Lutea

ВЕНСКОЕ РОЖДЕСТВО, ИЛИ СПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ

Глава 1. Венское Рождество

Макс стоял у деревянного ограждения уже добрые полчаса, раздумывая и решаясь. Мимо него со смехом или испуганным оханьем проносились люди — перед Рождеством возле ратуши как всегда залили каток, облюбованный публикой. Маглы явно получали удовольствие от скольжения по исполосованному за день лезвиями льду: и те, кто умел кататься, и те, кто только начинал. Сам Макс никогда не стоял на коньках — мать запрещала, обосновывая тем, что это магловское увеселение недостойно его, наследника великой семьи, что ему не пристало находиться в обществе подобных людей, и так далее.

«И так далее» у матери всегда сводилось к одному: веди себя в соответствии с именем Винтерхальтер и не смей позорить семью.

Сейчас Макс был свободен от опеки — совершеннолетний маг, окончивший Дурмстранг четыре года назад и имевший собственное жильё в Женеве. И всё же некая его часть (наверное, та, что с мальчишеской наивностью хотела походить на отца) противилась мысли подойти вон к тому деревянному домику и взять напрокат коньки. А пока шла борьба с нею, Макс пил глинтвейн и наблюдал за маглами.

Сложно сказать, зачем он вернулся на это Рождество в Вену — город своего детства, в глубине магического квартала которого расположился большой семейный дом, принадлежавший его матери и покойному отцу. Возможно, потому что мать уехала на праздники в Париж к подруге, и Макс имел возможность посетить все места родного города, которые прежде были под запретом. А ещё он мог попробовать все ранее недоступные развлечения. Ведь так же?

Так-то оно так, однако Макса не покидало стойкое чувство, что за ним следят. Это мог быть кто угодно: ничего не подозревающий магл, притаившийся волшебник, домашний эльф. Макс отказался приехать на Рождество в родовое гнездо Винтерхальтеров в Швейцарских Альпах, и дед с бабкой вряд ли оставят его без внимания.

Макс раздражённо фыркнул и вытащил из кармана портсигар. Находиться рядом с катком стало совсем отвратительно. Пойти, что ли, в паб?..

— Эй-эй! — вдруг прозвучало недалеко, и в следующий момент у бортика катка резко затормозила девушка в большущей меховой шапке. — Приятель, дай закурить, у меня кончились.

— Могу только посочувствовать, — выдохнув дым, отчеканил Макс. В его портсигаре хранились особые сигареты, привезённые из Афганистана, слишком ценный подарок от одного из немногих близких друзей, чтобы тратить его на первую встречную маглу.

— Да ладно, не жадничай. Маг магу помогать должен, — возразила девушка и с обаятельной улыбкой протянула руку.

Макс промолчал на это, но вновь открыл портсигар. Она прикурила от его сигареты и затянулась. Вроде бы обычная девчонка — но вполне может оказаться осведомителем деда.

— Как ты поняла, что я маг? — спросил Макс с подозрением.

— По палочке, некрасиво топорщащей твоё дорогое пальто.

Тут же проверив, где палочка, Макс с досадой понял, что и в самом деле спрятал её из рук вон плохо. Хорошо, что окружающие маглы слишком поглощены рождественской ярмаркой и катком, чтобы замечать. Бросив быстрый взгляд по сторонам, Макс устроил палочку во внутреннем кармане, убедился, что на этот раз её не заметно, после чего вновь повернулся к девушке, так и стоявшей рядом с ним по другую сторону бортика.

— Хорошо… — выпустив дым носом, проговорила она. — Спасибо. Тебя как зовут?

— Макс, — ответил он, прикрывая глаза. С каждой затяжкой становилось всё больше плевать: на сомнения, на семейное имя, на потенциальных шпионов вокруг.

— Алекса, — представилась в ответ девушка. — Или Саша, как тебе больше нравится.

— Русская?

— Что-то вроде того, — Алекса стряхнула пепел и дёрнула подбородком в сторону катка. — Ты уже долго стоишь смотришь. Чего не идёшь?

— Я не умею, — признался Макс и затушил окурок о ближайшую урну. Вернувшись к собеседнице, застал её в задумчивости.

— Хочешь, научу?

— Сомневаюсь, что сейчас лучший момент, — Макс выразительно посмотрел на сигарету в её руке. Алекса хмыкнула и согласилась на время сойти со льда. Сдав коньки, девушка присоединилась к Максу, и они встали в очередь за пуншем.

— Так что, Макс, ты сам местный? — спросила Алекса, попутно роясь в рюкзаке. С его оранжевой поверхности на юношу пялились обезьяньи рожицы.

— У моих родителей здесь дом, — отозвался Макс рассеянно. — Часть детства я провёл в нём… Так что да, вроде как местный. Хотя не могу сказать, что хорошо знаю город.

— Бдительные родители? — с пониманием протянула Алекса.

— Бдительная мать, — поправил Макс. — А ты сама откуда?

— Ну, мой отец на большую половину немец, мать русская, — Алекса выудила наконец из недр рюкзака кружку с орнаментом из оленей. Очередь двигалась бодро, волшебники были почти у прилавка. — Я воспитывалась под Москвой, в этом году закончила Колдовстворец.

— Понятно. Я выпускник Дурмстранга.

— По тебе и видно, — кивнула Алекса и обратилась к девушке на раздаче: — Здравствуйте! Что вы можете мне посоветовать?..

Вслед за ней заказал и Макс — глинтвейн, как обычно, он не любил экспериментировать с напитками, — и молодые люди двинулись по аллеям в поисках свободной скамейки. Ратуша красиво подсвечивалась желтоватыми огнями, а на высоких деревьях вокруг горели цветные гирлянды. Под ними притаились сияющие композиции: поезда, Санты, снеговики. Украшающие Вену к Рождеству люди — те ещё волшебники.

— Ты была в Вене раньше?

— Нет, поэтому, собственно, и приехала. Я слышала от приятелей, что здесь очень красиво в декабре — на удивление, не наврали!

— Да, город всегда украшен роскошно. Уже видела магический квартал?

— Пока не возникало желания, — призналась Алекса. Её огромная шапка то и дело съезжала на брови, и девушка её поправляла, открывая любопытные синие глаза.

— Где же ты тогда остановилась? — удивился Макс.

— У маглов — я так почти всегда делаю. Выходит дешевле, и пересудов потом нет, — ответила Алекса, грея руки о кружку. Пар из неё всё поднимался — Макс потихоньку наложил на оба напитка сохраняющие тепло заклятия. — И, между прочим, жильё у маглов намного лучше по качеству наших ценовых эквивалентов. Ведь что могут магические районы предложить? Для богатых — роскошные гостиницы, для народа победней — старые трактиры с маленькими комнатушками. А у маглов я за те же деньги могу снять смотри что, — Алекса вынула руку из варежки и достала из кармана пальто прямоугольный предмет с отражающей поверхностью, куда-то нажала — и из экрана вдруг полился свет, возникло изображение гор. — Так, куда я его сохранила?.. — пробормотала девушка, быстро нажимая на светящуюся поверхность. Такие Макс нередко видел у маглов, но не представлял, как пользоваться этим артефактом и для чего он вообще нужен. — А, вот, смотри, — Алекса сунула Максу прибор, который теперь показывал вполне приличную спальню в серых тонах. — Вот это кухня, — проведя пальцем по прибору, девушка сменила изображение на приятную белую кухню, полную магловских приспособлений. — И, что мне особенно нравится, большая ванная, — очередная смена плана — и Макс получил возможность рассмотреть просторную ванную комнату. — Неплохо, верно? За те же деньги у магов я бы сняла убогую мансарду, продуваемую всеми ветрами.

— То есть, ты умеешь пользоваться изобретениями маглов? — достаточно осторожно уточнил Макс.

— У меня были маглорождённые одноклассницы в Колдовстворце, с кое-кем из них я делила спальню, поэтому видела и слышала многое, — ответила Алекса, вертя артефакт в руке. — А потом и сама заинтересовалась, завела — и понеслось! Я даже предлагала деду создать Инстаграм Министерства магии, но он идею почему-то не одобрил, — она засмеялась.

Макс ощутил, что теряется.

— Инстаграм?

— Ты не в курсе? — округлила глаза Алекса. — Смотри! Это такой сайт, где выкладывают фотки… Ты вообще знаешь, что такое сайт?

Следующий час был самым информативным в жизни Макса за последние четыре года. Осознав, что он понятия не имеет даже как называется прибор, который она вертит, Алекса ужасно удивилась и принялась объяснить: про телефоны, компьютеры, сайты и Интернет. Макс впитывал новые знания с неподдельным интересом и через некоторое время уже чувствовал, что хочет сам завести смартфон.

— И ты говоришь, что можешь вызвать… то есть, позвонить кому захочешь, и телефон покажет его? — ещё раз уточнил Макс, с трудом веря в осуществимость задачи. Похожим действием обладали сквозные зеркала, но это были очень сложные артефакты, способные связать всего лишь двоих людей.

Алекса улыбнулась его недоверию.

— Хочешь, покажу?

— Почему бы и нет!

— Тогда смотри! Я захожу в приложение и выбираю контакт… нажимаю, звоню… — из смартфона донеслись гудки. Макс изумлённо наблюдал, как заставка звонка на экране сменилась лицом. — Привет, братишка.

— Привет, — парень на той стороне звонка тоже заговорил по-русски, но благодаря годам в Дурмстранге Макс понимал этот язык. — Это что за мерцание на заднем плане?

— Светящийся олень, — Алекса отклонилась чуть в сторону, чтобы камера захватила фигуру за ней. После вернулась в кадр. — А ты где?

— Мы с мамой выбрались в Питер в гости к прадедушке, сейчас бродим по Невскому, — теперь парень сместил камеру, и глухо послышался его голос: — Мама, тут Саша звонит. Скажи «привет».

— Привет, котёнок, — на экране возникла красивая женщина в шубе и меховой шапке. Её доброе лицо светилось счастьем. — Ты как, родная? Не замёрзла?

— Мам, у нас плюс два, — поморщилась Алекса.

— Вам хорошо, — пробурчал со стороны её брат.

— Петя, не жалуйся. Если замёрз, то зачем снял шарф? — осадила его женщина и вернулась к дочери. — Ладно, Сашунь, давай потом поболтаем, хорошо? Мы подходим к Зимнему, очень шумно.

— Да, конечно, мам, развлекайтесь. Завтра созвонимся, — сказала Алекса и нажала на кнопку конца разговора. Изображение исчезло, и девушка погасила экран. — Ну, и как тебе?

Макс проводил исчезнувший в её кармане смартфон хищным взглядом.

— Я хочу такой.

— Не удивлена! — засмеялась Алекса звонко и чисто и тут же подзудила: — Будет удобней связываться с девушкой, а?

— У меня нет девушки.

— А у меня нет парня, — Алекса посмотрела ему в глаза. — Выпьем за это?

В пабе они провели пару часов, съели по шницелю с картошкой и солёными огурцами и выпили по две кружки пива. Макс чувствовал себя всё лучше. Уже очень, очень давно ему не удавалось поговорить так весело и живо с кем бы то ни было — его сословье и семья не приветствовали теплоту в общении, а оба друга были вечно заняты на работе в своей мастерской по починке артефактов. В отличие от большинства знакомых Макса, как парней, так и девушек, Алекса была весёлой и лёгкой, насквозь живой и не думающей о том, по этикету ли она взяла вилку и выразилась. За ужином она поближе показала свой смартфон и кое-какие его функции, даже дала поуправлять. Скользя пальцем по экрану, вызывая смену картинок, Макс искренне удивлялся и думал, что артефакторика безнадёжно отстала по сравнению с изобретениями маглов.

— А компьютер, представь, может ещё больше, — улыбаясь его реакции, сказала Алекса.

— У тебя он есть? — вскинул голову Макс.

— Да, валяется на съёмной квартире. Хочешь посмотреть?

Недолго подумав, Макс согласился. Он заплатил за обоих — девушка запротивилась было, но Макс настоял, — и Алекса повела его в недра магловской Вены. Так далеко от магического района Макс никогда прежде не был, как и не ездил на автобусах. Удивительно, как много его образование, столь разностороннее, упустило.

К тому времени, когда волшебники вышли из автобуса на улицу, повалил снег вперемешку с дождём. Схватив Макса за руку, Алекса припустила по тротуару — и вскоре уже затормозила у парадной старинного дома и закопошилась в поисках ключа. Наконец обнаружив его в своём бездонном рюкзаке, девушка отперла дверь и пригласила Макса в подъезд. О многоквартирных домах он знал, но никогда прежде ни в одном из них не был — поэтому с интересом осматривался, пока они поднимались по широкой поскрипывающей деревянной лестнице на последний этаж. Там Алекса вновь посражалась с дверью, и наконец маги оказались в тепле.

— Снимай ботинки, — распорядилась Алекса, бросая рюкзак и ушастую шапку прямо на пол. — Ну и погодка! Уж лучше бы нормальный снег, чем это чёрте что!

Макс толком не ответил, слишком занятый ботинками. Крепкое пиво и долгожданное тепло разморили его, и шнурки казались чересчур сложной головоломкой. Тихо ругнувшись, Макс сдался и вытащил палочку — проблема решилась в секунду, и ботинки полетели на коврик. Стянув пальто и повесив на гвоздик, Макс принялся его сушить, но был оттащен Алексой.

— Ты полгода повозишься — иди лучше на кухню! — скомандовала она. — Чайник уже закипает, так что посиди и не трогай ничего.

Растерянно кивнув, Макс побрёл в сторону кухни. На пороге он обернулся, схватившись за косяк, — Алекса сноровисто махала палочкой, и мокрая верхняя одежда и обувь становились сухими, аккуратно отправлялись по местам. Хмыкнув себе под нос, Макс уселся и обвёл взглядом кухню, которую видел на снимке. Та была меньше, чем казалась на фотографии, мебель обносилась за годы, но всё выглядело прилично и чисто. «Что бы сказал дед, если бы узнал, где я?» — невольно задумался Макс и мотнул головой.

— Ты какой чай любишь? — спросила Алекса, вернувшись на кухню. Пузатый чайник, покрытый красной эмалью, засвистел, и девушка быстро сняла его с плиты, вопросительно вскинула бровь.

— Чёрный.

— Спать потом сможешь?

— Без проблем.

— У меня ещё мята и лимон есть. Хочешь?

— Давай.

Алекса заварила чай и ушла в другую комнату. Раздалось копошение, и вскоре девушка появилась опять, неся небольшой металлический предмет.

— Вот он, родимый, — сказала она, водружая предмет на стол и подсаживаясь к Максу на угловой диван. — Он новый, отец подарил на окончание школы. Старые модели были побольше и потяжелее, но теперь делают потрясающие ноуты, — Алекса открыла крышку, а когда загорелся экран, приложила палец к квадратику на корпусе. — Открывается по отпечатку пальца, — пояснила она, — и имеет ещё множество классных штук…

Она говорила, показывала, а Макс молча пил чай, про себя восхищался чудесами техники и потихоньку наблюдал за Алексой. У неё были тёмно-русые волосы и ярко-синие глаза — Максу они очень нравились. Почти такие же яркие, как у бабушки — но у неё зелёные и холодные, а вот синие глаза Алексы лучились теплом. Она вся казалась удивительно тёплой со своим азартом, эмоциональным голосом и голубым свитером с танцующими пингвинами. Макс почувствовал себя неловко — его внешний вид был как всегда строг. Если так разобраться, ему никогда и не говорили, что одежда может быть забавной.

А вот Алексе явно говорили и не попрекали за самовыражение. Как и за интерес к технологиям маглов — вон как разбирается в компьютерах! В своё время Макс имел лучших учителей из работающих с дошкольниками, в Дурмстранге постигал высшие магические науки — и все равно не понимал половины из того, что Алекса объясняла. Потрясающе…

И всё-таки, как же она потрясающе тёплая — подивился Макс, накрыв руку девушки своей. Алекса замолчала, оторвала взгляд от экрана и посмотрела на него.

Поцелуй стал логичным продолжением молчания. Макс придвинулся ближе и положил руку на шею девушки, другую — на бедро. Алекса с улыбкой обняла его и притянула к себе, отвечая на поцелуй с возрастающим жаром. В какой-то момент Макс решил, что нужно большее; ловко схватив девушку, он перенёс её в соседнюю комнату и опустил на кровать. Алекса раскинулась на сером покрывале и тут же выгнулась, когда Макс потянул прочь её свитер с пингвинами. Выскользнув из него, девушка схватилась за водолазку Макса с не меньшим азартом — секунды спустя её тёплые пальцы заскользили по крепкой груди парня, как раньше скользили по зеркальной поверхности смартфона.

Макс с восторгом приник к бледной шее, сорвав судорожный вздох. Он действовал так мягко, как мог, не испытывая и тени желания быть жёстким и грубым — только не в этот раз, только не с этой девушкой. Алекса извивалась под ним, раскрасневшаяся и полная предвкушения.

Резким взмахом руки Макс погасил свет, едва не уничтожив при этом загадочный бессвечный магловский светильник.

* * *

Утро было мягким и лёгким. Проснувшись, Макс с удовольствием обнаружил в своих руках вчерашнее видение, закутавшееся в одеяло, как в кокон, деловито сопящее. Понаблюдав за девушкой немного, Макс потихоньку выскользнул из постели, оделся и пробрался на кухню. Невольно улыбнулся картине — на столе так и остались их чашки с недопитым чаем и открытый ноутбук. Для порядка закрыв его, Макс занялся завтраком. Он старался быть тих, но под конец жарки яичницы услышал возню в спальне. Вскоре на пороге возникла растрёпанная Алекса.

— Доброе утро.

— Доброе, — зевнула она и затянула пояс халата. — Ты готовишь завтрак в постель?

— Теперь уже нет смысла нести его туда, верно? — пожал плечами Макс и поставил тарелки на стол.

— Не знала, что чистокровные юноши обучены готовить, — поддела Алекса, усаживаясь. Макс в ответ хмыкнул и, опустившись рядом, крепко её поцеловал.

После завтрака они вернулись в постель, где долго лежали, обнявшись, и Алекса гладила Макса по волосам. Ему было хорошо, как никогда. Даже из раннего детства Макс не помнил столько нежности и человеческого тепла, столько дала ему вчерашняя незнакомка.

— Как надолго ты в Вене?

— Ещё на три дня. Потом надо возвращаться домой.

— Понятно, — Макс крепче сжал объятия. — Я хочу увидеть тебя снова.

— Могу только посочувствовать! — засмеялась Алекса. — Это то, что ты мне вчера сказал, когда я подъехала к тебе на катке.

— Ты теперь намерена мне это припоминать?

— Каждую встречу!

От её сладких слов Макс просиял. Он принялся покрывать поцелуями лицо, шею девушки, и она с удовольствием ответила собственной лаской.

* * *

Три дня пролетели, как миг. Макс отчаянно хотел заморозить время, но не владел подобными чарами. А вот Алекса оказалась настоящей волшебницей — перед самым своим отбытием сунула ему в руки коробочку в красно-зелёной блестящей обёртке.

— Это?..

— Смартфон. В коробке инструкция, в телефоне — мой номер. Напиши, когда захочешь.

— Могу начинать сейчас? — грустно улыбнулся Макс.

Алекса привстала на цыпочки и поцеловала его.

— Когда захочешь. Только учитывай, что я не всегда смогу ответить, — шагнув назад, она подмигнула и трансгрессировала.

Макс в нетерпении вскрыл подарок. Вначале взял и покрутил сам телефон — приятно ложащийся в руку чёрный прямоугольник с потрясающе чётким изображением на экране. Его поставила Алекса — это была их совместная фотография на фоне Штефансдома. Макс тепло улыбнулся и, временно отложив телефон, принялся изучать оставшееся содержимое коробки: обнаружил провода, наушники, инструкцию и записку.

Дорогой Макс,

Я была очень рада нашему знакомству и надеюсь продолжить его. Как только выдастся возможность — пиши, мы придумаем, когда встретиться вновь. Я подозреваю, что буду много путешествовать в новом году, где-нибудь да пересечёмся!

Спасибо за это Рождество. Пусть оно не моё, но было волшебно!

Искренне твоя,

А.Ш.

Глава 2. Лучше, чем совы

Как дела?

Алекса, 23:41

Ты почему не спишь так поздно?

У вас же должно быть часа два ночи.

Нормально, как ты?

Макс, 23:42

Играла с братом во взрывного дурака.

Он стал слишком хорош, малявка!

Алекса, 23:43

У него ещё не кончились каникулы?

Макс, 23:44

Нет, ещё четыре дня.

У нас Рождество впереди, помнишь?

Алекса, 23:45

Да, точно.

Макс, 23:46

Эй, точно всё в порядке? Ты какой-то немногословный…

Алекса, 23:50

Потому что я дома.

Макс, 23:51

Оторвав взгляд от экрана, Макс поразился самому себе. Он очень редко называл фамильный замок Винтерхальтеров в сердце Швейцарских Альп домом — почему же сейчас? Виной тому долгий разговор с дедом ранее вечером? Пожалуй.

Телефон завибрировал в руке, высветилось сообщение:

Тогда не буду отвлекать.

Спокойной ночи.

Алекса, 23:59

Спокойной.

Макс, 00:00

Закрыв приложение и выключив телефон, Макс откинулся на подушку. Для того, чтобы иметь возможность использовать магловскую технику в магических местах, ему пришлось изрядно попотеть — зато пригодился талант к артефакторике! После дней, безвылазно проведённых в семейных лабораториях, Макс сумел создать чехол, который блокировал губительное воздействие магии на технику. Тот был далёк от совершенства, чары требовалось обновлять еженедельно, но Макс уже работал над улучшением. Возможно, даже напишет Робу и Гансу и попросит у друзей профессиональный совет.

В коридоре послышались шаги, и Макс поспешно сунул телефон под подушку — на всякий случай. Как оказалось, не напрасно; шаги замерли перед его дверью, раздался стук.

— Да? — откликнулся Макс, поднимаясь с кровати.

— Ты ещё не спишь? — мать заглянула в комнату, окинула её беглым взглядом. Для своих сорока с небольшим Эльза фон Винтерхальтер выглядела изумительно и являлась объектом зависти многих дам высшего общества. Впрочем, её несколько портили надменное выражение на красивом лице и угрюмо опущенные уголки рта. — Как прошёл разговор с бароном?

— Как обычно, — протянул Макс без охоты.

— Он говорил с тобой о должности в Министерстве?

— Говорил.

— И?..

— Матушка, ну сколько раз повторять: я не вижу себя в Министерстве! — резче, чем хотел, ответил Макс. — Тем более если дед бросает должность мне в лицо.

— Он желает блага для тебя, — сухо заметила мать. О да, она кормила его этой сказкой годами.

— Не для меня — для рода, — Макс скривился с мрачным удовлетворением. — И его задевает, что я, в отличие от отца, не слушаю его проповеди.

— Прояви уважение! — вспыхнула мать.

— К кому? — Макс сжал кулаки. — К юноше младше меня, погибшему непонятно за что? Или к старику, сведшему в могилу обоих сыновей?

Мать ахнула, прижав ладонь ко рту.

— Ты не должен так говорить! Если барон узнает…

— Тогда что? Он лишит меня наследства? — Макс оскалился и развёл руки в стороны. — Меня, единственного наследника семьи?

— Максимилиан, перестань! — твёрдо одёрнула его мать. — Ты ещё не достиг высот, с которых мог бы так говорить об отце и деде.

— Я уже превзошёл отца хотя бы тем, что не умер в восемнадцать! — рявкнул Макс.

— Твой отец сражался и погиб за семью, — окончательно взяв себя в руки, ответила мать с холодным, полным разочарования взглядом. — Он был сильным магом и человеком, до которого тебе, сын мой, ещё расти и расти.

Макс раздражённо мотнул головой, но ничего не ответил. Схватив палочку, он мимо матери протиснулся в коридор, сбежал по лестнице и вылетел на улицу. В лицо тут же ударил ледяной ветер, и Макс поспешил оградить себя чарами от непогоды. По свежевыпавшему снегу он вышел на террасу, опоясывавшую замок. Макс дрожал, но не от холода.

Временами он ненавидел это место. Всей душой презирал желание семейства существовать в прошлом. Мать, бабушка Арабелла, дед-барон — все они безнадёжно отстали от жизни, закрывшись от развивающегося мира в пузыре, составленном из воспоминаний и традиций. Они пытались воспитать таким же и Макса, растили из него замену отцу, с которым делил многие детали внешности и имя.

Однако что-то пошло не так. Макс никогда не интересовался политикой, всё больше литературой, из магических наук восторгался разве что артефакторикой. В Дурмстранге он презирал зазнающихся чистокровных мальчишек и тайно дружил с полукровками, с любопытством узнавал быт смешанных семей. Один раз втайне от родни даже гостил на выходных у Роберта, своего ближайшего приятеля. Его мать-неволшебница произвела на Макса огромное впечатление своей открытостью, улыбкой и вкусными пирогами, а отец, выходец из чистокровной семьи — прогрессивностью и широтой взглядов.

От собственной матери Макс видел только строгость. Почти всё интересное запрещалось ему. Дерьмо, да ему даже не говорили никогда, что можно носить дурацкий свитер с пингвинами!..

Макс тихо зарычал и с силой провёл ладонями по лицу, взъерошил волосы. Почему он родился Винтерхальтером?..

* * *

— Саша, нам нужно серьёзно поговорить.

Мирно завтракавшая до этого девушка аж поперхнулась яблочным соком от внезапного заявления. Сидевший рядом брат выразительно закатил глаза и отодвинулся в сторону.

— Почему? — хрипло проговорила Саша, откашлявшись, поднимая на маму слезящиеся глаза. Та покачала головой, но продолжила с не ослабшей решимостью:

— Потому что я хочу понять, что с тобой творится в последнее время.

— Я лучше пойду… — прошептал Петя и, прихватив свой завтрак и большую вазочку с печеньем, ретировался из столовой.

— Что-то не так? — спросила Саша, вытерев слёзы и глотнув ещё сока.

— Я беспокоюсь, — прямо сказала мама. — Ты вернулась из Вены сама не своя. Не спишь по полночи, целый день поглядываешь на телефон… — она красноречиво взглянула на смартфон, лежавший рядом с рукой девушки экраном вниз. — Что это всё означает? Надеюсь, ты не встряла ни в какую историю?

— Что было бы не удивительно с такими-то генами, — хмыкнула Саша и тут же примирительно улыбнулась. — Всё хорошо, мам, правда. Просто… — она поймала себя на том, что стремительно краснеет. — В Вене я встретила кое-кого. Парня.

— О-о!.. — протянула мама. Озабоченность почти исчезла из её взгляда, уступив место лукавому любопытству. — И кто он? Откуда?

— Ма-а-ам, ну что за допрос?.. — проворчала Саша, но всё же ответила: — Его зовут Макс, он волшебник, родом из Вены. Очень приятный парень, хоть и чистокровный.

— Сказала ты при своей чистокровной матери, — пожурила мама.

— Да ладно! Ты всерьёз будешь…

— Доброе утро, — войдя на кухню, чуть вопросительно поздоровался отец. Судя по мешкам под синими, как у дочери, глазами, у него очень много работы в лаборатории — жаль, Саша хотела вытащить отца погулять в Москву.

— Доброе, пап, — мило улыбнулась Саша, надеясь, что это поможет избежать продолжения разговора.

Поднявшись из-за стола, мама ласково поцеловала отца в щёку и кликнула домовика, чтобы подал ещё одну порцию завтрака. Когда отец был обеспечен чаем и блинчиками с мясом, севшая рядом с ним мама как бы невзначай спросила:

— Ты знаешь, Влад, что близится наш с тобой час стать бабкой и дедом?

На сей раз поперхнулся отец. Саша же застонала от досады и съехала по стулу едва не под стол.

— Ну мама!..

— Что? — прокашлявшись, переспросил отец.

— У нашей Сашеньки появился парень! — с улыбкой объявила мать.

— Ничего он мне не парень! — возмутилась Саша, выпрямляясь на стуле. — Он мне!.. Ну… — она вдруг задумалась. Кто ей Макс, в самом деле? Парень — не парень, друг — не друг, знакомый — не знакомый…

— Я рад, если ты рада, Саша, — лаконично сказал отец.

— Я рада, — серьёзно кивнула она. Это, пожалуй, было единственной определённостью во всей ситуации.

Позже на ужин по случаю Рождества должны прибыть дядя Миша и тётя Оля с семьями, бабушка с дедом, может быть даже другой дед, прадед, поэтому под благовидным предлогом подготовки к развлечению толпы кузенов Саша убежала в свою комнату. На пути ей попался Петя, улыбавшийся слишком коварно.

— Так значит, в Вене кто-то подобрал нашего котёнка?..

— Подслушивать нехорошо! — осадила его Саша и протиснулась — младше на три года, он был на полторы головы выше и значительно шире её в плечах — мимо братца к лестнице на второй этаж.

— А я уверен, что мама прямо сегодня за столом всем объявит! — крикнул ей вслед Петя и захохотал.

— Мелочь, — буркнула себе под нос Саша, закрывшись в собственной комнате. Глубоко вздохнув пару раз в попытке унять отчаянно стучащее сердце, Саша подошла к окну и распахнула створки. В лицо тут же ударил подмосковный мороз, и девушка улыбнулась солнцу и заснеженным деревьям парка. Не удержавшись, Саша достала из кармана телефон и сделала пару снимков — выбрала лучший и поспешила отправить. В ожидании ответа она с ногами забралась на подоконник и, взмахом палочки оградившись от мороза, открыла приложение для чтения книг. Попытка понять Достоевского закончилась с вибрацией телефона.

Очень красиво.

Макс, 9:46

Спасибо! Мой вид из окна :)

Алекса, 9:47

Хм…

Макс, 9:47

И что это должно означать?

Алекса, 9:48

Почти четыре минуты не приходило ответа. Саша уже почти вернулась к Достоевскому, когда возникло сообщение со вложенной фотографией. Та быстро загрузилась, и Саша поднесла телефон к лицу, чтобы лучше рассмотреть названия фолиантов на столе и роскошный общий вид библиотеки.

Ух ты… История магической Америки?

Алекса, 9:59

Хоть это и не мой выбор, вполне интересно.

Ты знала, к примеру, что в Мексике почти двести лет правили некромаги?

Макс, 10:01

МНЕ СРОЧНО НУЖНО В МЕКСИКУ!

Алекса, 10:02

Хм…

Макс, 10:02

А на этот раз что?

Алекса, 10:03

Дело в том…

Возможно, скоро я сам поеду в Америку.

Макс, 10:06

Круто! Зачем? На сколько?

Алекса, 10:07

Заводить знакомства.

Как минимум на год.

Макс, 10:08

О-о…

Алекса, 10:09

Компания нужна?

Алекса, 10:16

Не думаю, что дед одобрит.

Макс, 10:20

Уверена, я смогу его переубедить!

Я ужасно обаятельна!

Алекса, 10:21

Макс прочитал сообщение, но не ответил. От его текстов тянуло унынием.

Бросив телефон на кровать, Саша потёрла глаза. Интересно, что это за дед такой, что Макс не смеет его ослушаться, пусть явно и не в восторге от затеи? Своих дедов и прадеда Саша бесспорно уважала, но всё же они никогда не заставляли её делать то, что ей самой не нравилось. Насколько у «правильных» чистокровных в семьях всё по-другому?.. На этот вопрос ей сможет ответить разве что дедушка Александр, да и то не факт.

Собственная семья девушки была чистокровной, но при этом разношёрстной и весьма открытой. Сашин отец, Владислав Штайнер — полукровка, рождённый от союза потомственного чистокровного и его маглорождённой любви всей жизни. Её мама, Анастасия Штайнер, в девичестве Мелехова — старшая из внуков Константина Мелехова, в течении десятилетий остававшегося одним из самых влиятельных людей магической России. Хотя в последнее время прадеду становилось всё тяжелее руководить кланом и всеми его предприятиями. Несколько лет назад он отметил столетие и постепенно стал отдаляться от дел, препоручая их зятю и внуку, сам же предпочитая проводить время с правнуками. Саша любила дедушку Константина за острый ум и интересный взгляд на мир, поэтому предвкушала вечерний разговор за столом.

Соскочив с подоконника, Саша направилась к шкафу и принялась критически перебирать его содержимое. Почти все вещи в её гардеробе больше подходили для прогулки среди маглов, чем для праздничного застолья в доме чистокровных волшебников. Где-то валялась пара мантий и оставленная на память школьная форма, но доставать их Саша не имела желания. Вместо этого она извлекла на свет и подвесила в воздухе два платья: роскошное коралловое и блестящее синее.

— Что же выбрать?.. — бормотала Саша, по очереди прикладывая к себе платья и крутясь перед зеркалом. — Нужна помощь! — решила она и, по очереди надев оба платья, сделала снимки, которые затем отправила Максу.

Какое из двух?

Алекса, 11:12

Мне нравится красное.

Но тебе больше идёт синее…

Для ужина с семьёй?

Макс, 11:19

Да.

Алекса, 11:19

Тогда точно синее.

Макс, 11:20

Красное я сберегу для нашей следующей встречи…

Алекса, 11:21

Жду с нетерпением!

Макс, 11:21

* * *

— Чем ты занят, Максимилиан?

— Дедушка?! — Макс вздрогнул и чуть не выронил телефон — так незаметно для него вошёл дед. — Я читаю то, что вы велели, — быстро ответил Макс и спрятал телефон в карман.

Дед приблизился к столу, за которым работал Макс. Окинул скользящим взглядом книги, мельком посмотрел на свиток с заметками.

— И что это чтение даёт тебе?

— Новые знания.

— В которых ты явно не заинтересован, раз отвлекаешься на постороннее.

Макс досадливо дёрнул плечом.

— Вы прекрасно знаете, что я не рад должности в Департаменте международного сотрудничества, для которой вы меня готовите. У меня нет интереса к работе в Министерстве.

— К чему у тебя есть интерес? — проговорил дед с тенью раздражения в стальном голосе.

— К разным вещам. Артефакторике, например, — почти не соврал Макс. — К технологиям, — добавил он прежде, чем как следует подумал.

