Lutea

ПОДАРОК

Анко возвращалась с миссии в преотвратнейшем настроении. Задание, несчастный ранг В, было интересным ровно пять минут, пока Хокаге не объяснила с непроницаемо-важным видом, что целью команды является младший сын советника дайме, который в свои семнадцать решил поиграть в героя-путешественника и вместе с парой друзей сбежал из дома.

Выследить его и схватить — со всей обходительностью, важная же шишка — не составило труда. Про себя матеря безалаберных родителей и их отпрыска, Анко с милейшей улыбкой вернула пацана отцу, недоумевая: какого чёрта на это задание послали её, одного из лучших разведчиков Скрытого Листа? Впрочем, одно предположение всё же имелось: не стоило пить с Пятой на спор и, более того, выигрывать.

— Хорошая работа, — кивнула Цунаде-сама на доклад, со скрытой улыбкой глядя на кислую мину капитана отряда. — Можете быть свободны. Анко, жду отчёт.

— Есть, — коротко отозвалась Анко, а вслед за ней и подчинённые.

Едва выйдя из резиденции, они разошлись — их команда была одноразовая, Анко не особо-то и знала чунинов, с которыми сейчас работала. «Ещё кусочек мести, — думала она, бредя через деревню домой. — Пятая знает, что я плохо лажу с новыми людьми». Так ли это важно — ладить с напарниками? Достаточно, ведь сработка и взаимодействие играют не последние роли в успехе или провале миссии. Ну и просто на галиматье ранга В без боёв интереснее мучиться вместе со знакомыми. «На будущее, — сделала себе Анко мысленную заметку, — аккуратнее в спорах с Пятой».

В квартире на втором этаже домишки ближе к окраинам Конохи было тихо и пахло ничем. «Родной домашний аромат», — хмыкнула Анко, как попало скинув обувь в прихожей. Пробредя по коридору мимо закрытой двери кухни в единственную комнату, Анко бросила в кресло пальто и спиной вперёд упала на кровать. Прикрыла глаза, расслабляясь.

Просто лежать было хорошо, но пронзительно заурчал желудок — в последний раз Анко ела часов шесть назад, да и то лишь пару онигири и кусочек жареного баклажана. В безрезультатных попытках вспомнить, что из съестного могло заваляться на полках или в холодильнике, Анко поднялась с кровати и побрела на кухню.

Чтобы, открыв дверь, резко застыть на пороге, настороженно глядя на инородный предмет.

На центр стола была водружена коробка — однотонная и ничем не примечательная, не очень большая, но достаточная, чтобы содержать банку литра на три или отделённую от тела человеческую голову. Собственно, коробка и стояла подходящим для этого образом: меньшим боком на столе, гордо возвышаясь над лакированной столешницей в шрамах от ножа.

Осторожно подкравшись ближе, Анко принюхалась. Трупом определённо не пахло; не пахло вообще ничем, и это было плохо — сложнее определить, что внутри. Анко вытащила сенбон и очень аккуратно, каждый миг готовая отскочить, потянулась им к коробке. Двадцать сантиметров… Десять… Пять… Игла коснулась картона, неглубоко вошла в него, однако ничего не произошло.

Нахмурившись, Анко отложила сенбон и, уперев руки в бока, задумалась. Вопроса было три: что это, кто принёс и как проник в квартиру специального джонина Конохи. И если из последнего при любом ответе всего лишь следовало, что необходимо срочно менять замки на дверях и модели ловушек, которые Анко перед уходом всегда устанавливала на окна и дверь балкона, то первые два были тесно связаны между собой.

Эту штуку подбросили враги? У Анко было достаточно недоброжелателей и тех, кто спал и видел её в гробу. Но почему тогда не устроили засаду или, что было бы логичнее, не заготовили ловушку поближе ко входу, чтобы только вошедшая, уставшая после миссии и в состоянии «ну наконец-то дом» Анко расслабилась и не успела среагировать на опасность? Как-то это глупо.

