Белл Том

Город Звёзд

Расколотый мир

Пролог

Степи Вак’Хала

Поздняя осень 968 года со времен Великого Раскола

Низкие серые тучи заслонили своим унылым одеялом солнечный свет. Ветер гнул длинные стебли увядающих трав и кустарников, навевая своей шепчущей музыкой грусть и тоску. Осень медленно, но верно настигала последние зеленые островки на грязно-желтом полотне степей. Одинокие березки, как потерявшиеся путники среди бесконечной пустыни, утомленно качали ветвями, отправляя в последний путь желтые листочки. Ярик зябко поежился, и поплотнее запахнул подпоясанный кафтан, отороченный засаленным мехом. У его ног, присыпанный былинками, лежал маленький самодельный лук и обмотанный кожей деревянный колчан. Мальчик сидел возле грустной березки, припав на одно колено, на вершине старого муравейника, так, чтобы возвышаться над травой.

Где-то там, среди этого бескрайнего моря, что-то шевелилось. Сначала медленно, но затем все быстрее и быстрее, нечто начало приближаться к укрытию Ярика. Шум сминаемой травы распугал затаившуюся живность. Недовольная пустельга вспорхнула с ветки березки, вынужденная прервать свои наблюдения за шепчущимися у корней мышами.

Ярик пристально всматривался в сторону, где вот-вот должно было выскочить неведомое чудо, но рук к луку не тянул. Да и старый отцовский ножичек, привязанный к поясу, остался на месте. В этот момент шум стих и из травы показалась довольная собачья морда. Шерсть цвета степей была испачкана в крови дрофы, зажатой в зубах зверя.

Пес подошел к смирно сидящему Ярику. Положив тяжелую тушку птицы пред собой, он уселся напротив мальца, тихо поскуливая. Тот хмурым взглядом оценил пса и его добычу и только потом, наконец, улыбнулся:

– Ну что, Вьюнок, нашел-таки нашу птичку!

Тот радостно замолотил хвостом, отвечая на хозяйские похвалу и поглаживания.

Утерев морду псу, маленький охотник аккуратно достал стрелу, вошедшую в тушу дрофы чуть ниже шеи.

– Сгодится еще, – с серьезным лицом он вытер ее, и убрал в колчан. Вьюнок не унимался, все скулил и ловил зубами воздух, явно гордый своей удачной охотой.

Путь до хутора лежал по звериным тропам. Мальчик прекрасно ориентировался в их хитросплетениях и постоянно подмечал новые лазейки, проложенные местным зверьем. Но чем ближе к холмам, тем реже становилась трава, да и высота ее совсем сходила на нет. Здесь, так близко к человеку, следы животных почти пропадали. Только отчаянные лисы могли пробираться к курятникам за заветной добычей.

По пути попадались пеньки от срубленных берез и ободранные ради хвороста кустарники. Ближайший густой лес был довольно далеко, почти день пути, а ночи уже начинали приносить первые морозы. Грелись, чем могли. Через пару недель должны вернуться мужики, которых староста отправил на заготовку первых дров все в том же лесу. Дрова обычно заготавливались по лету. Но нынче, в начале осени, вся деревенская поленница, вместе с рядом стоящей баней сгорели. И теперь с холодами нужно было справляться самим.

Хутор, где жил Ярик, был совсем крохотный, и двух десятков домов не наберется. Зато рядом тек ручей с холодной и сладковатой водицей. Оттого и остались жить здесь. Люд был самый разномастный, с юга, востока, запада. Несколько семей занималась земледелием и запасами для всей деревни, остальные охотились или ходили на рыбалку до речушки на севере. Кто-то разводил кур да ухаживал за единственной на всю деревню лошадью. Жили здесь не шибко образованные, но ценящие честный труд люди. А как иначе, когда твой дом находится на отшибе известного мира и за обочиной истории. Дальше на восток и юг простирались бескрайние степи, где летом резвились племена кочевников-турлуков, а зимой выли леденящие ветра и стояли непроходимые сугробы.

Ярику шел четырнадцатый год. Отец мало-помалу научил его считать и писать, а еще владеть луком и дубиной. И пускай они и жили вдвоем, близкими их отношения назвать было нельзя. Мамы у Ярика не было. Она умерла вскоре после его рождения, он даже не помнил ее.

Отец был кузнецом. Самым настоящим. Он явно не из этих краев, ведь тут никто не научит плавить железо или делать подковы да гвозди. Но он неохотно делился своим прошлым. Мальчик знал лишь, что отца, Трора, и маму, Настасью, уже очень-очень давно нашла в Темном лесу деревенская травница. Их подрал медведь, оставив страшные раны. Мама едва не умерла, а отец остался без нескольких пальцев на руке. Травница выходила родителей и привела в деревню. А те неожиданно остались тут жить. Так и прожили тут больше добрых тридцати лет. Мать, до того, как ее не стало, занималась хозяйством. Отец помогал местным, делал инструменты, иногда мог поторговать с кочевниками.

А еще у него был меч. Тоже самый настоящий.

– Ну вот и пришли, песик! – облегченно вздохнул Ярик, когда показались крыши родной деревни.

Под конец осени приходилось каждый раз уходить все дальше от дома. Звери и птицы, гонимые холодными ветрами, покидали увядающие степи. Мальчик перекинул увесистую тушку птицы с одного плеча на другое и двинулся вперед, перешагивая непоседливого пса, который резво крутился вокруг хозяина.

«Наверняка предвкушает дрофиные потроха», – улыбнулся про себя Ярик.

Детишек в деревне было немного. Один, совсем маленький, Василек, чье рождение справляли всем хутором. Другой постарше, Хаким. В свои шестнадцать или семнадцать лет уже успел получить прозвище – Твердая голова, когда оседлал испуганную козу и на полном ходу разломал лбом калитку одной из хат. Но главным другом Ярика была бойкая и своенравная девчушка по имени Маня. Лет ей было чуть поменьше, чем ему, но она уже стала неплохой хозяйкой и добытчицей. Ведь приходилось кормить как себя, так и дряхлую бабушку.

– Ярик! Явился-таки, песий друг! – прозвенел звонкий девичий голосок, распугавший ворон с крыши ближайшей избы.

Манька бежала по тропе навстречу Ярику. Ее каштановые косички смешно болтались и хлестали по лицу. Вьюнок радостно залаял и рванул к ней на встречу, смешно перебирая лапами по грязи. Нагнав девчушку, он начал радостно кружиться, пританцовывая одному ему известные танцы. Манька хохотала от души, так сильно она любила этого непоседливого пса. Как и все остальные в деревне. Других-то собак не было. Края длинной холщовой рубахи, торчавшей из-под старого мехового тулупа девочки, вмиг покрылись следами от собачьих лап.

– Ну! Показывай, показывай, чего раздобыл! – нетерпеливо запрыгала девочка, сжав кулачки.

Ярик поднял дрофу повыше:

– Гляди, какая красавица, Манька! Вся в тебя! Га-га-га! – он потряс тушкой перед ее лицом.

– Дурак ты, Ярик! Не издевайся над птичкой! – надула губы девочка, и, с издевкой, добавила: – Надеюсь, она вкуснее, чем те суслики, которых ты наловил в прошлый раз. Пойдем, отнесем бабушке, она ее ощиплет.

– Да-да, пошевеливайся, женщина, – шутливо насупился Ярик.

Справившись, ребята уселись на старой почерневшей лавке, близ дома Мани. Рядом расположились бабы, перебиравшие почерневшие грибы, выискивая те, что еще были съедобны. Сезон кончался, и поиск еды скоро сильно осложнится. Мужики носили хворост и дровишки от избы к избе. Ванька-гончар, творивший из глины самые причудливые вещи, полезные и не очень, добавлял последние штрихи к своему новому творению: обычную соломенную крышу терема старосты он менял на обожженную черепицу. Теперь дом стал похож на огромного карася. Кто-то пыхтел, неся деревянные ящики, полные репы, лебеды и чеснока в свои хаты. Где-то раздавался стук молотка о наковальню, то был отец Ярика.

– Наверняка делает новые гвозди для дядюшки Хасана, – прочла мысли Ярика девочка. – Тот собрался построить новую избу, а Ваня сделает там печь, и будет у нас новая баня!

– Было бы здорово, – безрадостно ответил мальчик, грустно вглядываясь в закат. – Старая баня сгорела, а мыться в корыте на улице уж больно зябко становится. Уж лучше вшей терпеть.

– Да… – болтала ножками Маня, – Лучше вши, чем холодная гузка!

– Вон старый Оглоб вообще не моется, даже когда банька была. Отец говорит, мол, у него вши с блохами скоро войну начнут друг с другом, за самые вкусные места! – грубым голосом передразнил отца Ярик.

Маня занялась звонким смехом. Мальчик положил руку на лоб Вьюнку, лежавшему под ногами. Пес замолотил хвостом и подставил для ласки свой живот.

– Ты завтра снова на охоту, Ярик? Давай без сусликов только! Они может и милые, но на вкус крысы крысами!

Мальчик поднял взгляд и посмотрел на подругу:

– Я не знаю. Отец сам говорит мне, что делать и кого ловить на этот раз. Может быть, завтра будем заниматься, я ведь учусь всяким премудростям у него. Вон даже умею теперь писать на старо… – он прищурился, вспоминая слово, – На старородском!

– Ай, удивил, я на нем уже давным-давно научилась, – похвасталась Маня, – Бабуля у меня мудрая, хоть и ходит под себя. Зато много чего знает! И меня учит.

Они посидели какое-то время, рассуждая о новых выкрутасах Твердоголового Хакима и россказнях старика Оглоба, пока нос Маньки совсем не покраснел от холода.

– Ярослав! – разнесся над домами громкий бас.

– Ох! Отец зовет, пошли Вьюнок. Увидимся завтра, Мань! – дернув девочку за косичку на прощание, Ярик побежал к дому.

– Дурак! – отозвалась та и показала ему вслед язык.

Отца, в маленькой импровизированной кузнице, укрытой навесом от дождя, не оказалось. Ярик застал лишь остывающий горн, из которого холодный вечер вытягивал последнее тепло. Шкафы с инструментами были закрыты. Вьюнок без лишних напоминаний забрался в свою конуру под лестницей, и затаился в ожидании ужина.

Мальчик поднялся внутрь избы. Отец сидел возле печи, подкидывая к прогоревшим углям свежих дров. Обстановка в доме была предельна проста. Помимо печи, имелись стол и пара лавок возле него, нищая лавка, загроможденная какими-то ящиками, да красный угол с маленьким идолом Бога солнца Лема. Главным украшением комнаты выступал меч в кожаных ножнах, расположенный возле окна на стене. Его рукоять из черной кожи венчал украшенный узором серебристого цвета и большим красным камнем эфес. На столе стояла сальная свеча, отгонявшая своим неровным светом вечернюю тьму.

Отец, не поворачивая головы в сторону сына, сухо спросил:

– Как охота?

– Поймал дрофу, немногим меньше пуда весом, – понуро ответил мальчик.

– Хорошо. Хватит надолго, – он отряхнул руки от древесной пыли. – Куда попал?

Ярик стоял, опустив голову, не решаясь сделать шага вглубь дома.

– Чуть ниже шеи, – ответил он, потирая замерзшие ладошки.

Отец посмотрел на сына. От света огня из печи, в острых чертах лица и многочисленных морщинах залегли глубокие тени. Легкая седина на висках придавала ему вид мудрого, но грозного старца. Темным взглядом он какое-то время сверлил мальчика, после чего сказал:

– Вижу, ты делаешь успехи. Накорми пса. Соседка Ольга угостила нас горшком с чечевицей и кроликом, принеси все, поедим, – он кивнул в сторону печи и вышел из дома.

Ярик юркнул вслед за ним в сени, сполоснулся в бочке с водой и стянул с полок пару луковиц и баночку с толченым хреном, после набрал кувшин из другой, заполненной дикой вишней и водой бочки. Бросив псу останки вчерашнего ужина, он поспешил снять с печи горшок с кашей и поставить на стол. Только сейчас он осознал, что жутко голоден. Отец вернулся, держа в руках изрядно зачерствевшую лепешку. Свежий хлеб сейчас пекли редко, да и печи, пригодные для этого, были далеко не в каждом доме. Дрова шли только на обогрев.

Трапеза проходила молча. Ярик ел, уткнувшись в тарелку. Отец, не отрывая орлиного взгляда от огня свечи, жевал долгими и мощными движениями челюсти. На скулах играли желваки. Он всегда был таким. Хотя те, кто знал его подольше, говорили, что раньше Трора наполняли только доброе настроение и тяга к общению. На вечерних посиделках долгими летними вечерами или во время зимних обрядов, он был душой компании, постоянно рассказывал истории о чужих землях и много шутил. Но потом с матерью случилось что-то ужасное, что именно Ярик и сам не знал, но произошло это почти сразу после его рождения. Ее не стало. С тех пор отец зачерствел как лепешка, которую он сейчас жевал. Сердце превратилось в камень. И огонь свечи освещал в его глазах нечто хищническое, будто его терзали доставляющие боль воспоминания.

Ярик не понимал, чем заслужил такое отношение со стороны отца. Он прилежно учился мудростям, которые тот преподавал ему. Из кожи вон лез, пытаясь заслужить его одобрение. А в ответ получал нечто сухое и отстраненное, вроде: «Вижу, ты делаешь успехи». Да и разговаривали они только по вечерам. Примерно также как сегодня. Поэтому Ярик искал утешения в дружбе с Манькой. Хотя в основном, дни напролет, он одиноко скитался по степям, выискивая животных и птиц. Единственной его компанией был непоседливый Вьюнок.

Ночь затопила улочки хутора. И даже луны не взошли над бежавшими сюда облаками, чтобы осветить кромешную тьму. Холод крепчал, проникая внутрь изб через соломенные крыши и слюдяные окна. И то был не сырой и промозглый осенний холод. Он становился пронзительно морозным и по-зимнему обжигающим. Куры молчали, слушая порывы воющего ветра. Вьюнок забился поглубже под лестницу и свернулся калачиком, укрыв нос пушистым хвостом. Многие дома уже уснули, погасив свои огни.

Вот и Ярик собирался лечь спать, на печи, и уже облачился в длинную ночную рубаху. Лук с колчаном висели на стене подле дверей и ждали завтрашней вылазки в степи. Отец все также сидел за столом, предаваясь в свете увядающей свечи своим мыслям.

– Завтра ты отправишься на восток, глубже в степи, – раздался его голос. – Скоро в теплые места побегут сайгаки. Я хочу, чтобы ты добыл одного, – он повернул голову в сторону сына. – Для тебя он будет тяжел, так что бери с него только самое важное. Решишь сам.

– Хорошо, отец, – тихо отозвался мальчик и полез на печь.

– Охота на такое животное может оказаться испытанием, – продолжил тот. – Сайгак может дать сдачи. У взрослого самца рога могут достигать до локтя в длину. Помни! Всегда используй окружение. Если тебе придется не сладко, оглядись и подумай, что может помочь тебе выжить.

Ярик кивнул и отвернулся к стене, быстро провалившись в сон. Сегодняшний день изрядно измотал его.

Ему снился Вьюнок, разъезжающий верхом на испуганной козе по степям, сайгаки, летающие над сугробами, а потом вдруг все померкло. И из ночной тьмы начал прорисовываться далекий грандиозный город, о семи каменных башнях, уходящих высоко к облакам. Город стоял в заснеженных горах, на краю обрыва, уходящего до самого основания земли. Из пропасти медленно вытекал морозный туман. В бледно-голубом свете тысячи снежинок перемигивались друг с другом, подчеркивая древность и величественность окружения. Причудливые гладкие формы высоких зданий, гнавшихся вверх за своими высокими каменными братьями, проливали из окон свет всех оттенков синего и белого.

Но самым необычным в этом городе чудес, были звезды. Мириады звезд окружили верхушки башен словно ковром, расстеленным над городом. Их холодное бледно-голубое сияние застилало ночные оттенки, являясь единственным источником света на небе. Солнце здесь никогда не всходило.

Рядом с Яриком, верхом на огромном, бурого цвета мехом, волке, восседала самая прекрасная девушка, которую только можно представить. Длинные темные волосы покрывали плечи и спину. Из-под волос вырисовывался маленький нос с горбинкой. Сама она, приоткрыв рот, заворожено смотрела на звезды. По лицу Ярика текли слезы, будто он нашел то, что искал всю жизнь, и путь к этому был очень долог и труден. Но потом он проснулся…

Часть I

«Дом остается домом, даже если стал пепелищем…»

Полина Прокопьева

Из огня…

Запах гари щекотал ноздри. Какофония из дикого ора, жалобных стонов, топота копыт и лязга стали вырвали Ярика из сна. Он резко сел, впечатавшись лбом в низкий потолок над печью. Из глаз брызнули слезы и звезды, еще не выветрившиеся из ночных сновидений. Из окна струился яркий свет, как будто само солнце зависло возле избы. Снаружи раздался громкий лай Вьюнка. Отца рядом не было.

Спрыгнув на пол, Ярик первым делом натянул портки и меховые сапожки. На бегу подхватил кафтан и снял со стены свои лук и колчан. Выскочив из дому, он едва не подскользнулся на темной луже. Прямо на лестнице лежала соседка Ольга. Вдоль спины протянулся страшного вида рубец. Возле нее валялось несколько дротиков.

«Что происходит?!», – лихорадочно метались мысли в голове.

Он поднял один из дротиков и выбежал во двор. Там он застиг Вьюнка. Ощетинившийся мех покраснел от многочисленных ран и порезов. Морда застыла в свирепом оскале. От пса доносился полный решительной угрозы рык. Возле него лежало тело полуголого незнакомца. Из его разорванного горла медленно вытекала кровь.

Перед псом, показушно размахивая топором, стоял еще один. По нагому мускулистому торсу, полностью покрытому причудливыми шрамами, ручейками бежал пот. Лысая голова, увенчанная пучком волос, собранной в косичку, была окрашена в белые и красные цвета. На лице растянулась хищная улыбка. Он смеялся и вопил от удовольствия, предвкушая расправу над раненым псом. Появление Ярика привлекло его внимание. Выпученные глаза, полные жажды убийства, уставились на мальчика. Прокричав что-то на незнакомом языке, дикарь бросился в его сторону, позабыв про недобитое животное.

Безумец приближался все ближе. Скованный страхом Ярик застыл на месте, не смея пошевелиться. Дротик выпал из оледеневших рук. Топор уже устремился к нему, когда перед его глазами просвистела серебряная вспышка. Рука дикаря, отхваченная до локтя, упала на землю, орошая все вокруг горячими фонтанами крови. Кто-то схватил Ярика за плечи и встряхнул, пытаясь вывести его из оцепенения:

– Мальчик, очнись!

Ярик заморгал, сердце снова забилось, выбравшись из самых укромных уголков. Только тогда он осознал, что перед ним отцовское лицо, а не выпученные глаза убийцы. Тот лежал, держась за окровавленную культю, бранясь на своей тарабарщине.

Отец вонзил меч в горло захватчику и потянул сына за рукав:

– Уходим отсюда.

В этот момент, как по волшебству, вспыхнула крыша их дома, вся разом, озарив ярким светом место битвы. Синюшный огонь, словно жидкость, медленно растекался по соломе, и очень быстро добрался до края. Капая на землю, пламя оставляло шипящие лужицы.

– Что происходит? Кто это был? – испуганно спросил Ярик, закрывая голову от летящих с крыши былинок.

– Живее, это еще не конец, – отрезал все вопросы отец и перебежками отправился к кузнице.

Вьюнок стоял там же где и был. Он уже не рычал и не скулил. Лапы пробирала дрожь. Каждый вздох давался ему все тяжелее. Потускневшим взглядом он проводил старшего хозяина, но не шелохнулся. Горошины слез покатились по щекам Ярика от этого зрелища, он хотел подойти и утешить своего верного друга. Но вернувшийся отец, схватил его за ворот кафтана и потащил к кузнице.

– Послушай мальчик, если мы тут останемся, то погибнем. Собери мысли в кулак, горевать будешь потом, – он говорил холодным стальным тоном. – Вокруг хутора нет никаких убежищ. Твой шанс – это укрыться в степной траве до утра, и после пробираться на север, к Темному лесу. Там должны быть наши мужики, что староста отправил рубить лес.

– А ты? Где будешь ты? – поднял к нему свои красные глаза Ярик.

– Я буду рядом. А сейчас, беги точно за мной. Если начнется бой, найди, где спрятаться. Если потеряешь меня, спускайся с холмов к траве. Ты понял меня? – он поправил лук за спиной сына и проверил ножик на его поясе.

– Д-да, – кивнул мальчик.

– Хорошо. Лук можешь не доставать, твои стрелы без наконечников и бесполезны в этом бою. Бегом, не отставай!

Покинув укрытие кузницы, уже занявшейся огнем, отец побежал по неровной улочке к северному окончанию хутора. Навстречу ему бросались разномастные дикари, вооруженные копьями и топорами. Но натыкались на неожиданный от обычных деревенщин отпор.

Первого, кричавшего проклятия на дикарском наречии, отец сразил точным колющим ударом меж ребер. Копье второго он ловко отклонил мечом, и пнул атакующего между ног, завершив все взмахом лезвия наотмашь по горлу. Третий швырнул дротик, пролетевший мимо отца и угодивший в тележку, за которой притаился Ярик.

Отец махнул ему рукой, и побежал дальше по улице, разрубив застрельщика от плеча до живота. Из горящей избы выбежала баба, охваченная огнем. Истерично крича, она крутилась вокруг себя, пытаясь сбить пламя, срывала одежду, но, в конце концов, упала на землю. Воздух заполнился тошнотворным запахом горелой плоти и паленой шерсти.

«О всемогущий Лем, что же стало с Манькой, где же она?», – взмолился шокированный Ярик, вспомнив, что на другом конце деревни осталась его подруга. – «Надеюсь, она жива!».

Из переулка выскочил Хаким, самый старший из детей в деревне. В своих руках он держал окровавленное копье одного из захватчиков. Лицо юноши превратилось в кровоточащий фарш.

– Ярик! Беги! – прокричал юноша, когда в плечо ему вонзился дротик, пробив его насквозь.

«Беги! Беги!».

В ужасе, мальчик припустил по улице от укрытия к укрытию, от забора до бочки с водой. От бочки до горящего курятника. Затем бросок вдоль изгороди к отцу, который сражался на краю деревни с всадником.

Этот противник отличался от остальных. Восседавший на резвом коне гнедой масти, он был облачен в кожаный ламеллярный доспех, закрывавший его до колен. Воин неистово орудовал саблей, сверкавшей в свете пылающих домов. Он наносил удары быстро и яростно, не переставая крутиться вокруг противника. Каждый взмах сопровождался хриплым вскриком. Узкие глаза и короткий рот искривились в злобной гримасе. Отец уже начинал уставать, и защищаться становилось все тяжелее. Некоторые удары почти пробили его защиту, едва не лишив головы.

Ярик собрался с духом, снял с плеча лук, и вложил маленькую стрелу в руку. Это было правдой, против такого воина его деревяшки бесполезны, но помочь как-то нужно было. Причем срочно. Поэтому он поступил иначе. Дрожащими руками мальчик натянул тетиву, выцеливая глаза лошади. На выдохе он расслабил руку и пустил стрелу в полет. Ловкой нитью, она пронзила дым и витавший в воздухе пепел. И настигла мягкие конские ноздри, пройдя сквозь тонкое мясо на глубину почти до самого оперения.

Дико заржавший скакун в ужасе вытаращил глаза и встал на дыбы, яростно перебирая в воздухе копытами, не находя способа избавиться от попавшей иголки. Всадник с криком упал на землю и был добит мощными ударами ног танцующего коня. Отец поспешил отойти от разбушевавшейся бестии и махнул сыну, чтобы тот поспешил к нему.

– Молодец, мальчик! Я же сказал, ты делаешь успехи! – на его лице появилась улыбка. Ярик еще не видел отца таким довольным. Он даже выглядел по-другому, полным жизни и энергии посреди этого праздника смерти. Как будто долгие годы тосковал по хаосу, и теперь упивался происходящим.

– Я целился в глаза.

Отец ухмыльнулся. Кивнув сыну, он отправился вдоль объятого пламенем дома к выходу из деревни. Но, не ступив и пары шагов, встал в боевую стойку, крепко сжав рукоять меча.

Навстречу им, истошно вопя, бежала Манька. Ее косички совсем растрепались и спутались. Старый тулупчик, накинутый поверх ночной рубахи, был покрыт грязью и следами мужских сапог. Босая, она неслась сломя голову по раскисшей улице, не разбирая дороги. А за ней гналось трое дикарей, довольно улюлюкавших на своём харкающем наречии. Увидев воителя, преградившего им путь своим мечом, они остановились. Переглянувшись, троица разошлась по кругу, чтобы атаковать с разных сторон.

Ярик поймал девчонку в объятия и оттащил ее за лестницу горящего дома. Отец же повыше поднял меч и медленно пошел в сторону, стараясь отрезать противникам доступ к детям и лишить их преимущества над собой.

Ближайший из них, тот, что слева, был вооружен двумя кривыми мечами. Вскинув их повыше, он с неистовым воплем в прыжке налетел на отца. Пошатнувшись, тот отразил удар, заблокировав оба лезвия своим мечом, и оттолкнул атакующего пинком в грудь, повалив наземь. В этот момент, второй захватчик ткнул своим копьем с боку. Сумев извернуться и уйдя с линии удара прыжком в сторону, отец завершил финт размашистой атакой по телу противника.

В лицо брызнула кровь, ослепив его на мгновение. Этого оказалось достаточно третьему дикарю, оставшемуся за спиной. Он метнул маленький топорик и поразил защитнику ногу, чуть повыше колена.

Обернувшись, отец, обжигая взглядом обидчика, двинулся к нему. Но первый дикарь, сверкнув мечами, снова прыгнул. В этот раз, раненый отец, лишенный своей ловкости и твердой стойки, не стал защищаться. Он бросился навстречу к нападавшему, выставив меч вперед. Прыгун насадился на клинок своей грудью, продолжая яростно плеваться и изрекать проклятья. Бросив мечи, он схватил отца за голову, пытаясь выдавить ему глаза.

Ярик решил помочь родителю, увязшему в борьбе с дикарем. Выхватив из-за пояса свой ножичек, он подбежал к врагу сзади и вонзил короткое лезвие ему между лопаток, докуда сумел достать. Пользуясь заминкой противника, отец освободился от хватки. Вынув из его груди меч, он снес дикарскую голову с плеч быстрым ударом.

Обернувшись, он увидел, что последний противник лежит на земле. Из спины торчало копье, которое здоровой рукой пытался достать Хаким. Он появился незаметно для сражавшихся, и спас отца от неминуемой смертельной атаки.

Юноша молча улыбнулся разбитыми губами и упал на колени, истратив последние силы. Рана на плече обильно кровоточила.

– Хаким, ты сможешь идти? – опустился на колени подле война отец и осматривая его руку.

Тот отрицательно качнул головой, но попытался встать, отчего завалился на больной бок. Мужчина подхватил его и помог сесть возле калитки горящей хаты. Ярик дрожащими руками вытащил ножик из спины дикаря и вытер об его портки. Ему до сих пор не верилось, что все это происходит. Руки не слушались, будто заледенели на морозе. В ушах стоял звон.

– Мы не сможем помочь ему, – сказал отец. – Нужно бежать дальше. Как Маша?

– Она…ей жутко страшно, – процедил Ярик.

– Тебе тоже страшно, но ты должен быть сильным, мы почти выбрались.

Он оставил увядающего Хакима и подошел к девочке. Та тихо рыдала, сжавшись в клубочек, спрятав лицо между коленями, и обхватив их руками.

– Маша, – положа ей руку на спину, сказал отец. – Машенька, нужно идти, – его тон стал почти мягким и успокаивающим.

Девочка подняла зареванное личико:

– Они…они…зарубили бабушку!

Дикий женский крик с другой стороны деревни пронзил воздух. Маня вновь зарылась в коленки, пытаясь спрятаться от окружающего ужаса.

Не отпуская меча, отец поднял ее и прижал к груди:

– Пойдем, Ярослав, скорее.

Ярик кивнул и поспешил за отцом. Вскоре они выбрались из деревни и начали спуск с холма. По пути им встретились искалеченные тела мужиков, пытавшихся убежать от резни. Поперек лавки на краю хутора, лицом вниз лежала баба с задранной на голову ночной рубахой. Захватчикам было мало забрать ее жизнь. Честь тоже взяли с собой и разделили поровну. Мальчик бежал, стараясь не смотреть на эти ужасы. Скоро начнутся знакомые звериные тропы. Спасительные лазейки, которых не знают враги. А высокая трава надежно укроет их всех от чужого взора.

Чем дальше от деревни они отдалялись, тем холоднее становилось. Жар от огня затих, изо рта вылетал пар. Удушливый запах гари тоже пропал, уступив место пронизывающим ветрам. Солнце еще не взошло, хотя где-то на востоке небо начинало приобретать яркие оттенки. Ни одна из лун так и не появилась этой ночью. Даже звезды казались какими-то померкшими. А может, это слезы застилали взор.

Ярику вспомнился его сон про город, окутанный снегом и звездным светом. Мысли о нем помогли успокоиться и сосредоточиться на спасении. Представлять скрывающиеся за его стенами чудеса было приятнее, чем вспоминать кошмар, обрушившийся на деревню.

Скоро хутор скрылся за вершиной холма. Лишь догорающее зарево пробивалось к небу, освещая окружающие степи. Уже было видно спасительное травяное море, бежать оставалось совсем немного. Но шаг отца замедлялся все сильнее. Из раненой ноги обильно сочились красные слезы, оставляя на земле неприятного вида тропинку. Вскоре он уже не мог бежать и опустил на землю Машу.

– Ярослав. Послушай меня, – остановившись перевести дух, отец обратился к сыну. – Что бы ни случилось, ты должен сделать так, как я скажу.

Мальчик вздрогнул и торопливо кивнул.

– Хорошо. Мне нужно многое рассказать, но времени нет, – продолжал отец. – Я не знаю кто они. Мои враги давно мертвы либо потеряли меня. Ведь я надолго затерялся в этих степях. Послушай, ты должен выбраться, даже если придется бросить меня, – он хмуро опустил взгляд на свою раненую ногу. – Многие вещи ты сейчас не поймешь. Если мы разделимся, то доберись до стоянки лесорубов. Вот возьми, – он передал ему маленький идол Бога Лема.

Ярик повертел фигурку из черного камня в руках, ту самую, что стояла все эти годы у них дома, и спрятал в кармашек кафтана.

– Сохрани ее для меня, хорошо? Это важно! – он обхватил сына за плечи, и вгляделся ему в глаза.

Ярик снова кивнул и увидел в его глазах отражение огня. Жаркое, неестественное пламя, полукругом растеклось вокруг них, отрезая пути к отступлению. Яркий свет озарил округу. Маня в испуге прильнула спиной к мальчику, наблюдая приближение чужеземцев, напавших на деревню. Они медленным шагом вошли в полукруг, и построились, словно почетный караул, приложив свое оружие к груди. Позади них показался искалеченный всадник, скакуна которого поразил своей стрелой Ярик. Его расквашенное лицо искривилось, выражая отвращение.

Отец вскочил на ноги, морщась от боли. Он закрыл детей собой от взора дикарей и отступил ближе к огню, туда, где начиналась спасительная степь. Меч вновь поднялся вверх, готовый к бою.

В круг вступил исполин, намного крупнее тех, что пали сегодня от этого меча. Мышцы бугрились под ярко-коричневой кожей и перекатывались при каждом его шаге. Голова гладко выбрита, от затылка до подбородка, через глаза без бровей, протянулись две красные линии. Сами глаза полыхали ярким огнем, языки которого поднимались выше головы, предавая облику человека инфернальный образ. В носу было продето золотое кольцо с насечками. Поверх голого торса, также испещренного ритуальными шрамами в виде резких узоров, он накинул плащ цвета безлунной ночи. Набедренную повязку из меха украшал золотой череп с начертанными поверх него иероглифами. Мощный пресс был обвит цепью. На ноги великан водрузил внушительные меховые унты до колена, размером больше Ярика, увенчанные золотыми фигурами.

Он встал посреди воинов, грозно нависая над своими жертвами. Оценив их своим огненным взглядом, гигант заговорил на ломаном старородском языке:

– Ты храбро сражался воитель, – от его рычащего голоса, свет огненного кольца как будто померк, – Но храброст’ не спасет тебя.

– Кто вы такие? – холодно спросил отец.

– Мы ест’ Воинство Пекла, – дикарь развел руки в стороны, и на каждой из ладоней вспыхнули сгустки жидкого пламени. – Мы – Орда. Вы – не первые жертвы моего огня, и не станете последними. У тебя есть то, что мое по праву. Идол Лема!

– Понятия не имею о чем ты! Зачем вы напали нас? Зачем тебе сдался этот идол? – тянул время отец, пытаясь придумать план спасения.

– Как смееш’ ты, клоп, вопрошат’ у меня! – гигант направил руку в сторону отца, сжав ее в кулак. Жидкий огонь потек сквозь пальцы на землю, топя ее словно лед, – Отвечай, и я оставить жизн’ твоим щенкам! Или сгорите вместе!

Вместо ответа, отец повернулся к детям и с криком перебросил их через огненное кольцо, чуть не угодив в него сам. Великан издал свирепый рык и из вытянутой руки выплеснулись языки огня, протянувшиеся через всю поляну к Ярику и Мане. Змеями, они обвились вокруг детских лодыжек, подняв их над землей и потянув обратно в круг. Одежда истлела в мгновение ока, кожа начала покрываться пузырями от ожогов.

– Глупец! – прорычал исполин. – Верни идол, или я сожгу твое жалкое отреб’е!

Издав дикий крик, отец прыжком подобрался к свирепому дикарю, вложив все силы в последний решающий удар. Меч яростно вгрызся в мускулистую руку, со звоном врубившись в кость.

Огненные змеи пропали, оставив после себя струи дыма. Ярик и Маня упали друг на друга, в паре шагов от огненного кольца.

– Бегите, сынок! – прокричал отец.

Великан взревел и одним ударом здоровой руки вбил его землю и изрыгнул на него потоки огня. Переломанная фигура в мгновение ока растаяла, словно снежный ком на солнце. Меч так и остался воткнутым в руку убийцы.

Ярик в ужасе поднял Маню на ноги и, взяв ее за руку, потащил в степи. Пламя обожгло его правую ногу. Она пылала, словно туда еще и нож воткнули. Каждый шаг отдавался по всему телу волнами тошнотворной боли. Мальчик гнал мысли о ней прочь, думая лишь о спасении.

Скомкав и обыскав останки отца, исполин злобно зарычал:

– Graugh ma’ul! Привести живыми!

Чужеземцы с криком бросились за ребятами, проходя сквозь огненное кольцо совершенно без вреда. Мальчик чувствовал жар их дыхания. Лязг стальных членов их брони, казалось, гремел прямо в ушах. Но страх подстегивал бежать все дальше и дальше от места расправы над родителем. Маня, придя в себя, крепко сжала его руку и ускорила темп.

Ярик знал эти места. Где-то здесь будет небольшой овраг, русло старого ручья, с каменистым берегом. Свалившись туда на бегу, в такой кромешной тьме, точно можно переломать себе ноги. Мальчик надеялся, что это поможет задержать преследователей.

Травы, наконец, устремились ввысь, постепенно укрывая беглецов. Крики преследователей слегка отдалились и разделились, словно те бросились в рассыпную, обыскивая каждый уголок. Но оглядываться страшно не хотелось, чтобы не сбавлять темп и не пропустить последнюю ниточку к спасению.

Вскоре показалась знакомая каменистая полянка.

– Приготовься, Маня! – прокричал запыхавшийся Ярик. – Когда скажу, прыгай из всех сил вперед!

Маня не ответила, лишь сжала его руку посильнее. Но в этот момент, сбоку на них набросился один из дикарей, снеся беглецов с ног. В кувырке он встал на ноги и схватил детей за шиворот, подняв над землей. Хриплый отвратительный смех вырвался из-под белой деревянной маски, надетой на его лицо. Черные длинные волосы, ниже плеч, обрамляли ее, отчего пленитель становился похожим на призрака. Серая кожа его рук лишь усиливала этот эффект. Грудь до самого живота пересекала черная татуировка в виде полосы.

Остальные преследователи уже почти нагнали их, топот сапог раздавался совсем близко. Вопящая Маня, извернувшись неведомым образом, пнула ногой прямо в маску дикарю. Послышался тихий хруст.

– Akh’ Mael Kham! – крикнул чужеземец голосом, похожим на скрежет трущихся друг о друга камней.

Преследователи ликующе взревели и побежали в его сторону. Пока он посмеивался, разглядывая добычу, из травы выскочил бесстрашный Вьюнок. Отчаянно рыча, он мертвой хваткой вцепился серокожему в руку, державшую Ярика. Мальчик упал на землю, больно ударившись головой о камень. Он мгновенно вскочил на ноги и пошатнулся от головокружения. По затылку потекла теплая струйка.

Дикарь бросил Маню в руки одному из подоспевших воинов, достал из ножен на поясе длинный нож из черного металла, и всадил его по самую рукоять в шею отважному псу. Издав последний жалобный писк, Вьюнок пал подле ног убийцы, отдав свою жизнь за маленького хозяина.

– Ярик, нет! – пыталась вырваться девочка. – Пустите меня!

Она укусила державшего ее преследователя за руку, на что тот успокоил ее могучим ударом в лицо. Девочка обмякла в его руках и замолчала.

Ярик понял, что выбора нет. Воспользовавшись ликованием дикарей, он бросился в сторону старого ручья.

Камыш на берегу скрыл от ринувшихся в новую погоню безумцев его прыжок через пересохшее русло. Судя по крикам, многие из них, угодили в ловушку, началась неразбериха. Их брань оставалась все дальше и дальше позади. Начались знакомые неприметные звериные тропы. По ним парнишка мог бежать, не боясь, что сминаемая трава выдаст его.

«Надеюсь, этот в маске сломал себе обе ноги!».

Силы его были на исходе. Кровь из раны на голове не унималась. Слезы катились из глаз, оставляя дорожки на грязных щеках. Но страх снова заставлял бежать, не позволяя сбавить темп. Мальчик знал, что этой тропой он сможет пробежать не дольше пары верст, и прикидывал, куда свернуть дальше, что бы попасть к лесу. И все же, если не выходить на дорогу дровосеков, путь туда займет почти весь день. Нынче по весне мужики брали Ярика с собой до леса. Старик Оглоб показывал ему разные травы, растущие здесь, и для чего они могут ему пригодиться. А еще в своих вылазках по этим местам вместе с Вьюнком, Ярик как-то наткнулся на растущие вместе три березки, под корнями которых приютилась небольшая пещерка.

«Вьюнок, Манька…папа…».

Комок слез снова подступил к горлу.

«Нужно найти это укрытие, во что бы то ни стало».

Свернув в нужном месте, мальчик углубился в степи, и вскоре отыскал те самые березки. Он аккуратно вышел из травы, не оставляя следов, и забрался в маленькую пещерку, заслонив вход снаружи упавшими ветвями, полными пожелтевших листьев.

Оказавшись внутри, Ярик упал на землю, и забылся тревожным сном. Город, окутанный звездами, уступил место огню и кричащей девочке.

…да в полымя

Спал он не долго. Сон принес спутанные огненные образы и крики. Плачущие Вьюнок и Маня утопали в море жидкого пламени. Мальчик бросился их спасать, погрузившись в огненные воды. Кожа плавилась и покрывалась пузырями, острая боль сковала руки и ноги. Беззвучные крики, уносились в никуда, надежды на спасение не было. Мир утонул в ярком полыхающем свете. Где-то над ним раздавался хриплый тошнотворный смех дикаря в маске. Надежды нет.

Запах гари вновь выхватил Ярика из тревожного забытья. До убежища доносился треск горящей травы. Его лихорадило. Все тело болело, а лоб был горяч как сталь на жарком июльском солнце. Место ожога покрылось коркой и глухо стонало. Боль прокатывалась до самого колена. Мальчик немедленно поднялся, поправил лук и колчан, съехавшие за спиной во время сна и осторожно раздвинул ветки, укрывавшие вход в пещерку.

На улице рассвело, но солнца не было видно. И не из-за серых нависших облаков. Небо затянула пелена черного дыма. Травяное море полыхало диким пламенем, унося ввысь горящие былинки. Их пепел хлопьями оседал на землю, словно первый снег. Огненное одеяло подступало со всех сторон. Пожар шел явно со стороны деревни. Ярик закашлялся от удушающего смрада. Свежий воздух отступил, проиграв борьбу со стихией.

«Это еще не конец».

Его не смогли найти, так решили выгнать на открытое место. Погоня продолжается. Своим коротким отдыхом он дал врагу время для поисков.

«Нужно выбираться!».

Паника вновь пробиралась к сердцу, пытаясь завладеть мальчиком. Он уселся возле выхода и принялся лихорадочно вспоминать возможные пути, ведущие прочь от огненных преследователей.

«Так, для начала успокойся!», – Ярик несколько раз глубоко вздохнул, перебирая мысли в голове. – «Скоро, ближе к лесу, начнется болото. Дальше них, в эту сторону, я еще не ходил. Там много трясин. Прошлый раз одна из них чуть не сцапала меня. И тогда со мной был Вьюнок. Но теперь опознать такую ловушку я смогу с легкостью».

Звуки огня становились все ближе.

«Дорога явно занята ими, бежать дальше на восток смысла нет. Остаются только болота», – взяв себя в руки, Ярик решительно выглянул из укрытия. – «Травы там немного, зато много камыша. Это поможет мне».

– Ну, вперед, – отодвинув ветки, Ярик выскочил прочь из своего пристанища в сторону ближайшей звериной тропы.

Никто, кроме него, не бывал здесь. Никто, кроме него, не знает этих троп.

«Этим я сильнее них!», – бежал мальчик сквозь заросли, ловко перепрыгивая редкие камни и ямы. – «У них огонь, а у меня болото!».

Тропа виляла зигзагами. Местные вепри не сильно заботились об удобстве беглеца, когда протаптывали свои дорожки в этих непроходимых местах.

Бегство давалось Ярику с трудом, но он надеялся добраться хотя бы до болота. В боку жутко кололо. Раскаленная голова начала кружиться, вызывая приступы тошноты. Воздуха не хватало, от чего приходилось буквально ловить его ртом, каждый раз стараясь захватить его все больше и больше. Соленый пот заливал лицо. Оставленные им дорожки приятно холодили горячий лоб.

Остановившись на минуту перевести дух, Ярик усердно вслушивался в окружающие звуки. Пожар остался позади и на смену его шуму пришел шелест травы и шепот ветра. Признаков погони и криков чужеземцев не было слыхать.

«Может я оторвался? Наверняка они на дороге. Ждут меня».

Ярик продолжил движение, немного отклонившись к востоку. До спасительных, если их можно так назвать, трясин, оставалось меньше часа бега. Прорвавшееся сквозь угрюмые облака послеобеденное солнце едва освещало темноту тропинок, скрывавшихся под сенью увядающих трав. Ярик спешил вперед, выбирая путь скорее по наитию, чем высматривая какие-то знакомые ориентиры.

Ноги вскоре начали заплетаться, лихорадка давала о себе знать. Пару раз он спотыкался и плюхался сначала в твердую и сухую, а потом в грязную и сырую землю.

«Значит болото совсем рядом», – вылезая из раскисшей почвы, думал мальчик. – «У меня почти получилось!».

На его памяти, трава должна была уже постепенно снижаться, сменяясь, вскорости, камышом. Границу болот охраняли жиденькие осинки, и чуть дальше начинались топи. Но сейчас вышло иначе. Видимо он выбежал к своей цели с другой стороны. Ярик не заметил резкого окончания травяного леса. На полном ходу он вылетел с верхушки небольшого обрыва прямиком в густую зловонную жижу.

Под руками почувствовался старый мох и мерзкий на ощупь ил. В ноздри ударил запах застоявшейся прокисшей воды. Попытавшись встать, он ощутил, как дно медленно, но верно уходит из-под ног. Сапоги основательно увязли противной каше. Ни сил, ни возможности ступить и шага, не было.

«Думай, парень, думай!», – отчаянно озирался по сторонам Ярик в поисках спасения. – «Прошлый раз я не был так глубоко в трясине и смог выкарабкаться с помощью Вьюнка. Что же делать?!».

Цепкие лапы страха и паники снова потянулись к беззащитному мальчишке. Обувка почти полностью погрузилась в непроглядную пучину. Дыхание участилось. Дрожь пробирала руки.

Ярика вдруг осенило:

– Дядюшка Оглоб! Старый ты хрыч!

Не спеша, и не без труда, он вытащил ноги из сапог. Ощутив босыми ногами склизкое болотное дно, мальчик поморщился.

«Фу, противная гадость!».

Что-то поспешило впиться в обнажившуюся кожу стоп, обдав волной боли с ног до головы. Но обращать на это внимания времени не было.

Вспоминая однажды свою молодость, старик Оглоб рассказывал, что оказавшись в трясине, нужно лечь на дно, подложить под себя что-нибудь, желательно палку или заплечную котомку, и аккуратно ползти к берегу. Так Ярик и поступил. Подложить под себя было особо нечего, поэтому пришлось пожертвовать луком и колчаном.

Не торопясь, время от времени перекладывая оружие из-под себя вперед, он пополз по нему до ближайшего берега. Старик оказался прав, засасывать трясина стала меньше, хотя погружение окончательно не прекратилось. Пару раз из-за резких движений, Ярик ощущал, как локти погружаются в моховую кашу. Но потом он приспособился и стал более аккуратен, придав своим движениям нужную нерасторопную уверенность.

Казалось, прошел целый день, пока он полз к берегу, поросшему редким кустарником. Добравшись, паренек схватился за ветки и начал вытягивать себя из плена трясины. Последние желтые листья посыпались на голову, облепив ее со всех сторон. Мокрые руки предательски соскользнули, отчего лук с колчаном окончательно утонули под тяжестью тела. Собрав все силы, что остались, Ярик подпрыгнул и снова ухватился за ветви. Титаническими усилиями он вырвал себя из мерзких объятий. Выбравшись на твердую землю, он перевернулся на спину и еще долго лежал, пытаясь отдышаться.

Сознание улетело куда-то за горизонт, в поисках островка покоя и надежности. Ему грезились величественные города, которых он никогда не видел, мачты огромных кораблей, о существовании которых даже не подозревал, уходящие ввысь на безумную высоту горы, о которых он и не слыхивал. Перед глазами появились длинные столы, заправленные белоснежными скатертями, ломившиеся от всевозможных диковинных яств. Вот тебе и куриные ножки с шалфеем, и поросячий бок, с хрустящей корочкой, супы, соленья, какие-то неизвестные зверьки и птицы, залитые соусами, горячий ароматный хлеб. А вот вам квас, морс, пиво, угощайтесь, юный господин!

Живот заворчал, подобно жалобно скулящему псу. Да так громко, что Ярик проснулся. Потратив пару минут на осознание того, что между ним и забитыми едой столами целый мир, он горько уронил голову на землю. Не находя в себе сил подняться он уставился в серое небо. Оно клубилось беспросветными облаками, но можно было угадать, что солнце стремилось к закату.

Острая боль вновь поразила ступни. Подскочив, Ярик обнаружил на ногах десятки пиявок. Мелкие и противные паразиты жадно сосали кровь в самых мягких местах, и даже умудрились забраться выше, под штанину.

Сняв портки, он наломал веточек и принялся отрывать кровососов. Это заняло изрядно времени. Ноги были облеплены ими почти до тех мест, которые народу не показывают. Места укусов болели. Оставалось надеяться, что в ранках не осталось их острых зубок. Однако паразиты сделали свое дело. Ярику стало получше, жар спал, тошнота и головокружение пропали. Но слабость и усталость от пережитого безумия давали о себе знать. Вторила им и стонущая обожженная нога.

Одевшись, парнишка оценил местность. Он находился на клочке твердой земли. Отсюда, петляя тонкой струйкой между зыбкими топями, в сторону севера убегала заросшая тропа. Протяженность болот была не известна ему, но пути назад точно не было. Лук и стрелы безвозвратно пропали на дне проклятой трясины. Одежда смердела. Но он все еще был жив.

«Нужно двигаться дальше».

Дым от горящих степей виднелся далеко позади. Есть шанс, что убийцы остались где-то там. Дорога к лесу уходила в том районе на запад. По расчетам Ярика, он был довольно сильно к северу от поворота. Теперь нужно выбраться отсюда и к ночи он достигнет Темного леса.

Отвернувшись от пожара, мальчик отправился вглубь болот. С одиноко стоящей осинки он сорвал ветвь попрочнее. Используя ее в качестве посоха, он достаточно уверено преодолел топи за пару часов, лишь в некоторых местах тщательно прощупывая зыбкую почву. По пути он изловил парочку тощих лягушек, которых съел прямо на ходу. Они противно скользили по зубам и языку, дрыгая лапками.

Вскоре зловонная падь осталась позади. Местность была хоть и открытая, но стало попадаться все больше кустарников и деревьев. Равнина перемежалась с невысокими холмами, подъем на которые отнимал последние силы. Темная полоска леса становилась все выше. Над головой пролетали утки, бегущие от наступающей зимы.

Ярику не впервой было путешествовать вот так, вдали от людей, от деревни, от знакомых лиц. Но ему всегда было куда вернуться. Суровый отец, несмотря на свою немногословность, всегда встречал его ужином и протопленной печью. С охоты его привычно поджидала маленькая Манька, весело сбегавшая по склону, выдавая на ходу какие-нибудь девичьи прибаутки. Но теперь всего этого нет.

Особенно остро ощущалось отсутствие его главного друга – верного пса Вьюнка, который больше не семенил рядом, неуклюже продираясь сквозь заросли.

«Я был еще ребенком, всего-то лет десяти, а ты уже был рядом. Всегда со мной, охотился, как и я, изучал мир. И всегда возвращался».

Горькие жгучие слезы катились по щекам парнишки. Наверное, только сейчас он понял, что привычный для него мир рухнул. А впереди была неизвестность.

Оказавшись под сенью леса, Ярик с облегчением вздохнул. Лес обозвали Темным неспроста. Солнечный свет едва пробивался сквозь могучий древесный полог. Загадочный полумрак и прохлада царили у подножья вековых древ. Были тут внушительного вида березы, которым и в подметки не годились их дохленькие степные сестры. И совсем редкие, но ни в чем не уступающие им осины. Но больше всего было сосен. Чем глубже ты заходил, тем выше и величественнее становились их стволы. Настоящие гиганты! В лесу было теплее, чем в степях, холодный ветер почти не проникал сюда. Но зябкая влажность витала клубами надо мхами и папоротником, неприятно остужая босые ноги. Еще и вездесущие шишки норовили впиться в голые пятки.

Отец рассказывал, что лес тянулся отсюда и на много-много верст к западу и северу. Он стоял на границе многих государств и был домом для бесчисленного количества животных. Кто такие государства, да и вообще о мироустройстве, мальчик знал немного. Но поохотиться на местную дичь мечтал всегда. Даже не смотря на диковинные сказки и байки, что ходили вокруг этого леса. Жаль, что он находился так далеко от дома. Но сейчас было не до этого.

Палку с болот Ярик давно выбросил, и оружия, кроме ножа, у него не осталось. Найдя подходящую корягу и слегка ее обточив, он смастерил себе дубинку. Не взирая на ее небольшие размеры, получить такой по голове было бы весьма не приятно. Хотя проверять ее свойства не особо хотелось.

Опускавшаяся ночь принесла новые холода и накрыла все вокруг почти осязаемой чернотой. До наступления тьмы, Ярик успел нарвать немного сморщенных ягод, показавшихся ему самой вкусной едой на свете. Но облегчения они не принесли. Ноги жутко замерзли, он почти не чувствовал пальцев. Даже пылавший острой болью ожог не мог их согреть.

Ярик имел представление, в какой стороне находится полянка лесорубов. Дорога из деревни вела прямо к ней, подходя к лесу с южной стороны. Значит, и идти нужно в этом направлении. На ощупь, полагаясь лишь на слух и запахи, он медленно побрел в кромешной тьме, чертыхаясь каждый раз, когда ступал на очередную шишку.

Самыми опасными в ночном лесу оказались балки и овраги, в один из которых он чуть не угодил. Такие приходилось обходить по кругу, едва ли не на четвереньках. В остальном ему помогала импровизированная дубинка, которая не раз спасала мальчика от встречи с деревьями. Так он шел час или два, зябко ежась от морозной дымки, витавшей над землей. Его старые, потертые меховые сапожки пришлись бы сейчас очень кстати.

Голова опять разболелась. Лоб становился все горячее и горячее. Дрожь пробирала руки. Вновь подступала тошнота. Силы покидали мальчика.

Вскоре обстановка начала меняться. Сначала почудился запах свежеспиленных берез. Вслед за ними, вместо деревьев, начали попадаться пеньки и лежащие на земле бревна. Все вокруг было усеяно стружкой, сосновыми иголками и листьями. Определенно работа дровосека. Ярик был совсем рядом.

Впереди показалась опушка, обрамленная березами, казавшимися в темноте угрюмыми древними стражами. Повсюду маячили огни факелов и доносились громкие голоса.

«Я добрался! Это наши!», – радостно припустил в их сторону мальчишка.

Света стало достаточно, чтобы Ярик увидел развернувшуюся на поляне бойню. Огней было так много неспроста. То были войны из Воинства Пекла. Они гонялись меж палаток за убегающими дровосеками из деревни, резали их, кромсали, дико гогоча, упиваясь творившимся хаосом и страданиями.

Мужики, явно застигнутые врасплох, не имели ни малейшего шанса дать отпор немногочисленному отряду чужеземцев. Один из деревенских, покрупнее остальных, набегу подхватил лежащий у костра топор, и, резко развернувшись, всадил его почти по самый обух одному из преследователей, раздробив тому грудную клетку.

Из-за спины убитого, шипя проклятья, выскочил второй дикарь. Он вонзил кривой меч здоровяку в живот и вспорол его, будто поросенка. На землю посыпались окровавленные внутренности. Удивленное выражение навеки застыло на лице лесоруба.

Резня закончилась также быстро, как и началась. Убийцы не стали ворошить вещи своих жертв, не забирали ценности или еду. Они скидали всех недобитых, жалобно стонущих от боли мужиков в одну кучу и расправлялись над ними самыми зверскими способами. Одни дикари отрезали своим жертвам конечности, уши. Другие стаскивали с побежденных штаны, топорами отрубали им члены и швыряли в огонь.

Со своим павшим товарищем они поступили по-другому. Один из дикарей, на голове которого был надет шлем, увенчанный острым клином с насаженной на него высохшей детской головой, снял с пояса флягу и полил какой-то жидкостью труп убитого. Затем двое взяли мертвеца за руки и ноги и бросили в костер дровосеков, отчего тот в мгновение ока занялся синюшным пламенем. Все это время они громко, чуть ли не остервенело, переговаривались на своем наречии, размахивая оружием и факелами. Ярик, наблюдавший эту картину, спрятавшись за толстым березовым стволом, медленно попятился во тьму леса, надеясь остаться незамеченным.

Но не вышло. Маленькая сухая веточка предательски хрустнула под самой пяткой.

Взоры убийц мгновенно обратились в его сторону.

– Akh’ mael gham, Gha’mir! – жестом указал одному из дикарей воин в шлеме. – Khamal’!

Тот сорвался с места, с топорами наизготовку. Он бежал быстро, перепрыгивая пеньки, стволы, трупы. Бежал к Ярику. Соскочив и позабыв про усталость, мальчик бросился прочь, чудом избегая встречных деревьев.

– Khamal’! Khamal’! – закричал воин в шлеме.

Пятеро дикарей кинулись в погоню за мальчонкой, страшно гогоча и смеясь. Их вопли разносились по ночному лесу. Сердце бешено колотилось. Силы покинули Ярика еще после болот. Вперед его толкал только страх. Безумная гонка, начавшаяся еще прошлой ночью, разгорелась с новой силой. Свет догонявших факелов помогал разбирать дорогу. Мальчик бежал что есть мочи, понимая, что скоростью ему не победить. Нужно использовать свой маленький рост.

Погоня продолжалась бесконечно долго, пока на пути не возникли густые заросли шиповника. Долго не думая, Ярик нырнул сквозь колючие ветки, исцарапав себе лицо в кровь. За кустами начался резкий спуск в овраг. Едва удерживаясь от падения, паренек несся вниз, не имея представления, что ждет его на дне. Споткнувшись о корень, он пролетел несколько метров. Болезненное приземление чуть не выбило из него дух.

Кое-как поднявшись, прихрамывая, он побежал дальше. Овраг увлекал его все ниже и ниже, влажная почва сменилась камнем. Он уже не слышал голосов преследователей, не знал, гонится ли за ним кто-нибудь. Свет факелов давно погас, уступив место непроглядной тьме. Ярик просто бежал сквозь ночь, пытаясь обогнать свой страх и забыть все эти ужасы.

Подступивший к горлу ком слёз едва удавалось сдерживать. Ярик не знал, сколько еще протянет. Казалось легче сдаться врагу и прекратить эти мучения. Он жутко устал.

В этот момент земля ушла из-под ног, отправив его в долгое падение навстречу спасительной тьме.

Среди врагов

Тьма. Она окутывала, обволакивала. Словно кокон паутины. Связывала по рукам и ногам. Лишала воли и сознания. Нельзя было почувствовать, где ты. Что с тобой. Есть ли в тебе еще жизнь? Но потом появилась боль. Сначала острая и стремительная, подобно тысячи игл, вонзившихся в юное тело. Потом тупая и протяжная, будто под действием дурмана.

Перед глазами начали мелькать мутные образы. Они прорывались в утомленное сознание вспышками, оседая по стенкам разума бесконечно долгое время. Грязная земля. Голые раскрашенные спины. Незнакомые слова. Непрекращающаяся качка. Топот ног.

Наконец, свет начал пробиваться под веки, распахивая заплывшие глаза. Свет. Он резал ножом. Не давал понять, что происходит. Расплывчатые фигуры приобретали очертания. Клетка. Толстые ржавые прутья окружали со всех сторон.

Маня попыталась встать с грязной тряпки, на которую ее кто-то уложил. Или бросил. Но чьи-то заботливые руки с небольшим усилием вернули ее обратно. Они же подоткнули покрывавшую ее грязную шкуру. Пахло мочой и старым потом.

– Лежи, дитя, – раздался над ухом женский шепот. – Отдыхай, пока они позволяют.

– Где я? Что произошло? – прохрипела Маня. Она с трудом узнавала свой голос, донесшийся из пересохшего рта.

В руках женщины появилась деревянная миска. Придерживая девочке голову, она осторожно помогла ей напиться мутной, с привкусом тины, водой.

– Тише, дитя. Нам нельзя разговаривать, – наклонилась к ее уху незнакомка. – Если увидишь рядом гхануров, немедленно замолчи, иначе ждет наказание.

Женщина опасливо огляделась и продолжила:

– Тебя бросили к нам с неделю назад, с разбитым лицом, грязную и зареванную. Ты долго была без сознания. Я пыталась выходить тебя, но потом тебя забрали для клеймения.

– Для…чего? – испуганно округлила глаза Маня.

Теперь она смогла четко разглядеть собеседницу. То была взрослая, темнокожая, с морщинистым лицом и узкими глазами женщина. В ее речи был какой-то незнакомый певучий акцент, выдававший в ней чужестранку, но на старородском она говорила почти без запинок. Рваное тряпье, служившее ей одеждой, едва приковывало обвисшую грудь, покрытую тонкими змейками шрамов. Грубые резкие узоры брали начало на животе и уходили все выше, через плечи на спину. Лишь по краям, уродливые рисунками принимали плавные и спокойные очертания.

Позади женщины раздался противный старческий кашель. Маша сумела подтянуться, и разглядела замотанную в грязные лохмотья бабку, сидевшую в самом углу клетки. Старуха захлебывалась в приступе, выплевывая грязно-желтую мокроту себе под ноги.

– Они клеймят всех. И себя, и рабов, – указала на свои шрамы женщина.

Маня скинула с себя вонючую шкуру и с ужасом обнаружила, что верх ее тела под изорванным тулупом плотно покрыт тряпочными припарками.

– Постой! – схватила ее за руки незнакомка. – Не снимай! Я наложила их пару дней назад, когда тебе нанесли клеймо. Пусть раны заживут, дитя, иначе попадет грязь, и они начнут гнить.

Ее почти материнский, медленный тон немного успокоил Маню. Но из-за резких движений вернулась боль. Свежие шрамы ныли. Нос болел тоже. Девочка аккуратно прикоснулась к нему и отметила, что он распух и стал на ощупь как старый синяк. Подняв левую ногу, Маня обнаружила повязку, наложенную вокруг обожженной ноги. Перед глазами возникла огненная змея, поднявшая ее в воздух, словно тряпичную куклу. Она вгрызалась в плоть, обжигая волнами нестерпимой боли. Где-то горели избы. Изувеченные трупы. Изнасилованные бабы…

– Как зовут тебя, дитя? – отвлекла ее от пылающих образов незнакомка.

– Я…я Маня. Маша, – заикаясь, ответила девочка.

Собеседница расплылась в улыбке:

– Так Маня или Маша?

– Все зовут меня Маня. Хотя мое имя Маша.

– Я – Гэй ла, – сказала женщина, положив руку себе на сердце. – Просто Гэй ла.

Она подняла с деревянного пола клетки тонкую трубочку:

– Это косточки морла, маленькой земляной мыши. Гхануры используют их, чтобы вводить себе в кровь дозы Як’Харской пыли. Наркотика, – она бросила кость обратно. – Тебя накачали им, когда делали клеймо. Он притупляет боль, и приукрашивает получаемые впечатления в сотни раз. Под наркотиком гхануры бесстрашны, и думают, что неуязвимы, – она склонила голову в улыбке, – но тебя, малютку, усыпило на несколько дней.

– Откуда ты столько знаешь об этой…пыли? – спросила Маня. Она пока не понимала, что происходит, и столько новых слов вызвали у нее приступ дурноты.

– Она ее выращивает, – донесся старый сиплый голос от кучи тряпья, сидевшей в углу. – Эта сука, помогает им! Проклятым фанатикам!

– Lat galam amal! – резко ответила Гэй ла. – Замолчи, проклятая старая ведьма! Ты не понимаешь, о чем говоришь! – она повернулась к девочке, и ее глаза вновь наполнились теплотой и заботой. – Не слушай старуху. Не сегодня, так завтра ее сожгут, вот из нее и лезет яд.

Она погладила девочку по грязным спутанным волосам.

– Но она говорит правду. Я родом с Як’Харских гор, далеко на востоке отсюда, у подножия которых растет цветок – маргрум, – женщина задумчиво улыбалась, уставившись в серое небо. Воспоминания о доме грели ей душу.

Вновь посмотрев на Маню, Гэй ла добавила:

– Из его пыльцы и лепестков варят этот наркотик. Я сама раньше выращивала эти чудесные цветы о красных лепестках. Их аромат заполняет всю долину! И я умею превращать их в Пыль.

Маня, с трудом, повернулась на бок, желая разглядеть то, что происходило за пределами клетки. Та стояла посреди огромного военного лагеря. Простые палатки и юрты разместили поверх истоптанного грязного луга. Повсюду были развешаны рваные тряпки, украшенные знаком в виде пламени. Верхушки импровизированных жилищ были покрыты тонким слоем свежего снега. Рядом находились такие же клетки, десятки, если не больше. Часть из них пустовала. В остальных сидели люди. Мужчины и женщины содержались порознь. Пленники с угрюмым видом молчали, или незаметно перешептывались. Девочка чуть приподнялась на руке, пытаясь отыскать глазами Ярика, но безуспешно.

«Жив ли маленький песий друг?», – думала она, вспоминая последние события перед тем, как их схватили. Всю деревню вырезали. Родную бабушку зарубили прямо у нее на глазах. Папа мальчика сгорел в огне, сорвавшемся с рук того верзилы! В такое было трудно поверить, но она точно знала, что видела именно это.

Ей хотелось заплакать, но не могла. Пламя словно добралось и до нее, высушило все слезы.

По лагерю тут и там ходили татуированные, перемазанные краской красно-белых тонов, покрытые шрамами дикари. Многие из них облачились в кожаные жилеты и меховые куртки. Но одежда едва прикрывала выпяченные мускулистые груди воинов.

Их клеймо отличалось от того, что было у Гэй лы. Рисунки на ее груди были похожи на каракули малыша, хаотично вырезанные тонким ножом. Будто все делалось второпях, как получится. Шрамы же дикарей имели какой-то смысл, симметрично повторяя друг друга, они были резки и остры, но по-своему красивы. Углы зигзагов перетекали в причудливые закругления и геометрические фигуры. Судя по всему, клеймо постоянно дополнялось. Некоторые узоры, затянутые множеством слоёв кожи, выглядели явно старее остальных.

– В их культуре, шрамы носят особый сокровенный характер. Они читают историю друг друга по ним, – разъяснила женщина, обратившая внимание на то, как Манька разглядывает чужеземцев. – Они развивают свое клеймо всю жизнь.

Девочка легла на спину, и из нее посыпался шквал вопросов:

– Расскажи мне, тетушка Гэй ла, кто это такие? Почему они напали на нас? Они же убили всю нашу деревеньку! Кто этот страшный тип, поливающий всех огнем?

– Успокойся, дитя, – положила ей руку на лоб женщина. – Я расскажу все что знаю.

Гэй ла снова осмотрелась по сторонам, прежде чем продолжить.

– Эти воины – гхануры. Они живут далеко на юге, в пустынях почти у самого Пекла. Они постоянно воевали друг с другом, и иногда устраивали набеги на мой народ, – она снова приложила руку к сердцу. – Но потом набеги прекратились. До нас долетали слухи о страшной войне, в которой всех гхануров объединил один вождь-завоеватель. Они называют его Посланником, и истово верят, что их цель – покорить мир ради Пекла. Таких как он ваш народ называет богоро́дными, ведь в их жилах течет кровь старых Богов, создавших наш мир. Ты знаешь эту историю?

– Н-нет… – открыв рот, слушала Маня. Кроме нелепых рассказов старого Оглоба и того, о чем изредка упоминал староста деревни, она совсем ничего не знала о мире, лежавшем по ту сторону степей. Для нее этого мира будто и не существовало. Лишь маленький хутор и море травы вокруг.

– Я не знаю всей истории, – прилегла рядышком с ней Гэй ла, – но рассказывают, что наш мир создали семеро Богов. И нас они тоже создали, – на этих словах она снова коснулась сердца. – Но потом случилось нечто, что перевернуло старый мир. На севере выросли горы, уходящие все выше и выше в небо. Вечно заснеженные и прекрасные. Это место назвали Поднебесной. И поселились там чудесные существа, добрые и чистые, – она немного помолчала, подбирая слова. – А на юге, земля опускалась все ниже и ниже, пока наконец не достигла самого мирового дна. Там всегда полыхают пожары. И неба не видно из-за черного дыма. Там разверзлось Пекло, и живут там кошмарные создания, демоны.

У Мани просто в голове не укладывалось. Все это звучало как очередная Оглобовская байка. Такого просто не могло быть! Она повернула голову и посмотрела на группу дикарей, гнавших закованных в цепи рабов.

– Все это было почти тысячу лет назад. Великий Раскол! – торжественно закончила историю женщина. Можно было подумать, что она восхищается произошедшим. – Старые Боги исчезли, оставив мир новым существам. Гхануры верят, что Посланник ведет их на войну против Поднебесья. Ведь война Пекла и Поднебесья не прекращается никогда!

– Этого всего не может быть! – качала головой Маня. – Как такое может быть правдой! Мне не рассказывал о таком никто! И причем тут мы? Зачем убивать нас?

– На эти вопросы, у меня нет ответов, девочка моя. Я часто слышу их разговоры о Великом походе. Видимо все мы – часть этого Похода, – голос Гэй лы становился все тише с каждым словом. Она присела и долго смотрела в пустоту. В ее глазах крутились неприятные воспоминания.

– Откуда ты знаешь их язык? – наконец нарушила молчание Маня.

– Я – торговка. Мой товар – Як’Харская пыль. Я взращивала цветы, готовила наркотик, и продавала его сотням чужестранцев. Моя семья занимается этим много поколений. Весь мой народ, – рука снова поднялась к сердцу, – занимается этим. Так мы и живем в Як’Харе. Торгуем с разными людьми. И изучаем их языки. Пыль же является частью культуры гхануров, как и клеймо. Не первую сотню лет они покупают или забирают ее силой. Но маргрум цветет круглый год, поэтому украденные запасы быстро восполняются.

Она замолчала, быстро опустив голову в поклоне. К клетке подошли двое дикарей. Один из них открыл решетку, второй кинул на пол несколько черствых и заплесневелых хлебных корок. После он же подлил в их чашку немного гнилой воды.

Один из гхануров к женщине. После короткого разговора на незнакомом языке, Гэй ла кивнула, и оба воина удалились к остальным пленникам.

После их ухода, безумная бабка выскочила из угла, схватив кусок покрупнее и снова, на четвереньках, убралась с добычей в свой угол. Гэй ла собрала оставшиеся крохи и вместе с чашкой поднесла их поближе к лежащей девочке. Вымочив в воде одну из корок, она подала ее Мане.

Съев немного, девочка поморщилась:

– Какая гадость! Меня сейчас вырвет!

– Другой еды и воды нам не дают. Остается есть лишь это, – сказала женщина, с озабоченным видом вымачивая свою корку, самую маленькую и заплесневелую.

Закончив ужасную трапезу, от которой ей стало только хуже, Маня снова спросила:

– Что он тебе сказал, тетушка Гэй ла?

– Он велел мне приготовить тебя к встрече.

– С кем?

Немного помолчав, Гэй ла ответила:

– С Посланником.

Глаза Мани чуть не вылезли из орбит. Съеденная корка отчаянно запросилась обратно, и она не стала ее удерживать. Девочку вытошнило возле лежанки. По телу расходились волны тревожной боли, к которым добавились еще колики в животе.

«Зачем я нужна ему? Что я такого сделала?».

Мысли роились в голове как испуганные птицы. Она попыталась встать, и на этот раз Гэй ла не стала ей препятствовать. Держась за решетку, она поднялась на ослабевшие ноги и попробовала сделать несколько шагов. Но отвыкшие от ходьбы конечности подвели ее, и девочка распласталась на полу своей тюрьмы, больно ударившись грудью. Место клеймения вспыхнуло огнем, вызвав бессильный крик и несколько горошин слез. Бабка в углу дико загоготала, хлопая себя по тощим ляжкам.

Гэй ле надоело наблюдать за ее мучениями. Она подошла к девочке, мягко взяла ее за руки и помогла подняться. Маня крепко впилась в ее талию, не желая отпускать. Слезы хлынули дождем, плечи сотрясались в рыданиях.

– Я боюсь, тетушка Гэй ла. Я жутко боюсь. Что он сделает со мной?!

Женщина обняла безутешную малютку, поглаживая ее по волосам. Они постояли так некоторое время, пока плач не сошел на нет. Девочка успокоилась, дыхание стало ровным. Она немного отпрянула от женщины и посмотрела на нее:

– Что мне нужно делать? К чему мне готовиться? Ты говорила сама с этим…Посланником?

– Все по порядку, – Гэй ла присела рядом с ней на колени, и вытерла мокрые девичьи щечки. – Во-первых, не нужно так паниковать. Всегда держи себя в руках. Паника – первый шаг к гибели, запомни это. Во-вторых, с Посланником не разговаривал ни один раб, я о таком не слышала. Ему явно что-то нужно узнать от тебя. И пока ты не расскажешь ему все, он точно не причинит тебе вреда, – она заглянула в ее покрасневшие глаза и улыбнулась. – Эй, милашка! Все будет хорошо! Помни, что к нему нужно относиться с почтением. Когда тебя приведут к нему, опустись на колени и склони голову. Да, вот так. И жди, когда он сам с тобой заговорит. Обращаясь к нему, называй его вождем, так звучит его титул среди Орды! Иначе тебя накажут.

Девочка кивала, впитывая ее слова, но спокойствие к ней так и не приходило.

После полуденного солнца, из центра лагеря пришло двое воинов, облаченных в плащи поверх темного цвета кожаных панцирей. На их головах красовались конусообразной формы шлемы, украшенные красными хвостами из шерсти.

Они встали у клетки, жестом поманив к себе девочку. Гэй ла кивнула ей на прощание, шепнув:

– Будь уважительна и ничего не бойся!

Маня вышла из объятий тюрьмы и быстрым шагом пошла за одним из конвоиров. Второй шел сразу за ней. Теперь она получше смогла разглядеть устройство лагеря. Из окруживших ее палаток доносились громкие разговоры и смех, женские стоны, звуки бьющейся посуды и храпа. Возле жилищ стояло множество стоек с копьями, мечами и топорами. Тут и там, словно хворост возле бани, лежали связанные верёвкой дротики, и корзины, полные стрел.

По лагерю сновало множество воинов и рабов, скованных по рукам короткими цепями. На всех были надеты ржавые железные ошейники. Невольники носили тюки с сеном, бочки, ящики с провиантом. Отстающих били розгами надсмотрщики. Тех, кто ронял свой груз, забивали сапогами. Женщин ждала учесть ещё хуже. Их передавали из палатки в палатку, насилуя до полусмерти. И после короткой передышки, запускали по новому кругу. Другие рабы были прикованы к жутковатого вида столам, где им вырезали новые узоры на плечах и груди. Страдальцы громко кричали и плакали. И за это получали все новые и новые удары розгами.

И хотя повсюду лежала грязь от талого снега, лагерь гхануров был обустроен по-военному чисто и аккуратно. Все располагалось так, чтобы не мешать проходу по тропинкам между жилищами. Оружие было вычищено, мусора под ногами не валялось. Здесь было, в каком-то роде, опрятнее, чем в родной деревне, где птичий помет, порой, покрывал улочки от хаты до хаты. Даже нужники у них тут стояли отдельно, чтобы не мешать своими запахами отдыхающим в палатках солдатам.

Чем дальше ее вели, тем больше Маня поражалась размерам стоянки войска. Хотя для маленькой девочки все что угодно могло показаться огромным. Особенно ее тревожили развешанные повсюду стяги с пламенем. Словно наблюдая за нею, они провожали каждый ее шаг пристальным взором. Меж стройных рядов палаток можно было различить луг, полный пожелтевшей травы, где паслись тысячи лошадей.

Маня пробовала развлечь и успокоить себя, считая шаги. Но, цифр больше сотни не знала. Поэтому раз пять или шесть начинала заново. А потом и вовсе бросила это дело. Ведущие ее гхануры шли быстро, не сбавляя шага. А она, совсем обессиленная, начинала уставать, едва поспевая за ними. Приходилось чуть ли не бежать, чтобы не стать жертвой плетей, висевших на их поясах.

Вскоре ряды городка стали отдаляться друг от друга, отрывая проход к большой площадке, сплошь покрытой вытоптанной грязью. В ее центре расположилась исполинская юрта, размерами как многокомнатный дом. Она была больше даже терема старосты в деревне. Ее стены украшали расписные узоры, сделанные из разноцветных тряпочек. На шпиле был установлен огромный стяг. Но то было не рваное тряпье, какое она видела раньше. Знамя белого цвета, обрамленное рисунками и иероглифами, вышитыми золотыми нитями, изображало красное беспощадное пламя. Его взгляд придавил девочку к земле, вызвав острое чувство тревоги и трепета.

Вход в юрту не охранялся. Один из воинов в поклоне прошел внутрь. Через секунду он вышел и протолкнул туда девочку, оставшись ждать снаружи.

Вспоминая советы Гэй лы, она упала на колени, склонив голову, украдкой озираясь по сторонам. Маня оказалась права. Тут и правда было несколько комнат. Та, в которой сейчас она находилась, видимо считалась центральной и самой большой. Из нее вело несколько проходов в альковы поменьше, обрамленные косичками из мягкой ткани.

Убранство помещения было самым богатым из тех, что доводилось видеть маленькой девочке. Стены из темно-красного бархата были украшены двойными скрученными рогами, картинами в золотого цвета рамах, изображавших сцены охоты и сражений, плетенками из веток и перьев, разномастным оружием и многим другим. Откуда-то сверху, сквозь маленькие оконца, пробивался дневной свет.

Вдоль стен располагались множество шкафов, витрин и стеллажей, пестревших разноцветными переплетами книг. Многие из них выглядели совсем ветхими. Целая библиотека! Столько не было даже у старосты.

Главным украшением комнаты был внушительный дубовый стол, покрытый бежевым лаком, оформленный золотым орнаментом, заваленный ворохом книг, свитков, зажженных свечей и непонятных металлических устройств. После рабской клетки Маня словно очутилась во дворце. Увидеть такое богатство в пристанище диких варваров и убийц она не ожидала.

Пол юрты, укрытый коврами и шкурами, задрожал, будто сама земля разверзалась под ногами. Из одной из комнат вышел Посланник. Его одеяние отличалось от того, что она видела во время атаки на деревню. Поверх голого торса, расписанного мощного вида шрамами самых непредсказуемых форм и размеров, был накинут темно-бурого цвета плащ в пол, отороченный белым песцовым мехом. Воротник-стойка обрамлял лысую голову великана. Его безбровые глаза не горели огнем, и больше походили на обычные человеческие. Но их цвет был сродни зареву искр, готовых вспыхнуть в виде беспощадного пламени. Вождь гхануров подпоясался толстым кожаным ремнем, украшенный бляхой в виде огромного демонического черепа. Не настоящего, но вырезанного из огромного куска кости. Левая рука вождя была плотно обмотана грубым сукном. Видимо сюда пришелся удар, спасший Маню и Ярика от огненных змей.

В своих руках он держал изящно сконструированный шлем темного цвета, с бронзовыми вставками. Его вершину украшали три устремленных ввысь ро́га. Посланник, не обращая внимания на девчонку, прошествовал к стойке, располагавшейся у дальней стены комнаты, и водрузил на нее шлем. Там же покоилась гигантская цельнометаллическая булава, отлитая из неведомого черного металла. Вся ее поверхность была испещрена высеченными иероглифами и рисунками. Оценив стойку взглядом некоторое время, он подошел к столу, оказавшись ровно посреди комнаты, и прогремел:

– Встан’.

Маня поспешила исполнить его приказ, неуклюже поднявшись на ноги, и не осмеливаясь поднять голову.

– Посмотри на меня.

Его властный голос напоминал раскаты приближающейся грозы. Маня подчинилась, робко уставившись в тлеющие глаза.

На лице гиганта не проявилось никаких эмоций. Мощная грудь тяжело вздымалась при каждом его вздохе. Руки неподвижно покоились на поясе. Осмотрев её с ног до головы, Посланник сделал шаг навстречу к девочке, возвысившись подобно горе над цветком.

– Покажи свое клеймо.

Дрожащими руками Маня скинула с себя изорванный тулуп. Стыдливо опустив взгляд, она замешкалась, прежде чем приспустила до пояса рубаху, обнажив маленькую девичью грудь. От царившей в палатке прохлады её соски набухли и поднялись. На лице Посланника застыла призрачная тень усмешки. Стараясь не выказывать смущения, Маня избавилась от повязок, заботливо уложенных Гей лой поверх ее ран, осторожно снимая каждый лоскуток ткани. Припарки приклеились к запекшейся крови и причиняли жгучую боль, когда она отрывала их от своей груди. Под ними оказались какие-то травки, которые пришлось смахнуть, чтобы освободить взору шрамы.

– А-ах… – удивленно рассматривала себя девочка.

Верхнюю часть тела, чуть выше грудок, покрывали едва зажившие вычурные узоры, прерывавшиеся множеством насечек. Уродливые зигзаги пересекались друг с другом, сплетались в безумном танце. Отвратительном и ужасающем.

Лицо великана приобрело торжествующий вид. Он впивался взглядом в ее грудь, читая узоры клейма словно книгу. Маня стыдливо отвела взгляд, ожидая новых приказов. По щеке покатилась капелька слезы.

– Рабское клеймо! – сплюнул вождь себе под ноги.

Он отвернулся от девочки, прошел до одной из витрин, откуда извлек тряпичный сверток. Взвесив в руках, Посланник развернул его. В воздухе блеснул серебром длинный обоюдоострый меч. Его клинок буквально отражал мир вокруг себя, словно был изо льда. Рукоять, обмотанная черной кожей, оканчивалась ярким красным камнем.

– Скажи мне, щенок, – тихим рыком спросил правитель, направив меч острием в сторону девочки. – Чьим быть этот меч?

Маня, задумалась. Перед глазами пронеслись еще живые воспоминания о той ужасной ночи. Она убегала из дому, где на ее глазах зарубили бабушку. Их было трое, все полуголые, в одних набедренных повязках, в крови с ног до головы. Все трое зло смеялись и вопили как безумцы. Увидев новую добычу, они погнали ее по улицам хутора, тянули руки, шипели и плевались. Плача, она бежала, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. В следующий миг перед глазами молнией пронеслась серебряная вспышка, трепетавшая в руках отца Ярика. Затем показался и сам мальчишка, выскочив из-за его спины. Он остановил Маню на полном ходу и утащил с дороги. Совсем рядом мелькали серебряные полосы, кромсавшие врагов направо и налево. А она заворожено наблюдала за битвой, боясь кричать или плакать.

– Да, вождь, – памятуя уроки своей спасительницы, проговорила девочка. Она предупредила, что говорить нужно правду, и тогда Маня останется цела. – Это меч нашего деревенского кузнеца, отца моего друга.

– Какое его имя?

– Я не знаю. – Ответила Маня. Она и правда не знала имени.

– Говори, смерд! – прогремел Посланник, поднеся клинок к шее девочки. По его серебру побежала тонкая струйка крови.

– Я не знаю! – вскричала девочка, пораженная внезапным уколом боли. – Я почти не разговаривала с ним! Только с Яриком!

– Кем быт’ этот Ярик? – равнодушно спросил гигант, воткнув меч перед собой. Кровь скатилась по клинку, оставляя за собой узкую дорожку, впитавшись в ковер.

– Ярик охотник и мой друг. Они с папой жили возле кузницы. Мы убегали вместе, когда вы напали.

Вождь дикарей рассмеялся и сообщил ей новость, сразившую ее на повал:

– А-а, ты про этого недоноска… Я убил его. Он сгорел как его никчемный отец.

Маня вспомнила пламя, поглотившее хозяина меча. За ним в ушах возник последний писк отважного Вьюнка. Она вспомнила порой серьезного, но доброго и честного Ярика. Они все отдали свои жизни, и теперь она осталась одна. Как она может рассказывать что-то этому убийце! Непроизвольно ее взгляд прогнал остатки испуга и злобно обратился в лицо повелителя. В голосе появилась горечь и, пусть и детские, но отголоски гнева.

– Вы убили всех! Зачем? Что вам нужно?

От неожиданного и могучего пинка девочку выкинуло из юрты. Талая грязь встретила ее обволакивающим месивом, измазав с головы до ног. Сидевшие возле входа конвоиры повскакивали со своих мест. Размашистым движением Посланник отодвинул занавески, укрывавшие вход и вышел на улицу. Его глаза полыхали огнем. В кулаке был зажат меч отца Ярика. В его исполинских руках он казался просто длинным ножичком. Великан медленными грузными шагами приближался к лежавшей на земле Мане, громко рыча в ее сторону:

– Никто! Не смеет! Спрашиват’! Меня! На колени, рабыня!

Перепачканная невольница встала на четвереньки, задыхаясь от адской боли и обиды. И неизвестно, что из них жгло её сильнее. Удар, дожжен был сломать, наверное, все ее косточки, но она держалась. Ну уж нет. Маня никогда за словом в карман не лезла, и сейчас в обиду себя давать не хотела.

«Будь, что будет», – решила она.

Пошатываясь, Маня встала на ноги, и решительно взглянула на обидчика. Пусть убивает, все равно ей недолго осталось. Лишь бы все это кончилось. Стоявшие в стороне воины поснимали с поясов розги и кинулись к ней, желая усмирить дерзкую малолетку.

Посланник жестом остановил их и сгреб крохотное девичье тельце в кулак, подняв её воздух.

– Я мог бы раздавить тебя прямо сейчас. Ты бесполезна для меня. Ты не знаешь того, что мне нужно.

– Убивай! Если тебе нужно было имя, я его не знаю! Чего еще ты хочешь! – задыхаясь, пищала девочка, словно комар, пойманный за ногу. Она впилась ногтями в пальцы Посланника.

– Идол! У него есть к’аменная фигурк’а. Божество! Ты видела такое?

– Наверняка сгорела, вместе с деревней, я не знаю! – Маня беспомощно обвисла в смертельной хватке, ожидая скорой расправы. – Провалитесь вы, убийцы!

– Эта фигурк’а не горит. В ваших жалких лачугах ее нет. У этого воина ее нет. Значит она у этого…сопляка, – Посланник сплюнул, явно поминая Ярика, и сжал кулак сильнее. – Или у тебя. Отвечай где она?

– У меня…ее…нет… – ответила Маня, извиваясь в его руках. – Я…не знаю…правда…

Великан приблизил ее к своему лицу. Жар огня, полыхавшего в его глазницах обжигал, вырывая из груди девочки сдавленные крики.

– В тебе гореть пламя, щенок. Посмотрим, взрастет ли оно.

В следующий миг ее швырнули обратно в грязь. Влага успокаивающе холодило обожженное лицо. Казалось, девочку изломали везде, где только можно было. Руки и ноги отказывались шевелиться. Даже дышать было больно. Воздуха едва хватало.

– Брос’те ее обратно. Она будет жит’, страдая в мою чест’, – прорычал Посланник и удалился в юрту.

Конвоиры подбежали к Мане и подхватили ее под руки. Девочку волокли по земле до самой клетки. Редкие камни больно били по коленям. Слой грязи налип вокруг ослабевших ножек. Сознание ускользало, и девочка даже не пыталась его удержать, мечтая забыться в прекрасном небытии. Невольники и их надсмотрщики-гхануры провожали необычную процессию взглядами. Где-то ржали лошади. Ветер принес новую порцию мелкого снега.

Вечер разговоров

Нежный шелест листьев доносился сквозь открытое окно. За их шепотом спешило чириканье мелких пичужек, нелепо сражавшихся на подоконнике за букашек. Одну из птичек перевернули на спину, отчего та забавно дрыгала крохотными лапками, пытаясь вернуться в бой. В воздухе пахло весенними ароматами цветов и березовых почек. Яркое солнце ласково щекотало глаза и наполняло приятным теплом.

Медленно отходя ото сна, Ярик потянулся и с удовольствием сложил руки над головой на мягкой подушке. Он лежал на добротной деревянной кровати, утопая в пуховой перине. Легкое тканое одеяло растянулось на нем, словно кошка, уснувшая на хозяине. К слову, кошка тоже была. А вернее кот. Похожий своим черным мехом на прогоревший уголек, он растянулся в ногах мальчика. Одним своим видом он показывал, как же сладко ему спится.

Открыв глаза, Ярик обнаружил себя посреди просторной, но изрядно захламленной комнаты. Возле кровати вальяжно расположилась пузатая, словно грузная баба, тумбочка, выточенная из старого соснового пня. На ней стояла деревянная чарка с водой и миска, наполненная горячим картофельным пюре. Верхушку блюда украшала румяная куриная ножка и россыпь зелени. А еще на столе стояла фигурка Лема, переданная ему отцом. Он поспешил взять ее в руки и спрятать от чужих глаз.

Запахи еды пробудили в животе заснувшего монстра, который громко заворчал, призывая скорее приступить к трапезе. Дремавший кот, почуяв пробуждение мальчика, перевернулся на бок и приветственно мяукнул.

В конце комнаты слышалось поскрипывание пера по бумаге. За столом, на высоком изящном стуле, словно собранном из ивовых ветвей, восседал старик. Он, на распев, бубнил что-то себе под нос. Ярик прислушался, поглаживая громко мурчавшего, словно бурный ручей, котика:

Там в лесу, где медведи по соснам гуляют,

Поют сойки, а зайцы щиплют траву,

Я тебя у пруда нагишом повстречаю.

А ты радостно тут же распу́шишь косу!

Сарафаны долой, полетели портки!

Я ищу наугад под водой свои цели.

Сразу ты поняла, как тебя видеть рад…

Старик повернулся лицом к Ярику, и округлил глаза:

– Ох… Что-то стих мой пошел совсем невпопад.

Он расплылся в улыбке, довольный своими талантами. Лысую старческую голову обрамляли длинные и такие же седые, как и его внушительные усы и борода, волосы. Красный нос, словно огромная картошка, пророс между светлых голубоватых глаз, излучавших добро и радушие.

Старик спрыгнул со стула, оказавшись не таким уж и высоким, как показалось сначала. На нем был надет обыкновенный балахон из мешковины, подвязанный вокруг солидного брюшка плетеной веревкой. Через плечо была перекинута небольшая сумочка, какие носят травники или знахари. Он неуклюже поковылял в сторону мальчика, опираясь на небольшую трость из орехового дерева.

– Здравствуйте, молодой человек! – озорным тоном поприветствовал дед, встав возле мальчика, и осматривая его лицо. – Вы, наконец, соизволили проснуться! А проспали вы почти неделю! Вижу, ваши раны неплохо затянулись, поэтому предлагаю уже познакомиться!

Мальчик только сейчас понял, что весь обмотан повязками. Царапки на лице заботливо смазаны мазями. Рана на голове покрыта травяной припаркой. Укусы от пиявок укрылись под слоями тряпочек, приятно благоухавших чередой и шалфеем. Только обожженная нога, обильно смазанная желтым бальзамом, слегка стонала.

– Да! Я взял на себя смелость обработать ваши раны и покончить с лихорадкой! – звонко подытожил старик, драматично воздев палец к небу. – Итак, позвольте представиться, я – Яромир! Хотя в разные годы меня называли по-разному. Одни чудаки даже кликали меня Мазаем, когда я спас семью кроликов от наводнения. Почем, кто его знает? И вы, молодой человек, сейчас находитесь в моем скромном убежище. Можете чувствовать себя как дома! – он снова расплылся в улыбке, но тут же озабоченно сморщил лоб. – Вы ешьте, ешьте, пока горячее!

Ярик кивнул и первым делом осушил до дна чарку. Сладкая, словно березовый сок, вода приятно холодила внутренности. Взяв в руки миску с едой и лежавшую рядом деревянную ложку, он тоже представился:

– Меня зовут Ярик.

– Ярик! Стало быть, Ярослав! Тезка! Какая приятная неожиданность! – не переставая улыбаться, выдавал болтливый дед.

Он отошел от изголовья кровати и, отложив трость, взял на руки кота. Тот, как безвольное полешко, повис, свесив лапы. Видимо это было привычным делом.

– Ну, теперь можно и на «ты», коли познакомились. На «вы» мы только с врагами, знаете ли. Ты кушай, не спеши. Имеется вдоволь добавки. А потом я жду твою историю. Не каждый день кто-то посреди ночи сваливается в мой огород, ломая мои чудесные тыквы! Ах, они были произведением искусства!

Качая головой, он удалился к своему столу и вновь принялся скрипеть пером. Ярик тем временем уплетал за обе щеки. Горячая вкусная еда сводила с ума, будто он не ел годами. Нечета склизким болотным лягушкам. Поперхнувшись, он начал есть помедленнее, наслаждаясь каждой ложкой, отправляемой в рот.

Вычистив тарелку дочиста, он осторожно сполз с кровати. Вездесущий кот семенящим бегом пересек комнату, чтобы потереться о его ноги. Выпросив порцию ласки, он завалился на бок, принявшись кататься по полу. Надев свой кафтан, любезно выстиранный стариком, Ярик неуверенными шагами подошел к хозяину дома.

– Спасибо, дедушка Яромир! – сказал он. – За то, что накормил. За то, что спас меня. Я…я думал мне конец.

Тот повернулся с милейшей улыбкой, по щеке покатилась слеза.

– Ох, Ярослав, Ярослав! Знал бы ты, как приятно слышать слова благодарности! Ради этого, пожалуй, и стоит делать добрые дела!

Мальчик смущенно молчал, не зная, что сказать. Обратив внимание на рукописи старика, он спросил:

– А что ты пишешь? Какие-нибудь истории?

– Ох, истории… Нет-нет, – он рассеяно копался среди желтых листов, коими был завален весь стол, и взял в руки один из них, – ну-ка, послушай:

В корчме на лавках я сидел,

Вокруг меня витали звезды.

И вдруг я что-то разглядел:

Было то кружка пива. С водкой!

А ведь известно, что пивко,

Под водочку идет получше.

И на душе стает тепло,

Смешав их в чарочке погуще.

Я устремился сквозь толпу,

Желая завладеть лишь ею.

Рукой махнул я на судьбу,

Ведь счастье с ней найти сумею.

Сквозь злопыханье, я дошел,

Прильнул губами к грязной чарке!

Но в тот момент мне дали в глаз!

И снова звезды! Снова лавки!

Довольный старик захохотал, держась за живот. Ярик присоединился к нему, занявшись искренним смехом. Из глаз бежали слезы радости. Дедовские прибаутки пришлись ему по душе.

Насмеявшись вдоволь, Яромир положил свою руку на плечо мальчику и предложил:

– Пойдем во двор, разомнешься немного и поговорим.

Он неуклюже сполз со стула, вооружился тростью и отправился к двери. Та выглядела внушительно, сбитая из толстых досок, окрашенных в зеленый цвет. Не без труда отворив ее, он махнул Ярику, предлагая пройти за собой. Мальчик вышел наружу, и яркий свет на миг ослепил его.

Полуденное солнце, по-весеннему теплое, ласкало сочную зеленую траву, поросшую плотным ковром вокруг стариковского дома. Невдалеке раскинулся небольшой сад, огороженный низкой изгородью из тонких березовых веток. Прошмыгнувший за ними кот уже гонялся за бабочками-капусницами, выкидывая коленца в невиданных пируэтах. Вдоль изгороди пестрой лентой протянулись разномастные цветы, причудливых форм и размеров. В самом саду же виднелись саженцы картофеля, вилки́ капусты, морковь, редька, всяческая зелень, листья табака и несчастные раздавленные тыквы, размером с добрую собаку.

«Видимо сюда я и свалился. Но откуда…?».

Все вопросы отпали, когда Ярик поднял взгляд выше. Вокруг райской полянки, где жил дружелюбный старичок, протянулась высокая скалистая гряда, укрытая снежными шапками. По ее краям виднелась редкая поросль и жиденькие кустики. Еще выше раскинулся сосновый лес, уходящий верхушками к облакам. Отсюда казалось, что смотришь куда-то в высоту гор, и становилось как то не по себе. Словно ты маленькая букашка.

– Это…волшебство, – стоял он, разинув рот.

– Да брось, дорогой Ярослав! – смеялся Яромир. – Это не волшебство. Это природа! Когда дружишь с лесом, его обитателями, с горами и солнцем, они могут творить в ответ такие чудеса, – он понизил голос до загадочного шепота, – что не сможет ни один кудесник во всем мире!

Казалось, его палец живет своей жизнью, снова показушно устремившись ввысь.

– Но… снег! – разведя руками, воскликнул Ярик. – И теплое солнце! И зеленая трава! Осень ведь кончается, почему здесь все не так, как в остальном лесу?

– Вопросы, вопросы! – небрежно отмахнулся старик. – Оставь их на потом. Сначала поведай мне свою историю! Тыквы по-прежнему ждут объяснений.

Он поудобнее устроился на лавочке, стоявшей под круглым окошком низкого, почти вросшего в землю, домика. Крыша его вся поросла сочной муравой, кое-где пестрея цветами одуванчика. Дымохода, как на избах в родной деревне, не было. Что неудивительно, если вокруг всегда стоит тепло.

Порывшись в своей сумке, Яромир извлек длинную трубку. Каким образом она сумела в ней поместиться, Ярику оставалось лишь гадать. Небрежно сунув ее в рот, старик, бурча что-то под нос, производил манипуляции руками. В его ладонях вспыхнул маленький огонек. Ароматное зелье в трубке зашипело, потянулся легкий синеватый дымок.

– Для долгих разговоров, табачок подходит лучше всего, – хитро прищурил глаза старик.

И разговор вышел действительно долгим. Ярик присел на траву перед дедушкой и поведал о своей деревне. О том, как они выживали, вопреки суровым степным законам. О праздниках и печалях, которые доводилось переживать. О своих лучших друзьях, девочке Мане и верном Вьюнке. И об отце.

Яромир молча слушал, попыхивая трубкой, выдавая порой причудливые колечки из дыма. На его лице играла мечтательная улыбка, когда мальчик говорил о жизни простого деревенского люда.

Но потом настал черед рассказа о ночи, перечеркнувшей историю маленького хутора. Кустистые брови старика тревожно встретились над глазами, когда до его ушей донеслись вести о свирепом гиганте, источавшем пламя, возглавлявшем некое Воинство Пекла и убившем храброго отца мальчика.

– Ну же. Все позади, – сказал Яромир, по-отечески положив руку на плечо рыдающему Ярику. – Все кончилось. Извини, что заставил тебя пережить все это снова.

Утерев слезы, мальчик продолжил рассказ, поведав о своем пути через степи, пленении Мани, смерти верного пса. О пожаре, гнавшемся за ним. О зыбких топях, едва не поглотивших его навеки. О бойне на полянке лесорубов.

Ярик сидел, опустив голову, опустошенный, словно проделал весь этот путь заново. Яромир задумчиво дымил, положа руки на колени. Даже кот, будто осознавая тяготы, которые пришлось пережить юному гостю, оставил свои занятия и подошел, чтобы утешить его.

Солнце, к концу рассказа, уже успело спрятаться за верхушками сосен. На полянку старика медленно наступала вечерняя мгла. Ветер усилился. Он, как пастух, нагонял новую порцию серых барашков-облаков. Тревога отпустила Ярика. Всхлипы прекратились. Он перебрался на лавочку, примостившись возле деда, и принялся изучать свои пальцы. А тот все сидел с отрешенным видом, погрузившись в свои раздумья.