— Технологиям? — вскинул бровь дед. — Магловским, как и слово?

Его презрение ощутимо задело. Макс сжал кулаки и расправил плечи.

— Что если и да? — дерзко спросил он. — Вы хотя бы представляете, насколько они прогрессивны? Если взять их за основу для артефактов!..

От резкого магического выпада Макс кое-как смог закрыться — только чтобы пропустить второй и быть отброшенным за стол. Фолианты на нём угрожающе зашелестели, а свитки и заметки взметнулись, проскользили по воздуху на пол, присоединяясь к перу и опрокинутой чернильнице.

— Я разочарован, — произнёс дед, опуская палочку. Он был лучшим дуэлянтом в молодости — оставался им и теперь; Максу ни разу в жизни не удалось хотя бы удивить деда собственной магией. — В тебе нет уважения, нет манер, нет таланта. Временами я сомневаюсь, есть ли у тебя мозг. Носить при себе это… — он коротким жестом приманил к себе в руку смартфон.

Макс сел на полу среди разбросанных бумаг, рукавом вытирая кровь с разбитой губы.

— Отдайте. Это личная вещь.

— Тот, кто сам не личность, личных вещей иметь не может, — ответил дед, и чёрный смартфон, подарок Алексы, вспыхнул чёрным же пламенем. — Никогда больше не смей приносить магловскую дрянь в мой дом.

— Разрешите тогда его покинуть! — выплюнул Макс.

— Нет. Вне зависимости от наших желаний — моих и Арабеллы, твоих, — ты являешься единственным наследником и будущим бароном фон Винтерхальтер. Для тебя, возможно, это пустой звук, — дед швырнул на пол перед Максом бесполезный кусок обугленного металла и пластика. — Но не для нас.

И он ушёл, а Макс, привалившись плечом к столу, уставился на загубленный смартфон в бессильной ярости.

* * *

По мере прибытия гостей в доме становилось всё более шумно. Суетились эльфы-домовики, дядя Миша с женой и тётя Оля с мужем о чём-то болтали с дедушкой Колей и бабушкой Оксаной. Двоюродных братьев и сестёр — всего пять штук возрастом от шести до пятнадцати лет — пока развлекал Петя вместе со своим новым питомцем, попугаем Жорой. Жора искренне считал себя пиратом и громогласно требовал ром.

— Твой отец не придёт? — негромко спросила мама у папы.

— Он написал, что дела задерживают в Министерстве, — блекло отозвался отец. — Просил всех поздравить от его имени.

Без лишних слов мама сжала его руку и увела к компании. Саша знала, что у папы с его отцом, знаменитым Александром Штайнером, министром магии Германии, прохладные отношения. Чёрная кошка пробежала между ними ещё до рождения Саши, и пусть её саму родители назвали в честь деда, видела она его мягко говоря нечасто. На каждый праздник получала подарки, как и братишка, но никогда — приглашение в гости.

Зато дедушка Коля и бабушка Оксана купали всех своих внуков в искреннем интересе и заботе. Вот и сейчас, войдя в столовую, Саша моментально оказалась в объятиях бабки.

— Ах ты красавица моя! — воскликнула бабушка и только через минуту отстранила её от себя, но лишь на расстояние вытянутых рук, чтобы лучше рассмотреть. — Какое замечательное платье ты выбрала, душа моя! Оно так идёт к твоим глазам!

— Спасибо, бабушка, — улыбнулась Саша чуть неловко — не привыкла получать комплименты об одежде. Мама, будь её воля, спалила бы половину её гардероба, все шорты так точно. — А где прадед? Я думала, он прибудет с вами.

— Так он ведь сейчас в Петербурге, а не с нами в Ялте, — растерянно хлопнула ресницами бабушка. — Ты разве не знала?

— Забыла, скорее всего, — сконфузилась Саша и поспешила подозвать к ним в компанию тётушку Ольгу.

По случаю праздника столовая была украшена просто божественно. Красиво переливались гирлянды — красные и синие, в цветах Мелеховых, огоньки вспыхивали и гасли, подмигивали собравшимся золотыми искорками. На огромной мохнатой ёлке блестели игрушки, кружили снежные феи, покачивались белочки и снегири. Из колдорадио в углу лилась негромкая музыка, почти терявшаяся в смехе и голосах. Вокруг длинного стола носились дети, пытавшиеся догнать попугая Жору.

— Не сдамся!.. Не сдамся!.. Тысяча чер-р-ртей! — кричал попугай под восторженный визг маленьких Мирославы, Гриши и Семёна. Старшие Сашины кузены, Василиса и Лёша, о чём-то шептались с Петей — не иначе задумывают шалость! С этой троицей учителя в Колдовстворце ох как мучаются!..

— Пора начинать, разве нет? — спросили тётя Таня, дядина жена, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Мы должны дождаться Константина Аркадьевича, — ответил ей дедушка Коля. — Я уверен, он прибудет уже очень скоро.

Все согласились и вернулись к беседам. Дядя Миша и отец открыли коньяк, мама и тётя Таня пили вино. Петя тоже попытался приманить бокал, но Саша щелчком пальцев отменила его магию и незаметно для взрослых показала брату язык.

Тем временем пробило семь, а прадедушки всё не было.

— Да где же он?.. — пробормотал дядя Миша, озадаченно скребя ногтями щёку.

— Быть может, дела задерживают? — предположила тётя Оля, и дядя Витя, её муж, согласно кивнул. — Влад, а не послать ли домовика?

— Стоит ли беспокоить Константина Аркадьевича? — возразил отец с сомнением. — Он знает, что его ждут, и раз до сих пор не прибыл, стало быть, занят чем-то важным.

— Скорее всего, так и есть! — закивала бабушка Оксана.

Не успел отзвук её голоса раствориться в песне, лившейся из радио, как в коридоре раздался хлопок.

— Не прадедушка ли это? — весело спросила бабушка Оксана и первая шагнула навстречу.

Однако вместо прадеда в столовую вошёл, буквально ввалился его домовой эльф в зелёной тоге. Он теребил уши, выкатывал глаза и хватался за стены.

— Хоз… х-хозяин… — пропищал эльф, хватаясь за голову.

— Что с ним?! — воскликнула бабушка Оксана, порывисто хватая домовика за плечи. — Не молчи! Что?!

— Хозяин мёртв! — выкрикнул эльф и зашёлся рыданиями.

Кто-то позади ахнул, послышался звон стекла — мама уронила бокал. Сердце Саши пропустило удар. Это ведь… Этого не может же быть, правда? Прадедушка сильный, он не мог умереть!..

— Как? — глухо спросил отец.

— Хозяин отослал всех слуг этим днём, сказал, что будет работать… Вечером Минька вернулся… приготовить ужин хозяину… а хозяин… — домовик всхлипнул и схватился за уши. — А хозяин сидит в кресле бездыханный, и сердце не бьётся!

И он вновь зарыдал, рассказ сорвался в неразборчивые причитания. Бабушка медленно отпустила домовика и попятилась, стремительно бледнея. Казалось, она перестала дышать. Дедушка Коля подступил к ней.

— Оксана…

— Я не верю, — прошептала она, зарываясь пальцами в тугие локоны. — Я ведь только три дня как видела его… Здоровый и бодрый, говорил о делах… — и она расплакалась, прижавшись к широкой груди мужа.

— Я отправляюсь, — решительно сказал дядя Миша. — Влад?

— Я с тобой, — кивнул отец. — Настя, вызови колдомедиков на адрес Константина Аркадьевича, но дай нам полчаса форы. Напиши также моему отцу.

— Сию минуту, — мама быстро взмахнула палочкой, призывая перо и пергамент.

— Дети, идёте со мной, — позвала тётя Оля, обнимая Петю и Василису за плечи.

— Что случилось, мама? — дёрнула её за юбку малышка Мирослава.

— Пойдёмте в гостиную, — повторила тётя под плач бабушки. У неё самой на глазах стояли слёзы, но тётя Оля не позволила им пролиться перед детьми.

Саша бросила растерянный взгляд на отца, последовавшего вслед за дядей Мишей в камин, на маму, быстро строчащую письмо дедушке Александру, на бабушку Оксану, задыхающуюся от рыданий — и сама не смогла больше сдерживаться. Жгучие слёзы хлынули по щекам, и Саша стрижом вылетела из столовой под оклики тётки. Взбежав на второй этаж, она заперлась у себя в комнате и только тогда дала волю полноценной истерике.

— Нет-нет… Как же так?.. — бормотала она, размазывая по лицу слёзы. Причёска растрепалась, и красивое платье промокло и испачкалось косметикой, но Саше было всё равно.

Очень нескоро Саше удалось взять себя в руки. Кое-как поднявшись на слабых ногах, она, всхлипывая, побрела через комнату к туалетному столику. Остановившись возле, Саша опёрлась кулаками на него и медленно подняла голову. Посмотрела на себя в зеркало: опухшие глаза, красный нос в разводах тонального крема, тёмные ручьи туши протянулись по щекам. Саша едва вновь не расплакалась, вспомнив, как прадедушка в детстве сажал её к себе на колени и, рассматривая, приговаривал: «Какие красивые глазки у нашей девочки — это в бабушку Машу. Щёчки румяные, ямочки — это в маму. И улыбка тоже наша, Мелеховых…»

— Дедушка… — прошептала Саша и закрыла глаза рукой.

Она стояла так долгие минуты, стараясь ни о чём не думать, просто дыша. Когда наконец почувствовала в себе силы, Саша дрожащими руками вытащила палочку и, проговаривая чары вслух, убрала остатки макияжа, стянула платье и отправила его в прачечную домовикам, приманила халат. Закутавшись в него, Саша забралась с ногами в кресло под окном. Звуки дома почти не касались её, если и раздавались, то где-то вдалеке. Быть может, кто-то даже стучал в её дверь, но, не дождавшись ответа, сдался и ушёл.

Какое-то время Саша бездумно смотрела на молодую луну за окном. Затем, не выдержав, приманила телефон.

Мой прадедушка умер.

Алекса, 20:37

Вопреки обыкновению, ответ долго не приходил. Нахмурившись, Саша шмыгнула носом и проверила, когда Макс в последний раз был в сети — сегодня в 11:21, как раз когда они переписывались. Саша отложила телефон и вновь уставилась на луну.

Глава 3. Прощание

Завтрак проходил в обстановке, далёкой от понятия спокойствия. Несмотря на то, что внешне старался держаться холодно-вежливо, Макс всё ещё пылал яростью из-за случившегося накануне. Какое дед имел право уничтожать телефон?! Как теперь связаться с Алексой?.. Сидевшая напротив него мать не поднимала глаза, словно её виной являлась строптивость сына. Бледная, как призрак, она словно постарела на десяток лет.

В отличие от них, дед и бабка, если и испытывали какие-то чувства, превосходно справлялись с их сокрытием. Сидя на разных концах стола, они за едой просматривали свежую прессу и время от времени обменивались короткими замечаниями. Макс чувствовал себя и мать откровенно лишними рядом с ними.

— Фридрих…

Что-то в голосе бабки вырвало Макса из собственных размышлений и заставило поднять взгляд на неё. Сведя на переносице брови, баронесса держала в руке письмо, в другой — чашку кофе, которую так и не донесла до рта.

— Что такое? — вскинулся дед.

— Сообщение из Москвы. Константин Мелехов мёртв.

Казалось, что дед опешил: он застыл с напряжённой спиной, хмурый и недоверчивый. Бабушка левитировало ему в руки письмо, и дед сам перечитал его дважды.

— Пока не было официального объявления… — он поднял тяжёлый, полный мыслей взгляд на жену. — Может ли оказаться убийством?

— Но Мелеховы не обнаружили следов магии, а Штайнер исключил яд, — возразила бабка. Макс подозревал, что эти двое совершенно забыли о присутствии за столом его самого и его матери.

Дед коротко кивнул, соглашаясь с ней, и опустил взгляд на письмо.

— Это слова информатора. Однако… — он задумчиво потёр лоб, — мне не верится в эту внезапную смерть. Не было никаких сообщений о том, что Мелехов болен. При этом он всегда отличался силой и здоровьем. Ему ведь было всего сто пятнадцать или шестнадцать. Маги с более хрупким здоровьем жили дольше.

— Тогда есть вероятность, что в магической России вскоре произойдут перемены, — заметила бабка. — Мелехов контролировал слишком многое в стране — и ресурсы, и политику. Теперь, когда его нет… как вы считаете, кто станет наследником?

Помолчав минуту, дед ответил:

— Его единственный ребёнок — дочь, которая никогда не интересовалась политикой. Её муж контролирует большую часть предприятий Мелеховых, но носит другую фамилию. Среди внуков герра Мелехова лишь один мужчина. Так что, я полагаю, именно Михаил Мелехов унаследует позицию во главе клана.

— Вопрос в том, хватит ли ему сил удержать это наследие. Мелеховым принадлежит очень многое, и в желающих захватить часть не будет недостатка.

— Я полагаю, нам стоит посетить похороны, — после паузы заметил дед.

Бабка кивнула.

— Согласна. Это хорошая возможность составить мнение о ситуации.

— Верно. Хотя это не единственная причина, — дед сжёг письмо на ладони. — Герр Мелехов был человеком, внушающим уважение.

— Вы знали его лучше, Фридрих, — отозвалась бабка.

После этого они вернулись к завтраку и просмотру корреспонденции, а Макс вновь опустил взгляд в тарелку. Несмотря на то, что имел с ними разногласия, он восторгался взаимодействием барона и баронессы фон Винтерхальтер.

Их поженили родители, не спросив даже мнения — обычная для сословия ситуация, тем более в прошлом тысячелетии. Он был единственным сыном самого влиятельного на тот момент человека в Центральной Европе, она — единственной наследницей богатого рода, потерявшего много крови в войне с Гриндевальдом. Старая, как мир, история… Однако Фридрих и Арабелла фон Винтерхальтер презрели обычное её развитие, в котором супруги презирают и избегают друг друга. В многогранность и красоту их союза порой верилось с трудом.

— Эльза, для вас также будет поручение, — сказал дед через некоторое время, просмотрев очередное письмо. — Вокруг заместителя министра Франции разгорается скандал. Вам необходимо выяснить, кто за этим стоит, и оценить варианты наших действий.

— Я займусь, — едва ли не с радостью ответила мать, и дед левитировал ей письмо.

Макс проводил его оценивающим взглядом. Чтобы найти способ вновь связаться с Алексой, ему однозначно нужно покинуть дом.

— Разрешите мне помочь матушке, — вслух предложил он. — Это станет хорошей тренировкой для меня.

Дед воззрился на него, размышляя, оценивая. На долю секунды Макс поверил в удачу, но затем дед сказал:

— Ты не готов. Возвращайся к книгам.

Макс опустил голову и, заставляя себя молчать, крепко сжал столовые приборы. Он непременно найдёт способ выбраться из этого душного замка.

* * *

Открыв глаза утром, Саша малодушно понадеялась, что вести прошлого вечера — не больше, чем дурной сон. Однако, спускаясь на завтрак, она застала в коридоре перед столовой шепчущихся отца, дядю Мишу и дедушку Колю.

— …не нашли ничего, но это ещё ничего не значит.

— Больше всего меня беспокоит его перстень, — проговорил дед. — Тот, что Константин Аркадьевич носил на мизинце. Камень в нём всегда был белым и чистым — а теперь странный какой-то, словно бы мутный.

— Думаешь, он вроде тех артефактов, что завязаны на здоровье или причины смерти? — нахмурился дядя.

— Я не знаю, никогда не был посвящён, — покачал головой дедушка. — Может быть, Оксана знает, или Александр…

— Вероятно, стоит показать его артефакторам, как считаете? — быстро предложил отец.

— Мы не можем так рисковать. Только не сейчас, когда все обернутся против…

Дедушка Коля осёкся, заметив потихоньку выглядывающую из-за угла Сашу.

— Александра Владиславовна, что вы делаете? — строго осведомился дед.

— Я… — Саша запнулась и вдруг единым духом выпалила: — Я хочу вам помочь!

— Саша, довольно, — осадил отец. — Иди завтракать и забудь об этом разговоре.

— Но папа! — возмутилась Саша, разом поднимая ментальную защиту. Нет, отец бы не стал стирать ей воспоминания — но вот дядя Миша вполне мог.

— Иди, — сказал на этот раз дед. — Не спорь с отцом.

Пождав губы, Саша прошла мимо них в столовую и заняла своё место, однако так ничего и не съела. К счастью, мама этого не заметила — она вместе с тётей Олей и тётей Таней обхаживала бабушку, которую от покойницы отличали разве что слёзы, время от времени собирающиеся на глазах.

— Мама, пожалуйста, скушай хоть что-то, — умоляла тётя Оля, в которой от обычной строгости не осталось и следа.

— Вам нужно набраться сил, Оксана Константиновна, — вторила ей тётя Таня, пододвигая ближе к бабушке любимые ею пирожки с вишней.

Но бабушка на это только качала головой и отворачивалась. Не в силах быть свидетелем этого, Саша тихонечко вышла. В коридоре больше никого не было — наверное, мужчины переместили своё обсуждение в кабинет. Саша не знала, чем себя занять. Вернувшись к себе, взялась за телефон — Макс так и не ответил на сообщение, даже не был в сети, — но быстро отложила. Побродив по комнате, Саша не выдержала одиночества и направилась к брату.

На стук ей открыли небыстро и неохотно.

— Чего? — буркнул Петя, глядя на сестру в щёлку между дверью и косяком.

— Ничего! — рявкнула Саша и, душа вновь просящиеся на глаза слёзы, затопала прочь.

* * *

Макс корпел в библиотеке уже много часов — небо за окном успело потемнеть, окраситься оранжевым, алым, а теперь почти приняло глубокий синий оттенок. Среди гор фолиантов и стопок газет разных стран и лет парили свечи, которые пару часов назад зажгли сердобольные домовики. От тяжёлого запаха оплывшего воска и пыли Максу становилось дурно.

Он не понимал, зачем сидит здесь и читает неинтересные лично ему труды. Мог бы провести время куда продуктивнее — позаниматься чарами, к примеру, разобрать какой-нибудь семейный дневник по артефакторике… найти способ вновь связаться с Алексой. По правде говоря, именно размышлениями на эту тему Макс был занят большую часть дня, вовсе не войнами коренных и пришлых магов в Центральной Америке. Ему были безразличны генеалогические древа чистокровных родов и списки министров — воображение крутилось вокруг смартфона, уничтоженного дедом.

Самая большая проблема заключалась в том, что Макс не знал фамилию Алексы, иначе бы написал обычным для волшебников способом. Алекса не оставила ему никакой подсказки — кроме инициалов «А.Ш.» в записке — о себе, как, впрочем, и сам Макс. Следовательно, и Алекса дотянуться до него не сможет, возникни у неё желание.

«Что же делать?.. — размышлял Макс, рассеянно покручивая между пальцами перо. — Если добыть новый телефон, возможно ли как-то восстановить контакты с прошлого?»

Ответа он не знал. Не мог даже поискать в Интернете… Почему бы тогда не обратиться за помощью? У Макса не было знакомых маглорождённых, но вот сведущие в технологиях полукровки имелись. Повеселев, Макс потянулся было к пергаменту, но быстро передумал — дед в курсе всех писем, покидающих дом с совами ли, с домовиками ли. Рисковать нельзя. Но как в таком случае?..

— Чем ты занят на сей раз?

— Тем, чем вы велели, — ответил Макс, положил перо и повернулся к деду. Тот как обычно зашёл проверить — совершенно ему не доверяет.

— Насколько ты продвинулся? — уточнил дед, приближаясь к столу. У него было много седины в волосах и окружающие глаза тени человека, мало времени уделяющего сну. В остальном барон фон Винтерхальтер представлялся образцом сильного мага.

— Я почти закончил изучать чистокровные рода Аргентины, — сказал Макс, в доказательство демонстрируя свиток с заметками.

И всё равно по лицу деда пробежало облако неудовлетворения.

— Ты успел меньше, чем я рассчитывал.

— С желаемой вами скоростью смог бы работать разве что домовой эльф, — не сдержался Макс.

— Это жалкое оправдание, — отчеканил дед. — Я утверждаю не голословно. В твоём возрасте я сам работал в Департаменте международного сотрудничества и за один рабочий день успевал сделать больше, чем ты за половину недели.

— Но я — не вы, — процедил Макс.

— Факт, который невозможно оспорить, — бросил дед и, круто развернувшись, вышел из библиотеки. Отшвырнув пергамент, Макс сердито уставился на дверь.

Разочарование в нём деда невозможно переоценить. Когда-то очень давно Макс ненавидел себя за то, что не соответствует высоким требованиям, которые предъявлялись к нему едва не с рождения. Однако с поступлением в Дурмстранг, получив возможность вырваться из-под круглосуточного гнёта семьи, Макс пересмотрел ситуацию.

Это не он неудачник — требования деда заоблачно высоки. Макс не глуп и не ленив, ведь учителя никогда не жаловались на его старательность. Проблема вовсе не в самом Максе, а в неадекватном взгляде на него деда.

С такой аксиомой жить стало проще. В Дурмстранге Макс расцвёл и полюбил школу больше родного дома. Там было его место. Там были друзья и хорошие товарищи, вместе с которыми можно и сыграть в квиддич, и подготовиться к контрольной, и сбежать в пятничную ночь на Буян, где напиться крепкой самогонки и веселиться до утра… Друзей было много, но лишь двое по-настоящему имели значение. И как раз они в состоянии помочь Максу решить тревожащую загадку.

Захлопнув нудный трактат по истории Аргентины, Макс подхватился с места и, сунув в карман мантии палочку, размашисто зашагал прочь из библиотеки. Свернув на узкую каменную лестницу, быстро спустился в подземелья замка, уверенно двинулся по низкому коридору. Факелы на стенах вспыхивали при его приближении.

Под замком, в толще горы, располагалось много помещений, однако в данный момент Макса интересовала исключительно полузаброшенная мастерская. Артефакты были одной из специализаций их рода, однако сейчас домашняя мастерская стояла запертой и полупустой. Из всей семьи лишь Макс, да и то иногда, открывал её древние двери.

Те представляли собой каменный монолит, испещрённый рунами, пронизанный магией, ограждавшей замок наверху от любых происшествий внутри лаборатории. Подступив вплотную, Макс приложил ладонь к центру двери. В вязком воздухе подземелья повеяло холодом, и проступил морозный узор, расходясь от пальцев Макса. Руны отозвались серебристым светом и гулом — древний механизм пришёл в движение, и в камне образовалась полупрозрачная арка. Макс шагнул через неё, и магия вновь сомкнула камень за его спиной.

Щелчком пальцев Макс зажёг полу-оплывшие свечи, оставшиеся с его прошлых часов, проведённых в этом просторном зале. Стопки книг на столах, инструменты, детали, даже чашка из-под кофе — всё оставалось ровно на тех местах, где Макс и оставил. Домовикам путь в это подземелье был заказан, а никто из семьи не спускался в него многие годы. В последний раз это был дед, и показавший десятилетнему Максу лабораторию.

«Твой отец был талантливым артефактором, — сказал тогда барон, пока Макс с восторгом оглядывал зал. — Возможно, у тебя также есть предрасположенность».

Дед не врал и не ошибался. Талант Макса к артефакторике проявился вскоре, что удовлетворило деда и вызвало гордость у матери. Что же касается отца… Макс понимал, что до его уровня ему пока далеко.

На застеклённых полках вдоль стен покоились артефакты. Здесь не было подписей — лишь номера, имена Винтерхальтеров, создавших или добавивших в коллекцию ту или иную вещь, а также год добавления, чтобы предмет можно было найти в экспериментальных журналах, занимавших отдельный стеллаж. Первый из них датировался второй половиной двенадцатого века (как и сам родовой замок) и сохранился в хорошем состоянии лишь благодаря чарам Презервации, обновлять которые становилось обязанностью каждого нового поколения Винтерхальтеров. Теперь это была обязанность Макса.

Пройдя мимо полок предков, Макс наконец добрался до секции, заполненной его отцом. Здесь артефакты были по большей части небольшие, организованные в серии, означавшие долгие опыты по улучшению свойств. Не вспомнив с ходу, какой именно ему нужен, Макс скупым жестом, не отрываясь от рассматривания предметов на полке, приманил перчатки из драконьей кожи и дневник отца. Заставив книжицу зависнуть в воздухе перед собой, Макс стал перелистывать страницы, попутно натягивая перчатки.

Взгляд скользил по строчкам, цепляясь за названия артефактов и номера, но в начале дневника всё было не то. Где-то на середине, между листами с описанием старой серьги с хризолитом, являвшейся сосудом для мощного проклятия помутнения рассудка, и последующих опытов с переносом его свойств на новый предмет Макс обнаружил прикреплённую чарами записку, написанную почерком, отличавшимся от твёрдого, со слишком крупными заглавными буквами почерка отца:

Макс, мне не хватает просто рецепта, чтобы приготовить зелье, которое тебе нужно. Даже исходя из твоей записки, оно сложно и потребует времени. Да, я могу его сделать. Но мне нужен первоисточник и, желательно, понимание, для чего оно послужит.

Влад.

Тем же убористым почерком оказались исписаны следующие вкладыши: со списком ингредиентов, а затем и полным рецептом зелья. К последнему прилагалась стандартная характеристика снадобья, какие использовались, Макс знал с курса зельеварения, для патентов. Впрочем, он имел все основания полагать, что «Зелье переноса свойств» так и не вышло за пределы лабораторий отца и его знакомого зельевара.

Ещё через несколько страниц Макс, наконец, нашёл то, что искал — описание последних модификаций амулета сокрытия, сделанных отцом. Сверившись с номером — «№56d, 1996» — Макс открыл защищённую противоударными чарами дверцу стеллажа и аккуратно взял с бархатной подушки последнюю в серии подвеску. Призвав ближе свечи, Макс рассмотрел серебряный кулон с гематитом, то и дело сверяясь с записями отца. Если верить им, когда амулет активирован, носящий его становится абсолютно невидим для поисковых заклятий и ритуалов, даже домовых эльфов.

«То, что надо», — удовлетворённо заключил Макс и положил амулет в карман.

Теперь осталось не упустить свой шанс.

* * *

Дни шли как в тумане. В это время серой печали и слёз Саша почти не покидала свою комнату, ела то, что приносили домовики, и много читала.

У них с прадедушкой с самого детства существовала шутливая договорённость обмениваться всеми книгами, которые они прочли. Лёжа в кровати, Саша с улыбкой вспоминала, как с гордостью отправляла прадеду — ей было лет семь тогда, и она только закончила первый класс Колдовстворца — энциклопедии о географии и космосе, большие яркие книги с неживыми картинками, которыми с Сашей охотно делились маглорождённые одноклассницы. Прадед всегда благодарил её, листал книги с большим интересом, а после обсуждал с Сашей прочитанное. Сам он в ответ передавал девочке трактаты по истории магии, приключенческие романы, когда Саше подросла — всё более сложную литературу из самых разных сфер. Теперь-то Саша понимала, что прадед прощупывал её интересы и склонности, а тогда взахлёб читала всё полученное, не думая о подоплёке появления на её столе тех или иных томов. Они ведь от прадеда, а такой мудрый человек, как Константин Аркадьевич Мелехов, плохого не посоветует!

Сейчас от него остались лишь книги. За всеми поездками прошлого года у Саши не было времени на чтение, и целая гора литературы скопилась на её столе. Вот пришла пора разобрать. Как всегда прадед не забыл романы — в стопке обнаружились «Зелёная миля» и «Шантарам», которые Саша ещё не читала. Также Саша нашла новейшее издание «Истории магической Руси IX-XII веков», сухой трактат «Первый лич: отделяя правду от вымысла в истории Кощея Бессмертного», а также «New Perspectives on MACUSA No-Maj Policies» с цветными закладками в особенно важных местах.

Под ними всеми, придавленный, ютился потрёпанный томик, выпущенный в пятидесятые. Саша не сразу его заметила, но когда выудила из-под «Истории магической Руси», почувствовала, как в горле встаёт ком.

«Тени диктатора» — так называлась книга, оставленная ей прадедом. «История тех, кто стоял за спиной Гриндевальда», гласил подзаголовок.

Когда книга обнаружилась, Саше стало страшно и противно прикасаться к пожелтевшим страницам. Тёмно-серые надписи на обложке потускнели от времени, как и рисунок сидящего на троне из скелетов неприятного мага, за спиной которого виднелись неясные человеческие силуэты с горящими красным глазами. От книги несло плесенью, словно долгие годы она пролежала в подвале. Открыть её Саша решилась лишь вооружившись перчатками.

В этом ограниченном издании, выпущенным в количестве всего тысячи экземпляров на деньги барона фон Эсслера (Саша не знала, кто это, но предположила, что швейцарец — только в этой альпийской стране у волшебников сохранилась традиция титулов), каждое слово было пропитано желчью. В «Тенях диктатора» приводились имена, должности и биографии самых близких и могущественных последователей Геллерта Гриндевальда. Не обошлось и без знакомых Саше имен. И самым первым из них было имя её прадеда.

О Герхарде Штайнере, адъютанте и правой руке Гриндевальда, Саша знала мало — дедушка Александр не любил говорить о нём. Что-то ей рассказал отец, что-то — прадедушка Константин, но полного портрета этого своего предка Саша не имела. Насколько она знала, где-то в доме дедушки Александра — красивом четырёхэтажном особняке в сердце Берлина — хранился дневник Герхарда, однако сама Саша его никогда не видела. Поэтому даже едкая, злая характеристика, данная Герхарду Штайнеру врагами после его смерти, оказалась отчаянно интересна. При этом Сашу не покидало чувство, что ей не следует такое читать — но это лишь разжигало интерес, и девушка продолжала скользить взглядом по строчкам, пылая любопытством и стыдом.

…единственный сын и наследник герра Мартина Штайнера, уважаемого волшебника и доверенного советника министра магии Германии, Герхард очень рано начал проявлять свои отличия от благородного предка. Его годы в Дурмстранге в качестве ученика этого древнего заведения окрашены дуэлями, ссорами и неповиновением учителям. При этом выдающиеся магические способности и родовое имя сохраняли за Герхардом статус студента, несмотря ни на что.

Годы спустя Герхард вернулся в Дурмстранг уже в качестве ассистента преподавателя боевой магии. Как выяснилось позже, его задачей являлась вербовка талантливых учеников на сторону Гриндевальда, и, к сожалению, некоторые молодые чистокровные действительно последовали по его зову в армию диктатора. Однако это была не единственная его победа. Помимо палочек молодых колдунов Герхард Штайнер захватил внимание молодой дочери герра фон Хафнера, Астрид. Этот трофей, как показало будущее, стал куда более ценным для Штайнера и его господина, чем любой другой, полученный в те годы…

Астрид Штайнер, мать дедушки Александра, была более знакомым персонажем семейной хроники. Саша видела её колдографии в альбомах (девушку искренне поражали и даже пугали сила и решительность во взгляде прабабки), расспрашивала дедушку Колю и бабушку Оксану, которые немного знали её. Дедушка Александр о матери говорил не более охотно, чем об отце, хоть и без особого ожесточения. Добившийся поста министра магии кровью и потом, дедушка не любил вспоминать о том, что все годы было камнем на его шее…

— Саша? — тихий голос за дверью заставил девушку встрепенуться. — Милая, ты готова? Я могу войти?

— А… д-да, мам! — откликнулась Саша, спешно пряча «Тени диктатора» и перчатки под подушку. Сердце отчаянно билось. И зачем только прадед оставил ей эту книгу?!

«Этого я уже никогда не узнаю», — горько подумала Саша, вставая с кровати навстречу матери. Та выглядела фарфоровой — макияж и чары скрыли следы слёз, но взамен сделали лицо неживым.

— Готова, котёнок? — мягко спросила мама, не глядя никуда в сторону. Саша этому малодушно порадовалась.

— Да, — она провела пальцами по чёрной мантии, разглаживая складки. — Мне точно нужно идти, мам?

— Точно, — вздохнула мама, подходя ближе и поправляя собранные в аккуратную причёску волосы дочери. — Вся семья будет там, ты ведь знаешь, родная. Нам нужно показать миру, что мы сильны… даже теперь, когда дедушки нет с нами.

— Я понимаю, — прошептала в ответ Саша и взяла маму за руку.

Прощание с Константином Мелеховым проходило в Москве, в огромном тренировочном комплексе, построенном им же (он возвёл несколько таких в разных местах, но самыми известными стали московский и буянский). Поражающий своими размерами дуэльный зал был убран в чёрных цветах. Ни стульев, ни столов — только гроб на невысоком постаменте, простой и чёрный, в котором лежал…

Саша отвела глаза. Посмотреть на лицо прадеда не было сил.

Казалось, что все люди вокруг пялились на них, пока Сашина семья проходила к открытому гробу. Отец вёл маму под руку — оба такие одинаково бледные, безрадостные, отстранённые. Шедший рядом с Сашей брат стискивал кулаки и кусал губы, так что Саше пришлось крепко сжать его ладонь. Петя бросил на неё свирепый взгляд, но не вырвал руку.

Их провожали холодные, оценивающие взгляды хищников.

Рядом с гробом уже стояли остальные. Дядя Миша держал под локоть бабушку Оксану, принимавшую соболезнования. С другой стороны от неё стоял дедушка Коля, но его внимание было направлено на зал: на людей, их лица, шепотки. Тётя Оля то и дело поправляла очки и переглядывалась с мужем. Тётя Таня взяла на себя присмотр за детьми и шёпотом просила то Мирославу, то Гришу, то Сёму не вертеться. Василиса хмурилась и смотрела себе под ноги, Лёша бросал то на старших, то на Петю горящие взгляды. А ещё рядом с остальными стоял дедушка Александр.

— Отец, — тихо поприветствовал его папа, когда они подошли. Дед кивнул, коротко обнял его, затем маму, Сашу и Петю. На секунду прижатая к его строгой мантии, Саша ощутила запах мороза и сигарет.

Один за другим подходили люди, что-то говорили, сочувственно брали руки бабушки Оксаны в свои, чтобы после подойти к гробу и опустить в изножье белую розу. Прадед всегда любил цветы, розы в особенности. Как он был рад, когда Василиса сказала, что собирается углубленно изучать травологию!..

