом возникло в поле зрения.

— Почему бы и нет, Какаши-сан? — прошептала Сакура и провела рукой по всей длине.

— 8 —

— Якудза готовит большую сделку с ирландцами, — даёт отчёт Сакура после очередного вечера в стане врага. Ей всегда позволяли в начале говорить, а потом уже копались в памяти. — Она должна состояться до Рождества.

— То есть, до следующей недели, — протянул Грейвз, поигрывая волшебной палочкой. Он задумался на минуту, после вопросительно посмотрел на Какаши.

— Я сформирую группу, — кивнул тот. — Это наш шанс, Перси.

— Первый за много лет, — отозвался Грейвз задумчиво и недобро мечтательно. — Однако… Вы уверены, Харуно?

— Более чем, — серьёзно сказала Сакура. — Я слышала, как Шисуи Учиха обсуждал дело с Конан. К сожалению, лишь урывками, но я уверена, всё состоится до Рождества.

— Хорошо. Какаши, проверь её на вмешательство, и тогда можем начинать подготовку операции.

— Сейчас же этим и займусь.

Какаши отвёл её в свой кабинет, по привычке заперся и тщательным образом проверил напарницу на закладки. Не обнаружив ни единой, он расслабленно вздохнул и убрал палочку.

— Я горжусь тобой, — произнёс он. — Ты сумела привести нас так близко к победе, Сакура.

— У меня был мотив, — прошептала она, делая шаг ближе. — Очень личный.

Он обнял её и притянул, она зарылась пальцами в седые волосы.

— Личный… и у меня, — выдохнул Какаши ей в шею.

В тот вечер они снова были в его квартире — как почти каждый вечер в последнее время. Сакуре давно не было так хорошо и уютно, как в заботливых, внимательных руках опытного мужчины. Редко когда ей удавалось получить от секса столько удовольствия. Саске всегда думал в первую очередь о себе, а вот Какаши словно ставил задачу замучить её оргазмами. Это было вовсе не плохо — Сакуре нравились до дрожи его нежные прикосновения и ловкие приёмы. Пожалуй, Хатаке Какаши был самым восхитительным любовником в её жизни.

— Кто она? — тихо спросила Сакура, когда они лежали на футоне, отдыхая. Взглядом девушка вперилась в колдографию, стоящую на комоде.

— Рин, — прошептал Какаши так тихо, словно боялся произносить это имя. — Она была моей женой.

— Что с ней стало?

— Была убита якудза, — Какаши провёл рукой по груди Сакуры, по животу. Он говорил совершенно бесцветно, пытаясь абстрагироваться от чувств. — Нас было трое: Рин, Обито и я. Мы учились вместе, были не разлей вода. Мы оба влюбились в неё. Она предпочла меня… — Какаши горько усмехнулся. — Однако никто не может так просто забрать то, что хочет Учиха. Обито очень хотел её — настолько, что вызвал меня на дуэль. Рин умоляла не ходить, словно чувствовала, что за этим последует. Но я не послушался её и сразился — и убил Учиху.

Сакура тихо ахнула.

— Такой долг перед якудза может оплатить только кровь. Они забрали Рин. Обратно я получил жену по частям… Не передать, что я чувствовал, Сакура.

— Я… сожалею, Какаши, — прошептала она, обнимая его.

— По настоянию Минато-сенсея я покинул страну. Мы оба надеялись, что если я уйду, они забудут про меня — кровавый долг уплачен, Итачи сам сказал мне, что мы в расчёте. Я перебрался в Америку, всё было хорошо — Нью-Йорк хороший город, для мракоборца здесь много работы. И никакой якудзы — до недавнего времени… — он едва слышно взвыл. — Почему прошлое преследует меня?!

— Оно никогда не оставляет нас, Какаши, — шепнула Сакура, прижимая его к себе, гладя по седой голове. Она сама беззвучно рыдала. — Оно не оставляет нас никогда.

