Бажина Алиса

Ловушка для властного Босса [publisher: SelfPub]

Глава 1

Плавно урчит мотор. Нога топит педаль газа до упора. Ещё не успел зажечься зеленый свет, как я срываюсь с места, выжимая из моей красавицы максимум.

Огни вечерней столицы сливаются в сплошные световые параллели, а я самодовольно улыбаюсь, глядя, как быстро движется стрелка спидометра, подсвеченная неоновым красным.

Это моя ночь. И она только начинается.

Подрезаю на повороте старенький «Опель», заставляя водителя шарахнуться практически к бордюру. Ловлю боковым зрением лицо офигевшего мужика и, чтобы прочувствовать свою власть до предела, показываю ему отманикюренный средний палец – с лаком такого же красного цвета, как моя новенькая «Феррари». Подарок отца на двадцатилетие.

Несусь на запредельной скорости, слегка жалея о том, что не могу насладиться реакцией водилы. Сколько их еще будет на моем пути, пока я доеду до клуба?

Кто-то сигналит сзади. Ага, как говорят представители пролетариата, «себе побибикай». Внутри поднимается теплая волна нарциссического злорадства, и я слегка сбрасываю скорость, предвкушая новое развлечение. И оно не заставляет себя долго ждать. Даю кроссоверу практически поравняться со мной – и тут же вырываюсь вперед, вильнув по двойной сплошной. Как и следовало ожидать, громоздкий джип (если верить Фрейду, такие выбирают себе обладатели корнишонов) пытается затормозить, в результате чего его заносит.

– Как тебе токийский дрифт, оладушек? – кричу в окно, выравниваю тачку и бью по газам.

Пусть решится меня догнать. Или понадеется на новую полицию, куда от скуки пошли развлекаться с десяток моих богатеньких приятелей. Это будет шоу мирового масштаба, после которого горе-сигнальщик затухнет, несолоно хлебавши.

Старенький «Ланос» я подрезаю уже без прежнего удовольствия – просто для того, чтобы довести число жертв своего превосходства до красивой циферки. Молодой мужчина что-то пытается кричать, я привычно показываю ему палец. Но очень некстати выхватываю боковым зрением лицо ребенка в салоне – девчушки лет шести. Она смотрит на меня с не наигранным осуждением и обидой.

Вот только этого не хватало. Почему-то царапает душу. Детей я люблю. Ну, как… потискать в гостях у родственников, подарить им игрушку ценой в годовую зарплату среднего обывателя, кайфануть от отдачи… не более. Ладно, что уже жалеть. Вряд ли нанесла ребенку моральную травму.

Влетаю на парковку у клуба, ловко занимаю свое место среди двух блестящих спорткаров. Каста в сборе. Одна я задерживаюсь, причем намеренно. Смотрю на себя в зеркальце и довольно улыбаюсь.

Я всегда выгляжу на миллион долларов. Всегда. Даже когда встаю с постели после ночной пьянки. Даже когда таскаю штангу в элитном спортклубе. Это то, чего никогда не достичь никому из вас. Такой надо родиться.

Густые блестящие волосы собраны в идеальный конский хвост. Идеальный макияж подчеркивает большие синие глаза, острые скулы и четкий овал лица. Бриллианты в ушах перекликаются с блеском пайеток коктейльного платья из лимитированной серии дорогого бренда. Загорелая кожа как будто мерцает в полумраке. Я напоминаю себе хищную черную пантеру, от красоты которой цепенеют все: и хищники, и дичь.

До клуба – около двадцати метров. И я иду, глядя прямо перед собой. Асфальт парковки – мой персональный подиум. Ступени – мой путь к трону. У входа толпится народ, которому не суждено попасть в это роскошное место никогда. Я отодвигаю руками двоих особо настырных и ослепительно улыбаюсь фейс-контролю.

– Валерия! – подобострастно выдыхают секьюрити. Я киваю головой.

Когда мы праздновали мое двадцатилетие, я намеренно забашляла им для того, чтобы внесли меня в зал на своих перекачанных плечах. Промоутер рассыпал лепестки роз, пока меня несли к персональному столику, как Клеопатру. Когда мне станет скучно, я повторю этот трюк. Возможно, въеду в клуб на спине кого-то из них.

Парочка пытается вновь выпросить у секьюрити пропустить хотя бы на часок к бару. Мой взгляд задерживается на парнише, который из кожи вон лезет, чтобы казаться таким беспечным и крутым, как я. На деле же – ему придётся месяц сидеть на «роллтоне», чтобы отбить стоимость своего прикида, единственного в гардеробе. Какая незадача. Снял смазливую провинциалку, хотел угостить ее дешевым коктейлем и потом заставить отработать – а облом, в клуб-то не пускают.

Иногда я снисходительно позволяю таких кадров пропустить. Но не потому, что я мать Тереза. Подобные счастливчики не догадываются, что будут служить клоунами и мишенями для троллинга нашей компании, когда понимают, что произошло – уже поздно пить боржоми. Но сегодня у меня нет особого желания вести с собой пару живых игрушек.

Музыка оглушает. Танцпол кипит. А я гордо иду вперед, к столику в отделе для випов, где уже собрались все наши. Не хватает меня.

Все, как обычно. Аня уже втянула дорожку и шмыгает носом. Лика демонстрирует новые сиськи. Парни сосут кальян и лениво высматривают на танцполе симпатичных телок.

Откидываюсь на спинку кожаного кресла, жду, пока кто-то из ребят наполнит мне бокал шампанским. Перекидываюсь с друзьями парой ничего не значащих фраз. А затем к столику возвращается Ярик. И я зажимаю рот ладонью от смеха.

– Бро, на кого ты похож? Ты свалил с сельского выпускного?

Он не улыбается в ответ. Моя реплика попала в цель. Все ржут. Есть, отчего. В строгом костюме и при галстуке Ярослав Савченко похож то ли на офисный планктон, то ли на героя фильма «американский психопат».

– Здравстуй, Валерия, – сухо здоровается он. – Братва! Где мой вискарь? Я долго буду ждать?

– Отчет продаж мне на стол! И приготовь мне кофе, секретарша! – продолжаю веселиться я – Ну, расскажи нам, Ярик, как ты докатился до такой жизни. И что это за игры в переодевание.

Его взгляд темнеет, но мне плевать. Делаю глоток шампанского и дерзко смотрю в его глаза.

– Ярославчик вышел на работу, – подхватывает Жанна. – Папа сказал, что он уже взрослый мальчик и должен сам зарабатывать на свои пьянки-гулянки. И заставил работать на семейную компанию.

– Капец, – злорадно тяну я. – Вот это попадос. Чем тебе помочь, бро? Усыновить? Или деньжат на виски подбросить? Все свои, говори, не стесняйся.

– Прекрати, – хоть музыка и гремит, я чувствую, как его голос дрожит от еле сдерживаемого бешенства. Садится рядом, и когда официант приносит бутылку виски – не отказывает себе в паре ласковых в его адрес. Похоже, клинический случай.

– Зря ты так на мальчика набросился, – тяну я. – Вы с ним должны теперь держаться вместе. Как-никак, оба батрачите. Может, деньжат тебе подкинет. Водочки за счет заведения плеснет. Привыкай, Ярик.

– Кутузова, у тебя ПМС? – Ярослав остервенело рвет галстук, распутывая.

– Да, детка! Я проснулась в луже крови, и так будет с каждым, кто мне об этом напомнит! – хохочу я. – Скажи что-нибудь по офиснопланктоновски, а?

Похоже, вечер будет не скучным. Не надо даже искать жертву, над которой можно постебаться. Сегодня ею стал один из нас.

– Засохни, Лерка, – он залпом выпивает виски. – У меня был тяжелый день. Четвертый за эту неделю. Я бы с куда большим удовольствием завалился спать, но у нас традиция…

– Традиция у нас, – парирую я. – Ты вне игры, детка. Завтра рано вставать, иди, погладь шнурки.

Хохот. Проигравших у нас мочат с особой жестокостью, так всегда было и будет. Можно бесконечно спорить о том, что в перспективе Ярик только выиграет, возглавив семейный бизнес – о никто из нас по факту не окажется в проигрыше.

Каждому готов кожаный трон президента корпорации. Но молодость – золотая пора, а таким как мы нет особой нужды просиживать стринги в кабинетах. Даже если работать толком и не придется. Кругом столько развлечений, повзрослеть еще успеем.

– Конечно, тебе не понять! – окончательно выходит из себя Ярослав, пока я насмешливо упиваюсь его бешенством. – Ты даже чашку за собой не в состоянии вымыть!

– Домработница вымоет, – пожимаю плечами. – Аргументы закончились?

– Нет! Ты немощь криворукая. Вот поэтому отец и не спешит вводить тебя в дело, как меня. Все, что тебе светит – это через год выскочить замуж за старпера из его деловых партнеров. И ведь выскочишь, как миленькая! Больше ни на что не годная, только языком трепать!

– Ошибаешься, – закусываю оливкой. – Поверь, я бы в офисе обошла тебя с легкостью. Потому что у меня есть мозги и потенциал. Это тебя выдернули из зоны комфорта.

– Да ну! Спорим, ты бы и часу не выдержала?

– А толку? Как ты проверишь?

Ярослав выдыхает… и вдруг его глаза загораются особым светом.

– А давай забьемся. Или ты за базар не отвечаешь?

Каста притихла. Смотрят на нас. Но отступать я не умею.

– А давай. Предложения?

– Месяц пашешь кассиршей в «Пятерочке». Как тебе? О, глазки забегали? Золотая ложка в заднице мешает?

– Неравноценно, – пожимаю плечами. – И тупо. Ты еще меня улицы мести отправь. Предложи что-то другое.

– А легко, – Ярик оглядывает притихшую компанию. – Ну что? Поможем Лере? Где ей месяц отпахать, чтобы доказать, что за базар отвечает?

А вот такого поворота я меньше всего ожидала. Как, черт возьми, этот хилый наследник строительной империи только что перетянул внимание на себя?

– Стриптизерша! – хохочет Анька.

– Нет, продавщица на рынке, – прибавляет Жанна.

Отставляю шампанское.

– Отлично. Поскольку никто серьезно к этому не относится, каждый остается при своем, и спор закрываю.

– А я знаю, – злорадно ухмыляется Ярик. – Няня. Ты же личинусов любишь?

Я хочу резко ответить, но понимаю – поздно. Объективы смартфонов документируют нашу перепалку. Этот козел взял меня на слабо!

– Хорошо, – я еще не проиграла. – На что забиваемся?

– На твою тачку.

– Подожди. А ты мне что? Свою почку? Или тело в рабство на год?

– Свой «Порше».

– У меня такой же пылится в гараже. Неравноценно. Ты не можешь со мной спорить, у тебя не та финансовая ситуация. Съел?

– Назови свои условия, – зло давит Ярослав. – Я не отступаю.

Мне бы сейчас высмеять его и завершить дискуссию переводом стрелок. Но то ли шампанское бьёт в голову, то ли азарт – я продолжаю вести эту словесную перепалку, и не могу остановится.

– «Порше». И полгода будешь у меня в рабстве. Любое желание. Начинай прощаться с паспортом, бро.

– А по рукам, – скалится Ярик. – Братва! Перебейте.

Я еще не понимаю, что произошло, и когда по нашим соединенным рукам бьет чья-то ладонь… на миг мелькает мысль, что лучше б я и правда язык прикусила.

– Отлично! Все сняли? На случай, «я пошутила. Передумала. Была пьяна. Это вообще не я», – от самодовольства одержавшего верх парня у меня неприятно сосет под ложечкой. – Завтра же я выберу тебе вакансию, и приступай. Надолго все равно не хватит, так что лучше начинай переоформление документов…

– Ты выберешь? Дуру нашел? – качаю головой я. – Нет, милый, все будет по-честному. Обычная вакансия без подстав. Едем в первое агентство, кидаем жребий. Чтобы ты не подкупил там никого. Только ты реально думаешь, что никто не знает, кто я такая?

– А договариваемся прямо там, чтобы твое инкогнито сохранить. И никаких благ обычной жизни не использовать. Слабо?

– Не слабо, – пожимаю плечами, – учись танцевать стриптиз и готовить кофе. Я тебе спуску не дам, когда выиграю этот спор…

– Тогда завтра встречаемся в обед, – злорадно говорит Ярослав. – Посмотрим, насколько ты отчаянная…

Я еще плохо понимаю, на что подписалась – оттого нахально ухмыляюсь и поднимаю бокал. Ярослав смотрит в мои глаза, как победитель. Ничего, сегодня ты поймал меня на слабо – я тебе этого не прощу, когда выиграю пари. А развлекаться мы всегда умеем с особой жестокостью…

Глава 2

Конечно же, я не собиралась сидеть сложа руки и оставаться в стороне.

Ярик ведь тоже игрок. И несмотря на то, что денежный транш ему папочка малость урезал, все еще располагает связями и запросто устроит мне веселую жизнь. Отправит, к примеру, в семью извращенцев, с виду вполне себе респектабельных. Или к дикому ребенку, который искалечит меня в первый же день. Нет уж. Играть будем по-честному. Хотя если б я была на месте приятеля… о, он бы у меня попал по полной.

Я сделала несколько звонков, и уже спустя два часа получила гарантию того, что будут предоставлены идеальные вакансии. Все, как я требовала. Ребенок – девочка. Не младше шести и не старше девяти. Чтобы никаких пап там не имелось: я прекрасно знаю, как на меня смотрят все мужики без исключения. Да и я сама не упущу возможности обаять чужого супруга – просто в силу своего стервозного характера. А это может создать трудности.

Мамаша должна быть молодой и дружелюбной. Чтобы найти с ней общий язык и не терпеть самодурства – я просто пошлю дерзкую мадам лесом, и все закончится. Ну и ребенок чтобы был не избалованный. Зачем мне проблемы?

Через час мой доверенный человек отзвонился и поведал, что провел разъяснительные беседы со всеми рекрутинговыми агентствами, мне предоставят самые лучшие варианты в соответствии с пожеланиями. С документами тоже проблем не будет.

До встречи с Ярославом оставалось еще три часа. А мне необходимо было поговорить с папой и все ему пояснить, чтобы не вздумал ставить палки в колеса.

С самого утра я порхала по кухне – готовила отцу его любимые блинчики с икрой. Когда он спустился к завтраку – сосредоточенный, хмурый, как и положено олигарху, на его лице появилась изумленная улыбка.

– Лерочка! Ты сегодня меня приятно удивляешь. Неужели тебе надоел мой подарок, и ты захотела новый автомобиль?

– Твой кофе, – я поставила перед ним чашку и горку румяных блинчиков. – Нет, не угадал. Я так довольна моей красавицей, что два года точно не буду любить тебе мозг. Мама спит?

– Спит, – отец потер ладони и зачерпнул ложку икры, заворачивая в блинчик.

– Вот и хорошо. Мне надо кое-что тебе сказать.

– Надеюсь, не то, отчего у меня подскочит давление и появится желание посадить тебя под домашний арест?

– Думаю, нет. – Я села рядом, обхватив руками большую чашку латте. – Ты знаешь, что я собираюсь вести блог.

– Похвально, дочурка. Что для этого нужно? Копирайтеров? Ботов? Таргетинговую рекламу?

– Нет, – я улыбнулась. – Потому что я собираюсь поднять такую тему, которая сама себя будет продвигать без всяких влияний. Но есть одно но – я собираюсь исследовать этот предмет, так сказать, изнутри. И очень рассчитываю на то, что ты меня поймешь и не станешь вмешиваться.

– Если ты решила сорваться в какую-то страну третьего мира и прожить в местном племени, чтобы помочь детям – я против. Категорически. Это не так романтично, как показывают по ящику.

– Нет, что ты. Я без ванной и супермаркета просто не проживу. Сейчас ловят хайп на дерзком дауншифтинге. Вот я и подумала, что хочу сделать нечто такое… ну, побыть пару недель в шкуре няни. Этому и будет посвящен блог. С олимпа – в трудовые будни. Поверь, им понравится. Я уверена.

– Ты собираешься найти работу?

– Да, – я улыбнулась. – И я выдержу. И справлюсь. Подумай, это будет еще и прекрасная возможность понять изнутри, что нужно детям. Я же когда-то возглавлю семейное ивент-агенстство? Никто не будет говорить, что Валерия Богатова ничего не понимает в бизнесе. Наоборот, после блога у нас будет такой приток клиентов, что придется расширить штат и сферу услуг.

Отец отпил кофе и задумчиво свел брови. Я ждала.

– В принципе – это похвальный порыв, Лерочка. Даже очень, я, честно сказать, приятно удивлен. Но почему именно семья? Может, стоит просто посетить детские дома?

– Не могу, пап. Думала. У меня сердце разорвется от боли за брошенных деток.

Отчасти это было правдой. Во мне как будто жили две сущности – дерзкая мажорка и сентиментальная тургеневская барышня. Но определяющим было то, что Каста не приемлет волонтерство ни в каком его виде. То есть мы можем помогать финансово, даже мутить аукционы, где будем продавать свою бижутерию или хендмейд поделки за бешеные деньги, чтобы потом передать средства питомникам или детдомам. Но самим кормить собак в приютах или выносить горшки за детьми – увольте.

– Мне подыскать тебе семью?

– Нет! – поспешно выпалила я. – Я сама. И Каменцев уже дал задание этим агентствам – они подыщут мне идеальный вариант. Ты уж извини, что я в обход тебя его запрягла.

– Как только определишься, скажешь. Необходимо проверить твоего работодателя…

– Пап, лишнее. Понимаешь, если все будет договорено и куплено, никто не будет висеть в моем блоге. Фолловеры не любят фальшь. Поэтому я справлюсь. Я вообще не стану светить наше имя в связи с моей новой идеей…

Ну не говорить же ему правду – что я забилась с Яриком на свою тачку! Тогда точно не выпустит из дома, да ещё позвонит его отцу и выскажет все по этому поводу. А ко мне будут относиться как к той, кто за свои слова не отвечает. И даже перспектива того, что пари ликвидировано, не успокоит…

– Хорошо, Валерия. Поступай, как решила. Но в случае чего я намерен знать обо всем. Это понятно?

– Конечно, папуль! – я поцеловала его в лоб. – Доедай блинчики, а я пойду готовиться к собеседованию…

Ровно в полдень мы с Ярославом встретились в кафетерии, чтобы официально объявить наше пари открытым.

– В лоб дам, – сухо предупредила я, когда парень попытался съязвить по поводу моего делового костюма, минимального макияжа и прически примерной секретарши. – Или на себя давно в зеркало смотрел? Чтобы носить такой костюм, надо сначала бицухи прокачать. Выглядишь как дрыщ.

– Я это переживу, когда у меня будет навороченная «феррари», седушку которой когда-то просиживала накачанная попа Богатовой. Готова?

Он уже торжествовал победу. Чтобы не поставить парня на место, я представила, как заставлю его танцевать в одних плавках и называть себя «Моя белая госпожа». А еще – вымыть свою машину до блеска. Ну, тот «Порше», что отожму у него в скором времени – тоже, чтобы помнил, что не стоит злить королеву Касты.

– Я всегда готова. Впрочем, ты можешь еще передумать. Прямо сейчас, просто произнеси это все на камеру. Я буду доброй. Неделю оплатишь наш счет в клубе, и квиты.

– Не надейся. В какое агентство поедем?

Конечно же – он ждал, что я назову то, которое купила с потрохами. О том, что помощник отца дотянул руки до всех рекрутеров столицы, Ярик не догадывался. Вообще не считал это возможным.

– Удиви меня.

– Тогда я остановлюсь на…

– Нет, милый, ты прощелкал свой шанс остановиться, когда решил, что можешь со мной спорить. Жребий.

– Но как?

– А рандомно. Вот, я список подготовила. Одиннадцать проверенных рекрутинговых агентств. Каждому номеру свое название. Вноси в генератор.

Этого дерзкий спорщик не ожидал. Но отказаться от своих слов не мог. Пришлось сделать то, что я предложила.

И уже спустя полчаса мы сидели в кабинете агента по соискательству, а я лениво просматривала досье работодателей, предоставленных на мой суд. Троих отмела сразу. Остальные читала не торопясь. И вот вроде как нашла, как по мне, идеальный вариант.

Кристина Савельева. Молодая мама, волонтер, совладелица турагенства. Подкупало добродушное лицо и грустные глаза. Дочь Маша. Шесть лет. Кажется, вариант идеальный.

– С удовольствием поработала бы с этой малышкой. Надеюсь, я им подойду, – улыбнулась я, протягивая женщине файл.

– Отлично, – она улыбнулась. Мастер своего дела не показала, что знает, кто я такая и какая у меня цель. – Вы можете прямо сейчас поехать на собеседование с госпожой Савельевой.

– С радостью.

Получив адрес и подтверждение, что меня уже ожидают, я вытолкала Ярика в коридор.

– Начинай прощаться с тачкой и свободой, лузер, – усмехнулась в его лицо и поспешила к вниз, к ожидавшему такси. Тачку свою, понятно из каких соображений, пришлось оставить дома.

Дмитрий

– Никаких мирных решений не может быть. Я поставил тебе вполне конкретную задачу. И я очень хорошо тебе плачу, чтобы ты не включал мне здесь моралиста и не пел о том, что все будет по закону. Я поступлю с ней так, как она когда-то поступила со мной.

Юрист складывает пальцы в замок.

– Но ты же не можешь не понимать, что на это понадобится время. Плюс надо позаботиться о том, чтобы твоя бывшая жена не узнала, что ты собираешься провернуть за ее спиной.

– А для этого у тебя есть средства. Мои средства. Ты должен сделать все как можно быстрее, и чтобы она не успела отреагировать. Потом поставим ее перед фактом, когда все документы о моем отцовском праве получат силу и не будут подлежать обжалованию. Право собственности я уже получил, а она не догадывается. Дело за малым.

– Неделя минимум.

– Пять дней. Я не собираюсь больше ждать. Я пять лет не видел своей дочери. Делай все. Любые методы. Можешь даже пустить в ход тот компромат, что у меня имеется – я больше не намерен щадить эту стерву.

Юрист кивает, собирает бумаги. А я отхожу к окну, давая понять, что разговор окончен.

– Дим, – он сухо откашливается. – Я знаю, что это не мое дело, что эта женщина неправильно с тобой поступила. Но подумай о дочери. Она не помнит тебя. Ты собираешься разлучить ее с матерью и появиться в ее жизни, как снежный ком на голову. Изолировать ее от Кристины. Это стресс для ребенка. Не втягивай малышку в вашу войну, прошу.

Смотрю, как по проспекту бегут машины, город кипит. Я давно не был в родном Киеве.

– Я тебя услышал. И я не сделаю плохо своему ребенку. Это все, что ты должен знать.

Он уходит. А я отхожу к столу. Беру в руки фотографию, распечатанную из инстаграма Кристи.

Маша улыбается. Она счастлива. Но мне не хочется это признавать. Пока еще не хочется.

– Скоро мы будем вместе, дочурка, – сердце наполняет теплом. – И я отдам тебе всю свою любовь. Все то, чего тебя так опрометчиво в свое время лишила твоя мать…

Глава 3

Костюм сковывал движения. В нем я чувствовала себя – ни дать ни взять – серой мышью без гроша за душой. И плевать, что это был дизайнерский пошив, стоил он очень дорого – я просто не привыкла к такой одежде. Она сковывала движения и обезличивала.

Но ничего не поделаешь. Я уставилась в окно такси, глядя, как мимо пролетают поля и лесопосадки. Моя новая работодательница обитала в пригороде. Так даже лучше: никто не увидит Валерию Богатову в подобном образе.

Водитель поймал мой взгляд в зеркале заднего вида и нагловато ухмыльнулся. Здравствуй, реальный мир. Как меняется отношение людей, когда ты притворяешься кем-то, кто на одной ступени с ними. Да еще Ярик подлил масла в огонь. Перед тем, как я уехала, ввалился в салон такси. Его глаза горели тем блеском, от которого мне тут же захотелось впечатать его нос в череп.

– Вэл, ты совсем застегнутая. Слушай, я тут что подумал. Ну его к чертям, это пари. Едем со мной в Палермо на уик-энд, договоримся как мужик с бабой. И тачку сохранишь, и удовольствие получишь.

– Получу, – сквозь зубы ответила я. – Когда ты отпишешь мне свой «порше» и я тебя отстрапоню при всех. Не вру.

– Сука! – его глаза налились кровью. – Не думай, что выиграешь. Я тебя… прямо на твоей тачке… а перед этим ты вымоешь ее языком…

– Не выйдет, – я бросила злой взгляд на таксисита, который прифигел от подобного разговора, но, тем не менее, наслаждался театром. – Моя тачка стоит дороже твоей, и дороже тебя вместе с непорочной пятой точкой. Поэтому тебе не светит такое, даже если я проиграю. А теперь вали к папе на галеры. Я на работу опаздываю.

Вытолкала его прочь и хлопнула дверью. Но водилу наш разговор завел не на шутку. Эти взгляды оставляли после себя желание отмыться.

– Или ты следишь за дорогой, дядя, – ласково протянула я, – или один звонок дяде Грише Котовскому, и ты со своей колымагой окажешься вне закона в Киеве. Это понятно?

Да, я прекрасно знала, кто из мэрии рулит таксопарками. И у меня был его личный телефон. Это подействовало.

А мы уже въезжали в коттеджный поселок, и я подавила волнение.

Сколько ударов еще предстоит? И неужели такие унижения терпят все, у кого нет денег, и приходится зарабатывать на жизнь, хватаясь за любую работу? Кроме невозможности купить что хочется, обычные люди подстраиваются под мир и молчат?

Такси замерло у аккуратного двухэтажного дома. Я оценила все, прикинув стоимость.

Не такие хоромы, как у нас. Но живут тут состоятельные люди. Что это значит? Скорее всего, то, что хозяйка может оказаться той еще пафосной сукой, хотя и понравилась мне на фотографиях. Ничего. Я умею найти подход к людям. Будем искать.

Расплатилась с таксистом и, не дожидаясь сдачи, позвонила в домофон.

– Это Лера Иванова. Здравствуйте. Я приехала получить вакансию няни.

– Здравствуйте! – в приятном женском голосе послышалось воодушевление. – Я сейчас открою замок… поверните верхнюю ручку и нажмите решеточку, а потом идите прямо, к центральной двери… Там цветочков много, вы не ошибетесь.

«Превосходно! – подумала я, едва не прыснув в кулак. – Инфантильная дамочка со страстью к уменьшительно-ласкательным. С такой легко будет договориться».

Вошла во двор, отметила утонченный ландшафтный дизайн и обилие цветов. Даже крыльцо утопало в белых вьющихся розах и герберах. И посреди этого душистого великолепия меня уже ожидала девушка с фотографии. Я ответила на ее приветливую улыбку и испытала облегчение. Опасения насчёт суки не оправдались. Милашка, которая нервничает так, как полагалось бы нервничать мне. Стоит, переминаясь с ноги на ногу в платье от Дольче из позапрошлогодней коллекции, как будто хочет заслужить мое одобрение. Просто великолепно.

В других условиях я бы не преминула одержать верх над такой девчонкой, но сейчас все, что мне было необходимо – выстроить доверительные отношения.

– Здравствуйте! Меня зовут Кристина, – у нее нежный голос. – Маша сейчас спустится. Вы можете звать меня Кристи…

– Лера, – слегка касаюсь протянутой руки, уловив напряжение, как будто хозяйка дома чего-то опасается. Или кого-то. – Очень приятно!

– И мне, – ее ресницы дрожат. – Пройдемте в дом, вы устали с дороги? Я могу предложить вам чай?

Куда я попала? В салон добрых подруг? Неужели бывают такие милые работодатели? Вряд ли помощник отца ее так запугал и дал указания сдувать с меня пылинки – я ему запретила подобное строго.

– Мама! – не успеваем войти в прихожую, как с лестницы поспешно спускается темноволосый ангелочек в джинсах и футболке. Она похожа на куколку «Братц». На лице появляется любопытство и настороженность, когда девочка замечает меня.

– Привет! – улыбаюсь во все тридцать два люминира. – Ты, наверное, Маша?

– Нет. Я сегодня принцесса Эльза. Мама, скажи ей! – малышка не может устоять перед моим обаянием и смущенно улыбается. – А еще у меня есть Саша.

– Любимая кукла, – шепчет Кристина.

– Ух ты. А ты познакомишь меня с ней? Пожалуйста!

– Да! А как тебя зовут?

– Валерия. Лера.

– Пойдем со мной, Валерия. Лера, – малышка протягивает руку, и у меня внутри появляется ощущение трогательного тепла.

– Мои документы и рекомендации, – запоздало протягиваю папку хозяйке дома.

– Спасибо. Мне уже прислали из агентства. Поэтому я… вы подходите. Вас устраивает сумма оклада?

Так просто? Даже не верится.

– Вполне. И мне очень бы хотелось у вас работать.

– Маша, будь добра, поиграй сама пять минут, нам с тетей Лерой надо выпить чаю и поговорить. Потом я уеду на работу, а ты будешь играться с ней, только не забывай слушаться!

Девочка надувает губки и едва не плачет. Я шлю ей теплую улыбку.

– Я думаю, мы выпьем чая позже, я же тоже хочу познакомиться с Сашей. Машенька, сейчас я поднимусь, только переобуюсь, хорошо? – подмигиваю девочке. Она радостно хлопает в ладоши и убегает наверх.

– Вы ей понравились, – Кристина приятно удивлена. – Я так рассчитывала именно на вас, мы уже месяца два безуспешно ищем няню. И когда сегодня прислали ваше резюме… я начала беспокоиться о том, что вы не захотите работать здесь…

– Мне тоже понравилось. И я так счастлива, что вы берете меня на работу!

– Если вас все устроит, я вернусь вечером с юристом, и мы подпишем контракт.

Пора, наверное, предупредить о том, что долгосрочное сотрудничество невозможно.

– Месяц. Хорошо? В случае чего мы его просто пролонгируем.

– А… – Кристина неумело прячет растерянность. – Хорошо. Я вас понимаю. Буду очень рассчитывать на то, что вам все понравится и вы останетесь.

С ума сойти. Я здесь и часа не пробыла. Или Савельева бесхребетная, или глупая, или просто в отчаянии.

– У меня очень много работы… И предстоит длительная командировка. И еще один момент. Не знаю, как сказать…

– Говорите, как есть. Я все пойму.

– С отцом Марии у нас… очень сложные отношения. Мы давно разведены, но у меня есть опасения, что он может попытаться приблизиться к ней. Я не уверена, но мало ли. Он никогда ею не интересовался. Постоянно содержать охрану я не могу… Но если он здесь появится…

– Не переживайте, Кристина. Я могу дать отпор нападающему, занималась айкидо. И вызвать полицию – тоже. Вы – мой работодатель, я подчиняюсь вам, поэтому я буду и няней Марии, и телохранителем… если понадобится.

– Лера, спасибо вам! – в ее глазах восхищение. – Я сейчас должна уехать. Вернусь вечером. Весь распорядок дня Маши я записала, на холодильнике под магнитом. И мои телефоны, звоните и не стесняйтесь.

– Вы оставите меня в доме одну?

– Я доверяю агентству. И вам, как ни странно. Ну и, конечно же, в доме камеры. Простите за это – обычная практика…

– Не извиняйтесь, я бы сама настояла на их установке. Я вас прекрасно понимаю. Где я могу вымыть руки и переобуться?..

Спустя два часа я потянула руки, разминая затекшую спину. Маша протянула мне очередную из своих куколок.

– Лилию нужно переодеть в пижаму, к ней приедет Кен. Они устали и лягут спать.

– Хорошо, – я никогда не чувствовала себя настолько усталой. При том, что Маша вовсе не была генеративным ребенком. Просто раньше я не позволяла себе так упахиваться, отвечать на многочисленные «зачем» и «почему». Но все равно, общение с девочкой как будто наполнило меня каким-то светом изнутри. Дети всегда пробуждали что-то хорошее, о чем я сама забыла.

– Тебе тоже пора спать, солнышко. Идем, я почитаю тебе сказку.

– Про королеву снежного замка!

Маша дала мне ручку и послушно пошла в спальню. Я помогла ей переодеться в кигуруми в виде жирафика, расстелила постель. Она охотно укрылась одеялом.

– А хочешь, я расскажу тебе другую? Тебе понравится, – я завесила шторы и села рядом. – Жила однажды в одном царстве красивая принцесса. Ее отец был таким богатым королем, что повелевал всеми землями Красивого королевства. Он души не чаял в своей любимой дочери и дарил ей все. Кукол, экзотических зверушек, золотые кареты с прекрасными единоргами в упряжке.

– А как звали эту принцессу?

– Хм, дай вспомнить… Мария. Точно.

– Нет! – лукаво улыбнулась Машенька. – Давай Валерия-Мария. У нас в садике есть девочка Владислава-Анна.

– Хорошо. Так вот, Валерия-Мария была красива, как утреннее небо. Она умела так красиво петь, что птицы ее заслушивались. Подданные королевства обожали принцессу. Когда она ехала по улицам в своей золотой упряжке с драгоценными камнями, они хлопали и бросали ей цветы. А еще принцесса очень любила гулять в лесу на рассвете. И вот однажды она запрягла карету единорогами и поехала в лес…

– А в то утро принц из соседнего королевства решил напасть и отобрать ее карету! – захлопала в ладоши Маша. – Он был злой, но потом он ее полюбит.

– Ах ты моя фантазерка, – улыбнулась я, внутренне возмутившись.

Я хотела вести сказку в ином ключе: в стиле, встретила принцесса ежика и белочку, они подарили ей волшебный орешек… Принц? Злой принц? Вот всегда хотела одного: дать хорошей звезды тем сказочникам и сценаристам-мультипликаторам, что с ранних лет прививают такие шаблоны. Злой принц, которому можно спустить с рук все, если полюбит. Откуда в незамутненном разуме малышки такое?

– Хорошо. Но давай ты закроешь глазки и уснешь…

Я все-таки не дошла до появления злого принца. Остановилась на красоте природы и зверушках, и этого хватило, чтобы Маша смешно засопела, погружаясь в сон. Я осторожно встала, вышла в коридор, затем спустилась на кухню. Сделала себе кофе и включила телефон, закрепив монопод.

– Хай, гайс, дорогие фолловеры, лузер Ярославушка и все те, кто решил, что Валери Богатова пасует перед вызовом. Сегодня мой первый рабочий день. Как видите, время идет, а я все еще жива, бодра, довольна и не строчу смс папочке с просьбой выслать за мной отряд спецназа. Ребенка я вам не покажу – я не собираюсь нарушать закон, и можете утереться. Вы увидите контракт, который я подпишу на месяц. Наше утро будет начинаться с прибытия в особняк моих работодателей и отъездом заканчиваться. Вы увидите часть наших игр с моей юной подопечной, конечно же, без ее лица. Для тех, кто думает, что я решила отсидеться где-то у друзей, а не работаю – у меня есть запись собеседования в рекрутинговом агентстве. И Ярик там тоже на пленке. Всем цемки, а я пью кофе. Потому что меня ценят, не заставляют мыть полы или делать массаж пяток хозяевам. Всем бобра!

Запостила в сторис с пометкой «для касты», вслед за этим – вот будет сюрприз Ярику – момент собеседования. Теперь сомнений ни у кого не будет.

Маша проснулась, я покормила ее супом и блинчиками, и мы вышли во двор гулять. Строили больную башню из песка. За этим занятием нас и застала вернувшаяся Кристина. Ее сопровождал молодой мужчина в дорогом костюме, с непроницаемым выражением лица.

– Это Георгий Жданов, юрист. Он составит контракт и разъяснит все положения. Пройдемте в дом.

Мы прошли в гостиную. Кристина сварила кофе, к моему удовольствию – уж стоять у плиты я точно не собиралась. Маша отправилась смотреть мультфильмы, а мы приступили к подписанию договора.

Он был составлен хитро. Большинство пунктов можно было трактовать двояко. Неопытная дурочка не заподозрила б подвоха и попала б как минимум на неустойку, как максимум на год рабства. Это Валерия Богатова на лекциях ворон не ловила, все запоминала четко. Но выдать себя было чревато увольнением, и я включила классическую блондинку.

– Это стандартна форма, срок оговаривается отдельно…

– Да? Ой, а разве нет такой дополнительной бумажечки, сатисфакция… сертификация… о, спецификация? Да?

– «Дополнительные услуги» – это все, что касается вашей подопечной. Кружки развития, походы в центры развлечений, поездки…

– Да, я знаю! Но я такая растерянная, давайте мы это тоже в спецификации пропишем? Я вам верю! Просто могу забыть!

Вот так вот я настояла на своем. Юрист к концу нашей беседы нервно хлебал остывший кофе и сверлил меня злым взглядом, только ничего поделать не мог. Контракт был прописан ровно на месяц, без всяких нежданных дополнительных обязанностей. Но Кристина все же продолжила разговор, который мне понравился смутно. Она хотела, чтобы я ночевала здесь, мне будет отведена комната. Сулила больший гонорар, смотрела щенячьим взглядом.

Я призадумалась. Пап будет не в восторге. Наверняка проверит Савельеву по всем каналам. Надо как-то отговорить его от этой затеи. Точно. Заручусь поддержкой маман. Пусть думают, что у меня новый роман, о котором я пока не хочу говорить, парень – кто-то из Касты, обязательно дам знать, когда точно все решу для себя.