— Мои соболезнования, — прозвучало в который раз, однако что-то в голосе говорившего привлекло внимание (возможно, тонкий холодный немецкий акцент в произнесённой по-русски фразе), и Саша повернулась. Перед бабушкой и дядей стоял высокий маг с аккуратной сединой в каштановых волосах; на его локоть опиралась самая красивая и величественная дама, которую Саше доводилось видеть. — Вашего отца будет не хватать.

— Благодарю вас, барон, — блекло отозвалась бабушка.

— Константин Аркадьевич служил примером мудрого политика, — продолжил барон. Его спутница молчала, пристально рассматривая дядю Мишу. — Пусть далеко не всегда мы сходились во мнениях, я многому научился, наблюдая за его решениями. Как и многие из собравшихся сегодня, я полагаю.

— Мы надеемся, наследие господина Мелехова продолжит жить, — произнесла красивая дама — баронесса, наверное.

— Мы приложим к этому все усилия, уж поверьте, — сквозь зубы проговорил дядя Миша, и пара отошла к гробу, чтобы возложить цветы. И вот тут… может быть, Саше показалось, но барон и баронесса задержались у гроба несколько дольше, чем прочие. Когда они отходили, дедушка Александр не сводил с них пристальнейшего взгляда.

Церемония длилась ещё долгое время, и под конец Саше едва стояла на ногах. Больше всего сил у неё отнимали чужие взгляды, такие пристальные, такие серьёзные. Редко в чьих-то глазах Саша замечала сочувствие.

В конце это стало невыносимо. Едва приличия позволили, Саша сбежала из зала на улицу, на январский мороз, и выудила из потайного кармана сигарету. Спрятавшись за углом от ветра, Саша прикурила от палочки и глубоко затянулась. Её трясло, и вовсе не от ледяного ветра.

— …касается тебя.

— Я лишь задал вопрос. Отвечать или нет — твоё право.

Эти голоса!.. Саша вжалась в стену и обратилась в слух. Первым (по-немецки) говорил дед Александр, а отвечал ему… кто это был? Саша определённо слышала его голос сегодня.

— Не думаю, что мой ответ требуется. Всё очевидно.

— Я бы сказал, что молодой герр Мелехов перестарался с очевидностью. То кольцо — очень громко заявляющий о себе артефакт, — чопорно отозвался дедов собеседник… барон! Саша наконец узнала голос и затаила дыхание.

— Это его решение как нового главы семьи, — со стороны говоривших потянуло сигаретным дымом.

— Открытый вопрос, куда это приведёт. Подобное заявление требует действий, однако я сомневаюсь, что герр Мелехов имеет достаточно сил и ресурсов, чтобы их совершить.

— Каков твой в этом интерес? — резко спросил дед. Никогда прежде Саша, привыкшая к его строгости, не слышала деда Александра таким раздражённым и встревоженным.

Барон ответил не сразу. Когда он всё-таки заговорил, его голос звучал серьёзно и задумчиво:

— Дестабилизация в России не пойдёт Европе на пользу. За десятилетия, пока между местными крупными кланами царил относительный мир, установилась прочная торговля — многие артефакторные предприятия работают на русском сырье. Однако с убийством герра Мелехова и намерением его наследника найти виновных Россия рискует вновь оказаться разделена междоусобицей. Кто-то уже объявил войну. Очевидно, будут покушения на состояние Мелеховых. Причём никто не поторопится встать на сторону Мелеховых, пока Михаил не докажет себя сильным лидером. Если он не сумеет, клан обречён.

Чтобы не охнуть вслух, Саша зажала рот ладонями. Сигарета выпала из её пальцев и исчезла в сугробе. Если дед и ответил что-то, Саша не расслышала за свистом ветра и гулкой пульсацией крови в ушах. Девушка боялась пошевелиться и стояла так ещё долго после того, как дедушка и барон ушли.

Глава 4. Поиски

В Берлине было сухо и ветрено. Плотнее запахнув мантию, Макс быстро шагал по магическому району в поисках небольшой лавки, спрятавшейся где-то здесь. В последний раз Макс посещал её больше года назад и не помнил адреса.

Прохожие не обращали внимания на одинокого молодого человека, и это было благом. Чем дольше его отлучка из дома останется тайной, тем лучше. При этом Макс даже будучи вооружённым отцовским артефактом не считал, что получится вовсе утаить её от деда. Он всегда и всё в конечном счёте узнавал.

Узнал он и то, что в школе Макс сдружился с полукровками. В этом, конечно, нет никакой загадки — директор лично и написал деду о «пристрастиях его наследника, вызывающих удивление». Досталось Максу тогда знатно, однако никакой гнев деда не смог разубедить его в том, что Ганс Нойер и Роберт Баумгартен — отличные парни, с которыми никогда не скучно. Неисправимый оптимист и искатель приключений Ганс был в курсе решительно всего происходящего в школе, и зачастую именно по его вине Макс и Роберт встревали в переделки.

Макс улыбнулся воспоминаниям. За прошедшее с выпуска время он успел порядком соскучиться по старым приятелям и их беззаботным школьным денькам.

На одной из окраинных улиц района Макс наконец заприметил вывеску со знакомыми фамилиями. Витрина, над которой она покачивалась на ветру, оказалась уставлена самыми разными бытовыми приспособлениями от посуды до колдорадио. Хмыкнув под нос — вспомнилась захламлённость их спальни в Дурмстранге, — Макс отворил дверь.

Звякнул колокольчик. Переступив порог, Макс оказался в привычном ему царстве гор предметов, неясно как балансирующих на шатких основах, неяркого света и запаха сигарет. Последний явно не нравился клиенту, говорившему с хозяином заведения у прилавка.

— Так к какому числу вы можете это сделать, герр Нойер? — чопорно спрашивал герр в шляпе, прикрывая нос и рот надушенным платком.

— Дайте подумать… — Ганс запустил пятерню в и без того всклоченные светлые волосы и бросил взгляд в сторону от прилавка. — Как насчёт в пятницу, после обеда?

— Только не двенадцатого! — замахал свободной рукой герр в шляпе. — Ужасное, просто чудовищное положение планет, не говоря уже о Луне!

— Нет так нет. Тогда тридцатого.

— Как?! Почему не раньше?!

— Ну, милейший, в этом заведении тоже есть лунный календарь, составленный специально для нас лучшим астрологом Севильи! И согласно ему, ваш тип работ, — Ганс потряс Прытко Пишущим Пером, — мы можем выполнить либо одиннадцатого, либо двадцать девятого. Что поделать, звёзды.

— Ох… — сдавленно проговорил герр в шляпе. — Вы меня убиваете, герр Нойер! Мне девятнадцатого брать интервью у министра, и только это перо…

— Ладно, ладно, герр Вагнер, не переживайте так! Мы проведём работы завтра, как советует наш календарь, и ночью вы можете забрать своё перо до того, как ваше положение планет станет неблагоприятным… Но с доплатой, вы сами понимаете.

— Понимаю, конечно, — закивал герр Вагнер. — Главное — почините моё перо! За деньгами я не постою.

— Всё будет в лучшем виде, герр Вагнер, не беспокойтесь. А пока пойдите посидите в баре, успокойте нервы — я слышал, в «Великаньем роге» новое пиво, завоз из Чехии…

Под эту бодрую трескотню герр Вагнер удалился.

— С каких это пор на тебя влияет Луна? — протянул Макс, отворачиваясь от витрины.

— С тех, когда я понял, что на её фазах можно заработать дополнительный галлеон, — усмехнулся Ганс и подошёл ближе. — Как я тебе рад, Макс!

— Привет, Ганс, — Макс похлопал его по плечу, но всё же не избежал объятий. — Эй, ты где так разъелся?! Неужто Баумгартен начал готовить?

— Так, что всех докси перетравил, — сообщил Ганс и взмахом палочки изменил вывеску на «Закрыто». — Пошли поздороваемся с умником. Но как же я рад тебе, Макс! Какими судьбами? Признавайся, что-то нужно, а?

— Конечно, иначе бы не явился, — шутливо бросил Макс, следуя за ним через неприметную дверь за прилавком в мастерскую.

— Я так и знал! — провозгласил Ганс.

Мастерская окончательно перенесла Макса в Дурмстранг. Помещение оказалось очень чётко разделено на две зоны, хотя никаких перегородок между ними не имелось. На левой от входа половине мастерской царил первозданный хаос. На правой всё лежало в идеальном порядке.

— Роб! — сложив руки рупором, крикнул Ганс. — Угадай, кто пришёл!

Из-за аккуратного лабиринта габаритных артефактов показалась сперва кудрявая тёмная макушка, а затем высокий лоб, вздёрнутый нос и сжатые в неудовольствии губы.

— Ганс, какого дьявола ты меня?..

— Того самого, Роб! — воскликнул Ганс и вытянул Винтерхальтера вперёд.

— Макс! — просиял Роберт. Он вновь исчез за горами артефактов, но вскоре вынырнул и без спешки приблизился. — Вот это сюрприз.

— Привет, старина, — Макс с удовольствием пожал его руку. — Как жизнь?

— Моя жизнь — война, — пожаловался Баумгартен и резко щёлкнул пальцами в сторону — гора вещей на половине Ганса, качнувшаяся было, вновь замерла в магической статике.

— То есть, ничего нового?

— Мой друг, день, когда Нойер поменяется, будет объявлен национальным праздником.

— Ты ворчишь хуже моего папаши на пике таланта! — возмутился Ганс, приманивая бутылку и три стакана. Роб нахмурился и сложил руки на груди.

— Ганс, у нас рабочий день, вообще-то, в разгаре.

— Да ладно тебе! Сам Винтерхальтер к нам снизошёл! — Ганс сноровисто разлил травяную настойку и сунул стаканы друзьям. — Как же не выпить за встречу?

— Я пас, — твёрдо сообщил Роб и поставил стакан на шаткую гору книг. — Без обид, Макс.

— Какие тут обиды? — отмахнулся тот и с удовольствием пригубил настойку. Ганс залил в себя содержимое стакана полностью, поморщился и довольно ухнул.

— Давай, Макс, рассказывай. Как дела? Как высший свет? Всё ещё витает в облаках и не знает печалей?

— Не знает печалей? — хмыкнул Макс. — Я целыми днями сижу над книгами и вычитываю, кто в какой стране когда и кого предал, или подставил, или убил. А так да, конечно, аристократия живёт в стране радужных крылатых коней.

— Ну, ты ж будущий барон фон Винтерхальтер, — пожал плечами Ганс, наполняя стаканы по новой. — Тебе нужно всё это знать и уметь.

— Ганс… — предупреждающе окликнул его Роб.

— Как будто я хочу! — вспылил Макс. — Я бы лучше сидел с вами в этой дыре, чем в семейной библиотеке корпеть над всей этой дичью!

— Спасибо за дыру, конечно! — обиделся Ганс. — Мы на свои честно заработанные!..

— Не придирайся к словам, — досадливо поморщился Макс.

— Для будущего барона ты хреново выбираешь выражения, — поддел Ганс и выше поднял свой стакан. — За то, чтобы отныне и навек… Роб, что за дела?!

— У нас много работы, — заявил Баумгартен, опуская палочку. Ганс запустил в него стаканом, но тот испарился, как и его содержимое до того.

— Роб прав, — отставив собственный стакан, Макс помассировал виски. — У меня самого не так много времени. Мне нужна помощь, парни.

Оба повернулись к нему.

— Что случилось? — серьёзно спросил Роб.

Макс вздохнул, привалившись спиной к стене, сунул руки в карманы мантии. В левом нащупал обугленный смартфон и несильно сжал.

— Мне нужно восстановить вот это, — достав телефон, Макс на открытой ладони протянул его друзьям.

— Нереально, — вздохнул Роб.

— Зачем? — одновременно с ним спросил Ганс. — И откуда у тебя вообще магловский телефон?

— Это подарок, — уклончиво ответил Макс, но по взглядам друзей понял, что так не пойдёт. Макс вздохнул и пояснил: — Я был на Рождество в Вене и встретил там девушку…

— О-о-о!..

— Нойер, заткнись! — шикнул Роб.

— Нет, ты послушай! Макс подцепил маглу!..

— Она не магла, даже не маглорождённая, — цыкнул Макс. — При этом хорошо разбирается в их мире, их технологиях. Она подарила мне этот телефон, чтобы держать связь.

— Дай угадаю, — в притворной задумчивости потёр Ганс подбородок. — Твой дед нашёл телефон?

— Именно, — мрачно кивнул Макс и негромко сказал: — Мне очень важно восстановить контакт этой девушки. Это возможно?

— Можно попытаться, — Роб взял у него смартфон и задумчиво повертел. — Телефон мёртв, но что насчёт симки?.. — он аккуратно ковырнул какой-то зазор. — Ах чёрт, тут всё расплавлено.

— Твой дед был очень недоволен, как я понимаю, — протянул Ганс.

— Что можно сделать? — спросил Макс у Роба.

— Ты помнишь свой номер? — поднял голову тот.

— Я знаю, что видел его, но не могу сейчас вспомнить, — признался Макс.

— Понятно, — кивнул Роб, прищурился — и Макс почувствовал осторожное вторжение в свою память. Вопреки инстинкту он опустил окклюменционный барьер и позволил Роберту проверить его воспоминания. — Ага, вот он, — удовлетворённо кивнул Роб и поспешил приманить карандаш и клочок пергамента, где записал номер. — Хорошо. Можно попытаться восстановить сим-карту.

— И тогда я верну нужный мне контакт? — уточнил Макс.

— Если он был сохранён на симке — да, — кивнул Роб и попятился. — Отправляйся в Вену. И возьми с собой Ганса, он поможет.

— Ты не пойдёшь с нами? — округлил глаза Ганс. — Соглашайся, Роб! Когда мы ещё соберёмся все вместе?!

— Кто-то должен остаться в магазине, — упрямо ответил Роб и отбросил со лба кудрявую прядь. — Отправляйтесь. Только пообещай мне, Макс, что будешь заглядывать в будущем не только по делам.

— Обещаю, — серьёзно кивнул Макс. — Простите, парни. Я правда перед вами виноват.

— Возместишь сам знаешь чем, — хлопнул его по плечу Ганс и потянул к камину.

* * *

С ногами забравшись на подоконник, Саша курила в открытое настежь окно. На улице в сумерках мягко падал снег, а вместе с ним и пепел, который девушка то и дело стряхивала. С сигаретой рушился весь Сашин мир.

Александру Штайнер воспитывали в убеждении, что её семья — самая сильная. Как же иначе, когда дед по отцу занимает должность министра магии Германии, а клан по материнской линии — богатейший в России, и глава его, любимый прадед, имеет больше влияния, чем любой министерский чиновник? И никогда за все восемнадцать лет Саше не приходило в голову, что вся сила клана Мелеховых держалась именно на прадеде. Исключительно на нём.

Саша не знала, что будет теперь. Судя по подслушанному накануне разговору, будущее зависит от дяди Миши, от того, как он покажет себя, не даст ли слабину. Чем чревата его неудача, Саша не имела понятия, однако по словам деда Александра и барона — ничем хорошим. Вот только… насколько нехорошим? Что могут сделать семейные конкуренты? Попытаются присвоить предприятия? Позарятся на золотые прииски в Якутии?..

Её, девочку, никогда не посвящали в тонкости семейных дел. Родные убеждались в том, что и Саша, и Василиса, и малышка Мирослава существуют в солнечном, светлом мире, полном возможностей и не имеющим опасностей. Насколько отличаются уроки, которые преподавали Пете, и Лёше, и мелким Сёме с Гришей? Теперь впервые Саша задумалась о таком.

Чёрный сгусток тревоги зашевелился в её душе. Куда больше, чем за всё остальное, Саша беспокоилась за здоровье бабушки Оксаны.

Мысленно укорив себя за бездействие, Саша решительно поднялась с подоконника. Привычными чарами уничтожив сигаретный запах, Саша натянула джинсы и свитер, по привычке сунула в карманы телефон и волшебную палочку, после чего выскользнула в коридор. Взгляд тут же зацепился за дверь напротив. Глубоко вздохнув, Саша постучала.

— Чего? — приглушённо раздалось изнутри.

— Петь, это я, — откликнулась Саша, опустив ладонь на дверную ручку. — Можно?

— Зачем?

— Ну пожалуйста…

— Ладно, — раздалось после секундной заминки. Щёлкнул замок. — Заходи.

Воспользовавшись приглашением, Саша быстро проникла в комнату брата — и едва не задохнулась, таким спёртым оказался воздух.

— Когда ты в последний раз тут проветривал? — кашляя, проговорила Саша и махнула палочкой в сторону окна. Тяжёлые синие шторы тут же разъехались, а рамки бодро раскрылись, впуская в спальню морозный дух.

— Холодно! — возмутился Петя и попытался вернуть всё, как было, но Саша ловко перебила его заклинание и подошла ближе к столу. В клетке рядом с ним пират-попугай Жора захлопал крыльями и потребовал: «Р-ром, тысяча чер-р-ртей!»

— Чем занят? — спросила она, через плечо брата заглядывая в открытый ноутбук. Это был старый Сашин друг, верно отслуживший девушке пять лет, прежде чем отец подарил новый. Старый компьютер достался Пете, который с ожесточением издевался над возможностями его старенького процессора и видеокарты.

— Мочу террористов, — буркнул Петя, яростно клацая по мыши.

— Сильно тормозит?

— Сильно. Что надо?

— Хотела просто проверить, как ты тут.

— Проверила. Теперь иди.

— Петя, я…

— Ты ничего сделать не можешь, Саша! — повысил брат голос, не отрывая взгляд от экрана. — Иди. Поговори лучше с мелкими — Мира, наверное, опять ревёт.

Саша поджала губы, и рука, дёрнувшаяся было, чтобы потрепать брата по спутанным волосам, остановилась. С горечью ощущая, что в самом деле ничего не может сделать для Пети, Саша тихо вышла, оставляя его наедине с компьютером.

Бабушку она нашла в оранжерее. Бледная и потерянная, она глядела куда-то в заросли фикусов, а томик Ахматовой забыто покоился на плетёном столике возле кресла-качалки. Подойдя ближе, Саша обняла бабушку за плечи — та вздрогнула, очнувшись от невесёлых мыслей, и погладила Сашу по руке.

— Как ты, милая?

— Я нормально, — быстро ответила Саша и уселась прямо на тёплую землю у бабушкиных ног. — Ты сама как? Хочешь чего-нибудь? Может быть, чаю? Я кликну Тишу…

— Нет, Сашенька, не хочу я чай, — устало покачала головой бабушка. — Ничего не хочу. Просто посиди со мной.

— Конечно.

— Чем ты сейчас занята?

— По большей части читаю. Прадедушка оставил мне кое-какие книги… — Саша запнулась и виновато опустила глаза.

— Наверняка интересные, — со вздохом проговорила бабушка Оксана и отвернулась.

А Саша не знала, о чём говорить, а потому молча положила голову на колени бабушки, борясь с желанием разрыдаться. Но оно только усилилось, когда мягкая рука опустилась на макушку, принялась легонечко гладить. Саша непроизвольно вцепилась в бабушкино платье. Удержать слёзы всё-таки не удалось.

— Мне будет так не хватать его, ба…

— Мне тоже, родная. Мне тоже.

Они очень долго молчали. Бабушка мягко перебирала волосы Саши, а девушка рвано дышала со всхлипами, силясь успокоиться. Проглотить слёзы её заставили приближающиеся шаги.

— Бабушка? — тихо позвала, заглянув в оранжерею, Василиса.

— Да, Васенька, я здесь, — откликнулась бабушка. — Подойди. Что такое, детка?

— Меня папа послал, — осторожно ответила Вася. — Он просит тебя прийти. Все взрослые собираются в гостиной, папа хочет поговорить.

— Хорошо, моя девочка, я иду, — Саша убрала голову и отодвинулась, давая бабушке встать, и сама поднялась следом, незаметно для кузины вытерла слёзы и смахнула припухлость глаз заклинанием.

— Мама! Мам, ты здесь? — раздался из коридора сильный голос. Пару мгновений спустя дядя Миша появился на пороге. — Вася тебя нашла? Хорошо. Ты готова?

— Да, Миша, иду, — бабушка подошла к нему и взяла под локоть. — Зачем сам побежал меня искать, коль уже Васю послал? — слабо улыбнулась она. Дядя Миша пробормотал в ответ что-то невразумительное и увёл её.

Когда девушки остались одни, Вася всхлипнула, и в уголках её голубых глаз вспыхнули слёзы.

— Ну-ну, чего ты? — проговорила Саша.

— Я… я не могу так больше, — шмыгнула носом Вася, обхватывая себя руками. — Мне очень не по себе, Саша! Все такие серьёзные… А прадедушка…

— Так, не реветь! — шикнула на неё Саша и сгребла сестру в объятия. Уткнувшись носом ей в шею, Василиса тихо заплакала. — Вася, я же сказала не реветь! Ну что ты будешь делать?.. — Саша вздохнула и принялась гладить её по русой голове — прямо как совсем недавно бабушка гладила её саму. — Всё образуется. Дай немного времени — и всё будет хорошо.

— Я очень надеюсь, — пискнула Вася ей в шею.

— Непременно будет, — повторила Саша и поцеловала её в макушку. — Но знаешь что? Пока взрослые совещаются, мы должны позаботиться о мелких. Ведь мы с тобой самые старшие, верно?

— Верно, — подняла голову Вася. — А как же Петя?

— Петя сейчас не помощник, — отозвалась Саша и взяла её за руку. — Пошли проверим, чем остальные занимаются.

Детей они обнаружили в большой игровой комнате. Мира и Гриша что-то строили из разноцветных кубиков, а Сёма водил карандашами по листу альбома, но без особого смысла. На мгновение сжав кулачки, Вася окликнула братьев и Миру и предложила почитать им сказку. Видя, что с самыми младшими она справится, Саша отошла к забившемуся в угол Лёше.

— Чего ты один сидишь, не играешь? — спросила она мальчишку.

— Не хочу, — уныло ответил тот.

— Тогда почитай.

— Не хочу.

— Хочешь, пойдём прогуляемся в саду?

— Не хочу, Саш. Я вообще ничего не хочу.

— А поиграть в компьютер?

Лёша оторвался от созерцания пола и уставился на неё.

— Мой папа ругаться будет, — в конце концов с сожалением ответил он и отвернулся.

— Так кто ему скажет-то? — вскинула брови Саша. — Ты не скажешь? И я не скажу, честное-пречестное! Дядя Витя же не прорицатель, верно?

— Верно, — заметно оживился Лёша.

— Тогда пошли со мной! — Саша заговорщицки улыбнулась и подняла кузена на ноги. — Я тебе дам свой компьютер. Он новый-новый, так что аккуратно, хорошо?

— Обещаю! — воскликнул Лёша, с азартом взбегая следом за ней по лестнице. Добравшись до своей комнаты, Саша вручила парню ноутбук, мышку и на всякий случай зарядку, после чего бесцеремонно вторглась в Петину комнату и оставила ему Лёшу со словами:

— Вдвоём же веселее, верно? Можно по сети поиграть! — после чего быстро захлопнула дверь. Улыбку как рукой сняло. Саша вернулась к себе и, запершись, привалилась спиной к двери.

Ужасно, но вновь подступали слёзы. Ком собрался в горле — Саша почти разрыдалась, когда телефон в её кармане требовательно завибрировал. Неловкими пальцами вытянув его — наверное, Женя написала, беспокоясь за состояние подруги, — Саша посмотрела на светящийся экран и всхлипнула-вскрикнула в удивлении.

Алекса, прости, что исчез!

У меня были проблемы с телефоном…

Теперь я снова с тобой.

Мои соболезнования.

Макс, 18:14

— Хах! — выдохнула Саша и расплакалась, не в силах удержать эмоции. Дрожащими пальцами она застучала по экрану, заливая его слезами:

Макс, я так рада!..

Как ты, что случилось?!

Я беспокоилась…

Алекса, 18:16

Одновременно с этим Макс написал:

Как ты держишься?

Я могу что-нибудь сделать?

Только скажи.

Макс, 18:16

Саша замерла, прижав ладонь к порывисто вздымающейся груди. Мгновенно пришло решение, и Саша, не задумываясь, написала:

Свободен?

Можешь встретить меня на Буяне?

Алекса, 18:18

Где и когда?

Макс, 18:19

Ты знаешь беседку на обрыве недалеко от Красной палаты?

Алекса, 18:20

Конечно.

Макс, 18:20

Тогда там через двадцать минут.

Алекса, 18:21

Макс ответил большим пальцем вверх. Сунув телефон в карман, Саша на автомате проверила наличие палочки, схватила с тумбочки кошелёк, накинула полушубок и тихо заторопилась в каминную комнату. По пути, на счастье, ей не встретился никто, и Саша ускользнула камином в семейный дом на Буяне. Там её встретила тишина — вся семья собралась в подмосковном имении, этот дом стоял пустым с лета. Быстро пройдя по знакомым с детства коридорам, Саша выбралась на улицу.

Буянская погода как всегда оставляла желать лучшего. На мгновение Саша даже пожалела, что назначила встречу здесь, но тут же убедила себя, что так намного удобнее — студенты что Колдовстворца, что Дурмстранга прекрасно знали остров и легко на нём ориентировались. Здесь не придётся искать друг друга полвечера. Кроме того, в такой час даже если кто-то из горожан и гуляет, то на площадях далеко вниз по холму, ближе к гавани, а богатые жители и гости Буяна ужинают в Красной палате. Проходя мимо неё, Саша видела силуэты в ярко освещённых окнах и слышала разговоры и смех.

«Как много из этих людей присутствовало вчера на похоронах? — подумала Саша и тут же сама себе ответила: — Едва ли не все. При этом они смеются и весело проводят время, в то время как прадедушка…»

Быстро заморгав, Саша ускорила шаг. По бокам от неё мелькали богатые дома, но Сашу они не интересовали сейчас — это в детстве она любила рассматривать роскошные фасады и придумывать небылицы о соседях. Вон в том доме, например, — рассказывала она смеющимся родителям, — живёт старый леший, который купил парик и восковую маску и притворяется добрым дедулей, раздающим детям подозрительного вида конфетки. А в том, что по правую сторону, устроила своё логово семья вампиров, что охотятся по ночам…

Саша грустно улыбнулась. Каким же далёким казалось ей теперь беззаботное детство.

Впереди замаячил силуэт беседки. Кутаясь в полушубок, Саша размашисто зашагала к ней через целину — видимо, она пришла первая. Хотя… под чьими ботинками скрипит позади неё снег? Саша обернулась и хотела было крикнуть приветствие — но закричала от боли, когда заклятие ударило её в грудь. Отброшенная назад, Саша сильно ударилась спиной о деревянный столбик беседки и застонала, однако потянулась к волшебной палочке. Мгновение — и та выскользнула из её кармана, оказалась в руках высокого человека в маске.

— Силенцио! — резко приказал он. — Не пытайся сбежать.

— Да куда она денется? — проговорил его спутник. Присев на колени рядом, он грубо схватил Сашу за подбородок и повернул к себе. В его глубоко посаженных тёмных глазах загорелся недобрый огонь. — Ай! — вывернувшись, Саша что было сил вцепилась в его палец, но кожа перчатки оказалась слишком толстой. — Боевая сучка! — воскликнул мужчина.

— Без разницы, — буркнул первый. — Давай заканчивать по…

Его буквально разорвало на части шипами изо льда. Кровь брызнула во все стороны, и Саша немо закричала в ужасе. В глазах помутнело, и через стук сердца она едва расслышала:

— Отойди от неё!

— Щенок! — рявкнул мужчина вместе с атакой. Новоприбывший закрылся щитом, а Сашин мучитель рванулся было встать, но девушка только сильнее вцепилась зубами в его перчатку. — Сука! — рыкнул мужчина и обрушил тяжёлый кулак на её голову.

Тьма накрыла Сашу мгновенно.

Глава 5. В сердце зимы

Саша пришла в себя резко, словно её включили — кто-то воспользовался Энервейтом. Этим кем-то наверняка была обладательница низкого голоса, которая удержала Сашу на кровати, когда та попыталась сесть:

— Лежите, фройляйн, вам не стоит вставать.

Саша зажмурилась и застонала. В голове стоял оглушительный звон, всё тело болело, но притуплённо — видимо, ей уже дали лекарство, просто оно ещё не до конца подействовало.

— Где я?.. — пробормотала Саша.

— В безопасности, — ответила женщина и убрала руки с её плеч. Приподняв налитые свинцом веки, Саша разглядела прищуренные каре-зелёные глаза и холодную озабоченность на красивом лице.

— Извините, — зачем-то выдавила Саша.

Женщина вскинула тонкие брови.

— За что?

— Я не… — Саша сконфузилась. Шум в голове мешал думать. — Простите, я не знаю вас.

— Как и я вас, — женщина коротко поджала губы. — Никогда прежде мой сын не приносил в дом избитых девушек.

Не сразу до Саши дошло, о чём она говорит. Когда же мозг обработал информацию, Саша воскликнула:

— Вы мама Макса! — и только затем поняла, что зря. Во взгляде женщины появилось нечто в корне недоброе.

— Макса, значит, — проговорила она.

— Простите, фрау! — выпалила Саша, неловко садясь. На этот раз женщина не попыталась её остановить; откинувшись на спинку стула, она сложила руки на пышной груди и нахмурилась. — Мне очень стыдно за мои манеры. Наверное, я ещё не оправилась после травмы… — Саша на мгновенье зажмурилась в такт пронзившей голову боли. — Извините… Меня зовут Алекса… Александра Штайнер.

— Штайнер? — резко переспросила женщина, широко распахнув глаза. Уравновешенная холодность мгновенно исчезла с её лица, выдавая смятение, волнение, почти что тревогу.

— Фрау? — осторожно окликнула её Саша.

— Не вставайте с постели, фройляйн, — распорядилась женщина и поднялась со стула, нервным движением поправила домашнее платье. — Отдохните. Я вернусь к вам позже.

И она быстро ушла, оставив Сашу в боли и растерянности.

* * *

Сложив руки на груди, Макс мрачно наблюдал за меряющим шагами кабинет дедом. Так тревожно Максу не было ещё никогда в жизни.

Дед курсировал по комнате подобно хищной птице и хмурился. Бабушка замерла в его рабочем кресле самой красивой на свете скульптурой.

— Стало быть, ты ввязался в дуэль ради незнакомой прохожей?

— Да, дедушка.

— И убил из-за неё человека?

— Да, дедушка.

— Второй нападавший сбежал?

— Да.

— Почему ты принёс её сюда, а не в любой известный тебе госпиталь?

— Я об этом не подумал, — кисло признал Макс. — Моя первая мысль была о доме.

— Какая неожиданность, — процедил дед.

Тихо засопев, Макс вовремя прикусил язык. Его нервы были на пределе, и держался он лишь на осознании того факта, что, сорвись он сейчас, Алексе будет только хуже…

После короткого стука в кабинет вошла мать. Такой бледной и встревоженной Макс не видел её очень давно — он подался вперёд и спросил:

— Как она?

— Пришла в себя, Макс, — ответила мать с острым акцентом на его имени.

Макс похолодел и качнулся назад. Отвернувшись от него, мать произнесла:

— Имя этой девушки — Александра Штайнер. И моего сына она, судя по всему, знает близко.

Дед остановился.

— Штайнер?

— Да.

Горящий взгляд деда приковался к Максу — и его тяжесть могла с лёгкостью переломать хребет. Однако Макс был тренирован. Взяв себя в руки, он шагнул вперёд.

— Я не назвал её имя, потому что предвидел вашу реакцию, дедушка. Однако я сам узнал фамилию фройляйн только сегодня днём, когда восстанавливал контакт. При этом я не считаю, что ваши с её дедом раздоры являются поводом для меня бросить фройляйн Штайнер в беде. Её могли…

Дед выхватил палочку быстрее мысли, но Макс ожидал подобного, а потому успел выставить мощнейший блок — чары барона разбились о него со злым звоном и волной воздуха прокатились по кабинету, разбросав бумаги и всколыхнув волосы.

— Ах! — вскрикнула мать и шарахнулась в сторону. Бабушка и глазом не моргнула.

— Фридрих, — спокойно произнесла она, — вы испортите все наши письма.

Напряжённый, как хищник перед броском, раздувающий ноздри, дед дёрнулся на звук её голоса. Секунда, быстрая мысль — и дед опустил палочку, провёл рукой по растрепавшимся волосам. Отойдя к столу, он налил себе воды. По лицу бабушки Макс понял, что эти двое ведут немой диалог, так исключающе всю вселенную переглядываются.

С заминкой Макс убрал палочку и гордо выпрямил спину.

— Откуда ты знаешь девчонку Штайнер? — хрипло спросил дед, вновь поворачиваясь к нему.

— Я встретил её в Вене на это Рождество. Мы сдружились.

— Сдружились, — чеканно повторил дед.

— Насколько далеко зашла ваша дружба? — осведомилась бабушка.

— Насколько мы оба сочли возможным, — отрезал Макс. — При всём уважении, это моё личное дело.

Взгляд деда вновь загорелся тёмным огнём.

— Личное — как та магловская дрянь, что я видел у тебя?

— Не просто видели — уничтожили, — чёрство поправил его Макс.

— О чём идёт речь? — спросила бабушка. Мать замерла в углу и не решалась и слово вставить.

— Об этом, — Макс вынул из кармана и показал новый смартфон в чёрном кожаном чехле. — Этот устойчив к огню и целому ряду других возможных повреждений — благодарю, дедушка, за указание недостатка прошлой модели.

— Максимилиан… — предупреждающе проговорил дед.

— Вы спрашивали, почему я принёс фройляйн именно сюда, а не в госпиталь, — продолжил Макс, убирая телефон. — Потому что её прадед умер при загадочных обстоятельствах. Потому что на фройляйн Штайнер напали не где-нибудь, а на Буяне, в самом сердце района, населённого чистокровными. Если на неё осмелились наброситься там, никакой госпиталь не станет недосягаемой целью для тех, кто желает ей зла, — Макс вздохнул и посмотрел деду в глаза. — Я не знаю более безопасного места, чем наш дом. Я хотел защитить фройляйн Штайнер — и продолжу делать это. Никому не позволю вновь причинить ей боль.