Только когда начало темнеть по-настоящему, он зашевелился, словно очнулся от дремы, и поманил мальчика внутрь. Тот уже начинал стучать зубами от вечерней прохлады.

Быстренько сообразив кипятку, старик разлил по кружкам ароматного чая с травами и поставил перед своим гостем корзинку с подслащенными сухарями. Они устроились на крохотной кухне, притаившейся в углу дома, возле смотрящих на уличную темноту окон. Над шкафами висели связки чеснока, табака и ароматных веточек, чьи запахи бодрили тело и дух. Ярик уселся на табуретку, не доставая ногами до пола. Старик же приволок свой изящный трон, неловко взгромоздившись на него, как снегирь на ветку.

– Дедушка Яромир, – нарушил затянувшееся молчание Ярик, – кто этот человек? Как он может так управляться с огнем?

– Ох, – встрепенулся старик. – Подумать только! Я так давно не говорил ни с единой живой душой. А теперь, когда выпала оказия, сижу как трухлявый пень и молчу!

Он обильно отхлебнул из своей кружки и продолжил:

– У тебя сейчас, наверняка, столько вопросов! И непонятно, где искать на них ответы. Чтож… Начну по порядку. С самого, так сказать, начала. Тебе известна история о Великом Расколе?

– Да! – усердно закивал Ярик. – Отец рассказывал мне об этом. О Поднебесье и Пекле! О добрых существах и злых нелюдях, что живут там. И о старых Богах тоже.

– Добрых и злых, говоришь? – он хмыкнул себе в усы.– Значит, ты знаешь, что у тебя в кармашке притаилась фигурка Лема, – его глаза заговорщически прищурились. – Люд, что попроще, до сих пор покланяется ему, принося свои молитвы о солнечных днях, удачи в пути, хорошем урожае. Но Богов было семеро! Лем – Бог Солнца и Огня, самый старший и мудрый из всех. За ним шел его брат Клим, Бог Стали и Труда. Женой Клима была Лада, богиня Земли. А ее сестра Рада – покровительствовала Любви.

В руках старика вновь объявилась трубочка, забитая свежим зельем. Сверкнув маленьким огоньком в руках, он принялся неторопливо пускать клубы дыма.

Чуть погодя, Яромир продолжил:

– Жили они семьей в космической пустоте. Космос это та тьма, которую ты можешь видеть по ночам в небе, – ткнул он в сторону темноглазого окна. – Жили на одной из лун, той, что сейчас поменьше, белой Плее. Тогда она была во много раз больше! Стремясь сохранить оттиски своего существования, решили они сотворить мир, идеальный для жизни и царствования. Тот, в котором мы живем, между прочим. Для чего взяли часть луны, смешали ее со своей кровью и светом звезд. И стали ждать, что получится. Но на второй луне, красноглазом Морее, жил давний противник Лема, Бог Зимы и Мороза – Хлад. Чудесное имя, не правда ли? – рассмеялся старик.

– Они сражались друг с другом? – спросил Ярик, слушавший историю с замиранием сердца.

– И да, и нет, – развел руками дедушка. – Хлад был влюблен в Ладу, а Лем не хотел, чтобы кто-то нарушил счастье своего брата, и встал на их защиту. Но в открытую они не воевали. У Хлада было два сына, Свальд, Бог Ветра и Бури, и Мор – Бог Смерти. Как говорилось, он сам слепил себе сыновей, из космического ветра и недр Морея. Ты еще не запутался?

Мальчик потряс головой, жаждая услышать продолжение.

– Так, на чем-бишь я… – призадумался старый Яромир. – Ах, так вот! Прознал Хлад о том, что остальные варят суп, из которого выйдет новый мир! И незаметно добавил туда плоти Морея и кровь свою и сыновей своих. Чтобы тоже иметь власть в этом мире. И так и вышло, представляешь?

Дед попускал колечки из дыма, собирая мысли в голове. Он легонько улыбался, словно вспоминал, что-то забавное и памятное для него.

– Боги были в ужасе, когда в новом дивном мире обнаружили следы вмешательства Хлада и его сыновей, но ничего уже нельзя было сделать. Лем создал Солнце, что освещает наш мир днем. Лада воздвигла горы и холмы, леса и равнины, чтобы мир стал разнообразным и красивым. Рада, спустившись сюда, из своего чрева создала людей и зверей, чтобы они радовались вместе с создателями. Хотя тогда, люди от зверья отличались не шибко. Тогда Клим подарил им труд и сталь, чтобы они могли прокормиться, и улучшить себя и этот мир. Под голубым небом царили вечные весна и лето. И все бы хорошо, да только путь сюда был открыт и для остальных Богов.

Яромир наиграно, как ему нравилось, насупил брови и молвил грозным загадочным голосом:

– Хлад спустился в мир. Он создал гигантские ледники и покрыл горы снегами. Разлил всюду, моря и океаны. Раскидал ленты рек и зеркала озер и болот. А пришедший за ним Свальд, принес ветра, облака и даже но́чи, чтобы все имели время для отдыха и празднеств. Что, в итоге, только украсило мир. Отчего, удивленные Боги не стали даже пытаться исправить их деяния. А совсем наоборот, начали благосклонно относиться к Хладу. Настал день, когда они с Лемом пожали друг другу руки. Позабыв о былой вражде.

– А что же с последним Богом, Мором? – вопрошал Ярик, ожидая развязки занимательной истории.

– Случился день, – продолжил старик, – когда людей стало чересчур много. Зверье начало страдать, сами люди страдали, от собственного засилья. И тогда Хлад позвал своего второго сына. Мор, придя сюда, вручил дивному миру дар смерти. Пожившие свое, начали умирать, освобождая место молодым. Травы увядали, чтобы возродиться. Так родились осень и зима. Запустился цикл времен года. Цикл рождения, взросления, старости и смерти. Рада сильно опечалилась этому, но понимала, что иным способом своих детей не спасти. Люди же озлобились, постоянно лишаясь своих родных и близких. В их душах хитрый Мор сумел разжечь тягу к насилию над природой и самими собой. Чем больше их умирало, тем лучше жилось ему. Но об этом он не поведал даже отцу.

Яромир всполоснул горло остатками чая и принялся попыхивать трубкой. Ярик грыз сухари, размышляя о мироздании. Знакомые ему пейзажи теперь, словно преобразились, заиграв новыми красками. Всюду виднелись божественные следы. Даже старый деревянный стол казался божественным творением. И один момент не давал ему покоя:

– Но причем тут этот огненный колдун?

– Подожди, неугомонное дитя, я еще не окончил, – махнул рукой дед, куривший с довольными закрытыми глазами.

Он подсыпал табачку и продолжил:

– Понимаешь, создавать миры – дело не простое! – погрозил он пальцем мальчику. – Попробуй, сам поймешь! Себе в помощь Боги брали избранных людей, тех, кто отличался знаниями, умом, сообразительностью. Волей и силой. С такими они делились некоторыми секретами и давали вкусить своей крови. Как ты, надеюсь, понял, все люди носили в себе кровь Богини Рады, от которой и начался род людской. Посему, каждый человек владеет магией любви и рождения. Но смешиваясь с кровью других Богов…– он наклонился к Ярику почти вплотную, заговорив шепотом, – получались, порой, непредсказуемые результаты!

– Такие, как владение огнем? – сообразил Ярик.

– Именно так, – откинулся на стуле старик. – Избранники получали крупицу силы Богов. Одни повелевали ветрами. Вторые воздвигали горы наравне с Ладой. Другие могли топить льды или создавать новые реки и озера. Эти помощники сами творили мир, а Богам оставалось лишь наблюдать и направлять их в нужную сторону. Но больше всех не повезло злосчастному Мору. Каким бы сильным он не становился, питаясь душами умерших, он ни как не мог передать часть своих сил ни одному живому существу. Его помощники не могли ничего создать. Их сущность не менялась. Мор перепробовал все. Поил кровью, зачинал детей с людскими бабами, кормил их своей плотью, но все безуспешно.

– Как странно, – нахмурил лоб Ярик, успевая прихлебывать чаек, – было бы логично, если эти помощники могли хотя бы старить людей, траву, деревья. Разве не так все получалось у остальных?

– Ты правильно мыслишь, молодой человек! Но в случае с Мором – это не сработало. В итоге он бросил свои многовековые попытки, решив продолжать свое дело в одиночку. А потом случилось то, чего Боги не смогли предусмотреть. Люди, вкусившие их кровь, рождали своих детей, а те своих, и так далее. И часть божественной силы передавалась из поколения в поколение. Собрав достаточно силы, она выплескивалась в одном из детей, отчего те с рождения получали невиданные способности. Их были единицы, и по силе они были не ровней своим величественным предкам. Но все же отличались от остальных людей. Так и появились колдуны, маги, ведьмы. Везде их кличут по-разному. Как и самих Богов – тоже везде по-всякому. Но исстари таких кудесников называли богородными.

– Значит тот злодей – богородный! – округлил глаза Ярик, – Но он ничего не создает, он только разрушает и убивает! Разве Боги не подумали об этом, когда создавали таких, как он?

– Ох, мой мальчик, – опустил глаза Яромир, – ты зришь в корень, но все не так просто. Я рассказал тебе лишь часть истории. Боги были всесильны и всеведущи, но даже они не могли смотреть в будущее. И тоже могли ошибаться. На заре мира, они, как я сказал, следили за своими творениями, не давая им направлять полученные силы в неправильное русло. Ведь они хотели построить цветущий сад, а не поле для битвы богородных безумцев. Они додумались ограничить их силы хотя бы тем, что сотворив много чудес, богородным нужно было потом долго восстанавливать свои силы. Но этого оказалось мало.

В дверь кто-то поскребся. Дед неуклюже слез со стула и отворил ее, впустив внутрь своего черного кота. Голова того была вся в паутине, в глазах горел голодный огонек. Яромир открыл один из шкафчиков на кухне и достал кусок вяленой оленины, которым угостил неугомонного скитальца. Тот радостно вцепился в добычу зубами, мурча от удовольствия.

Вернувшись, дедушка еще подымил пару мгновений и продолжил рассказ:

– Строительство мира подходило к концу. Он стал почти таким, каким хотели его видеть создатели. Редкие споры между ними разрешались мирно. Лем и Хлад уже давно сдружились. Да и сам Бог мороза давно остыл к Ладе, и много веков ухаживал за Радой. Казалось, скоро можно будет отдохнуть от трудов.

Он немного подумал и запустил руку в свою сумочку, откуда извлек горсть мелких камушков. Раскидав их по столу, он серьезным взглядом посмотрел на мальчика:

– Попробую объяснить тебе так, чтобы ты понял все, что произошло.

Яромир распростер руки над столом. Камни сами собой заскользили по столешнице, образовав долгую прямую линию.

– Ты тоже богородный! – воскликнул мальчик, вскочив с табурета.

– В неком роде, – смутился старик. – Прости, нужно было предупредить тебя. Присядь и не пугайся. Обо всем по порядку.

Ошарашенный Ярик залез на стул, не сводя глаз с кудесника.

– Ярослав, мальчик мой, – начал тот непривычно серьезным тоном. – Ты оказался втянут в водоворот опасных событий. Я поделился тебе своей тайной взамен на то, что ты поведал. А начинать знакомство с обмана – заранее гиблое дело. Я ожидаю, что ты, хотя бы какое-то время останешься у меня. Ведь там, – он ткнул толстым кривым пальцем в черноту ночи, клубившуюся за окном, – тебя ждет лишь смерть!

Ярик прикрыл рот и медленно кивнул, понимая, что иной помощи ему сейчас не найти.

– Вот и хорошо, – сказал в ответ Яромир, – а теперь продолжим. Посмотри на эту линию. Видишь? Таким был наш мир. Он был ровным, покладистым. По своей форме. Посмотри теперь.

Он взмахнул руками. Камни, с шепчущим скрежетом о дерево, перестроились, изобразив немного наклонную линию, один из концов которой резко уходил вверх, второй же зигзагами опускался все ниже и ниже.

– Случился Великий Раскол. От которого и ведется наше летоисчисление.

– Но что именно произошло? – недоумевал Ярик.

– В это мир пришел… кто-то еще, – горько ответил дедушка. Взгляд его изрядно нахмурился. – Их приход ознаменовался страшными бурями, пожарами, землетрясениями. На севере выросли грандиозные горы, уходящие вверх выше облаков. Супротив них, на юге, земная твердь опускалась все ниже и ниже. Пока совсем не провалилась, открыв путь к мировым недрам. Загадочные существа, прибывшие к нам, избрали эти места своим домом, почти никогда не показываясь для людей. Так родились Поднебесье и Пекло.

На этих словах Свет расставленных по дому свечей вздрогнул.

– За тысячу лет с тех пор, эта история обросла мифами и легендами. Сменилось множество поколений. И многие поверили, что на севере, среди белизны заснеженных гор живут чистые и благородные создания. Которые, якобы дарили во время редких встреч с людьми, свою благодать и исцеление. Про Пекло же сложилось другое мнение. Мол, раз там кругом огонь, то они злые и несут лишь разрушение и смерть. Но знай, – взметнулся к потолку драматический палец, – Я в это не верю! Они воют друг с другом долгие годы, руками простых людей. И не несут в себе никакого добра или зла. Только хаос!

Мастер-лучник

В доме повисла зловещая тишина. Ночь просачивалась сквозь дверные щели, неся с собой убаюкивающую прохладу. В неровном дыхании свечей, на стенах танцевали длинные трепещущие тени.

Ярик сидел, проглотив язык и обдумывая услышанное. Старик рассказывал очень убедительно, словно был свидетелем этих ужасающих событий. Весь мир теперь казался не таким простым, как раньше. Во всем прослеживался чей-то великий замысел. Вокруг привычных глазу вещей словно проявился ореол таинственной значимости. Каждая деталь, каждая былинка и пылинка появились в этом мире неспроста. И существовали ради чего-то. Ради выполнения неизвестного предназначения. За всей этой историей скрывалась странная загадка. Решение лежало на поверхности, но найти его никак не удавалось.

За окном ухнула сова, выведя Ярика из оцепенения. Яромир в полудреме сидел на своем ветвистом стуле, опустив руки. Табачок высыпался из трубки и потух. Кот спрятался в тени кровати, и лишь отражения глаз выдавало его присутствие.

Уложив все услышанное в своей голове, Ярик понял, что многое осталось недосказанным.

– Дедушка Яромир! – потрепал он того за руку. – Ты спишь?

– М? Что? Ох! – подпрыгнул на стуле старик. – Нет-нет, просто задумался.

– Ты так и не рассказал, что случилось с богородными, да и самими Богами после Раскола.

Яромир погладил себя по бороде, подбирая слова:

– После Раскола мира, Боги пропали. Да вот так, просто пропали, они либо ушли, не выдержав соседства с таинственными пришельцами, либо были ими же побеждены. Но этого не изменишь, их просто нет. Молитвы не доходят до них. Мир перестал меняться. И силы богородных более никто не направляет. Те, кому посчастливилось родиться в более или менее цивилизованных странах, становятся учеными, политиками, или просто помогают миру как могут. Некоторые сбились в группы, создав нечто вроде школы для кудесников. Прочие же скрываются. Живут тихой жизнью, как я, не желая привлекать к себе внимание, – он украдкой глянул на мальчика, и с улыбкой добавил: – Редко встретишь деревню, где не ходили бы слухи о старой ведьме или какой другой яге, живущей в соседнем лесу или пещере. Да и в мире изредка встречаются богородные животные, предкам которых также досталась некая волшебная сила.

– Но ведь есть и те кто, получив такую силу, начинают учинять разрушения, как этот огненный маг? – подытожил Ярик, хотя и сам знал, каким будет ответ.

Свирепый богородный, испепеливший прежнюю жизнь мальчика, стал самым лучшим ответом на вопрос. Его безумная тяга к разрушению теперь стала намного понятнее. Вокруг его образа в памяти Ярика, вспыхнула некая аура, раскрывавшая саму суть огненного безумца. Он преследовал свою жестокую цель, не сдерживая себя ни какими рамками и запретами. Аура полыхала злыми помыслами, но в тоже время твердой уверенностью в праведности своих действий. Ему кто-то дал эту цель, отправив в беспощадный поход.

Ярик не мог объяснить, как он увидел это. Он просто понимал, что в своем разуме, этот гигант был уверен в своей правоте. Теперь он казался не просто фанатичным безумцем, а идущим к своей цели вполне осознанно.

Старик молча наблюдал за мальчиком, ожидая пока тот сам сделает нужные умозаключения.

– Теперь ты видишь? Вот что нам принесли пришельцы. А ведь люди всерьез поклоняются им. Приносят жертвы. Восхваляют в своих молитвах, – он безутешно покачал головой. – Безумие овладевает миром, пробирается в людские сердца, возводит их руками церкви и храмы в честь тех, о ком мы не знаем ничего. И я убежден, что эти захватчики не сидят в своих твердынях без дела. Они покрыли мир сетью интриг, и их истинная цель, одолеть друг друга.

Ярик согласно кивнул. Ему открылась новая точка зрения. В нем самом что-то изменилось, но он пока не понимал, что именно. Он будто мог теперь заглянуть в саму суть вещей, осознав, откуда пошло начало мира.

– Дедушка Яромир, – он поднял взгляд к старику, – объясни еще одну вещь. Ты сказал, что Боги пришли в этот мир и создали всё по своему образу и подобию, используя свои силы. Создали некие, я бы, наверное, назвал, правила, по которым мир живет.

– Законы. Законы природы. Законы Жизни, – кивнул в ответ Яромир, довольный ходом мысли мальчика. Ему жутко нравилось, что он разжег в нем такой интерес к происходящим событиям.

Ярик продолжал:

– Вот смотри. Пришел Лем – создал солнце. До этого, значит, солнца не было?

– Получается, что так.

– Пришла Лада и создала горы, леса и все то, что нас окружает.

– Все верно, молодой человек.

– Рада – людей, Клим – труд.

Старик кивал.

– Хлад – наполнил мир водой. А Мор – принес смерть.

– А Свальд ветра и ночи, – продолжил за него сказал старик. – Да это так, и без каждого из Богов не появилось бы на свет ничего из этого.

– Я не знаю почему, но мне кажется, что пропади куда-нибудь Боги – пропали бы и те творения, что они создали. Вот пропади Мор, люди перестали бы умирать. Пропади Лем – и солнце больше не взойдет на небе, – Ярик спрыгнул со стула, и принялся мерить шагами комнату. – Правильно ли я думаю? Ведь люди – умирают! А солнце каждый день встает на востоке и садится на западе. Ветра все также дуют. А значит… Боги еще здесь! В этом мире! – драматический палец Ярика взметнулся над головой.

Старик Яромир сидел с отвисшей челюстью, округлив глаза подобно испуганному филину.

– Воистину! Устами младенца глаголет истина! – воскликнул он, пораженный выводами Ярика. Настал его черед мерить шагами комнату, пытаясь найти разгадку атаковавшим его мыслям.

– Я чувствовал! Я знал! Почему я сам не догадался! – он резко остановился, ударив себя по лбу, и схватил Ярика за плечи. – Ох, мой мальчик! Ты просто подарок судьбы, – и крепко обнял паренька. На глазах проступили слезы радости.

Отпустив его, старик продолжил свой путь по комнате, переваливаясь неуклюжей походкой с бока на бок. Он бормотал что-то себе под нос, постоянно косясь на окно. Ярик подошел к кровати, которую уже облюбовал расслабившийся кот. Он медленно провожал взглядом своего хозяина, ожидая его решения. Этим же занялся и мальчик. Голова гудела от новых знаний, а глаза слипались от усталости. Но одна фраза Яромира не давала ему покоя. Действительно, начинать знакомство с обмана было как минимум не прилично. А он если и не обманул, то скрыл одну важную деталь.

– Дедушка Яромир, – окликнул он старика. – Есть еще кое-что. Чего я не рассказал тебе.

Тот остановился как вкопанный, уставившись на мальчика. Ярик достал из кармана идол Лема и взвесил его на руке.

– Эта фигурка стояла у нас дома столько, сколько я помню, – Ярик потер пальцами гладкую каменную поверхность. – И никогда раньше я не держал ее в руках. До того, как отец отдал мне ее перед смертью.

Его голос немного дрогнул, но он сдержался.

– Он просил меня сберечь ее. Сказал это очень важно. Словно в ней сокрыт глубокий смысл. И теперь… я не знаю, как объяснить, я словно вижу этот смысл. Как будто вокруг нее появилась…некая сила, притягивающая меня. Она ускользает от меня, но точно здесь есть. Именно за этой фигуркой охотился этот огненный гигант! Именно за ней он пришел в наш дом.

Яромир в который раз округлили глаза, бормоча себе в усы:

– Как интересно… Любопытно…

Старик подошел к мальчику. Приложив ладони к его щекам, он посмотрел ему в глаза.

– Как ты себя чувствуешь, Ярослав? – спросил он, мотая его головой направо и налево.

– Я…необычно… но все хорошо! – поспешил добавить Ярик, увидев испуганное лицо старика.

Яромир кивнул и взял фигурку из рук мальчика.

– Я не чувствую в ней ничего необычного, – бубнил он себе под нос, – самый обычный крестьянский кумир. Разве что сделан из редкого минерала, агата.

– Но тот безумец сжег всю деревню ради него!

Нахмурившись, Яромир аккуратно вложил фигурку обратно в ладони Ярика.

– Послушай меня, мой мальчик, – не отнимая рук от его лица, прошептал он. – Я ухожу. Меня не будет несколько дней. Нужно встретиться с одним старым другом. Твой рассказ открыл мне глаза на многие вещи. Я сильно засиделся в этом лесу и пропустил наступление важных событий. Завтра, когда проснешься, не теряй меня, я вернусь, как только смогу. И не волнуйся, все со мной будет хорошо. Пообещай, что не выйдешь за пределы моего скромного жилища. Не поднимайся в лес, будь тут, хорошо?

Мальчик поспешно кивнул.

– Вот и славно! – улыбнулся дедушка, положа руку ему на лоб. – На столе лежит скатерть-самобранка. Думаю, ты разберешься, как ей пользоваться. Береги идол! Я вернусь, когда узнаю о нём больше. А теперь, спи…

Место, где он касался лба, вдруг потеплело и сознание тотчас покинуло Ярика, улетая навстречу сновидениям. Старик заботливо уложил его на кровать, укрыв одеялом.

– Это был весьма занимательный день! Пора расшевелить старые кости! Черныш, будь ласков, охраняй покой нашего юного гостя, – обратился он к коту, лежавшему в ногах мальчика, – не отходи от него ни на шаг.

Тот поднял голову и кивнул, моргнув желтым взглядом на прощание.

Проснувшись незадолго до обеда, Ярик не сразу осознал, что все произошедшее не кошмарный сон, а страшная явь. Он потянулся, привычно ища ногой ступеньку на печи, чтобы ловко спрыгнуть на пол. Но наткнулся на голову кота, смирно сидевшего перед кроватью. Животное умным взглядом изучало своего подопечного. Узкие зрачки-щелочки почти терялись на фоне глаз.

Пощекотав своего охранника, Ярик сел в кровати и огляделся. Старик ушел. В доме было тепло, и все также пахло травами и пылью. Но в приоткрытое окно доносились прохладные дуновения ветра, развевавшие тканые занавески и заносившие внутрь крупицы снега. Он не помнил, как уснул, словно его вытолкнули из собственного тела. Но чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Возле кровати кто-то заботливо поставил новые сапоги из кабаньей шкуры, покрытые изнутри мягким кроличьим мехом. И по ноге как раз в пору. Вот чего не хватало в холодном темном лесу!

Первым делом Ярик опробовал скатерть-самобранку. Она представляла собой обычное белоснежное сукно, обрамленное красным узором. Мальчик раскинул ее поверх стола, но ничего не произошло. Была какая-то сказка про такую же, но он совсем позабыл, что там происходило, и как работала скатерть. Тогда он задумался над тем, как она устроена, всматриваясь в каждую ее неровность. Вокруг нее вспыхнул золотой ореол. Такой же, как и те, что видел Ярик накануне вечером вокруг предметов во всем доме. Решение пришло в голову само собой.

Взмахнув самобранкой еще раз, он загадал гороховый суп с копченостями. И вот на столе, ароматно благоухая, появился горячий горшочек. Ярик немедля принялся уплетать чудну́ю еду. Тем временем, запрыгнув на дедовский стул, к нему присоединился кот. Он снова уставился на мальчика, помахивая своим хвостом.

– Тоже хочешь кушать, котик? – спросил Ярик с набитым ртом.

Кот отрицательно покачал головой, отчего ложка выпала из рук мальчика.

– Ты меня понимаешь? – ошарашено спросил он, кое-как проглотив еду.

– Прекрасно понимаю, юный господин, – учтиво ответил кот.

– Но почему ты молчал раньше? Почему дедушка не сказал о тебе? – схватился за голову Ярик. Слишком много чудес за раз!

– Не было необходимости, – вильнув хвостом, сказал тот. Кот говорил мудрым поучительным голосом, и от этого мальчику становилось не по себе. – Старик велел мне приглядывать за тобой, чем я и занимаюсь.

Оставив еду в покое, Ярик слез с табурета и подошел к коту:

– Так кто ты? У тебя есть имя? Почему ты разговариваешь?

Тот улегся, сложив лапы по себя, и с возмущенным лицом посмотрел на мальчика:

– Имя для меня мало что значит, но старик порой кличет меня… Чернышом. А ты видимо невнимательно слушал Яромира. Он объяснял, что богородными были не только люди, но и животные. Мы тоже помогали устраивать этот мир, видя его шероховатости с уровня, недоступного даже Богам.

– А куда ушел дедушка?

– Ты принес недобрые вести, но дал нам…надежду. Яромир отправился искать совета у могущественных созданий, живущих в этом лесу.

Черныш гордо поднял голову. Не переставая молотить хвостом, он не сводил глаз с мальчика, который вернулся в кровать. Лицо того потемнело под тяжестью грусти и тоски. Он сидел, свесив ноги, понуро уставившись в пол.

– Отчего ты помрачнел, Ярослав? – спросил кот, подойдя к нему.

– Разве ты не понимаешь? – сквозь его голос пробивалась нарастающая горечь. – Огненный воитель сжег моего отца и всю деревню! Лучшего друга убили! А маленькую Маню, – на глазах выступили слезы, – забрали эти дикари! А еще тут богородные звери! И я один не умею ничего! Я убегал от них, как цыпленок от топора! Даже мой дрянной лук, и тот утонул в проклятом болоте!

Ярик спрыгнул с кровати, в сердцах пнув новые сапоги. Те разлетелись кто куда, уныло распластавшись по полу.

– Послушай меня, Ярослав, – спокойно произнес кот. – В нашем мире бывали люди, обделенные божественным даром, которые меняли ход самой истории. Все зависит от человека, от того, какие цели он себе ставит, и как упорно к ним идет!

– Но что можно противопоставить таким как вы? – гневно воскликнул мальчик. – Я не умею поджигать целые степи мановением руки! Не могу передвигать камни, как Яромир! Ни морозить всех вокруг, ни пускать ветра!

Черныш рассмеялся:

– Огнем, может, я и не владею, но «пускать ветра могу», так же как и ты! Наш старик особенно хорош в этом деле.

До Ярика дошел смысл сказанного и он, сквозь слезы, расхохотался. Это помогло немного успокоиться и взять себя в руки.

– Ярик, все проблемы можно решить, – продолжил Черныш. – Нет лука? Так сделай его! За домом растет прекрасная черемуха, с толстыми крепкими ветвями. Сделай себе лук и начинай тренироваться в стрельбе, если ты в этом хорош. За одним займешь себя!

Мальчик кивнул и принялся собираться. Он подобрал раскиданные сапоги, нашел отцовский ножик, подпоясал кафтан. Грозным препятствием выступила массивная дверь. С огромным трудом Ярик отворил ее, пытаясь выйти из дома. Причиной оказалось снежное одеяло, укрывшее всю поляну вокруг дома. И пускай зимний холодок едва чувствовался, вчерашнего весеннего тепла сильно не хватало.

Вместе с котом они обошли вокруг дома, укрытого снежной шапкой. Ярик пробирался через свежий рыхлый снег, оставляя за собой длинные размашистые следы. Оказавшись у дерева, Ярик поднял голову, изучая его:

– Да-а…

– Что-то не так? – полюбопытствовал сидящий на снегу Черныш.

– Мне понадобятся инструменты, много жира, – перечислял Ярик. – А еще, порядочно воды и лохань, чтобы вымочить лук. К тому же у нас нет печи, придется импровизировать, разводя огонь прямо во дворе.

– Ты много знаешь об этом, – мигнул кот. – Тебя кто-то научил этому?

Ярик опустил взгляд себе под ноги.

– Мой отец, – тихо сказал он. – Я видел, как он делает турлукский лук. Таким пользуются степные кочевники. И я всегда мечтал о таком.

– Значит, теперь ты его сделаешь, – подбодрил Черныш. – А я помогу тебе во всем. Не забывай, – он встал, отчего хвост его взметнулся трубой, – у тебя есть скатерть-самобранка!

– И верно, – сказал Ярик. – Ну, за работу!

Изготовление лука заняло почти неделю. Снег за это время успел сойти и выпасть снова. Овощи в огороде пожухли и пропали. «Вот Яромир расстроится», – думал Ярик. С его уходом словно ушла и необычность этого места. Только внутри дома неведомым образом сохранялся огонек тепла и радости посреди заснеженного леса.

В закромах у старика нашелся небольшой топор, старинного вида рубанок, выполненный из деревянной колодки и стального лезвия, ржавое долото, видавшее, наверное, еще времена до Раскола и несколько видов молотков и киянок. В дело пошло все.

Для лука Ярик выбрал добротный черемуховый сук. Расколов его ровно посередине, он избавился от сырой сердцевины и хорошенько прошелся по нему ножом и рубанком, придав заготовке идеальную гладкость. Черныш показал, где за домом, в импровизированной сарайке, стояла бадья с металлическим дном. Утащив в дом, Ярик наполнил ее родниковой водой, кувшины с которой поставляла ему скатерть-самобранка. После чего бросил туда свой будущий лук почти на день и ночь, чтобы тот как следует отмок.

Следующим шагом стало изготовление шаблона, при помощи которого Ярик придал бы луку форму в виде буквы «М», совсем как у оружия кочевников. Их луки били на сотни метров и отличались тем, что выпущенные ими стрелы долго сохраняли убойную силу. И, не смотря на долгий процесс изготовления, были просты в использовании и служили долго и верно. Шаблон он выточил из толстой доски, которую оторвал прямо от облицовки дома.

Наблюдавший за мальчиком Черныш, в этот момент задумчиво отвел взгляд в сторону, изучая пролетающих в вышине птиц.

Наступил черед самой трудной части работы. Лук требовалось нагреть и размягчить таким образом, чтобы дерево могло принять необходимую форму. Отец показывал Ярику, как создать паровую баню, для чего он кипятил воду на печи. Положив сверху над паром свои изделия, он накрывал их тряпкой. Немного погодя, деревянную заготовку можно было снимать и прикладывать к шаблону. В этот раз пришлось импровизировать, ведь спрятанной печи в дедовском сарае не оказалось.

Как и ожидал мальчик, дров у старика тоже не нашлось. В компании кота, вооружившись дедовским топором, Ярик отправился на вылазку в лес. К поверхности вела узкая ступенчатая тропа, продолбленная прямо сквозь скалу. Жутко неровная, и порой крутая. Подъем оказался непрост и опасен. Ступени утопали в снегу. Ноги так и норовили соскользнуть. Для Черныша же это не оказалось препятствием. Он грациозно прыгал по ступеням, не уставая подбадривать своего спутника.

На выбравшегося наружу Ярика обрушились звуки леса. Шум ветра, шорох снежного песка, влекомый его дуновениями, скрипы деревьев, крики одиноких ворон. Снега возле скалы почти не было. Там, где кончалась прогалина, и начинались крепкие рукопожатия сосновых ветвей, еще виднелась стылая земля, усыпанная желтыми иголками и шишками.

В поисках хвороста и подходящих для скорой растопки тонких деревьев, Ярик отправился вокруг расщелины. Эта часть леса была занята вековыми соснами, под которыми почти ничего не росло. Пришлось отправиться южнее, где располагались шумные березовые рощи. Он не помнил, откуда именно прибежал, когда за ним гнались дикари. Но местность начала подниматься все выше. Поднимались и сугробы. Здесь снега нападало так много, что даже зверье не успело протоптать тропинок.

Путь вел их на вершину оврага, когда Ярик почувствовал странный запах. Тошнотворный, и в тоже время приторно-сладкий. Чем выше они с Чернышом поднимались, тем сильнее и забористей он становился. Ярик снял с плеча топор и поднял его повыше, на всякий случай. Но это было лишним. На вершине, в самых ужасающих позах, пронзенные острыми кривыми ветвями, застыли трое дикарей. На голове у одного, проткнутый ветками словно бумажный, был надет стальной шлем, украшенный высушенной детской головой. Рядом с ним, укутанные хитросплетениями корней, было еще двое, зарытые в землю по пояс.

Неведомая сила остановила преследователей, не дав им догнать мальчика. И вернуться обратно. Ярик хмурым взглядом покосился на кота:

– Ты знаешь, что с ними? Кто их убил?

Черныш поднял взгляд к мальчику:

– Кто ходит по лесу Яромира с дурными помыслами, не выходит из него никогда.

Ярик кивнул. Этого ответа он и ждал. Видимо, старик прознал о его бегстве еще задолго до того, как он свалился к нему в огород.

Аура воителя в шлеме вдруг вспыхнула вокруг его останков. Сначала она была черна как ночь. Но в следующий миг ее окропили языки темно-зеленого пламени. Она пульсировала, словно сердцебиение. Её ритм завораживал и манил Ярика. Под ложечкой засосало, будто он ужасно голоден. Будто не ел всю жизнь. Огонек пугал и притягивал, и сопротивляться его зову не было сил. И не хотелось. Хотелось коснуться его, забрать себе, убаюкивать и утешать, как ребёнка.

Сглотнув, Ярик подошёл вплотную к телу дикаря. Его растерзанное лицо смотрело на мальчика пустыми глазами и молило забрать огонёк с собой. Оно как будто пошевелилось, предлагая окунуть руки в таинственный сгусток света.

– Ты видишь это? – спросил Ярик.

– Что вижу? – недоуменно мяукнул Черныш. – Трупы, ветки…

Но Ярик уже не слышал приятеля. Он вытянул руку.

Аура обволокла пальцы, обдав мальчика леденящими волнами. Загадочная дымка медленно стекла в ладонь мальчика впиталась под кожу. По всему телу пронесся озноб, резкий, пугающий и бодрящий, будто кто-то выплеснул на него ведро ледяной воды. Ярик стоял с остекленевшими глазами. Перед взором витало черно-зеленое пламя. Огни сплетались между собой как черви на дне полыхающей сковороды. Таинственная сущность шныряла по венам, остужая кровь, пробиралась в мысли, и наконец нашла себе пристанище. Прямо под сердцем.

– Ярослав! – окликнул кот, ощетинив мех и выгнув спину. – С тобой все в порядке? Ярик!

Наваждение прошло. Мальчик вновь обрел контроль над собой. Он так и стоял, вытянув руку к высохшему трупу дикаря. Как долго он так простоял? Пытаясь выкрутиться из ситуации, он продолжил движение руки и снял с пояса дикаря флягу с горючей жидкостью.

– Я просто… Задумался, – ответил он, потрясая добычей перед лицом кота. – Этой штукой они полили своего убитого воина, отчего тот вмиг загорелся. Думаю, пригодится.

Судя по взгляду Черныша, этот ответ его не устроил, но вопросов кот задавать не стал. Ярик тем временем продолжил путь, обдумывая случившееся. Он продолжал чувствовать под сердцем ледяной огонек, отнятый у убитого чужака. Он приятно холодил душу, хоть и внушал беспокойство.

После той ночи, когда состоялся разговор с дедушкой, в нем и правда что-то изменилось. С его глаз будто сняли занавеску, мешавшую видеть мир. Замечать истинную суть вещей. Но это получалось само по себе. Он даже попробовал найти ауру вокруг ближайшей сосны, но ничего не вышло. Творилось нечто странное. Но хуже всего то, что сама мысль рассказать об этом Чернышу или Яромиру, внушала страх и тревогу.

«Пока ничего страшного не произошло», – успокаивал он себя.

Тем временем начался березовый подлесок. Выбрав подходящие деревья, Ярик принялся орудовать топором. Черныш залез на высокий сугроб, наблюдая за окрестностями. Проработав несколько часов, мальчик, наконец, остался доволен получившейся горой стволов и березовых веток. До темноты он таскал поклажу, скидывая ее с края ущелья прямо в дедовский огород. А потом еще до ночи укладывал кострище для водяной бани.

День выдался трудным и необычным. Руки и ноги, не привыкшие к такому труду, гулко ныли. Холодок внутри все также тихо горел, вызывая множество вопросов. Выпросив сегодня у скатерти жареный телячий бок и чарку кваса, Ярик быстро перекусил и улегся спать, усталый, но счастливый. Честный тяжелый труд всегда приносит радость, когда дело спорится.

Новый день выдался не легче. Ярик заранее вынес на улицу шаблон, несколько кусков бечевки, тряпочек и покрывало, и разжег костер. Чтобы огонь занялся сильнее, пришлось выплеснуть на сырые дрова содержимое фляжки дикаря. Синее пламя взметнулось к небу, обдав жаром округу. Но вскоре жидкость прогорела, оставив после себя радостно танцующее пламя. Водрузив на него бадью, Ярик наполовину заполнил ее водой и дождался, пока она закипит.

Затем он разместил над водой лук, чтобы обильно исходящий пар, как следует прогрел и размягчил древко, и укрыл его сверху покрывалом. Хитрость в том, чтобы вложить мягкое податливое дерево в шаблон, как можно скорее, пока оно не остыло. Затем останется лишь привязать к нему древко, закрепив в такой форме.

Прошло не меньше часа, прежде чем Ярик закончил. Не смотря на то, что дерево размягчилось, придать ему нужные контуры было довольно тяжело. Приходилось чуть ли не садиться на древко сверху, в попытках прогнуть его так, как нужно. Наконец, последний узелок был завязан и будущий лук сцепился с шаблоном мертвой хваткой.

Бадья уже начинала заниматься огнем, и убирать ее было поздно. Ярик использовал оставшуюся горячую воду, чтобы обмыться от пота и грязи.

Осталось дело времени. Два-три дня луку нужно просохнуть и окрепнуть в новой форме. Пока можно заняться тетивой. Для ее изготовления не годилась обычная бечевка. На выручку пришел Черныш. Он копался, зарывшись с головой, в рухляди старого Яромира, пока не извлек целый моток нити. Зеленоватого цвета днем, в ночной тьме она горела едва заметным призрачным огоньком. При этом была тонка и прочна как металл.

Обрадовавшись такой находке, Ярик немедленно принялся сооружать тетиву. Нож едва брал эту нить, приходилось рубить топором.

– Из чего она сделана! – взмахивая топором, негодовал мальчик.

– Эта нить из жил туунбака, редкого животного, живущего у подножья Поднебесных гор, – объяснил ученый кот. – Внешне он похож на медведя, только во много раз крупнее и свирепее. В свете луны Плеи, их тела сияют бледным зеленым светом, он грустно вздохнул. – Их почти не осталось в этом мире. Тетива из такой нити точно не намокнет под дождем.

– Откуда же взялась эта? – указал он на лежащий у ног моток.

– Яромир добыл ее в ходе своих странствий, очень-очень давно, – опустил голову Черныш. – Мы еще не были знакомы.

– А когда вы познакомились?

– Еще до Раскола, – небрежно махнул хвостом кот.

– До Раскола? – Ярик бросил свое занятие, и, отложив топор, подошел к коту. – Ты хочешь сказать, вы с Яромиром живете дольше тысячи лет? Этого не может быть!

– Такова участь богородных, – безучастно ответил Черныш, не понимая чему тут можно удивляться. – Некоторые проживают лишь века́, другие дольше. Мы смертны, но от старости мы умираем редко.

Теперь Ярик понимал, почему дедушка так живо описывал события сотворения мира. Он был их участником! Немыслимо! Придумывая новые вопросы, которые он задаст Яромиру, мальчик растянул нить между кроватью и тумбой, создав в ней изрядное напряжение. Выбрав середину, он обмотал ее, создав место для прихвата стрелы. Теперь она точно не протрется, и стрелять будет гораздо удобнее. Скоро лук будет готов!

Следующие дни прошли в ожидании сушки древка. Ярик занимал себя чтением похабных стишков старика, изучал фолианты на незнакомых языках, с любовью нарисованные карты. На одной из таких он обнаружил Темный лес. Надписи были сделаны непонятными рунами, но судя по расположению степей и болот, это явно был он. Лес был взаправду огромен. Он протянулся на сотни и сотни верст, с востока на запад. Возможно, что он был древнее самого Великого Раскола.

Кое-что привлекло внимание Ярика. На карте, в самом центре леса, была нарисована фигура волка и значок дерева. Похожих рисунков оказалось множество. Среди них, на севере возле одной из гор изображались медведь и лось, южнее, среди протяженных горных хребтов вырисовывалась какая-то трехглавая рогатая тварь, на западе, на территории водной глади, угадывался стертый образ огромной каплевидной рыбы.

«Возможно, это тоже богородные», – пришел к выводу Ярик. Если составитель этих карт Яромир, то он мог видеть или даже знать их всех.

Остальные дни Ярик потратил на изготовление стрел, для чего сорвал с задней стены дома еще несколько досок. У своей помощницы скатерти-самобранки, он выпросил несколько ястребиных тушек. Их маховые перья отлично подходили для стрел, а острые клювы и когти сгодились для создания наконечников. Из остатков досок он сколотил легкий, но объемный колчан, совсем как у кочевников, и обтянул его темной кожей какого-то существа, которую нашел в доме Черныш.

На исходе недели с момента ухода старика, настал день, когда Ярик решил продолжить изготовление лука. Тот уже свободно болтался в форме-шаблоне, достаточно просохнув и окрепнув. Сперва мальчик вооружился долотом, и выточил пазы для тетивы. Затем скатерть принесла ему миску горячего топленого утиного жира, которым он хорошенько обмазал древко. С такой пропиткой, лук мог не бояться воды, как и тетива из жил туунбака. Когда сало высохло, Ярик закончил последние штрихи своего произведения, обмотав нитью часть древка, создав нечто вроде рукояти, и привязал тетиву.

На шедевр пришел поглазеть даже Черныш:

– Честно сказать, я ожидал, что ты выстрогаешь какую-нибудь рогатку из веточки, Ярослав. А ты сделал лук не хуже чем заправский мастер!

– Не смотри на то, что я маленький мальчик, – горделиво ответил Ярик. – Да, я мал, но видел, как делают луки десятки раз. И свои луки я тоже делал сам. Хотя признаться, – вполголоса добавил он, – я и сам не ожидал, что у меня выйдет. Такой сложный лук я делал впервые.

Он взял свое новое оружие в руку. Лук вышел немного длиннее, чем хотелось бы, и уж точно больше того, что сгинул на болотах. Но Ярик не сомневался, что управится с ним. Повесив за спину колчан, он поманил кота за собой во двор. Откопав из-под снега замерзшую тыкву, он водрузил ее над прогоревшей бадьей. Получилась вполне добротная мишень. Отойдя на сотню шагов, он достал первую стрелу и приготовился к стрельбе.

Ярик всегда делал так, как научил отец. Годы одиночества, проведенные в охоте на степную живность, отточили мастерство стрельбы. Умение отринуть мысли и эмоции ради своей цели, помогали сосредоточиться на выстреле. Пережитые потери и испытания внушали стойкость и решительность.

«Стрельба – это не просто бой. Это бой с самим собой», – говорил на самом первом уроке отец, – «Победи себя и свое волнение. Гони все мысли прочь! Задержи дыхание на выдохе и смотри только на стрелу. Не жди выстрела. Чувствуй, куда она летит».

И он чувствовал.

Выстрел произошел почти не заметно. Тыквенная голова разлетелась на куски, раскидав морозную кашу по двору. Стрела пробила ее насквозь и вонзилась в оконную раму, в сантиметре от стекла.

Черныш сидел, выпучив глаза и открыв рот. Юный подопечный поразил древнего кота до самой глубины души. Ярослав же не высказал ни капли эмоций. С каменным лицом, он достал следующую стрелу.

Накануне битвы

Это продолжалось несколько дней. То трясло и знобило, то кидало в жар и обливало дождем пота. Горячка достигла своего пика еще в день жестокой расправы, и сохранялась еще день и ночь. Все это время Маня не спала, лишь бессильно стонала, пытаясь выпутаться из клубка перепутанных мыслей и образов. Сквозь бред она видела обеспокоенное лицо Гэй лы, которая тратила всю приносимую им воду, в попытках промыть ее раны. Но от этого становилось только хуже.

Недавний снегопад оставил в лагере белые холмы сугробов. Вслед за ним пришли холода. Многие пленники, уснув ночью, утром уже не просыпались. Маня и чужеземка ютились под вонючей шкурой, грея друг друга своим теплом. Дни проходили в борьбе с лихорадкой, которая решительно захватывала разум израненной девочки.

На исходе третьего дня в углу клетки померла безумная бабка. Последние часы жизни она смеялась, как ненормальная, посылая проклятия всем вокруг. Даже надсмотрщики не могли ее успокоить. Бабка терпела все щедро выдаваемые ей плети, но не замолкала. Придя в этот раз, стражники с облегчением вздохнули и забрали ее костлявое тело для сожжения.

Наутро шестого дня Маня, наконец, начала приходить в себя, и осознанно разговаривать. Она жадно съела все хлебные корки, что припасла для нее Гэй ла и выпила остатки гнилой воды.

– Тебя снова принесли ни живую, ни мертвую, – рассказала ей женщина. – Я боялась, что в этот раз не смогу выходить тебя. У меня не было ни лекарств, ни трав.

– Спасибо, тетушка Гэй ла, – благодарно кивнула Маня, кутаясь в шкуру. – Я бы пропала без тебя.

– Ты сильная девочка, – улыбнулась та, подсаживаясь поближе. – Ты справилась с этой хворью. Хотя другие раны еще не скоро заживут.

Маня разглядывала сугробы вокруг клетки. Снег расчистили только там, где это было необходимо, но снующие туда-сюда рабы и солдаты натоптали свои собственные дорожки. В лагере царило оживление. Было видно, что некоторые палатки и юрты свертываются. Бойцы носили оружие и ящики с провиантом наравне с рабами. Орда собиралась в путь.

– Мы куда-то уходим? – спросила она у женщины.

– Да. Я видела такое слишком часто, – подтвердила ее догадки Гэй ла. – Посланник не сидит на одном месте дольше месяца. Он гонит свое воинство на запад, грабя и вырезая все, что попадется на пути. Правда, в этот раз, все немного иначе.

– О чем ты?

– Посланник руководит своей армией, опираясь на помощников, дайчинов. Один из них, самый хитрый и беспощадный, дайчин Хань ло, – гневно сплюнула женщина, – выступил несколько дней назад с большим отрядом на север. Все гхануры обсуждают это. Я слышала их разговоры.

– И никто не знает зачем?

– Не удивляйся, что обычных воинов никто не посвятил в замыслы Посланника. Они живут по законам военного времени. Только вождь и его дайчины знают правду.

– Что же может быть на севере? Какой-нибудь город? Или деревня?

– Я знаю только то, что скоро вся Орда выступит в поход на крепость, к западу отсюда. А на севере находится древний лес. Там мало кто живет. И там точно нет крупных городов.

Маня призадумалась. Ярик убежал в сторону леса. Но Посланник сказал, что убил его! Какой вообще смысл гнаться за мальчишкой! Из-за этой фигурки? Что-то тут явно не сходилось. Девочка пока не могла понять, что именно.

– Кто такой этот Хань ло? – посмотрела на женщину Маня.

– Это подлый предатель, замучивший собственный народ! – процедила сквозь зубы Гэй ла. – Он был сыном воинского клана и правителем Як’Хара много лет, и постоянно принимал странные необоснованные решения. Вводил новые налоги на продажу Пыли. Ввел сборы с чужеземных покупателей. Ослаблял наше ополчение, делая службу невыносимой. Нашу провинцию точно ждал бы упадок, если бы маргрум не цвел круглый год!

Она зло потерла руки, заново переживая неприятные моменты.

– Около десяти лет назад гхануры начали постоянные набеги, унося с собой не только запасы Пыли, но похищая женщин и детей. А потом и мужчин и стариков. Но Хань ло сидел, сложа руки, не собираясь давать отпор. Он копил деньги и власть! И однажды настал день, когда Орда Посланника явилась к вратам Як’Хара, нашего чудесного города. Они убивали на своем пути всех, кто пытался выступить против. И этот червь просто впустил их в город, встав под пламенные знамена. Меня радует лишь то, что кто-то во время боя в твоей деревне изрядно подпортил его поганое лицо, будто его истоптала бешеная лошадь! Теперь он выглядит так, как и положено предателю.

Она опустила взгляд, и сидела так долгое время. Маня не знала, что сказать и чем утешить горе своей спасительницы. Она просто прижалась к ней, вспоминая свой дом.

Немного успокоившись, Гэй ла стала расспрашивать девочку о разговоре с вождем. Маня пересказала ей события их ужасной встречи, в красках описав ту обиду, что затаилась у нее в душе.

– О какой фигурке он хотел узнать? – полюбопытствовала женщина.

– В том то и дело, что я не знаю! – воскликнула Маня. – Он избил меня за то, чего я даже не видела. Якобы, у моего Ярика или его отца был какой-то идол. Ну и что? Таких идолов наш гончар Ванька делал сколь угодно! Стоило только попросить. У нас с бабушкой даже стояла деревянная фигурка Богини Рады.

– Но чем может быть особенен тот, что хранился у твоих друзей?

– Я совсем не знаю, тетушка Гэй ла, – грустно ответила девочка.

Они сидели так, пока полуденное солнце не пробилось сквозь кустистые облака. К их клетке подошло двое стражников, одетых в меховые плащи. Они привычно принесли несколько хлебных корок и воды. Один из них подозвал к себе Гэй лу и долго о чем-то ее расспрашивал. Та шипела на их наречии в полголоса, активно жестикулируя, словно спорила с ними.

Наконец воины кивнули и ушли в сторону лагеря. Гэй ла вернулась к девочке и сообщила ей новости:

– Посланник хочет атаковать крепость Небославль. Это территория Родии, так что теперь их ждет бой с настоящей армией. Всех рабов Орда берет с собой. Мы едем на войну.

Желудок словно провалился под землю. Маня уже успела познакомиться с войной. Это страшная резня, в которой нет места надежде на спасение. Есть только кровь и огонь. Но это были еще не все вести.

– Маня, тебя…забирают, – нерешительно сказала женщина. – Сегодня.

– К-как? Куда? – растеряно округлила глаза девочка.

– Ты станешь личной рабыней одной из мхаграев Посланника, – помолчав, сказала Гэй ла. – Будешь жить в его палатке, делать за него всю грязную работу. Мыть его, чистить оружие и одежду, менять ночное ведро. И…если понадобится…делать все, что он прикажет.

Губы Мани затряслись. Кровь отхлынула от лица. На нее накатывали волны слез. Она не понимала и половины из всего сказанного Гэй лой.

«Тебя забирают».

Мысли, все до единой, просто выпорхнули из головы, разлетелись маленькими птичками на свободу. Оставив ее одну в вонючей рабской клетке. Это было похоже на конец. Конец всего, всей жизни. Неужели ей придется быть в неволе до самой смерти. Девочка зарылась в колени, содрогаясь в рыданиях.

Женщина обняла ее за плечи и попыталась успокоить.

– Не вешай нос, девочка, – улыбнулась она, – в этом есть и свои плюсы! Ты будешь питаться объедками с его стола, а это лучше чем гнилые корки. Заниматься придется не самой приятной работой, но уж это всяко лучше, чем участь других рабынь. Да и спать в палатке у очага явно теплее, чем в голой клетке под морозными ветрами.

– Лучше мерзнуть тут с тобой, чем быть с этими извергами! – сквозь слезы просипела Маня.

– Мой тебе совет, учись всему, что увидишь, запоминай все, что услышишь. Попробуй выучить их язык, ведь как-то придется общаться с новым хозяином. Самое главное, – она серьезно посмотрела ей в глаза, – не нарывайся на наказание. Будь вежлива и раболепна. Называй его хозяином и не спорь с его приказами. А если попытаешься бежать…

– То что? – подняла свои красные глаза девочка.

– То пеняй на себя. Беглецов убивают на месте.

Маня снова утонула в море слез и еще долго не могла успокоиться. Женщина молча обнимала ее, не в силах утешить горе маленькой девочки.

Перед закатом, к клетке подошло трое надсмотрщиков. Двое, уже знакомые им, принесли хлебных корок. Еды было вдвое меньше, чем обычно. Один из них подлил в чашку с застывшей водой еще немного гнилья. Незнакомый воин, на шлеме которого болталась красная кисточка, стоял молча, в ожидании. После он жестом поманил к себе пленниц, грозным голосом прошипев что-то на своем языке. Гэй ла повернулась к девочке и коротко объяснила:

– Он пришел за тобой. Теперь я останусь тут одна. Помни все, что я сказала тебе. Будь покорна и уцелеешь.

Она улыбнулась Мане на прощание и горячо поцеловала в лоб. Затем подвела ее к вратам клетки. Один из дикарей застегнул на руках и ногах девочки браслеты, скованные между собой тугой короткой цепью. Ледяной металл больно обжог кожу.

– Khamal’, – тихо приказал воин и пошел в сторону лагеря.

– Ступай за ним, доченька, – бросила сквозь прутья клетки Гэй ла.

Взглянув на свою спасительницу последний раз, девочка засеменила по грязной тропинке, пытаясь нагнать конвоира. Цепи на ногах здорово мешали идти. Свежий рыхлый снег норовил уйти из-под ног. Пытаясь устоять на ногах, Маня успевала разглядывать лагерь. Почти все стойки с оружием пропали, упакованные на обозы и телеги. Коробы с провиантом и амуницией отправились туда же. Это была последняя ночевка орды в этих краях. Рано поутру, все палатки и юрты уже будут убраны. Начнется финальный марш в сторону темной полосы гор на запад.

Надсмотрщик увел ее на самый край лагеря. Солдатских жилищ здесь почти не было, и стояли они хаотично и разрознено. В основном тут находились ныне пустующие склады для ящиков с фуражом и конюшни. В морозном воздухе витал крепкий запах навоза и гнилого сена. Маша заметила, как на отдалении от границы лагеря патрулировало несколько воинов, вооруженных кривыми луками и копьями.

Погонщик остановился у входа в скромный шатер. Его грязно белое полотно крупными волнами трепетало на ветру. Привычного знамени с огненным символом рядом не оказалось. Снаружи шатер выглядел хлипким и ненадежным, но достаточно высоким, чтобы вместить взрослого человека. Изнутри доносился лязг стали.

– Suidei! – окликнул воин грубым голосом хозяина жилища. Шум прекратился. Мгновением позже, тряпица, укрывавшая вход, откинулась.

Наружу вышел высокий мужчина. Мускулистый торс отличал его даже от своих крепких собратьев. Пепельно-серая кожа груди и плеч была испещрена змейками долгих протяжных шрамов, не похожих на те, что доводилось видеть девочке. От горла и до самого живота, уходя в штаны, растянулась обширная татуировка черного цвета в виде полосы. Длинные матово-черные волосы ниспадали на его плечи. Лицо был сокрыто ужасающей деревянной маской, окрашенной красками белого и, пересекавшими ее полосами, красного цветов.

Леденящий душу знакомый каменный голос приветствовал девочку:

– Мы снова встретились, щенок.

Маня с ужасом поняла, что перед ней стоит тот самый дикарь, поймавший ее в степях. Тот самый, что оборвал жизнь храброму Вьюнку. Его противный скрежещущий смех до сих пор стоял в ушах, вызывая горькие и отвратительные воспоминания.

Погонщик передал ему ключи от оков и, кивнув головой, удалился прочь. Дождавшись его ухода, убийца снял с лица маску. Узкие черные глаза, близко посаженные друг к другу, впились в девочку холодным взглядом.

– Покажи свое клеймо, – проскрежетал дикарь.

Девочка потянулась к своему тулупу и получила оглушающую пощечину.

– За что! – гневно воскликнула она, прикрывая ладонью место удара.

– Покажи. Клеймо, – повторил он. Дикарь говорил на родском языке свободно, как и Гэй ла, с легким певучим акцентом.

После второй пощечины, девочка поняла, чего он ждет.

– Да, хозяин, – ответила девочка, не скрывая в своем голосе отвращения. Она скинула с себя тулуп и приспустила рубаху.

Дикарь удовлетворенно разглядывал грудь девочки. На его лице играла омерзительная улыбка. Его глаза бегали по каждому завитку уродливого шрама, вгрызаясь в него подобно хищной птице.

– Рабское клеймо! – процедил он и, взяв Маню за волосы, втолкнул ее внутрь своего убежища. Влетев туда, девочка рухнула на колени. Она не смела подняться, боясь новых ударов.

Изнутри шатер был укреплен жердями, поверх которых растянулись шкуры животных. Еще одна, скорее всего медвежья, лежала прямо возле входа. Из убранства здесь были только лежанка, больше похожая на груду старого тряпья, березовый пень вместо стула и низкий складной столик. У входа стоял деревянный таз, наполненный водой. Рядом расположилась жаровня с дарующими тепло, слегка чадящими, углями. Никакого сравнения с царственной юртой Посланника эта лачуга не выдерживала. Внимание Маши привлек причудливой формы меч, висевший на стойке. Длинный и изогнутый клинок был спрятан от взора в простых ножнах из гладкого черного дерева. Из ножен выглядывала лишь высокая рукоять, обтянутая внахлест кожаной лентой. У эфеса не имелось навершия, как на мече у отца Ярика, лишь небольшие серебряные вставки и круглая простая гарда.

Воин уселся на своей лежанке, царственно развалившись, словно на троне.

– Сними мои сапоги, – небрежно бросил он девочке.

Та сверлила его гневным взглядом, не решаясь сделать и шага.

– Мне повторить, деревенский ты выродок?

– Нет, хозяин, простите, – опустив взгляд, ответила Маня.

Она приблизилась к лежанке и уселась на колени возле его ног. Снедаемая дрожью, Маня расшнуровала сапоги и с трудом стащила их, небрежно поставив их рядом. От его грязных лап исходил удушающий тлетворный запах. Девочка едва сдержала рвотные порывы. Она отвернулась, пытаясь найти хоть каплю свежего воздуха.

– Вымой мои ноги, – бросил в нее тряпкой дикарь.

– Да, хозяин, – кивнула девочка.

Она подошла к чану с водой и, кряхтя, поднесла его ближе, делая все нарочито медленно. Ну уж нет, доставлять удовольствия этому гаду она не собирается. Погрузив его чудовищные ноги в воду, она медленно, не скрывая отвращения, начала елозить по ним тряпкой, стараясь едва к ним прикасаться.

Хозяин наблюдал за своей новой рабыней спокойным, лишенным эмоций взглядом. Протирая между пальцами, Маня задумалась, что рабов точно не хватило бы на всех воинов. Значит, он получил ее за какие-то заслуги. Наверняка не просто так. Может быть за то, что поймал ее. В ней закипал гнев. Хотелось кричать. Хотелось выхватить один из ножей, висевших на его поясе, и проткнуть его. За то, что он один из них. Убийца, без капли чести и добра. Выродок!

«Только ты здесь выродок!».

Закончив мерзкое занятие, она протерла стопы дикаря насухо и унесла таз обратно. Встав подле жаровни, он склонила голову, ожидая новых указаний. Ее взгляд заметил лежащий на столе развернутый свиток, с грубо изображенной на ней картой. Но рассмотреть его получше не вышло.

– У тебя есть имя, щенок? – отвлек ее серокожий дикарь.

– Маня! – подняла решительный взгляд девочка.

В нее тут же прилетело что-то тяжелое, больно ударив по голове. Она пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и схватилась за голову. Из глаз брызнули слезы.

– Маня, хозяин! – крикнула ошарашенная девочка. – Меня зовут Маня.

– То-то же, маленькая тварь! – прохрипел дикарь. – Маня. Тебя зовут как клопа! Как жалкую мелкую тварь. Грязная рабыня.

Он расхохотался и подошел к столу. Возле карты стояла деревянная тарелка, наполненная вяленым мясом. Глянув на свою невольницу, он швырнул ей под ноги кусок.

– Ешь. Завтра тебя ждет тяжелый день.

Девочка не шевельнулась. Она смотрела перед собой отрешенным взглядом, представляя картины расправы над изувером.

Новый удар, на этот раз кулаком, настиг ее живот. Маня упала на колени, хватая воздух. Из глаз снова брызнули слезы.

– Жри, смердящая ты тварь! – процедил воитель. – Жри или останешься без еды вообще! Я выбью из тебя твою дерзость.

Девочка без лишних слов подобрала трясущимися руками жесткое жилистое мясо и жадно отправила его в рот. Дикарь с любопытством наблюдал, словно не знал, как с нею поступить. Едва она кончила жевать, он поднял ее за цепи, сковывавшие руки и пристегнул еще к одной, возле входа. Она, словно короткий поводок, не позволяла девочке отойти и на пару шагов от стального клина, вбитого промерзшую землю. Сам воин снова развалился на своем лежаке. Достав из-за пояса кинжал, он принялся полировать черный металл куском сукна.

– Эй, соплячка, – крикнул он, не отвлекаясь от своего занятия. – Развлеки меня! Расскажи что-нибудь.

– Что вы хотите услышать, хозяин? – неуверенно отозвалась Маня, сбившаяся в комочек на шкуре. Место удара горело, ее сгибало пополам. Слезы капали и капали, и Маня была бессильна их удержать. Кое-как извернувшись, она подползла поближе к углям, настолько, насколько позволяла цепь.

Дикарь недоуменно перевел на нее взгляд:

– Придумай сама! Иначе будешь ночевать на улице!

Маню передернуло от его резкого тона, и она выпалила первое, что пришло в голову:

– А у вас есть имя, хозяин?

Тот явно не ожидал такого вопроса.

– Зачем тебе знать его, падаль, – вскочил он со своего места.

– Простите хозяин, я просто хотела познакомиться с вами. Тот воин сказал Суйдей. Так вас зовут? – к удивлению самой девочки, спросила она.

Серокожий в мгновение ока оказался возле Мани, подставив свой клинок ровно туда же, где не так давно оставил след Посланник.

– Не смей произносить это имя вслух своим грязным ртом, раб! – прорычал он ей в ухо – Лучше заткнись и спи. Завтра мы уходим.

Дав ей пощечину, он вернулся в лежбище и отвернулся к стене. Испуганная девочка поняла, что чуть не пересекла опасную черту. Проклятый убийца. Истязатель. Она ненавидела его. Ненавидела их всех. Ей хотелось сжечь все это место. Слышать, как горят дикари. Придумывая все новые способы расправы над ними, она забылась неровным неспокойным сном, свернувшись калачиком на грязной шкуре.

Пробуждение выдалось более ранним, чем она надеялась. Солнце даже и не думало еще всходить, мирно спя за горизонтом. Суйдей, если так его звали, пинком разбудил свою пленницу и бросил возле нее тряпье и небольшую шкуру.

– Одевайся, мы выступаем, – коротко сказал он, сняв с нее стальные оковы.

Маня лихорадочно принялась перебирать тряпки. Среди них оказались великоватые брюки, которые она натянула поверх своих рваных колготок и подпоясалась коротенькой веревкой. Под свой тулуп она надела некое подобие мальчишеского жилета. А перемотанные портянками ступни сунула в старые кожаные ботфорты. Из подгнившей вонючей лисьей шкуры вышла прекрасная накидка. Голову Маня обернула, словно платком, старой рваной рубахой. Теперь она была готова к долгим зимним переходам.

Дикарь тем временем примерил на себя необычно скроенную кожаную куртку до пояса, отороченную мехом и высокие унты. Маска снова покрыла его лицо. Кинжалы заняли привычное место на поясе. За спину Суйдей закинул походный мешок и короткий тугой лук с закрытым колчаном. Последним он взял в руки свой таинственный меч. Нежно, как девушку, он обхватил руками ножны и повесил на плечо. Мужчина смерил взглядом девчонку и снова сковал ее руки браслетами. Цепь на этих была много длиннее и не так сковывала движение.

– Идешь за мной. Молчишь, пока тебя не спросят, – давал он указания Мане, пристегивая к поясному ремню маленькие глиняные шарики на подвязке. – Отстаешь, получаешь пинка. Идем пешим ходом. Выметайся!

Он стремительно покинул свое жилище, отправившись прямо к границе лагеря. Чтобы поспевать за ним Мане приходилось бежать. В ночной темноте горел лишь один факел, света которого едва хватало, чтобы разбирать дорогу. Девочка бежала, следя за дыханием, надеясь, что эта гонка продлится недолго.

Лагерь уже не спеша просыпался. Казалось, никто не спешил к предстоящей битве. Но скоро палаточный городок исчезнет, оставив после себя грязный истоптанный луг. Маня не понимала, что происходит, но в одном была уверена точно. Они в этой битве учувствовать не будут.

Их путь пролегал по заснеженному полю. Ночь все никак не отпускала солнце на волю, отчего приходилось прыгать по следам Суйдея, надеясь не свалиться в невидимую яму. Довольно быстро лагерь остался позади. Его редкие просыпающиеся огни потускнели и, вскорости, совсем исчезли. Девочка гадала, куда они направляются. Отвратительный убийца ни разу не повернулся к ней, беспрестанно высматривая дорогу вперед. Но бежать от него явно не было смысла. В голом поле он настигнет ее в два счета.

Она приноровилась к его темпу и даже заметила, что он немного замедлил шаг. Прорываться сквозь небольшие, но бесконечные сугробы было довольно тяжело. Оба путника разгорячились и изрядно вспотели. Хвала Богам, зима только вступала в свои права, и еще не принесла лютые морозы. Однако щеки и нос у девочки здорово раскраснелись, а пар от дыхания покрыл ресницы инеем.

Ближе к рассвету они миновали долгое поле.

«Солнце выглянуло слева, значит, мы идем на юг!», – думала девочка. – «Но куда же он ведет меня?».

Местность сменилась холмами с редким невысоким молодым лесом. Воин решил, что пора сделать привал и подыскал подходящее место. Полянку, окруженную булыжниками, закрывавшими ее от ветра. Он голыми руками свалил ствол молодой березки, приспособив его вместо сидения. Казалось, Суйдей совсем не замерз, укрытый своей маской. Сейчас, в холодном утреннем свете, она не выглядела такой ужасающей. Обыкновенная дурацкая деревяшка. Девочка начинала потихоньку успокаиваться, но молвить и слова она по-прежнему не решалась.

Дикарь открыл свою сумку и достал пару полосок вяленого мяса. Одну из них он бросил в сторону Мани. Та умудрилась ловким движением скованных рук поймать его на лету и тут же отправить в рот. Из-под маски донесся одобрительный смешок. Сняв ее, он спросил:

– Ты все молчишь? Быстро учишься. Может из тебя и будет толк.

– Да, хозяин, – на всякий случай брякнула девочка, косясь на него исподлобья. Получить пощечину по замерзшему лицу ей не шибко-то хотелось.

– Объясняю тебе только один раз. Пока воинство направляется к городу, мы с тобой идем в обход, – он ткнул пальцем в сторону их движения. – Ты поможешь мне кое с чем, и если все пройдет как надо, я оставлю тебя в живых и сниму оковы. Если подведешь меня, я вернусь в лагерь с твоей головой.

Девочка тихонько кивнула, продолжая жевать мясо.

– Детали объясню, когда доберемся.

Покончив с едой, они продолжили путь. Приближавшийся к зениту солнечный диск, остался за спиной. Светило погрузилось в кутерьму облаков, отдав землю во власть полумрака. Они спустились с холма, и попали в объятия невысокого леса. Приходилось продираться сквозь заросли ухабистой лесной подстилки. Это было труднее, чем пробежка по полю, но лес надежно укрывал их от чужих глаз. Если бы кого-то занесло в эти забытые богами место.

Воинство Пекла должно было уже выступить. Судя по всему, серокожий вел девочку к Небославлю, куда к ночи должна была поспеть остальная армия. Значит, битвы не избежать. Сердце забилось сильнее от осознания предстоящей встречи со своим самым большим страхом. И Суйдей явно хочет, чтобы она сыграла какую-то роль в предстоящем сражении.

Взяв себя в руки, Маня ускорила шаг, чтобы догнать оторвавшегося дикаря. Размышления привели ее в новое русло. Кем был это странный воитель? У него не было топоров или копий, как у других. Лишь странный изогнутый меч. Он не маршировал в стройных рядах с остальными солдатами. Сейчас он шел отдельно ото всех, чтобы притворить в жизнь хитроумный план. Во время атаки на деревню он тоже каким-то образом успел пресечь их с Яриком побег, словно уже сидел в траве и ждал исхода битвы отца мальчика с Посланником. Может он дайчин, один из военачальников Орды? Но нет. Как там говорила Гэй ла? Ее новый хозяин – мхаграй Посланника. Какой-то особенный воин? Спросить об этом Маня не решалась.

Тем временем молодой лес сменился кустарником, облепившим своими зарослями невысокие холмы и овраги. Приходилось вилять между ними в поисках надежного пути. Одинокие желтые листки, чудом не опавшие на исходе осени с ветвей, трепыхались на ветру, словно стяги позабытого воинства. Сами ветви обросли иголками снега, придавая кустам вид древних старцев. Маня успевала наслаждаться их видом, в попытках отогнать прочь мысли о неизведанном задании, которое ей скоро поручат. И о своем «хозяине». Суйдей все так же шагал вперед, молча и невозмутимо продираясь сквозь снег.

Его упорством и серьезностью нельзя было не восхититься. Он словно несокрушимая скала, ломающая все преграды на своем пути, преследовал свою цель. И окруженная прекрасным, но несущим смерть зимним пейзажем Маня, не могла положиться ни на кого, кроме как на своего отвратительного надсмотрщика. Одна она точно сгинет в этом неприветливом краю.

Висевший темной полосой вдали горный хребет становился все ближе. Верхушки снежных пиков с каждым шагом возносились все выше к облакам. Солнце уже стремилось к закату и сумерки постепенно накрывали снежную гладь, когда Суйдей молча подал знак Мане найти укрытие. Зарывшись в сугробы, он посмотрел на девочку.

– Впереди дорога. Нельзя, чтобы нас заметили. Они точно знают, что к ним движется воинство, и наверняка здесь ходят конные разъезды. Если поймают, – сказал он, задрав маску, – убьют и меня и тебя. Сейчас для них мы оба враги. Хочешь жить – делай как я.

– Да, хозяин, – кивнула девочка.

– Наша цель – вон та гора, – он ткнул в самую крайнюю гору справа. – Сразу за ней находится крепость. Мы должны добраться туда тихо и не заметно. Но сначала нам надо пересечь тракт и затаиться с той стороны. Посмотри.

Он выглянул из укрытия и показал на березовую рощу, начинавшуюся по ту сторону дороги.

– Когда я скажу, ты побежишь к деревьям что есть духу. Не отвлекайся ни на что. Слушай внимательно мои команды. Сказал «прячься» – найди укрытие. Сказал «бежать обратно» – беги сюда. Ты все поняла?

Девочка согласно закивала головой. Ненависть к захватчику уступила в сердце место закипавшему волнению. Руки пробирала дрожь. Будто заметив это, Суйдей снял с нее оковы и убрал их в свой мешок. Оценив дорогу, он сказал:

– Вперед!

И гонка началась. Она бежала намного медленнее него, утомленная долгим дневным переходом. Да и раны последних недель тоже давали о себе знать. Но темпа старалась не сбавлять. До леса было чуть меньше, чем полверсты и Маша надеялась, что ей хватит сил добраться.

На пути вырисовывался тракт. Он был не слишком широк, в два крупа коня, не больше. Его припорошило снегом, но были видны свежие следы от конских подков, ведущих прочь от города. Возможно, всадники проехали здесь совсем недавно.

Дикарь мотал головой, словно сова, выискивая возможную угрозу. Он пропустил девочку вперед, прикрикнув: «Беги до леса!», и аккуратно замел следы их выхода на дорогу, закидав снегом протоптанные сугробы. Он нагнал Маню у леса и жестом велел следовать за собой. Впереди их ждала укрытая белой шапкой гора.

Ночь крови и огня

Подъем отнял порядочно времени. Уже почти стемнело. На небе появился белый диск луны Плеи, осветившей гору своим тусклым светом. За ней, словно старший брат за непослушной сестрой, спешил Морей. Эта парочка вечно гналась друг за другом, иногда то пропадая с ночного неба на несколько дней, то появляясь во всей красе.

Суйдей взобрался на удобный для наблюдения утес и поднял девочку вслед за собой за загривок. Оковы на нее он так и не надел, за что она была очень благодарна ему. Со свободными руками Маня стала более подвижна, но о побеге даже и мысли не возникало. Оставаться одной в незнакомом краю ей не хотелось.

Воин тем временем улегся на живот, высматривая что-то у подножья горы. Маня подползла поближе и увидела объект его наблюдений. То был город Небославль. Он расположился в своеобразной пади, между двумя горами, впиваясь в скалы высокой каменной крепостью с окруженным стеной двориком. По центру крепости возвышалась башня, увенчанная площадкой для лучников и бойницами. Там же реял зеленый стяг Родии с золотым медведем. Между башенками поменьше, утыканными узенькими арочными оконцами, раскинулась внушительная крепостная стена. Ниже же по склону, примостился небольшой городок. Узкие улочки змейками разделяли старые избы и высокие терема. В центральной части города стояло причудливое здание в форме перевернутой ладьи. Оно казалось самым большим и красочным в округе. Его стены были увешаны разноцветными флажками и стягами, круглыми щитами с изображениями гербов, и вереницей факелов, ярко освещавших улицу. С крыши здания расходились во все стороны длинные нити, тоже украшенные цветастыми тряпочками. Границу же поселения окружал высокий частокол из старых почерневших бревен с двумя широкими вратами.

Город находился в особенном месте. Первые, самые охраняемые врата отрезали проход через горы, а вторые вели к спуску в долину, в сердце Родии. Между ними, протянулась широкая дорога из вкопанных бревен. Завладев этим городом, Орда сможет спокойно продолжить свою войну, имея возможность отступить в труднодоступную крепость.

По улицам в спешке передвигались люди. Мирные жители спешили укрыться за стенами крепости. Одни несли ценные вещи, другие тащили за руку детей, то и дело оглядываясь, словно за ними идет погоня. Даже отсюда были слышны встревоженные голоса, женский плач, лай брошенных собак и сдавленные крики зажатых в давке у ворот бедолаг. Все готовились к скорой атаке дикарей. Воины, облаченные в желтые и зеленые стеганки и длинные кольчуги, с копьями наперевес, бежали в сторону частокола. Бряцанье стали вливалось в общую какофонию, создавая зловещую музыку.

Порывшись в мешке, Суйдей извлек странное устройство из металлической проволоки, в форме цилиндра. Рассыпав перед собой маленькие стекляшки, он принялся по очереди переставлять их по всей длине изделия, пока не остался доволен результатом. Маня с любопытством изучала эти причудливые прозрачные глазки́. Они отличались формами и размерами друг от друга, одни широкие и пузатые, другие крохотные и тоненькие.

Следопыт поднял маску и приложил трубку к своему глазу, водя ею туда-сюда по территории города. Он внимательно изучил крепостную стену и оборонительные укрытия. Следом бегло прошелся по конюшням и складским помещениям, выстроенным вдоль частокола, и надолго остановился на перевернутой ладье. Повернувшись к девочке, он передал ей трубку:

– Это увеличительные стекла. Внимательно посмотри на центральное здание. Запомни, где расположены входы и окна.

Маня кивнула и приняла в руки причудливое устройство. Подражая воину, она зажмурила один глаз, уставившись вторым в трубку. Улыбка озарила ее измученное лицо. Несмотря на изрядную потертость стекляшек, весь мир словно вырос в размерах. Теперь она могла отлично рассмотреть гербы на флагах, тени людей в маленьких круглых окнах ладьи, и даже вооружение солдат, выходивших из дома сквозь высокие двойные двери. Оббежав строение взглядом, она отметила, что выход был только один, а в узенькие оконца даже она с трудом бы пролезла.

– Я слышал рассказы о том, как ты встречалась с Посланником. Он убивал и за меньшую дерзость, – ухмыльнулся Суйдей. – Вождь решил дать тебе шанс, и я советую им воспользоваться. К утру эта крепость падет.

Маня отложила свое занятие и повернулась лицом к нему. Он ткнул пальцем в сторону необычного здания:

– Это – моя цель. Дом, полный военачальников, которые будут руководить обороной. Обычная тактика при осаде. От крепости до частокола далеко, поэтому они заняли городской центр, чтобы как можно более оперативно реагировать на изменения боя.

– Твоя задача устранить их одним ударом, хозяин! – озарило девочку. – Запри двери, подожги дом, и вся защита останется без мудрых правителей!

Воин тихо рассмеялся:

– Ты догадлива, соплячка! Из тебя и правда выйдет толк. Так и есть. Я могу сделать это прямо отсюда, – он встряхнул плечом, за которым притаился его лук, – но тебя решено испытать. Вождь увидел твой пламенный нрав, и хочет разжечь его. И теперь от тебя зависит, позволишь ли ты вспыхнуть своим талантам ярким огнем, или уже к утру сгоришь вместе с этим жалким городом.

Суйдей вновь запустил руку в свой мешок, откуда достал укутанную в тряпье глиняную флягу с деревянной пробкой и поставил ее перед девочкой. Та, с замиранием сердца, наблюдала. Он извлек из кармана куртки старое огниво и спросил:

– Умеешь разводить костры, девка?

– Да, хозяин, я много лет топила печь в доме.

– Сойдет. Значит, пользоваться этим умеешь. Сейчас мы спустимся с горы, и я доведу тебя поближе к вратам. Твоя задача попасть в город. Меня не волнует как. Оказавшись там, проберись поближе к городскому центру и затаись. Вскоре начнется битва. Войска прибудут через пару часов. Еще час уйдет на построение. Времени у тебя достаточно.

Маня кивала, вслушиваясь в каждое слово.

– Перед началом атаки запоет наш рог. Ты не перепутаешь ни с чем, когда услышишь. Сразу после этого ты должна взять этот самый кувшин, облить его содержимым выходы из этого здания, и поджечь.

Маня сунула огниво в карман тулупа и потянулась к кувшину. Воин резко остановил ее руки, добавив:

– Подожди, соплячка. Внутри – горючая жидкость. Такая фляга может воспламениться и от простого падения. Если не хочешь сгореть в страшных муках, раньше времени, не разбей его. Неси под одеждой, или в кармане. Как все сделаешь, спрячься. Я найду тебя.

Подготовившись, они спустились с горы и быстро миновали рощу. Пройдя немного по тракту, они увидели огни города.

– Иди. И помни, я тебя вижу, – он небрежно накинул маску и подтолкнул девочку вперед.

Не оглядываясь, Маня засеменила по неровной дороге. Ватные ноги едва слушались ее. Сердце от волнения было готово выскочить из груди. Кувшин со смертоносной жидкостью притаился подмышкой. Она поплотнее прижала руку, дабы ненароком не выронить его, и ускорила шаг. Ей предстояло пойти на убийство ни в чем не повинных людей. На нее накатывал леденящий ужас. Глаза словно остекленели. Уши заложило. Маня не понимала, зачем ей это делать. Почему не предупредить защитников города?

Она замедлила шаг и встала как вкопанная. Бросить все. Бежать. Прочь отсюда. Но куда? В снежной пустыне ее ждет смерть. Она вспомнила слова Суйдея. Либо она помогает, либо ее убьют вместе со всеми жителями.

Погруженная в мрачные мысли, девочка тронулась с места и незаметно добрела да врат. Почерневший от времени частокол нависал над трактом. Поверх него были перекинуты несколько зеленых стягов с золотым медведем. Подходы освещались тусклыми лампами, едва отгонявшими ночную дымку.

Сверху донесся мужской голос:

– Стоять! Кто идет!

Маня рассеяно подняла голову, ловя ртом воздух. Она не знала что сказать. Раскатистый страх сковал ее мысли.

– П-помогите мне… – выдавила она из себя.

– Старшина! Здесь девочка у ворот! – крикнул за стеной часовой.

Послышался отдаленный топот и к нему присоединился еще один воин.

– И правда, девочка! – удивился он. Его голос был добр, но могуч, словно медвежий рык. – Козьма! Отворяй врата, впустим ее!

Раздался треск отпираемых засовов и сдвигаемых подпорок. Врата слегка приоткрылись, и девочка устремилась внутрь города. На входе ее встретили несколько воителей. Укутанные в кольчуги и кожаные сыромятки, они опустили копья к земле и изучали свою гостью. Тот, что с медвежьим голосом, снова заговорил:

– Приветствую, дитя! Ты прибыла в Небославль! Откуда ты взялась?

– Я…я из хутора, – тихонько ответила Маня, – Они…они сожгли его. Убили всех. Мою бабушку… Ярика…

Слезы брызнули из глаз. Ее окружали добрые честные люди, готовые протянуть ей руку помощи, а она принесла к ним в дом предательство.

– Микулка! Отведи девочку в крепость, пусть ее накормят и обогреют!

– Есть, старшина! – отсалютовал один из воинов, молоденький рыжеволосый парень с оттопыренными ушами, и поманил ее за собой. – Не бойся! Ступай за мной!

Он обернулся и пошел вдоль частокола в сторону города.

– Не задерживайся, Микула, иначе получишь по шее! – окрикнул его старшина.

Паренек махнул ему рукой и улыбнулся девочке кривоватой улыбкой:

– Да не бойся уже, говорю я тебе. Небославль необычный город! Раньше тут был монастырь в честь Поднебесных, но потом вокруг монастыря вознесли крепость, – судачил он, топая по узкой улочке. – Мы сейчас на самой границе нашего государства, Родии. Дальше врат – только дикари.

Он осекся, и обернулся к девочке:

– Ой, ну то есть, ну… ты понимаешь. Там нет городов и великих государей. А здесь полно знатных воинов, богатырей! Их, правда, сослали из столицы за разные…неподобающие деяния. Но никакая армия нам не помеха. Мы ведь знаем, что они идут! Точно говорю, бояться нечего.

Он продолжал болтать, уводя ее вглубь города. Но Маня не слушала. Он напряженно думала, как поступить. Предупредить их? Но какой смысл? Они и так ждут атаки и готовятся к ней.

На улицы опустилась зловещая тишина. Затишье перед бурей. Мирных жителей успели укрыть за каменными стенами крепости. Основной гарнизон собрался для защиты частокола. Редкие группы солдат подтягивались к вратам, нервно предвкушая скорую битву. Маня заметила, что среди горных утесов, нависших над вратами, протянулись канатные мосты и деревянные бойницы, где уже несли свою стражу воины с луками. Подле них колыхались огни жаровен. Они думают, что готовы. Но они не знают, что их ждет.

«Деревянный забор прогорит за считанные минуты, когда придет Посланник», – думала девочка. – «От его огня ничего не укроется».

Она видела, на что он способен. Ярость, сметающая на своем пути любые преграды. Теперь эта угроза представлялась обширнее, чем раньше. Да и размеры воинства Орды явно превосходили числом горстку защитников города.

Гарнизону не выстоять. Все защитники обречены. Они сгорят, оставив после себя бесформенные кучи, или станут рабами, моющие ноги своим захватчикам. Их погонят дальше, заставят сражаться со своим же народом. Я не в силах им помочь. Они падут и я вместе с ними. Стоит мне помочь им, и для меня все кончится. Ищейка следит с горы за мной в свою трубку. Мне придется сделать это. Я должна выжить. Я не умру сегодня. Только не так. Ярик, Вьюнок, его папа, бабушка. Я не позволю, чтобы они погибли зря. Я буду помнить их, и ненавидеть своих захватчиков. Я стану лучше, чем они.

Она плакала. Слезы текли по замерзшим щекам. Но то были не всхлипы испуганной девочки. Это слезы человека, который принял трудное решение.

Маня решилась.

Болтливый стражник не заметил, как она мышкой шмыгнула в узкий проулок между домами и затерялась в тени. Дождавшись его ухода, она не спеша направилась в сторону городского центра. Осторожно оглядываясь, Маня перебежками пересекала широкие улицы, скрываясь за телегами и бочками. Избы глядели вслед темными глазницами окон. Опустевший город дарил странное ощущение тревоги. Он был словно животное, готовящееся к длинному прыжку в пылающую пропасть.

Пропустив перед собой отряд солдат, бежавших из крепости, Маня судорожно выдохнула, едва не попавшись им. Ползком по грязному снегу, она пробралась мимо привязи для лошадей и скрылась под лестницей одного из домов.

Мимо прошествовали мужские голоса, спорящие с каким-то гнусавым стариком.

– Это не просто варварский набег, воевода! – хрипел старик.

– Брехня! Эти варвары зазнались, их слишком давно никто не бил! – равнодушно ответил первый голос, грубоватый, принадлежащий взрослому человеку.

Ему вторил второй голос, склизкий, скрывающийся на писк:

– Да! Уж откуда-откуда, но с востока нам нечего опасаться врагов! Там нет никого, кроме отщепенцев, живущих в брошенных деревнях!

– Вы не понимаете? У кого-то хватило сил организовать их для похода аж до стен Родии! – сокрушенно воскликнул старик. – Пред нами стоит могучий враг, о котором мы совершенно ничего не знаем! Пошлите гонца, воевода, предупредите столицу!

Троица свернула за поворот и позволила Мане продолжить движение. Перепачканная, она вылезла из-под лестницы и пробежала по свободной улице до городского центра. Вблизи он выглядел не так красочно, как с горной высоты.

Стены этой перевернутой ладьи были заплеваны и закиданы грязью. Праздничные разноцветные флажки понуро обвисли, покрытые тонкой ледяной коркой. Круглые щиты с гербами прибили тяп-ляп, неровным строем, словно наспех. Из окон доносился гул разговоров. Кто-то активно спорил, сотрясая воздух гневной бранью.

Маня обошла здание по кругу и убедилась, что выход из него был только один. Тот самый, который сейчас охраняло двое стражников. Они носили желтые цвета, в руках держали короткие копья, да и вообще своим видом отличались от остальных защитников. Судя по всему, уходить отсюда они не намеревались. Она укрылась за тюками с сеном, за углом соседнего дома и стала наблюдать за своей целью.

Маня чувствовала затылком злобный взгляд Суйдея. Он буквально скользил по крышам, высматривая свою собственность, свою невольницу. Он ждет ее действий, оценивает. Девочке было не по себе. Она снова засомневалась в своем выборе. Ее поймают! Они заметят и убьют ее! Но если она не сделает того, что ей поручили, ее тоже убьют!

– Нужно их как то отвлечь, – прошептала себе под нос Маня, немного успокоившись.

Как бы поступил Ярик в такой ситуации? Ее друг, не смотря на возраст, нашел бы выход! Он всегда мог придумать что-нибудь эдакое. На девочку снизошло понимание. Раньше она думала, что его отец вечно придумывал для сына самые неприятные обязанности, потому, что не любил его. Но теперь она осознала, что эти ежедневные странные задания служили одной цели – научить мальчика быть сильным. И ей нужно стать такой же сильной. Прямо сейчас.

Воодушевившись, Маня поняла, как поступить. Она наблюдала за входом, ожидая прибытия Воинства Пекла. Атака станет ее шансом. Действовать придется быстро.

Ее мысли прервал шум открывающихся дверей. Из городского центра вышел старик, гневно сжимавший кулаки, сыплющий проклятья себе под нос. Полы его длиной ярко белой мантии были перепачканы грязным снегом. Через плечо он перекинул сумку, из которой торчали свитки и перья. Лысая голова, обрамленной белоснежной бородой, отражала свет факелов.

– Воевода, ты глупец! Ты обрекаешь на гибель не только этот город, но и всю Родию! Я не дам тебе этого сделать!

Истошно бранясь, он прошествовал в сторону крепости мимо укрытия девочки, не заметив ее присутствия. Из его глаз сыпались искры, настолько он был зол.

Минуты томительного ожидания тянулись медленно-медленно. Ноги затекли, хотелось встать. Или лечь. Или переместиться на одну из лун, подальше от этого безумия. Солдаты у дверей тоже устали. Они начали в полголоса переговариваться, кидая друг другу нервные смешки, елозя руками по своему оружию.

Лунные диски поднялись высоко над землей, затмив своим светом бледное сияние далеких звезд.

Ветер затих. Стяг на крепостной башне повис, уныло взирая на город. Слышался лишь треск пламени факелов. А потом…

Бом…

Бом… Бом…

Били барабаны.

Бом…

Бом… Бом…

Били все ближе и ближе.

Топот тысяч марширующих солдат был слышен даже здесь. Он вторил ударам барабана. Войско прибыло. Оно готовилось к атаке. В бой шла не орда простых дикарей и мародеров. То была тренированная армия, готовая к противостоянию с опытным противником. Из-за горы послышался дикий вопль.

Маня приготовилась. Сейчас начнется.

Двери ладьи распахнулись. На улицу выбежал юноша, не сильно старше Мани. Должно быть вестник, с приказами. Он побежал в сторону передовой, неся в руках свитки и бумаги. Скоро масса таких же гонцов побежит обратно. Нужно действовать.

Ночную тьму пронзил долгий сигнал боевого горна. Его душераздирающий вой был подобен демону, рвущемуся сквозь земную твердь наружу. Клич подхватили тысячи таких же. Битва началась.

Не теряя времени, Маня чиркнула огнивом, поджигая тюки сена. Когда пламя занялось, он во весь дух побежала к стражникам у дверей, вереща, что есть силы:

– Помогите! Помогите!

– Дура! Беги в крепость, на нас напали! – кинулся к ней наперерез один из воинов. Он схватил ее за плечи и потащил в сторону горы.

– Вы не понимаете! – кричала девочка. – Они здесь! За теми домами!

Воин в ужасе сдвинул шлем на макушку, увидев на пожар, занявшийся у соседних домов.

– Гриня! Пойдем, проверим! Найди укрытие, малявка!

Оба стражника устремились в сторону горящего сена, держа копья наизготовку.

«Вот мой шанс!» – подумала девочка, лихорадочно доставая из-за пазухи заветный кувшин. Зубами откупорив пробку, она осторожно обливала двери горючей жидкостью. Едкий тошнотворный запах ударил в ноздри, дыхание пересекло. Маня прошлась по всей двери, докуда смогла достать, не оставив сухого места. Ее колотило от возбуждения. Бросив горшок рядом, она начала чиркать огнивом.

Одна из искр попала на мокрую дверь. Та вспыхнула вся разом. Да с такой силой, что девочку отбросило прочь. Запахло жжеными волосами. Синее обжигающее пламя разверзлось над домом, быстро обволакивая его стены, крышу, прожигая дерево прямо на глазах. Маня испуганно попятилась, опасаясь утонуть в этом чудовищном мареве. Она не сразу поняла, что ничего не слышит. В ушах стоял дикий звон.

Встав на ноги, она поспешила найти себе укрытие, пробежав дальше по улице. Звон не стихал, но до нее начинали доноситься обрывки происходящей вокруг вакханалии. Крики горящих людей, возгласы стражников и вестников, спешивших к городскому центру, треск огня, шумы битвы.

В себя ее привел чудовищный гул рухнувшей крыши. Ладья разваливалась, словно уходя под землю, погребая под собой всех, кто находился внутри. Синюшное пламя взметнулось к небу. Вонь горящей плоти забивала нос. Несколько человек, пытавшихся вырваться из огненного плена, догорали в сугробах перед городским центром.

Маня поняла, что справилась, но осознание содеянного еще не навалилось на нее тяжким грузом. Пора найти надежное укрытие. Переждать эту битву. Ее звуки, вперемешку с криками сражавшихся воинов, уже затопили улицы. Значит врата пали. Гарнизон будет отступать к крепости, стараясь продать каждый свой шаг как можно дороже для захватчиков.

Девочка вскочила и побежала между домами, не заботясь о том, заметят ее или нет. Ей нужно спрятаться. Дождаться Суйдея. Он пообещал отыскать ее во время битвы. Он недолжен обмануть. Маня металась от избы к избе, в поисках укромного местечка, где ее не достанут ни огонь, ни разъяренные воины. Добежав почти до самых крепостных врат, во дворе покинутого постоялого двора она увидела каменный колодец. Лучше места не найти.

Откинув крышку, Маня перекинула ноги через край и ухватилась за цепь. Холодные железные звенья обжигали руки. Опустившись пониже, она угнездилась в качающемся над водой деревянном ведре. В темноту колодца доносились звуки приближающейся битвы. Сталь ударялась о сталь, погибшие хрипели, булькали, кричали. Смерть явилась за новым урожаем душ, упиваясь страданиями погибающих воинов.

Маня не знала, сколько она так провисела в своем ведерке. Ослепшая от темноты, она молилась всем богам, каких знала, чтобы никто не заглянул в ее пристанище. Волнение подкатывало к горлу. Неужели ее бросили?

Кто-то ударился о колодец. Чей-то рык, звонким эхом огласил темноту. А в следующий момент внутрь потянулся дым. Глаза щипало, воздуха не хватало. Маня закашлялась, не в силах ни подняться выше, ни спрятаться от удушья.

Колодезная крышка с треском слетела. Цепь, влекомая мощными рывками, поползла вверх. Девочку потянули прочь из убежища. У поверхности Маня увидела знакомую маску. Суйдей протянул руку и схватил ее за шкирку, вытаскивая из колодца.

Маня была рада видеть своего спасителя, обещавшего сберечь ее от разъяренной орды. Он поставил ее перед собой и, пытаясь перекричать гомон битвы, сказал ей:

– Ты справилась, маленькая…

Суйдей взревел от неожиданной боли. Пробив куртку, в бок ему вонзилось длинное копье, зажатое в руках старшины, уцелевшего в битве у врат. Его лицо было усыпано ссадинами, кольчуга прорвана в нескольких местах, а глаза наполняли кровавая пелена и жажда убийства. Он погружал копье под ребра захватчика все глубже. Из разбитых наполненных пеной губ вырвался медвежий рык:

– Прочь от ребенка, ирод проклятый!

Суйдей пал на колени. Он достал свои черные кинжалы, но был не в силах повернуться к врагу. Опытный воин своим копьем контролировал его попытки оказать сопротивление, совершенно не обращая внимания на Маню.

Воспользовавшись этим, она выхватила один из клинков из рук Суйдея и подбежала к старшине. Взявшись двумя руками, она ткнула изо всех сил ему в левую подмышку, там, где кольчужная броня едва защищала руки. Кинжал погрузился в мягкую плоть, словно в талое масло, по самую рукоять, дойдя до сердца. Теплая кровь обильно хлынула на руки девочки, стекая под одежду. Старшина удивленно округлил глаза. Копье выпало из ослабевших рук, и воин пал наземь, испустив дух.

Суйдей рывком вырвал из себя вражеское оружие и болезненно повернулся к девочке. Та извлекла кинжал из мертвеца и протянула его своему хозяину. Одарив девочку безмолвным взглядом, он грубо вырвал свое оружие из ее рук.

Вся в крови, Маня стояла в свете горящего постоялого двора между ним и мертвым родским воителем, совсем недавно протянувшим ей руку помощи.

И сначала не могла найти в себе и капли сожаления.

Она сожгла дом, полный людей. Убила человека, который не отвернулся от нее. Спасла своего мучителя, ради того, чтобы он продолжил издеваться над ней. Помогла тем, кто лишил ее всего.

Ноги задрожали, и она упала на четвереньки, опорожняя свой желудок. Спазмы боли прокатились от живота до кончиков пальцев. Ее трясло. Маня не понимала, как она оказалась среди этого хаоса. Крики горящих людей пронзали сознание. Огненные вспышки, лязг металла, запах смерти. Машу снова вытошнило, прямо на дрожащие руки. Волны страха и волнения поражали её до самого основания, вызвав пред взором образы горящей деревни. Ужас сжал внутренности стальной хваткой и утягивал девочку в пучину мрака и страданий.

Маша почувствовала, как кто-то тянет её назад, прочь из бездны. Резким движением, ее поставили на ноги. Перед лицом возникла маска Суйдея.

– Возьми себя в руки, девка! – прохрипел он. – Битва только началась. Оставайся рядом и постарайся не погибнуть.

– Х-хорошо, – ответила Маня, вытирая рукавом с губ остатки желчи.

Смерив ее еще одним долгим взглядом, воин повернулся в сторону крепости. На подступах к ней царила настоящая бойня. Защитники отступали, надеясь укрыться за каменными стенами. Но врата оставались закрыты. Солдаты стучали по ним кулаками и ногами, моля сквозь слезы впустить их внутрь. Лучники со стен поливали захватчиков градом стрел, надеясь спасти своих соратников от неминуемой расправы. Дикари, словно приливные волны, перешагивали через трупы и накатывали на остатки гарнизона. С каждой такой атакой, падало все больше и больше воинов, облаченных в цвета Родии. Но стрелы обороняющихся со стен солдат делали свое дело, отнимая с каждым залпом все больше жизней обезумевших дикарей.

Из плотного окружения, возглавляя нескольких солдат, вырвался огромный богатырь. Тело его было укрыто длинной кольчужной броней. На голове сидел изрядно помятый конусовидный стальной шлем. В своих руках он держал разрубленный каплевидный щит с гербом лошади и внушительную палицу. Каждым взмахом своим оружием он ломал черепа и грудные клетки захватчикам, прорубаясь сквозь вражеский строй. Его отряд устремился к полыхающему постоялому двору, где возле колодца стоял Суйдей.