Я рассчитывала жить прежней жизнью: как только рабочий день будет закончен, буду срываться домой, переодеваться, пользовать стилиста с визажистом – и лететь на наши традиционные ночные гуляния в клуб. Но с другой стороны, как я выдержу активную Машеньку после бессонных ночей? Буду каждое утро дышать на нее парами алкоголя? Нет, ни в коем случае. Та что, похоже, Кристиночка предложила не самый плохой вариант. И я согласилась, но с одним условием: сегодня я собираю вещи и решаю свои дела, стараюсь успеть, а вот потом… Да и не хочется мне сейчас видеть эти ухмыляющиеся рожи. Не только Ярик, но и завистливые телки ждут моего провала. Я все равно вернусь королевой, пусть ночная туса соскучится за Леркой Богатовой посильнее.

Домой я приехала, когда на город упали сумерки. Отец сегодня тоже приехал пораньше – ему предстояла поездка. Собрался семейный совет, на котором я без труда сумела их всех убедить в том, что не стоит мне мешать и лезть в мои дела, что я сама хозяйка своим решениям. Удалось – видимо, родители так сильно хотели видеть дочурку повзрослевшей.

А я вызвала лучшего столичного визажиста, и уже спустя полтора часа неслась на крыльях своей красной «Феррари» к пафосному клубу.

Меня явно не ждали. И когда я поравнялась со столиком, взглядом заставив стушевавшуюся Натали-даю-сынам-олигархов поднять пятую точку с моего кресла, замолчали. Похоже, мыли мне кости и не пытались этого скрыть.

– О, яженяня пожаловала, – Ярослав уже успел надраться. Видимо, было отчего: его красные глаза выдавали усталость, а напряженная спина – готовность вскочить и нестись по звонку папули в офис.

– О, офисный планктон овладел речью, – парировала я, поправляя лямку дизайнерского платья.

– А… ты… у… – пытался что-то сказать.

– Я ошиблась, ребятки, – манерно протянула, сделав заказ. – Говорить он, похоже, не научился.

– А ты бы понты прикрутила, Лерочка, – утратила инстинкт самосохранения Жанна. – Вы с ним теперь в одном лодке. Работяги оба.

– Если это единственное, чем ты пытаешься поднять свою значимость в глазах окружающих – мне тебя искренне жаль, – ответила я, пригубив из бокала с шампанским. – Я хочу внести еще одно предложение. Есть здесь те, кто не верит, что я выиграю пари?

Нет, я то знала – есть. Но к лесу рук, пьяной самодовольной ухмылке Ярослава, уже облизывающегося на мою грудь, оказалась не готова.

– Хорошо. Если я побеждаю в споре – все, кто не верил, что я могу – на один день отправляются в приют для бездомных. Варят баланду, стирают белье, и пусть только попробуют грубо ответить или брезгливо сморщить свои подпиленные шнобели. Итак, мой вопрос: остались те, кто в меня не верит?

Рук стало на две меньше. Моя камера зафиксировала этот момент и отправила в прямой эфир.

– Далее. Я считаю, что все должно быть честно. Лица малышки вы не увидите. Контракт я уже опубликовала. И логично предположить, что я не собираюсь являться к своей маленькой подопечной с бодуна после наших тусовок. Поэтому вы смело можете наслаждаться вечерами без меня. Я не Ярослав, который будет дышать перегаром и сверкать красными глазами на клиентов компании своего папы. Но слишком тоже не расслабляйтесь. Я вернусь и закатаю вечеринку, которая попадет на страницы «Форбс». Некоторые из вас на нее не будут приглашены. Поэтому делайте все, чтобы я захотела вас туда позвать.

Многих мое заявление обрадовало. Отсутствие Леры Богатовой значило одно: у них будет возможность примерить на себя корону. Пусть. Она все равно была и будет только моя.

Никогда так рано я не покидала тусовку. Все смотрели мне вслед и желали одного: скорого провала.

Наверное, тогда уже я начала догадываться, как сильно меня не любят все те, кто улыбался в глаза и уверял в обратном. Но отступать было некуда.

Конечно, я не выспалась. Несмотря на то, что легла в час ночи, а не в пять утра, как обычно. Как же мне в это утро хотелось послать пари к черту, или как минимум позвонить Кристиночке с легендой о сломанной конечности, которая чудом к завтрашнему дню заживет! Но я не могла рисковать.

«Уже двадцать девять дней. Не тридцать. Пора, как Монте-Кристо, зачеркивать дни в календаре», – думала я, морщась от контрастного душа и уговаривая себя пережить этот день с улыбкой на губах. Собирала чемодан, стараясь как можно точнее отсортировать обычную одежду и брендовою, чтобы Кристиночка ничего не заподозрила. Спрятала золотой айфон, достала самый бюджетный телефон, который купила на не пойми какой случай, видимо от скуки. Мама принесла мне кофе и улыбнулась.

Я с благодарностью посмотрела в ее глаза. Мама была той женщиной, которую возраст вообще не касался. В прошлом – высокооплачиваемая модель, которой целовал руки сам Джон Гальяно на неделе высокой моды, ныне – счастливая и не менее красивая светская львица. Глядя на нее, я точно знала, какой буду в ее возрасте. Почти такой же, как сейчас.

– Ты уже такая взрослая, Лера…

– Двадцать лет, – повела плечом я.

– Я о другом. Ты не боишься вызовов. Нет того, что тебя пугает. Ты не пропадешь, мне кажется, даже в джунглях – найдешь выход. Вот и сейчас, я горжусь твоей силой воли.

– Не ты ли после пати, на которых должна была присутствовать, пила кофе и бежала на подиум? И никогда не жаловалась. Или отец? Он не спал неделями. Он строил наше с тобой будущее. Так что я взяла лучшее от вас двоих, силу воли и смелость.

– Выиграй это пари, – она поцеловала меня в лоб. – У тебя все выйдет.

По пути я заехала в супермаркет и купила несколько капсул LoL. Сразу не подумала, как презентую. Ведь по легенде я бедная девочка, которая хватается за любую работу, чтобы не умереть с голоду. Что-то придумаю.

До поселка меня довез личный водитель матери. Она настояла. Правда, пришлось идти километр пешком. На меня косились местные жители, пару раз обогнали машины, которые сигналили, а мужики предлагали подвезти. Вот вам реалии небогатой жизни.

Я не опоздала. Но Кристина в деловом костюме уже нервно мерила шагами холл и постукивала по часам на руке.

– Как здорово, Лера. Меня вызывают в суд. Очень неожиданно. А вечером самолет, я лечу на семинар флористики… Маша недавно встала. Покормите ее. Я оставила вам список того, что ей можно.

И она убежала. А я выругалась про себя. Прекрасно, командировка. А заранее предупредить – нет? Я рассчитывала день еще поспать в собственной постели.

Но вскоре мое глухое раздражение отступило. Я всегда находила во всем положительные стороны. Итак, вынужденная изоляция? Хорошо, я использую эту возможность, чтобы выспаться, дать парам алкоголя выветриться окончательно, а заодно и стать немножко добрее. С Машей это оказалось очень легко.

Испекла своей подопечной панкейков с долькой шоколада внутри, наблюдая, как забавная девчушка жмурится от удовольствия.

У нее были красивые темные глаза и правильные черты лица. Маша вырастет красавицей. Но вот на Кристи она совершенно не похожа. Как же выглядит ее отец? И почему при каждом вопросе о нем на лице Кристины появляется страх и тревога?

– Давай я сделаю тебе голливудские локоны, и пойдем гулять на детскую площадку, – я поцеловала малышку в лоб и загрузила посуду в посудомоечную машину. С час мы смеялись, дурачились, шутили, а я старалась не обжечь случайно вертлявую егозу утюжком для волос. Затем выбрала ей красивое платье и модные кеды, и Маша буквально за руку отвела меня на детскую площадку.

А вот здесь меня ожидал сюрприз. И малоприятный. Все лавочки возле обширной игровой зоны с обилием качелей, домиков, башен и батутов были забиты гламурными мамашами и бабулями. Мне хватило цепкого взгляда на их одежду, коляски, макияж и укладку, чтобы понять: нянь тут от сил два-три человека. На фоне этих пафосных яжемамок они выглядели, как антилопы в окружении гиен. Красивых, ухоженных – но гиен.

– Добрый день, – улыбнулась я, поправив локон Машки, которая тотчас же убежала с подружками покорять веревочный лабиринт.

Мне ответили лишь две из десяти мамаш. Остальные же смерили таким уничтожающим взглядом, что я испугалась – а не забыла ли в спешке надеть юбку. Отвернулись, демонстрируя, что я не заслуживаю ни капли их царского внимания. Бабули же вовсе переглянулись – и занялись своим прямым делом.

– Уму непостижимо! Кристина сама не может с дочерью справиться…

– Наняла не пойми кого!

– И чему эта малолетка научит Машеньку?

– А вы видели, какие у нее ужасные губы? Мой косметолог бы в обморок упал. Кто сейчас закачивает меньше кубика гиалуроновой кислоты? Нищебродки!

– Наверняка папик выгнал, вот и пошла работать нянькой. Кристина хоть справку потребовала? Может, эта лимитчица заразу в дом принесет…

Я едва не уронила челюсть от такой наглости. Перевела взгляд на молодых мам, надеясь, что их-то точно возмутит кудахтанье бабуль. Не тут то было. Они хихикали и демонстративно шептались, напрочь забыв, что рядом играют их дети. Отличный пример снобизма подрастающему поколению.

В моем мире каждая из этих куриц не посмела б даже пукнуть. Хватило бы одного взгляда. Я сжала кулаки и медленно досчитала до десяти.

Эти идиотки реально считают себя пупом земли, вырядившись в платья с прошлогодних распродаж и сделав губы в подпольном кабинете? Тот факт, что они выскочили замуж за мужчин, которые могут позволить себе жилье в неплохом районе (не факт, что не в ипотеку), позволил им считать себя в праве так поступать?

– Я тоже была рада вас видеть, – сжимая кулаки от бессильного гнева и острого желания поставить их на место в отнюдь не нежной форме, сказала я. – О, а чей мальчик нашел окурок и пытается курить? Хотя вам, наверное, куда приятнее брызгать ядом, чем следить за внуками?

Две молодые няни посмотрели на меня с восхищением, но продемонстрировать поддержку не решились. Похоже, местные обитательницы загнобили их, дальше некуда. Но они все же показали мне «класс», когда грузная бабушка в розовом спортивном костюме побежала к внуку, отыскавшему где-то окурок, и дала ему совсем не педагогичную оплеуху. Но остальных куриц это не остановило.

– Хабалка какая!

– Такая молодая, и хамка! Никакого воспитания!

– Вы как хотите, а я подниму вопрос! Подпишем петицию, чтобы этой хамки здесь не было, и пусть Кристина ее уволит!

– Да, как тебя зовут-то, хамка невоспитанная?

– Харли Квин, – ответила я, мысленно пожелав всем им захлебнуться желчью, и подошла к Машуньке, которая не могла подтянуться на веревке. Подсадила ее, помогая.

– Ты не обращай внимания, Лера, – доверительно посоветовала малышка. – Они и о маме плохо говорят, когда думают, что она не слышит. И о папе тоже. А сами ей улыбаются – и еще они часто вместе кофе пьют.

– Хорошо, я не буду, – подмигнула я.

– И Лизка такая же, как ее мама и подруги. Подлая.

– Не стоит дружить с такими людьми, – я шла рядом, страхуя Машу. – Таких людей еще будет много на твоем пути. Но ты же не дашь им себя обмануть, верно? И у тебя есть настоящие друзья?

– Да! Кира хорошая. И Максим.

– Вот и держись их. Настоящие друзья – огромная редкость.

Когда спустя час мы покидали площадку, сложилось стойке ощущение, что меня обстреляли ядом и презрением. От этого даже голова кружилась, слегка пошатывало, и хотелось принять душ. Я считала, что Каста подлая? Да они ангелы рядом с этим курятником. Матери, вашу мать! Мамы красивых детей, живи и радуйся – чего и не хватало?

«А тебе, Богатова? – вдруг ехидно заметил внутренний голос. – Себя узнала? Чего же не хватает тебе, когда ты несешься на красный свет, презирая и тролля всех тех, у кого нет такой крутой тачки, и кому не повезло родиться в семье олигарха? Много ты думаешь о тех, кому показываешь неприличные жесты?»

Настроение испортилось. Семейный психолог сказала бы, что это «нарциссический стыд». Похоже, мне придется провести не один час в ее кабинете, когда вся эта игра в чужую жизнь закончится.

Кристина заехала ближе к вечеру. Суетилась, металась, вздыхала, вздрагивала от каждого шороха, рассеянно собирала чемодан под плач Маши, которая просила взять ее с собой. Почему она ее не взяла – даже для меня осталось загадкой. Лишний билет для няни вряд ли был неподъёмной суммой, а я бы не отказалась. Но задавать вопросы не решилась. Даже тогда, когда Кристина выронила косметичку и закрыла лицо руками.

– Уложи машу, Лер, – сдавленно попросила она. – У меня еще есть время до самолета… мне надо с кем-то поговорить. Жду тебя в столовой…

На миг мне показалось, что тиранозаврихи с детской площадки все-таки подписали идиотскую петицию и объявили Кристине ультиматум. Но она сказала «с кем-то», а не «с тобой». Значит, вряд ли в этом все дело.

Маша плакала и капризничала. Все время спрашивала, почему мама не может взять ее с собой. Мне пришлось придумать историю, что она летит подготовить домик, где они будут жить, а потом вернется и возьмет ее с собой. Мама и дочь часто путешествовали. Поэтому такой вариант развития событий показался мне логичным.

– А теперь закрывай глазки и засыпай. А я поговорю с твоей мамой. Чтобы она скорее вернулась.

Маша уснула лишь спустя час. Я укрыла ее одеялом и осторожно вышла. Кристина уже ждала меня на кухне. Подвинула мне большой бокал с вином.

– Садись. Я сойду с ума скоро. Это просто… я до сих пор не могу поверить…

Она сжала виски пальцами, шумно вдохнула, глядя куда-то вдаль.

– Что случилось? – ее тревога не могла не передаться мне. – Что-то с бизнесом? Ты здорова?

– Да с этим да, все хорошо… – не удержалась и всхлипнула. – Лера, объявился отец Маши… Он требует лишить меня родительских прав… и у него это выйдет.

– С какого перепугу у него выйдет? Вы же не живете вместе. Напомни, как давно?

– Я ушла от него, когда ей не было и года. Он не пытался нас остановить, Отпустил и… в общем, продолжил наслаждаться жизнью, швырнув мне откупных. За все это время не пытался узнать о нас. Я думала, потерял из виду. Но когда мы начали летать на отдых, и понадобилась его подпись… все тогда и началось. Подписала его мать, и… я думала, он и после этого не объявится. Но он ждал… ждал и готовил почву…

Кристина закрыла лицо руками и заплакала.

– Эй, – отчего-то такое проявление эмоций вогнало меня в ступор. – Крис, ты чего?

– Мне страшно, – бесхитростно призналась моя работодательница. – Он вернулся уже не тем, кем я его знала. У него столько денег, что никаких шансов нет, купит всех – и судью, и службу опеки. Мне сегодня дали это понять. Предложили… подумать только… подготовить Машу к тому, что вскоре ей придется жить с отцом… За это мне благосклонно разрешат быть с ней по выходным. Лера, Маша думает, что ее отец пропал без вести в далеких странах. Она его не помнит! Но оказалось, его мать… она нашла возможность с ней видеться. Я не знала. Предыдущей няне закрыли рот крупной суммой…

– Кто ведет дело? – я не знала, правду ли говорит Кристина, но внутри поднялась волна гнева. Я успела привязаться и к Кристи, и к ее дочери.

– Какой-то Мошков…

– Кто представляет интересы твоего бывшего?

– Картунков. Он всегда выигрывает дела.

– Погоди. Алексеенко ас в своем деле. Если ты наймешь его, он порвет их всех ради твоих интересов…

– Лера, – шмыгнула носом Кристина, – а ты знаешь, сколько стоят его услуги?

– Ну да… – выпалила я, но тут же прикусила язык.

Вот дура! Откуда обычной няне знать ведущих адвокатов столицы, к тому же, их гонорары? Да мне и имена знать не полагалось, если бы они не посещали наш дом как гости.

– Я не… слышала от… бывшей хозяйки. Да. А сколько?

– Мне придется продать дом и машину. И почки, чтобы умаслить судью. И у Димы все равно больше денег. Лера, я его видела. Он стал другим. Он не тот веселый парень, в которого я однажды влюбилась без оглядки – так сильно, что позволила увезти себя в Америку. Он бы и не женился на мне, но я забеременела. Только все это было зря… Вечеринки, гонки, даже легкие наркотики… он не ночевал дома. Его то и дело видели с моделями. Он продолжал гулять и делать вид, что меня и Маши нет… когда у нее резались зубы, я сама обивала пороги клиник… Я была одна… совсем одна… я сбежала, чтобы Маша этого не видела и…

– И?..

– Я, наверное, поступила не очень хорошо… Но можно мне сейчас не говорить об этом? Больно. Потом, обещаю, наберусь мужества и все расскажу…

– Я бы так хотела тебе помочь, – искренне произнесла я, понимая, что руки связаны. Я раскрою себя. Мне просто надо сесть и все обдумать. Может, заключить с Крис сделку. Я подгоняю ей высококлассного адвоката, она поддерживает мою легенду. Ведь если у нее отберут Машу, ее экс вряд ли позволит мне работать няней. Можно свести пари в ноль – форс-мажор, но Каста не согласится с этим. Они жаждут крови. Большинство – моей.

Но не в этом состоянии предлагать такое Кристине. Я подумаю до завтра и решу, как это лучше сделать.

– Ты можешь помочь только поддержкой, Лера. Спасибо тебе.

– Да за что, Крис?

– За то, что ты такая… чуткая, понимающая. За то, что Маша тебя любит. Что выслушала. Надо улетать, а я боюсь… они могут закрыть дело за моей спиной. И он явится сюда.

– Это невозможно, Крис.

– Не с его связями и деньгами.

– Мы не в джунглях. Все-таки закон – не пустой звук. А если он явится сюда – поверь, загремит за нападение. Я постараюсь. Тогда ему даже за все золото мира Машу не отдадут.

– Спасибо тебе.

– Пока не за что. Будь спокойна. Никого я сюда не пущу.

Мы выпили. Кристина устало усмехнулась.

– Я знаю, тебе досталось от сук на площадке. Не бойся посылать их лесом. У каждой мамаши такие скелеты в шкафу, что рот закроют быстро. Я за тебя тоже горой.

Я помогла собрать чемодан, посадила Крис в такси. На прощание мы обнялись, как добрые подруги.

Я не знала еще, как скоро все изменится, и что увижу ее снова я ой как не скоро…

Глава 4

Утром Машка капризничала и пыталась объявить мне бойкот. Потом расплакалась и все время спрашивала, почему мама улетела и ее с собой не взяла. К обеду я была вымотана окончательно – малышка еще и от дневного сна отказалась.

Если бы я только знала, что на сегодняшний день это не самая большая проблема, и скоро все изменится!

Тут мне и пригодились подарки. Подумав и рассудив, что до возвращения Кристины таких вот истерик Машуни будет предостаточно, я позвонила помощнику отца и велела купить все последние новинки игрушек. Плохо представляла, как расскажу об этом Кристине. Похоже, придется раскрыть карты. Между нами уже установилась почти что дружба, думаю, сильно ее это не разозлит. А разозлит – у меня прекрасные возможности. Крутой адвокат по семейным делам – не исключение.

Новый лего все-таки увлек мою подопечную. Гулять мы вышли вместо дневного сна, и я избавила себя от необходимости слушать шипение змей-мамаш. Трижды звонила Кристина, я ее успокаивала и настраивала на позитив.

А в том, что у моей работодательницы хорошая интуиция, я убедилась уже к вечеру.

Машка уснула в девять. Я с легким сердцем переоделась в длинный халат, распустила волосы – от тугого узла болели корни, налила себе оставшийся мартини. Подумав, плеснула водки. Машка все равно до утра не проснется, небольшой допинг мне не повредит. Устроилась на веранде, глядя, как сумерки становятся все глубже, зажигаются звезды, а воздух пахнет липами и матиолами.

Я всегда любила активный отдых. Гонки, ночные клубы, тусовки. А только сейчас начала находить прелесть в обычных вещах – таких, как коктейль наедине со своими мыслями, вдали от городской суеты. Зашла в инстаграм и поморщилась, увидев однотипные фото членов Касты.

Клуб. Дорогой алкоголь. Танцы. Тачки. Брюлики. Ничего нового.

Сделала несколько фото и убрала телефон.

Шорох в глубине дома заставил меня подскочить на месте. Бокал опрокинулся, залив содержимым мой «Айфон». Я тихо выругалась, увидев, как экран погас, но пообещала себе разобраться с этим позже.

– Маша! – позвала тихо. В ответ – шаги. То ли отдаляющиеся, то ли приближающиеся.

Вот вредная девчонка, и спать ее не уложишь! Притворилась – и бродит по дому. Сейчас я ей… нет, не всыплю. Скажу, что мама недовольна будет. Точно. Этого будет достаточно.

Вошла в зал, нахмурилась. Снизу лился свет. А я точно помнила, что выключила его везде после того, как Маша уснула. Тревога окутала. Я побежала в спальню и едва не закричала от испуга.

Маша мирно спала. Причем так, что у меня не было сомнений: она не притворяется. Лежала так, как я ее положила. С загнутым углом одеяла, который сложно было так согнуть из положения лежа.

А шаги стали еще громче.

Словно несколько жизней пережила я в этот момент. Оглянулась в поисках чего-то, чем смогла бы защититься от того, кто проник в дом. Но это же детская спальня! Что тут может быть? Разве что керамический вазон на подоконнике. Орхидеи жалко, но что поделать.

Я не была героиней. Страх проник под кожу, вызвав дрожь в коленях. К тому же я ясно расслышала… мужские голоса! Внизу, там, где горел свет.

– Фак! – потянулась за липким от пролитого мартини телефоном… и обомлела еще сильнее.

Он просто не включался. Как такое могло быть, учитывая, что я быстро вытерла жидкость? Это же «Айфон»! Это не какой-то там «Сяоми», те от чиха умирают. Что же делать? Я такой скандал подниму в центре продаж, если… если… если выживу!

Выдернула ключ из двери. Так. Сколько у меня времени? Телефон есть внизу. Я сейчас закрою спальню Маши. Спущусь по второй лестнице через кухню, там возьму нож. Пройти к телефону вряд ли выйдет незамеченной. Поэтому буду делать вид, что звоню в свой, сдохший. Все равно. Мне бы выиграть время…

Незваный гость настиг меня, когда я наощупь искала нож на кухонной столешнице.

Вспыхнул свет. Я сдавленно закричала, отступая в сторону, уставившись на высокую фигуру мужчины в строгом дорогом костюме.

На домушника он был похож меньше всего. Почти два метра спортивных мышц и осанки человека, явно достигшего в этой жизни достаточных высот. Стильная прическа с зачесанными назад темными волосами, пронзительные карие глаза, аккуратная щетина вокруг рта, явно подстриженная в крутом барбершопе – от увиденного я даже забыла о том, что ищу нож.

А мой глазомер наследницы обеспеченной семьи уже четко определил все.

Стоимость костюма, пошитого точно по фигуре – и далеко не в киевских ателье. Mad paris Philip Patec на запястье, туфли от Марка, сверкнувший бриллиант запонки. Это был человек моего, мать вашу, круга! Что он делает здесь, и как вошел? Я закрывала двери! Что происходит?

– Стой, где стоишь! – самообладание ко мне все же вернулось, и я, воспользовавшись ярким светом, вытянула руку, выхватив из керамической подставки нож-тесак. – Я звоню в полицию!

– Ты не Кристина.

Его голос был хрипловатым и глубоким. Он обладал каким-то гипнотизирующим эффектом, но я ему не поддалась. Достала телефон и сделала вид, что набираю номер. Возмутилась – пусть включится! Но увы. Пришлось имитировать звонок.

– Давай позвоню в полицию я, – правая сторона его привлекательного мужественного лица дрогнула в улыбке на уголок губ. – А ты мне расскажешь, кто такая и потрудишься найти свои документы.

– Я няня!

– Да ну? Я похож на идиота?

– Мои документы в…

Договорить не успела. Снова усмехнувшись, мужчина продемонстрировал мой поддельный паспорт.

– Ищешь это? Звони, чего застыла? Только документы я не отдам.

– Да ты знаешь, кто я такая?

– А кто ты такая? – он склонил голову набок. – Ты никто. Положила нож и села! Буду говорить, а ты слушать и соглашаться. Иначе я позвоню все-таки в полицию… и доплачу им, чтобы закрыли тебя на пятнадцать суток.

– В доме ребенок… прошу…

– Да! – повысил голос мужчина. – В доме моя дочь! Поэтому сядь и не зли меня. Нож положила!

… – Пей давай. Истерить не надо. Итак, значит, Валерия.

Мужчина сложил руки в замок, глядя мне в лицо. Впервые за все время я испытала что-то, близкое к страху.

– Не дрожи. Предъявлять, что кидалась с ножом, не буду. Где ж таких отчаянных нянь готовят, а, Валерия?

Его энергетика наполнила собой комнату. Я чувствовала себя слабой и бессильной.

– Позвольте мне позвонить Кристине…

– Я сам позвоню матери моей дочки. Сначала с тобой разберемся.

Пухлый пожилой мужчина собрал в папку документы. Он явно чувствовал себя неловко.

– Я вам больше не нужен? Могу идти?

– А давай спросим у Валерии. Не нужен нам больше судебный пристав? У тебя нет сомнений, что я восстановил права отцовства и имею полное право тут находиться, Мэри Поппинс?

Я покачала головой.

– Какая понятливая девушка Лера, да? – незваный гость усмехнулся, переводя взгляд с моей груди на теряющегося юриста, который вошел в дом вслед за ним двадцать минут назад. – Если я решу написать на нее заяву за игры с ножом, лучше сейчас это сделать? Пожалуй, да. А давать ей ход или нет, я сам решу. Зависит от благоразумия нашей Леры.

– Простите, как вас? – от создавшейся ситуации хотелось буквально зарычать. – Говорите тише. Я боюсь, что проснется Маша. Вы напугаете ее.

– Отец напугает свою дочь? Как интересно.

– Кристина говорила, вы не виделись, она вас не помнит.

– Кристина много чего наговорила, смотрю. Меня зовут Дмитрий. Можешь звать просто. Господин, к примеру.

Такие шутки могла позволить себе исключительно я… и каста. Этот нарцисс в дорогом костюме хоть понимает, с кем говорит?

– Дмитрий, отдайте мой паспорт. Меня нанимала на работу Кристина Савельева. С вами я работать не собираюсь.

– Это не тебе решать! – губы красавца сложились в линию, в глазах появились предупреждающие нотки. – Я сейчас изучу ваш договор. И если ты подписала его не с конкретным человеком, а с главой семьи, у меня для тебя плохие новости.

– Хорошего вечера. Я поеду. Дмитрий Давидович, я на связи. – Юрист кивнул мне, обменялся рукопожатием с охреневшим пижоном и поспешил к выходу.

Дмитрий проводил его взглядом. Затем снял пиджак, повесил его на спинку барного стула. Нагнулся, изучая меня взглядом-рентгеном, от которого мне стало не по себе.

– Слушай, отец года! – не выдержала я. – Мои глаза, если что, выше!

– Я знаю, где глаза, – он сощурился. – Я смотрю на твою грудь. Откуда у няни деньги на силикон?

– Да ты…

– Советую не тыкать своему новому хозяину. Не имел чести пить с тобой на либершафдт.

– В моей груди нет никакого силикона!

– А будешь себя хорошо вести – появится. Мы же найдем общий язык, а, Валерия?

Меня уже и так нехило бомбило от происходящего, да и отходняк тоже догнал. Не каждый день ты хватаешься за нож, чтобы защитить ребенка от проникшего в дом… отца. Отца, у которого на руках все документы, подтверждающие отцовство – со свежей печатью. И чтобы я не сомневалась – представитель исполнительной службы, которого заставили работать во внеурочное время, пояснил мне это на пальцах.

Кристине позвонить я не могу. Телефон сдох, а этот индюк свой не даст. И чего я не могу придумать никакого выхода из ситуации, а вместо этого пялюсь на его внушительные бицепсы, которые, кажется, вот-вот – и порвут белую рубашку по швам?

– Я немедленно уезжаю. Хотя, нет. Я не дам нанести Маше моральную травму, когда она проснется утром и увидит в доме чужого мужика! Я остаюсь до утра.

– Остаешься, – Дмитрий перевел взгляд с моей груди в глаза. – А пока что будь добра, твой договор.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. В моем доме, с моей дочерью – какая-то левая девица, да еще и с ножом кидается. Надо выяснить, имеешь ли ты право здесь находиться. Я жду.

– А если у меня его нет? Если он дома?

– Лучше для тебя, чтобы он был здесь. И на будущее, Валентина, я ждать не люблю.

– Я Валерия!

– Мне все равно. Пять минут, и чтобы договор был у меня в руках.

Почему я вбежала прочь, вместо того, чтобы продолжать нашу словесную перепалку?

Мне просто надо было собраться с мыслями.

Оказавшись в темном коридоре, я замедлила шаг и сделала несколько глубоких вдохов.

Сейчас я позвоню… даже не отцу, его доверенному лицу, который помог мне найти вакансию. Меньше часа – и здесь будет отряд омона, и они примут мою заяву, где я опишу, как этот урод пялился на мою грудь и делал намеки. С преувеличениями. Пусть поставят этого урода на колени – он еще прощения просить у меня будет. Хватит, шутка зашла очень, очень далеко. Это повод расторгнуть спор: я нанималась к женщине няней, а не к непонятному индюку, котоый и не скрывает своих намерений…

Выдохнула. Досчитала до десяти.

Эх, как жаль, что я не увижу на коленях Ярослава. Не упьюсь его горем, когда отожму авто. А если…

А, черт возьми! С каких пор Лера Богатова боится авантюр и, что того круче – мужчин? Может, отыграть эту игру до конца? Я всегда смогу вскрыть карты, если станет тяжело. Просто скажу, кто такая. Фамилия моей семьи сразу заткнет рот кому угодно. Он еще и подыграет!

Я была сама игроком еще тем. Но как оказалось – Дмитрия я недооценила.

А пока что я не знала, шла в свою комнату, доставала договор, даже поправляла прическу, чтобы произвести впечатление.

Лера Богатова не умела проигрывать.

Глава 5

Я не понимала, почему так нервничаю. Почему присутствие этого мужчины заставляет меня мелко дрожать, а в голове набатом пульсирует одна-единственная мысль: «Попала!»

Надо взять себя в руки. Все не так ужасно. Что он мне сделает? Один звонок – и все. Почему я не говорю ему, кто есть на самом деле, вместо этого сижу, как натянутая струна, пока он изучает мои документы с видом инквизитора?

– Вот как, значит. Месяц. Месяц ты обязана отработать без права расторгнуть договор и уйти.

Дмитрий поднял голову, прожигая меня пристальным взглядом, в котором не было никакого дружелюбия. Отчего-то я ощутила себя голой. Стянула ворот халата, стараясь не поддаться панике.

– Да. Договор с вашей… женой. С мамой Марии. Не с вами, прошу заметить.

– Да? Здесь сказано, с родителем девочки. С владельцем дома. У меня для тебя две плохие новости: дом принадлежит мне. И я ее биологический отец.

– Я заключала договор с Кристиной.

– А мне плевать, с кем ты его заключала. Надо было внимательно читать, что подписываешь.

– Имя Кристины есть в спецификации. Так что не надо меня запугивать.

– Вот как, – нехорошо усмехнулся Дмитрий. – Прислуга умеет бодаться. Где же она тебя откопала? Будь уверена, я выясню о тебе все. А до этого момента ты под домашним арестом.

– Это мы еще посмотрим. И я очень сомневаюсь в вашем праве здесь находиться.

Мужчина встал, сделал шаг ко мне. Я выдержала его взгляд.

– Ты – дура. Тебя не убедило присутствие судебного пристава?

Мне хотелось в ответ приложить его крепким словцом. Но я привыкла не пороть горячку. Пока я не приду в себя и все хорошенько не обдумаю, делать резких движений не стоит.

– Откуда мне знать, что это не ряженый аниматор? И с каких пор у нас исполнительная власть работает по ночам?

– Смело, – Дмитрий навис надо мной, упершись ладонями в спинку стула по обе стороны от моих плеч. – И даже разумно. Знаешь, Валерия, почему я до сих пор не сдал тебя полиции и не написал заявление о твоих танцах с кинжалами?

– У меня есть версия. Потому что вы – не тот, за кого себя выдаете, и присутствие полиции для вас ой как не желательно.

– Нет, девочка. Потому что я восхищен твоим порывом защитить мою дочь любой ценой. Ты бы меня прирезала, если бы я попытался войти в ее спальню. И это достойный поступок – ведь на моем месте действительно мог быть кто угодно.

Его близость заставила меня оцепенеть.

Я не встречала еще мужчин с такой подавляющей и сминающей волей. Или встречала – но в своей жизни мне не приходилось испытывать страх и быть зависимой от подобных людей. Наоборот, такие готовы были заглядывать мне в рот – потому что знали, кто мой отец. Но сейчас я была в его власти в прямом смысле этого слова.

Телефон умер. Я за городом, и сбежать не удастся. Да и Маша… пусть Кристина и подставила меня с явлением своего бывшего, но бросить Машу на произвол судьбы я не могла. Да, возможно, я и смогу покинуть дом, рассказать полицейским о том, что происходит. Но пока они выяснят, кто я такая, почему находилась здесь под поддельным паспортом – может случиться страшное. Нет, пусть все это – игра уставших от привычных развлечений мажоров, но у меня есть понятие чести. И ребенка я не брошу.

– Не думайте, что я не пущу в ход нож. Потому что я вам не верю. И говорю с вами только потому, что не хочу травмировать Машеньку. Не дай бог вы ее разбудите.

– Пожалуй, мне стоит тебе рассказать все, как есть. Хотя на будущее – давать пояснения обслуге я не намерен. Но придется, чтобы ты успокоилась…

Он отошел от меня. А сердце забилось так быстро, что закололо в боку.

– Мария знает, кто я. Видишь ли, Кристина даже не догадывалась о том, что я нашел ее и свою дочь. Дочь, которую она увезла от меня, когда бежала. Бежала, прихватив мои деньги. Не просто нашел, но и установил с ней контакт. Во многом помогла моя мать. Моя бывшая жена была так увлечена собой, что даже этого не поняла. Бывшая няня работала на меня. Она в немалой степени поспособствовала тому, чтобы Маша узнала меня. Так что ребенка я не травмирую, если ты об этом.

Это было так неожиданно, что я уронила челюсть.

– Кристина… а она рассказала мне совсем другую версию…

– Не сомневаюсь. – Дмитрий наполнил стакан водой и протянул мне. – Пей. И поделись со мной, просто интересно. Хотя дай я сам. Кристина сказала тебе, что я деспот, который ее избивал. Что она бежала из страны с парой долларов в кармане. Что она спасла Машу от монстра в моем лице. Так?

Мои руки тряслись. Черт, я же почти убедила себя, что не боюсь этого человека! Почему так?

– Не нервничай. Я тебя не съем. Если мы договоримся, все будет хорошо. Итак, что она тебе сказала?

– Что вы… вам было плевать на дочь. Вас интересовали вечеринки, развлечения… Вы не хотели детей.

– Вот как. Я владелец многомиллионного бизнеса в штатах. Всего я добился сам. Скажи мне, это как-то совместимо с гулянками?

«Еще как! Богатый папа отдал свой бизнес, уже готовый. Я прекрасно знаю, как это происходит в нашей среде!» – слава богу, я не сказала этого вслух.

– Я… понятия не имею… я просто искала работу няни, чтобы прокормить себя. Я…

– Откуда у няни последняя модель Айфона? Достань, можешь не прятать.

Опомниться не успела, как он наклонился и достал телефон из моего кармана. Нахмурился.

– А, я понял. Понты – наше все? Купила обычную болванку, не подлежащую ремонту, чтобы произвести впечатление. Только зря, Лера. Статус не спрячешь.

Я едва не пролила воду. Он что, раскусил меня?

– С… статус?

– Да. Ты можешь делать вид, что чего-то стоишь, но я прекрасно вижу тех, кто относится к низшим социальным слоям.

Это было обидно. Да я только на уход за кожей, телом и волосами трачу в день столько, сколько среднеаттическая семья за месяц не заработает. Но стоило ли обижаться, ведь пока его ошибочные заключения играли мне на руку.

– Вижу, вам доставляет удовольствие унижать меня. Да, я девочка из простого народа! У меня нет богатого отца. Вы же наслаждаетесь, втаптывая меня в грязь!

Дмитрий сощурился.

– Ты – прислуга. А прислуга должна знать свое место. Поэтому не жди, что я буду плясать вокруг тебя с бубном. Более того…

Он сел рядом, его взгляд стал тяжелым, темным. И даже каким-то беспощадным.

– Пока я не выясню, кто ты – ты не выйдешь отсюда. Раз. Второе. Ты будешь работать на меня. Месяц – достаточно. И я не такой мягкий хозяин, как моя бывшая супруга. Сегодня я разговариваю с тобой как с равной, потому что ты ошеломлена свалившимися на тебя новостями. Но больше такого не будет. Поэтому лови момент. Можешь даже сделать себе чай. Мне заодно – кофе. Я устал. Но вместо того, чтобы лечь спать, мне придётся разбираться с документами и выяснять, кто ты такая. Супер-няня, готовая своим телом защитить ребенка… или же психопатка, которая завтра кинется с ножом на Марию.