Отзвук его сильного голоса замер в полной тишине. Впервые за всю свою жизнь Макс говорил с дедом так, вкладывая в каждое слово Тёмную ярость, мощь и приказ. Где-то глубоко в душе Максу это даже понравилось.

Дед смотрел на него внимательно, оценивающе. Куда-то пропал его гнев, оставив строгую собранность. Бабушка легко поднялась из кресла и встала рядом с дедом, мягко касаясь его плечом.

— Ступай к фройляйн Штайнер, Максимилиан, — произнесла она, и прозвучало это как совет и приказ одновременно. — Убедись, что она обеспечена всем. Если что-то требуется, прикажи эльфам доставить. Фройляйн будет нашей гостьей сегодня.

— А завтра? — не сдвинулся с места Максимилиан.

— Нам нужно подумать, — ответил дед и жестом отпустил его.

Из кабинета Макс почти бегом направился к гостевой спальне, где расположили Алексу. Он нашёл её там в полусне и бросился к девушке, упал на колени рядом с кроватью и схватил бледную руку.

— Макс… — открыв глаза, слабо улыбнулась Алекса. — Ты спас меня…

— Как иначе? — тихо спросил Макс, прикасаясь губами к тыльной стороне её ладони. Та была жутко холодной. — Ты замёрзла? Приказать принести ещё один плед?

— Нет-нет, я в норме, — Алекса поморщилась и потёрла лоб. — Голова раскалывается.

— Лекарства должны скоро подействовать, — бросил Макс обеспокоенный взгляд на прикроватный столик, где выстроилось несколько фиалов. — Если хочешь дополнительную дозу…

— Обойдусь, я думаю, — ответила девушка и вцепилась в его рукав слабыми пальцами. — Ты можешь лечь рядом?

— Больше всего на свете я хочу этого, — проговорил Макс. — Но не могу. Не здесь. Не сейчас.

Алекса медленно, с пониманием кивнула.

— Это твой дом?

— Да.

— Вена или Швейцария?

— Швейцария.

— Я не понравилась твоей маме, — Алекса виновато потупилась. — Прости. Наверное, она будет думать теперь, что я невоспитанная дикарка. Ещё и как-то странно отреагировала на моё имя…

Протяжный вздох вырвался у Макса против воли. Алекса подняла на него взгляд.

— Что такое?

— Ты ведь до сих пор не знаешь, кто я… кто мы? — Макс потёр переносицу, а затем посмотрел Алексе в глаза и честно произнёс: — Моё полное имя Максимилиан фон Винтерхальтер.

— Винтерхальтер?.. — прошептала Алекса, прижав пальцы к губам. Макс глубоко вздохнул. Его родовое имя девушке, разумеется, знакомо.

— Тебе нечего опасаться, — выпалил он. — Я поговорил с дедом и бабкой. Они согласились…

— Ты можешь подать мне мой телефон? — перебила его Алекса. Макс вздрогнул.

— Телефон?

— Я должна написать родителям, что я в порядке.

— Да, конечно… Сейчас, — Макс поднялся и отошёл к креслу, в котором лежал аккуратно сложенный полушубок девушки. Порывшись в карманах, однако, он обнаружил только кошелёк. — Алекса, его здесь нет. Видимо, выпал, когда…

— Он не выпал. Эльфы передали его мне вместе с вашей палочкой, фройляйн.

Макс резко развернулся и нащупал в держателе своё оружие. Переступивший порог дед осадил его строгим взглядом.

— Герр барон, — выдавила Алекса, с видимым усилием садясь прямо и заученно держа спину.

— Вам не стоит напрягать себя, фройляйн Штайнер, не в вашем состоянии, — произнёс дед, но Алекса не решилась последовать его совету. Медленно и показательно Макс вернулся к её кровати и встал у изголовья.

— Зачем вам её телефон? — подозрительно спросил Макс.

— Я не желаю, чтобы нечто отвлекало внучку министра от процесса исцеления, — ответил дед. — Спите, фройляйн, и набирайтесь сил. Мы поговорим утром.

Алекса упрямо мотнула головой.

— Герр барон, пожалуйста, дайте мне написать родным.

— Всё утром, — повторил дед и лёгким движением руки навёл на девушку глубокий сон. Макс тут же подхватил Алексу и со всей осторожностью уложил на подушку. Поправив одеяло, он повернулся — дед всё ещё стоял на пороге, задумчиво наблюдая за его действиями.

— Спасибо, дедушка, — негромко проговорил Макс. Дед молча кивнул и оставил его.

* * *

Утро пахло Укрепляющим зельем и мятой.

— Примите сперва это, — сказала мама Макса, фрау фон Винтерхальтер, подавая Саше флакон с зельем. — Хорошо. Теперь чай, — фиал исчез из рук девушки, его заменила изящная чашка с тонким узором, полная тёплого мятного отвара. — Это мой способ начать утро.

— Благодарю вас, фрау, — пробормотала Саша, отчаянно краснея. Ей было стыдно за вчерашнее, и она поспешила сказать: — Простите меня за то, как я вела себя накануне. Мне правда очень неловко.

— Мне не за что вас извинять, фройляйн, — ответила женщина. — Вы были в ужасном состоянии. Однако же я удивилась, когда вы заговорили по-немецки. Разве вы не выросли в России?

— Да, так и есть, — закивала Саша, с удовольствием, но максимально культурно глотая чай. — Но я билингва. То есть, мои родители воспитывали меня на русском и немецком с самого раннего детства. Так что у меня два родных языка.

— Вот как, — нейтрально произнесла фрау Винтерхальтер и испарила опустевшую чашку из Сашиных рук. — Что ж, время завтрака. Идёмте со мной, я покажу вам ванную комнату.

В это утро Саша приняла душ, побив все свои прежние рекорды скорости — ей отчаянно не хотелось заставлять маму Макса ждать. Тщательно вымыв волосы, Саша только вытирая их мягчайшим полотенцем осознала и цыкнула — палочка была не при ней, так как теперь высушить всю эту гриву? Однако не успела девушка всерьёз разозлиться на себя, рядом возник эльф-домовик в красной тоге.

— Госпожа Эльза передаёт вам платье, фройляйн, — с поклоном сообщил эльф, магией разворачивая перед Сашей аккуратный зелёный наряд. — Вам угодно, чтобы Линни занялась вашими волосами?

— Да, спасибо огромное! — с облегчением выдохнула Саша.

С её причёской сноровистая Линни управилась за пару минут, после чего Саша оделась и последовала за эльфой по длинным давящим коридорам куда-то вглубь старого здания. По пути Саша лихорадочно вспоминала всё, что когда-либо слышала или читала в газетах о бароне фон Винтерхальтер, его баронессе, супруге и правой руке в делах, и вдове их старшего сына. Хотела она признавать это или нет, Саше было страшно.

От столовой девушка ожидала помпезной роскошности и удивилась, когда эльфа ввела её в небольшую трапезную, главным украшением которой оказалось панорамное окно с видом на горы. При взгляде на них Саша невольно ахнула — давно она не встречала настолько прекрасного вида! За восторгом она даже не сразу заметила Макса, приблизившегося и предложившего ей руку. С приличным выражением лица приняв её, Саша позволила отвести себя к столу и сделала красивый книксен перед собравшимся за ним людьми.

— Доброе утро.

— Доброе, фройляйн, — отозвался барон, подняв взгляд от газет. Ими была услана половина стола — откуда только здесь не было изданий! Сам барон читал «Новости Рио» по-португальски, а женщина, сидевшая по правую руку от него — та самая, что сопровождала его на похоронах, — просматривала французскую политическую газету.

Макс помог Саше устроиться, после чего вернулся на своё место. Незаметно для семьи он подмигнул девушке, и та ответила кроткой улыбкой.

Принимаясь за завтрак, Саша впервые за долгие годы вспомнила все правила этикета. Как же хорошо, что мама в своё время этим с ней занималась! Не приведи Кощей оплошать перед самой влиятельной семьёй Швейцарии, если не всей Европы — вот позору бы было!

Аккуратно поглощая испанский омлет, Саша украдкой наблюдала за всеми. Особенно нравилось ей рассматривать Макса: его гордый профиль, так похожий на дедов, и ярко-зелёные глаза, как у бабушки. Саша смотрела и не видела в нём почти ничего от матери. Разве только то, как похоже они поджимали губы.

В попытке подавить улыбку Саша склонила голову — и взгляд нечаянно зацепился за заголовок одной из передовиц. Сердце пропустило удар при виде родного имени.

— Я могу взять газету? — севшим голосом спросила Саша.

К ней тут же приковались внимательные взгляды. Саше стало ещё больше не по себе.

— Можете, — разрешил барон.

Передовица принадлежала «Колдовским известиям», московской ежедневной газете. Заголовок кричал:

НАПАДЕНИЕ НА ВАСИЛИСУ МЕЛЕХОВУ! ДЕВОЧКА ДО СИХ ПОР НЕ НАЙДЕНА!

— Не может быть… — прошептала Саша и углубилась в чтение.

Этой ночью с Буяна поступило сообщение о нападении, имевшем место в самом сердце острова. Жертвой является Василиса Михайловна Мелехова, ученица девятого класса Колдовстворца, правнучка скончавшегося несколько дней назад Константина Аркадьевича Мелехова. По нашим сведениям, девочка вышла на прогулку в седьмом часу вечера по Московскому времени и не вернулась. Прохожие обнаружили следы крови неподалёку от буянского особняка Мелеховых и вызвали сотрудников Управления правопорядка. Эксперты заключили, что имел место бой, результаты которого, увы, неясны. Однако речь идёт как минимум об одном погибшем…

Саша вздрогнула и подняла взгляд на Макса. Он ответил ей спокойной улыбкой, от которой по спине пробежал холодок.

— Что-нибудь интересное?

— Это… здесь написано по поводу вчерашнего, — Саша положила газету на стол перед ним. — Только почему-то пишут, что напали на мою кузину, Василису… — вдруг осознав, Саша ахнула. — Должно быть, они нас перепутали! Мы с Васей очень похожи, только глаза совсем разные! Наверное, те люди караулили кого-то из… — она осеклась.

«Из детей дяди Миши. Это удар по нему».

На ум пришёл разговор барона фон Винтерхальтер и дедушки Александра после похорон. Неужели случившееся — начало того, о чём они говорили тогда?!..

— Удивительными профессионалами балует Россия, — флегматично заметила баронесса. — Вы всё ещё хотите вести с ними переговоры, Фридрих?

— Что поделать, если у русских лучшее сырьё для артефактов и мётел? — отозвался барон и задумчиво посмотрел на Сашу. — Вы правда считаете, что вас могли спутать?

— Уверена! — Саша дёрнулась было к карману, но осознала, что ни кармана, ни телефона у неё нет. — Извините. Я хотела показать вам фотографию Василисы.

— На… телефоне? — приподнял бровь барон. Саша кивнула, и он достал из складок мантии её видавший виды смартфон. — Подойдите, фройляйн.

Саша решительно поднялась и, придерживая платье, подошла к нему, стараясь не бояться. Вежливым жестом барон указал на стул по левую руку от себя, и Саша на него опустилась, после чего получила в руки смартфон. Включив телефон, Саша обнаружила двадцать шесть пропущенных от мамы, отца и Пети и полсотни сообщений.

— Моя семья переживает, — сказала Саша. — Я бы хотела им написать, что…

— Ваша семья уже уведомлена, — остановил её барон. — За вами скоро прибудут. А пока покажите нам, что хотели.

Не послушаться его было бы глупостью, и Саша зашла в приложение с фото; очень быстро пролистав снимки из Вены — что-то ей подсказывало, что ни барон, ни оторвавшая взгляд от газеты баронесса, ни заинтересованно придвинувшаяся мама Макса не придут в восторг, увидев эти снимки, — девушка нашла фото с прошлогоднего отдыха с семьёй на даче в Ялте.

— Вот, — Саша открыла и показала всем своё селфи с довольно уплетающей мороженое Васей.

— Правда похожи, — всмотревшись, заметила баронесса. Её супруг кивнул.

— Какой странный снимок, — проговорила мама Макса. — Такой яркий, но совершенно статичный.

— Магловские камеры отличаются от наших, матушка, — неожиданно для всех заявил Макс. — Однако помимо статичного фотографирования у них также есть функция записи видео — запечатления отрезка действия любой продолжительности.

— Насколько памяти гаджета хватит, — добавила Саша и тут же прикусила язык.

— Память гаджета… — протянул барон, обмениваясь многозначительным взглядом с женой. — Ну-ну.

— Господин! — обратился с хлопком возникший домовой эльф. — Прибыл герр министр.

— Пригласи, — кивнул барон и сказал Саше: — Благодарю за демонстрацию, фройляйн Штайнер. Вы можете закончить свой завтрак.

— Спасибо, — пискнула Саша и ускользнула обратно на своё место. Макс улыбнулся ей, стараясь приободрить.

Донёсшиеся из коридора шаги Саша бы узнала из тысячи. Забыв об омлете, она радостно повернулась к дверям.

— Министр.

— Барон, — дедушка Александр вступил в трапезную уверенно, ничуть не смешавшись под взглядом барона. Ещё бы — они ведь знают друг друга со школы и с тех же времён враждуют.

Когда взгляд деда остановился на ней, Саша мигом растеряла счастье. Отчаянно захотелось провалиться сквозь землю.

— Александра, нам пора.

Саша покорно поднялась, однако барон жестом приказал ей остановиться.

— Позавтракайте с нами, министр.

— Увы, у меня много дел, барон.

— Вы нашли время для внучки — найдёте и для одного кофе, — возразил барон.

Их игра в гляделки затянулась. В конце концов, дедушка безрадостно кивнул и уселся напротив него. Пока эльфы подавали ему завтрак, барон обратился к Максу:

— Максимилиан, я уверен, фройляйн Штайнер ещё не успела в полной мере оценить вид из нашего замка. Сопроводи её.

— Да, дедушка, — с достоинством отозвался Макс, встал и вновь предложил Саше руку. Однако на сей раз, прежде чем её принять, Саша посмотрела на деда. Тот выглядел мрачным, но не сказал ничего, и девушка позволила Максу увести себя из столовой. Вслед за ними вышла и мать Макса.

— Спасибо вам большое за платье, — поблагодарила её Саша. — Я вышлю его вам обратно, как только доберусь домой.

— Это ни к чему, — отозвалась женщина. — Хорошего дня, фройляйн.

— Хорошего… — проговорила Саша ей в спину.

Когда его мать скрылась за поворотом, Макс усмехнулся.

— И всё же ты ей нравишься.

— Я так не думаю, — вжала голову в плечи Саша.

— О брось. С тобой матушка очень даже мила, — закатил глаза Макс и, крепче сжав Сашину руку, увлёк девушку на улицу.

Его дом оказался роскошным старинным замком на склоне горы. От вида с террасы у Саши перехватило дыхание, и она с запозданием заметила, как Макс наложил на неё и себя согревающие чары, чтобы защититься от холодного ветра. Снег здесь казался изумительно чистым, таким идеальным, будто сошёл с картинки, а скальные отроги бросали причудливые тени в мягком утреннем солнце. Не удержавшись, Саша выхватила телефон и включила камеру. Опомнившись, бросила взгляд на Макса — и тот ответил приглашающим жестом, предупредив:

— Только пейзаж.

Понятливо закивав, Саша занялась поиском Идеального кадра. За её беготнёй по террасе Макс наблюдал со счастливой улыбкой.

— Это место прекрасно! — восторженно сообщила Саша ему. — Летом, наверное, и вовсе сказка!

— Сказка, — подтвердил Макс и протянул ей руку.

Они неспешно прогуливались по заснеженному парку, когда их нагнал Сашин дедушка. До того весёлый, расслабленный, Макс моментом посерьёзнел.

— Герр министр.

Дед скупо кивнул ему.

— Вы позволите? — без тени просьбы произнёс он, и Макс отпустил руку Саши, позволяя той отойти к деду.

— До свидания, — спокойно сказал он.

«Напиши мне», — безмолвно проговорила Саша за дедовой спиной. Макс украдкой улыбнулся и подмигнул.

* * *

Они переместились камином в подмосковный дом. Отряхнувшись от золы, Саша хотела было заговорить, но дед её опередил:

— Твоя палочка, — холодно проронил он. — Твой здравый смысл на месте событий обнаружен не был.

— О чём вы? — вздрогнула Саша, за неимением карманов не зная, куда деть палочку.

— О том, с кем ты связалась, — отчеканил дед, глядя на неё сверху вниз в раздражении. — Право, ты ещё глупее своего отца.

— При чём здесь папа? — опешила Саша, но быстро опомнилась и забормотала объяснения: — Дедушка, я знаю, как это выглядит, но…

— Ты ничего не знаешь, — отрезал дед таким тоном, что Саша попятилась. — Своей глупостью ты подвергла риску не только себя, но и всю семью.

Это возмутило Сашу до глубины души, и она вспылила:

— А что, лучше было бы, если б вместо меня те типы и правда напали на Васю?! Её некому!..

— Лучше, если бы тебе хватило ума сидеть дома! — прикрикнул на неё дед, и Саша в сжалась в испуге. — Ты хоть поняла, что из-за тебя их мальчишка убил человека?

— Я… — содрогнувшись, пролепетала Саша. — Макс хотел защитить…

— Винтерхальтеры плохи в защите, — проговорил дед с застарелым злым чувством. — Они мастера нападения.

От его громовой ярости Саша едва не расплакалась. На счастье, открылась дверь в каминную комнату.

— Что тут?.. Саша! — папа бросился к ней и порывисто обнял. — Хвала всем богам, ты цела! Где… где она была, отец? — с заминкой осторожно уточнил он.

Дед не ответил ему. Смерив сына и внучку тяжёлым взглядом, он исчез в изумрудном пламени камина.

— У Винтерхальтеров, пап, — вместо деда ответила Саша, размякая в отцовских объятиях.

— У Винтерхальтеров? — папа разом побледнел. — Саша, что?.. Как тебя угораздило?

— Там такая история… — вздохнула Саша и принялась объяснять.

Глава 6. Осада

Осада началась — никто и не заметил.

После случая с Сашей всем членам семьи было запрещено покидать дом. Ни о каком возвращении в Колдовстворец, где подошли к концу новогодние каникулы, пока не шло и речи. Выходить в свет могли лишь дедушка Коля и дядя Миша. Они были заняты какой-то политикой, в которую младших членов семьи, конечно же, не посвящали. Тётя Оля вместе с мужем, дядей Витей, присматривали за поместьем — так они выражались, когда на самом деле руководили возведением дополнительных барьеров вокруг территории и группой обученных бойцов, дополнявших магическую охрану.

Наблюдая из окна своей комнаты за тем, как плечистые молодцы в алых, расписанных старославянскими орнаментами мантиях патрулируют сад, Саша всё сильней ощущала собственное бессилие.

Дедушка прав, она в самом деле подставила семью. Только теперь, на своём примере убедившись, Саша была полностью уверена в серьёзности намерений тех, кто желает зла её семье. Кто бы они ни были, эти люди не остановятся ни перед чем — если уж они напали на неё, молодую девушку, а нацеливались и вовсе на пятнадцатилетнюю девчонку…

«Как всё же хорошо, что Макс тогда оказался рядом», — с щемящим сердцем подумала Саша, однако в памяти мгновенно всплыли резкие слова деда: «Ты хоть поняла, что из-за тебя их мальчишка убил человека?..»

Саша вздрогнула и поёжилась. Она всё ещё не знала, как относиться к случившемуся, к тому, что Макс сделал ради неё. Краем сознания девушка успела запечатлеть его лицо в тот момент — Макс казался совершенно другим человеком, не контролирующим себя опаснейшим магом. Вовсе не тем милым парнем, очаровательно смущённым своим воспитанием и закрытостью, которого Саша узнала в Вене. Кто из них настоящих Макс… нет, Максимилиан?..

Потерев лоб, Саша вынула вибрирующий смартфон из кармана халата и растерянно уставилась на фотографию рабочего места Макса в библиотеке.

Опять некроманты Мексики?

Алекса, 8:40

Не сегодня.

У меня на уме другое…

Макс, 8:42

Что же?

Алекса, 8:43

В ответ Макс прислал коварный смайл. Настроения выпытывать не было, и Саша засобиралась на завтрак.

Большая часть семьи уже закончила с трапезой к тому времени, как Саша спустилась. За столом оставались только тётя Таня, уговаривавшая поесть кашу возмущённого Гришу, и понурая Василиса. Саша подсела к ней и дёрнула за косу.

— Чего приуныла, Премудрая?

— Привет, — тускло ответила Вася и уткнулась носом в тарелку. — Всё нормально.

— По тебе видно, — хмыкнула Саша.

Не в силах больше терпеть капризы сына, требующего сладости, тётя Таня звонко шлёпнула Гришу и увела, чтобы поставить в угол. Саша проводила их туманным взглядом, стараясь припомнить, сколько раз сама стояла в углу за то, что не хотела есть кашу.

Когда её мама вышла, Вася робко подняла глаза от тарелки. Воровато оглядевшись, девочка единым духом выпалила:

— Мне страшно, Саша! Я всё время думаю, что тогда вместо тебя!..

— Тш-ш-ш… Ну тише, тише, — погладила Саша её по плечу. — Ничего плохого ведь не случилось, верно? Мой друг меня спас, а до тебя здесь никто не доберётся! Ты видела, каких бугаев дядя Витя привёл?

— А они точно смогут нас защитить? — спросила её Вася, доверчиво глядя в глаза.

— Точно, — пообещала Саша, надеясь, что не врёт сестре. — И хватит тебе реветь, Вася. Твой папа теперь глава семьи — что скажут люди, если его старший ребёнок будет всё время размазывать сопли, средний пакостить, а младший капризничать из-за каши, а?

— Ты права, — пискнула Вася и, утерев слёзы, порывисто поцеловала в щёку. — Не буду больше плакать! А ты, Саша, — самая лучшая сестра на свете!

— Ну всё, подхалимка малая, иди, — отмахнулась от неё смущённая Саша. Вася улыбнулась ей и поскакала прочь из столовой.

В приподнятом настроении Саша закончила завтрак и задумалась, чем бы заняться. Дома развлечений имелось не очень много. Выходом как всегда было подняться к себе и поваляться в кровати, плавая по просторам Интернета или даже включив сериал. Обычно на их просмотры у Саши не находилось времени, но сейчас…

Телефон в кармане завибрировал, и Саша выудила его.

Жива?

Женя, 9:15

Конечно.

Если меня наши уроки полётов не убили — не возьмёт ничто!

Алекса, 9:16

Кроме ухода за существами, разве что…

Женя, 9:17

Да ну тебя!

У меня гены!

Гены плохих отношений с лошадьми!

Вот!

Алекса, 9:19

Гены — идеальная отмазка.

Женя, 9:20

Именно!

Чем занята?

Алекса, 9:21

Твоя ставка?

Женя, 9:21

Хм…

Взламываешь архивы КГБ?

Алекса, 9:22

Нет, конечно же, тормоз.

Это слишком скучно ;)

Женя, 9:23

Хаха!

Ну тогда я не знаю!

Пишешь что-то?

Алекса, 9:24

Угу. Творюм-с.

Женя, 9:25

Ну творим-с, радость моя!

Как только мне можно будет, надо встретиться.

Алекса, 9:27

Так ведь интересней, когда неможно…

Женя, 9:28

Не, мать, меня на костре сожгут, если я из дома выйду :(

Алекса, 9:29

А зачем тебе выходить?

У меня тоже летучий порох есть)

Женя, 9:30

Точно!

Всегда забываю, как там у вас на Колыме ;)

Я спрошу у родителей.

Алекса, 9:32

Ок. Жду.

Женя, 9:33

Улыбнувшись, Саша отхлебнула кофе. Встреча с Женей поможет развеяться — это к бабке не ходи! Женя Урусова была в их классе самой клёвой девчонкой, по крайней мере на взгляд Саши. Из обычной магловской семьи, Женя интересовалась магией постольку поскольку — её душе куда ближе было IT, и сейчас девушка училась на первом курсе магловского университета по любимой специальности. Многие одноклассники и учителя в Колдовстворце крутили пальцами у висков, когда узнавали о её увлечении. Плевав на их мнение, Женя следовала за мечтой.

— Чего лыбу давишь? — полюбопытствовал Петя, ввалившись в столовую. Он выглядел сонным и помятым — наверняка опять играл всю ночь напролёт, пользуясь тем, что родителям сейчас не до слежки за его режимом.

— А что, законом запрещено? — огрызнулась Саша, допивая кофе.

— Я бы на твоём месте так не лыбился, — заявил Петя, усаживаясь и требуя у домовиков завтрак. При виде каши он поморщился, но взялся за ложку. — Таких ты дел наворотила, сестрица! Я вообще удивлён, что тебя под замок не посадили.

— Эй-ей, полегче на поворотах, — предупредила Саша, и ложка, повинуясь её магии, вырвалась из руки Пети и стукнула его по лбу.

— Ну вот, теперь ты ещё и рукоприкладничаешь! — возмутился брат, потирая ушиб.

— И что ты сделаешь? Маме побежишь жаловаться?

— Вот ещё, — хмыкнул Петя и таки поймал пытавшуюся увернуться от него ложку. — Я просто буду вести себя, как ответственный взрослый, а не как ты.

— Ишь ты, какие мы взрослые, Пётр Владиславович! — усмехнулась Саша.

— Уж повзрослее некоторых будем! — гордо сообщил Петя. — Мы, в отличие от кхм-кхм, не сбегаем из дома на свиданки и не попадаем в плен к дедушкиным врагам.

— Это был не плен, дурья твоя башка! — вспыхнула Саша. — Макс меня…

— Ой, да, давай, защищай своего «лыцаля песяльного облаза»! — прошепелявил Петя и стукнул ложкой по столу.

— Помолчал бы!

— А то что? Ты опять меня побьёшь? Или позовёшь своего «лыцаля»? Я слышал, он того мужика — в ошмётки…

— Закрой рот! — рявкнула Саша и так резко вскочила с места, что стул с грохотом завалился на спинку. Саша почувствовала, как магия искрами молнии перекатывается по её коже и волосам. Как же ей хотелось приструнить этого мелкого!..

— Правильно, шибани меня! — весело посоветовал Петя. — Тогда совсем как твой суженый будешь!

От его слов у Саши отнялся язык. Махнув рукой — магия нашла выход в уничтожении стула, — девушка вылетела из столовой и бросилась по коридорам поместья, не разбирая дороги. Единственно ей хотелось оказаться как можно дальше от брата.

Как он смел осуждать её?! Не её, Саши, выбором, было попасть в засаду! Да, она сглупила, улизнув из дома, но…

— Не до конца же жизни меня этим попрекать?.. — пробормотала Саша, останавливаясь и прижимаясь лбом к косяку двери. Безудержно затряслись плечи, и девушка всхлипнула.

Дверь, возле которой она замерла, неожиданно отворилась.

— Что такое?.. — начал было папа, но осёкся, увидев дочь. — Что с тобой?

— Я… я с Петей поругалась, — шмыгая носом, призналась Саша.

— Опять? — папа вздохнул и, приобняв её за плечи, завёл в свою лабораторию.

Здесь пахло Сашиным детством. Все эти склянки, пробирки и колбы она знала когда-то наизусть, как и их содержимое. Девушка подозревала, папа втайне надеялся, что она пойдёт по его стопам — но увы, ни Саша, ни Петя не унаследовали его таланта к зельеварению. Отец отнёсся к этому философски и никогда не настаивал.

Усадив дочку в кресло у пылающего очага, Влад захлопотал над чайником. Он не спрашивал — точно знал, что Саше сейчас нужно. Улыбнувшись ему, Саша вытерла нос рукавом и обвела лабораторию взглядом: полированные котлы, и полки с ингредиентами, и запачканную разделочную доску… Взгляд споткнулся о книжку, вовсе не выглядевшую трактатом по зельеварению. Привстав, Саша дотянулась и взяла в руки карманный томик стихов Шиллера.

— Ого! Я и не знала, что ты любишь поэзию!

Или ей показалось, или отец правда вздрогнул.

— Я раньше не видела эту книгу, — продолжила Саша, проводя пальцами по корешку. Томик был потрёпанным, видавшим виды и ни разу не латанным магией. — Она не из нашей библиотеки?

— Я никогда её туда не приносил, — глухо проговорил отец, обращаясь скорее к очагу, чем к дочери. — Она… моя.

Саша кивнула, пусть и не поняла ничего. Открыв страницу наугад, она улыбнулась и стала читать:

— Над страшною бездной дорога бежит,

Меж жизнью и смертию мчится;

Толпа великанов её сторожит;

Погибель над нею гнездится.

Страшись пробужденья лавины ужасной:

В молчанье пройди по дороге опасной.

Там мост через бездну отважной дугой

С скалы на скалу перегнулся;

Не смертною был он поставлен рукой —

Кто смертный к нему бы коснулся?

Поток под него разъярённый бежит;

Сразить его рвётся и ввек не сразит.

Там, грозно раздавшись, стоят ворота;

Мнишь: область теней пред тобою;

Пройди их — долина, долин красота,

Там осень играет с весною.

Приют сокровенный! желанный предел!

Туда бы от жизни ушёл, улетел.

Четыре потока оттуда шумят —

Не зрели их выхода очи.

Стремятся они на восток, на закат,

Стремятся к полудню, к полночи;

Рождаются вместе; родясь, расстаются;

Бегут без возврата и ввек не сольются.

Там в блеске небес два утёса стоят,

Превыше всего, что земное;

Кругом облака золотые кипят,

Эфира семейство младое;

Ведут хороводы в стране голубой;

Там не был, не будет свидетель земной.

Царица сидит высоко и светло

На вечно незыблемом троне;

Чудесной красой обвивает чело

И блещет в алмазной короне;

Напрасно там солнцу сиять и гореть:

Её золотит, но не может согреть.[1]

Саша облизнула пересохшие губы и рассеянно улыбнулась.

— Её золотит, но не может согреть… И почему мне вспомнилась баронесса фон Винтерхальтер? — она подняла взгляд на отца, чтобы проверить, понял ли он шутку… и испугалась выражению, застывшему на его лице. — Папа?..

— Дай сюда, — отрывисто приказал отец, забирая у неё книжку. Он дёрнул слишком резко, и откуда-то из-за корешка выпорхнула колдография.

Саша нагнулась быстрее отца и подхватила снимок.

— Прости, я не хотела… Ой, — она удивлённо уставилась на юношу, скромно пристроившегося с края запечатлённой компании. — Это же ты в молодости!

— Эта колдография из моих школьных времён, — отец потянулся было за снимком, но Саша увернулась.

— Нет, погоди!.. Ох, а кто этот человек?! Он так похож на… — она вздрогнула и подняла голову. — Похож на Макса…

— Это его отец, — выдавил Влад и упал на соседний стул.

Прикусив губу, Саша виновато вернула ему снимок.

— Пап, прости. Что бы это ни было, я не хотела…

— Нет, Саша, всё в порядке, — проговорил отец изменившимся голосом — тихим, надтреснутым и потерянным. Как будто дементор пролетел мимо и высосал из радующегося жизни Владислава Штайнера всю надежду и счастье. — Эта история — часть меня. Рано или поздно вы с Петей должны её узнать.

Опёршись локтями на бёдра, отец спрятал лицо в ладонях. С тревогой посмотрев на него, Саша приманила чайничек с заваркой и наполнила две кружки. Протянув одну отцу, Саша отхлебнула из своей.

— Нас было семеро, — наконец произнёс отец. Распрямившись, он ткнул пальцем в снимок. — Я. Макс. Яков, — он указал на высокого плечистого парня, высоко вздёрнувшего подбородок и криво усмехающегося, — его в скором времени заменил Георг, младший брат Макса, но здесь его нет. Это Деян, — другой здоровяк отличался чисто выбритой головой и тяжёлым, расчётливым взглядом отличного дуэлянта. — Петар, — этот огромный детина возвышался над всеми в группе и неуловимо напоминал Саше медведя (густой бородой и копной тёмных волос, наверное). — Аларикус, — тщедушный парнишка рядом с Петаром смотрелся не более чем тенью от руки здоровяка.

— А кто это? — указала Саша на последнего парня, который, если начистоту, больше других заинтересовал её. Он вовсе не был породисто красив, как отец Макса, но выглядел чертовски обаятельно и даже мило со своими растрёпанными русыми волосами и задорными светло-коричневыми глазами. Его улыбка колола льды.

— Адлер, наш лидер, — ответил отец с непонятным девушке чувством. — Адлер Гриндевальд.

— Гриндевальд?! — удивлённо выдохнула Саша.

— Гриндевальд, — подтвердил отец. — Правнук Геллерта и достойный его последователь.

— То есть… Как?.. Кхм… — кашлянула Саша, не зная, что и думать.

— Не то, на что ты рассчитывала, верно? — слабо улыбнулся отец. — Когда делали это колдо, мы сами не знали, чем вся затея обернётся. Хотя, может быть, Адлер и знал. Он никогда не делился со мной своим предчувствиями.

— Пап… прости, а можно, я закурю? — осторожно спросила Саша.

Отец неопределённо пожал плечами, вглядываясь в лицо Адлера Гриндевальда, ярко улыбающегося миру со снимка, датированного девяносто пятым годом. «Отцу тогда было, как мне сейчас», — подумала Саша, извлекая спрятанную в потайном кармане свитера пачку сигарет. Прикурив и глубоко затянувшись, Саша хлебнула чай и приготовилась слушать.

Ей пришлось услышать много такого, о чём она и помыслить не могла. Никогда Саша не допустила бы и мысли, что её отец, её добрый и любящий папа способен был на вещи, о которых рассказывал. Влад говорил и говорил, и с каждым новым этапом истории Саша приникала к очередной сигарете — так проще впитывались в мозг ядовитые слова.