Воин в маске вернул кинжалы на пояс и медленно снял с плеча свой меч. Рывком сдернув с клинка ножны, он отбросил их в сторону и встал в боевую стойку, ухватившись за рукоять обоими руками. На длинном изогнутом мече цвета звездной ночи танцевали огненные блики. Лезвие грозно обратилось навстречу приближающимся противникам.

Один из воителей на бегу послал мощный удар своим копьем в сторону Суйдея. Тот ловко отвел древко в сторону и коротким взмахом провел острием меча по горлу нападавшего, оставив после себя узкую черточку. Из раны хлынул поток горячей крови. Захлебываясь и хрипя, воин упал в грязь.

Маня поспешила покинуть место битвы, спрятавшись за колодцем. Укрывшись, она наблюдала, как следующий воитель, вцепившись в свой короткий меч, бросился на серокожего дикаря. Сделав лишь шаг, Суйдей легко ушел от атаки. Быстрым ударом черный клинок расчертил грудь воителя. Звенья порванной кольчуги взметнулись в воздух и со звоном посыпались на землю. Вслед за ними в грязь осел и сраженный защитник.

Суйдей стоял, даже не запыхавшись. Холодный и молчаливый, он резко выделялся на фоне остальных дикарей. Быстрым движением он смахнул с клинка капли крови и приготовился к следующему испытанию.

И оно не заставило себя ждать. Раскидывая врагов палицей и бросив бесполезный щит, на выручку к Мане спешил богатырь.

– Оставь дитя, супостат! – громким басом проревел он, нанося на бегу сокрушающий удар.

Суйдей в кувырке ушел в сторону. Его рана дала знать о себе, лишив привычной ловкости. Пошатнувшись, он поднялся, приготовившись к новой атаке. Родский воитель, пусть и уступавший в скорости, развернулся к нему, быстро нанося новый удар. Едва успев отпрыгнуть, Суйдей выронил из рук свой меч. Выхватив из-за пояса кинжалы, он пригвоздил палицу ногой к земле, пнув второй в лицо богатырю. Даже сидя за колодцем, Маня услышала жуткий хруст сминаемого носа. Оторопев, богатырь смахнул могучей рукой противника, откинув его сугроб.

Извернувшись в воздухе, Суйдей приземлился на ноги. Не давая врагу передохнуть, он бросился на него в резком прыжке, вонзив кинжал между звеньев кольчуги в грудь. Но медвежьей силы удар кулаком в лицо отправил его в далекий полет до самого колодца. Следопыт смачно врезался затылком в каменную кладку, отчаянно борясь за улетающее в полыхающее небо сознание. Треснувшая маска слетела с лица. Возле ног оглушенного дикаря воткнулось несколько стрел, прилетевших с высоты крепостной стены.

Богатырь расправил плечи и вырвал застрявший в груди кинжал, небрежно кинув его в сторону тел своих павших товарищей. Залитое кровью лицо исказилось в ужасающей гримасе. Грузным шагом он приближался к своему оглушенному противнику, готовя палицу к решающему удару. Суйдей тихо стонал, пытаясь нащупать что-то на своем поясе:

– Девчонка… подойди…

Девочка выскочила из укрытия, и плюхнулась на колени возле него.

– Брось…брось в него… – он пытался отстегнуть со своего ремня один из маленьких глиняных шариков.

– Уйди от него, дитя! Теперь ты в безопасности! – гремел на ходу воин.

Время на раздумья не было. Она знала, что ждет этот город дальше. Знала, что умри Суйдей, умрет и она. И рука ее не колебалась. Сняв шарик, она кинула его в богатыря. С глухим хлопком, глина разбилась, проливая на свою цель потоки синюшного пламени, плавившего кольчугу, сжигавшего одежду, вгрызавшегося в плоть. Великан вскричал, выронив оружие. Не разбирая дороги, он побежал, пытаясь потушить себя, но пламя лишь перекинулось на его руки и голову. Обезумевший воин, ворвался в ряды дикарей, сминая их на своем пути. Заприметив горящего врага, те спешно расступались, давая ему пробежать мимо. Он уже нежилец. Синее пламя не потушить, и они знали это.

Когда угроза миновала, Маня помогла Суйдею отползти за колодец, укрывшись от обстрела. Тот еще приходил в себя, явно раздосадованный таким исходом боя.

– Проклятая малявка! – тяжело дыша, он остервенело огрызнулся, прислонившись головой к колодезной стене. – Ты снова спасла меня.

– Да, – Маня смотрела в его темные глаз, и тихо добавила, – хозяин.

Тот рассмеялся, но раненый бок острой болью прервал его:

– Хозяин, говоришь? Проклятье. Думаю, скоро все изменится.

Битва у врат крепости подходила к концу. Гхануры, распаленные наркотическим трансом, рубили и ломали последних защитников. Избы полыхали. Черный дым уносил в небо снопы искр и пепел. Из толпы завоевателей выскочили пращники, принявшиеся отправлять в сторону крепостной стены горючие шарики. Те, долетая до своих целей, с громким хлопком взрывались, разбрызгивая синее пламя, расщеплявшее камень и поджигавшее лучников, защищавших бастион. Дикие крики объятых огнем стрелков разносились над полем боя, увлекая их в падение навстречу земле.

Захватчики вопили и ликовали, ожидая, когда прогорят занявшиеся пламенем врата. Бряцая поднятым над головами оружием, они изрыгали мерзкие проклятия, предвкушая расправу над недобитками, укрывшимися в крепости.

Но огонь вдруг схлынул с врат, словно кто-то смахнул его невидимой метлой. Новая порция зажигательных шаров понеслась к ним. Но все снаряды разбивались о невидимую стену, обливая ближайших дикарей пламенной жидкостью. Рычание воинства стихло. Все удивленно уставились на крепость.

Небо затянуло серыми клубящимися облаками. Их становилось все больше и больше, подобно грозной армии, окружившей пространство над крепостью. Поднялся жуткий ветер, воющий сотней голосов, пугающий, срывающий с земли и крыш снег и мусор. Горящие избы одна за другой начали потухать. Бушующий шквал сдувал с них пламя, утягивая его продолговатыми огненными потоками в глубину туч. Феерическое представление охватило весь город, забирая остатки света и погружая его во тьму. Маня вцепилась в куртку Суйдея, боясь быть унесенной бурными порывами.

На бастионе над вратами появилась фигура. Тот самый старик, укутанный в яркую белую мантию. На фоне крепости он казался хилым и немощным. Старик воздел руки к небу, словно перебирая потоками воздуха и самим ветром. И тот отвечал ему, ускоряясь и обрушаясь на захватчиков, сбивая их с ног, вырывая оружие, сталкивая друг с другом. В какой-то неуловимый момент в воздухе начали пробегать искры. Сначала одинокими вспышками они появлялись и тухли, теряясь в завихрениях грязи и снега. Затем они сливались друг с другом яркими зигзагами, на миг освещая место битвы холодным призрачным светом. Набрав силу, они молниями врезались в землю, испепеляя врагов, ломая их тела на части, круша броню и кости.

Из глубины строя захватчиков пророкотал сигнал горна. Он отличался от тех, что призывали войско к атаке в самом начале. Долгий и протяжный, словно зов неведомого животного. Услышав его, воины начали отступать. Но не бежали, сломя голову, спасая свои жизни, а выстраиваясь по обе стороны дороги. Они покинули площадку перед крепостью, образовав живой коридор, и синхронно приложили руки к груди.

Со стен послышались радостные крики защитников, решивших, что враг бежит с поля боя. Но Маня поняла, что сейчас произойдет. Воспользовавшись затишьем, она помогла Суйдею подняться на ноги, и вместе они отошли подальше в город, притаившись на лавке в тени избы. Отсюда были видны и крепость и место битвы.

Ожидание затянулось на несколько минут. Старик успел забрать жизни еще нескольких захватчиков, карая их новыми зарядами энергии. Но затем он узрел Его.

Вдоль рядов дикарей вспыхнули огненные полосы, возносясь монументальными стенами до самого неба. Крыши ближайших изб вновь вспыхнули, осветив крепостные укрепления чудовищными факелами. По бушующему коридору шествовал Посланник. Пламя его глаз поджигало землю. Каждый шаг врезался в земную твердь, сотрясая ее подобно топоту целого воинства. Шрамы, покрывавшие голый торс, тлели и шипели тысячью огненных змеек. Тем же огнем сияли иероглифы и вычурные рисунки, покрывавшие булаву, сжатую в его руках.

Посланник встал во главе своей Орды, осматривая крепость. Воздух вокруг него накалился и почернел от исходящего с плеч дыма. Ветер уносил прочь крошечные огненные искры.

Старик на стене, тем временем, осознал, что перед ним не обычный дикарь. А нечто большее. То, о чем он пытался предупредить правителей этого несчастного города. Нечто, собравшее вокруг себя величественную рать.

Он поднял руки и начал готовить новый удар, потягивая за невидимые нити, собирая их в огромный клубок. Мантия и борода развевались, будто он стоял на острие бушующей бури. Ветер растрепал его сумку, разнося десятки свитков и листков во все стороны. Рукава одежды скатались, оголив немощные тонкие руки. Казалось, старик готов взорваться от напряжения и сил, что скопились вокруг него, окрашивая воздух всполохами искр и молний.

Собрав вокруг себя столько энергии, сколько мог уместить, он бросил смертоносный поток к небесам. Тот огромной белесой стрелой врезался в нависшие облака, озарив их вспышкой ярче, чем солнечный свет. Небо зашипело, забурлило, грохоча мириадами взрывов. И в следующий миг поток чистой испепеляющей энергии ударил в Посланника.

Чудовищный взрыв сотряс окружающие горы, подняв в воздух клубы земляной пыли, пепла, разбросав войска захватчиков, словно тряпичные куклы, снеся до самого основания избы и терема. Туман окутал место удара и вместе с ним добрую половину города. С соседней горы сошла лавина снега и камней. И затем на город опустилась мертвая тишина.

Маня, лежавшая под Суйдеем, зажав уши, опасливо выглядывала из-под завалов мусора и обломков, пытаясь отыскать глазами Посланника. Чудовищный гром казалось, уничтожил все звуки этого мира. Хотелось закричать, чтобы услышать хоть что-нибудь. В воздухе пахло, как после дождя с грозой, только в сотни раз сильнее. Даже пыль не могла перебить этот едкий запах. Девочка смогла разглядеть колодец, у которого они скрывались. Точнее его останки. Каменную кладку снесло подчистую, остались лишь редкие изломанные кирпичи. Раскиданные во все стороны воины начинали приходить в себя, тряся головой, пытались встать на ноги, но снова падали в грязь. Кого-то вытошнило. Кто-то больше не шевелился.

Поднялся легкий ветерок, неспешно разогнавший дымку, открывая поражающую картину. Посланник стоял там же где и был. Его руки были обвиты вокруг могучих плеч. Тело вождя тряслось. Доносился едва слышимый рык, с каждой секундой становившийся все громче. Достигнув пика, гигант распростер руки в зверином вопле. Потухшие глаза вновь возгорелись. Она пылали небесно-голубым огнем. Змейки шрамов вторили им, воссияв холодным светом. Посланник засмеялся диким первобытным смехом. Он упивался полученной силой, подаренной ему самими небесами. Старик на стене в ужасе округлили глаза, поняв, что его сил недостаточно для победы в этой битве. Все кончено.

Не желая сдаваться врагу, он бросился с каменной стены навстречу земле. Та встретила его твердыми неприветливыми объятиями, оскорбленная таким дерзким поступком. Послышался жуткий хруст и старик испустил последний вздох.

Подхватив свою булаву, Посланник быстрым уверенным шагом направился к крепостным вратам. Его лицо озаряла мрачная удовлетворенная улыбка. За его спиной запели рожки, призывая потрясенных воинов в новую атаку. Воодушевленная Орда подхватила клич и устремилась за своим вождем. Гигант несколькими ударами разнес в щепки деревянные, окованные железом врата и впустил свое воинство в крепость.

Стервятники пировали над своими жертвами. Насиловали женщин, издевательски расправлялись над последними защитниками, мародерствовали в богато обставленных комнатах крепости, разоряли сокровищницу.

Город пал.

Голод

С молчаливого попустительства Черныша, Ярик проводил свои вылазки в лес, все дальше и глубже. Изучение свежих звериных тропинок, протянувшихся сквозь подлесок, отвлекало от переживаний о долгом отсутствии Яромира. Минула уже третья неделя, как старик покинул свой дом, пообещав вернуться через несколько дней. И хотя он завещал не беспокоиться о нем, нутром Ярик чувствовал, что ним что-то случилось.

Втайне от волшебного кота, мальчик изучал окрестности. Запоминал ориентиры, лесные прогалины, заросли кустарников, овраги и балки, чтобы знать, куда можно вернуться. Вернуться, если что-то пойдет не так. Ярик собирался отправиться на поиски старика. Он утащил дедовскую карту леса и угольком помечал на ней новые тропы и приметы, обнаруженные в ходе своих вылазок.

На исходе второй недели дала сбой скатерть-самобранка. Поначалу она выдавала тухлые супы и сгнившие куриные ножки. А потом вообще стала приносить бесформенные пахнущие мертвечиной массы. Тут то и пригодился новый лук, давший Ярику повод выбираться в лес в поисках пищи. Черныш беспрестанно сопровождал его на охоте, боясь упустить из виду. Он ответственно исполнял просьбу Яромира, оберегая мальчика от возможных бед. Старый кот оказался приятным собеседником, и в ходе путешествий поддерживал долгие заумные разговоры.

Изучение окрестностей осложнялось тем, что за прошедшие дни выпало какое-то поразительное количество снега. Даже могучий лесной полог не смог сдержать давящие снежные массы, укрывшие подножия многовековых сосен и берез. Снег шел несколько дней к ряду, не переставая, возвысившись в сугробах настолько, что Ярику порой доходило до пояса. В таких завалах и зверья было меньше, и всегда можно было ухнуть в неприметную ямину, зарывшись в нее с головой.

Вслед за снегопадами пришла пора жестоких метелей. Ветер пронизывал лесной строй, поднимаясь над землей клубами снежного песка, осыпаясь мириадами желтых иголок с сосновых ветвей, завывая одиноким волком по ночам. Вечерами в такие вьюжные дни, Ярик стругал себе второй колчан новых стрел, с металлическими наконечниками из разного хлама. Перебирая рухлядь, обнаружился небольшой кортик с латунной гардой, подлиннее отцовского ножа. Соорудив для него из куска кожи ножны, Ярик пристроил его на свой пояс. Теперь он ощущал себя чуть ли не настоящим воином, готовым к долгому походу по снежному лесу.

За долгой метелью пришел солнечный день. Небо очистилось от облаков, поражая своей блистающей голубизной. Настало время последних приготовлений. Ярик привычно собрал свой заплечный мешок, скидав туда полезные в походе вещички, остатки вяленого мяса из запасов старика, второй колчан и бурдюк с талой водой. Оставалась еще одно дело, которое мальчик должен был сделать. Посетить стоянку лесорубов. Там должно было остаться какое-никакое оружие, инструменты, и, возможно, остатки припасов лесорубов. Так он и объяснил коту, сообщив о своих намерениях.

Но истинной целью Ярика было другое. На поляне произошло убийство. Ярик чувствовал, что там могла остаться некая сила, отголоски той резни. Это чувство влекло мальчика, подогреваемое странным холодком. Тем самым, что неведомым образом слился с ним, когда он коснулся мертвого дикаря. Холодок с тех пор всегда сопровождал мальчика, приютившись в глубине души, даря ощущение голодной пустоты. Она хотела насытиться, вкусить останки новых жертв безумного насилия.

Думая о дремавшей внутри силе, Ярику порой являлись странные видения. Перед глазами проносились наваждения и образы, которые он раньше не видел. Мужские грубые голоса, плачущие изнасилованные женщины, убитые дети, виды пламенеющих городов и деревень, жажда убийств и наркотиков. Ярик не понимал, что это. Словно к нему в голову лезла чужая память, с каждым разом показывая все более отчетливые образы. Он боролся с ними как мог, обычно погружаясь в упражнения стрельбой.

Наскоро перекусив давнишним кроликом, Ярик решил отправиться в путь. Кот привычно семенил рядом, прислушиваясь к шорохам леса. Он ярко выделялся своей черной шкуркой на фоне снега. В отличие от Ярика, он без проблем пробирался по сугробам, почти не утопая в них. Мальчику же приходилось прорываться с боем, оставляя за собой борозду развороченного снега.

Шепот успокоившегося ветра разбавляли тонкие нежные посвисты корольков, притаившихся среди сосновых крон. Им отвечали поползни и синицы, копавшиеся на березах. Скрипы качающихся ветвей успокаивали и убаюкивали.

Путешествие до вырубки предстояло быть долгим. Ярик понял, что пора уже посвятить старого кота в свои планы. Остановившись перевести дух, он предложил:

– Котик, давай-ка отдохнем чутка.

– Вижу, ты притомился, давай отдохнем, – согласно кивнул тот.

Ярик плюхнулся в сугроб, утирая со лба капли пота. Кот расположился возле него, тихонько помахивая хвостом.

Подбирая слова, мальчик обратился к нему:

– Послушай, Черныш. Ты, наверное, заметил…

– Что ты активно собираешь вещички? – перебил его кот. – Что ты, очевидно, задумал отправиться на поиски Яромира?

– Э-э…ну…да, – замешкался Ярик, думавший, что смог скрыть следы своей подготовки. – Его давно нет. Дом начинает холодеть, я уже сплю в одежде. Скатерть давно поломалась. Чудесность этого места тает. Я словно вижу, как она пропадает, будто кто-то вытягивает ее. А ты сам говорил, что дедовская магия питает это место. Но продолжаешь упорно делать вид, что все хорошо! И на мои вопросы даешь непонятные ответы! Я может, и живу поменьше твоего, но не обращайся со мной как с дураком! Объясни, что происходит?

Кот молча глядел на мальчика, перебирая лапками по снегу. Над головами простучал дятел. Ветер лениво гнал снежинки меж деревьев.

– Между мной и Яромиром, – ответил он, – существует особая связь. Он… Как бы сказать… Не совсем обычный богородный. Быть может, он сам поведает тебе свою историю, но одно я могу сказать сейчас. Я не был богородным от рождения. Как и я. Я родился обычным котенком и в самом начале своего жизненного пути должен был замерзнуть одной холодной зимой. Но потом меня нашел Яромир. И именно он сделал меня таким, какой я есть. И пока жив он, живу и я. И теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему я не беспокоюсь. Но в одном ты прав.

Кот нервно заерзал и забил хвостом еще сильнее.

– Что-то и правда случилось. Я тоже чувствую, как наш дом увядает. Такого не было никогда. И у меня уже возникали мысли, – он подошел поближе к Ярику, – отправиться на его поиски. И будь я один, так бы и сделал. Но мне наказано беречь тебя.

Чем больше Черныш рассказывал, тем больше возникало вопросов. Яромир сделал кота богородным? Но каким образом? Может ли он… наделить силой человека? Дать Ярику возможность защитить себя. Найти Маню. Покарать обидчиков? От накатившего волнения Ярик тяжело задышал. Нет, больше тянуть нельзя, нужно найти старика. Найти, во что бы то ни стало. От переполнявшего возбуждения голова была готова взорваться.

– Поступим так, сударь котик, – сказал он, – ты не можешь оставить меня, потому что должен меня же и охранять? Но! Покуда мы с тобой хотим одного и того же… Тогда я отправляюсь искать старика, а тебе ничего не останется, кроме как пойти со мной. Тогда ты не нарушишь никаких обещаний!

– Это…имеет смысл… – прищурился Черныш. – Быть посему. Давай заканчивать твои дела, и завтра же отправляемся в путь. Я знаю, где можно начать поиски.

Кот протянул лапу. С улыбкой, Ярик пожал ее, потеребив напоследок его по голове. Черныш хмыкнул и потопал дальше по сугробам, беззаботно затянув песню:

Маленький зайчик…по полю скакал.

И на полянке…он баб увидал.

Бабы, ой бабы…ответьте же мне,

Где моя женка…в какой стороне?

Бабы смеялись…над бедным мальцом,

О чем-то шептались…друг с другом тайком.

Брось свою женку!…сказала одна,

С другими гуляла…она допоздна.

И пригорюнившись…понял наш друг,

Что оказался…неверным супруг.

Тяпнул он чарочку…став посмелей,

И к этим бабам…ушел поскорей!

Наверняка дедовская песня. Откуда вообще кот может знать песни? На душе стало повеселее. Обливаясь потом, Ярик отправился вслед за Чернышом, прокапывая себе новые туннели сквозь бесконечные сугробы.

Продравшись сквозь колючие кусты дикой малины, путники вышли к заснеженному холмику, пред которым распростерлось урочище лесорубов. Кот подал знак вести себя тихо. Что-то было не так.

Упав на живот, Ярик осторожно выглянул из укрытия. И пожалел, что вообще отправился сюда. По заметенной снегом лесной дороге, к обрамленному березовыми стражами заброшенному лагерю подъехал отряд всадников. Укутанные в меховые плащи с капюшонами, они спешивались, негромко переговариваясь друг с другом. Их было около десятка, но невдалеке, среди деревьев, угадывались еще фигуры движущихся пешим ходом людей.

Двое незнакомцев отошли от места стоянки. Первый из них, высокий мужчина, облаченный в ламмелярный панцирь и тяжеловесный меховой плащ, держал в руках конусовидный шлем, покрытый кожей и увенчанный долгой красной кисточкой. Его узкоглазое лицо было изуродовано едва зажившими следами от чудовищного побоища.

Ярик узнал его. Тот самый воин, коня которого он убил, защищая отца. Тот самый, который участвовал в атаке на деревню и рубил всех вокруг себя длинной саблей.

Второй незнакомец, яростно жестикулируя, о чем-то спорил с ним. Он был коротко стрижен, носил странную кожаную куртку, а за спиной свисал длинный слегка изогнутый меч в ножнах из гладкого темного дерева. Он остановился, повернув на миг голову в сторону укрытия Ярика и Черныша. Мальчик поспешил спрятаться, испугавшись вида маски, скрывавшей его лицо. Деревянная, окрашенная в белый цвет, разлинованная черными полосами. Почти как у убийцы, отнявшего жизнь у верного Вьюнка. Может это и был он?

Кот встревожено посмотрел на Ярика и прошептал:

– Это те самые дикари? Из Воинства Пекла?

Ярик утвердительно кивнул и приложил палец к губам, давая понять, чтобы тот хранил молчание. Он вновь выглянул, осматривая поляну. Один лишь вид этих безумцев вызывал в памяти полыхающую деревню и крики объятых пламенем людей. Нос словно вновь почуял запах гари и горящей плоти.

Пытаясь совладать с приступом паники, Ярик сосредоточился. Холодок внутри откликнулся на его безмолвный призыв, застилая глаза пеленой. Мальчик вдруг ощутил прилив холодного спокойствия и мрачной решимости. Он отринул все мысли и оглядел лагерь. Посреди опушки, где произошла бойня, мерцали, переплетаясь друг с другом, сгустки огней. Воители, не обращая на них внимания, смахивали снег с кучи сожженных тел. Жестами, они подозвали к себе несколько солдат, дав указание очистить место от снега, и отправились дальше вглубь леса.

К лагерю подоспели оставшиеся солдаты. Приличный отряд, не меньше тридцати десятков. Они явно пришли сюда для поисков. Поисков мальчика и заветной фигурки Бога солнца Лема.

– Ярослав! Нам нужно уходить отсюда! – потрепал его лапкой Черныш. – Рано или поздно они найдут наш дом! Ну же уходим!

Он безуспешно пытался растормошить завороженного Ярика, стеклянным взором уставившегося на опушку. Загадочные огни манили мальчика, призывали отринуть страх и принять их в свои объятия, обещали принести новые знания и утолить снедавший голод. Мальчик просто не мог уйти от бесценного источника силы. Чем дольше он смотрел на него, тем сильнее жаждал обладать им, погрузить в него руки, ощутить приятный ледяной укол, ощущать то, как он расходится по венам, становясь одним целым с его естеством.

Окончательно встревоженный кот выпустил когти и дал лапой по лицу Ярика.

– Ярослав! Что происходит! Нам нужно спешить!

Ярик потряс головой, выйдя из оцепенения. Наваждение пропало, но голод никуда не делся. Он уже был готов броситься под ноги захватчиков, желая заполучить крупицу этой неведомой силы.

– Прости, – ответил он, не сводя глаз с поляны. – Я засмотрелся. Уходим отсюда.

Аккуратно пробираясь по скрипучему снегу, они отдалились от лагеря подальше. Ярик, как только мог, заметал следы, но получалось не сильно убедительно. В конце концов, бросив бесполезное занятие, он побежал за котом в сторону дома. Выбора не оставалось. Нужно успеть собрать необходимые вещи и отправляться вглубь леса как можно скорее.

Когда солнце почти спряталось за полосой леса, Ярик уже стоял у дверей заметенного снегом домика. Это место успело стать для него настоящим домом. Уходить отсюда было также больно, как и убегать из пылающей родной деревни. Мальчик убедился, что взял все, что нужно, еще раз проверив свой арсенал, состоящий из лука и ножа. В сумке уже лежали остатки нити из жил северного медведя, а также вся еда, какая нашлась в доме. Туда же отправились все карты с дедовского стола. Свои сапоги он обмотал лоскутами мягкой ткани от подушки, чтобы не шуметь, ступая по снегу. В морозную зимнюю пору, по ночам, любые звуки разлетались на десятки метров, это Ярик знал еще по своему охотничьему опыту. Из покрывала он соорудил себе накидку, под которой можно, при случае, скрыться на фоне снега. На голову он водрузил бесформенную шкуру, заменившую шапку.

Мальчик привычно пошел к каменной лестнице, ведущей к лесу, прочь с укромной полянки, когда Черныш его остановил.

– Подожди, мой друг. Мы изрядно наследили тут. И ищейки смогут спокойно пройти по нашим следам.

– Да, – согласился Ярик, – но я не знаю, как решить эту проблему. Пока ночь, мы сможем ступать без опаски, но днем наши следы непременно найдут. Я лишь надеялся, что мы сможем уйти к этому времени как можно дальше.

– Все так, Ярослав, – мигнул кот. – Но времени мы выиграем слишком мало. Если согласишься разрешить мне посидеть в твоем мешке, я покажу тропу, где мы сможем незаметно выбраться. Эти ищейки не сразу поймут, что мы ушли и потеряют много времени, осматривая дом.

Ярик кивнул, подняв кота на руки и отправив его к себе в мешок. Теперь тот выглядывал из-за его плеча, шепча на ухо свои указания:

– Положись на мое зрение, мальчик. В ночи я вижу лучше, чем ты. А теперь возьми веник и отправляйся к той черемухе за домом.

Следуя инструкциям, Ярик обогнул дом, заметая за собой следы. Черныш подвел его к отвесной скале, уходившей вверх до самого леса. Там он зарыл веник в снег и поднялся на небольшой выступ, тянувшийся по наклонной до самой вершины. Держась руками за выпирающие камни, он медленно поднимался, стараясь не смотреть вниз. Вскоре уступ стал пошире и позволил ускорить шаг. На верху их встретил жиденький куст, который помог мальчику своими ветвями взобраться прочь от окраины скалы.

Черныш ловко выскочил из мешка и, не тратя время на передышку, повел мальчика вглубь леса. Сосны здесь росли близко-близко, и были намного тоньше своих могучих сестер по ту сторону оврага. Приходилось вилять и петлять между ними на ощупь, ориентируясь на голос кота. Таким образом пробираться по ночному лесу было довольно тяжело. Но Ярик нашел решение. Он взял кусок нити из туунбака и обвязал его вокруг кошачьей тушки. Теперь за спутником тянулась бледно-зеленая полоска, указывая путь для мальчика.

Ночной переход, казалось, тянулся бесконечно. Они шли, не останавливаясь, желая проделать как можно большее расстояние до наступления рассвета. Двигались без лишних разговоров, не пели песен, не рассказывали истории. Только тишина ночного леса и шепот ветра окружали их. Мороз крепчал, но Ярик не жаловался на холод. Он не ощущал его вообще. Мысли были слишком заняты поиском пути к спасению.

Но в памяти упорно всплывали образы того, что он увидел в лагере лесорубов. Эта неведомая сила, что открылась в нем после разговора с Яромиром, звала его. Познав суть и происхождение мира, он как будто сумел увидеть окружающую действительность под другим углом. Ничего подобного раньше он не испытывал. Первый контакт с неизвестностью, когда он впитал в себя ауру убийцы в шлеме, оставил неизгладимые впечатления. Она бурлила, желая расшириться, стать больше и сильнее. Она пыталась контролировать действия мальчика, чуть не толкнув его на верную смерть в лапы захватчиков. И в то же время она была некой сокрытой союзницей. Аура холодила тело, отчего ночной мороз словно боялся прикоснуться к нему. Она придавала сил и уверенности, помогая сосредоточиться. Но вместе с ней поселилось и чувство, что это лишь малая толика силы, что она могла даровать. Нужно найти еще. Нужно больше.

Погруженный в тяжелые мысли и борьбу с неизведанным голодом, Ярик не заметил, как небо в редких лесных прогалинах начало светлеть. Но не смотря на тяжелую бессонную ночь, он не чувствовал себя усталым. Черныш, впрочем, тоже не высказывал жалоб. Он уверенно шел вперед, увлекая мальчика на запад, в самую чащу леса. Они уже давно покинули знакомые места, вышли за границы известной мальчику карты.

На рассвете, расположившись на короткий привал, Черныш объяснил, куда они идут.

– Этот лес, как ты возможно уже понял, не обычный, – говорил кот, жуя кусок вяленой оленины из дедовских запасов. – В центре леса, по рассказам Яромира, находился дом Лады, Богини земли. Создавая этот мир, самым первым делом она вырастила лес вокруг своей скромной обители, где она жила, отдыхала и размышляла, пока находилась вдали от своего мужа, Клима. В помощницы она взяла себе огромную, единственную в своем роде, лунную волчицу Рэю, которая помогала заселять этот лес живностью и следить за балансом созданного Мором жизненного круга. Рэя веками жила в этом лесу, видела его становление с самого первого желудя и до тех пор, пока он не разросся до гигантских размеров.

– Но потом Боги исчезли… – продолжил Ярик.

– Да, – кивнул кот. – Боги исчезли, и богородные оказались предоставлены сами себе. Волчица веками путешествовала по своей вотчине, верная заветам Лады. Яромир частенько навещал ее, но меня с собой не брал. Он говорил, что Рэя тоскует по хозяйке и оттого с каждый годом впадает во все большее уныние, одинокая и покинутая. А потом она совсем исчезла, и этот лес ее больше не видел. И все же, старик мог направиться только туда. Ведь волчица дружила со всем зверьем, и даже другими богородными, за его пределами. Она мудра и обладает многими знаниями.

– И ты знаешь, где она живет?

– Как я сказал, мне не доводилось там бывать. Но старик объяснял, как туда пройти. Нам нужно отыскать убежище самой Богини Лады! Я постараюсь привести нас туда как можно быстрее.

Ярик охнул. Он и подумать не мог, что сможет оказаться так близко к такому месту, как дом самого Бога. Чем дальше он уходил от родной деревни, тем больше чудес встречалось на его пути. И если бы не горечь от перенесенных потерь, он был бы рад своему путешествию.

Закончив трапезу, путники отправились в дорогу. И пускай, угроза в лице свирепых дикарей, преследовала их по пятам, идти в свете зачинающегося солнца было намного приятнее.

– Ярослав, – украдкой обернулся идущий впереди кот. – Знай еще одну вещь. Даже если мы успешно доберемся до обители Лады, там нас ждут некие преграды. Яромир упоминал, что Лада защитила свой дом от вмешательства богородных. Надеюсь, что мы сможем преодолеть эту защиту, если понадобится.

Ярик молча кивнул, перепрыгивая через засыпанную снегом корягу. Путь предстоял долгий. Даже Черныш не знал, как далеко предстоит забраться, в поисках заветного места. Оставалось надеяться на его знания и собственный опыт долгих переходов по дикой местности. Окруженные звуками просыпающегося зимнего леса, они уходили все дальше в неизвестность.

Отголоски из прошлого

Третий день пути встретил их низкими облаками, закрывшими солнечный свет. Над лесом кружило воронье, глухо оглашавшее своими криками зимний пейзаж. Холодный северный ветер обещал скорый снег, к радости путников. Их следы были слишком заметны и легко читаемы. И пускай, признаков преследования так и не появилось, сомнений в том, что проторенная ими тропа обнаружена, не оставалось.

Ночевать приходилось где придется. Кот, явно не жаловавшийся на заморозки, мог спокойно уснуть прямо на снегу. Но вот Ярика то и дело одолевал озноб. Сокрытый внутри холодный огонек уже не мог оберегать своего хозяина от ночных морозов. Шли они в сумерках и по ночам, до самых лучей обеденного солнца, остальное время тратили на отдых, рискуя разводить небольшие костры для обогрева.

Четвертая ночь выпала неторопливыми хлопьями снега. Ярик удачно наткнулся на звериную тропу, ведущую в нужном направлении. Судя по следам, пару дней назад тут пробиралось животное, размером с медведя. Что странно, ведь косолапые в такое время года должны мирно спать в своих берлогах, это все знают.

Снег шел всю ночь и почти весь следующий день. Ярик уповал на то, что их след скроется под свежим слоем белого покрывала. Тем временем, к концу подходили запасы вяленого мяса и зачерствевшего хлеба. Скоро придется заняться охотой. Но то ли по случайности, то ли по велению рока, кроме бесноватых ворон, им не попадалось совсем ни какой живности.

Вечером седьмого дня, они нашли широкую тропу, ведущую через весь лес в сторону севера. Решено было пройти по ней, отдалившись как можно дальше от южной границы леса. Пусть и укрытая снежным покровом, она выглядела давнишней, исхоженная большим количеством путников. Кто ее проложил, оставалось загадкой. Даже у ученого кота не нашлось ответов.

– Интересно, кто мог протоптать эту тропу? В самой глуши леса? – недоуменно спросил Ярик. – Она мне совсем не нравится.

– Так далеко я еще не бывал, – ответил Черныш. – Быть может, по этому пути ходят януки, жители северных пустошей, или путники из Родии.

Дорога петляла среди деревьев до раннего утра, пока ее западная сторона не пошла под откос, выходя на небольшую опушку. Спустившись, они пересекли поляну, и нашли замечательную толстую сосну, ветви которой опускались до самой земли, создавая замечательное укрытие от чужих глаз. Здесь и решено было остаться до ночи.

Ярик быстренько соорудил небольшой костер. Ласковое согревающее пламя даровало долгожданное облегчение. Дым от огня, обволакивая ствол спасительного дерева, уходил сквозь его кроны к небу.

Разделив с котом свои скудные запасы, Ярик решил поподробнее расспросить своего спутника о старом кудеснике.

– Расскажи мне, Черныш, – начал он, – как Яромир стал богородным? Я должен знать!

Кот, задумчиво глядевший в пламя костра, поднял взгляд к мальчику:

– Я понимаю, Ярослав, зачем тебе это. Извини, что говорю все это, но ты должен услышать. В тебе идет борьба эмоций и переживаний. Тебя лишили всего, отняли отца и друзей, тебе пришлось спасаться, и на своем пути ты не раз мог погибнуть. А вдобавок тебе совсем непонятно, что же происходит, отчего все вдруг понеслось кувырком. Тебе хочется обрести силы, чтобы суметь защитить себя и своих близких, или даже отомстить…но пойми! Если в тебе нет богородной крови, тебе не стать таким же, как тот огненный воин! А жажда мести приведет тебя лишь к гибели.

– Но ты же сам сказал, что дедушка Яромир смог! Я не понимаю.

– Ох… Со стариком все сложнее, – вздохнул Черныш. – Видишь ли, он родился очень давно. Яромир жил на заре становления стран и государств, когда люди только начинали объединяться для совместной жизни, не разрозненными племенами, но под неким единым началом. Он вел простую честную жизнь, посвятив себя служению Богам, как, впрочем, делали многие. Но наш старик верил, что единения с ними мы сможем достичь, только строго соблюдая определенные заветы. Он странствовал по городам и деревням, неся слово Богов, уча смирению и покою. Им было основано множество храмов и церквей, как это называется теперь. Он собрал множество учеников подле себя, и все они верили, в его учение. Яромир…заимел некий вес среди правителей молодых на то время государств. К нему прислушивались правители и другие богословы. Он помогал решать конфликты, мирить ссоры и прекращать раздоры. Его ученики рассеялись по городам и весям, и вскорости, как минимум в одной только Старой Родии, вера семи Богов, как прозвали его учение, получила заслуженное признание.

Ярик внимательно слушал рассказ старого кота, впитывая каждое слово.

Тот продолжил:

– В преклонном возрасте, Яромир повздорил с несколькими учениками. Те начали собирать вокруг своих храмов власть и богатство, овладевали обширными землями и активно вмешивались в государственные дела. Видя, что их не переубедить, Яромир покинул всех, отправившись к Серым горам, что делили Старую Родию на две части. В недрах горы он построил себе жилище. Многие люди были раздосадованы его уходом и отправились вслед за ним, перенимая его образ жизни и следуя заветам, что он нес. Так родился монастырь, под названием Купель семи Богов. Спустя года вокруг него выросла деревушка. Туда стекался люд в поисках просвещения и исцеления. В деревушке жили знахари, была своя школа, где детишек учили грамоте, да и стояла она ровно на пути между двумя частями страны. Там, в ходе долгих размышлений и медитаций, сидя в горах, слушая звуки мира, к Яромиру, как бы сказать, – кот задумался, подбирая слова, – снизошло понимание. Он спустился с горы и начал исцелять людей. Покинув город и выйдя в долину, он воздвигал молодые леса, заставлял рожь колоситься, усмирял непогоду и нес благодать страждущим. Тогда же он и нашел меня, спася от холодной зимы и сделав своим помощником.

Кот хмыкнул и забил по снегу хвостом.

– А люди, как обычная чернь, проводившая дни в полях, так и многие знатные воины, начали молиться ему, словно богу воплоти, узрев чудеса, что он дарил миру. Старик пришел в ужас от этого, ведь он верил в непоколебимость образа семи Богов, и вовсе не собирался их подменять. И мы с ним исчезли на долгие века. Сначала мы странствовали по миру, а после уединились в этом лесу. Но потом случился Великий Раскол. Яромир лишился части своих сил, а лишенные божественной благодати люди, нашли себе нового покровителя в лице существ, живших в Поднебесной. Яромир потом долго переживал, что не забрал свои записи из монастыря. Воздвигнутый им храм превратили в место поклонения Поднебесным, обнесли крепостной стеной и назвали Небославлем. А на основе его трудов Поднебесные основали целую религию, запудрив мозги людям, и, думается мне, сделали это ради возможности управлять их помыслами и действиями.

Закончив рассказ, Черныш снова уставился в огонь, предаваясь воспоминаниям. Ярик почесал голову. Он не смог вынести из рассказа и намека на то, как Яромир обрел свои силы. Сидел на горе и вдруг научился? Или Боги увидели его старания и воздали ему по заслугам? Похоже, ответы мог дать только сам старик. С такими мыслями Ярик устроился у очага и забылся сном.

Ночь, к радости путников, принесла очередную вьюгу. Сбегавший на разведку Черныш убедился, что их следы на дороге замело. Но оставаться было нельзя. Нужно использовать непогоду, чтобы не оставляя следов уйти как можно дальше.

Всю ночь они еле тащились, сгибаемые порывами ветра, занесенные с ног до головы снежной кашей. Каждый шаг давался все труднее, даже волшебный кот, и тот, утопал лапами в сугробах. Но с молчаливым согласием они продолжали путь до самого утра, пока, не выбившись из сил, не нашли причудливый овраг, под которым скрывался проход в небольшую пещерку.

Нашел его Ярик. Нашел его Ярик. Приблизившись ко впадине, у него вдруг засосало под ложечкой. Ведомый невидимой рукой, он спрыгнул в овраг и принялся откапывать из-под снега проход в пещеру. Удивившийся кот так и не дождался ответа от спутника, и лишь осторожно следовал за ним.

Внутри было тесновато, но убежище годилось, чтобы переждать опостылевшую непогоду и немного отдохнуть. Но Ярика влекло другое. В углу, покрытый пылью и былинками, лежал скелет мужчины. Мясо давно разложилось либо было съедено грызунами. Он не выглядел древним, но явно пробыл тут несколько десятков лет. Мертвец был облачен в зеленоватого цвета одежды и удобные кожаные ботинки, отлично подходившие для долгих путешествий. Подле него лежал потрепанный походный мешок, круглый щит с гербом в виде медвежьей головы и короткий меч в ножнах. Череп мужчины был расколот в нескольких местах. Здесь явно произошло убийство.

Тело мертвеца наполнялось аурой, клубившейся над ним черной пеленой. Тут и там пробегали отголоски белого цвета, освещавших мрак маленькой пещеры. Не контролируя себя, Ярик упал на колени и погрузил руки в манящий ореол смерти. Тот испуганно заколыхался, но потом потек медленным бурлящим потоком, обвивая пальцы, впитываясь под ногти, утоляя странную жажду. В этот раз ощущения были иными, пронзая тело мальчика не холодными порывами, а обжигая колючим жаром.

Ярик сидел с остекленевшими глазами, впитывая в себя размытые образы и обрывки воспоминаний. Испуганный Черныш прогнулся в спине, ощетинив мех, и зашипел:

– Что происходит! Ярослав! Ответь мне!

Мальчик откинулся прочь от иссушенного тела и закрыл глаза. Внутри происходила не то борьба, не то слияние двух сущностей, зеленого хлада и белого огня. Они танцевали в страстном танце, затмевая разум Ярика, с искрами и всполохами касаясь друг друга, обжигая своего нового хозяина. Непонятно, сколько это продолжалось, секунды или целые века, но наконец все успокоилось, и мальчик повалился на землю, судорожно хватая ртом воздух.

Черныш подошел к его лицу, обнюхав его мокрым носом и лизнув лоб. Ярик пошевелился и, содрогаясь, сел.

– Ярослав! Объясни, что с тобой произошло? – грозно насупившись, спросил кот. – С тобой такое уже не впервые. И мне это жутко не нравится. Ну же!

– Я…просто… – сипло проговорил мальчик, протирая глаза от пелены.

– Опять засмотрелся? – передразнил Черныш. – Я уже слышал это! Я честно отвечаю на твои вопросы, ответь и ты на мои.

Мальчик сидел, тупо уставившись на пучок света, пробивавшийся сквозь вход в убежище. С трудом подбирая слова, он описал, что с ним происходило с момента разговора с Яромиром. Об открывшемся новом ви́дении, о первом контакте со странной сущностью в лесу. О диком голоде, поселившемся в нем. Кот удивленно хлопал глазами, выслушивая рассказ мальчика. Было понятно, что, не смотря на свой древний возраст, о таком он слышал впервые.

– Я… Мне нужно подумать, – прошептал Черныш, когда Ярик закончил говорить. – Займись, пожалуйста, лагерем и осмотрись тут.

Кот выпрыгнул из норы на улицу, оставив Ярика одного. Немного посидев и успокоившись, мальчик вышел наружу и натаскал промерзших веток и палок, из которых кое-как соорудил костер. Слабый огонек озарил пространство их укрытия. Переваривая новые ощущения, Ярик вернулся к скелету и принялся перебирать его вещи.

Первым делом он осмотрел меч. Деревянные трухлявые ножны рассыпались в руках, но они сделали свое дело, защищая клинок в течение долгих лет. Ярик извлек его и осмотрел. Обычный солдатский меч для одной руки. Рукоятка обтянута кожаными лоскутками, и украшена круглым незамысловатым навершием, на котором была изображена маленькая медвежья голова, как на щите. Отложив находку в сторону, мальчик перешел к мертвецу и обыскал его. При нем не оказалось ничего интересного, кроме перстня-печатки на безымянном пальце. Потемневший от времени, отлитый из цельного куска золота, он выглядел богато и внушительно. На печати имелась гравировка в виде разинувшей пасть змееголовой твари. Сунув его в карман, Ярик принялся рыскать в мешке. Тот прогнил от времени и сырости, изрядно почернев. Внутри нашлись тряпочки, похожие на травяные припарки, сгнившие куски пищи, несколько склянок с неизвестными зельями, листы пергамента, моток веревки, а также закупоренная чернильница и осыпавшееся гусиное перо. А еще небольшая, обмотанная тесемкой, книжка в мягкой обложке.

Угнездившись у огня, мальчик с интересом освободил ее от пут, и принялся листать. Большинство страниц отсырели и покрылись плесенью. Надписи, если и были, давно утекли вместе с чернилами в неизвестном направлении. Лишь на некоторых страницах можно было разобрать неровные каракули и рисунки, на новородском письме. Оно отличалось от старой версии лишь более лаконичными окончаниями, и общими формулировками, поэтому Ярик смог их прочесть.

«Травень, четвертый день.

Государь снарядил меня на поиски вора и девчонки. Беглецы навели немало смуты, окрутив кого-то из прислуги и похитив княжеские ценности. Их след гнали до самой до границы Лесного удела, засим они покрылись в Темном лесу. Я проехал вдоль границы, не вступая в Небославль, до самого леса и ныне сижу в корчме Смольского острога, на краю земель наших, но след ведет меня на восток к Хладногорью. Они как будто мечутся, в поисках пути…».

Здесь чернила поплыли и продолжились лишь на следующей странице, покрытой пятнами плесени:

«…с ейной головы чтоб ни один волос не упал. Велено в бой не вступать, лишь проследить их путь до окончания. При случае вернуть схищенное беглецами, но до сей поры оставаться незамеченным».

Несколько страниц подряд шли рисунки, изображавших зверей и птиц, а затем новая запись:

«Травень, тридцатый день.

След увел меня до Охочего лога. Кроме парочки старожилов никого не застал. Охотники подсказали, что упустил беглецов на три-четыре дня, мол они отправились на восток, в чащу Темного леса. Зачем им понадобилось идти сюда, не ясно…».

Несколько страниц снова пришлось пропустить:

«…являлся самым важным в хранилище князя. Идол якобы достался ему еще от пращуров первого княжеского рода. Говаривают, мол, княжеский род идет от первых богородцев. Сам я не видал его, но князь разъяснил, что это небольшая фигурка, из особого камня, черного цвета, что глаза алкой девицы пред мужем. В свете чистого солнца, идол мол блистать должен жилками золота. Ибо посвящен он Лему, старому Богу…»

Идол Лема? Ярик пошарил за пазухой и достал сокровенную фигурку. Иссиня-черного цвета идол, вырезанный в форме человекоподобного образа, с угадываемыми чертами старца с длинной бородой, державший в руках посох и солнце. Вокруг фигурки пульсировала аура загадочности и сокровенной тайны. Но постичь ее, впитать в себя не получалось. Повертев в руках, никаких прожилок из золота Ярик не заметил, да и на улице мела пурга, спрятавшее полуденное светило. Проверить то, что описано в записях пока не выйдет.

Но это не может быть совпадением. Ярик не мог случайно наткнуться на эти письмена. Маленькая пещера принесла целый ворох сюрпризов. Этот мужчина за кем-то гнался, в поисках идола. Того самого что сейчас у него в руках?

Оставалось еще несколько записей. Не мешкая, Ярик погрузился в чтение:

«Липень, двадцать шестой день.

Уже третий месяц пути. След беглецов тянулся сквозь чащу на восток. Бежали, не разбирая путей, словно не заботясь, что их искать будут. Давеча настиг их, отрубил пальцы этому поганцу, но и он изранил меня изрядно. Нашел пещерку, здесь и отлежусь. Плююсь кровью, но должен сдюжить. Не зря тащил с собой щит. Пускай в бою и не пригодился. Вместе с пальцами мне попался его перстень, добротный с гербом. Только у этого безродного проходимца не может быть своего герба! Ну, ничего, как настигну этого Трора и эту блудную дочку Настасью, выжидать не буду, получат по щам своим же перстнем…».

Трор и Настасья.

Вернувшийся Черныш застал мальчика сидящим у костра. Приоткрыв рот, Ярик уставился в огонь, не шевелясь и не издавая ни звука. Кот подскочил к нему и попытался привести его в себя, трогая лапой его лицо:

– Ярик! Ярик! Что стряслось?

Мальчик уставился в обеспокоенные глаза Черныша, и, шмыгнув носом, ответил:

– Я-я… Я не знаю. Этот человек. Я посмотрел его мешок. У него была книжка и…и я прочел его записки. Он гнался за моими мамой и папой, хотел их убить. И забрать его.

Мальчик указал на идол, лежавший у его ног. Кот потрогал его лапкой и принюхался.

– Как странно. Я не чувствую в нем ничего не обычного. Зачем он кому то сдался? – рассуждал Черныш, ходя вокруг мальчика. – Значит, за ним охотились и раньше, а теперь и предводитель Воинства Пекла жаждет заполучить его. Видимо поэтому они гонятся за тобой.

Мальчик кивнул, вытирая слезы.

– Послушай, мой друг, – встал ему на колени кот и успокаивающе промурлыкал, – сейчас ты ляжешь и попробуешь отдохнуть, а я разбужу тебя чуть пораньше. И мы поговорим о том, что происходит с тобой и как нам может это помочь. Хорошо?

Согласный Ярик подкинул веток в костер и улегся прямо возле него. Совсем скоро он засопел, видя непонятные сны о людях, которых он не знал и местах, в которых никогда не бывал.

Как и обещал, Черныш разбудил его засветло. Солнце еще висело над кромками деревьев, но на востоке уже выползали на ночную вахту убывающие луны. Наскоро перекусив сухарями, Ярик принялся выслушивать речи ученого кота:

– Пока ты спал, у меня было достаточно времени обдумать рассказанное тобой, – сказал Черныш. – Я живу не первый век, знаешь ли, и вместе с Яромиром мы повидали немало чудес, повстречали множество разных созданий, богородных и прочих. Так или иначе, все несут в себе частицу Богов. Но то, что описываешь ты… О таком я даже понятия не имел. Но, думаю, Яромир смог узреть в тебе это, тогда, перед уходом.

Кот сидел перед Яриком, наклонив голову в сторону и помахивая хвостом. Он продолжил:

– Ты видишь эти «явления», которые уже не являются частью живого мира. Для меня фигурка – просто фигурка, скелет – просто скелет. Но ты видишь некую, как бы сказать, энергию. Остаточную жизненную силу. Крупицы тех воздействий, которым подвергались люди, предметы, деревья, да что угодно. И даже умеешь постигать эту сущность, впитывать ее в себя. Если сравнивать твои способности с богородством, то ты должен уметь высвобождать эту энергию. Но пока этот навык у тебя совсем не развит, – кот встал, подняв хвост трубой. – И все же, нутром ты умеешь чувствовать эту энергию, находить ее. Как, например, здесь. Этот человек, очевидно, был убит. А убийство, как известно всем, это лишение живого существа жизни. Богопротивное деяние. Отголоски жизненной силы, как мне кажется, в таких местах сильны как нигде более. И тебя тянет к таким местам. Тебе нужно научиться контролировать этот зов. Понимаешь? Когда ты подчинишь его, я не сомневаюсь, ты сможешь им управлять сам.

Ярик сидел, удивленно разинув рот от услышанного.

– Не хочешь ли ты сказать, – осторожно проговорил он, – что я тоже богородный?

– Ярик, мой милый друг, я не знаю. Я не берусь судить об этом. Я впервые вижу нечто подобное. Поэтому нам нужно скорее найти Яромира. Вместе мы разберемся, вот увидишь.

Кот подошел к нему, положив лапы ему на колени.

– А теперь давай попробуем вот что. Если я во всем правильно разобрался, судя по твоим рассказам, ты сможешь заглянуть в моменты, пережитые этим человеком, – он кивнул в сторону скелета. – Попробуй. Расслабься, прогони все прочь из головы. Сосредоточься на той сущности, что почерпнул от этого бедолаги. Вызови его память перед своими глазами.

Ярик закрыл глаза и погрузился в себя, взывая к неведомой силе, поселившейся где-то возле его сердца. Та откликнулась, как верный щенок, окутав своей дымкой разум мальчика. Разгребая ее клубы руками, он попытался ухватить спутанные и скомканные, словно лист бумаги образы, в надежде прочесть их. Но они вырывались, теряясь в тумане. Один за другим исчезали в вихре, дразня и маня его все дальше и глубже в неизведанные уголки сознания.

Ярика затошнило. Он резко открыл глаза, и упал на руки, судорожно вбирая воздух.

– Ты в порядке? – с тревогой в голосе спросил кот.

– У меня…не получилось, – ответил мальчик, пытаясь отдышаться.

– Не переживай. Будешь упражняться, и обязательно выйдет. Вспомни Яромира. Старик тоже долго, назовем это так, упражнялся, – Черныш подмигнул мальчику. – Давай собираться. Ветер улегся, но снег еще идет. Надо уйти как можно дальше.

Согласно кивнув, Ярик собрал пожитки и затушил угли. Покинув укромное убежище, он старательно замаскировал вход, уложив поверх него веток и засыпав все снегом. Пусть это странное место останется забытым и сокрытым ото всех навсегда.

Снегопад все продолжался, но хотя бы ветер унялся. Путники отправились дальше, навстречу ночи, в задумчивом молчании. Впереди еще много недель пути.

Свежая кровь

Маня лежала прикованная к столу для клеймения. Руки и ноги крепко привязали к специальным отверстиям, не давая возможности пошевелиться. С нее стянули одежду до пояса. От холодного воздуха девочка покрылась гусиной кожей. Клеймение происходило прямо на улице, посреди захваченного крепостного двора. Вокруг нее собралась толпа зевак, желающих лицезреть первую рабыню-девушку, да еще и инородку, удостоившуюся чести получить клеймо воина. Повсюду стоял гомон переговаривающихся людей. Они с презрением пускали проклятья, плевали себе под ноги, обсуждали возмутительное происшествие.

По венам девочке пустили разбавленную дозу Пыли. От нее все тело онемело, напрочь потеряв чувствительность, при этом обострились остальные чувства. Тусклый дневной свет укутанного облаками солнца дико слепил глаза. До ушей доносились скрипы ботинок на снегу и шорохи одежды, на которые она раньше и не обратила бы внимание. Жутко хотелось есть. Соски набухли в страстном возбуждении. Промежность намокла. Вереница новых ощущений взрывала мозг, вызывая тихие стоны и желание поскорее освободиться из пленительных уз.

К Мане подошел старый узкоглазый гханур, облаченный в одну лишь набедренную повязку. Его клеймо покрывало не только грудь, но и шею, плечи и даже живот. Поверх него, вторя узорам шрамов, протянулись выцветшие татуировки. Усохшая старческая кожа висела на некогда мускулистых руках, державших тонкий острый нож и чистую белую тряпицу. Чистой она оставалась ненадолго, довольно скоро пропитавшись горячей кровью.

Старик склонился над девичьей грудью и вонзил в нежную кожу свой инструмент, вырисовывая аккуратные, симметричные узоры. Узоры, рассказывавшие о деяниях девочки во время осады крепости. О жизнях, отнятых ею во спасение своего покровителя. О непокорном огненном характере, удивившем самого Посланника. Промачивая тряпкой потеки, он орудовал ножом по телу бережно и аккуратно, ведя кровавые нити вокруг грудок, создавая причудливый орнамент.

Маня чувствовала, как он ковыряется в ней, вызывая глухие неприятные ощущения. Но одурманенная наркотиком, не понимала, больно ей или нет. Процесс сопровождался ритуальным горловым пением нескольких воинов из толпы, что только усиливало окружавшие девочку впечатления. И даже доставляло ей удовольствие. Хотелось еще. Хотелось больше. Врываться в толпу врагов. Рисковать жизнью. Свернуть горы и сжечь весь мир.

К столу тем временем подошел Суйдей. Маска более не прятала его лицо, выражавшее тысячи эмоций. Он жадно впивался взглядом в лежащее на столе тело, улыбаясь довольной устрашающей улыбкой. Он провел ладонью по волосам и животу девочки, трепеща от кипевшего внутри возбуждения.

– Vrakh Kazal! – проревел он, задрав голову, и толпа вторила ему, смешав крики в диком возгласе.

– Теперь ты одна из нас, – ласково прорычал Суйдей, продолжая гладить ее по волосам.

Маня заерзала, желая, наконец, вырваться из плена и присоединиться к всеобщему ликованию. Старик, протер последние капли крови и, поклонившись, удалился прочь. Суйдей развязал девочку и отступил на шаг назад. Поднявшись на дрожащие ноги прямо на столе, Маня обернулась вокруг себя, разглядывая собравшихся дикарей и демонстрируя клейменую грудь. Они гоготали и улюлюкали, выбрасывая кулаки вверх, довольные представлением. Девочка зашлась в истеричном утробном смехе, упиваясь вниманием. Хотелось еще. Хотелось кричать, веселиться, гнаться вперед за призраками, витавшими над головой. Или то были просто облака? Наркотический транс взрывался фейерверками, вселяя уверенность непобедимости и вседозволенности.

Маня покачнулась и полетела со стола, но тут же оказалась в объятиях Суйдея. Его глаза были широко распахнуты, словно он тоже принял Пыли. Как и все окружающие их воины. Сегодня праздник! Праздник в честь новой воительницы! Время пить и веселиться!

Следующее утро встретило девочку ледяным холодом, дикой головной болью и порывами тошноты. Грудь горела. Действие наркотика прекратилось, оставив после себя дымящиеся руины. Пошатываясь, она встала с койки и добрела до ночного ведра, опустошив желудок. Во время вечерних безумных возлияний она ела все, до чего дотягивалась, выпивала все, что текло, обнималась со всеми, кто сидел рядом, танцевала вокруг костров под гром барабанов и пение дикарей.

После взятия крепости, их с Суйдеем поселили в укромной келье внутри горного монастыря. Здесь стояло пара кроватей с соломенной подстилкой и пустой шкаф. У входа трещала жаровня полная горячих углей, едва спасавших от холода каменных стен. Одежда девочки валялась поверх плетеной корзины. Только сейчас она поняла, что спала абсолютно голая.

Наспех одевшись, Маня вышла из своих покоев. Комната располагалась посреди длинного уходящего вглубь скалы коридора, пронзаемого ледяным сквозняком. На всем его протяжении были понатыканы такие же комнатки, служившие некогда пристанищем для послушников и монахов. Кроме потушенных факелов, каменные стены не имели никаких украшений, кроме нескольких узких окон, из которых доносился утренний свет и резкие холодные порывы горных ветров.

Пробравшись по уже знакомому пути, она вышла в притвор, ведущий в основную часть храма. Он был заставлен ящиками с провиантом и бочками с водой. На стенах захватчики развешали грязные стяги с образом пламени, закрывшие собой нарисованные облики Поднебесных. Через комнату несколько надсмотрщиков гнали пленников, волочащих тяжеловесные тюки. Невольники бросали гневные взгляды на девочку, свободно расхаживавшую среди дикарей.

Проигнорировав их, Маня спустилась по мощной каменной лестнице, и вышла на продуваемую площадку перед монастырем. Она располагалась на одном уровне с главной башней, возвышавшейся над крепостью и городом. Стяг на башне уже поменяли, с зеленого коня на красное пламя.

Морозный воздух приятно остужал голову и прогонял смутные воспоминания о прошлой ночи. Маня распахнула края рубахи, подставляя свои новые шрамы под морозный ветер. Постояв чуток, она огляделась. На краю площадки, закрыв глаза, медитировал Суйдей, сложив под себя ноги. Руки смиренно покоились на коленях. Грудь ровно вздымалась при каждом глубоком вдохе. Пред ним лежал черный кинжал, смотревший острием в сторону города, а еще стояла железная фигуристая вазочка, из которой торчала подожженная палочка.

Маня подошла к нему, тихонько усевшись на колени позади. Мускулы на спине Суйдея перекатывались в такт его дыханию. В своем спокойствии он выглядел совсем иным. Не диким жаждущим крови убийцей, а казался могучим древним воином из забытых преданий. Его стан был перемотан повязкой, под которой угадывались красноватые очертания раны, полученной в бою.

Воин глубоко вздохнул и, не открывая глаз, обратился к ней:

– Послушай, девчонка. Вчера ты праздновала начало новой жизни. Но впредь, – он склонил голову и прошептал угрожающим тоном, – следи за собой. Мне пришлось убить двух недотеп, что пытались обесчестить тебя. А ты в своем состоянии была готова ко всему.

– Да, хозяин, – удившись, ответила она.

– Я больше не твой хозяин, но вскоре стану твоим учителем, – продолжил он. – И помни, что пусть ты и не носишь на руках оков, это не значит, что ты вольна идти на все четыре стороны. Сегодня нас ждет встреча с вождем. И если он не изменит своего решения, мы приступим к обучению.

– К какому обучению? – настороженно спросила Маня.

– Ты все узнаешь, – он задумчиво помолчал, и спросил. – Как твое полное имя? Называть тебя…Маней, омерзительно, – он открыл глаза и сплюнул перед собой. – Лучше продолжу звать тебя просто девкой.

– Маша, – поспешила ответить девочка, – Бабушка говорила, что полностью звучит как Мария.

– Хм. Mar’ria, – прорычал на своем языке Суйдей. – Так гораздо лучше. Мария. По крайней мере, не похоже на имя запуганного клопа. Итак, ты жаждешь узнать, в чем состоит обучение? Я объясню. Ты станешь такой же, как я, мхаграем. Разведчицей. Ищейкой. Убийцей. С последним ты неплохо справляешься, – он отвернулся от неба и посмотрел на Маню, – и я благодарен тебе за это. Но после твоих вчерашних выходок – считай, что мы в расчете. Я забрал ровно две жизни, которые был должен тебе. И если не хочешь вновь мыть хозяйские ноги или пойти по рукам среди солдатни – следи за собой и не опозорь меня. Ты усекла?

Девочка кивнула, услышав в его голосе нотки угрозы. Она совершила много ужасных поступков, чтобы выбраться из клетки. Но это было только началом, и вернуться к участи пленницы ей не хотелось.

– Приведи себя в порядок, – вставая с ног, бросил Суйдей. – В полдень жду тебя здесь же.

Он собрал свои вещи и отправился внутрь храма.

Так и не справившись с головными болями, девочка наскоро умылась в монастырской умывальне ледяной горной водой и очистила одежду от грязи. Она до сих пор носила рванье, данное ей Суйдеем перед боем. Ее вид был жалок и невзрачен. Стараясь хоть как-то приукрасить себя, девочка осмотрела свое отражение в зеркале воды и прибрала волосы в длинную косу, стараясь придать себе грозный воинственный вид.

В урочный час она стояла перед храмом, ожидая прихода Суйдея. Проходящие мимо воины грубо здоровались с ней, бросая жадные голодные взгляды. Маня, в горделивом молчании, не обращала внимания на их приветствия, не спуская глаз с лестницы. Порывистый ветер трепал косу, заплетал в грязные волосы снежинки. Весь ее вид выражал мрачную решимость и готовность дойти до конца. Битва изменила ее. Сломала внутри барьеры. Убила детскую невинность и наивность. Мани больше не было в живых. Теперь она нечто другое. Она станет орудием в руках врага, которое потом обратится против него самого. Но до тех пор, чтобы выжить, они ей нужны. И она им тоже, хотя пока не ясно зачем.

Наконец из храма вышел Суйдей. Махнув, он поманил девочку за собой. Пройдя через притвор, она впервые попала в главную залу монастыря. Огромное помещение поражало воображение своими размерами и убранством. Каменные стены, делившие свою монолитность с горой, увенчивались теряющимся в тенях сводчатым потолком. По всей высоте отображался ансамбль монументальной росписи, в виде знаковых моментов истории человечества и Поднебесья. Первая встреча с Пророками. Передача первым помазанникам символа веры. Ипостаси святых правителей в боковых апсидах залы. Белоснежные горы и мерцающие водопады. Краски блестели в тусклом дневном свете, доносившемся из узких арочных окон, украшенных бесцветным витражом. Маня еще не понимала смысла этих непревзойденных изображений, но груз всевышней божественности уже лег на ее плечи, стоило только их лицезреть, придавливая к земле и пробираясь в голову.

По всей протяженности залы когда-то стояли длинные скамьи, небрежно отодвинутые теперь к стенам. Повсюду валялись опрокинутые жаровни, столики, ритуальные предметы и ветхие книги. В дальнем конце, у алтаря, раскинулся шелковый шатер из кроваво-красного полотна. Над ним привычно разместилось огненное знамя, слегка трепетавшее на сквозняке. Сюда-то и вел девочку Суйдей.

Подойдя к шатру, воин преклонил колено, выставив перед собой согнутую руку. Маня поспешно последовала его примеру, усевшись немного позади, но вышло у нее весьма неуклюже. Они замерли в тревожном ожидании. Возникшую тишину нарушали лишь завывания холодного ветра. И шелест страниц. Затем раздался громкий скрип отодвигающегося сидения и наружу вышел Посланник.

Под мышкой он зажал небольшой деревянный сундук. Его пустые глаза без зрачков, как и узоры клейма, едва прикрытые меховым плащом, до сих пор мерцали бледным голубоватым сиянием. Сам он выглядел иначе, став еще выше и шире в плечах. От его дыхания исходил мерцающий пар. Бой с богородным перевоплотил его в нечто большее. Если раньше его вид внушал пылкую огненную угрозу, теперь же его окружала ледяная решимость. И от этого становилось еще более жутко. Его шею обвивала толстая, отполированная до блеска, стальная цепь, украшенная кулоном в виде стеклянной колбы. Внутри нее можно было разглядеть плотно прижатую тисками, такую же блестящую, как и цепь, фигурку в виде воина, державшего в своих руках меч, опущенный острием в землю. Скульптурка казалась смутно знакомой, но Маня не могла припомнить, чтобы видела ее раньше.

– Встан’ Суйдей, – тихо прорычал он.

– Да, вождь, – повиновался тот, резко подскочив и выгнувшись натянутой струной. Его взгляд устремился куда-то в стену, не смея коснуться лица Посланника.

– Мне доложили о твоем ус’пехе, – сказал великан, обходя его по кругу. – Жалкие защ’итники остались без своих правителей. Лишенный обороны город пал быстро. Тебе ест’, что добавит’?

– Да, мой вождь, – громко ответил Суйдей. – Девчонка. Она следовала моим указаниям и сделала то, чего ты ожидал от нее. Я прошу разрешения стать ее баг’шаном. Ее пламя нужно разжечь!

Вождь оставил Суйдея и неспешно подошел к Мане. Эхо его шагов разносилось по каменной зале топотом тысячи солдат.

– Вот и ты, дерзкая букаш’ка. Встан’!

Маня повиновалась, и поднялась с колен. Пусть страх и сковал сердце, она смело уставилась прямо в его глаза. Посланник засмеялся.

– Ты изменилас’ с нашей последней встречи. Покажи свое клеймо.

Маня скинула с себя рубаху, явив перед ним свою порозовевшую от стыда грудь. Это уже начинало становиться дурной традицией.

Посланник вперил свой призрачный взгляд в новые узоры, изучая скрывавшуюся в них историю. На лице застыла сосредоточенная гримаса. Он провел пальцем по нежной, болевшей после клеймения коже. Маня не издала ни звука, сгорая тем временем от боли и отвращения.

– Клеймо воина! – прорычал исполин и повернулся к Суйдею. – Ты просишь сделат’ тебя баг’шаном этой девки? Таковую награду ты выбрал?

– Да, вождь, – ответил воин. – Она спасла мою жизнь, а я спас ее честь. В моих глазах она достойна стать членом мхаграев. После должного обучения, – торопливо добавил он.

– Она послужит нашим цел’ям, – кивнул Посланник. – Да будет так. Как твое имя, воитель? – он повернулся к девочке.

– Mari’a, – прошипела она, подражая их языку.

Вождь снова рассмеялся.

Он встал перед ними, распахнув плащ и выпятив грудь. Грузно дыша, Посланник поднял повыше сундук, покоившийся в его руках. Запустив в него руку, он явил им маску. Твердая древесина, изображавшая звериный оскал, была выкрашена в матовый угольно-черный цвет, хищные глазницы пересекали красные зигзаги.

– Ты верно служит’ мне долгие годы, Суйдей. Своим воинам я обещаю, – Посланник посмотрел на девочку, встретив ее взгляд, – награду за верност’ и смерт’ за предател’ство. Те, чья жизн’ принадлежит моей орде, вознесутся в почете. Те, кто посмеет подвести меня – сгорят в моем пламени.

Он снова повернулся к своему воителю и передал ему маску. Суйдей благоговейно принял ее и прижал правой рукой к сердцу, склонив голову в знак благодарности.

– Благодарю, вождь!

– Ты заслужил право стат’ черным мхаграем. Я жду от тебя безупречной службы, как и всегда.

Суйдей пал на колено в знак уважения. Посланник тем временем вновь подошел к Мане.

– Mari’a, – рыкнул он. – Какое дерзкое имя. Разожги свой пламен’, девчонка. Если бы не Суйдей, ты была бы мертва. Помни об этом, когда вздумаеш’ подвести его. Иначе я испепелю вас обоих.

– Да…вождь, – склонила голову Маня.

– Приступайте к тренировкам, Суйдей! – великан отвернулся от них и вернулся в шатер.

Суйдей поманил девочку за собой, быстрым шагом устремившись через зал.

К наступлению темноты Маня сидела в келье, ожидая прихода Суйдея. Вопросы роились в голове, словно вездесущие мухи. Она мерила шагами комнатку, пытаясь осознать, каким образом оказалась втянута в это безумие, и что дальше делать. Пути назад не было. Теперь ее ждет учеба. Тренировки. Пот и кровь. Тревогу доставляло еще и странное ощущение в животе, словно его наполнили чугуном и пнули туда со всей силы. Ее тошнило. Видимо последствия прошлой ночи давали о себе знать.

Маня принесла тарелку с мясом и недоваренными овощами, и кувшин прохладного пива из местных запасов. Также позаботилась о том, чтобы рабы подсыпали новых углей в жаровню. Она приходила в ужас от того, как быстро она вживалась в роль властной хозяйки, будто не была среди этих пленников всего пару недель назад.

До тех пор, пока ей не объяснят ее дальнейшую судьбу, Мане нельзя было покидать монастырь. Она надеялась найти Гэй лу, обрадовать ее тем, что жива и здорова. Почти здорова, не считая странных болей в животе. Показать свое новое клеймо. Поведать удивительную историю об увиденном и пережитом. Но потом девочка поняла, что вряд ли хозяева отнесутся к этому спокойно. Какой бы ни была Гэй ла доброй, она оставалась рабыней. А к Мане сейчас приковано все внимание. Ее провожают голодные взгляды солдат, озлобленные оглядки рабов, шепот за спиной и, пускай и не угасающее чувство вины за содеянное.

Маня подпрыгнула, испуганная скрипом двери. В комнату вошел Суйдей. Облаченный в новую черную маску, он был похож на мрачного Кощея из сказок старика Оглоба. На поясе вновь висело два длинных кривых ножа, жаждущих новых жертв.

Он прошел в комнату, и, раздевшись до штанов, уселся на кровати, оценивая взглядом Маню. Та стояла как вкопанная, не зная с чего начать.

– Ты нашел свой нож? – выдавила наконец она из себя.

– Да, – коротко ответил Суйдей.

– Я принесла поесть.

– Я не голоден, – Суйдей явно был чем-то недоволен. – Сядь.

Маня послушно села на свою кушетку и затаилась в ожидании.

– Проклятье, девчонка, за время, проведенное с тобой, я наговорился больше, чем за всю жизнь, – раздосадовано сокрушался воин. – Слушай внимательно, нянчится с тобой я больше не намерен. В этом городе мы застряли на какое-то время, пока вождь не даст приказ двигаться дальше. С завтрашнего дня мы приступаем к твоему обучению. Сколько ты будешь учиться, зависит только от тебя. Но учти. Если ты подведешь меня, твое обучение закончится смертью.

Маня кивнула, запоминая каждое слово.

– Отныне я твой баг’шан, учитель, – продолжал Суйдей. – По окончанию обучения ты докажешь способна ли ты стать настоящим мхаграем. От твоего старания зависит и моя жизнь. Особенно теперь, когда мне вручили черную маску. Это значит, что меня возвысили над прочими мхаграями. Выше только наш вождь, – он помолчал, буравя взглядом стену. – Ты – первый ученик мхаграев за долгие годы. Все внимание теперь будет приковано к нам обоим. Если вождь усомнится в твоей верности, он и убьет нас обоих. Если я не сделаю это первым. Поняла?

– Да, – сглотнула девочка и тут же спросила, – о чем он имел в виду, когда говорил о том, что ты спас меня?

– Вождь хотел отдать тебя в палатки на несколько месяцев, а потом сжечь, взамен на твою дерзость. Я попросил его дать тебе шанс.

– Но зачем? – удивилась Маня.

Грозный воитель пропустил ее вопрос мимо ушей и лег на кровать, отвернувшись к стене.

– От тебя несет бабской кровью. Разберись с этим до утра. Завтра начнутся тренировки, – бросил он через плечо.

Маня потушила лампу, стоявшую на ящике у стены, и вышла из комнаты в сторону умывален. По пути она размышляла о Суйдее. Зачем он спас ее? И что значит быть черным мхаграем? Это новое назначение резко переменило его. Там, во время боя он казался совсем другим, уверенным, увлеченным, жаждущим крови и насилия. Но сегодня он словно опустошен. Но эти мысли остались на потом. Ей становилось все хуже. В штанах неприятно хлюпало. Низ живота заболевал, словно пытался втянуть в себя всю девочку целиком. Даже просто идти было больно.

На полусогнутых, Маня зашла в умывальню, и пристально осмотрела себя в поисках свежих ран. О какой крови он говорил? Она ломала голову в догадках, пока не стянула с себя колготы.

Промежность кровоточила.

Бабушка когда-то вскользь упоминала об этом, но что может значить эта кровь? Она умирает? Как справится с этой напастью? Накатившая волна паники перехватывала дыхание. Что происходит? Почему так больно? О, великая Рада, что мне делать? В этих вопросах Маня оказалась полной невеждой. В жизни девочки не было никого, кто мог бы объяснить ей об этапах взросления женщины. Для нее, выросшей в богами забытой деревне, проблемы полов оставались неизученной загадкой. И даже слова Суйдея о том, что накануне ночью ее могли лишить чести, были понятны ей лишь отчасти.

Маня скатилась по стене умывальни, находясь на грани того, чтобы разрыдаться. Все штаны изрядно намокли, в воздухе витал запах крови. Вот бы кто-нибудь мог подсказать, что с этим делать! Стыд накатывал вместе с волнами раздирающей пульсирующей боли и тошноты. Она обуяла все мысли. Где же искать спасения? Где найти знахаря или знающего человека в оплоте диких убийц?

Гэй ла! Добрая торговка наркотиком уже не раз вытаскивала Маню с того света. Она явно разбирается во врачевании. Нужно найти ее. Маня кое-как поднялась на ноги и поспешила покинуть стены монастыря. Не смотря на запреты. Не смотря на возможное наказание. Никто не должен заметить ее. Придется раствориться в ночи, стать самой тенью. Пусть это будет первым испытанием на пути к становлению мхаграем.

Проскользнув вниз по лестнице, она уперлась в спины двух стражников, гревшихся у жаровни. Они глядели на раскинувшийся перед ними город, елозя копьями по каменному полу, и тихо переговаривались. Края площадки перед храмом были огорожены невысоким заборчиком, перемахнув через который, можно было попасть в крепостной двор. Найдя небольшой камушек, Маня спряталась в тени, и запустила его в сторону. Громкий стук привлек внимание воителей. Подхватив копья, они отвернулись от города, и подошли поближе к источнику шума.

Не теряя времени, Маня незаметно перевесилась через забор и спрыгнула на крышу конюшни, стоявшей под лестницей. Смягчив приземление руками, девочка, прокралась к краю крыши и кое-как слезла на землю, затаившись за тюками гнилого сена. Ноги едва слушались ее.

Пока все тихо. Конюшня, к счастью, была закрыта, и лошади остались не потревожены. Следующей задачей стало преодоление крепостной стены. На всем ее протяжении стояли дозорные. У врат же, как внутри, так и снаружи, тоже стояли стражи, едва боровшиеся со сном.

Мане пришли в память картины о недавнем бое, где у самой стены они с Суйдеем отбивались от нападавших на них родских воителей. На башенных укреплениях, между которыми протянулась стена, она помнила огоньки окон. Узкие, арочные проемы слишком малы для взрослого человека, но у девочки был шанс пролезть сквозь форточки. А там можно спуститься по невысокой скале в город. Так девочка и решила поступить.

Мимо прошествовала парочка пьяных солдат. Пропустив их, Маня выскользнула из укрытия, и тенью пронеслась ко входу в дальнюю крепостную башню. Тяжелая скрипучая дверь была слегка приоткрыта. Сквозь просвет девочке удалось разглядеть ярко освещенную светом ламп комнату, заставленную бочками, стойками с оружием и связками стрел. Аккуратно приоткрыв дверь, она шмыгнула вовнутрь и первым делом затушила лампы, чтобы никто не увидел ее силуэта в окне. Само оконце оказалось еще уже, чем думалось раньше и расположилось слишком высоко над полом. Пришлось двигать тяжелую бочку, чтобы дотянуться до него. Еле справившись с этим, Маня притихла, слишком уж много шума она навела. Увлеченная попытками выбраться, она позабыла про боли в животе, но те снова решили напомнить о себе резкой вспышкой. Девочка согнулась стоя прямо на бочке от резавших до слез приливов. Ничего не стоило зайти сюда любому пьяному дикарю и застать ее врасплох.

Собрав волю в кулак, Маня толкнула форточку и вскарабкалась в узкий оконный проем. Выбравшись наружу, стало понятно, что прыжок до скал под стеной может оказаться смертельным. Ища неровности, девочка ступала на едва выпирающие кирпичи, кряхтя и сопя от натуги. Ноги еле шевелились и отказывались слушаться. Почти у самого основания стены, она сорвалась и рухнула на скалу, больной ударившись спиной. Ей пришлось закрыть себе рот руками, чтобы не раскричаться.

Придя в себя, девочка соскользнула по заснеженным камням и растворилась среди ночного города. На пути попадались уже знакомые улочки, а значит, она без проблем доберется до своей цели.

Пленников и рабов расположили на краю города посреди улицы, протянувшейся вдоль горного массива. Бывшие городские склады теперь были заставлены клетками с рабами, стоявшими одна на другой в несколько рядов. Невольников стало в разы меньше, чем видела Маня в прошлом лагере. Суйдей говорил ей, что перед самой атакой на город, большинство рабов, тех, что отказались присоединиться к Орде, выпустили из клетей и погнали к вратам города, где их перестреляли защитники. И новых, еще неклейменых пленников почти не было. Видимо остановка в этом городе выйдет и правда долгой, раз Орда решила избавиться от лишних ртов таким жестоким образом. Маня лишь надеялась, что ей не придется встретить кого-нибудь из родной деревни.

Девочка вскарабкалась на балкон двухэтажного терема и принялась высматривать среди пленников Гэй лу. Темнокожую рабыню должно быть не трудно найти, благо, что местность вокруг клеток была обильно освещена воткнутыми в землю факелами. Потратив изрядно времени, Маня так и не смогла найти свою спасительницу. Оставалось только одно: прокрасться за спины охранникам и осмотреть всех узников как можно ближе. Впрочем, это должно было быть просто. Клетки охранялись группой дикарей, сгрудившихся возле костра и передававших, со смехом, друг другу бурдюк с горячительным напитком. Каждый из них делал обильные глотки и довольно причмокивал. Их внимание занимали явно не томящиеся в плену люди в клетках, а молоденькая узница, что крутилась у воинов между ног. Они довольно гоготали, гладя и тиская ее во всех местах.

Наблюдать за этим было мерзко. Оставаясь в тени, Маня пересекла улицу и обошла клетки с обратной стороны. Отсюда ее точно никто бы не заметил. Девочка металась от клетки к клетке, всматриваться в спящих рабов, разглядывая их лица и цвет кожи. Но так и не нашла Гэй лу. Неужели женщина погибла у врат во время бойни? Куда она могла деться? Должно быть, это не единственное место, где содержались рабы. Придется пройтись по городу. От все того же Суйдея, ей было известно, что часть армии поселилась в палаточном городке с восточной стороны гор. Маше оставалось лишь надеяться, что в лагере не осталось узников.

Она скрылась в тени городских крыш и медленно пошла по узкой улочке, готовая вмиг затаиться. Вскоре Маша вышла к городскому центру, где покоились останки сожженной ею ладьи. Словно памятник ее безжалостному решению, прогоревшее здание ощетинилось остовами и балками, подобно скелету древнего гигантского животного. Запах гари и недавних жертв еще витал в округе, усиливая позывы тошноты.

Девочка поспешила покинуть это злое место и направилась в сторону выхода из города, тем же путем, каким совсем недавно вел ее несмышленый защитник Микула. Он убеждал ее, что все будет хорошо, и крепость не падет. Как бы она хотела предупредить его! Предупредить их всех! Крикнуть: бегите! И побежать вместе с ними. Спасти себя и тысячи жителей города. Но уже ничего не изменишь.

Маня затихла, услышав громкий грубый голос, доносившийся из ближайшего терема. Здание отличалось от остальных, украшенное бархатными лоскутами ткани красного цвета, и смотревшим с крыши пылающим стягом. Видимо тут поселился кто-то очень важный. Может быть один из дайчинов?

Дверь распахнулась и на грязный ночной снег пролилась полоса желтого света. Девочка юркнула под лестницу ближайшей избы, затаившись, пока угроза не минет. В следующий миг гигантская тень закрыла дверной проем. Грозная фигура застыла, изучая ночную улицу. Не поворачивая голову, ее обладатель прорычал что-то на гханурском и вышел прочь. То был Посланник. Его глаза полыхали, озаряя тьму голубоватым огнем. Грузным шагом он проследовал в сторону крепости, сотрясая землю и стены окружающих домов.

Маня испуганно провожала его взглядом, не смея пошевелиться. Застигнув ее здесь, он наверняка просто разделался бы с ней, как с букашкой. Если раньше она думала, что терять ей нечего, то теперь она обрела кое-что ценное. Собственную жизнь. И жизни тех, кого пришлось загубить, ради шанса вернуть этот неоплатный долг сполна.

– Ты можешь выйти из укрытия, доченька, – вырвал ее из своих мыслей ласковый женский голос.

Путь мхаграя

Над побежденным городом повисла тишина. Даже ветер как будто спрятался. Испуганная девочка устремила взгляд сквозь ступеньки лестницы, в сторону дома. В дверном проеме, вырисовывался тонкий силуэт женщины.

– Не бойся, Маша, все хорошо, – в ее голосе слышалась теплая улыбка и материнская снисходительность.

Гэй ла.

Маня настороженно выбралась из укрытия:

– Ты не в клетке.

– Я никогда не была в ней, – ответила женщина. – Проходи, я давно жду тебя.

Оглядевшись, словно ожидая ловушки, девочка медленно подошла к терему и поднялась внутрь. В ярком свете, наконец, удалось разглядеть чужестранку. Она была облачена в черно-красные одежды, уходящую в пол юбку, глубоко в декольте проникала широкая цепь из желтого металла, с подвеской в виде огненного ока. Волосы спрятались в чалме цвета спелой вишни, украшенную цепочками поменьше и разномастными монетками. Женщина широко улыбалась и жестом руки пригласила ее пройти внутрь.

Девочка осторожно ступила за порог в освещенную десятками ламп и свечей комнату. Стены, как и снаружи, были занавешены красными тканями, а еще костями диковинных животных, изделиями из камня и металла, поделками из веток и перьев и целой вереницей сушеных трав. Тут и там расположились шкафы, заполненные банками, склянками, горшочками, разных видов и форм ступками и пестиками, шкатулками и многим другим. На столе в углу вперемешку с пергаментом и книгами лежали вороньи перья и маленькие камешки. В углу покоились перевязанные тюки огромных благоухающих цветов, увенчанных красными лепестками.

У дальней от входа стены расположилось самое настоящее чудо. Обрамленное золотой узорчатой рамой, чистое и незамутненное зеркало. Огромное, в полный человеческий рост, откуда на Маню удивленными глазами смотрела замученная, покрывавшаяся грязью и пылью девочка. Маня первые приблизилась к настоящему зеркалу, и не представляла даже, какой ее видят люди со стороны. Отражения в лужах, не шли ни в какое сравнение с этим чудесным изделием. Забыв на миг все свои проблемы и невзгоды, Маня подошла к нему вплотную, коснувшись пальцами отражения своей руки. Девочка по ту сторону зеркала повторяла за ней движения и красиво улыбалась в ответ. Она разглядывала свое лицо, свой слегка поломанный носик с горбинкой, свои ясные чистые глаза, маленькие тонкие губки. Девочка в отражении была красива, пусть и одета в грязные рваные лохмотья.

– Ты прекрасна, доченька, – прошептала Гэй ла, отрывая девочку от созерцания. – Я рада видеть тебя живой и здоровой.

– Я…я не понимаю, тетушка Гэй ла, – повернулась к ней Маня. – Ты меня и правда обманула? Ты и правда помогаешь Орде?

– Прости меня, Машенька, но мне пришлось это сделать. Вождю нужно было знать, поведаешь ли ты ему правду. Да и излечить от ран, не испугав тебя, могла только я. Я надеюсь, ты сможешь это понять.

Маня кивнула. Она была благодарна женщине за оказанную помощь, но не ожидала, что все остальное окажется обманом. Какими бы ни были ее слова, верить им теперь нельзя. Придется следить за тем, что и кому она говорит. И держать ухо в остро. Даже со своей спасительницей.

– Я пришла за помощью, – тихо проговорила Маня. – Я искала тебя среди рабов в клетках, но не нашла.

– И вот ты здесь, – женщина прошла через комнату и присела на лавку у стола, поманив девочку присоединиться к ней. – Я надеялась встретить тебя раньше, когда узнала, что ты пережила сражение. Объяснить, почему мне пришлось обмануть тебя. Но это подождет. Поведай же мне, что произошло.

Маня присела подле нее, и рассказала ей о своей беде, в красках описав разрывающие на части боли, и кровотечении, что вдруг открылось сегодня. Гэй ла выслушала переживания и расхохоталась:

– Машенька, моя маленькая девочка, не переживай, ты не умираешь. Твой организм меняется, с этим сталкивается каждая женщина. Эти боли, как и кровь, будут приходить к тебе каждый месяц, в течении все жизни. К одним это приходит с двумя лунами, к другим в самое непредсказуемое время, тут нельзя загадать заранее. Одни мучаются, как и ты, другие не чувствуют совсем ничего. Это признак зрелости. Признак того, что ты готова к магии любви, к магии деторождения. Это великая радость, но и великие муки! Когда Богиня Рада создала род людской, она мучилась, и эти муки передались всем женщинам на свете. Таково наше бремя, доченька. Мы разделяем плоды Богини и потому магия любви в нас сильнее всего. А твои боли пройдут. Спустя несколько дней. И исчезнут совсем с рождением ребенка, но пока…придется терпеть. Я дам тебе кое-что.

Гэй ла встала с лавки и неспешно подошла к шкафу со склянками. Поискав среди полок, она достала зеленую бутылочку, закрытую деревянной пробкой.

– Это поможет, – сказала она, передавая девочке зелье. – Это отвар из березовых листьев, ромашки и коры ивы. Он успокоит боль и придаст тебе сил. Сделай глоток прямо сейчас.

Принюхавшись, Маня послушно приложилась к бутылочке и отпила горьковатой жидкости. Посидев немного, она почувствовала, что острая боль сменилась глухим постаныванием, а потом и вовсе отступила, хоть и не пропала насовсем.

Довольная результатами Гэй ла вернулась на свое место, и с привычной улыбкой обратилась к девочке:

– Запомни этот рецепт, и сможешь сама сделать такое лекарство при случае. А от крови тебя спасет обычная пеленка или мягкая ткань.

– Объясни мне, как ты оказалась здесь? Кто ты на самом деле? – без лишних промедлений спросила Маня. – О чем еще ты не рассказала?

– Хорошо, – сказала женщина, сложив руки в ладонях. – Теперь, когда ты стала одной из нас, я могу рассказать тебе все, что смогу. Я искренне переживала за тебя. Ребенок не должен страдать так. Не должен подвергаться таким напастям. Я вы́ходила тебя, заботилась о тебе со всем тщанием, чтобы сохранить твою жизнь. И безумно счастлива, что ты пережила все невзгоды, и приняла истинный путь, решив встать на сторону Посланника.

Маня хотела возразить, но тут же одернула себя. Гэй ла меж тем продолжала:

– Была я честна и в том, что я торговка Пылью. Я делала наркотик всю жизнь и делаю его и сейчас, как ты видишь, – женщина окинула руками комнату, показывая на красные цветы, – это маргрум. Даже сорванный, он может цвести целый год. Волшебный цветок. Дар, посланный нам высшими силами Пекла. Благодаря ему, наши воины без страха идут в бой, не жалея своих жизней во имя Посланника.

«То есть, лишившись наркотика, вся эта могучая орда станет кучкой обычных варваров?», – пришла к удивительному заключению Маня, но продолжала молчать, слушая женщину.

– Не соврала я тебе и про Як’Хару. Правитель Хань ло – действительно сдал город Посланнику, избежав лишних ненужных жертв. Что до меня…я его сестра.

– Но…ты говорила о нем с такой ненавистью, – удивилась Маня.

– Да, это правда, – кивнула Гэй ла, – Он убил наших родителей, ради власти. Но когда пришло Воинство Пекла, почти все мы добровольно примкнули к его Походу. Посланник ведет нас к удивительной цели!

– К какой цели?! – не вытерпела девочка, вскакивая с лавки. Ее руки сжались в кулаках. – Сгинуть в кандалах, словно звери? Ради чего все это безумие?

– Это выше нашего с тобой понимания, девочка! – грубо одернула ее женщина. – Мы идем войной на земли людей ради их же блага! Цель Посланника – спасти всех от ига Поднебесной!

– Но ты сама говорила мне, что Поднебесье – это олицетворение добра! Что там живут добрые существа!

– Такими видит их весь мир! Люди слишком глупы, чтобы осознать, что такое Пекло. Но нельзя называть злом все – что не можешь понять, – по лицу Гэй лы забегали тени. – Поднебесье преподносит себя высшим добром и благом, но на деле – они захватчики, которые ведут войну с Пеклом руками обычных людей.

– Но вы занимаетесь тем же самым! – схватилась за голову Маня. Неужели Гэй ла не видела то, что сумела понять она сама.

– Нет, доченька, – спокойным тоном ответила та, – ты все поймешь, когда Посланник освободит старых Богов.

– Что? – ходившая по комнате Маня встала как вкопанная, округлив глаза.

– Пекло открыло Посланнику правду. Поднебесная пленила Богов и использует их силы себе во благо и во вред всем остальным. Назначив его своим Чемпионом и дав ему новых сил, Владыки Пекла отправили его на бой против Поднебесья. Вот наша истинная цель! А те люди, что встают у нас на пути, одурманены их влиянием. И будут сметены, ибо им уже не помочь.

В доме повисла тишина. Женщина сверлила взглядом Маню, наблюдая за тем, как ее слова пробираются в девочку, ломая привычную картину мира, заражая идеей борьбы за высшее благо. Она хотела дать ей цель, достойную того, чтобы отринуть былое и отдаться во власть Посланника. Своей искренностью она пыталась поразить сердце маленькой воинственной девочки, которая, несмотря на свою наивность и непорочность, однажды может стать великим дополнением Воинства. Гэй ла теперь видела то пламя, которое разглядел в ней вождь. Тот буйный нрав, пока еще скованный узами детства, но уже выплескивавшийся наружу. Она боится, но все же способна делать то, что нужно. А сейчас нужно сломать ее, одурманить, если потребуется, но перевернуть мысли вверх тормашками. Чтобы направить ее по нужному пути.

Маня же стояла, думая об услышанном. Гэй ла говорила убедительно, но она уже обманывала ее раньше, и ничего не мешало ей сделать это вновь. То, что творили эти дикари, совсем не было похоже на борьбу за освобождение мира. Маня чувствовала, что здесь скрывается что-то еще. Какая-то деталь, выпадавшая из общей картины. Ради чего нужно было вырезать беззащитную деревушку, убивая всех на своем пути. Из-за чего Маня лишилась своего дома?

Идол Лема? Тот, что отец Ярика отдал ему? Ради этого предали огню всю деревню?

– А как он собирается освободить Богов? – спросила Маня, пытаясь подтвердить свою догадку. – Откуда он вообще знает, где они?

– Вождь…пока не знает где… – женщина вдруг замешкалась от неожиданного вопроса, – пока он не собрал…

– Эти фигурки? Он собирает фигурки, изображающие Богов? – продолжила наступление Маня. И тут до нее дошло. Одна из фигурок уже была у него! Тот стальной воин, которого он носил на шее.

– Я…я не могу говорить об этом. Война будет продолжаться, пока этого желает Посланник. Остальное тебя не должно волновать, – закончила она, серьезным взглядом смотря на девочку. Былая материнская улыбка пропала с ее лица. – Тебе пора, Мария. Время уже за полночь, а утром начнется твое обучение. Я провожу тебя до крепости. Со мной тебя не тронут и не заподозрят в побеге.

Маня не получила ответов, но поняла, что идет в верном направлении. Этот разговор дал ей пищи для ума. Нужно найти больше сведений о фигурках и Богах. А значит нужно стать по-настоящему «своей». Втереться в доверие к этим дикарям. Слова Гэй лы красивы, но лживы. Маня знала, что доверять ей нельзя, поэтому она будет играть по их правилам, но до тех пор, пока не придумает, что делать дальше.

Погруженная в мысли, она прошлась по ночному городу под руку с женщиной и рассталась с ней у ворот. Стражники, поклонившись Гэй ле, пропустили девочку внутрь. Маня прошла в келью, чтобы наконец уснуть, пока не вернулись боли в животе. Завтра будет тяжелый день.

Ночью ей снился Ярик. Его окружали моря и водопады, горящие деревья и странные животные. Он звал Маню, а она тянулась к нему, но так и не смогла поймать его убегающий образ. А потом ее нагло вырвали из сна.

Дверь кельи ходила ходуном от громкого стука. Кто-то с той стороны прокричал, чтобы девочка поднималась и выходила на задний двор. Утерев слезы от увиденного сна, она села в кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. Оглядевшись она поняла, что кошмар продолжается и поднялась.

На койке Суйдея она нашла кожаный жилет и красную рубаху без воротника, размерами подогнанные как раз для девочки. Рядом лежал пояс в виде красной ленты. Видимо с этого и начнется ее путь к становлению в качестве мхаграя – скрытного убийцы, выполнявшего свои таинственные задачи несмотря ни на что.

Прикинув новый наряд, Маня поспешила на улицу, где ее уже ожидал Суйдей. К девочке подкрадывалось волнение от неизбежной встречи с неизвестным. С обучением, которое ей навязали. С новыми обязанностями, которые придется выполнять, чтобы выжить.

Первый урок состоялся в небольшом дворике, проход в который скрывался среди хитросплетений монастырских коридоров. Один из краев дворика был отделен от пропасти невысоким парапетом. Отсюда открывался захватывающий вид на укутанный утренней пеленой город. Морозный туман клубился над крышами домов, серебрясь в лучах просыпающегося солнца. Казалось, что никакой битвы и не было, просто жители мирно спят в своих домах, ожидая прихода нового дня. Остальные стороны ограждал горный монолит, уходящий высоко-высоко в небо. Раскинувшая под его массивом одинокая рябина, словно удерживала своими хрупкими ветвями наползавшую на дворик скалу. Гроздья красной ягоды укутались в зимние наряды, подсвечивая своими фонариками голые ветки. Весь двор покрывал тонкий, едва осязаемый слой снега. И лишь восседавшая в дальнем конце грозная фигура омрачала это прекрасное место.

Суйдей сидел в знакомой позе, подстелив под ноги черную тряпичную подушку. Свои кинжалы он разложил в этот раз острием к себе. Справа от него лежал уже знакомый изогнутый меч в деревянных ножнах. Благовония в маленькой вазочке неспешно испускали синеватые полоски дыма. Напротив него расположилась еще одна подушка. Воин жестом указал девочке присесть на нее.

Маня послушно подошла и на его манер сложила ноги, обняв колени ладонями. В воздухе витал аромат незнакомых цветов. Запах успокаивал и убаюкивал. Словно сознание скинуло оковы и открыло себя для всего мира. Волнение уступило целебным благовониям, растворившись в его дымке. Девочка сразу поняла, чем пропитались зажженные палочки.

– Маргрум, – тихо прошептала она.

Суйдей кивнул. Он молча глядел на девочку, рассматривая ее грязный конский хвост, умиротворенное лицо, новую одежку, подпоясанную красной лентой, ее стан и фигуру. Она больше не казалась той испуганной малявкой, которую он поймал в полях у горящей деревни. И ему нравились эти перемены. За столь короткое время ей пришлось вырасти над самой собой, чтобы оказаться сейчас перед ним. Она становилась хозяйкой своей судьбы, и нужно было взрастить в ней это чувство, вознести ее над ненужными мелочами и тревогами.

– Итак, ты здесь, – сказал он своим скрежущим голосом, – а значит, ты выбрала единственно верный путь. Своими действиями ты доказала, что у тебя есть таланты. Таланты, нужные нашему делу. С этого дня, твоя судьба в твоих руках, но твоя жизнь принадлежит нашему братству.

– Да, баг’шан, – покорно кивнула Маня.