– Да вы… да что вы себе… ты себе позволяешь?

– Первое правило. – Дмитрий отложил в сторону договор и достал спецификацию. – Ты обращаешься ко мне на «вы». При посторонних смотришь в пол и молчишь. Завтра сюда прибудет домоправительница, повар и штат охраны. Одно дерзкое слово – я введу такую систему штрафов, что ты здесь на год пропишешься работать за еду. И поверь, это будет выгоднее, чем заплатить размер неустойки. Указана сумма на усмотрение работодателя. Я могу вписать сюда цифру с четырьмя нулями – и ты ничего не сможешь сделать. Поэтому включай голову и думай, как отработать свой месяц и не проштрафиться.

А вот такого поворота я ожидала меньше всего. Ощутила, как лицо пошло красными пятнами от возмущения, а горло сжало, лишая возможности сказать хотя бы слово. А Дмитрий как будто не заметил моего состояния.

– «Дополнительные услуги». Так, кружки, экскурсии, поездки, задания на дом… Хм. Тут, вижу, подстраховалась. А, вот это интереснее – по согласованию с хозяйкой ты готовишь еду для Марии… Повару понадобится помощь. Превосходно. Но не совсем то, что бы я хотел видеть… Я долго буду ждать свой кофе?

– Ч…что? – покачала головой я.

Что он делал? Просто прессовал меня! Да я сейчас плюну ему в лицо, вызову помощника отца – от него и мокрого места не останется…

– Штрафую тебя на двести гривень. Через минуту не увижу кофе – будет четыреста. Ну?

– Знаешь что! – страх на миг отступил под лавиной возмущения и ярости. – Ты понятия не имеешь, кто я такая! Все твои предъявы засунь себе… туда, куда никуда солнышко не заглядывает! В спецификации ни слова о штрафах и о том, что я должна тебя обслуживать!

– Ишь ты, – дьявольская улыбка мужчины стала шире. – Сколько гнева! Ты позабавила меня. Паспорт пока что побудет у меня. Завтра у нас с тобой будет долгий и более детальный разговор. А сейчас я жду кофе! Живо!

– Не повышай голос, ты разбудишь Машу!

– Кофе, Валерия.

Меня трясло. Но я встала и подошла к кофе-машине, кляня себя за то, что подчиняюсь. Потому что помимо ненависти к этому агрессору во мне все-таки бурил страх.

Мы вдвоем в этом доме. Кто знает, что этот мужчина сделает, если я его доведу.

Поэтому я приготовила эспрессо, протянула ему чашку. Сейчас ночь. Завтра я позвоню отцу и расскажу обо всем. Сейчас лучше не бесить этого психопата.

– Спасибо, – он отпил глоток. – Не сложно же было. Впредь не заставляй меня выбивать из тебя подобные просьбы.

– Верни паспорт.

– Не надейся. Пока я не выясню, кто ты – ты его не увидишь. А теперь идем в твою комнату.

– Что? – я похолодела. – З… зачем? Что вы собираетесь сделать?

– Насиловать буду, – повел плечом Дмитрий.

В какой-то момент мне показалось, что он не врет. И страх прошелся по спине липкой испариной. А этот тиран запрокинул голову и захохотал.

– Видела бы ты свое перепуганное лицо. Расслабься. Я хочу убедиться, что ты не хранишь второго телефона. Мне жаль, но пока я не выясню о тебе все – ты не имеешь права совершать звонки и покидать дом.

– Вы правда не…

– Я не насилую женщин. Они сами мне отдаются. Давай, Валерия. Время позднее. Перенесем наш разговор на завтра.

И мы пошли наверх. У спальни Маши мужчина задержался.

– Она здесь?

– Она спит, – я прикусила губу. – Пожалуйста, не будите ее и не пугайте.

– Хорошо, я подожду до утра. Здесь твоя комната?

Пятнадцать минут он открывал все шкафчики и сумки, наконец довольно кивнул.

– Постарайся уснуть. Мне не надо, чтобы ты завтра ползала, как сонная муха. Маше нужна няня, поэтому ты будешь выполнять свои обязанности как положено. Спокойной ночи, Валерия.

В замке повернулся ключ. Это был так неожиданно, что я вскочила с места и попыталась ее открыть. Увы. Меня заперли. Как какую-то преступницу. Меня, Леру Богатову, наследницу олигарха – как какую-то безродную девку, с которой можно не церемониться!

А если Маша проснется? Как я к ней выйду? Что этот урод творит?..

Уснуть мне удалось лишь спустя несколько часов.

А утром события закрутились так, что мне было уже не до шуток.

Началось все с того, что я проспала. Отсутствие сна плюс стресс. А когда все-таки открыла глаза – на часах было 9.30.

Маша просыпалась в девять. К этому времени я готовила ей завтрак, заплетала косы, одевала. Черт, веселое утро!

События ночи я помнила четко. Это не добавило мне уверенности. Быстро приняв душ, почистив зубы и переодевшись, я дернула двери. Открыты. Но почему тогда меня не разбудили?

Еще до того, как я сбежала вниз, услышала задорный смех Маши и… вчерашний дьявол умеет смеяться? Не демоническим хохотом а так добродушно, играючи?

– Папа! Хватит! Ой, не могу!

– Этот бешеный тост преследует леди Баг… ой! Не могу убежать! Догоняют! – голос Дмитрия был иным. В нем была такая нежность и радость, что я подумала было – а не приснилось ли мне все то, что он наговорил ночью.

Папа? Маша смеется и так легко называет его «папой»? Значит, он не врал?

Я влетела в столовую и замера на пороге, потрясенная открывшейся мне картиной.

Маша, Дмитрий и пожилая женщина в дорогом дизайнерском костюме сидели за столом и спокойно завтракали. Перед каждым стояла тарелка овсяной каши, на блюде лежали тосты, фрукты и пирожные, запах кофе и какао щекотал ноздри. Так аппетитно, что мой рот наполнился слюной.

Они замолчали при моем появлении. Улыбка сбежала с губ Дмитрия, а пожилая дама подняла тонике брови, уставившись на меня с явным неодобрением и возмущением. Этого было достаточно, чтобы я ощутила себя школьницей у доски.

– Лера! Лера, садись с нами! Папа, это Валерия-Лера! – захлопала в ладоши Маша.

Дмитрий коснулся своих чувственных губ салфеткой, отложил в сторону. Его взгляд потяжелел. Я ощутила угрозу даже на расстоянии. Но заговорила вопреки ожиданиям именно леди в возрасте.

– Дима, это что?

От ее голоса повеяло холодом. Такие же темные, как и у нового хозяина дома, глаза прошлись по моей фигуре с потрясением и негодованием.

– Это моя няня! Лера, садись! – повторила Маша.

Но я не сдвинулась с места. Так паршиво я еще себя не чувствовала.

– Машенька, говорить с набитым ртом – моветон. Кушай, внученька. – Женщина отложила ложку. – Это няня?

– Кристина никогда не отличалась щепетильностью в выборе чего-либо, – хмуро ответил мой новый босс.

– Папа, почему она не может поесть с нами? – нахмурилась Машенька.

– Машутка, прислуга не должна сидеть за одним столом с хозяевами, – вкрадчиво известила бабушка, не сводя с меня надменного взгляда. – И есть приборами стоимостью в ее заработную плату. Милочка, в каком вы виде? Вы с ума сошли? Дима, я категорически возражаю против этой кандидатуры. Чему такая девка научит Машу? Уму непостижимо!

Я стояла, как оплёванная. Двоечница у доски была не самым тяжелым вариантом.

– И вам доброе утро. – Не знаю, как я не высказала этой старой кошелке все, о чем думала в тот момент. – Чем мой внешний вид оскорбляет вас?

Все-таки нашла в себе силы ободряюще улыбнуться Маше. Думала, мой тон – не раболепный и не оправдательный – заставит маму нового хозяина притихнуть. Но не тут-то было.

– Это няня? Как вы одеты? В каком вы виде? Это просто черт знает что! Дима, прими меры. У меня сейчас вновь разболится сердце. Эта нахалка…

– Успокойся, мама. Валерия пока что останется здесь.

– Она даже не носит униформу! Она распустила волосы, как в театре!

– Это поправимо. Я поручаю тебе выбрать для нее униформу. Валерия, все, что вам скажет моя мать, прошу принять к сведению. Ангелина Юрьевна. Вы подчиняетесь в равной степени нам обоим. А теперь я попрошу вас позавтракать на кухне и сделать это как можно скорее. Нам необходимо решить все рабочие вопросы. И примите к сведению замечания по поводу своего внешнего вида.

На этом он повернулся к Маше и скорчил ей забавную рожицу, давая понять, что наш разговор окончен. А я побрела прочь под горящим взглядом Ангелины Юрьевны.

Есть мне совсем не хотелось. Но чтобы справиться с событиями, которые, чувствовала, ой как сильно подорвут мой боевой дух, сделала бутерброд и чай. Проглотила, не почувствовав вкуса. Поскольку меня не звали, а вновь попадаться на глаза этим снобам я не хотела – села на стул, обдумывая положение.

К черту. Маша в безопасности. Пора убираться из этого гадюшника. Да эта бабуля б язык в жопу засунула, если бы встретила меня при других обстоятельствах, как и ее охреневший сын! Униформу? Смолы горячей тебе не налить, тетя?

Что же делать? Сначала я уеду, а решать вопрос с проигранным пари буду потом. Это форс-мажор. Я не подписывалась быть рабыней мужика. Вернется Кристина, я попрошу ее записать на камеру описание ситуации. А потом… как-то выкручусь. Мою «Феррари» Ярик не получит. Как и мое тело. Жаль, что я не получу то, на что он сделал ставку, но так уж и быть.

Итак, позвонить отцу… он решит вопрос. Но вот если разобраться – в контракте действительно дыры. Но я не могла знать, чем все обернется! Как ни крути: пари я проиграла.

– Вам особое приглашение, Валерия? – вырвал меня из задумчивости холодный голос Дмитрия.

Я подняла голову. В синей сатиновой рубашке и джинсах мужчина выглядел еще презентабельное. И, несмотря на свое подвешенное состояние, я не могла не признать: он красив. И сексуален.

– Что, простите?

– Вернитесь в столовую и соберите посуду. Затем вымойте и наведите порядок.

– Но я… а Маша?

– Машей пока займется моя мать. Сделаете то, что велено, а после этого я жду вас в гостиной. У нас будет очень занимательный разговор… Валерия.

Глава 6

Уборка не доставила мне никаких неприятных ощущений. Даже дома я не видела ничего зазорного в том, чтобы вымыть за собой посуду и стереть со стола, не дожидаясь, когда это сделает прислуга. Всегда любила идеальный порядок во всем. Загрузила тарелки и чашки в посудомоечную машину, стряхнула скатерть, протерла столешницу.

Мне стало легче оттого, что напыщенная мадам ушла. Правда, вместе с Машей. Лучше бы я пошла с девочкой на прогулку, чем находилась в одном доме с Дмитрием!

Я нервничала. Оттого была рада вылизать зал приема пищи до блеска, лишь бы оттянуть наш разговор, который, подозревала, не принесет ничего хорошего. Так и оказалось.

А гостиную я вошла, мысленно приказывая себе успокоиться и не прятать глаза в пол, что бы новый хозяин не сделал. Вошла и растерялась.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, без интереса поглядывая на экран плазменной панели, где шел выпуск новостей. При моем появлении мужчина выключил звук, поправил манжеты рубашки. И отчего-то от того жеста у меня пересохло во рту.

Он сделал это естественно, но в то же время так, будто жест был орудием соблазна. Намеренно или нет, я не знала. В его темных глазах ничего нельзя было прочесть.

– Садись, – он кивнул на кресло напротив. – Итак, может, тебе есть, что мне сказать?

Я села, спрятав дрожащие ладони между колен.

– Посуда вымыта. Там порядок.

– Валерия, – он взял с журнального столика рядом папку с бумагами, – не строй из себя дурочку. Я этого не люблю. Итак, вторая попытка.

– Мне действительно нечего тебе… вам сказать. Кроме одного: вы не имеете никакого права удерживать меня здесь, интерпретировав трудовой договор подобным образом.

– О правах заговорила, – нехорошо усмехнулся Дмитрий. – Давай поговорим о правах. Кто ты?

– Харли Квин! – не выдержала я. – У вас мой паспорт. Вы читать умеете?

– Умею, девочка. Не только читать, но и выяснять причинно-следственные связи. Ты думала, я не проверю твою личность? У тебя такие превосходные рекомендации, только вот незадача: в семье Кириенко ты ни дня не работала. Дальше. По адресу прописки в Чернигове проживает совсем другая семья, о тебе нет никаких данных ни в одной из школ. Ничего. А теперь еще раз.

– Ваши ищейки гоняли в танки, вместо того, чтобы работать! – я почувствовала, как по позвоночнику скользит мерзкий холод, а сердце начинает бешено стучать. – Наймите тех, кто умеет работать!

– Найму, будь спокойна. Разнесу агентство, которое прислало черт знает кого, в пух и прах. Но сначала сдам тебя ментам, пусть с тобой сами разбираются. Я не понимаю, почему сейчас говорю с тобой, вместо того, чтобы это сделать!

– Потому что вы параноик, – я сделала глубокий вдох, прикидывая, как же мне быть дальше.

Хорош правая рука отца, ничего не скажешь! Не мог подготовить нормальные документы, купить там всех, чтобы подтвердили легенду? Или просто заткнул рот агентству, а те и подыскали мне Кристину, которая не стала рыть землю и удовлетворилась фейковыми бумагами?

Конечно. Ведь появления подозрительного папаши моей подопечной никто не мог предвидеть.

– Ты еще и оскорбить меня пытаешься. Глупо, Валерия. И недальновидно. Собирайся. Я звоню в полицию.

И достал телефон, явно потеряв ко мне интерес.

А вот тут мне стало страшно.

Его паспорт – у меня. Поддельный паспорт. Что со мной сделают, пока не выяснят, кто я? Если не дадут позвонить отцу? А если дадут – моя семья окажется втянута в грандиозный скандал. И пари… похоже, мне придется расстаться с подарком отца. И как ему я все это поясню? Что же делать?

– Не звоните, – голос показался мне чужим. – Вы правы. Я… не совсем та, за кого себя выдаю.

Дмитрий покачал головой, как будто слышал такие признания каждый раз, поднес к уху смартфон. А я в этот момент потеряла контроль и была готова сделать все, что угодно, чтобы этого не допустить. Вскочила с кресла, подбежала к нему, пытаясь вырвать телефон.

Проще было пробить скалу. Миг – и мои запястья оказались в стальной хватке его ладоней. Я зашипела от боли. Наши глаза оказались так близко, что меня прошибло еще одним разрядом почти физической боли – от того, что я в них увидела.

– Отпустите, – я уже начала жалеть о своей неосмотрительности. Его ладони сжимали мои кисти все сильнее. Еще немного – и хрустнет кость. – Пожалуйста. Мне больно.

– Не нравится боль? – нахмурился Дмитрий, не спуская глаз с моего лица. – Похоже, тебе придется к ней привыкать. Только вероятное возвращение моей дочери удерживает меня от того, чтобы показать тебе, как поступают с тебе подобными!

А затем он резко разжал хватку рук и оттолкнул меня от себя. Я не устояла на ногах. Шлепнулась на пятую точку, чудом не сломав вытянутые для подстраховки руки.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Дмитрий ясно дал понять, что с ним шутки плохи.

К черту! Пора заканчивать этот фарс. О том, как я отстою свое право не отдавать тачку и при этом не ударить лицом в грязь – подумаю позже. Сниму отметины. Найду Кристину. Дам запрос в агентство. В конце-концов, работать на садиста, который причиняет боль женщине – на это я не подписывалась! Пора раскрывать карты.

Да, отец будет в бешенстве. Может, перекроет мне кредитку на неделю, и ключи от «Феррари» отберет. Но и этому тридварасу всыплет так, что мало не покажется. Он после этого няням руки целовать будет, а то и кунилингус делать из опасения, что это вновь окажется богатая наследница.

– Мне надо вам… кое-что сказать, – боль в запястьях не хотела уходить, и я поморщилась. Встала, не замечая, как кровь пульсирует в висках, а затылок горит огнем.

– Охотно верю. Давай, Валерия, или как тебя там на самом деле, поясни мне, почему я не должен звонить в полицию.

– Не звоните, – повторила я, кусая губы.

– Я понял. Тебе надо спрятаться. Я даже не хочу знать, от чего. Отсиживаешься после удачно провернутого дела? Или видела что-то, что видеть не надо? Не нашла ничего лучше, как обманом войти в чужую семью и более того – подвергнуть опасности мою дочь?

В его глазах появилось почти безумное, жестокое выражение. И я испугалась, что сейчас он меня просто-напросто ударит.

– Нет, все не так! – я оглянулась по сторонам, надеясь, что сейчас вернется Машка, и придется отложить разговор на то время, пока я не приду в себя. Но увы. – Хорошо. Значит, слушай меня, Дмитрий…

– Последнее слово приговоренного? Что ж, дерзость – легальный самообман. Убеждаешь себя, что контролируешь ситуацию. Не надо, девочка. Я на такое не ведусь.

– Может, оставишь тон третейского судьи? – играть в пай-девочку теперь не имело смысла. – Будем знакомы. Меня действительно зовут Валерия.

Я сделала паузу, наблюдая за выражением его глаз. Выждала десять секунд и припечатала:

– Валерия Богатова.

Ни один мускул не дрогнул на лице этого отмороженного психопата. Лишь склонил голову, глядя мне в глаза с выжидательным прищуром. Как будто мое имя не произвело на него ровным счетом никакого впечатления.

Это окончательно выбило меня из колеи.

– Ты… ты знаешь, кто мой папа?

– О как, – его лицо не поменялось. – Судя по твоей биографии, липовой, как и ты сама – мирный агроном в ближайшем совхозе. И он сейчас въедет в дом на комбайне и покрошит всех в капусту, верно?

– Юрий Богатов, – начала я, сложив руки на талии и вздёрнув подбородок, – известный на всю страну и за ее пределами олигарх, владелец с десяти бизнесов, занимающий место в первой десятке журнала «Форбс». Филантроп, меценат и отец, безумно любящий свою дочь. Продолжать, или ты сам догадаешься, в какую позу тебя поставят?

– Я пофантазирую, – губы Дмитрия тронула улыбка, от которой было совсем невесело. – Но ты продолжай. Надо же мне сегодня рассказать сказку Машке перед сном. И как дочь богатого папы оказалась здесь, работать за стандартную ставку няни? Дай угадаю… отправил тебя познать жизнь? Лишил наследства?

– Нет, – хоть я уже и не была обязана перед ним исповедоваться, мне захотелось произвести на него еще большее впечатление. Пусть повеселится перед тем, как будет приносить мне извинения, краснея и бледнея. – Видишь ли, наши развлечения довольно специфичны. Ты не поймешь, но я расскажу. Папа подарил мне на двадцать лет «Феррари». Очень красивую машину красного цвета. Номер «Валери». Ни у кого из Касты такой нет. И вот один такой же самоуверенный мудак, похожий на тебя, решил затеять со мной спор. Ну а ставкой стала как раз моя машина.

– И на что спорили? – Дмитрий имитировал зевок. – Мне так, как говорится, исто поржать.

– А вот тут все просто. Что я месяц отработаю няней и не сбегу. Просто некоторые люди думают, что богатая дочка не в состоянии сама завязать шнурки, и такая работа ее сломает. А дальше, я попросила помощника своего отца найти мне хорошую семью, он же сделал мне документы на момент подработки. Отец не знает – я сказала ему, что это социологическое исследование для блога. Вот почему мне не нужно вмешивать сюда полицию. Это все просочится в прессу. Пари накроются медным тазом, а свою машинку я никому не отдам. Но раз мы уже выяснили, что происходит – имеет смысл договориться…

– Валерия, – Дмитрий встал с кресла и подошел ко мне. Я с радостью заметила. Как на его лице появилась тень сомнения и растерянности. Слишком явная для человека, который привык к тотальному покерфейсу. – Я благодарен тебе за откровенность. Мне тоже есть, что тебе сказать.

Тут настала моя очередь удивляться. Но не успела я и слова сказать, как мужчина нагнулся к моему уху и жарко прошептал:

–Меня зовут Вова. Вова Зеленский. Я президент, но устал вещать с трибун и принимать решения. В ящике сверкает мой двойник.

Я отшатнулась, глядя на него, как на полоумного.

– Я не вру, твою мать! Дай мне телефон, я позвоню папе!

– Никаких телефонов. Никаких звонков своим подельникам! – повысил голос Дмитрий, сжимая мое плечо до боли. – Ты попала, сказочница. И знаешь что? Я, пожалуй, не сдам тебя полиции. Телка с такой шикарной фантазией наверняка окажется изобретательной и в других сферах. Я прав?

– Да ты охренел! – я попыталась его оттолкнуть. – Да введи латинскими буквами Богатова Валери в Инстаграме, может, так до тебя дойдет!

– О? – мужчина усмехнулся. – Передышка? Что ж, давай повеселимся. Стой на месте!

Достал свой смартфон и ввел мое имя.

– Так… Валерия Богатова. Королева «Касты». Девушка, которой смотрят вслед… А у тебя красивое тело в купальнике. Только вот эта девушка похожа на тебя отдаленно, но именно – похожа. – И он показал мне экран.

Я недавно сменила аватарку. Здесь я сидела на борту шикарной яхты в Монако. Мое лицо скрывали темные очки, а волосы были окрашены в нежно-розовый оттенок – я часто меняла прически.

– Умник, да? Я могу позволить себе менять внешность. Посмотри другие посты. И сторис.

– Закрытый профиль, – хмыкнул Дима, – что я там увижу?

– Постучись, и я тебя добавлю… только у меня телефон умер… разве что твой…

– Так я и думал. – Дмитрий резко оттолкнул меня от себя, я едва устояла на ногах. – Мне надоело. Заливать ты умеешь. Значит, у тебя есть кумир? Ищешь красивой жизни? Что ж, я дам тебе кусочек этой дольчевиты… если будешь послушной.

Отошел к столу. Сделал жест рукой.

– Сдвинешься с места – пожалеешь. А теперь слушай меня внимательно. Ты не выйдешь за пределы этого дома. Ты не сможешь никому позвонить. Я не буду звонить в полицию. У меня появилась идея куда интереснее…

Достал документы.

– Вот спецификации. Твоя и моя. В договоре прописаны дополнительные услуги. В спецификации они расписаны. Верно?

– Д… да… – я не могла поверить в то, что этот мужчина разнёс в пух и прах все мои аргументы.

– А вот теперь их понятие становится обширнее. Вот так!

Я опомниться не успела. Дмитрий смял оба листа и кинул в огромное блюдо, предварительно убрав оттуда фрукты. Миг – в его руках появилась зажигалка.

– Теперь это не кружки, секции и приготовление завтрака для Маши. Теперь это все, что я захочу! – сухой щелчок взорвал мое сознание. – А хочу я, поверь, много, часто… и далеко не нежно.

Мои глаза словно заволокло пеленой. Я сделала шаг вперед, намереваясь то ли погасить запылавшие документы, то ли ударить этого монстра кулаком по красивому самодовольному лицу. Но он меня опередил. В два шага оказался рядом, завел мою руку за спину, прижал к себе. Я попыталась вырваться, но проще было сдвинуть скалу. Свободной рукой он сжал мой подбородок, направляя взгляд на блюдо, где уже ничего не осталось от бумаги, гарантировавшей мне юридическую безопасность.

– Смотри! – от властного голоса, полного скрытой угрозы и обещания чего-то жуткого, я вмиг оцепенела. – Теперь, Лера НедоБогатова, ты попала по полной. А я умею наказывать тех, кто мне врет, поверь. Скоро сама в этом убедишься…

Глава 7

Не сказать, что у меня в этот момент душа ушла в пятки или, что того хуже, я поверила во все озвученные страшилки. И сама не понимала, почему смотрю на догорающую бумагу, не в силах отвести взгляд. Как будто этот вандализм и правда стал условной отправной точкой.

А еще… Это было неуместно и дико, но близость Дмитрия меня как будто обесточила… а затем наполнила новой, незнакомой энергией. Колени подкосились, стало трудно дышать. И как я подозревала – вовсе не потому, что он сжимал рукой мою грудную клетку.

Уму непостижимо. Мне в тот момент не хотелось, чтобы меня отпускали. Чтобы питали своей подавляющей силой, в которой было что-то темное. Даже дьявольское. Те слова, что он озвучил не столь давно, вместо ярого протеста вызвали сладкое томление внизу живота.

Да вашу маму! Только этого мне сейчас не хватало!

Ярость на саму себя за неуместную слабость все-таки заставила меня вспомнить, где я и в каком положении. А Дима все больше прижимался ко мне со спины, вдавливая в свое тело. Наверное, он хотел напугать меня еще сильнее.

– Доволен? – в моем голосе появились те самые нотки, которых он, по-видимому, желал. – Загнал в угол?

Произнесла – и офигела еще больше. Что это за табун приятных мурашек по всей коже, аукнувшийся каким-то скрытым злорадством внутри?

– Вполне, – хрипло произнес мужчина, ослабив хватку своих удушающих объятий. – Теперь ты никуда не денешься.

Это было странно. Знать, что ты можешь раздавить его усилиями своей влиятельной семьи, забавляться самоуверенностью… и в то же время получать странный заряд от его близости.

– А что ты собираешься со мной делать? Вот просто интересно. С Машей я и так не отказываюсь сидеть. Мое проживание здесь мы оговорили еще с Кристиной… Тебе нужно на домработнице сэкономить?

– Вижу, ты так ничего и не поняла. Я сказал, обращаться ко мне на «вы»!

– При посторонних. Но здесь никого, кроме нас двоих.

Дмитрий развернул меня лицом к себе. Посмотрел в глаза – так пристально, что в горле пересохло.

– Ты мне не нравишься, девочка, совсем! Сначала ты кидаешься на меня с ножом, потом дерзишь, пытаешься соврать! Ты думала, я пошутил и спалил копии спецификаций?

– Даже если ты спалил оригиналы – юрист, который составлял договор, подтвердит, что они были.

– А ты попробуй его найти и доказать, что не сама пришла ко мне в постель.

– К тебе… куда?

– В постель, – просто повторил Дмитрий. А затем нагнулся ко мне, не дав опомниться. Зафиксировал подбородок, чтобы не вырвалась, и накрыл мои губы своими.

Я думала, ничего сильнее недавнего шока уже и быть не может. Застыла, широко распахнув глаза, словно не веря в то, что здесь происходит. От растерянности и неожиданности я и не поняла, что стою истуканом и почти ничего не ощущаю.

Это моему хозяину не понравилось. Сжал пальцы на подбородке, углубил поцелуй, раскрывая своим языком мои губы. Коснулся кончиком плотно стиснутых зубов – и усилил нажим пальцами, заставляя их разжать.

Я не хотела сдаваться так быстро. И чтобы не позволить сладкой дрожи, возникшей в районе солнечного сплетения, охватить не только тело, но и рассудок, я с каким-то упрямством, даже злостью ответила на поцелуй.

О чем я думала в тот момент? Наверное, я дала себе обещание его уничтожить рано или поздно. А сейчас позабавиться, и заодно выиграть пари. Да, я так говорила сама себе, убеждая из последних сил. Потому что признать, что Дмитрий вызвал отклик в моем теле и сердце, было равносильно капитуляции.

Мужчина обхватил мой затылок ладонями, сжимая пальцы у корней волос, продолжая целовать так, что дух захватывало, колени подгибались. Я забыла в тот момент вообще, где нахожусь. Меня никто еще не целовал так. Эти мальчишки, с которыми я развлекалась – их можно было вообще со счетов списать. Ни разу не было такого отклика в теле. Как на поцелуи взрослого и опытного мужчины!

Дмитрий прервал поцелуй тогда, когда я уже закрыла глаза и решила послать все к черту, наслаждаясь его губами и языком. Он тяжело дышал. Расширенные зрачки превратили глаза в два уголька.

– Какая горячая девочка, – хрипло проговорил он, не сводя глаз с моих явно припухших губ. – А я не прогадал. И очень хорошо, что я нашел крючок, на который тебя поймать.

– Ты… ты собираешься спать со мной в доме, где постоянно находится твоя дочь? Ты в своем уме?

– У меня хватит ума не делать это при ней. К тому же тебе будет гораздо приятнее, если я буду отправлять ее в дом моих родителей временами. Чтобы никто нам не мешал. Может, даже сегодня.

– Псих, – от произнесённого мне стало противно. Насколько он в себе уверен, чертов индюк! – Однажды ты за это ответишь. Да так, что никогда не заставишь ни одну женщину отдаться тебе путем шантажа.

– Это не мои методы, – Дима поправил ворот рубашки. – Но я люблю власть. И ты полюбишь то ощущение, когда тобой владеют. Это я тебе гарантирую.

– А не боишься, что я заявлю на тебя, когда все вскроется?

– Не заявишь. Ты же скрываешься, придумывая тупые легенды. А затем и сама не захочешь.

Хлопнула входная дверь. Послышался смех Алисы и поучительный тон Ангелины. Дмитрий скосил глаза и криво усмехнулся, увидев расстёгнутую ширинку.

– Чуть не спалился. И да. Не думай, что найдёшь поддержку у моей матери. Ее отношение к прислуге тебе известно, так что не питай ложных иллюзий.

Я прижала руки к пылающим щекам. То, что произошло, было так неправильно, нелогично, недопустимо. Я должна была прикусить его губу до крови – чтобы не смел даже думать о том, что я соглашусь с ним спать!

Почему я не сделала ничего? Было неприятно осознавать, что всему виной поцелуй, от которого я потеряла голову. Но вместе с тем я понимала, почему не убегаю, не трублю во все трубы и не требую телефон.

Азарт – мое второе имя. Авантюризм – первое. Поскольку я точно знала, что из любой ситуации выйду с высоко поднятой головой, мне стало… интересно. Интересно, чем закончится это противостояние. Я привыкла выигрывать где бы то ни было.

Странно – но больше чем выиграть пари, доказать себе, что не боюсь сложной работы и утереть нос Ярику я желала насладиться выражением лица Дмитрия, когда он узнает, кто я такая. Низший класс, как же! Да я могу зайти дальше. Чем, он говорил, занимается? Зарабатывает миллионы? Придется поделиться, если не захочет пойти по статье за принуждение и насилие!

Если я хотела какого-то парня, я всегда его получала. А здесь и усилий прилагать не пришлось. На ловца и зверь бежит, как говорится. Но если мне не понравится его появление страсти – я не подпущу его даже на метр.

– Я полагаю, тебе стоит пойти и узнать, чем ты можешь быть полезна моей дочери?

– С удовольствием! – съязвила я. – Там никто не будет ко мне домогаться.

– Не заметил, что приставил тебе пистолет к виску, когда ты меня целовала, как одержимая.

– Я притворялась, – гордо вскинула голову и поспешила наверх, в спальню Маши.

Со стороны может показаться, что самое тяжелое и неприятное для меня произошло внизу, наедине с Димой. Вовсе нет. Я даже улыбалась, предвкушая самую захватывающую игру века.

Два хищника. Один не смог раскусить второго. И рано или поздно он за это поплатится.

Когда я вошла в спальню, широко улыбаясь, поманив Машку руками, чтобы обнять, девочка не сдвинулась с места. Ангелина Юрьевна отложила в сторону книгу.

– А вот и вы, милочка. Займитесь своими прямыми обязанностями. И еще. Мне нужен ваш размер.

– Размер одежды? – повторила я.

Маша отвернулась, расчесывая гриву голубого пони.

– Именно. Вы неподобающе одеты. Я такого не потерплю.

«Да пошла ты», – подумала я, кротко улыбаясь этой жабе.

– У меня XS. Самый маленький, – гордо провозгласила, подходя как своей воспитаннице. – Ну что, Машунь, чем займемся? Поиграем в принцессу и принца из моей сказки?

– Нет, – вдруг в непривычной, несвойственной ей манере ответила девочка. – Тебе запрещено со мной играть.

Ангелина самодовольно улыбнулась и вышла.

– Но почему? Я твоя няня. Я здесь для того, чтобы тебя развлекать и играть с тобой. Конечно, укладывать спать и кормить – тоже мои обязанности, но мы же друзья?

– Бабушка говорит, что прислуга должна выполнять приказы. Играть ей запрещено, она не в санатории. Ты не за то, что играешься, деньги получаешь!

Ну, вы слышали? Вот змея очковая, и сынуля недалеко ушел от матери! Хорошее воспитание получит Мария, слов нет! Неужели эта чокнутая бабка только тем и занималась на прогулке, что мозги ей промывала?

– Хорошо, – я присела на край кровати. – Выполнять приказы, говоришь. Приказывай.

– Принеси мне конфет!

– Нет, – несмотря на то, что внутри все кипело, я продолжала улыбаться. – Ты не обедала. Никакого сладкого. Еще приказы будут?

– Я скажу бабушке и папе, что ты меня обидела, и они тебе выпишут штраф!

– Так ты маленькая ябеда, Маша?

– А ты служанка! Я могу отправить тебя колоть дрова и перебирать просо, как мачеха золушку!

– Ну, давай попробуем, – я пересела на пол. – Моя принцесса, у вас будут задания ко мне?

– Да! собирай! – самодовольно провозгласила Маша.

– Что собирать?

Миг – и огромный замок из лего рассыпался. Маша с каким-то особым удовольствием принялась уничтожать его. – Собери, разбери по цветам, и построй заново!

«Кристина была права. Ее бывший – тот еще урод. Теперь все меньше шансов, что из Машки вырастет нормальный ребенок», – подумала я, подтягивая к себе коробочки и складывая элементы конструктора.

Маша что-то самодовольно напевала. А я попыталась разузнать побольше о том, как она приняла появление новоявленной родни.

– Как давно ты узнала, кто твой папа, моя принцесса? – не выпадая из игры, спросила я.

– Давно, – Маша призадумалась. – Мне было четыре года. И я познакомилась с бабушкой. А потом с папой.

– А твоя мама об этом не знала?

– Нет. Они запретили ей говорить. Я хотела. Правда. Но они сказали, что мама запретит мне общаться с папой и бабулей.

– А как ты общалась, мама была не с тобой?

– Это Вика. Няня. Она отвозила меня и привозила назад. Это был наш секрет. А папа все время говорил, что скоро мы будем вместе. Вот прилетит мама, и мы будем счастливой семьей…

– Это папа так сказал, что она прилетит?

– Да, – самозабвенно проговорила девочка. – Я очень жду ее. Наконец у меня будет семья, как у других девочек, полная…

«Урод! Конченый урод! – вся кровь ударила мне в голову. – Ему же даже не так дочь нужна, как необходимость досадить бывшей. И трахать няню, которую наняла Кристина, сплавив Машку на плечи бабуле! Как потом пояснять, почему мама не вернулась? Какие слова подобрать? Этот мудак все равно останется в белом!»

– Обязательно будет, – я улыбнулась, поняв, что все мои эмоции написаны на лице. – Твой папа не врет.

– Они же любят друг друга, верно?

– Любят, не сомневайся. Просто иногда взрослые выбирают странные пути… но это не значит, что они тебя не любят.

– Я так часто просила папу приехать к нам! Ждала, что он обнимет маму, и нам не придется прятаться и иметь от нее тайны. Но он всегда становился строгий и говорил, что это в данный момент невозможно.

– Значит, на то были свои причины, – мягко произнесла я. – Ну, моя принцесса, первый ваш приказ выполнен. Чем еще могу вам служить?

– Ты можешь попить с нами чаю, – в глазах малышки появилось раскаяние. – Ты заслужила.

«Наверное, еще не все потеряно. И я просто не могу бросить Машку в такой миг и уехать. Они из не сноба вырастят, Дмитрий и его мамаша!» – решила я.

Наш разговор прервала Ангелина. Я мягко улыбнулась, но на лице женщины появилось негодование.

– Завтра же, милочка, вы будете носить униформу. А не расхаживать, в чем захотите! – отчеканила она. – И еще. Я слежу за вами. И если я узнаю, что вы пытаетесь устроить свою личную жизнь вместо того, чтобы заниматься Марией, я вас со свету сживу! Ясно?

Видимо, она хорошо знала своего сына. Как и не могла и не знать, что будь я не подставной няней, а действительно провинциальной девочкой без копейки за душой – у меня не было бы никакого шанса сказать ему «нет». И вовсе не потому, что он такой обаятельный, накачанный и выглядит, как бог. Будь для меня действительно важны деньги – прошлось бы против своей воли соглашаться на унизительную роль подстилки шефа, терпеть его снобизм и элитизм, тогда как его мамаша никогда не признает виноватым своего сына.

Конечно же, для нее каждая женщина – потенциальная охотница за деньгами Дмитрия. Особенно я. Молодая и без копейки за душой, как она полагает.

– Я не понимаю, о чем вы, – наверное, никогда я не была так близка к тому, чтобы послать эту особу. – Мой жених остался в моем городе, а по условиям контракта у меня не так много свободного времени…

– Вы прекрасно понимаете, о чем я. Не думайте, что Дима отправляет нас с Марией в город для того, чтобы вы могли на что-то претендовать. Вы – прислуга. И если я узнаю, что вы несколько, кхм… расширили зону своих прямых обязанностей, вам не поздоровится. Надеюсь, мы друг друга поняли.