Конец повествования вышел совсем скомканным — отец не мог продолжать, Саша видела, как его трясёт, и поспешила встать, подойти, обнять папу. Тот лишь дёрнулся, низко опустив голову, уставившись на снимок в дрожащих руках.

— Нас было семеро, — прошептал он. — Выжил только я…

— И хорошо, что выжил, — Саша обняла папу крепче, давя собственные слёзы.

— Я не должен был, — забито возразил отец. — Петар должен был жить… должен был жить Георг, — отец поднял на Сашу покрасневшие глаза. — Макс должен был жить. Я ненавидел его, но у него был смысл — его семья.

— У тебя тоже есть семья! — воскликнула Саша, падая перед отцом на колени. — У тебя есть я, и мама, и Петя! И все наши Мелеховы есть, и дедушка Александр!..

— Отец меня ненавидит, — устало вздохнул Влад. — И я его понимаю. Я разочаровал его в тот самый момент, когда только-только начал радовать. Я собственными руками разрушил его мечту…

— Ничего подобного, дедушка тебя не ненавидит! — перебила Саша, потому что не могла иначе. — Мы все тебя очень любим, папа! И я… я не была на твоём месте в то время, поэтому не имею никакого права судить, вот. Ты принял решения, которые принял, и сделал то, что сделал. Но это вовсе не помешает продолжать считать тебя самым лучшим папой на свете!

— Девочка моя… — грустно улыбнулся отец и заключил её в тёплые объятия.

* * *

Макс провёл в объятиях книг целый день. За высокими окнами библиотеки уютно шумел буран, домовики регулярно приносили еду и кофе, а история магической России захватила Макса — куда там унылой Южной Америке! Российские перипетии куда более…

Вибрация телефона заставила его оторваться. Поверх тридцати сообщений от Ганса с какими-то ссылками высветилось новое послание от Алексы.

Что ты знаешь о Семёрке?

Алекса, 17:05

Макс вскинул брови, затем нахмурился.

Мало чего.

Мои не любят об этом говорить.

Макс, 17:07

Главное, что я знаю —

Мой отец погиб из-за их деятельности.

Макс, 17:10

Мой отец только что рассказал мне всё.

Алекса, 17:11

Резко выпрямившись в кресле, Макс крепче сжал телефон.

Подробности?

Макс, 17:13

Лучше при встрече.

Алекса, 17:14

Когда?

Макс, 17:14

Когда для нас всё кончится.

Алекса, 17:16

Понимаю…

Я могу как-то помочь?

Макс, 17:17

Не думаю…

Алекса, 17:20

Ответив большим пальцем вверх и отложив телефон, Макс с силой провёл руками по лицу, волосам. Семёрка… он слышал это название от матери, и голос её дрожал от гнева и отвращения; слышал от деда — и тот предостерегал юношу от ошибок отца. Что касается бабушки…

Она вступила в библиотеку легко и изящно, шурша складками платья, и обвела помещение царственным взглядом. Макс тот час же поднялся.

— Бабушка.

— Максимилиан, — спокойно приветствовала она, проходя мимо него к стеллажам, и Макс невольно затаил дыхание, провожая её взглядом. Ей исполнялось семьдесят летом, при этом баронесса выглядела всё так же роскошно, как Макс помнил из раннего детства. Колдографии из их с дедом юности и вовсе вызывали у Макса острое желание спросить, не течёт ли кровь вейл в Арабелле.

Бабушка повернулась к нему, посмотрела оценивающе.

— Ты почитаешь для меня?

— Охотно, — Макс спешно поправил мантию, не желая выглядеть перед ней заработавшимся неряхой. Жестом он предложил перебраться в уютные кресла возле камина. — Что вы предпочитаете?

— На твоё усмотрение, — ответила бабушка и мягко опустилась в кресло. Сложив на коленях белые руки, сцепив в замок тонкие пальцы с единственным перстнем, бабушка вновь обрушила на Макса пристальное внимание.

Вздохнув, Макс сел подле неё и приманил с полок книгу наугад. Его магия остановилась на Гёте; полистав тяжёлые, украшенные рисунками страницы, Макс выбрал наконец и вслух зачитал:

— Вон замок стоит на вершине

Среди гранитных скал.

Под сводами башен высоких

Он рыцарей встарь укрывал.

Но рыцари спят в могилах,

А башни врагом сожжены.

Я проникаю свободно

В проломы ветхой стены.

Здесь погреб с вином драгоценным

Лежал в былые года.

Прислужница больше не сходит

С кувшином тяжёлым туда.

И в зал не спешит, как бывало,

Гостей обнести чередой.

Попу не наполнит бокала

Для трапезы в праздник святой.

И дерзкому пажу отведать

Не даст, пробегая, вина.

И тайной награды не примет

За тайную щедрость она.

Затем, что и стены, и своды,

И лестницы — все сожжено,

Рассыпалась, рухнув, капелла

И в прах обратилась давно.

Но в день жизнерадостно-яркий,

Когда на вершине крутой

Стоял я с бутылкой и лютней,

С подругой моей молодой,

В развалинах всё заблистало,

Наполнились жизнью они,

И шумно и празднично стало,

Как в добрые старые дни.

И мнилось, нарядные гости

Въезжают во двор чередой,

И мнилось, из прошлого мира

Мы входим счастливой четой.

И ждёт нас в капелле священник,

И вот поднялись мы туда,

И он вопрошает: «Согласны?» —

И мы улыбаемся: «Да».

И радостно песнь зазвучала,

Как юное сердце, чиста,

И ей не толпа отвечала,

Но звонкого эха уста.

Меж тем надвинулся вечер,

Он шум и веселье унёс,

И вот заходящее солнце

Убрало багрянцем утёс.

И дамой служанка блистает,

И паж точно рыцарь одет,

И щедро она угощает,

И он не скупится в ответ.[2]

Макс тихо вздохнул и захлопнул томик. Проследив за его действием, бабушка отстранённо заметила:

— Ты и правда влюблён, Максимилиан.

— Я так считаю, — откликнулся Макс, расслабленно наблюдая за пляской пламени в камине. За высокими окнами по склонам гор хлестала буря, но на душе Макса впервые за долгое время разливалось тепло.

— Ты счастливее моих сыновей.

Макс вздрогнул и с затаённым дыханием посмотрел на бабушку. А та словно перестала замечать его — изумрудный взгляд устремился в прошлое. На фарфоровом лице с невесомой сетью морщин застыла горькая усмешка.

Поддаваясь порыву, Макс наклонился и взял бабушку за руку.

— Мне жаль, что так произошло, — выпалил он. — Я бы хотел знать отца. И дядю тоже.

Бабушка медленно повернула голову к нему, чуть склонила к плечу, и медовые волосы поймали блики пламени.

— Нам хотелось бы того же.

— Дедушке в особенности, — проговорил Макс, отпуская её пальцы. Притаившееся в сердце тепло встретило ледяной шторм.

— Ты знаешь причину.

— Знаю, — Макс повертел в руках томик Гёте и левитировал его обратно на полку. — Дед не считает меня достойным наследником.

— Так переубеди его, — произнесла в ответ бабушка с лёгкой улыбкой. — Накануне ты впервые продемонстрировал, что наши уроки не прошли мимо тебя. Теперь Фридрих ждёт, каков будет следующий твой шаг, — бабушка поймала взгляд Макса. — Обдумай его хорошо, Максимилиан.

— Да, бабушка, — завороженно проговорил он.

Арабелла кивнула и приманила какую-то книгу, а Макс вернулся к заметкам по магической России. Однако он не только читал — теперь ещё и думал. Ему предстояло решить крайне важную вещь; бабушка права — от следующего действия зависит очень многое.

За окнами быстро стемнело, эльфы прибавили свечей. Макс совсем пропустил, как бабушка тихо вышла из библиотеки, оставляя его наедине с раздумьями. То и дело вибрировал телефон, но Макс лишь бросал на него косой взгляд и не отвечал — это не Алекса писала, а Ганс делился картинками с шутками. Подобное подождёт и до ночи.

Макс потёр переносицу. Информации в книгах становилось недостаточно — прошлый век описан из рук вон плохо, каждая книга говорит о совершенно разном, в зависимости от точки зрения оплатившей её выход партии. Кое-что Макс сумел выудить, и это лишь усилило его беспокойство за участь Алексы. Решение наконец созрело.

В кабинете деда и в этот предполуночный час горел свет. Макс замялся на пороге, пригладил волосы и оправил мантию. Вдруг вернулась та робость, от которой, он думал, избавился уже очень давно. Раздражённо мотнув головой, Макс взял себя в руки и постучал.

— Входите.

И Макс вошёл, но тут же замер на пороге и неловко отвёл взгляд.

— Я помешал?

— Нет, — дед сделал знак приблизиться. Он сидел в кресле за рабочим столом и читал длинное донесение, а бабушка изящно устроилась на подлокотнике и просматривала послание вместе с ним. Её длинные медовые волосы струились по широким дедовым плечам, и барон механически перебирал пряди. — Что такое, Максимилиан?

— У меня есть к вам вопросы, — осмелев, Макс подошёл и остановился перед столом.

— Касательно политики Южной Америки?

— Нет. России.

Дед и бабушка переглянулись, и баронесса легко поднялась.

— Я оставлю вас, — проронила она. Когда за бабушкой закрылась дверь, дед обратил всё своё внимание на Макса, даже отложил свиток.

— Объяснись.

Макс задавил на корню взметнувшееся раздражение.

— Мой интерес возник из-за случившегося с фройляйн Штайнер, дедушка. Того, что происходит в её семье, — дед указал ему на кресло перед столом, и Макс занял предложенное место. — Со смертью старого герра Мелехова, гранитным столпом поддерживавшего шаткий мир в регионе, начнётся передел власти. Я сегодня читал о том, что было во времена Гриндевальда — прошлую глобальную дестабилизацию. Магическая Россия, пусть почти не поучаствовала в магической войне, меж тем захлебнулась кровью, пролитой собственными волшебниками. Тогда как раз Мелехов и его союзники навязали порядок и мир враждующим кланам. И вот сейчас герр Мелехов мёртв. Желающим власти, но страшившимся его гнева, это развязывает руки.

— Но что его наследник?

— Я не нашёл никаких свидетельств его больших заслуг. Михаил Мелехов ровно отучился в Дурмстранге, провёл некоторое время на рудниках в Якутии, порой присутствовал с дедом на встречах в Москве. Его жена из Лисицыных, богатого рода поставщиков редких ингредиентов для зелий и древесины, дети учатся в Колдовстворце — ничего особенного нет и в семье герра Мелехова. Я бы сказал, что его младшая сестра, Ольга, стала бы лучшей наследницей клана.

— Однако она замужем.

— Да, за Виктором Тимирязевым. Он единственный наследник своего отца и лет через пять-семь получит под полный контроль половину магических ферм, кормящих страну. Насколько я могу судить, Виктор и Ольга активно готовят экспансию семейного дела, параллельно руководя группой травников и магзоологов, занимающейся улучшением важных для сельского хозяйства культур и пород. У них двое детей: старший — хороший игрок в квиддич, младшая только пойдёт в первый класс.

— Что насчёт других альянсов Мелеховых?

— Из прочных остаются Назаровы, семья отца Михаила, Анастасии и Ольги. Во главе стоит Андрей Назаров вместе с собственными сыновьями. Они сделали состояние на текстиле и торговле с Китаем и Индией. Это свидетельствует о высоких навыках герра Назарова как дипломата — балансировать между соперничающими Индией и Китаем крайне непросто. Это что касается надёжных и проверенных временем союзов Мелеховых. Сейчас, я полагаю, новый глава семьи пытается заручиться поддержкой других кланов, связи с которыми более шатки.

— Основные противники?

— Кирзины. Когда-то они состояли с Мелеховыми в союзе, но в начале прошлого века рассорились — главной причиной стало расширение владений Мелеховых в Якутии и захват многих золотых приисков. На данный момент Мелеховы контролируют семьдесят процентов всего золота магической России и порядка пятидесяти пяти процентов добычи алмазов. Кирзины на втором месте, но не слишком этим довольны. За последние десятилетия они браками сковали вокруг себя коалицию прочих семей, имеющих доли в якутских месторождениях; сейчас всё, что не Мелеховых, принадлежит им. Однако постоянно ведутся попытки расширения влияния. Не проходит и пары лет без инцидентов на рудниках Мелеховых, где возникают проплаченные восстания рабочих или случаются бандитские налёты. К чести Мелеховых, они отбиваются достойно. Но теперь натиск, я полагаю усилится.

— Верно. Ещё?

— Ещё? — Макс быстро моргнул.

— Что на других фронтах мелеховских предприятий? — спросил дед.

— Я не смог выяснить это, — досадливо признал Макс.

Спокойная улыбка деда стала неожиданностью для него.

— И всё вышеизложенное ты успел за один день?

— За полтора, — учтиво поправил Макс и добавил: — Вы были правы, дедушка, работать так продуктивно возможно.

— Было бы желание, — барон откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком. — Что ещё тебя интересует?

— Как раз остальные враги Мелеховых, — азартно подался вперёд Макс.

— Назови почти любую влиятельную семью России — и не ошибёшься, — ответил дед. В глазах Макса он вдруг преобразился, перестал вызывать злость и обиду — жадную тягу к информации, скорее. Макс и не знал (или забыл?) что с дедом так интересно разговаривать. — Однако я предложу тебе мыслить более систематизированно. Каковы основные предприятия Мелеховых? Помимо рудников.

— Артефакторика, зелья, через Тимирязевых — сельское хозяйство, текстиль — через Назаровых, но последнее относительно мелкое, — перечислил Макс.

— Тогда по порядку. Артефакторика. Здесь замешаны интересы Шендеровичей в самой России и Свидерских в соседней Польше. Последние предпочитают российский рынок европейскому, где конкуренция выше.

— Свидерские работают с нами, — заметил Макс с полувопросом, воскрешая в памяти давние уроки.

— Да, — подтвердил дед. — Я знаком с их главой, Лукашем, неприличное количество лет. Шендеровичи связаны браками со Свидерскими и Ройтманами.

— Кто это?

— Это зелья. Герр Ройтман держит вторую по величине — после головной мелеховской — фабрику по производству зелий для дома. Его жена из Кочетовых — это заготовка ингредиентов. Среднюю дочь он выдал за внука министра магии, старшую — за наследника Кирзиных. Герр Кирзин женат на родной сестре герра Шендеровича.

— Круг замкнулся, — мрачно подытожил Макс.

— Всё не так просто, — возразил дед. — Сыновья Шендеровича и Кирзина не ладят между собой со школьной скамьи и несколько раз сражались на дуэлях с разной степенью успеха. Единственная незамужняя пока дочь Ройтмана имеет тайный роман со средним сыном герра Назарова, хотя обещана недавно овдовевшему герру Лукину, владельцу крупнейших скотобоен. Герр Ройтман не ладит с Лукашем Свидерским, потому что тот обозвал его еврейской мордой за то, что герр делал слишком много комплементов Анне, жене Лукаша. А Кирзины активно вливают деньги в Долоховых, сильный когда-то род, разорившийся к пятидесятым и ушедший в прислужничество и наёмничество. В своё время разные Долоховы работали и на Мелеховых, и на Кочетовых, и на Тимирязевых, и даже на британца Волан-де-Морта. Они сильные боевые маги, и этого от них хочет герр Кирзин.

— Хм… — Максу нужно было время, чтобы переварить полученные сведения. Ещё, желательно, пару листов с заметками. — Всё ещё сложнее, чем мне представлялось.

— Россия — сложная страна со сложной политикой, — флегматично отозвался дед и вдруг придвинул к Максу вскрытое письмо.

Вначале Макс не поверил — вопросительно посмотрел на деда, и только дождавшись кивка прикоснулся к конверту. На сломанной печати можно было различить бегущую лису. Аккуратно достав письмо, Макс пробежал взглядом по строчкам, после чего перечитал послание ещё раз, задерживаясь на важных местах.

— Стало быть, герр Лисицын приглашает вас в Москву для торговых переговоров…

— Нам нужно обновить договор на поставки древесины, — кивнул дед. Макс серьёзно посмотрел на него.

— С этим мог справиться и глава нашего завода. Вам вовсе не нужно ехать по такому мелкому поводу.

— Нет, не нужно.

Сердце забилось чаще. Сложив письмо пополам и вернув в конверт, Макс опустил его обратно на стол.

— Но вы поедете. Вам интересна расстановка сил и то, что российские маги готовы вам предложить за поддержку.

— Всё правильно, Максимилиан, — спокойно отозвался дед.

На этот раз Макс решительно встретил его взгляд.

— Позвольте мне отправиться с вами.

— Для чего?

— Для того, чтобы научиться, — Макс сглотнул. — Вы были правы, когда говорили, что мне нужно больше внимания уделять семейным делам. Я хочу перенять ваш опыт, дедушка. И мне кажется, что лучше всего это делать в центре переговоров, событий, а не в далёкой и статичной Бразилии.

— В том, что она статична, ты неправ, — покачал головой дед и чуть повысил голос, стоило Максу открыть рот: — Однако события в России сейчас, конечно, намного занимательней и интересней с точки зрения потенциальной выгоды.

— Так разрешите мне поехать! — запальчиво повторил Макс. — Пожалуйста.

Дед ответил не сразу. Глубокие мысли скользили в его глазах, какие-то расчёты, не до конца понятные Максу.

— Я бы позволил, — наконец произнёс барон, — будь я уверен, что ты руководствуешься интересами семьи, Максимилиан.

— Я… — начал было Макс, но не посмел солгать. Однако дед его не торопил, и Макс сумел найти слова: — В семейном деле важно держать голову холодной, разграничивать личное с бизнесом и политикой. Этого навыка у меня пока нет — но я твёрдо намерен его развивать. И нынешняя ситуация кажется наилучшей для подобной тренировки средой.

Внимательно его выслушав, дед кивнул.

— Мы отправляемся с утра.

Глава 7. Сети

Евгения Захаровна Урусова разительно отличалась от всех волшебниц, которых знала Саша. В ней не было томности и вышколенности девушек высшего сословия, но и застенчивости маглорождённых не наблюдалось. Женя уверенно шла по жизни и брала, что хотела, из обоих миров: основы магии из Колдовстворца, много онлайн-курсов от маглов, теперь — бюджетное место в их университете. Она не любила вылазить из своей берлоги, но когда Саше удавалось-таки вытащить подругу в путешествие, оно неизменно проходило феерически. Именно Женя научила Сашу курить, пользоваться Интернетом и одеваться как заправская магла — лишь на дреды и пирсинг Саша, в отличие от подруги, так и не решилась.

— Чао, — вынырнув из камина, отсалютовала Женя телефоном.

— И тебе чао! — засмеялась Саша и бросилась её обнимать. Женя похлопала её по плечу и отстранила от себя на расстояние вытянутой руки.

— Ну-с, выглядишь недурно, ни царапинки, ни синяка — уже всё исцелили?

— Угу, — закивала Саша и потянула Женю прочь из каминной комнаты. Заворчав что-то про торопыг, Женя на ходу взмахнула палочкой, очищая себя от золы. — Я так рада тебя видеть, ты не представляешь! Мне сколько нужно тебе рассказать!

— У меня тоже всё хорошо, спасибо, — хмыкнула Женя и отмахнулась от возникшего рядом Тоши: — Я сама свой несчастный рюкзак донесу, не парься. Принеси лучше чаю, Тошка.

— И печенья! — потребовала Саша, увлекая подругу вверх по лестнице. Промаршировав мимо выглянувшего на голоса Пети, Саша затолкала Женю в свою комнату и заперлась. — Так-то лучше!

— Ты что курила, мать? — полюбопытствовала Женя, бросив потрёпанный рюкзак прямо на пол.

— «Астру» без фильтра, — закатила Саша глаза и щелчком пальцев распахнула окно.

— Фу такой быть, — провозгласила Женя.

Усевшись на подоконник, девушки взяли по сигарете — про «Астру» Саша шутила, конечно же, — и с жаром взялись обсуждать последние новости. Первый час преимущественного говорила Саша: про Вену, прадеда, нападение. Женя сосредоточенно слушала, посёрбывая чай и хрустя овсяным печеньем, порой вставляя меткие комментарии. Как и обычно, пусть план был иным, Саша в итоге рассказала подруге всё, пропустив лишь откровения отца.

— М-да, Сашунь, дела, — протянула Женя в конце. — Радует то, что ты осталась цела — спасибо твоему Максу за это. Но впредь, я надеюсь, пока неспокойно, ты не будешь высовываться из дома.

— Шутишь? Куда там! — замахала руками Саша. — Я такого страху хватила, что больше не хочется.

— Это пока. Но вот пройдёт две недели, страх притупится…

— Женя!

— Что? Как будто я тебя не знаю, искательница приключений на пятую точку! — Женя ласково стукнула её по макушке. — На мизинчиках клянись, что до того, как заваруха уймётся, с территории поместья — ни ногой!

— Ну Женя… — промычала Саша, пытаясь отвертеться.

— Нет уж, — подруга уверенно подцепила её мизинец своим и уставилась в глаза.

— Клянусь, что до того, как родители разрешат, я не выйду с территории поместья, — уныло проговорила Саша, и магия змейкой скользнула по их пальцам, скрепляя обещание. — Теперь довольна, террористка?

— Более-менее, — кивнула Женя.

Саша переменила позу, усаживаясь на полу по-турецки. На улице стоял мороз, но чары не пропускали его в распахнутые окна.

— Тогда рассказывай, что нового у тебя, — потребовала Саша.

— В июне я лечу в Сан-Франциско, — буднично поделилась Женя и надкусила очередное печенье. Лёгкая полнота ничуть не портила её и однозначно была не способна убить любовь девушки к сладкому.

— Что?! — воскликнула Саша, не веря ушам. — В Америку?! Зачем?!

— Там будет конференция «WizNet 2018».

В непонимании Саша захлопала глазами.

— Это ещё что?

— Алло, я тебе говорила! — возмутилась Женя, но пояснила: — Интернет-пространство, созданное волшебниками для волшебников. Маглам туда хода нет, но для нас — целый мир новых возможностей. В мире всего стран двадцать от силы на сегодняшний день имеет рабочие группы… — она выдержала эффектную паузу: — и я стала членом российской под началом самого Митрофана Терёхина.

— Ух ты!.. — восхитилась Саша. — Жень, это звучит нереально круто!

— Это реально круто, — поправила её подруга. Осторожно материализовавшийся в уголочке Тоша спросил, не желают ли девушки отобедать.

— Позже! — ответила Саша, и Тоша исчез. — И чем именно ты занимаешься в группе?

— Всем понемногу, — уклончиво ответила Женя. — Но любимое моё детище — база данных.

— Каких?

— А всяких. Семей, магазинов и компаний, лунных календарей — мало ли важной информации в стране?

— Ну, про лунные календари ты загнула, — покачала Саша головой.

— Ты себе не представляешь реалии рынка, — погрозила ей пальчиком Женя. — Фермеры, травники, артефакторы, зельевары — все по лунным календарям просто с ума сходят! Это не говоря о будущих мамашах, которые пытаются вычислить благоприятный день и родить именно в него, чтоб ребёнок был, там, красивым, иль сильным, иль умным… — Женя возвела глаза к полотку и развела руками, чётко демонстрируя, насколько выше всей этой мирской суеты.

— То есть, по сути, ты занята тем, что копаешься в рукописных досье и списках и вносишь данные в компьютер? — подрастеряла азарт Саша.

Подруга загадочно улыбнулась.

— Не только. Хочешь, покажу?

— Конечно!

Подмигнув ей, Женя приманила к себе рюкзак и извлекла на свет основательный ноутбук, истинный цвет которого было не различить под наклейками. Привычно сдув невидимую пыль, Женя подняла крышку. Саша пересела поближе к ней и привалилась к подруге плечом.

— Вот, смотри, — Женя открыла программу, и та отразила, как Саша и опасалась, скучнейшую на вид таблицу.

— Мм… прикольно, — выдавила она.

— То ли ещё будет, — усмехнулась Женя, нажала на что-то — и картинка сменилась. Вместо таблицы экран заполонило изображение чего-то, похожего на галактику, только почему-то с чёрточками между звёздами. — Её зовут Минни, — сообщила Женя и кликнула на значок динамика. — Минни, привет.

— Привет, Женя, — отозвался механический голос, и Саша пискнула в изумлении. Женя усмехнулась её реакции и продолжила:

— Минни, покажи мне ближайшие аптеки.

— Запрос: аптеки в радиусе трансгрессии от текущей локации, — проговорил голос и через пятисекундную паузу ответил: — У меня есть тринадцать вариантов, Женя.

— Оставь только те, которые в центре Москвы.

— Запрос: аптеки в радиусе трансгрессии от текущей локации в районе центра Москвы… Найдено шесть вариантов.

— Супер. В каких из них мне могут продать Феликс Фелицис?

— Феликс Фелицис, зелье четвёртой категории, продаётся только по разрешению Министерства, изготавливается индивидуально на заказ, — сообщила Минни. — У тебя есть разрешение, Женя? Если есть, введи его номер в строку, — на экране возникло новое небольшое окно, — и я сформирую заказ.

— Нет, спасибо, Минни, мне было просто интересно, — сказала Женя и отключила динамик. — Вот. А теперь смотри сюда, — она зашла в почту, где на самом верху только что всплыло новое сообщение.

— С каких пор ты «rumintest@mail.wizru»? — полюбопытствовала Саша.

— С тех пор, что это тестовый правительственный ящик, — пояснила Женя и открыла письмо. — И на него только что пришёл отчёт о том, что Евгения Захаровна Урусова, номер паспорта такой-то такой-то, интересовалась зельем Феликс Фелицис, находясь в такой-то локации, в такое-то время. Этот алгоритм я зову Яна и пока не показывала никому.

— А ты… ты собираешься? — осторожно спросила Саша.

— Я думаю, — призналась Женя. — С одной стороны, это может стать благом для безопасности. С другой… ну, ты сама понимаешь.

— Угу, — мяукнула Саша, понимавшая не до конца, но достаточно, чтобы бояться Яну.

Завибрировавший телефон заставил её вздрогнуть.

С завтрашнего дня я в Москве.

Макс, 15:23

— Твой? — проникновенно уточнила Женя.

— Мой, — тихо согласилась Саша и набрала:

Здорово.

Надеюсь, тебе понравится.

Алекса, 15:26

Это не туризм, а дела.

Я прибываю с дедом.

Макс, 15:27

О-о…

Алекса, 15:28

— Не отвлекаю?

— Прости, — Саша выключила телефон и закинула на кровать. — Что твоя Минни умеет ещё? Из не-крипового?

— Я учу её анализировать данные и делать прогнозы, — ответила Женя, — но пока мы в самом начале, куча работы.

Саша вскинулась.

— И какие данные вы с ней анализируете?

— По сути, любые. Если опять взять за пример аптеки, то Минни может проанализировать, какие товары в большем ходу в данной области — если сравнивать по стране. Или где цены ниже. Или кто владеет аптекой, кто им поставляет… между прочим, я раньше и не знала, что у твоей семьи столько аптек!

— Не совсем у моей, — махнула рукой Саша. — То есть, аптеки у Мелеховых, не у Штайнеров.

— Но твой же отец — супер-зельевар?

— Да, папа ведёт много исследований, — признала Саша. Тут ей в голову пришла мысль, за которую девушка с жаром ухватилась: — Слушай… ты говоришь, Минни знает, кому что принадлежит? И про семьи знает тоже?

— Да, я много чего в неё повводила, — Женя прищурилась. — Чего ты хочешь?

— Мы можем через неё выяснить, кто конкурирует с Мелеховыми на каких фронтах? — живо спросила Саша.

Женя потёрла наморщенный лоб, глядя на подругу с нескрываемым беспокойством.

— Сань, мне кажется, тебе лучше в это не лезть.

— Вот уж дудки! — нахмурилась Саша. — Кто-то напал на меня, а метил в Василису! С помощью Минни мы сможем вычислить, кому это выгоднее всего, и!.. — под взглядом Жени она осеклась и закончила иначе, чем планировала: — И расскажем дяде Мише и дедушке Коле. Они разберутся!

Саша чувствовала, как в Жене борются сомнение и любопытство. Её занимала новая задачка для Минни. Но и сомнение было сильно.

— Я даже не знаю, Саш… Думается мне, твои дядя и дед и так в курсе…

— Они могли что-нибудь упустить! — не ослабила напора Саша. — Они же люди! А твоя Минни — искусственный интеллект с кучей разнообразных данных внутри! Кто знает, может, она нароет какие-нибудь совсем неочевидные связи!

По взгляду подруги Саша поняла, что победила.

* * *

Магическая гостиница «Континенталь» располагалась на берегу Москва-реки, позолоченной утренним солнцем, однако вид не впечатлил Макса, слишком напряжённого из-за поездки. Никогда прежде не бывавший на переговорах, Макс ощущал себя натянутой тетивой, которая вот-вот рискует лопнуть, не выдержав. В такие моменты он бросал взгляд на дедушку рядом и пытался подражать его уверенной сосредоточенности.

Сам дед по поводу поездки не выражал никаких чувств. Совершенно равнодушно воспринял роскошные покои в гостинице, где нашлось место и для приёмной, и кабинета, и двух спален с собственными ванными комнатами; не обратил внимания на нижайшие поклоны обслуги и домовиков; короткими и сухими фразами потребовал всё необходимое. «Он бывал, наверное, в тысяче поездок», — подумал Макс, следуя за дедом молчаливой тенью.

Заняв меньшую из спален, он распаковывал чемодан — одежда организованно перелетала в высокий шкаф, а лакированная обувь выстраивалась рядом, — когда из недр покоев раздался оклик:

— Максимилиан?

— Да? — Макс сунул в держатель палочку и, взмахом руки задвинув чемодан под кровать, поспешил к деду. Его Макс обнаружил в кабинете; на столе уже покоилась корреспонденция и газеты, а в руке барон задумчиво грел бокал с коньяком.

— Моя встреча с герром Лисицыным назначена на завтра, на два часа дня, — произнёс дед, когда Макс сел возле стола. — Однако о том, что я в Москве, уже известно целому кругу лиц, — он указал на конверты, разложенные именами отправителей вверх. — Мы возвращаемся домой послезавтра до обеда. Твоё мнение, в каком порядке стоит провести встречи?

Макс сосредоточенно свёл на переносице брови, забегал взглядом по именам.

— Итак, в вашем распоряжении сегодняшний вечер, завтрашний день и утро среды… Завтра в два встреча с герром Лисицыным, которая займёт как минимум час… Что ж, — Макс вынул палочку и вздёрнул в воздух конверты, стал выстраивать их в называемом порядке. — Сегодня сразу после обеда можно провести встречу с герром Долоховым — весьма короткую, минут тридцать, потому что и без того понятно, каково его предложение, а наёмники нам сейчас не нужны. Затем можно принять герра Кочетова. Он является прямым конкурентом герра Лисицына и, вероятно, намерен пытаться выиграть вас у соперника. Будет не лишним услышать его предложение, причём заблаговременно до встречи с герром Лисицыным. Далее… — на запах табака Макс, удивлённый, отвлёкся и перевёл взгляд с парящих писем на деда.

— Продолжай, — кивнул тот, вновь поднося к губам сигарету.

— Кхм, что ж… — проговорил Макс, стараясь вернуть рабочий настрой. — Верно. Вечером стоит поужинать с герром Свидерским, раз он наш старый союзник. Завтра с утра, сразу после завтрака, выделим по полчаса всем этим господам, — он сгруппировал семь писем от людей, о которых ничего не знал, следовательно, из малозначительных семей. — После обеда встреча с герром Лисицыным. За ней есть время для ещё одних переговоров, с, допустим, герром Ройтманом и его зельями. На ужин стоит пригласить герра Кирзина — он возглавляет самый сильный из всех этих кланов и потенциально способен заинтересовать вас в качестве союзника. В среду после завтрака посетим Министерство — я вижу письмо от герра главы Отдела международной политики, а после встретимся с Шендеровичем и послушаем об артефактах, хотя с учётом характера нашего сотрудничества с герром Свидерским не вижу в этом большого смысла. После обеда вернёмся домой, — Макс вновь посмотрел на деда, который с задумчивым видом курил. От запаха его табака Максу захотелось курить тоже, но молодой маг сдержался. — Что скажете?

— Не худший план, — проронил дед и затушил окурок о бок начищенной пепельницы. — Однако ты упустил одну важную деталь, Максимилиан.

Повернувшись к зависшим над столом письмам, Макс наморщил лоб.

— Не понимаю, — после пары минут признал он.

— Кто я?

— Вы? — вскинул брови Макс. Дед выглядел серьёзным, смотрел с требованием. — Барон Фридрих фон Винтерхальтер.

— Что это значит, Максимилиан?

Макс в замешательстве промолчал.

— Это означает, — провозгласил дед, доставая собственную волшебную палочку, — что я вовсе не обязан давать аудиенцию всем попросившим.

Короткий взмах — и больше половины писем вернулось на стол, сложившись аккуратной стопкой. Макс досадливо поморщился, чувствуя, как к щекам приливает кровь. А дед тем временем продолжил, перестраивая его порядок встреч:

— Сегодня после обеда мы отправимся в Министерство магии на встречу с герром Демидовым. Вторая половина дня подходит для встречи с министерскими куда больше утра, обычно забитого срочными делами, реакцией на чрезвычайные ситуации, имевшие место ночью, корреспонденцией и встречами. На сегодня этого достаточно. Вечером мне необходимо посвятить время иным делам, — он похлопал по объёмной папке на столе рядом с чернильницей. — Как ты верно заметил, герр Кирзин является главой богатой семьи, а кроме того центром всей интересующей меня в России на данный момент деятельности. Завтра я отужинаю с ним. С утра займу по часу геррами Ройтманом и Кочетовым. После обеда по плану герр Лисицын, и на вторую половину дня я не стану планировать более никого, — дед холодно усмехнулся. — Лисицын — тесть нового главы Мелеховых. В своём письме он упомянул, что прибудет вместе с доверенным лицом.

— Вы считаете, он приведёт с собой Михаила Мелехова? — вскинулся Макс.