Суйдей, с довольным взглядом, продолжил:

– Ты схватываешь на лету. Надеюсь, так останется и впредь. Твое обучение, как я уже говорил, может занять много времени. Ты станешь умелым воином. Я научу тебя разбираться в оружии и владеть им. Читать следы и ориентироваться на местности. Маскироваться и скрывать себя от чужого взора. Ты будешь развивать свою силу и выносливость. Научишься контролировать свое тело и эмоции. Постигнешь премудрости стратегии и тактики. Изучишь новые языки и повадки других народов и культур. И лишь от тебя зависит, как успешно ты будешь справляться с этим. Подведешь меня, и твоя жизнь оборвется. Достигнешь успехов, и будешь вознаграждена. Запомни, лучшее обучение – это практика. Я буду давать тебе азы, ты будешь закреплять уроки реальной работой. Я обещаю, что тебе будет тяжело. Если захочешь сдаться – умрешь. Таков путь мхаграя. У тебя есть вопросы?

– Да, баг’шан, – подняла свой взор Маня. – Я хочу знать, кто такие мхаграи. Чем они заслужили свою славу и почему стать одной из них будет для меня таким важным достижением.

Сидевший до этого с невозмутимым лицом Суйдей вдруг расхохотался:

– Наглая девка, ты думаешь, что знаешь себе цену? Время покажет, – он наклонился к ней, положа локти на колени. – Мхаграи – это братство, существующее уже много сотен лет. Наша обитель сокрыта в горах на юге и многие не верят в то, что мы вообще есть. Миф. Легенда! Сказка о злых духах с демоническими ликами, что приходят по ночам и похищают детей! Ха! Мы отбираем лишь самых лучших, воспитываем и взращиваем тех, кто способен вершить судьбы целых государств один ударом кинжала или каплей яда. Те, кто обращаются к нам за помощью, знают, что их просьбы будут исполнены в точности.

– Вас нанимают? За золото?

– Цена может быть разной, и мы сами решаем каковой она будет на этот раз.

– Но, баг’шан, как вы попали на службу к Посланнику? – недоуменно спросила Маня. – Я думала ты один из гхануров, ведь тоже носишь клеймо.

– Клеймо – это награда. Клеймо – это гарантия почета и уважения среди гхануров. Наш вождь – много сотен лет был главой мхаграев, еще до того, как подчинил дикие племена гхануров, а вместе с ними и весь восток. И когда он воззвал нас присоединиться к его Походу, мы с готовностью отправились за ним. Ведь где, как не битве за судьбу целого мира пригодятся наши умения. Я думаю, ты в курсе, о чем я.

Маня кивнула. Наверняка Суйдей был в курсе ее ночной вылазки.

– Хорошо, что ты не отпираешься. Я знаю о твоем визите к Гэй ле. Не поведись на ее добрые успокаивающие слова и утешительные взгляды. Она – наложница вождя и умелая интриганка. Она единственная, кто знает, как приготовить нужное снадобье для гхануров, и поэтому среди Орды она пользуется великой властью и почетом.

– Да, я уже поняла это, баг’шан, – согласилась девочка. Она оказалась права насчет женщины. В ней и правда затаилось много фальши и притворства. Ее лучезарная улыбка теперь казалась отвратительной.

– Тогда ты и правда начала учиться, – откинулся назад Суйдей. – Доверяй только себе и тогда проживешь дольше. Особенно здесь. Ведь властью тут пользуются еще и дайчины вождя. Чтобы выжить, тебе придется изучить их всех. Всех, кто способен представлять угрозу твоему успеху. И твоему возвышению. Уже сейчас, даже пока ты всего лишь жалкий клоп, к тебе приковано много внимания, что не полезно для мхаграя, но внушает опасения многим другим. Первая девка-рабыня, получившая клеймо воина! Жалкая малолетка, которая удостоилась чести гулять на собственном празднике. Многие гхануры идут к этому всю жизнь, а ты достигла этого по мановению пальцев. Поэтому берегись! Черпай силу в своих слабостях. Думай о чем и с кем ты говоришь, что ешь и пьешь. С кем спишь и с кем тренируешься. Угрозы повсюду, вот первое правило мхаграя.

Маша кивнула. Суйдей говорил ей о вещах, которые она сумела постичь сама, за то короткое время, что пробыла в стане врага.

– Перед началом обучения ты должна знать и другие правила нашего ордена, – продолжал Суйдей. – Постигнув их, ты сможешь понять каков путь мхаграя на самом деле. Первое из них я уже назвал. И ты на своей шкуре смогла испытать его. Так же будет и с остальными. Запомни, мхаграй всегда хладнокровен. Он думает, прежде чем сделать. Он принимает жизнь такой, какая она есть и не держит в душе сожалений о прошлом. Твои эмоции не должны управлять тобой. Иначе они станут твоим врагом. Путь мхаграя – это путь одиночки. Обучив тебя, я пойду дальше. Что будет с тобой, – Суйдей вдруг замолк, и продолжил едва слышным шепотом, – зависит только от тебя. Мхаграй не знает привязанностей, не желает дома или злата. Все что мы делаем – делаем ради нашего братства. Честь нашего братства важнее жизни каждого из нас. Да, мы убийцы, но не мясники. Мы убиваем, только когда нет иного выбора. Твой меч всегда должен быть в ножнах, пока не возникнет важная причина обнажить его.

– Что это за мечи, баг’шан? – спросила Маша, косясь на лежавшее возле Суйдея оружие. – Я не видела таких ни у кого в Орде.

– Это, – сказал учитель, взяв в руки свой меч и взвесив его на ладонях, – катана, наше древнее оружие. Когда настанет день, мастер-кузнец отольет для тебя свой собственный меч. Ты сама добудешь для него все нужные элементы в ходе обучения, и примешь участие в его изготовлении. Твой меч – это продолжение тебя. Но он лишь инструмент. Твое главное оружие, – Суйдей приложил к виску два пальца, – вот здесь. Использовать его правильно я и буду учить тебя следующие несколько лет.

С ветки рябины вспорхнула синичка, унося в своем клюве последние воспоминания об оборвавшемся детстве. Над маленьким уютным двориком воцарилось мрачное молчание. Стать мхаграем? Их путь мало походил на то, что ей довелось увидеть в стане Орды. Но назад пути не оставалось. Да возвращаться уже было не куда.

– Я готова, баг’шан! – уверенно сказала Маня. Она вынесет все это. Вытерпит, если придется. Будет ползти по грязи и крови, но выкарабкается и достигнет своей цели. А цель у нее проста – выжить и вонзить клинок в сердце тем, кто подтолкнул ее на этот путь. Выжить и свершить судьбу тех, кто сломал ее собственную. Таков ее путь мхаграя. Таково ее главное правило.

Переправа

Слегка выдохнув, Ярик отпустил стрелу в смертельный полет. Пропев убийственную песнь, она пронзила воздух, неумолимо несясь к своей цели. Еще мгновение и все было кончено. Разбрызгав по земле горячую кровь, стрела прошла голову насквозь и рассыпалась в щепки, встретившись с основанием толстого древесного ствола. Ничего не успевший понять заяц, едва сменивший свою серую шубку на зимний наряд, упал на землю, дрыгая лапками в попытках сохранить жизнь. Но тщетно.

– Это было весьма умело, – постановил с важным видом Черныш. Ярик ухмыльнулся и, подняв заячью тушку за уши, привычным движением закинул ее за плечо.

Припасенная еда закончилась еще несколько недель назад. С тех пор вся надежда на пропитание легла на плечи мальчика и его новый лук. Пейзаж за это время сильно изменился. Бесконечные березовые рощи и старый сосновый бор сменились новыми огромными деревьями, высотой едва ли не с гору. Их стволы не обхватили бы и несколько человек, взявшихся за руки, а кроны терялись в вышине, покрывая землю под собой сумрачной пеленой. Здесь было намного теплее и совсем не дул ветер. А самое поразительное, что и снега тоже не было. Уже который день путники пробирались по пожелтевшим листьям и редким травам, окруженные запахами древнего леса, населенного тайнами и загадками. Птицы почти не залетали сюда. Живность попадалась крайне редко. И услышав любое шевеление, Ярик тут же поднимал лук и стрелял. Еды много не бывает, думал в такие моменты мальчик, вспоминая, как несколько дней к ряду им пришлось питаться одними лишь мышами, которые добывал старый кот.

Черныш объяснил, что эта часть леса зовется Дубравой Лады. То были первые саженцы, распустившие свои листья в только что созданном мире. Этот лес не просто старше Раскола. Он видел рождение самой жизни. Он и был этой самой первой жизнью. Ступая по древнему пологу, Ярик ощущал благоговейный трепет. Путь здесь осложнялся и тем, что под их сенью почти ничего не росло. Травы и кустарники, лишенные солнечного света, не могли выжить в тени могучих собратьев. А потому здесь почти не попадалось ничего пригодного для растопки. Сами же стволы были словно из стали, не поддавались ни мечу ни топору. Увидев любую ветку, Ярик тут же хватал ее. Дровишек много не бывает, думал он в такие моменты, вспоминая холодные ночлеги без огня.

Преследователи ни разу не объявились за все время пути. Ни криков и разговоров, ни костров, совсем ничего. Ярик и Черныш порешили, что в метели они сумели оторваться от них, но все равно проявляли осторожность. Свои ночные переходы они решили прекратить, так как даже коту было тяжеловато ориентироваться в этом и без того темном лесу. Да, воистину Темный лес, говорил Черныш, впервые бывавший в этих местах.

Дело близилось к вечеру. Мрак у подножья деревьев сгущался все сильнее, пора было найти место для ночевки. Путники выбрали себе укрытие среди мощных, выше Ярика, корней, прорвавшихся на поверхность земли. Поудобнее устроившись, Ярик распаковал скудную связку с ветками и обустроил небольшой очаг, выкопав для него ямку. Вскоре свежее заячье мясо шкварчало над едва живым пламенем, пытавшемся хоть немного подрумянить свежую добычу.

– Горячее сырым не бывает, – буркнул кот, уплетавший свою долю не дожидаясь обжарки на костре.

За долгое время путешествия, они успели обсудить и свою находку в той пещере, и возможный путь старика, до сих пор ни каким образом не объявившегося, и странный пугающий дар, что поселился в Ярике. Каждый вечер мальчик погружался в долгие медитации, пытаясь обуздать неугомонные огоньки, ускользавшие от него из раза в раз. Но с каждой попыткой у него получалось удержать их все дольше. Покончив с ужином, Ярик вновь уселся на землю, сложив ноги друг на друга, и уже ставшим привычным образом коснулся бесновавшихся внутри сил.

Те как обычно откликнулись на его призыв, окутав разум причудливым калейдоскопом разноцветных языков холодного пламени. Теперь вокруг них витало эхо, смесь из голосов и звуков, слившихся в жуткой какофонии. Воображаемыми руками Ярик отодвигал лишнее, ища заветное облачко воспоминаний. Вот оно! Снова дразнится, пытаясь улететь прочь. Сосредоточившись, мальчик прыжком преодолел половину мира и схватил беглеца обеими руками. На этот раз воспоминание вдруг притихло, неподвижно застыв в решительной хватке. Повертев его в ладонях, Ярик растянул его длинной лентой и погрузился внутрь. Поток образов хлынул в сознание, словно увлекая мальчика на дно бурной реки. Захлебываясь, ему удалось справиться с течением и повиснуть посреди возникшего пейзажа.

Темный вечерний лес зажигал над собой огоньки звезд. По ночному летнему небу уже спешил Морей, на этот раз без своей непослушной сестры. Красная луна была недобрым знаком. То была ночь крови и стали. Ночь беды и смерти.

Посреди лесной опушки возник образ мужчины, облаченный в зеленую походную куртку. В его руках в боевой готовности навострился меч. За спиной воина висел круглый щит, с медвежьим гербом.

Напротив него, из призрачной дымки, воплотилось еще две фигуры. Высокий мужчина с хищными чертами лица, длинной кустистой бородой темного цвета и прятавшаяся за ним беловолосая женщина. Ветер раздувал ды́мку их лиц, размывая облики, словно стирая их из памяти. Мужчина извлек из ножен серебристый меч, отражавший огоньки далеких звезд. Красный камень, украшавший рукоять, угрожающе сиял в свете кровавой луны.

– Все кончено, Трор, – прокричал мужчина в зеленых одеждах. – Отдай княжескую фигурку, и я отпущу вас!

– Эта драгоценность не принадлежит ему! – прорычал в ответ второй мужчина. – Он даже не ведает, что это такое! И какие беды это может принести и ему, и всему Княжеграду! Всей Родии!

– Мне плевать, верни ее! – отмахнулся первый, ступая на шаг ближе. – Это мое последнее предупреждение!

Трор отступать не собирался. Он оттеснил женщину прочь от себя и вскинул меч, готовясь отразить любую атаку. Первый с криком бросился на него, рубя по телу наотмашь. Клинки со звоном встретились, едва не выпав из рук обоих воителей. Сумев удержать свой меч, защитник круговым движением через голову нанес удар по противнику, но попал в кромку щита. Меч застрял в деревянной плоти, чем воспользовался первый, схватив Трора за руку, державшую оружие и вонзил свой клинок ему в бок.

Ошарашенный Трор, отпустил меч, схватил врага за грудки и ударил его по лицу лбом, оглушив того на секунду. Выдернув свой застрявший клинок, он нанес противнику по голове несколько ударов навершием, с хрустом пробив ее. Тот отпрянул прочь, вытирая с глаз набежавшую кровь. Трор решил добить врага, прыгнув на него в решающей атаке, но враг оказался проворнее, и, повернувшись спиной, подставил щит под удар. Резко обернувшись, он ударил невесть откуда взявшимся в руках ножом по его рукам, отхватив несколько пальцев. Те полетели в траву, оставляя за собой кровавые ручейки.

Меч выпал из рук ошеломленного острой болью Трора. Он схватился за окровавленную кисть, крича и сыпля проклятия. Противник пнул его в грудь, повалив на землю, и поднял с земли серебристый меч.

– Не плохой трофей! – пылко прокричал он, занося клинок над беспомощным врагом.

В этот самый момент сбоку на него набросилась женщина, вонзив по самую рукоять длинный кинжал. Клинок прошел ровно между ребер, пробивая легкие, круша все связи и вены. Воин, яростно выпучив глаза, вперил взор в женщину. Свирепо крича, он ударил ее локтем ровно по животу, рубанув туда же мечом. Тот, задев лишь самой кромкой, оставил длинную, но все же глубокую полосу, мгновенно окрасившуюся в багровые цвета. Женщина в ужасе отшатнулась, держась за рану, и упала на землю.

Трор, позабыв про боль, подскочил, снес обидчика с ног, и принялся избивать его окровавленными руками, выкрикивая с каждым ударом:

– Она…же…беременна…сучий…ты…сын!

Он продолжал бить его по лицу и голове, пока тот не обмяк. Тогда Трор ползком подобрался к женщине, положив ее голову на свои колени.

– Настасья…нет…

Картина вдруг расплылась, подобно кругам на воде, и медленно растаяла, обернувшись темным дымом.

Ярик в ужасе открыл глаза, судорожно хватая воздух. Пред взором стоял образ красной луны, насытившейся кровью и страданиями. Его била дрожь, по лбу градом катились капли пота, из глаз за ними вдогонку устремились слезы.

– Ярик, мой мальчик! – подбежал к нему Черныш. – Как ты? Что ты видел? У тебя получилось?

Остекленевшими глазами Ярик уставился на кота. Понемногу, дымка спала с его взора, и он смог различить своего спутника в неровном свете костра.

– Да… – потрясая головой, ответил он. – Да. Я сумел поймать это воспоминание.

– Ну и что там? Что ты видел? – в нетерпении крутился кот вокруг себя.

– Папа…и мама, – голос мальчик дрогнул. – Я впервые увидел свою маму. Это точно была она… И тот мертвец из пещеры. Он гнался за ними, кричал, требовал отдать фигурку.

– Так! А дальше?

– Отец сказал, что фигурка…ну…опасна, для Княжеграда и всей Родии. Родия это страна за Серыми горами, так? А что за Княжеград?

– О-о, это древняя столица Родии, величественный город, раскинувшийся на двух берегах Кисельной реки. А на острове посреди той реки стоит Княжий Двор, где издревле восседает правитель всей Родии. Таким мне его описывал Яромир, сам я там не бывал. Видимо твой отец похитил идол именно оттуда. Но зачем? Что он скрывает в себе? Он сказал что-нибудь еще?

– Нет, – покачал головой мальчик. – Они начали сражаться. Этот воин отрубил отцу пальцы. Видимо так к нему и попало его кольцо. А еще он ударил маму и порезал ей живот. Было много крови. Папа…он, – Ярик едва справлялся с горечью в голосе. – Он бил его, кричал, говорил, что она беременна!

– Ох, батюшки, – присел от неожиданности Черныш. – Но Ярик, они выжили, мы же знаем! Выжили и поселились в той деревне. И спустя много лет на свет появился ты. Я не сомневаюсь, что все эти годы они счастливо прожили, вдали от гонений и преследований.

– Она умерла, после того как появился я. Видимо она не пережила этого, – Ярик схватился за голову. – Такое может быть, Черныш? Ответь мне честно.

– Эх, Ярик-Ярик… – опустил свой взгляд Черныш. – Думаю, возможно. После такого серьезного ранения…она могла потерять дитя. А вместе с этим внутри нее умерла и частичка магии любви и рождения, что в женщинах сильнее всего. А когда появился на свет ты, она могла не выдержать этого. Только не вздумай винить себя! – вдруг спохватился он. – Любая женщина, вне всяких сомнений, отдаст жизнь за свое дитя. Да и потом, это просто все мои догадки. Мы не знаем наверняка, что же там произошло.

– Да…мы не знаем, – опустив голову, подытожил Ярик. – Я, пожалуй, лягу спать.

– Хорошо, я подежурю. Спи спокойно, все это уже позади.

Ярик кивнул и устроился в закутке под корнем. Вскоре он забылся неспокойным сном. Перед глазами то и дело возникало размытое лицо мамы. Но разглядеть его так и не получилось.

Ближе к обеду в воздухе потянуло сыростью. Мелкие капельки витали в воздухе, покрывая кожу и одежду мокрыми паутинками. Разительную перемену не заметить было нельзя. Чем дальше они проходили, тем больше травы возникало под ногами. Она покрывала лесной полог густым зеленым ковром, населенный зверьем и птицами. Серди кустарников стрекотали букашки. Тут и там мелькали желтые животики синичек, гнавшихся за копошащейся мелочью. Из зарослей осоки высовывались любопытные заячьи носы. Чувствовался сладковатый аромат настоящей весны.

Далеко впереди, в просветах меж могучих деревьев, забрезжили яркие краски теплого солнечного света. Путники к чему-то приближались. Граница леса? Или то была конечная цель их странствия?

– Ты слышишь это? – стриг ушами кот, пытаясь найти неведомый источник звука.

Ярик прислушался. До него доносился отдаленный гул, похожий на шум яростного неукротимого ливня. Мальчик кивнул и приготовил к бою лук. Они продолжили свой путь, вглядываясь в каждый закуток, прилипая к деревьям в поисках засады, выискивая скрытую угрозу. Но подойдя к лесному просвету ближе, они увидели Его.

Чуть севернее, утопая в клубящемся тумане, раскинулся грандиозный, поражавший воображение водопад. Многоступенчатый, высотой с гору, обеленный бурлящими потоками, он гипнотизировал своим видом, завораживал красотой и пугал мощью, способной сокрушить все на своем пути. Окруженный пеной и брызгами бесновавшейся водной стихии, утыканный скалами уступ водопада, был покрыт сочным, ярко зеленым мхом. Водопадный котел, место, где бурные потоки встречались с земной твердью, скрывались в непроглядной дымке, далеко-далеко внизу. Воздух разрезали радуги, терявшиеся в лесной чаще на противоположном берегу.

Путники стояли на краю резкого крутого обрыва, протянувшегося от водопада далеко на юг. Пожалуй, даже до конца леса, провожая речные воды до самой Родии. Дубрава кончалась на этом берегу, уступая место своим младшим собратьям на том. А там должно быть и больше дичи, и больше веток для костра. Но противоположный берег находился значительно ниже их позиции, почти на уровне реки, и возможности перебраться через монструозное препятствие не было видно.

Но даже не гигантский водопад оказался самым поразительным в этом величественном пейзаже. Далеко впереди, возвышаясь подобно древнему гиганту, виднелось огромное ветвистое древо. Его узловатый могучий ствол можно было разглядеть даже отсюда. Черная и сморщенная кора резко выделялась на фоне зеленеющих вершин окружавших его вековых сосен. На ветвях веками не цвело листьев, отчего древо стало похоже на разбухший скелет, протянувший над лесом тысячи рук.

– Это оно! – воскликнул Черныш. – Это обитель Лады! Мы почти добрались!

Побросав свои вещи, Ярик присел, прислонившись спиной к ближайшему стволу, и застыл, очаровано разглядывая рокочущего водного гиганта. Кот же принялся расхаживать у края обрыва, яростно орудуя хвостом, обдумывая дальнейший путь.

– Здесь так красиво, – прошептал мальчик. – Смотришь на него, и забываешь обо всем. Обо всех бедах и несчастьях. На месте Яромира, я бы поселился здесь.

Взволнованный Черныш плюхнулся рядом с ним и уставился в водопад. Постепенно его взгляд смягчился, проникаясь завораживающим спокойствием. Он перестал молотить хвостом и устроился поудобнее. Забыв про время, они просто радовались возможности перевести дух от бесконечного путешествия.

Немного поерзав, котик вдруг поднял взгляд к небесам и сказал:

– Богиня Лада. Ты отдала этому миру все самое лучшее, что только могла дать. Ты, и никто иной, создала этот мир таким, каким мы его знаем. Помоги же нам сейчас, не оставь в беде тех, кто стоит на страже твоего творения! – Черныш опустил голову, и тихо запел грустным голосом:

Солнечный свет

Озарит твои горы.

О, моя Лада,

Отгони все невзгоды.

Если слеза,

Орошать будет землю.

О, моя Лада,

Не сдавайся неверью.

Я прилечу

Пустельгою над степью.

И пропою

Одинокой свирелью.

И про любовь,

И про шрамы на сердце,

О долгом пути,

О тревогах и смерти.

Но грядет день

И завоют метели.

Только ты знай,

Вновь настанут капели.

И запоют

Под окном твоим птицы.

О, моя Лада.

Обратись же синицей!

И улети

Прочь от бед и ненастья,

О, моя Лада,

Я зову тебя Счастье.

– Эта песнь Бога Клима, клявшегося в верности своей супруге на заре создания этого мира, – сказал Черныш. – Он помогал ей творить, и хотел прожить с ней тысячи жизней, наслаждаясь ее красотой и улыбкой. Но потом их всех не стало.

– Это красивая песнь, – согласился Ярик, вытирая намокшие глаза.

Кот опустил голову, роняя капли слез на землю.

В желтых лучах уходящего на покой солнца водопад преобразился. Мглистая тьма залегла среди скал, озаряемая бликами от отражавшегося в брызгах и каплях солнечного света. Словно мириады свечей плавали в воздухе, собираясь в мигающую картину. Величественное древо Лады бросило длинную тень, протянувшую когтистые руки над лесными верхушками.

К успокоившемуся Чернышу вернулось его привычное невозмутимое состояние, и он снова озаботился проблемой переправы через возникшее препятствие.

– Мда, сударь Ярослав, – протянул он, вырвавшись из плена раздумий. – Что-то я не припомню рассказов о бездонной пропасти и огромном водопаде. Видимо Яромир рассказывал мне не все. Я не представляю, как нам перебираться через этого монстра.

– Придется что-нибудь придумать, – согласился Ярик. – Нельзя здесь надолго оставаться, как бы ни хотелось. Как думаешь, сколько еще идти до этого древа?

Кот прищурился, пытаясь оценить расстояние. Наконец он заключил:

– Мне видится, что не дольше двух-трех дней. Осталось перейти на ту сторону. Нужно осмотреться до темноты, может мы и найдем какую-нибудь переправу. Я предлагаю пройти вниз по течению. На севере во́ды спокойнее, но слишком широки. Вряд ли там есть мост или хотя бы удобный брод. Да и пловец из меня, знаешь ли…не самый выдающийся.

Ярик улыбнулся и согласно кивнул. Путники собрали свои пожитки и отправились на юг, вдоль обрывистого берега, стараясь не приближаться близко к краю. «Падение будет долгим», – отметил ученый кот. И спорить с ним было трудно. В воображении мальчика не могло уложиться, что подобные места вообще могут существовать. Поразительная картина стояла перед глазами, поражая его до самой глубины души. Здесь и правда можно остаться жить, вдали от войн, насилия, смертей и убийств. Остальной мир мало интересовал Ярика. Хотелось просто вернуться к спокойной жизни, избавившись от постоянного преследования и дурных воспоминаний. Отринуть этот холодок, что притаился внутри и тревожил сознание смутными образами. Просто построить дом, охотиться на кроликов и оленей, собирать грибы, научиться гнать самогон, как мужики в родной деревне. А еще хотелось привести сюда Маню. Ярик скучал по ней. По наглой девчушке, которая осталась для него единственным и самым родным человеком в этом мире. Жива ли она? Где она сейчас? Что ей пришлось пережить?

Нет. Оставаться здесь нельзя. Нужно найти Маню. Найти и спасти, если такая возможность еще есть.

«Я не уберег ее тогда в деревне, но я должен это исправить».

Но сейчас он мало что мог сделать.

«Нужно продолжать свой путь. И однажды он приведет меня к Мане».

Погруженный в свои мысли он не сразу услышал тихое шипение Черныша.

– Тс-с! Ярик! – прошептал он. – Пригнись!

Мальчик пал на землю и подполз вслед за котом к краю обрыва. На фоне вечернего леса маячили огни десятков факелов. Один за другим они пересекали пропасть над рекой, быстро оказываясь на другом берегу.

– Это они, котик! – возбужденно сказал Ярик. Сердце ритмично забилось, охваченное волнением. – Они догнали нас!

– Да, – шепнул в ответ Черныш. – Догнали, но не нашли. Готов поставить все свои оставшиеся жизни, что они знают, что мы еще на этом берегу. Они устроили переправу, и наверняка оставят ее, чтобы устроить нам ловушку. Ярик, – кот повернул голову к мальчику, блеснув глазами в свете восходящих лун, – нам нужно вернуться ближе к водопаду. Не сомневаюсь, что рядом есть воины без факелов, прочесывающие окрестности.

– Согласен, ползем отсюда, – кивнул Ярик.

Они медленно попятились, стараясь не издавать лишних звуков. Мальчик был благодарен за то, что под ногами не валялось поломанных веточек. Однажды одна такая предательски хрустнула под ногами, из-за чего он едва не попал в лапы к преследователям. Дотянувшись до кота, он снял с него ошейник из жил туунбака, сиявшего бледным призрачным светом, и спешно убрал его в карман.

Их медленное бегство растянулось надолго. Кот то и дело шикал, пристально прислушиваясь к окружающим звукам. Он яростно стриг ушами, отыскивая любые посторонние шумы. Немного погодя Ярик осмелился подняться и продолжил путь в полу приседе.

Вскоре огни факелов растворились среди черноты леса. Беглецам удалось оторваться. Они спрятались от лунного света за могучим стволом, переводя дух, и шепотом принялись обсуждать дальнейшие действия.

– Мы в затруднительном положении, мой друг, – начал Черныш. – Оставаться на ночлег здесь небезопасно. Мне не по себе, словно кто-то наблюдает за нами. Нужно углубиться еще дальше на север, поближе к озеру над водопадом, и поискать переправу там. Должно же быть хоть что-то.

– Твое чутье нас еще не подводило, – поразмыслив, ответил Ярик. – И я соглашусь с тобой – там на озере не будет переправ. Эти места дикие! Тут даже зайцы не живут! Откуда там взяться переправе? Нужно придумать что-то самим. И у меня есть идея, но…

– Но что?

– Дикари явно идут к Древу Лады. Сомневаюсь, что они проглядели такую громадину. И нам нужно поспеть туда раньше!

– Это так! Но что нам делать? – растерялся Черныш. Он и правда не знал, как поступить дальше.

– У меня есть целый моток жил этого туунбака. И мой лук. Мы устроим свою переправу. Найдем брод, где течение не такое бурное. Там на озере берег на одном уровне с нашей стороной. Одна проблема – стало слишком темно.

– Но до утра у нас нет времени ждать. Придется идти день и ночь, чтобы опередить их. Нужно… Что это?

Шелест потревоженной травы заглушил их голоса. Кто-то, сначала украдкой, скрываясь в тенях, приближался из глубины леса. И приближался довольно быстро. Дикарь! Он бежал к ним. Все быстрее и быстрее, наплевал на скрытность. Его сбившееся дыхание уже было слышно. Сталь топоров блестела в лунном свете. Он нагнал заветную добычу и собирался покончить с ней раз и навсегда.

– Ярик… – испуганно прошептал кот, сбившись в комочек.

Мальчик среагировал быстро. Времени на раздумья не оставалось. Приноровившись за недели выслеживания редкой дичи в древнем лесу, он ловко снял с плеча лук, рывком выхватил из колчана стрелу и натянул тетиву. Не прошло и пары секунд, как он отпустил стрелу в смертельный полет. Просвистев, разрывая ночной воздух, она неумолимой молнией пронеслась навстречу своей цели. Спустя мгновение все было кончено.

Испуская фонтаны горячей крови, дикарь пал на землю, держась руками за пронзенное горло. Стрела впилась в мускулистую шею, разорвав артерию, и показалась возле позвонков с обратной стороны. С омерзительным булькающим звуком последнего вздоха преследователь испустил дух. Сияющая призрачным светом тетива все еще трепетала, издавая стрекочущий звук. На лес снова опустилась тишина.

Ярик ожидал, что первое убийство приведет его в шок. Так когда-то рассказывал отец. Что убийство раскалывает душу человека. Что далеко не каждый сможет вынести того, что совершил. Но он не чувствовал ничего подобного. Ведь его душа не могла расколоться на части. В нем уже жило несколько душ. Тех, что он поглотил ранее. Теперь он понял, что это такое. Это не ореолы воспоминаний умерших. Это души. Частички знаний, умений, эмоций и переживаний. Того, что делало их людьми. Теперь они всегда были вместе с Яриком, став один целым с его собственной душой. В ней не было больше страха. Не было сомнений. Лишь желание выжить. Лишь стремление победить. Достичь своей цели.

– Это было…поразительно, – мяукнул Черныш.

Ярик бросил на него мрачный взгляд и подошел к телу. Поковырявшись, он вытащил из пронзенного горла стрелу. Мертвец обмяк, и вокруг него воссияла красная аура. Привычным движением, мальчик окунул руку в трепыхающееся облачко и поглотил его, добавив к остальным, что томились внутри. Будоражащая волна охватила тело, вселяя чувство азарта, страсти, радости достижения своей цели и жажды крови. Последние чувства и переживания убитого дикаря. Пелена ощущений спала с глаз. Ярик почувствовал себя бодрым и полным сил. Вечно снедающий голод вновь поутих. В голове роились сотни идей и планов.

Схватив убитого за руки, он оттащил тело поближе дереву, чтобы скрыть его от чужих глаз. Тут же присев рядом, он шикнул коту:

– Черныш, подежурь минутку, я хочу кое-что проверить!

– Это случилось снова? Ярик?

– Котик, потом!

Он закрыл глаза и погрузился в омут воспоминаний, отыскивая среди мелькающих образов новые элементы. И быстро нашел их. Словно рыбки в пруду, они копошились особняком от остальных. Пришельцы, еще не принятые в новом для себя доме. Порывшись среди них, Ярик увидел то, что и надеялся найти. Ухватив воспоминание за хвост, он погрузился в него с головой.

Пару минут спустя он открыл глаза. Пытаясь отдышаться, Ярик повернулся к Чернышу и сказал:

– Ты прав. Они устроили ловушку. Основной отряд поутру отправится к Древу, пока остальные будут стеречь переправу с обеих сторон. Но они не теряют времени и ищут нас на этом берегу. Скорее, нужно добраться до озера и миновать его немедля!

– Ох, Ярик, волнительными и пугающими силами же ты овладеваешь, – покачал головой кот. – Но идем же, идем!

Путники припустили вверх по течению, стараясь скрывать свои силуэты среди черноты леса. Путь к озеру не занял много времени и скоро они вышли к невысокому обрывистому берегу. В тщетных попытках найти брод, пригодный для перехода через водную гладь, они наконец остановились.

Ярик заговорил, всматриваясь во тьму:

– В этой темноте, мы ничего не найдем. Придется положиться на удачу.

– Что же ты задумал? – обеспокоено осведомился Черныш.

– Вон там, – мальчик ткнул пальцем в сторону озера. – Я явственно вижу островок. Его можно использовать для отдыха. Да и само озеро здесь только начинается, а перед ним течет река, которая и создает эту заводь. Если я выстрелю отсюда, без труда попаду в те деревья.

– Постой! Чем выстрелишь?

– Стрелой, чем же еще? Я привяжу к ней нить туунбака! – объяснил Ярик. – К счастью, с той стороны растут обычные сосенки, а не эти гигантские железностволы. Удачный выстрел и у нас будет спасительная веревочка, держась за которую мы и переберемся!

– Это…очень опасный план, Ярослав, – покачал головой кот.

– Другого у нас нет, – возразил мальчик. – Так ты со мной или подождешь меня здесь!

– О, Боги! Конечно с тобой, глупый мальчишка!

Расплывшись в улыбке, Ярик принялся за работу. Для начала выкинул все ненужное, что могло помешать при переправе, в том числе связку веток, которую он берег для костра. За тем размотал клубок драгоценной нити, складывая его змейкой по направлению выстрела. Такого количества должно было хватить с лихвой. А вспоминая ее прочность, которую едва брал топор, можно было не бояться, что она порвется на половине пути к тому берегу.

Вскоре все было готово. Ярик проверил стрелу, крепеж наконечника, ее оперение. Оставшись довольным, он основательно намотал нить вокруг древка, закрепив все несколькими узлами. Можно стрелять.

Встав в стойку, он поднял лук, наложил стрелу и выбрал цель. Сосна, возвышавшаяся над сестрами, ствол которой угадывался в скупом лунном свете. Ветра нет. Ярик сглотнул. Задержав дыхание, он натянул тетиву так сильно, как только мог, и отправил стрелу в полет. Призрачная лента дугой расчертила воздух над заводью. С той стороны послышался характерный треск. Прибрав лук за спину, мальчик ухватился за нить и хорошенько подергал ее. Получилось! Стрела попала в ствол, основательно закрепившись в древесном плену. Для уверенности, натянув нитку как следует, он лишний раз убедился в надежности крепежа и поспешил намотать ее вокруг ближайшего дуба.

– Готов, котик? – озорно спросил он.

– Ярослав! Я лишний раз напоминаю, что я тебе не какой-нибудь болотный ихтиандр! – воскликнул Черныш. – Коты не плавают! Даже если они и ученые!

– У нас нет другого пути. Давай залезай ко мне в мешок.

Угнездившись за плечами Ярика и жалобно прижав уши, кот взволнованно наблюдал, как мальчик надел на руки свои меховые перчатки. Обвязав большой петлей вокруг нити кусок бечевки, он привязал второй конец к своей руке, чтобы не потерять спасительную переправу, и медленно спустился с обрыва в воду.

– Мамочки… – ледяная вода перехватила дыхание. Одежда вмиг пропиталась ее потоками, повиснув тяжелым грузом. Кот в мешке беспокойно сопел, пытаясь совладать с дрожью. Ярик понял, что тот дрожит больше от страха, чем от холода. Не все было подвластно ученому коту! Даже эта старая развалина может бояться.

Перебирая руками по нити, активно помогая себе ногами, Ярик не то поплыл, не то пополз навстречу противоположному берегу. Под водой изредка попадалось каменистое дно, но устоять на нем не выходило. В попытке справиться с онемением от ледяных потоков, ему пришлось призвать своих сокрытых союзников. Те охотно откликнулись, обдав мальчика волной тепла, придав уверенности духу и выносливости телу. Течение здесь было не слишком быстрым, но, тем не менее, сносило мальчика в сторону водопада, угрожающе натягивая нить. Приходилось активнее работать ногами, тратя много сил и времени на то, чтобы вернуться на прежний курс.

В конце концов, Ярик выполз на покрытый галькой берег маленького островка посреди заводи. Он повалился, жадно вбирая воздух, не отпуская при этом спасительной нити. Намокший кот, сейчас больше похожий на крысу-переростка, выбрался из мешка, взъерошил свой мех, и принялся агрессивно вылизываться.

– Мерзкая вода! – чавкал он, облизывая лапы. – Чтоб я еще раз…

– Ты погоди, погоди, – прервал его Ярик, стуча зубами, – мы осилили лишь полпути.

– Боги, за что мне это наказание, – сокрушался спутник. – Жил я себе спокойно, никого не трогал. Вел обычную кошачью жизнь, ловил мышей, да книги читал. А теперь скачу по лесам, что твоя лань, и плаваю по водопадам, что царевна лягушка. Етить ее за ногу!

Ярик рассмеялся. Забавно было видеть причитания кота. Мальчик слушал его, перевернувшись на спину и разглядывая звезды. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть покрепче. Но дорога звала их дальше. Нужно подниматься.

С обреченным видом, Черныш занял свое место, и путники продолжили свой путь сквозь водную стихию. Несмотря на усталость, Ярик явно поднаторел, и дело пошло быстрее. Совсем скоро он ухватился за корни сосен, торчавшие из берега, и вскарабкался наверх, прочь из ледяного плена горной реки. Переправа заняла много времени, но, к счастью, прошла без лишних приключений.

– Молодец, Ярослав, – похвалил его кот, – твой план сработал. Теперь у нас впереди целая ночь, чтобы обогнать врага.

Ярик поднялся. Он еще не закончил. Жалко было оставлять столько драгоценной нити. Но деваться было не куда. Отвязав конец веревки от плотно завязшей в дереве стрелы, Ярик бросил ее в воду. Зеленая лента мягко поддалась течению, отправившись в путь в сторону водопада. Внимание путников привлек топот ног и мужские крики. На том берегу замаячили силуэты. Дикари вышли на противоположный берег и обнаружили привязанную к дереву нить.

– Пора тикать, сударь котик, – шепнул Ярик, и путники незаметно растворились среди ночного леса.

Бой у сердца мира

Почти не останавливаясь на отдых, два дня и две ночи Ярик и Черныш неслись сквозь густые заросли, на встречу к обители Лады. Спустившись с возвышенности у водопада, они устремились на запад, не разбирая дороги и не беспокоясь об оставляемых ими следах. Преследователи уже обнаружили их присутствие, и, несомненно, отправились в погоню. Черныш уповал лишь на то, что они доберутся до Древа раньше, и найдут защиту у древней волчицы Реи. Если посчастливится, там же они найдут Яромира. Но сперва нужно опередить захватчиков.

Становилось все теплее и теплее. Вскорости стало невыносимо душно бежать в меховых одеждах. Ярик снимал с себя лишние вещи и убирал в порядком опустевший мешок. Еды совсем не осталось. От стремительного бега найденный меч превращался в тяжелый ненужный груз, но расставаться с ним мальчик не спешил.

Коту же все было нипочем. Он ловко перепрыгивал через поваленные старые стволы, оббегал овраги, и постоянно предупреждал Ярика о притаившихся на пути корягах и яминах. Совсем выбившись из сил, они переходили на шаг. По пути приходилось срывать ягоды и грибы и есть прямо на ходу. Ярик жевал, противно морщась от горького привкуса. Черныш же сумел поймать себе мышь, которую дотащил в зубах до первого ночного привала.

На исходе второго дня пейзаж резко изменился. Пылавший летними красками лес вдруг сменился буреломом. Частокол голых деревьев пугал своими мертвыми красками. Земля, превратившаяся в раскисшую грязь, покрылась жухлыми травами, желтыми листьями, опилками и древесными осколками. Создавалось впечатление, что здесь произошло сражение великанов, раскидавших своими могучими лапищами половину леса. Еще ближе к дому Богини начали попадаться следы гари и копоти, обугленные пеньки, обожженные останки деревьев. След тянулся ровно к их цели, обители Лады, огромному мертвому древу, что заслонило ветвями небосвод и закрыло своим грандиозным стволом закатное солнце.

Подходы к необычному месту предваряли огромные, высотой с несколько изб, вкопанные в землю менгиры. Черные каменные гиганты, покрытые почти стершимися рунами, охватывали древо кольцом, словно держали его в плену или же наоборот охраняли от напастей. Монументальные творения вибрировали отталкивающей аурой. Ее пульс больно бил по ушам Ярика, вызывая приступы тошноты. Мальчик остановился, пытаясь привыкнуть к шуму. Руки и ноги немели, отказываясь слушаться.

– С тобой все в порядке, мой друг? – повернулся к нему Черныш. Он явно не слышал этого гула.

– Эти камни… – прокряхтел Ярик, пав на колени в грязь, – они…отталкивают меня, не пускают. Хотят, чтобы я ушел!

– Видимо это какая-то защита, – тревожно призадумался кот, – о которой говорил Яромир. Послушай. Постарайся не утратить сознание. Собери все свои силы. Нужно преодолеть барьер, пересечь границу, спрятаться по ту сторону менгиров. Тогда гул исчезнет!

– Ты уверен? – задыхаясь, выдавил из себя мальчик. – Мне кажется, что если я подойду ближе, то помру!

– Нет, не уверен, – опустил, было, голову Черныш, но потом вдруг поднял взгляд и твердо постановил: – Послушай. Ты перетащил меня через реку, хоть я и сомневался в твоем плане. Настал мой черед провести тебя сквозь пугающее препятствие! Пойдем вместе, я всегда буду рядом. Главное не сдавайся!

Ярик собрался с духом и встал. На помощь к нему поднялись дремлющие внутри души. Он чувствовал, как их дар укрепляет его. Ставя мысленные барьеры на пути изничтожающему гулу, Ярик смог вернуть ясность разума. Тело вновь подчинилось своему хозяину и тяжелый, но уверенный шаг повел мальчика навстречу мрачным обелискам. Невидимая стена пыталась оттолкнуть его прочь, связывая по рукам и ногам, словно зыбкая трясина. Глаза покраснели от натуги, готовые вырваться из орбит.

Со стороны бурелома донеслись крики. В сторону путников полетел ворох стрел, камней и дротиков. Кто-то бросил копье. Смертоносные снаряды врезались в невидимую стену, рассыпаясь в прах. Из леса, злобно шипя, пуская чудовищные гортанные кличи, радостные окончанием долгой охоты, выбегали преследователи. Погоню возглавлял дикарь в белой маске, расчерченной черными полосами. Он швырнул на бегу маленький глиняный шарик, который взорвался синим пламенным облаком, столкнувшись с незримой преградой. Первые охотники, добравшиеся до нее, падали на землю под воздействием сокрытых сил, хватаясь руками за голову, выплевывая внутренности и исходя кровью.

Тем временем на са́мой границе каменных гигантов, оглушающий вибрирующий шум пробился сквозь выстроенную Яриком защиту, круша барабанные перепонки. Из носа потекла струйка крови. Закричав, что есть силы, но не слыша самого себя, Ярик собрал ошметки оставшихся сил и прыгнул вперед. Со звуком треснувшегося льда, дикий гул вдруг оборвался, оставив мальчика в покое. Ярик повалился посреди грязного месива. Влажная земля холодила разгоряченное лицо. Все тело болело и стонало. Сердце, забившееся в укромные закутки, теперь выскочило из груди и принялось танцевать безумные ритмичные танцы.

Черныш уселся рядом с Яриком и лизал его щеку, пытаясь привести его в сознание. Мальчик кряхтел, елозя руками по грязи, и наконец перевернулся на спину.

– Ярик! Поднимайся! Скоро они поймут, что стену можно преодолеть! Нужно бежать дальше! – причитал Черныш, тревожно прыгая на груди мальчика.

– Да… – кряхтя как старый дед, поднимался Ярик. – Да, я иду.

Друзья побежали прочь от преследователей. Те неумолимо погружались в невидимый барьер. Пока одни дикари падали, захлебываясь кровью, другие продолжали продираться сквозь препятствие. Они не собирались прекращать погоню, и волшебная преграда лишь замедлила их, но не остудила разъяренный пыл.

Кот прыгал над огромными лужами, лихорадочно осматривая окрестности в поисках входа в обитель Лады. Ярика что-то смущало в их облике, пока до него не дошло.

– Черныш! Посмотри! – указал он на сгустки грязи.

Кот запрыгнул к нему на плечи и тоже увидел это. Огромные, больше самого мальчика, глубоко врезавшиеся в рыхлую сырую почву, волчьи следы, шедшие гигантской цепью вокруг древа.

– Это Рэя! Это точно она! – возликовал Черныш. – Скорее! Она наше единственное спасение.

В это время позади раздался яростный крик. Один из дикарей прорвался сквозь барьер и, перебирая непослушными ногами, побежал к ним. Ярик скинул кота на землю, выхватывая свой лук, и немедля пустил стрелу в противника. Снаряд пробил грудную клетку дикарю, но тот, жутко хохоча, продолжил преследование. Следующая стрела пронзила его горло, пройдя на вылет. Дикарь пал в яму от волчьей лапы, уступая место следующему противнику, который прорвался сквозь преграду.

Медленно отступая, Ярик потратил еще две стрелы, сокрушив врага. А затем еще две на следующего. Но дикари все прибывали. Издавая оглушительные вопли, они поднимались на ослабевшие ноги и пускались в погоню. Всех перестрелять не выйдет.

– Ну же! Вперед! – прокричал кот, убегая прочь от опасности.

Ярик устремился за ним, припустив с такой скоростью, на какую только был способен. Волчья тропа увлекала их дальше за древо. Здесь то и дело встречались следы недавней битвы. Редкие камни и кусты, вместе с корнями, разбросало в разные стороны. Обугленная древняя кора была покрыта трещинами от ударов чем-то огромных размеров. Но времени изучать странное место битвы не было. Нужно срочно найти волчицу.

Крики и проклятья раздавались все ближе. Легкие Ярика болели от безумной гонки, в боку предательски кололо. Затаившиеся внутри силы были слишком истощены в сражении с защитным барьером, и не могли помочь хозяину.

– Скорее, скорее! – бросил Черныш, не оглядываясь назад. Он сильно оторвался от Ярика, пытаясь найти признаки логова волчицы.

Но хозяйка леса нашла их раньше. Выскочив пестрой лентой из чернеющего в древесной плоти проема, размером с целую деревню, монструозное создание заслонило путь беглецам. Ощетинив железными иглами свой мех, цвета фиалок, ириса и сирени, прекрасная, но ужасающая волчица издала оглушительный вой, согнавший целые стаи воронья с окружающих древнюю обитель деревьев. Здоровенная морда застыла в озлобленном диком оскале. С почерневших, величиной с доброе дерево, зубов падали куски слюны и пены. Она рычала, сотрясая земную твердь, готовясь к решительному и смертоносному прыжку на Ярика и Черныша.

– Постой! – взмолился кот. – Помоги нам, величественная Рэя!

В ответ на это, волчица прыгнула. Чудовищных размеров лапы неумолимо почти настигли друзей, когда в голову Реи врезалось несколько шариков. Жидкое синее пламя, словно вода, вмиг обволокло морду оторопевшего создания, сжигая уши, нос, капая на землю у самых ног Ярика и Черныша.

– Быстро! Сюда! – воскликнул мальчик, мгновенно очухавшись при виде дикого огня. Он прильнул к древу и пробрался мимо охваченной языками пламени волчицы ко входу в логово.

В воздухе замелькали стрелы и дротики, обрушившиеся на древнее животное. Чудовище металось вокруг древа, поджигая его огненными брызгами, топча все прибывающих врагов, истошно вопя от боли и нахлынувшего безумия. Место битвы объяло пламя, поглощавшее все вокруг. На землю хлынули тошнотворные запахи горелой шерсти и плоти. Пламя пожирало Рэю, а она в ответ вгрызалась в захватчиков, проглатывая и разрывая их на части. Остатки тел, руки, ноги и головы разлетались во все стороны, орошая горячими фонтанами крови бока животного, землю, ближайшие менгиры.

Ярик понял, что Рэя не переживет этого нападения. Огонь обуял все ее тело, превратив величественное животное в огромный пламенный шар, способный уничтожить все на своем пути. Он присоединился к сражению. Отчаянно посылая стрелы одну за другой, он отстреливал дикарей, стоявших слишком далеко от обезумевшей волчицы. Сраженные воители падали на землю, хватаясь за утыканные стрелами головы и шеи.

В бой вступил всадник, облаченный в ламеллярный панцирь и конусовидный шлем. Тот самый, из деревни, чуть не лишивший жизни отца и затоптанный тогда собственным конем. Он скакал верхом на роскошном гнедом рысаке, держа в руках занесенное для броска длинное копье. Пустив коня галопом, на полном ходу он отправил копье в полет. Оно стремительно пронеслось над полем боя, вонзившись в горящий волчий глаз. Из раны водопадом хлынул поток крови. Волчица жалобно взвизгнула, пораженная резкой болью. Ее силы были на исходе. Пламя уже прожгло стальной мех, подбираясь к мягкой плоти.

Гневно сплюнув, Ярик положил еще одну стрелу и пустил ее сторону проклятого убийцы. Она неглубоко возилась в его руку, остановленная броней. Узкоглазый дикарь издал свирепый клич и повернул коня в сторону мальчика. Яростно пришпоривая животное, он взметнул вверх кривую саблю и устремился в атаку, уклоняясь от стрел. Он почти добрался до Ярика, когда тот, наплевав на жалость, пронзил метким выстрелом лошадиную голову. Ноги стремительно несшегося животного подкосились, увлекая плотно сидевшего в седле наездника за собой. Сопровождая все действо страшным хрустом костей, лошадь и всадник сплелись в клубке, пробороздив своими изломанными телами длинную полосу на земле. Рысак издавал предсмертные хрипы, его хозяин же не шевелился совсем, замерев в неестественной позе.

Тем временем волчица добивала дикарей, рискнувших приблизиться к ней в попытках затыкать ее копьями и дротиками. Проглотив одного из них, она с грохотом рухнула на землю, жалобно скуля от боли. Ярик поспешил потратить последние стрелы, пронзая глотки еще двум воинам, оставшимся в живых в бою с волчицей. Наконец, все стихло. Только треск пламени, пожиравшего тело древнего животного и охватившего кору гигантского древа, нарушали тишину.

– Нам…удалось… – вперив взгляд на поле боя, прошептал Черныш.

Ярик тяжело дышал. Руки болели от беспрестанной стрельбы. Он не знал, скольких убил сегодня. Сколько полегло в этой ужасающей, но скоротечной битве. Захватчики пали жертвами своего собственного огня. Они не могли его контролировать. Лишь создавать хаос, надеясь одержать победу под его знаменами.

Голод внутри напомнил о себе внезапно. Пошатываясь от возбуждения, мальчик подошел к переломанному всаднику. Вокруг его тела уже реял ярко-желтый ореол его души. Пав пред ним на колени, Ярик умылся его свечением, получая заряд сил и энергии. Огонек притупил боль и вернул уверенность.

Отвлеченный своим занятием, он не заметил, как сзади, незаметно подкравшись с другой стороны дерева, к нему бежал дикарь в белой маске. Его длинный черный меч, опущенный и заведенный за спину, оставлял за собой длинную тонкую полосу на земле. Черныш громко зашипел и бросился на грудь воину, вонзая свои когти под кожу, лапой пытаясь подобраться под маску к его лицу.

– Ах ты хер! – рявкнул кот.

Встревоженный занявшимся сражением, Ярик испуганно обернулся и увидел, как враг схватил Черныша за шкирку и яростно метнул его в сторону древа. С глухим стуком котик ударился о ствол, и, скатившись к подножию, бездыханно обмяк.

Пользуясь заминкой, Ярик кувырком ушел в сторону от дикаря и извлек из-за пояса найденный в лесу меч. Таким оружием ему еще не доводилось сражаться. И шансов против такого грозного врага у него просто не было. Удерживая клинок дрожащими руками, мальчик медленно пятился от убийцы в маске. Тот хрипло смеялся, поигрывая своим мечом в руках, в предвкушении поединка перед сладостной расправой над мальчишкой.

Ярик отчаянно искал выход из смертельной ситуации. Души павших воителей внутри предательски не откликались на зов. Их молчание внушало страх и панику. Почему именно сейчас? Почему они ушли, когда стали нужны по-настоящему?

«Используй окружение».

Так постоянно повторял ему отец, снаряжая сына на очередную охоту. Если тебя прижали, ищи спасение в том, что тебя окружает. Мальчик украдкой осмотрелся, не выпуская из виду приближающегося врага. С каждым шагом Ярик становился все ближе к горящим останкам древней помощницы Богини. В голове сложился единственно возможный план, последняя ниточка к спасению.

Жар от пламени уже обжигал спину, дальше отступать некуда. Дикарь остановился в нескольких шагах, рассматривая свою жертву. Маленький мальчик ничего не мог противопоставить опытному бойцу. Тот, решив проиграться напоследок, легонько ударил по мечу Ярика. Едва не выронив оружие, паренек покачнулся, но устоял на ногах. Следующий удар прилетел сверху из-за головы противника, но тоже был слабым и издевательски нарочным. Дикарь бил ровно по клинку, желая унизить своего юного оппонента, выбить оружие из рук и заставать умолять о пощаде.

Издевательство продолжалось бесконечно долго. Убийца, жадно хохоча, атаковал Ярика, нанося удары все быстрее и быстрее. Силы мальчика были на исходе. Не привыкший орудовать мечом, он то и дело пропускал удары, едва удерживая оружие в руках. На руках и лице кровавыми цветками расцвели порезы. Нужно кончать с этим. Нужно разозлить истязателя, заставить пойти на безрассудную атаку.

Собрав последние силы, Ярик с гневным криком отвел меч противника, зацепив острием тому руку. Дикарь свирепо прорычал и сжал свой клинок двумя руками. Резко шагнув, он нанес удар, целясь в голову мальчика. Предугадав его маневр, Ярик нырнул ему под ноги, уйдя с линии атаки. Не встретив ожидаемого сопротивления, соперник кубарем понесся вперед, завалившись прямо в горящее тело волчицы.

Дикарь отпрянул от огненной ловушки и, выронив оружие, побежал прочь от места сражения. Он вонзал пальцы в собственную плоть, быстро занявшуюся огнем, пытаясь избавиться от разъедающей тело боли. Не разбирая дороги, воин пронесся мимо чернеющей громады менгира, в сторону леса. Вскоре последние крики, доносившиеся из глубины сосновой пущи, затихли совсем, оставив после себя мрачное эхо. На этот раз, все действительно кончилось.

Солнечный свет погас, скрывшись за лесными верхушками. Место безумной бойни теперь освещали лишь полыхавшие костры. Усиливающийся запах гари щекотал ноздри. Угнетенный битвой, Ярик кое-как приходил в себя, не веря, что смог пережить неравный бой.

Устало поднявшись, мальчик поспешил к лежащему у древа коту. Его грудка тревожно колыхалась в такт учащенному дыханию. Из приоткрытого рта доносился едва слышный хрип. Широко распахнув глаза, Черныш смотрел в пространство перед собой, не понимая, что происходит. Ярик чувствовал, как огонек его души угасает.

– Котик! – просипел он, заливаясь слезами. – Котик! Чем мне помочь? Что мне сделать!

Черныш болезненно дрыгал лапками, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Из разбитой головы пульсирующим потоком медленно вытекала темная кровь. Свет некогда желтых глаз потускнел, затянутый мрачной пеленой.

Ища хоть какой-то способ помочь другу, Ярик предпринял отчаянную и глупую попытку. Закрыв глаза, он призвал поглощенные им души. Но они по-прежнему не откликались, истощенные битвой с волшебными стражами Древа. Мальчик вспомнил про огонек, который он забрал с поверженного всадника.

– Ну же! Чтоб тебя! – прокричал Ярик, пытаясь вызвать его на помощь.

Успокоившись, мальчик постарался погрузиться в глубины разума. Медитация привела в порядок мысли, роившиеся в возбужденном после боя сознании. Перед взором возник искомый образ. Желтый огонек души погибшего воителя яростно сопротивлялся, пытаясь вырваться из рук. Крепко ухватившись, Ярик мысленно перенес его пламя в свои руки. Распахнув глаза, он увидел свои ладони, охваченные ярким сиянием. Направив волю, он облек тельце умирающего Черныша в покров света, молясь Богам об исцелении. Обхватив кота со всех сторон, свечение начало пульсировать, то затухая, то ослепительно разгораясь.

Медленно впитавшись в угасающее тело кота, сияние вскоре потухло. Тени от танцующего за спиной пламени накрыли Ярика, оставляя его наедине с неизвестностью. Слезы застилали глаза.

Тихо всхлипнув, Черныш перестал дышать.

– Нет… – голос Ярика дрогнул. – Котик! Прошу тебя!

Мальчик упал на спину и схватился руками за голову, захлебываясь от накативших слез. Смерть словно преследовала его, забирая всех самых близких и родных.

«Почему все так? Почему это происходит именно со мной? Что я сделал?».

Сотрясаясь в рыданиях, он пролежал так еще долго, сражаясь с обуревавшими его мыслями.

Наступавшая ночь медленно укрывала окружающий лес, боясь подступиться к полыхавшему яркими красками пожару. Огонь поднимался по трещинам в коре величественного, но мертвого древа, все выше и выше. Останки волчицы до сих пор снедались диким пламенем, приобретшим багровые оттенки. Дым от пожара клубился над землей, вызывая удушье и кашель. Настала пора покинуть это зловещее место.

Но вдруг…

– Яр-рик! – раздался слабый голосок.

Встрепенувшись, Ярик открыл глаза и подскочил. От резкого подъема, его помутило. Потрясая головой, он увидел, что Черныш зашевелился. Пав на колени перед ним, плача и улыбаясь, мальчик прошептал:

– Котик! Ты жив!

– Ярик…что случилось? – кот попытался перевернуться и встать, но у него не вышло. – Я видел…

– Я…я думал ты погиб, – вытирая слезы, шмыгнул мальчик.

– Помоги мне… – шевелил лапками Черныш. – Нужно убраться от огня подальше.

Аккуратно подняв его на руки, Ярик поспешил в логово волчицы. Так или иначе, сюда они и держали путь, надеясь найти Яромира.

Пройдя сквозь черноту входа, они оказались внутри гигантского древа Лады. Волчья тропа вела их по длинному коридору, уходившему глубоко под землю. Идти приходилось на ощупь. Зарево от полыхавшего снаружи пожара, почти не освещало темноту пещеры. Ноги Ярика до сих пор дрожали. Кот же, сидя в его объятиях, тщетно пытался разглядеть хоть что-то впереди, но был слишком слаб. Лапы смерти еще отпустили его из своего плена.

А впереди ждала лишь неизвестность.

Путь по темному лабиринту проходил бесконечно долго. Спускаясь все ниже, путники молча гадали, с чем им придется столкнуться. Ярик уже подумывал вернуться наружу и соорудить факел, когда увидел впереди зеленоватое свечение. Тусклый рассеянный свет паутинками расходился по стенам пещеры. Спуск наконец завершился, и они попали в жилище древней волчицы.

Оно было воистину гигантским, поражающим воображение своими размерами. Подземелье полнилось сияющими ярким изумрудным светом шляпками грибов, достигавших высотой настоящих деревьев. Мириады огоньков освещали неровную поверхность пещеры, заросшую мхами и травами. В воздухе пахло сыростью и плесенью. Высоко над головой, смешавшись в фантастической кутерьме, вокруг вековых сталактитов кружились не то птички, не то букашки, мигавшие подобно маленьким фонарикам.

В самом центре подземного убежища, охваченный ровным кругом этих удивительных грибов, стоял двухэтажный деревянный терем. Мерцающая паутинка обвивала его старинные карнизы и углы, а темные окна мрачно взирали пустыми глазницами на подошедших к дому странников. Из приоткрытой двери доносилось призрачное голубоватое свечение.

– Не хочется мне туда заходить, – прошептал Ярик, – такое чувство, что мы найдем там что-то страшное.

– Боюсь, выбора нет, мой друг, – просипел слабым голосом Черныш. – Либо заходим, либо возвращаемся домой.

– Назад пути нет, – вздохнул мальчик. – Надеюсь, страшнее огненного волка размером с гору, нам сегодня ничего не повстречается. Идем.

Осторожно, стараясь не наделать лишнего шума, Ярик отворил дверь. В глаза ударило яркое голубое сияние, исходившее от толстых, размером с кулак, личинок, облепивших стены и потолок. Они мирно дремали, не обращая внимания на пришельцев, освещая им путь по древнему дому.

Войдя внутрь, друзья попали в просторную комнату, которая занимала почти все пространство внутри дома. Мебели и украшений совсем не было. В дальнем конце стоял лишь внушительного вида, словно сплетенный из веток, высокий трон. По своей форме он напоминал стул Яромира, на котором он любил восседать, сочиняя стишки.

За троном послышалось какое-то копошение. Ярик выхватил свободной рукой меч и приготовился к самому худшему. Сидящий на другой руке кот ошарашено выпучил глаза и попытался зашипеть, но издал лишь булькающие звуки. Стуча коготками по деревянным доскам пола, из тени вышел щенок. С виду совсем малыш, ростом он был крупнее многих собак, в холке доставая Ярику до колена. Бурый мех переливался в голубом свете серебристыми вкраплениями, словно усыпанный снежинками. Еще не окрепшие уши лежали на голове, болтаясь в такт движениям любопытной морды. Он присел перед пришельцами, уставившись на них серыми глазами и втягивая носом принесенные ими запахи.

– О, Боги! – прошептал Черныш. – Это щенок Реи! Самый настоящий лунный волк, как и она сама! Немыслимо!

– Что в нем особенного? – спросил Ярик, убирая меч в ножны. – С виду обычный щенок, только крупноватый.

– Как рассказывал Яромир, – ответил кот, – молодая Рэя окрашивалась в лунном свете в фиолетовые цвета, мех искрился тысячью серебряных игл, а своим взором она могла пронизать пространство всего Темного леса. Видимо с возрастом она полностью сменила цвет меха. И приобрела дурной нрав. Но важнее, что Рэя – последняя в своем роде, – он помотал головой. – Как мы видим, у нее есть сынок.

– Я понял, – устало повесил плечи мальчик, уже уставший удивляться чудесам. – Но где же нам искать старика? Тут его явно нет.

В ответ на это волчонок залаял, хотя это было больше похоже на писк. Видимо щенок и правда был совсем мал. Он побежал прочь из дома, зазывая ребят своим тявканьем.

– Ты же кот? – спросил у Черныша Ярик.

– Мне казалось, это вполне очевидно, – недоумевал тот.

– Разве ты не можешь разговаривать с ним? Ты же тоже животное!

– Это так не работает, Ярослав. Давай просто пойдем за ним.

Кивнув, Ярик отправился вслед за убегающим волчонком. Тот радостно семенил по влажной земле, срываясь, порой, на неуклюжий бег. Он увлекал их вглубь пещеры, уводя все дальше от терема. На их пути встречались самые настоящие озера, полные светящихся рыб и причудливых водорослей. Рощи сталагмитов, увитых стеблями невиданных растений. Огромные папоротники, горевшие фиолетовыми полосами красок. И множество насекомых, роившихся над волшебной флорой. Ярик, наверное, был первым человеком, ступившим в это удивительное место. И чем дальше они уходили, тем сильнее становилось чувство, что это не просто пещера.

Это был целый мир, сокрытый от чужих глаз.

Щенок же бежал, норовя то распластаться посреди скользкой лужи, то запнуться в неловком прыжке через камень. Маленький растяпа не терпеливо пищал, останавливаясь, чтобы дождаться своих спутников. И неизвестно, как долго он вел их. В царстве вечного полумрака, время как будто шло медленнее, или не шло совсем. Но вскоре, зверек вывел их к странному лесу.

Высокие деревья с извивающимися вокруг самих себя стволами, покрытые мерцающими ветвями-листьями, обступили со всех сторон гигантский бесцветный кристалл. От него исходило бледное сияние, озарявшее кроны причудливых деревьев. Среди темных крон копошились неизвестные создания. Завидев пришельцев, их шепчущий стрекот затих и замер в ожидании. Щенок беззаботно прошествовал в сторону леса, пропав из виду за высокой травой. Переглянувшись, Ярик с Чернышом на руках прошли вслед за ним. При их приближении ветви деревьев гасли и с хлюпающим звуком втягивались внутрь ствола, освобождая путникам дорогу.

Пройдя сквозь чащобу, друзья предстали перед кристаллом. Неправильной формы, с острыми и тупыми гранями, он возвышался над лесом, излучая вокруг себя прохладные приливы. В центре кристалла, находясь в странной позе, словно пытался защититься от чего-то руками, застыл старый Яромир.

– Ярик… – охнул кот. – Это же он!

Мальчик приложил ладонь к шершавой поверхности кристалла, но тут же резко отдернул руку.

– Да чтоб тебя! Эта штука ледяная! – потрясая обожженной рукой, воскликнул Ярик. – Ну и как нам его достать оттуда?

Маленький волчонок, покрутившись возле ног мальчика, плюхнулся в стороне, наблюдая за своими новыми знакомыми.

– Дай-ка подумать, – сказал Черныш. – Я не имею представления, что это такое. Ледяное на ощупь. Веет холодом. Прозрачное. Может это просто кусок льда?

– Если так, то оттапливать деда мы будем еще тысячу лет, – скривил губы Ярик.

– Согласен, столько огня нам не найти, – кивнул кот. – Да и поджигать этот лес слишком рискованно. Того и гляди поджарим старика. А что если это…может быть…

– Что?

– Давай просто ударим по нему? Возьми свой меч и вдарь, как следует, по этой глыбе.

Пожав плечами, Ярик положил кота на траву возле щенка. Тот мигом принялся облизывать соседа, лихо виляя хвостом. Кот неловко осадил его лапой, продолжая наблюдать за мальчиком, вооружившимся мечом.

Встав поудобнее, Ярик замахнулся для пробы и что есть силы ударил по кристаллу. В ту же секунду, расколовшись на тысячи осколков, с жутким дребезгом, он развалился, обдав собравшихся вокруг волной жгучего холода. Клубясь причудливыми завитками дыма, холодок разнесся по округе, убегая прочь из леса.

– Это было…просто, – закашливаясь, просипел Ярик.

Когда дым рассеялся, они увидели лежавшего на земле Яромира. Старика трясло от озноба. Его ряса намокла, будто он вылез проруби с ледяной водой. Ярик подбежал к старику, помогая ему сесть. Тот судорожно дышал, словно дитя, делавшее первые в своей жизни вздохи.

Протерев глаза, Яромир долго вглядывался в лицо мальчика.

– Ярослав! Это ты, мальчик мой! – дрожащим голосом проговорил он.

– Я, дедушка Яромир, я! И Черныш со мной!

– Клянусь Богами, – вяло улыбнулся старик, – я так голоден! Не найдется ли у вас чего съестного?

Чуть позже, сидя перед теремом у небольшого костра, Ярик и Черныш наперебой рассказывали о злоключениях, выпавших на их долю. Яромир внимательно слушал их, зябко кутаясь в кафтан Ярика. Раздосадованный отсутствием еды, он делано возмущался:

– Я все понимаю, преследователи, погони. Но кто ж отправляется в поход без котелка! У меня дома был такой чудесный котелок! И суп сварить и чай запарить! Растяпы вы.

– Яромир, – посмотрел на него кот. – Происходят серьезные вещи, и нам нужны ответы, которые можешь дать только ты.

– Не бухти, старый ты кошак, – насупился дед. – Я всего лишь хотел поднять вам настроение.

Наблюдая за перепалкой друзей, Ярик улыбался, наслаждаясь наступившим затишьем после долгой бури. Яромир тем временем продолжил:

– Мы чуть погодя вернемся к тебе, мой юный друг, – ткнул он толстым пальцем в мальчика, – но сначала я расскажу, почему я так и не вернулся.

Он привычно потянулся к своей сумке на поясе, но ее там не оказалось.

– Проклятье, даже трубочку не выкурить. Хороши спасатели, не принесли для старого деда совсем ничего, – бранился Яромир, смешно шевеля усами. – Хорошо. Когда ты высказал свою догадку, о том, что Боги могут быть живы и все еще находиться среди нас, я немедля направился сюда. Старая волчица Рея, да упокоит ее душу Мор, одно из самых древних и мудрых созданий в этом мире. С кем, как не с ней я мог бы обсудить вопрос о том, где можно начать поиски пропавших Богов? Но пока я шел к ней, мне стали попадаться весьма тревожные следы. А точнее то, что зверья в лесу почти не осталось.

– Да, мы заметили это, – вставил Ярик. – Лишь у того огромного водопада начали попадаться хоть какие-то зайцы. До тех пор, ели буквально все, что жевалось.

– Что интересно: ни водопада, ни реки раньше не было. Я не ходил в эту сторону, пожалуй, уже под сотню лет. Но этого мало, чтобы в природе произошли такие резкие изменения. А значит, это взаправду, вмешательство иных сил. Так вот, придя сюда, я обнаружил, следы битвы.

– Я боялся, – сказал Черныш, – что к этим разрушениям вокруг обители Лады причастен ты.

– Так и есть, мой старый друг, но не совсем, – развел руками Яромир. – На волчицу напали. И не какие-нибудь безрассудные охотники. А самые настоящие Поднебесные создания. Либо их прислужники. Рея смогла от них отбиться, как мне кажется, ведь я застал ее дома. Да только видеть меня она не была рада. И напала на меня. Пришлось отбиваться, стараясь не причинить ей ущерб. Но со старой волчицей так просто не совладать. Она победила меня и заключила в…эту тюрьму. Лунный кристалл, я полагаю, приспособленный, чтобы сдержать меня внутри. Это слезы Реи, которые удерживали меня столь долго. Я понимал, что происходит, но вырваться не мог.

– Но почему она не убила тебя? – спросил Ярослав.

– Боюсь, это нам пока не ведомо. Быть может, сквозь накатившее на нее безумие от подлой атаки Поднебесных, она смогла распознать меня и потому сохранила мне жизнь. Побеседовать с ней мне не удалось.

– Но что им было нужно от нее? – недоуменно прошептал кот.

– Мне думается, что вот это, – молвил Яромир, и достал из рукава маленький сверток.

Положив в свете костра, он развернул его, и перед глазами явилась фигурка, выполненная из зеленого камня, изображавшая женщину с прекрасным и величественным лицом. В своих руках она держала цветок, неуверенно выглядывающий из ее ладоней. Ярик и Черныш в удивлении раскрыли рты. Они поняли, что это такое. Мальчик полез за пазуху и достал идол Лема, поставив его рядом женщиной.

– Они искали фигурку Богини Лады, которая покоилась в этом самом тереме, на ее троне, – объяснил Яромир. – Я до сих пор не приложу ума, что за тайну несут в себе эти изваяния. Ярослав, мальчик мой, приглядись, ты видишь какую-нибудь связь между ними.

Ярик кивнул. Он уже заприметил, как оказавшись рядом, фигурки вспыхнули золотыми ореолами, тянущимися друг к другу своими лучами.

– Они словно…чувствуют друг друга, – проговорил мальчик, – пытаются создать некую связь, но им чего-то не хватает.

– Несомненно, еще пяти фигурок, – пробормотал Яромир. – За этими безделушками идет настоящая охота. Их ищут уже много лет, что следует из твоего рассказа, Ярослав. Но теперь их поиски вышли на новый уровень! – старик воздел палец к небу. – С одной стороны продвигается Воинство Пекла. С другой Поднебесная, осмелившаяся напасть на одно из самых могучих созданий.

– Но как какие-то дикари смогли осилить Рэю, если даже Поднебесным это не удалось? – вклинился в разговор Черныш.

– Тот огонь… – нахмурился старик, – явно имеет магическое происхождение. Сдается мне, тот огненный великан, не просто богородный. Ему подвластны силы Пекла, не иначе. Он сам создает оружие из своих же сил. Богородные могут воздействовать на окружающий мир, но передавать свои умения кому-то? Или даже неживой сущности? Нет, тут точно замешаны силы, с которыми мы не сталкивались. И меня это пугает. У Рэи не было шансов против такого огня.

Над костром повисло молчание. Каждый думал о том, как поступить дальше и в чем таилась загадка этих маленьких фигурок. Молчание нарушил заскучавший волчонок, недовольный окончанием разговора. Он подошел к Ярику и воткнулся носом в его ногу, весело виляя хвостом.

– Что нам делать с отпрыском Рэи? – спросил Черныш.

– Это очевидно, – улыбнулся Яромир. – Малыш останется с нами. Мы не имеем права бросить последнего лунного волка на произвол судьбы.

– Тогда, что же делать нам? – поднял взгляд Ярик.

Старик погладил свою бороду и, прищурившись, ответил:

– Ярослав, друг мой, пора заняться тобой. Готов ли ты узнать, что происходит с тобой?

– Так ты знаешь? Ты сможешь помочь?

– И да, и нет. Как и Черныш, о таких силах как у тебя, я слышу впервые. Но у меня есть некие догадки. И мысли о том, как твой дар поможет раскрыть нам загадку этих фигурок.

Ярик округлил глаза, внимательно слушая старика. Неужели он получит ответы на вопросы?

– Если я прав… – вдруг посерьезнел Яромир, – тебя ждут суровые испытания. Твой дар может оказаться очень опасным. Важно научиться контролировать его. Готов ли ты отказаться от прежней жизни и пройти по тернистому и сложному пути богородного, полному лишений и потерь, но удивительному и несравнимому ни с чем?

Мальчик задумчиво уставился в танцующие языки костра. Прежняя жизнь? Ее и так уже не стало. Прежняя жизнь сгорела в колдовском пламени. Прежняя жизнь кончилась со смертью отца, верного пса, похищением любимой подруги Мани. Нет смысла отворачиваться от своей природы. Он положил руку на голову щенку и улыбнулся:

– Ну что, Вьюнок, ты готов к приключениям?

Волчонок радостно затявкал, скача перед Яриком, выписывая нелепые круги и пируэты. Друзья смеялись, глядя на бесноватого щенка, и все тревоги, на время, остались далеко позади.

Часть II

«Дотянуться до звезд.

Пройти сотни дорог.

Совершить сто грехов

И сто праведных дел,

Свой усвоить урок…»

Яна Айнсанова

Стольный город

Княжеград, столица Родии

Весна 972 года со времен Великого Раскола

Веселая флейта, словно нежными руками молодой девы, ласкала уши, оглашая корчму радостными нотками весеннего раздолья. Музыка игриво зазывала за собой в танец, струясь голосами тысячи прекрасных птиц. Молодая рыжеволосая девчушка, озаренная россыпью веснушек, ловко перебирала тонкими пальчиками по флейте, успевая приплясывать вслед своим собственным напевам. Вторя ей, взрываясь фонтанами и холодными горными ключами, стремительным потоком понеслись дерзкие гусли, выдавая непостижимый такт. Сверкая беззаботной и искренней улыбкой, юноша щипал струны, кивками предлагая зрителям окунуться в эту бурную теплую реку. Музыка проливалась по полу, искрилась в воздухе, отнимая все печали и невзгоды, стирая с лиц угрюмые мысли и вселяя надежду на добрые времена. Хотелось слушать и слушать. Утопать в этой озорной, словно алкая девица, и легкой, словно шелковое покрывало, мелодии. Забыть про войну и разорение.

Разговоры постояльцев притихли и взоры обратились к маленькой девочке, что вышла перед играющей парой. Громким звонким голоском, она убаюкивала даже самых несдержанных зрителей, оглашая помещение чудесной песней без слов. Играючи выкидывая коленца, девчушка кружилась вокруг себя, размахивая над головой платочком. Вытирая внезапно нахлынувшие слезы, весь люд, от крестьян до купцов, посыпал на площадку перед сценой и слился с будоражащими чувства мотивами. Остальные же подняли свои чарки и смиренно, в такт музыке, размахивали ими, проливая на пол мед и пиво. Пришла весна. Очередная суровая зима подошла к концу. Сегодня праздник жизни. Праздник надежды. Только самые бессердечные не откликнулись бы зову чудесной флейты и веселых гуслей. Но таких сегодня в корчме не было.

Да и сама корчма была не каким-нибудь захудалым притоном для моряков из Портового района. То была «Гусиная шейка», славная, добротная и чистая. Ей посчастливилось размещаться аккурат перед самым Княжеским мостом. Мимо нее не ходили всякие темные личности. Только приличный люд. Зажиточные помещики, заморские купцы, дворовые бояре. Нет-нет, да и из княжьей семьи кто заглянет.

Но себя Боян не считал зажиточным или знатным. Скорее наоборот. Хотя за долгую жизнь ему доводилось побывать в разных шкурах. И сегодня в «Шейку» он пришел не праздники справлять, пускай ему жутко нравилось находиться здесь. Утирая с усов пивную пену, Боян улыбался и смотрел на собравшийся люд. Горожане отмечали, позабыв о невзгодах и проблемах. Мужики водили хороводы вокруг баб, размахивая руками, словно петушки перед курами. Зал оживился и бурно восхищался прекрасной музыкой. А упитанный корчмарь Жирослав только и успевал бегать от стола к столу, услужливо подливая напитки в чарки и утягивая в карман фартука подаваемые ему монетки и бруски.

Заедая пиво прокопченной куриной ножкой, Боян предался воспоминаниям. Ждать еще долго, так почему бы не погрезить чуток. А вспоминал он ту красотку, что давеча спрятала его в своем саду. Даня, кажется? Милая девчонка, незамужняя, да еще и из приличной семьи! Женись на ней, и будешь счастлив всю жизнь! Но пусть Боян и был весьма не плох собой, он составил бы не лучшую партию для этой восхитительной и отважной девчонки, что укрыла его от княжеских ищеек. И ведь она не побоялась! Да еще и горячо расцеловала его за свистнутые с княжеского же двора цветы. Великая женщина!

Мечтания прервал стук кружки, поставленной перед ним. Подняв взгляд, Боян увидел, как за стол присаживается женская фигура, облаченная в золотой плащ, расписанный причудливыми родскими орнаментами и узорами. Огромный капюшон покрывал голову пришелицы, полностью скрывая лицо.

«Заказчик!», – подумал Боян. – «Рановато она что-то. Видимо не терпится узнать, что же я разведал». Хитрый плут умел подмечать в поведении своих клиентов всякие странности. Ведь это его работа. Его хлеб. Быть хитрым и внимательным.

– Рассказывай, – сухо бросила ему незнакомка.

– Милостивая государыня, – вальяжно улыбнулся Боян. Он любил поиграть на нервах и деланно потянуть время, подогревая интерес заказчиков. – Неужели мы даже не поздороваемся и не опрокинем по чарке за удачное завершение дела?

Девушка молчала. Под капюшоном чувствовалось ее тяжелое дыхание и нетерпеливое подрагивание головы. Музыка тем временем все лилась и лилась, а шумный люд по-прежнему танцевал свои танцы, не обращая внимания на шепчущуюся парочку.

Боян пригубил из своей кружки и продолжил:

– Хорошо-хорошо, как скажете, государыня! Я лишних вопросов не задаю. Просто весьма удивлен, что вы решили встретиться в столь шумном месте. Мне представлялось, что мы увидимся в какой-нибудь таверне типа «Котячьей гузки», где вокруг будут пыльные грязные батраки и крестьяне, а вы придете в черном плаще, украдкой озираясь по сторонам, окутанная тайной и темными помыслами!

Девушка молчала.

– Ах да, понимаю. На виду спрятаться легче всего, – заключил Боян. – И все же, смею вас заверить, что я – профессионал, и второго такого в этом славно городе вы не найдете! И потому я узнал все, что вы просили.

– Твоей задачей было скрытно проникнуть во Двор и узнать все об охране сокровищницы! – злобно прошипела собеседница. – А ты наделал столько шума, что княжеская дружина перевернула сегодня ночью половину города!

– Это… – с кислой миной протянул ловкач, – издержки производства…

– Тебе заплатили за скрытность! Как теперь нам попасть во двор, если его возьмут под двойную охрану!

Боян на это и бровью не повел, хотя и заприметил важный факт: работать она собралась не в одиночку, как он и предполагал. Интересно, кто они такие.

– Все будет проще, чем вы могли подумать, – успокоил он девушку. – Для начала объясню: свое проникновение я обставил, как попытку умыкнуть цветов с княжеского двора! Весьма примечательный цветок, знаете ли. Весна только пришла, а он уже распушился, что летняя роза!

– Это маргрум. Давай дальше.

– Конечно-конечно. Так вот, вход в саму сокровищницу располагается в погребе кремля, и закрыт на несколько замков, кованных, как мне видится, княжеским окольничим, кузнецом Онисфором. Его кузня расположена в Портовом квартале, возле торговых доков, а живет он на старой княжеской ладье, где он построил самый настоящий дом. Мне как-то доводилось вскрывать изготовленные им замки, и, смею заверить, это дело крайне не простое. Будь я на вашем месте, нашел бы этого брюзгливого старого хрена и вытряс из него все… все ключики.

– Дальше, – нетерпеливо хрипнула незнакомка.

– Погреб находится под чутким надзором воинов из дружины, мимо которых без боя не пробраться. Говорят, плутовка-сестра нынешнего князя лет тридцать-сорок назад украла нечто ценное из сокровищницы. По городу тогда начались дикие чистки, переворачивали каждый камень, пока не обнаружилось, что воровкой была княжеская дочка. С тех пор там постоянно дежурят несколько бойцов.

– Не отвлекайся на свои дивные истории. Как ты пробрался в подвал?

– Мне пришлось нашуметь на другой стороне Двора, чтобы все покинули свои посты. Оттого-то меня потом и заметили. Уж звиняюсь, государыня, но иначе было никак. Иначе я бы не выполнил свою работу.

Собеседница кивнула. Ее нос с горбинкой на мгновение показался из тени капюшона.

– Но есть способ обойти стражу и попасть в погреб иным путем… – заговорщически улыбаясь, протянул Боян.

– Так говори, пройдоха, не тяни, – девушка явно теряла терпение. Возможно, само нахождение в людном месте доставляло ей тревогу. Либо она опасалась чего-то еще. Или кого-то.

Она резким движением схватилась за рукоятку ножа под плащом, когда к ним неожиданно подошел корчмарь и предложил подлить им свежего пива.

– Милостивый Жирослав! – улыбнулся Боян, бросая на стол пару медных брусков. – Будь любезен!

Толстяк поспешил забрать оплату и наполнил кружки гостей светлым пенным напитком. Откланявшись, он устремился к другим посетителям, а Боян тем временем посмотрел на девушку и продолжил:

– Как вы знаете, государыня, Княжий двор стоит на острове посреди Кисельной реки. Кремль и крепость вокруг него выстраивалась целыми поколениями. Но по воле ныне покойного святого князя Олега, да пребудет с ним Поднебесье, из далекого Технограда приезжали особые строители. Они оборудовали нужники прямо внутри кремля! Нет, ну вы представляете? Более никаких ночных горшков или вылазок по нужде во двор! Коли приспичило на горшок, просто зашел в комнатку возле своих покоев, и обделался. Воистину, Олег был чудесным князем! Нынешний простофиля ему не чета.

Девушка молча ждала, когда он продолжит, потягивая пенное из своей чарки.

Немного подумав, Боян прошептал:

– Все дерьмо, звините, опускается по широким кирпичным трубам прямо в специальный котел, откуда слуги вымывают все это скверное дело в реку. Смывают на рассвете и на закате. И доступ к котлу осуществляется из того же погреба, где находится сокровищница!

Рука незнакомки, державшая кружку, замерла на полпути к лицу:

– Та знаешь, как попасть в котел?

– Да, моя государыня, – улыбнулся Боян. Он точно смог заинтересовать ее. Теперь есть шанс нажиться еще чуть больше, осталось узнать, не опасно ли трясти деньги с этой девчонки. И для этого у него уже был готов план. Который сработает с минуты на минуту.

И он сработал. Дверь в корчму распахнулась с оглушительным стуком, распугав стройную веселую мелодию и танцующих горожан. В помещение ворвались воины, облаченные в кольчугу и зеленые накидки, украшенные рисунками с медвежьей головой. Потрясая копьями и мечами, они изучали посетителей заведения, пока один из них не ткнул пальцем в сидящую в углу парочку:

– Это они! Хватай лазутчиков!

Схватив девушку за руку, Боян потянул ее за собой. Вместе они выбежали из корчмы через задние двери во двор. Перепрыгивая через поросят и распугивая кур, беглецы устремились по закоулкам, пока не перемахнули через забор, оказавшись посреди ярмарки. Пёстрые палатки стройными рядами разместились на площади перед Княжеским мостом. Разномастные купцы зазывали народ, перекрикивая друг друга певучими голосами.

Снеся первую палатку, убегавший Боян измарал торгаша облаками специй и пряностей. Лицо второго утонуло в плошке, полной окровавленных утиных желудков. Третий купец пропал под градом из вонючей рыбы с опрокинутого девушкой стола. Вслед за ними неслись солдаты, громыхая броней и оружием. В полном боевом облачении было тяжело догнать ловких беглецов, разносивших на своем пути рыночную площадь. Переполошившиеся собаки, птицы, и прочая живность на продажу, подняли жуткий гвалт, накрывший всю ярмарку. Преследователи же изрядно отстали, грузно перебираясь через завалы, и что есть мочи оглашали округу криками, призывавшими окружающих задержать смутьянов.

Но зеваки в погоню вступать не спешили, увидев, как девушка достала из-под одежд два изогнутых черных кинжала. Боян тем временем увлек ее в хитросплетения изб, теремов и сараев, по узким темным улочкам, вглубь города. Старые бревенчатые дома нависали над головами, закрывая небо своими высокими черепичными крышами. Темные глазницы окон осуждающе провожали беглецов своими взглядами. Голоса преследователей были едва слышны и вскоре пропали совсем, смешавшись с гулом полного жизни города.

Перепрыгнув через высокую изгородь общинного центра, она оказались в роще у площади Торгового квартала. Боян повернулся к девушке и наигранно-возмущенным тоном пожаловался:

– Ну и во что вы меня втянули, государыня?

– Они шли не за мной, глупец. Ты чересчур наследил, раз они так быстро обнаружили тебя!

– Исключено, – отмахнулся ловкач. – Они просто не могли узнать о том, кто я такой.

– И откуда у тебя такая уверенность! – злобно спросила незнакомка.

– Я был в маске, – изворотливо улыбнулся Боян и начал осторожно прощупывать почву. – Так что…вы теперь… либо заплатите мне побольше, либо… укройте меня в своем убежище, государыня!

Лезвие одного из ее клинков вдруг оказалось у горла наглеца. Боян почувствовал, как ледяная сталь впилась в кожу.

– Ты безголовый мудак! – грозно прошипела девушка, наклонившись к лицу Бояна. Частичка ее лица вскользнула из-под капюшона, открыв изящный подбородок. Бояна охватили противоречивые чувства. Он понимал, что незнакомка не шутит и способна покончить ним в любую минуту. Но сколько же страсти в ее словах! Комок эмоций и энергии! Великая женщина!

– Когда все кончится, получишь прибавку к оплате, – продолжила незнакомка, пряча оружие под плащом. – Но действовать нужно сегодня же ночью. Как попасть в котел?

Она говорила холодным, властным голосом, будто всю жизнь имела право решать чужие судьбы. Это подкупало и очаровывало Бояна. Он решительно кивнул и жестом предложил ей продолжить путь. План сработал. Он сам навел стражников на эту встречу и сам же спас от погони. Девчонка попалась в его капкан! «Старина Боян, нас ждут звонкие монетки!» – мысленно потирал руки хитрый плут.

– По узкому каналу, по которому нечистоты высокородных особ уходят в реку. Там, правда, очень узко, но с вашим телосложением, вы протиснитесь без труда, моя государыня.

– Значит, придется испачкаться, – кивнула девушка. – Пойдем.

Миновав внутренний круг каменных крепостных стен, они вышли в Портовый квартал. Здания здесь были более приземистыми, обшарпанными и серыми от сырости и порывистых речных ветров. Воздух пропитался удушливой влагой, запахами рыбы, грязных лошадей и гнили. Да и многочисленный народец, наполнявший улицы, был поугрюмее и победнее. И пах соответствующе. Расписные кафтаны и чудаковатые чепцы купцов и знатных вельмож сменились мешковатыми холщовыми одеждами и простецкими рясами. Хотя встречались и моряки, облаченные в причудливые заморские наряды, праздно шатающиеся по раскисшим от грязи дорогам. Тут и там шествовали отряды суроволицых воинов, согбенных под грузом ящиков батраков, спешащих по своим делам горожан. Толпа расступалась, пропуская груженые телеги, спешащие в сторону крепостной стены. На деревянном постаменте у пристани стоял глашатай, сообщавший о новостях и княжеских указаниях.

– По разумению Великого князя Володимира Светлоликого, государя Старой и Новой Родии, для обеспечения войск и отражения нападок гханурской Орды, постановлено увеличить сумму месячного оброка до двух скотин с общинного двора и трех пудов хлеба с крестьянской души! – кричал он поверх голов и игнорируя гневные взгляды прохожих.

Война, длившаяся уже четвертый год, истощила запасы, как княжеской казны, так и простого народа. То и дело доходили слухи о голоде, что выкашивал одну деревню за другой, унося с собой жизней не меньше, чем открытые столкновения с захватчиками.

Орда с боем пробивалась вглубь государства, сжигая крепости, топя села и деревни в крови, угоняя выживших в рабство. Немногочисленные остроги на окраинах еще держали оборону, но были совсем отрезаны от основных войск и из последних сил отвлекали на себя внимание врага, не давая его силам собраться в единый кулак. Житница Родии, охраняемая древней каменной крепостью со смешным названием Коровий дол, подвергалась самым суровым атакам, ведь в своих складах она хранила огромные запасы зерна, так нужного для Орды. Беженцы со всех уголков рассказывали о страшном звере в людском обличие, гиганте, что сжигал целые деревни одним лишь взмахом руки. Такие вести, вкупе с постоянным повышением налогов, подтачивали народное настроение, вызывая острое возмущение, что порой приводило к мелким и незаметным восстаниям, которых, однако, становилось все больше и больше.

Все это, впрочем, мало интересовало Бояна. Он в любой момент мог покинуть эти раздираемые войной земли и отправиться в Объединенные государства Конкордата, да хоть в тот же Техноград, просвещенную столицу чудесного королевства. С его талантами, он мог бы сделать там неплохую карьеру. А то и политиком каким стать. Хитрость и умение плести интриги – разве не это главные качества вельмож и чиновников?

Девушка тем временем остановилась у неприметного дворика и обратилась к Бояну:

– Показывай, вор, где живет этот твой кузнец! Нам нужно добыть ключи немедля.

Боян в раздумье почесывал бороду. Вот так, посреди белого дня, в порту, заполненном толпами людей, действовать было довольно рискованно. Не в его стиле.

– Я не представляю, как вы собрались провернуть это дело, государыня, – проговорил он. – Слишком много свидетелей. Кругом солдаты. Да и ваш цветастый плащ ищет, наверное, добрая половина города.

Не хотелось потерять заказчика, не получив дополнительной прибыли.

Незнакомка холодно ответила:

– Тебя это недолжно касаться. Ты приведешь меня к дому и будешь ждать в стороне. А ждать ты будешь, если хочешь получить деньги.

Чертовка раскусила его! А она не промах, тоже умеет читать людей. Видимо Боян выдал себя чем-то, раскрыл свою заинтересованность.

– Не думай, что связался с какой-то болванкой, пройдоха, – продолжила она. – И не думай, что я не знаю о твоей выходке в корчме. Ты натравил на нас этих стражников! Но свои деньги, и то, что утащишь из сокровищницы, ты все же получишь. Получишь после того, как мы закончим. А теперь пошли.

Краски резко отхлынули от лица Бояна. Теперь он понял, что сам попался. Наглая заказчица хочет, чтобы он тоже участвовал в набеге на казну? Но девчонка не спешила ему угрожать, а значит, и убивать не станет. По крайней мере, пока он помогает ей. Неуверенным шагом, он вклинился в людской поток, протискиваясь сквозь грязных батраков и разношерстных горожан, и крепко задумался, не пуститься ли наутек. Этот город он знал, несомненно, лучше всех. И везде имелись друзья, у которых можно было укрыться. Но звон чеканных монет, что ждали в княжеских закромах, ласкал уши и манил пуститься в авантюру. И Боян согласился. Последнее дело, и можно отправляться прочь из этого осточертевшего места.

Он привел девушку к высокому крытому амбару, сквозь врата которого проходила дорожка из досок, ведущая к незаметной пристани. Помещение было заставлено разномастными кузнечными принадлежностями. Тут располагалась внушительная выбеленная печь, здоровенный древний пень, на который водрузилась наковальня, бадьи с водой, металлические верстаки. На стенах стройными рядами были развешаны подсобные инструменты, клещи, молоты всех размеров. Девушка с интересом разглядывала кузницу, словно предаваясь воспоминаниям. Боян же, убедившись, что амбар пустует, нервно протараторил:

– Итак, милостивая государыня, мы на месте. Ровно за теми дверями выход на пристань, где заякорена ладья Онисфора. Учтите, это довольно надменный и чванливый старикашка. Ему повезло пристроиться окольничим у Великого князя, и теперь он считает, что имеет какую-то власть. Сомневаюсь, что он по-доброму согласится помочь вам.

– Его согласие мне не требуется, – коротко бросила незнакомка, не поворачиваясь к Бояну. – Жди здесь.

Горделиво выпрямив спину, она уверенным шагом проследовала внутрь ангара, прихватив с одной из стоек небольшие щипцы. Ее золотистый плащ развивался подобной королевскому савану, придавая фигуре величественный вид. Девушка сбросила с головы капюшон, открыв взору мощную косу каштановых волос, уходившую глубоко под одежду. Лица разглядеть не вышло, но Боян не сомневался, что его выражение не предвещало княжьему кузнецу ничего хорошего.

Притаившись в тени, он стал наблюдать за входом в кузницу, готовясь отвадить нежелательных гостей. Но, к счастью, никому не взбрело в голову войти сюда. Неся вахту, Боян размышлял о том, что могло понадобиться этой девчушке в сокровищнице. Судя по всему, деньги у нее водились. Незнакомка даже не торговалась, отсыпая ему щедрый задаток, когда они впервые встретились в начале весны, и обещая еще столько же по окончанию работы. Видимо там хранилось нечто особенное. Может, какие карты? Или старинные ценности? Неважно. Главное успеть умыкнуть побольше монет, раз ему суждено принять участие в ограблении.

Спустя четверть часа девушка вернулась.

Она вошла в кузницу, вытирая окровавленные руки куском сукна. Ее лицо осталось открытым и Боян, наконец, увидел незнакомку во всей красе. Светлые красивые глаза сурово взирали на окружающий мир, гордый маленький носик перечеркнут небольшим шрамом, уголки тонких губ слегка приподнялись в мрачноватой улыбке. Края рукавов ее золотистых одежд испачкались кровавыми каплями. Плащ был расстегнут, и под ним виднелся добротный кожаный пояс, на котором затаились два кинжала и связка ключей.

Боян смотрел на нее с отвисшей челюстью. Молодая, немного простоватая красота таинственной незнакомки затмила все мысли. Такого пронзительного, проникающего в самую душу, взгляда он не видел никогда в жизни. Сердце странно екнуло, желудок совершил сальто. От нее исходила манящая угроза, обещание опасности и новых впечатлений. Обычные княжеградские девки, падкие на золото и меха, не могли подарить таких эмоций. Эта девушка олицетворение огня и судьбы. Уж кто-кто, а Боян знал в этом толк.

Тем не менее, стало понятно, что девушка справилась. О судьбе же старого кузнеца можно было догадаться без лишних вопросов.

– Как твое имя, вор? – спросила она, возвращая капюшон на голову.

– Боян, государыня, – заворожено ответил тот. – Но в городе я известен как Ласка, видимо из-за моих талантов.

– Хм, Ласка, – ухмыльнулась девушка, озарив его улыбкой. – Что ж Ласка, ступай за мной. Нас ждет тяжелая ночь.

«За ночь с такой отчаянной девицей, я ограбил бы хоть десять княжеских сокровищниц!», – подумал Боян, очарованно бредя за своей спутницей по грязной дороге.

Девушка тем временем провела его лабиринтами узких улочек к постоялому двору. В такие дебри Портового района не заходили даже стражники. Наводить порядок среди местных пьянчуг и прочих пропащих личностей, власти предоставили им самим.

Укромно запрятанная среди складских помещений и амбаров, двухэтажная корчма взирала темными окнами на пришельцев. Покосившаяся, грязная и заплеванная вывеска у входа гласила «Чистый приют». Бояну не доводилось бывать тут, хотя он мельком слыхал об этой крепости крыс и тараканов, богадельне нищих скитальцев и старых шлюх. Сомнительно, что тут было хоть что-то чистое, кроме названия.

– Говорят, тут по ночам рыскают вурдалаки, моя государыня, – нервно оглядываясь, промямлил Боян.

Отворив скрипучую дверь, незнакомка пересекла прихожую и поднялась по шаткой лестнице на второй этаж. Собравшись с духом, Боян проследовал за нею. В нос с порога ударил запах мочи, застарелого пота, гнилой еды и тлетворных газов. Как можно было здесь просто находиться, не то, что жить, он ума не прилагал. За свою жизнь ему доводилось много где побывать, но даже в тяжелые времена, он не опускался до ночевок в подобных условиях. И если истории о страшной чуме, косившей народ в странах Конкордата пару веков назад, были правдой, то Боян теперь представлял, откуда могла появиться эта страшная болезнь.

Он готов был поклясться, что пока он поднимался по лестнице, его ноги уже искусали блохи. Незнакомка остановилась перед почерневшей от старости деревянной дверью, и мерно постучало по ней три раза. Дверь распахнулась, и пред ними предстал жутковатого вида серокожий мужчина, с копной поседевших у корней черных длинных волос, облаченный в диковинную кожаную куртку.

– Mar’ria, – прохрипел он. – Я уже заждался.