– Да, – я не стала вступать с ней в конфронтацию. При Машке этого делать не стоило, а за пределами ее комнаты – тоже. Не потому, что я боялась. Просто все это лишено смысла. Даже если Дмитрий на глазах у своей мамаши разложит меня на столе, она все рано обвинит в этом «охотницу за богатым женихом». Скажет, что всему виной мой костюм, а я свела с истинного пути образцового мальчика.

– Соберите вещи.

– Какие?

– Я должна пояснять вам, какие? Может, мне выполнить за вас прямые обязанности?

– Бабушка, Валерия-Лера знает, – неожиданно вступилась за меня девочка. – А ты с нами не поедешь?

– Нет, Валерия наведет порядок в твоей комнате. Сложит вещи. Промоет все игрушки и продезинфицирует. Дальше, – принялась загибать пальцы Ангелина. – Я требую сделать влажную уборку в кухне и прихожей, помимо комнаты. Раз у вас появится свободное время. Полейте цветы. Составьте список необходимых покупок. Это все должно быть сделано к нашему завтрашнему возвращению.

– Все будет, – я взяла сумку и принялась складывать вещи Маши – костюм, смену белья, туалетные принадлежности и ее любимую коллекцию пони. – Не переживайте.

– Это вам надо переживать, милочка. Если я решу, что вы не справились с возложенными на вас обязанностями – пеняйте на себя.

Когда они уехали, я без сил опустилась на кровать. Если здесь пропишется эта мегера, я не выдержу. Вместе со своим сыном они выпьют всю мою кровь. Но деваться было некуда. Я высыпала скомканные вещи Машки из шкафа и принялась их складывать.

Работа подходила к концу, когда я ощутила пристальный взгляд в спину. Отчего-то он меня напугал, я подскочила и зашипела, ударившись головой об открытую дверцу.

– Я такой страшный? – усмехнулся Дмитрий.

Он переоделся. Его идеально прокачанный торс облепила белоснежная трикотажная майка-борцовка, которая подчерчивала загар и игру теней на роскошном теле. Бицепсы опоясывала сеть вен, отчего у меня моментально пересохло во рту.

Хорош же, сукин сын! Даже более того! Стоило посмотреть, я потеряла ход мыслей. Пересохло во рту, опалило огнем тело. Я так и стояла и пялилась на него, не осознавая, как глупо выгляжу.

Нет. Он, конечно, хорош, но я что, мало стриптизеров видела, или ребят в качалке? Были экземпляры и покруче! Были. И только этот сумел взволновать меня так, что вскипела кровь. Между ног запульсировало сладко, щемяще, томно. Я не могла понять, что заводит больше. Его вид – отсутствие официального строгого костюма придавало ему какой-то животный магнетизм, или же тот факт, что я вроде как нахожусь в его власти.

Кого не волнуют подобные фантазии? Я и не стала исключением. Могла гордо вздернуть подбородок, съязвить на тему нового прикида, а то и самой подойти и поцеловать его. Именно так. Сжать волосы на затылке в свой тонкий кулачок, не дать опомниться, кайфануть от ошеломления и даже шока в глазах цвета виски – и сорвать поцелуй с губ, как победительница.

Пусть это сделает его зверем, пусть уже в следующий момент он решит наказать меня за такую дерзость – мое эго получит самый вкусный глоток напитка под названием власть.

Но рано было раскрывать свои карты. Рано давать этому мужчине осознание, что жертва – куда более самовлюбленный и жестокий охотник, чем он сам. И я покорно опустила глаза в пол, наслаждаясь новой ролью.

Разве может быть что-то слаще, чем дать иллюзию контроля тому, кого скоро с особым садизмом уничтожу? Особенно обладателю такого шикарного тела и несносного характера.

– Простите, шеф… нет. Вы…

– Моя мать и Маша уехали более двух часов назад.

– Я знаю.

– Я думал, забыла. Обычно ты мне тыкаешь и дерзишь, когда мы наедине.

Его голос тоже обладал каким-то особым гипнозом. Не тем наигранным, что вовсю использовали мальчишки из моей свиты в стремлении уболтать как можно больше девчонок на секс, а настоящим, врожденным, оттого так сильно волнующим.

– Я была не права. – от предвкушения по венам бежал чистый ток. А сердце сладко трепыхалось. – Пожалуйста. Не штрафуйте меня. Мне очень нужны деньги.

– Мы договорились, если я правильно понял, Валерия, – Дмитрий присел в кресло, наблюдая, как я протираю ночник в форме глобуса. – Если ты дашь мне то, что я прошу, никаких штрафов не будет. Но мне интересно другое.

– Что же?

– От кого ты скрываешься. Кто тебя преследует и вводит в такой страх, что ты соглашаешься на мои требования – а ведь я вижу, что ты делаешь это под нажимом, а не по своей воле.

Я поставила ночник на полку. От усталости слегка дрожали руки.

– А вы не этого хотели? Вам нравится власть, вы сами сказали.

– Нравится, – не стал отрицать Дмитрий. – И я не собираюсь что-то менять. Просто если я могу помочь тебе, так и скажи. Я умею быть благодарным.

– Я не могу. Это только моя проблема, – отвернулась, понимая, что еще чуть-чуть, и выдам себя самодовольной улыбкой. – Прошу.

– Хорошо, – его взгляд скользил по моей фигуре чувственным сканером. – Заканчивай и спускайся. Рабочий день затянулся.

– Но ваша мама сказала полить цветы, убрать в кухне и прихожей, составить список продуктов…

– Список продуктов составишь утром. А в уборке нет необходимости. Это сфера работы клинера, а не няни. Завтра он будет здесь вместе с поваром и охраной.

– Мне не сложно…

– Боюсь, после того, как мы уединимся, будет проблематично, Валерия. Давай, через десять минут жду тебя в гостиной.

Когда я расставила игрушки по местам, за окном начало смеркаться. Но я не стала бежать вниз, как послушная собачка по свисту хозяина. Приняла душ, почему-то не подумав о том, что сюда может спокойно войти Дмитрий. И игра пойдет вовсе не по моим правилам.

Но не вошел. В первый раз он решил пощадить мои чувства, и забегая вперёд – больше подобной щепетильности за ним не наблюдалось. Когда я спустилась в гостиную, на миг показалось, что он меня не дождался и уснул. Но тут же вспыхнул свет.

Дмитрий сидел в кресле, закинув ногу на ногу. На его хмуром лице сверкали темные глаза – как два черных бриллианта. Но вместо страха это вызвало лишь восхищение. Чтобы не скрыть улыбку кошки, которой насыпали лучшей сметаны, я сделала вид, что рассматриваю узор на натяжном потолке.

– Выпей со мной, – холодно велел мужчина. И это сбило мня с толку. Такой тон не выбирают, когда хотят соблазнить. Похоже, его жажда власти взяла верх над разумом. Он хотел моего замешательства, неуверенности и даже страха.

Что ж, камикадзе. Я сыграю с тобой в эту игру.

Он наполнил бокал виски. Но когда я подошла, чтобы его взять, вдруг перехватил мою руку. Сжал запястье, причинив боль, глядя мне прямо в глаза.

– Ты будешь делать все, что я говорю. Напоминаю – выбора у тебя нет. Выпей. И на колени.

– Что? Зачем?

Этот деспот отпустил мою руку. Пошевелил ремень, продетый в шлейки светлых джинсов.

– Я думаю, не надо объяснять, почему оральные ласки лучше дарить стоя на коленях?

Вот тут я так захотела ему двинуть по роже – даже рука поднялась. Что? Он решил, что я буду молча сосать? Нет, я тоже собираюсь получить удовольствие, и то, что он от меня требует, сделаю как минимум в позе «69».

– Я не умею, – перехватила виски, сделала глоток. О, а у этого прекрасного подонка хороший вкус. Macallan, а не что-нибудь.

– Я не спрашивал, что ты умеешь. Если сочту нужным, преподам урок. Ну?

– Знаешь, – я допила обжигающую жидкость и со стуком опустила стакан на стол. – Ты ни слова не говорил о том, что собираешься вытереть мною пол. Я знаю. Трудно отказать себе в своих пороках, когда перед тобой девушка, которая полностью от тебя зависит. Которая боится, что ты сдашь ее полиции. И твоя жажда власти разве не подразумевает под собой обоюдного удовольствия?

– И что ты предлагаешь? – сощурился Дмитрий.

Я перевела взгляд на его ширинку. Вот это да! Так быстро? Я ведь даже к нему не прикоснулась, а он уже в полной боевой готовности, судя по эрекции. И размер там внушительный – вот-вот вырвет с нитками вшитую змейку!

– А я предлагаю… просто сделать это так, чтобы я сама желала этого в следующие разы. Еще сильнее, чем ты сам. И я жду, когда ты так меня захочешь, что я буду кричать и стонать от удовольствия. И заметь – ты можешь это сделать, не отказывая себе в жажде власти надо мной. Ведь ты не стремишься наказать меня близостью.

– Я наказываю обычно ее отсутствием, – Диму поразили мои слова. Он посмотрел мне в глаза уже внимательнее. – Но не ври, что сама этого не хочешь.

– Так не хочу. Принуждение может быть насилием. А может – увлекательной игрой, которая вознесет нас к вершинам. И выбор только за нами.

– Я не собираюсь разводить с тобой долгие беседы, Валерия. Ты же помнишь, что полностью в моих руках? В моей власти? И не пытайся заговорить мне зубы.

– Я не пытаюсь.

– Ты до сих пор одета.

Дмитрий не дал мне опомниться. Резко встал. В этом было что-то угрожающее. Схватил и припал к губам жадно, жадно, неистово целуя. Мир взорвался.

Я сама не понимала, что делаю. Схватила его лямки белой майки, чтобы устоять на ногах, но…

Как я его хотела – сама не думала, что такое возможно. Еще ближе потянула на себя. Он быстро справился со своими чувствами. Видать, не каждый день та, кого жертвой назначил, так неистово целует.

А затем я смотрю на все как на фильм. Или калейдоскоп. Дмитрий хрипит мне в губы, отстраняется, откидывается в кресле. Прогибает спину в пояснице, отодвигается назад.

– Иди сюда, – берет меня за руки, тянет на себя, вынуждая сесть сверху. Проводит руками по моему телу вниз, снимает пиджак, задирает юбку, одновременно продолжая поглощать мои губы. Целует жадно, как будто я – последний глоток воздуха, его священный Грааль и самая желанная добыча. Терзая мои губы, не дает отстраниться, не позволяет вдохнуть. Заставляет дышать им одним.

Он не раз говорил о том, как любит власть. Обхватываю руками его шею, впиваюсь в нее ногтями, не осознаю, что царапаю его кожу.

Дмитрий наконец-то расправляется с моей юбкой, стянув ее через голову. Хватает за бедра, а я зажигаюсь с пол-оборота, впиваясь в них пальцами, пока он теснее тянет на себя, чтобы я почувствовала его твердый фаллос. Начинаю медленно двигаться, трусь о грубую ткань легких брюк.

Во мне зарождается огонь, пламя настоящей страсти. Страсти, что окутала неискушенную девочку в один миг. Пламя, которое в состоянии погасить только он. Испытываю бешеное желание. Хочу его немедленно, не могу ждать ни минуты.

Цунами обоюдного влечения рвет нас на клочья. Убивает рассудок. И мысли.

Сейчас для меня ничего не имеет значения, только мужчина. Тот, что хочет моего подчинения. Последние капли моего разума велели мне прекратить. Спрашивали меня, «что я делаю?» Говорили мне, что для Дмитрия это просто жажда меня наказать за дерзость. Подчинить унизить, что дальше ничего не будет.

Но рука моего босса, которая резко натягивает мои трусики, дергая и разрывая кружевную ткань, заставляет мой рассудок замолчать, заменяя его другими дикими эмоциями. Дима откидывает остатки моих из кружева в сторону, хватает за ягодицы, сжимает сильно, до боли, заставляя меня протяжно вскрикнуть ему в губы. Прикусываю его нижнюю губу почти до крови. Это моя ответная, извращенная, больная месть. Я не буду его игрушкой!..

Но мир вновь рассыпается. Дима усмехается в мои уста, отпуская мои бедра. Хватает меня за лиф и резко тянет его вниз, оголяя мою грудь, секунды просто смотрит на нее, прикусывая губы.

– У тебя роскошная грудь, Валери. Я был не прав. Ей не нужно никакого силикона, – смотрит на меня взглядом демона, которому я готова продать все, и душу в том числе.

Время останавливается. Дима обрушивает рот на мою грудь, соски, которые мгновенно становятся каменными только от одного прикосновения его языка. Голова кружится, в глазах темнеет от дикого наслаждения, что доставляет он своим губами. Кусает за сосок, затягивает его в рот, проделывает то же самое с другим соском. Хватаю его за густые темные волосы, тяну на себя. Издаю громкий стон, запрокидывая голову, его руки все сильнее и слаще сжимают мою грудь. Меня начинает трясти от безумного желания. Боже, это просто какое-то безумие, в котором мы тонем.

Дмитрий часто хрипло и неистово, он тоже безумно меня хочет, не понимаю, почему и зачем так медлит. Хватаю его за майку, тяну наверх, снимая хлопковую преграду. Провожу ногтями по его идеальной спортивной груди с сетью венок-артерий, слегка царапая.

Его умелый язык уже нежно ласкает мою грудь, всасывая, доводя меня да безумия. Глубоко дышу, выдыхая его имя.

– Дима… молю… возьми меня немедленно! – не выдерживаю, кричу. Специально ерзаю на его твердом возбужденном члене уже давно увлажненной киской, трусики больше не преграда. Дмитрий шире раздвигает мои ноги. Запускает пальцы в мою киску, поглаживает, собирает влагу возбуждения. Подносит мокрые к моим губам, заставляет облизать их.

Жадно обхватываю его пальцы, всасываю их, чувствуя вкус себя самой. Меня уже трясет.

– Дима… перестань… неправильно, – протяжно стону. – Дима…

– Что, Валерия-Лера? Чего ты хочешь? – спрашивает меня хриплым голосом. Хватаю его за запястья, тяну к своей пульсирующей киске, заставляя прикоснуться. Резкий толчок вперед, по вульве… и его пальцы оказываются во мне. Вскрикиваю, впиваясь ногтями в его бицепсы, руки, мускулы на плечах. Мужчина ловит мои губы, поглощает страстные стоны. Медленно двигает пальцами, растягивая мою жаждущую киску, слегка задевая большим пальцем возбужденный клитор.

Мне мало. Мне хочется как можно сильнее и больше. Начинаю двигаться сама, резче насаживаясь на его длинные пальцы.

– О Боже, Дима! Ты монстр… ты.... – хриплю в его подбородок.

– Монстр, говоришь? Ты права. Я сам Дьявол, детка, – о да, он же из тех, кто любит, чтобы его просили. И я прошу.

– Возьми меня, пожалуйста. Сейчас. Трахни меня! – кричу ему в ответ.

Дима ухмыляется, наслаждаясь своим триумфом. Останавливается. Слегка меня приподнимает, для того чтобы снять брюки, вернее спустить вниз.

Ловлю руками его твердый большой член, глажу по всей длине, задеваю большим пальцем головку, выступившую на ней капельку спермы.

– Стой! – командует он.

Убирает от себя мои руки. Чуть приподнимает меня за бедра и резко насаживает на себя, глубоко, до самого конца, растягивая, наполняя меня. Мощная волна жара проносится по моему телу, неся за собой капельки пота. Мы замираем. Смотрим друг другу в глаза. Я вижу, как напряжены его скулы. Как горят серые глаза.

– Лера… – сквозь зубы шепчет он. Хватает за бедра, начинает грубо иметь резкими толчками, вызывая во мне дикие стоны наслаждения. Ловлю его ритм, поддаюсь ему, двигаясь с ним в унисон. Дима рычит, еще сильнее вонзая пальцы в мои бедра. Его толчки беспощадны, я сверху, я двигаюсь, но это он трахает меня, ни на секунду не теряя контроля. И смотрит мне в глаза. Я уже на грани, скоро точно кончу!

Чувствую, как его большой член подрагивает внутри меня.

Мой тиран хватает меня за волосы, впивается в губы, но не целует их, а поглощает, владеет покусывая, причиняя боль, как будто за что-то наказывая меня, что-то доказывая. Я знаю, что.

Кричу ему в рот, когда его толчки становятся еще жестче,

Мышцы лона сжимают его член, первые судороги оргазма проносятся по моему телу. Утыкаюсь носом в его шею, прикусываю кожу. Кончаю, уносясь куда-то вдаль, теряя связь с реальностью. А Дмитрий делает еще несколько грубых толчков, останавливается, резко выходит из меня, сжимает член в руках, обильно кончая на мой живот. Отпускает мои бедра, проводит пальцами по моим губам, щекам, шее, долго смотрит в глаза.

– Ты – чудо, Валерия-Лера. Но тем хуже для тебя. Я сделаю тебя своей, буду обладать тобой, – кажется, все решил давно. Моя принадлежность для него теперь самоцель. Он еще не отдышался, его дыхание неровное, хриплое.

Целует меня в кромку волос. Я вижу какую-то перемену в его взгляде, но никак не могу распознать ее. Он закрывает глаза, трясет головой, словно хочет стряхнуть с себя что-то. Открывает глаза, теперь в его взгляде и хищное удовольствие. Не от секса. От того, что я капитулировала.

– Ты специально это сделал? Меня испытать удовольствие, чтобы я тебя желала?

Могла бы и не спрашивать. Его самодовольное лицо и хищная ухмылка говорят, что я права.

– Нет, Валерия-Лера. Это мое обычное состояние.

Становится не по себе. Он улыбается. Мои эмоции меняются мгновенно, переходя от бешеной эйфории в чувство унижения. Чувствую себя использованной.

Смотрю на Дмитрия, и с ужасом понимаю, что ему все это нравится, он этого и добивался, его радует моя реакция. Мужчина лениво ерзает, натягивает брюки. А я не могу пошевелиться от осознания произошедшего.

– Что, Валери, нравится быть моей? – улыбается издевательской улыбкой, сверкая белоснежными зубами, которые хочется выбить прямо сейчас. – Тебе теперь страшно? Себе навешать пощечин? – ничего не отвечаю, сглатываю. Он прекрасно распознает все мои чувства и эмоции.

– Но вот только выбора нет. Только смириться. У нас еще много таких подходов впереди…

Глава 8

Этой ночью я летала.

А вот утро было совсем не таким радужным и авантюрным, как наша прошедшая ночь.

Ночь, которая открыла мою сущность и страстность совершенно в другом свете… В иных размерах.

Я потеряла счёт тому, сколько раз срывалась в это сумасшествие с чужим именем на губах. Сколько раз меня крыло оргазмом от всего, что этот изобретательный любовник со мной творил.

Одно оставалось неизменным: он точно знал природу женской сексуальности. А я, считавшая себя довольно таки искушенной в вопросах секса, поняла: я не знала о нем почти ничего.

Разве могут все эти отманикюренные холеные мальчики стать в один ряд с опытным взрослым мужчиной?

В тот миг я поняла: на ровесников отныне я буду смотреть лишь как на красивую картинку. Никому из них не вызвать во мне такого сумасшедшего желания…

Я уснула под утро в следах от его поцелуев. Или мне так казалось – их не было на коже. Я просто ощущала везде. Как след и как метку.

А с рассветом открыла глаза, посмотрела на спящего рядом мужчину.

Он был хорош собой – о, я этого и не отрицала никогда. Притом – в его притягательности было что-то самобытное, маскулинное. Меня такие мужчины если и окружали, то я их не рассматривала как партнёров для секса. Охранники иди фитнес-тренер – персонал. Прислуга, как сказала мать моего босса…

– Что интересного, Валерия-Лера? Та не насмотрелась за ночь?

Вот гад! Не спит и притворяется, пока я пялюсь на него, как… да как реальная провинциалка.

– Ага, – тупо повторила я. – у тебя татуаж бороды? Как у Джигана?

Кажется, я сумела его поразить. Во всяком случае, мой ночной палач подвис на некоторое время, обдумывая ответ.

– А кто это?

Я посмотрела на Дмитрия, с насмешкой.

– Певец. Рэпер. И мускулатура у него крутая. Мы раз пересеклись в зале, когда…

– В зале?

Вот же блин! Я села на постели, моргая, кляня селя за то, что допустила оплошность. Проговорилась.

С упомянутым рэпером я была знакома не понаслышке. Он пел на моей вечеринке. Затем мы мило пообщались в зале, который закрыли от других на момент нашего посещения…

Чертов Дмитрий… Всего лишь ночь с ним, а я забыла обо всем. Перестала видеть края…

– Ну да.

– Я догадался. Такую фигуру утренней гимнастикой не слепишь. Твой спонсор явно хотел видеть тебя красивой.

– Мой кто?

Дмитрий поднялся на локте. Одеяло соскользнуло с его бедер на пол.

– Валерия-Лера, хватит. Я знаю, что ты бывшая любовница олигарха Богатова. От него ты и скрываешься. Не хочешь – не говори.

Я не успела ответить. Черт, это просто дичь, он решил что я и мой отец… что я не его дочь, а, простите, "писечка"?

Мне хотелось расхохотаться. Да этот придурок видел мою мать хоть раз? Эта женщина затмит всех красавиц вместе взятых. Отец ею до сих пор одержим.

Но не успела – ни рассмеяться, ни возразить. Дмитрий обхватил меня за талию и накрыл своим телом, целуя.

– Стой… те… – прохрипела я, уворачиваясь. – Я больше не могу…

– Меня это должно волновать? Помни, кто ты здесь! – порычал Дмитрий, имея мои губы своим языком.

Зародившееся а солнечном сплетении желание замерло… и начало стремительно затухать.

– Помню! – излишне горячо отреагировала я, упёршись руками в его грудь. – Прислуга! Который надо выдраить прихожую, потому что так велела твоя мать. И я вчера собиралась это сделать…

– Ты останешься в постели.

– И… Получу нагоняй от новой хозяйки?

– Здесь единственный хозяин – я! – порычал Дмитрий.– Заключим сделку. Ты останешься в моей постели как минимум на час, и я вызываю клинеров. Или играешь в гордую и независимую и пытаешься начистить все до блеска за час. Не уверен, что у тебя выйдет.

"Вот ведь гад'!

На то, что бы я не умели управляться со шваброй… Впрочем, это да. Я не умела. Пылесос ещё включу. А дальше… к вечеру бы управиться. И, наверное, упаду без сил. Пари – хорошо, но до суицида доводить не надо.

– Ладно… Я останусь.

– Куда ты денешься? – самодовольно припечатал мой злобный поработитель… а затем нежно коснулся губами моего лба и кончиков ресниц. Я опешила. Открыла глаза, погружаясь в омут его карих глаз. В них будто искры летали. А Дмитрий знал, когда нужно появиться ласку, чтобы утихомирить протест. А когда наоборот, макнуть меня лицом в мое неоднозначное положение.

– Валерия… Такая нежная кожа… Я хочу наслаждаться ее бархатом и дальше. Если по истечению месяца ты решишь остаться со мной, я дам тебе все. Тот уход, к которому он теля приучил, чтобы ты сохранила свою красоту. Дорогие наряды. Драгоценности…

А вот тут… Моя темная сущность подняла голову. Я чуть не расхохоталась в его губы, жадно накрывшие мои.

Наряды? Драгоценности? Поход в салон?! Он серьезно сейчас?

Бедные девчонки, которым не повезло родиться в роскоши, как мне. Им приходится ложиться головой и телом поддержки любого, кто купит новый прикид или цацку. А поход в салон в обмен на секс?! Черт, что в этом мире творится! И у девочек зачастую нет выбора.

И внутри поднялась злость. Снова. И пусть в реальной жизни я презирала обычных людей, смотрела на своих ровесниц снисходительно – после откровений Димы мне захотелось отомстить не лишь за себя, а и за них тоже.

О, я предвкушала его лицо, когда карты раскроются. Когда пристав зачитает ему обвинение. Когда отец посмотрит ему в глаза тем взглядом, что вызывал у его врагов сердечный приступ.

То будет мой звездный час. За все то, что он позволил себе. Но сейчас…

Я раскрыла губы, возвращая пока что нежный поцелуй. Давление по тела было неожиданно приятным. Да и стоило признать, что заниматься с ним любовью восхитительно, пусть он и подонок восьмидесятого лэвэла.

Я раздвинула ноги, закинула на его поясницу. Мой язык плясал сальсу у него во рту, а тело крыло приливами жара. Погрузила пальцы в его густые волосы.

Все складывалось хорошо. За месяц Дмитрий Подонкович на успеет насытится мною. И я сделаю все, чтобы проникнуть ему на подпорку сознания, в сердце, в кровь. Я умею влюблять в себя парней. Пора использовать свои чары и на взрослом мужчине. А затем мы пили кофе прямо в постели. Клинеры наводили порядок даже там, где его наводить не велели. Хоть в чем-то Дмитрий оказался нормальным мужиком.

А потом все закончилось.

Я едва успела принять душ, перекусить овсянкой на воде, зачесать волосы в прическу, которая бы не позволила Алевтине рассмотреть дорогостоящий уход для локонов, как в особняк прибыли незнакомые люди. Охрана, повар и домработница.

Казалось бы, радуйся – часть обязанностей с тебя снимут. Но очень быстро я поняла, что все не так, как кажется. Повара и горничную выбирала мать Дмитрия, а это означало одно: оба смотрели на меня с презрением. Как на девочку на побегушках.

Повар велел сделать кофе. Я сочла ниже своего достоинства врываться в кабинет Дмитрия за объяснениями, поэтому молча проглотила приказ. Хоть и сомневалась, что это входило в мои обязанности. А потом домработница с кислым лицом школьного завуча провела меня по комнатам, тыкая в невидимую пыль в углу, с нудными нотациями, как надо правильно убирать.

А ничего, что дом меньше часа назад выдраили профессионалы своего дела?

Когда вернулись Алевтина с Машей, я уже чувствовала себя выжатой и подавленной. Но нашла силы улыбнуться малышке. Только вот девочка сухо кивнула и проследовала в свою комнату.

Вот так вот, меньше чем за сутки, Алевтина вновь разрушила все те мосты, что я навела со своей подопечной. Что она ей говорила? Что с прислугой по-иному нельзя? Что в голове у этой женщины, зачем она растит избалованную эгоистку и создает проблемы няне?

– Вам следует пойти и узнать, не нужно ли чего-то Марии, – надменно протянула мать Дмитрия, смерив меня долгим взглядом и поправляя прическу перед большим зеркалом.

– Непременно. Скажите, Маша позавтракала?

– Час назад. Я хочу, чтобы вы занялись с нею английским. Ведь владение этим языком указано в вашем резюме?

– Да. Я обязательно этим займусь.

В холл прошла девушка в деловом костюме. В ее руках было несколько футляров для одежды, явно тяжелых.

– После того, как вы спуститесь, я жду вас в гостевой комнате. Пора разобраться с вашим внешним видом раз и навсегда.

Маша посмотрела на меня исподлобья. Я улыбнулась.

– Привет, Машунь. Я тут подумала, давай мы с тобой выучим английский язык? Представляешь, как будет здорово? Ты сможешь говорить с папой, с бабушкой. С мамой тоже.

– Я его знаю. Он скучный.

– А мы сделаем его интересным. – Я подмигнула. – Хочешь, переведем ту псенку из мультика про Рапунцель?

Вот что, а подход к детям я всегда нахожу. Глаза Машки загорелись. И когда я, убедившись, что девочка с полчаса как минимум будет занята домиком для Барби, направилась к двери, малышка окликнула меня.

– Подожди. Возьми, – достала из рюкзачка несколько «рафаэлок» и вложила мне в руки. – Только бабуле не говори.

Все понятно. Вчера явно была лекция на тему «как вырастить эгоистичным снобом» и «прислуга – не человек». Я подмигнула.

– Не скажу. Но и ты не говори, что мы будем заниматься английским не по скучным букварям.

Когда я вошла в гостевую, Алевтина сразу нашла повод на меня накинуться. Может, не смогла видеть моей счастливой улыбки, которая нет-нет, а все-таки проскакивала после ночи с Дмитрием. Я не отдавала отчет себе, что улыбаюсь, пока не увидела это в отражении.

– Вы заставляете себя ждать, милая. У Юлии время стоит дорого, чтобы ожидать вас.

Юлия была ее помощницей и секретарем. Это я потом узнала. Но сейчас в глазах девчонки в костюме появилось злорадство. Явно она страдала от своей шефини, а тут все копья полетели в меня. С предвкушением шоу она распаковала футляры, являя свету…

Я не знаю, что это было и как, кроме «образец безвкусия» можно было назвать увиденное. Что-то в грязно-серых и коричневых тонах, напоминающее то ли школьную форму, то ли наряд крепостной. А эти белые воротнички и манжеты… Как я еще не расхохоталась при виде этого всего.

Но когда Алевтина заявила, что мы выбираем униформу, в которой я буду обязана находиться нон-стоп все время, мне стало не до смеха.

– Это что вообще?

– Примерьте, – не терпящим возражений тоном велела она, и мне пришлось это сделать под самодовольным взглядом Юлии.

Кто бы ни разрабатывал подобное убожество, он явно преследовал цель отменить как человека того, кто это наденет. Ткань превращала даже здоровую сияющую кожу в землистую, неухоженную. И макияж не спасет! А фасон? Платье висело бесформенным мешком в области таллии, скрывало ноги ниже колен, болтаясь как непонятно что.

Были и не такие жуткие фасоны (по сравнению с этим вариантом), но угадайте с трех раз, на каком из них остановилась Алевтина?

– Это подходит. Юля, закажите сменный вариант в более темном цвете.

– А чепец не идет в комплекте? – не могла не съязвить я.

– Это пережиток прошлого, – на полном серьезе ответила Алевтина, – С этого дня вы будете носить эту униформу.

Да твою ж…

Как я сдержалась, непонятно. Ткань слегка покусывала кожу. И хотя это была не китайская синтетика, а шерсть – легче мне от этого совсем не стало.

Надо ли говорить, что настроение упало до нуля. Непонятно как я позанималась с Машей, умудрившись улыбаться и шутить. Но и она едва не добила меня. Сказав, что в таком платье ходит только Золушка.

С Дмитрием я столкнулась только вечером, когда мой босс прервал свою борьбу с документами и онлайн-конференции, чтобы спуститься на пробежку. Причем столкнулась в прямом смысле слова. На лестнице. Он выглядел потрясающе даже в спортивном костюме – футболке, джоггерах и ярких кроссовках.

– Лера? – он поднял брови, оглядывая мою фигуру в сером безобразии. – Черт, сними это немедленно.

– Не могу, твоя мать сказала, что я буду ее носить, пока не полюблю.

– А это решать буду я, – мой босс хищно усмехнулся, прижал к себе, не позволяя увернуться. – И у меня есть интересная идея, как тебе его снять… Хотя бы на время.

Я не планировала этого, но во всем теле разлился жар от его рук. Предвкушение накрыло одержимой волной. А ведь он только держал меня за талию, и все…

Не успела додумать мысль – его ладони скользнули ниже, сминая мою попку, лаская сквозь ткань платья. Лицо залило огнем.

– Дима, нет, что ты делаешь… в доме Маша… А твоя мать пообещала мне армагеддец, если я к тебе подойду больше чем на метр…

– Плевать. Я сейчас хочу тебя. Пожалуй, пробежка потерпит до завтра…

– Не смей, я расцарапаю тебе лицо! – зашипела я, вырываясь.

Хотела ли я его в тот момент? Да мне казалось, что я ни на миг его хотеть не переставала. Но то, как цинично он решал, не думая о том, что будут проблемы – не только у меня, но и у его дочери – сбило весь настрой.

– Ты помнишь, чем для тебя обернутся такие последствия?

– А мне все равно! Ты, твоя мать – оставьте вы меня в покое, оба!

Накопленные обиды прорвались. Я чудом не заплакала, не оступилась на лестнице, когда бежала прочь. Да что такое! Скорее б этот день закончился!

Отрыла в своей сумке флягу с виски, сделала глоток. На тот момент было все равно, услышит ли Дима или его цербер-мамаша запах алкоголя. Если я не расслаблюсь, то сорвусь. Мало не покажется никому.

Но как выяснилось, это день решил меня бить ударами на поражение с какой-то садистской периодичностью.

Мы отправились с Машей на вечернюю прогулку в сопровождении охраны. Девочка недоумевала, почему вдруг ни с того ни с сего за нею ходят дяди с пистолетами, но вскоре привыкла. А я очень быстро убедилась, что их функция помимо всего этого – еще и следить, чтобы я ни с кем не общалась.

Не очень и хотелось. В этом уродском платье я жаждала стать невидимой. Мамаши на детской площадке смотрели на меня, как на отброс, даже няни, которых не пытали жутким дресс-кодом, посмеивались. Но когда одна все-таки приблизилась ко мне – уточнить, правда ли босс такой красавец и разведен, один из телохранителей быстро сел рядом, сведя разговор на нет. Если бы я и попросила у коллеги телефон, чтобы позвонить помощнику отца и велеть забрать меня отсюда (а я была близка как никогда ранее), позвонить бы никто не дал.

Когда мы возвращались, я немного успокоилась. То ли красивый закат, то ли осознание, что на меня запал Дмитрий, помогло. Хорошо, что я не поддалась порыву. Я выиграю пари. Месяц – не так уж и много. И неделя уже прошла.

Но когда мы вошли в холл, я поняла, что успокоилась довольно рано.

– Машуня, Валерия, быстро мыть руки. Машенька, пойдем за стол. У нас гостья.

– Мама? – с надеждой воскликнула девочка. Губы бабушки сжались в презрительную линию.

– Нет, не мама. И прошу не упоминать её за столом.

«Коза!» – едва не заорала я, мило улыбаясь Алевтине. Повела Машу в ванную, где помогла ей вымыть руки, и мы спустились в столовую. Вот тут шок меня и догнал.

Дмитрий в оном из своих дорогих костюмов восседал в главе стола и мило беседовал с блондинкой, сидящей ко мне спиной. А ведь не так давно он был на пробежке! А уже сверкает светским лоском и белозубой улыбкой. Но не это было главное. И даже не то, что эти двое пили чай и поедали торт. Я узнала эту белокурую красотку.

Одна из мам, живущих в этом поселке. Разведенная. Дочери восемь лет. То ли бывшая модель, то ли содержанка. Мама, которую хочется ахнуть – так я прозвала ее, едва увидела.

И вот сейчас она, в ярко-красном платье с внушительным декольте сидела напротив него и хихикала, как дура, на каждую его улыбку!

Пол ушел у меня из-под ног. Я не знаю, как нашла в себе силы поздороваться. Блондинка обернулась, смерив меня ревностным взглядом, который, впрочем, погас, стоило ей увидеть мою одежду.

– Машенька, это тетя Женя. Ты же знаешь ее, у нее дочка Людочка, и вы вместе играете, – вкрадчиво проговорила Алевтина.

Вот теперь мне все стало понятно. То ли эта шлюха пришла сама, то ли ее пригласила мама Дмитрия. Сути дела не меняло: эту гостью тут рады были видеть.

– А чего с вами не пришла Людочка? – вдруг язвительно протянула Маша, надменно вскинув голову. – Или она так рано ложится спать? Вы наказали ее за что-то, лишив тортика?

Дмитрий не сдержался и прыснул в кулак. Женя растерялась, но тут же натянула фальшивую улыбку.

– Я просто не думала, что ты будешь тут, солнце. Но я тебе тоже принесла подарочки. Садись с нами.

Маша неодобрительно покосилась на гостью и села рядом с папой. Я хотела было уйти, но Алевтина с довольной улыбкой схватила меня за локоть, подводя к столу. Вы думали, присоединиться к ужину? Не тут-то было!

– Валерия поможет вам за столом. Лера, будьте добры, налейте нашей гостье чаю. У нее пустая чашка.

Маша покосилась на торт на тарелке, зачерпнула его ложкой. Женя умиленно сложила ладони.

– Нравится, Машенька? Я весь день простояла у плиты, пока его пекла.

– Да. Вы его в «Сладкой мечте» заказали, а не сами пекли. Мама на день рождения заказывала мне такой же. Но с другим дизайном.

– Твоя мама? – в глазах Жени промелькнула злость, тотчас же скрытая улыбкой.

– Да, – Маша демонстративно отодвинула тарелку. – У меня есть мама. И скоро они с папой будут вместе. Ах, вы не знали?

Я как раз наливала чай этой белобрысой фурии, когда она решила обратить всю свою злость за уколы ребенка на меня. Подняла ложку и уронила ее на пол, бросив мне многообещающий взгляд. В нем так и читалось: «Я тебя выведу».

– Ой. Какая неловкость…

– Лерочка, поднимите и принесите гостье новую, – добавила перца Алевтина. А глаза блондинки сверкнули нехорошим блеском. Я уже понимала, к чему все идет, когда присела на корточки, чтобы поднять злополучную ложку.

Евгения поднесла к губам чашку с чаем и вдруг, дернувшись так, будто ее шмель в жопу ужалил, пролила горячую жидкость мне на голову.

Чай не был слишком горячим. Но эта стерва и не преследовала цели меня обжечь. Не знаю, каким шестым чутьем она сразу определила во мне соперницу.

Я медленно поднялась на ноги. Потоки жидкости стекали по моему лицу. Такие приторно сладкие, что меня передернуло.