— Я в этом уверен. Герр Мелехов будет искать со мной встречи, я в этом не сомневаюсь, однако делать это ему выгоднее в тайне и от конкурентов, и от министра Штайнера.

— Но как?.. — «…германский министр магии связан с этим?», хотел спросить Макс, но вовремя себя остановил, вспомнив: герр Штайнер имеет очень тесные связи с Мелеховыми. Его собственная жена была воспитанницей Константина Мелехова, а жена его сына («Мать Алексы!») является старшей сестрой Михаила. То, что Мелехов встречается с бароном, вряд ли придётся по вкусу министру. — Я понял.

— Хорошо. В среду я приглашу позавтракать с нами Лукаша Свидерского и задержу его ровно до появления герра Шендеровича. Лукаш мой давний товарищ, но напоминание, что незаменимых нет, лишним не станет.

— Конечно, — проговорил Макс, чувствуя себя всё большим идиотом. Зачем дед спросил его мнение, если уже имел чёткий план? Неужто опять хотел показать, насколько Макс бесполезен и никчёмен?!

Словно догадываясь о его мыслях — или злость всё-таки отразилась на лице? — дед смерил Макса строгим взглядом. Тяжёлый маятник напольных часов гулко раскачивался, и Макс сосредоточился на этом солидном звуке, подавляя эмоции, как этому когда-то давно учила мать. Наблюдая за ним, дед вздохнул.

— Арабелла права — это семейное. Горячая голова, — он кивнул на обескураженного Макса. — Твой самоконтроль не выдерживает никакой критики.

— Я знаю, — процедил Макс сквозь стиснутые зубы. — Что я могу с этим сделать?

— Согласиться на должность в Департаменте международного сотрудничества, к примеру, — строго ответил дед, но добавил: — На самом деле, ты адресуешь вопрос не тому человеку. По возвращении спроси совет у своей бабушки.

Подозрительно сузив глаза, Макс пытался понять, не издёвка ли это. Впрочем, дед казался идеально серьёзным. Макса это привело в замешательство — он никогда прежде не слышал, чтобы дед признавал чьё-то превосходство над собой…

— Герр Максимилиан! — отвлёк его от мыслей робкий писк домовика. — Вам письмо!

— Спасибо, — бросил Макс, принимая конверт. Увидев печать, нахмурился и вопросительно взглянул на деда. Барон сделал приглашающий жест, и Макс принялся за чтение.

Дорогой Максимилиан,

Как ты поживаешь? Прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз слышал от тебя.

Мне довелось узнать, что ты сейчас в Москве. Завтра вечером я и компания друзей идём в Большой театр на «Пиковую даму» — есть желание присоединиться? После мы с удовольствием покажем тебе настоящую Москву.

Надеюсь на скорый ответ.

Искренне твой,

Дмитрий Голицын.

— Надо же… — пробормотал Макс и тут же спохватился. — Простите. Меня приглашают в театр завтра вечером.

— Кто?

— Молодой герр Голицын, мой одноклассник с русского отделения. Мне нужно идти?

— Отказать внуку министра магии было бы некорректно, — откликнулся дед. Макс с сомнением повертел письмо в руках.

— Если я соглашусь, то пропущу ужин с Кирзиным, — как бы невзначай заметил он.

— Тебе вовсе незачем на нём присутствовать.

Вздохнув, Макс устало потёр переносицу. И с чего он решил, что дед ему доверяет?..

* * *

Винтерхальтеры отобедали прямо в номере осетриной и разносолами. Во время трапезы ничто не нарушало тишину, кроме треска камина и шороха снега, падающего за окном — дед вдумчиво изучал документы, а Макс сдерживал желание достать телефон. Поэтому он поел весьма быстро и, извинившись, закрылся в своей комнате. Рухнув на кровать, Макс извлёк телефон из нагрудного кармана мантии — тот был переведён в режим «Не беспокоить», который Макс не решался отключать рядом с дедом, — и обнаружил пару десятков непрочтённых сообщений. Большая их часть находилась в чате, который для троицы друзей создал Ганс.

Из последних магловских хохм:

В субботу, тринадцатого января, в результате случайного нажатия на кнопку всем жителям Гавайских островов были разосланы сообщения о приближающейся баллистической ракете.[3]

Маглы — такие маглы! :-\

Ганс, 10:51

Как это связано с починкой спидометра от «Молнии»?

Роберт, 11:13

Никак.

Почему?

Ганс, 11:16

Потому что именно ею ты должен сейчас заниматься.

Не лазаньем по Интернету.

Роберт, 11:32

Роб, не нуди!

В том спидометре работы на пятнадцать минут!..

Ганс, 11:33

Так выдели их!

Роберт, 11:34

Позже.

Я только нашёл интересный канал на YouTube…

Ганс, 11:36

НОЙЕР, КЛЯНУСЬ, Я ВЗОРВУ РОУТЕР!

Роберт, 11:50

И как ты тогда будешь сообщать мне своё недовольство?

В соседнюю-то комнату?

Кричать?

Или ПРИДЁТСЯ ПРИЙТИ?..

Ганс, 11:51

Роб ответил картинкой, которая доходчиво объясняла, кем он считает Ганса. Усмехнувшись под нос, Макс набрал:

Я вообще не понимаю, зачем вам вайфай в мастерской.

Одно отвлечение.

Макс, 14:45

Как зачем?

А гуглить?

Ганс, 14:47

Гавайи? 8-)

Макс, 14:48

Работу. 0:-)

Ганс, 14:48

ИДИ РАБОТАЙ!

Роберт, 14:49

Всё-всё, отключаюсь…

Ганс, 14:50

Минутой позже он прислал Максу личное сообщение.

Баумгартен — зануда.

А после встречи с тобой у него обострение.

Говорит, что надо разгрестись со всем и смотаться куда-нибудь втроём.

Ганс, 14:51

Я только за!

Макс, 14:51

Если я переживу обострение Роба :D

Ганс, 14:52

Макс хмыкнул и открыл сообщение от Алексы.

Очень соскучилась. Встретимся?

Алекса, 13:05

Сердце Макса предательски ухнуло — и тут же забилось в безумном темпе. Откинув волосы с лица, Макс набрал «Да!»… но не отправил. Подумав, стёр и прикусил губу.

Это слишком опасно.

Тебе нельзя покидать дом.

Макс, 14:57

А если я его не покину?

Алекса, 15:01

Я не могу прийти к тебе.

Ты понимаешь.

Макс, 15:02

Не в сам дом.

Встретимся на границе поместья?

Пожалуйста!!!

Алекса, 15:04

— Максимилиан?

— Да? — громко откликнулся Макс, быстро набирая:

Скинь координаты трансгрессии.

Я напишу, если получится.

Макс, 15:05

Он убрал телефон как раз в тот момент, когда на пороге возник дед. Обведя внука оценивающим взглядом, барон произнёс:

— Приведи себя в порядок, и идём. Время наведаться в Министерство.

* * *

Так сложилось, что Макс никогда прежде не был в Министерстве магии. Даже на родине, в Швейцарии, его не тянуло на посещение величественного здания в сердце магического Берна, где дед в молодости выковал свой разум и характер. И пусть в последние месяцы дед готовил Макса к министерской должности, официальной встречи и обсуждения с главой Департамента пока не велось. Разглядывая огромный холл российского Министерства магии, Макс думал, что оно и к лучшему.

Пространство поражало. Выйдя из камина и чарами смахнув приставшую к мантии золу, Макс поднял голову и сперва подумал, что оказался на улице. Высоко над ним простиралось голубое небо, сыпавшее снегом. Но тот не долетал до голов торопящихся волшебников и волшебниц, рассыпаясь иллюзией — тонкая магия, как и сам потолок. Холл под этим искусственным небом больше походил на площадь со статуей министра Голицына в середине. Площадь окружали самые натуральные терема с резными переходами и пряничными башенками. Над входом в каждый висела табличка с позолоченным названием Управления на ней.

— Свежие «Известия»! Свежие «Известия»! — кричал мужчина в ярко-малиновой мантии, помахивая в воздухе передовицей. Рядом с ним парил лоток, где пирамидой высились свёрнутые в трубки газеты. — В этом номере: последнее интервью Константина Мелехова, новый законопроект об изменении стандартов котлов, обзор последних!..

Его голос затерялся в шуме толпы — сотрудники возвращались с обеда, на ходу стягивали шапки и рукавицы, растирали румяные от мороза щёки и по мостовой холла разбредались к своим теремам. Многие были хмуры, но Макс не мог не отметить красоту местных женщин — высоких, статных и очень живых, с длинными волосами, заплетёнными в косы или убранными высокими гребнями. Тут и там блестели золотые часы, украшения, в мягком свете переливались дорогие меха. Перед стойкой с медным самоваром, где пожилая женщина продавала чай и пышные булочки, собралась целая очередь, преимущественно состоявшая из молоденьких стажёров, громко обсуждавших что-то весёлое.

Дед уверенно направился к одному из теремов, и Макс последовал, стараясь держать лицо.

— Винтерхальтер! — раздался вдруг оклик. Макс повернулся и степенно кивнул вынырнувшему из толпы ровеснику.

— Господин Мышкин, рад встрече.

Ярослав Мышкин поправил меховую шапку и ухмыльнулся с таким видом, словно поймал Макса с поличным. В Дурмстранге он неизменно находил забавным произношение Макса, когда тот говорил по-русски, и теперь, конечно же, вновь имел на языке старую шутку. Вот только прежде, чем она сорвалась, Мышкин заметил остановившегося поодаль барона.

— А ты… о-о-о… — пробормотал Мышкин, стушевавшись под пристальным холодным взглядом. — Ты… так ты идёшь завтра с нами в театр? Мне Дима сказал, что тебя пригласил.

— Иду, — чеканно ответил Макс. — Поговорим завтра. Сейчас мне пора.

— Да, я вижу, — выдавил Мышкин и ретировался.

Когда Макс вернулся к деду, тот ничего не сказал, молча продолжил движение, и Макс за его спиной устало потёр переносицу.

Эти русские… В школе большой дружбы с ними Макс не завёл. С ним самим наследники русских кланов хотели общаться — но не с его друзьями. Ганс и Роб стали причиной не одной ссоры и даже дуэли Макса с одноклассниками — Винтерхальтер не спускал никому дурных слов о друзьях. Пусть и полукровки, они оба стоили куда больше всех этих мышкиных, голицыных и кирзиных вместе взятых.

Семья, конечно же, это не одобряла. Для них Ганс был безымянным ничтожеством, а Роб — сыном человека, предавшего свой древний род и чистую кровь. Неоднократно Макс после дурмстрангских дуэлей получал письма от бабушки или деда (порой казалось, что директор сообщал им о каждом шаге Макса), где оба в разных словах требовали прекратить общение с «недостойными» товарищами. Однако переупрямить или запугать Макса им так и не удалось. За своих он стоял стеною.

Терем Отдела международной политики оказался небольшим по сравнению с прочими, но выделялся зелёно-жёлтой черепицей на башенках. Взойдя по скрипучим ступеням и миновав услужливо распахнутые эльфом двери, Винтерхальтеры оказались в уютной квадратной комнате, уставленной креслами и невысокими столиками. В углу стрекотал камин, а в другом за полированным столиком широко улыбалась молодая волшебница.

— Добро пожаловать в Отдел международной политики! — мелодично произнесла она. Русая коса красиво лежала на плече девушки, привлекая внимание к весьма смелому вырезу мантии. — Что я могу сделать для вас?

— Добрый день. Я к господину Демидову, — дед протянул секретарше свою карточку. Та с улыбкой приняла её, посмотрела — и заулыбалась ещё шире, с благоговением.

— Рады приветствовать вас, барон фон Винтерхальтер! Пожалуйста, подождите здесь, я сообщу о вас господину Демидову.

Коротко кивнув, дед опустился в ближайшее кресло, и Макс сел рядом с ним, стараясь не слишком откровенно пялиться по сторонам. В этой комнате, признаться, было, на что поглазеть: на длинных стеллажах вдоль стен покоились мелкие предметы, привезённые из самых разных уголков планеты. Макс боролся с желанием достать телефон и сделать несколько фотографий на память.

В отличие от него, дед смотрел строго перед собой, опёршись на подлокотники и сцепив пальцы в замок. Казалось, он обдумывал что-то.

— Господа, прошу за мной! Господин Демидов готов вас принять!

Макс вопросительно посмотрел на деда, и тот мельком наклонил голову.

Следом за секретаршей Винтерхальтеры поднялись по лестнице и свернули в левый коридор. Ступая по зелёной ковровой дорожке, Макс не мог отвести взгляда от стен — деревянные панели, оббивающие их, были покрыты резными орнаментами, сплетениями рун, по которым мягко переливалась сила. Всё здание пропитывала магия, и уж точно нельзя позавидовать глупцу, что попробует проникнуть сюда.

Кабинет главы Отдела размещался в самом конце коридора. Постучав, секретарша открыла дверь и одарила Винтерхальтеров новой улыбкой (Максу почудилось, будто для него девушка вложила больше кокетливости в прилипший оскал), приглашая войти.

— Господин барон! Очень вам рад!

— Взаимно, господин Демидов, — ответил дед и пожал руку суетливому мужчине с животом настолько огромным, что удивительно, как это волшебник не заваливается при ходьбе вперёд. — Позвольте также представить вам моего внука, Максимилиана.

— Добрый день, молодой человек! — герр Демидов потряс и его руку; ладонь толстяка была потная и горячая. — Но как похож, как похож… Ваша линия безупречно чиста, господин барон! Я помню ваших покойных сыновей… Простите, не будем о них. Ну-с, господа, не желаете чаю? У нас к нему сегодня ягодный пирог…

Окончательно выбитый из колеи, Макс присел в предложенное глубокое кресло, и вокруг него тотчас засуетились эльфы, придвигая столик, наливая чай и сервируя сладости. Дед оставался нейтрален, однако к еде и питью не притронулся — и Макс не стал. Он вовсе решил не стараться поучаствовать в беседе, больше слушать и набираться опыта в ведении переговоров.

Впрочем, если опыт и был в конечном итоге получен, то весьма неоднозначный — эта встреча разительно отличалась от любых представлений Макса о том, как должна проходить подобная. Все два часа герр Демидов много махал руками, пил чай, сокрушался, что Винтерхальтеры не пробуют пироги и шутил о последних событиях так, что Макс поймал себя на желании познакомить его с Гансом. На удивление, дед легко поддерживал разговор, ничуть не раздражаясь и не пытаясь внести в обсуждение серьёзность, даже пару раз ответил на шутки Демидова собственными. Макс пребывал в замешательстве, однако только в гостинице решился спросить, как расценивать случившееся.

Скинув мантию и поправив накрахмаленный воротник рубашки, дед кивнул с пониманием.

— Многие политики не воспринимают герра Демидова всерьёз — до тех самых пор, как он их вёртко обыгрывает. Его «чайная дипломатия» сразила многих знатоков нашего дела.

— Он что-то добавляет в чай? — распахнул глаза Макс.

— В числе прочего, — отозвался дед. Возникший домовик с поклоном положил на стол перед ним кипу писем, и дед принялся перекладывать их, читая имена. — Если приглядеться как следует к стенам его кабинета, можно обратить внимание на покрывающие их символы. Демидов убеждает всех, что это часть охранного контура Министерства, однако конкретно эти знаки проецируют магию другого рода: расслабляющую, располагающую гостя к хозяину дома.

— Откуда вы это знаете?

— В первую поездку в Москву меня предупредил об этих чарах герр Кестенхольц, мой начальник, — дед закончил сортировать письма и посмотрел на Макса. — На сегодня это всё, Максимилиан. Мне нужно работать.

— Тогда я прогуляюсь по городу, — бодро подхватил Макс, но быстро одёрнул себя и спокойнее пояснил: — Меня интересует Москва. Я много о ней слышал, но когда ещё доведётся побывать?..

На том они и расстались. Барон удалился в кабинет, а Макс заменил мантию тёплым свитером и пальто, после чего быстро вышел на улицу. Однако лишь миновав пару кварталов — сердце бешено колотилось, взгляд метался, не замечая ничего, — Макс достал телефон.

Вырвался.

Скоро буду.

Макс, 17:57

* * *

— У-и-и-и!..

— Что такое? — Женя приподняла одно из «ушей» своих огромных наушников и вопросительно уставилась на Сашу. Из динамиков доносилось что-то, подозрительно напоминавшее звуки природы.

— Вот! — Саша гордо предоставила подруге телефон, где ярко горело обещание Макса прийти.

— Поздравляю, наверное? — хмыкнула Женя и вновь уткнулась в экран ноутбука.

— Ты не поняла, — Саша отложила свой и подсела ближе к Урусовой. — Мне нужно, чтобы ты меня прикрыла, Женька. Уже скоро мама начнёт теребить насчёт ужина…

— Так пригласи парня в дом, что ты его морозишь?

Саша сделала страшные глаза.

— Я не могу! Я же тебе говорила, его дедушка и мой…

— Да-да, помню, — откликнулась Женя. Страдальчески вздохнув, она добавила: — Окей, не переживай, я прикрою. Беги к своему Ромео.

— Нет, Макс уж точно не Ромео, — покачала головой Саша, приманивая полушубок. — А я в гроб не лягу из-за любви.

— Я тебе об этом напомню, когда одну ногу в него сунешь, — пообещала Женя, и Саша, показав большой палец, выпрыгнула в окно.

Сугробы намело такие, что приземление было сродни падению на подушку. Отряхнувшись, Саша заторопилась под прикрытие парка, старательно заметая палочкой свои следы. На горизонте маячил буран, и охранники, нанятые тётей Олей и дядей Витей, укрылись в доме прислуги на другой стороне парка, греясь у печи и наслаждаясь стряпнёй мелеховских эльфов. И всё же Саша старалась не шуметь, даже не зажигала Люмос в густеющих сумерках. Если кто-то из родных узнает…

Ну, папа наверняка поймёт. Мама поохает, но за своего котёнка вступится. Но вот дядя Миша точно рассвирепеет, дедушка Коля будет ругаться, а тётя Оля поправит очки и заявит, что Саша совсем ума лишилась. Что будет, дойди новость до дедушки Александра, девушка боялась представить.

Хрустя свежевыпавшим снегом, Саша пробиралась к границе поместья. Ей искренне было обидно, что родные не хотят видеть самого Макса — замечают лишь его фамилию. Это было настолько типично для чистокровных, что Саша, самозабвенно считавшая свою семью не такой, как все прочие, едва не расплакалась от горькой обиды. Ну и что, что дедушки Саши и Макса не ладят между собой?! Теперь что, нагрубить друг другу и разойтись, а при новых встречах плеваться? Саша не хотела так поступать, хотя и знала, что именно этого от неё ожидают.

Наконец показалась граница поместья, глухо сияющий синим барьер. За ним неспешно прохаживалась высокая фигура, при виде которой Саша ускорила шаг.

— Макс!

Он заметил её и с улыбкой повернулся, приветственно помахал рукой и что-то сказал, но Саша услышала лишь завывание ветра. Девушка досадливо поморщилась.

— Чёртов барьер…

Макс вскинул брови и показал, что не слышит. Кивнув на это, Саша выудила из кармана телефон — резкий порыв ветра попробовал сорвать шапку. Саша вцепилась в неё свободной рукой — и набрала Максу. На той стороне молодой человек понятливо кивнул, достал свой мобильник и с улыбкой принял звонок.

— Привет.

— Привет, — Саша вздрогнула, и по телу разлилось тепло при звуке его голоса. — Как прошёл первый день в Москве?

— Полдня, — педантично поправил Макс. — Неплохо. Был с дедом в вашем Министерстве.

— Та ещё программа развлечений, — хмыкнула Саша и неуверенно пождала губы. Макс заметил это, сделал шаг к барьеру.

— Что такое?

— Я… я ведь так и не поблагодарила тебя, как следует. За спасение. Тебе ведь пришлось… — голос сорвался. Саша отвернулась и отняла телефон, чтобы Макс не услышал её сбившееся дыхание.

— Эй… слушаешь?..

— Да, — Саша вновь приложила смартфон к уху. — Прости.

— Тебе не за что извиняться. Всё в порядке, — Макс устало улыбнулся. — По крайней мере, будет.

Саша доверчиво заглянула ему в глаза.

— Точно?

— Точно.

И вновь судорожный вздох вырвался против воли. Смахнув ладонью слезинку, Саша шмыгнула носом. Макс словно бы прочитал её мысли.

— Как я хочу оказаться сейчас по ту сторону барьера, рядом с тобой, — проговорил он, поднося руку близко к сияющему щиту.

— Я не могу впустить тебя, — выдавила Саша. — Прости.

— Не извиняйся. Наше время придёт, — Макс убрал руку в карман — от ледяного ветра не спасали и перчатки. — А сейчас возвращайся в дом, согрейся и закутайся в плед. Постарайся расслабиться и не думать о плохом. Только пообещай написать, если что-то понадобится.

— Обещаю, — закивала Саша, придерживая шапку, не закреплённые «уши» которой хлопали девушку по щекам.

— Хорошо. Тогда до новой встречи, — Макс посмотрел на неё так мягко, что у Саши окончательно сбилось дыхание. Что-то пробормотав в ответ, она отключила звонок и сниджетом бросилась обратно к дому. Всю дорогу до деревьев Саша чувствовала на себе заботливый взгляд изумрудных глаз.

Глава 8. Родственные души

На следующий день за завтраком Саша витала в облаках. После встречи с Максом тревоги по большей части оставили её, и теперь девушка горела решимостью сделать что-то полезное — закончить «насиловать Минни», как сие действо именовала Урусова, к примеру. За последние дни подруги отыскали немало связей семейного бизнеса, но с сортировкой возникли проблемы. Как определить, какая связь действительно влиятельная, а какая нет? Каковы были события, сопровождающие установление связи? Не говоря уже о параметре межличностных отношений, которые были за пределами базы данных Минни. Женя относилась к этому философски и приговаривала, что никакое создание человека не совершенно. Саша не хотела принимать такое положение дел и размышляла над тем, где добыть дополнительные данные.

Сидевшая за столом справа от неё Женя наслаждалась блинами и вареньем. Лучшая Сашина подруга, она оставалась в её доме не впервые, но избыточное внимание всё ещё привлекала — особенно когда собиралась вся семья.

— Мама? — тихонько позвал Сёма, и тётя Таня наклонилась к нему. Прикрыв рот ладошкой, мальчик прошептал матери на ухо, не сводя взгляд с Жени: — А почему у тёти волосы похожи на червяков?

Тётя Таня опалила Женю неприязненным взглядом.

— Потому что она шаман, Сёмочка, и для творения магии ей положена такая причёска.

— Круто! — восхитился подслушивающий Гриша. — Я тоже хочу быть шаманом!

Саша прыснула и поспешила зажевать смех блином. Откинув за спину дреды, Женя серьёзно сказала Грише:

— Чтобы стать шаманом, мелкий, нужно очень-преочень много учиться. Так, что мозг плавиться начнёт! Поэтому я и заплетаю волосы специальным образом, чтобы, пока я сижу и творю ритуалы, подпитываться от земли.

— Выкрутилась, — одобрила мама, и Саша поддержала её улыбкой.

— И на каком языке ты «шаманишь»? — полюбопытствовал Петя.

— Java, JavaScript, R, C++ и немного Python, — откликнулась Женя, накладывая себе ещё малинового варенья. — Но я пока только учусь.

— Мама? — вновь подёргал Сёма мать за рукав. — А в каких странах на этих языках говорят?

— На Java — в царстве жаб! — не дала тёте Тане ответить Женя, вошедшая во вкус. — Ты же знаешь, что у жаб своё царство, верно? Оно расположено на далёких болотах, куда человеку проход запрещён. Только шаманам, таким, как я, позволено заходить в жабье царство и постигать их древнюю мудрость! В столице — Верхнекваке — огромаднейшая библиотека, где всё написано на JavaScript, эти письменный язык жабьего царства. Оно, кстати, граничит с княжеством змей, где все разговаривают — шипят, вернее, — на Python. Вот-с…

— А остальные два?! — вытянула шейку Мирослава.

— Ну, на R разговаривают тигры — их много обитает в краях, где работает твой двоюродный дедушка Андрей, Мира, так что можешь спросить его — он наверняка тоже этот язык знает! Иначе как бы караваны Назаровых проходили через тигриные владения, верно?

— Верно! — согласилась Мирослава, глядя на Женю восторженными глазищами. Её старший брат Лёша, оторвавшись от квиддичного журнала, тоже прислушался. Сёма и вовсе затаил дыхание.

— Вот, а на С++ говорили динозавры, пока не вымерли, — подытожила Женя с лекторским видом. — Мы его в шаманской академии в курсе истории проходим.

— Круто! — хором восхитилась малышня. Петя и Лёша переглянулись.

— Как хорошо, что ты говоришь на стольких языках, Женечка! — улыбнулась мама, побольше других взрослых за столом понимавшая, о чём идёт речь. Дядя Миша на это скорчил мину из-за утренней газеты, тётя Таня солидарно с ним поджала губы, а дядя Витя вновь опустил голову к каким-то своим вычислениям.

— То ли ещё будет, тётя Настя, то ли ещё будет… — протянула Женя, болтая в кружке чай.

— Какие у тебя, кстати, планы? Сколько тебе ещё учиться?..

Пока мама занималась заботливыми расспросами Женьки, Саша переключила внимание на братца. Тот как-то уж очень задумчиво глядел на Урусову, накручивал на палец отросшую прядку у виска и сопел. Лёшка поглядывал то на Женю, то на Петю, а после вновь нырял с головой в свой любимый квиддич.

В какой-то момент Саша нечаянно пересеклась взглядами с братом; не стушевавшись, вопросительно вскинула бровь — Петя ответил на это раздражённым передёргиванием плечами и сделал вид, что сосредоточен на завтраке. За окном завывала метель.

— …думаю, так и поступим. Доброе утро, семья.

— Доброе утро, тётя Оля, — поздоровалась Саша вместе с нестройным хором семейства и впилась взглядом в вошедшего вместе с тёткой отца. Папа улыбнулся ей с теплотой и, проходя к своему месту за столом, мимолётно потрепал Сашу по макушке. Девушка улыбнулась на это — но улыбка померкла, стоило заметить раздражённый взгляд брата. Вдруг стало совестно, но Саша вопреки глубинному желанию показала Пете язык.

— Александра Владиславовна, что за манеры?!

— Ну ма-а-ам!..

— Фу такой быть, — глубокомысленно возвестила Женя и отвернулась от подруги: — Дядя Влад, как идут ваши исследования?..

Ворча себе под нос, Саша вынула телефон и отправила Жене:

Предательница!

Я запомнила!

Алекса, 8:37

— Александра, — резкое обращение заставило Сашу удивлённо вскинуть голову. Дядя Миша смотрел на неё через стол, насупив кустистые брови. — Убери эту вещь.

— Телефон? — на автомате переспросила Саша. Дядя раздражённо дёрнул щекой и процедил:

— Не понимаю, Настя, почему ты позволяешь своим детям иметь эту магловскую ерунду.

— Не такая уж это и ерунда, Миша, — спокойно возразила мама, ровняя вазочки и тарелки в пределах досягаемости. — Мне, например, очень нравится возможность поболтать с детьми, когда они далеко.

— Великий Кощей!.. Камины, что ли, запретили? И сов с ними заодно?

— Знаешь, с телефоном как-то удобнее.

— Вам бы самому попробовать, Михаил Николаевич, — бесстрашно предложила Женя, — тогда поймёте.

Дядя Миша повернулся к ней так медленно, что все поняли: сейчас разразится буря. Тоже видя её приближение, Женя расправила плечи, готовясь встретить шквал претензий грудью, когда папа сказал:

— Предлагаю всем остаться при своём мнении. Мы с Настей считаем, что в технологиях маглов нет вреда. Ты волен придерживаться иной точки зрения, Миша…

— Как, теперь уже в маглах вреда нет? — перебил его дядя Миша. — Не то что лет двадцать назад, верно, Влад?..

— Довольно! — рявкнула мама так резко, что Саша выронила вилку.

— Не при детях, — негромко добавила тётя Оля, поправляя очки.

— Конечно, — поднялся из-за стола дядя Миша, свернул газету и удалился. Тётя Оля проводила его задумчивым взглядом и, так и не съев ничего, вышла следом.

Подкравшись к Жене, Мирослава вцепилась в её руку.

— А расскажи ещё про тигриное королевство!

* * *

— Сашенька, подожди.

— Что такое, мам? — обернулась Саша, преодолевшая уже половину лестницы наверх. Сопровождавшая её Женя безмолвно продолжила путь и скрылась в Сашиной комнате.

— У тебя есть минутка? — мама поднялась к ней, мягко взяла за руку. — Я бы хотела с тобой поговорить.

— Мм… да, конечно есть, — кивнула Саша и позволила маме увлечь себя в родительскую спальню. В комнате было жарко — в отличие от Саши, родители не были маньяками до свежего воздуха, поэтому окно было закрыто и занавешено персиковыми гардинами. Проследив направление её взгляда, мама взмахом палочки открыла окно, впуская свежий воздух, и утянула Сашу на софу перед камином. Полминуты спустя тот весело запылал, разведённый магией эльфов, и мама вновь взяла руку Саши в свои нежные, заботливые.

— Мне кажется, пришла пора нам с тобой поговорить об одном очень важном аспекте жизни…

— О сексе, что ли? — выпалила Саша, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Смущаясь ещё больше, девушка затараторила: — Да не надо, мам, я уже всё знаю… в смысле, ну, нам в школе объясняли, да и вообще…

— Саша, — остановила её поток бормотания мама. — Я очень рада, что ты уже знаешь о сексе, и уверена в твоей разумности. Хотела же я поговорить о любви.

— Ч-чего? — ошарашено пробормотала Саша.

— Ты хочешь сказать, что знаешь о сексе, но не знаешь о любви?

— Мам! — залилась краской Саша, пряча глаза. А мама звонко рассмеялась, а затем сжала её руку.

— Не считай это вторжением в твою личную жизнь, котёнок, но мне правда нужно знать, что за чувства между тобой и Максимилианом.

— Чувства? — мяукнула Саша, теряя остатки голоса. Ей было ужасно неловко говорить об этом с мамой. Ещё более — оттого, что сама до конца не разобралась в своём отношении к Максу.

— Это когда один человек…

— Да знаю я, мам! — огрызнулась Саша и облизнула сухие губы. Мамина хватка была крепкой. — Я… ну… Мне с ним хорошо. Очень спокойно. Знаешь, надёжно так, и я чувствую: когда я с Максом, никто плохой меня пальцем тронуть не сможет! А ещё он очень милый, особенно когда я объясняю ему что-то про технику — его лицо надо видеть!.. И ещё я сильно переживаю за него. У него очень строгая семья.

— Могу представить, — сказала мама и ласково убрала прядку, выбившуюся из Сашиного хвоста.

— Его дедушка такой жуткий, — вполголоса поделилась Саша. — Я не могла понять, о чём он думает. И его бабушка такая же…

— Им нужно быть такими, Сашунь, — погладила её по руке мама. — Таким людям, как семья Макса, и твои дедушки, и дядя Миша жизненно необходимо быть сильными и не показывать никому ни своих чувств, ни мыслей. Это неотъемлемая часть нашего мира. Тебе придётся привыкнуть.

— Угу, — пискнула Саша, поёжившись. На ум пришла жуткая книга, которую девушка нашла на своём столе. — Знаешь, мам, прадедушка оставил мне книгу… «Тени диктатора» — она про последователей Геллерта Гриндевальда. Там есть и про родителей дедушки Александра, — она уставилась в камин. — Я не понимаю, зачем он мне её оставил.

Мама протяжно вздохнула.

— Ах, дедушка… Я думаю, это его намёк не забывать о корнях. О том, что сделало нас всех теми, кем мы являемся, — подсев ближе, мама опустила Сашину голову на свои колени, принялась легонько поглаживать. — Твой папа сказал мне, что ты теперь знаешь его историю. Я очень горжусь тем, как ты её приняла.

— А как иначе-то? — проворчала Саша. — Я люблю папу, несмотря ни на что.

— Как и я, — наклонила голову мама. — На самом деле, любила его намного дольше, чем он знает… Мы практически воспитывались вместе, — пояснила она. — Его мама и моя были как сёстры, выросли в одном доме. Всё детство мы с Владом были не разлей вода — Мишка тогда был маленький, а Олька вообще крошечная. К сожалению, его отец настоял на том, чтобы Влад поехал учиться в Дурмстранг… — мама вздохнула. — Ему пришлось там очень нелегко. Ты знаешь, в какую компанию он из-за этого ввязался.

— В Семёрку… — прошептала Саша и принялась перебирать складки маминой юбки. — Ты когда-нибудь видела их, мам?

— Только Адлера Гриндевальда. Влад и Адлер гостили в нашем буянском доме, когда хотели поговорить с дедушкой… И знаешь, кто их тогда пригласил?

— Сам прадедушка? — предположила Саша.

— Он стоял за этим, — признала мама. — Но в те годы он активно использовал для донесения своей мысли мою руку.

Удивлённая, Саша вскинула голову. На её памяти, когда прадедушка говорил с её мамой, это не касалось дел — только забота, доброе участие, предложения помощи.

— Серьёзно?.. Я бы и не подумала.

— Многое изменилось к тому времени, как ты начала понимать, что вокруг тебя происходит, — мама щёлкнула Сашу по носу и вновь стала гладить. — Познакомившись с Адлером, я ещё сильнее забеспокоилась за Влада. Я даже закатила деду истерику, требуя следить за Владом и убеждаться, что он невредим. Стыдно признаваться, но я беззастенчиво пользовалась дедовой слабостью ко мне. Он согласился. Поэтому, когда всё закончилось, я очень быстро нашла Влада, — устав держать спину, мама откинулась на мягкую спинку дивана. — Он был только что после боя. Разбитый, потерянный… Мне удалось помочь ему, залечить раны, привести в порядок голову. К тому времени, как дядя Саша нашёл нас, Влад по крайней мере мог говорить с ним, рассказать, что именно произошло тогда, во время битвы за Хогвартс.