Налет на казну

Ночной холод ранней весны опустился на улицы спящего города клубами тумана. Монотонная тишина едва нарушалась тихими всплесками речных вод. В их глади отражалось безлунное небо, наполненное далекими огоньками звезд.

В куче мусора у края пристани копошилась старая крыса, пытаясь отыскать остатки еды. Гнилой запах манил ее, подогревая аппетит. Крысу даже не смущали сидящие за ящиками рядом люди, высматривавшие что-то в реке. Мужская и женская фигуры, закутанные в черные одежды, тоже не обращали на нее внимание. Они ждали. Ждали, разглядывая речную дымку. Их лица были сокрыты лоскутами ткани. Угадывались лишь глаза, блиставшие в неровном звездном свете.

Мужчина отвлекся от своего занятия и посмотрел на спутницу.

– Объясни еще раз, девчонка, – прошептал он на незнакомом языке, – зачем ты притащила этого проходимца?

– Он знает, где находится вход в каналы, – не глядя на него, ответила девушка. – И если что-то пойдет не так, я пожертвую им. Все как ты учил, баг’шан, находи талантливых людей и используй их в своих целях.

– Посмотрим, как ты усвоила мои уроки, – нахмурил глаза мужчина. – Ты не забыла отвары?

Девушка безмолвно качнула головой, хлопнув ладонью по сумке поясе.

Бросив пустые поиски, крыса подошла к кромке пристани и уставилась в клубящийся туман. Пред ее глазами проступил темный силуэт. Становясь все четче и четче, фигура проявлялась, словно по волшебству рождаясь из речных недр, и вскоре к берегу причалила лодка. В ее хвосте стоял высокий сухопарый мужчина, облаченный в обтягивающие одежды темного цвета. Его голова скрывалась под небольшим капюшоном, а висевшие на поясе ножны прятали от взора короткий меч. В своих руках он держал длинный шест, которым помогал себе управлять лодкой.

– Прошу вас на борт, господа, – прошептал он, изящно согнувшись в поклоне.

– Тебе стоило прикончить этого Бояна еще в корчме, Mar’ria, – закатил глаза мужчина.

– Уверена, он сослужит свою службу, Суйдей, – ухмыльнулась девушка и поманила его за собой. – Пойдем.

Они погрузились на лодку и вопросительно уставились на Бояна. Тот ловкими движениями отправил суденышко вплавь по реке, попутно излагая свои мысли:

– И так, господа, я взял на себя смелость немного дополнить ваш план. Излагаю на ваш суд. Очевидно, что грозный мастер, – он поклонился Суйдею, – не протиснется по узким каналам княжеских нужников. Но просто сидеть в лодке, ожидая нашего с юной госпожой возвращения нет смысла. Я предлагаю устроить диверсию. Небольшой отвлекающий маневр.

Суйдей с Машей хмуро переглянулись, и девушка сухо спросила:

– Объясни.

– Дело вот в чем, – кивнул Боян, продолжая возбужденным и полным энтузиазма тоном. – В прошлый раз мне пришлось отвлечь стражников, охраняющих остров, для чего мои маленькие помощники начали обкидывать западные врата тухлыми яйцами и помидорами. Вся стража по тревоге сбежалась туда, открыв мне путь к заветной цели.

– Ты привлекаешь себе в помощь детей? – возмутилась Маша. – Ты в своем уме, Ласка? А если кого-нибудь их них схватят? И выйдут на тебя?

– О, не волнуйтесь, государыня, – отмахнулся Боян, – по своему опыту я знаю, что даже самые юные, прекрасные и, с виду невинные, создания могут обладать удивительными навыками и умениями.

Смутившись, Маша поймала его ехидный взгляд, догадываясь, что речь идет о ней.

– Но к счастью, – продолжил Боян, – все остались целы и невредимы. Мои помощники мне подсказали, что охранники не покидают остров. Никто не гнался за ними. А значит, выманить их не удастся. Поэтому я предлагаю поджечь Княжий двор, в районе западных врат. Все сбегутся туда, позволяя нам с вами пошуметь в сокровищнице.

Суйдей бросил взгляд на девушку:

– Это имеет смысл. Высадив вас, я найду себе цель и устрою пожар.

– У западных ворот, – опередив его мысли, шепнул Боян, – где расположен мост в Военный квартал, стоят господские конюшни. Крыша там из обычной соломы. Идеальное место для поджога!

Поправляя перчатки, украшенные стальными шипами, Маня кивнула и свесилась за борт, изучая темные городские силуэты.

– Когда все закончится, как я и говорил, мы укроемся в сарайке на монастырских полях к северу от города. Ваши вещи уже находятся там. Местный свинопас, за пару монет, любезно помогает мне в моих начинаниях и при этом нем как рыба. Натурально нем. Очень толковый в таких делах паренек! – горделиво вещал Боян.

Остальной путь прошел в молчании. Мерно отталкиваясь от илистого дна, Боян бесшумно вел лодку вверх по течению, оставаясь в тени восточного берега. Убогие лачуги портового района, теснящиеся вдоль речного берега, сменились темными фигурами спящих деревянных домов и дворов. Вслед за ними, грозно возвышаясь над землей, выросла монолитная полоса каменных стен, змеей окружившая центральные кварталы города. Редкие огни факелов и ламп на ее верхушках едва разгоняли туман вокруг себя, похожие со стороны на ослепших согбенных стариков. Среди темной водной глади начал попадаться разный мусор, маслянистые пятна, растекшиеся по поверхности, словно заразная болезнь по коже, гнилые останки еды и прочее дерьмо. Городские каналы в богатых районах устремляли все паршивые отходы прямо в реку, которые, сбиваясь в месиво, оседали на берегах ниже по течению.

Вскоре над головами проплыл каменный мост, соединяющий восточный городской берег с Княжеским островом добротной мощеной дорогой. Громада Княжьего двора была обнесена внушительной кремлевской стеной, украшенной зубцами и бойницами. Отсюда, с реки, укрепления выглядели неприступной преградой, охранявшей сон правителя и придворных.

Было уже глубоко за полночь, когда Боян подвел лодку с северной стороны, причалив у основания стены. Уходя ввысь, она венчалась грандиозной башней с конусовидной крышей, где жил князь и его семья. Редкие огни узких окон украдкой освещали реку, норовя выхватить из тумана облики пришельцев. Прямо над лодкой, в паре метров над землей, зиял темнеющий проход в каналы, орошавший округу запахами нечистот. Как и предупреждал Боян, проход оказался слишком узким для широкоплечего Суйдея, да и располагался довольно высоко.

Задрав голову, Боян оценивал расстояние до отверстия. Расчесывая бороду, он обратился к Суйдею:

– Грозный мастер, боюсь без вашей помощи нам с юной госпожой не взобраться туда. Не могли бы вы подсадить нас?

Тот сурово посмотрел на Машу и недовольно поднялся, упершись рукой в крепостную стену. Первым полез Боян, подтягиваясь к туннелю и кряхтя словно старый дед. Оказавшись наверху, он протянул руку, готовясь помочь Маше.

– Пора, Mar’ria, – прохрипел Суйдей. – Выпей совиный отвар.

Девушка кивнула и сняла с пояса пузатый флакон. Вырвав зубами пробку, она выплюнула ее в реку и глотком осушила склянку, жадно впитав горьковатую жидкость. Отвар из семян маргрума и шиповника, или как называли его мхаграи, совиный, подействовал моментально. По ее глазам пробежали красные искорки. Затем потемнели белки́. Зрачки вдруг расширились до предела и начали переливаться, словно у кошки, отражая блики звездного света. Встряхнув головой, девушка отправила бутылочку вслед за пробкой в воду, и залезла на плечи к Суйдею.

На верху ее ждал Боян, втянувший девушку в слепящую темноту канала. Но слеп остался только он. Для Маши же краски ночи преобразились алыми и багровыми цветами. Темное стало светлым, светлое темным. Отвар перевернул все оттенки с ног на голову, позволяя девушке видеть в темноте лучше, чем днем.

– Веди, – коротко бросила она своему спутнику, наблюдая, как Суйдей отправил лодку вплавь вокруг острова.

Морщась от удушающих запахов, Боян, поначалу ловко, пополз вперед, раздвигая локтями зловонную жижу. Туннель начал сужаться и под крутым углом поднимался наверх, вглубь крепости. Приходилось упираться ногами и руками в склизкие стены, чтобы не скатиться к началу подъема.

Теперь Бояну стало передвигаться намного тяжелее. Он не видел ни зги и стал чаще оскальзываться. Пару раз он упирался задом в самую макушку девочки, которая злобно ругаясь, толкала его обратно. Маше было проще, ведь она прекрасно видела, что туннель терялся над ними за резким поворотом. А ее шипастые перчатки помогали удерживаться на мягких и податливых глиняных стенах.

Наконец, грузно пыхтя, Боян вскарабкался наверх. Вслед за ним взобралась Маша. Они оказались в стоке, ведущем в округлое помещение. Здесь было достаточно просторно, чтобы стоять на четвереньках. Усилившийся запах испражнений говорил о том, что лазутчики добрались до своей цели.

– Это и есть котел? – прошептала девушка.

– Насколько я могу судить, да, – пытаясь отдышаться, ответил Боян. – Осталось найти выход отсюда.

Ничего не сказав, Маша протиснулась вперед, перелезая через лежавшего в грязи мужчину. Она приблизилась к плотно закрытому люку, ознаменовавшему выход из тошнотворной ловушки, и попыталась осторожно приоткрыть его плечом. Дверца люка легко поддалась и бесшумно отошла в сторону. Полоска яркого света озарила пространство внутри котла, выхватив из темноты над лазутчиками отверстия множества труб. Из некоторых бежали струйки воды, дополняя мерзкие массы, чавкающей под руками.

– Вот они какие, величественные внутренности знатных особ… – начал было Боян.

– Заткнись! – грубо оборвала его монолог Маша.

Он прильнула к щелке, рассматривая небольшую комнату, в центре которой и расположился котел для смыва отходов. Он был выполнен в виде толстого цилиндра из глиняных кирпичей, выраставшего из пола до самого потолка, где концентрировались сточные трубы со всего кремля. Голые стены комнаты не имели украшений и освещались лишь несколькими факелами, да старинным канделябром. По углам стояло множество ведер и лоханей, кучи тряпья, швабры, веники и кадка с солью и содой. За столом, возле люка, копошился одетый в лохмотья темнокожий мальчуган, пересыпавший белый порошок из кадки в деревянное ведро, полное воды. Судя по всему, он был один.

Велев Бояну отодвинуться подальше, Маша достала кинжал и мягко постучала рукоятью по люку. Мальчишка испуганно встрепенулся, и принялся бегать глазами по комнате, в поисках источника шума. Маша вновь легонько ударила по дверце, в попытках приманить слугу поближе. Тот схватился за швабру, подняв ее повыше над головой, и медленно пошел к котлу. Дрожащими руками он отворил дверцу люка и обомлел, увидев внутри перемазанную дерьмом девушку.

Та без лишних раздумий ударила мальчонку рукоятью по лбу. Он без чувств рухнул на пол с застывшим на лице удивлением. Выскочив наружу, Маша первым делом связала его по рукам и ногам лоскутами из ветоши и сунула комок тряпок в рот. Вылезший из зловонной ямы Боян, помог ей закинуть парня в котел и плотно закрыл люк.

– Откуда вы знали, что он подойдет проверить, а не убежит? – озадаченно спросил Боян, вытираясь дорогого вида рубахой, найденной в куче белья.

– Не знала, – коротко ответила Маша, умываясь водой из ведра. – Куда дальше?

– Сразу за этим помещением идет коридор, ведущий в комнату, где расположен выход из подвала, – поспешил откликнуться Боян, видя серьезный настрой девушки. – Оттуда в казну ведет стальная дверь, охраняемая стражниками.

Маша кивнула и сорвала со стен факелы, затушив их в воде. Комната, освещаемая одинокими огнями канделябра, погрузилась в густой полумрак. Ее глаза снова вспыхнули красным огнем и заблестели в тусклом свете. Держа кинжалы наготове, она осторожно открыла дверь и выглянула в темный коридор. Пусто. Махнув Бояну рукой, она вышла из комнаты и бесшумно двинулась к противоположному концу, где в свете двух ламп расположился выход к охраняемому помещению. По бокам располагалось несколько дверей, многие из которых были закрыты на засовы и причудливые навесные замки. Крадучись, Боян медленно продвигался вслед за нею, держа наготове короткий меч.

Оказавшись у дверей, Маша затаилась. С той стороны доносились громкие мужские голоса и смешки. Прислушавшись, она насчитала не менее семи говорящих. Нужно готовиться к бою.

– Как много там места? – повернулась она к Бояну.

– Не шибко много, как в комнате с котлом, – шепнул тот в ответ, затаившись в углу. – Справа отсюда, посредине, лестница во двор. В центре комнаты должен стоять стол и лавки. Оружие хранится на стойках слева. Дверь в казну там же, слева в углу.

Маша прильнула к замочной скважине, откуда доносился яркий луч света. Она сумела разглядеть стол, за которым сидело четверо, в кольчугах. Мужчины раскидывали кости, бурно ругаясь и споря после каждого броска. Вопреки ожиданиям, они не пили, а значит, были готовы к бою. Их мечи и топоры стояли рядом, облокоченные на лавки. Где-то сбоку мелькали фигуры еще нескольких воителей. Шансы были не равны. В этом бою ей помогли бы даже ее умения. Остается надеяться лишь на диверсию, которую должен устроить Суйдей.

– Надеюсь, ты умеешь пользоваться своим мечом, вор, – буркнула под нос Маша. – Спасать себя будешь сам, противников слишком много.

– Но… – сглотнул Боян. – Давайте дождемся вашего друга! Я уверен, он выманит, если не всех, то большинство охранников!

Маша согласно кивнула и присела возле дверей. Томительное ожидание затянулось на десятки минут. Время, тягучее, словно мед, текло медленно, принося с собой волнение и хандру. Вечно пребывающий в добром расположении духа Боян, весь побелел и покрылся потом, сжимая костяшками рукоять меча. Даже девушка, обычно сдержанная и хладнокровная, то и дело подскакивала к дверям, высматривая признаки переполоха среди солдат. Но те по-прежнему весело судачили и кидали кубики. Драгоценная ночная тьма утекала сквозь пальцы. Скоро рассветет, что может сильно осложнить им побег из княжеских хоро́м.

Из-за дверей раздался громкий гул и встревоженный клич. Пристроившись к глазку, Маша увидела, как по лестнице спустился воин, активно размахивавший руками и зазывавший охранников вслед за собой. Похватав оружие, те подскочили со своих мест, и устремились вслед за вестником во двор. Громко хлопнула дверь. Маша успела насчитать троих мечников, оставшихся на страже казны, когда один из них заслонил ей своей спиной обзор.

– Пора, – выдохнула Маша и сняла с пояса маленький глиняный шарик. – Задержи дыхание!

Распахнув пинком дверь, он бросила его в центр комнаты, вонзив кинжал, зажатый во второй руке, в горло обернувшемуся воину. Двое других, стоявших у стола, закашлялись, задыхаясь в сером густом дыму, вырывавшемся из разбившегося с громким хлопком шарика.

Не теряя времени, Маша стрелой промчалась через комнату, ловко перепрыгнув стол, и нанесла несколько ударов в грудь ближайшему к ней охраннику. Тот схватился руками за раны, откуда обильно хлынула кровь, и пал на колени, выплевывая красные сгустки. Второй, не глядя, рубанул мечом в сторону девушки, но та перекатом ушла от удара и пронзила ему подмышку. Меч выпал из руки воина, гулко лязгнув о каменный пол. Поднимаясь на ноги, Маша нанесла ему еще несколько уколов в шею, и перерезала осевшему на пол воину горло.

В эту минуту из глубины коридора донесся скрип дверей. Из одной из комнат вышел внушительных размеров богатырь. На его заспанном лице появилось удивление от увиденной сцены. Он вскинул свой огромный двуручный меч над головой и с утробным криком побежал к стоявшему в дверном проеме Бояну. Тот на трясущихся ногах попятился, но упал навзничь, запнувшись о порог. Короткий клинок вылетел из его рук. Великан нанес сокрушительный удар, целясь в мужчину, но с оглушительным треском, меч возился в дверной косяк. Дождь из щепок осыпал сжавшегося в комок Бояна, и ослепил богатыря, пытавшегося вырвать меч из плена.

Пользуясь моментом, Маша, едва различая очертания воина сквозь редеющий дым, бросила один из кинжалов в смертельный полет. Разорвав серую дымку, он пронесся через комнату и впился своим черным, как ночь, острием в глаз гиганта. Опешив, он потянулся могучими руками к лицу, слепо хватая воздух, и в следующий миг повалился на пол.

Приведя ошеломленного Бояна в чувство крепким пинком, Маша прошла к богатырю. Вырвав свое оружие из головы воина, для верности, она перерезала ему горло.

– Мать… моя…женщина… – дрожащим голосом прошептал Боян, пытавшийся подняться на ноги, – я все портки измарал. Что случилось?

– Он мертв, ты жив, – перешагнула через него Маша. – Поднимайся живее, Ласка, нужно успеть попасть в сокровищницу.

Пока спутник отряхивался и поднимал свой меч, девушка властной поступью подошла к тяжелым железным дверям, украшенным посеребренным звериным орнаментом. Примерив полученные у кузнеца ключи, она быстро управилась с тремя внушительными замками, и, не без труда, отворила дверь. Пред глазами предстал еще один коридор, в конце которого зияла тьмой сводчатая арка.

Сверкнув красным огоньком глаз, девушка устремилась в объятия мрака, не дожидаясь едва пришедшего в себя Бояна. Отвар еще действовал, разгоняя тьму перед Машей. Ее цель была проста. Она знала, что здесь хранится нужная Посланнику карта. Девушка опасалась, что поиски в забитой ценностями казне, могут затянуться. Решительно преодолев коридор, она прошла сквозь арку в просторную залу. Однако представшая пред ней картина разительно отличалась от того, что она ожидала увидеть.

Вместо гор золотых монет, драгоценных камней, древней брони и оружия, она обнаружила лишь несколько открытых полупустых сундуков, заморскую посуду, кипу книг и свитков, а также стойку с чудаковатого вида доспехом с медвежьей головой. Спешивший за ней с факелом наперевес Боян, от увиденного, издал протяжный разочарованный возглас.

– Признаться, я ожидал большего… – грустно проговорил он, подходя к сундукам. – Видимо, война и правда серьезно пошатнула государство. Княжеский двор на грани краха. Мне даже стыдно, что ли, красть отсюда.

Немного подумав, он все же извлек из-за пазухи небольшой мешок и принялся набивать его ценными монетами и серебряными брусками.

Ничего не ответив, Маша молча начала перерывать шмотье, осматривать шкафы, искать потайные двери, пока не подошла к приютившемуся в тени расписанному золотом стеллажу. Открыв скрипучие дверцы, он поймала выпавший оттуда футляр. Длиной в пару локтей, он был легким, почти невесомым, и оборудован потрепанным кожаным ремешком. Спешно сняв крышку, она извлекла старинного вида пергамент. Развернув его, Маша увидела старательно начертанную карту известного мира, с множеством пометок красными и синими чернилами. Это оно.

Вернув находку обратно в футляр, Маша закинула его за спину и повернулась к Бояну. Воришка заканчивал потрошить жалкие остатки княжеских денег.

– Можно убираться отсюда! – довольно улыбался он, потрясая полным мешком.

Девушка махнула ему и стремительно выскользнула из казны. Быстро миновав место битвы, она устремилась к котлу. Боян поспевал за ней как мог, отягощенный драгоценным грузом.

В этот момент двери, ведущие во двор, распахнулись, и по лестнице спустилось двое дружинников с мечами наизготовку. Завидев улепетывающего Бояна, они бросились вслед за ним. Обернувшись на шум, вор испуганно воскликнул, и, что есть силы, побежал вслед за Машей. Та уже открыла двери котла и собиралась залезть внутрь.

– Стой, сучья Ласка! Я узнал тебя! – кричал ему вдогонку один из солдат.

Стражники нагоняли Бояна. Еще мгновение, и его схватят. Маша, стоявшая в одном шаге от спасения, не смогла бросить несчастного воришку.

Сорвав с пояса еще один шарик, она кинула его в преследователей. С глухим треском он раскололся, выпустив на волю удушливый газ. Пропустив Бояна вперед, она запрыгнула в сточные тоннели следом и захлопнула за собой крышку люка. По одному они скатились по тлетворной жиже вниз, к выходу из каналов. Вслед им доносились злобные проклятья закашливавшихся воинов, упустивших воров и сулящих пройдохе Бояну казнь на городской площади.

У реки их уже ждал Суйдей. Балансируя на качающейся лодке, он помог лазутчикам спуститься на борт и вручил весло Бояну. Тот, не теряя времени, трясущимися руками устремил судно на север, прочь от озаренного пламенным заревом Княжеского двора. Над островом раскатывался звон сигнальных колоколов. Доносились крики и гулкий топот множества бегущих к месту пожара людей. Их вылазка раскрылась слишком рано, и преследователи не заставят себя долго ждать. Выкладываясь из последних сил, Боян гнал лодку вверх по течению, стремясь скрыться среди редеющего тумана.

В свете просыпающегося солнца, разгоняя остатки ночной мглы, беглецы причалили в зарослях камыша у илистого берега. Суйдей втащил лодку на сушу и скрыл среди травы от посторонних глаз. Боян украдкой провел их к стоявшему неподалеку свинарнику. У обшитой тряпьем крохотной двери, примостившись на низкой лавочке, их поджидал разодетый в лохмотья и соломенную шляпу молодой парнишка. Завидев пришельцев, он взволнованно подскочил и с улыбкой принялся махать им рукой.

Боян от души насыпал ему в ладони брусков и монет, и взволнованно обратился к своим спутникам:

– Друзья мои, давайте поскорее поднимемся наверх. Свои одежды мы отдадим сударю Молчану. Он сожжет их, чтобы не оставлять следов.

Парень проводил их на небольшой чердак, где уже были заботливо уложены их вещи, оставленные в той убогой корчме. Маша с облегчением погладила вишневые ножны своей катаны, которую пришлось оставить перед вылазкой. Девушка поразилась тем, что Боян продумал все до мелочей. Укол совести слегка поразил сердце, когда она вспомнила, что с легкостью могла оставить его на растерзание солдатам, пусть в итоге и помогла ему оторваться от стражников.

Переодевшись и вручив смердящие тряпки свинопасу, Суйдей и Маша устроились в углу чердака, изучая карту. Боян же перебирал свою добычу, раздосадованный неудачным окончанием дела.

– Господа, что же мне теперь делать? – грустно вопрошал он, обводя полным слез взглядом комнату.

Не обращая внимания на его речи, Суйдей угрюмо водил пальцем по карте.

– Видишь эти символы? – сказал он, указывая он на аляповатые кляксы синих чернил. – Это идолы Богов, что хранятся в разных местах по всему северу.

– Идол Лема? – спросила Маша, обведя пальцем рисунок в виде солнца, расположенный над Княжеградом.

– Был, – кивнул Суйдей. – Его похитили много лет назад. И именно за ним приходил в твою деревню вождь. На его поиски он снарядил несколько отрядов, но его так и не нашли. Еще за одним идолом, Богини Лады, – он показал на рисунок дерева посреди Темного леса, – Также отправили отряд, но их всех перебили, а сам идол похищен. Мы считаем, что силы Поднебесья тоже заняты поисками, и в их руках теперь минимум две фигурки.

Идол Лема не нашли. Он был у малыша Ярика. О Боги, как давно она не вспоминала о нем! Память о мальчике, словно кусочек родного дома, теплилась где-то глубоко в душе, позабытая всеми. Даже ею. Но если вождь солгал, и его воины не убили Ярика, тогда это сделали Поднебесные? Проклятые создания! Нужно завершить начатое. Найти фигурки и повергнуть их раз и навсегда.

– А у вождя пока только Идол Клима? – хмуро наморщила лоб Маша.

– Нет. Идол издавна хранился в Обители Клима, который ныне является нашим домом, оплотом мхаграев, и сейчас действительно у вождя. Но у него есть еще один. Идол Рады. Он покоился среди руин Старой Родии, месте, где Богиня дала жизнь людскому роду.

– Тогда остается узнать, где Поднебесные хранят свои идолы!

– Мне думается, что в этом месте, – Суйдей ткнул пальцем в жирно обведенную красным кругом точку среди гор далеко на севере.

– Что это? – шепотом пыталась прочесть подпись девушка. – Я не понимаю это наречие. Какой-то город? Его нет на картах, которые мне доводилось изучать.

– Вождь уверен, что есть место, где Поднебесные заточили старых Богов, – Суйдей потер подбородок. – Я думаю, что этот неизвестный город и есть то самое место. Крепость или темница. А фигурки служат печатями или неким ключом к освобождению Богов, – Суйдей поднялся на ноги и принялся собирать свои вещи. – Пока достаточно. Нужно уходить отсюда. Связной будет ждать нас в предместьях Кисельска, недавно захваченного Ордой городка. По пути туда мы решим, как поступить дальше.

– Что нам делать с Бояном? Ему не вернуться обратно, один из стражников узнал его, – подняла к нему глаза Маша. – Оставим его – и вся Родия узнает, о нас. Его навыки и знание обычаев своего народа могут пригодиться нам. Посули ему награду и защиту, пока он находится в сметенных чувствах. Думаю, он согласиться помочь нашему делу.

Суйдей протяжно хмыкнул и кивнул.

– Боян, – стальным голосом сказал он, впервые обратившись к новому спутнику.

– Да, грозный мастер! – испуганно встрепенулся тот. Ему казалось, что суровый воин не знает его языка.

– Назад тебе не вернуться, – продолжил Суйдей. – В городе тебя ждет лишь казнь за ограбление, либо смерть от рук воителей Орды, что рано или поздно доберутся до этого мерзкого притона.

– Да-да, господин, я понимаю, – промямлил павший на колени Боян. От его былой удали и бахвальства не осталось и следа, словно весь прежний мир для него рухнул. Отчасти так и было.

– Я предлагаю тебе отправиться в путь со мной и Марией, – воин подошел к нему на пару шагов ближе. – Ты поможешь нашим целям, взамен же останешься цел и получишь шанс заработать на службе Орде.

Лицо Бояна посерьезнело. Не тратя время на лишние раздумья, он поднялся на ноги и ответил:

– Я согласен, мастер. Так или иначе, этому городу и этому государству я не должен ничего. А они отняли у меня все. Теперь еще и жизнь хотят забрать.

Он протянул руку Суйдею. Тот на мгновенье помедлил и ответил ему суровым рукопожатием.

– Ай-ай, грозный мастер! – вскричал от боли Боян, отдергивая руку. – Моя рука еще пригодится мне одинокими зимними вечерами!

Маша довольно ухмыльнулась и занялась своими пожитками.

Кивнув, Суйдей спустился с чердака, в поисках проточной воды. Маша поспешила вслед за ним, желая смыть с себя нечистоты. Проходя, мимо Бояна, тот шепнул ей:

– Спасибо, что не оставила меня там. Я не забуду этого.

Девушка искренне улыбнулась ему, пожав протянутую руку. Сколько бы зла не пришлось сотворить, служа Орде, делать добрые дела было намного приятнее.

Возвращение домой

Княжеград, столица Родии

Весна 934 года со времен Великого Раскола

Трор нервно перебирал пальцами по столешнице. Время близилось к закату, а ее все еще не было. Они не успели составить хоть какой-нибудь план на случай, если все пойдет не так. Как глупо! Обычно он не позволял себе оплошностей даже в мелочах, а сейчас на кону может оказаться ее жизнь. Вдобавок, они совсем недавно узнали, что она ждет ребенка. Хотелось предпринять хоть что-то! Но в душе Трор понимал, что повлиять на развитие событий сейчас он уже не мог.

Она должна была прийти после полуденного солнца, когда глашатай залезал на подставку посреди площади, и доводил последние вести с поля боя с войсками Восточной марки Конкордата. Дружина Родии во главе с Великим князем Олегом, наступала на земли герцога Генриха Зентрийского. Наглец не исполнил договоренностей, данных им в ходе заключения династического брака между своим отмороженным отпрыском Генрихом Вторым и старшей дочерью Олега – прекрасной златовласой Василисой Княжеградской, важным условиям которого являлась передача западного берега реки Кисельной на сотню верст вглубь в пользование и владение Родии, взамен на обильные репарации.

Народ, воодушевленный успехами военной кампании своего князя благоденствовал, что позволило оставить в столице лишь малочисленный гарнизон, поддерживающий мир и покой на улицах. Остальные же войска были брошены на фронт. Но все же Трор не мог найти себе места, опасаясь, что их раскрыли и все обернулось прахом. Он остервенело крутил перстень, натерев вокруг пальца до мозолей красную дорожку. Почерневшая морда дракона, отлитая на печати, с каждым оборотом мигала глазницами, улыбаясь хищной улыбкой.

Под открытым окном раздавались довольные возгласы праздно шатавшихся горожан, безмерно потреблявших мед и пиво, поющих песни и хвалебные гимны женскому лону и славным денькам. Явись девушка еще днем, они бы вместе с ней присоединились к празднику и гуляли по улицам города, нежась в теплых лучах заходящего солнца.

Он снял в «Золотом фазане» комнату на втором этаже еще накануне утром. И с тех пор не выходил отсюда, ожидая ее возвращения. Ноги затекли и ныли, соскучившись по движению. Мысли путались в клубок, сойдясь в сражении между желанием вырваться из душного плена постоялого двора и опасениями за судьбу девушки.

За дверью раздался торопливый топот ног, поднимавшихся по лестнице. Трор подскочил, выхватив из ножен меч. Желтый солнечный луч сверкнул своими бликами по красному драгоценному камню, украшавшему рукоять прекрасного оружия. Он был готов к бою. Но в распахнувшейся двери появилась женская фигура.

– Настасья! – облегченно воскликнул Трор, опустив меч острием вниз. – Почему так долго? Ты в порядке!?

– Трор, свет очей моих, – бросилась девушка в его объятия, – прости, прошу тебя. Это все Володимир. Брат что-то заподозрил. За мной весь день слонялись его слуги. Мне пришлось покинуть кремль и потеряться в толпе на рыночной площади.

– У тебя получилось, душа моя?

– Да! – ответила Настасья, поглаживая любимого по бороде. – Онисфор, молоденький помощник отцовского кузнеца, помог мне скрыться от их глаз, а Степан, наш дворецкий, провел меня в казну. Я провела там много времени, прежде чем нашла ее!

Она откинула непослушные золотые локоны и залезла рукой в одежды между грудей, откуда извлекла на свет небольшой тряпичный сверток. Трор взял его в свои руки и, положив на стол, поспешил развернуть. Глазам предстала диковинная иссиня-черная фигурка, из агатового камня, в виде древнего старца. В желтом свете закатного солнца, по все поверхности фигурки, словно тончайшая паутина, проступили золотые прожилки и вкрапления. Фигурка сияла, отражая на поверхность стола тысячи огоньков. Взяв ее в ладонь, Трор ощутил непередаваемую мягкую теплоту и легкость.

– Ты нашла его, Настасенька! – радостно улыбнулся мужчина. – Это идол Лема!

– Там было еще кое-что, мой дорогой, – тихо ответила девушка, доставая из-за пазухи скомканный пергаментный лист.

– Что это?

– Там же, где покоилась фигурка, стоял большой древний футляр. Я заглянула туда и увидела карту! – сказала Настасья, присев за стол и развернув бумажку. – Трор, я чувствую, что мы на пороге разгадки какой-то древней тайны! В той книге говорилась правда!

Сев рядом с ней, Трор кивнул и уставился в расплывчатые контуры и пометки, нарисованные угольком на замызганном листе.

– Я наспех срисовала ее, – объяснила девушка. – Забрать с собой футляр было бы слишком опасно, а свернуть карту я не рискнула. Она настолько стара, что крошилась в руках.

– Ничего, родная, ничего. Главное, что с тобой все в порядке. Отдохни пока. Я подготовлю лошадей, и мы уедем отсюда сегодня же ночью.

– Я люблю тебя, мой милый Трор! – Настасья обвила шею своего возлюбленного руками. – Я доверяю тебе наши судьбы и жизни.

– Настасенька, – положа ей на живот руку, Трор прильнул к ее губам в нежном поцелуе.

Смольский острог, северная граница Родии

Месяц спустя

Холодный проливной дождь тяжелыми каплями падал на землю. Вкупе с ним, порывистый ветер порождал в небе хаотичные узоры, угрожающе креня верхушки берез, остервенело срывая листья и сминая траву. Капюшон то и дело слетал с головы. Это уже начинало раздражать путников, изнеможенных трудным ночным переходом. Ехать приходилось без передышек, чтобы к утру поспеть к Смольску. Трор думал передохнуть здесь пару дней, чтобы решить, куда двинуться дальше.

Смольск был небольшим городом, возведенным вокруг старого острога. Укрепления славились по всему северу своими семью башнями, покрытых темным, как янтарь дегтем. Каждая из них являлась отдельным произведением архитектурного искусства и была посвящена одному из старых Богов, образы которых, вместе с мириадами мелких деталей из быта простого люда, украшали стены.

Посреди острога же стояло древнее капище, где первые поселенцы покланялись Богам еще до Раскола. Верования Поднебесья пока не добрались до этого далекого места. Да и местные жители не шибко жаловали увлечения своих южных земляков, разменявших веру в саму природу на поклонение непонятным сущностям, принесших этому миру Раскол.

Город являлся центром Лесного удела Родии, и по совместительству, северной границей государства. Дальше шел только древний и таинственный Темный лес, далеко в который соваться не смел никто. Трор замыслил скрыться от возможной погони среди дубравы. Но осталось еще одно не законченное дело, которое предстояло обсудить с Настасьей.

Добравшись, наконец, до жилых домов, путники пустили коней по узким улицам, ища глазами признаки постоялого двора. Их окружали простые сельские люди, одетые в изрядно поношенные мешковатые одежды, которые, не смотря на ливень, сновали по городу, занятые своими делами. Обстановка разительно отличалась от бесконечных празднеств, творившихся в столице. Никто не носился в пьяном виде, громко выкрикивая ругательные частушки, купцы не зазывали народ бойкими речами о своем товаре, на углах не стояли вестники, сообщавших о великокняжеских указах и новостях с фронта. О войне тут словно и не слыхивали, настолько далеко она велась.

Один из прохожих подсказал Трору, где можно найти ночлег, лохань и выпивку. Этим местом оказалась неприметная корчма, без ярких вывесок и украшений. Местные так и звали ее – просто корчма. Оставив лошадей в небольшой конюшне, Трор и Настасья сняли на пару дней комнату, с окном над главным входом. Оказавшись наверху, они скинули с себя одежды и без сил повалились на единственную соломенную кровать, кроме которой в этой жалкой лачуге стояли только стол да косая тумба.

Позже вечером, после скудного ужина, Трор решил обсудить назревшую проблему.

– Настасья, – нерешительно начал он. – Есть кое-что, о чем я не рассказал тебе.

Полуобнаженная девушка, лежавшая в кровати, повернулась к нему лицом и подперла голову рукой.

– Как ты знаешь, – продолжил Трор, – в молодости, мы с отцом и его командой ходили на драккаре по северным водам, грабили побережья Заречья и Родии, радостно бросались в гущу битвы, упивались медом и тратили целые состояния за один вечер. Мда… – он скользил взглядом по груди своей возлюбленной, покручивая перстень на пальце. – Мы наворотили немало дел, которыми я совершенно горжусь, но одно из них изменило всю мою жизнь.

Настасья сохраняла молчание. В такие моменты она предпочитала не беспокоить его, пока он не обрисует всю картину целиком. Трор любил начинать издалека, уделяя внимание всем важным деталям.

Наконец он нарушил затянувшееся молчание и продолжил:

– Когда мне было лет шестнадцать, мы причалили у берегов Краесветных гор. Там, среди заснеженной вершины трехглавой горы, стоит древнее жилище Свальда. Свальд – Бог ветра и грозовой бури. У нас на островах издревле поклонялись ему, принося в жертву коз и быков перед очередным походом. Его святыни и поныне оберегаются, ведь есть поверье, что однажды, на закате мира, когда развернутся сами Небеса, он вернется и наполнит наши паруса новым ветром, ведущим нас в последний бой. Конунг Рунволд, отец моего отца, богородный от самого Свальда. Он правит островами уже много лет, и рьяно карает тех, кто смеет посягнуть на святость образов Свальда.

Трор отпил из стоявшей перед ним кружки кислой браги и достал из стоявшей рядом сумки длинную трубку, расписанную красноватыми рунами. Немного покопавшись, он поджег табак и принялся пускать над собой клубы сладковатого дыма.

– Мой отец всегда завидовал ему и часто отказывался подчиняться. И однажды, после ожесточенного спора о том, что Рунволд засиделся на троне главы Совета островов, отец собрал нас с командой, и отплыл на юг. К Ветреному пику, где и расположилась обитель Свальда, – Трор грустно смотрел сквозь дым в темное окно. – Помню ту ночь. В городке у подножия гор все спали. Охрана пропустила нас мимо, не ведая о том, что готовился совершить отец. Мы поднимались с небольшим отрядом на вершину до самого утра, по выщербленной в скалах крутой лестнице. На верху, отец без объяснений убил привратника и приказал нам разграбить храм. Бойцы не спорили с ним, да и я тоже. Мы пронеслись по каменным альковам, собирая все ценности, что десятилетиями приносили сюда люди, посещавшие обитель в поисках совета и мудрости.

Трор замолчал, подавленный неприятными образами, мелькавшими перед глазами. Настасья догадалась, о чем он хочет поведать. Ему было тяжело решиться на дальнейший рассказ, и девушка помогла ему:

– Идол Свальда. Ты взял его?

Мужчина кивнул. Он залез рукою во внутренний карман своей куртки и выложил на стол цепочку, обвивавшую фигурку, наподобие той, что девушка выкрала из княжеского хранилища.

Настасья встала с кровати и подошла к столу. Выполненный из грубого серого камня, идол казался простым и не примечательным, по сравнению с фигуркой Бога Лема.

– Мы вынесли все, что могли, – сказал Трор. – Но пока все отвлеклись на зла́то, я прошел на открытую площадку, расположившуюся на самой вершине. Там дул чудовищный порывистый ветер, срывавший с горных шапок куски снега. И посреди площадки стоял каменный стол, или какой-то алтарь, в который был глубоко посажен этот идол и каменная же шкатулка. В ней я и нашел ту книгу.

– Где же она теперь?

– По возвращении, отец раструбил о том, что мы сотворили. Рунволд же рассвирепел и поразил его молнией с самых небес. Остальную команду без разбора бросили связанными посреди глубоких вод. А меня… Меня Рунволд пощадил. Но навсегда изгнал прочь с островов, запретив возвращаться обратно. С собой я смог унести лишь отцовский меч и идол, который утаил ото всех. Чтобы покинуть острова, мне пришлось разменять книгу торгашу из Технограда, чей корабль как раз собирался отправиться в путь из нашей столицы.

– Но ты же успел что-то прочесть в этой книге? – немного помолчав, спросила Настасья.

– Толком ничего, – ответил Трор. – Я пока не слишком силен в чтении на старородском. Это было нечто вроде руководства. О том, как собрать воедино идолы Богов, и для чего этим нужно вообще заниматься.

– И зачем же? – спросила девушка.

– Якобы они заточены в некой…тюрьме. Ух, я не знаю, звучит как бред, но фигурки оказались реальными и были именно там, где и описывалось в книге. По крайней мере те, что олицетворяют Лема и Свальда. – Трор примолк, серьезно взглянув на возлюбленную.

– Но что за тюрьма? Где она расположена?

– Достань карту, – велел Трор.

Настасья поспешила извлечь из одежд замызганный, промокший под вчерашним дождем листок. Трор развернул карту на столе и ткнул пальцем в точку у подножья Поднебесья.

– Здесь. Это место в книге называлось неким городом, где в каменных башнях заточены старые Боги.

– Но кто составил эту карту? И поведал о том, как освободить Богов?

– Я думаю тот же, кто разложил фигурки по этим значимым для Богов местам, – задумчиво ответил Трор и посмотрел на супругу. – Они явно появились там не сами собой. Настасья. Мне иногда кажется, что я погубил наши с тобой жизни ради непонятного мифа. Я не хочу подвести тебя. И наше дитя. Прости меня.

Настасья подсела рядом с ним и нежно обняла его за плечи. Ей не доводилось видеть возлюбленного в таких расстроенных чувствах. И все, что она могла сейчас для него сделать, это подарить молчаливое утешение.

Они проснулись с первыми утренними петухами. Настасья лежала на Троре, наслаждаясь теплом его тела. Он слушал ароматы ее волос и мечтал о спокойной жизни вдали от суеты и опасностей, где они смогли бы просто растить своего ребенка, забыв о надвигающейся буре. И он знал, однажды этот день наступит.

Но до тех пор, оставалось решить всего один пустяк. Выжить.

– Настасья, – прошептал на ухо девушке Трор, – нельзя, чтобы обе фигурки оставались у нас.

– Я понимаю, – ответила Настасья, поглаживая его мерно вздымающуюся грудь. – Если нас поймают…

– Я этого не допущу, – отрезал Трор. – Мы уйдем с тобой на восток, сквозь Темный лес. Но сначала отправимся в Охочий лог.

– Зачем?

– Там, у подножья гор, живут племена януки, кочевой северный народ. Один из племенных охотников, посещающих Лог, мой старый друг Тан. Я отдам ему Свальда, он сможет надежно укрыть идол.

– Ты ему настолько доверяешь? – поднявшись на руке, спросила Настасья.

– Он не раз спасал мне жизнь, – с серьезным лицом ответил Трор, – а я ему. Он часто ходил с нами в походы. В конце зимы и до самого лета он обычно живет в городе охотников, так что, думаю, мы его застанем там.

Настасья кивнула в знак согласия и натянула укрывавшую их простыню повыше.

Водянистый и непроглядный, словно мутная река, ворох идей и мыслей окружал со всех сторон. Лишал воздуха, утягивал на дно тысячей рук и жалобных воплей. Горький привкус образов обжигал рот и язык, разъедал кислотой глаза. Слишком много времени он провел среди них. Дольше чем обычно. Но так хотелось получить ответы на мучившие вопросы. Кто-то звал его с поверхности. Нужно плыть к голосам, иначе он сгинет среди бездонной пучины. Приходилось активно помогать себе руками и ногами, выталкивая себя прочь из спутавшихся в клубок страстей, желаний, не сбывшихся надежд и разочарований.

Ярослав резко распахнул глаза и повалился на руки, тщетно пытаясь отдышаться. Воздуха не хватало, словно он только что вынырнул из настоящего водного плена. Руки, ноги, да все тело дрожало, снедаемое тревогой от близости к смерти. Быть может и не его смерти, но тех людей, что покинули этот мир, оставив свои отголоски для Ярослава.

Успокоившись, он огляделся. Вокруг него собрались старик Яромир, еще не сменивший свой зимний меховой плащ, кот Черныш, взволнованным взглядом взиравший на друга и сидевший рядом лунный волк Вьюнок, вымахавший за последние годы в монструозное грозное животное, размером с медведя.

– Ярослав, – обратился к нему старец, – как ты себя чувствуешь? Ты понимаешь, что я говорю?

– Да, Яромир, – кивнул в ответ юноша. – Извините, если я задержался.

– Задержался? – воскликнул Черныш. – О, Боги, какой упертый мальчишка! Ты просидел тут со вчерашнего утра! Нельзя же так!

– Ох, – удивился Ярослав. – Я не ожидал, что все затянется настоль долго.

Яромир по-отечески положил ему руку на плечо и спросил:

– Ты узнал то, зачем мы пришли, друг мой?

– Да! Но давайте поговорим не здесь, – сказал Ярослав, ткнув пальцем в небо. – Собираются тучи. И я зверски голоден. Вы уже нашли укрытие?

Облегченно вздохнув, Черныш поковылял в сторону не прогоревших останков терема, где они обустроили себе временное пристанище. Яромир помог мальчику подняться на ноги и провел его вслед за котом. Вьюнок покорно семенил вслед за ними.

Небо над сгоревшим хутором тем временем и вправду посерело, закрыв низкими тучами дневное солнце. Вдалеке рокотал гром, предвещавший скорый обильный ливень. Яромир отметил, что после такого дождичка знатно повылазят грибы, осталось лишь вернуться за ними под сень Темного леса.

Они пришли сюда совсем недавно. В родную деревню Ярослава, где и начался его путь. За четыре года остатки съеденных пламенем домов поросли травами и кустарниками. Лишь руины старого жилища старосты сумели уцелеть в ту страшную ночь. Тела жителей так и остались покоиться там же, где их встретила страшная смерть. Беспощадные захватчики не позаботились о том, чтобы отдать последние почести своим жертвам. Просто бросили их, устроив пиршество для воронья и степных падальщиков.

Они пришли сюда, в поисках тела отца Ярослава. Юноша сам захотел этого. Под чутким руководством Яромира, он долго и упорно постигал свой удивительный дар, пытаясь нащупать его границы, узнать о новых необычных способностях, что таились внутри. Старик по сей день не мог найти ответа на вопрос, как маленький мальчик, впервые коснувшийся богородных сил, сумел вернуть с того света умирающего Черныша. Кот тоже недоумевал, и на все вопросы отвечал лишь что-то в духе «нет, я не видел ни туннеля, ни света, не было там ничего, отстаньте». А старик в ответ лишь шутил, что у него осталось еще несколько жизней, так что нужно продолжать попытки. Но, тем не менее, учитель и ученик вместе осваивали доселе невиданные способности Ярослава, осознавая риск от столкновения с неизвестностью.

Настал день, когда нужно было покинуть лесные убежища и решить, что делать с идолами Лема и Лады, и какую роль они играют в грядущих событиях. Тогда-то Ярослав и предложил отправиться к самому началу. Найти отца и заглянуть в его воспоминания.

За годы, проведенные в подземном царстве Лады, тенях древней дубравы, разномастных лесных чертогах и пристанищах, Ярослав вырос и окреп, превратившись из некогда испуганного мальчишки, в ловкого и статно сложенного молодого человека. Он умело обращался с луком, немного овладел мечом, прекрасно читал следы и отлично ориентировался по запахам даже в кромешной темноте. Первое время они жили в обители Богини Лады, где юноша начал постигать суть своего дара, когда заявился еще один отряд дикарей. Расправившись с ними совместными с Ярославом усилиями, Яромир решил, что пора вернуться в его покинутый дом.

Да только дома больше не было.

Их встретили сожженные останки некогда чудесного, затерянного во времени, места. Как оказалось, по Темному лесу рыскало еще много таких отрядов. Несомненно, занятые поисками фигурок и мальчика, дикари пробирались все глубже и глубже в чащу. Именно тогда и встал вопрос о судьбе идолов.

Покончив со скудной трапезой, юноша поплотнее закутался в свой плащ, спасаясь от промозглой сырости, принесенной дождем, и начал свой рассказ. Он поведал друзьям об увиденных воспоминаниях своего отца, о его чувствах и переживаниях. В то время, они еще были у него. Со смертью своей любимой он высох изнутри, словно лишился главного светоча своей жизни. И даже забота о родном сыне не могла подарить ему искомого утешения.

Яромир сидел возле импровизированного костра, разведенного под остатками черепичной крыши. Хмуро сдвинув брови, он пыхтел трубкой и размышлял об услышанном. Черныш занимался тем же, обеспокоенный всплывшими подробностями об еще одном идоле. Что за игра вокруг них ведется?

– Мальчик мой, – тихо сказал Яромир, – теперь мы знаем больше, но от этого возникло еще больше вопросов. Ты сможешь нарисовать эту карту, что видела твоя мама?

– Думаю да, – ответил Ярослав, вставая с места. Он отломил уголек от сгоревшей доски и вернулся к костру, принявшись воспроизводить увиденные им рисунки прямо на полу.

Закончив, он показал свое творение друзьям. Яромир внимательно изучил рисунок и сказал:

– Княжеград… Давненько я не бывал там. Но и смысла идти туда нет. Фигурка уже у нас. Так, посмотрим. Это у нас Обитель Клима и здесь должна быть его фигурка. Но это место слишком близко к Пасти Пекла. Не сомневаюсь, что идол уже в руках врага. А это Обитель Лады, тут мы уже побывали, – он бросил взгляд на осиротевшего волка, свернувшегося калачиком в углу. – Ты замечаешь некую взаимосвязь, Ярослав?

– Ну разумеется, – ответил юноша. – Это же очевидно. Фигурки размещены в значимых для Богов местах. Только вот Княжеград…

– Княжеград – это место, где Лем впервые дал вкусить своей крови первому богородному. Тому, который потом и основал этот древний город, – объяснил старик. – Ветреный пик, Башня Хлада, все эти места связаны.

– Мы упускаем одну деталь, – вклинился в разговор Черныш. – О которой вы почему-то не говорите.

Все удивленно повернули головы к коту.

– Где пристанища Рады и Мора?

– Насчет Рады я могу предположить, – ответил Яромир. – Весь мир – был ее домом, ведь ее окружали люди, звери, птицы – ее собственные дети. И было место, где она дала жизнь всем этим созданиям. Там, впоследствии, появилось первое осознанное государство людей, Родия. Или, как принято называть ее сейчас – Старая Родия. На том месте был возведен огромный город, ныне лежащий в превратившихся в прах руинах. Иного места для появления фигурки и представить нельзя. И это место тоже в руках дикарей. Весь восток занят Пеклом и его приспешниками. А значит и фигурки в их руках. Мне кажется, я даже знаю, у кого именно, – он многозначительно посмотрел на Ярослава.

– Тот заклинатель огня, убивший моего отца! – оживился юноша, злобно насупив лоб и сжав кулаки. Уголек в его руках треснул и пылью рассыпался у ног юноши.

– Хорошо, тогда что с Мором? – не унимался Черныш.

Яромир привалился спиной к горелой стене и принялся пускать дым из трубки. Все томительно ждали его ответа, нервно ерзая на своих местах.

– Я не знаю, – сказал наконец Яромир. – Мор – это Бог-загадка. Он владеет силой, более могущественной, чем у всех остальных Богов. Не думаю, что даже его собственный отец, Хлад, понимал, кого именно он создает, когда смешал свои силы с мертвой плотью луны и бесконечной космической пустотой. Насколько мне известно, Мор скитался в облике старца по миру, то появляясь, то пропадая, но нигде не оставался подолгу. И мне на ум абсолютно не приходят памятные места или события, связанные с ним. Он просто пришел – и появилась смерть.

Черныш, немного помолчав, задал череду вопросов:

– Хорошо, пусть так. Тогда почему остальные фигурки появились именно там? Их кто-то положил туда? Зачем? Для чего они нужны? Откуда эта карта?

– Эти вопросы мучают и меня, – заворожено прошептал Яромир, словно витавший мыслями далеко отсюда. – И я не знаю ответов. Но ответы может знать Ярослав. А именно его отец, который листал ту странную книгу. Кстати об этом. Ты говоришь, что ты внук богородного от Свальда?

Мальчик кивнул.

– И при этом твой дед – правитель островов Ан Сгар, я полагаю. Ведь иных мест, где жили бы суровые люди, рассекающие по морям на драккарах да грабящие прибрежные селения, я не знаю. Их так и прозвали – варягами. Но при этом, как мы знаем, ты сын Настасьи, сестры Володимира, нынешнего князя Родии, чей род идет от самого первого богородного от Лема. Ты хоть понимаешь, что это значит, Ярослав?

– Я бы присвистнул, – очумело выпучил глаза Черныш, – да вот только не умею…

– Я… – хотел ответить Ярослав, но осекся. Слишком много всего свалилось на него в последние годы. Богородство, знатное происхождение, судьба, непонятным образом связанная с тайной странных фигурок. Казалось, что все это происходит во сне. Что все это неправда.

– Ярослав, – выдернул его из потока мыслей Яромир, – ты не обычный мальчишка из всеми забытой деревни. Тебе уготована особая судьба, и ты должен будешь принять ее вызовы. Мы с Чернышом поможем тебе во всем, но и от тебя зависит многое. То, как ты справишься с грядущими испытаниями, предопределит судьбу, возможно, всего мира! Ты понимаешь, что эти идолы – ключ к чему-то грандиозному? К загадке, которая может перевернуть историю! Я явственно вижу это. И вижу, что тебя ведет неведомая мне сила, тесно связавшая тебя с этой тайной. Боюсь, что мы засиделись в лесах и пропустили все самое интересное.

– Я понял, – сказал вдруг Ярослав, серьезным взглядом взирая на спутников. – Мы отправимся на поиски идола Свальда. Найдем этого охотника, Тана. Нельзя, чтобы он, как и все прочие идолы, попали не в те руки.

Яромир хлопнул в ладоши и засмеялся, довольный твердостью решения юноши. Черныш встрепенулся, и на его лице появилась улыбка. Даже Вьюнок проснулся, с интересом наблюдая за друзьями.

– Да! – мяукнул кот. – Нас ждет долгая дорога! Ух, сколько всего мы повидаем!

– Пусть, мы и найдем эти фигурки, – оборвал его юноша, – но что потом?

– Это мы решим после. А пока давайте готовиться к путешествию.

Покончив с разговорами, друзья устроились, как могли, под дырявой крышей терема и легли спать. Черныш вызвался первым охранять их сон, на случай, если появятся чужаки, но так и не разбудил никого, стойко неся свою вахту до самого рассвета.

Оскверненные стены

Не теряя времени, друзья отправились в путь следующим утром. Ясный студеный рассвет разогнал последние тучи, освещая путь на запад. По разумению Яромира, было решено пройти до Небославля, раскинувшего свои стены у перевала через Серые горы. Для старика это место имело особое значение, ведь именно здесь он смог обрести богородность, путем многолетних медитаций в храме, что сам возвел в честь старых Богов.

Ярослав с грустью покидал руины родного дома, где прошло все его детство. Он вспоминал суровые уроки отца, долгие вылазки в степи, своего верного непоседливого пса, веселые разговоры с маленькой девчушкой Манькой. Она часто снилась ему, облаченная в черные одежды, стоявшая посреди полыхающего города. Сны казались явью, словно пытались предупредить его о чем-то, повторяя из раза в раз одну и ту же картину. И было не понятно, прошлое это или будущее. Образы всегда были размытыми и не явными.

В такие моменты, Ярик отвлекался от гнетущих мыслей разговорами со своими спутниками, потешаясь над прибаутками Яромира и Черныша. За те годы, что они провели вместе, эти двое стали ему настоящей семьей. Никто не бранил его, не ругал за неудачи и не издевался. Почти на любой вопрос они могли дать мудрый ответ и совет. Помочь и подсказать о том, чего он не знал. А уж бесконечное рифмоплетство Яромира всегда могло поднять настроение, даже в трудную минуту.

Старик частенько любил затянуть походную песенку, отправляясь в новый путь. Выходя из деревни, он окинул свою компанию взглядом и снова запел, бойко постукивая тростью в такт:

Удивительно в жизни бывает,

Мы ступаем по тракту страстей,

Но никто в целом мире не знает,

Где находится узел путей.

Что нас ждет за порогом землянки,

Может, путь до синих морей?

Иль тропа сквозь лесные полянки.

Веселее ступай, не робей!

Путь тернист и опасен бывает.

Привести тебя может туда,

Где поворотами круто петляет,

Непростая людская судьба.

И запомни, мой друг, на прощанье,

Коль вступил в путь – иди до конца.

Нитей троп где тебя ждет смыкание,

Там живет твоей жизни мечта.

На полотне чистого неба резвилось и танцевало яркое весеннее солнце. Над головами пролетали щебечущие птички. Вьюнок бегал от куста к кусту, пытаясь отловить мышей, посмевших перебежать ему путь. Черныш деловито закатил глаза, стараясь не смотреть на его жалкие потуги.

Вдалеке на дорогу выбежал заяц, украдкой подбираясь к дождевой луже. Завидев его, Ярослав окликнул волка, копошившегося в траве.

– Вьюнок!

Тот навострил уши, в ожидании уставившись на него.

– Ну! Как я тебя учил! Взять! – крикнул юноша, пальцем показывая на бегущего по дороге зверька.

Волк, недолго думая, бросился вслед за зайцем. Тот уже почуял опасность и бросился наутек. Погоня оказалась стремительной и не долгой. Несмотря на свои внушительные размеры, Вьюнок бежал, обгоняя ветер, и вскоре настиг добычу.

– Ну, хоть кормить его сегодня не придется, – безучастно сказал Черныш.

Первое время они шли по старому тракту, протянувшемуся по южной кромке Темного леса. Шли неспешно. Долгие переходы тяжело давались старику, но он не жаловался. Лишь изредка кряхтел, останавливаясь передохнуть.

Припавшая к земле после долгой снежной зимы трава открывала вид на бескрайние просторы степей. В ту ночь, когда все случилось, совсем рядом с этим местом, Ярослав прятался в корнях берез, сотрясаясь в приступах лихорадки. Прошло несколько лет, а он до сих пор ярко помнил все произошедшее. Он больше не узнавал в себе того испуганного мальчишку, лишенного всего, что он знал, невинного, брошенного и израненного. Теперь он никогда не был один. В нем жили души множества людей, чьи отголоски он приютил в своем сердце. И раз ему уготовано закончить то, что начал еще его отец, значит, так тому и быть. Он готов.

– Путь до Небославля займет пару недель, – нарушил молчание Яромир. – Тьфу, до чего же мерзкое название.

– Как назывался город, когда ты жил там, Яромир? – спросил юноша.

– Храм, который мы возвели вместе с прихожанами, назывался Купель семи Богов, а городок, что вырос вокруг прозвали Богославлем. Ну, видимо из-за того, что там славили Богов, – прищурившись, ответил он. – Но потом, как ты знаешь, мне пришлось покинуть эти места. После Раскола, Поднебесье распространило свою веру как чуму, по всем цивилизованным странам. Наш храм осквернили, все святыни уничтожили. Что стало с моими письменами – я даже не знаю.

– Мы зайдем туда, как доберемся? – поднял к нему голову Черныш. – Хотелось бы снова увидеть этот чудесный храм. Или хотя бы то, что от него осталось.

– Я не знаю, мой дорогой друг. Смогу ли я спокойно смотреть на то, что стало с нашим домом… Но я должен убедиться, что мои тексты никто не нашел. Так что, пожалуй, да, мы посетим монастырь.

Ярослав вдруг пристально посмотрел старцу в глаза и стальным голосом произнес:

– Нам нужно попасть в храм, Яромир.

– Отчего же такая нужда, молодой человек? – с наигранным простодушием спросил тот, отметив, как изменился голос юноши.

– Я…не знаю, – замялся он, – я чувствую. Что-то манит меня туда, словно слышу, как бьется чье-то сердце среди каменных залов. Там есть каменные постройки?

– Хм-хм, – задумчиво погладил бороду Яромир. – Весь храм состоит из камня. Ты увидишь, когда мы попадем туда.

– Тогда в путь, – бросил через плечо Ярик, зашагав дальше по дороге.

Остальные двинулись вслед за ним, раздумывая над тем, что же почувствовалось Ярославу. Его дар постоянно развивался, и он уже не раз проявлял себя самым неожиданным образом. Молчание вновь повисло как натянутая струна на гуслях, прерываемое лишь отдаленным лаем Вьюнка, унесшегося вперед в поисках новых зазевавшихся грызунов.

На второй недели их путешествия, стали попадаться признаки давно прошедшего сражения. Густой лес, окружавший тракт со всех сторон, сменился обширными вырубками. Брошенные стволы старых деревьев гнили прямо посреди дороги. Повсюду был разбросан мусор, сломанные инструменты, виднелись пепелища костров, но самым примечательным было другое. Тут и там, привязанные к копьям и длинным сукам, стояли воткнутые в землю стяги, изображавшие красное пламя на белом полотне. На верхушках многих из таких штандартов были надеты высушенные сморщенные головы. Мужские, женские, даже детские.

Невдалеке от вырубки, в полях, устрашающе возвышалась груда сожженных человеческих тел, превратившихся в бесформенную сплошную кучу гнилого мяса и костей. Десятки неупокоенных душ, переливаясь всеми цветами радуги, витали над страшным местом расправы. Нет. Здесь произошло не сражение. Бойня.

– Здесь побывала Орда, несомненно, – подытожил Яромир, и повернулся к Ярику. – Друг мой, ты видишь что-нибудь, что позволит нам узнать о произошедшем?

– Да, – сухо ответил юноша.

Он подошел к ближайшему отголоску, парящему над поросшим травой скелетом, и протянул руку. Огонек послушно скользнул к нему в ладонь и явил огненные образы, полный боли и страдания, что принесли с собой дикие захватчики.

– Это жители деревушки, что стояла дальше по дороге, – сказал Ярик, закрыв глаза, изучая видения. – Воинство Пекла разграбило все на своем пути, увело в рабство почти всех жителей. Их заставили строить огромный лагерь для армии, в дневном переходе отсюда. Потом всех оставшихся в живых рабов привели в это место и предали огню. Орда двигалась на запад, Яромир.

– Туда же куда идем и мы… – задумчиво сказал старик, поглаживая бороду. – Впереди лишь один возможный путь, через перевал, где расположился монастырь.

– Думаешь, он тоже захвачен? – вступил в разговор Черныш.

Яромир устремил в сторону гор, голубоватой полосой протянувшихся вдоль горизонта, и добавил:

– Скоро мы узнаем. Рискнем подобраться поближе. Ярик, приструни Вьюнка, будь добр. Своим лаем он выдаст нас. Если город захвачен, вокруг него обязательно расставили дозоры и секреты, чтобы отлавливать всяких простофиль типа нас с вами.

В угрюмом молчании они отправились дальше, настороженно прислушиваясь к каждому шороху, готовые дать отпор в любую минуту. Опасность, казалось, таилась за каждым деревом, под каждым кустом.

Путь до гор занял пару дней. Им встретились сгоревшие останки той самой деревни, жителей которых сожгли дикари. И чем ближе они подходили к Небославлю, тем реже им попадались птицы и звери, даже молодые весенние кузнечики больше не стрекотали среди муравы. Вся живность покинула эти места, словно спасаясь от лесного пожара. Ярослав поделился своими опасениями, пояснив, что в округе часто охотятся, причем настолько активно, что все живое предпочло убраться отсюда подальше.

Вскоре дорога вывела их к развилке, где она вливалась в вымощенный бревнами большак. Отсюда открывался величественный вид на горный хребет, снежные шапки которого громадой нависал над путниками, растворяясь в синеве. На их фоне, росший у подножия березовый лес, казался крохотным и незначительным. Ветер сдувал с шапок снег, унося его высоко к синему небу. И лишь мертвенная тишина внушала беспокойство при созерцании дивного пейзажа.

Посреди перекрестка, словно древний истукан, стоял камень, высотой в человеческий рост. На нем, под отвратительными грубыми рисунками в виде мужских гениталий и, вероятно, отрубленных голов, написанных красными красками, угадывались ровные родские руны.

– «Прямо пойдешь: в Небославль и Родию попадешь, направо пойдешь: в глухомань Темного леса забредешь, налево пойдешь…» – читал Яромир, водя пальцем по камню.

– Давненько я налево-то не ходил… – шепнул Черныш.

– Глупый кот, не перебивай! – проворчал старик и продолжил чтение. – «…налево пойдешь в пустыни южные уйдешь», – он попытался очистить камень от краски. – Тут есть что-то еще. Все замызгано погаными рисунками, едва могу разобрать: «Кто в Родию с мечом придет, того смерть от меча и ждет. Кто как гость иль путник к нам забредет – того мед, пиво, хмель в корчме ждет».

– Боюсь, что Орда пришла с мечом и выпила весь их мед, – поднимая пыль, молотил хвостом сидящий рядом Черныш. – Уж не собираешься ли ты, Яромир, пройти в город сквозь парадные врата? Коль за столько лет, как война пришла в эти земли, никто не стер эти чудовищные надписи, то, считай, и стирать некому стало.

– У меня нет иллюзий на этот счет, Черныш, – повернулся к нему старец. – Город явственно занят врагом. Но храм имеет свои секреты, о которых ведают лишь немногие. Из оставшихся в живых, пожалуй, только я.

– Так как мы туда попадем? – спросил Ярослав.

Яромир ткнул пальцем в сторону горы, стоявшей чуть поодаль от остальных:

– В сердце этой горы расположился монастырь. Я прокапывал ходы сквозь нее денно и нощно, пока ко мне на помощь не стянулся люд со всей Родии. Вместе мы создали целые залы, коридоры, кельи, а умелые зодчие пристроили снаружи чудесный храм. Так и родилась Купель семи Богов. Прихожане провозгласили меня Настоятелем, а во множестве скромных покоев поселились монахи, послушники и служители. Вместе мы занимались врачеванием и целительством, учили детей и взрослых письму и чтению, проводили песнопения во славу наших Создателей. Город же, что разросся у подножия горы, помогал нам прокормиться в обмен на знание и просвещение, что мы несли им.

– И как это поможет нам попасть внутрь, Яромир? – недоумевал Черныш.

– Дослушай сначала, не бурчи, – отмахнулся тот и продолжил свой рассказ: – Когда я только начал свою работу и копался среди скал в одиночестве, я нашел тропу, ведущую с горы к ее подножию, с этой стороны хребта. Я укрепил ее и сокрыл ото всех, на случай, если в час нужды, жителям монастыря придется искать путь к спасению. Теперь же этот путь приведет нас внутрь.

– Тогда поспешим, – сказал Ярослав, – мы слишком долго торчим на открытой местности.

Странники отправились на юг вдоль гор, обогнув вскоре одинокую гору, и сошли с дороги в сторону леса. Березовая роща дарила укрытие от солнца и чужих взглядов, нежно шелестя плакучей листвой, недавно проклюнувшейся после долгого зимнего сна.

Тропа вела их по дну ущелья. Когда-то оно, видимо, служило руслом горному ручью, пробившему себе пусть сквозь каменную породу. Булыжники и гладкая галька, усыпавшие дно старого протока, предательски уходили из-под ног. Приходилось аккуратно выбирать себе дорогу, стараясь не завалиться на камни. Вскоре тропа уперлась в крутую скалу, нависавшую высоко над головами. Дальше прохода не было.

Пока они пробирались к скале, Ярослава не покидало странное чувство опустошенности. С каждым шагом оно все нарастало, вызывая тревогу и обеспокоенность. Что-то манило его вслед за собой. Слезно просило откликнуться на зов. Спасти из плена. Сначала это было похоже на далекий плач. Но затем все отчетливее стали слышны женские мольбы и всхлипы. В душе возгорелось желание бросить все и устремиться что есть силы на помощь. Ярослав с трудом отгонял это наваждение, ступая налившимися свинцом ногами по неровной земле.

Наконец, они приблизились к монолиту скалы. Серая потрескавшаяся поверхность, казалось, готова обрушиться на пришельцев, посмевших потревожить ее покой. Но Яромир уверенно подошел к ней и, присев, приложил ладонь к гладкой гранитной плите. Та с глухим треском вдруг сдвинулась вслед за движением руки старика. Взору открылся спрятанный под плитою проход. Словно пасть загадочного существа, глубина уходящего под землю коридора терялась в беспросветной черноте. Изнутри пахнуло затхлой сыростью и плесенью.

Яромир поднял взгляд к своим спутникам и сказал:

– Ну вот мы и пришли. Я не хочу рисковать вашими жизнями, поэтому молю вас, подождите меня здесь. Я обернусь быстро.

– Нет, Яромир, – тут же возразил ему Ярик. – Я отправлюсь с тобой. Меня что-то зовет изнутри этого храма. Я должен попасть внутрь, хочешь ты этого или нет.

Не дожидаясь ответов и возражений, он вступил в темноту подземного прохода. Старый Яромир недовольно проводил его взглядом и сказал Чернышу:

– Останься здесь с волчонком, присмотри за ним. Если кто-то появится, укройтесь за камнями и не рискуйте, пытаясь предупредить нас. Надеюсь, все обойдется.

– А ты присмотри за мальцом, – кивнул в ответ Черныш, – с ним что-то не то творится.

Яромир утвердительно буркнул себе под нос и поспешил за юношей в темноту подземелья.

– Ярослав, мальчик мой, – крикнул он ему вслед, – подожди. Без света тут можно ненароком убиться. Тропа может быть опасной.

Он поднял свою трость к губам и прошептал сквозь усы скороговорку. Яркий белый огонек, похожий очертаниями на пламя свечи, озарил светом каменные стены прохода. Пропустив старика с высоко поднятым светочем вперед, Ярослав медленно пошел вслед за ним, вглядываясь в окружающие их тени. Коридор то сужался, то расширялся, уклончиво уходил ниже, чтобы следующий миг подняться выше в твердь скалы. По бокам то и дело открывались терявшиеся во тьме новые проходы и глубокие провалы. Но Яромир уверенно шел вперед, никуда не сворачивая и не задумываясь над дальнейшим путем. Из темноты доносилось это падающей капели.

– Это обманные пути́? – догадался Ярик, нарушив молчание своим вопросом.

– Все верно, – бросил через плечо Яромир. – Там, разумеется, нет страшных ловушек, ям с кольями и прочих сказочных придумок. Но запутать незваного гостя и отнять у него много времени они способны. Многие ходы запутаны как лабиринт, что полезно, если хочешь замедлить преследователей. По крайней мере, я так посчитал, когда нашел эту пещеру. Испытывать ее в деле, к счастью, не приходилось. Между тем, пока мы идем, расскажи поподробнее, что тебя призывает в храм?

– Я-я…не знаю, – помялся Ярослав. – Сначала я ощутил беспокойство, но теперь, оказавшись так близко, я слышу женский плач. Даже сейчас. Она шепчет, зовет меня откуда-то изнутри горы. И я никак не могу прогнать это наваждение прочь.

– Как интересно… – протянул в своей манере старец, когда пытался о чем-то крепко призадуматься. – Быть посему, мы отправимся с тобой на зов. Но прошу тебя, давай сохранять осторожность. Мы не знаем, что ждет нас впереди.

Оставшийся путь по переплетениям темных коридоров они провели в молчании. Вскоре впереди забрезжила полоска света. Покинув пещеру, Яромир поспешил загасить огонек и дождался, пока юноша выберется наружу. Они очутились на краю серпантина, круто восходящего по окраине горного массива.

– Будь острожен, мальчик мой, – предупредил Яромир. – Здесь еще мог остаться лед, не мудрено поскользнуться, и улететь вниз. Нам стоило оставить наши идолы Чернышу. Мы слишком рискуем.

– Я как-то не догадался, прости, – виновато посмотрел на него Ярик.

– Да и я, старый дурень, не сообразил. Ну да ладно, ступай за мной. Главное не бойся. Верь в свои силы, и вместе мы со всем справимся.

– Я и не боюсь! – огрызнулся Ярослав.

– Ярослав, – взяв его за плечо, с серьезным лицом сказал старец, – не нужно путать храбрость с безрассудством. Храбрый боится всегда, но умеет контролировать свои страхи. Глупец же рвется в бой, но столкнувшись с опасностью, теряет контроль над самим собой. Подумай над этим, пока мы поднимаемся.

Ярик нехотя кивнул, не желая слушать нравоучения старика, слишком занятый мыслями о таинственном голосе.

Яромир расстроено покачал головой и начал подъем в гору. Восхождение по ненадежной тропе затянулось надолго. Бойкому и рвущемуся вперед Ярославу приходилось уныло плестись за медленно перебирающим ногами стариком. Тот старался ступать аккуратнее, проверяя тростью путь перед собой. Поначалу юноша пытался подгонять его, но вскоре смирился и бросил эту затею. Неугомонный зов вновь овладел его мыслями. Он становился все громче и громче. Ярослав уже мог различать отдельные слова, что долетали до его мыслей сквозь толщу горы.

Ярик. Найди меня. Только ты сумеешь помочь нам всем.

Сделав резкий поворот, тропа привела их твердому скалистому пятачку, где можно было стоять вдвоем, не боясь улететь в горные пучины. Прямо над ними, на краю обрыва приютилась потрясающего вида терраса. Через невысокую каменную изгородь свесила лапы рябина, не обронившая еще прошлогодних сморщенных ягод. Дворик навис над пропастью, у подножья которой виднелись останки города. Прогоревшие руины домов, печные дымоходы, оставшиеся после пожара, все это было до боли знакомо Ярославу. Вдалеке, у врат, ведущих в долину, дымились костры, вокруг которых сновали мелкие точки людей. Дикари.

Яромир тоже заприметил их. Он окинул взглядом родные просторы, поглаживая кончики бороды, и позвал юношу за собой. Тропа здесь поросла жиденьким кустарником, и вела к приземистой трухлявой двери. Поднапрягшись, Ярослав попытался сдвинуть ее с места. Издав жуткий скрежет, дверь поддалась и отошла в сторону, открыв проход к винтовой лестнице, выдолбленной прямо сердце скалы.

Поднявшись наверх, они уперлись в очередную неподъемную плиту, преградившую выход к храму. Яромир выступил вперед и снова взмахнул рукой, отодвигая завороженное препятствие в сторону. Путь привел их в тот самый дворик с рябиной. Его края были вымощены каменной плиткой, а в центре зеленели травы и цветы. Осквернители не добрались до укромного места, иначе весь двор был бы загажен и заплеван, не иначе.

– Двор умиротворения, – обводя площадку рукой, объявил Яромир. – Мне помогали строить его прихожане из далекой Як’Хары. У них там свои традиции поклонения старым Богам, но их творение прекрасно вписалось в общую картину монастыря.

Над двором, усыпанная узкими прорезями арочных окон с бесцветными витражами, возвышалась высокая стена из серого каменного кирпича, плавно соединявшаяся с основанием горы. Создавалось впечатление, что монументальное строение просто вдавили в скалу, и уже не смогли извлечь обратно.

Мальчик мой. Поспеши. Времени остается все меньше.

– Это там, – нетерпеливо указал на стену Ярослав. – Оттуда доносится этот голос.

– Главная зала, – ответил старец, – здесь собирались прихожане на время молитв и песнопений. Вход туда ведет через притвор, но боюсь, там мы рискуем наткнуться на стражников.

– Есть другой путь?

– Ну разумеется, друг мой, – улыбнулся Яромир. – В скале сокрыто множество коридоров и переходов. Некоторые из них ведут в залу с противоположной стороны, за Купелью. То был хрустально чистый горный источник, который заговорил самый настоящий богородный от самого Хлада. Вокруг источника мы построили пруд, и каждый мог испить из него. Хотя сомневаюсь, с приходом Поднебесья там осталось хоть что-нибудь. Ну, пойдем, будь начеку.

Поднявшись со двора по еще одной узенькой лестнице, старик повел их по неприметному темному коридору-кишке, уходившему в бок от выхода к притвору. По каменным стенам разносилось далекое эхо чьих-то разговоров и споров, но самих людей пока не было видно. Неровной тропой коридор вывел их к крохотному алькову без дверей, откуда виднелась главная зала монастыря.

Присев на колени, удерживая лук наготове, Ярик аккуратно выглянул из-за угла. Его взору предстала поразительных размеров зала, куда вошла бы, пожалуй, вся его родная деревня. Дневной свет освещал рельефный сводчатый потолок, место, где храм встречался с могучим телом горы. Стены были расписаны рисунками в виде божественного вида фигур, внушавшими благоговейный трепет. От них исходила странная аура, подавлявшая всяческое сопротивление, проникавшая глубоко в мысли и желания, заставляя уверовать в исключительную силу отображенных покровителей.

К горлу подступила тошнота. Ярослав понял, что старинная роспись пытается завладеть им, навязать ему свою волю, совратить на свою сторону и покориться. Он призвал на помощь свои сокрытые силы, расставляя барьеры вокруг сознания. Давление ослабло и сошло на нет, испуганно отступив перед неизвестной силой.

Ярослав повернулся к старику и увидел, как тот лежит на коленях, побледнев, содрогаясь в рвотных порывах. Юноша бросился к нему, воздев руки над седовласой головой. Мысленно воплотив вокруг его головы препятствия, Ярослав облегченно вздохнул, увидев, что старик успокоился и начал ровно дышать.

– Боги, что это было, – тихо спросил он, придя в себя.

– Эти рисунки на стенах, они зачарованы, – ответил Ярослав. – Они давят на разум, пытаются завладеть тобой.

– Вот почему у Поднебесных столько последователей. Они просто промывают мозги обычному люду. И даже богородным, неспособным защититься от этих коварных сил. Спасибо, мальчик мой.

Ярослав кивнул и вновь выглянул из укрытия. Женский голос, не смотря на расставленные им барьеры, все еще пробивался к нему, взывая отчаянной мольбой. Он доносился из роскошного шатра из красного полотна, стоявшего совсем рядом с ними, возле алтаря и кафедры. Казалось, протяни руку, и плач прекратится.

Ярик. Я здесь. Приди же ко мне, сынок.

– Это здесь, в этой палатке, – шепнул он старику.

– Давай аккуратненько проберемся туда.

Скрываясь под сенью алтаря, на котором расположился символ веры в Поднебесье в виде перевернутого острым углом вниз треугольника из переплетенных меж собой стальных прутьев, ползком, Ярослав подобрался к шатру и прислушался. Казалось, внутри был пусто. Оттуда не доносилось ни единого звука. Осторожно отодвинув кусок ткани, он заглянул в шатер, где его ожидало богатое по-королевски оформленное убранство. Роскошная мягкая кровать, множество шкафов, заставленных книгами и свитками, стойки с оружием и броней, шкуры диковинных животных поверх стен. Такого царского убранства ему не доводилось видеть прежде. И это только одна комната, из которой вел проход в следующую. Без сомнений, тут жил тот самый огненный великан, руководивший дикой Ордой.

Ты уже здесь! Поспеши, прошу тебя! Ярик!

Таинственный зов превратился в надсадный крик. Он раздавался совсем рядом. Ярослав подобрался к источнику, которым оказалась небольшая простенькая шкатулка с золотистой застежкой. Содрогаясь от волнения, он откинул крышку и обомлел. На небольшой красной подушке внутри шкатулки лежала небольшая женская фигура, выполненная из розоватого аметиста, испещренного фиолетовыми прожилками. Черты ее лица, словно живые, были неописуемо прекрасны. Казалось, на юношу смотрит самая настоящая миниатюрная девушка, обвившая руками свои изящные длинные волосы. Это было самым прекрасным, что доводилось ему когда-либо видеть. Взяв ее в руки, Ярослав понял, что крик прекратился. Девушка успокоилась, чувствуя себя спасенной из плена.

Подошедший к нему Яромир удивленно взирал на находку. Он потер рукой лоб и сказал:

– Немыслимо! Это же Рада. Мы нашли ее идол!

– Значит, ты был прав, – повернувшись к нему, воскликнул юноша. – И идол Клима наверняка хранится где-то здесь!

– Тогда нам стоит поискать его! – сказал старец, проходя к книжным полкам.

– Не утружда’йте себя поисками, глупцы! – раздался с противоположного конца залы громогласный рык.

Ярослав испуганно вперил взгляд в Яромира

– Уходим! – крикнул он юноше, и вместе они выбежали из палатки в сторону тайного прохода.

По коридору, под оглушительное эхо, разнесся топот десятков ног и громыхание оружия. Из алькова, по которому они пришли сюда, в залу выбежали дикари. Злобно рыча и потрясая копьями и топорами, они преградили путь к отступлению. Спрятав идол в карман, Ярослав вынул из ножен меч, готовясь к неравному бою.

– Куда вы спеш’ите! – донесся до них раскатистый смех.

Обернувшись, они увидели, как в залу вступает гигант, облаченный в одну лишь набедренную повязку, да кожаные сапоги. Могучая грудь, усеянная витками татуировок и ритуальных шрамов, блестела от пота. Каменные стены, словно сотрясались при каждом его шаге. Рисунки на стенах сжались в испуге, пытаясь скрыться от его пустого жуткого взгляда. Даже солнечный свет за окнами, затянутый невесть откуда взявшимися облаками, померк, нагнав в помещение сумеречные тени.

– Это он, Яромир! – испуганно прошептал Ярик.

Перед глазами вспышками проносились крыши горящих изб, разрубленные тела односельчан, огненные змеи, обвившие ногу, и мрачная огромная фигура, испепеляющая останки отца. Первобытный страх из детства никуда не делся. Лишь дремал все это время, потаенный в глубине сердца, дожидаясь новой встречи со своим прародителем. Ужас скрутил руки, сковал леденящими цепями. Оставалось лишь смотреть на приближающуюся погибель и ожидать конца.

– Стой где стоишь, богородный! – прогремел на всю залу Яромир, бросив трость и выступив вперед с поднятыми руками. Его ладони объяли белые всполохи пламени, готового взорваться ослепительными вспышками.

– Хм-м, – усмехнулся наступавший исполин и прорычал в ответ. – Никто не смеет приказыват’ Посланнику Пекла, вожд’ю Орды! На колени, смерд!

– Что-то коленки болят, – крикнул Яромир, пятясь к стене, – я лучше постою!

Вождь взмахнул руками, и в следующий миг его объяло пламя небесно-голубых оттенков. Глаза полыхали гигантскими танцующими языками. Над спиной разверзся пламенеющий ореол, плавящий сам воздух вокруг себя. Яромир удивленно охнул и подтолкнул мальчика к стене.

– Что…что не так? – лихорадочно спросил Ярослав.

– Эта сила… не естественна. В нем замешан дар нескольких богородных!

– Такое может быть?

– Да! Если он сумел каким-то образом вытянуть силы из еще живого богородного!

В этот момент, издав полный холодной ярости крик, великан швырнул голубоватый пламенный сгусток в их сторону. Яромир среагировал быстро. Соединив руки над головой, он сотворил купол света над собой и юношей. Достигнув его, огненный шар столкнулся с поверхностью и, чудовищно прогромыхав, взорвался. Ударная волна смела с ног всех дикарей, по-прежнему стоявших у тайного коридора, унесла прочь тряпочную палатку, раскидала и переломала лавки, беспорядочно стоявшие вдоль стен. Расположенный над алтарем символ веры в Поднебесье, перевернутый треугольник, сорвало с подставки и швырнуло прочь от эпицентра. Пролетев несколько метров, он вонзился в одного из дикарей, раздробив ему грудь.

– Держись за мной! – воскликнул Яромир, пытаясь перекричать оглушительное эхо взрыва. – Как появится возможность, убегай прочь! Нельзя, чтобы идолы попали к нему!

Великан, или как он величал себя, Посланник, тем временем продолжал медленно подходить к ним. В его руках возник еще один сгусток, который незамедлительно отправился в атаку вслед за первым. Яромир едва устоял на ногах, опасно покачнувшись во время нового взрыва. Ударная волна вышла еще мощнее предыдущей, прокатившись по всей зале. Но исполин спокойно встретил ее, словно она была легким весенним ветерком.

Третий взрыв переломал тела еще лежавших у алькова воинов, растрепал в щепки и испепелил лавки, разбросал содержимое, оставшееся в палатке, по углам. По стенам вокруг купола, с глухим треском, змейками пробежали десятки трещин. Со сводчатого потолка посыпались струйки пыли и каменной крошки.

Поднимаясь с колен, Яромир взмахнул рукой. Бурный порыв ветра, собрав за собой весь мусор с места битвы, ударил в Посланника. Но тот отмахнулся от нее легким мановением руки, и зашелся смехом над жалкими потугами старика. Однако Яромир еще не сдался.

Оттеснив юношу к самой стене, он, с криком, полным боли и отчаяния, распростер руки перед собой, вложив в свои заклинания последние силы. Из горной тверди, из пола под ногами, из окон на противоположной стене, круша породу и камень, разбивая стекла, снося на своем пути обломки и осколки, тысячи корней трав и деревьев, росших на горных склонах вокруг храма, устремились к Посланнику. Сгорая в пламени, они обвивали его стан, впивались под кожу, поражали грудь, живот, руки и ноги, лезли в глаза, сдавливая в мертвой удушающей хватке.

Великан взревел от боли, и сотни тонких побегов устремились в его пасть, пронзая челюсть, язык, пытаясь разорвать голову напополам. Посланник пал на колени, содрагаясь в конвульсиях. Плоть трескалась, расходясь по швам, проливая реки крови на ходивший ходуном пол. От давления корней, треснула и обвалилась кирпичная стена, открыв зияющее отверстие в затянутое серыми облаками небо.

Пока каменная кладка громыхала, раскрашенными кусками обсыпаясь на пол, хватка, удерживавшая Посланника, ослабла. Тот, пользуясь моментом, вскинул руки, возгоревшись ослепительным пламенем, ярче самого солнца. От исходившего жара волосы на голове Ярослава и борода Яромира оплавились. Разбросанные вокруг осколки лавок, обрывки книг, поломанная церковная утварь вспыхнули тысячью маленьких костров и прогорели в мгновение ока.

Великан поднялся на ноги, стряхивая с себя пепел от останков буйной растительности. Злобно рыча, не обращая внимания на раны, изуродовавшие его лицо и тело, он быстрым решительным шагом направился к старому волшебнику. Тот отдал слишком много сил, в попытках совладать с грозным противником, и теперь сидел на полу, даже не пытаясь защититься.

Ярик знал, что противопоставить такому могуществу он ничего не мог и, взяв в себя в руки, снял из-за плеча свой старый лук. Молниеносным отработанным движением, он достал из колчана стрелу и тут же направил ее в великана, уже подходившему к Яромиру. Пронзив пыльный воздух, она впилась в рану на груди Посланника, глубоко утонув в ней. Следующая стрела не заставила себя долго ждать, воткнувшись мощную шею, чуть выше над ключицей. Огненный дикарь, позабыв про старого мага, взревел и бросился к Ярославу, выхватив в полете прямо перед собой третью стрелу. От четвертой он небрежно отмахнулся как от назойливой мухи.

Следующую стрелу юноша достать уже не успел. Посланник схватился за лук и вырвал его из рук Ярика. В его хватке дерево вспыхнуло ярким пламенем и за секунды превратилось в пепел. В след за этим огромный кулак мелькнул перед глазами юноши, в могучем ударе выбив из него весь дух. Ноги Ярослава подкосились, и он рухнул на пол, затерявшись в полной тревог темноте.

Мысли и дороги

Встреча со связным должна была произойти на окраине захваченного Кисельска. Раздобыв в конюшнях княжеградского монастыря несколько добрых кобыл, они стремглав выехали, не дожидаясь начала погони. Путь к цели занял несколько дней, и ехать приходилось почти без остановок.

Кисельск до сих пор сотрясался от рук бесчинствующих мародеров, искавших последние крупицы ценностей, оставленных жителями после недавно завершенной осады. Всех выживших горожан согнали в рабские лагеря, направив, по обычаю, мужчин на выполнение самой грязной работы, а женщин на растерзание голодным дикарям.

За долгие годы, что Маша провела среди гхануров, она так и не смогла примириться с этими зверствами. Ее гнев и ненависть, как к неотесанным дикарям, так и к их безумному богородному правителю, крепла с каждым месяцем, что приходилось проводить вместе с ними. С каждым убийством и преступлением, что она совершала во имя Орды, росло и желание покончить с этими ублюдками. «Поглоти вас Пекло!» – думала Маша, да только потом вспоминала, что оттуда захватчики и явились в эти земли. Из-за чертовых фигурок гибли невинные люди, вырезались города и деревни, предавалась огню целая страна. Какой смысл в этой войне?

Утешало ее только, как ни странно, общение с Суйдеем. Мхаграй уже был не молод, когда Маша попала к нему в рабство, но за последние годы смягчился, стал ворчлив, как старик, но в то же время проявлял к ней больше заботы и внимания. За неудачи отчитывал не так строго, как раньше, за успехи хвалил, хотя в самом начале даже доброго слова сказать не мог.

Ее обучение пути мхаграев было долгим и трудным. Вначале, Маша думала, что мхаграи, что-то вроде наемников, принимающих плату за выполнение убийств и диверсий. Но оказалось, что под этим скрывается нечто вроде религии. Суровой и непримиримой как к своим последователям, так и к окружающим людям, зацикленной на культе оружия и внутренней силе. Путь мхаграя заключался в отказе от жизни обычного человека, постоянных тяготах и лишениях для укрепления духа и характера, умении пользоваться любыми средствами для исполнения своих целей и выживания как собственного, так и всего братства. Неукоснительная верность, не только братству, но важнее всего, его главе, являлось одним из главных догматов этой религии. И как раз с этим у Маши были проблемы.

Больше всего на свете она хотела смерти их главы, злосчастного Посланника, отнявшего тысячи жизней, в том числе и у нее самой. Маша считала, что та девчонка из деревни, какой она была в самом начале пути, давно умерла. И в тот день, когда она получила первое клеймо воина, из пепла восстала фурия, затаившая на долгие годы жажду отмщения своим обидчикам.

Самым удивительным было то, что Суйдей понимал, но не пытался осадить ее порывы. Последние четыре года, почти каждый день они были вместе, проводя время в обучении, путешествиях, совместных вылазках и выполнении важных поручений. Именно благодаря Маше и Суйдею пал горный город Климск, рьяно отбивавшийся от воинов Орды долгие месяцы. Именно благодаря умениям Маши в дипломатии, острог Смольск, являвшийся настоящим произведением древнего искусства, сдался без боя. И не был сожжен как все прочие города и крепости.

За все это время суровый баг’шан прекрасно изучил девушку, ее сильные и слабые стороны. А слабость была только одна. Посланник. Когда речь заходила о восхвалении вождя, глаза Маши наливались кровь и жаждой убийства. Она теряла контроль, становилась нервной и безрассудной. И Суйдей прекрасно видел это. Особенно явно это проявлялось, когда Маша лично сталкиваясь с тем, как дикари-гхануры, потешая свое извращенное чувство удовольствия, издевались над рабами. Самых рьяных насильников Маша просто убивала на месте, не в силах оставаться в стороне. И мало кто из простой солдатни мог возразить ей, зная, что столкнется с гневом таинственного культа мхаграев.

На исходе четвертого года ее обучения, в награду за все «свершения» во имя Орды, Машу признали полноправным членом братства мхаграев и вручили первую в ее жизни маску Сокрытого пути. Так она называлась среди членов ордена. Ее маска была окрашена в пепельный цвет, с перечеркнутой черной полосою глазницей. Позже, у второй прорези Маша подрисует слезу, в знак того, что не забыла о своей скорби.

Обряд признания проводился лично Посланником. В свете чадящих жаровен, он поставил девушку на колени и поднес к ее голой груди два изогнутых кинжала, выполненных из настоящего метеоритного серебра. Клинки, цвета безлунной ночи, были неотъемлемой частью культуры мхаграев, знаком их отличия, и верным спутником каждого из воинов до самого конца жизни. Но даже не они так рьяно привлекали девушку, как мхаграйский меч – катана. Длинный изогнутый клинок из того же черного серебра, имевший лезвие лишь на одной стороне, оканчивавшийся тонким острием, был ее мечтой все эти годы. Прекрасный и элегантный внешне, в бою он превращался в смертельное оружие. Все эти годы Маша рьяно тренировалась техникой владения мечом, ожидая часа, когда она станет владельцем своей собственной катаны.

И пока Посланник выводил вокруг ее грудей особенные узоры, продолжая предыдущий рисунок клейма, девушка ждала лишь одного. Своего меча.

Вождь поднял напившиеся кровью клинки над головой и огласил перед всеми собравшимися членами братства:

– Встречайте нового воина тени! Свою первую сестру, что проделала путь от грязного клопа до грозного воителя! Да сдержит она свою клятву! Да не угаснет в ее жилах дикий огонь! Да восславит она имя Пекла!

Под одобрительные возгласы собравшихся членов братства, Посланник вручил ей кинжалы. И вишневые ножны, в которых хранилась катана. Взявшись за рукоять меча, Маша ощутила порывы холодного ветра и жаркой битвы. Их ждёт удивительный путь, и начинается он в эту самую минуту.

Борясь с желанием вонзить клинок прямо в ненавистное тело Посланника здесь же, Маша гордо удалилась из главного зала монастыря, где проходил обряд. Суйдей потом долго отсчитывал ее за проявленную надменность по отношению к братьям. Но и похвалил, что таким образом она показала свои характер и решимость.

Всю дорогу до Кисельска, города, затерянного среди густых лесов, Боян ехал возле Маши. Он рассказывал ей о своих приключениях в Княжеграде, где каждый раз чудом выбирался из очередной передряги. Девушка искренне смеялась, слушая его небылицы. Было приятно отвлечься от тяжелых мыслей о судьбах мира и просто послушать забавные истории.

Подъезжая к городу, Боян вдруг посерьезнел, и принялся рассказывать историю этих мест.

– Кисельск был своего рода торговым пунктом, расположенным посреди Родии, – вещал он, с важным видом направляя лошадь вокруг луж. – Через лес пролегал добротный тракт с одного конца страны в другой. Богатства текли здесь рекой! Но около сотни лет назад из Темного леса вдруг прибежала настоящая река, смывшая на своем пути множество деревень и, затопив поля с посевами, что вызвало голод. Эту реку ныне кличут Смородиной. Ее русло соединилось с Кисельной рекой, на которой стоит Княжеград, и, можно сказать, разделило всю Родию на две части. А сам Кисельск пришел в упадок, так как для торговли пришлось прокладывать новые маршруты. С тех пор он превратился в город охотников, да и лучников тут, кстати говоря, готовят не плохих, но былая слава и богатство давно померкли.

– Ты довольно много знаешь об истории, Боян, – сказала Маша, не в первый раз пораженная его знаниями.

– Я… – замялся тот.

– Мы должны знать, кого тащим с собой, – вступил в разговор Суйдей, ехавший впереди остальных. – Выгладывай, что ты скрываешь?

– Не скрываю! Но не думаю, что это имеет какое-то значение, грозный мастер…

– Представь, пройдоха, что вскоре мы предстанем перед вождем Орды, – обернулся к нему Суйдей, явно терявший терпение, – и он спросит у меня, зачем ты сохранил жизнь этому клопу? Кто он такой? Что я отвечу ему, если даже не знаю тебя?

– Хорошо-хорошо! – поспешил успокоить его Боян. – Я расскажу, просто раньше я никогда не обсуждал эту тему ни с кем.

– Боян, – ласковым тоном сказала Маша, – ты теперь часть новой семьи, а прошлая жизнь утрачена безвозвратно, как и у многих из нас. Тебя никто не осудит и ни в чем не обвинит. Мы лишь хотим узнать твою историю.

– Да, я понимаю, моя госпожа, – улыбнулся в ответ Боян.

– И прекрати меня звать госпожой! – недовольно посмотрела на него девушка. – Меня зовут Маша, и я не сплю с благородными князьями на шелковых простынях, чтобы быть знатной особой.

– Простите, моя… Прости, Маша. Это сила привычки. Дело в том, что я как раз был таким. Знатным господином. Если можно так сказать.

– Неужели?

– Да, именно так, – Боян опустил голову и, помолчав, продолжил: – Моя семья владела угодьями к северу от Княжеграда. Когда к власти пришел нынешний полоумный князь, он решил, что в городе маловато святынь Поднебесных и решил построить монастырь. Прямо на земле моей семьи, там, где мы с вами умыкнули лошадей. Отец был важным боярином в дружине предыдущего князя, но нынешний хотел создать костяк для опоры из своих прихвостней. И когда Олег помер, наш дом тут же отобрали, крестьян и холопов передали новому монастырю, отца посадили на кол, сестру устроили служанкой, выносившей ночные горшки попам и настоятелю проклятого храма, мать же покончила с собой, не выдержав всего этого.

– А что случилось с тобой?

– Отец готовил мне судьбу военного, – вздохнул Боян, – хотел, чтобы я занял важное место в дружине еще живого князя Олега. И в отрочестве меня направили на обучение в Зентрийскую военную академию, это в столице восточной марки Конкордата. В то время между Зентром и Княжеградом, после недавней и скоротечной войны, установился неплохой такой мир, и люд ломанулся в обе столицы, купцы, ученые, военные. Всем нашлось место. Вот и меня пристроили. Пускай Зентр и проиграл в войне, в тамошней академии готовили неплохих стратегов, вот и я там успел отучиться три, с небольшим, года. А потом деньги на обучение перестали поступать. И я узнал о случившемся с моей родней.

– И ты решил вернуться сюда? – спросила Маша.

– Да, – кивнул Боян, – тут остались и друзья, и некоторая родня. Да и сестра опять же, еще жива. Я смог наладить небольшое торговое дело, но из-за своих ярых речей против нового князя, чуть не лишился головы. С тех пор я живу на грани между законом и произволом.

– Ты видишься с сестрой? – деликатно спросила девушка.

– Иногда, – ответил Боян, натягивая поводья. – Я предлагал ей бежать со мной, но мы с ней совсем разные люди. Она предпочла остаться там, в монастыре.

– Вот видишь, – успокоила его Маша, – рассказать было не так уж и страшно, и перед нами душу облегчил. Как бы то ни было, жизнь продолжается.

Боян согласился. Ему стало легче оттого, что он поделился своими проблемами со спутниками. Он не мог прийти в себя уже несколько дней, с самого ограбления княжеской сокровищницы. Но теперь, возможно, это изменится.

Дорога, меж тем, привела их к обширной лесной вырубке, посреди которой расположился город, с центром в виде высокого деревянного острога. Тут и там были видны следы сражений, дымились кучи сожженных тел и остовы зданий, валялось поломанное оружие, земля и стены ощетинились тысячью воткнутых стрел. Развешанные повсюду пламенные знамена Орды провозглашали мрачный триумф захватчиков.

– Батюшки мои… – прошептал Боян, завидев последствия разрушительной атаки дикарей. – Нет зверя страшнее человека…

Сцены неоправданного зверства вызывали у него испуг и отвращение. И такое происходит по всей стране? Невинные люди сжигаются в огне погребальных костров, и теперь он – участник всей этой вакханалии?

Суйдей бросил на него взгляд, задумчиво хмыкнув. То ли соглашаясь с ним, то ли удивляясь его наивному взгляду на мир.