– Ох, я такая неловкая… извините! – прижала ладони к своей пышной груди больная на всю голову гостья, обращаясь к Дмитрию, а не ко мне. Передо мной за причиненный ущерб, видимо, извиняться не стоило.

– Лерочка нальет вам еще чаю, – приторно, под вкус пролитого напитка пропела Алевтина. – Валерия!

В обращенном ко мне голосе уже не было приторной сладкой фальши. Предупреждение: попробуй возрази свободной женщине, прислуга, даже притом, что все поняли, что она выбрала тебя объектом издевательств.

– Почему Валерия не может попробовать торт? – вступилась Маша, глядя на гостью с несвойственным ребенку сарказмом. Она все поняла без слов, как взрослая.

– Ты знаешь, почему! – с негодованием ответила Алевтина.

– Машенька, я не ем такие сладкие тортики. Без них не будет такой красивой фигуры, как у меня, – ответила я, чтобы не послать мать Дмитрия в пешее эротическое турне.

Евгения охнула, сразу распознав оскорбление, адресованное ей, ее лицо покраснело.

– Налей мне чаю! Ты слышала, что тебе сказали?

Повисла тишина. Маша испуганно посмотрела на отца, Алевтина открыла рот – выпад гостьи, позволившей себе тыкать малознакомому человеку, все-таки ее поразил. Но никто не осадил Женю и не поставил на место.

Я сделала шаг вперед. Сейчас я тоже якобы случайно подверну ногу и вылью заварку ей в декольте. С меня хватит…

– Евгения, – прозвучал в повисшей тишине голос Дмитрия. – Вам помочь справиться с заварочным чайником, который стоит рядом? Для девушки, которая печет такие торты с логотипом кондитерской на мастике, это же не должно составить труда?

– Что? – она отозвалась на его голос, как наша домоправительница на голос Олега Винника из телевизора, но, распознав их смысл, растерялась. – Я… ну я да, сама пекла… Я просто хотела красиво и попросила их самих сделать глазурь… но пекла, честно…

– Мама, – не обращая внимания на оправдания пристыженной гостьи, продолжал Дмитрий. – Если я не ошибаюсь, ты пригласила сюда домработницу еще утром, верно?

– Ну да. Камиллочке надо освоиться в этом доме, я сегодня велела ей только оценить фронт работ, наметить замечания прислуге. Она отдыхает, и я бы не хотела…

– Как интересно. Почему няня Марии вынуждена обслуживать вас за столом, как будто это такая большая проблема – налить себе чаю? Для меня никогда не было проблемой самому сварить себе кофе, если секретарь была занята либо отсутствовала. Как видишь, это не повлияло на мой стремительный карьерный рост, и руки не отсохли. Сегодняшний день тебе придется вычесть из оклада Камиллы и оплатить Валерии. Не будем забывать, кто навел здесь порядок с утра… на который твоя гуру семейного очага и явилась, как на все готовое.

Алевтина опешила – но быстро взяла себя в руки. Промокнула губы и улыбнулась, по очереди – сыну, Маше, явно недовольной таким поворотом Жене.

Дмитрий переглянулся с Машей. В его глазах появились озорные искорки. Дождавшись кивка дочери и того момента, когда Алевтина перестала тяжело дышать от возмущения, встал и галантно отодвинул стул.

– Валерия, вы практически член семьи, поэтому я прошу вас присоединиться к нам за столом. Торт действительно вкусный, впрочем, если мои подозрения насчет его изготовителя верны – у них других и не бывает. А Евгения теперь поухаживает а вами, верно?

Ни разу за все время, как я находилась здесь, Дмитрий за меня не заступился. Наоборот, всем своим видом демонстрировал, что его мало волнуют мои проблемы. Даже когда я озвучивала их ему в лицо. Мне казалось, он намеренно со мной играет, заставляет испытывать страх, ставит в ситуации, которые и без того должны расшатать нервы… А сейчас, когда я уже была готова решить, что все происходящее – это специально спланированная им акция, чтобы сделать меня послушнее и спустить с небес на землю, он не просто защитил меня. Он при этом поставил на место и свою надменную мать, и хабалистую гостью, которая явно пришла сюда не чай пить.

Глаза Алевтины кричали: не смей, я превращу твою жизнь в ад. На лице Евгении было поистине бесценное выражение: этакой микс из ненависти, унижения, презрения, решимости и обещания расправы. Я оценила опасность по максимально высокой шкале… и с торжествующей улыбкой, которую даже не сочла нужной скрывать, прошествовала к предложенному месту. На лице Машки появился восторг, и я ей улыбнулась. Это хорошо, что ребёнка так радует справедливость в любом ее проявлении.

Руки незваной гостьи дрожали. Когда она, чтобы сохранить лицо, перегибалась через стол и наполняла мою чашку чаем. Но при этом мне достался буквально залп из ее серых глаз. Единственное, о чем жалела эта сук, это о том, что у нее не было яда. Ну, я и сама, наверное об этом жалела.

– Дмитрий, я слышала, у вас есть коллекция сигар, – якобы потеряв ко мне интерес, проворковала Женя. – Я бы хотела посмотреть, в вы возражаете? Мой отец любил их коллекционировать тоже.

– Да? И что же он предпочитал? – явно забавляясь топорным флиртом, спросил Дмитрий.

Евгения смутилась.

– Я не сильна в таких вещах… гаванские были… и еще эти… ох, плохая идея… я просто сейчас вспомнила, как он катал меня на своей шее… запах табака… пока мама не увезла меня от него навсегда…

А блондинка ой как не проста и далеко не дура. Поняла, что сейчас ее поймают на очередной лжи, как с тортом, и съехала в беспроигрышную тему.

– Ох, бедное дитя, – манерно прижала руку к груди Алевтина, – и вы его больше не видели?

– Нет, – Женя взяла салфетку и сделала вид, что стирает набежавшую слезу, – никогда… я раз нашла его в «твиттере», но он не ответил… это так больно…

– Значит, вы знаете, что это такое, тетя Женя? – вдруг с несвойственной ей горячностью проговорила Маша. – Но вы не стесняетесь приходить сюда с намерением разрушить семью, как когда-то разрушили вашу?

Я едва не поперхнулась чаем. Женя побагровела и посмотрела на малышку испепеляющим взглядом… но его почему-то заметила только я.

– Кто тебе такое сказал? – сразу встряла Алевтина. – Валерия?

Да, конечно же, понять такое ребенок неполных семи лет не мог. Как и видеть все, что происходит вокруг. Виновато глобальное потепление, падение фондов, товарищ Сталин и Валерия Богатова. И никак иначе.

– Мария, – предупреждающе проговорил Дмитрий.

– А я не ребенок, папа! Я все понимаю! Бабушка хочет, чтобы у меня была мачеха!

– Машунь, это все не так, – попыталась сгладить обстановку я. – Тетя Женя пришла в гости, это жест вежливости у соседей, так принято…

Но девочка не стала меня слушать. Вскочила и побежала прочь. Я собиралась рвануть следом, но Дмитрий, отбросив салфетку в сторону, удержал меня на месте, придерживая руку, и покачал головой. Затем, не сказав никому ни слова, торопливо вышел следом за дочерью.

А я осталась в компании двух змей. Перекрестный обстрел их взглядов сейчас был нужен меньше всего, но меня ему подвергли. Затем Алевтина, кивнув гостье, улыбнулась.

– Все будет хорошо. Моя внучка разбалована бывшей невесткой. Но Димочка найдет к ней верный подход. А пока что – не выпить ли нам мартини в гостиной? Думаю, это будет отличным лекарствам.

– С удовольствием, – Евгения расправила плечи и поправила стянутую платьем грудь.

– А Валерия тем временем уберет со стола. Надеюсь, это не составит труда? – холодно кивнула Алевтина. – Пойдемте, Женечка.

Да, это не составило труда. Но все же посуду я демонстративно сгрузила в посудомоечную машину – теперь в доме есть, кому ее мыть. Это на меня не повесят.

Я уже заканчивала складывать скатерть, когда чей-то пронзительный взгляд заставил меня обернуться. Я перепутала его с Димкиным. По телу прошла сладостная волна, и когда я оборачивалась, на моих губах играла улыбка.

Ей бы погаснуть, наткнувшись на Женьку, но я не спасовала. Продолжала улыбаться – отнюдь не мило, даже как-то торжественно.

– Ну что? – блондинка поправила обтянутые красной синтетикой буфера. – Поговорим, курица?

Превосходно. Она думала, я буду такое глотать?

– Поговорите. В холодильнике. На верхней полке, запеченная тушка твоей подруги.

Моя шутка была не настолько тонкой, чтобы не понять – но Евгения все равно подвисла. Может, ее шокировала моя дерзость. Но затем она решительно подошла ко мне.

На высоченных каблуках она казалась выше на голову. Встала, уперла руки в бедра. Ее губы искривились в нехорошей улыбке.

– Послушай меня, подруга. Я пришла сюда с определенной целью, и никому мешать себе не позволю. Этот мужик – мой. Ты даже глазами в его сторону хлопать не смей, поняла?

– Иначе что? – я отзеркалила ее позу. – Задавишь меня отвисшими сиськами?

– Боюсь, ты так ничего и не поняла, девочка. Ты никто, я завтра сделаю так, что тебя выкинут на улицу. Могу прямо сейчас сказать, что мыла руки и забыла кольцо на мойке, а ты его присвоила.

– Оригинально, – я смерила ее ответным взглядом. – Да только ты просчиталась. Дмитрий все равно не клюнет на дешевую шлюху типа тебя. К тому же с довеском в виде ребенка. И он твое гнилое нутро просчитал на раз-два. Поэтому лучше вали домой.

– Да ты! – она замахнулась, пошатнувшись. Я перехватила ее руку.

Что они там пили со старой каргой? Явно не мартини. Или… осознав, что это значит, я расхохоталась.

Алкоголизм. Вот почему ее так развезло от одного бокала. Странно, что от чая не приложило.

– И давно? – оттолкнула ее, усмехнувшись. – Винишко? Или артиллерия потяжелее? Как дочь все это видит? Наверное, пора дать сигнал социальным службам?

Она опешила. Стояла и моргала своими потерявшими боевой задор глазами с потекшей тушью.

– Тебе не мужика надо искать, а лечиться, тетя Женя. И как ты собиралась это скрывать? Он если до того тебя не раскусил, раскусит сейчас. Забирай-ка ты остатки приготовленного не тобой торта и вали отсюда по-хорошему. Иначе я за слезы Машки тебе все капсульное наращивание вырву. И не думай, что Алевтина мне помешает.

Пьяно икнув, павшая несостоявшаяся невеста развернулась и пошла прочь из кухни.

А я прижала руки к разгоряченным щекам. Победа меня окрылила. Похоже, я начала входить во вкус борьбы за мужчину.

Но моя радость оказалась преждевременной. Не успела я вытереть руки и подумать, что этот день, к счастью, наконец-то закончился, как в столовую вошла раздраженная и явно недовольная подобным поворотом событий Алевтина.

– В чем дело, Валерия? Потрудитесь объяснить, наконец, что здесь происходит!

– А что здесь происходит? – невинно осведомилась я. – Вот, убрала со стола, как вы и сказали. Или вы не это имели в виду?

– Почему Евгения убежала отсюда столь быстро, даже не попрощавшись с моим сыном?

– Не понравился, наверное, – скрывая смех, отпарировала я, делая вид, что тщательно начищаю столовое серебро.

– Прекратите паясничать. Что вы сказали нашей гостье?

– Что не имею привычки держать в лифчике фляжку с виски, как и наливать его из хозяйских запасов втайне от всех. Наверное, поспешила домой восполнить этот пробел.

Повисла пауза. Я повернула голову и встретила пристальный взгляд старой ящерицы. Она сканировала меня, и я поняла, откуда у моего хозяина такая манера смотреть на людей. От мамы.

– А вы не так просты, милочка, – отодвинув стул, Алевтина грациозно присела. – Сделайте мне кофе.

– А разве я не должна быть рядом с Машей? Мне показалось, приход вашей гостьи ее расстроил.

– Моя внучка со своим отцом, ей сейчас не нужна ваша помощь. Чашка сахара и сливки.

Отложив ложки, я подошла к кофе-машине, чувствуя сверлящий взгляд старой стервы.

– И корицы добавьте.

Я выполнила все, что она потребовала. Хотя желание послать было ой каким сильным.

– И себе сделайте. Похоже, нам стоит переговорить, Валерия.

Удивляться я не стала. Я сама, когда была в хорошем настроении, угощала прислугу и охрану кофе с шоколадом собственного приготовления, поэтому такое «щедрое» предложение не показалось мне чем-то из ряда вон выходящим, даже если Алевтина и думала, что облагодетельствовала бедную сиротку.

– Садитесь, – указала на стул напротив себя. – И прежде чем вы начнем, я требую, чтобы инцидент с нашей гостьей не вышел за стены этого дома. Вы меня понимаете?

– Я и не собиралась, – повела плечом, с удовольствием отпив из чашки. – Я подписывала документы о неразглашении. Хоть тогда моим работодателем и была Кристина, я не имею привычки трепать языком.

– Вот об этой, прости господи, Кристине я и хотела с вами поговорить. Что вас связывает, Лера?

– Трудовой договор, – ответила я. – Тот самый, который ваш сын переиначил в свою пользу. Видимо, вариант искать новую няню показался ему затратным.

– Не переводите разговор на другую тему. Я вижу гораздо больше, чем вы можете себе представить. Вы не выглядите, как провинциалка, которая ищет работу от острого безденежья. Добиться такой сияющей кожи вне салонов невозможно. И волосы – если я не ошибаюсь, вы делали процедуру «ботокс», а она стоит прилично даже в самом демократичном салоне. Вы подруга Кристины? И она специально вызвала вас, чтобы вы задурили голову моему сыну?

Вот кобра старая. Этого я совсем не учла. Дмитрий еще мог поверить в мою шикарную генетику, в то, что такая нежная кожа может появиться без массажей и обертываний, а волосы блестят от сбалансированного питания. Но от богатой карги, практически из моего круга, такие нюансы было трудно укрыть.

– У меня нет намерения дурить голову вашему сыну. Чтобы вы понимали, я хотела уволиться, но он мне не позволил. Я отработаю оговоренный месяц – и избавлю вас от своего присутствия.

– Вы не так просты, милочка. И ваше лицо не зря кажется мне отдаленно знакомым. У кого, вы говорите, работали?

– Все это есть в моем резюме. Вряд ли мы с вами встречались. И я никакая не подруга Кристине, к тому же, понятия не имею, почему вы так этим обеспокоены.

Алевтина отпила кофе. На ее губах мелькнула улыбка с привкусом горечи.

– Кристина разбила сердце Димы. Не только разбила, но и похитила приличную сумму денег. Мой сын ей это простил, хотя я таким поворотом и не довольна. И я не допущу, чтобы его свернула с истинного пути очередная вертихвостка.

– Это вы обо мне, я полагаю. Вряд ли об этой алкоголичке, которая убежала отсюда, сломя голову. Вам она почему-то показалась не столько опасной. Несмотря на наличие ребенка и развод за плечами.

– Не надо грубить, Лера. Я вижу насквозь таких хищниц, как вы. И давайте, я предположу, почему мне так знакомо ваше лицо…

Она сложила руки в замок и наклонилась ближе.

– Я наверняка видела вас на одной из вечеринок для избранных. На той, куда обычно редко приглашают жен, потому что престижным считается появиться под руку с девочкой из эскорта. Это поясняет многое. Почему вы так ухоженно выглядите. Так дерзко смотрите. Почему при взгляде на вас у моего сына появляются порочные мысли. Даже самая неказистая униформа, которая, как вы понимали, и была призвана утихомирить вашу агрессивную сексуальность, не возымела подобного эффекта. Вы здесь не ради скромного заработка. Его девочки вашего рода занятий могут получить за один вечер. Я сделала вам предупреждение держаться от моего сына подальше, но вы ему не вняли.

– Я не понимаю, о чем вы. Все, что я хочу – спокойно работать, и чтобы мне при этом не мешали. К сожалению, я не в том положении, чтобы дать отпор вашему сыну, моему боссу, если он потребует от меня большего, чем услуги няни. Может, вы исправите этот недочет в вашем… гм… воспитании?

Алевтина не вышла из себя, вопреки моим ожиданиям. Склонила голову набок, изучая меня, уже с куда большим интересом, чем прежде.

– Скорее всего, я несколько ошиблась. Вы не путана для элиты. Вы – бывшая содержанка, которая ищет нового спонсора. Я вас даже где-то понимаю. Дима молод, богат, завидная партия для любой девушки. Вы умны, Лера – и подготовились очень хорошо. Наверняка прошли ускоренный курс по педагогике для дошкольников, как и ряд других тренингов в стиле «как выйти замуж за миллионера». Могу даже с уверенностью сказать – вы знали, уже не могу даже предположить откуда, что вскоре Кристина лишится родительских прав и права проживать в этом доме, и новым хозяином станет мой сын. Законными методами пришлось бы действовать очень долго. Диме пришлось все провернуть именно так, как принято в этой стране. Ну а такие девочки, как вы… они почти всегда связаны с мошенниками. Чтобы получать пропуски на закрытые вечеринки, сведения о дислокации завидных холостяков и методах их обольщения. Вот и все. Я раскусила вас, Валерия.

«А вот ты и прокололась, миссис Марпл, – едва не сказала я. – Ты ничего не отгадала обо мне даже близко».

Но радоваться этому обстоятельству было несколько преждевременно. Во-первых, Алевтина могла прямо сейчас устроить семейный совет, потянуть за все нити. Дмитрий знает, что я из себя представляю, но вряд ли прямо заявит матери о своем намерении шпилить няню в своей спальне, пока дочка спит. А сейчас полететь с работы никак нельзя, я намерена выиграть пари. Иначе все это было лишено смысла.

– Хорошо. Я уволена?

– Пейте кофе. Остынет. Нет, Лера, я против вашего увольнения. Все-таки подход к моей внучке вы нашли, и это радует. Насчет сына я вас предупредила. Но если вы еще раз попробуете плести интриги за моей спиной, я сделаю вашу жизнь невыносимой. Мы поняли друг друга?

Я допила остывший кофе. В этот раз он показался мне горьким.

– Я не буду плести никакие интриги ни за чьей спиной. Все, что я хочу – отработать оговоренный месяц и уехать.

– Это похвально. Но я все равно буду следить за вами. И зная натуру хищников – я останусь здесь на несколько дней, чтобы проследить за вами. Надо узнать, не ведете ли вы двойную игру.

– Да какую двойную игру, – махнула рукой я. – У меня даже средства связи нет, я облила телефон… чаем. Выезжать за пределы особняка ваш сын мне строго запретил. Если бы и хотела. Не смогла бы.

– А вот это мне непонятно, – удивилась Алевтина. – Какое-то крепостное право. Завтра мы с Машей и с вами поедем в город. Я уже не так молода, чтобы прыгать с внучкой в сухом бассейне с шариками, а вот вы – в самый раз.

– Правда? – не выдержала я. – Вы возьмете меня с собой в город?

Наверное, на моем лице отразилась радость. Я ведь могу найти способ выйти на связь, пусть каста, которая решила, что я сдулась, утрется. И надо дать маме знать, что все со мной хорошо.

Но Алевтина распознала мой блеск в глазах и нехорошо усмехнулась.

– Не надейтесь, что вам удастся заняться своими делами. С нами поедет охрана. И вы ни на шаг не отойдете от нас с Машей.

И, отставив чашку с кофе, Алевтина покинула кухню.

Я вымыла посуду, лихорадочно соображая, как поступить. Способ выйти на связь я найду, без всякого сомнения. В городе мой тиран не имеет надо мной такой власти, как в стенах этого дома.

Только поднимаясь наверх, я осознала, как сильно устала. Хотелось скинуть это уродское платье и завалиться спать. Но кто бы мне это позволил, размечталась.

Дмитрий стоял у двери спальни Машки, рассматривая картину в раме на стене. При моем появлении он медленно обернулся. В его глазах по-прежнему плясали черти.

– Ты все еще сводишь меня с ума. И только тот факт, что мама решила заночевать тут, останавливает меня от того, чтобы перебросить тебя через плечо и потащить в свою спальню.

– У тебя хоть что-то святое осталось? – раздраженно выпалила я. – Ты хоть бы тон понизил, если Машка нас услышит?

– Не услышит. Кстати, ждал я тебя совсем для другого поручения… но один взгляд на тебя, и у меня эрекция. Да, пойди и поговори с ней. Моя дочь расстроена.

– А что я ей скажу? Что папа ушел, чтобы говорить ее няне скабрезности?

– Перестань язвить, не время и не место. Ее расстроило появление этой белобрысой гостьи. Моя мать в своем репертуаре. Поясни, что я не задался целью найти ей новую маму. Что бывает так, люди расходятся, но любить своих детей не перестают. Что могут любить еще сильнее несмотря на то, что никогда не будут вместе.

– Как я ей это объясню, если у тебя не получилось?

– Вы женщины. Вот и придумай что-нибудь. Должна же ты разбираться в детской психологии, если назвалась няней! И прошу, не лей ей мед в уши о том, что мы с Кристиной помиримся и воссоединимся. Этого никогда не будет.

– Вы же не можете лишить дочь общения с матерью! – от возмущения я даже не поняла, что называю его на «вы». – Что бы у вас не произошло, это не мое дело, но вы забываете, с кем жила Машка все это время. Она любит свою маму! Вы заставляете ее делать выбор. Не надо так. Я не смогу ей сказать, что она никогда больше ее не увидит!

– Я подумаю о том, чтобы они встретились. Но большего обещать не могу. А сейчас пойди и успокой мою дочь!

И, развернувшись, Дмитрий быстро пошел прочь.

Вздохнув, я вошла в спальню девочки. Уму непостижимо, что этот монстр со своей мамашей сотворят с хрупкой детской психикой! Был бы пацан, я бы поняла, но дочери нужна мать!

Маша обнимала подушку в виде котика и шмыгала носом, глядя в одну точку. На мою теплую улыбку и попытку достать с полки Барби и Кена никак не отреагировала.

– Машунь, привет. А я скучала, но меня, как Золушку, заставили перебирать просо и чистить дымоход. Ну, всего-то мыть посуду, но поверь, это было почти равноценно. А чего у тебя глазки на мокром месте?

– Потому что я плачу! – с вызовом отчеканил ребенок, шмыгнув носом. – Папа привел ту ужасную тетку, ее Люда постоянно пытается сбросить меня с веревочного лабиринта, когда думает, что никто не видит. Я спросила, где мама… А он сказал, что она не приедет… Она меня что, бросила?

Единственное, чего мне хотелось в тот момент – это немедленно догнать недоделанного #яжебатю и хорошенько съездить кулаком по его смазливой роже. Уму непостижимо! Надо хоть иногда думать головой, а не накачанной задницей, что говоришь ребенку!

Но развернуться и пойти лупить отца Машки по щам сейчас, когда девочка в слезах, было не самым лучшим решением. Я отложила кукол в сторону, подошла к своей воспитаннице и присела рядом на колени.

– Машенька, ну что за глупости. С мамой ты обязательно увидишься. И нет, папа вовсе не хотел, чтобы тетя Женя жила с вами. Этого не случится.

– Просто бабушка говорила, что я не должна грубить гостье. Но я не могу, когда она так смотрит на папу, а мама до сих пор не вернулась! Почему она даже не звонит?

– Ты же знаешь, я сломала свой телефон. Ей просто некуда звонить. Но завтра будем в городе, и я отдам его в ремонт. После этого будем говорить с твоей мамой хоть каждый день.

– Папа сказал, что они не переженятся снова. Это так?

Глазенки девочки смотрели на меня с болью и надеждой. Я сжала ее подрагивающие ладошки.

– Иногда мы не знаем, как будет дальше. Это может случиться… а может, и нет. Покажет только время. И ты не виновата. Они любят тебя несмотря ни на что, и папа и мама. Понимаешь, Маш, просто так бывает. Люди расходятся. На это есть ряд причин, но это не конец света…

– Конечно, нет! Конец света был в кино, там все замерзли…

– Вот я об этом и говорю. Я знаю, тебе хочется, чтобы папа и мама были вместе. Возможно, будут. Но ты должна стойко пережить все. Даже если они вместе не останутся. Ты по-прежнему будешь видеть их обоих, будешь обласкана их любовью…

– Это из-за меня? – глаза Маши вновь наполнились слезами. – Потому что я капризничала, иногда грубила папе? Они из-за этого разошлись?

– Боже мой, Машенька, кто тебе такое сказал?

– Это Людка. Ей так мама говорит, она сказала…

Я вдохнула глубоко, подбирая слова.

– Люда – глупая. А мама ее не права. И не смей даже думать, что ты виновата! Ты ясное солнышко для всех, кто тебя видит и знает. Не любить тебя невозможно.

– И ты меня любишь?

– И я. Ты разве думала иначе? – я легонько щелкнула Машу по носику. – Обещаю, я поговорю с твоим папой, и очень сильно попрошу его привезти маму. Она сейчас в другой стране, у нее не получилось вернуться.

– Самолет задержали, да? – с воодушевление спросила Маша. – Да, я знаю! Так бывает! Мы когда в прошлом году летали в Египет, так было, и мы до ночи просидели в аэропорту. А потом самолет прилетел, но я уже спала, меня разбудили и мы пошли на посадку…

– Вот видишь! Как только она прилетит, вы увидитесь. Верь мне, солнышко.

Я не знала, какие слова мне придется найти, чтобы Дима разрешил Кристине увидится с дочерью. Конечно, это было не мое дело, но смотреть, как страдает ребенок, и ничего не предпринять я не могла. Стоит воспользоваться его интересом ко мне именно в таких вот целях. Мучить Машку я не дам.

– Ты правда поговоришь с папой?

Какая-то тень промелькнула в глазах не по годам умной девочки.

– Конечно, милая. Он тебя послушается.

– А может, и нет. Может, он никогда не позовет сюда маму. Потому что ты ему нравишься.

А вот это был удар так удар. Я даже дышать перестала, уставившись на Машку во все глаза. Ай да дитя.

– О чем ты говоришь? Я просто работаю на твоего папу. Я не могу ему нравиться.

– Мне когда-то подарили электрокар, – сосредоточенно проговорила Маша. – И снимали на видео. Это был мой пятый день рождения. Так вот, у меня были там такие же глаза, полные радости, как и у папы, когда он тебя видит и думает, я не замечаю.

Это был удар посильнее всех тех, что мне подготовил этот день. Я прикусила губу. Как теперь выкрутиться из столь щекотливой ситуации? А Дима хорош, не может удержать свой член в штанах и не парится по поводу того, что это станет заметно окружающим.

– Он просто рад, что мы нашли с тобой общий язык, и дружим. Вот и все.

– И ты не помешаешь маме вернуться?

А вот так я себя еще никогда не чувствовала. От пронизывающих глаз ребёнка было не скрыться.

– Я наоборот, посодействую этому. А теперь давай поиграем во что-нибудь, и будем ложиться спать…

Осадок от разговора не желал исчезать. Я с трудом дождалась, когда Машка уснет. У меня пылали щеки и бешено стучало сердце. И мне бы после всего этого отправиться к себе и лечь спать, но ноги сами понесли к кабинету, который ранее принадлежал Кристи, а теперь был оккупирован ее бывшим мужем.

У дверей я замерла. Если уж и начинать серьезный разговор, то надо к нему как следует подготовиться. Передумав, тихо спустилась вниз, опасаясь нарваться на Алевтину.

По счастью, змея гремучая особо опасная либо уже спала, либо продумывала коварные планы, как женить своего сынулю на любой из попавшихся девиц среднего достатка, чтобы не достался мне. Я тихонько подошла к столешнице, засыпала в кофеварку свежемолотый кофе и приготовила любимый напиток босса. Затем, подумав, достала из бара початую бутылку виски и наполнила два стакана, кинув по кубику льда.

Все это удалось проделать незамеченной. И к счастью, Алевтина не рискнула выйти погулять в столь ответственный момент. Я замерла у двери и, удерживая поднос на одной руке. Постучала.

– Входи, – раздался сухой голос Дмитрия.

Я открыла дверь, проявив чудеса акробатики, тихо вошла. Мой злобный монстр восседал за столом, деловито перебирая бумаги и сверяясь с экраном монитора. На меня взглянул сухо, без прежнего огня в темных глазах.

– Валерия? Похвально. Поставь на стол.

Я выполнила его приказ, замерла на месте, дожидаясь, когда же он обратит на меня внимание.

– Чего-то хотела? Если заняться со мной сексом, иди в свою комнату и жди, я сам позову.

Вот же гад! Плеснуть бы тебе горячим кофе в лицо, чтобы залил костюм и смыл твою самодовольную ухмылку хозяина положения! Злость закипела внутри, и я дерзко вскинула голову.

– Нет, я не хотела заняться с тобой сексом. Да тебе и не надо, чтобы я тебя хотела, ты сам все берешь!

– А вот это верно, – сухо заметил Дмитрий. – Если я захочу, я усажу тебя пятой точкой на стол и оттрахаю. И так, как захочу сам. Считай, что в первый раз я тебя пожалел и пошел на некоторые уступки.

– И тебе понравится трахать женщину, которая будет считать слоников и стараться не зевать, пока ты доказываешь сам себе, что крут и таким не отказывают?

Мне удалось пробить его оборону. Мужчина оторвался от происходящего на экране и посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Говори, зачем пришла. Если просить отдать паспорт – нет. Месяц ты моя. И будешь делать только то, что я тебе велю.

– Да хватит думать о себе! – не выдержала я. – Ты отец Марии! А она там с трудом уснула, я еле ее успокоила!

– Значит, грош тебе цена, как педагогу, если ты не умеешь успокоить ребенка. Это все? Надеюсь, это единственное, что тебя волнует? Или ты решила, что имеешь на меня какие-то права и пришла выговаривать за флирт с гостьей?

– Не набивай себе цену, Дима. Мне плевать, с кем ты общаешься, и не только. Все, что меня волнует – это Маша и ее душевное состояние!

– И что же ты хочешь?

Я отодвинула стул, но перед этим, подумав, подала Дмитрию чашку с кофе и стакан виски. Закатывать истерику и требовать – действительно не лучший способ, тут можно куда большего достичь уговорами.

– Она скучает по матери. Не знаю, решилась она тебе об этом сказать, или нет. Надеется, что вы снова сойдетесь и будете вместе…

– Это исключено. И тебе стоило донести до нее это, а не юлить и не пытаться мной манипулировать.

– Это я как раз ей объяснила. Пусть со слезами, но твоя дочь это приняла… – ярость отчего-то закрыла мои глаза багровой пеленой. – А ты, отец, мать твою, восьмидесятого лэвэла! Что ты творишь?! Ты хоть о чем-то можешь думать, кроме своих упоротых хотелок?

– А вот это уже интересно и даже забавно, – Дмитрий сощурил глаза. – Ты меня оскорбляешь?

Не успела опомниться, как он сжал мою руку. Я охнула от боли. Его темные глаза как будто потемнели еще больше. До абсолютной черноты.

– Кажется, девочка, ты перестала видеть края. Что мне с тобой сделать прямо сейчас? Связать своим ремнем и оттрахать во все отверстия прямо на столе, чтобы ты кричала в мои бумаги? Отправить Машу с моей матерью куда-то на юга и устроить тебе «медовый месяц» в том стиле, в котором я люблю? Привязать к кровати и выбить всю дерзость – да так, чтобы твой бывший папик показался тебе плюшевым зайцем? Я могу, и ты ничего не сделаешь, чтобы мне помешать. Собственно, я и терплю свой зуд в яйцах только потому, что моя мать скоро уедет и заберет дочь на уик-энд. Тогда ответишь задницей и своим дерзким ртом за все, что тут наговорила!

От этого обещания меня прошиб холодный пот. В нем не было эротического подтекста. Это был рык настоящего зверя, и шутить он не умел.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимают слезы.

– Извините. Я забылась.

– И крепко! Я сейчас ничего с тобой не сделаю только потому, что маму хватит сердечный удар от твоих криков. Но она не вечно будет тут гостить, уясни это, поняла?

У меня сбилось дыхание. Но я, как камикадзе, посмотрела в темные глаза этого изверга. Он любил дочь. Вряд ли человечность была ему чужда.

– Я, правда… мне жаль. Но я не могла видеть ее слезы…

– Валерия, – отпустив мою руку, строго сказал Дмитрий, – не пытайся зайти с черного входа.

– В смысле?

– Не надо показать себя заботливее, чем ты есть. Твоя цель – отработать оставшееся время без косяков и претензий…

– Но я все равно не могу видеть, когда ребенку плохо! Дима! – в тот момент, как ни странно, мне действительно было не до себя. Я переживала за Машу. – Разреши ей увидеться с Кристиной. Ну в твоем присутствии, в присутствии охраны, но разреши! Ты не понимаешь, какую травму ей наносишь. Она жила с матерью, тебя практически не знала, и вдруг ты стал ее миром, оградив от матери. Это очень опасно. Детские травмы не восстанавливаются. Прошу. Я знаю, что ты наказываешь бывшую жену. Но не надо наказывать дочь!

– Валерия! – дрожащим от скрытой угрозы голосом тихо, пугающе произнес Дмитрий, – ты никак сошла с ума? Ты пьяна? Теперь я точно устрою тебе то, что обещал, и это раз и навсегда тебя отучит лезть не в свое дело!

– Я не пьяна! И я не самозванка, которая прячется! А ты… ты… озабоченный варвар! Никакой ты не отец! Вот ты кто!

– Пошла вон! – прохрипел Дмитрий, ударив кулаком по столу. – Вон, пока я тебе стаканом голову не прошиб!

Уговаривать дважды меня не пришлось. Я вскочила на ноги и поспешила к двери, стараясь не бежать. Никогда я не видела своего хозяина в таком гневе.

Но одно я знала точно. Если этот урод плевал на свою дочь – мне на нее не плевать. И я сделаю все, чтобы она увиделась с Кристиной, только пока не представляю, как…

Глава 9

После вспышки ярости Дмитрия я долго не могла заснуть. Ворочались в постели, пытаясь разобраться, что же по этому поводу чувствую: страх и желание держаться подальше, или же влечение, которое от его самобытной агрессии лишь усиливалось.

Как быстро ненависть к этому подонку начала неразрывно идти с сексуальными фантазиями! Но нет, о каких-либо чувствах к нему и, боже упаси, стокгольмском синдроме не могло быть и речи. Я просто заводилась от вызова, от войны, в которой победительницей выйду только я. Дмитрий проиграл в тот самый момент, когда не стал меня слушать. Конечно же! Убедить самого себя, что я безродная сиротка, попавшая в беду и воспользоваться этим… Не надо было быть таким самоуверенным!

Утром я проснулась в хорошем расположении духа, несмотря на ночное происшествие. Повоюем, Дмитрий Подонкович! Успокаивай себя тем, что мне некуда деться, что ты загнал меня в угол!

Но уже после завтрака Алевтина напомнила о том, что нам предстоит поездка в город. Маша кружилась по комнате от радости, я и сама замерла от предвкушения. Постараюсь сбежать от этой бабы-Яги, позвонить маме, а потом и Ярославу. Пусть готовится раздеваться!

Но вот тут меня ждал облом. Даже два.

Я спустилась вниз в своём обычном брючном костюме в серую клетку, с забранными в хвост волосами. Алевтина поперхнулась чаем.

– Валерия, как это понимать? Разве я сказала, что у вас выходной?

В своей привычной одежде я и чувствовала себя как раньше. Оттого решила добить пожилую каргу. Стянула с блюда шоколадный маффин и демонстративно надкусила.

– Нет, но мы едем в город. В общественные место. Разве целесообразно надевать что-то другое?

– Да что вы сете позволяете? – не стесняясь Марии, повысила голос Алевтина. – Дима! Дима, немедленно спустись к нам! Я с самого начала говорила, что мы хлебнем беды с таким работником!

– Пожалуйста, успокойтесь, – мне хотелось послать ее в пешее эротическое, но я увидела застывший взгляд девочки и примирительно улыбнулась. – Я соблюдаю ваши правила касательно униформы в этом доме, но неужели так необходимо надевать ее за его пределами?

– Что здесь происходит?

Дмитрий стоял на лестничном пролете, с недовольством созерцая возмутителей спокойствия. Его гладиаторский торс и широкие плечи туго обтягивала спортивная футболка, и у меня пересохло во рту. На такое совершенство можно было любоваться вечно, вспоминая, как я бесстыдно ласкала это тело языком, сгорая от страсти.

Но стоило посмотреть на его лицо, как пожар в груди поутих. Мой босс был взбешён тем, что его осмелились побеспокоить.

– Вот! – перешла на фальцет Алевтина. – В таком виде Валерия собирается ехать с нами в город! Немедленно вмешайся!

– Мама, тебе заняться нечем? – мужчина окинул долгим взглядом мою фигуру в костюме. – Я уже думал, она явилась в бикини. Какие проблемы?

– Я не для того выбирала униформу, чтобы эта девица одевалась как ей заблагорассудится! Проблем с дисциплиной я не допущу!

– Валерия, – Дмитрий сощурился. – Будь так добра, переодеться. Это все? Инцидент исчерпан, я могу вернуться к работе?

А вот такой подставы от этого озабоченного гада я меньше всего ожидала! Хотя чего было ждать? Что он пойдет против родной матери? Проще было выпустить меня в город одетой, как чучело. Это, видимо, служило в его глазах гарантией, что на меня никто не будет смотреть, а сама я побоюсь показаться знакомым на глаза.