— Из-за этого папа и дедушка почти не общаются? — тихо спросила Саша, и мама кивнула.

В спальне повисла тишина. Слушая стрёкот камина, Саша думала о том, как давно и тесно сплелись судьбы её семьи и семьи Макса. После такого даже как-то начинало вериться в рок.

— Я заговорила с тобой об этом, — произнесла мама, — потому что хочу, чтобы ты понимала: любовь — это очень мощное чувство. При правильном использовании оно может исцелять даже глубочайшие раны. Однако на другой стороне медали всегда будет жить страх, почти паранойя, жажда обладания и безумие потери. Ты столкнулась с теневой стороной чувства, когда Макс защищал тебя от наёмников. Им двигали добрые умыслы, я уверена, однако привели они к ужасному действию.

— Он правда убил человека… из-за меня, — содрогнулась Саша и инстинктивно поджала колени к груди. — Из-за меня он расколол душу…

— Не кори себя, котёнок. Макс принял решение сам. Однако ты в силах помочь ему исцелить, вновь собрать воедино расколотую душу. Я чувствую в тебе эту силу, Саша.

— Как тебе удалось помочь папе?

Мама наклонилась и поцеловала её в мокрую щёку.

— Именно, моя родная.

* * *

Добравшись до своей комнаты, Саша вовсе не ожидала застать там брата. После разговора с мамой девушка была не в форме, а присутствие Пети не обещало ничего хорошего.

— Что потерял, мелкий? — ворчливо осведомилась Саша, пряча лицо.

— Уж точно не тебя, — огрызнулся в ответ Петя. — И вообще, не мешай. Я с Женей разговариваю.

— В моей комнате! — нахмурилась Саша и повернулась за объяснениями к подруге. Та флегматично облизала ложку с вареньем.

— Твоя мелочь интересуется программированием, — сообщила Женя.

— И искусственным интеллектом.

— Женя! — возмутилась Саша, упирая руки в бока. — Ты зачем ему рассказала?!

Однако Урусова как всегда не утратила спокойствия.

— Потому что он твой брат, который тоже, в общем-то, имеет право участвовать в нашем небольшом исследовании.

— Он нам не нужен! — Саша ткнула пальцем в сторону брата. — Без него прекрасно справлялись и продолжим справляться!

— Что ты там насправляла, котёнок? — пренебрежительно бросил Петя. — Женя всё сделала, а ты просто сидела рядом и кивала с не очень умным видом.

— Слушай, ты!..

Женя сделала неуловимое движение палочкой — и Саша продолжила открывать рот, но ни звука не вырывалось. Петя так же беззвучно засмеялся над ней. Насупившись, Саша покосилась на подругу.

— Достали, — поставила в известность Женя. — Петя, будь вежливей с сестрой. Сестра, не ори на мелкого, у него есть хорошие мысли.

«Какие это?» — скорчила мину Саша. Петя попытался запустить в неё тапок, но Саша взмахом руки сбила снаряд в полёте.

— Петька говорит, что знает, где можно нарыть больше данных для Минни.

Теперь Саша полноценно повернулась к брату.

— И где? — спросила она, скинув с себя заклятие.

— На бороде, — буркнул Петя, с которого чары сняла сама Женя.

— На какой бороде? У тебя так, усишки дев…

— Штайнеры! — рыкнула Женя.

— Дядя Миша сейчас разбирает документы прадеда, — нехотя проговорил Петя. — Они все собраны в кабинете. И как раз там…

— …есть всё, что нам нужно, — закончила за него Саша, распахнув глаза. — Окей, ты не так туп, как кажешься.

— Заглохни!..

— Одна проблема — как эти записи достать? — снова перебила их Женя.

Петя криво усмехнулся.

— А на что в доме мелкие?

* * *

Когда на нижнем этаже начался погром, Саша поймала себя на рефлексе броситься проверить, всё ли хорошо. Заметивший это Петя смерил её насмешливым взглядом, и девушка легко стукнула его по макушке.

Ребята выждали, когда родители и тётя Таня уйдут в оранжерею к бабушке, а тётя Оля и дядя Витя выберутся в парк переговорить с охраной. В этом крыле дома из взрослых остался только дядя Миша, запершийся в кабинете. Только тогда Петя дал знак, Лёшка передал приказ вниз по цепочке — и малышня с криком и писком взялась подрывать хлопушки и мелкие фейерверки.

Штайнеры и Урусова затаились в виду кабинета.

Спустя минуту дядя Миша высунулся в коридор, и на него обрушилась звуковая лавина с первого этажа. Ругнувшись себе под нос, дядя бросился к лестнице — его тяжёлые шаги и громкий голос смешались с хлопками и детским смехом.

— Вперёд, — скомандовала Женя и осталась на страже.

Саша и Петя проскользнули в кабинет через не закрытую дядей дверь.

— Да ё моё… — охнула Саша, окинув взглядом фронт работ.

Зрелище было неутешительным: весь стол и даже пол устилали бумаги, и передвигаться приходилось по мелким островкам ковра, уныло синеющими меж изжелта-белого моря. Пробравшись к столу, Петя принялся без разбору фотографировать разложенные на нём документы. Это, конечно, не решение проблемы. Вытащив палочку, Саша задумала применить поисковое заклятие… и не нашлась с формулировкой запроса.

Где может содержаться вся необходимая им информация?..

— Прадедов дневник! — воскликнули Саша и Петя в один голос и лихорадочно заозирались по сторонам.

— Вижу! — горячо шепнула Саша и, перепрыгивая по ковровым островкам, добралась до покоившейся на полке книжице в неприметной тёмной обложке. — Попался, родной, — Саша сцапала дневник и постучала по нему палочкой. На нём тут же возникла точная копия, которую Саша поместила обратно на полку, после чего спешно выбежала из кабинета. Петя бросился за ней, и минуту спустя Штайнеры вместе с нагнавшей их Женей заперлись в Сашиной комнате.

— Вот он — Священный Грааль!.. — с благоговением произнесла Саша, поднимая дневник над собой.

— Примадонна, — Петя без труда вырвал книжицу у неё из рук. — Давайте уже снимать, и вернём его на место — копия долго не протянет…

* * *

Прогноз деда, как и зачастую, оказался точным — обменявшись приветствиями, герр Лисицын представил прибывшего с ним человека:

— Полагаю, барон, вам ещё не доводилось встречать моего зятя? Позвольте представить: Михаил Николаевич Мелехов.

На этом моменте Макс поднял голову от годового отчёта семейного артефакторного предприятия, в котором выдавал себя предельно заинтересованным. Дядя Алексы занимал его на порядок сильнее.

Пожавший руку деда мужчина выглядел неожиданно для Макса молодо. Впрочем, Мелехов и был молодым — ему не хватало целых двух лет до сорока, — а в контрасте с бароном и седым герром Лисицыным казался скорее ровесником самого Макса. Открытое лицо Мелехова с упрямым подбородком и кустистыми бровями начали покрывать недавнего происхождения морщины. В целом, этот маг выглядел крепким, уверенным в себе и собранным.

— Приятно наконец познакомиться с вами, барон. Простите за всю эту конспирацию — вынужденная мера.

— Понимаю, — проронил дед и предложил гостям сесть. В кресле в дальнем углу кабинета Макс вновь притворился поглощённым отчётом, хотя на самом деле внимательно наблюдал и слушал. — С чего вам угодно начать? С бизнеса или политики?

— С бизнеса, — быстро сказал герр Лисицын, явно опасавшийся, как бы последующая политика не подпортила карту его делу. — О поставках древесины, барон. Мне было приятно узнать, что вы хотите увеличить объёмы…

На мгновение устало прикрыв глаза, Макс в самом деле погрузился в отчёт. Бизнесом было занято всё их утро. Герр Ройтман битый час пытался переспорить деда и убедить того, что Винтерхальтерам ну просто необходимо выступить инвесторами расширения его, Ройтмана, сети аптек в Европу. После него собственные навыки убеждения испытал герр Кочетов, однако то ли деда утомил Ройтман, то ли его контракт с Лисицыным был так уж надёжен — Кочетова выпроводили буквально за полчаса. Наблюдая из угла за дедом, Макс молча восторгался.

Как фигура на политической арене дед всегда вызывал у Макса восхищение и уважение. Нынешний барон никогда не считал доставшееся ему в наследство родовое имя (а также прилагавшиеся к нему земли, фабрики и богатства) единственным своим достоинством. Он выковал себя сам. Он ни у кого не просил помощи, а принял её только от жены.

Как к человеку у Макса к деду было куда более неоднозначное отношение.

— …на этом и остановимся, — произнёс дед, и они с герром Лисицыным скрепили сделку рукопожатием. — Поверенные закончат бумажную работу.

— Замечательно, замечательно, — кивнул герр Лисицын, расслабленно размякая в кресле. Скользнув по нему нечитаемым взглядом, дед повернулся к Мелехову.

— Теперь о политике?

— Извольте, — подобрался Мелехов. — Меня беспокоит выбор вами времени для посещения России, господин барон.

— Вот как? — дед сложил пальцы домиком и приподнял бровь.

— А как иначе? — проговорил Мелехов, чуть крепче сжав подлокотники. — Не прошло и недели с похорон моего деда, как вы вновь появляетесь в Москве: встречаетесь с министерскими, ужинаете с Кирзиным. Не говоря уже, — он бросил короткий взгляд на Макса, — об инциденте с моею племянницей.

Подняв голову, Макс решительно встретил его взгляд и открыл было рот, но дед его опередил:

— Для главы рода вам недостаёт такта, господин Мелехов. Но хорошо. Каково ваше предложение?

Мелехов выпятил грудь, и тяжёлая магия повеяла от него, растекаясь по комнате янтарной смолой.

— Вам — оставаться в стороне от российской политики, — отчеканил Мелехов с отчётливой угрозой, на которую Макс потянулся к палочке. — Ваша власть в Европе, барон, но Россия куда сложнее и жёстче вашего края. Не вмешивайтесь в нашу борьбу — таково моё предложение, нет, рекомендация вам.

— Михаил!.. — выдохнул герр Лисицын и вытер пот с верхней губы.

В отличие от него, дед остался спокоен. На его лице не дрогнул ни единый мускул, сцепленные пальцы не шелохнулись. Пытаясь запугивать, Мелехов грубо просчитался с целью.

— Мне будет не хватать Константина Аркадьевича, — произнёс он, чем выбил Мелехова из колеи.

— Почему? — нахмурился тот.

— Он имел талант к ведению диалога. Вам стоило лучше учиться, господин Мелехов.

Наблюдая за ним, Макс затаил дыхание. Меткая фраза, брошенная дедом с высоты своих лет и колоссального опыта, разъярила Мелехова, но в то же время и пробудила зачаток стыда. Маг отступился и быстро пригладил волосы, его взгляд заметался по кабинету.

— Я… приношу извинения, господин барон. Очень напряжённая неделя.

— Понимаю, — проронил дед, следя за изменениями в нём. Макс понимал, что сейчас происходит: дед составляет полный портрет этого человека и решает, как обращаться с ним в дальнейшем. И, конечно же, запечатлевает детальное воспоминание, которое позже непременно покажет в Омуте памяти бабушке.

Герр Лисицын рискнул пошевелиться.

— Да, верно, тяжёлая неделя, барон. Вся семья…

— Но я всё ещё прошу вас не вмешиваться в политику России, — перебил тестя Мелехов, вновь расправляя плечи. Он быстро оправился от удара и вернул командную силу в голос. — Взамен я готов предложить вам сотрудничество. Долгие годы Мелеховы и Винтерхальтеры избегали его, хотя являются богатейшими семьями своих регионов. Это стоит исправить, — он посмотрел на Макса, так и не вернувшего в держатель сжатую под столом волшебную палочку.

— Об этом рано говорить, — спокойно возразил дед. — Однако я обдумаю ваше предложение, господин Мелехов.

Это был конец разговора. Герр Лисицын поднялся первым, платком вытирая залысину, и заговорил о том, что пришлёт своего поверенного для подписания бумаг. Следом за ним встал и Мелехов, могуче возвысился над дедовым столом.

— Благодарю, что приняли нас, господин барон.

— Моё удовольствие, — с ноткой иронии отозвался дед, и русские, простившись, удалились.

Только тогда Макс убрал палочку. Отбросив отчёт, он подошёл к столу и сел напротив деда.

— О чём вы думаете?

— О том, что мне действительно будет не хватать старого Мелехова, — протянул дед. — Но его поколение ушло, а следом исчезнет и наше с Арабеллой. Мир достанется горячим юнцам, таким, как Михаил Мелехов или наследники Кирзина, Ройтмана.

— Однако это в России, — поймал себя на попытке приободрить его Макс. Дед на это скептически усмехнулся.

— А разве в Европе дела обстоят лучше?

Тут Макс не нашёл, что ответить — уставился на мерно раскачивающийся маятник напольных часов, стараясь не поддаваться злости. А дед тем временем продолжил:

— Магическая Британия уже пожрала себя. Там правят бал полукровки и прочие «герои войны», а древние рода оборваны либо жалко прислуживают. Как, впрочем, и ожидалось.

— Вы никогда не верили, что Волан-де-Морт победит? — спросил Макс.

— Всегда сомневался, что его метод сработает, — ответил дед. — Я наблюдал за ним с самого взлёта и вплоть до падения. Когда-то даже встречался и говорил с ним о дипломатии и войне, однако ему не хотелось «возни» — хотелось быстрых результатов… Что ж, время нас рассудило.

— Не пощадив и вас, — тихо проговорил Макс, наблюдая движение маятника. Взмах — оборвалась чья-то жизнь; два — прекратилась другая…

— Время никого не щадит, Максимилиан, — произнёс дед строго, — а идущий с ним в ногу рок жадной рукой забирает любимых. На склоне лет мы можем лишь оценить, как справились с жизненными ударами.

Тяжело вздохнув, Макс потёр переносицу. Его накрывала волна безысходности, панического страха будущего.

— Но неужели нет ничего хорошего в жизни? — слабо выдавил он. — Неужели она — только потери и постоянная борьба? Или так только в нашем сословии?..

— Так — для любого человека, не обратившегося в животное. Однако в том, что в жизни нет ничего хорошего, ты неправ, — дед на мгновение прикрыл глаза. — Когда сражаться становится невмоготу, я закрываю глаза и представляю то, ради чего вообще борюсь.

— И что же это? — спросил Макс.

— Наш дом. Наша семья. Арабелла.

Судорожно вздохнув, Макс вжался в спинку кресла, стиснул на подлокотниках кулаки. Всё наконец встало для него на свои места, и Макс возненавидел себя за то, что годами крылся в подростковых обидах. Он так отчаянно боялся стать для семьи блеклой тенью своего отца — и вместе с этим упустил причину, почему и мать, и бабушка, и дед искали его отца в нём. Макс вспомнил чувства, которые испытал, когда увидел Алексу под прицелом палочек наёмников. Что бы с ним стало, сорвись с одной из них зелёная вспышка Авады?..

Сердцу сложно приказать, и это фатально. Укол вины пришёлся в самое сердце — своею влюблённостью Макс действительно подставил родных. Но при этом ни их, ни Алексу он терять не хотел, не мог даже думать об этом.

А что если вправду в скором времени придётся выбирать?..

— Я хочу стать достойным вас, дедушка, — произнёс Макс. — Но скажите, как делать выбор? Если бы вам пришлось выбирать между семьёй и бабушкой Арабеллой, вы бы?..

— Мне в действительности пришлось, и выбрал я Арабеллу, — ответил дед. — Потому что именно она стала моей семьёй.

* * *

Вечером в Большом театре Макс совершенно не следил за постановкой, несмотря на все попытки фрау Ксении Голицыной привлечь его внимание к действию.

— Что с вами такое, Максимилиан? — капризно надула пухлые губки молодая фрау на выходе из театра. — Вам не понравилась опера?

— Понравилась, отчего же? — соврал Макс и поспешил спросить у её мужа: — Теперь куда?

— Не терпится промочить горло? — хохотнул Дмитрий Голицын и стукнул посохом по мраморным плитам. — Мне тоже, Кощей побери!

— Вам, Димочка, поумеренней бы быть! — покачала прелестной головкой Ксения.

— Забыл у вас спросить, сударыня, — отмахнулся от неё Дмитрий. — Кирзин, вы с нами?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Фёдор Кирзин и предложил руку собственной супруге. На добрый десяток лет старше прочих в компании, он смотрел на всех свысока.

— Я знаю отличное место неподалёку, — быстро вставил Ярослав Мышкин.

— Что ты можешь знать об отличных местах? — закатил глаза Ростислав Долохов, совсем ещё молодой юноша, державшийся возле Кирзина. — Не слушайте его, дамы и господа. Позвольте мне повести!

— Конечно-конечно, ведите! — закивала Ксения Голицына прежде, чем мужчины успели что-то сказать.

— С учётом того, что мы с дамами, Долохов, — напомнил Кирзин.

— Само собой, — подтвердил Ростислав и вышел из-под козырька театра на мороз. Кирзин последовал за ним, ведя под руку супругу, сухую и скучную Елизавету, в девичестве Ройтман. Её средняя сестра Ксения всё-таки соблаговолила опереться на руку Голицына. Поотстав от других, Мышкин с надеждой посмотрел на Юлиану, младшую из сестёр Ройтман, однако приличия и семейное положение не позволили ему подойти. Поэтому Макс, покоряясь участи, предложил фройляйн руку.

Легонько сжав его локоть, Юлиана застенчиво улыбнулась. Она была ровесницей Алексы, никак не старше, и вечерний мороз быстро искусал до красноты её бледные щёки. Длинные ресницы скромно трепетали под снежинками, а когда фройляйн поднимала глаза, становилась заметна их мечтательная глубина. «Не удивительно, что она не хочет замуж за старого вдовца Лукина, — подумал Макс, ведя девушку следом за принявшимися что-то горячо обсуждать Кирзиными и Голицыными. — Фройляйн кажется созданной для тайных романов и поэзии при луне». Плетущийся за ними Мышкин смотрел в спину девушки с болью и робкой надеждой.

Миновав пару улиц, волшебники вошли в магический квартал, однако шума не поубавилось — отовсюду неслись голоса. Укутанные в шубы краснолицые люди продавали что-то прямо на заснеженной улице, а дети носились между домами, таща за собой салазки. На смену магловским средствам передвижения пришли сани, запряжённые увешанными бубенцами конями, — те скользили по улочкам между деревянными домами, из печных труб которых чинно валил пар. То и дело на глаза Максу попадались пушистые коты, внимательно и даже как-то снисходительно наблюдавшие с подоконников за спешащими людьми. Мимо скромно пробежал лохматый дворовой пёс.

— Долго ещё, Долохов?! — возмутился Голицын, когда они проходили очередную площадь.

— Сейчас свернём — и на месте! — обернувшись, бодро откликнулся Долохов и едва не сбил с ног женщину в телогрейке, торговавшую амулетами.

— Разуй глаза, щегол! — прикрикнула она, но тут же испуганно охнула и поклонилась. — Батюшки, господин Кирзин! Прошу, посмотрите мой товар!..

— Не нужно, — скучно ответил Кирзин, а Голицын бросил женщине сикль.

— Купи внукам конфет, бабуль.

— Спасибо, господин Голицын, — проговорила женщина и палочкой приманила брошенный в снег сикль себе в руку.

Макс едва удержался от того, чтобы презрительно поморщиться.

— Вы знаете, кто это? — спросила его Юлиана, указывая на статую, мимо которой они проходили.

— Боюсь, что не имею понятия, сударыня.

— Это Андрей-стрелок, один из величайших магов, — сообщила Юлиана и мечтательно захлопала ресницами. — Ах, сколько подвигов он совершил!..

— Тоже мне, подвиги! — хмыкнула Ксения. — Пошёл туда — не знаю куда, принёс то — не знаю что… Ты, сестрица, не на тех мужчин заглядываешься!

— Ничего-ничего, Герман Павлович её научит, когда поженятся, — ехидно заметила Елизавета. Голицын и Кирзин переглянулись.

— Не улыбается мне называть братом Лукина, — сообщил Голицын. — Фёдора — с удовольствием. Но этого старого… Винтерхальтер, а ты что, между прочим? Тебе дед уже присмотрел невесту?

— Нет, — коротко ответил Макс.

— Прекрасно! Как тебе Юлиана? — Голицын щедро махнул рукой в сторону зардевшейся девушки. — Скромная, тихая, меха не любит, что, скажу тебе честно, хорошая новость для твоего наследства…

— Ах так, значит?! — воскликнула Ксения и выдернула у супруга руку. — Долохов? Славочка, где вы? Эскортируйте меня, и чем дальше от господина Голицына, тем лучше!

— Долохов, — лениво напомнил о своём присутствии Кирзин.

— Увы, сударыня! Попроси вы меня год назад… — Долохов картинно развёл руками и открыл перед Ксенией дверь ресторана.

Их компанию встретили поклонами и лучшим столом. Официанты в красных кафтанах засуетились, подавая напитки и закуски, а Макс скрылся от русских за спасительным меню.

— Чего бы вам хотелось, Максимилиан? — наклонившись к нему, томно шепнула Ксения. Её водянистые глаза блестели, а вырез открывал прекрасный обзор на пышную грудь, плотно обтянутую шёлком и кружевом.

— Осетра, — ответил Макс, думая совсем не о том.

— Тогда и мне осетра! — заявила официанту Ксения. — И красной икры, и шампанского!

— Что мы празднуем, мадам? — насмешливо уточнил её муж.

— То, что господин Винтерхальтер сделал нам честь сегодня своим присутствием! — Ксения высоко подняла бокал. — Мы рады вам, Максимилиан! Надеемся впредь видеть вас чаще!

— Благодарю вас, госпожа Голицына, — вежливо откликнулся Макс, отсалютовав ей бокалом глинтвейна.

— Правда ведь, может статься, что вы станете более частым гостем в Москве, — важно заметил Кирзин. — Ваш дед-барон встречается сейчас с моим батюшкой. Ставлю на то, что они договорятся.

— Договорятся до чего? — жадно подался вперёд Мышкин.

— До того, чтобы дать тебе кучу золота и царевну в придачу, — съязвил Долохов. — Сам-то как думаешь, Мышкин?

— Я отказываюсь опять слушать о политике! — закрыла уши ладошками Ксения. — Пощадите нас хотя бы за ужином!

— Вы можете не слушать, сударыня, — позволил Голицын. — Но Фёдор прав, интересно будет, о чём его отец и барон…

— Извините, — перебил его Макс. Телефон в нагрудном кармане уже во второй раз разразился продолжительной вибрацией, и Макс поднялся из-за стола. — Мне нужно отойти, — сказал он и, оставив русских в недоумении, вышел на мороз, попутно извлекая из кармана телефон. Увидев имя, раздражённо цокнул языком и ответил по-немецки: — Что?

— У нас завтра выходной! — довольно сообщил в трубку Ганс. — Бросай всё — айда на Ибицу!

— Нойер, ты издеваешься? — Макс вытащил портсигар и закурил. — Я сейчас с дедом в Москве. Прямо сейчас — в разгаре ужина с…

— Передавай деду привет, — настроение Ганса ничто не могло испортить. — Слушай, Макс, не уподобляйся Робу! Тем более что на этот раз именно он предложил проветриться…

— Ганс, мне неудобно сейчас говорить.

— Если мы все начнём ждать удобное время для приключений, они не случатся никогда, — глубокомысленно сообщил Ганс.

— Ганс, я серьёзно. Перезвоню позже.

— И я только что поймал тебя на слове и запустил артефакт исполнения обещаний! Если ты не перезвонишь в течение суток…

— Я помню. Робу привет, — откликнулся Макс и, отключив звонок, глубоко затянулся.

— Восьмое «яблоко» — недурно! — по-русски прокомментировал вышедший из ресторана молодой человек, застёгивая шубу.

— Простите? — моргнул Макс.

— Ваш телефон, — маг зажал подмышкой свой светлый посох и вытащил из кармана потрёпанную пачку сигарет. — Совсем свежая модель, вышла в сентябре.

— А у вас какой? — вежливо и с толикой любопытства спросил Макс.

— Олдскульный, — усмехнулся маг и продемонстрировал ему пошарпанный кнопочный телефон. — Nokia 3110 — бессмертная классика.

— А что не смартфон? — выдохнул дым Макс.

— А я им не доверяю. В первую очередь потому, что знаю, как легко их взломать, — маг вернул Nokia в карман и весело протянул руку. — Митрофан Терёхин.

— Максимилиан фон Винтерхальтер, — тряхнул его широкую ладонь Макс и тут же смутился тому, как неприлично для ситуации раскатисто прозвучало его имя. — Лучше просто Макс.

— Тогда просто Митя, — пыхнул тяжёлым облаком табака Терёхин. — Чем занимаешься?

— Да ничего особенно. Ты?

— Ну, как бы так объяснить?.. — Митя почесал выбритый висок. — Я возглавляю группу, занимающуюся разработкой WizNetRu — российской части магического Интернета. Перевести?

— И так понятно, — Макс посмотрел на него с ещё большим интересом. — Хотя раньше я о WizNet не слышал.

— А ты давно посвящён в технологии?

— Две недели, — сообщил Макс и сам не сдержал усмешки. Митя и вовсе разразился хохотом.

— Солидный срок! И кто ж тебя обратил?

— Подруга. А тебя?

— Да я сам из смешанной семьи, все кузены маглы — надо было с малых лет вдуплять, о чём они говорят.

— Получилось, как я понимаю, — заметил Макс и испарил окурок.

— Процентов на девяносто, — кивнул Митя и, затянувшись в последний раз, тоже избавился от бычка. — Ну ладно, приятно было познакомиться!

— Взаимно, — улыбнулся Макс и снова пожал сильную руку.

Когда он вернулся к столу, настроение было практически отменным. Извинившись и принявшись за осетра, Макс решил, что вполне сможет выдержать ещё час общения в этой компании.

Глава 9. Золото семьи

— Молодая хозяйка! Молодая хозяйка!..

— Чего тебе, Тоша? — проворчала Саша, сонно разлепив один глаз. Перестав тормошить её, эльф поклонился.

— Вас матушка зовут к столу!

— Ох-х… да не кричи ты так, — взмолилась Саша и перевернулась на спину. Всё тело ныло — как оказалось, уснула она прямо на полу, на пушистом ковре перед камином, в обнимку с разряженным ноутбуком. Посмотрев на кровать, Саша обнаружила мирно сопящую в клавиатуру Женю. — А где мой брат?

— Молодой хозяин в своей комнате, его будит Лёля, — авторитетно сообщил Тоша.

— Угу, — Саша потёрла слипающиеся глаза и рывком села. — Передай маме, что мы спустимся через десять минут.

— Сие мгновение! — просиял Тоша и исчез.

Саша почесала бровь. Накануне они засиделись — девушка помнила, что в последний раз обращала внимание на часы в начале третьего. Сколько они не спали после этого, Саша не имела понятия. У ребят ведь было много, очень много работы…

Дневник прадеда оказался магическим, а потому в одном тоненьком томе охватывал все долгие годы жизни Константина Мелехова. Разбираться в записях, сделанных летящим убористым почерком, было непросто, а усложняли задачу объёмы и запутанность сведений. Так, например, до тридцатых Мелеховы и Кочетовы вели успешное совместное дело, но затем последние прогорели на политических махинациях и на двадцать лет были отброшены в тень. За это время Мелеховы нашли новых поставщиков ингредиентов в клане Лисицыных — однако Кочетовы не хотели смиряться. В шестидесятые между крупнейшими заготовщиками ингредиентов разразилась война, которая пошла на убыль только когда прадедушка и тогдашний глава семьи Кирзиных поделили между собой зельеварческий бизнес и забрали каждый по своему поставщику. Впрочем, в середине восьмидесятых на рынок попробовали влезть Лукины, и ещё несколько лет велась холодная, а затем и недолгая горячая война между кланами, которую Лукины проиграли и вернулись к своим скотобойням. С тех пор установился шаткий мир, не исключавший, впрочем, постоянных споров за заготовительные территории между Лисицыными (по сути, Мелеховыми) и Кочетовыми (по сути, Кирзиными).

И это был лишь костяк истории взаимодействий семей в рамках одного из направлений мелеховского бизнеса. Как вложить все эти знания в Минни и обучить её анализу столь непростых связей, никто из ребят пока не представлял.

Саша вновь принялась массировать виски. Даже втроём им с Женей и Петей потребуется несколько дней, чтобы управиться со вводом в Минни всех данных. Есть ли у них это время? Никто из ребят, опять-таки, не знал.

— Женя! — громко позвала Саша. — Подъём!

— Пять минут… — пробормотала Женя, не открывая глаз.

— У нас нету пяти минут, — дотянувшись до палочки, Саша взмахнула ею — и одеяло спорхнуло с Жени, а следом от неё сбежал и ноутбук-подушка. Шмякнувшись щекой о матрас, Урусова недовольно заворчала, но приподнялась на локтях, сонно хлопая ресницами.

— Это жестоко. Я вырубилась только часа четыре назад.

— Мама зовёт вниз, — пояснила Саша, поднимаясь, замахала палочкой — и одежда на ней разгладилась, на ноги наделись домашние тапочки с заячьими мордами, а по волосам заскользила расчёска. С неохотой покинув кровать, Женя нацепила байку и резинкой стянула рассыпавшиеся по плечам дреды.

Ввалившись в столовую на семейный завтрак, Саша почувствовала себя крайне неловко. Заспанная, в растянутом домашнем свитере и джинсах, она была белой вороной среди аккуратно причёсанных, наряженных в платья мамы, тётушек и кузин. Скромно пившая чай Вася в нежно-голубом платьишке выглядела Сашиной улучшенной копией.

— Доброе утро.

— Доброе, — с тенью вопроса в тоне отозвалась мама, обведя Сашу с головы до ног цепким взглядом. Такой же вскоре достался и Жене, но в отличие от Саши её подруга ничуть не смутилась и села рядом с позвавшими её Лёшей и Сёмой, которые немедленно принялись пытать девушку вопросами о других звериных королевствах.

Смерив подруг возмущённым взглядом, тётя Таня спросила:

— Тяжёлое утро, девочки?

— Бессонная ночь, — отозвалась Саша, устраивалась возле мамы. — Женя учила меня своим, кхм, звериным языкам.

— Вот оно что, — проронила тётя и отвернулась сделать замечание балующемуся Грише.

Судя по лицу, мама имела дополнительные вопросы, но тут, на счастье Саши, в столовой появился брат. Петя выглядел таким же помятым, как Саша и Женя, только, в отличие от сестры, забыл расчесаться. От мамы это не укрылось — заклинание моментом атаковало нерадивую Петькину голову, приводя в порядок всклоченные русые волосы.

— Мам, прекрати! — огрызнулся Петя.

Мама шутливо шикнула на него и убрала палочку. Продолжая ворчать, Петя уселся подальше от неё, поближе к Сёме и Лёше. Когда он проходил мимо, тётя Оля подняла голову, проследила, чтобы мальчишка не заглядывал в лежащий перед ней и дядей Витей документ, после чего вернулась к тихому разговору с мужем и быстрому поглощению завтрака.

Саша застыла, так и не дотянувшись до намазанного маслом хлеба, и прищурилась. Собравшиеся за столом взрослые казались напряжёнными, то и дело обменивались сумрачными взглядами и поглядывали на дверь. Наклонившись к маме, Саша с замиранием сердца спросила:

— А где папа?

— Дяде Мише перед встречей нужен его совет, — шепнула мама в ответ, ровно выкладывая на Сашин бутерброд полоски ветчины.

— Встреча? С кем?

— Детей это не касается.

Саша поморщилась.

— Мама, я, вообще-то, уже совершеннолетняя!..

— Что вовсе не делает тебя действительно взрослым человеком, — спокойно перебила её мама и вдруг резко опустила чашку на блюдечко — в столовую стремительно вошёл дедушка Коля.

Саша тоже встрепенулась — она не видела деда уже несколько дней, с самых похорон. Всё то время, что не отлучался из дому по делам, дедушка Коля проводил с бабушкой Оксаной, не выходившей к семье: ел и пил с ней, сидел в оранжерее или спальне, всячески пытался приободрить. А сейчас он выглядел таким встревоженным, что Саша искренне испугалась.

— С бабушкой всё в порядке?!

— Да, Саша, с бабушкой всё хорошо, — быстро ответил дед и повернулся к дочерям: — Настя, Оля, выйдите со мной. И ты, Виктор, тоже.

Взрослые мгновенно поднялись. По лицу тёти Тани мелькнуло досадливое облачко, которое быстро пропало — Гриша и Мирослава повздорили и с криками стали бросаться друг в друга кашей, подбадриваемые стучащим по тарелкам Петей, Сёмой и Лёшей. Пользуясь тем, что тётка отвлеклась, Саша выскользнула следом за взрослыми. В коридоре их не было, и Саша предельно тихо двинулась мимо закрытых дверей, возле каждой прислушиваясь. Не считая криков из столовой, в доме царила тишина. В ней Саша боялась, как бы гулко колотящееся сердце не выдало её присутствие.

Повернув за угол, Саша наконец различила в отдалении голоса — те доносились из холла. К нему девушка и прокралась, едва дыша.

— …когда ты отправляешься? — серьёзно спросила тётя Оля.

— Немедленно, — ответил дед. — Виктор, я заберу с собой половину охраны — вместе с теми, кто уже на рудниках, этого должно хватить, чтобы отбиться.

— Вас понял, Николай Дмитриевич.

— Что насчёт Миши? Он знает? — уточнила мама.

— Нет, и не говорите ему ничего. Ему через час встречаться с министром, и на итог этой встречи слишком многое завязано. Если Голицын согласится обнародовать результаты расследования…

— На это есть надежда?

— Определённая. Теперь всё зависит от Миши, — на секунду высунувшись из-за угла, Саша заметила, как дед поправляет расшитые рунами перчатки из драконьей кожи. — Займите детей и поддержите Мишу. С проблемами на рудниках я разберусь сам.

— Удачи, папа, — горячо пожелала мама.

— Мы позаботимся здесь обо всём, — пообещала тётя Оля.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил дедушка и размашистым шагом направился к дверям. Те при его приближении распахнули тяжёлые деревянные створки, и дед скрылся в метели. Двери гулко захлопнулись за ним.