— 9 —

До Рождества оставалось пять дней. Нью-Йорк приоделся к празднику, из тёплых кафе лился джаз, а кинотеатры полны восторженной публики. Уже куплены были подарки, кое-какие даже отправлены: Ино, затерявшейся где-то в Италии, маме и папе домой, Наруто и его добрым родителям. Сакура верила, что встретит счастливой это Рождество.

Она сидела в засаде вместе с Какаши и ещё пятерыми, ожидая прихода Учих. Ирландцы уже были на месте встречи, от скуки перебрасываясь квоффлом — только прошёл финал Американской Квиддичной Лиги, и маги Нью-Йорка были на подъёме после победы своей команды. Не поддавалась всеобщему настроению разве что Конан. Она замерла статуей, прислонившись спиной к стене заброшенного цеха. Рядом с ней на бочке сидел Пейн и порой сверялся с часами. Тёмная шляпа мужчины блестела от капель дождя, закончившегося всего-то минут пять назад.

Дождь намочил и пальто Сакуры, и она искренне завидовала Какаши в кожаном плаще. Хатаке не брился уже пару недель, спал урывками и казался скорей работягой, чем главой опергруппы мракоборцев МАКУСА. Сакура вспоминала свет палочки и приглушённое бормотание по ночам. Захват Учих стал для Какаши навязчивой идеей, и никакие ласки не могли отвлечь от неё.

На заброшенном заводе раздались хлопки трансгрессии.

— Приготовиться! — шепнул Какаши, поднимая волшебную палочку. Защитный купол, совместное усилие всех, скрывал мракоборцев от мафии.

Минуту спустя появились якудза: Итачи, Шисуи и ещё трое в тёмных мантиях. Ирландцы оставили квоффл в покое и подошли ближе.

— К чему такая толпа, Пейн? — громко спросил Шисуи.

— На улицах нынче неспокойно, МАКУСА рыщет, — отозвался Пейн и поднялся с бочки. — К делу?

— К делу, — согласился Итачи, и по его кивку Шисуи передал Конан бумаги. Та вложила в его опустевшую руку увесистый кошель.

— Вперёд! — скомандовал Какаши, и мракоборцы рванули в атаку.

Сакура держалась позади — она целитель, ей положено прикрывать. Вовремя заметив, она послала Оглушающее в Шисуи, метящего со спины в Какаши. Учиха отмахнулся от её чар и напал было, но Какаши уже развернулся и бросился на него с устрашающим рёвом. Не удержав улыбку, Сакура поспешила на подмогу Смиту — его флегматичная Конан методично превращала в решето.

Сакура бросила в неё отвлекающий сноп искр, а сама, трансгрессировав, оттащила Смита в сторону. Против Конан тут же встал Митчем, а Сакура поспешно остановила кровь товарища.

— Держись, Лео, я сейчас…

Рядом с ней кто-то возник. В следующую секунду Сакуру сразило Оглушающее.

— 10 —

Сакура пришла в себя в большом тёмном помещении. Без палочки, совершенно одна.

— Она очнулась, — раздался глухой голос за дверью. Та отворилась, и на пороге в прямоугольнике света возникла фигура Ханы. — Ищейка что-то не торопится искать тебя, наживка.

— Хана, остынь, — вслед за ней в комнату вступил Шисуи. Взмахнув палочкой, он зажёг небольшой свет, и Сакура различила свежие царапины и общую загнанность Учихи. — Всё своим чередом.

Хана хмыкнула и отвернулась. Подойдя ближе, Шисуи опустился на корточки перед связанной Сакурой — якудза всё ещё предпочитали шибари магическому обездвиживанию — и внимательно осмотрел её и верёвки. Остался доволен и кивнул сам себе, разогнулся и отошёл.

— Будь хорошей девочкой, Сакура-чан, и полежи тихо. Скоро всё кончится.

Сказать что-либо Сакура не могла при всём желании из-за Силенцио. Она выпучила глаза и мотнула головой, закрутилась.

— Терпение, — проронил Шисуи и ушёл из комнаты вместе с Ханой.