– Папа, пусть Валерия-Лера поедет в этом костюме, она такая красивая! – попыталась вступиться Маша.

– У меня одна красивая принцесса, Машенька, – суровое лицо отца смягчилось, – и это ты. И так всегда будет.

А затем, развернувшись, исчез.

– Переодевайтесь! – скрывая триумф за хмурым выражением лица, приказала Алевтина.

Я побрела в свою комнату. А что мне, спрашивается, оставалось делать? Высказать жабе претензии в лицо – очень соблазнительная затея, но к гадалке не ходи, я вылечу с работы за секунды.

Когда облачилась в серое унылое тряпье, впервые за все время нахождения тут хотелось разрыдаться. Всё-таки все мы – не из стали. Рано или поздно наступает предел терпению. Я смахнула поступившие слезы, пожелав Ярославу, Диме и его мамаше сдохнуть. Всё-таки проигрывать я не умела. Меня заставили одеться, как лохушку, но я не смирюсь.

Достала косметичку и нанесла консилер, сделала контуринг, длинные стрелки, затемнив уголки глаз. В зеркало на меня теперь смотрела девушка, которая подобно Мэрилин и в мешке из-под картошки заставит всех представителей сильного пола обернуться вслед. Не вульгарно, не вызывающе. Стильно. Круто.

И в пределах приличий.

Алевтина поджала губы. Я невинно похлопала ресницами. Пусть рискнёт покоем сына, призывая его заставить меня умыться. После такого точно сочтет мамашу придирчивой истеричкой.

– Я готова. Все, как вы хотели, – невинно изрекла, поправляя кудри Машеньки.Алевтина хотела что-то сказать, но внезапно передумала. Посмотрела на меня иным взглядом: теперь в нем явно читалось что-то, похожее на… Я даже моргнула. Уважение? Признание моего бунта как силы духа? Одобрение, что прошла поверку? Определенно, эта дама умеет удивлять!

– Пойдёмте, девушки! – обратилась она к нам с Машей, а ее взгляд отмечал тонкости моего макияжа, явно с целью запомнить и повторить.

Я улыбнулась. И губы Алевтины вдруг дрогнули в ответ в похожей улыбке! Не мстительной. Не ироничной. Улыбка строгой учительницы, которая всячески щемила отличницу лишь с одной целью – закалить ее характер.

Но у машины меня ждал второй неприятный сюрприз. Охрана. Два широкоплечих шкафа сели с нами. Один на место водителя, другой рядом с ним.– Валерия, если у вас есть средства связи, прошу сдать, – сказал один из них, и я поняла, что они не столько будут охранять Машу, сколько следить за мной.

Уму непостижимо. Дмитрий относился ко мне как к рабыне! Ещё бы плеть каждому вручил.

– У меня нет средств связи.

Что дальше? Ошейник? Чип под кожу? Этот яжебатя совсем свихнулся. Мы выехали из поселка, автомобиль понёсся по трассе. Мелькнул биллборд – инвестиционная компания моего отца.

Внезапная догадка заставила замереть.

Может, к чертям все, а? Покаюсь папе. Скажу, была пьяна, когда спорила. Он, конечно, отчитает за это. Может, карту заблочит на неделю. Но зато возьмёт Димку за шкирку – тот напишет мне рекомендацию и лично подтвердит, что я месяц отпахала как положено. И все. Пари выиграно!

Но когда машина остановилась на парковке перед огромным торговым центром, мне захотелось сжаться в комок и никуда не выходить.

Все дело в том, что я любила проводить здесь уйму свободного времени. Обносить все бутики, скупая трендовые новинки, пить кофе в кафетерии, где одна чашка стоила четверть зарплаты рядового обывателя, курить кальян в крутой кальянной. Здесь я встречалась с друзьями, знала все закоулки, даже продавцов-консультантов по именам.

И вот сейчас мне предстояло войти сюда, рискуя встретить друзей из прежней жизни, в уродском платье и без права сделать шаг в сторону! Страшнее наказания зажравшийся Дмитрий Подонкович и его мамаша просто не могли для меня выбрать!

– Валерия, – холодно одернула меня Алевтина, когда я замешкалась перед открытой дверцей. Выдохнула и ступила на асфальт парковки, не отдавая себе отчета, что боюсь осмотреть машины и увидеть знакомую. Не хватало столкнуться с кем-то из Касты! На смех поднимут. Это будет их звездный час – Валерия Богатова пала ниже плинтуса.

– Пойдем! Мы угостим тебя пирожными! Правда, бабуля? – разрядила обстановку Машенька, и я, собрав всю волю в кулак, взяла малышку за руку и пошла вперед. Темной тенью двинулась за нами охрана.

Если здесь мое лицо скрывали очки, в помещении их пришлось снять. Я старалась не поднимать голову, чтобы не остаться узнанной. Но пока знакомых не встретила.

Выдохнула, когда мы направились в детскую игровую зону. Здесь мало кого встретишь, разве что Натали Карвер, пафосную фотомодель, залетевшую и родившую от олигарха. Правда, эта девица больше занимается собой, оставляя дочь на штат нянек.

Машка рванула к батутам, оставив нас с Алевтиной наедине. Я поправила воротник платья и сделала вид, что разглядываю рекламные брошюры. Когда предложили кофе, Алевтина, к моему удивлению, попросила его не только для себя.

– Валерия, если вам необходимо пройтись по магазинам, я могу отпустить вас – но не более получаса. Ребята вас проводят, мой сын настоял.

– Как будто я преступница и сбегу, украв Машку, – буркнула я, отпивая из чашки. – Или выдам государственную тайну. Это глупые меры!

– Я не вмешиваюсь в его дела, Валерия. Просто вам бы не помешал маникюр. Здесь есть экспресс-кабинеты.

Я поджала красные ногти с отрастающим шеллаком. А ведь она права. Если я буду выглядеть, как оборванка, Дмитрий меня не захочет.

Алевтина осмотрела свои идеальные, на мой взгляд, ногти. Затем подозвала девушку с ресепшена. Так согласно кивнула, подошла к Машке и что-то ей сказала. Та помахала нам рукой и принялась карабкаться вверх по высокой надувной горке.

– За моей внучкой присмотрят. Пойдемте, Валерия.

– Я еще не получила заработную плату.

– Считайте это моим подарком.

«Сноб, как и сынуля! Эти двое считают, что оплатить девушке стрижку в салоне или маникюр – это дар небес!» – подумала я, но спорить не стала. Ногти действительно выглядели не лучшим образом, что заставляло меня психовать и сжимать кулаки.

Но когда мы сели в кресла и протянули руки мастерам, я оценила коварный план Алевтины.

– Снимите этот «вырвиглаз», – кивнула она на мои руки, – и сделайте классический френч. Вы же не против, Валерия?

Я не была против. Лучше пастельная скукота, чем отросшие ногтевые пластины. Отдалась умелым рукам девушки, стараясь не смотреть на охранника, который сидел в кресле и ждал, когда мы освободимся.

– Вашему сыну кто-то угрожает? Поэтому охрана? – спросила я, кивнув назад.

– Скорее, мера предосторожности.

– Конечно, следить за мной – много чести. Можно вопрос?

– Задавай.

– Почему вы так ненавидите Кристину? Почему вам не попробовать сесть с матерью Маши за стол переговоров? Вы травмируете девочку и сами этого не понимаете.

– Вопрос снят, Валерия, – сухо осадила меня Алевтина.

– Проверьте, как Мария, и выпьем настоящего кофе. То, чем поят в детской комнате – растворимое убожество. Здесь прекрасная кофейня.

«Я знаю!» – едва не ответила, но прикусила язык. Прошла в игровую. Маша весело смеялась, играя с аниматором в костюме Эльзы, и я, помахав ей рукой, вернулась туда, где меня ждала Алевтина.

Но по пути к ней и произошло то, чего я так сильно боялась.

– Ба! Лерка Богатова, ты, что ли?

Грубый, прокуренный голос хабалистой Жанки показался мне донельзя громким. По счастью, эти слова не долетели до слуха Алевтины. Но на этом везение закончилось.

Я досчитала до пяти и повернула голову, стараясь сохранить в глазах тот самый лед, который заставлял затыкаться тех, кто переставал видеть берега.

Жанка, наряженная, как разжиревшая кукла Барби в обтягивающее платье ярко-розового цвета, с неподвижными от вылитого лака тугими кудрями и боевым раскрасом, который больше бы подошел тусовке в клубе, открыла было рот, и в ее глазах появился неподдельный, по-бабски мерзкий восторг.

– Да ну на! Валерочка, зая, ты превосходно выглядишь! Боже, что это на тебе? Это последняя коллекция «Гуччи»? Неужели они так низко пали?

Руки Жанны были заняты пакетами с логотипами модных брендов. Эта особа без особого вкуса скупала все, что ей впаривали, тоннами. Сейчас же она была так довольна тем, что застала меня в таком непрезентабельном виде, что даже выронила пару пакетов. Что-то кружевное вывалилось на пол, но она едва это заметила.

– Ярик сказал, ты сдулась, но смотрю, ты отчаянная! Или он прав, а ты свалила с работы и случайно напялила на себя тряпки вашей домработницы? Постой, я же тебя теперь не отпущу!

Алевтина повернула голову, пристально глядя на нас. Черт, вот это попадос! И как теперь свалить незаметно?

– Твой работодатель тебя совсем, смотрю, в черном теле держит! Валерка, что с глазами? Откуда гусиные лапки? Тебе точно пора вколоть филер, отвечаю! – разглядев у фонтана скамейку, Жанка свалила на нее свои пакеты и достала из сумочки «Айфон». – Замри! Я тебя сейчас отинстаграмлю и в хвост, и в гриву!

При виде телефона у меня поднялась внутри знакомая волна.

– Стой. Дай сюда и прикрой меня! – я обошла Жанку. – Не вертись, говорю! Дай матери позвонить!

– А что, у тебя забрали телефон? Или ты сбежала, все там оставив? Расскажи! Я не выдам тебя Ярику. Он уже заколыхал своей уверенностью в том, что ты сдулась!

Кто-то отвлек Алевтину. И я, не церемонясь, вырвала телефон из рук Жанки.

– Замри, дура! Я сказала, закрой меня от той бабы в черном!

Жанка явно ловила кайф от того, в каком я виде и как себя веду. Это было в ее глазах и торжественной ухмылке. Мне было плевать. Не хватало еще, чтобы родные забили тревогу и не дали мне отработать положенные полмесяца!

Быстро застучала по экрану, набирая номер. Гудки показались мне вечностью.

– Мама, это Лера! У меня мало времени! – зачастила я. – Слушай, все нормально. Просто у нового шефа заскок на неразглашении. Он запретил мне пользоваться телефоном.

– Лера, ты с ума сошла? – в голосе мамы появились обеспокоенные ноты. – Я немедленно рассказываю обо всем отцу! Что это за шпионские игры? Твои инициативы начали выходить из-под контроля!

– Слушай, все хорошо. Мне осталось немного. Я подписала контракт, и…

– Дочь, ты себя слышишь? Ты что, в секту попала? Алек мне все рассказал. Ты под чужими документами. Контракт недействителен! Возвращайся домой!

– Нет, мама, нет! Никакой секты! Все хорошо! Я еще позвоню позже, не говори ничего отцу! Не мешай мне строить карьеру блогера, я тебя прошу!

Жанка повернула голову, разглядывая стремительно направляющуюся к нам Алевтину. Пора было закругляться.

– Мама, я очень тебя прошу! Не говори ни о чем отцу! Поверь, так надо! Все хорошо! Мне надо бежать, извини!

Сбросила звонок и сунула телефон в руки Жанке.

– Спасибо, ты так меня выручила. Спрячь. А сейчас прошу, молчи! Моя шефиня идет сюда…

– Чем дальше, тем веселее! – Жанка все-таки подняла телефон, и пока я лихорадочно соображала, что же предпринять и как пояснить это Алевтине, сделала несколько снимков. – О, эти посты наберут массу лойсов! Хэштег – Богатова на минималках!

– Не смей, – процедила я сквозь зубы.

– Ой, а кто мне запретит? Пафосная сука в уродском платье прислуги? – Жанна вошла во вкус, наслаждаясь моим замешательством и унижением. – Или вот эта бабуля?

– Добрый день, – Алевтина поравнялась с нами, оглядев Жанну как невымытую тарелку. – Я помешала вашему разговору?

– Здравствуйте! Меня зовут Жанна! – решила добить меня бывшая «подруга». – А ваша няня дерзкая, не то слово! Матом выражается… Поясните ей, что это не принято в культурном обществе!

– Пойдемте, Валерия, – Алевтина в два счета просекла, что же происходит. – Нас ждут кофе и эклеры. С вашего позволения, Жанна.

– Ой, а вы всегда угощаете прислугу в дорогих кафе? – хлопнула коровьими ресницами Жанна. – Напрасно! Она только что сказала, что вы – занудная баба-Яга. Лично я бы за такое штраф впаяла! И не один!

– Всего хорошего, юная леди, – с нажимом повторила Алевтина, взяв меня за локоть. – И я бы посоветовала вам обратить внимание на собственные манеры, Жанна.

Моя «подруга» фыркнула, но сказать что-то побоялась. Видимо, быстро оценила стоимость костюма Алевтины, ухоженную кожу и лаконичные, но баснословно дорогие серьги в ушах. Рыбак рыбака видит издалека. Оттого фыркнула, но перед тем, как развернуться и уйти, прошептала одними губами: «Война, значит, Богатова». Я все верно поняла.

– Это ваша подруга? – нейтрально осведомилась мать Дмитрия, взяв меня под локоть и отводя в сторону.

– Нет, – ответила я, кусая губы. Не хватало еще влететь из-за этой жирной твари на штраф и домашний арест. – Мы просто знакомы… пересекались в компании…

– Валерия, я дам вам совет.

Вот и все. Я напряглась, ожидая поток нравоучений и претензий с угрозами рассказать все Диме.

– Никогда не обращайте внимания на ядовитые слова таких вот особ. Они не носят в себе ничего, кроме зависти и внутренней пустоты. Я бы даже сказала – гнили. Вам еще не раз придется сталкиваться с подобными этой девице, но главное оружие – не обращать на эти лживые и завистливые слова никакого внимания.

Вот это номер! Я даже поверить не могла. Замерла с открытым ртом, глядя на Алевтину совсем иным взглядом. Эта железная леди умеет быть такой человечной? Она не рада тому, что меня поставили на место и напомнили, кто я?

– Пойдемте же. Наш кофе остынет, – и Алевтина добродушно улыбнулась, сжав мою кисть ободряющим жестом.

Но мы не успели и шагу сделать. Один из охранников преградил нам путь.

– Алевтина Витальевна, я прошу прощения, но вы должны знать. Валерия разговаривала по телефону. Шеф ей это категорически запретил.

– Вранье! – не выдержала я.

– Ей дала телефон девушка в розовом. Если вы не против, мы можем ее догнать и допросить…

– На каком основании? Вы считаете себя вправе превышать полномочия? – строго осадила их Алевтина. – Это неправда. Верно, Валерия?

– Вы же сами слышали эту… Жанну. Вы думаете, такая дала бы мне телефон? Да она упивалась моим унижением, даже фото делала…

– Вы все слышали. Я ничего не видела. А вы, если не сумели не допустить подобного разговора, не пытайтесь обелить себя какими-то предположениями. Если хотите выслужиться перед моим сыном, я этого не допущу. Пойдемте, Валерия.

Мы все-таки выпили кофе. И Алевтина как будто растаяла. Рассказывала о своей молодости. О том, как облазили все крымские горы вместе с мужем, как здорово помотала жизнь по разным заставам и гарнизонам, как родился долгожданный сын. А я слушала ее и не верила, что лед тронулся.

К вечеру мы забрали довольную и наигравшуюся Машу и поехали домой.

Я впервые почувствовала себя пусть не счастливой, то умиротворенной. Надежда на лучшее жила во мне. Все-таки Алевтина рассмотрела мою истинную суть, и я даже перестала злиться на нее за прошлое. Во-первых, начала прекрасно понимать.

Каждая мать желает своему ребенку только хорошего. Вот и она присматривалась ко мне, пока не изучила, пыталась вывести на эмоции и понять истинную суть. А когда поняла – необходимость в прессинге отпала.

В дороге нас застал звонок Дмитрия. Он долго говорил с матерью, и судя по разговору, услышанное ей мало нравилось. Затем, словно смирившись, она передала мне телефон.

– Валерия, ты мне нужна. – На миг у меня даже сердце зашлось от подтекста этих слов.

Но означали они совсем не то, что я себе надумала. Чудес не бывает. Уже в следующий миг Дмитрий Подонкович холодно известил, что сегодня какой-то прием в столице, и у него нет времени искать себе спутницу на вечер. Поэтому эта миссия отныне возложена на меня.

Я бросила отчаянный взгляд на Алевтину. Та поджала губы, но ничего не сказала. Видимо, решения ее единственного сына не принято было оспаривать.

Только этого мне не хватало. Между нами с ней же лед не так давно тронулся. Из-за того, что сынуля возомнил себя царем и богом, она вновь начнет меня считать девицей легкого поведения, охотящейся на богатого мужа.

Когда это меня начало волновать мнение чужих людей – я так и не поняла. Выслушала приказы шефа и передала телефон Алевтине снова. Закончив разговор, она улыбнулась. Видимо, прочитала по глазам, что я не в восторге от предстоящего мероприятия.

– Валерия, вам действительно не помешало бы выйти в свет. Я знаю, что Дмитрий не дает вам отдохнуть. Это долго не продлится. Сегодня в город вернулся бизнесмен Богатов, и его партнеры он устраивают прием. Моему сыну необходимо наладить связи, чтобы развивать свой бизнес в Киеве. Очаровательная и скромная спутница добавит ему шансов.

– Богатов! – выдохнула я, чувствуя, как пропадает голос. Но мать Димы ничего не заметила.

– Я заберу Машу до завтрашнего полудня, а вы постарайтесь отдохнуть и насладиться вечером. Я уже не в том возрасте, чтобы сопровождать сына, и лучше, если эту роль возьмете на себя вы, а не акулы из эскорт-агентства.

А я сидела настолько пришибленная известием, что даже не нашла, что ответить. Водитель завез Алевтину и Машу в ее дом, а меня помчал навстречу участи, которой я даже в кошмарном сне не желала увидеть.

Отец. Да, он же должен вернуться в этих числах. И мать, понятно теперь, чего переживала. Я не могу там появиться! Это будет скандал на всю столицу! Дочь киевского олигарха сопровождает какого-то залетного хлыща. А зная Диму, он всем расскажет, что я обласканная его вниманием няня! Да отец там вспомнит девяностые и проломит Диме череп…

На душе было тяжко, когда я поднималась вверх по ступеням. Дмитрий Подонкович уже стоял на лоджии, тарабаня по перилам от нетерпения.

– Наконец-то! Собирайся давай! – рявкнул мне. – У тебя на кровати платье. Прическу придется делать самой, нет времени. Все стилисты заняты. Думаю, справишься, для бывшей любовницы олигарха это не должно быть проблемой?

– Я никуда не поеду.

– Поедешь! – холодно процедил Дима, гипнотизируя меня взглядом.

– Ты конченый! Там будет Богатов!

– Да, будет! И пусть видит, что ты со мной!

– Ты безумец! Ты понимаешь, что такие, как он, не прощаю, если у них забирают даже те игрушки что надоели? Ты роешь себе могилу, и своему бизнесу – тоже! И ему ничего не стоит забрать меня у тебя!

– Ты много говоришь. Не искушай меня закрыть тебе рот приятным для меня способом. Одеваться и мыться, живо! Лучше – в обратном порядке.

– Я никуда не поеду. И если ты меня не слышишь – учись читать по губам!

– Лера, – недобро сощурился Дмитрий. – Еще пять минут пререканий, и я потащу тебя туда в подобном виде. И поверь, если Богатов захочет тебя попользовать по старой памяти – я ему мешать не стану. Не люблю, когда мне дерзят!

– Ты не имеешь никакого права. Я не поеду с тобой! Звони! Пусть забирает меня прямо сейчас! С ним всяко лучше, чем с тобой!

– Замарашка чертова! – выругался Дима. – Да ты много о себе возомнила!

– Я не поеду!

– Ну и сиди здесь, идиотка! Хотя нет. В моем кабинете – срач. Домработницу я отпустил. Раз не захотела пить шампанское ценой в свою почку и есть икру на приеме, швабру в руки и вымой все! Попробуй хоть сантиметр пропустить!

Он достал телефон и быстро набрал номер.

– Але, эскорт-агентство? А давайте ка мне самую фирменную из ваших спутниц на вечер. Я плачу любые деньги…

Все это он сделал, глядя мне в глаза. А я, чтобы сдержать слезы ярости и желание все ему сказать в лицо, прошмыгнула мимо и юркнула в свою комнату.

Вот тут меня и накрыло. Я упала на кровать и тихо заплакала, сжимая в руках атлас кремового вечернего платья от известного бренда…

Это было так мерзко и ужасно. Впервые за все время я почувствовала себя самой натуральной вещью, которую используют. Именно используют, ввиду ее бесправного положения, просто упиваются властью.

Дима мстил мне за Кристину. Я не знала точно, что там произошло и кому верить, но так уж вышло, что его ярость переключилась на меня – единственную, с кем та была близка, пусть и в рамках рабочих отношений.

Слезы лились по лицу, смывая макияж, на который я потратила так много времени утром, капали на дорогой атлас. Тело бил озноб. Я пыталась взять себя в руки и решить, как повернуть эту ситуацию в свою пользу.

Казалось бы – выход на поверхности. Стоит появиться на этом рауте и там при всех рассказать отцу, как меня принудили к фактическому рабству, отобрав паспорт и телефон. Выйти на сцену и заявить это в микрофон. На глазах у всех деятелей бизнеса, которые были также и партнёрами отца.

А что дальше? Я представила, как мои слова звучат в заполненной народом зале. Как вокруг молодого перспективного бизнесмена, который и явился на раут с целью обрасти полезными знакомствами, образуется зона отчуждения в радиусе не менее двух метров. Как любопытство на лицах гостей сменяется потрясением, а затем осуждением… Вплоть до вызова полиции. Мой отец… конечно, это будет удар, который не пройдет незамеченным. Реноме в нашем бизнес-мире – вещь шаткая. Рубить сгоряча не стоило, не в таком состоянии, как сейчас.

«Две недели до конца срока. Всего-то. Я не отступаю, не отступаю, не отступаю!» – твердила я себе, вытирая слезы платьем.

Шаги Димы за дверью постепенно стихли. Я услышала скрип ворот и шум отъезжающего автомобиля. Села на постели, закрыв лицо руками.

С одной стороны – я могу его уничтожить. А с другой, какое право я имею лишать Машку новообретенного отца? Она его уже успела полюбить. Детям неведомо, какими подлыми и жестокими бывают взрослые по отношению к чужим людям.

Я утерла слезы. Может, я все-таки это сделаю. Когда мой срок подойдет к концу, а чаша терпения окончательно переполнится.

В столовой было пусто. Эта пустота показалась мне роковой. Я выглянула в окно. Один из охранников безмятежно парил вейп на крыльце, созерцая бархатные загородные сумерки. Конечно, одну меня не собирались оставлять ни при каком раскладе.

Я открыла холодильник, подумав, достала бутылку вина. Плевать, не обеднеет хозяин от одного «Шабли». Налила в бокал, поднесла к губам. На столе лежала золоченная визитка с вензелями.

– Модельное агентство «Психея», – прочитала я. – «Украшение ваших мероприятий». Эскортники хреновы…

Вино обжигало язык. Я смахнула слезы. Больше я не подпущу Дмитрия к себе ни на пушечный выстрел.

Допила и открыла окно. Охранник повернулся ко мне сразу, удивив быстротой реакции.

– Привет, – я повертела в руках бутылку. – Кот из дома, мыши в пляс. Заходи, и хватит кормить комаров.

– Не велено, – хмуро отозвался мужчина.

– Парень, давай дружить. Я же могу сказать, что ты пытался меня изнасиловать, и шеф устроит тебе волчий билет.

– Мне не велено пить.

– А тебе никто не предлагает. Как говорит Алевтина Батьковна, прислуга не может пить вино стоимостью в свою зарплату. Кофе хоть будешь?

Мужчина поколебался.

– А вот за это спасибо. Последний раз меня оштрафовали как раз за кофе. С тех пор вообще не помню когда пил.

– Я Лера. Заходи.

– Славик, – на его лице появилось добродушное выражение. Он быстро зашел в дом, сразу расслабившись и улыбнувшись.

Я повернулась к кофе-машине. Охранник нахмурился.

– Вы плакали? Я стесняюсь спросить, шеф… ударил вас?

– Просто Лера, и давай на ты. – В тот момент я уже знала, как использую этого паренька. Во мне полыхала жажда мести. – Лучше бы ударил… чем отобрал паспорт, заставил спать с собой в отсутствие дочери и бояться, что сможет раскрыть мою тайну.

Кофеварка выдала порцию эспрессо. Я поставила чашку перед потрясенным Славиком.

– Это не мое дело, я… но паспорт? И чего вы боитесь? Ты боишься…

В его глазах промелькнула какая-то тень. Он внимательно всмотрелся в мое лицо, покачал головой.

– Прости, Лера, мне кажется, я тебя видел… и не могу вспомнить, где. Но имя… Имя я откуда-то знаю. Тоже Валерия.

– У тебя есть мобильный? – я сняла еще один бокал с навесной сушилки и, подумав, наполнила вином.

– Есть, но шеф запретил…

– Я не буду никуда звонить. Ты есть в «инстаграме»?

– А кого сейчас в наш век технического прогресса там нет, – Славик достал смартфон. – ты тоже? Можем взаимно подписаться.

– А можно я зайду в свой аккаунт? При тебе, просто проверю, что там с фолловерами. Может, какую-нибудь фотку заката в сторис закину, пока меня не потеряли. Садись рядом, следи, чтобы не подвела тебя под очередной штраф.

Поколебавшись, Славик дал мне свой телефон и отпил вина. Я для вежливости полистала ленту, ухмыльнулась. И вдруг замерла.

Один из постов был репостом моей фотки. С цитатой – «Кто живет прошлым, недостоин будущего». Иногда я участвовала в «гивах» и держала профиль открытым.

– Ты что, подписан на Валерию Богатову?

– Ага, – отмахнулся Славик, запивая вино кофе. – Самая умная девушка из мажоров столицы. Конечно, иногда чудит не по-детски, но в целом, приятно посмотреть на ее фотографии. Не искусственная, какая-то живая, настоящая, что ли. Не пытается казаться лучше, чем есть.

– Слав, – сощурилась я. – А ты в чудеса веришь?

– Смотря в какие, – добродушно отозвался парень. – Я, прикинь, НЛО раз видел в деревне. Такой, как треугольник и огни по краям, висел ночью в небе. Я ж веришь, ни черта не боюсь, но тогда стало страшно. Я один в поле, еду на велике, и тут такое. Даже сфоткал, хочешь, найду покажу?

– Посмотрю с удовольствием. А сейчас хочешь еще одно чудо в копилку своих впечатлений?

– Неужели ты позовешь меня на свидание? – сострил охранник.

– Шеф тебе башку оторвет. А если, скажем, Валерия Богатова сейчас подпишется на тебя в ответ?

– Да скажешь тоже. Кто она, и кто я. Параллельные миры.

Я хитро улыбнулась и вышла из его аккаунта, неспеша ввела логин и пароль. Слава оглядел меня с большим любопытством.

– Так, напомни, ты Славэн-Хмэн? Сейчас… Валерия Богатова, к тебе обращаются силы семи стихий! Прямо сейчас ты подпишешься на хорошего парня с этим именем, и не просто подпишешься – оставишь ему комментарий! Трэкс, Кекс, Пекс!

Я ввела его имя и нажала кнопку «отслеживать». А затем, хищно улыбнувшись, написала под его недавней фотографией – в темных очках на фоне голубого неба:

«Пей кофе, остынет. И передай привет ведьме Лерке, что сидит рядом и угощает тебя этим кофе».

Вышла из аккаунта, пока не заметили, что засветилась онлайн, передала телефон иронично улыбающемуся парню.

– Ну, проверь. Я же ведьма в седьмом поколении. Ничего необычного не случилось?

Похоже, он уже навесил на меня ярлык «странная». Неспеша допил кофе, лениво отставил чашку. Вошел в аккаунт, качая головой с улыбкой – «вот ты чудная».

Я подняла бокал и допила вино в два глотка. Мне даже не понадобилось смотреть на Славу. На то, как вытянулось его лицо, когда он увидел в подписчиках своего кумира. Ту самую страницу, с галочкой верификации. Даже зашел поверить, не показалось ли ему. А затем увидел комментарий.

Повисла тишина. Славик кашлянул, потрясенно поворачивая голову.

– Ну что там? – спокойно осведомилась я. – Мне привет не передавала? Пей кофе, остынет.

– Как… – он закашлялся. – Так это ты… Я не…

– Не узнал меня без фильтров и без брендовых шмоток. Бывает, я не обижаюсь.

– Но это же… почему ты здесь? Босс тебя похитил? Валерия, я сейчас же позвоню в полицию… Я не буду работать с преступником… Я выступлю свидетелем, я же не знал…

– Кофе пей. И сбавь обороты. Ты никуда не позвонишь, пока я не решу. Ты же понимаешь, что теперь нам придется крепко и тесно дружить?

Славик сжал пальцы в замок, глядя прямо перед собой.

– Я все равно не понимаю. Вы… ты поссорилась с отцом? Как ты оказалась на такой работе, да еще в столь унизительном положении? Валерия, я не собираюсь участвовать в уголовном преступлении. Я же не знал. Одно твое слово, я отвезу тебя к отцу, ты не обязана здесь оставаться.

– Я останусь, – решительно заявила я.

– Не надо бояться. Ты же сама понимаешь, что босс нарушает закон.

– Понимаю. Но я отработаю положенный срок.

– Но почему?

– Потому что я заключила пари. Не с боссом. Ты видел цикл постов с хэштегом «Каста»? Вот с одним из этих ребят. И видишь ли, я слишком упрямая, к тому же не хочу расставаться со своей любимой Ferrari. Отец мне устроит за такое. Не спрашивай, чем я думала, когда ставила тачку на кон.

– Не спрашиваю, – Славик посмотрел на меня с осуждением. – Мне так не жить. Я на свой «Форд» десять лет пахал.

– Так, вот только не надо меня шеймить социальным неравенством. Да, такое бывает. Кто-то родился в богатой семье. Кто-то нет. Это жиза. Можешь утешиться тем, что Дмитрий устроил мне здесь месяц рабства. Он, кстати, мне не поверил. А знаешь, почему?

– Почему?

– Да потому что ему хотелось мне не поверить. Он охренел от вседозволенности, когда я попросила не выдавать меня ментам. Паспорт у меня под маминой фамилией, это было одно из условий пари – не использовать блага роскошной жизни. Но я-то думала, что устраиваюсь работать на Кристину, жену босса. Кто мог знать, что формулировка договора так обернется? Дмитрий с катушек слетел. Решил, что я скрываюсь. Телефон я облила мартини, умер. Он же времени зря не терял. Сразу заявил, что я должна с ним спать и не перечить. А что касается аккаунта – сказал, что я похожа на Богатову. Но это мне не поможет. А знаешь, что самое смешное?

Я рассмеялась, не удержавшись.

– Он считает, что мой отец – это мой папик. Уму непостижимо, ты видел мою мать? Отец и не посмотрит в сторону других баб. Так вот, якобы я была телкой Богатова, кошу под его дочь, а сбежала – либо оттого, что что-то натворила. Либо потому, что он надо мной издевался. Как видишь, если мужик наподобие Дмитрия чего-то хочет, он извратит любой смысл и любые доказательства. Если бы не пари, меня бы тут не было.

– А что тебе противопоставили в этом споре?

– О, – я усмехнулась. – Тачку похуже, но не это интересно. Этот придурок продастся мне в рабство. На определенное время. Знаешь ли, власть в этом смысле куда более вкусный наркотик. Потому я и терплю пока. Хочу выиграть.

– Власть, – отставил чашку Славик. – Ты, если разобраться, мало отличаешься от босса.

– А я не говорила, что невинный ангел. И все это говорю тебе не для того, чтобы ты меня пожалел.

– Я тебя не осуждаю. – Слава посмотрел на меня с готовностью помочь. – Пари – это выбор каждого из участников, а не насилие над личностью. Я с первого дня понял, что отношения у вас нездоровые. Когда босс раздавал на твой счет директивы. Что шаг вправо, шаг влево – считать побегом. Что я не имею права на тебя смотреть и даже думать о чем-то. И что я могу просить о помощи, о подобном должен немедленно доложить. Я тогда не узнал тебя.

– Ну да, – я разлила оставшееся вино по бокалам. – Лера Богатова – неприкосновенна. А вот если бы на моем месте была бы бедная сиротка, действительно сбежавшая от тирана и находящаяся в безвыходном положении, ты бы и не вмешался.

– Прости. Есть особые директивы.

– И есть способность думать своей головой. Ладно, я же не хотела тебя обидеть. Но я рада, что ты хочешь помочь мне. Для начала, я могу воспользоваться твоим телефоном? Вставить в него свою карточку, там все контакты. Так что вряд ли босс докопается.

– Не вопрос, – Слава настолько опешил от общения со своим «кумиром», что готов был выполнить все, что угодно. Даже ОМОН вызвать.

– Тогда я сейчас вернусь.

В своей комнате я нашла телефон, извлекла симку и спустилась вниз. Вставила в разъем на смартфоне нового знакомого.

Позвонить отцу? Конечно. Но сейчас был еще один звонок, приоритетный для меня. Даже два.

Первым я набрала Ярика.

– Ну что, лузер, готовься грациозно падать ниц. Думаю, Жанка уже все тебе рассказала?

Слава внимательно слушал разговор, и я смерила его долгим взглядом. Он примирительно поднял руки и вышел курить на крыльцо.

– Богатова! – судя по всему, мой оппонент уже был крепко пьян. – Не советую так радоваться, у тебя еще неделя! И судя по тому, что мне сказала Жанчик, ты не продержишься.

– И что же она тебе сказала?

– Что ты уже выглядишь так, что на тебя даже у меня не встанет.

– У тебя встанет даже на трухлявый столб, если нарядить его в мои шмотки. А вот ты в своих костюмах, которые висят на тебя хуже чем на вешалке, ни одну приятную чику не склеишь. И не думай, что я отступлю!

– Иди варить кашу своему спиногрызу. Или памперс менять, – огрызнулся Ярик перед тем, как повесить трубку. А я ощутила удовлетворение. Моя уверенность пошатнула его душевное состояние.

Папа долго не брал трубку.

– Лера! – его голос дрожал. – Ты где пропадала столько времени? Мать мне все рассказала. Тебе не кажется, что это слишком?

– Пап, помнишь, ты говорил, что нашу бизнес-империю надо расширять любыми путями? Желательно честными?

– Лера, я хочу, чтобы ты вернулась домой уже сегодня. Если не желаешь, чтобы я перекрыл тебе финансовый кислород!

Я досчитала до пяти.

– Пап, папуль, я прошу. Я уже почти разобралась с работой няни. Освоила эту стезю. И знаешь? К черту блог. Скучно. Я организую агенство по подбору нянь, как только мой месячный контракт закончится. Ты всегда хотел, чтобы я развивалась в том, что мне наиболее интересно, и кажется, я нашла свой путь! Не предпринимай ничего. Я не выхожу на связь, чтобы меня не заподозрили, что я не та, за кого себя выдаю. Скоро вернусь! Пока, целую, и прошу тебя, не приезжай. Это важно для меня.

– Я еще поговорю с тобой, – хмуро пообещал отец. – Я не заберу тебя домой при одном условии: ты будешь выходить на связь каждый вечер.

– Пап, я постараюсь. Но не бей тревогу, если вдруг не получится. Помни, я все делаю инкогнито, иначе в моем дауншифтинге нет смысла. Целую, и маму расцелуй!

А вот третий звонок… Он был самым решающим. Мне понадобилась вся моя воля, чтобы это сделать.

Я знала, что рискую. Понимала, что ломаю жизнь чужой семье. Не знала всех перипетий конфликта Дмитрия и Кристины. Но в одном я была уверена на все сто: Машенька страдает без матери, и как бы она не любила отца, ее сердечко травмировано. Если бы у меня не дай бог отняли мать, я не знаю, как бы это пережила.

– Кристина. – Мой голос сорвался. – Это я. Лера.

– Ты все там? – закричал с лоджии Славик. Я зажала трубку ладошкой.

– Покури еще. Я с любовником бывшим хочу помурлыкать. – Отняла ладонь. – Крис, ты тут?

– Почему ты не брала трубку? – я была не готова к обвинительной речи и всхлипываниям бывшей работодательницы. – Я каждый день схожу с ума! Дмитрий отказывается выходить со мной на связь, он провернул эту аферу и забрал у меня все! Черт с домом и счетами, но Машка!

– Крис, успокойся, пожалуйста. – Боль матери, так жестоко разлученной с дочерью передалась и мне. – Он… твой бывший муж держит меня тут, как в тюрьме. Лишил роскоши общения, отобрал телефон, забрал паспорт! Я только сейчас нашла способ позвонить!

– Как Маша? Она плачет? Она зовет меня?