Этот звук вывел Сашу из ступора. Быстро и тихо она заторопилась обратно в столовую, где тётя Таня всё ещё отчитывала Миру и Гришу. Скользнув на своё место, Саша вцепилась в бутерброд, словно утопающий в соломину. Женя бросила на подругу озабоченный взгляд, но не решилась спрашивать. Петя тоже посмотрел на сестру — встревоженно и с каким-то глубинным пониманием. Мотнув головой, Саша запихала в рот бутерброд, но челюсти сводило от страха.

* * *

Стоило Лукашу Свидерскому появиться из камина, как Макс вспомнил, что видел его пару раз на приёмах. Сухопарый, совершенно седой и медлительный, герр Свидерский совсем не выглядел одногодкой подтянутого и живого барона. Вместо приветствия герр заявил:

— Ты смерти моей хочешь, Фридрих! Встречаться в Москве, этом ужасном городе! Нет чтобы приехать на пару деньков ко мне под Варшаву…

— У меня не так много свободного времени, Лукаш, — ответил дед, неожиданно сердечно пожимая его руку. — Как здоровье?

— Лучше, спасибо. Но спать всё так же не могу — каждые два часа просыпаюсь, представь себе, и потом ещё по часу ворочаюсь.

— Есть время заняться делами, — заметил дед, предлагая ему стул.

— Аркадиуш уже давно ведёт все дела, и ты это прекрасно знаешь, — прежде чем усесться, герр Свидерский пожал руку Макса. — Дети медленно, но верно вытесняют нас.

Дед никак это не прокомментировал, но по его губам скользнуло подобие саркастичной улыбки. Он подал сигнал, и гостиничные домовики засуетились, накрывая на стол. Усевшись рядом с дедом, Макс взял себе кофе и свежие «Известия».

— М-да, дети растут, — протянул герр Свидерский, наблюдая за Максом. — Как давно ты вовлёкся в семейные дела, Максимилиан?

— Недостаточно давно, герр Свидерский. Это оставляет мне меньше времени на изучение ситуации.

Волшебник вздохнул.

— Я как будто на пятьдесят лет назад вернулся, — сказал он деду. — Смотрю на твоего внука, а вижу тебя, Фридрих, вечно раздражённого нехваткой часов в сутках.

— Если и есть у нас общесемейная черта, так это нелюбовь к пустой трате времени, — ответил дед с подтекстом.

— Конечно, — Свидерский снова вздохнул, на этот раз разочарованно, и принялся за блины. — Хорошо, Фридрих, давай не будем тратить время. Что тебя интересует?

— Всё ещё немного — навигационная система для мётел, — отхлебнул кофе дед.

— Это лишь прототип, — покачал головой Свидерский, без спешки орудуя приборами. — Какой-то маглорождённый умник из нашего исследовательского отдела придумал. Хотел бы я знать, откуда взял такую сложную систему.

— На чём она основана? — заинтересовался Макс, выглядывая из-за «Известий».

— Артефакт определяет положение всех значимых для навигации созвездий и, базируясь на этом, вычисляет своё местонахождение, — ответил ему Свидерский скучным тоном. — По тому же принципу рассчитывается положение заданного пункта назначения и кратчайший полёт к нему. Прибор очень сложный и пока громоздкий, но парнишка говорит, что может улучшить.

— А что в самой основе артефакта? — продолжал допытываться Макс. — Рунические связки, или камни, или всё-таки чары?..

— Если бы я знал, что ты спросишь, взял бы с собой отчёт о разработке, — хмыкнул Свидерский.

Дед обратил на Макса оценивающий, чуть требовательный взгляд. Макс прекрасно понял его значение и сказал:

— Я бы с удовольствием посетил ваше предприятие, герр Свидерский, и пообщался с разработчиком. Данная технология нас интересует.

— Моё удовольствие, Максимилиан. Мы открыты для инвестиций, — отозвался Свидерский и перевёл тему: — Как прошёл ужин с Кирзиным?

— Продуктивно, — дед жестом остановил эльфа, левитировавшего кофейник, чтобы вновь наполнить его чашку. — Герру Кирзину было интересно, что я готов предложить, мне — на что он готов пойти.

— Готов он, как я знаю, на многое, — Свидерский неодобрительно покачал головой. — Даже слишком, мне кажется. Сегодня до рассвета опять произошла атака на мелеховские рудники…

— Что? — дёрнулся Макс.

— Кирзин пробует почву, я думаю. Хотя на этот раз может и надеется в самом деле отодрать от Мелеховых кусок — молодой Михаил Мелехов сегодня весь день в Министерстве, небось будет пытаться сторговаться с Голицыным насчёт поддержки. А его сёстры оборонить рудники не способны.

— Способен его отец, — равнодушно добавил дед.

— Ну, может быть, — согласился Свидерский, придвигая к себе ближе селёдку.

После они заговорили о ситуации в Польше, но Макс почти их не слышал. Все мысли крутились вокруг новости об атаке на мелеховские рудники.

Ровно неделя прошла с похорон старого Мелехова. С покушения на Алексу — шесть дней. Теперь вот это…

Кофе вдруг стал отвратителен, кусок в горло не лез. Сидеть на месте не было сил. Макс поднялся.

— Дедушка, разрешите вас покинуть? Вчерашняя компания предложила мне прогулку, я чувствую необходимость согласиться.

— Ступай, Максимилиан, — разрешил дед. — Тебя ждать?

— Нет, возвращайтесь домой без меня. Я не знаю, насколько прогулка затянется и не закончим ли мы на даче у Голицына.

— Хорошо, — кивнул дед и вернулся к прерванному разговору, а Макс вышел из гостиной, заставляя себя не спешить. Только в своей комнате, закрывшись, он сорвался в резкие перемещения: достал верхнюю одежду, тёплую обувь и включил телефон. Ганс был онлайн, и Макс спешно набрал ему.

— Алло! Поздравляю, вы только что избежали мучительной кары за то, что не перезвонили другу…

— Ганс, заткнись. Это серьёзно, — перебил его Макс, рассовывая по карманам мелкие артефакты. — Ты говорил, что у вас выходной?

— Да, на Ибицу из-за тебя не смотались, зато хоть выспались вдоволь, — Ганс показательно зевнул. — Что такое?

— Мне нужно, чтобы вы срочно прибыли. Оба. Прошу. Мне не к кому больше обратиться за помощью.

— Ух ты… Да, конечно, мы будем. Но Макс, что случилось?

— Объясню при встрече. Скидываю координаты, — бросил Макс и отключился, а затем скопировал одно из последних сообщений Алексы и переслал Гансу. Нойер тут же прочёл и поставил палец вверх. Спрятав телефон во внутренний карман, Макс заторопился прочь.

* * *

Сразу после завтрака Саша вместе с Женей и Петей вновь заперлась в своей комнате. Её всё ещё мелко потряхивало, особенно когда девушка рассказывала подруге и брату о подслушанном разговоре.

— Времени у нас всё меньше, — мрачно заметил Петя, ставя тяжёлый ноутбук себе на колени и запуская. — Жаль, что мы не успели закончить хотя бы ввод данных. Дяде Мише это могло бы пригодиться…

— Интересно, что за расследование он упоминал? — взволнованно перебила его Саша, кусая ногти.

Петя посмотрел на неё, как на отсталую.

— Очевидно же: расследование смерти прадеда.

— Вы считаете, что его убили? — удивилась Женя.

Штайнеры молча кивнули. Поджав губы, Урусова дёрнула себя за дред.

— Кощей побери, это становится всё менее смешно!

— Это не смешно ни капли, — вздохнула Саша и взяла её руки в свои. — Но мы не обидимся, если ты вернёшься домой, Женя. Может, так даже будет лучше…

— И оставить моё детище вам на беспризорное растерзание? Нет, мать, так не пойдёт, — упрямо хмыкнула Женя.

— Это может быть опасно, — негромко заметила Саша.

— Ты меня за дуру держишь, да? — проворчала Женя и похлопала её по руке. — Я уже давно поняла, что дружить с чистокровными — себе дороже. Но что поделать, если люблю я тебя, подруга?

— Звучит по-гейски, — показал большой палец из-за экрана Петя.

— Утихни, мелочь! — прикрикнула на него Саша, а затем улыбнулась подруге с огромной благодарностью. — Спасибо, Женька. Ты самая лучшая.

— С этим не поспоришь, — наклонила голову Урусова и открыла собственный ноут.

Саша с облегчением взяла в руки телефон и открыла снимки прадедова дневника, чтобы начать вводить данные. Стало чуточку менее боязно.

— А прадед-то был тем ещё лисом! — хмыкнул Петя и зачитал: — «…но также, ввиду обострения взаимоотношений между Ройтманом и Кочетовым, имеет смысл дать задание Долохову проникнуть на склады обоих с разницей в пару дней и устроить поджоги. Примечание: основу отбеливающего зелья Ройтмана — изъять со склада, передать в лабораторию, улучшить и выпустить на рынок…»

— Я никогда о таком не думала, — понурилась Саша, всё больше проникаясь мыслью, что совсем не знала любимого прадедушку. На страницах дневника девушка не находила того доброго, умудрённого сединами волшебника с улыбчивыми морщинками вокруг глаз, который сажал её на колени и выпускал из палочки цветной дым, принимавший форму животных. Рукой человека, привившего ей любовь к познанию и чтению, были изложены махинации с деньгами, схемы устранения конкурентов, планы атак. Как это всё мог написать прадедушка?!..

— Помнишь, как говорит дедушка Александр? Из тех, кто стоит высоко, ни у одного руки не чисты, — сказал Петя, пролистывая снимки страниц на телефоне.

— Да знаю я! — огрызнулась Саша и уткнулась в ноутбук. Любимый гаджет, подарок отца, быстро откликался на любую команду, беззвучно и трудолюбиво выполняя работу. Петин старичок жалобно зашумел вентилятором.

«Хотела бы я поговорить с тобой, прадедушка, — подумала Саша, переведя взгляд за окно, на молочно-серое небо и снежную стену. — Всего бы ещё один разок! Мне столько нужно спросить у тебя…»

С улицы вдруг донёсся низкий, глухой звук, как от удара.

— Что это было? — вскинула голову Женя. Сидевший выше, на кровати Петя посмотрел за окно — и краска отхлынула от его лица.

— Барьер!

Саша вскочила, Женя и Петя следом за ней, и втроём ребята бросились к окну. На горизонте, за лысыми кронами парка, синеватый защитный барьер поместья вновь загудел, вспыхнул алыми искрами.

Саша судорожно вцепилась в Петино плечо.

— На нас напали!

Глава 10. Штурм

В комнату ворвалась мама, сметя запирающие чары.

— Дети, быстро за мной!

— Что происходит?! — кричал откуда-то из коридора Лёша, ему вторила Мирослава.

— Поторопитесь! Возьмите палочки, — распорядилась мама, нервными жестами подгоняя ребят. Коротким взмахом она захлопнула ставни — по ним изнутри побежали защитные связки. — Ну же!

— Куда мы? — выйдя за ней в коридор, спросил Петя. Он выглядел удивительно спокойным и решительным; ловко ухватив за воротник ломанувшегося куда-то Лёшу, Петя поставил его рядом с собой.

— В подвал, там есть укреплённая комната, — мама откинула с лица выбившиеся из хвоста волосы и взяла напуганную Миру за руку. — Там мы будем…

Она осеклась — через стену просочилась серебристая сова, Патронус тёти Оли.

— Настя! Нам нужна помощь!

— Боги… Саша, ты знаешь, где убежище, — мама тряхнула её за плечо и буквально вложила ей в руку мокрую ладошку Мирославы. — Закройтесь там и ждите, когда кто-нибудь из нас за вами придёт. Кодовое слово — день рождения прадедушки. Запомнила?

— Д-да, мама…

— Умница, — они сбегали по лестнице в холл, и мама на ходу призвала из своей спальни расшитый рунами плащ и амулет из серебра и янтаря. — В убежище есть камин. Сейчас все домашние камины заблокированы — откроешь тот, только если нас очень долго не будет. Отправляйтесь к дедушке Александру… Мама, сюда!

— Настенька, что происходит?! — воскликнула бабушка Оксана, прибежавшая со стороны оранжереи.

— Вам всем нужно укрыться, — мама коротко обняла её, уткнулась носом в плечо и глубоко вздохнула, тут же отстранилась. — Пожалуйста, вместе с Сашей и Таней проследи за детьми.

— Конечно, родная, — проговорила бабушка, теряя последние краски. С улицы донеслись взрывы и выкрики вдалеке.

Отпустив Лёшу — Мира тут же со всхлипами попросилась к брату на руки, Петя взял бабушку под локоть.

— Идём, бабушка! Лёша, Мира, за мной!..

Бросив на них тревожный, полный боли взгляд, мама крутанулась на каблуках и выбежала на улицу. Переглянувшись с Женей, Саша выхватила палочку и опередила Петю, указывая дорогу.

Они спустились в самые глубокие подвалы, где впервые за годы зажжённые факелы лизали низкие потолки. Уверенно следуя по коридорам — их показал ей прадед, когда девушка закончила школу, — Саша довела семью до почерневших от времени дверей, покрытых древними орнаментами. Шагнув вперёд, Саша оцарапала палец об острый угол орнамента и нарисовала небольшую «М» своей кровью в середине двери. Загудев, та распахнулась, открывая проход в просторную комнату, где уже ждала тётя Таня с Васей, Гришей и Сёмой.

Дожидаясь, пока родные войдут, Саша решалась.

Вот шагавшая последней Женя переступила порог — и Саша резко захлопнула дверь за ней, сложным пассом палочки активировала запечатывающий механизм. Древние орнаменты пришли в движение, сомкнулись, изменяя форму — и девушка осталась одна посреди звонкой тишины, отрезанная от убежища.

Зажав палочку губами, Саша собрала волосы в хвост, стараясь не замечать, как отчаянно трясутся руки. Девушка глубоко втянула затхлый воздух подземелья носом, медленно выдохнула.

Выпустив палочку изо рта, Саша перехватила её и бросилась к лестнице. Стремглав миновав пролёты, Саша вновь оказалась в холле, где Тоша и Лёля наводили свою эльфийскую защиту на вход.

— Пропустите! — рявкнула Саша, и домовики подчинились, проследив за бегущей девушкой широко распахнутыми глазищами. Парадные двери отворились перед Сашей — крики и взрывы тут же сделались громче, просто оглушительными! А ещё Саша не видела над парком синего купола. Дерьмо.

Сбежав по ступенькам на подъездную дорожку, Саша вскинула палочку. За её спиной захлопнулись двери, покрылись золотистым сиянием; весь дом ощетинился своим собственным барьером, в который вплеталась дикая магия домовиков. Саша дала себе на взгляд за спину всего мгновение, после чего бросилась вглубь парка, откуда и доносился шум боя.

Парк был полон человеческих силуэтов. Мелькали алые мантии охраны поместья, узнаваемые фигуры родных… но тёмных, чуждых теней было значительно больше. «У страха глаза велики!» — напомнила себе Саша и ворвалась на поле боя.

— Экспульсо! — крикнула она, и земля взорвалась под ногами дородного волшебника в тёмной мантии, во все стороны брызнула щебёнка.

— Петрификус Тоталус! Инкарцеро!

— Протего Максима! — взвизгнула Саша, и лишь чудо позволило усиленному, но медленному щиту вовремя загородить её от заклинаний.

— Саша! — папа возник из ниоткуда, сопровождая своё появление россыпью отвлекающих серебристых звёзд. Вцепившись в Сашин локоть, отец оттащил её за огромную ёлку. — Ты в своём уме?! Почему ты не внизу?!

— Я — совершеннолетняя ведьма, и я защищу… Дуро! — ёлка обратилась в камень, но тот разлетелся крошкой от попавшей Бомбарды.

Выглянув из-за полуразрушенной преграды, папа выпустил во врага связку чар, незнакомых Саше, и, не оборачиваясь, быстро проговорил:

— Оставайся здесь, не лезь в бой! — а затем выскочил из укрытия, ввязываясь в сражение с двумя магами, занявшими место сражённого им.

Осторожно высунувшись, Саша огляделась. Метрах в ста от её укрытия тётя Оля раскрутила посох над головой и обрушила лавину огня на бросившихся к ней магов. Рядом с ней дядя Витя создал из еловых иголок длинные металлические и бросил в волну пламени, повёл палочкой, бормоча формулу — крики противников сообщили, что совместная атака нашла свои цели. Вокруг сражались десять охранников в красных мантиях с узорами — все, кто остался в поместье, не отправился с дедом на рудники, а неподалёку от папы…

— Мама! — выдохнула Саша и зайцем прыгнула к матери, отбивавшейся от троих нападавших за раз. Чары то и дело врезались в её длинный плащ, и защитные руны светились всё ярче и тревожнее. Пользуясь тем, что её не заметили, Саша направила на ближайшего волшебника палочку: — Депульсо!

Того отбросило, но в полёте он выпустил в Сашу Режущее. На его пути встала мама, принимая удар на плащ.

— Спрячься! — крикнула она, отталкивая Сашу назад и нейтрализуя яркое проклятие на подлёте. — Немедленно!

Саша вновь метнулась под покров ёлок, чувствуя, как колени дрожат, а руки с трудом поднимаются, чтобы выставить щит. На помощь маме пришёл отец: что-то выхватил из кармана, бросил во врагов и разбил прицельными чарами — тревожное зеленоватое облако протянуло к магам свои щупальца, и те двое, которых оно успело коснуться, закричали в неистовой боли. Кто-то с матом заключил облако в сферу и схлопнул её; Саша успела заметить выжженные до костей лица упавших в окровавленный снег врагов…

Земля ушла у неё из-под ног. Прогремевший совсем рядом взрыв отбросил Сашу прочь, и она сильно ударилась плечом о притаившуюся в парке беседку. Пронзительно застонав, Саша поспешно заползла внутрь неё, лихорадочно соображая, что происходит.

Магия с корнем вырвала увитую зимними розами стену беседки, за которой девушка укрылась.

— Попалась! — громыхнул грубый голос, и в Сашу полетел шар стрекочущих молний. Девушка всхлипнула, не успевая выставить щит…

Волна чудовищной магии смела и молнии, и того, кто их создал. Закрыв голову руками, Саша закричала. Рванулась прочь, когда сильная рука сжалась на её запястье.

— Алекса, это я! — голос, окликнувший её по-немецки с выразительным акцентом, привёл девушку в чувство.

— Макс! — отняла она руки от головы, боясь поверить глазам.

— Можешь встать? — спросил Макс и быстро выглянул из-за обломков беседки. К ним приближалось двое в чёрных мантиях, и Макс решительно толкнул Сашу обратно на доски пола, а сам распрямился в полный рост, встречая чары щитом. Это было не обычное Протего — с запозданием поняла Саша; по защите Макса тянулись Тёмные нити, жадно впившиеся во врезавшиеся в барьер чары, пожравшие их и налившиеся угрозой. В тот же момент Макс трансформировал барьер в чёрную сферу, которую оттолкнул во врагов — и те вновь побежали, теперь уже прочь от него, с криками и бранью скрываясь за деревьями. — Вставай!

— Угу, — пискнула Саша, хватаясь за его протянутую руку. Макс вздёрнул её на ноги так, словно девушка ничего не весила, и прижал к себе.

— Всё будет хорошо, — пообещал он и направил палочку на человека, выскочившего на них.

— Саша!

— Папа!

Отец — всклоченный, с рассечённым виском и длинным порезом на плече — застыл, глядя на Сашу и Макса, как будто узрел привидение.

— Макс…

— Пригнитесь! — рявкнул Макс и поверх головы припавшего на колено отца запустил ледяной шип во врага. Развернувшись, папа рассёк воздух резким взмахом палочки и оглушил мага, надёжно связал и побежал к Саше.

— Ты цела? — он как всегда в минуты волнения сбился на немецкий, глаза горели тревогой.

— Цела! — Саша бросилась в его объятия, захныкала ему в плечо. — Папочка, я так боялась!..

Макс посмотрел на них с грустью, почти завистью. Рассеянно поглаживая Сашу по голове, папа поднял взгляд на него.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — рефлекторно ответил Макс и смущённо потупился. — Герр Штайнер, я…

— Я знаю, — папа крепко сжал его плечо. Чуть подняв голову, Саша с замиранием сердца посмотрела на обоих.

— Макс! — из-за деревьев вылетел плотный парень. За ним спешил высокий брюнет, через плечо бросавший заклинания в преследователей. Тех оказалось пятеро; оттеснив Сашу себе за спину, папа обрушил на них сбивающий с ног вихрь, в который Макс добавил россыпь ледяных шипов. Окликнувший его парень и брюнет оперативно вырубили и связали поверженных, и Макс сбежал к ним, встал рядом.

— Ганс, что с ногой?

— Бандитское Секо! — бодро откликнулся плотный парень, бросив быстрый взгляд на окровавленное бедро. — Не беда, до свадьбы заживёт! Может, даже до твоей…

— Вот, возьмите, — отец приблизился и подал парню пузырёк. — Это Заживляющее зелье.

— Спасибо! — искренне воскликнул Ганс, щедро поливая рану отваром. Убедившись, что его повреждение на глазах затягивается, Макс повернулся ко второму парню.

— Роб?

— Я в порядке, — отрезал брюнет и посмотрел на Сашу. — Она может сражаться?

— Она не должна, — подчеркнул Макс.

— Понял, — Роб указал палочкой на деревья, за которыми продолжался бой. — Наша помощь не помешает там.

— Оставайтесь здесь и защитите мою дочь, — распорядился папа. Переведший дух, он вновь казался спокойным и готовым к сражению — никогда прежде Саша не видела его таким.

Однако Макс упрямо мотнул головой.

— При всём уважении, герр Штайнер, я пойду с вами. Ганс, ты останься. Роб?..

— С вами, — лаконично ответил Роб. Обведя их троих взглядом, отец вздохнул.

— Оставайся здесь, — приказал он Саше и в сопровождении Макса и Роба побежал на шум.

Саша бы и хотела броситься за ними — вот только ноги дрожали. Не в силах справиться с этим, Саша прижалась плечом к чудом уцелевшему столбику беседки и обхватила себя руками.

— Фройляйн, вы как? — подскочил к ней Ганс, предложил опереться на руку и усадил на пол. Присев на корточки рядом с ней, парень продолжил тараторить: — У вас плечо разбито, я могу его обработать? Почему бы и нет, верно, пока всё равно заняться нечем. Давайте знакомиться. Я Ганс, Ганс Нойер, и я совершенно не понимаю, почему сейчас здесь, а не на диване в Берлине.

— Я Саша… Алекса Штайнер, — пробормотала Саша, наблюдая, как под действием отцовского зелья затягивается рана на плече. — И я тоже не понимаю, почему вы тут, герр Нойер…

— Ганс, — мягко поправил её парень и улыбнулся. — Боюсь, Алекса, мы с тобой питаем слабость к одному наглому швейцарцу.

— Но как?.. — выдохнула Саша. — Что Макса-то сюда привело?

— Чёткое знание? Стратегическое мышление? Магия любви? — Ганс пожал плечами. — Кто его разберёт, этого Винтерхальтера?

Тихонечко всхлипнув, Саша вцепилась в его локоть, прижалась щекой к плечу.

— Спасибо.

Ганс приобнял её, держа наготове волшебную палочку.

* * *

Подкрепление Мелеховых появилось, когда Макс схлестнулся с Ростиславом Долоховым. Сбив с него маску и капюшон, Макс выплюнул в лицо вчерашнему сотрапезнику:

— Так значит, Кирзин тебя не только для развлечений использует?

— Предатель! Барон знает, где ты ошиваешься?! — рявкнул в ответ Долохов и бросил в него пару проклятий.

Макс спокойно отвёл их. В голове было ясно, как никогда, а струившаяся по венам сила жарко шептала, каким должен быть следующий ход. И Макс послушал её — выпустил щупальца Тьмы, жадные, ненасытные, в сторону Долохова. Тот отпрянул в испуге и разразился бранью, попятился, бессмысленно дёргая палочкой, не зная, что предпринять…

Красный луч ударил его в бок, пронзив облако Тьмы. Не успев и пискнуть, Долохов свалился без чувств, а Макс дёрнулся к источнику заклинания. Михаил Мелехов направил на него палочку.

— Без глупостей, Винтерхальтер. Отзови чары.

«Напади… напади…» — шептала сила, и молодой маг моргнул в растерянности.

— Макс, довольно, — к Мелехову подошёл отец Алексы: кончик палочки смотрит в землю, а в глазах — застарелое понимание.

Макс облизнул пересохшие губы и рассеял Тёмное облако. Дышать сразу же стало свободней. Проведя рукой по волосам, приглаживая, Макс хрипло проговорил, глядя на Долохова:

— Что с пленными?

— Управление правопорядка уже в пути, — ответил Мелехов и бросил вопросительный взгляд на Штайнера. Тот твёрдо кивнул, и Мелехов опустил палочку.

— Ты привёл людей как нельзя вовремя, Миша, — сказал Штайнер. В растрёпанном парке повисла тишина — бой был завершён. — Но как ты узнал?

— Оля прислала Патронуса, — устало усмехнулся Мелехов. — Если бы не она… Скажи, дети в порядке?

— Они должны быть внизу.

— Хорошо, хорошо… — Мелехов наткнулся блуждающим взглядом на Макса и словно бы вспомнил о его присутствии. Взял себя в руки. — Господин Винтерхальтер, не желаете объясниться? Что вы здесь делаете?

— Помогаю, — процедил Макс, вспыхнув раздражением. Сложив руки на груди, он гордо посмотрел на Мелехова в ожидании новых вопросов.

Однако их не последовало. Проворчав что-то себе под нос, Мелехов развернулся на каблуках и ушёл к группе прибывших вместе с ним волшебников, связывавших захваченных в плен врагов. Проследив за ним, Владислав Штайнер повернулся к Максу.

— Ещё раз спасибо за помощь, Макс.

— Пожалуйста, герр Штайнер, — проговорил Винтерхальтер, вновь уколотый странным чувством, услышав от старшего мага своё короткое имя. Что же это за эмоция?..

— Мне нужно проверить, как Саша и нет ли раненых, — продолжил тем временем Штайнер. — Ты можешь левитировать этого юношу, — он кивнул на Долохова, — к остальным?

— Конечно.

— Потом отыщи друзей и отведи их в дом. Ждать Управление правопорядка лучше не на морозе.

— Хорошо, — отозвался Макс, ощущая себя опустошённым. Чары, которые он творил сегодня, забрали львиную долю энергии, однако Макса держал на ногах характер. Дав себе полминуты на передышку, молодой человек махнул палочкой в направлении Долохова.

Покончив с его транспортировкой, Макс пошёл искать Роба. Тот обнаружился сидящим на поваленной берёзе, прижав ладонь ко лбу; выглядел друг совершенно потерянным.

— Ты как? — участливо спросил Макс, опустившись на дерево возле него.

— В норме, — механически откликнулся Роб и искоса посмотрел на него. — Сам?

— Что со мной станется? — пожал плечами Макс.

С минуту они молчали, выравнивая дыхание, стараясь отрешиться от усталости и боя. И всё же Макса беспокоила мысль, которую он в конце концов озвучил другу:

— Я не должен был втягивать вас с Гансом в это, Роб. Прости меня, если можешь.

— Не говори ерунды, — почти сердито отмахнулся от него Баумгартен. — Ты наш друг, Макс. На этом конец разговора.

Рвано вздохнув, Макс помассировал переносицу. Собравшись с силами, поднялся.

— Пошли в дом. Герр Штайнер нас пригласил.

— Это будет крайне неловко, — пророческим тоном предположил Роб, но тут же хлопнул Макса по плечу. — Как думаешь, Нойер уже развалился на печи и затребовал чаю?

— Вполне может быть! — с улыбкой согласился Макс.

В доме им в самом деле предложили чай, а ещё кофе и пряники и даже по бокалу коньяка. Ганс был согласен решительно на всё. Роба матушка Алексы, красивая и лёгкая женщина с очаровательными ямочками на щеках, которые красили и её дочь, уговорила на кружку травяного отвара, от которого по комнате разлился успокаивающий аромат. Решив, что стесняться уже нечего, Макс принял из рук герра Штайнера коньяк и сел у камина рядом с Алексой, завороженно грызшей печенье.

Под окнами гостиной Михаил Мелехов громко разговаривал с сотрудниками Управления правопорядка. Откуда-то из коридора доносились звонкие детские голоса, но в гостиную малышню не пустили — их развели по комнатам, как сказал присоединившийся к семье младший брат Алексы. С запозданием Макс вспомнил, что раз уже видел этого высокого для своих лет парня — в телефоне Алексы, когда та в вечер их знакомства в Вене позвонила с видео родным, чтобы продемонстрировать Максу возможности смартфона. Как будто целую вечность назад…

Грея в руке коньяк, Макс думал, чего ждёт. Сейчас, когда бой завершён и Алекса в безопасности, ему бы откланяться и вернуться домой. Однако Макс сидел, катая во рту алкоголь, наблюдая то за Алексой, то за пляской пламени. Как будто предчувствовал властные шаги, загремевшие в коридоре. Герр Штайнер вскинулся словно бы с узнаванием.

Когда дед вошёл в комнату, Макс спокойно поднялся, не выпуская бокал коньяка из руки.

— Здравствуйте, дедушка.

— Максимилиан, — отчеканил дед, опалив его мрачным недовольством.

— Герр барон, — Штайнер поднялся и как-то несмело наклонил голову. — Не желаете выпить?

— Я так не думаю, — сверху вниз посмотрел на него дед, а Штайнер так и не решился поднять взгляд. — Я прибыл исключительно за внуком.

— Я в порядке, спасибо, — откликнулся Макс, сам поражаясь собственному хладнокровию. Алекса оторвалась от печенья и встревоженно взглянула на него.

Дед прищурился — однако тут из коридора раздались новые шаги, на которые барон среагировал моментально. Владислав Штайнер сделался белее мела.

— Никто не пострадал? — с порога спросил министр Штайнер и замер, столкнувшись взглядом с бароном. Нахмурившись, он осмотрел остальных, задержался на Максе и собственном сыне, а затем вопросительно вскинул бровь. — Что здесь происходит?

— Максимилиан пришёл нам на помощь, отец, — негромко ответил Владислав, всё так же не поднимая глаз.

Одной этой фразы хватило, чтобы поселить в гостиной гробовую тишину, в которой треск брёвен камина казался раскатами грома. Макс сделал глоток и опустил руку на плечо Алексы; та немедля накрыла его пальцы своей ладонью и несильно пожала, выражая поддержку. Дед и министр наблюдали за этим с очень одинаковым выражением на таких разных лицах.

— Выйдем.

Алекса поднялась, переплетая пальцы с Максом, и он за руку вывел её из гостиной вслед за бароном и министром. Вёл старший Штайнер. Миновав несколько коридоров, они четверо вышли с обратной стороны особняка, которую не затронул бой. Там, небрежным взмахом руки отгородившись от вновь повалившего снега, министр извлёк из мантии портсигар и закурил. Дед молча последовал его примеру. Прислонившись спиной к стене дома, Алекса жалобно и с сомнением посмотрела на Макса; вновь подумав, что теперь уже стесняться поздно, он поделился с девушкой сигаретой, дал прикурить от палочки, после чего тоже затянулся.

За его действиями дед следил внимательно, мрачно и изучающе. Наверняка не пропустил ни благодарной улыбки Алексы, ни их переплетения пальцев.

Министр казался куда флегматичней. Спрятав свободную руку в карман от мороза, он произнёс:

— Я не в восторге от ситуации.

— Не больше, чем я, — выплюнул дед.

— Что со мною не так? — спросила его Алекса и повернулась к собственному деду: — А что не так с Максом?

— Фамилия, — ответил министр. Дед согласно наклонил голову и добавил:

— У вас, к тому же, фройляйн, четвёртая часть крови — магловская.

Министр бросил на него взгляд, полный застарелой неприязни, однако сдержался от выражения претензии. Выдохнув тяжёлый табачный дым, он сказал:

— В данной ситуации я вижу только одно доступное решение. Благодарю вас за помощь нашей семье, молодой человек, однако в дальнейшем мы в ней не нуждаемся. Предлагаю поступить разумно и закрыть глаза на всё случившееся. Барон?

— Как никогда согласен, министр, — кивнул дед и уничтожил окурок. — Максимилиан, нам пора.

— Я так не думаю! — возразил Макс. Удержав строгий взгляд деда, он продолжил: — Вы говорили мне о выборе, дедушка, но не даёте делать его. Как выковать характер, если только и делать, что соглашаться?

— Мы ведь не говорим о том, что завтра непременно поженимся, — добавила Алекса, прижавшись плечом к плечу Макса. — Просто дайте нам попробовать. Мы наивные дети для вас, конечно… — она улыбнулась, крепко стискивая руку молодого человека. — Но влюблённость — это так здорово.

На подобную аргументацию дед усмехнулся. Докурив, министр прикрыл глаза, словно бы что-то вспоминал.

— Ваша риторика, фройляйн, достойна высокопоставленного родственника, — бросил дед и повернулся к министру. — Что скажешь, Штайнер?

— Я глаз с твоего внука не спущу, — пообещал тот. Алекса просияла и едва не кинулась своему деду на шею — Макс её удержал, вместе с тем стараясь не улыбаться слишком уж явно.

Возможность решать самому — единственное, что он когда-либо действительно хотел.

Примечания

1

Фридрих Шиллер — «Горная дорога».

2

Иоганн Гёте — «Горный замок».

3

Это совершенно реальная история: https://russian.rt.com/world/article/470071-raketnyi-udar-ssha-gavaii

Content

Lutea
ВЕНСКОЕ РОЖДЕСТВО, ИЛИ СПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ

Глава 1. Венское Рождество

Глава 2. Лучше, чем совы

Глава 3. Прощание

Глава 4. Поиски

Глава 5. В сердце зимы

Глава 6. Осада

Глава 7. Сети

Глава 8. Родственные души

Глава 9. Золото семьи

Глава 10. Штурм

Примечания