Связной ждал их в ставке командования армией. Он забрал у них футляр картой и вручил новые указания. Вождь направил на поиски идолов два отряда к Ветреному пику и Башне Хлада. Через несколько месяцев вернулись войны, проверявшие древнюю обитель Бога Свальда. Из Башни же не вернулся никто. Разобраться с этим и заполучить идол Бога зимы и направили опытного мхаграя Суйдея и его юную ученицу.

Армейский снабженец выдал им все необходимое для долгого перехода, а также поменял им лошадей. Теперь, вместо монастырских кляч, они мчались на выносливых боевых скакунах. Не особо быстрых, но способных продолжать движение долгое время, не зная усталости.

До войны, южнее Кисельска, через реку Смородину, располагался добротный мост, связывавший два берега Родии. Ближайшие переправы, были лишь на севере у Темного леса и в столице. Но бежавшие на запад жители Кисельска сожгли мост за собой, не позволив Орде устремиться за ними.

Перебираться пришлось на захваченном пароме, потратив на это почти целый день. Лошади взволнованно брыкались, раскачивая и без того ненадежный плот. Пытаясь сладить с растревоженными животными, Маша едва не свалилась за борт. Благо Боян, весь день не отходивший от девушки ни на шаг, успел подхватить ее за талию.

Он нежно приобнял ее, положа ладонь на живот, в молчании разглядывая ее лицо.

– Спасибо, – сконфужено улыбнулась в ответ девушка, выбираясь из его объятий.

По спине и животу пробежали мурашки. Она чувствовала себя не в своей тарелке, будучи в его руках, но старалась не подавать виду. Позднее она поймет, что находиться в его объятиях было довольно приятно. Такие чувства были для нее в новинку. Маша явственно понимала, что Боян видит в ней не воина-мхаграя, а девушку, запавшую ему в душу. К ней еще никто не относился так. Маше нравились новые чувства.

К вечеру, когда на землю опустились сумерки, совсем выбившись из сил, отряд устроился на ночлег. Но едва занялась заря они устремились на запад, не жалея лошадей. Позади уже был потерянный зря день, и приходилось его нагонять.

Их путь лежал вдоль северного берега Кисельной реки. Война еще не добралась сюда, поэтому эту местность активно изучали разведывательные отряды Орды, собирая информацию для дальнейшего наступления основных войск. Используя эти сведения, Суйдей вел своих спутников по редко используемым дорогам, в обход крупных селений и городов. По его расчетам, за несколько дней они должны были доехать до портового городка. Там предстояло найти судно, хозяин которого согласился бы отправиться до Башни Хлада, возвышавшейся на острове посреди Северного взморья.

По пути, вопреки ожиданиям Суйдея, им все же попадались люди. Обозы беженцев, растянувшиеся на много верст. Семьи, общины и целые деревни бежали прочь от ярости диких захватчиков, сжигавших их родные края. Вставшие на защиту от полчищ врагов армии Родии были побеждены одна за другой. Среди лесов еще оставались немногочисленные партизаны, но их усилия были тщетны. Решив не дожидаться расправы, мирный люд бросил свои дома и отправился на запад, ища убежища среди еще не познавших войну городов.

Обогнав беженцев полями, спутники вышли на большой тракт и добрались до порта без приключений. Путь прошел в угрюмом молчании. Не разговаривали даже во время ночных привалов, только из необходимости. Каждого терзали свои собственные мысли и переживания, которые, по неизвестной причине, обострились после тех ужасов, что пришлось повидать в захваченном Кисельске.

Боян не мог смириться тем, что творят дикари с обычным людом. В голове крутились мысли о том, чтобы оставить своих «нанимателей» при первой возможности и убраться отсюда подальше. В их компании он ощущал себя пленником, хоть и не со связанными руками. Лишь мысли о Маше удерживали его на месте. Эта девушка больной занозой застряла в его сердце, и теперь он не находил себе покоя, мечтая вырвать ее из лап Орды и ускакать с ней за тридевять земель. Подальше от мест, утопающих под натиском зверств и безумия.

Машей же обуревали неясные образы, выхватывавшие ее из сна по ночам. Сны о Бояне, обнимавшем ее посреди темных коридоров, перемежались с кошмарами о Ярике и родной деревне.

Что до Суйдея… Тот как всегда мало спал и совсем не разговаривал. Маше было тяжело понять, что происходит в голове у старого мхаграя. За проведенные с ним годы она изучила его намного хуже, чем он ее. Она смогла лишь уловить эти, едва заметные, нотки его изменившегося отношения. Суровый воин, опытный убийца и лазутчик, то и дело укрывал замерзавшую девушку своим одеялом по ночам, давал больше времени на пробуждение по утрам, не наезжал на нее с упреками по поводу и без, как было в самом начале обучения. Маша не знала, с чем связано его изменившееся отношение, но искала способ развить эту теплоту и доверие, поговорить со своим учителем о том, что происходит. Но удобного момента пока не выдавалось.

Меж тем, на исходе четвертого дня пути, еще засветло, они добрались до Ганьшина, одного из последних крупных поселений в этой части Родии. Подъезды к городу были обнесены деревянной хлипкой стеной. Хотя, скорее, даже не стеной, а изгородью, ведь какой-либо защитной функции она, сгибаемая речным ветром, не носила. В предместьях выросли целые леса палаток и землянок, обустроенных беженцами, скрывавшихся от войны и голода. Повсюду смердело человеческими отходами и потными телами немытых обездоленных скитальцев.

Сам город порос избами и теремами, серыми от сырости и непогоды. Лишь ближе к порту стояли многоэтажные дома, из кирпича и камня, на фасадах которых красовались знамена и флаги разных государств. Во время обучения Маше довелось ознакомиться с основами геральдики известных государств, и сейчас она смогла узнать полотна Родии, Конкордата, Заречья, знаки Совета островов Ан Сгар и гербы других княжеств и марок поменьше. Бурный ветер развевал разноцветные тряпицы, норовя сорвать их и унести вслед заходящему солнцу.

– Ветер благоволит нам, – отметила Маша.

– Тогда нужно поспешить, – согласился Суйдей. – Ты пристроишь лошадей на постоялом дворе. Мы с Бояном отправимся в порт и начнем искать нам судно.

– Предлагаю не наводить лишнего шума, спрашивая в лоб о нашей цели, – вставил Боян. – Если вы не против, думаю нужно пообщаться с работниками в порту, чтобы узнать о кораблях и их капитанах. За солидный куш они станут сговорчивее. Удачи, Маша.

Боян улыбнулся девушке на прощание, и они с Суйдеем отправились в сторону порта. Маша же повела скакунов под уздцы по грязным улицам в поисках приличных конюшен. Вечерний город шумел множеством голосов и ароматов. В основном тут витал тошнотворный кислый запах рыбы. Местный люд выживал, в основном, благодаря торговле тем, что сумел наловить в водах Кисельной реки. Центральная улица, по которой шла девушка, по обе стороны, была заставлена палатками и бочками, где суетившиеся торговцы зазывали посетителей приобрести свеженького окуня, отведать северной сельди, забрать последних копченых омулей и щук и много чего еще. В ходу здесь были и заморские специи, привезенные из южных Вольных городов.

От этих запахов девушку мутило. Она не представляла, как можно жить в таком месте. Однако местных это, похоже, не смущало. Деловито вышагивая по улицам, горожане бранились на не осторожных возничих, приставучих купцов, иностранных темнокожих батраков, таскавших тяжеленные грузы на своем горбу, и совсем не обращали внимания на рыбью вонь.

Протиснувшись сквозь толпу, Маша вышла к постоялому двору. Вручив своих лошадей конюху, она оплатила хозяину двора постой на месяц вперед. Алчный делец затребовал сотню медных брусок за услуги.

– Я даю два золотых бруска и на любые вопросы о моих лошадях, ты будешь отвечать, что они принадлежат купцам из Заречья, – с суровым взглядом сказала Маша, доставая из кошеля оплату. – Получишь еще брусок, если срок постоя затянется.

Услужливо кивая головой, хозяин рассыпался в комплиментах девушке и уверял, что ее лошади остались в надежных руках, и он будет заботиться о них, как о собственных детях.

Покинув старого крохобора, Маша отправилась к пристани, в поисках своих спутников. Попутно она размышляла о том, какую роль играют в этом мире деньги. Явись она сюда без толстого кошеля, полного монет и брусков, что щедро выдали им в путь ордынские интенданты, ее просто выгнали бы, облив грязью и бранью. Но стоит показать увесистый мешочек с деньгами, и все покорно расстилаются пред тобой, обещают заботу, понимание и лучшие услуги. Для обычной деревенской девочки такое до сих пор казалось диким. Жители родного хутора обменивались друг с другом самым необходимым, жили сообща и работали не покладая рук на благо всего селения. И были счастливы и довольны без всякого злата. Но в большом мире царили иные порядки.

Такими же жадными торгашами оказались и владельцы разномастных суден, пришвартованных и заякоренных в порту. Благодаря тому, что Кисельная река, шириной в пару-тройку верст, была судоходной и пронзала материк с севера на юг, по ее водам постоянно сновали купцы и торговые корабли самых разных государств. В народе реку прозвали «Путем из Поднебесья в Пекло», ведь она соединяла оба этих противоборствующих начала долгим водным путем.

У пристани, громыхая на шквальном ветру сложенными парусами, стояло множество кораблей. От сгнивших посудин местных рыбаков и легких торговых шхун из Конкордата, до причудливых расписных судов из дальних южных стран и величественных варяжских драккаров. Чуть поодаль разместились родские боевые ладьи, остатки и без того немногочисленного великокняжеского флота, спешившего на защиту столицы.

Маша заприметила Суйдея, быстро идущего по помосту с недовольным лицом, и едва поспевавшего за ним Бояна. Ее спутники, видимо, не достигли успехов в поисках корабля. Девушка нагнала их у небольшого драккара. Команда готовила судно к отплытию. По пристани сновали моряки, загружавшие тюки и коробы с берега на корабль.

– Вот и ты, Мария, – обратился к подошедшей девушке Суйдей. – Мы поговорили насчет кораблей с работниками доков, но никто не идет в нужную сторону. Вариантов остается все меньше. Наше трепло сумело выяснить, что капитан только этого судна собирается идти к Северному взморью.

– Я бы попросил вас, грозный мастер, – наиграно возмутился Боян, – не трепло, а болтун!

– Почему бы не обратиться к варягам напрямую? – улыбнувшись ему, спросила Маша. – Очевидно же, раз они идут к своим островам, то вариант у нас только один.

– Осмелюсь заметить, нам нужно еще и обратно вернуться, – вставил словцо Боян.

– Ласка прав, – кивнул старый мхаграй. – Путь в один конец нас не устраивает.

– Это зависит от того, как договоришься! – отмахнулась девушка. – Давайте я попробую.

Оставив их, она решительно пошла по деревянному настилу к драккару. Небольшое судно, из свежего ясеня, ярко выделялось на фоне остальных посеревших от времени кораблей, пришвартованных в порту. Вдоль борта пестрел ряд здоровенных, в два-три локтя размером, круглых щитов, укрепленных клепаной стальной кромкой и внушительными умбонами. Поверх щитов были нанесены рисунки животных и абстрактные мотивы.

К кораблю был приставлен деревянный мостик, возле которого на ящиках сидели светловолосые широкоплечие мужчины, с суровыми лицами и светлыми глазами. Все как один курили трубки и над чем-то смеялись. Маша представилась морякам, удивившимся ее приходу, и попросила провести ее к капитану. Услышав, как она назвала их главу «капитаном», они хохотнули, но пригласили ее на борт.

Обустройство корабля было скромным. Естественно, никаких кают или помещений здесь не было и в помине. Только ряды лавок и лежащих поверх них весел, да небольшое пространство в центре под мачтой, для перевозки грузов. В хвосте у правого борта, оперившись на рукоять руля, стоял мужчина, облаченный в короткую оранжевую тунику, облегающие штаны, завязанные при помощи тесемок на талии, и плащ, украшенный воротником из волчьей шерсти. На талии разместился добротный кожаный ремень, с пряжкой из потемневшего металла, с гравировкой в виде головы змееподобного существа. На поясе, укрывшись в ножнах, висел короткий меч, а рядом с мужчиной, приставленный к борту, стоял длинный двуручный топор. От прочих мужчина отличался огненно-рыжей кустистой бородой и диковатой улыбкой.

«Видимо это и есть капитан корабля», – решила Маша.

Наблюдая за идущей к нему процессией, он успевал переговариваться с охотником, сидящим на лавке рядом с ним. Узкоглазый и бледнолицый, тот был больше похож на гханура, чем на варяга. Его некогда черные, как смоль, волосы, были обильно покрыты сединой. Узкое морщинистое лицо, походило на обветренную скалу, а взгляд темных пронзительных глаз, словно, проникал под одежду, рассматриваю саму душу. Он был облачен в облегченный меховой комбинезон из оленей шкуры, а за спиной виднелся огромный лук, длинной едва ли не больше самой Маши.

– Что за дивная гостья на борту моего драккара! – расплылся в улыбке рыжебородый, широко разведя руками в качестве приветствия.

– Varf di Hailar! – пожелала ему здоровья и долгих лет Маша, изучавшая традиции и языки северных народов в ходе своего обучения. – Полагаю, вы здесь капитан?

Мужчина рассмеялся, пожимая ей руку, и ответил:

– Вы посмотрите, чужестранка, знакомая с нашими обычаями, но не знающая что у драккаров нет капитана! Я морской конунг и вождь этого славного драккара. Мы зовем его скромно «Журавль огненных вод»! А эти ребята – мой клан, что бороздит со мной Северное взморье и Бесконечный океан! Мое имя Акке из А́коса. Многие кличут меня Огнебородом.

– Я Мария из ниоткуда, и никто меня никак не кличет, к счастью или нет, – улыбнувшись, ответила Маша, окинув вождя взглядом с головы до ног.

– С чем же ты пожаловала, Мария из ниоткуда? – сказал Акке, присаживаясь на лавку, жестом показывая собеседнице место напротив него.

Кивнув, девушка, как можно более элегантно уселась, сложив ногу на ногу, и продолжила разговор:

– Вождь Акке из Акоса, ты из знатного клана? Судя по гербу на твоем поясе…

– Это «дракон» – знак давно почившего рода, родственников нашего конунга. Так что не обращай внимания, – отмахнулся тот, и улыбка пропала с его лица. – Расскажи уже, с чем пожаловала, или не трать моего времени! Нам нужно готовиться к отплытию.

– Прости вождь, я понимаю, – кивнула Маша. – Мне и моим спутникам нужно попасть на один из островов в Северном взморье. Я полагаю, вы направляетесь в ту же сторону.

– Верно, девушка, верно. Мы наторговались вдоволь и плывем к родным берегам.

– Вы больше похожи на воителей, чем на купцов, – заметила Маша.

– Мы – варяги, – ответил Акке, оголив в улыбке свои желтые зубы, – если видим порт, который можно взять, мы заходим как воины. Если порт тяжел для штурма, мы заходим как купцы. Все просто. Так у твоего острова есть название?

– Названия, боюсь, не знаю, но ты сразу поймешь, о котором я говорю. Мне нужен остров, где расположена башня Хлада.

Рыжие брови бородача подскочили вверх, и он переглянулся с сидевшим рядом охотником.

– Что за надобность ведет столь юную особу в столь суровые края? – заискивающе спросил Акке.

С северными народами нужно поступать нагло и дерзко. Этим они похожи на гхануров. Понимают лишь силу. Придав своему тону холодные стальные оттенки, Маша ответила:

– Назови цену вождь. За путь туда и обратно. Нас будет ждать в порту человек, который даст еще сверху, когда мы вернемся, за то, чтобы ты не задавал лишних вопросов.

Пришлось пойти на уловку, чтобы заинтересованные в оплате варяги не прикончили их на полпути. Конечно, в порту бы их никто не ждал. Но эта выдумка имела успех. От неожиданного и решительного отпора со стороны пришелицы вождь и охотник дико засмеялись, а с ними и стоявшие невдалеке моряки, слушавшие разговор.

– Быть посему, девчонка, – сказал, поднимаясь рыжебородый. – Двести золотых брусков и половину из них вперед. Зови своих спутников и будем отплывать.

Башня Хлада

– Что изменилось, Суйдей?

Ветер надувал прямоугольный парус, выкрашенный в красные и синие полосы. Корабль мчался вперед, словно ужаленный, изредка подгоняемый мерными гребками множества весел с обоих бортов. Отплыв от города на несколько дней, команда водрузила на нос драккара изваяние в виде изящно вырезанного из дерева облика журавля, распростершего пылающие крылья вслед уходящему солнцу. Теперь, согласно своим традициям, при необходимости, команда варягов могла вступить в бой без предупреждения.

Суйдей и Маша стояли, облокотившись на борт, наслаждаясь мирными видами заснеженных северных гор. Их подножие было усеяно зеленым частоколом сосен и елок, которые словно одеяло укрыли ноги гигантов. Те покой и безмятежность, что навевал этот пейзаж, напоминали Маше ее первые медитации в сокрытом храмовом дворике в Небославле. Это были редкие минуты, когда она не занималась изнуряющими тренировками или зубрежкой текстов и языков, которыми ее безмерно нагружал учитель.

Но сейчас он стоял рядом, в задумчивом молчании, предаваясь своим воспоминаниям. Чуть поодаль посапывал Боян, устроившись среди тюков с тканями. Лишь его тихий храп, шум ветра да редкие разговоры команды нарушали сакральную тишину природы.

Суйдей тяжело вздохнул и повернул голову к Маше, шепотом спросив у нее:

– О чем ты, Мария?

– Ты прекрасно знаешь о чем, учитель. Я помню тебя четыре года назад и вижу, каким ты стал теперь. Твое отношение изменилось. И я не понимаю, почему.

– Если тебя не устраивает, я могу снова нагрузить тебя тренировками и практическими боями, до горячего пота, – усмехнулся Суйдей, отвернувшись к реке.

– Не будь таким не выносимым, – закатила глаза Маша. – Просто расскажи мне.

– Что ты хочешь услышать? – немного помолчав, ответил он.

– Твою историю, – уверенно сказала девушка. – Тебя явно что-то гложет, я же вижу. И до сих пор не знаю о тебе ничего.

– Ты знаешь, каков я в бою, и можно ли положиться на меня…

– Суйдей! – повысила голос Маша.

– Назойливая девка, послали же мне тебя Боги, – теперь уже мхаграй закатил глаза.

– Ты сказал Боги? Не Пекло? – удивленно спросила она.

– Конечно нет, – отрезал Суйдей. – Этой чепухой про Пекло вождь кормит лишь свою Орду, чтобы они считали себя избранными для Великой цели – освобождения старых Богов из лап поднебесной мрази. Я учился Пути в обители Клима. И знаю, каково это – ощущать отголоски присутствия настоящего Бога.

– О чем ты?

– Вождь обманывает всех. Он ищет Богов для передачи их Пеклу, а не ради освобождения.

Маша удивленно раскрыла рот. О таких подробностях она слышит впервые. Если о таком и было известно хоть кому-то еще из мхаграев или высших чинов Орды, об этом они никогда не говорили вслух.

– Я не понимаю, Суйдей, – покачала головой она, словно пыталась очнуться от дурного сна. – Зачем ты помогаешь ему? Ты хочешь, чтобы весь мир захлебнулся в той агонии, что сейчас сотрясает всю Родию? Разве Путь мхаграя состоит в том, чтобы привести мир к концу?

Насупившись, Суйдей изучал водную гладь, рассматривая проносящуюся мимо лодки краснобокую форель. Казалось, слова Маши не удивили его, будто он и сам приходил к таким же мыслям.

– Я был воином. Одним из лучших, – едва слышно заговорил он, – в своем клане. Наши земли раскинулись южнее Серых гор. Кланы жили в улусах, наподобие деревень, которые можно с легкостью перенести с места на место.

– Наподобие стоянок кочевников?

– Именно так, – кивнул он. – Я был сыном хана моего клана. Мы были известны как Псы Вак’Хала. Наши земли располагались на окраине степей Вак’Хала, оттуда и название. Кланов было множество, и каждый чем-то знаменит, в основном какой-нибудь кровавой резней. Мы любили сражаться. Мы сражались с родийцами, пиратам, гханурами, даже с варварами из Пекла. Но больше всего любили кромсать друг друга, в боях за территорию, либо мстя за очередного увальня, получившего оскорбление от выходцев из другого клана. Повод для войны находился легко.

– Как давно это было? – спросила Маша.

– Лет…тридцать назад, не меньше, – ответил Суйдей. – Я был еще юн и глуп, немногим старше тебя, но уже достиг возраста, когда можно завести семью и детей. И я завел. Взял в жены дочь наших соседей, Клана Горных…не помню уже…баранов, одним словом, упертых, упрямых сукиных сынов.

Маша звонко хохотнула. Боян, выхваченный из сна, беспокойно заерзал. Несколько потревоженных смехом гребцов покосились на девушку.

– Да, такие они были, – ухмыльнулся Суйдей. – Мы дружили с ними и однажды отправились вместе воевать против пустынников. Несколько дней мы их выслеживали, и, настигнув, перебили всех. Бой был тяжел. От нашего отряда осталась горстка выживших воинов. Но вернувшись домой…

Он вдруг замолчал, и Маша поняла, что впервые за все время видит его таким. Взгляд полон тоскливой невыплаканной грусти. Словно задушенный цветок, пытающийся прорваться сквозь камень. Суйдей приложил кулак ко лбу, пытаясь взять себя в руки и успокоиться.

– В тот день я понял, – наконец сказал он, – что все то время, пока я бегал по степям и пустыням, ища славы и сражений, потрачено впустую. И когда я был нужен своему клану, своей супруге и маленькой дочке, меня не оказалось рядом. Одно из гханурских племен, самое отбитое, непокорное и яростное, напало на наш улус. Они вырезали всех стариков и детей, изнасиловали и затыкали копьями всех женщин. Не выжил никто. Мы пришли ночью, когда они уже заканчивали свои зверства. Я помню ту ночь. Ночь красной луны, когда Морей выходит на небосвод в одиночестве. Час крови и стали. В такую ночь по всему миру прокатывается волна крови и насилия. И тогда-то я убедился, что эти старые пересуды оказались правдой.

Маша уставилась на беснующуюся в воде форель. По замерзшим щекам текли горячие капли слез. Теперь ей многое стало понятно, и она жалела, что спросила об этом. Жалела, что заставила его вновь пережить эти воспоминания.

«Неугомонная дура!», – корила она себя.

Суйдей закрыл глаза, вызывая в памяти образы той ночи. Солнце почти село за горизонт, оставив мир во власти сумеречных теней. Вскоре и речная гладь стала неотделима от почерневшего неба, отражая свет звезд и безмолвных лун, пришедших на смену дневному светилу. Они так и стояли, не смея нарушить возникшую между ними тишину, прислушиваясь к шуму волн, вздымаемых веслами оживившихся гребцов. Драккар приставал к берегу на ночлег. Акке Огнебород, размахивая факелом, раздавал указания своей команде, оставив управление кораблем помощнику.

– Мои…моя семья умирала у меня на руках, – с горечью продолжил Суйдей. – Мы с воинами бились до последней капли крови. Каждый из нас забрал с собой не меньше десятка дикарей, пока не пал, сраженный их дротиками и копьями. Мне тоже оставалось недолго. Но потом явился Посланник со своей, зарождавшейся в то время, Ордой. Они порубили непокорных ему гхануров, и спасли меня, увезя в свой табор. Я очухался, чудом справившись с лихорадкой.

– И потом ты стал мхаграем?

– Да, – кивнул Суйдей. – Пойми, Мария, вождь в ту пору не был таким, как сейчас. Он много читал, изучал народы, умел воодушевить и повести за собой. Каким-то образом он ведь смог подчинить воинственных гхануров! Вождь поразился моей стойкостью и пригласил вступить в братство мхаграев. Потому-то я и сражаюсь за него. Он дал мне цель. И все эти годы мы находились под его мудрым правлением…

– Ты отдал ему лет своей жизни больше, чем прожил до этого! – перебив его, возмутилась Маша, перейдя на гханурский. – Нельзя же быть вечно обязанным ему! Ты сам видишь, к чему он ведет вас. Может раньше он и был мудрым правителем, уж не знаю насколько, но ведет он нас к гибели. И ты понимаешь это! Даже я, никчемная соплячка, понимаю это! Я сомневаюсь, что твоя дочь хотела бы жить в гибнущем мире!

– Ты не ведаешь, о чем говоришь! – рыкнул в ответ Суйдей. – Вождь подарил мне второй шанс и я им воспользовался!

– Значит никакой ты не мхаграй! Как и все остальные в братстве!

Спускавшиеся с корабля варяги испуганно оборачивались, услышав их спор. Суйдей отпрянул от борта, гневно взирая на девушку. Сплюнув под ноги, он отправился помогать морякам вытащить драккар на берег.

– Прости баг’шан! – крикнула ему вслед Маша, осознав, что наговорила. Она опять вспылила! Стоит услышать, как хвалят Посланника, у нее начинали трястись руки! И теперь она столько всего наговорила своему учителю.

Но уходя, старый мхаграй даже не обернулся.

Всю следующую неделю плавания Суйдей категорически отказывался разговаривать с Машей, грубо отсылая ее подальше. Он держался особняком ото всех, устроившись на носу корабля, устремив взгляд за горизонт водной глади.

Они уже покинули пределы реки, выйдя в открытые воды Северного взморья. Берега вдруг разошлись в стороны и потерялись далеко позади. Ветер здесь был в разы холоднее, чем под сенью гор. Маше пришлось накинуть на себя звериные шкурки, которые ей дал один из варягов. Но даже это не спасало от проникающей повсюду влажной морской прохлады.

– Путешествие подходит к концу, юная Мария, – сказал Акке, подходя к ней важной походкой. – К вечеру мы высадим вас у Башни и отправимся домой на Акос. Нам нужно разгрузиться, пополнить запасы провианта, хорошенько потискать жен, повидать детишек и поднять по чарочке знаменитого акоского эля! Пробовала? После него словно заново рождаешься!

– Это как это? – без интереса спросил Маша.

– Ну… – осекся рыжебородый, – ползаешь, ходишь под себя и мычишь что-то под нос.

Маша хмуро покачала головой. Ей сейчас было не до шуток.

– Не переживай ты так, девчонка! – попытался отвлечь ее от тяжелых мыслей Акке. – Мы вернемся на утро третьего дня. Так что придется вам продержаться там, так или иначе.

– Расскажи мне, что ты знаешь об этом острове, – спросила у него Маша, зябко кутаясь в шкуры.

– Тоже что и все, – ответил Акке, разводя руками. – Остров окружен ледяной коркой, которая не тает даже в жаркие летние дни. А над огромной башней, воткнутой посреди него, всегда беснуется пурга и лютая стужа. Короче говоря, холодина там страшная. Но мы дадим вам еще шкур. И мой северный друг вручит вам баночку с моржовым жиром. Натерев им на тело, сможете дольше сохранять тепло.

– Твой друг откуда-то с севера?

– Он охотник из племен януки, – кивнул вождь. – Он ходит под парусами варягов уже лет сорок, если не больше. По его сморщенной роже не понятно, сколько ему лет.

Вождь рассмеялся и удалился в хвост драккара, посвистывая песенку. Маша уселась среди тюков, перебирая свои пожитки. Нужно быть готовой ко всему. Предстояло провести несколько дней на острове, где уже сгинул целый отряд Орды. Об их судьбе тоже предстояло узнать, но поиски идола Хлада были на первом месте. Девушка размышляла о том, как поступить, если они найдут фигурку. Стоит ли отдавать ее Посланнику? Если она не сможет убедить Суйдея, то забрать ее силой не получится. Придется подчиниться, так или иначе. Бежать от своего учителя она тоже не могла. Он без труда выследит ее. Или другие мхаграи. Братство не прощало предательств.

Когда солнечный диск перевалил за полдень, Боян, прогуливавшийся по носу корабля, вдруг закричал:

– Маша! Маша! Посмотри!

Дремавшая девушка встрепенулась и поспешила к нему. Боян перевесился через борт, высматривая что-то впереди.

– Я такого в жизни никогда не видал! – восхищенно прошептал он.

Маша отпихнула его в сторону и всмотрелась в линию горизонта. Вдали, пронзая облака и небеса трехглавым пиком, окутанная снежной мглой, возвышалась грандиозная каменная башня, цвета морских недр. Даже отсюда она казалась непостижимо высокой, выше самих гор. Древнее строение касалось своей верхушкой небесной глади, и походило на нечто чуждое этому миру. От нее так и веяло нереальной инородностью. С каждым взмахом весел, с каждым порывом ветра, приближавшие драккар к цели, башня все возрастала, закутывая свою вершину все плотнее и плотнее в гущу облаков.

– Башня Хлада… – заворожено протянула Маня. – Мы добрались!

– Проверьте свои вещи, – буркнул подошедший к ним Суйдей. – Скоро прибудем.

Однако путь до башни занял почти весь день. К моменту, когда корабль пристал у ледяной корки, окружавшей остров, солнце почти скрылось за горизонтом. Исторгающая саму реальность вокруг себя, древняя божественная крепость уронила огромную тень, перечеркнув морские краски длинной полосой на много верст в даль.

Акке не ошибся, когда говорил о невыносимой стуже, что царила в этом месте. Спрыгнув за борт, Маша приземлилась посреди ледяной пустыни, покрытой настом слежавшегося снега. Вся поверхность острова была заполнена запорошенными снежным одеялом серыми камнями, холмами, проломами льда. Порывистый ветер кружил белую пыль в причудливых завихрениях, отчего дальше пары шагов от себя не было видно ни зги. Пронизывающий холод пробирал до самых костей, будто пытался проморозить незваных гостей насквозь и отправить их останки вдогонку за ветром. Даже одежды из волчих и оленьих шкур, врученные путникам вождем драккара, не спасали от мороза. Пришлось накинуть меховой капюшон из волчьей головы, чтобы хоть как-то укрыться от бурана.

Пристроив за спиной охапку хвороста, взятую на корабле, Суйдей спрыгнул вслед за девушкой. Последним спустился Боян, опасливо касаясь ногами льда.

– Три дня, друзья мои! – махал на прощание рукой Акке Огнебород. – Ожидайте нас на этом же месте! Удачи! Отплываем!

Дружно затянув песню, гребцы отправили драккар прочь от холодного острова. Проводив удаляющееся судно взглядом, путники двинулись вглубь ледяного царства, едва высматривая сквозь пургу очертания башни. Путь осложнялся бесконечными ухабами и провалами, таившимися под снежным покровом. Бедолага Боян едва не утонул в сугробах, после чего предпочел держаться за идущими впереди мхаграями. Колонну возглавил опытный следопыт Суйдей, который уверенно шагал по белому покрывалу, не обращая внимания на метель.

Маша, как и много лет назад, шла за ним след в след, как и раньше поражаясь его выдержке и тому, как он без устали стремится к своей цели. Его душа была истрепана тяжкими потерями, но дух не сломился. Несмотря на возраст, Суйдей оставался все таким же сильным и выносливым, проведя половину жизни в бесконечных путешествиях. Маша давно позабыла о его участии в том огненном безумии, что принесла Орда в ее родную деревню. На долгие годы Суйдей стал единственным человеком, на которого она могла положиться.

Перебираясь через очередной сугроб, Маша размышляла об их с Суйдеем судьбах. О витиеватых, как клеймо, шрамах, что оставляет жизнь на сердцах и душах. Она лишь надеялась, что дожив до его лет, не утратит интереса к жизни, и останется такой же целеустремленной, хладнокровной и решительной, в любой ситуации. Совесть до сих пор терзала ее, когда на ум приходили слова, сказанные ею в сердцах. О его дочери. О верности человеку, спасшего его от гибели. Каким бы ни был Посланник, в жизни Суйдея он сыграл важную роль. Как и сам мхаграй в жизни Маши. Кто она такая, чтобы судить о событиях давно минувших дней? Ей хотелось обсудить все это. Извиниться. Но дикий вой пурги, накрывший снежный остров, лишал девушку этой возможности.

Когда ночь окончательно накрыла землю, они добрались до Башни. Подходя к ней, путники обнаружили, что ветер вдруг стих. Яростная пурга осталась в паре шагов позади, как по волшебству, не осмеливаясь подобраться к каменному исполину. Подъем к Башне был выполнен в виде монолитной лестницы, будто вырезанной из куска грубой темной скалы, начало которой ознаменовали две колонны, украшенные причудливыми абстрактными изваяниями.

Однако взгляд приковывали вовсе не чудные украшательства.

У подножья лестницы, застыв в ужасающих позах, обильно забрызгав снег и камень кровью, лежали изуродованные тела и их фрагменты. Часть отряда, посланного сюда вождем Орды. Кожа мертвецов покрылась инеем и посинела. На ссохшихся лицах застыли маски ужаса и беззвучного крика. Что бы их ни убило, оно напугало разведчиков до самой глубины души. Маша не могла даже представить, что в мире есть что-то, способное внушить ужас фанатичным и безумным в своем бесстрашии гханурам.

Переглянувшись и кивнув друг другу, Маша и Суйдей начали подъем по шершавым неровным ступеням. Они безмолвно обнажили свои клинки, озираясь по сторонам, готовые к внезапной атаке. Следовавший за ними Боян нервно сглотнул и не решительно поднимался следом.

Чем выше они взбирались, тем сильнее к горлу подступала удушающая тошнота. Сладковатая и тягучая, словно мед, она связывала рты, не давая издать ни звука. Уши будто плотно забило грязью – все звуки вокруг просто пропали. Не было слышно даже собственного дыхания.

На Машу нахлынула паника. Она пыталась отдышаться, успокоиться. Но с каждым вздохом дышать становилось все труднее. Конечности связало тугим жгутом, идти уже не было сил. Маша пала на четвереньки, остановившись в нерешительности.

В детстве она свалилась с крыши избы. К ней тогда прибежало несколько баб и мужиков, что-то говорили, пытались поднять на ноги. Брызгали водой в лицо. Но Маша лишь смотрела на их лица, и не слышала ничего из того, что он ей талдычили. Они беззвучно разевали рты, как рыбы. Маше было в тот момент смешно, и взрослые никак не могли понять, отчего она так гогочет.

И сейчас мир казался таким же лишенным звуков, но с новыми красками. Все стало на много серьезней, и было уже не до смеха. И еще, будто кто-то забрался внутрь, и пытается выдавить из нее все внутренности.

Ползший сбоку Суйдей, кажется, тоже едва сохранял сознание, но умудрился махнуть ей рукой, призывая продолжать движение. Маша, стараясь не тратить лишних сил, медленно обернулась к Бояну. Ловкача трясло. Он обильно поливал ступени содержимым желудка, плюясь желчью и кровью. Но полз. Полз, взбираясь на каждую ступеньку как на гору.

Перебравшись через еще одного мертвеца, Маша ощутила, как давление ослабло. Со звуком лопающегося пузыря, ее вытолкнуло вперед. Перевернувшись несколько раз вокруг себя, девушка без сил повалилась, наслаждаясь холодом каменного пола. Суйдей выбрался вслед за ней. Пытаясь подняться на дрожащие ноги, но раз за разом падал. Бросив попытки, он развалился возле своей ученицы.

Последним преграду преодолел Боян. Он побледнел, его дико колотило, вся одежда была испачкана рвотой и кровью. Боян тихонько стонал и смотрел по сторонам невидящим взглядом опухших красных глаз. Проползя пару шагов, он качнулся и без чувств рухнул наземь.

Маша, все еще не способная встать в ноги, неловко поспешила к нему на помощь. Перевернув Бояна на бок, девушка осмотрела его, но не нашла и следа ран. Некий магический барьер охранял подступы к Башне. И сражал души тех, кто был не в силах преодолеть его.

– Что-то мне не хорошо, Машуль, – выдавил из себя улыбку Боян, пытаясь приподняться.

– Лежи! – шепнула девушка. – Не шевелись, мы что-нибудь придумаем!

– Похоже, вы привели меня к моей смерти, – бурно прокашлявшись, продолжил он. – Какой смысл был…тащить меня сюда, если я даже не пригодился.

– Хватит нести бред, Боян, – оборвала его Маша. – Ты не умираешь. Просто тебя потрепала магия этого места. Мы же с Суйдеем выжили.

– Мария! – окликнул мхаграй. – Нужно затащить его внутрь и осмотреться. Разведчиков убил явно не этот барьер. Тут есть кто-то еще.

– Да, – кивнула Маша, – я тоже чувствую это.

Взяв товарища за ноги и руки, они занесли его сквозь высокий арочный проход внутрь. Темный камень стен Башни пестрел мириадами искр и вкраплений, походя на огромное полотно звездного неба. Звезды источали свет, освещая стены тусклым сиянием. Чувство неестественности внутри усиливалось еще больше, внушая страх и тревогу от неизвестности. Арка вела в небольшую круглую комнату, защищенную от ветра и холода. Как не странно, тут было намного теплее, чем снаружи.

– Это необычное место, – сказал Суйдей, помогая уложить Бояна. – Здесь кругом богородная магия. Сами стены ей пропитаны.

– Что это за камень? – спросила Маша, проводя ладонью по стене. – Он выглядит знакомым.

– Это метеоритное серебро. Осколки луны Плеи. Из него сделаны наши с тобой катаны.

– Я думала оно большая редкость. Но откуда вы взяли его?

– Из обители Клима, – пояснил Суйдей. – Наша крепость похожа на Башню Хлада. Разве что, уходит вглубь гор. Однажды ты побываешь там.

Разложив свои вещи, Маша занялась Бояном. Тот, еще не отошедший после преодоления барьера, тяжело дыша, лежал у стены. Девушка помогла ему напиться из бурдюка и заставила отпить из небольшого флакончика красноватой жидкости.

– Какое чудовищное пойло, – закашлялся от горечи Боян.

– Обычная травяная настойка, – ответила Маша, – она поможет тебе немного прийти в себя.

– Нам придется оставить его здесь, Мария, – сказал Суйдей.

– Мы не можем бросить его! – воспротивилась девушка.

– Это не обсуждается, – отрезал мхаграй. – Он лишь замедлит нас и отвлечет от цели. Тут ему ничего не грозит, если мы справимся с…тем, что встретило тех разведчиков.

От лица Бояна снова отхлынули краски, но он сумел выдавить из себя некое подобие улыбки:

– Я останусь, посторожу вещи. Там я вам только помешаю! Вдруг меня проберет на горшок на полпути, кто будет возиться со мной. Идите и не вздумайте умереть!

Маше это не нравилось, но она понимала, что так будет лучше. Коротко кивнув, он проверила свое вооружение, пояс со склянками, флаконами и глиняными шариками с диким огнем. Суйдей тоже закончил подготовку и грозно посмотрел на Бояна:

– Следи за вещами, Ласка.

Не дожидаясь ответа, мхаграй вступил во тьму туннеля, ведущего вглубь башни. Махнув Бояну рукой, Маша отправилась вслед за своим учителем. Неровный мрак прилип к гладким, светящимся звездами стенам. Воздух в древних коридорах был свежим, не затхлым. Вокруг витали запахи талого снега и отсыревшего камня. Они шли осторожно, следя за каждым своим шагом, напряженно примечая колыхания теней и шорохи своей же одежды. Стены не имели ни украшений, ни подставок для факелов, совсем ничего. Только бесконечно гладкая поверхность. Словно они очутились в утробе спящего вечным сном чудища.

Коридор то петлял, то ветвился, приводя в тупики. То поднимался, то опускался, расплываясь в небольших круглых ступенях. Сколько они так блуждали, ни Маша, ни Суйдей уже не могли сказать. Начинало казаться, что они бродят в лабиринте, ведомые злой волей, что выстроила эти древние хоромы себе на потеху.

Краски тьмы вдруг посветлели, и путь вывел их через высокую сводчатую арку на открытый воздух, уткнувшись в длинный узкий мост. Тот изящной цельной дугой изогнулся над бурлившей далеко под ногами водной гладью, словно она кипятилась на огромном костре. Свет лун падал на его поверхность, ярко освещая темный камень холодным светом.

– Смотри! – ткнула пальцем Маша. – Все это время мы были не в Башне, а лишь в ее прихожей! Настоящая Башня только начинается, за этим мостом!

Задрав голову вверх, Суйдей, задумчиво почесал подбородок.

– Я не представляю, – сказал он, – где искать идол, и есть ли он тут вообще. Эту…Башню не обыскать за то время, что у нас осталось до прибытия корабля.

– Если там много залов, то поиски и вправду затянутся.

– Ладно, приступаем немедленно… – начал было Суйдей, но вдруг осекся. – Что это?

Маша проследила за его жестом и увидела…нечто.

На другом конце моста лежала груда камней, слегка припорошенная снегом и пылью. Мхаграи поначалу даже не обратили на нее внимания. Пока она не начала шевелиться.

Сотни крохотных камней хороводом закружились вокруг груды, подхваченные неведомыми порывами ветра. С громким стуком они собирались в клубки и приклеивались к булыжникам больших размеров, увлекая их за собой. Вихрь разрастался. Снег и пыль вскружились, заискрившись в лунном свете тысячами огоньков. Каменные звенья все разрастались и удлинялись. Сложившаяся фигура медленно начинала приобретать человекоподобные очертания. Показалась одна рука. За ней вторая. Уперевшись в землю, будто вылезая из глубокого колодца, нечто вытягивало себя из остатков груды, свои тело и ноги, пока, наконец, не окрепнув, не встало в полный рост.

Маша и Суйдей успели спрятаться за колоннами арки, одним глазом заворожено наблюдая за происходившим на мосту. Замерев в одной позе, чудище начало издавать скрипучие звуки трущихся друг о друга камней. Снежные крупицы, кружившие вокруг, словно назойливые мухи, вдруг осели на плечи и круп гиганта. Асимметричное неправильное тело, размерами выше любого взрослого человека, не имело головы, а на груди, прикрытый каменным панцирем, горел голубоватый огонек, осматривавший округу подобно лишенному покоя оку. Сочленения камней начали покрываться инеем, переросшим в толстую ледяную корку.

Сделав шаг вперед, монстр остановился в ожидании. Бдительный страж охранял вход в чертоги старого Бога веками. И мог прождать еще, хоть целую вечность.

– Теперь мы знаем, что убило разведчиков, – шепнул Суйдей.

– Да, – кивнула Маша. – Как будем сражаться с ним? Сам он нас точно не пропустит.

– Этот…голем…Он из камня… – задумался Суйдей, присаживаясь в тени колоны. – Мечи и ножи нам тут не помогут.

– Но еще он изо льда, – шепотом воскликнула Маша. – Используем против него дикий огонь! Но мне отсюда не докинуть шарик. А свой лук я оставила Бояну.

Вместо ответа Суйдей полез в свой мешок для снаряжения, который всегда таскал с собой, и достал оттуда рогатку. Немного аляповатого вида, из потемневшей узловатой ветви дерева, она явно была смастерена мхаграем когда-то давно, да еще и на скорую руку. Он передал рогатку девушке и спросил:

– Ты справишься, девочка?

– Да, баг’шан, – улыбнувшись, кивнула Маша.

Ей нравилось, что они снова говорят друг с другом. Даже находясь в такой тревожной ситуации. Она сняла с пояса смертоносный шарик и приготовилась к бою. Стрелять отсюда было довольно удобно. Каменное чудище своей громадой возвышалось над мостом, становясь прекрасной мишенью. Даже слепец попал бы.

Пока она присматривалась к своей цели, Маша думала о том, как извиниться перед Суйдеем. Она надеялась обсудить со своим наставником их последний разговор. Он был нужен ей. Без его помощи и советов она не сможет достичь своей заветной цели. И все то горе, что пришлось пережить – останется не отмщенным.

Девушка прицелилась и отпустила натянутую нить. Просвистев назойливым комаром, шарик стремительно пронесся над мостом и взорвался, ударившись о грудь голема. Горючая жидкость в мгновение ока разлилась по его телу, вспыхнув синим пламенем. Шипя, словно масло на сковороде, огонь топил снег и лед, превращая их в белесый пар.

Голем не пошевелился. Он лишь издал грохочущий рокот, и пламя погасло во внезапно возникшем снежном вихре, не оставив после себя и следа на каменном теле. В следующий миг, со звуком ломающейся ледяной корки, могучий корпус снова покрылся наледью и затвердел.

Постояв так с минуту, монстр оглушительно проревел и сделал шаг навстречу спрятавшимся за колоннами пришельцам. Еще один. И еще. Его неумолимая поступь сотрясала каменную кладку моста. С каждой секундой он приближался все ближе и ближе к выходу, в поисках незваных гостей. Своим силуэтом он очернял звездное сияние стен, обволакивая все вокруг непроглядной тенью.

– Пропустим его и пройдем внутрь! – шепнул Суйдей, стараясь зарыться глубже в тени.

– Нет! – одними губами ответила Маша. – Он убьет Бояна!

– Вор бесполезен для нас! Хватит таскать его за собой.

– Значит, вообще не нужно было везти его сюда и бросить еще в Княжеграде! – возмутилась девушка. – Нет, Суйдей! Мы не можем позволить ему погибнуть.

– Проклятье! – выругался мхаграй.

Каменный гигант уже пересек половину моста и не сбавлял темпа. Нужно было срочно найти решение. Понять, как расправиться с ним. В поисках ответа, Маша одним глазом рассматривала приближавшуюся угрозу. Ее взгляд упал на голубоватый огонек, что зыбким пламенем трепыхался в глубине его груди.

– Отвлеки его на себя! – нетерпеливо сказала она.

– Что ты задумала? – спросил Суйдей, по привычке доставая свои кинжалы.

– Я знаю, как победить его! – азарт и предвкушение боя овладели девушкой. Она обнажила катану и затаилась, ожидая Суйдея.

Учитель верил своей ученице, и уже не раз ее планы приводили их к успеху. Но с такой напастью они сталкивались впервые.

– Проклятье, если я умру, я тебя потом из-под земли достану, девчонка, – качая головой, вышел из укрытия Суйдей. – Эй, ты! Иди сюда!

Суйдей встал ровно под аркой и принялся поливать голема проклятиями, энергично размахивая руками. Тот, наконец, заметил мхаграя и сменил размеренный шаг на стремительный бег. Такой скорости от неповоротливой громады никто не ожидал. Буквально в пару прыжков он пересек оставшуюся часть моста и протянул свои пугающие каменные руки к удивленному Суйдею. Тот без лишних раздумий, ловко ушел от его хватки кувырком и побежал вглубь коридора, увлекая противника за собой.

Маша выскочила из тени колонны и понеслась вслед за големом. Но догнать его оказалось задачей не из простых. Беспощадным маршем, он нагонял Суйдея, тщетно пытавшегося оторваться от смертельной опасности. Хладнокровный Суйдей впервые за долгие годы ощутил приступ паники и страха за жизнь. Он мог совладать с любым противником, но это существо не принадлежало знакомому им миру. В открытом бою всего его умения были бесполезны. Он бежал, не позволяя себе сбавить темпа, но силы начинали покидать его. В конце концов, на секунду замешкавшись в хитросплетениях коридоров, Суйдей оказался пойман каменной хваткой.

Проскрежетав, голем поднял воина над землей и начал сдавливать в тисках, круша ребра, лишая дыхания, отнимая последние крупицы сознания. Суйдей вскричал, снедаемый острой болью. В руках гиганта он превратился в безвольную тряпичную куклу, ожидающую страшного конца. Треск костей огласил коридор.

Яростно крича, догнавшая их Маша вскочила на спину к монстру и вонзила катану меж каменных сочленений. Черный клинок проник в самое сердце голема, затушив пылавший в его груди огонек. В следующий миг создание осы́палось на холодный пол темных коридоров, едва не похоронив Машу и Суйдея, оставив после себя облако снежной пыли.

Помогая себе ослабевшими руками, мужчина выполз из-под обломков. Каждое движение отдавалось жуткой болью, ноги не шевелились. Из носа и рта обильно шла кровавая масса. Очухавшаяся Маша подобрала выпавшее оружие и подошла к учителю, упав перед ним на колени. Трясущимися руками, она помогла ему опереться на стену и застыла в нерешительности. Такого исхода она не представляла.

– Проклятье! – воскликнула девушка. – Суйдей! Прости, я…я не смогла его догнать!

Суйдей поднял руку и утер слезу с ее щеки, оставив на ней красный росчерк. На его лице появилась вымученная сквозь боль улыбка.

– Все-таки ты плохо усвоила уроки, Мария, – смеясь, сказал он и зашелся в кашле, выплевывая на пол красные сгустки.

Маша обняла его за плечи, помогая справиться с судорогами:

– Чем мне помочь? Что я могу сделать?

– Глупо получилось. Я стал слишком стар для всего этого, – утирая кровь со рта, ответил Суйдей. – Я не чувствую ног, девчонка. Здесь ты уже ничем не поможешь. Мхаграи не умирают в постели, запомни это. Рано или поздно все мы уходим в чертоги Мора. Но ты можешь сделать кое-что другое. По-настоящему важное.

– Что?

Голос Суйдея становился слабее. Из раздавленного тела вытекала лужа крови. Каждый вздох сопровождался хрипом и бульканьем. Прокашлявшись, он выдавил из себя:

– Ты… Ты была права, но даже не понимаешь этого. Посланник не обычный богородный. Он нечто большее. Те крохи знаний, что я почерпнул за годы службы, сложились для меня в картину. Боги…они… – Суйдей закашлялся, – их не просто так заточили. Пекло, Поднебесье, все это не то чем кажется. Разберись в этом. Найди фигурки и забери их. Не дай Посланнику преуспеть.

– Нет, Суйдей! Прошу! – Маша содрогалась в рыданиях, уткнувшись в копну его волос.

– Послушай! – крикнул из последних сил Суйдей, пытаясь ее успокоить. – Ты должна найти Хлада и принести ему. Узнай, где он хранит остальные идолы и забери их. Уничтожь их, разломай, спрячь, главное забери их! Не дай ему достичь цели.

– Баг’шан, ты справишься, мне нужно лишь найти способ помочь…

– Я больше не твой баг’шан.

С помощью Маши он извлек из ножен свою катану. Крепко сжав рукоять, Суйдей посмотрел на девушку:

– Теперь ты мхаграй. Таков наш Путь, прими его. Извини, что не сразу осознал все это. Ты оказалась мудрее меня. Задай им! Задай им всем, Маня…

– Ты назвал меня Маней, – горько усмехнулась девушка сквозь слезы. – Ты же ненавидел это имя. Суйдей?

Мхаграй смотрел на нее пустым взглядом, с застывшей на лице улыбкой.

– Суйдей!

Маша трясла его за плечи, но он не откликался. Голова старого воина бессильно упала на плечи. В звездном сиянии волшебных стен наставник оставил свою ученицу. И еще никогда в жизни ей не было так одиноко.

Восхождение

Сколько прошло? Минута? Час? День? Холод сковал руки и ноги, пробывшие без движения слишком много времени. Все тело онемело и ныло. Оно молило встать, продолжить путь и избежать забвения среди темных стен древней обители.

Маша плакала, как никогда раньше. Она потеряла не просто учителя или друга. Человека, который из грубого властного хозяина превратился в главную опору и поддержку. Который заменил ей отца. Долгие годы он тащил ее за шкирку, не давая застрять на дне и сгинуть в неизвестности. Позволил вырасти над самой собой и обрести свободу. Он был бы недоволен тем, что она вот так расклеилась. Сидит тут, в грязи и одиночестве, и ревет как маленькая соплячка.

«Соберись, мхаграй!» – сказал бы он.

Нужно идти дальше.

Прикрыв его глаза своей ладонью, Маша встала. Она исполнит последнюю просьбу своего наставника. Посланник отнял слишком много жизней, чтобы остаться безнаказанным. Нужно найти проклятый идол.

Маша аккуратно сняла с Суйдея его походный мешок. Он хранил в нем самое важное снаряжение и привил ей ту же привычку. Никогда не знаешь, что пригодится на пути, говорил он. Она не решилась взять его кинжалы и катану. Пусть старый воин останется с оружием в руках.

Маша решила, что похоронит его на обратном пути. Сначала нужно сделать то, зачем они сюда явились. Нужно быть готовой ко всему. Они еще не вошли в Башню, а она уже лишилась всех, кто мог бы помочь ей. Дальше, явно, будет не проще.

Бросив последний взгляд на Суйдея, девушка отвернулась и направилась к мосту. Теперь тут было пусто. Никаких големов. Лишь холодный свет далеких лун и звездное сияние древних стен.

Быстро миновав мост через кипящую заводь, Маша вошла в просторную округлую залу, первый уровень бесконечно высокой башни. Как и в лабиринте коридоров, здесь было пусто, за исключением стоявшего посреди комнаты витиеватого сооружения. Десятки каменных и стальных прутьев переплетались друг с другом в изящной абстракции, создавая фигуру, похожую на хрупкую снежинку и бурный ветер одновременно. Возле фигуры лежал странный шар, молочного цвета, размером, пожалуй, с голову взрослого человека.

Подойдя, Маша внимательно изучила находку. Похоже, что шар помещался на верхушку причудливого сооружения, где прутья встречались друг с другом в изваянии, похожем на ладонь. Не имея других вариантов, девушка подобрала его и аккуратно положила внутрь изваяния.

Раздался звон тысячи маленьких колокольчиков.

Ей доводилось видеть такие у Гэй лы, наложницы Посланника. Она говорила, что такие колокольчики любят развешивать у своих домов у нее на родине. При сильном ветре их звон создавал прекрасную мелодию. Песню самой стихии.

И сейчас происходило нечто подобное. С каждым ударом колокольчиков, на стенах башни вспыхивала голубоватые фонарики. Подобно гейзеру, поток огней устремился вверх, пробежав по башне от основания до самой верхушки.

Древняя зала осветилась завораживающим сиянием. Маше казалось, что она очутилась посреди ночного неба, окруженная звездами. Они горели так близко, что можно было схватить их рукой. Обернувшись несколько раз вокруг себя, она улыбалась и смеялась, забыв обо всех горестях и печалях, заворожено наблюдая за происходящим.

Внимание девушки привлекли новые вспышки огней. Попеременно зажигаясь, они зазывали пройти вслед за собой по лестнице, стоявшей в дальнем конце комнаты. Мощные каменные ступени круто уходили вверх, теряясь из виду за высоким потолком.

– Ну все, пора в путь, – громко выдохнув, сказала себе Маша.

Собравшись с мыслями, она решительно вступила на первую ступень и начала долгий подъем в неизвестность.

Находясь в этой древней обители, Маше казалось, что ее окружает холодный космос, первородная стихия, подарившая миру старых Богов. Раньше она о таком и не задумывалась. Какими мизерными и ничтожными казались действия людей в сравнении с величием пустоты.

Девушке хотелось постичь тайны мироздания. Узнать, зачем был создан этот мир. Откуда взялись те Боги, за власть над которыми разразилось это кровопролитие. Ступая на очередную ступень, Маша представляла, что она приближается к разгадке. Сакральность этого места настраивала на особое состояние мыслей и чувств.

Пред глазами витали образы железных варяжских драккаров, отплывавших от берега, но уходивших в небо, превращаясь в далекую точку на фоне космической тьмы. Маше хотелось оторваться от земли и устремиться вслед за ними. Покинуть это гнездо насилия и интриг, раствориться в бесконечности.

Минуя очередной лестничный пролет, девушка ощущала, как стираются границы между сердцем и разумом. Маша растворялась в морозном воздухе. Весь мир теперь казался шуткой. Чьей-то злой выдумкой. Должно быть, Хлад был не просто Богом холодной зимы и водных просторов. Он представлял собой некое сосредоточение древней мудрости и сокровенных знаний. Маша ощущала единение с высшими силами. Чувствовала божественное присутствие. Среди этих стен жил и творил один самых величественных и могущественных Богов. Теперь было понятно, о чем говорил Суйдей.

Суйдей.

Остановившись как вкопанная, Маша вдруг осознала, что находилась словно в бреду. Наплевав на осторожность, она одолела уже множество пролетов лестницы. И даже не заметила этого, настолько сильно была поглощена своими мыслями.

По пути ей не попадалось ни единой комнаты, ни залов или укромных альковов. Лишь неумолимо сужающаяся лестница и голый камень стен, усыпанных звездными огнями.

«Как странно».

До сих пор было не понятно, сколько же времени прошло. Здесь не было окон. Только холод и пустота.

Собрав мысли воедино, Маша продолжила путь, отрицая наваждения и размышления о судьбах бытия. Она мхаграй, и должна достичь своей цели. Найти идол Хлада и остановить безумие. Прекратить войну. Именно этим и занимаются мхаграи. Меняют судьбы целого мира.

Вскоре окружающая обстановка начала изменяться. Мощные грубо выполненные ступени сменились элегантными, украшенными витиеватыми перилами, крохотными ступеньками. На каждом столбце по бокам размещался причудливые круглые фонари, мерцавшие холодным синеватым светом.

Чем выше она поднималась, тем холоднее становилось. Легкая зябкая прохлада сменилась обжигающим руки и щеки морозом. Маша натянула волчий капюшон, чтобы хоть как-то согреться.

Впереди, в сплошном потолке зиял проход, откуда доносился яркий белый свет. Девушка обнажила меч и на цыпочках прокралась ко входу. Нужно быть готовой ко всему.

Просунув голову в помещение, Маша на мгновение зажмурилась, ослепленная светом. Тихонько открыв глаза, она сумела осмотреться. Ее взору предстала странного вида комната, поражавшая своими размерами. Словно по волшебству, она была явно больше, чем могла вместить в себя узкая верхушка башни. Стены в виде скалистого барельефа были покрыты льдом и снежными шапками. Одна из них, окруженная мерзлыми сталактитами и сталагмитами, полностью поросла наледью, став похожа на застывшую морскую волну. Вдоль стен растянулись бесчисленные фигуры из кристально чистого, прозрачного льда, изображавшие шкафы и полки, заставленные книгами и рукописными свитками, а еще скамьи и столы, где ожидали своего часа жутковатого вида приборы, склянки, банки и инструменты. Все это место было похоже, скорее, на древнюю лабораторию, чем дом божества.

Воздух в комнате искрился от снежных крупиц, витавших вокруг ледяного пьедестала, стоявшего в самом центре. Оскальзываясь на ледяных лужах, Маша вскарабкалась по лесенке и приблизилась к нему. Неведомый источник яркого света исходил именно отсюда, обрамляя лежавшую на постаменте белую шкатулку. Выполненная из кости животного, она была расписана орнаментом из черных и синих линий, зигзагами и завитушками перекликавшихся друг с другом. Затаив дыхание от волнения, Маша протянула снедаемые дрожью руки к шкатулке, приготовившись открыть ее.

В тот же миг за спиной раздался оглушительный треск. Испуганно обернувшись, девушка увидела, как раскалываясь на огромные куски, осыпалась ледяная стена. Взорвавшись дождем осколков, из многовекового плена вырвалось еще одно каменное изваяние. Разломав могучими руками сталактиты, огромное существо, еще больше предыдущего, медленно вошло в комнату, сотрясая своей поступью пол волшебной комнаты. Книги и свитки валились с полок, со стола упала и разбилась древняя реторта, с потолка осыпалась снежная пыль. Могучий ледяной голем, взревев диким воплем, расправил плечи и вперил свой синий глаз незваную гостью.

Оглушенная его криком Маша нырнула за постамент, вцепившись в рукоять катаны. Лихорадочно перебирая в голове свои шансы, она пыталась успокоить свое учащенное дыхание.

«Соберись, мхаграй!»

Но она не представляла, как справляться с новой напастью. Это чудище явно не собиралось подпускать ее к своему ледяному сердцу.

«Нужно использовать свою ловкость и скорость!»

Это все, что оставалось. Наконец, у нее созрел план. Плохой, ужасный и опасный. Но это больше чем ничего.

Голем надвигался своей громадой. Его круп уже было видно из-за укрытия. Не тратя время на раздумья, Маша отскочила от пьедестала, который в ту же секунду рассыпался в мириады ледяных крошек, сокрушенный могучим ударом каменной руки. В ладони у нее были зажаты глиняные шарики.

Развернувшись, Маша бросила в монстра снаряды с диким огнем. Вопль подожженного голема огласил комнату. Склянки, бутылки, даже ледяные шкафы и тумбы – все рассыпалось в дребезги от оглушительного крика. Какофония звуков бившейся посуды и треск неумолимого пламени сплелись в чудовищной мелодии. Ледяная корка, покрывавшая тело гиганта, шипела и таяла, проливаясь водопадами грязной воды на заснеженный пол. Голем извивался, пытаясь призвать потоки холодного ветра, но по какой-то причине ему это не удавалось.

Маша решила развить свой успех. Она сорвала с пояса последние шарики и принялась закидывать чудище. Но создание вдруг рассвирепело и бросилось к девушке, снеся остатки постамента как пушинку. Маша, что есть силы, прыгнула в сторону, больно ударившись при приземлении спиной о толстенную ледяную лавку. Гигант пролетел мимо, но быстро остановившись, вновь погнался за девушкой. Охваченный диким пламенем, он выглядел словно демон из Пекла, ворвавшийся в мир, чтобы сокрушить его до основания.

Чертыхаясь и оскальзываясь, стараясь не обращать внимания на парализованную от боли спину, Маша поползла под стоявший рядом стол, стараясь добраться до спасительной лестницы. Огненный великан метался из стороны в сторону, ударяясь об стены, снося мебель, истошно вопя, словно чувствуя жар пламени, съедавшего его плоть.

Маша рискнула встать и преодолеть пространство до лестницы одним быстрым рывком. Уже подбегая к выходу, девушку настигла стремительная череда событий. Сначала она поняла, что вдруг перестала чувствовать свое тело. В следующий миг бок поразила страшная боль, будто в нее вонзили тысячу копий, а затем время словно замедлилось. Ее ноги, готовившиеся вот-вот шагнуть на первую ступень лестницы, уже болтаются в воздухе, а сама она летит в сторону ледяной стены. Её меч летит рядом с ней. В след за этим лицо девушки встретилось с холодной поверхностью, приветствуя ее чудовищным хрустом.

Захлебываясь во внезапно хлынувших из носа потоках крови, Маша отчаянно хваталась за последние остатки сознания, буквально выцарапывая себя из лап забвения. Стоит поддаться, и она не сможет противостоять исполину. Бросив на него взгляд, Маша увидела, что голем перестал полыхать. Последние огоньки догорали на основательно искореженном каменном панцире. Тело гиганта крошилось и осыпалось пеплом и пылью. С каждым шагом от тела откалывались хрупкие куски, оголяя заветное синее око, дарившее ему жизнь. Но сил для последнего удара у Маши не осталось. Он просто не могла подняться, до сих пор сражаясь за свое сознание.

Громогласный топот становился все ближе. Враг наступал, и уже было слышно странный хрип, похожий на дыхание. Маша слепо шарила рукой вокруг себя, пытаясь отыскать катану, но попадались лишь осколки льда. Она встала на четвереньки, закашливаясь от сгустков запекшейся крови. Выплюнув мерзкую массу, она снова посмотрела на голема. И замерла.

Существо уже стояло над ней, занеся над головой свои обугленные руки, готовясь раздавить малявку, копошившуюся у своих ног. Но вдруг синее око погасло. С грохотом, великан развалился на сотни каменных осколков, окатив Машу волной пыли и пепла. Занявшись удушливым кашлем, она не сразу поняла, что произошло.

Когда дым развеялся, девушка увидела Бояна, стоявшего на останках голема. В его руках был зажат длинный изогнутый меч Суйдея.

–Могла бы найти себе ухажера поменьше, Маш! – улыбнувшись, произнес он.

– Боян! – хрипя, воскликнула Маша. – Боянчик! Это ты!

– Боюсь, мне пришлось взять оружие грозного мастера.

Мужчина бросил клинок под ноги и подбежал к девушке, обхватив ее за плечи. Маша обмякла в его объятиях, прижавшись щекой к его груди. Из глаз покатились горошины слез. Слез облегчения. Слез от утрат и усталости.

– Ну-ну, будет тебе, моя дорогая, – утешал ее Боян, гладя по испачканным в крови волосам. – Все хорошо. Все кончилось.

Они просидели так еще долго, пока Маша не успокоилась. Боян целовал ее волосы, крепко прижав к себе. Немного успокоившись, девушка отпрянула от него и посмотрела ему в глаза.

– Я… – неуверенно сказала она, – я думала, что это конец. Я не знала, как с ним справится. Слабачка! Я не смогла одолеть его!

– Маша, – серьезно проговорил он. – Ты смогла! Ты выжила! Это самое главное. Любому, даже самому отважному богатырю из древних былин, нужна чья-то помощь. В одиночку мир не спасают. Ты оказалась втянута в безумную игру, но пойми одно, Машенька. Ты подобна цветку, что распустился посреди бури. Ты единственный человек, кто сможет осилить все эти невзгоды. А я – твой скромный помощник, который не позволит завянуть этому прекрасному цветку.

Боян улыбнулся, довольный своими мудрыми изречениями. Маша улыбнулась в ответ. Ее покорили слова друга. На какой-то миг невзгоды остались позади. Но вдруг ее лицо посерьезнело.

– Помоги мне встать, – протянула она ему свои руки.

Поддерживаемая Бояном, прихрамывая, Маша подошла к останкам пьедестала, превратившегося в грязные потрескавшиеся куски льда. Упав пред ним на колени, они начала копаться в груде осколков, пока не нашла заветную костяную шкатулку. Целая. Даже ни царапинки.

Посмотрев на Бояна, она откинула крышку коробочки и извлекла оттуда фигурку. Идол Хлада. Такой же прозрачный, как и ледяные изваяния, стоявшие в комнате, он был испещрен синими ресничками неизвестного минерала, отражавшими падающие на него лучи света.

– Столько бед из-за одной безделушки, – прошептала себе под нос Маша. Она не испытывала никакой радости или облегчения от обретения идола. Слишком много пришлось потерять на пути сюда. И она считала, что обмен не был равносильным.

Боян положил руку ей на плечо, мягко сжав его, ощущая ту горечь, что бушевала в душе девушки. Он понимал, что никакими словами не сможет утешить. Эта задача посильна лишь времени. А времени у них оставалось не много.

– Машенька моя, нам нужно идти, – сказал Боян. – Давай спустимся обратно, и я займусь твоими ранами.

Девушка посмотрела на него полными слез глазами и поспешно кивнула. Опираясь на товарища, Маша с трудом спустилась из комнаты по узкой скользкой лесенке. Место удара онемело, она не чувствовала весь бок. Оставалось лишь догадываться, целы ли ребра. Кровь из носа шла медленнее, но никак не унималась. Боян оторвал край рукава от своей рубахи и велел ей зажать ноздри. Тряпочка быстро окрасилась в красные цвета.

Спуск, казалось, занял еще больше времени, чем подъем. Когда они вышли к мосту, небо над верхушкой Башни было окрашено в темные вечерние цвета.

Маша присела отдохнуть под аркой, где совсем недавно они с Суйдеем прятались от грозного противника. Она чувствовала себя опустошенной. Девушка не помнила, чтобы ощущала что-то подобное раньше. Даже когда ее лишили детства, сожгли родной дом и угнали в рабство, она не теряла своего боевого духа, и была готова сражаться за жизнь.

Но сейчас она достигла невидимой грани. Груз пережитых за последние годы лишений и потерь, со смертью Суйдея навалился на ее плечи всем своим весом. Она была готова сломаться под этим напором. Хотелось стать той маленькой беззащитной девочкой, какой была раньше, и просто плакать.

Но последняя просьба учителя не позволяла сделать этого. От решений Маши теперь зависит если не все, то очень многое. И речь шла о судьбе целого мира! От осознания этого, груз тяжелел еще больше. Как она справится, лишенная поддержки ментора, девушка даже не представляла.

Боян воспользовался передышкой и велел Маше показать место удара. Без лишнего стеснения, девушка задрала одежду, открыв испещренную узорами клейма девичью грудь. Испугавшись, Боян отпрянул прочь.

– Они и до тебя добрались? – прошептал он.

– Ты так и будешь пялиться на мои титьки или все-таки посмотришь рану? – возмущенно ответила Маша.

– Тебя просили показать только место удара, моя дорогая! – взяв себя в руки, парировал Боян.

Маша фыркнула и повернулась к нему боком. Боян долго осматривал место, где расплылось огромное, от груди до живота, синюшное пятно. Он аккуратно прощупал ребра, затыкая возражающие возгласы девушки, и вынес вердикт:

– Кости целы, это точно, но выглядит все это жутко. Нужно приложить снега или льда. Иначе этот синяк может загнить или вообще, собравшаяся в нем кровь проникнет в легкие. И тогда точно – пиши пропало.

– Откуда ты знаешь все это? – удивилась Маша, возвращая одежду на место.

– В военной академии преподавали курсы медицинской помощи, – ответил Боян, поднимаясь на ноги. – А я не только бегал во время уроков по кабакам и девкам. Кое-чего запомнил. Ну, пойдем.

Закончив привал, друзья отправились по лабиринту тоннелей. Проходя мимо тела Суйдея, Маша настояла, на том, чтобы вынести его наружу и придать огню. Израненной Маше оказалось не по силам нести мертвого товарища, поэтому этим занялся Боян.

К утру они вышли из переплетений коридоров. Зажженные Машей внутри Башни огни, сияли и снаружи. Калейдоскоп вспышек и всполохов расцвел над аркой, где расположился их импровизированный лагерь. Синий холодный свет дарил успокоение, прогонял прочь все тревожные мысли о грядущем.

Маша стояла в проходе у парадной лестницы, наслаждаясь морозным дыханием ветра, и отпускала прочь свое волнение. Настала пора отдать последние почести павшему наставнику и продолжить путь.

– Я уложил его и ваших воинов возле входа, – сообщил подошедший Боян. – Все готово.

Маша кивнула в знак благодарности и спустилась к подножию башни. Суйдей и найденные ими погибшие гхануры лежали бок о бок, со скрещенными на груди руками. Маша вложила катану старого мхаграя в его сжатые кулаки и отошла на пару шагов назад. Отсюда, упокоенные войны казались просто мирно спящими. Но им уже не суждено проснуться.

– Баг’шан, – тихо проговорила Маша, – я…я не знаю, как проститься с тобой. Я не умею бить тризну и говорить пылкие речи. Ты был моим хозяином и мучителем, виновником бед, что свалились на меня в детстве! Я ненавидела тебя! Мечтала убить вас всех! Сжечь все, что с вами связано! Наслаждаться вашими мольбами о пощаде!

Маша кричала в пустоту острова, взрываясь подобно вулкану. Старые обиды хлынули на нее потоком, вызывая дремавший внутри непокорный огонь. Она вспомнила все, что ей пришлось пережить и какие преступления совершить. И во имя чего.

Девушка тяжело дышала, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Ее трясло от гнева и негодования. Но постепенно руки разжались. Маша успокаивалась. По лицу побежала первая из многих слез.

– Но ты оказался не таким как они, – продолжила она тихим голосом. – Ты стал мне учителем и наставником. Отцом. Я полюбила тебя и ценила твою помощь. И ты отвечал мне тем же. Я….

Маша зашлась в рыданиях, упав на колени.

– Что же мне теперь делать. Как я справлюсь с тем, что ты мне поручил… Мы с тобой лишь игрушки в руках злых созданий. Как можно противостоять этой огненной злобе?

Боян, стоявший позади, подошел к девушке. Он встал подле, сложив руки за спину и устремив взгляд вдаль. Сквозь буран и метель. К водной глади и заходящему солнцу. Пусть и садилось оно совершенно в другой стороне.

– Я тоже не мастер речей, – сказал он. – Хотя может как раз и наоборот. Но я тоже хочу сказать. Сказать слово о павшем воителе, бесстрашно шедшему к своей цели, поступавшему по совести и чести. Грозный мастер Суйдей никогда не обходился со мной по-плохому. И протянул руку помощи в самую трудную минуту. И пускай, наше знакомство продлилось недолго, я могу сказать одно…

Боян повернулся к смотревшей на него Маше и торжественным голосом продолжил:

– Я был рад знакомству. И обещаю помочь, юной госпоже Марии закончить ее путь, достичь тех целей, что легли на ее хрупкие плечи. Да будут старые Боги мне свидетелями!

На этих словах он воздел кулак к небу, подчеркивая искренность своих намерений.

– Ты правда готов помочь мне, Боян? – удивленно спросила Маша, поднимаясь с колен.

– Да, Машенька, – улыбнулся в ответ тот, вытирая с ее щек дорожки слез. – Отправим же грозного мастера в последний путь, и ты расскажешь мне, во что я только что вляпался.

Маша рассмеялась. Она была рада, что этот пройдоха и воришка из Княжеграда был сейчас рядом с ней. Одна бы она точно сломалась.

Девушка достала из походного мешка стальную бутыль и вылила содержимое на тела мертвецов. Боян высек переданным ему огнивом несколько искр, и вот над братской могилой взвилось синее пламя, ознаменовавшее конец пути павших воинов. И начало нового, для Маши и Бояна.

Боян заключил Машу в свои объятия, и они еще долго стояли, смотря на горящие тела павших воителей. Мужчина отметил про себя, что окончательно проникся странными, и новыми для себя, чувствами к этой бедовой девчонке. Она, всегда такая холодная и самоуверенная, теперь открылась для него с другой, ранее неизвестной стороны. И он просто не мог теперь бросить ее одну на произвол судьбы.

Он наслаждался запахом ее волос, целовал в макушку, и думал о том, что их ждет впереди. Маша уткнулась в его плечо, радуясь, что он рядом.

Порывистый ветер дул прямо в лицо, развевая волосы Маши в разные стороны. Она стояла на носу корабля, поглаживая рукой деревянного журавля, что расправил крылья навстречу ветру.

Корабль пришел вовремя и забрал выживших с проклятого ледяного острова. Акке Огнебород, самопровозглашенный вождь драккара, был опечален смертью Суйдея.

– Хороший он был мужик, – сказал он, узнав о случившемся. – Ну, мне так показалось. А уж я-то в людях разбираюсь!

Как было обещано, он направил корабль обратно к порту Ганьшин. Но их путь затянулся из-за не прекращавшегося встречного ветра. Даже зарифив края, получившийся косой парус не помогал ловить встречные потоки, отчего варягам то и дело приходилось налегать на весла. С гор прибежали облака, покрывшие берега Кисельной реки снежным покрывалом.

Маша сидела в центре драккара, под самым парусом, прижавшись к Бояну. Тот, обняв девушку за талию, упорно налегал на сладкий акоский эль, взятый варягами с собою из дома.

– Мне уже надоел…этот снег, – возмущенно пролепетал Боян, обильно пригубив из кружки. – Я теперь навсегда буду ненавидеть снег!

– У-у…Там где я жить, – ответил ему сидевший рядом охотник-януки, – всегда снег. И всегда ночь! Солнце светит лишь несколько дней в году! А какие холода… Вам, южным жителям не понять!

– Как там…тебя… зовут… Напомни? – заикался перебравший сивухи Боян.

– Танат Ыл Вет, звать меня, – ответил тот, поправляя свой пушистый волчий плащ. – Но все почему-то звать меня Таном!

– Просто так проще, – улыбнулась Маша. – Ты сойдешь вместе с нами?

– Да-а-а, – кивнул Тан. – Я давно-давно не появлялся уже в Охочем логе. Это дом охотников. А я – охотник. По весну-лето я живу там, заготавливаю лесную дичь. А осенью привожу свои запасы в деревни моего племени.

– Как же ты связался с варягами, Тан?

– Давно-давно у меня был друг, варяг. Я спас его, а он меня. И с тех пор мы плавали вместе. По осени и зиме. Ведь весной и летом я помогаю племени. Друг давно уж помер, а я все так же плаваю.

– Как интересно! – закатив глаза от хмельного блаженства, пробубнил Боян.

– Коли доведется побывать в Охочем логе, спрашивайте Тана, – улыбался старый охотник. – Меня все там знают!

Тан смешил Машу. Ей нравилось слушать, как он смешно говорит на родском. Его, как говорил вождь драккара, сморщенная рожа, забавно вытягивалась, когда он пытался произнести непривычные для языка звуки.

Старик помог Маше, приложив к ее ранам и ушибам целебные припарки и напоив ее рыбьим жиром. Это было противное пойло, но оно придало сил и энергии, рассеяв мглу в голове, очистив мысли и разум. Жизнь в кои-то веки свела Машу не с конченными ублюдками и убийцами, а с, пусть и грубоватыми, но честными и приятными людьми. Суроволицые моряки хорошо относились к девушке, да и вождь Акке оказался славным малым, пусть и нагонял на себя излишней грозности.

Маша наслаждалась передышкой, наступившей во время их морского путешествия, и размышляла о том, как поступить дальше. Боян активно помогал ей, пытаясь смудрить хоть какой-нибудь план действий. Маша рассказала ему правду о Богах, фигурках, и войне, что развязал ради них Посланник. Спутник серьезно воспринял эти новости и не отступился от своих обещаний. Он обнял девушку, когда с гор подули холодные ветра со снегом и шептал на ухо о том, что все получится. Что вместе они найдут способ обмануть Посланника и выкрасть злополучные идолы.

Маша слушала его, и верила. С каждым днем их пути, она все больше проникалась симпатией к этому хитроумному, ветреному плуту. Ей было тяжело принять новые для себя чувства. Но сидя сейчас, прижавшись к нему, она ощущала себя легкой и вознесенной. Потому она и верила в его доброе сердце и чистые помыслы, ведь он на деле доказал, что заслуживает доверия. Верила и в то, что у них все получится, и они найдут способ остановить проклятого изувера.

А значит, их путь лежал обратно в Небославль. Место странного храма, белоснежных гор и беспощадного огня.

В плену

Где-то среди пущи Темного леса

Лето 934 года со времен Великого Раскола

– Держись, Настасья! – шептал Трор, помогая супруге перелезть через поваленный осиновый ствол.

Девушке становилось все хуже. Она вся побледнела, ее то и дело рвало. От раны на животе доносился отвратительный запах. Силы стремительно покидали ее, и Трор ничего не мог с этим поделать.

Он надеялся поскорее выйти из леса и найти деревню или поселок, где им могли бы помочь. Но Настасья не могла передвигаться подолгу. Острые боли пронзали ее насквозь, отчего приходилось постоянно останавливаться на передышки. За неделю, что прошла после того ужасного боя, они не продвинулись ни на йоту.

Трор был в отчаянии.

– Присядь, родная моя, – сказал он, расчистив место под плакучей березой.

– Оставь меня, – простонала Настасья. – Я не выдержу, Трор. Я вижу их. Тени. Они повсюду. Преследуют меня. Они зовут меня, Трор! Мне страшно!

– Ты вся горишь, о Боги! – воскликнул Трор, приложив к ее лбу беспалую ладонь.

Девушка тревожно сопела, прислонившись к прохладному березовому стволу, снедаемая бредом и лихорадкой. Супруг пытался покормить ее, но она никак не отреагировала, впав в неспокойное забытье. Трор гнал прочь мысли о том, что все скоро все кончится. Он не мог потерять свою любимую и их не рожденного ребенка.

Лучи заходящего солнца мигнули веткам старых берез на прощанье, и пропали. Над лесом повисли вечерние сумерки и прохладная влажность. Среди древесных крон посвистывали готовящиеся ко сну маленькие пичужки. Ветер печально шумел березовыми листьями.

Трор сидел, буравя взглядом пустоту. Он не мог подняться и соорудить хотя бы небольшой костер. В голове витали мысли об их с Настасьей первой встрече. О приключениях, что довелось пережить вместе. О жарких ночах, полных любви и страсти. О том, как они узнали о скором рождении их малыша. И о том страшном моменте, когда одним взмахом меча, княжеский преследователь перечеркнул всю их жизнь.

Трор зажмурился в рыданиях, не в силах успокоиться. Да он и не хотел. Он знал, что к утру Настасьи не станет. Он не смог спасти свою любовь. Он виноват. Он втянул ее в эту бессмысленную охоту за мифом и легендой. И поплатился за свою наглость самой высокой ценой.

– Какой я глупец, – всхлипнул он сквозь рыдания.

– Ну и долго ты будешь жалеть себя, юноша? – раздался хриплый старческий голос.

Трор испуганно подскочил, выхватывая из ножен свой меч.

– Кто здесь?!

– Я тебе не враг, молодой человек, – сказал незнакомец, посмеиваясь над Трором.

Пред взором, прямо из сумеречных теней, воплотилась фигура. Пришелец, похожий на согбенного старца, закутанного в темный балахон с капюшоном, вел под уздцы таинственное существо, похожее своим обликом на оленя с ветвистыми рогами.

– Я тебе не враг, – сказал он, поднимая руки над головой. – Ты позволишь подойти поближе?

– Что тебе нужно? – настороженно спросил Трор, покрепче сжимая рукоять меча здоровой рукой.

– Мне? Ничего, – усмехнулся старик. – А вот вам нужна моя помощь, несомненно.

– И чем же ты можешь нам помочь? Кто ты такой?

Незнакомец отпустил поводья и медленно, хромающей походкой, пошел на встречу к Трору.

– Мое имя тебе ничего не скажет, юноша, да я и сам уже не помню его. Зато я знаю одно, – он ткнул пальцем в сторону Настасьи, – еще пара часов, и твоя любимая отойдет в чертоги великого Мора. А утром ты заколешь себя, не в силах справиться с горем. И там, где было две жизни, не останется не одной.

– Три жизни, – буркнул Трор, опуская меч.

– Что, прости, ты сказал?

– Я сказал: три жизни. Моя Настасья беременна.

Старик отреагировал совсем иначе, чем ожидал Трор. Он радостно рассмеялся, похлопывая себя по коленям. Трор взметнул меч, приблизив его к горлу сумасшедшего старика.

– Что в этом смешного, чертов безумец!

– Молю Богами, прости, сынок, – успокоившись, ответил незнакомец. – Наша встреча – это подарок самой судьбы.

– О чем ты толкуешь, Пекло тебя побери! – возмутился Трор, убирая оружие в ножны.

Старик присел на поваленный ствол возле девушки, рассматривая ее с ног до головы. Время от времени он что-то бурчал себе под нос, почесывая лицо под капюшоном. Наконец, он обратил взор к снедаемому гневом Трору и сказал:

– Ни к чему поминать Пекло, юноша. Именно из-за его проделок твоя женка оказалась в таком печальном положении. Но я могу помочь. Даже, скорее, теперь только я могу ей помочь.

Взволнованный Трор опустил плечи и уставился на темную фигуру пришельца. Сейчас он был согласен на что угодно, даже на призрачный шанс на спасение Настасьи. Он кивнул старику, дав понять, что готов выслушать его.

– Очень хорошо, мальчик мой, – ухмыльнулся старец. – Времени у нас осталось мало, так что, я не буду ходить вокруг да около. Я могу спасти твою ненаглядную. Но взамен я затребую великую плату. Если цена окажется слишком высока, скажи сразу, и я уйду. Мы больше не увидимся, и утром на этой полянке будут лежать ваши трупы на радость местной живности.

– Не тяни, старик! – воскликнул в нетерпении Трор. – Что тебе нужно? Золото? Ценности? У нас нет ничего!

– Оставь свои побрякушки для смертных глупцов, – небрежно отмахнулся незнакомец. – Я заберу из утробы твоей женки ребенка. Он уже умер и лишь убивает свою матушку, тебе от него пользы не будет. Взамен…

– Заберешь что? – взревел Трор. – Ты в своем уме, наглец?

– Ради Богов, только не хватайся за меч, гневный варяг. Да-да, я знаю откуда ты, доводилось встречать твоих темпераментных собратьев. Все как один, наедятся грибов с медом и бегают по полям, с криками: «Я медведь! Я медведь! Свальд гордится мной!». Тьфу…просто дослушай меня.

Трор снова кивнул, решив дать наглому старику докончить свое предложение.

– Неужели, – всплеснул руками тот. – Итак, я заберу ваше дитя. И взамен твоя драгоценная Настасья проживет еще двадцать лет, ровно до следующей кровавой луны. В ту ночь она родит тебе мальчика. Ты его воспитаешь как воина. Но твоя супруга…вряд ли переживет эти роды.

Пав на колени, Трор уставился на увядающую на глазах Настасью. Лишиться ее сейчас или обречь на смерть через двадцать лет. Это немалый срок, но мог ли он решать за нее? Кто он такой, чтобы распоряжаться судьбой невинной девушки?

– Но…как ты сделаешь это? Ты колдун? Богородный?

– Я скитаюсь по этому миру очень давно, юноша, – задумчиво ответил старик. – И успел побывать и колдуном, и волхвом, и жрецом и много кем еще. Тебе незачем знать это. Ты должен решить прямо сейчас, примешь ли ты мою помощь или отвергнешь. Но помни, любое из твоих решений будет иметь последствия. Чего бы хотела твоя Настасья?

Трор нахмурился. А ведь правда, чего бы хотела его возлюбленная? Уж точно не лишиться ребенка. Но она была так молода, полна жизни и чувств. Она хотела бы остаться в этом мире подольше. Она сама доверила Трору свою судьбу. И чтобы спасти ее, он готов пойти на все.

– Я согласен.

– Тогда, поди сюда, сынок, – поманил его пальцем старик, – пожмем же друг другу руки.

Трор встал, расправил плечи, и подошел к пришельцу, протянувшему ему свою костлявую ссохшуюся ладонь. От него исходил могильный холодок, а под капюшоном, всего на миг, сверкнули изумрудные огоньки глаз. Понимая в глубине души, что соглашаться с этим проходимцем было очень опасно, он все же остался при своем решении. Жизнь Настасьи нужно спасти.

Они пожали руки под одобрительный хохот безумного старика. Сам мир умолк в тот миг, испуганно наблюдая за таинственной сделкой…

Ярик очнулся от громкого стального лязга. Распахнув глаза, он увидел, как через открытую дверь клетки прошел дикарь. Он бросил в юношу гнилую хлебную корку, и с мерзким смешком, удалился прочь. Ярик попытался дотянуться до еды рукой, но прикованные к клетке цепи не дозволили ему сделать это.

Издав усталый вздох, он задумался над тем, что увидел в новом видении. Последний месяц он активно копался в багаже знаний, что почерпнул от поглощенных за последние годы душ. Иных занятий в плену крошечной клетки все равно не было.

Активно изучая воспоминания дикарей, Ярослав вдруг осознал, что помаленьку начинает понимать их шипящее наречие. Отголоски воинов внушили ему знания того, как орудовать мечом. Ярик был уверен, возьми он сейчас в руки меч, и он сможет зарубить стражников без каких-либо проблем. Воспоминания деревенского вора, дух которого он нашел на месте резни по пути в Небославль, показали ему, как можно было бы избавиться от цепей. Да только хотя бы одна рука должна быть свободной. Ярика же приковали так, что он едва мог достать до трухлявых деревянных досок, служивших полом для клетки.

Но самыми яркими и захватывающими были образы, которые дарила душа его собственного отца. Вместе с ним он пережил морские походы и набеги на прибрежные деревушки, шумные пиры и горячие ночи с прекрасными незнакомками. После его смерти, Ярик узнал об отце больше, чем при жизни. И увиденное не всегда нравилось ему. У отца была бурная молодость. Он успел наделать немало бесславных деяний. Видимо, поэтому он так мало рассказывал о себе.

Одними из самых упертых и неподдающихся воспоминаний были те, что образовались после той судьбоносной ночи в лесу, когда его мама потеряла ребенка и чуть не погибла сама. Их образы постоянно ускользали от юноши, не давая узнать свои секреты.

Кем был этот старик? Он жил в лесу, как и Яромир? Или же это и был…

Ярослав напряг память, но не смог вызвать перед глазами облик незнакомца. Лишь спутанные щупальца теней.

Но теперь он знал, что смерть мамы не была случайной. Как и его рождение. Именно из-за того старика юноша обладал теперь такими силами. Так кто же он такой?

К удивлению Ярика, на знания о прошлом, особенно настолько важные, его сердце никак не отреагировало. Просто приняло как данность, будто ничего особенного не произошло. Видимо, в глубине души, он давно понимал, что его рождение и вправду скрывает некую тайну. И теперь завеса над ней приоткрылась.

Вынырнув из размышлений, Ярослав ногой пододвинул хлебный кусок поближе и схватил его ослабевшей рукой. Весь месяц, что он провел в плену, его кормили только погаными гнилушками, и поили такой же водой. Его тело совсем исхудало, молодые мышцы задеревенели от постоянного пребывания в одной позе. Он просто сидел так, и никто не приходил к нему, не мучил и не выпытывал сведения. Словно про его существование просто забыли.

Судя по всему, вождя этой орды безумцев интересовал лишь Яромир. Таинственный богородный, появившийся в самом сердце крепости, давший отпор могущественному огненному великану. Из разговоров надзирателей, изредка доносившихся досюда, Ярик слышал про старика. Воины говорили, что он изуродовал вождя во время боя, а после, на бесконечных допросах, посылал его в Пекло и, как только мог, изгалялся над ним. За что взбешенный Посланник, так называли его дикари, избивал деда до полусмерти.

Ярослав хотел хоть как-то помочь Яромиру. Но понимал, что его самого от пыток спасает лишь тот факт, что о его особенной богородности еще никто не знает. Оставалось лишь ждать удобного случая, попутно набираясь новых знаний из заключенных внутри него душ.

О судьбе Черныша и Вьюнка юноша тоже ничего не слышал. Они остались совсем одни, у тайного прохода в храм, но ученый кот не даст им пропасть. В этом Ярик был уверен. Но их помощь сейчас бы не помешала.

Впрочем, один допрос ему довелось пережить. В самом начале, когда Посланник схватил их с Яромиром. Их пытали и изматывали, наносили увечья и били розгами. Старику вырезали на груди символы, подобные теми, что носили дикари. Но Ярика не трогали. Он подозревал, что его оставили на потом, когда у вождя не останется других игрушек.

В тот раз у него нашли все фигурки и после долгих пыток, дикарь, допрашивавший его, задал лишь один вопрос.

– Зачем тебе эти идолы?

– Собираю коллекцию! – рассмеялся ему в лицо Ярослав.

За свою дерзость он жестоко поплатился. Спина до сих пор не зажила от росчерков прошедшейся по ней плети. После этого юношу уволокли в одну из комнат в монастыре, где заключили в эту смердящую по́том и мочой клетку. Вскоре к этой вони прибавились и запахи самого Ярика. В туалет приходилось ходить прямо под себя.

Так день тянулся за днем. До сегодняшнего вечера.

Ярик давно потерял счет времени, и определял время суток лишь по свету факелов, что зажигались в коридоре, когда к нему в комнату кто-то приходил. По вечерам были слышны привычные шаркающие шаги надсмотрщиков, несших очередные корки. Но сегодня все изменилось.

Разносясь гулким эхом по стенам каменной кишки, вдали раздавался топот приближавшегося исполина. Посланник шел сюда. Он пинком распахнул хлипкую деревянную дверь, едва не сорвав ее с петель. Грузно дыша, он прошел в комнату и уставился на Ярослава.

Его вид вызывал отвращение. Все тело испещрили змейки едва затянувшихся шрамов, что остались после битвы с Яромиром. От былого витиеватого узора ритуального клейма и татуировок не осталось и следа. Разорванное лицо кое-как собрали воедино, но теперь Посланник был похож на омерзительное создание из старых страшилок, которыми пугали детей за плохое поведение. Повсюду виднелись следы нитей и стяжек, связывавших куски кожи воедино. Посланник злорадно улыбнулся, и из-под остатков верхней губы показались почерневшие зубы и десны. Он поглаживал свои руки, одетые в кожаные перчатки, утыканные мелкими шипами.

– Настал твой черед, сопляк! – прогремел Посланник, наблюдая, как вошедшие в комнату подручные выносят Ярика из клетки.

Юношу бросили на пол у его ног. Ярик поднялся на ослабевшие ноги, но тут же получил удар шипастой перчаткой. Отлетев назад, он впечатался затылком в стальные прутья клетки. От резкой боли из глаз брызнули слезы. Посланник подошел к осевшему юноше и, крепко схватив его своей пятерней за волосы, рывком поставил на ноги.

Следующий удар прилетел в живот, от чего ноги потеряли опору и Ярик снова обрушился вниз, повиснув в зажатой руке своего угнетателя.

– Что…тебе… нужно, – кое-как прошептал Ярослав.

– Ха! Ты решил заговорит’! – усмехнулся вождь, разглядывая висевшую добычу полным безумия взглядом.

– Ты…держишь меня…в клетке, – сказал юноша, сумев встать на ноги, – уже столько времени. Но я так и не знаю, чего еще тебе нужно. Ты получил проклятые идолы! Зачем ты продолжаешь нас мучить?

– Вопросы задаю я… – тихо прорычал Посланник, пахнув в лицо тлетворным дыханием, и отправил Ярика в полет через всю комнату.

Встретившись со стеной, юноша пал на пол. По голове потекла теплая струйка крови.

– Об’ясни мне, щенок! – прогремел великан, подходя к нему. – Как так получает’ся, что ты настол’ко связан с этими идолами! Где бы я ни искал, везде натыкаюс’ на тебя!

Посланник взревел, плюясь слюной и исходя пеной. Казалось, его слышала половина монастыря,

– Я уверен, ты, – он ткнул пальцем в грудь Ярику, едва не пробив ее насквозь, – как и твой смердящий дружок, знаеш’ о суд’бе остал’ных идолов! Расскажи мне!

– Что ты хочешь узнать! – просипел Ярослав, жмурясь от нахлынувшей боли. – Ты итак собрал все идолы!

– Нет! Идол Свал’да и Мора! – выкрикивая каждое слово, в безумстве скакал по комнате Посланник. – У меня есть карта, но Свал’да не оказалос’ там, где он должен был быт’! А Мора на карте вообще нет! И ты знаеш’ почему! Ты расскажеш’ мне, откуда ты знаеш’!

От внушавшего ужас хладнокровного убийцы, каким он был много лет назад, не осталось и следа. Теперь он более походил на умалишенного, одержимого своей целью маньяка. Охота за идолами поработила его, и это было видно невооруженным взглядом. Посланник носился из стороны в сторону, сотрясая руками воздух. Его громогласные речи то и дело срывались на истеричные крики. Ярик думал, как можно использовать это знание во благо себе, но времени не оставалось.

Гигант присел возле юноши и обхватил его голову своими руками, начав медленно ее сдавливать. Еще чуть-чуть, и она лопнет как спелая дыня. Ярослав кричал, впившись ногтями в толстую кожу, не в силах противостоять его разрушительной силе.

– Я не знаю! Я не знаю!

Посланник отпрянул от распластавшегося у его ног Ярика и кивнул своим подручным. Солдаты вышли из комнаты и вскоре вернулись, таща за собой Яромира. Руки старика были скованы за спиной цепью из блестящего черного металла. Некогда пухлощекий дед теперь был похож на щепку. Все лицо усыпано ссадинами и синяками. На пальцах не осталось ногтей. Грязный рваный балахон был усеян застарелыми пятнами крови. Старику изрядно досталось.

Воины бросили его в другом конце комнаты, и вышли за двери. Ухмыляясь, Посланник сказал своим пленникам:

– Раз ты не хочеш’ отвечат’, посмотрим, выдержиш’ ли ты, когда я начну отрыват’ куски от твоего друга!

Разразившись диким хохотом, вождь вспыхнул красками голубоватого огня. Языки пламени вырвались из глаз, окутали плечи, спину. Швы в мгновение ока разошлись и прогорели. Куски плоти начали разъезжаться друг от друга. Но Посланник не обращал на это внимание. Он пересек комнату и протянул к Яромиру пылавшую огнем ладонь.

– Ярик…нет… – выдавил из себя старик, когда исполин схватил его за руку. Кожа начала покрываться волдырями, трескаясь и превращаясь в пепел. Комнату заполнил тошнотворный запах жженого мяса.

– Стой! – вскричал Ярик. Он попытался встать, но тут же пал на пол, лишенный последних сил.

Посланник смотрел на него огненным взглядом, продолжая испепелять стариковскую руку. Яромир кричал, снедаемый ослепительной болью.

– Остановись! – взмолился Ярослав. – Я скажу!

– Я жду! – хохоча, сказал Посланник, упивавшийся страданиями рыдающего Яромира.

– Тан! Охотник Тан из северных племен! У него идол Свальда!

– Лжец! – разъяренно воскликнул вождь, отчего огненный ореол вокруг него вспыхнул еще сильнее.

– Нет! Мой отец выкрал его из Ветреного пика и отдал на хранение этому Тану! И идол Лема из Княжеграда тоже похитил отец!

Исполин вдруг погасил свои огни. В комнате вдруг погасли все звуки. Лишь стоны Яромира нарушали зловещую тишину. От прогоревшей почти до самой кости руки старика медленно поднимался дым. Посланник долго сверлил взглядом Ярика. Позабыв про свою жертву, он на четвереньках подполз к юноше, приблизившись к его лицу почти вплотную.

– Ну и где мне его искат’? – взволнованно прошептал он. Смрад его горячего дыхания обжог Ярику ноздри.

– В-весной, д-до самого лета, – запинаясь, ответил юноша, – Тан живет в Охочем логе. Ты должен застать его там!

– Ну а что насчет Мора?

– Его нет на картах. Его идола не существует, иного объяснения этому нет!

– Откуда ты знаеш’, что на карте?!

– Я видел ее! Видел… – по лицу Ярика потекли слезы.

Вот так вот просто он выложил все, что знал. Преподнес на блюдечке, этому живодеру. И из-за этого пришлось пострадать его другу. И ничего нельзя было сделать! Закипавший внутри гнев не нашел отклика в измученном сердце Ярослава. Он оказался способен лишь на слезы и рыдания.

Посланник поднялся на ноги и, плюясь пеной, вскричал:

– Ты лжеш’!

– Нет! Прошу! – лепетал Ярик, ползя на коленях за вождем. – Я говорю правду! Не мучай его, я больше ничего не знаю об идолах!

– Ты просто черв’ у моих ног, – отопнул его прочь Посланник. – Я сожгу и тебя и твоего друга!