– Она чудо, – мой голос сбился. – Крис, я могу сделать так, чтобы вы увиделись. Меня выпускают гулять. С одним из охранников я договорилась, он не будет препятствовать.

– Как? Как ты договорилась? Он сдаст нас! У Димы хватит денег купить всех.

– Я была нечестна с тобой. Но это сейчас должно остаться между нами, если ты хочешь ее увидеть. У меня хватит денег купить тех, кого купил твой муж. Ни о чем не спрашивай. Просто поверь! Мы выходим гулять в двенадцать дня. Дима подарил Машке велосипед. Мы уедем в парк, там мало посторонних. Я не знаю когда. Каждый день, в это время, жди нас там! Слышишь? У меня не будет связи. До встречи, я не могу рисковать!

– Кто ты? Что ты тогда делаешь тут?

– Я расскажу тебе обо всем. Но не сейчас. Жди нас там. Завтра же!

Бросила трубку и почувствовала, как дрожат колени. Опустилась на стул и закрыла лицо руками.

«Ты все сделала правильно», – сказала себе. А затем, зарядив кофеварку еще одной порцией кофе, выглянула в окно.

– Слав, возвращайся. Будем пить эспрессо!

Дмитрий

У меня все кипит внутри, пока я жму педали до упора, выжимая из автомобиля максимум на скоростной трассе. Перед глазами дерзкое, несмотря на испуг, лицо Лерки. И я знаю, что будет дальше.

Ее огромные глаза и пухлые губы вместе с запахом волос и кожи не покинут мой мир ещё долго. Иначе говоря – никогда.

Что я сделал не так, и когда? Как этой дрянной девчонке удалось так быстро дорваться до моего сердца и оккупировать его? Превратить мою ярость в нежность, которую я так стараюсь скрыть, что обязательно срываюсь и переступаю черту?

Этот день должен был стать для нее одним из знаковых. И дело даже не в платье ценой в три ее зарплаты. Мне отчего-то хотелось подарить ей сказку. Не такой ценой, как это делал ее папик. Я даже не хочу думать о том, что надо было вытворять с Леркой, чтобы она сбежала и предпочла унизительную работу с тем же личным интересом от босса. Раньше, судя по всему, у нее была сытая красивая жизнь. И если девушка бросает все, скрываясь от одного хищника в логове другого… я даже не хочу думать, что там было.

Можно понять ее протест – это страх. Но я и хотел, чтобы Лера поехала со мной только для того, чтобы защитить ее. Показать этому зажравшемуся извращенцу Богатову, что теперь эта девочка со мной.

Не отдаю себе отчёта в том, что избегаю смотреть на своё отражение в зеркале заднего вида. Мне противно смотреть на себя после того, как я накричал на нее и довел до срыва. Как и признаться в том, что я, черт возьми, жалею о том, как поступил с этой девчонкой.

Я вел себя, как последний урод. Загнал в патовую ситуацию человека, у которого не было другого выхода. Упивался своей властью и даже строил планы того, как буду играться с ней. Перебросил свои претензии к Кристине на ни в чем ни повинную няню.

Я всегда был эгоистом и брал все, что хотел, не считаясь с чувствами других. Сожаления по этому поводу никогда не испытывал. До сегодняшнего дня. Или, может, все это началось раньше. А я отрицал так рьяно, что продолжал наказывать за это Валерию.

Шаг до черты и решимости признаться самом себе в новых чувствах – стремителен. И я его сделал. Снял блоки и заглянул внутрь, чтобы понять: я уже не смыслю жизни без нее. Без дерзкой и непокорной девчонки по имени Валерия.

И опять мое стремление сделать шаг ей навстречу превратилось в черт знает что.

Дорога мчала пол колесами, мягкие сумерки спускались на пригород столицы. Мне не хотелось ехать в шумные ритмы светского раута без Валерии. Кто придумал вход со спутницами, и с какой целью? Я собирался завести знакомства для бизнеса, а не семейных посиделок. И эта девочка из

эскорт-агентства, которая ожидала меня уже при всем параде в гастро-пабе на въезде в город, была для меня обузой, а отнюдь не каким-то статусом.

– Милена, – томно протянула длинноногая несостоявшаяся модель, которую занесло в лавы эскорта. – Но вы можете звать меня, как пожелаете.

За такую тёлку пришлось заплатить много. Расточительство с учётом того, что она нужна была мне именно как часть билета на раут. Продолжать знакомство в койке я не собирался.

– Тебе пояснили, куда мы едем?

– Да, – хлопнула густыми ресницами бабочка. – Я не подведу. Я брала уроки этикета и свободно говорю на трёх языках…

– Тебе хватит и одного. В разговоры не встревать. Вопросов не задавать. Никаких контактов с теми, кто покупал тебя ранее.

– Я не подведу, у меня уже семнадцатый выход в свет. А потом?

– Домой поедешь.

Губы красотки недовольно дрогнули. Она уже успела рассмотреть меня и нафантазировать себе невесть что.

– Вы… уверены?

– Да мне плевать, куда ты поедешь после этого. Все, что мне нужно – чтобы ты сыграла оговоренную роль вежливой спутницы. Точка.

– Хорошо, – сумела скрыть недовольство.

Извини, милая. Я знаю, что такой клиент, как я – джекпот в вашей сфере. Молод, красиво, богат и холост. Но тебе ничего не светит.

Она держится действительно достойно. Эта та самая каста гейш, что сопровождают политиков и олигархов. Принцесса на людях, и мясо за дверями спален и саун.

Приезжаем быстро. Нас проводят в огромный зал приемов, уже заполненный гостями. Милена чувствует себя здесь, как рыба в воде, ее поведение меня более чем устраивает.

Шампанское, рукопожатия, разговоры, знакомства. Моя спутница следует за мной красивой тенью, которая умеет быть невидимой, когда необходимо. Завожу несколько очень выгодных знакомств. Меня тут же ставят в известность, что я могу получить гораздо больше, если моим проектом заинтересуется, та-да-да-да-м…

Богатов. И он сегодня здесь.

Глаза застит алой пеленой, но я беру себя в руки. Нельзя срываться, хотя я уверен, что врежу ему за Лерку и все, что он с ней сделал.

Вечер идёт своим чередом. Наконец меня представляют ему, Николаю Богатову.Я готов был увидеть перед собой лоснящуюся наглую морду хозяина жизни. Но вопреки ожиданиям, олигарх выглядит очень респектабельно. Он высок, подтянут. Явно дружит со спортом. И в лице есть то самое благородство, что свойственно выходцам из Западной Украины. Отпечаток польских шляхтичей – светлые глаза, римский профиль, располагающая к себе улыбка.

Жму руку. Внутри все застывает льдом.

Что ж ты, тварь, сделал с моей Лерой, что она вынуждена бегать и прятаться? Тебе любая даст даже даром. Кого ты пытаешься обмануть внешностью благородного аристократа?

– Дмитрий Владимирович, я рассмотрел ваш бизнес-план. Да, это редкое исключение, но ваш проект показался мне осень интересным. Я готов рассмотреть вопрос инвестирования.

Я смотрю в его лицо… и тут меня торкает дежавю. Я знаю, что мы ни разу с ним не встречались, но почему в его внешности что-то неуловимо знакомое? Вот только откуда?

Спутница Богатова мягко прощается с супругой мэра и поворачивается к нам. И я с изумлением понимаю, что это не юная девушка, как я подумал сначала, когда видел из издалека. Это потрясающей красоты женщина, ей слегка за тридцать… Именно так она выглядит. Знакомое лицо.

Пока она идёт к нам грациозной и одновременно галантной походкой фотомодели, я смотрю на нее с немым восхищением. Кажется, ее лицо украшало собой обложки журналов когда-то. Ну, конечно. У олигарха не бывает простых спутниц. Либо телеведущая, актриса и модель, либо, как минимум, принцесса Уэльская.

– Моя жена, Влада, – трепетно произносит Богатов, целуя руку красавицы. И смотрит на нее так же, как и она на него – со страстью и нежностью. Наверное, не так давно поженились, ещё не остыл к такой супруге. Может, поэтому и дал Лерке от ворот поворот… Или наоборот, заставил ее пройти через то, что красивой жене не позволяет воспитание.

– Очень приятно, – ее голос похож на перезвон колокольчиков. А меня снова что-то бьёт под дых. Усиленное дежавю.

Черт, я что, а каждой женщине теперь буду видеть колдовские глаза моей Леры?!

– Очень приятно, – целую ее руку. – И поздравляю вас. Вы прекрасная пара.

– О, вам известно о нашей двадцатой годовщине свадьбы? Как мило, – Влада тронута.

Я в ахере.

Двадцать, мать вашу, лет? Кто после такого срока так смотрит друг на друга? Или ты ее в роддоме в жены брал лет так двадцать назад?

Николай смотрит в мое лицо и снисходительно усмехается.

– Мы двадцать лет вместе. И я счастлив, как никто другой.

– Поздравляю! – Милена так тронута, что я вижу в ее глазах слезы и женскую тоску. Влада тепло ей улыбается. Я запоздало представляю свою спутницу, но не могу отвести глаз от супруги Богатова.

Почему мне в ней видится Лера? Эти глаза… да ну, это бред. Влюбленность отравила мне мозг.

И в след за этим – новая вспышка ярости. Уже направленная на Богатова.

Извиняюсь, чтобы не сорваться, подхватываю Милену под локоть и тащу к фуршетному столу. Надо срочно выпить.

Внутри все клокочет.

Чего, гад ты набитый бабками, тебе не хватает? Рядом с такой красавицей женой, на которую ты смотришь, как на животворящую икону? Ты специально нашел себе любовницу, так сильно на нее похожую, чтобы позволить с ней то, что с женой – табу? Что ты сделал с девчонкой, которая стала мне так дорога за неполный месяц? Такие, как ты, вообще умеют ценить то, что им так щедро подарила жизнь?!

Вроде дочь ещё есть у него. Скорее всего – от этой же красавицы Влады. Счастливый муж и отец, который имеет все, о чем другие могут только мечтать… Как у тебя рука поднялась обидеть Валерию?

Я готов к срыву. Если я сейчас не успокоюсь, я полезу на него с кулаками. Выскажу в лицо счастливой жены и матери все, что знаю и думаю о ее драгоценном супруге.

Виски один за другим. Милена пытается меня остановить, мягко, как ее проинструктировали в элитном борделе. Грубо напоминаю ей, кто она такая, и велю заткнуться, если не хочет быть тотчас использованной по назначению в свой рот в ближайшем туалете.

Между пятым и шестым стаканом вызываю водителя. Пора сваливать с этой вечеринки, пока я ещё кое-как контролирую сам себя.

Время тянется очень долго. И в какой-то момент я сталкиваюсь у фуршетного стола с Владой Богатовой.

Надо отдать ей должное, лицо эта женщина умеет держать в любой ситуации. Все так же тепло и чарующей улыбается, несмотря на то, что меня развезло от выпитого. Ее лицо плывет, превращаясь в лицо моей Леры. Гребаное дежавю!

– Влада, – стараюсь сфокусироваться на ее красивых глазах, – Вы потрясающая женщина. Ваш муж, мне кажется, не достоин такого подарка.

– Это немного двусмысленный комплимент, – отвечает она, отпив воды с лимоном. – Но я польщена. Приятного вечера, Дмитрий. Я очень надеюсь, что вы с моим мужем станете партнёрами. Буду рада принимать вас со спутницей в нашем доме.

Если она и поняла, кто такая Милена – и виду не показала. Манеры леди на высоте. И мне становится стыдно за свои опрометчивые слова. Бормочу извинения, понимая, что не с тем , вернее, не с той я воюю. Влада не виновата, что ее муж – страшный чудак на букву м…

Спустя ещё полчаса я уже не в состоянии весь конструктивные диалоги. Милена удерживает меня от опрометчивых шагов и ч ей за это благодарен. К счастью для Богатова, они куда-то исчезают вместе с женой. Потому что у меня уже зудят руки ему врезать.

Свежий воздух немного отрезвляет. Водитель занимает своё место, и мы покидаем это гостеприимное место. От греха подальше.

– Куда тебя отвезти? – вспоминаю о Милане только тогда, когда ловлю ее ладонь на своём бедре. – Я сказал, я не в настроении.

– Простите. – Она одергивает руку. – Но я правда в отчаянии. Мне грозит крупный штраф.

– Что за бред? Эскорт – это сопровождение. Койка – проституция. Что не так?

– Правила агентства. Если клиент не захотел продолжения, я не старалась. Саботировала…

– Скажи, что клиент хотел поговорить. Знаешь, как в том анекдоте про мужика, который застрял на необитаемом острове с Анжелиной Джоли, и однажды ему надоело просто её юзать, решил что нужен друг, с которым надо выпить. "Не поверишь, братан, я тут кажлый день Джоли *бу! Ну?

– Это правила… У нас жестоко с этим.

Закрываю глаза. И вновь лицо Леры рвет мне нервы.

– Поехали. Покормлю тебя хоть, ты кроме шампанского ничего не ела. Потом сразу домой…

Я сам не понимаю, зачем ей это предлагаю. А Милена… Она знает, что ей надо делать. Пальчики ловко скользят по бедрам, за пояс брюк, приводят меня в полную боевую готовность.

Хмель, не выплеснутая на Богатова ярость, просто усталость от бессилия и желание не чувствовать такого сильного влечения к Лерке… Тут все сразу играет свою роль. Член наливается кровью. Я закрываю глаза – и вновь, мать вашу, перед глазами лицо Лерки!

В холл мы втискиваемся, пьяно целуясь. Я пользую эскортницу по назначению. Ничего личного, в голове вакуум, сердце бьётся совсем другим именем. И член пульсирует тоже им.

Охранник сидит за столиком. И пьет чай. Вокруг хлопочет новая домработница, которую привела моя мать. У нее же выходной! Что происходит?

– Вон! Оба! – ору я, и они брызгают врассыпную. Если завтра об этом узнает моя мать, я уволю сучку без выходного пособия. Лерки нигде не видно, и это к лучшему.

Тяну счастливую Милену в спальню. Понимаю одно – максимум сейчас вставлю ей по самые гланды и отправлю восвояси. Пусть уймет зуд. Если я в таком состоянии вломлюсь в спальню Валерии, это будет конец всему.

– Ты такой зверь! – стонет Милена. А я понимаю, что меня обхитрили и почти поимели. Она наплела мне про правила агентства, чтобы оказаться в моей постели.

За это я ее просто использую с особым садизмом и выброшу вон.

– Сука, – не выдерживаю. Наверное, слишком громко. Вталкиваю в спальню и закрываю двери. А Милена отработанным жестом спускает по плечам бретели платья, порочно облизывает пухлые губы. Я не собираюсь терять времени. Мне ещё нужно провести разъяснительную беседу с домашним персоналом.

Накручиваю темные волосы профессиональной шлюхи на кулак и заставляю опуститься на пол.

Я не отдаю себе отчёта в том, что сейчас мало чем отличаюсь от Николая Богатова, которому хотел набить морду. Не хочу даже думать, что точно так он поступал с Лерой.

Лера… Я или пьян, иди у меня галлюцинации. Это первое, что я себе говорю.

Потому что сложно поверить в то, что происходит дальше.

Резко открывается дверь. Из-за полумрака трудно разобрать, кто нарушил наш покой. А Лерка… она мое наваждение. Она мне видится везде.И вот сейчас я просто не могу поверить увиденному.

Лера. Девчонка, которая уже почти засела в моем сердце и сознании. Разъярённая красивая, злющая, забывшая напрочь о субординации и о том, что сама меня бортанула не столь давно.

– Пошла вон отсюда, шлюха! – от ярости в ее голосе звенят стекла, хотя голос Лерка не повышает. Хватает Милена за волосы. Поскольку я не успеваю разжать ладонь, клок темных волос с каким-то странным капсульным креплением остаётся у меня в руках.

Милена шипит от боли, выпрямляется, поворачиваясь к Лерке. Я понимаю, что сейчас случится непоправимое. Но мне совсем не хочется наблюдать за дракой в бикини.Я уже готов их разнимать, но происходит что-то странное. Милена застывает, поспешно натягивает бретели платья и пятится к двери.

– Я не… Простите… Прости, я не знала, что это ты… вы…

– Вон пошла, соска дешёвая! – ледяным тоном припечатывает Лера, как будто стремится погасить невысказанные слова ночной гостьи .

И Милена просто убегает, поджав хвост. Что происходит? Я ни черта не понимаю. Она приняла Леру за мою жену и решила делать ноги, пока не стало совсем жарко – единственное пояснение.

Я не переживаю – выход найдет. Нет, охранник поможет. А водитель уже получил распоряжение отвезти эскортницу куда она скажет.

Лера резко отходит к стене, бьёт по выключателям, и спальню заливает яркий свет.

– Ты … Ты самый похотливый из всех кобелей, мать твою! Ты кого привел?! Ты привел шалаву в дом, где живёт твоя дочь! Я не останусь здесь ни минуты, звони куда хочешь, хоть в полицию, хоть… да хоть Богатову! С меня хватит, ты слышишь? Хватит!

А я смотрю в разъярённое лицо Леры, и меня затапливает нежность – такая сильная и неудержимая, что я просто опускаюсь на кровать и закрываю лицо руками.

Она рушит берега и заливает паводком. Я понимаю одно: для меня больше не существует других женщин. Я люблю ее. Люблю Леру. И надеюсь, что ещё не поздно перечеркнуть весь тот кошмар, через который уже не провел.

– Я не отпущу тебя.

– Отпустишь! Я не твоя рабыня! А ты можешь приводить и дальше шлюх, но трахать меня ты не будешь! Можешь идти и догнать! Наверное, недалеко ушла.

– Да не нужна она мне! – маски сорваны. Я уже не могу молчать. – Душу ты мне отравила… Не могу без тебя…

Лера замирает на миг. Но потом на ее лице вновь поступает злость.

– Ты пьян. Ты городишь черт знает что!

– Я просто не могу без тебя, – мне бы замолчать, но это невозможно. – Я давно ни к кому не чувствовал ничего подобного.

– Ещё скажи, что это любовь.

– Я бы сказал, – смотрю в любимое лицо, и счастье просто топит меня в неведанных морях – Но ты же не поверишь…

Она делает шаг ко мне. Не потому, что ее впечатлили слова. Видимо, все в этот момент написано на моем лице.

– Разве так любят? Ты отобрал мой паспорт, шантажировал выдать полиции… Заставил плясать под дудку своей матери и терпеть унижения, угрожая вообще лишить зарплаты…

– Да я бежал от себя с первого дня! Как ты не понимаешь? Понял, что в западне и увязаю в ней ещё глубже, а сил отправить тебя с глаз долой так и не нашел…

Она уже совсем близко. Протяни руку – коснешься. И нет у меня желания ее сейчас отыметь – только прижаться, обняв, вдыхая ее запах и чувствуя биение сердца.

– Я знаю, что любят как-то не так, по каким-то правилам, но я иначе не умею. Просто не умею…

– Ты завтра же возьмёшь свои слова обратно…

– Может быть. Но сейчас я перед тобой обнажён именно сердцем. Я знаю, что вел селя отвратительно. Даже жестоко.

– Это мягко сказано, Дима…

– Я завтра же все тебе верну… Паспорт, деньги… Компенсацию за то, что был таким подонком. Лера, я просто не могу без тебя, сердце рвет. Мне страшно при мысли, что я завтра проснусь и тебя на будет рядом…

– Однажды так и будет. Месяц скоро кончится.

– Я все отдам за то, чтобы ты осталась со мной…

– Зачем тебе это надо? Не любишь проигрывать? Женщины сами не уходят?

– Нет, просто я …просто я люблю тебя, Лера.

Все. У меня не осталось карт. И козырей тоже. Я проиграл и сдал оружие, остаётся только пристрелить.

– Придурок, – с придыханием изрекает Лера.

И делает шаг в мои объятия.

Глава 10

Валерия

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

Именно эта мысль вертится в моей голове, когда я понимаю, что салилась подчистую. Но Дмитрий Подонкович в силу то ли алкогольного опьянения, то ли по иным причинам этого не заметил.

И ладно бы дело было только в этой шлюхе, которую попользовали все парни Касты. Понятное дело, она меня узнала. Как и сразу поняла, чем грозит перейти дорогу Богатовой. Но то, что у меня подчистую снесло крышу и я дала понять своему боссу, что хочу его и не потерплю рядом других… Вот это совсем в мои планы не входило.

Но поздно пить боржоми. К тому же незачем, когда отрицать свои чувства – все равно что не видеть выхода, стоя перед открытой дверью. И какая-то неведомая сила тянет меня, тащит, толкает в спину. Прямо в объятия мужчины, который взорвал мой мозг и повернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов.

Я продолжаю повторять себе, что он врет, что в его крови говорят алкоголь и азарт. Что хозяину надоело играть в диктатора, и он решил сменить тактику, следовательно, добиться большего. Но дело в том, что я знаю: сейчас он уязвим передо мной как никогда. Дмитрий говорит правду.

Мой внутренний скептик противится и ищет отговорки увиденному. А я знаю, что не смогу убедить себя в обратном. Я знаю, как смотрят влюбленные парни. Я видела очень много таких взглядов, начиная с первых классов элитной школы. С возвратом они особо не меняются

И понимаю, что просто не могу сейчас развернуться и уйти. Карты открыты. Я хочу этого также, как и мой босс.

Не узнаю себя. Ведь никогда мне не нравились мужчины постарше. Я всегда любила ровесников либо парней, разница в возрасте с которыми составляла не более трех лет. А попав под асфальтоукладчик Диминой харизмы, я поняла, чего себя лишала столь долгое время.

Слова сказаны. И в них уже нет смысла. Делаю шаг навстречу, понимая, что и без того много времени между нами потеряно.

Руки сами расстегивают пуговицы, стягивают резинку с волос, заставляя их рассыпаться по плечам. А я смотрю в глаза Дмитрия и таю. Возбуждение плещется в крови, заставляет сердце биться в одержимом ритме.

Его глаза… В них и пламя ада, и обещание наслаждения. И власть. Такие мужчины не умеют любить по-иному. Но это заводит куда сильнее.

Я бездумно подчиняюсь. Поспешно, не веря в то, что это наконец произойдет, не заметив дискомфортного соприкосновения коленных чашечек с твердым полом. Переставляю руки, подползая к нему с грацией дикой кошки. Не понимаю, откуда у меня такое желание. Почему не жажда оседлать сверху, накрутив галстук на кулачок, и целовать, пока не закружится голова у обоих?

– Лерка… Мое чистое безумие… что же ты вытворяешь… – бьется в такт пульсу его сдавленный стон где-то в глубине сердца.

От этого комплимента по сознанию вновь бьет всплеском сладких волн. А Дмитрий все же не может остаться безучастным к такому шоу. Фиксирует меня в нужной точке всего лишь парой уверенных движений, перед тем как расстегнуть молнию. Внушительный член смотрит мне в лицо, и я непроизвольно облизываю губы.

Я в тот момент на грани безумия от желания к своему мужчине. Даже не понимаю, сама ли втягиваю его твердый фаллос в глубину своего рта, ощутив ответную пульсацию в теле мужчины – горячую, лихорадочную… и даже отчасти болезненную. Слизываю каплю смазки с неистовством умирающей от жажды, застонав, когда терпко-горький вкус наполняет рецепторы, прошивая чуждой волей. Он проник в мое сознание. И это не составило никакого труда.

Резкое вторжение достигло горла, немного отрезвив ударом по изнеженным связкам. Но уже в следующую секунду член Дмитрия покинул мой рот, заскользив по подбородку, скулам и раскрытым губам отрывистой лаской, чтобы снова войти – уже в более щадящем темпе, проникая на треть упругого ствола, позволяя мне отдышаться и принять этот милосердный темп. Головка заскользила по языку, растирая греховный вкус вожделения.

Я со стоном обхватила губами его упругую плоть, на ментальном уровне уловив молчаливое позволение самой контролировать глубину проникновения.

Мои руки обвили колени Дмитрия в немом порыве восхищения и благодарности, губы сжались до тянущей боли, чтобы сделать проникновение на половину длины члена более сладостным для него. Мне в тот момент было наплевать на себя. Я бы и сама получила удовольствие, даже если бы он растер мне все горло в кровь резкими ударами.

Примерная… да черт с ним, развратная и избалованная девочка Лера Богатова не знала, откуда в ней появилось это желание – скользнуть языком, словно взмахом крыла бабочки, по нежной коже крайней плоти, сдерживая его пульсацию и стремление ускорить темп, разрывая оковы губ. Уму непостижимо, насколько сильно я чувствовала партнера в этот момент, до потрясающей способности предугадывать любое его желание. Продолжала ласкать его языком по всей длине в глубине рта, онемевшего от этой ласки, и покорно расслабила горло, когда фрикции стали быстрыми и грубыми. Чувствовать приливы сладких судорог, которые сейчас сотрясали тело моего властного босса, было куда приятнее, чем самой получать удовольствие.

Шов трусиков при каждом моем движении все острее врезался в плоть налившейся кровью киски, заставляя непроизвольно сжимать бедра и извиваться на жестком полу, заглатывая член Димы все глубже. Я заскользила языком по набухшей вене до самой уздечки. Усиливая нажим с каждым движением кверху и обратно, вбирая языком ответную дрожь Дмитрия и стараясь не замечать, как бешено пульсирует клитор от контакта со швом кружевного белья. Подчиняясь молчаливому приказу, вновь втянула его член своими губами.

В темноте глаза Димы казались двумя сгустками пульсирующей энергии.

– Я хочу тебя… Лерка, я сейчас долбанусь от этого возбуждения…

Кажется, у меня пропал голос – слова Димы прожгли кровь, лишив способности издавать какие-либо звуки. Кивнула, прикусив губу от ощущения потери, когда он извлек свой фаллос из моих дрожащих губ.

– Посмотри на меня.

Я запрокинула голову, уже не отдавая отчета своим действиям, ожидая только одного – более глубокого единения.

– Я готов продать душу дьяволу, чтобы ты осталась со мной… Моя Лера.

А я была слишком возбуждена, чтобы задуматься о том, как все выглядит на самом деле. Да и какое это имело значение, когда буквально в следующий момент губы Дмитрия накрыли мои, язык ворвался в глубину рта, прошелся жарким поцелуем соблазнителя. Сминая, толкаясь как можно глубже в этом импульсивном скольжении.

Я не поняла, сколько длился этот поцелуй. Когда он вдруг прекратился, а меня слегка подтолкнули вниз, прижимая голову к полу между раздвинутых ног Дмитрия, я уже была готова на все.

Ладонь мужчины успокаивающе легла на мою шею, скользнув вниз по выступающим позвонкам до самого копчика. Мимолетное сжатие пальцев на упругой ягодице, скольжение кружевных трусиков вниз – секундное облегчение от потери режущего давления шва сменилось приливом горячей влаги по малым губам. Она брызнула на пальцы Димы немым свидетельством капитуляции, когда он без излишней спешки накрыл ладонью полыхающую от страсти киску. Несколько дразнящих, невыносимо сладостных поглаживаний кончиками пальцев, вызывающих немедленное желание толкнуться им навстречу, перед тем как Дима отчего-то прекратил эту ласку.

Мне некогда было расстраиваться подобному или анализировать поступки Димы. Когда он зашел за мою спину, по ягодицам, заставляя поднять бедра выше, я подчинилась без долгих колебаний. И уже в следующий момент закричала от восхитительного ощущения наполненности. Дима вошел в меня одним осторожным, едва сдерживаемым от страсти движением на допустимую глубину, так же, как совсем недавно в мой ротик. Нежно. Заставляя содрогнуться от удовольствия. Но в то же время без слов демонстрируя, кто хозяин положения…

Меня же как будто несло в водах неведомой реки.. Как и мой рассудок. Казалось, этим вторжением наполнил меня несвойственной ранее силой. Но ним и бессилие было сладким. Наслаждение – запредельно острым. И я толкнула бедра навстречу, подчиняясь ритму мужчины, позволяя ему заклеймить себя изнутри этими резкими толчками.

– Такая тугая и рельефная… такая сладкая… – он прикусил мочку моего уха, продолжая обжигать страстным шепотом. – Я уже не могу без тебя… Я даже готов вновь закрыть тебя в своём доме… никуда не выпускать… мое безумие!

Несколько толчков члена под разными углами, эротичные прикусывания кожи, его горячее дыхание вдобавок к моим сладким стонам – спирали энергии, которую я считала потерянной, отданной без остатка любовнику, закрутили свой ритуальный танец первобытной пляски, подводя к оргазму. Это было чистейшим безумием. Чем сильнее и неистовее становились движения Дмитрия, тем быстрее меня несло на волнах блаженства до точки окончательного взлета. Миг, и я перестала принадлежать себе. Взрыв чувственности и вожделения просто невероятным. Но это было слишком сладко, чтобы умереть и не прочувствовать каждое сладчайшее сжатие.

Когда первая горячая струя спермы выстрелила меня, я ощутила это так остро, что затихший было оргазм взорвался с новой силой, погружая в состояние, близкое к беспамятству.

«Как такое может быть? Мне мало, невыносимо мало, и мысли о том, что меня могут закрыть и не выпустить, уже не пугает, а вызывает восторг?», – подумала я, восстановить дыхание и вернуть способность соображать после оргазма.

Дмитрий толкнулся в мое обмякшее тело и затих, издав хриплый стон, похожий на рык сытого хищника. На миг мне показалось, что мой собственный оргазм влился в его кровь дозой самого мощного наркотика.

Я едва успела отдышаться. Дима обнял меня со спины так крепко, что я уже не сомневалась: его слова не были игрой и фальшью. Он действительно был настолько одержим, что не мог этого сдерживать.

И приходя в себя, я впервые задумалась о том, что, возможно, у нас могло бы получиться.

Как бы просто все было, если бы мы встретились при других обстоятельствах! В нашем мире отношения и строятся между равными по положению. Но тогда я бы не узнала его темную сторону, ой, не узнала бы… Играл бы галантного принца. И такая игра наскучила бы нам обоим.

Тут же… он показал мне свою тьму. И она мне понравилась настолько, что я начала испытывать к боссу что-то гораздо большее, чем симпатию и страсть.

Странное ощущение! Еще сильнее, чем раствориться в обоюдной страсти, я хотела отомстить Дмитрию за все, через что он меня прогнал. И была уверена: я так и сделаю. Воссоединение Кристи и дочери – лишь вишенка на торте. Я должна обязательно заставить его ответить. Только после этого мы сможем начать все заново, с чистого листа. Ну, или навсегда завершить отношения.

Вот только сейчас я желала лишь одного – страстного единения. Мстить я буду за пределами спальни.

Дима повернул меня лицом к себе, припал к губам в страстном поцелуе. Долго, сводя с ума нас обоих, а затем прервал поцелуй и развернул меня спиной к себе. Я же едва устояла на дрожащих ногах. Руки Дмитрия не прерывали своих движений ни на секунду. Умопомрачительной лаской по телу, попутно задерживались очагами жара на моей груди, бедрах и холмиках ягодиц. Грубоватой лаской, свойственной только ему, но от этого не менее сладостной. Никто на свете не смог бы ее повторить.

Губы моего несносного босса прижались к моему затылку и начали медленный, рассчитанный до малейшей детали маршрут поцелуев вниз по выступающим позвонкам. Я застонала от экстаза, когда его пальцы сжали мои соски до легкой сладостной боли, усиливая ощущения в десятки раз. Боль была приятной. От нее расходились яркие лучи по всему телу и формировались в солнечном сплетении в источник необузданной сексуальной эйфории. А губы между тем продолжали неумолимо скользить вниз. Не обделив лаской ни одну из клеточек моего возбужденного тела.

Как же мало мне надо! Я ощутила приближение оргазма, когда губы Дмитрия на миг замерли на моем копчике, а ладони переместились на живот. Каких усилий мне стоило взять себя в руки, сцепить зубы, чтобы неистовый крик прорвался шипением, одному богу известно. Я забилась в его руках, когда ладони, огладив мой плоский живот с приятным рельефом мышц пресса, скользнули ниже, по-хозяйски касаясь лепестков увлажненной вульвы.

Мой искуситель не спешил. Наслаждался своим триумфом победителя, заставляя меня снова и снова сходить с ума, захлебываясь желанием. Мой мир рухнул. Окончательно и бесповоротно. Разорвался в стремительном потоке, уступив место безумию и запредельному счастью. Со стоном, разрывающим связки, я толкнулась навстречу его пальцам, выгибаясь. То ли с инстинктивной стыдливостью стремясь уйти подальше от языка мужчины, то ли раскрыться сильнее. Я уже плохо соображала, что именно делает и что он говорит мне, иногда прерывая свою такую запретную, но от этого не менее сладкую ласку.

– Почему все так запутано… Я чувствую, что сделал роковую ошибку. Что ты… не останешься…

Прижался лицом к моим лопаткам и судорожно вздохнул.

Да, в его словах было сожаление. Такое… сожаление опытного бойца по отношению к более слабому. Но я знала, что Дмитрий сейчас просто мастерски скрывает свою боль.

Мне было все равно. Я не была так сильно зависима от Димы, как он от меня. Исключение составляло лишь сексуальное удовольствие.

Пальцы Димы выписывали свои заклинания внутри меня, перед тем как начать основной ритуал. Такой желанный и самобытный.

Я вцепилась зубами в обивку кресла, когда первая волна горячей спирали подхватила все тело. Но так же бережно и неумолимо опустила вниз, стоило Диме на миг прервать свою ласку.

– Не спеши, моя сладкая… моя Лерка… Я заберу тебя в рай, только разреши мне…

И пытка возобновилась. Пытка его пальцами. Языком и сбивчивым шепотом. По всем фронтам, от тела до сознания. До самого сердца.

Выше и выше, до пика запредельного наслаждения. До потери себя в пространстве и времени. Да и перестало существовать время в этот момент. Я уже не видела ничего перед собой. Стонала и кусала кожаную спинку кресла, царапала, ломая свежий маникюр, в безумном порыве удержаться на орбите почти несовместимой с жизнью эйфории.

Когда Дима наконец перестал терзать меня поцелуями и ласками пальцев, надавил руками на поясницу, заставляя принять удобное положение, я едва не расплакалась от благодарности, что меня не станут больше мучить ожиданием. Он проник в меня снова, легко на максимальную глубину – такой влажной и готовой его принять, такой жаждущей и покорной любой его воле я сейчас была. Сладкие спирали начали языческий танец внутри моего естества с каждым толчком мужчины, а Дима слегка зажал губами мою шею и впился пальцами в бедра, буквально насаживая на себя. Но ему не нужно было этого делать. Я так же неистово толкалась ему навстречу, срываясь на крик, теряя силы. Непонятно – почему. Как будто моя воля начала перетекать к нему по невидимым каналам. Это было настолько же сладко и запредельно, что одна мысль вознесла меня на волнах оргазма так высоко и моментально, что вопль погас на губах. В глазах вновь потемнело, сквозь стремительно приближающуюся тьму я ощутила, как Дмитрий излился в меня, издав рык насытившегося тигра.

Меня же сотрясало волнами мощной разрядки. А после этого нет возможности даже пошевелить рукой. Разжать стиснутые зубы. Удержаться в одном положении. Это был сладострастный упадок сил, но его тоже принимаешь с благодарностью, потому что ему предшествовало такое восхитительное единение.

Дима разжал хватку рук на моих подрагивающих бедрах, и я застонала, потому что не смогла удержаться на коленях. Скользнула вниз, едва не свалившись на пол, ощущая лепестками вульвы малоприятную влажность на кожаной обивке кресла.

– Спасибо, – хрипло прошептал Дмитрий, поворачивая мое лицо и целуя глаза и скулы. – Ты… ты как будто удержала меня в шаге от прыжка в пропасть. Моя Лерка.

Кажется, потом он все же обошел кресло и поднял мою голову за подбородок. Перед глазами плясала темнота с алыми искрами, и понять, какие именно эмоции преобладают в мужчине, чей взгляд прожигал меня сейчас насквозь, не было ни малейшей возможности…

Мы уснули далеко за полночь. Счастливые и насытившиеся друг другом до последней капли.

А утром меня ждал еще один сюрприз. Алевтина решила продлить свой выходной с внучкой, а это значило одно: мы с Димой могли продолжать наш секс-марафон как можно дольше.

Конечно, я слегка нервничала. Кристина будет ждать. Позвонить я вряд ли смогу. Но при этом, я же не обещала, что приведу Машку именно в этот день. Оставалось надеяться, что она будет ждать встречи с дочерью и в другие дни.

А затем начался аттракцион чудес.

Завтрак в постель меня не удивил. Хоть и был в исполнении Димы, который привык требовать, а не угождать – к подобным я привыкла. А затем доставили новый «Айфон», который Дима вручил мне, вглядываясь в счастливое и слегка сонное после жаркой ночи лицо.

Мне пришлось изобразить восторг и радость, практически превышающую ту, что я получила от нашей ночи. Визжать от радости и виснуть на Димкиной шее. Но я отыграла эту роль идеально.

В обед Диме позвонил кто-то из партнеров, и он с неохотой вылез из постели, зацеловав меня до головокружения на прощание.

– Не хотел никуда ехать… Но придется.

– Я понимаю, работа, – повела плечом, зевнув.

– Да. Николай Богатов рассмотрел проект. Хочет обсудить детали.

Повисла напряженная тишина. Дима смотрел мне в глаза, пытаясь понять, какие эмоции это имя во мне вызовет. Я почти забыла, что он думает, что это мой любовник, а не отец.