Куренай? Нет, точно не она. Куренай — единственный человек, у которого есть дубликат ключа от квартиры Анко, — непременно оставила бы записку с пояснением, что принесла и зачем.

Сасори?..

«Вот на него, кстати, похоже», — подумала Анко, не испытывая удивления. Сасори отличался странными ходами. Он мог не давать знать о себе месяцами, а затем Анко приходила срочная просьба о встрече от осведомителя, на которую она мчалась через всю страну — и находила в условном месте кукловода, с самым невозмутимым видом сообщавшего, что соскучился. За подобное так и хотелось придушить его, но останавливало знание, что Пятая не одобрит жестокое убийство одного из видных токубецу джонинов Суны, основного союзника Конохи. Ну и жаркое продолжение встречи, конечно, тоже играло роль.

Однако прежде Сасори никогда не приходил на её территорию без ведома Анко. Он уважал её право на логово: отчасти из-за понимания, как важно для шиноби иметь его, своё место, где комфортно и можно спокойно спать, не тянуться к кунаю при каждом шорохе; отчасти, естественно, чтобы Анко отвечала тем же ему. Проникновением сюда он нарушил бы границу приемлемого, установленную в их отношениях. Да ещё и притащить какую-то коробку…

«Ну что, была не была?» — мысленно спросила себя Анко и подошла вплотную к столу. Посомневавшись ещё миг, она коснулась коробки пальцем — ничего не произошло, и тогда Анко вскрыла упаковку.

То, что было внутри, озадачило ещё больше.

— Утюг, — сообщила Анко пустой комнате.

И это был в самом деле он: новенький, блестящий, с длинным шнуром, аккуратно обмотанным вокруг основания. Нет, конечно, зная Сасори, можно предположить, что эта штука лишь выглядит как утюг, а на самом деле является чем-то другим… Анко взяла её в руки, покрутила, рассматривая, внимательно изучила каждую деталь. «Хм, кажется, и правда утюг, — Анко вновь поставила его на стол, озадаченно глядя. — И на кой чёрт он мне?»

Утюга в доме Анко отродясь не было — да и зачем он, если гардероб токубецу джонина, большую часть времени проводящей на миссиях за пределами деревни, подобран по принципу «Удобное. Крепкое. Немаркое»? На крайняк есть Куренай (до которой теперь, когда она перебралась на постоянное место жительства в квартал Сарутоби к мужу, стало добираться совсем удобно) и её полный набор «домашних штучек»…

«Стоп, — резко осадила себя Анко. — Если это и правда дело рук Сасори, откуда он в курсе, что у меня нет утюга? Это что же, получается, он в один из разов, когда был здесь, рылся по вещам?!»

Это предположение разозлило Анко окончательно. Желание покончить с кукловодом раз и навсегда было близко к апогею, и на возможные политические последствия Анко уже почти готова была наплевать.

Поэтому когда ближе к вечеру сработал дверной звонок, пошла открывать Анко с тем самым утюгом, спрятанным за спиной. От нацеленного в лицо удара Сасори увернулся, вовремя отшатнувшись в сторону.

— Вижу, ты очень рада меня видеть, — съязвил кукловод, щуря карие глаза.

Анко молча указала внутрь квартиры. Лишь после того, как Сасори вошёл, а дверь была заперта на оба замка, Анко дала волю гневу.

— Какого бидзю?! — зашипела она, с чувством потрясая утюгом. — Кажется, у нас был уговор, Сасори!..

— Остановись, — жёстко одёрнул он. — Я соблюдаю наш договор, поэтому меня здесь и не было. Его, — он кивнул на утюг, — принесла сюда твоя подруга Куренай.

— Она бы оставила записку!

— Я попросил её этого не делать, — сказал Сасори и с мимолётной улыбкой добавил: — Заставить тебя понервничать было интереснее.