Он подошел к исходившему в стонах старику и укрыл его затылок своей ладонью. Глаза Посланника вновь вспыхнули, и в следующий миг Яромир закричал, снедаемый разрывающей изнанку болью. Голова деда задымилась, седые волосы испарялись, словно снег на солнце. Застыв в ужасе, Ярослав не мог отвести взгляда от чудовищной расправы. Неужели это конец?

Посланник воздел руки над головой, приготовившись утопить комнату в смертельном огне, когда в двери ворвался один из дикарей. Он согнулся в глубоком поклоне и поспешил сообщить:

– Мой вождь! Мхаграй Мария прибыла. Просила передать, что у нее то, что вы давно искали!

– Только Мария? Я встречу ее в главном зале, – велел Посланник, стремительно покидая комнату. – Бросьте этих гнид в клетку, я займусь ими позже.

Ярик попытался встать, но новый удар по голове отправил его в объятия тьмы и одиночества. Последним, о чем он успел подумать, было услышанное им имя.

Мария.

Побег

Ярослав очнулся следующим утром. В тени монастырской горы, возвышавшейся над городом, не было видно рассвета. Холодная туманная дымка окутала землю, проморозив юношу насквозь. Он попытался пошевелиться, но понял, что связан по рукам и ногам.

С трудом разлепив заплывшие глаза, Ярик огляделся. Он лежал в клетке, много больше предыдущей, стоявшей во дворе храма у крепостной стены. Рядом, сотрясаемый приливами боли, корчился Яромир. Его руки по-прежнему были обвиты цепями. Старик побледнел еще сильнее, став похожим на мертвеца. Обожженная кожа болталась лоскутами, и уже начала гнить. Полусгоревший череп выглядел и того ужаснее. Если деду не помочь, долго он не протянет.

Изловчившись, он сумел сесть, и принялся рассматривать творившуюся вокруг суету. Туда-сюда носились дикари, многие из которых облачились в кольчужные и кожаные панцири. Их шлемы были украшены красными кисточками и хвостами разной длины, чем они выделялись на фоне остальных полуголых солдат. Ярик догадался, что это не обычные воины. Они явно находились на высоких постах в армии Орды, военачальники или полководцы. Завидев их приближение, обычная пехтура разбегалась, бросала свои дела и склонялась в поклоне.

Войско собиралось выступать. Солдаты, наравне с обычными рабами, таскали ящики и снаряжение, уводили коней, выносили ценности из храма. Что-то назревало. Ярослав подозревал, что это связано с его рассказом об охотнике Тане. Укол совести поразил его в самое сердце. Похоже, скоро среди жертв этой беспощадной охоты за фигурками прибавится еще одно имя.

Нужно было что-нибудь предпринять. Шансов предотвратить катастрофу почти не оставалось. Он даже предположить не мог, что случится, если этот разрушитель заполучит все фигурки. Ярослав помнил из видений об отце, что Боги заточены в некой тюрьме. Таинственном городе у подножья гор Поднебесья. Собрав фигурки, Посланник двинется именно туда. Он уже близок к своей цели, сводившей его с ума. Он не остановится никогда. И даже если придется сжечь половину мира, свихнувшийся богородный сделает это без раздумий.

Внимание Ярика привлекли оживленные возгласы. По каменной лестнице, стремительно уносившейся в гору до самого монастыря, спускалась процессия. Во главе шел сам Посланник. Вокруг него роились полководцы и другие прихвостни. Все как один, огромные, мускулистые, ускоглазые, со свирепыми выражениями лиц. И при этом их руки, вместо оружия, были полны свитков, бумаг, карт. Каждый норовил перекричать другого, толкался и ругался, рассыпаясь в ужасающих проклятиях.

Но все они старались держаться подальше от фигуры, шедшей по правую руку от вождя. Когда они подошли поближе, Ярик сумел разглядеть ее. Это была молодая девушка, на лице которой красовалась мрачного вида маска, выкрашенная в белые цвета. Одна из глазниц была перечеркнута черным зигзагом, а под второй вырисовывалась точка в виде капли слезы. Копна вьющихся каштановых волос ниспадала на плечи, придавая девушке грозный величественный вид. Она, с виду хрупкая и беззащитная, держалась в компании этих мясников настолько уверенно, словно имела власть над всеми ними. Подобно молодому льву среди толпы старых баранов.

Увидев Ярика, девушка замедлила шаг. Даже под маской было заметно, что она с любопытством разглядывает юношу. Наваждение было мимолетным. Не подавая виду, девушка заняла место возле клетки. Ярослав, не скрывая отвращения, уставился на нее. Он до сих пор помнил дикаря в такой же маске, что убил его верного пса и поймал их с Маней. Видимо, таких как он было много.

Подошедшие хрипели что-то на своем наречии, но Ярику удавалось понимать многое из услышанного.

– Посмотри на них, – прорычал Посланник, тыкая пальцем в сторону клетки, – на этих червей. Сегодня, когда я отправлюсь на север, ты казнишь их.

– Я могу узнать, что они сделали, мой вождь? – спросила девушка в маске.

– Эти глупцы проникли в мою палатку, – великан зашелся в булькающем смехе. – Хотели украсть мои идолы. Они не знали, что твой баг’шан давно нашел тайную тропу в храм, по которой они прошли сюда, и она всегда была под надзором моих мхаграев.

– Позволь спросить, мой вождь, – повернулась к нему незнакомка, и, дождавшись его кивка, продолжила. – Это те безумцы, что нанесли тебе увечья?

Посланник недовольно насупился, посмотрев ее в глаза. Его изуродованные губы искривились в неприятной усмешке.

– Да. Я хочу, чтобы они страдали до самой смерти, мхаграй.

– Я исполню твое желание, вождь, – приложила кулак к сердцу девушка. – А что потом? Ты позволишь мне отправиться на север вместе с тобой?

– Ты сделала достаточно, – ответил Посланник. – Я опечален вестями о смерти твоего баг’шана, но ты выполнила задачу. Теперь ты мхаграй, но тебе нужно еще многому научиться. Бери своего спутника…как там его…и отправляйся в Оплот мхаграев. Закончи свое обучение. Я пришлю за тобой, когда достигну своих целей. Надеюсь, ты справишься с этим поручением. Можешь идти.

Поклонившись, девушка удалилась обратно в монастырь. Ярослав проводил ее гневным взглядом и повернулся к подошедшему к узникам вождю.

– Ну что, сопляк, – заговорил Посланник, ухватившись руками за прутья клетки, – сегодня ты отправиш’ся к своему папаше. Тебе ест’, что еще сказат’ мне?

– Побери тебя Пекло! – плюнул Ярик.

– Я и ест’ Пекло, ничтожество! – рассмеялся вождь и махнул своим подчиненным. Советники и военачальники окружили его со всех сторон, и процессия удалилась в сторону города.

«Проклятье!».

Времени оставалось мало. Нужно как-то выбираться отсюда. Ярик лихорадочно пытался избавиться от пут, что сковали его конечности. Но те лишь впивались еще глубже, доставляя невыносимую боль. Он барахтался, пока совсем не выбился из сил. Ярослав пробовал призвать души павших, но те голодно пропищали в ответ, не в силах помочь хозяину.

«Проклятье!»

Он проиграл. Все кончено.

Ярик уронил голову на холодную землю и заплакал. Слезы застилали глаза, и не было смысла сопротивляться им. Это все, что ему осталось.

После обеда Орда уже собралась за вратами Небославля. Кто в пешем строю, кто верхом, тысячи и тысячи воинов, жаждущих вступить в последнюю битву. Спуск к долине ощетинился густой порослью копий. В бой свое воинство отправлял лично Посланник. Он взобрался на высокий горный уступ, откуда толкал пламенные речи о превосходстве их расы над грязными родийскими крестьянами, о Великом Походе, который восславит Орду как спасителей всего мира.

Пылкие речи вождя сопровождались трепетом стягов и штандартов, олицетворявших Великое пламя. Раздался гул походных рожков и топот копыт. Под одобрительные возгласы, воинство двинулось в решающий поход на Княжеград.

К вечеру город опустел. Отправляя войско, Посланник старался раструбить об этом как можно громче на всю Родию. Весть о последней атаке должна была разнестись по всем городам и весям, чтобы все войска противника стеклись на защиту столицы. И освободили бы путь для вождя и его небольшого отряда, неспешно двинувшегося на север, к Охочему логу. Настал финальный акт в этом театре обмана и фальши. Раздав последние указания, он отбыл из города.

Для обороны Небославля оставили небольшой гарнизон, и большинство солдат сейчас развлекались в городе, издеваясь над пленниками, насилуя рабынь и детей, которым не посчастливилось дожить до сих пор. Чем больше побед дикари одерживали, тем развязнее и безжалостнее они становились.

Но это было на руку Маше.

Пока эти бездари пьянствуют, радостные уходом вождя и основного войска, она сможет выручить Ярика из плена.

Немыслимо!

«Ярик жив!».

От одной только мысли Маше хотелось прыгать от восторга, а в животе, распахнув крылья, летали бабочки. Ей до жути хотелось обнять его, разреветься и не отпускать!

«Ярик жив!».

Она уже давно оплакала и его, и даже начала забывать. Но теперь он тут. Сидит в плену и ждет ее помощи! И она поможет. Настала пора действовать. Дав знак Бояну, она начала притворять в жизнь свой план.

На местных конюшнях у городских врат, ведущих в долину, еще остались лошади. Но они находились под охраной. Стражники хоть и пьянствовали, но далеко от врат не отходили. Нужно было выманить их.

Как только войско выдвинулось прочь из города, Маша провела Бояна укромными переулками, где когда-то сама пряталась от защитников города, к хранилищу припасов. Дав ему бутылку с диким огнем, она поручила товарищу поджечь склад, как только солнце скроется за горизонтом. В идеале, пьяные дикари сбегутся тушить пламя, а Боян в это время прокрадется к конюшням и приготовит лошадей для побега.

Надвинув на лицо маску, Маша прошлась по крепостному двору в поисках помощников. Взяв с собой двоих воинов, тискавших рабынь у кузнечного навеса, она прошла с ними за пленниками. Подойдя к клетке, она увидела тревожно спящего Ярика и старика, который едва дышал, не в силах вырваться из лап лихорадки.

Солнце медленно катилось к закату, наполовину скрывшись за горизонтом. Скоро Боян начнет действовать.

Маша кивнула воинам и те, растолкав пленников, повели их за девушкой. Местом казни она решила выбрать глухой дворик за сгоревшим постоялым двором, сразу за крепостными стенами. Проходя мимо разрушенного колодца, Маша вспомнила, как, испуганная, пряталась тут в разгар битвы за Небославль. Жалкая рабыня. Полешко, брошенное в горнило войны.

Но с тех пор прошли годы. Теперь она мхаграй. Она решает судьбы целого мира, и места для страха и сомнений не осталось.

Солнце уже почти село, бросая последние лучи над крышами домов. Время поджимало. Зайдя за руины корчмы, Маша велела бросить пленников на землю. Место идеальное. Тут их никто не заметит. Дикари встали поодаль, ожидая начала казни, предвкушая кровавое зрелище. Но расправа ждала их самих.

– Жалкие рабы великого вождя! – громко сказала Маша, встав возле раскрашенных воителей. – У вас есть последние слова?

– Делай свое дело, сука, – безразлично ответил Ярослав.

Маша расхохоталась, задрав голову. Недоумевавший юноша гневно посмотрел на нее.

– Я спрашивала не у тебя, глупый мальчишка! – ответила девушка, вынимая из ножен кинжалы.

Резко развернувшись, она всадила клинки в горло обоим дикарям. Те, не успев ничего понять, пали на землю, захлебываясь кровью, не в силах сделать ни единого вдоха. Их тела дергались в конвульсиях еще пару минут, пока, наконец, не успокоились. Маша вырвала свое оружие из ненавистных глоток и обернулась к Ярику. Тот сидел, выпучив глаза, не понимая, что происходит.

– Что… – прошептал он пересохшим от волнения ртом. – Кто ты?

Маша ловким движением скинула с себя маску, растрепав вездесущие волосы, и улыбнулась юноше:

– Неужели ты не признал меня, песий друг!

– Маня! – ошарашено воскликнул Ярик.

– Тише! – успокоила его девушка. – Давай выбираться отсюда, позже мы все обсудим. Сейчас, я помогу тебе…

– Нужно помочь Яромиру! – кивнул в сторону старика Ярослав. – Я боюсь, что ему недолго осталось, но без него я не могу уйти!

– Хорошо.

Маша склонилась над своим другом, разрезая путы на руках и ногах.

В этот момент раздал свист разрезаемого воздуха и в следующий миг обух огромного топора врезался в висок девушки. Маша успела пригнуться в последний момент, но от удара ее откинуло прочь. Кинжалы выпали из ее рук, скрывшись среди травы. Из раны на голове обильно сочилась кровь.

Откинув в сторону топор, к Ярославу подошла женщина, облаченная в кроваво-красное кимоно. Выудив из-за широкого пояса длинный нож, она поднесла его к горлу юноши и истерично вскричала:

– Предательница!

– Гэй ла? – пытаясь прийти в себя, удивленно сказала Маша.

– Посланник догадывался, что ты не справишься! – злорадствовала та, плотнее прижимая лезвие к горлу пленника. По его кромке побежала струйка крови. – А я ему говорила! Говорила!

– Остановись! Выслушай меня! – пытаясь встать, крикнула девушка, но от головокружения и головной боли ноги подкосились, и она упала обратно.

Вдали раздавался возбужденный гомон. Крики солдат, треск горящего дерева, а вслед за ними ветер принес запах гари и дым. Над городскими крышами раскатился зов сигнального рога.

– Наглая соплячка! – взревела Гэй ла. – Это твоих рук дело? Посланник великодушно дал тебе шанс на искупление, но ты плевать хотела на него и Великую цель, что мы преследуем! И ты решила освободить этого неверного! Убийцу моего брата!

– Одумайся, Гэй ла! – сказала Маша, ползком подбираясь к ней. – Он погубит всех вас и весь мир! Он не спасает, он только разрушает!

– Наивная дура! Ты ничего не поняла! Я смою твой позор кровью этих ублюдков!

– Нет!

Быстрым движением Гэй ла провела лезвием по горлу Ярика. В ужасе вытаращив глаза, он схватился за горло, пытаясь остановить потоки крови. Но та просачивалась сквозь пальцы, фонтаном брызгала во все стороны.

– Что ты наделала, поганая сука! – проревела Маша.

Ярослав упал на землю, хватая воздух руками. Под ним медленно растекалась кровавая лужа. Ноги дергались, как плавник беспомощной рыбы, выброшенной волной на берег. Последним усилием, он сумел ухватиться за щиколотку Гэй лы и вдруг…

Женщина вскричала, словно пораженная тысячью стрел. Тело сотрясалось в припадке предсмертной агонии, словно что-то пожирало ее изнутри. Ее оливковая кожа вдруг побелела, а в следующий миг превратилась в прах, хлопья которого неспешно потянулись вслед за ветром, подобно снегу. Еще секунда, и красное кимоно, полное старых пожухлых костей, рухнуло на землю, подняв облако пепла и истлевшей плоти.

Ярослав стремительно поднялся на ноги, розовощекий и полный сил. Его лицо больше не напоминало отбивную. А рана на шее…

Исчезла.

Не теряя времени, Ярик подбежал к трупам двух воинов и коснулся каждого, поглощая их души. Подпитав сокрытые внутри силы, он бросился помогать своим друзьям.

Теперь уже Маша наблюдала за ним, не понимая, что происходит. Еще секунду назад ее друг был в одном шаге от неминуемой смерти. А теперь он бегает, как ни в чем не бывало.

Первым делом Ярослав подошел к ней. Его глаза были готовы выскочить из орбит от возбуждения. Похоже, он и сам не ожидал такого поворота событий. Приложив руки к ее голове, Ярик прикрыл глаза. Его ладони воссияли золотым светом. Боли оставили Машу, дурнота отступила. Струйка крови высохла и растворилась в воздухе. Она потрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок, а юноша тем временем подбежал к старику.

Схватив один из кинжалов Маши, лежавший неподалеку, он ковырялся в замке уз, сковавших тому руки. Наконец, раздался щелчок, и юноша в спешке отбросил цепи прочь.

– Держись, Яромир, – шептал он себе под нос.

Воздев руки над телом старца, Ярослав снова прикрыл глаза. Но ничего не происходило. Зажмурившись, он напрягся так, что по лбу побежали капли пота, и, в конце концов, его ладони вновь вспыхнули золотым светом. Юноша облек старика в сияющий кокон, и устало откинулся на спину, истратив все силы, что у него были.

Сначала ничего не произошло. Маша заинтересованно подошла поближе, рассматривая это завораживающее представление. Свет начал пульсировать, словно в ритм биения сердца, то ускоряясь, то замедляя свой ход. Вслед за этим, огонь погас, впитавшись в тело старика. Рука и обожженная голова чудесным образом начали заживать. Гнилое смердение тотчас исчезло, почерневшие раны затянулись свежей молодой кожей. Впоследствии, место ожога на запястье так и не вернулось к своему прежнему облику, оставшись похожим на обтянутую кожаным покровом кость.

– Яромир! – обрадовано воскликнул Ярик, когда тот закряхтел и начал шевелиться.

– О, Лем, всемогущий, – слабо пробубнил он, перевернувшись на спину, – мальчик мой, у тебя не осталось чего-нибудь пожевать?

– Старый дуралей! – расхохотался юноша. – Давай поднимайся, нам нужно спешить!

– А это кто еще? – удивился Яромир, увидев улыбающуюся ему девушку.

– Это моя Маня, Яромир! Представляешь! Она жива!

– Весьма приятно познакомиться, сударыня! – прохрипел старик.

Ярослав расплылся в улыбке, повернувшись к своей подруге. Из его покрасневших глаз были готовы хлынуть слезы облегчения.

– Давайте убираться отсюда! – встрепенулась Маша. – У нас мало времени!

Ярик помог старику подняться на ноги, и они поспешили за девушкой по хитросплетениям улиц, петлявших меж полуразрушенных и прогоревших изб. Яромиру такая спешка давалась нелегко, но он не жаловался. Лишь расстроено бурчал себе под нос, смотря на разрушения, которые достались на долю родного пристанища.

Улицы застилали кучи мусора и дерьма, оставшиеся после Орды, что обитала здесь много лет. Город стал похож на огромную выгребную яму, превратившись в нее из гордого пограничного острога, славившегося своим уникальным монастырем и святынями.

Наконец беглецы вышли к небольшой площади пред вратами. Поджидавший их Боян уже вывел лошадей из конюшен, и яростно махал беглецам:

– Где вы были! Я тут чуть с ума не сошел!

– Здесь только три лошади, Боян? – удивилась Маша, подбегая к нему.

– Мы можем подождать, пока они не родят нам еще одну! – крикнул в ответ мужчина, вскакивая в седло. – Я возьму старика, а вы седлайте остальных! Ну же!

Со стороны города раздались крики. К ним бежал целый отряд дикарей, бренча оружием и поливая их проклятиями. В воздухе засвистели дротики и стрелы. Снаряды втыкались у самых ног беглецов.

Боян вдарил пятками в бока своему скакуну и вырвался сквозь открытые врата прочь из города. Ярик и Маша вскочили на своих лошадей и пришпорили их, уносясь вслед за товарищами. Но стоило им только выехать из врат, как конь под Машей вдруг споткнулся, кубарем повалившись на землю. Из его крупа торчал глубоко вошедший дротик, и несколько стрел, пробивших ногу насквозь.

Маша вылетела из седла, распластавшись посреди дороги. Впервые сидевший в седле Ярослав пытался остановить свою лошадь, но та лишь ускорилась, унося его прочь от беспомощной подруги.

– Нет! Стой! – кричал он, не в силах что-либо сделать.

Спасение пришло, откуда его не ждали.

Со стороны горного перевала выскочили две тени, огромная волчья, и поменьше, кошачья. Маша, уже поднявшаяся на ноги, испуганно попятилась, завидев приближающееся к ней монструозное животное, но того опередил кот. Подбежав к девушке, он воскликнул человеческим голосом:

– Живо! Прыгай на псину! И меня не забудь, иначе тебе не поздоровится!

Слишком много чудес для одного дня! Говорящий кот и волк размером с лошадь! Едва справляясь с головокружением от накатившего на нее шока, Маша подхватила кота и уселась на волка, вцепившись свободной рукой в его мех. Того не нужно было подгонять. Он сорвался с места подобно стреле, в два счета догнав ускакавших далеко вперед друзей.

– Познакомимся, прелестная сударыня! – сказал кот, перекрикивая ветер в ушах. – Я – Черныш, а это безмозглая собака – Вьюнок!

– Вьюнок? – удивленно переспросила Маша. – Вы друзья Ярика?

– Все верно! – крикнул Черныш. – А ты, без сомнений Маша! Именно такой тебя и описывал наш бедовый парнишка!

Растерянно качая головой, Маша посмотрела на Ярослава, несшегося рядом с ней. Сколько чудес свалилось на нее в этот вечер. Она была готова взорваться от переживаний и эмоций. Радости, что обрела родного и дорогого ей человека. И колотившего внутри страха от того, что она чуть снова его не потеряла. Вдогонку с этим, девушку накрыло волной тревоги от пережитых во время казни событий. Маша чувствовала, как внутри снова забурлила жизнь, проспавшая столько лет в томительном ожидании чуда. Этот вечер принес девушке новую надежду. И новые волнения. Ярослав оказался не тем мальчуганом из деревни, которого она помнила. В нем сокрылась страшная сила. Перед глазами до сих пор стоял образ укатанного пепельным дымом черепа Гэй лы.

Ярослав улыбнулся ей диковатой улыбкой, показывая, что он едва управляется с бешеным животным. Маша хохотала в ответ, а по щекам бежали слезы. Неужели это один и тот же человек? Маша чувствовала себя так, будто она скиталась долгие годы, а теперь снова оказалась дома. Но дома ее ждали не родные люди, а неведомая опасность…

Вопросы и ответы

Они неслись сломя голову, стремясь убраться подальше от города. День уже давно угас, и свет холодных лун осветил их путь через поля. Свернув с дороги, друзья гнали лошадей на запад, пока те не захрапели от усталости. Бедные животные всю дорогу находились в страхе из-за присутствия огромного волка, и теперь едва перебирали ногами. Десятки верст бешеной гонки остались позади. И хотя признаков преследования они так и не заметили, было решено продолжать движение как можно дольше. По совету Маши, отряд поехал этим путем, чтобы случайно не наткнуться ни на ватагу Посланника, ни на армию Орды.

Одному Вьюнку было все нипочем. Он без устали нес на своей спине Машу, не сбавляя темпа, успевая на ходу изловить и тут же загрызть то зазевавшегося зайца, то испуганную птицу, разбуженную их ночной гонкой. Удобно устроившийся на руках девушки Черныш, наслаждался порцией новых приключений. Всю дорогу он не затыкался, поведал Маше о своих спутниках, ругал непослушного «волчару блохастого», или хвастался тем, как они выживали под его мудрым руководством среди гор целый месяц, брошенные и позабытые всеми на свете.

Не успевшая еще привыкнуть к говорящему коту Маша, заворожено слушала, стараясь при этом не свалиться с ерзавшего между бедрами Вьюнка. Время от времени она спрашивала о Ярике, и о том, как сложилась его жизнь после побега из деревни. При этом старалась не поднимать тему о его необычных умениях.

Болтливый кот, тем не менее, выложил ей все сам, подробно описав каждый шаг становления богородных сил юноши. Правда, порой его заносило, и он вдавался в жизнеописания из своего прошлого. Он поведал о побеге Ярика из деревни, об их первой встрече, о пропаже старика Яромира и их долгом пути через полный опасностей Темный лес в поисках друга. Особо красочно он рассказывал о чудесах, что сотворил юноша, сумев спасти Черныша от гибели. Маша то и дело посматривала на темный силуэт скакавшего рядом Ярослава, не веря своим ушам. Казалось, что кот рассказывает о ком-то другом. В голове не укладывались вести о том, на что оказался способен этот парнишка! Не увидь она своими глазами того, как Ярик буквально воскрес из мертвых – ни за что бы не поверила. И когда, наконец, они решили сделать привал, Маша знала достаточно о судьбе своего старого друга.

На отдых остановились под сенью небольшой рощи у крохотного озерца, возникшего прямо посреди клеверного поля. Непривычные к таким безудержным забегам лошади, устало повалились у воды. В мерцающем холодном воздухе от их разгоряченных тел исходили клубы пара. Над озером стояла сырая прохлада. Ночь выдалась студеная. Лето, только-только получившее бразды правления у затянувшейся и не особо теплой весны, еще не успело прогреть землю и воздух.

Беглецы расположились с подветренной стороны небольшого оврага, накидав травы поверх отсыревшей земли и глины. Пока спутники обустраивали лагерь, Боян соорудил небольшой костер и достал запасы еды, которую успел умыкнуть на подожженном им складе припасов. Он украдкой поглядывал на Машу и Ярика, сидевших рядом друг с другом, ощущая уколы ревности. Подумать только! Стоило ей увидеть какого-то заморыша, и она напрочь забыла о человеке, прошедшего с ней через такие испытания и спасшего ей жизнь! Он плюхнулся на землю рядом с ними, беспардонно вклинившись в их разговор:

– Ну и куда же ты пропала, моя дорогая госпожа?! Да у меня борода успела отрасти, пока я ждал вас!

– Извини, Боян, – виновато посмотрела на него Маша, – нас задержали. Все пошло не по плану.

– В этом ты хороша, Маша! – усмехнулся Боян, решив подчеркнуть, что его и девушку связывает множество историй. – Сколько тебя знаю, у тебя всегда все идет не по плану!

Говоря это, он незаметно косился на Ярослава.

– Перестань! – рассмеялась Маша, хлопнув его ладонью по плечу. – Ты и сам в этом хорош!

Но Ярик не реагировал на выпады со стороны Бояна. Нахмурившись, он сидел, погруженный в свои мысли, наблюдая за танцующим пламенем костра.

Маша толкнула его в бок, пытаясь вывести из оцепенения. Она старалась говорить самым дружелюбным тоном, не зная, с чего начать разговор:

– Ярик! Мы наконец-то вместе!

– Да, Мань, – кивнул юноша в ответ, не отрывая взгляда от костра. – Расскажи, как так получилось, что ты носишь на лице маску убийц и облачена в их цвета?

Маша опешила от подобного вопроса и, запинаясь, попыталась ответить что-нибудь вразумительное:

– Я…ну…когда меня схватили…я попала в рабство…и потом мне сказали, что ты погиб…

– И ты вдруг решила встать на сторону тех, кто сжег наш дом и убил наших родных? – гневно воскликнул Ярик, подняв к ней полный боли взгляд.

Нижняя губа Маши задрожала. Боль, что она видела в глазах друга, была и ее болью тоже. Как он может так говорить о ней?

– Ты хоть представляешь, – вскочив с места, резким тоном ответила она, – в каких условиях я оказалась? Что мне пришлось пережить? Ну так на, полюбуйся!

Маша сорвала с себя куртку, бросив ее в темноту, и отогнула верх рубахи, демонстрируя шрамы, узоры которых объяли все плечи и уходили под одежды к груди.

– Видишь! – продолжала она. – Я стала рабыней! Меня истязали и пытали! Хотели узнать об этом проклятом идоле, что был у твоего отца! Меня хотели отдать на растерзание солдатне, сделать из меня лагерную шлюху! И что мне оставалось делать? Скажи мне!

Ярослав сидел, проглотив язык. Он не подумал о том, через что ей пришлось пройти. Все эти годы он был занят тем, что жалел себя за нелегкую судьбу и представлял, как однажды явится, чтобы спасти свою подругу из плена. Но вышло все иначе.

– И я приняла решение, Ярик! – не унималась Маша. – Я тоже потеряла все, как и ты, но мне дали выбор! Сгинуть среди рабов или стать воином! И я выбрала второе. Я поклялась отомстить им всем! За нашу деревню, за всех убитых в тот день, и…и за тебя!

Ее голос сорвался, по щекам покатились капли слез. Боян подскочил и подбежал к ней, желая обнять и утешить. Но Маша грубо пихнула его прочь от себя:

– Да отвяжись ты!

Отвернувшись, она убежала в сторону озера. Вслед за ней, поскуливая, с места сорвался Вьюнок, оставляя за собой среди травы медвежью тропу. Над костром повисла неловкая пауза. Но Боян решил ее развеять в своей манере:

– Уж не знаю, кто ты такой, раз позволяешь себе подобное, но полюбуйся, до чего ты довел Машеньку! Как можно было так отнестись к тому, кто спас твою никчемную жизнь!

– А кто ты такой, Пекло тебя побери? – сжав кулаки, встал на ноги Ярик.

– Ну все! – раздался вдруг громкий бас Яромира, мирно лежавшего до этого с другой стороны костра. – Боян, присядь, будь так любезен. А ты, мальчик мой, – посмотрел он на Ярослава, – ступай, найди Машу и извинись.

– Я и сам собирался! – бросил через плечо обозленный перепалкой Ярик, уходя прочь от лагеря.

Черныш, поджав уши, проводил его испуганным взглядом и шепнул Яромиру:

– С нашим пареньком всегда было непросто…

– Батюшки, Черныш, – взмолился старик, – хоть ты не лезь в это, и без того тошно. Между этими двумя все непросто. Сами разберутся, – и с надеждой добавил, – вот увидишь.

Насупившийся Боян яростно откусил кусок копченой колбасы, слушая их разговор.

Он нашел Машу у озера. Девушка сидела на берегу, поглаживая по носу развалившегося рядом Вьюнка. Волк бил по мокрой траве хвостом, стараясь утешить свою новую подругу.

Нерешительно помявшись, Ярослав медленно подошел к ним и аккуратно уселся рядом с девушкой, стараясь не нарушать ночную тишину. Она больше не плакала. Лишь тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от водной глади. Повисшее молчание нарушали только стрекот сверчков да глухое уханье совы, притаившейся среди крон березовой рощи. Лежавшие неподалеку лошади тихо сопели, наслаждаясь наступившим покоем.

Ярик долго перебирал в голове подходящие слова. Он не хотел доставить боль самому родному человеку. Но так и не придумал ничего толкового.

– Помнишь, – выпалил он первое, что пришло на ум, – как Хаким на спор вскочил на ту козу? Ты ему сказала, что он трусишка, а он, выпятив грудь, твердил, что он тут самый взрослый и ему ничего не стоит оседлать бабкину козу. Он с разбегу запрыгнул на нее, а та как понеслась, не разбирая дороги! Они промчались через полдеревни, распугав баб с кувшинами молока! И только забор у дома старосты смог остановить их. Он потом еще ходил со здоровенной такой шишкой на лбу!

Маша улыбнулась, посмотрев на Ярика:

– Это же я придумала назвать его Твердой головой!

– Да-а. Ты всегда умела выдать что-нибудь эдакое! – ухмыльнулся Ярослав. – И ты всегда была умнее меня, сколько бы я ни старался в учебе.

– Зато ты был отличным охотником! – сказала Маша. – Черныш рассказал мне о твоих похождениях. Тебе тоже здорово досталось. Я…

– Прости меня, Мань!

– И ты прости, я не хотела срываться. Просто тебя окружали люди, готовые всегда помочь. А я выросла среди врагов. Лишь один человек смог отнестись ко мне не как к жалкой рабыне.

– Этот Боян? – с кислой миной спросил Ярик.

– Что? – рассмеялась Маша, – Не-е-т! Его звали Суйдей и он…

Девушка вдруг примолкла от подступившего к горлу кома. Ярослав тактично замолчал, поняв, что ей тяжело говорить об этом. Маша же, вспомнив о горечи недавней утраты, не знала, как продолжить рассказ. По ее щеке скатилась слеза. Она спешно вытерла ее и выдавила из себя смешок:

– Подумать только! Я столько не ревела за все время, сколько пролила слез за последний месяц. Я стала ученицей Суйдея. Он…он… Это он убил Вьюнка, когда меня схватили.

Услышав свое имя, лежавший рядом волк поднял голову и снова забил хвостом.

– Я не про тебя, глупыш! – улыбнувшись, сказала Маша. Он погладила волка по подбородку и потрепала по кустистой гриве. Тот завалился на бок, отдаваясь в объятия дремы.

– И что случилось потом? – тихо спросил юноша.

– Я много всего наделала, Ярик, – ответила Маша. – Я скажу честно: я боюсь, что ты осудишь меня за то, что мне приходилось делать.

Ярослав отвернулся, уставившись на озеро. Маша оперлась рукою о влажный песок берега. Нерешительно, юноша подложил свою руку под ее ладонь и посмотрел на девушку:

– Все эти годы я мечтал, что овладев своими силами, я ворвусь в лагерь Орды, одолею Посланника и спасу тебя из плена! Да-да, не смейся! Я мечтал об этом, на полном серьезе! Я такой болван!

– Но в итоге спасать пришлось тебя самого, – сказала девушка, крепко сжав его руку. Ярик улыбнулся. Прикосновения ее мягкой ладошки взорвались в животе фонтаном чувств и эмоций. Было так приятно, сидеть здесь, под лунным светом и просто говорить с ней.

– Я рад, что мы снова вместе. Я не хочу больше тебя терять. Неважно, через что тебе пришлось пройти. Я никогда не усомнюсь в тебе. Прости меня, Манюш. Я поступил неправильно. Если ты о чем-то не хочешь рассказывать, я не буду настаивать.

Маша закинула его руку себе на плечо и прижалась к нему щекой.

– Спасибо, – шепнула она.

Они просидели так, наслаждаясь молчанием, еще долго. Луны стремительно уносились к горизонту, убегая от наступавшего на пятки рассвета, когда юноша и девушка решили вернуться в лагерь. Сонный Вьюнок посеменил вслед за ними на заплетающихся лапах.

Боян уже спал, отвернувшись лицом от лагеря. Взобравшийся на ветку березы Черныш бессменно нес вахту, охраняя их покой. Он улыбнулся ребятам, молча идущим в обнимку. Проводив их взглядом, кот вернулся к наблюдению за окрестностями, размышляя о силе любви и жестокости этого мира.

У догорающего костерка сидел Яромир. Он наблюдал за последними всполохами огня, задумчиво потирая обожженную руку. Он тихонько бухтел себе под нос, мечтая о трубке и понюшке с табачным зельем. В его глазах светилась улыбка, когда он украдкой глянул на явившуюся парочку. Дождавшись, когда они устроятся у костра, старик запел:

Когда новый день встретит нежным рассветом,

Иволгой певчей пронесется по небу,

Родится надежда под сенью лесной,

В тот день, наконец, повстречаюсь с тобой.

Мы убежим за далекие горы,

Где не найдут нас беды, невзгоды.

К дальним морям, иль заснеженным странам,

Вместе с тобой проплывем океаны.

Пусть тьма ночная тебя не пугает,

Вслед за луной этот страх убегает.

Встретит нас мир перепутьем дорог,

Проживем с тобой вместе положенный срок.

Я обещаю верность хранить,

Тебя до скончания века любить,

За руку держу я тебя, как и прежде,

Вместе дадим мы жизнь новой надежде…

Где-то на ветке тяжко вздохнул Черныш, роняя скупую слезу. Ярик и Маша заснули, прижавшись спинами, согревая друг друга от ночной прохлады.

Ясное погожее утро наступило, едва ребята уснули. Прохладный ветер пригибал заросли клевера. На луга выпала бодрящая роса. Холодные капли проморозили спавших друзей до нитки. Черныш растолкал всех, стоило только солнцу показать свой лик из-за снежных пиков Серых гор на востоке.

Побледневший Яромир проснулся в добром расположении духа. Месяц плена и истязаний сказался на нем самым печальным образом. Но, не желая тревожить спутников, он мурлыкал под нос очередную песню, разжигая давно потухший костер. Управившись, он принялся требовать еды у Бояна. Тот недовольно косился на все еще лежавших Машу и Ярика, доставая из мешка остатки скудных припасов.

Во время завтрака обсуждались дальнейшие действия.

– Нам нужно поспеть к Охочему логу раньше Посланника, – жуя сосиску из поросячьей требухи, рассуждал Ярослав.

– Что он там ищет? – спросила Маша, отхлебнув глоток воды из бурдюка.

– Ему нужен племенной охотник-януки, давний друг моего отца. Много лет назад он отдал ему на хранение идол Свальда. В это время он должен быть в Охочем логе, но я не знаю, застанем ли мы его там.

– Откуда у твоего отца взялся Свальд? – удивленно спросила Маша. – И как ты узнал об этом?

– Ох-х, – тяжело вздохнул Ярик, косясь одним взглядом на Яромира, – это…долгая история, и я расскажу, когда будет больше времени. Важно лишь то, что нужно найти этого охотника раньше, чем это сделает Посланник.

– Ты собрался искать охотника в городе охотников? – недоуменно спросил Боян. – Ты хоть знаешь, как его зовут?

– Тан. Или как-то так.

Маша удивленно округлила глаза и посмотрела на Бояна.

– Быть не может, – шепнул тот. – Машенька, это же тот самый престарелый чудак!

– Ярик! – воскликнула девушка. – Мы плыли с таким охотником на драккаре варягов, когда добыли идол Хлада!

– Что? И где же он сейчас?

– Должен как раз прибыть в Охочий лог, – ответил Боян, схватившись за голову. – И там-то его и найдет Посланник, благодаря тебе! И тогда все! Всему конец!

– Что значит благодаря мне?! – гневно спросил Ярослав. – Ты думаешь, у меня был выбор?

– Разумеется! – огрызнулся Боян. – Нужно было просто молча умереть, чем позволить Посланнику ступить еще на шаг ближе к разрушению целого мира!

– Не расскажи Ярослав ему об охотнике, я бы сейчас тут не сидел, – поглаживая бороду, вмешался Яромир. – Ты не похож на человека, заботящегося о мире, Боян. Зачем ты это делаешь?

Злобный взгляд Бояна вдруг смягчился, и он посмотрел на Машу:

– Некоторые люди показали мне, что в этом мире стоит думать не только о себе, но и о других.

Девушка смущенно отвела взгляд, догадавшись, наконец, что происходит. Бояна глодала ревность к Ярику. И пускай, открыто она никогда не заявляла ему о своих чувствах, девушка понимала, что по отношению к ней Боян был настроен весьма серьезно. Решив не выносить свои заключения на общее обозрение, она решила увести разговор в другое русло:

– Давайте не будем ссориться, и рассуждать о прошедшем. Наша задача теперь ясна. Немедленно выступаем в поисках Тана. Если есть несогласные или желающие покинуть наш отряд, сделайте это прямо сейчас. Я не хочу никого ни к чему принуждать. Все это дело может оказаться путем в один конец.

Все промолчали, выражая согласие, и тогда она, посмотрев на Бояна, и продолжила:

– Я хочу, чтобы все думали только том, как разобраться с Посланником и забрать идолы, хорошо?

Друзья одобрительно ответили. Последним молча кивнул Боян, поняв, что эта фраза адресована ему. Он хмуро смотрел на костер, занятый своими мыслями. «Только этого не хватало», – подумала Маша, понимая, что рано или поздно ей предстоит разговор с Бояном. И, скорее всего, случится это совсем скоро.

Собрав пожитки, отряд отправился полями на запад, избегая дорог и крупных селений. Они скакали по равнине, через бескрайнюю зелень лугов, перемежаемую редкими холмами и островками леса. Порой попадались свежие курганы, где упокоились жертвы стычек с ордой, да брошенные хутора. В разрушенных хатах и амбарах удавалось пополнить запасы провизии. Но в основном, все полагались лишь на Вьюнка, который приноровился гонять зайцев среди степных трав, добывая пропитание для всей компании.

Во время привалов, Ярослав, вместе с Машей, тоже уходил на охоту. Он вооружился ее коротким гибким луком, не таким дальнобойным, как тот, что сам сделал много лет назад, но для поимки мелкой дичи сгодился. Девушка с живым интересом слушала уроки своего друга о правилах охоты. Она прибеднялась, сказав, что плохо стреляет и звонко смеялась, видя удивленное лицо Ярика, когда ей удалось уложить несколько птиц подряд.

Маша предпочитала проводить как можно больше времени с Яриком, избегая Бояна. Она понимала, что вечно избегать разговора с ним не выйдет. Он, без сомнений, воспылал к ней чувством, и она корила себя за то, что позволяла ему так много в прошлом. Но лишаться общества вновь обретенного друга, в угоду желаниям Бояна, она не желала.

Отвлекаться на такой вздор, когда целый мир в шаге от краха, ей казалось бессмысленным и глупым. Уж лучше и дальше избегать его. Рано или поздно он должен будет смириться. Она была безмерно благодарна Бояну за те помощь и поддержку, что он не раз оказывал за время их странствий. Но глубоко в душе, она жалела, что вообще предложила тогда взять его с собой в путь. И, кажется, словно прочитав ее мысли, он тоже начинал понимать это.

Убывающая луна

Час сменялся часом, день проходил за днем. Путь вел их через заливные луга и незасеянные брошенные поля. На отдых останавливались лишь поздней ночью и отправлялись в путь еще до того, как утреннее солнце набирало полную силу. Сердце подсказывало Маше, что у них есть шанс обогнать Посланника и его воинов. Но для этого пришлось выбрать отчаянный маршрут, рискнув перебраться через реку Смородину в опасной близости от захваченных Ордой поселений.

Пересекая на исходе первой недели странствия тракт к северу от Кисельска, к своему удивлению, они не наткнулись на признаки вражеского присутствия. Судя по всему, все силы Орды и вправду были отправлены на осаду столицы Родии. Им встретились лишь остатки лагерей, пепелище от сожженных мертвецов, вытоптанная дорога, да брошенные рваные стяги злополучного воинства.

Маша переживала, что серьезным препятствием станет река. Ближайшие безопасные переправы, что она знала, находились в нескольких днях пути, а те, что были совсем рядом, наверняка заняты дикарями. Но Яромир успокоил ее, заверив, что справится с таким пустяком. Девушке оставалось лишь поверить ему на слово, не представляя, как он сможет переправить их на тот берег.

Утром седьмого дня, таким же холодным, как и предыдущие, обогнув по кромке густой лес, они достигли берега, заросшего вербой и высоким тростником, заслонявшим водную гладь. В гуще растительности щебетал целый рой птиц, возмущенных вторжением неизвестных пришельцев. Но ни одна из них так и не решилась показаться на глаза.

Расчистив себе место для обзора, и оценив ширину раскинувшейся перед ними реки, Яромир встал в привычную позу задумчивого истукана. Пробормотав себе под нос известные одному ему формулы, он принялся рисовать руками в воздухе причудливые символы. Старик призывал себе в помощь корни трав и деревьев, желая создать мост через бурные воды.

Но ничего не происходило.

Походив вдоль берега, он повторил попытку, при этом выкрикивая в воздух бессвязные слова. Словно яростно спорил с самим небом за право пересечь стремительные потоки. И хотя у реки было прохладно, лоб старика покрылся испариной. Яромир кряхтел и сотрясался от натуги, будто придавленный скалой. Пальцы рук изогнулись в неестественных позах, похожие на чудовищных животных, готовых броситься в атаку.

Лес за спиной вдруг заходил ходуном. Нехотя, разрывая землю, раздвигая березовые стволы и сминая кусты и травы, из чащи поползли корни. Сплетаясь друг с другом в причудливых формах, древесные змеи возносились над речной гладью, протягиваясь к противоположному берегу. Оттуда, им навстречу, уже тянули свои лапы такие же монструозные побеги. Встретившись на середине реки, корни замерли в подобии моста. Импровизированная переправа оказалась достаточно широкой, чтобы перевести лошадей. Среди звуков шумного течения, поднапрягшись, можно было услышать тихие скрипы и стоны, доносившиеся от новоявленного моста.

Испуганные птицы, подняв гвалт, покидали свои убежища, разлетаясь в разные стороны. Ярик и Маша, открыв рты, любовались зрелищем, обсуждая размеры улепетывающих пичужек, и смеялись над неуклюжими утками, что сталкивались в воздухе и падали в реку. Но их веселье вдруг прервал кашель и тяжкое сопение.

Сотворив переправу, Яромир пал на колени, зарывшись пальцами в покрывавший берег дерн. Он тяжело дышал, из носа бежала струйка крови. На обеспокоенные вопросы товарищей он отмахнулся, сказав, что все в порядке, просто он еще не оклемался от долгих истязаний во время плена. Но от глаз Ярослава не укрылось, что вместе со стариком, хуже стал себя чувствовать и Черныш. Тот вдруг ощутил слабость и едва перебирал лапами, когда Маша взяла его на руки, готовясь ступить на мост. Волшебный кот был тесно связан узами жизни с Яромиром. И такая разительная перемена внушала Ярику не унимавшуюся тревогу. Она поселилась где-то под сердцем и беспокоила юношу всю оставшуюся дорогу.

После двух недель пути, путники остановились на отдых под кронами Темного леса. Тихая, безветренная ночь набирала обороты. Увядающий серп луны Плеи бросал куцые отсветы над верхушками мрачной дубравы. Красного диска Морея не было видно совсем, хотя его контуры угадывались в тени своей сестры. Таких лун Ярику еще не доводилось видеть. Чудесное зрелище дополнялось огнями звездной россыпи.

Маша занималась загнанными лошадьми. Те повалились без сил на землю, храпя от натуги и усталости. Им здорово досталось во время безостановочного путешествия, и теперь настало время проститься с ними. Среди чащоб Темного леса они лишь задержали бы отряд, а путь на северную сторону и без того займет прилично времени.

Яромир развалился среди корней могучего дуба. Ему становилось хуже, пусть он и заверял друзей в обратном. Он о чем-то шептался с Чернышом и выражения их лиц не сулили ничего хорошего. Боян по привычке разводил костер и устраивал лагерь. Последнее время вечно он, говорливый и беззаботный, все больше молчал, и все реже пребывал в добром расположении духа. Но никто, кроме Маши, не придавал этой перемене особого значения.

Ярик уселся у костра и начал расспрашивать старика о странных лунах. Яромир отметил наблюдательность юноши.

– Все верно, мальчик мой, – сказал он слабым голосом. – Плея убывает, а значит, совсем скоро настанет день, когда…

– Когда на небе взойдет один лишь Морей… – закончил фразу Ярик.

– Именно так, – кивнул Яромир, поглаживая спящего на его коленях Черныша. – Ночь красной луны. Крови и стали. Час Морея. Каждый народ кличет эту пору по-разному. Но результат всегда один и тот же. Когда белая луна убывает, в головах простого люда начинают рождаться темные замыслы. И в заветную ночь они перестают контролировать свои эмоции и поддаются самым страшным и низменным инстинктам. Они убивают, воруют, насилуют…предают. А утром, те, кто выжил, разгребают последствия всеобщего хаоса и с ужасом ждут следующей ночи безумия.

– И как часто это происходит? – вмешался в беседу обеспокоенный Боян.

– Боюсь, что никто не ответит на этот вопрос, – задумчиво ответил Яромир, разглядывая ночное небо. – Бывало, что Предвестник Мора, так называли красную луну в Старой Родии, восходил и два, и три раза за год. А бывало, что не появлялся десятилетиями. Плея уравновешивает его разрушительные силы и неустанно несется перед своим братом, не давая ему взять верх. Но если Морей все же побеждает в этой гонке, тогда миру суждено пережить судьбоносные изменения.

– Да, – кивнул Ярик, – я чувствую это. Последние дни меня мучают странные сомнения. Что-то грядет, Яромир, – юноша серьезно посмотрел на старика, – что-то очень нехорошее.

К костру подсела Маша, закончившая распрягать лошадей.

– Все готово, – сказала она, отряхивая одежду, – поутру я отпущу скотинок на вольные хлеба.

– Спасибо Машенька, – улыбнулся ей Яромир. – Они сами найдут свой путь. Меж тем, давайте обсудим наш дальнейший путь.

Отряд придвинулся поближе к костру, слушая речь Яромира.

– А путь наш лежит через чащобу Темного леса. По совету нашей чудесницы Марьи, – старик попытался озорно мигнуть девушке, но вышла лишь гримаса, полная боли, – мы не стали откланяться к западу до ближайшего крупного города, что зовется Боботцы. Неизвестно, в чьих сейчас он руках. Отсюда мы направляемся на северо-запад, ровно до Охочего лога.

– Чего нам ожидать в лесу? – подал голос Боян. – Про него ходит немало слухов и сказаний. И все довольно мрачные. Лешие, русалки, крипуны и бабки-ежки…

– Нет нужды для беспокойства, сударь Боян, – ответил Яромир. – Существа из твоих сказок…живут в другой части леса. Эти места слишком близко к человеку, да и охотники из Лога частенько захаживают. Бояться нам нужно лишь Посланника, ведь мы не знаем где он со своим отрядом решил пройти через лес.

– Кхм, – нарочито кашлянула Маша.

Все обернули взор к девушке, которая явно хотела что-то поведать.

– Сомневаюсь, что Посланник испугается русалок и прочих духов леса, – разведя руки, сказала Маша, – но я знаю старые карты ордена мхаграев. Посланник много веков является предводителем братства, и он очень гордится той информацией, что доносят ему соглядатаи мхаграев. А на тех картах указан путь, через горный перевал западнее Боботцов. Дорога опасна, но ведет аккурат к долине Охочего лога. Я думаю, он отправится этим путем.

– Маша, – улыбнулся Ярик, – это же чудесные новости! Мы успеем до города охотников раньше него! И вытрясем из этого Тана все об идоле Свальда!

Маша улыбнулась в ответ, довольная тем, что юноша оценил ее старания. Все-таки не зря она проводила целые недели, согнувшись над старинными картами, щурясь в свете сальных свечей.

– Предлагаю ускорить наш темп и отправиться в путь еще затемно, – рассудил Боян, недовольно посмотрев на Ярослава исподлобья.

Друзья выразили свое согласие и разошлись по лежанкам. Ярик вызвался подежурить первым. Черныш стал совсем плох, и уже не мог всю ночь напролет наблюдать за покоем спящих товарищей. Юноша выбрал выдающийся из-под земли обширный корень, невдалеке от лагеря. Устроившись, он принялся разглядывать даль бескрайних полей, примыкавших к Темному лесу. Ярик был рад убраться прочь из этой пустоши. Он привык к жизни в таинственном лесу и, путешествуя по лугам, ощущал себя голым и незащищенным. Близость тенистой дубравы, где солнце и ветер не имели власти, внушала ему чувство покоя.

Взгляд юноши то и дело поднимался к звездному небу и сокрытому силуэту Морея, который темным пятном следовал за белой сестрой, ожидая своего зловещего часа. Что же ждет их впереди? Станет ли Морей предвестником беды, которая постигнет их в конце пути? Что делать дальше, когда они обретут последний идол? Куда бежать и где прятаться? Разве что только в лесу. Мир огромен, но он был для юноши словно чужим. Этот мир не нравился Ярику. Боги, несомненно, создали людей с какой-то целью. Но из всех возможных занятий, какие были доступны людям, лишившись опеки своих божественных покровителей, они выбрали самое мерзкое. Раздор и войну. Смерть и разрушение.

Ярослав сидел так долго, погруженный в мрачные размышления. Человечество методично истребляло само себя, обуреваемое жаждой власти и богатства, преследуя фанатичные безумные цели, или просто ради удовольствия. Зачем было спасать этот мир? Есть ли среди этого хаоса хоть что-то, достойное спасения? Неожиданный ответ пришел к Ярику из темноты, испугав его до самых чертиков.

– О чем задумался, о, могучий страж нашего сна!

Маша.

– Мне не спится! – хихикая, подсела девушка к Ярику, едва не спихнув его с корня.

Чтобы удержаться, он обнял ее за талию, ощутив приливы приятного тепла ее тела. Ее давно не мытые в ходе долгой дороги волосы патлами разбросались по плечам и спине. Тусклый свет увядающей луны осветил маленький нос. Маша улыбалась, смотря на друга своими светлыми глазами. Ярик провел пальцем по шраму, что легонько перечеркивал горбинку ее носа и спросил:

– Откуда это?

– В ту ночь, – пожала плечами Маша, – когда меня схватили. Я брыкалась, пыталась вырваться, а тот бугай врезал мне по лицу. Сволочь сломал мне нос. Все зажило-заросло, но остался этот шрам. Но с тех пор я ломала нос уже много раз.

– Как ты сумела справиться с этим? С пленением, с этими шрамами на груди, что это вообще такое?

– Я…– осеклась девушка, улыбка пропала с ее лица, – я не справилась Ярик. Пожалуй, нет. Наоборот, подвела всех. Я очнулась в клетке, и на мне уже было начертано клеймо раба. Меня выходила та женщина, которую ты…ну…которая пыталась убить тебя во время побега. Я доверяла ей, но она оказалась предательницей, как и все эти проклятые дикари. Гхануры всю жизнь воевали друг с другом, но потом Посланник объединил их и другие народы, дав им безумную цель, и они побежали вслед за ним. Вот и я тоже…побежала. И наворотила немало дрянных дел. Мне нужно было умереть! Но стала воином. Мхаграем. Убийцей. Получила новое клеймо.

– Маша, – перебил ее Ярик. – Чтобы тогда ни происходило, ты делала все, чтобы выжить. Мне тоже приходилось убивать, чтобы не умереть самому. Я ношу в себе силы, которых не понимаю, и которые могут овладеть мной в любую секунду. От них веет смертью, и Яромир упорно избегает разговора об их природе. Он боится того, что сокрыто у меня внутри. Я поглощаю души умерших и могу призывать их, видеть их воспоминания, делать то же, что умели они. Старик до сих пор не знает, что я испепелил твою чудесную подругу, просто прикоснувшись к ней. И использовал ее душу, чтобы спасти его самого от смерти. Так что поверь мне, я тоже не могу гордиться тем, что доводилось совершать и что еще предстоит. Но я учусь принимать себя таким, каков я есть. И тебе нужно поступить также.

Маша слушала друга, удивляясь новым подробностям. Черныш рассказал ей лишь то, что знал о Ярике со стороны. Но когда юноша начал изливать ей душу, она осознала, что он сможет понять ее как никто другой. А других и не было. Они вдвоем, против целого мира. Их путь начался в огне. И теперь судьба снова свела их. Явно непросто так.

– Да и потом, – улыбнувшись, продолжил он, – как бы я был без тебя, Манечка? Я счастлив, что ты жива! После стольких лет, мы снова вместе, и я не хочу больше разлучаться с тобой. Я мечтал, что покажу тебе тропинки Темного леса, построю для тебя дом, чтобы ты могла жить там, вдали от суеты и войны. Там есть чудесной красоты водопад, а еще мы нашли целый подземный мир, где просто находиться само по себе потрясающе! Я хочу показать тебе все это!

– Ты…ты, правда, хотел построить для меня дом? – дрожащим голосом спросила Маша. По ее щеке покатилась слеза.

– Да, Манечка, – обхватил ее лицо своими руками Ярик. – Теперь я не представляю, как буду жить без тебя. Ты все, что есть у меня в этом мире. Все, ради чего я готов отправиться в путь за этими проклятыми идолами, чтобы спасти мир от Посланника и его безумства. Только ради тебя, Мань. Я бы просто плюнул на все это, если бы тебя не было рядом. Если бы я узнал, что тебя уже нет в этом мире. Он не достоин спасения без тебя.

Слезы брызнули из глаз. Маша рыдала, не скрывая чувств. Она больше не могла постоянно изображать из себя сильную, хладнокровную и безжалостную воительницу. Слова Ярика пробили стену, которой она отгородилась от всех переживаний, страхов и эмоций. Рухнув, она обнажила самые сокровенные и потаенные места. Маша уже не ощущала себя суровым молчаливым мхаграем, а простой девочкой, которая устала от войны и убийств. Которая хочет покоя и уюта. Просто хочет домой.

Маша плакала, роняя слезы на одежду, а в следующий миг весь мир вокруг нее будто взорвался, когда Ярослав прильнул к ее губам. Он крепко прижал девушку к себе, обняв ее за талию и шею, медленно целуя ее, словно боясь затушить неровное пламя свечи. Глаза девушки закрылись сами собой, и она ответила на поцелуй, запустив пятерню в его волосы. Их языки, по началу, сплетались робко и неуверенно. Но, стукаясь носами, они ускоряли темп, приблизившись друг к другу настолько близко, что вот-вот станут одним целым. И им хотелось стать одним целым.

Холодная рука юноши соскользнула с ее талии и пробралась под одежду, прильнув к мягкой коже спины. От обдавшей с ног до головы волны холода, Маша на мгновение отстранилась и расхохоталась. Но решительным движением Ярик снова привлек ее к себе, продолжая гладить спину, поднимаясь все выше и выше. В следующий миг его ладонь вдруг оказалась на ее животе и устремилась к груди. Нежно и аккуратно, боясь спугнуть, и как бы невзначай, Ярик прошелся пальцами по соску. Маша улыбнулась, не отвлекаясь от поцелуя, собрав его волосы в кулак. Непроизвольно она издала тихий стон от новых, неизвестных ей ощущений, молниями растекавшихся по всему телу. Ее хотелось еще. Хотелось вновь почувствовать это. Хотелось больше.

В следующий миг ладонь Ярика коснулась клейма. Он ощутил неровность кожи, изрытую дорожками шрамов. Маша вдруг испуганно отпрянула, мягко убрав его руку из-под своей одежды.

– Я…прости, я…не хотел тебя обидеть, – не зная, что сказать, промямлил Ярослав, виновато потупив взор.

– Нет-нет, – прошептала в ответ Маша, пытаясь привести разгоряченное дыхание в норму. – Это ты прости. Просто я…я еще не готова.

Ярик молча кивнул, подсев к ней ближе и обнял ее за талию. Маша уронила голову ему на плечо. И снова по щеке покатилась слеза.

– Знаешь… – сказала она, нарушив молчание. – Ты ужасно целуешься!

– Это был мой первый раз, – улыбнулся Ярослав, обняв ее еще крепче.

– Мой тоже…

Путь под сенью тенистой дубравы прошел почти без приключений. Довольно быстро они нашли порядком заросшую просеку, ведущую к северному окончанию леса. Она виляла меж деревьев, огибая овраги, древние павшие стволы, холмики и ухабы. Тропой явно давно не пользовались, настолько густо поросла она травой и мхами. По дороге удалось разжиться провизией, когда надолго отлучившиеся Ярик с Машей вернулись с несколькими тушками толстых глухарей.

На ночлег останавливались на редких лесных опушках. Солнцу едва удавалось пробиваться сквозь могучий древесный полог. Толстые лапы ветвей тесно держались друг за друга, не пуская к земле ласковые теплые лучи. Здесь всегда царил полумрак, древний и сокровенный как сама земля.

И не смотря на утешения Яромира, друзья то и дело вздрагивали от шорохов и скрипов, раздававшихся среди лесной пущи. А во время одной из ночных стоянок, спящий лагерь вдруг проснулся. Испуганные путники взялись за оружие, услышав долгий, душераздирающий вой, прокатившийся по сумеречному лесу.

Ярослав надолго запомнил эту ночь. Среди ночных теней он видел облик огромного животного с оленьими рогами. В ушах застыл безумный старческий смех. Лес таил множество загадок. И одной из них был тот таинственный старик, спасший от смерти его маму, много лет назад. Его образ, выходящего из такой же, почти осязаемой темноты, ведущего за собой такое же рогатое существо, крепко засел в памяти юноши. Ярик хотел приблизиться, рассмотреть его, но оно растаяло во мгле, также мимолетно, как и появилось.

Встревоженный наваждением, он не спал до самого утра.

Юноша отметил в себе разительную перемену. Чем уже становился диск убывающей белой луны, тем сильнее бурлили сокрытые в нем души. Их будоражащие сознание крики то и дело взрывались в голове вспышками. Ярик ощущал прилив сил, а вместе с ними и жажду. Сводившую с ума тягу поглотить порцию новых душ. Найти новый источник для подпитки. Он гнал прочь эти желания, не позволяя им взять над собой контроль. Но с каждым днем делать это становилось все сложнее. Объяснение было лишь одно. Так на него действовал набирающий силу Морей. И вместе с этим он начинал осознавать, еще одну тревожную деталь. О которой задумывался с тех самых пор, как узрел воспоминания отца. От какого из Богов идет источник его богородных сил? У кого еще могли быть силы, так тесно связанные со смертью?

Ярик боялся отвечать на этот вопрос. Потому что ответ был очевиден.

Через несколько дней резко похолодало и сквозь кроны редеющего леса к земле опускались снежинки. Снег теперь был повсюду, укрыв траву и валежник тонким белоснежным одеялом. Старый Яромир, едва перебиравший ногами, тем не менее, выглядел довольным, радуясь, что смог провести друзей в нужное место. Он уже не пел походных песенок, лишь грузно дышал, едва поспевая за товарищами. В конце концов, Ярослав не выдержал, и, не обращая внимания на протесты старика, усадил его верхом на Вьюнка. Туда же был отправлен и Черныш. Теперь их продвижение ничего не задерживало, и ослабевшие друзья смогли отдохнуть и перевести дух.

Во главе отряда теперь шел Боян, неустанно подгонявший друзей вперед. Чем ближе они подходили к городу охотников, тем лучше становилось его настроение. Удивленная резкой смене его настроя Маша решила, что он смирился, хотя бы временно. И осознал, что она не намерена отвечать на его знаки внимания. Ей было отрадно видеть, как Боян изменился в лице, прогнав прочь свою хандру. Он стал намного дружелюбнее относиться и к Ярику и ко всем остальным. Охотнее вступал в диалог и снова принялся бросаться своими скабрезными шуточками. Оставалось надеяться, что эти перемены останутся неизменны, пускай найти момента для разговора по душам им так и не удалось.

Ярик же старался ни на шаг не отходить от Маши. Они частенько уединялись в хвосте отряда, рассказывали друг другу о своей жизни, делились забавными историями или просто молча шли, украдкой держась за руки.

Их поцелуй больше не повторился. Ярослав, как будто понимая ее, не настаивал. Девушка стеснялась своих чувств и желаний. Боялась, что показав свое клеймо полностью, она вызовет у Ярика лишь отвращение. Подумать только! Ее перечеркнутую шрамами обнаженную грудь видели и дикари из орды, и члены братства мхаграев, Суйдей, Посланник, да даже Боян! Но в тот момент, когда она страстно желала пойти с Ярославом до самого конца, она испугалась. Струсила! «Тоже мне, мхаграй!», – усмехалась над собой Маша.

Обуреваемая такими мыслями, девушка и не заметила, как лес закончился. Предзакатное солнце, окрасило небо над длинными узкими облаками в желтые краски. Перед путниками, насколько хватало глаз, раскинулась заснеженная неприветливая тундра. Она приветствовала их протяжными завываниями ветра, словно предупреждала держаться подальше. Но заметенная снегом просека вела их через долину в сторону гор, именуемых Хладногорьем. Хребет брал свое начало чуть западнее, и в его тенях расположился Охочий лог, куда они так стремились.

– Нам нельзя больше мешкать и останавливаться, – огласил Яромир, остановившись, разглядывая долину, – к ночи мы должны поспеть к городу. Впереди много верст пути.

– Боюсь, мой дорогой друг, – грустно просипел сидевший у него на руках Черныш, – в этом походе мы лишь обуза и тормозим наших друзей.

– Не говори так! – встревожено возразила Маша. – Мы справимся! Передохнем в городе, и вам станет лучше!

Дорога меж тем расширилась, утоптанная свежими следами. Ярослав дал всем знак остановиться и присел, изучая отпечатки ног.

– Здесь прошли совсем недавно, человека три-четыре, в валенках и унтах. Они волокли за собой что-то, может быть сани. Направились на запад!

– Скорее всего, это охотники, – сказал старик. – Возвращаются в Охочий лог с добычей. Пойдемте за ними.

Вскорости тропа влилась в разбитую грунтовую дорогу, протянувшуюся от леса через всю долину. Местами она совсем терялась под снегом, и лишь следы прошедших раньше людей помогали отыскивать путь. Лето еще не добралось до этих суровых мест, и все вокруг, до самого горизонта, утопало в сугробах. Порой, вдоль обочин встречались вбитые кем-то в промерзшую землю деревянные колышки, обернутые в разноцветные тряпочные ленты. Дорога петляла меж редких елей, взлохматившихся синими иголками под белыми снежными плащами. Ветер усиливался. Он принес с собой легкую метель, переросшую в настоящий буран. Тонкую летную одежку путников продувало словно решето. Маша с горечью вспоминала меховые плащи, подаренные Акке Огнебородом, так некстати оставленные в Небославле.

В долине им повстречались развалины поселения, вход в которое охраняли два кумира. Поверх старых посеревших сосновых стволов, воткнутых по обе стороны дороги, были вырезаны облики Лема и Хлада. Их нахмуренные брови и суровые взгляды создавали впечатление, что на пути стоят настоящие старцы, которые вот-вот преградят отряду путь. Но Боги безучастно взирали на долину, зажав в руках свои посохи.

Ярик отметил, что это древнее место несло в себе некую печать грандиозной непостижимости. Он ощущал ауру, раскинувшую свои объятия над горным массивом. Она была полна размышлений о судьбе и ничтожности суеты перед неумолимым ходом времени. Над снежным царством вечного забвения не были властны привычные законы природы. Жизнь здесь просыпалась лишь раз в году, остальное же время оставалось в руках незнающей жалости зимы. Юноша чувствовал себя букашкой, ползавшей перед таинственной сущностью, которая могла раздавить его в любой момент. От притока чувств, волосы на руках взметнулись дыбом, по телу побежали волны трепета, восторга и ужаса.

От тревожных мыслей его отвлек восседавший на лошади пастух-януки, гнавший с холмов стадо оленей. Укутанный в отороченный оленьим же мехом комбинезон, он чувствовал себя прекрасно, не страшась резких порывов ледяного ветра. Увидав путников, пастух приветливо помахал им рукой, крикнув что-то о немыслимой красоте волка, шедшего вместе с ними. Маша помахала ему следом, заворожено наблюдая за оленями. Грациозные животные, покрытые снежной крошкой, послушно следовали за своим хозяином, испуганно косясь на огромного Вьюнка. Тот, грустно поскуливая, тоже не обделил их вниманием, жадно поглядывая на их жирные бока.

Пропустив стадо, друзья двинулись дальше, взбираясь все выше по склону. Солнце почти спряталось за горным хребтом. Лишенная последних капель тепла Маша совсем задубела. Она отчаянно пыталась согреть дыханием посиневшие руки. Ярик поспешил на помощь к подруге. Он снял с себя кафтан, и накинул его на плечи девушки. Маша расплылась в улыбке. Она и не помнила, чтобы о ней заботился кто-то еще, кроме Суйдея.

Согретая этими мыслями, она взяла Ярослава за руку. Казалось, сгустившаяся вечерняя тьма расступалась перед ними, боясь осквернить теплившийся в их сердцах огонек. С каждым днем он набирал силу, разгорался страстным пламенем, и ни Маша, ни Ярик уже не могли противиться новым для себя чувствам.

И лишь Боян, нарочно отставший от остальных, с полным ненависти взглядом наблюдал за их нежностями.

О нет. Он ничего не забыл. И не простил. Ни эту неблагодарную Машу, ни гнусного Ярослава! Его обманули. Предали. Он прошел с этой девчонкой через огонь, воду и дерьмо! А теперь довольствуется ролью друга, на которого можно сложить лишние вещи. И ради этого он уходил из Княжеграда? Ради этого он пустил под нож остатки и так разрушенной жизни? Пускай эти глупцы думают, что он смирился. Пускай смотрят на его фальшивую улыбку. Пускай…

В голове зрели черные, как смоль, мысли. И если раньше Боян гнал их прочь, то теперь встречал с распростертыми объятиями.

В Охочем логе

К полуночи снегопад усилился. А вместе с ним разогнался и ветер. Дорога вновь пошла на подъем, теряясь за вершиной холма. Сквозь ночной сумрак и беспощадную вьюгу не было видно ни зги. Таявший с каждым днем диск луны Плеи больше не освещал путь, готовясь уступить торжество своему жестокому брату. Чтобы не потеряться, путники ухватили друг друга за одежду, прикрывая глаза от резких ударов грубого снега. Восхождение возглавлял Боян, решительно расчищавший спутникам дорогу сквозь сугробы.

Тропа огибала русло заледенелого ручья. В теплое время года он звонкой струей сбегал с гор по холмам, неся в долину ледяную водицу. Но оттепель в этих местах наступит лишь глубоко за середину лета, и до тех пор земли дремали в ожидании.

– Здесь живут воистину стойкие и мужественные люди! – перекрикивая пургу, сказал Яромир. Они с Чернышом вжались в теплую гриву Вьюнка, пытаясь спрятаться от холода и метели.

– Ты уверен, что мы на верном пути? – спросил Ярик, выбираясь из очередного сугроба. – Когда мы уже дойдем до города? Мы долго не протянем на этом морозе!

– Недолго осталось! – крикнул старик. – Мы приближаемся к Хладногорью. Охочий лог стоит на восточном склоне Ледяного Каскада, там, где начинается хребет. Горы протянулись далеко на запад, почти до самого Поднебесья! До Раскола они находились намного севернее, но когда всю землю перетрясло, спустились сюда!

Яромира было едва слышно под завываниями ледяных ветров. Юноша махнул ему в знак того, что разговор окончен и покрепче сжал Машину руку, помогая ей подниматься по заснеженной тропе.

Пройдя еще с версту, они осилили долгий осточертвевший подъем. Боян, взобравшийся на вершину предгорья первым, радостно закричал:

– Мы на месте! Пришли!

Взору предстала уходящая к небу гора, вершина которой отвесной скалой изгибалась навстречу отряду, словно пыталась укрыть их каменным одеялом. Ее подножие двойным венцом охватывал круг занесенных снегом, нещадно сминаемых порывами ветра елей и сосен, высаженных, в свою очередь, вдоль невысокого деревянного частокола. В самой середине вздымался к небу высокий как башня, похожий на пирамиду с множеством покатых крыш, дом. Свет, разливавшийся из его окон, едва пронзал метель, слабо касаясь верхушек деревьев.

– Охочий лог! – радостно сказал старик, подводя волка к Ярику и Маше. – Давайте поспешим, скоро мы согреемся и перекусим как следует.

На подходе к хлипким на вид, окованным проржавевшим железом вратам, освещаемым лишь ходившей ходуном лампой, отряд остановил окрик со стены:

– Стойте путники! С чем пожаловали? Откуда будете?

– Все мы из разных мест, и ведет нас разная судьба! – из последних сил крикнул сквозь ветер Яромир. – Но сюда мы пришли как друзья и надеемся на вашу помощь! Впусти нас, сынок!

– И зачем мне пускать вас? – не унимался страж. – А ну как вы принесете беду в наш скромный город!

– С каких пор порядочный человек отказывает замерзающим странникам в гостеприимстве? – возмущенно поинтересовался старик.

– Один ваш волк может съесть половину местных! Сможете держать его на привязи?

– Я езжу верхом на этом благородном животном! Как думаешь, смогу ли?

Невидимый взору стражник помолчал, рассматривая пришельцев, и решив, что опасности они не представляют, открыл ворота. Створки, подхваченные порывом ветра, едва не вырвало из его рук.

– Проходите! Скорее! – скомандовал он.

Поспешив запереть за ними врата, мужчина подошел к путникам. Его лица не было видно из-под мехового капюшона. За спиной у него расположился короткий боевой лук, предназначавшийся явно не для охоты, а для обороны врат.

– Прошу простить, – сказал он. – На небе творятся недобрые знамения. Красная луна вновь готовится взойти на небосводе! Жители встревожены.

– Времена и правда не спокойные, – кивнул Яромир, – осторожность никогда не повредит, мы не в обиде.

– Пойдемте в главный зал, – махнул рукой страж, – а то, смотря на вас даже холодно становится! Не знаю только, где пристроить волка. К коням такого не подсадишь!

– Внутри дома, у дверей, хватит для него места? – вклинился в разговор Ярик. – Ну вот, значит решено. Пойдемте!

Стражник провел их через небольшую площадь к центральному зданию. Вблизи оно казалось еще выше, сколоченное из разномастного бруса и досок. Видимо, не одно поколение охотников, приходивших в эти дикие места, возводило главную залу, пристраивая к нему все новые и новые этажи. Вокруг расположились домишки поменьше, но все такие же, высокие, с конусовидными покатыми крышами. Нашлось место и для конюшни и нескольких сараек.

Неудивительно, что охотников несло сюда со всего мира. Дикие места, в теплое время года, были полны дичи и зверья. Как и чащобы раскинувшегося неподалеку Темного леса. А эта небольшая община, стоявшая далеко за границами всех цивилизованных государств, давала кров всем желающим, прибывшим в эти края для охоты и промысла. Однако сейчас большинство дымоходов, утыканных поверх крыш, молчало. Видимо нынче, из-за холодной весны, в городе жило мало людей.

К главному зданию вела широкая лестница с простецкими, почерневшими от времени, поручнями. Стражник подошел к высоким дверям, покрывшимся инеем и наледью, и с трудом толкнул обе створки. С жутким скрипом ржавых петель, те поддались, и на улицу выплеснулся яркий свет, озарив площадь перед домом.

Не дожидаясь приглашения, путники поспешили зайти внутрь. Изрядно промерзшие, они не сразу ощутили тепло пламени, танцевавшего посреди огромного каменного очага, занявшего добрую половину внушительных размеров комнаты. По бокам от него вдоль стен, украшенных множеством звериных голов и рогов, протянулись две лестницы, потемневшие от покрывавшего их слоя дегтя и смолы. Остальную половину комнаты занимал длинный-предлинный стол и множество лавок, разной высоты и величины. Пол устилали шкуры животных, от оленя и волка, до белоснежного медведя.

За столом восседало несколько человек. Охотники. Они потягивали брагу из деревянных кружек и резво играли в карты, дико гогоча, кроя друг друга бранью после каждого хода. Услышав, как двери распахнулись, мужчины ошарашено обернулись, рассматривая странного вида компанию. Больше всего их удивил огромный косматый бурый волк, несший на себе согбенного старика. Охотники живо принялись обсуждать, во что встала бы охота на такого зверя.

По команде Ярослава, Вьюнок улегся подле дверей, демонстративно сложив передние лапы. С гордо вытянув шею, он с интересом принюхивался к окружающим его новым запахам. Провожавший их мужчина заскочил следом, стряхивая с себя снежную пыль. Он откинул капюшон и обратился к гостям:

– Проходите, располагайтесь. Одежду можете оставить у очага, чтобы она просохла. Сейчас свистну главного, чтобы он занялся вами.

Пока Ярик помогал старому другу слезть со спины волка, Маша прошла через залу и приблизилась к сидящим за столом мужчинам. Те с нездоровой улыбкой поприветствовали ее, озорно стреляя глазами друг другу. Девушка уже привыкла к такому отношению. В подобных местах, где обитало лишь простое мужичье, было туго с бабами. Увидав Машу, у многих пробуждалось желание соблазнить привлекательную незнакомку. Обычно они нелепо и наперебой бросались предлагать ей лучшую кровать и выпивку, горы серебра и монет. На такие предложения Маша обычно отвечала жестоким отказом, что порой выливалось в кучу разбитых носов и поломанных ребер. Но, к счастью, сейчас все ограничилось лишь голодными взглядами.

Маша кивнула охотникам в знак приветствия и спросила:

– Господа, не найдется ли у вас чего выпить и закусить? Мы с друзьями попали в переделку и были бы очень благодарны любой помощи.

Из-за стола встал молоденький светловолосый паренек. Он расплылся в жутковатой улыбке, полной неровных, разного размера зубов, и безудержно кивая головой, ответил:

– К-конечно, сударыня! С-сию минуту!

Парень сбегал в соседнюю комнатку, откуда вынес целый поднос с мясом и пару кувшинов с брагой и сбитнем. Затем он снял с очага котелок с бурлящей овощной похлебкой и судорожно пыхча, водрузил его на стол, за который уже подсели остальные члены отряда. Маша помогла ему расставить еду и плюхнулась рядом с Яриком.

В молчании, прерываемом лишь чавканьем и стуком деревянных ложек о тарелки, друзья уплетали угощенья, ощущая себя гостями на званом пире. Охотники переборщили с перцем во время готовки, отчего овощная жижа горячила до слез. Но прохладная и слегка подкисшая брага отлично остужала горящие рты. На ура расходилась куски копченой оленины, щедро приправленной специями. Ловчее всех за столом орудовал Яромир. Старик, будто очнувшийся от долгого сна, кряхтел от удовольствия, закидывая в себя очередной ломоть мяса.

Перепало и Вьюнку. Его отвели в небольшие покои в дальнем конце зала, и щедро насыпали потрохов, оставшихся после разделки оленьей туши. Туда же отправились слегка подгнившие желудки перепелок, хвосты, копыта, кости и прочая требуха. Волк в мгновение ока смел принесенную ему еду, принявшись облизывать пол от остатков крови.

Венцом трапезы стал целый горшок, полный сладкой вишни в патоке, услужливо принесенный все тем же юнцом. Паренек, улыбаясь кривоватой улыбкой, поставил его перед Машей, и вернулся на свое место, не спуская с девушки глаз. Его старшие товарищи, глумливо хохоча, надавали бедняги подзатыльников, приговаривая о том, что малец по уши запал на девчонку. Мол, негоже так делать, ведь от таинственных девок, это всем известно, жди беды!

Когда с трапезой было покончено, друзья устало откинулись на лавках. Боян с Яромиром горячо обсуждали пользу плотного ужина перед сном, Маша нянчила Черныша, который тоже немного оживился и смог немного перекусить. А Ярослав, расплывшись в улыбке, наблюдал за своей подругой, потягивая терпкий травяной сбитень. Юноша радовался небольшой передышке в их непростом путешествии. Они заслужили небольшой отдых.

В это время раздался мягкий семенящий топот ног. По лестнице спускался мужчина, разодетый в едва сшитые друг с другом песцовые шкурки. Он казался низеньким, особенно по сравнению с сидевшими за столом охотниками. Маша сразу признала в нем того старика, что сопровождал ее на пути к Башне Хлада.

– Танат Ыл Вет! – махнула она рукой. – Это я, Маша!

– У-у, великие горы! – развел руками тот, радостно улыбаясь гостям. – Маша! Ты умудрилась запомнить мое имя! Я не ожидал встречи так быстро!

– Нас привела великая нужда, – вступил в разговор Боян.

– И тебя я помню, о, вечно спящий и вечно пьяный! – расхохотался Тан. – Мне помнится, что последние дни на корабле ты провел, высунувшись за борт! А я говорил, не налегай на варяжский эль!

– Было такое, было, – смеясь, отмахнулся Боян.

– Тан, – опустив голос, сказал Ярослав, подошедший к старому охотнику, – нам нужно серьезно поговорить.

– Юноша бледный со взором горящим! Ты кажешься мне знакомым. Где я мог тебя видеть?

– Я сын Трора.

Тан застыл в недоумении, не поняв сначала смысла сказанного. В следующий миг его глаза округлились. На сморщенном обветренном лице проступило испуганное удивление, будто он повстречал призрака. Прикрыв рукой отвисшую челюсть, охотник поманил гостей вслед за собой:

– Пойдемте за мной, на самый верх!

Тан не по годам резво поднимался по шаткой лестнице, вприпрыжку, словно молодой козел по горным ухабам. Ярик устремился вслед за ним, махнув рукой Маше. Девушка осторожно взяла на руки Черныша, и поспешила вслед за ними. Последними поднялись Яромир и поддерживавший его под руку Боян. Взбираться пришлось действительно на самый верх дома. Ярик сбился со счета, пытаясь понять, как много этажей пришлось преодолеть. Кривая лестница могла с легкостью превратиться в коридор, уводящий вглубь дома, либо оборваться дверью, за которой начинался новый виток восхождения.

По пути Тан успел познакомиться с Яриком, но все расспросы оставил на потом. Под самой крышей он завел их в небольшой коридор, с несколькими дверьми. За одной из них оказалась комната, где и жил старый охотник. В тусклом свете открытого печного очага поверх множества шкур, покрывавших стены и пол, танцевали долгие неясные тени. В углу приютилось небольшое окно, отгороженное от разбушевавшейся снаружи зимней стихии самым настоящим стеклом. Возле него стоял заваленный меховыми одеждами стол и небольшое ложе.

Разместив друзей на медвежьей шкуре вокруг огня, Тан вопросительно уставился на Ярослава.

– Итак, Ярик… – тихим голосом протянул он, – ты и вправду сын Трора?

Юноша кивнул.

– Что с ним? Где он сейчас?

– Я думаю, ты знаешь, что сейчас происходит в Родии? – спросил Ярослав.

– Да, – с горечью в голосе ответил Тан. – Страну раздирают душегубы и насильники. И нигде от них спасу нет. Поговаривают, что это племена из далеких пустынь, что возле самого Пекла! И никто не знает, чего они хотят и остановятся ли, когда растерзают Родию.

– Так и есть, – вновь кивнул Ярослав. – Их ведет за собой богородный, который зовет себя Посланником. Он устроил эту войну, чтобы собрать особенные идолы старых Богов.

– Идолы, говоришь…

– У моего отца было два таких. Один он ставил себе, и был убит за это Посланником. Второй же…он отдал тебе.

Повисло неловкое молчание. Тан сконфуженно бегал глазами по комнате. Охотник заламывал себе руки, не представляя, что ответить Ярославу. Он явно не ожидал, что этим вечером к нему нагрянут подобные гости и начнут выведывать о давно забытой тайне.

– С чего ты взял… – неуверенно начал он, – что идол все еще у меня? Откуда мне знать, что ты действительно сын Трора? А что до этой девчонки? У-у…как она рьяно искала идол Хлада! И судя по ее виду, она прислужница этого вашего Посланника! Я понял это, едва она вступила на борт драккара…

– У этой девчонки есть имя! – пылко оборвала его Маша. – И я не скрывала, что искала этот проклятый идол! Он дорого мне обошелся! Так же дорого, как и Ярославу!

– С чего мне верить твоим словам, – воскликнул Тан, и, помолчав, добавил, – Маша?

– С того, что Посланник сжег нашу деревню, – вступился за подругу Ярик. – С того, что отец сгорел на моих глазах, даже не успев понять, что произошло! С того, что Машу схватили и пытали, и у нее не было выбора, кроме как поддержать врага либо умереть! А я бежал прочь из деревни, объятый ужасом, и лишь благодаря моим друзьям смог выжить! Да, мы ищем эти фигурки, так же, как и Посланник. Но мы проиграли, и теперь он собрал все, кроме той, что осталась у тебя. И прямо сейчас, этот изувер идет прямо сюда, чтобы найти тебя и отнять последний идол!

– Как… – снова округлили глаза Тан. – Как он узнал? Как скоро он будет?

– День-два, остальное неважно! – Ярик в сердцах поднялся на ноги, тыкая в него пальцем. – И если ты не поможешь, то он победит, и отдаст всех старых богов во власть Пекла! И тогда ужасы красной луны тебе покажутся детской сказкой. И смерть моего отца окажется напрасной! Я прошу тебя, помоги нам! Мы должны найти и спрятать идол Свальда там, где он не найдет.

Тан задумчиво сморщил лоб. Он нервно постукивал пальцами по колену, решая, как поступить.

– Мудрый Тан, – раздался голос Яромира. – Я стар…и возможно не переживу этого путешествия. Но послушай меня, как старик старика. Я месяц провел в плену у Посланника. Он истязал меня каждый день, даже не задавая вопросов. И, боюсь, мне уже не оправиться после этого. Храбрая Маша рискнула всем, чтобы спасти нас. И все мы, без сомнения, готовы отдать свои жизни, чтобы защитить идолы от Посланника. Прошу, окажи нам помощь, иначе скоро привычный для всех нас мир рухнет. И не будет больше Охочего лога, оленьих стад, метели за окном. Останется лишь огонь и насилие.

Тан, словно защищаясь, выставил руки перед собой:

– Я понял-понял, друзья. Хорошо. Давайте поступим так. Разместим вас по комнатам, чтобы вы смогли спокойно отдохнуть с дороги. А утром, когда стихнет метель, мы отправимся туда, где я спрятал идол. Идет?

Под одобрительные возгласы, Тан поднялся и поманил остальных за собой. Охотник объяснил, что везде нужно будет протопить печки, ведь в отсутствии постоянных жильцов огня здесь не разводили. Дрова, к счастью, уже были кем-то заботливо принесены в каждую комнату. Яромиру и Чернышу досталась крохотная келья возле жилища охотника. В следующей за ней Тан подселил Ярика и Бояна. Маша же разместилась парой этажей ниже, в опочивальне, достойной, ни много ни мало, царских особ. Богато украшенная комната, с роскошной, не понять откуда тут взявшейся, мягкой кроватью, укрытой немного сырым бархатным покрывалом.

–Наш городок любил посещать, еще будучи молодым, сам князь Олег, приезжавший со своей дружиной на охоту, – объяснил Тан, увидев удивление на лицах гостей. – Мне удалось застать те времена. Мир тогда казался попроще, чем сейчас.

С грустным лицом, он удалился в свое логово. Ярослав решил остаться и помочь Маше с очагом. Пока девушка рылась в шкафах с княжескими шмотками, юноша накидал в печь дров и изрядно повозился, прежде чем смог развести огонь. Пламя весело зашипело, мало-помалу разгоняя повисший в комнате морозный воздух. Девушка сумела откопать несколько тонких высоких свечей. Разместив их вокруг очага, она подпалила лучину и зажгла свечи. Неровный свет колыхающихся огоньков едва освещал комнату, погрузив ее в таинственный полумрак. Стащив с кровати одеяло, Маша разложила его перед пламенем очага поверх полотна из шкур, и закуталась в него с головой.

Ярик мялся у дверей, не решаясь выйти. Ему не хотелось оставлять девушку здесь, совсем одну. Маша как будто прочла его мысли.

– Иди ко мне, – улыбнувшись, сказала она, отогнув угол покрывала.

С радостью и облегчением, юноша нырнул под одеяло, прильнув к Маше. Они сидели, молча смотря на все сильнее разгоравшееся пламя. Поднявшийся жар приятно горячил лица. Усталость от долгой дороги улетучилась под натиском волн тепла, прокатившихся по телу. Ярик посмотрел на девушку. В свете свечей под ее глазами залегли тени, придававшие ей опечаленный вид. Юноша заметил, как по ее шее скатилась капелька пота. Он и сам был весь мокрый, будто вышел из бани.

И почему так жарко?

Пар их дыхания говорил о том, что в комнате по-прежнему царил зимний холод. Лишь под этим одеялом теплился огонь. Огонь двух сердец.

Сердце Маши стучало бешеным ритмом, готовое вырваться из груди. Близость Ярика подняла в ней бурлящую волну дрожжи. Она вспомнила вкус того поцелуя. И вот дрожь поразила ее собственные губы. Девушка не решалась посмотреть на него, боясь, что увидит в его глазах те же чувства. Но она их слышала. Слышала жар его тела. Его руки обвили ее талию. Гладили бедра. Ее дыхание участилось. Ей не хватало воздуха!

Почему так жарко?

Она решилась и повернулась к Ярику. Взгляд скользил по его лицу, задерживаясь на глазах, губах, носу…и снова на губах. Может, хватит бояться?

Маша не была уверена, подумалось ли ей это, или это спросил Ярик. Ночь еще не кончилась, и она принадлежит лишь им. И кому, как не Ярику она могла открыться до конца? И пройти с ним до конца…

Воздуха не хватало.

Маша неуверенно потянулась к застежкам рубахи. Медленно, пуговица за пуговицей, она расстегивала одежды. Одеяло слетело с ее полуобнажившихся плеч. Будь что будет!

Девушка развела воротник шире и сбросила с себя тонкую ткань, стыдливо открыв взору молодую упругую грудь, изуродованную ужасающими шрамами клейма. Ярик отвел руку с ее талии и приспустил остатки рубахи ниже. Он провел ладонью, следуя узорам клейма, огибая каждую завитушку, вторя каждому зигзагу. Его пальцы, снова будто невзначай, коснулись ее сосков, набухших от острых приливов желания. Они тянулись к юноше, жаждая его поцелуев, требуя ласки и внимания. Грудки покрылись гусиной кожей. Обведя ореолы сосков, Ярик вернулся к дорожкам шрамов, уводивших его все выше, к самой шее. Он нежно обхватил ее ладонью и посмотрел Маше в глаза.

– Ты хочешь избавиться от них? – едва слышно, одними губами, прошептал он.

Из ее глубин вырвался истомный вздох. Жар его ладони растекался по шее. Его прикосновения топили ее, словно лед. Маша чувствовала себя мягким, податливым, промокшим насквозь куском глины в руках мастера, готового отлить из нее прекрасную фигуру. Она и правда была вся мокрая. Положив свою ладонь поверх его, Маша кивнула.

– Больше всего на свете, – шепнула она в ответ, облизнув пересохшие губы.

В следующий миг…взрыв. Она не заметила, как Ярослав прильнул к ней, жадно впиваясь в ее губы. В этот раз Маша ответила на поцелуй сразу же. Закрыв глаза, она страстно вцепилась, как и прошлый раз, в его волосы. Одной рукой юноша придерживал ее за талию, стаскивая второй с нее одежду, расстегивал пояс, погружаясь под брюки к ягодицам. Маша ответила тем же. Рывком задрав его рубаху, она возила ногти ему в спину. Жар растекался по телу, вызывая томные стоны, распаляя желание. Ярик отстранился, скинув с себя рубаху, и в следующий миг повалил ее на пол.

Половик из животных шкур впился в нее тысячами холодных иголок, но она даже не почувствовала.

Их губы снова встретились, жадно поглощая друг друга как в последний раз. Расправившись с завязками, Ярик приспустил с девушки брюки. Он ухватился за ее бедро и медленно повел ладонь вверх по ноге, остановившись возле поросшего пушком треугольника. Маша простонала сквозь поцелуй, когда он медленно и нежно провел пальцами по внутренней стороне. Влекомый первобытными инстинктами, уже влажной от ее соков рукой, Ярик поднимался по животу, ребрам и резко впился в грудь крепкой хваткой.

Маша вскричала, пораженная тысячами раскаленных иголок, пронзивших каждый сантиметр ее тела. Теперь она почувствовала.

В тот же миг она ощутила покалывающее тепло. Оно растеклось по всей ее груди там, где Ярик проводил ладонью. Открыв глаза, Маша увидела, что ее тело объято мерцающим светом. Словно жидкий, он гулял по груди, подчеркивая ее формы, заостренные соски, заполнял собой рытвины шрамов. Едва заметная боль приятным образом бодрила и будоражила.

Не давая ей передышки, Ярослав окончательно стянул с нее брюки, и сбросил свои. Сгорая от желания, Маша обвила голову руками. Томно постанывая, она ждала. Каждая секунда казалась вечностью, проведенной в пытках. Она елозила бедрами по одеялу, непроизвольно раздвинув ноги, приподнимаясь навстречу к Ярику. Юноша лег сверху, слившись с девушкой в новом горячем поцелуе.

А в следующий миг они стали одним целым.

Боги, почему же так жарко?

Между мирами

Чернышу в ту ночь не спалось.

Он тревожно вилял хвостом, усевшись у окна кельи. На ночлег их с Яромиром разместили в крохотных покоях, где даже толком было не развернуться. Влекомые бурным ветром снежинки со стуком врезались в стекло. Вой вьюги врывался сквозь оконные щели, принося с собой холод и странную тревогу. Что-то назревало. Должна произойти беда. В поисках упокоения, Черныш подобрал лапы, спрятав их под себя, и слушал, как старец безуспешно пытается развести огонь в камине. Злобно чертыхаясь, тот чиркал огнивом, стараясь высечь над поленьями искру.

– Яромир, – встревожено спросил Черныш, посмотрев в его сторону. – Насколько плохи наши дела? Ты не можешь сотворить даже маленького огонька?

Старик сокрушенно плюхнулся на пол, бессильно разведя руки.

– Все еще хуже, чем я думал, мой дорогой друг, – ответил он. – Я чувствую себя старой глиняной амфорой, у которой откололи кусок чуть повыше дна. Либо Посланник что-то сотворил со мной, или же всему виной приближение красной луны, но все мои силы просто утекли через это пробитое отверстие. Когда я сотворил переправу через реку, то истратил последние остатки сил. Теперь, где-то на дне этой амфоры, я чувствую лишь капли, которые высыхают с каждым днем. Я боюсь потратить даже эти крохи.

Он с грустным видом поглаживал свой затылок, там, где Посланник выжег ему отметину, что так и не заросла.

– Как думаешь, – неуверенно спросил Черныш, – как долго мы протянем?

Яромир бросил огниво к очагу и пододвинулся поближе к охапке сена, что служила в качестве ложа. Сил подняться на ноги, казалось, просто не осталось.

– Мы прожили долгую жизнь, котик, – улыбаясь, сказал он, – дольше, чем заслуживали. Мы посмотрели мир до и после Раскола. Увидели множество чудес, стали свидетелями самых разных событий. И покидать этот мир, конечно неприятно. Особенно сейчас, когда он стоит на пороге серьезных перемен. Но нам придется смириться с этим, дорогой Черныш.

– Ты не ответил на вопрос, Яромир, – суровым тоном спросил кот.

Старик опустил взгляд. Он долго смотрел себе под ноги, разбираясь в мрачных думах, что кружились в голове.

– Мне не хватает моей трубки, – бубнил он себе под нос. – Все бы отдал, чтобы последний раз пыхнуть доброго табачку…

– Яромир, сжалься! – взмолился Черныш.

– Несколько дней, – вздрогнув, ответил тот, подняв глаза к другу. – Может и того меньше. Я не смогу продолжить путь…

– Значит и я не смогу, – повесив уши, шепнул кот. – Ты знаешь, что нас ждет, когда мы умрем? У варягов есть предания о Залах павших, в Родии верят, что всех забирает к себе Мор, в свои мрачные чертоги. Есть ли там что-нибудь?

– Я не знаю. Ты ведь уже несколько раз чуть не оказался там. У тебя больше опыта, – ухмыльнулся Яромир и решил сменить тему. – Нам нужно поддержать наших друзей, напоследок.

– Мне хотелось бы проститься с ними, – с грустью проговорил Черныш. – Поговорить с Машей. Милая девочка была очень добра ко мне. Мне жаль, что ее жизнь сложилась именно так. Да и потолковать с Ярославом не помешает! Рассказать ему правду о его происхождении. Почему ты так и не поделился с ним тем, что знаешь, Яромир?

– Я боюсь, он возненавидит себя, узнав о том, – старик тяжело вздохнул, набираясь смелости продолжить свою речь, – что он богородный от Мора. Первый богородный от самого Мора! Немыслимо! Когда я осознал это, то понял, что Ярику суждено сыграть великую роль в судьбе этого мира. Но он должен постичь самого себя сам. Тут я ему не смогу помочь. Да и потом…я думаю, он уже давно догадался обо всем сам.

– Он умен, но делает все по наитию, и потому часто ошибается. Надеюсь, малыш справится. Мы могли бы быть честны хотя бы в том, что скоро покинем их. Навсегда.

– Наверное, я не хотел их расстраивать, – пожал плечами Яромир.

– Или признавать, что скоро все кончится, – дернув хвостом, сказал Черныш, и отвернулся к окну.

– Может быть и так, – кивнул старец.

– Что насчет Бояна? – любуясь метелью, спросил кот. – Я не доверяю этому хрену. В нем зреет семя зла.

– Пускай, ты частенько любишь поворчать похуже любого старого деда, но твое чутье редко подводило нас, дорогой друг. Нужно будет обсудить это наедине с Ярославом. Кстати о нем. Я так и не слышал, чтобы он вернулся от Маши.

– Это-то меня и тревожит, Яромир, – повернулся к нему Черныш. – Боян неровно дышит к Марии, и я боюсь, что он может причинить зло им обоим, не сумев справиться с чувствами. Особенно сейчас, когда близится час Мора.

– Мы поговорим с Яриком и Машей этим же утром. Может и с самим Бояном, чтобы…

За дверью раздался грохот и полный боли крик.

Черныш испуганно подскочил, ощетинив мех и подняв хвост трубой.

– Что это?

Вместо ответа Яромир кое-как поднялся с ложа и похромал к дверям. Кот поспешил вслед за ним, прислушиваясь к каждому шороху и скрипу. За дверями снова раздался шум, будто кого-то уронили на пол. Был слышен возбужденный голос Бояна. Яромир отворил двери и ахнул от представшей картины.

На полу, посреди коридора лежал Тан. Из разбитого поломанного носа стекали капли крови. Охотник сжался от страха, закрывшись руками. Над ним, с длинным черным ножом в руках, нависал Боян. Увидев старика и кота, тот грязно выругался и пнул Тана по голове, выбив из него дух.

– Что ты делаешь, Боян? – округлив глаза, спросил Черныш.

– Ты и сам прекрасно видишь, чертово создание! – с пеной у рта ответил мужчина. Его налившиеся кровью глаза лихорадочно бегали по лицам своих недавних спутников. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания.

– Ты собираешься найти идол сам, – догадался Яромир, не торопливо выйдя из комнаты и встав посреди коридора, преградив путь мужчине. – А что потом? Что ты будешь делать дальше? Одумайся, сынок! Еще не поздно все исправить!

– Уйди с дороги, старый хрыч! – процедил Боян. – Предупреждать больше не буду.

Поигрывая кинжалом в руках, Боян приближался к нему. Но Яромир, выпрямив спину, даже не шелохнулся, намереваясь задержать предателя. Он выставил руки перед собой, готовясь к бою. Черныш хищно шипел, выгнувшись дугой.

– Ты никуда не пойдешь, юноша! – грозно сказал Яромир, собирая в себе последние крупицы иссекающих сил.

– Я не спрашиваю твоего разрешения, сучий ты сын, – прошипел Боян. – Больше ты не споешь своих дерьмовых песенок!