Ждать не пришлось долго. Сначала Сакура услышала отдалённый гул, постепенно перераставший в шум полноценного боя. В какой-то момент пол затрясся — а после дверь вылетела вместе с куском стены. В проёме, избавившись от последнего противника, появился Какаши. Сакура отчаянно забилась и подалась к нему, насколько позволяли верёвки.

— Сакура! — воскликнул Какаши и бросился к ней. Упав на колени рядом, он принялся колдовать над верёвками, распутывать магические узлы. — Потерпи, моя девочка, уже почти всё…

— Экспеллиармус!

В первую секунду, казалось, Какаши не понял, что произошло. Когда же осмыслил, было поздно — его волшебную палочку крепко сжимал Итачи.

— Не двигайтесь, Какаши-сан, — произнёс Учиха размеренным голосом. — Любое ваше резкое движение отразится на Сакуре.

Быстро бросив на неё полный боли и отчаяния взгляд, Какаши поднялся, держа руки на виду.

— Отпусти её, Итачи! Она ни при чём.

— Я придерживаюсь иного мнения, — спокойно сообщил Учиха. За его спиной через обрушенную стену в комнату вступили Шисуи и Хана, держа Какаши на прицеле палочек.

— Вы покусились на тайну нашего клана. Такой долг может оплатить лишь кровь.

— Отпусти Сакуру и делай со мной, что захочешь! — в сердцах крикнул Какаши.

Итачи переглянулся с Шисуи.

— Хорошо, — он кивнул, и Хана освободила Сакуру от остатков магических пут. Та рухнула на колени и неловко потёрла запястья.

— Сакура, — окликнул её Хатаке. — Беги.

Она подняла на него потерянный взгляд.

— Я… я не могу, Какаши.

Хатаке цыкнул.

— Не думай обо мне, глупая девчонка! Уходи сама!

— Она не уйдёт по другой причине.

Саске выступил из тени за спинами родичей, такой же уверенный и непоколебимый, как всегда. Увидев его, Сакура поднялась. На плохо слушающихся ногах подошла ближе.

— Здравствуй, Саске, — прошептала она.

— Давно не виделись, — лениво усмехнулся в ответ он.

— Пора действовать, — сказала Хана, принюхавшись. Итачи поймал взгляд младшего брата; тот хмыкнул и обратился к Сакуре:

— Магию, на которую натренирован его левый глаз, Какаши украл у нас, — Саске протянул ей остро наточенный нож. — Верни то, что принадлежит клану Учиха.

Сакура задрожала. Безропотно приняла нож.

— Сакура?.. — проговорил Какаши, неверие и страшное осознание перемешались в его тоне. Она не хотела смотреть на него, но заставила себя.

— Это мой долг, Какаши, — сказала она. — Прости меня.

Итачи махнул рукой, и новые верёвки свились из старых, обхватили крепкий торс Хатаке, его умелые руки. Сакура подошла к нему и остановилась в шаге. Рефлексом было обнять. Она взяла мужчину за подбородок и подняла голову, занесла нож и резко опустила.

Брызги крови разлетелись во все стороны, замарали лицо, волосы, руки Сакуры. Кровь была горячей и одуряюще алой. От её вида мутило.

Какаши не издал ни звука и тряпичной куклой повис на верёвках. Глубоко всаженный нож торчал из левой глазницы.

— Молодец, — произнёс Итачи. — Ты хорошо справилась, Сакура.

Шисуи улыбнулся ей, и даже Хана с признанием кивнула. Однако Сакуре не было дела до них — лишь до любимого, ради которого она справилась со всем. До нежности и одобрения в его тёмном взгляде.

Саске подошёл и обнял её, по-хозяйски привлёк к себе, но Сакура попыталась вывернуться.

— Саске, я вся в крови…

— Мне-то что? — отмахнулся он и крепко поцеловал Сакуру. Отстранившись, Саске произнёс: — Добро пожаловать в семью.

Content

Lutea
ДЕТИ ВОЙНЫ

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

— 8 —

— 9 —

— 10 —