Посверлив его взглядом ещё немного, Анко вздохнула. Зная её обычную для опытного шиноби параноидальность и подозрительность в отношении любых предметов, самопроизвольно появляющихся в жизни, подговорить Куренай принести такой в квартиру Анко только затем, чтобы заставить её понервничать… Что ж, Сасори в своём репертуаре. Но вот долго злиться на него отчего-то никогда не получалось.

— Ладно, с этой предательницей я ещё поговорю, — проворчала Анко и сосредоточилась на действительно серьёзной вещи. — Почему ты в Конохе? — спросила она, чуть нахмурившись — такого шиноби, как Сасори, не отрывали бы от исследований и разведки по пустякам.

— Я прибыл сегодня в составе делегации для переговоров по поводу экзамена на чунина, — отозвался Сасори, разуваясь и аккуратно ставя обувь. Чёртов перфекционист — подровнял и её валявшиеся как попало сандалии. — В этом году задействовано шесть деревень, ожидается много участников, и устроителям необходим жёсткий отсев. Осуществить его попросили меня.

— Не удивлена, — усмехнулась Анко; уж она-то прекрасно знала, на что способна кровавая фантазия кукловода.

— На встречах нужно достойно выглядеть, — продолжил тем временем он, — уж точно не приходить в мятом. А у тебя, как я помню, не было утюга.

— А что, в гостинице, где вы остановились, их не водится?

Сасори бросил на неё очень красноречивый взгляд. Анко вытаращилась на него.

— Нет.

— Да.

— Ты совсем больной, — проговорила Анко с благоговением. — Если кто-то узнает, что ты живёшь у меня…

— Тогда что? — Сасори насмешливо вскинул бровь. — Родители нас отругают?

— Разве что твоя бабуля, — хмыкнула Анко, вспомнив, как разок видела в Суне этот «рикудов одуванчик», устроивший выволочку каким-то генинам.

Проигнорировав замечание, Сасори подошёл ближе и поцеловал её — Анко со вкусом ответила, довольная ощущением сильных рук на своей талии. Эти руки волшебные, она знала, и способны творить чудеса самых разных сортов.

Когда поцелуй распался, Сасори ушёл в ванную, зашумела вода. Всё ещё пребывая в благоговейном офигевании от его невозмутимости в любой ситуации — Ками, как же он нравился ей в том числе и за это! — Анко вернулась на кухню и, поставив на стол утюг, принялась заваривать чай. Сасори вскоре присоединился к ней: сел на стул у окна, снял хитай с символом Суны и, положив его рядом с утюгом, растрепал волосы.

Негромко шипел на плите закипающий чайник, но это был единственный звук. Уютно. Анко вздохнула полной грудью, пряча улыбку.

— Ты надолго?

— Переговоры продлятся пять дней, может, больше.

— Вот уж не думала, что ты доверяешь мне настолько, чтобы жить под одной крышей так долго, — заметила Анко на грани шутки и серьёзности.

— До последнего сомневался, что ты позволишь это вторжение, — признался в ответ Сасори.

Поставив на стол полные чашки, Анко села рядом.

— А с чего ты взял, что я позволяю? — спросила она, стараясь не улыбнуться.

— В противном случае ты бы более активно пыталась использовать этот утюг не по прямому назначению.

На это Анко, не выдержав, от души рассмеялась, а затем прижалась боком к кукловоду. Каким бы хладнокровным циником он ни был, этот циник — её со всеми тараканами, закидонами и странными для обычных людей и отношений формами поведения. И Анко другого не нужно.

— Так что, — произнёс Сасори, легко поглаживая её плечо, — раз теперь тебе есть, чем, погладишь мне на завтра одежду?

— Эй! — шутливо запротестовала Анко, заёрзав в его руках. — Я тебе не жена, чтобы одежду гладить!

Сасори крепче прижал её к себе, не намеренный отпускать.

— А это, — прошептал он на ухо Анко, — мы можем обсудить.

Content

Lutea
ПОДАРОК