С этими словами он поднял кинжал над головой, готовясь нанести удар. Стремительной стрелой Черныш пронесся по коридору и запрыгнул на голову Бояну. Наученный горьким опытом, теперь он бил точно в цель, вонзив когти прямиком в левый глаз противнику. Боян ошалело закричал, пытаясь достать ножом взбесившееся животное. Не теряя времени, Яромир подбежал к нему и схватился руками за его запястье, не давая размахивать оружием. Но старческих сил не хватило, чтобы удержать Бояна. Тот оттолкнул старика, и сгреб кота за шкирку. Острые когти глубоко завязли в плоти, и, попытавшись откинуть Черныша прочь, Боян чуть не вырвал свое глазное яблоко. Крича от боли, он в слепую ударил кота ножом.

Клинок несколько раз проник в кошачье тельце как в талое масло. Черныш в мгновение обмяк. Окровавленные когти выскользнули из израненного глаза Бояна. Мужчина отбросил тело кота в сторону и начал приближаться к старику.

Яромир, гневно сдвинув брови, поднялся на едва державшие его ноги, и вложил в последний удар все свои силы. Бормоча под нос, он резко выбросил навстречу Бояну крепко стиснутый кулак. Вместе с этим, возник бурный порыв ветра, сбивший предателя с ног и унесший его к противоположной стене. Со смачным хлюпаньем, Боян врезался головой, разломав доски и скрытые под ними бревна. Пошатнувшись, Яромир рухнул на пол, лишенный последних жизненных сил.

– Котик…– задыхаясь, взывал он к лежавшему поодаль другу.

Черныш смотрел на старика, не в силах пошевелиться. Его потемневший взгляд был полон ужаса и сожаления. Грудь быстро вздымалась, не в силах удержать дыхание. Шкурка намокла от растекавшейся под ним теплой крови. Кот открыл рот, пытаясь что-то сказать, но так и не сумел. Моргнув на прощание, Черныш обмяк, испустив последний вздох.

– Котик… – жалобно прошептал Яромир, пытаясь подползти к нему.

Но это был еще не конец.

Вырвавшись из плена поломанных досок, Боян упал на пол. Из пробитой головы ручьем вытекала кровь. Изуродованный глаз, пораненный в бою с Чернышом, больше не открывался. Слепо пошарив перед собой, Боян подобрал кинжал и поднялся на ноги. Безумно улыбаясь и пошатываясь, он медленно подошел к Яромиру, рухнув на колени у него за спиной.

– Зря ты, сука, встал на моем пути, – захлебывался от смеха Боян.

– Что…ты наделал… – пытался посмотреть на него Яромир, не в силах повернуться к нему.

– Шлюха предала меня! Я спас ее! Я заслужил ее! Теперь она поплатится за это!

– Постой, Боян…красная луна свела тебя с ума!

– Слишком поздно, – усмехнулся тот. – Для вас!

Замахнувшись из-за спины, он вонзил острие кинжала глубоко в горло Яромира.

В попытках вздохнуть Яромир слышал лишь страшные булькающие звуки. Он поднял руки, пытаясь удержать хлынувшие из раны потоки. Но вскоре перед взором возникла темная пелена. Она обволакивала, поглощала, утягивала в пучину забытья. Не было больше боли и переживаний. Тревог и волнений. Лишь бесконечность, полная потухших звезд и неспетых песен. И тьма.

На той стороне не было ничего.

Маша проснулась, едва первые лучи солнца показались из-за лесных верхушек. Она лежала, не решаясь открыть глаз. Ей снился чудесный сон. Она оказалась на острове, полном ярких красок. Мягкий песок ласкал ей ноги. Теплые волны бескрайнего океана омывали чудесный белый пляж. Над головой кричали чайки, а совсем рядом, в диковинном лесу, где у деревьев было лишь по несколько огромных листьев на самой верхушке, щебетали пестрые птицы с изогнутыми клювами. Рядом лежал Ярослав. Он гладил ее по бедрам, животу, выше…

Как странно. Он ласкали ее грудки, а она чувствовала гладкость собственной кожи под его ладонями. Будто не было никакого клейма, не было стольких лет насилия и терзаний. Просто кошмар. А теперь она проснулась…

Маша распахнула глаза. За окном было тихо и спокойно. Пурга минула, и небо на востоке начинало светлеть, постепенно разгоняя темные краски беспокойной ночной мглы. Огонь в очаге давно потух, но ей было тепло.

Придя в себя, девушка поняла, что лежит на полу, в объятиях Ярика. Юноша, улыбаясь, смотрел на нее, не в силах оторвать взгляда. Его рука осторожно, будто боясь навредить, гладила ее, повторяя каждый изгиб тела. Маша улыбнулась в ответ. Внутри растекалось приятное чувство, словно она и правда вышла из теплой морской воды и теперь нежится на солнышке.

Но в следующий миг, округлив глаза от изумления, она резко села и принялась ощупывать себя. Это не сон! Клейма не было! Оно пропало! А вместе с ним шрам на носу и старый ожог на ноге!

– Ярик… – прошептала Маша.

– Ты сказала, что хочешь избавиться от него, – сказал юноша, увлекая ее обратно под одеяло.

– Да…я… – замялась девушка.

– Все хорошо, – посмотрел на нее Ярик, – больше никто не оставит на тебе этих шрамов! Обещаю!

Вместо ответа, Маша слилась с ним в соленом от хлынувших слез радости поцелуе. Ей хотелось целоваться не переставая. Разве может быть что-то чудеснее этого? Только то, что идет после поцелуев. Она доверилась Ярику и пошла с ним до конца. Ей не было так хорошо никогда в жизни! Да и ему тоже, без сомнений.

Идиллию чувств и любви прервал громкий стук в дверь, вырвавший их из теплой сказки в холодную и суровую реальность.

– Одевайтесь быстрее! – скомандовал незнакомый мужской голос.

– Что случилось? – крикнул Ярик, ища собственные портки.

– Поднимайтесь наверх, – коротко сказал мужчина и удалился, громко стуча сапогами по лестнице.

Наспех одевшись, Ярик и Маша поспешили наверх. Едва зайдя в коридор, где располагалась комната Тана, они наткнулись на толпу охотников. Она шептались меж собой, бросая испуганные взгляды вглубь помещения. На их побледневших лицах застыли маски ужаса. Завидев ребят, мужчины замолчали. Но и без их подсказок Ярик понял, что произошло убийство. Он чувствовал поглощающий саму реальность вокруг себя зов неупокоенных душ.

Протиснувшись сквозь столпотворение, он увидел тела своих друзей.

– Нет… – прошептал пораженный Ярик.

– Яромир! Черныш! – воскликнула Маша, растолкав охотников и подбежав к павшим товарищам. – Нет!

– Что случилось? – спросил Ярослав, повернувшись к собравшейся толпе.

Вперед выступил привратник, запустивший их накануне в город. На его лице красовалась длинная рассеченная рана, едва прикрытая тряпками и припарками. Положа руку на обух топора, висевшего на поясе, он сказал стальным голосом:

– Впуская вас вчера, я и не думал, что сегодня утром чуть не лишусь лица и жизни.

– Кто это сделал? – полным холодной угрозы спросила Маша, обернувшись к нему.

– Ваш скользкий друг! – прошипел привратник. – Он мне сразу не по нраву пришелся! Гад украл жеребца, чуть меня не прикончил, открыл ворота и умчался на запад, забрав с собой Таната!

– Боян? – удивленно воскликнул Ярик. – Но зачем? Маша?

– Ярик… – шепнула девушка, поманив его к себе, – ты говорил, что…видишь души…

– Маша я не могу, – воспротивился Ярослав, сообразив, о чем она хотела попросить его. – Не могу так поступить с ними!

Он сел возле бездыханного Черныша. Верный друг, с которым он пережил множество приключений, теперь смотрел в пустоту остекленевшим взглядом. Ярик гладил кота по охладевшей голове, вспоминая все то, что им довелось испытать во время их долгого путешествия, длиною в годы. Ученый кот всегда мог найти нужные слова, чтобы поддержать его в трудную минуту.

Последние дни Ярик чувствовал, как жизнь покидала его друзей, утекая с каждым днем все быстрее и быстрее, но надеялся, что этот день все же не настанет. Что они выкарабкаются. Старик бы придумал способ! Но теперь…

Проклятый Боян.

С первого дня знакомства он вел себя как заноза в заднице, лишь усугубляя отношения в отряде, критиковал и противился всем решениям. Но юноша и подумать не мог, что этот ублюдок решится на нечто подобное. Ради чего? Чего он хочет? Найти идолы?

«Я должен знать. Надеюсь, вы простите меня, друзья».

Полный холодной решимости, Ярослав поднялся и встал посреди коридора. На глазах у изумленных охотников, он распростер руки над телами своих друзей. Огоньки их душ, переливаясь темно-изумрудными оттенками, медленно потекли по полу, прочь от останков, сплетаясь с пальцами юноши. Сотнями змеек они проникали под одежду, впитывались под кожу наполняя мысли спутанными образами и всполохами переживаний и эмоций. Глаза Ярика закрылись сами собой. Его трясло, лоб мгновенно покрылся испариной. Что-то не так. Такого раньше не случалось.

В следующий миг…тьма. Потухшие звезды. Песни без слов.

Где-то вдали раздался оглушающий зов. А за ним смех. Кто-то гоготал, приплясывая дикие танцы, испуская вокруг себя тьму. Старик? Старик в темных одеждах, рваном балахоне, на глазах капюшон. Возле него полыхало зеленое пламя костра. Горели кости и черепа. Жар огня обжигал своим холодом. Было тихо как в склепе и шумно как на людном рынке. Плакала женщина. Причитал мужчина. Колокольный звон? Что происходит?

– Пойди сюда, мальчишка, не бойся!

– Кто здесь? – испуганно спросил Ярик.

Он стоял, по колени утопая в потемневшей вязкой жиже. На поверхности плавали куски истлевшей гниющей плоти, останки конечностей, глаза, пальцы, кишки… Словно вязкая трясина, жижа затягивала его, молила утонуть в своих водах. Ярик сделал нерешительный шаг, и за ним потянулись заплесневелые языки, не желая выпускать юноши из своих цепких объятий. Запаниковав, он рвался прочь из зловонного болота, пока не добрался до суши.

Мягкая почва, усеянная падшими почерневшими листьями, пахла свежим перегноем. Вокруг Ярика вдруг возникли темные образы деревьев, выстроившись со всех сторон, образовав тропу. В конце пути виднелся тот самый костер, возле которого, не унимаясь, безумно танцевал старик.

– Поспеши, мальчишка! Времени мало!

– Что тебе нужно?! – крикнул в пустоту Ярослав, медленно шагая по тропе.

– Приди и узнаешь!

Мерзкий скрипучий старческий голос резал слух как гвоздь о стекло. От одного этого к горлу подступала тошнота, будто мало было вони гнилой топи. Опасаясь каждого шороха, коими полнился мрачный лес, Ярик настороженно оглядывался, приближаясь к костру. Вскоре все вокруг окрасилось зелеными оттенками от пылавшего пламени. Старик вдруг остановился и повернулся к юноше. Он поманил его крючковатым пальцем, продолжая смеяться как ненормальный.

Подойдя ближе, Ярик увидел, что позади безумца, сидя на коленях и склонив к земле головы, находились Яромир и Черныш. Их застывшие облики сияли призрачным белесым светом, сдобренным зелеными бликами костра. Юноша хотел было броситься к ним, но на пути возник старик в балахоне. Он предупреждающе погрозил пальцем и указал на возникшее перед ними поваленное дерево.

– Присаживайся. В ногах правды нет, как ты знаешь.

Его голос приобрел властные нотки, сопротивляться которым совсем не хотелось. Ярик послушно уселся с края ствола, ожидая, что старик заговорит.

Тот, пританцовывая и смеясь, обогнул костер, и резко остановился. Посмотрев на Ярика, он сказал:

– Ты знаешь, кто я, мальчишка?

– Да.

– Хм-м, – почесал подбородок незнакомец, – не назовешь ли ты меня, чтобы я убедился?

– Ты тот, чьей фигурки так и не было найдено, – ответил Ярик. – Ты – Мор.

– Как ты догадлив! Весь в меня!

Старик захохотал и принялся кружиться вокруг себя.

– Я представлял тебя немного иным, – сказал вдруг Ярослав.

– Что ж, и я тебя хотел видеть иным, – улыбаясь, пожал плечами Мор. – Но мы имеем, что имеем.

– Где мы? Зачем мы здесь?

– Все это, – развел руки в стороны старик, снова обернувшись вокруг себя, – моя вотчина! Мои чертоги! А пригласил я тебя, чтобы ты решил судьбу своих друзей.

– Они погибли!

– Но их жизни в моих руках! И я могу распоряжаться ими как хочу. Равно как и твоей!

– Чего ты хочешь?

– Тебе не интересно, откуда у тебя появились твои силы? Как ты стал богородным? Притом не обычным захудалым простофилей, как прочие, а первым богородным от самого великого и ужасного Мора, Бога Смерти!

– Ты сделал что-то с моей матерью, – процедил сквозь зубы Ярик.

– Хм-м… – руки старика снова принялись чесать подбородок. – Все верно. Я безуспешно пытался создать себе помощника тысячелетиями. Перепробовал все! Абсолютно все! Но потом…скажем так…сама судьба предоставила мне счастливый случай. И появился ты!

– И чего ты хочешь от меня? – начинал терять терпения Ярик.

– Освободи старых Богов! Моих сил недостаточно, чтобы проникнуть в тюрьму и прекратить их заточение.

– Что могу я, обычный смертный человек, чего не может…великий и ужасный Мор! – усмехнулся Ярослав. Безумец совсем сбрендил, если думает, что такое ему по силам.

– Действительно! – рассмеялся Мор. – Устами младенца глаголет истина! В том то и дело, что ты смертен! Окажись я рядом с тюрьмой, и буду пленен, как и мои братья и сестры. Но ты…

Старик плюхнулся рядом с Яриком, обняв его рукой за плечи. Хладный, как мертвец в могиле, он тотчас проморозил юношу до самых костей.

– Ты в их планы не входил! Они не знают о тебе! И не смогут тебе противостоять…

– О ком ты? – недоуменно спросил Ярослав.

– О Поднебесье, конечно же! Они отстроили тюрьму на краю Поднебесных гор и назвали ее Городом Звезд. Глупцы! Семь величавых башен для семи узников! Да только до одного они не смогли добраться! Ведь я находился в своих Чертогах!

Старик смеялся, стуча себя по коленям.

– Это же ты разложил идолы по этим местам? Для чего они? – повернулся к нему Ярик.

– О да, – кивнул Мор, горделиво выпятив грудь. – Это я придумал! Ты догадался! Я собрал отголоски сил каждого из Богов и поместил их по памятным местам. И карту, что видела твоя матушка, тоже я нарисовал! А после продолжил искать способ создать себе помощника. Который, собрав фигурки, докажет, что готов выполнить мою волю! Но все пошло не по плану…представляешь?

– Значит, Яромир был прав…

– Кстати о нем, – хлопнул себя по лбу Мор, – совсем забыл. Твои друзья пали, но один из них может вернуться в мир живых…чтобы снова умереть!

– О чем ты, Пекло тебя побери, говоришь? – вскочил на ноги Ярик.

– Не поминай эту мерзость в моем присутствии! – с отвращением процедил Мор. – На твоем пути тебе понадобится помощник. Который, в час нужды, отдаст свою жизнь за тебя. И поверь, скоро тебе понадобится эта дополнительная жизнь!

– Я-я…

– Ни слова больше, мальчишка! Давай лучше поговорим с ними!

Пританцовывая и смеясь, Мор подошел к своим пленникам и пнул каждого посильнее. Яромир и Черныш вдруг зашевелились, издав жалобные, полные боли стоны.

Первым открыл глаза кот:

– Там ничего нет, говоришь?

Мор гоготал как не нормальный:

– Этот кот мне нравится!

– Я говорил, что не знаю, – подал голос Яромир, поднимаясь с колен. – Где мы? Это Чертоги Мора?

– Яромир! Черныш! – радостно воскликнул юноша, подбегая к друзьям, но его улыбка тут же погасла. – Вы…вы умерли…

– Да, такое иногда случается! – рассеяно пожал плечами Мор. – Вы двое слишком долго скрывались от меня!

– Яромир, – округлив глаза, сказал пораженный Черныш. – Сдается мне, этот хер – Бог Смерти! Мор! Ой ей!

– Да мой друг, – кивнул Яромир, – и я не могу взять в толк, как тут оказался и он и Ярик.

– Меньше болтовни, время истекает! – вмешался Мор. – Я не провидец, но умею подсматривать будущее. Вскоре вас ждет тяжкое испытание! – прогремел он нарочито драматичным голосом. – Я вижу, что один из спутников мальчишки пожертвует своей жизнью, чтобы спасти его в час нужды от гибели! Один из вас продолжит свой жизненный путь, чтобы сделать это. И решать, кому жить, а кому остаться со мной, будет малыш Ярослав, – старик взметнул палец к небу, подытоживая сказанное пророчество. Мор явно остался доволен своей речью и безумно рассмеялся.

Ярик молча топтался на месте. Его поставили перед не простым выбором.

– Почему нельзя вернуть обоих? – спросил он.

– Один из этих мертвяков отдаст искру своей жизни другому, – ответил старик, заливаясь хохотом.

– Я стар и немощен, – твердо сказал Яромир, – мои силы иссякли и я стану лишь обузой для тебя. Черныш должен пойти с тобой.

– Что? – удивился кот, – Яромир, ты из ума выжил? Чем я смогу помочь Ярику? Я обычный кот!

– Ты мудр и учен, – отмахнулся старец, – и твоя храбрость уже не единожды доказывала нам, что ты готов сделать все, чтобы защитить друзей. Ярослав, – Яромир повернулся к юноше, – даже не сомневайся в выборе.

– Как я могу сделать такой выбор?! – взмолился Ярик.

– Мальчик мой, – дрожащими губами ответил Яромир. – Прости, что мы подвели тебя. Но ради того, чтобы ты окончил то, что мы начали, я сделаю выбор за тебя.

Сказав это, Яромир бросился на землю и заключил в объятия Черныша. Их облики задрожали, как рябь на поверхности безмятежного озера, и слились воедино. Не прошло и нескольких секунд, как на том месте остался лишь кот. Тот сидел, удивленно разинув глаза, и в следующий миг растаял, словно дым на ветру.

– Проклятье, – почесал подбородок Мор. – Все опять пошло не по плану. Старый глупец обхитрил меня! Я его недооценил. Что ж решено, твоим спутником останется этот чудной кот. Тебе тоже пора возвращаться, мальчишка.

– Стой! – крикнул Ярик, – что мне делать с идолами? Как освободить Богов?

– Когда они все окажутся в твоих руках, я найду тебя, – пригрозил пальцем старик. – Запомни мои слова. А теперь проваливай!

Мор взмахнул рукой, словно отгонял назойливую муху. От его мановения Ярик растаял в воздухе, подобно Чернышу.

Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу, окруженный удивленными охотниками. Рядом сидела Маша, держа его голову на своих коленях. Ее глаза были полны слез.

– Маша… – шепнул Ярослав. Горло пересохло, говорить было больно.

– Ярик! – утирая слезы, воскликнула Маша. – Ты жив!

– Я вроде и не умирал, – усмехнулся юноша, пытаясь сесть. – Есть у кого-нибудь немного воды?

– Твое сердце не билось! Я сижу тут уже, Пекло знает сколько времени! Я думала, ты умер! Что произошло?

За спиной послышались кашель и хрипы. Черныш подал признаки жизни, приходя в себя после целой ночи, проведенной по ту сторону царства Мора.

– Что…происходит… – спросила Маша, не веря своим глазам.

Охотники в ужасе отпрянули от воскресших, приговаривая старинные, и не особо действенные экзорцизмы.

– Проклятый Яромир, будь он неладен, – чертыхался кот, пытаясь встать, – зачем он это сделал!

– Чтобы избавить меня от выбора, – тяжело вздохнул Ярик. – Пойдем, Маш, нам нужно срочно собираться в дорогу. Расскажу все по пути. Боги, дайте мне воды кто-нибудь!

Маша так и сидела, не понимая, что происходит, пока друг не поднял ее за шкирку. Слишком много потрясений для одного утра.

Погоня

Оплакивать Яромира, как бы того ни хотелось, времени не было. Боян опережал их, минимум на полночи, и нужно было немедля выступать вслед за ним. Привратник дал слово, что упокоит старого кудесника с подобающей тризной, как водится среди северных народов. Ярик же пообещал, что вернется сюда, когда они нагонят предателя и вернут похищенного Тана.

Охотники серьезно откликнулись на просьбу о помощи. Мужики все утро впопыхах носились по городку, собирая припасы для отряда, намеревавшегося отправиться в погоню за Бояном. Путников снарядили, одев в теплые меховые комбинезоны, вручили им мешки с пайком на пару недель пути, а также подарили Ярику старенький, но крепкий длинный лук, отлично подходивший для дальней стрельбы.

Неожиданно разрешился и вопрос со средствами передвижения. Маша, уже прикипевшая к Вьюнку, предпочла и дальше продолжить путь верхом на его спине. Волк, казалось, был не против. Он носился вокруг своей новой подруги, размахивая монструозным хвостом, словно оберегал ее как ребенка. Ярика и Черныша же вызвался подвезти тот самый светловолосый юноша, устроивший накануне для отряда знатный пир. Звали его, кстати, Олле, потомственный варяг родом с островов Ан Сгара, которого судьба занесла так далеко от дома.

– Лошадь на севере – что золотой драккар для варяга, – приговаривал он, ведя друзей по тропе вокруг главной залы. – Доброго коня здесь не сыскать, только привести с юга. Так что не серчайте, что мужики не предложили вам одного из оставшихся.

Ярик разочарованно вздохнул.

– Боюсь, тогда на путь затянется надолго, – сказал Ярик.

– Без коня да, – кивнул Олле, останавливаясь у небольшого сарая, пристроенного к главному холлу, – но есть и иной способ. Я не охотник, жизнь не наградила меня метким глазом, и потому остальные глумятся надо мной. Но я с детства дружу с животинками. И здесь, в Охочем логе, я за псаря.

Олле снял деревянные засовы и распахнул двери. По сарайке прокатился гомон десятков лающих собак. Лайки, горные овчарки, янукские ездовые, все упитанные, чистые и полные сил, радостно встречали своего кормильца, молотя хвостами по сену и опилкам, покрывавшим пол псарни. Увидав сородичей, Вьюнок заскулил и принялся вертеться вокруг себя, едва не сбросив со спины свою наездницу.

– Я повезу вас в санях, на упряжке, – улыбаясь своей кривоватой улыбкой, сообщил Олле. – Столько, сколько это будет необходимо.

Ликующая Маша, приложив руку к сердцу, посмотрела на парнишку:

– Олле! Спасибо тебе, ты нас очень выручишь.

– Пустяки! – покраснел от похвалы юный псарь. – Мы с псинками и так засиделись тут на ползимы без дела. Долину нынче изрядно замело снегом, и мои скотинки совсем обрюзгли, но готовы к долгому переходу.

Не прошло и получаса, как отряд покинул пределы города, и понесся на запад, по свежему следу. Охотники провожали их, выкрикивая со стен пожелания удачи и скорейшего возвращения. Мужики порывались отправиться вместе с ними на выручку старику Тану, но Олле настоял, что они, вместе с новыми друзьями, справятся с этим сами. Молодой варяг позже сообщил, что многие в городе не считаются с ним всерьез, и теперь настал его час доказать, что он тоже способен на важные свершения.

Солнце близилось к зениту, когда они обогнули гору и устремились вдоль кромки хвойного леса. Старые величавые ели закрыли собой Охочий лог, последнее дружественное пристанище на полотне снегов крайнего севера. Всюду виднелись следы вчерашней бури. Ветер насыпал целые барханы снега, запечатлев на их склонах волны своих яростных порывов. След беглеца вилял между ними, превратившись в длинную разрытую колею. Благо, что вчерашний снегопад не засыпал их совсем.

Поездка в санях оказалась весьма увлекательной. Десяток собак, согнув в пружины свои пушистые хвосты, весело неслись по снежной корке, ведо́мые своим величавым собратом. Вьюнок легко и не принужденно, едва касаясь земли, бежал по следу, время от времени останавливаясь, чтобы дождаться отставшую упряжку. Олле ловко командовал своей мохнатой бандой, направляя ход саней в нужную сторону.

Ярик сидел в санях, укрывшись тяжеленной шкурой. Он любовался видами заснеженной долины и лесного предгорья, баюкая под одеждой еще не пришедшего в себя Черныша. Кот, высунув мордочку наружу, с опаской смотрел на ватагу собак, не говоря ни слова. Он, как никто другой, скорбел о потере своего древнего друга и размышлял о жестокости Бога Смерти. Мор игрался душами, как марионетками, и мог творить все, что пожелает. Они, вместе с Яриком и Яромиром, стали первыми за, наверное, тысячу лет людьми, кто сумел увидеть, и даже поговорить с кем-то из старых Богов. Но Чернышу они представлялись совсем иными. И после этой судьбоносной беседы он остался разочарованным и опечаленным. Ярика терзали те же мысли, в купе с чувством вины о том, что пришлось оставить Яромира. Он сильно жалел, что не смог проститься со старым другом и наставником, и клятвенно обещал себе, что вернется к месту его погребения.

Гонка, с остановками на небольшие передышки, продолжалась до самой ночи. Они осилили много верст, но так и не нагнали Бояна. Было решено дать собакам перевести дух до рассвета. Обустроившись под кронами синих елей, Олле смастерил костер и поделился с друзьями едой из своих запасов.

Охотники обстоятельно подходили к этому вопросу. Наученные опытом долгих путешествий по долам и весям, они всегда имели под рукой заготовленные заранее замороженные пайки из тушеного мяса с овощами. Для готовки Олле так же прихватил легкий стальной котелок, который разместил над костром. Котелок стал настоящим открытием для Маши, тоже имевшей обширный опыт путешествий под открытым небом.

Привал обещал быть не долгим. Пользуясь моментом, Ярик поведал друзьям о том, что произошло, после того как он прикоснулся к душам Черныша и Яромира. Спутники заворожено слушали, особенно Олле. Для далекого от переживаний о судьбах мира паренька такие рассказы казались чем-то сказочным.

– То есть, Мор хочет, чтобы ты бросился в погоню за посланником, и забрал идолы? – удивленно спросила Маша. – Он совсем обезумел?

– Старик и правда выжил из ума, – подал голос Черныш, – видела бы ты его.

– Видимо так и есть, – кивнул Ярик. – Я не представляю, как мне исполнить его наказ.

– Объясни мне, с чего тебе вообще нужно это делать? – развела руками девушка.

Вопрос остался без ответа. Ярик пожал плечами, уставившись в пламя костра. И действительно, зачем? Он не напрашивался на эту роль. Он вообще с радостью разменял бы эту ношу на обычную жизнь мальчишки из всеми забытой деревни. Почему все это свалилось именно на него?

Ученый кот подсел поближе к костру, бесшумно похмыкивая в размышлениях о мотивах Бога Смерти.

– Быть может, – сказал он, – у Ярослава и есть выбор. Но никто, кроме него не сможет довести это дело до конца. Из рассказов Мора я понял, что Поднебесью, и, по всей видимости, Пеклу, не совладать с силой богородного от Бога Смерти. Свою божественную тюрьму они строили, чтобы оградить к ней доступ всем, в том числе и всем прочим богородным. Но до сих пор, у Мора своего помощника не было. А теперь есть. И если Ярик решит повергнуть иго Поднебесья и Пекла, и вернуть в мир старые порядки, то без этих идолов не обойтись. Пускай я до сих пор и не понимаю, как они помогут освободить старых Богов, но думается, Мор не стал бы заострять на них внимание, не будь они так важны.

Ярослав кивнул. Слова Черныша имели смысл. Юноша посмотрел на Машу. В ее глазах танцевали отблески огня, придавая ей покинутый одинокий вид. Эти глаза стали для него символом дома. Символом любви. Ярик больше всего на свете хотел, чтобы девушка более не знала слез и печали. Он пообещал, что она сможет жить, не боясь каждой тени. Но пока на этом свете существуют такие силы, как Посланник со своим Пеклом, и Поднебесье, в безопасности не может чувствовать себя никто. А значит, нет смысла противиться своей судьбе. Как говаривал Яромир, так или иначе, судьба найдет тебя сама. Пусть лучше он встретит ее готовым ко всему, чем будет застигнут ею врасплох.

Он подсел поближе к подруге и крепко обнял ее за плечи. Маша в ответ прильнула к нему, положив голову на его плечо.

– Я сделаю это, – прошептал Ярик.

Маша подняла удивленный взгляд:

– Что, прости?

– Я сделаю это, Машенька, – повторил Ярослав. – Но я не знаю с чего начать.

– Простите, что вмешиваюсь, – раздался вдруг голос Олле. – Вы ведете жуткие беседы и рассказываете о всяких небылицах, но если уж говорить о том, с чего начинать, то предлагаю с поимки вашего чудесного друга!

Маша улыбнулась и хлопнула псаря по плечу.

– Наш доблестный варяг прав! Найдем Тана и вернем его домой. А дальше видно будет.

Олле, пораженный, пусть даже и грубому прикосновению девушки, зашелся в красках. Ярик кивнул в знак согласия и остался дежурить первым.

Тана они нашли на второй день.

След привел их к подножью сокрытого среди гор перевала, встретившего их новым снегопадом. Возле утопавшей в сугробах тропы лежало тело старого охотника, с перерезанным горлом. Теплая одежда, что была на нем, пропала. Боян забрал с собой все, что могло пригодиться в походе по снежным пустошам, оставив своей жертве лишь грязное засаленное исподнее. Совсем рядом, у основания высокой отвесной скалы, лежала раскуроченная груда камней.

Не теряя времени, Ярик подошел к павшему охотнику и протянул руку, поглощая остатки его души. Прикрыв глаза, он всматривался в образы его последних моментов жизни.

– Боян забрал идол, – сообщил юноша, поворачиваясь к друзьям. – Он был тут сегодня утром.

– Куда он направится теперь? – обеспокоенно спросила Маша, все еще восседавшая верхом на Вьюнке.

– Он идет к Посланнику, – ответил Ярик. – Так он сказал Тану, пообещав, что спасет Охочий лог от разрушения, если он покажет, где хранит идол.

– И старик поверил, – опустив взгляд, подытожил Олле. – Вы позволите его похоронить? Это не займет много времени. А после мы продолжим путь.

– Да, конечно, – тихо сказал Ярослав. – Я помогу.

– Но что теперь, Ярик? – спросила Маша, наблюдая, как друзья подхватывают тело под руки и несут к скале.

Только управившись с погребением, когда солнце уже приближалось к закату, Ярослав с хмурым лицом подошел к терпеливо ожидавшей ответа Маше:

– Ты сама понимаешь, что будет дальше. Если Боян найдет Посланника раньше нас, и отдаст ему последний идол…

– То тому останется только одно… – догадалась Маша. – Он отправится к тюрьме, где заточены старые Боги. В то место, что я видела на карте! Как, говоришь, его называл Мор?

– Город Звезд.

Омут сознания

После недолгих раздумий, было решено сократить длительность привалов, и нестись вслед за Бояном со всех ног. Предатель на одной лошади, с пленником наперевес, умудрился обогнать их почти на день. И прямо сейчас мчался на встречу с Посланником, неся ему заветный идол. Олле оказался знаком тот горный перевал, по которому должен был пройти вождь со своей ватагой. Это была единственная дорога на много верст к западу и востоку, связующая нить между «цивилизованным» миром и холодными северными пустошами. Перевал использовался охотниками-януки и купцами Заречья, торговавшими друг с другом пухом редких животных и драгоценными камнями, которые местные умудрялись добывать в Хладногорье и Поднебесных горах.

Так и жили.

Знания псаря пригодились отряду, ведь Бояновский след совсем пропал после часа пути, утонув в темноте ночной метели. Олле зажег небольшой светильник, который совсем не освещал дорогу, но помогал упряжке и Вьюнку не терять друг друга.

Пока отважный псарь вел упряжку сквозь бушующую стихию, Ярик мрачно думал о том, как совладать с Посланником и забрать у него фигурки. Чем больше он думал о предстоящей встрече с огненным исполином, тем сильнее внутри нарастал страх. Сначала похожий на забившуюся под лавку дворнягу, он все быстрее превращался в огромного озлобленного волка, больше Вьюнка, угрожая поглотить остатки решимости и храбрости.

Перед глазами вновь всплыли огненные образы. Ярик снова стал маленьким мальчишкой, подвешенным над землей огненной змеей. Он пытается вырваться, но змея въедается в плоть, сжигает мягкую детскую кожу, подбираясь к кости. Округу заполонили тошнотворные запахи, а где-то вдалеке раздавались предсмертные крики отца. Он зовет Ярика, молит о пощаде, плачет и извивается в агонии.

Как противостоять этой безмерной злобе? Что он может поставить супротив огненной воли Посланника, в руках которого вскоре появится последний ключ? Старый охотничий лук? Последнее их столкновение окончилось тем, что безумный вождь спалил оружие Ярика, отмахиваясь от стрел, как от надоедливых мух. А его самого одним ударом отправил в плен, где он пробыл не меньше месяца.

«Должна же быть у него слабость».

На ум пришли слова Яромира, перед боем в храме. Посланник сумел впитать в себя силы другого богородного? Как он сумел это сделать? Ярик вспомнил, как испепелил женщину, Гей лу, во время побега. Он прикоснулся к ней и просто иссушил ее, вытянув всю жизненную силу. Возможно ли такое провернуть с Посланником? Ярик всматривался в укутанную ночью ледяную пустошь, и понимал, что ни времени, ни средств для проверки своих идей ему не найти.

Тогда Ярослав решил копнуть глубже. Все эти годы, что прошли с тех пор, как он открыл в себе богородность, его дар развивался рывками, спонтанно. Он открывал для себя новые и удивительные грани по наитию, неосознанно, будто что-то тормозило его развитие. Сдерживало, лишь иногда позволяя продвинуться вперед. Каждый раз, когда возникала острая нужда, когда грозила опасность жизни его или его друзей, дар, принимая невиданные ранее формы, прорывался сквозь ограничения. Путем постоянных тренировок Ярик научился контролировать поглощенные ранее души, видеть их воспоминания, переживать их эмоции, осваивать навыки, которыми они владели при жизни. Но все это не помогло в том бою с Посланником.

И все же, Мор считает, что именно Ярик сможет совладать с огненным безумцем. Он, как будто, не сомневался, что юноша сможет заполучить идолы. И причем в ближайшее время. Хотя, что значит время для бессмертного Бога, существующего сразу в нескольких реальностях?

Никаких идей, как совладать с Посланником так и не пришло в голову. Что же помешало Ярику одержать верх в прошлый раз?

Ответ пришел сам собой. Моментально.

Страх.

Он страшился Посланника. Исполин застрял в его голове в виде ужасающей тени. Выжег свою огненную печать на мозгу. Стоило увидеть его воплоти, как Ярик превращался в этого чертового беспомощного мальчишку, Пекло его раздери! Ребенка, способного лишь, открыв рот, наблюдать за приближением своей смерти. Нужно найти эту печать. Избавиться от нее. И если Ярославу не удавалось совладать со своими чувствами обычным способом, он решил использовать то, чему научился за эти годы.

Бросив взгляд на Машу, отважную наездницу, мчащуюся сквозь пургу, он закрыл глаза.

«Я не могу ее подвести».

Пред внутренним взором взметнулись яркие огни разума, окутанного, словно в кокон, потоками поглощенных душ. Аккуратно раздвигая их волны, Ярик погружался все глубже, приближаясь с каждым нырком к своей собственной Душе. Он никогда раньше не опускался на такую глубину. И не представлял, чего стоит ожидать.

Обернувшись, Ярослав увидел, как остальные души медленно устремились вслед за ним. Они шептали, что помогут своему хозяину, направят его мысли, защитят в бою с безжалостным врагом. Нужно лишь сломать печати ужаса, сковавшие его собственную душу.

Возле лица мигнул яркий синий огонек. Теплый и родной.

– Отец?

Огонек мигнул, увлекая Ярика за собой.

– Ты что-то хочешь показать мне?

Не ответив, он устремился на самую глубину омута сознания. Ничего не оставалось, как отправиться вслед за ним.

Мимо Ярослава проносились обрывки эмоций и воспоминаний. Его собственных. Они плавали в толще мутной, густой как кисель, воды, похожие на барашки разбухшего хлеба. Касаясь Ярика, они испуганно уносились прочь, поджав хвосты. Не обращая на них внимания, юноша мощными гребками следовал за отцом, погружаясь все глубже и глубже.

Вскоре мутная вода посветлела. Тина и грязь, вместе с разрозненными обрывками разошлись в стороны, открывая взору его Душу. Она, похожая на ребенка, застывшего в позе эмбриона, слабо мерцала бледным изумрудным цветом. Поверх Души, объятые огненными всполохами, протянулись линии цепей, сковавших ее беззащитное тело.

Отец застыл на почтительном расстоянии, не смея приблизиться к измученной Душе. Ярик остановился рядом, ожидая подсказки.

– Что мне делать?

Отец молчал.

– Значит, придется придумывать самому.

И снова в ответ молчание.

Кивнув огоньку, Ярослав поплыл дальше. Приблизившись к цепям, он ощутил их жар, плавивший плоть, пробиравший до самых костей. Юноша ухватился за путы, в попытке сорвать их, но отпрянул, пораженный острой болью. Взглянув на свои ладони, он увидел кипящие борозды, оставленные пожирающим пламенем. Цепи и в самом деле терзали Душу, причиняя ей боль, не давая развиваться и набираться сил.

«Нужно что-то придумать».

Ярик поплыл вокруг Души, в поисках слабого места в полотне цепей. Узы пронзали друг друга, собираясь клубками змей, не имея начала и конца. Мерзко извиваясь, они замкнулись в бесконечном танце, не собираясь выпускать жертву из своих обжигающих сплетений.

Отчаянно мотаясь туда-сюда, Ярослав не находил способа размокнуть цепи. Взгляд упал на собравшиеся вокруг Души огоньки, окружившие ее пестрым разноцветным венцом. Это были все отголоски, когда-либо поглощенные Яриком. Их сияние, слившись в единый пульс, напоминало сердцебиение, взывало к юноше. Решение пришло само собой. Ярик вытянул руку, призывая своих союзников на помощь. Те безмолвно откликнулись на зов, вереницей огней устремившись к хозяину. Собрав их в свои ладони, Ярик снова ухватился за цепь.

Немые крики поразили его мысли. Пламя пожирало огоньки душ, но и само стремительно таяло под их натиском. Ярик, невзирая на боль, сжал хватку еще крепче. Истлевшее полотно цепей вдруг со звоном порвалось, выбросив в воды омута сознания тысячи горящих звеньев. В мгновение ока оковы рухнули, освободив своего узника из многолетнего томительного плена.

Даже находясь внутри своего сознания, Ярик ощутил изменения мгновенно и узрел их воочию. Скованный ребенок вдруг расправил плечи, наливаясь дремавшими до сих пор внутри силами. Душа росла, меняя палитру от бледного изумруда, перейдя к потемневшему малахиту, пока не затвердела насыщенным нефритом. Окрепший образ теперь напоминал мужчину, застывшего в позе готовящегося к бою воина. Его окружал ореол всех оттенков, пульсировавший в такт биению сердца.

«Я справился».

«Ты справился».

К Ярославу подплыл синий огонек.

– Отец!

«Возвращайся, сынок, ты нужен своим друзьям».

– Да, отец, спасибо, что указал путь!

Огонек моргнул и белесой стрелой устремился к остальным душам, объявшим величественную фигуру.

Ярослав расслабил свой разум, позволив течению омута вынести его на поверхность. И в следующий миг он распахнул глаза.

– Леший тебя подери, Ярик! – донесся до ушей голос Маши.

Девушка усердно трясла его за плечи, пытаясь привести его в чувство. В ее голосе были слышны истерические нотки.

– Я тут, – садясь, ответил юноша, – что произошло?

– Это ты мне скажи, что произошло? Куда ты пропал? Ты лежал без чувств почти два дня! Ярик!

«Быть не может».

– Ярик, что с тобой? – Маша бросилась ему на шею, обвив руками.

– Прости, – неловко ответил Ярослав, отвечая на объятия. – Я смог освободиться Маша! Теперь я знаю, что справлюсь!

– Как это «освободиться»? Отчего?

– Я объясню позже. Кстати, где мы?

Ярослав удивленно осматривал округу. Над головами нависали заснеженные пики, очертания которых терялись среди туманной дымки. Меж гор изогнутым шрамом протянулось ущелье, служившее тропой на южную сторону хребта. Именно здесь Посланник должен был спуститься в пределы северных пустошей. Но судя по картине, развернувшейся вокруг, сомнений не оставалось – он уже преодолел горный перевал.

Отряд остановился у подножья горного откоса, у разоренной стоянки януки. Повсюду виднелись пепелища сожженных палаток, обугленные и растерзанные тела охотников, их женщин, детей. Чуть в стороне лежали истыканные десятками стрел тела оленей, лошадей, собак, пытавшихся убежать от гнева разъяренных захватчиков. Над этим местом зависла пелена смерти, и множество душ взывали к Ярику, желая слиться с ним воедино. Внутри разгорался неутолимый, ни с чем несравнимый голод. Будто он не ел уже тысячу лет. Настолько сильной тяги к душам он еще не испытывал. Голод захватил его.

Юноша выбрался из саней, даже не пытаясь сопротивляться желанию, и встал посреди лагеря, привычно вознеся руки к небу. Он чувствовал каждый из отголосков, что остались после жестокой расправы над януки. Он был готов призвать их. Но в этот раз все вышло иначе.

Сорвав с Души цепи, он открыл новые стороны дара. Ярик чувствовал каждый из отголосков, мягко парящих над землей, слышал их страждущие спасения голоса. Стоило подумать, как они сорвались своих мест, стремясь к новому хозяину. Стоило закрыть глаза, и Ярик уже знал, что произошло. Каждая мелочь, каждая подробность, каждый крик и всполох огня – все предстало единой картиной о бойне, смерти и разрушении.

Голод был утолен. Пелена спала с глаз.

Ярик потряс головой, избавляясь от наваждения.

– Боян нашел их здесь, – тихо проговорил он. – Он встретился с Посланником, и рассказал обо всем. Вместе они отправились на север. Они идут к Городу Звезд.

– Проклятье! – сплюнула Маша. – Мы не успели!

– В сторону севера не ведет ни одна дорога или тропа, – сказал Олле. – Можно набрести на стоянки януки, но если идти прямо – уткнешься в Ледяной залив.

– Что ты предлагаешь? – спросил Ярик.

– Я знаю эти земли всяко лучше вашего врага. Мне доводилось путешествовать вдоль залива вместе с пастухами. И то место, Город Звезд… Я впервые слышу о нем, но если верить вашим словам, то я без труда укажу туда дорогу. Но нам придется поторопиться.

– Тогда нечего тянуть, – кивнула Маша. – Отправляемся.

Обыскав лагерь в поисках припасов, отряд немедленно отправился сквозь ледяные пустоши. Олле протестовал:

– Нужно погрести мертвецов! Хотя бы сжечь!

– Олле у нас нет времени! Чем дольше мы медлим, тем ближе Посланник приближается к своей цели, – возразила Маша. – Мне жаль, что с охотниками так вышло, но нам правда нужно спешить.

– Но разве вы не знаете? – округлил глаза Олле. – Если покойников не погрести, однажды, в день, когда Небеса разверзнутся, они поднимутся армией мертвых и пойдут войной на людские царства!

– Впервые слышу о подобных поверьях, – недоуменно сказал Черныш.

– Олле, если Посланник преуспеет, – сказал свое слово Ярик, – миру придет конец, и день, когда твои Небеса разверзнутся, настанет совсем скоро!

Юному псарю оставалось лишь грустно кивнуть головой и встать во главе упряжки.

Путь по пустошам занял долгие недели. Покинув пределы холодной тундры, они вступили в царство вечной мерзлоты, где снег не таял со времен, когда сам Бог Хлад уложил его сюда. Вскоре последние карликовые березки и укрытые снежным пухом лишайники сменились бескрайним белым пейзажем, который не менялся день ото дня. Приходилось прорываться не только через бездонные сугробы и снежные холмы, но и сквозь бесконечные метели. Редкое утро выдавалось ясным и погожим. Все остальное время над головами нависали тяжелые свинцовые тучи.

Свою лепту вносили и лютые морозы, усиливавшиеся с каждым днем. Чем дальше в пустоши забирались путники, тем крепче становился холод. Пронизывающий ветер пробирал насквозь, не спасали даже теплые комбинезоны. Для ночлега приходилось натурально рыть пещеры и делать укрытия в виде снежных насыпей. Олле называл такие жилища «иглу», и рассказывал, что благодаря таким укрытиям, януки спасаются от непогоды и морозов. Им повезло наткнуться на стоянку кочевого племени. Пастухи-януки гнали свои оленьи стада с запада на восток, в долину пред Охочим логом, куда должна была прийти оттепель. Вместе с пастухами следовали и их семьи. Путников радушно приняли, укрыли от пурги, накормили горячим мясом и отваром из ягеля и приютили до утра.

Та ночь стала последней, когда друзья смогли погреться у очага, и выспаться в теплых ярангах, здоровенных жилищах, укрытых плотными оленьими и моржовыми шкурами.

В ту ночь Маша и Ярик были вместе. Одни.

Та ночь принадлежала только им. Все беды и невзгоды отступили, позволив им насладиться друг другом.

В ту ночь, по странному и не объяснимому стечению обстоятельств, племя януки так и не смогло уснуть.

На исходе второй недели, когда они, следуя вдоль кромки Ледяного залива, повернули на север, местность вдруг изменилась. Последние отголоски увядающей вьюги сошли на нет, открыв взору поражающее воображение зрелище. Далеко по левую руку, среди тумана начал прорисовываться грандиозный горный хребет. Ярик заприметил его уже давно, но принял за мираж, наваждение от окружающего бесконечного снежного простора. Горы росли, подобно грибам, одна над другой, разверзая небосвод до запредельной вышины. Из-под могучих снежных шапок пробивалась чужеродная иссиня-черная порода. Она переливалась звездными вкраплениями, создавая впечатление упавшего на землю звездного неба. Когда, спустя несколько дней, они приблизились к первым, самым низким в цепочке горам, Маша признала тот странный материал, из которого была сложена башня Хлада.

– Метеоритное серебро! – сообщила она, когда отряд остановился на короткий привал посреди ночи. – Как его много!

– Мы приблизились к Поднебесным горам, – сказал Черныш. – Там в вышине, у самых облаков, находится Поднебесье. Как интересно, что здесь так много серебра. Немыслимо! Если верить сказаниям, это никакое не серебро, но осколки Плеи. Серебро лишает богородных их силы. И самих старых Богов, по всей видимости, тоже.

– Поэтому тюрьма находится где-то у подножия? – спросила девушка, осматривая один из своих клинков.

– Не исключено…

– Вот почему Боги создали наш мир! – перебил кота Ярик. – Они не могли использовать свои силы, живя на Плее!

Черныш озадаченно уставился на ночное небо. Ярик поднял взгляд вслед за ним. От белой луны осталась узкая полоска. Ее брат наоборот набирал силу, освещая небосвод своим воинственным светом. От кровавого полнолуния мир отделяла лишь тонкая полоска тени, укрывавшая край красной луны.

– Завтра ночью случится Час Мора. Давайте продолжим путь.

– Мои скотинки совсем выдохлись, – понуро сказал Олле, – если им не дать отдохнуть в ближайшее время, обратно придется возвращаться пешком. Еда почти кончилась.

– Они дотянут до следующей ночи? – повернулся к нему Ярослав.

– Надеюсь…

– Тогда вперед!

Олле громко свистнул. С громким, но усталым лаем, собачья вереница рванула с места, унося сани еще дальше на север.

Утром солнце не взошло. Безлунное небо долго терзали неясные всполохи и вспышки. Они прокатывались по небосводу, подобно молниям, расчерчивая его все более тонкими и осмысленными линиями. Желтые, зеленые, подчас красные зигзаги вдруг застыли, медленно пульсируя, смешав свой свет с холодным и далеким звездным сиянием. Невиданное доселе зрелище поражало воображение. Разноцветное марево объяло все небо, не имея края и конца.

К вечеру из-за горизонта показал свой диск Морей. Он набрался сил. Он готов. Целый мир замер, ожидая его прихода. Люди, звери, птицы, дрожа от страха, прятались в своих домах, норах и лачугах, не в силах выдержать кровавый взор красной луны.

И именно в этот час отряд, встревоженный разносившимися на всю округу храпами брыкающихся лошадей, остановился у подножья плато, вершина которого терялась от взора за отвесным склоном скалистой гряды. Его громада нависала, закрывая собой все небо. Поодаль виднелись следы разрушительной лавины снега, сошедшей с горных вершин. Покинув упряжку, Ярик подбежал к каменному откосу, затаившись в его тени.

Высунув голову, он увидел небольшую ровную площадку, раскинувшуюся в тени скалы. В горной тверди кем-то была вырезана лестница, неровная и крутая. Маленькие кривые ступени изо льда и серебра уходили ввысь, насколько хватало взгляда. У подножия, плюясь проклятиями и размахивая руками, безуспешно пытаясь успокоить целую когорту испуганных лошадей, носилось двое дикарей. В свете небольшого лагерного костра были видны еще не развернутые палатки и походные мешки, явно брошенные тут второпях. Ярик насчитал десять седел, когда к нему подоспела Маша.

– Посланник уже здесь, – шепнул ей Ярик. – Нам нужно попасть наверх! Есть мысли?

– Попробуем не шуметь? – предложила девушка. – Найдем другой путь. Давай поднимемся по снегу, сошедшему с гор?

Ярику не нравилась мысль оставлять в тылу врагов, но вступать в ненужные схватки не хотелось.

– Как поступим с Олле и упряжкой? Здесь слишком близко к дикарям.

– Отправим его подальше отсюда, пусть ищет укрытие, – сказала Маша, спускаясь с откоса. – Мы найдем его, когда вернемся.

– Если вернемся, – шепнул под нос Ярослав, так, чтобы подруга не услышала его.

Маша хотела отправить Вьюнка вместе с псарем, но волк наотрез отказался покидать своих друзей. Не дожидаясь их, он взгромоздился на первые снежные комья и начал восхождение в гору. Ярик с усмешкой посмотрел на девушку и полез вслед за ним. Из его заплечного мешка выглядывал Черныш. В его возбужденных глазах читалось любопытство и страх перед грядущим.

Застывшая снежная корка с хрустом ломалась под ногами, пока путники взбирались по неровному склону к вершине. Оглянувшись в один момент, Ярик с ужасом отметил, насколько высоко они поднялись, хотя казалось, прошло совсем немного времени. И все же, красная луна почти достигла зенита, когда они вскарабкались на край скалы. Первым на неровную поверхность запрыгнул Вьюнок, окатив своих спутников снежным дождем. Маша поднялась вслед за ним и помогла Ярославу.

Они оказались на покатой тропе, серпантином разрезавшей горную твердь. Дорога вела друзей еще выше к окутанной снежной дымкой вершине. Маша, совсем выбившись из сил, взгромоздилась на спину к Вьюнку. Ярику пришлось в одиночку сражаться с предательски уходившими из-под ног камнями, усыпавшими тропу.

Он странно ощущал себя. Нависавшие над тропой скалы будто давили на голову, сжимали сердце в тисках. Становилось душно, как в жаркий летний день, хотя в этом необычном месте совершенно не ощущалось ни холода, ни тепла. Только капли оседавшей на щеках дымки приятно покалывали кожу.

Ярик попытался воззвать к дремлющим душам, но в ответ лишь услышал эхо пустоты. Было чертовски страшно вдруг оказаться одному. Он уже давно не оставался в таком звенящем одиночестве. Оно оглушало, перехватывало дыхание, вселяло неугомонное чувство тревоги. Ярик ощущал, как волнение подкатывает к горлу, сжимая безжалостной хваткой живот. Ватные ноги неохотно слушались юношу, не желая поднимать его на вершину.

Небо озарила ярчайшая вспышка всех цветов радуги, и сияние вдруг пропало. Но небо не потухло. Из-за вершины проглядывали лучи холодного бледно-голубого света, отражавшиеся серебром в снежном тумане. Боясь запаниковать, Ярик едва ли не бегом бросился наверх, обогнав Машу и Вьюнка. Наконец, миновав последние скалистые ухабы и уходящий из-под ног снег, они взошли на самый верх.

Перед глазами Ярослава промелькнула та самая ночь, когда прежняя жизнь канула в небытие.

Он уже был здесь. Он видел это место. Этим образом он утешал свой испуганный разум, убегая прочь из горящей деревни.

Город Звезд.

Они добрались.

На краю пропасти

Немыслимой высоты Поднебесные горы, терялись в чернеющей пустоте ночного неба, освещаемого лишь серебрившимися крупинками снежного тумана. Его клубы, казалось размером с целый мир, окутывали горную долину, край которой терялся в бесконечной пропасти, куда не мог добраться даже редкий холодный свет.

Город Звезд, величественный и монументальный, безразлично взирал на долину. Огромным полумесяцем, он расстилался вокруг бездонного обрыва. Семь каменных башен, вершины которых увенчивали мраморные купола, были исписаны закругленными сигилами, что бледно сияли призрачным светом. Центральная башня, самая высокая среди прочих, утопала своей вершиной в звездном ковре, что распростерся над городом. Его облик был испещрен скопищами зданий и мраморных мостов, немыслимых морозных парков и статуй, изображавших мужчин и женщин, застывших в торжественных героических или откровенных эротических позах. Над домами, следуя правильным линиям, медленно текли яркие огни. Ветер, сдувавший с вершин снежные покрывала, устилал все вокруг серебром. Казалось город и правда окружен мириадами звезд.

От такого зрелища на глазах проступили слезы. Маша заворожено смотрела на город, не в силах отвести от него взгляда. Ярослав же смотрел на девушку, не в силах отвести взгляда от нее. Она была красивее любого города, пусть даже окруженного звездами. Здесь, на краю мирозданья, он осознал, что Маша и есть тот мир, который он хотел спасти. И, кажется, теперь он понял, что такое любовь. Разве это не желание сделать кого-то счастливым, невзирая на то, вместе вы или нет? Если так, то он любил ее. Любил, как никто никого и никогда. И если в конце пути придется отдать свою жизнь ради нее, он отдаст не задумываясь.

Мысли Маши же были заняты другим. Она внимательно изучала окрестности города. Вдоль края обрыва пролегала узкая ненадежная тропа. По ее гладкой и скользкой поверхности не получится провести многочисленную армию. Лишь нескольких человек. Такую крепость не выйдет взять приступом. Да и разве в этом мире были такие, кто посмел бы попытаться?

Как оказалось, были.

Пересекая долину, похожая с такого расстояния на маленьких муравьев, медленно двигалась группа людей. Невозможно было понять, как много их там было. Очертания же фигуры шествовавшей во главе колонны нельзя было не узнать. Посланник. Он прорывался сквозь вековые сугробы, неумолимо приближаясь к тропе, ведущей в город.

– Это он… – раздосадовано прошептала Маша. – Мы не успеем, на своих двоих.

– Придется малышу Вьюнку понести нас обоих, – сказал Ярослав, пытаясь унять учащенное дыхание.

Он подошел к волку, намереваясь сесть на его спину, когда из теней, залегавших под скалой, донесся знакомый елейный голос.

– Не спешите, мои дорогие друзья!

Это был Боян. Его голос был пронизан истеричными нотками. Мужчина вышел из тени и предстал перед своими бывшими спутниками. Его лицо совсем ссохлось. Борода покрылась инеем и сосульками. Взор уцелевшего правого глаза без конца бегал между Яриком и Машей. Левый же, изрезанный Чернышом, больше не открывался, и на его месте теперь зияла гниющая рана. Залегшие глубокие тени придавали ему потерянный безумный облик.

Боян сжимал в дрожащих руках черные кинжалы Суйдея, готовясь к бою.

– Шлюхин ты сын! – взревела Маша, спрыгнув со спины волка и обнажая свой меч. – Как ты посмел забрать их!

– Заткнись, щель! – рявкнул Боян. – Когда мы разберемся с вами, я буду насиловать тебя до самой смерти, сука!

В этот момент Вьюнок злобно зарычал, ощетинив мех стальными иголками. Позади них на этот узкий пятачок земли, вышло двое дикарей. Один, размером с молодого быка, укутанный в меховой плащ, поигрывал в руках топорами. Второй, тощий и жилистый, сжимал короткое копье с зазубренным наконечником. Юноша медленно сбросил заплечный мешок с Чернышом на землю и потянулся к луку на спине, но перед его ногами в снег вдруг вонзилась стрела. Еще один дикарь, целясь в Ярика из лука, вышел откуда-то сбоку из-за скалы. Он быстро вложил в руку еще одну стрелу и предупреждающе покачал юноше головой.

– Не нужно опрометчивых поступков, маленький Ярослав! – усмехнулся Боян. – Ты нужен вождю живым. Бросьте свое оружие и останетесь в живых. Пока что.

Ярик отчаянно призывал на помощь свой дар. Здесь, на вершине, давление чужеродного серебра ослабло, но лишь отчасти. На зов отозвались жалкие крохи привычных сил. Ярик вспомнил о ноже, что притаился на поясе за спиной. Позади него Маша выжидающе наблюдала за врагами, изогнувшись в боевой стойке. Сталь ее меча сверкала серебристой рябью.

Окружившие их дикари медленно приближались. Каждый их шаг Вьюнок сопровождал оглушающим рычанием. Из его пасти падали комья пены. Он был готов к броску.

– Вьюнок! Как я учил, – прошипел сквозь стиснутые зубы Ярик. – Взять!

С этими словами Ярик ушел в кувырке в сторону, вынимая на ходу стрелу из колчана. Волк пружиной взметнулся над землей и прыгнул на ближайшего из дикарей, того что с копьем. Маша вступила в смертельный танец с бугаем с топорами.

Перевернувшись и встав на колено, Ярик мгновенно прицелился в стоявшего на отдалении лучника. Тот уже успел выпустить свою стрелу, которая прошла над самой макушкой юноши. Резко выдохнув, Ярослав отправил в полет свою. Она промелькнула возле бегущего Бояна и пронзила грудь стрелку. Удивленно схватившись за древко руками, он рухнул на колени с искаженной от боли гримасой.

Боян уже был рядом. Предатель налетел на Ярика, яростно пнув его ногой. Юноша отлетел обратно к тропе, едва не соскользнув вниз по склону. Лук выпал из рук, зарывшись в сугроб. В это время Вьюнок вонзил свои зубы в дикаря, откусив ему голову и верхнюю часть туловища. Из его мясистого плеча торчало поломанное копье, которое враг успел выставить навстречу напавшему волку. Маша ловко танцевала вокруг своего огромного, но медлительного противника. Пользуясь своей ловкостью и скоростью, она ушла от смертельного удара обоими топорами, и оказалась за спиной дикаря. Быстрым росчерком, девушка обрубила ему жилы чуть повыше пяток, и прикончила павшего на колени бугая, перерезав ему горло. Снег окрасился от обильно пролившейся крови, фонтаном хлеставшей из чудовищных ран.

Оглушенный от падения Ярик, пытался встать на ноги, но подоспевший Боян ударил его рукоятью кинжала по голове и уселся сверху.

– Ты нужен вождю живым! – прохрипел он, плюясь слюной в лицо юноше. Его мертвый глаз приблизился к Ярику почти вплотную. – Но покалечить тебя никто не запрещал!

Круто замахнувшись, он вонзил кинжал в плечо Ярику, медленно проворачивая внутри раны. Ослепленный ненавистью Боян, совершенно не обращал внимания на то, что его союзники были повержены. Он упивался криками боли, безумно вторя им, все сильнее погружая клинок в руку юноши. Поверх его головы, отчаянно шипя, возник забытый всеми Черныш. Он царапал когтями лицо предателя, пытаясь добраться до здорового глаза. Боян в этот раз не позволил ему достичь цели, рывком стащив брыкающегося кота и подвесив его перед собой.

– Поганое отродье, я же прикончил тебя! – захлебываясь слюной, проревел он. Вынув кинжал из плеча Ярика, он занес его для нового удара.

– Нет! – с ужасом крикнул юноша, не в силах помещать безумцу.

Но вдруг хватка Бояна ослабла.

Поперек его горла появилась линия, расширявшаяся с каждой секундой. Красный фонтан брызнул из раны, орошая кровью мех Черныша, заливая снег и лицо Ярика. В следующее мгновение кто-то оттолкнул дергающееся в конвульсиях тело предателя. Перед Ярославом упала на колени Маша, с тревогой осматривая своего друга. Черныш поспешил подсесть рядом. Захлебываясь от возбуждения, он спросил:

– Ярик! Ты в порядке? Боги, этот хер ранил тебя!

– Все хорошо, – прокряхтел юноша, утирая лицо от крови, – помогите мне встать.

Зажав рану, он с помощью Маши поднялся на ноги. Кровь медленно стекала по его руке вниз, обильно пропитав одежду. Не обращая на нее внимания, он подошел к Вьюнку, все еще стоявшему над трупом дикаря. Волк тяжело дышал и клацал зубами, пытаясь достать из пораженного предплечья обрубок копья. Он грозно зарычал, когда юноша протянул руки к ранению.

– Я попробую, – выступила вперед Маша. – Ну же, Вьюнок! Все хорошо, не бойся.

Девушка мягкой поступью подошла к волку, одной рукой поглаживая огромный волчий нос, а вторую положила возле раны. Зазубренный наконечник вошел не глубоко, но драл плоть своими шипами. Если не убрать его, станет только хуже. Девушка осторожно взяла копье возле самого наконечника, и посмотрела на волка:

– Сейчас будет больно, малыш! Прошу не съедай меня!

Успокоив зверя, Маша резко рванула наконечник. Тот с хлюпаньем выпрыгнул из раны, утянув за собой куски плоти и бурой шерсти, обильно поливая кровью снег. Вьюнок взвыл, пронзенный острой болью, да так громко, что его зов эхом разнесся над всей долиной.

– Ну все, тише, тише, мой друг, – успокаивающе обняла его за шею Маша. – Ты молодец! Ты храбро сражался!

– Друзья мои! – встревожено крикнул Черныш, сидевший на краю спуска в долину. – Боюсь, вой нашего блохастого друга заметили!

Ярик посмотрел вниз и увидел, как отряд Посланника ускорил свой ход. Дикари во главе со своим чудовищным вождем бегом прорывались сквозь вечную мерзлоту, и уже довольно скоро достигнут тропы к городу.

– Нужно спешить! – сказал Ярослав. – Вьюнок, нам нужна твоя помощь, мой друг. Без тебя нам не нагнать их!

Волк пристально посмотрел на юношу долгим осознанным взглядом. Едва заметно моргнув, он присел, приглашая друзей занять место на его спине. Взяв подмышку Черныша, Маша первой взобралась на волка и помогла подняться Ярику. Плечо юноши ныло, рука начинала неметь, но времени заняться раной не оставалось.

Поднявшись на ноги, Вьюнок издал протяжный вой и стрелой рванул вниз по склону. Снег комьями вылетал из-под его лап. Казалось, он парит над белоснежным покрывалом. Чтобы не свалиться от безумной тряски, друзьям пришлось вцепиться в его косматый мех. Величественный зверь нес их навстречу с судьбой, а из-за гор тем временем показала свой лик набравшая полную силу красная луна. Мир замер в ожидании катастрофы. Час Мора настал.

Безудержная гонка продолжалась недолго. Пусть и раненый, Вьюнок в мгновение ока преодолел долину, не жалея себя и своих сил. Он бежал вдоль борозды разрытого снега, оставленной отрядом Посланника, хрипя и рыча с каждым взмахом лап. Вскоре стали видны спины убегающих врагов. Они успели преодолеть равнину, и уже начали восхождение по узкой тропе к Городу Звезд. Зычный рык Посланника, раздававшего указания свои воинам разлетался над пропастью.

Двое мхаграев, огромных и мускулистых, как и их вождь, обвешанных оружием с ног до головы, остановились и развернулись навстречу преследователям. Из-под меховых накидок проступали покрытые по́том, испещренные узорами клейма груди. Лица спрятались под черными, как смоль масками, без узоров и украшений. Один из них встал посреди тропы и снял со спины огромных размеров лук из черного дерева. Медленно и деловито он вложил в руку стрелу с выкрашенным в красный цвет оперением и мощным движением натянул тетиву.

Маша напряглась, крепче сжав бедрами волчью спину, готовясь увести своего скакуна с линии выстрела. Благо расстояние еще позволяло. Первая стрела широкой дугой понеслась им навстречу. Стрекот тетивы разнесся над просторами безмолвной долины. Снаряд неумолимо приближался, прячась от взора среди снежной дымки. Маша интуитивно отклонилась влево, увлекая Вьюнка прочь от смертельной опасности. Волк поддался ей и ушел от выстрела ровно в тот момент, когда стрела вонзилась в снег возле его лап, зарывшись по самое оперение. Но могучий лучник уже натягивал тетиву для нового выстрела.

Второй мхаграй, шириной с вепря, и не уступавший ему в свирепости, вышел вперед перед стрелком, и уперся в обледеневший каменный грунт, выставив перед собой копье. Оно, как и лук первого воителя, было выполнено из такого же потемневшего дерева и достигало такой ширины, что обычному человеку вряд ли удалось бы удержать его в руках. Наконечник копья блестел в холодном звездном свете и отражал лик красной луны. Бугай тяжело дышал, приготовившись к встрече с огромным волком. Из-под маски веял пар его горячего дыхания.

Следующая стрела неожиданно пропела свою убийственную песнь прямо над его головой. Заметив ее в самый последний момент, Маша едва успела увлечь Вьюнка в сторону. Красные перья мелькнули у самой щеки Ярика. Черныш в ужасе сжался, впившись когтями в ногу девушки.

Волк прыжком преодолел расстояние, остававшееся до тропы, и теперь быстро взбирался вверх по ее скользкой поверхности. Воин с копьем свирепо рычал, готовясь свалить монструозного противника. Маша истерично извивалась, пытаясь остановить Вьюнка от самоубийственной атаки, но тот не слушал. Он видел лишь свою цель, и теперь бежал к ней, подстегиваемый жаждой крови.

Еще прыжок. Как и в прошлый раз. Волчьи челюсти сомкнулись над головой вепреподобного мхаграя. Кровь фонтанами брызнула сквозь клыки и зубы. Вьюнок резко остановился, выставив лапы, но его протащило по гладкому льду почти до самого обрыва. Тяжело дыша, он выплюнул свою добычу. Совсем рядом с мордой, обильно зарывшись в мех и плоть, торчало древко копья. На этот раз, оно вошло куда глубже. Ниже шеи. К самому сердцу. Маша с ужасом смотрела на древко, когда третья пущенная стрела вонзилась возле ее сапог в шею волка.

Вьюнок пошатнулся, скинув друзей со спины, и едва не соскользнув при этом в пропасть. Маша и Ярик покатились по скользкому склону, отчаянно цепляясь за лед. Дальше всех укатился Черныш, который кое-как перевернулся на живот и вонзил свои когти в мерзлую скалу. Волк тем временем оторопело отшатнулся от края. Увидев, как оставшийся дикарь заносит свой лук для очередного выстрела, он бросился прочь в сторону горной долины.

– Вьюнок! – крикнул ему вдогонку Ярик, сумевший подняться на ноги. Но волк уже мчался по белой равнине, оставляя за собой красную дорожку крови. Последняя стрела воткнулась в снег вслед за ним.

Маша тоже вскочила на ноги. Она выхватила из ножен меч и бросилась навстречу противнику, стремительно сокращая расстояние. Тот глухо хохотал из-под маски, готовясь к новому выстрелу. Ярик испуганно округлил глаза. Одной стрелы хватит, чтобы сразить Машу. Нужно действовать.

Схватив свой лук, быстрым движением он приготовился к стрельбе. Мхаграй уже начал натягивать тетиву, смакуя скорую расправу над девчонкой. Ярик оказался быстрее. Его стрела устремилась в смертельный полет, разрывая морозный воздух. Мхаграй осознал, что сам стал мишенью лишь когда, пробив деревянную маску, снаряд вонзился в его лицо. Его собственная стрела сорвалась из ослабевших рук, уносясь красной лентой в сторону бездонной пропасти. Подоспевшая Маша завершила дело, пронзив катаной вражеское брюхо. Внутренности посыпались из раны. Мхаграй рухнул на лед, покатившись вместе со своими кишками вниз по тропе.

Ярик с Чернышом нагнали Машу. Без лишних слов они побежали вслед за оторвавшимся Посланником. Тропа плавно переросла в обширную ровную площадку, где среди редких прогалин виднелась белокаменная кладка. Ее края с одной стороны обрамляла невысокая витиеватая оградка, перемежаемая колоннами со статуями, изображавшими героические фигуры. С другой же она обрывалась пропастью, уходящей до самых горных недр. Искрящийся морозный туман медленно вытекал из зияющей пустоты, укрывая платформу своими прозрачными клубами. Площадь растянулась вплоть до величавых врат, поражавших воображение своей высотой, выраставших посреди белой, абсолютно гладкой стены. Огромные стальные створки врат, окаймленные серебром, грозно нависали над дорогой. По обе стороны от них возвышались тонкие остроконечные башни, утыканные узкими продолговатыми оконными проемами. Они были темны как сама ночь, словно вход в город ни кем не охранялся.

Посреди площадки, скрестив руки на груди, возвышался вождь Орды. На его золотистых наручах играли блики звездных огней. Он улыбнулся, ужасающе искривив изуродованное лицо, и отстегнул свой меховой плащ, оголив изувеченное тело, оставшись в одной набедренной повязке. С его внушительного пояса скалился уже знакомый золотой череп. Ярик заметил, что глаза и шрамы Посланника больше не пылали. Исполин, как и сам юноша, не мог коснуться своих сил, подавляемых воздействием окружающих гор. Если предстоит бой, сражаться придется без богородных сил. Это одновременно радовало и пугало, ведь и без того, вождь оставался грозным и опытным воителем. Утешало лишь то, что десятки поглощенных душ успели передать ему свои знания и умения. Ярик надеялся, что это поможет ему в неравном бою.

Из-за его спины, сделав шаг, вынырнул последний из ватаги вождя мхаграй. Его маска, красная как сама кровь, словно была отражением нависшей над долиной луны. В своих руках он сжимал длинную двуручную катану. Черный клинок сиял мелкими вкраплениями звездной россыпи, жаждал крови и битвы. Воин медленно отошел от вождя, обходя противников широким полукругом.

Ярик приготовил лук к бою. Черныш зашел за спину к юноше, не представляя, чем может помочь в этом бою. На всякий случай кот ощетинился и зашипел. Стоявшая рядом Маша демонстративно взмахнула катаной, смахивая оставшуюся на лезвии кровь. У ног девушки расцвела красная полоса. Посланник довольно хмыкнул.

– Мы хорошо обучили тебя, бродяжка, – заговорил он, перенеся руки с груди на пояс. – Ты одолела лучших из своих брат’ев, чтобы добрат’ся сюда. Жал’, что мы не привили тебе верност’.

– Никто из твоих вшивых подонков не был мне братом, – ответила Маша.

– Зачем же ты явилас’ сюда, соплячка? – громыхнул на всю площадь Посланник. – Зачем притащила этого безродного пса?

Ярик наполовину натянул тетиву. «Это я-то безродный?». Но промолчал.

– Ты безумен! – воскликнула Маша. – Ты не представляешь, что ты хочешь сотворить! Остановись! Отдав Богов Пеклу, ты погрузишь этот мир в еще больший хаос. Зачем тебе это? Их нужно освободить!

– Так вот зачем вы здес’? Вы…хотите освободит’ Богов? – Посланник рассмеялся, увидев выражение их лиц. – Вы. Хотите. Освободит’. Богов, – он проговаривал каждое слово, не в силах унять смех, больше похожий на собачий лай. – Ничтожная сучка! Мои мотивы выше твоего понимания! Ты не знаеш’ о чем говоришь, и ради чего все это делается. Богов нел’зя освобождать!

Посланник вдруг посерьезнел и кивнул своему соратнику:

– Убит’ их.

Мхаграй бросился на Машу, занеся свой меч за спину ниже пояса. Острие касалось снега, оставляя за собой ровную тонкую полосу. Девушка встала к нему лицом, выставив левую ногу вперед. Она знала этот удар. Мощный, вероломный, непредсказуемый, он рассекал противника сверху вниз, от горла до живота, так, что куски тела медленно разваливались в разные стороны, орошая все вокруг фонтанами крови из перебитых артерий. Этот удар невозможно было отразить. От него нельзя было уклониться. Атакующий прекрасно контролировал движение, как своего оружия, так и противника. Смерть была быстрой и мучительной, ведь жертва продолжала жить, даже развалившись на части.

И Маша знала, как ему противостоять.

В сокрытом монастырском дворике, высоко в горах над Небославлем, Суйдей рассказывал своей ученице о междоусобице, разразившейся между мхаграями несколько веков назад. В то время полегло множество членов ордена, пока не появился Посланник. Он положил конец распрям и укрепил основы братства, сделав его иерархию абсолютной и неоспоримой. Но до тех пор, пока пламя войны еще терзало орден, молодые мхаграи погибали в битвах с более опытными братьями, будучи сраженными одним единственным ударом. Ударом, который невозможно было отразить.

Баг’шан указал Мане место в противоположном конце дворика, под цветущей рябиной. Девочка привычно встала в свою излюбленную боевую стойку, поместив ноги на уровне плеч. В такой позе она стояла крепко и уверенно, словно слившись с землей. Суйдей лишь ухмыльнулся и вдруг бросился к ней с другого конца двора. Его деревянный тренировочный меч ушел недалеко за спину, ниже пояса, едва касаясь острием земли. Маня навсегда запомнила ту ровную тонкую полосу, что расчертила рыхлую землю дворика на две ровные половины.

Суйдей приближался столь стремительно, что времени на раздумья не оставалось. Испуганно сжав рукоять меча, Маня приготовилась отразить удар. Она контролировала клинок учителя, впившись в него взглядом. Еще мгновение, и деревяшки столкнутся в разрушительном ударе. Почти наверняка, ее меч треснет, и она получит по лбу. Ведь Суйдей намного сильнее ее самой. Почти наверняка, ей придется до самой ночи блевать в умывальне с легким сотрясением мозга. Но она должна принять этот удар, чтобы доказать баг’шану, что следила за этой атакой до последнего и прекрасно контролировала его меч. Ха! Как можно не отразить такой простой удар?

Но случилось то, чего она никак не могла предвидеть. Руки девочки инстинктивно пошли вперед, наперерез мечу Суйдея, когда он в неожиданном прыжке чуть в сторону, обернулся вокруг себя и ударил ее по шее.

Когда Маня очнулась, баг’шан объяснил, что едва задел ее. В противном случае даже тупой деревянный меч мог пробить девочку до самой грудной клетки. Но место удара страшно жгло, будто к нему приложили раскаленный прут. Слезы сами катились из глаз, а Суйдей лишь смеялся над ней. Гневно сдвинув брови, Маня поднялась с земли и выкрикнула:

– Научи меня баг’шан! Как противостоять этой проклятой атаке?

Суйдей, закончив смеяться, почесал подбородок и ответил:

– Лучшая атака – это нападение, соплячка. Ты была мертва ровно с той секунды, как встала в эту стойку. Займи свое место, и мы продолжим…

Он приближался к нужной точке.

Три шага. Два. Один.

Маша бросилась вперед, ослепленная кружащейся в воздухе снежной пылью. Но зрение ей было и не нужно. Она точно знала, сколько сделать шагов, чтобы расстроить смертельную атаку противника и атаковать самой.

Ее меч опустился к земле и ушел за спину. Даже не видя лица противника, она чувствовала его удивление. Чувствовала, как ее меч оставляет за собой полосу на снегу. Этот удар знали немногие из мхаграев, ведь Посланник лично обучал ему лишь избранных из членов братства. Вождь не хотел повторения той междоусобицы, когда молодняк косили как клопов. Еще меньше знали, как ему противостоять.

Три шага. Два. Один.

Прыжок.

Маша стремительно и грациозно обернулась вокруг себя. Ее катана вгрызлась в шею противника, разрубив глотку, ребра, легкие, желудок и кишки, выйдя из противоположной стороны тела в районе живота.

Мхаграй по инерции продолжил движение вперед, но уже по частям. Он развалился на две половины, упав посреди площадки, фонтанируя кровью на белоснежную брусчатку. Маша стояла там же, где и приземлилась, тяжело дыша, сжимая дрожащей рукой рукоять катаны. Капельки крови стекали по лезвию, собираясь в маленькую лужицу у ног девушки. Ее взгляд был направлен на едва различимые среди тумана горные вершины, но она не видела их. Пред взором стоял маленький монастырский дворик и смеющийся Суйдей. Он продолжал учить ее даже после смерти. Маша улыбнулась.

«Спасибо, баг’шан».

– Проклятое отрод’е! – взревел Посланник, вырывая девушку из плена мыслей. – Ты и твой никчемный учител’ предали меня! Я сожгу тебя, твар’!

Исполин снял с пояса свою булаву и поднял ее высоко над головой. Начертанные на ней иероглифы не полыхали огнем как раньше, но от этого оружие не стало менее опасным. В руках Посланника оно было способно крушить скалы и горную твердь. Вождь медленно зашагал в сторону девушки, размахивая булавой как невесомой тряпичной куклой. На его изуродованном лице играла улыбка. Сквозь незажившие рваные губы были видны его мерзкие черные зубы. Маша повернулась к нему лицом, готовая к новому бою.

Ярослав понял, что застоялся без дела. Он натянул тетиву своего старого охотничьего лука так сильно, как только смог, и выстрелил в Посланника. Не глядя, великан отбил стрелу своими наручами. Широкой дугой, безудержно вращаясь вокруг себя во всех направлениях, она медленно улетела в сторону, зарывшись в снежный покров. Ярик выхватил новую стрелу и отправил следом за предыдущей, но и ее постигла та же судьба.

«Немыслимо, Пекло его побери!».

Ярик прицелился в ноги, но Посланник отмахнулся от стрелы булавой как березовым веником от комара. Он бросил на юношу полный ненависти взгляд, ясно говоривший: «Ты следующий!».

Маша медленно пятилась прочь от приближавшегося великана, спешно отмечая его уязвимости. С тех пор, как Яромир чуть не разорвал его на части, Посланник хромал на левую ногу, да и вообще вся левая сторона тела была наиболее израненной. Именно здесь пришелся первый удар зачарованных старым кудесником корней. Пусть он и остался быстр, но теперь его увечья можно обратить против него.

Девушка обернулась, и увидела, что Посланник оттесняет ее к краю платформы, за которым зияла темная бездна. В несколько шагов, он преодолел разделявшее их расстояние и на ходу нанес сокрушающий удар. Маша отпрыгнула с того места, где приземлилась булава. Осколки и крошки разбитого кирпича полетели во все стороны. Не поднимая оружия, исполин неожиданно атаковал наотмашь, но Маше удалось уйти с линии атаки, умудрившись рубануть его по руке. Острие меча вошло неглубоко, но пронзило предплечье наискось сверху донизу.

Посланник зарычал и попытался пнуть девушку, надеясь одним ударом сбросить ее со скалы. Маша точно прочла его намерения, вовремя нырнув под него с левого бока. Выйдя из кувырка, она вскочила на ноги и немедля вонзила катану в спину противника. Меч прошел сквозь мускулистый торс, не встретив сопротивления, и вырвался из живота вместе с потоком крови. Обрадованная Маша на секунду замешкалась, думая, что все кончено.

Вождь бешено зарычал. Ему хватило этой секунды. Он схватился руками за клинок и с силой рванул его на себя. Крепко сжимавшую рукоять Машу рывком увлекло вслед за мечом. Она врезалась лицом в стальную спину Посланника и рухнула на землю. Из разбитого носа обильно сочилась кровь.

Исполин медленно развернулся к ней, вынимая из себя меч, и мерзко засмеялся. Он был похож на одну из статуй, что застыли вокруг места битвы, только на их более мрачную и ужасающую копию. Вождь занес над оглушенной девушкой обагренный в собственной крови меч, и резко опустил его.

Но в этот момент лязгнула сталь. Рядом с Посланником возник Ярослав. В его руках была зажата длинная катана павшего мхаграя. Быстрой атакой из-под себя, он отбил летящий в сторону девушки меч, и, используя набранную скорость, круговым движением возил лезвие в противника. Клинок разрубил пояс гиганта, и висевшая на нем набедренная повязка с металлическим грохотом свалилась ему под ноги.

Оставшийся нагим, рассвирепевший гигант бросил Машин клинок и что есть силы, ударил парня кулаком в лицо. Ярик услышал треск собственных костей и в следующий миг отправился в полет к краю платформы. Небрежно отопнув от себя Машу, Посланник вырвал из себя меч и медленно пошаркал к Ярославу. Из его ран на землю проливались потоки крови, оставляя на снеге и брусчатке широкую полосу.

Но это мало заботило впавшего в ярость вождя. Он схватил юношу за волосы и поднял над пропастью. Маша открыла заплывшие глаза в тот момент, когда Посланник яростно избивал юношу, круша ребра, органы, ломая руки и ноги.

– Нет… – хотела крикнуть девушка, но получилось лишь прошептать.

«Нет…».

Она попыталась подняться на ноги, но мир качнулся вокруг нее, и она снова рухнула на каменную площадь. Взор Маши на мгновенье помутнел, но она успела заметить, как со стороны тропы на помощь к Ярику промчался темный силуэт.

«Черныш, спаси его, прошу…».

Посланник занес заляпанный мальчишеской кровью кулак для последнего удара, когда в него стальной хваткой вцепилась гигантская челюсть. Обернувшись, он увидел окровавленную морду огромного бурого волка, прокусившего его руку до самой кости. Посланник отчаянно зарычал, пытаясь стряхнуть чудовищное создание. Не смотря на размеры волка, вождь сумел оттеснить его прочь. Но разъяренный Вьюнок не разнимал капкана своих зубов.

Не выпуская Ярика, Посланник принялся пинать волка по огрызку копья, торчавшего из его груди. Острие проникало все ближе к его сердцу. Хватка начинала слабеть.

Ярик кряхтел и тяжело сопел. Ему едва удавалось дышать. Его лицо превратилось в фарш, левый глаз скрылся под набухшими кровавыми волдырями. Едва приоткрыв правый, он посмотрел на лежавшую поодаль Машу. Девушка слабо шевелилась, пытаясь подползти к нему на выручку, но она все равно бы не успела.

«Прости меня, Машенька. Я люблю тебя».

Из глаз побежали слезы. Разбитые губы юноши едва смогла прошептать последнее слово:

– Взять…

Вьюнок мгновенно отпустил руку Посланника и попятился назад. Ликующий вождь засмеялся, радуясь своей победе. Он потрясал поднятым над головой кулаком, с зажатым в нем Яриком, но в следующий миг его рваная улыбка погасла.

Издав захлебывающийся рык, Вьюнок бросился на исполина, увлекая его и Ярика к обрыву. Сцепившись клубком, они полетели с края платформы навстречу бездонной тьме. Не раздалось ни крика. Ни вопля. Ни малейшего шороха. Лишь морозный ветер, гулявший среди башен, тихо гнал снежинки, искрившиеся в холодном голубом сиянии. Город Звезд, величественный и монументальный, как и прежде, безмолвно и безразлично взирал на долину. Свет в темных глазницах его окон так и не загорелся.

Красный гигант Морей, предвестник Мора, давно перевалил границу своего зенита и начинал затухать. Час крови и стали истек. На небе зажегся узкий серп его белой сестры Плеи, осветив бледным светом безымянную каменную платформу. На ее краю, перед самым обрывом сидели двое.

Первой была девушка, одетая в истрепанные шкуры. Ее голова, украшенная короной из грязных и спутавшихся каштановых волос, вздымалась от всхлипов. Девушка плакала, не сдерживая чувств. Она бессильно сжимала руками снег и каменную пыль, роняя горошины слез на свои колени.

Вторым был кот. Его черный мех был покрыт засохшей, запекшейся кровью. Он тоже плакал, хотя всем известно, что коты не умеют плакать. Но этот умел. Он сотрясался в рыданиях, не находя в себе сил, чтобы успокоиться. Или нужных слов, чтобы утешить девушку.

Они просидели так до самого утра, пока солнечный свет не озарил кромки гор, обрамлявших долину по ту сторону пропасти. Но сюда лучам дневного светила было не добраться. Над Городом Звезд всегда царил полумрак, освещаемый лишь холодным призрачным светом.

Сегодня ночью пред его вратами прошел бой. Бой, решивший судьбу не только города, но всего мира. Но его врата так и остались закрыты. Никто не бросился на помощь. Никто не попытался вмешаться или остановить кровопролитие. Никто даже не высунулся из-за стен, чтобы поглазеть. Он просто молчал.

Наконец девушка встала. Пошатываясь, она побрела к тропе, ведущей прочь от проклятого места. Но что-то привлекло ее внимание. Девушка подошла к куче тряпья и стали, лежавшей неподалеку от обрыва. Присев рядом, она расправила пояс, украшенный ужасающим золотым черепом и грязную холщовую набедренную повязку.

Девушка гневно вскричала, молотя руками по отвратительному золотому изваянию. Она плевалась и захлебывалась в новом припадке отчаяния. Вскочив на ноги, она схватила пояс, намереваясь сбросить его с обрыва, вслед за владельцем. Но в этот момент с пояса сорвался притороченный кожаной тесемкой тряпичный мешочек. Он упал на каменную плитку, покрывавшую платформу, откуда выпало несколько фигурок.

Рухнув на колени, девушка дрожащими руками подняла мешочек и высыпала все содержимое. Округлившимися от удивления глазами она смотрела на шестерку причудливо изготовленных фигурок, изображавших древних старцев и прекрасных дев. Каждая была выполнена из разного материала. Первая, старик из иссиня-черного агата, вторая, воин из блестящей стали, третья, охотница, – чистый незамутненный нефрит. Четвертая, девушка, самая прекрасная из всех фигур, из розового аметиста, с множеством фиолетовых прожилок. Пятая фигурка в виде старца с посохом, обжигающе холодная, застыла в прозрачном кварце, испещренном синими ресничками. И шестая, самая простая и невзрачная, из грубого серого камня, в которой едва угадывался истертый мужской облик.

К девушке неспешно подошел кот. Увидев ее находку, он оторопело присел, застыв в изумлении. Парочка молча разглядывала фигурки, не решаясь их даже коснуться.

– Что мы будем с ними делать, Машенька? – спросил кот.

– Я бы хотела их разломать! – воскликнула девушка.– Бросить их в пропасть…но не смогу. Ярик отдал жизнь за них. И только они смогут освободить старых Богов.

– Но мы не знаем как…

– Не знаем, Черныш. И поэтому мы уйдем. И вернемся сюда, когда найдем ответы.

– Но кто, кроме Ярика и Яромира сможет помочь нам в этом? – удивленно посмотрел на нее Черныш.

– Где-то, говорят, была… – задумчиво ответила Маша, – некая книга, которая могла бы помочь нам в этом.

– Ты знаешь, где она?

– Я знаю, где начать поиски.

– Так начнем же!

Маша вытерла рукавом влажные глаза и впервые за эту долгую ночь улыбнулась, смотря на полного энтузиазма Черныша. Верный друг рассмеялся и погладился щекой о колено девушки. Много уже пройдено, но еще больше ждет впереди. Пора отправляться в новый путь.

Эпилог

Над портом раздавались крики птиц. Изголодавшиеся чайки пировали среди куч протухшей рыбы. Вездесущие голуби облепили мачты пришвартованных кораблей, громко обсуждая приход осени, мимолетом гадя на суетившихся внизу моряков. Мелкие пичужки скакали по карнизу здания портового управления, с интересом разглядывая людской поток, текший по улице. Пестрые как попугаи торговцы, хмурые наемники, пьяные корабелы, обнищавшие крестьяне и беженцы в лохмотьях, кого тут только не было.

В порту как обычно воняло тухлой прокисшей рыбой, помоями, гнилыми фруктами и овощами, людским и конским потом, раздиравшими нос пряностями и специями. Все это было обильно сдобрено жарким полуденным солнцем, какое бывает ранней осенью. Люди толкались, ругались, покрывали друг друга бранью, перекрикивая чужие голоса. Тесная толпа готова была пожрать сама себя. Груженые повозки, отъезжавшие от пристани, едва могли пробиться сквозь столпотворение.

Короче говоря, день проходил как обычно. Порт Ганьшин всегда был таким, суетливым и вонючим, даже в неспокойные для страны времена. Разве что народа действительно стало чересчур многовато.

Дошли слухи, что война окончена. Армия Орды разграбила Княжеград, но подоспевшие из Конкордата союзники помогли снять осаду и прогнать дикарей прочь. Еще болтали, что вождя Орды кокнули, и теперь, лишенные своего лидера захватчики улепетывали обратно в свои степи и пустыни.

Приходилось тяжело, за последние годы торговать с Родией становилось все труднее. Да и пираты совсем распоясались. Но все рано или поздно наладится. Как всегда.

Крейг сидел на бочках и старых серых ящиках, развалив ноги в разные стороны. Крейга не волновали ни торговцы, ни пираты. Он был тем и другим, в зависимости от ситуации. Эдакую мудрость он подсмотрел у доблестных варягов с северных островов. Как раз одного из таких он сейчас и поджидал.

Крейг залез рукой во внутренний карман своего кунтуша. Пошитый из сукна бурых оттенков, украшенный золотистой росписью, торговец и пират добыл его совсем недавно, выменяв чудной, но прекрасный наряд у какого-то упертого барыги из Вольных городов. Подпоясавшись легкой и атласной тканью, Крейг теперь походил теперь на зажиточного дворянина.

Он улыбнулся своим мыслям, достав из-за пазухи длинную изящную трубку с мундштуком из черного дерева. Из небольшой кожаной сумки, лежавшей рядом на бочках, он извлек железную баночку, доверху набитую душистым табачным зельем. Свеженький улов! Целый бочонок удалось урвать на днях за сущие копейки. И не абы какой, а знаменитый цивийский табачный лист! Такого в этих краях не сыщешь.

Забив трубку поплотнее и запалив зелье, Крейг вальяжно откинулся на бочку в тени мачт своей шхуны, пуская густые клубы дыма. Его чудесный кораблик, который он скромно назвал «Анна Луиза», в честь Верховной королевы Конкордата, покачивался на волнах, крепко привязанный к пристани.

Его работяги сновали взад-вперед, разгружая забитое доверху судно. Крейг вовремя учуял запах легких денег, когда поползли первые слухи об окончании войны. Нынче в Родии нужна еда, инструменты и медикаменты. И он одним из первых начал курсировать между портами стран Конкордата, вольных городов Цивиса и множеством других портов, скупая все по дешевке и продавая подороже в Родии. Война, все-таки, прибыльное дело, как ни крути!

Солнце перевалило за полдень, когда у пристани раздался громкий грубый смех. Ну наконец-то!

– Акке Огнебород! – воскликнул Крейг, приветливо подняв трубку в воздух.

– Старина Крейг! – хохотал рыжебородый варяг. – Ты чего туда взобрался как сыч на ветку! Слезай к нам, поздороваемся хоть, старый плут!

Крейг спрыгнул на пристань. Подкованные подошвы его сапог звонко ударились о деревянный настил.

– Опять как петух перед курами вырядился, будь ты неладен!

Акке крепко сжал протянутую руку и обнял друга, с силой хлопнув по спине, едва не выбив из него душу.

– Полегче, безумный варяг, – улыбнулся Крейг. – У тебя такая крепкая рука, словно ты лет десять без женщин живешь!

– В долгом плаванье бывает всякое, мой друг, – прищурившись, прошептал Акке. – Но довольно хохм. Я рад, что ты получил мою весточку.

– Мне ради тебя пришлось ограбить несколько прибрежных деревень, чтобы почем зря не тащиться в такую даль, – негодующе развел руки в стороны Крейг.

– Какая жалость, – подбодрил друга варяг, – но уверен ты справишься с такими переживаниями.

– Итак, – посерьезнел Крейг. – Ты просил меня кого-то подвезти?

– Все верно. И только тебе я могу доверить это дело.

– Значит все серьезно. И куда же лежит мой путь?

– В стольный город Техноград, твое любимое местечко, как я слышал, – улыбнулся Акке.

– Если ты про ту давнюю историю с экс-герцогиней Луизой, то это все пустое! – смущенно отмахнулся Крейг. – И кого же мне предстоит подвезти туда?

– Мою дорогую подругу, – ответил варяг, оборачиваясь в сторону порта. – А вот и она!

К мужчинам, вышагивая уверенной и решительной походкой, приближалась девушка, облаченная в темный кожаный жилет и белую рубаху без рукавов под ним. Длинные каштановые волосы ниспадали на плечи и играючи развевались на ветру. Ее ясный светлый взгляд сражал на повал. Крейг заворожено наблюдал, как девушка приветливо улыбалась, держась при этом за рукоять висевшего за поясом причудливого меча, спрятанного в длинных и узких деревянных ножнах. Вслед за девушкой семенил странный черный кот. Вот ведь чу́дная компания! Хотя девушка довольно мила и привлекательна…

– Мария! – радостно приветствовал ее Акке. – Вот и ты. Познакомься, это мой давний друг…

– Крейг ибн Хали, – отвесил поклон Крейг, – к вашим услугам, миледи.

Девушка кивнула ему, продолжая улыбаться.

– К сожалению или нет, – сказала она, – я не миледи. Но весьма благодарна вам, за столько высокую оценку.

– Прекрасна, воспитана и скромна! – воскликнул Крейг. – Где же вы были лет пять назад, когда я хотел жениться на старой сморщенной графине.

Все трое рассмеялись, и Крейг был готов поклясться, что и кот, словно поняв их, довольно хмыкнул.

– Итак, Техноград, прекрасная Мария?

– Техноград, учтивый Крейг ибн Хали, – кивнула девушка.

– Тогда прошу пожаловать на борт! – расплылся тот в улыбке, жестом приглашая девушку взойти на корабль.

Дождавшись, когда она отойдет подальше, Акке вдруг серьезным тоном сказал другу:

– Крейг, ради меня, доставь ее в целости и безопасности. Девчонке изрядно досталось, не приставай к ней с расспросами.

– Со мной она будет в безопасности, мой друг, – кивнул Крейг. – За такую девушку не жалко и жизнь отдать!

– Обойдемся без этого. За нее итак было отдано много жизней. Просто доплыви до Технограда без приключений. Хорошо?

– Обещаю, мой старый друг. Все пройдет как по маслу.

– Когда ты так говоришь, все обычно происходит иначе, – буркнул варяг, обнимая Крейга.

– Все будет хорошо. Попутного ветра, волк.

– И вам, друзья. И вам.

Послесловие

Как там пел старик Яромир?

Удивительно в жизни бывает,

Мы ступаем по тракту страстей,

Но никто в целом мире не знает,

Где находится узел путей…

Если вы это читаете, значит, осилили все страницы моей первой книги. Я искренне надеюсь, что вам понравилось, и благодарю за уделенное время. Не спешите закрывать книгу. Я бы хотел вам кое-что рассказать.

Жизнь ведет нас удивительными путями. Никогда не знаешь, в каком месте тропа лихо вильнет. Куда может привести этот неожиданный поворот?

Люди говорят: «Что ни делается – все к лучшему». И, возможно, они правы. По крайней мере, на своем опыте, я убедился в их правоте. Жизнь разлучила меня с ненужными людьми. За что я ей крайне благодарен. Она избавила меня от мерзких паразитов и открыла двери в новый удивительный мир. И тогда я встретил тех, кто смог поддержать меня в трудную минуту и помогал мне на всем протяжении написания этой самой книги.

В первую очередь я хочу выразить признательность моей семье, маме и малышке-сестре, которая нарисовала сногсшибательную карту: вы молодцы!

Я хочу поблагодарить мою чудесную подругу Анастасию Небоженко, ведь без ее помощи эта книга просто не появилась бы на свет. Насть, ты чудо. Спасибо.

Моя славная помощница Анна Иванова, которая долго и упорно боролась за светлое будущее Черныша и Вьюнка, помогла мне понять, куда же придут герои в конце своего пути. И речь не только про эту книгу! А про весь задуманный цикл. Спасибо Ань!

И не забуду про старушку Екатерину Баканову, приложившую титанические усилия по отлову беглых ошибок. Хотя, чего уж лукавить, что-то могло от нас и убежать. Но спасибо, Кать! Ты помогла мне, как никто другой!

Дорогие читатели! Оставайтесь верными себе, не падайте духом даже в самых отчаянных ситуациях, и помните…

…темнее всего перед рассветом.

Подписывайтесь на мои социальные сети, где вас ждут дополнительные материалы по книгам, творческие планы, и просто интересные статьи.

Группа В Контакте: https://vk.com/tombell23

Instagram: https://www.instagram.com/tom_bell23

Яндекс.Дзен: https://zen.yandex.ru/id/5e135f9e5fd55f00ae37fd4e

До встречи в следующей книге! История только начинается!

Для подготовки обложки издания использована художественная работа под названием «Город Звезд», выполненная по заказу автора художником Гашевым Кириллом Константиновичем, профиль https://www.fl.ru/users/kirillgashe13.

Content

Белл Том Город Звёзд

Расколотый мир

Пролог

Часть I

Из огня…

…да в полымя

Среди врагов

Вечер разговоров

Мастер-лучник

Накануне битвы

Ночь крови и огня

Голод

Отголоски из прошлого

Свежая кровь

Путь мхаграя

Переправа

Бой у сердца мира

Часть II

Стольный город

Налет на казну

Возвращение домой

Оскверненные стены

Мысли и дороги

Башня Хлада

Восхождение

В плену

Побег

Вопросы и ответы

Убывающая луна

В Охочем логе

Между мирами

Погоня

Омут сознания

На краю пропасти

Эпилог

Послесловие