– Я думаю… это очень выгодное предложение. От него не стоит отказываться.

– Я намерен отказаться.

– Ты не должен. Он никому не предлагает руку для рукопожатия во второй раз.

– Мне достаточно того, что этот хозяин жизни сделал с тобой. Ты расскажешь мне, Лера?

– Нет. – Раньше подобный фарс меня даже отчасти веселил, но сейчас зашел куда-то не туда. – Это мое прошлое. И оно там останется. А ты… ты думай о своем бизнесе.

– Я не буду работать с нечистыми на руку людьми. – Дима поцеловал меня в губы и подошел к шкафу. – Лера, у тебя выходной. Может, ты захочешь съездить на шопинг. Я оставлю свою кредитку. Пин-код 2211. Станислав отвезет тебя, куда скажешь. Я вернусь, и мы вместе решим, как нам быть дальше. Но одно я хочу, чтобы ты знала точно: я хочу быть с тобой. Мы начали не с того, и я намерен это исправить.

– Я подумаю! – кокетливо рассмеялась ему в спину.

– Вот проказница, – счастливо рассмеялся Дима, исчезая в ванной комнате.

«Ну уж нет», – хищная улыбка коснулась моих губ. Отложив модель «айфона», которая для Леры Богатовой была слишком простой, я прокралась в ванную следом за Димкой.

Он стоял под струями душа. Вмонтированного в потолок. Струи воды бежали по его загорелому телу. Я подошла сзади и обняла его, лаская грудью и телом, прижимаясь, дразня до тех пор, пока он привычным жестом не сгреб меня в охапку и не прижал к скользкому кафелю.

Наши глаза были так близко. Наши сердца бились в унисон. И мысль о том, что придется расстаться, рвала мое сердце. Только я не замечала этой боли, она тонула в возбуждении и жажде.

Губы слились. Тела соприкоснулись каждой клеточкой. Вода лилась сверху на два тела, сплетенных в самом страстном объятии на земле…

…Дима ухал. Я же, переставив карточку в новый телефон, высушив волосы и уложив их мягкими волнами, на правах выходного облачилась в бежевый спортивный костюм от Кельвина Кляйна и спустилась в столовую с намерением выпить кофе.

Кофеварка с легким жужжанием выдала латте с соленой карамелью. Я порезала киви на ломтики хлебцов с арахисовой пастой и собралась насладиться поздним ланчем, но мне не позволили.

Взгляд в спину не был каким-то из ряда вон выходящим. Я к таким привыкла. Этакий сгусток женской зависти, обиды на весь мир и желания сделать гадость не перепутать ни с чем.

– Камилла, может, хватит пучить глаза? Сосуды лопнут.

При этом я не повернулась назад, не удостоила любимую домработницу Алевтины даже взглядом. Продолжала пить кофе, надеясь, что мой холодный пренебрежительный тон заставит эту лохушку ретироваться.

Но не тут то было. Она обошла стол и нагло плюхнулась на стул напротив меня. Ее взгляд прямо истекал змеиным ядом.

– Думала, самая умная? Всех обманула? – злобно прищурилась Камилла, и ее руки затряслись в бессильной злобе. – Только не учла одного. Я предписана на тебя и на Жанну. А она не стала скрывать репосты твоих сторис. Я даже оторопела, когда узнала не только тебя, но и дом! Интересно, какой будет моя премия в случае, если я расскажу боссу и его матери о том, что ты – долбаная мажорка, не пойми какого фаллического символа проникшая в этот дом?

Это было неожиданно. Но такие вещи и не происходят вовремя. Главное – сохранить самообладание.

– А с чего ты взяла, что никто из них не знает?

– Не строй дурочку, Валерия Богатова. Итак, я не буду ходить вокруг да около. С тебя уборка дома и для начала – тысяча долларов. Иначе я прямо сейчас звоню и рассказываю. И поверь, пруфов и скринов у меня полный телефон. Хочешь скандала, девочка? Или все-таки готова расстаться с той тачкой, на которую у простых смертных копить жизни не хватит?..

Глава 11

– И это все, чего ты хочешь?

– Нет, – нагло отозвалась Камилла. – Я прекрасно знаю, что для тебя штука баксов – это на один день, коктейли попить.

Зависть и злорадство появились в глазах домработницы. Я досчитала до пяти. Сохранить "покерфейс" для меня было делом принципа, даже если партия была проиграна подчистую. Смотрела в лицо Камиллы. Думала, придет идея, как нейтрализовать препятствие. Сколько ей лет? Тридцать? Больше? Она бы могла показаться симпатичной. Уход в салоне, одежда…

"Нет, – подумала я. – Эта злость и зависть не только в глазах, она в лице. Даже морщины под стать именно такой эмоции."

– Ты недальновидная, – я сцепила руки в замок. – Сейчас ты ставишь мне ультиматум. А что будет потом? Я же сотру тебя в порошок. Ты не найдешь работу в Киеве. Ты не найдешь ее даже в… Откуда ты приехала?

– Не переоценивай себя. Ты захлопнешь свои силиконовые губы и будешь молчать, отстёгивая мне деньги. Это будет подешевле твоей тачки. Ты настолько пустая и тупая, что спокойно сливаешь в унитаз машину… За цену которой можно спасти тысячи жизней…

– Короче, Камилла. Угрозы кончились?

– И не надейся. Если ты будешь выёживаться, я все расскажу прессе. Раструблю на все соцсети. Папе твоему такой пиар нужен?

Я отпила кофе.

– Хорошо. Но как ты сама понимаешь и знаешь, я здесь лишена этого статуса. Условие спора. Свою тысячу ты получишь только спустя неделю, когда я получу расчёт.

– Не катит. Не делай из меня дуру. Пойдешь к боссу, с которым кувыркалась всю ночь, и попросишь аванс вперёд. Пока он ещё тебя жарит.

– Пока?

– А ты думала, я просто так здесь работаю? Терплю эту жеманную каргу, которая тыкает меня мордой в каждую пылинку? Твой месяц закончится, вали в свою сытую жизнь. А про босса забудь. Он мой!

– О как, – от самонадеянности этой курицы меня начало шатать. – А по Сеньке ли шапка? Ты недостаточно молода для него.

– А вот поверь, когда уберешься – посмотрим, кто скрасит его одиночество. Это мое второе условие. Даёшь мне деньги, а, ещё ведёшь к мастерам по тюнингу.

– Каким-каким мастерам? Хочешь превратить подержанный «Ланос» в «Феррари»?

– Вот тупая. Губы сделать, филеры вколоть, ресницы нарастить. Или я на босса в таком виде охотиться буду? Сама от него отказываешься. Это все равно не твой уровень дохода. Понятно?

"Я могу подложить ей драгоценности Алевтины. Документы Димы. Подставить и вышвырнуть прочь чужими руками. Но мое инкогнито все равно будет раскрыто".

Мысль пришла внезапно. Если кто меня выручит, то это Кристина. Когда я устрою ей встречу с дочерью, она отблагодарит меня с радостью. Найдет юриста, у которого спецификация. Внесёт в договор поправку: я работаю месяц, но оставшуюся неделю – по каким-то причинам дистанционно. Все равно, по каким. Она брала меня на работу. Все остальное теряет силу.

Я даже улыбнулась, поняв, как легко все исправить… и тут же очнулась. В сердце словно какая-то струна оборвалась. Резко и в раз. Да. Я буду свободна. Я выиграю пари. Нечестно? А плевать. Все пошло нечестно с самого первого дня. Для достижения цели все средства хороши.

Но… но я потеряю Диму. Навсегда.

Видимо, это отразилось в моих глазах. Я могла только догадываться, как.

Слезами. Болью. Протестом. Не осознала, что качаю головой. Лицо Камиллы искривила гримаса торжества.

– Ой, неужели? На меня твои слезы не подействуют, я не босс. Не все в этом мире можно купить за папины деньги. Да у тебя вокруг столько сладких богатых мальчиков, что ты вскоре забудешь босса, как дурной сон.

– А с чего ты взяла, что мне доставляет удовольствие с ним быть, – устало выдохнула я. – Меня заставили.

– Тем более! – зависть стала сильнее. – Это такие, как мы вынуждены крутиться ужом на пузе ради мужика, а тебе счастье с неба упало! Босс сам заставил с ним трахаться, ты своё счастье не ценишь.

– Насилие – это твоем понимании счастье?

– Кто тебя насиловал, – зло сплюнула на пол Камилла. – Сама ноги раздвинула. Такие мужики не насилуют, они дарят шанс. Тебе, сытой сучке, не понять.

– Куда мне.

Я сжала чашку в руках столь сильно, что казалось, она сейчас лопнет в моих ладонях.

Как только я покину этот дом, той, кто осмелилась катить на меня бочку, придется несладко. Служба безопасности отца поговорит с ней очень доходчиво. Пожалуйста, я даже позволю ребятам взять "откуп" деньгами. Назад, в родной колхоз! Иначе – статья. За шантаж. Могу ещё подсунуть меченые купюры.

"Так и сделаю", – поняла в тот момент. Диму эта курица не получит. И ответит за то, что осмелилась тягаться с Лерой Богатовой.

Правда, после того, что Дима узнает обо мне, он сам с огромной долей вероятности сольётся…

– Ты получишь свои деньги. Дам даже свою золотую скидочную карту на процедуры в центах косметологии. Объем работ, ты уж прости, колоссальный. Без скидки не потянуть.

Камилла вспыхнула. Вскочила на ноги, опалив меня взглядом.

– Если через день я не получу свои деньги и карту, это милое семейство узнает обо всем. И пресса. Какая мне разница, где и на чем заработать?

Когда она выскочила из кухни, я ощутила, что мое сердце колотится, как ненормальное, а в коленях ощущается незнакомая слабость. Я не умела проигрывать. Меня не могли поймать на крючок даже представители Касты, что уже говорить о какой-то домработнице – это втройне унизительно.

Эта курица нацелилась на Диму. Просто смешно. Но мне мало радости будет оттого, что она его не получит, если мужчина моей мечты просто от меня отвернется…

Залпом допила кофе. Мысли путались. Вышла в сад. Подмигнула Славе, как заговорщику, и уединилась в небольшой беседке. Теперь я могла спокойно говорить по телефону.

– Крис, привет.

– Лера! – выдохнула моя несостоявшаяся домработница. – Я увижу сегодня свою дочь?

До назначенного времени оставалось несколько часов. Но у меня не было уверенности, что Алевтина привезет внучку к этому времени, а если и привезет – что Маша захочет гулять вместо дневного сна.

– Не обещаю. Она с бабушкой.

– Я уже здесь, я сняла коттедж в паре километров от поселка. Я сразу приеду, только дай знать!

– Я сама не хочу с этим затягивать. Но Крис, я попрошу тебя помочь мне.

– Я все ради тебя сделаю, ты же знаешь! Говори!

– Начнем с того, что я не та, за кого себя выдаю. Я устроилась к тебе няней потому, что поспорила.

Проговорила и затаила дыхание. Сейчас милая Кристиночка выйдет из себя, обрушит на меня шквал проклятий. А еще лучше – не мне, а бывшему мужу напрямую, и тогда они оба объединятся играть против меня. Муж и жена – одна сатана.

– Я знаю, Лера.

– Что? Откуда?

Нет ну что за день! Сначала Камилла. Теперь Крис!

– Когда ты сказала, что у тебя хватит денег купить моего мужа, я начала наводить справки. Я знаю, кто ты… и я не сразу пришла в себя.

Ее голос дрогнул. Я почувствовала себя не в своей тарелке.

– Я знаю, Кристин. Знаю, ты, наверное, была в ужасе. Отдала свою единственную дочь тупоголовой мажорке. У которой к тому же никакого опыта…

– А вот наговаривать на себя не надо. Знаешь, многие мои знакомые нанимали нянь с огромным опытом и кучей рекомендаций – но ни одна не относилась к ребёнку с таким теплом и любовью, как это делала ты! И я знаю о пари. Если я могу тебе помочь…

– Можешь. – Похоже, все не так ужасно, как я полагала вначале. – Спасибо тебе. А Маша – действительно чудо, и я не понимаю, как ее можно не любить! Я бы не стала рисковать и устраивать вам встречу, если бы мне было все равно. Но я знаю, как она скучает по тебе. Не могу без слез это видеть, Крис. И это правда. Это не мои игры с Димой. Вкратце, дело в том, что твой бывший выкрутил все так, что я теперь работаю на него.

– Что за бред? – удивилась Кристина. – Есть спецификация. Ты заключала контракт со мной.

– Да. Но дело в том, что Дмитрий сжег оба экземпляра.

– Козел, – не выдержала Кристина. – Он тебя не обидел?

Я прикусила губу. Ей ни к чему знать, что Дима загнал меня в угол.

– Нет. Ничего такого, с чем бы я ни справилась. У юриста остался экземпляр? Мне нужно будет, чтобы ты его нашла. И чтобы была отдельная спецификация – мы должны прописать неделю, которую я уже не буду работать, как условия нашего контракта.

– Я все сделаю, Лера. А почему ты не можешь остаться?

Пришлось выбрасывать все карты на стол.

– Меня рассекретили. Я не могу здесь больше оставаться.

… Алевтина с Машей приехали к трем часам дня. Когда я спустилась вниз, девочка побежала мне навстречу и обняла за шею.

«Скоро ты так же обнимешь свою маму», – подумала я, целуя в пахнущие детским шампунем волосы, прижимая к себе. Только сейчас я поняла одно: мне будет не хватать этой малышки. Интересно, Кристина пойдет мне навстречу, если я попрошу хотя бы раз в неделю навещать свою воспитанницу?

– Дима не вернулся? – поинтересовалась Алевтина.

Ответить я не успела. По лестнице жеманным шагом победителя спускалась Камилла, больше для виду махая пуховкой для пыли по кованым перилам.

– Нет, – протянула она. – Здравствуйте! А я тут такое узнала…

– Любопытно, – нахмурилась Алевтина.

Сделав паузу, в течение которой я успела занервничать, Камилла начала что-то говорить о том, как легко отмыть плиту с помощью соды и лимона.

– Зачем мне эта информация? – в голосе мамы Дмитрия появилась сталь. – Или вы не умеете использовать бытовую химию по назначению?

– Хочу гулять! – заявила Машка, всем видом показывая, что ей не нравится новая домработница.

А вот это было бы как нельзя кстати. Не дав Алевтине возразить, я широко улыбнулась.

– Я тоже хотела вам предложить сводить Машу в сосновый бор, если вы уже пообедали. На вечер обещают грозу.

– Тогда не вижу повода вам запретить. Да и после города свежий воздух только на пользу. Собирайтесь, где охрана? Валерия, можете переодеться. Сегодня действительно жарко.

Как жаль, что лед между нами тронулся только сейчас, когда я уже практически рассталась с этим домом. Если бы так было с первого дня, все происходящее далось бы мне куда легче.

Камилла застыла, бросив на меня испепеляющий взгляд. Мне даже показалось, что сейчас она поддастся эмоциям и выдаст меня с головой, забыв про профит. Я ее прекрасно понимала. Так энергично лизать зад Алевтине – а в итоге остаться не у дел. Особенно на контрасте с тем, как погладили меня.

Сдержалась. А я, подмигнув Маше и насвистывая, переоделась в спортивный костюм и отправила Кристине эсэмеску.

«Через полчаса в бору. Набери меня, как приедешь. Охранника беру на себя».

Мы сели в автомобиль и поехали. Слава протянул Машке леденец и подмигнул мне. А я ощутила, как сердце сбивается с ритма. Что, если Слава передумал мне помогать?

Урвать минуту и поговорить с ним мне удалось только тогда, когда мы приехали, разложили на опушке плед для пикника, а Маша, схватив сачок, побежала за яркой бабочкой.

– Слав, мне нужна твоя помощь. Вернее… невмешательство.

Несмотря на наши дружеские отношения, он все же напрягся. Посмотрел на меня пристально, причем настолько, я рассмеялась.

– Нет, не бойся. Похищать ребенка никто не будет. Все, что тебе надо – просто не мешать, когда… когда Маша будет говорить со своей матерью.

– Так мы не договаривались! – нахмурился мужчина. – Ты меня обманула. Тебе не будет ничего, потому что ты Богатова! А я полечу с работы с волчьим билетом! Меня потом даже орать «охрана, отмена!» никто не возьмет! Я немедленно звоню боссу.

– Я возьму тебя личным водителем. Надоело оставлять тачку на стоянках и брать такси после трех шампанского. И оплата, сам понимаешь, будет побольше, чем у этого жлоба. Ну так что, звонишь?

Рука Славика, потянувшаяся за телефоном, опустилась.

– Все равно не понимаю, зачем тебе это надо. Ты уверена в адекватности матери Маши? Просто ходят слухи…

– Да, что она сняла с босса последние трусы и разбила ему сердце. Знаю. Меньше слушай, что говорят. Я бы тоже поверила…

Слава приложил палец к губам, метнулся к рации. Совсем рядом послышался звук двигающегося автомобиля. Но через минуту из-за стволов сосен вышла Кристина.

– Это свои. Просто не мешай.

– Мама!!!

Полный радости и восторга крик Маши зазвенел в высоких кронах. Девочка отбросила сачок и побежала навстречу Крис, которая была настолько ошарашена происходящим, что так и осталась стоять на месте, тяжело дыша, не веря своему счастью. Маша с разбегу кинулась ей на шею, да так, что мать едва на ногах устояла. И они обнялись – два самых близких и родных человека. Которых волей рока жестоко разлучили.

Я почувствовала, как у меня защипало в горле. Отвернулась, но поздно: глаза налились слезами. Слава тоже не остался равнодушным. Смотрел, качая головой, затем опустил руку мне на плечо.

– Эй, Лера, ты чего?

– Не трогай, – я сбросила руку, устыдившись своей сентиментальности. – Так что тебе там рассказывал босс? Грымза, которая над дочкой издевалась, да так, что Маша сама не захотела оставаться с матерью?

– Ну, примерно… может, не так грубо…

– Смотри!

Слава неотрывно следил за тем, как Кристина обнимает дочь. Он выглядел потрясенным. А я изо всех сил старалась не разрыдаться. Особенно когда Кристи сама не сдержала слез, слушая сбивчивый рассказ дочурки, гладя ее по щекам и голове. Вот до того такой сентиментальности в себе вообще не подозревала!

– Ну тебя, Богатова. Чтобы я еще в такое ввязался.

– Давай, звони боссу.

– Ты совсем меня подонком считаешь. Не буду я никому звонить. Даже больше скажу, тебе респект. А ведь тоже рискуешь.

– Еще как рискую. Скорее всего, это мой последний день здесь. В случае чего, как меня найти, ты знаешь. И я слов на ветер не бросаю, насчет работы. Только прими как неизбежность тот факт, что служба безопасности отца тебя перед этим на атомы препарирует. Но оклад того стоит.

– Да мне не привыкать к подобному, – Слава повнимательнее посмотрел на меня. – Когда устраивала встречу на Эльбе, тебя никто не спалил?

– Вроде бы нет. Я спряталась в беседке.

Кристина подхватила Машу на руки, подарила мне взгляд, полный благодарности. Я похлопала Славу по плечу и подошла к матери с дочкой. У меня у самой не было уверенности в том, что Кристина не затолкает дочурку в машину и не увезет.

– Я говорила с юристом. У него есть все документы. К тому же, ты можешь признать нашу сделку недействительной и выдвинуть свои условия, я препятствовать не стану…

Мы обе взяли Машу за руки и пошли по небольшой тропинке. Слава тенью следовал за нами на некотором расстоянии. Я рассказала Кристине о том, что меня заставило пойти на эту аферу с работой. К счастью, она меня поняла и даже посмеивалась над такой авантюрой.

– Адвокат нашел лазейку. Мы подаем иск. Достанется всем – и тем, кого Дима купил, и приставу, и коррумпированным чиновникам. И мужу тоже.

– Ты сильная женщина, Крис. – Я постаралась игнорировать укол в сердце.

Как ни крути, имя Дмитрия уже стало для меня родным. Оно заставляло сердце биться чаще, кровь кипеть. Я понимала, что мой избранник – монстр. Продолжала повторять себе. Что это никакие не чувства, а стокгольмский синдром, это лечится разлукой и в своем прежнем мире я быстро о нем забуду. Кого я обманывала. Он уже оккупировал мое сознание и тело прочно и безвозвратно.

– Я возвращаюсь домой. И ты помнишь, мы говорили за лучшего адвоката столицы. Я готова тебе помочь, ни о чем не думай.

– Лера… – Кристина все ещё была шокирована тем, кого взяла на работу. – Я по гроб жизни буду тебе благодарна. Если я ещё что-то могу для тебя сделать, только скажи!

– Ты уже практически сделала. Благодаря тебе я выиграю спор. Не потеряю машину.

– Я все хочу сказать, но знаю, это не совсем тактично… – начала издалека Кристина. Я нахмурились.

– Если про своего бывшего, пойми меня правильно, я ничего не хочу обсуждать. Не хочу ни жалости, ни осуждения. Эта тема закрыта.

В лице Крис что-то дрогнуло. Видимо, она не хотела признаваться сама себе, что мы с Димой стали близки. Но справилась.

– Я о другом. То, как ты и Маша нашли общий язык, как ты, даже не имея опыта, окружила ее теплом…

– Не проси меня работать няней. Сама все понимаешь.

– Да, хотя найти похожую на тебя няню будет очень непросто. Ты не думала никогда о бизнесе? Скажем, по подбору персонала, то же агентство нянь. Ты прекрасно знаешь, какие кандидатки найдут подход к ребенку.

– А мысль неплохая, – улыбнулась Машке, подняла глаза на Кристину. – Наверное, первым делом по возвращению домой я оценю эти перспективы.

Шум автомобиля заставил нас с Кристиной вздрогнуть. Не потому, что был таким уж странным явлением здесь, в лесу. Наверное, я кожей почувствовала, что наш сговор раскрыт.

– Это папа! – подпрыгнула Маша, увидев черную тень внедорожника. – Мама, мы теперь будем все вместе, да?

А дальше все завертелось так стремительно, что я бы даже пожелай что-то сделать, не смогла бы. Да и какой был в этом смысл?

Славик побежал вперёд. Но это было лишним: машину своего несносного босса я узнала сразу.

Кристина же так и не смогла отреагировать молниеносно, удержать дочь за руку или скрыться, в надежде, что ее не заметили. Может, по прошествии длительного времени она своего мужа не узнала. А может, ее сковал страх. И зная, каким безжалостным может быть Дима, я ее прекрасно понимала.

Дима. Я смотрела, как он открывает дверь, спрыгивает на землю и идёт к нам. Ярость и опасность окружили его невидимой аурой. Я помимо воли залюбовалась мужчиной, отнявшим мой покой. Смотрела, как он приближается. Понимала, что сейчас мне будет ой как несладко, возможно, даже больно, но ничего не могла с собой поделать.

– Лера, – с тревогой в голосе проговорила Крис. Может, она ждала от меня каких-то решительных действий, как знать. Совершенно напрасно. В таком состоянии, как сейчас, я не могла сделать ничего.

А потом пришло осознание.

Я не хочу с ним расставаться. Не хочу его терять. У нас только началось все, этого не может быть.

Но поздно. Я поступила по совести и просто не могла сделать иначе. Кроме того, факт оставался фактом. Дима не пожелал меня услышать. Не пожелал мне поверить. Наши отношения были обречены с самого начала.

Я понимала: он был со мной безжалостен. Да не будь я Богатовой, ситуация могла бы показаться кошмарной. По сути, меня превратили в рабыню без права голоса.

Сравнение больно укололо. Я была лидером по жизни. И с таким жестоким человеком у меня просто не могло быть другого будущего. Несмотря на то, что у меня так быстро и стремительно появились к нему чувства. Чувства, на которые он не заслуживал.

Слава попытался что-то пояснить, но достучаться до Дмитрия Подонковича в таком состоянии было невозможно.

Раздался звук удара. Кристина ахнула и закрыла глаза дочери ладонью. Я и сама опешила. Хоть Слава и устоял на ногах от удара прямиком в лицо, я не могла даже представить, что творилось в башке у Димы.

– Ты! – несмотря на то, что Славик пытался его остановить всеми силами, разозленный босс просто отпихнул его и направился по мне.

– Крис, уведи Машу. Без глупостей. – Надеюсь, она достаточно умна, чтобы не попытаться увезти дочь на своей машине. В этом случае даже мне будет затруднительно помочь.

– Папа, он на меня злится? – в голосе Машки появилась тревога.

– Нет, солнышко. Не на тебя, – поспешила успокоить ее я. И вовремя.

Кристина подхватила дочь на руки и быстро пошла по тропинке к дислокации нашего пикника. А я опешила.

В глазах Димы бушевало пламя ада. Я поняла одно: все, что было между нами, не перекроет его ярости и ненависти.

– Ты у меня до старости работать будешь! – он потянулся к моей шее. Но Слава был, как оказалось, наготове. В два шага преодолел расстояние, кинулся на озверевшего шефа, не дав ему совершить со мною непоправимое.

Градус внимания Димы тотчас же переключился на охранника. Его он вообще щадить не собирался.

– Я разберусь с тобой! – рявкнул Дима. Из-за того, что я осталась стоять на месте и не дрогнула, Слава успел поймать преимущество: удерживал босса за руки за спиной и не давал приблизиться ко мне.

– Ты, страх потерял совсем! Уволен! Отпустил, иначе я разряду тебе электрошок прямо в голову!

– Я не дам вам этого сделать. И я не собираюсь покрывать ваше преступление.

– Да я тебя в порошок сотру, дебилоид! О чем ты вообще вякаешь?

– Вы удерживали против воли в доме Валерию Богатову. Получается, я уже косвенно принял участие в этой афере? Так знайте, Дмитрий Павлович, я дам показания против вас, и вы вряд ли выкрутитесь!

– Кого, ты говоришь, я удерживал? Да пусти сейчас же!

– Валерию Богатову.

Дима непонимающе уставился на Славу. А затем рассмеялся, кивнув на меня.

– Эта, прости господи, содержанка, которая за моей спиной устроила встречу Маши с моей бывшей женой? Тебе, я смотрю, она тоже лапши навешала, дай бог? Денег обещала? Или что-то другое, ради чего ты потерял страх и прыгаешь на своего работодателя?

Я услышала достаточно. Сердце сделало круговорот и рухнуло вниз.

«Простигоспади». Содержанка. Навешала лапши. Удар ниже пояса… И он помог мне понять многое.

Я позволила себе ослепнуть. Полюбить того, кто и мизинца моего не стоил. Что ж. Первая любовь редко бывает взаимная. Однажды она приходит и даёт самый ценный урок на будущее.

Я повернула голову. Маша обнимала Кристи, наблюдая за нами издалека.

«Одно доброе дело ты сделала, Лера. Ты устроила встречу любящей матери и дочери. Ты дала им надежду и шанс на воссоединение. И в твоих руках сделать так, чтобы Маша осталась с матерю, а не с деспотичным отцом».

Я достала айфон, подаренный Димой. Что-то дрогнуло внутри. Но пора было заканчивать это затянувшееся представление как можно скорее.

Нашла номер. Досчитала до пяти. Диму Слава уже отпустил, тот пока что массировал предплечья, как тигр, готовый к броску.

Я не хотела знать, к чему все приведет. Чем закончится. Какими словами Дима меня изобьет сейчас. Я уходила по-английски, как королева.

Гудки. Наконец, я услышала деловой, но слегка обеспокоенный голос отца.

– Пап, это я. Я в коттеджном поселке «Пегас», пятый сектор. Забери меня, пожалуйста, поскорее…

Спустя неделю

– Я подготовил все документы и даже, как вы просили, «пояснение для блондинок». – юрист пытается скрыть смех. Ему удается. Губы плотно сжаты, а глаза смеются. – Вы формально и оставались выполняющей свою работу няней до этого срока. Вот здесь все подписи Кристины Савельевой. Придраться не к чему.

Я пробегаю документы глазами, самодовольно улыбаюсь.

– Ещё чаю?

– С удовольствием бы выпил, но спешу. Увы, я должен согласовать свои действия с адвокатом Алексеенко. Вы знаете, его время на вес золота.

– Не переживайте об этом. Я оплатила достаточно времени, чтобы вы решили вопросы и правильно подготовили прошение о пересмотре признанных прав отцовства. Картунков, насколько мне известно, отказался и дальше представлять интересы отца Марии. У вас все получится.

Он уходит, а я мысленно желаю Кристине терпения и сил. Они ей понадобятся.

До встречи в "Велюре" остаётся пару часов.

Валерия Богатова осталась себе верна. Я пропала из эфира и светских мероприятий на эту неделю. Никто не знал, оттрубила ли я честно свой месяц в статусе няни, или же сдалась, не дожив до конца контракта.

Я сделала это намеренно. Было забавно. Ярослав уже торжествовал победу, постил мерзкие мемасы о недостигнутых целях и о том, что с мужиками спорить нельзя. Девки шутили, что Лера Богатова вкусила пролетарский жизни и следующая ее станция – уборщица.

В меня, как я поняла, никто не верил. Кроме матери и меня самой…

Что ж, я вдоволь компенсирую себе этот месяц, когда ввиду их офигевшие лица. Когда мой оппонент побледнеет и распустит узел корпоративного галстука, а потом, осознав, что проиграл в пух и прах, закроет лицо руками. Мне ни к чему его машина, но я заберу ее из принципа в отместку за то, что этот гад обо мне говорил. И испытание я придумаю ему такое, что от позора не отмоется. Я была зла. И я нашла, на ком отыграюсь за разбитое сердце и любовь, которую разрушила своими руками.

Наливаю себе чаю, обнимаю подушку в виде облачка и закрываю глаза, потягивая ароматную жидкость в чашке. И мысли уже в который раз уносятся на неделю назад, в тот самый день, когда все встало на свои места…

…Славику пришлось скрутить Диму в очередной раз. Он боялся, что тот просто меня ударит. А я смотрела в глаза мужчины, которого так любила, а внутри все пылало и рассыпалось пеплом.

Знала: скорее двинет сам себе в челюсть. А меня и пальцем не тронет. Потому что научилась уже читать между строк все, что было в его глазах.

Боль. Ярость. Злость. Разочарование.

Боль. Боль. Боль. Она била в меня с каждым ударом сердца. Но одно я знала точно: я никогда не пожалею о своём решении насчёт Маши и Кристи. Она и мое сердце пронзала раскалёнными стрелами по сей день, эта боль.

– Как ты могла? – осипшим голосом проговорил Дима. Его пыл поугас. – Я же верил тебе!

– Не верил, – я разозлилась на себя за то, что испытываю все эти чувства. – Я сказала тебе в первый же вечер нашего знакомства, кто я такая. Ты наверняка разул свои глаза и увидел, что я похожа на тех женщин люкс-класса, с которыми ты привык иметь дело. Да и «Айфон» лимитированной серии содержанкам дарят только арабские шейхи. Но ты так завелся тем, что можешь отобрать у меня паспорт и удерживать в плену, что пренебрег доводами рассудка. А ведь я просила тебя зайти в мой Инстаграм. Что ты сказал? Что я спала со… своим, твою мать, отцом и прикрываюсь схожестью с его дочерью. Я уже тогда сказала себе, Дима. Настанет день, и я заставлю тебя пожалеть…

Он осекся. Так ничего и не ответил.

Смотрел на меня, испепеляя взглядом. Иногда, когда я первая отводила глаза, вглядываясь в просветы между деревьями, Дмитрий смотрел на дочь и бывшую жену.

Сначала приехала охрана отца во главе с его помощником. Кажется, тот уже получил по первое число за то, что устроил меня на эту работу втайне от папы. Кому, как ни ему, надо было первым меня спасать.

Отец ждал нас в особняке. Туда пришлось приехать нам всем, и Кристине тоже. Камилла, осознав, что проиграла партию в пух и прах, попыталась взять реванш тут же.

– Я не успела вам сказать! Я узнала ее сразу! Я следила за ней, и знала, что они с кем-то хотят встретиться в лесу…

– Уволена. Собрала вещи, и вон из моего дома! – рявкнул Дмитрий. Камилла побелела.

– Займись ею. Может нагородить прессе дикую дичь. К примеру, о том, что я спала с боссом., – шепнула я помощнику отца, и он тотчас же отдал распоряжения.

Отец повернулся ко мне. Его глаза озарились радостью.

– Лера, дочка… Ну, я же говорил, это ничем хорошим не закончится…

– Пап, все хорошо, просто мне надоело…

– Лера, я знаю все.

Я похолодела.

– Ты… ты о…пари?

– О пари. О том, что тебя держали в рабстве. И я этого так не оставлю. Господин Михеев, – холод появился в папиных глазах и ожидание расправы. – Нас ждёт долгий разговор. Наедине.

– Мы можем поговорить в моем кабинете, – Дима сделал приглашающий жест.

– Лерочка, собери вещи. Я думаю, ты не захочешь здесь остаться?

– Хорошо, пап.

Машка обиженно закусила губу, но я присела рядом и взяла ее за ручки.

– Ты уезжаешь, потому что Маша плохая, да? – сквозь слезы спросила девочка.

– Нет, глупышка. Я буду приезжать к вам. Просто теперь ты будешь с мамой и папой… А я к вам в гости приеду. Ты золотая девочка, не сомневайся в этом!

Камилла успела известить Алевтину. Та приехала спустя несколько часов. Но я не горела желанием говорит с ней о чем либо.

Мне было плохо. Несмотря ни на что, я вспоминала губы и руки Димы, его взгляд, а сердце разрывалось. Я только сейчас поняла, что это все.

Я больше никогда его не увижу. Наша история любви завершилась, так и на начавшись.

«К черту! – сказала я себе. – Он старше на целую вечность. Он груб и жесток. Я не покорюсь никому из мужчин, он точно не станет исключением!»

А потом из дома вышел отец. Он выглядел хмурым, даже усталым. Лишь в его глазах было непонятное мне самодовольство…

Глава 12

Мне хотелось задать отцу много вопросов. Потому что смутно я догадалась о причине его превосходного настроения. Так было всегда, когда совершались судьбоносные сделки, заключались выгодные договора. Но здесь?

Я должна была догадаться сразу. Но слишком уж много событий обрушились на меня за этот день, чтобы я успела банально сложить дважды два. Смена настроения была молниеносной: то я радовалась, что Кристина наконец увидела дочь, то испытывала самодовольство оттого, как опешил Дима, ведь в итоге он явно получил по заслугам. Но кого я обманывала!

То, что ты изо всех сил гонишь чувства прочь, ничего не значит, если они имели неосторожность появиться. Можно сколько угодно подменять их чем-то другим, только ведь все равно прорвутся, и припечатают нехило.

До того я не осознавала всю глубину чувства потери. За это она и взяла реванш, тираня меня своими рывками, терзая, вызывая слезы, которые я поспешно спрятала за темными очками.

Почему я полюбила монстра и потеряла его именно тогда, когда узнала, что он тоже меня любит? Вопросы без ответа. Боль без границ. Сильная и независимая Лера Богатова была в шаге от того, чтобы выбежать из машины и кинуться Димке не шею.

Я готова была простить ему все именно в этот момент. И попросить прощения за то, что наша история зашла в такой тупик, так плохо закончилась.

Но поздно. Автомобиль уносил нас прочь от этого места. Чтобы не сорваться, я позволила себе ещё одну роскошь – надежду. Надежду на то, что мы однажды сможем встретиться и поговорить ещё раз.

Я незаметно смахнула злые слезы. Моя жизнь будет полна событий. Не останется времени на рефлексию.

На беду, отец заметил мое состояние.

– Все хорошо, Лерка. Я решил вопрос.

«Пари», – первое, что пришло мне в голову, и я кивнула.

– Ты на меня не злишься?

Отец погладил меня по щеке.

– Я не могу злится на свою авантюрную девочку. Но все равно, впредь старайся не попадать в подобные переплеты. Мама очень сильно переживала.

– Что ты с ним сделал? С Димой? – я не могла не задать этот вопрос.

Отец усмехнулся.

– За кого ты меня принимаешь? Мы просто мило побеседовали… И нашли способ замять конфликт. Ты больше ни о чем не хочешь мне сказать, Лера?

– Нет, – устало ответила я, закрывая глаза.

И вот прошла неделя. Легче не стало ни на йоту.

Тоска решила разорвать меня. Казнить с жестокостью за то, что я разрушила наши с Димой чувства. Я даже подумывала о визите к семейному психоаналитику, но потом передумала.

Если бы они изобрели пилюлю от тоски по любимым, тогда бы в этом был смысл. А без надобности делиться сокровенным я не хотела…

– Здравствуйте.

Я подняла глаза. Визажист-парикмахер Марина и мой личный стилист.

– Тео! – мы обменялись поцелуями. – Мари, мне тебя этот месяц дико не хватало. Идём творить красоту!

Я должна была предстать перед Кастой в самом роскошном образе.

В качестве наряда мы выбрали комбинезон из черно-бежевого шелка, лодочки от "Маноло Бланик" и стильные аксессуары.

После неполного месяца в доме Димы я отвыкла видеть в отражении столь шикарную девчонку. Как ни крути, ухоженность решает все.

Моя красная малышка, у которой я мысленно попросила прощения за то, что она стала предметом спора, стояла в гараже. Чистая, сияющая, родная. Я ведь едва ее не потеряла!

– Ни отдам тебя никому, – села в салон, погладила рулевое колесо. – Поехали, покажем им всем.

От шума и ярких огней города я, как оказалось, тоже отвыкла. Но быстро справилась, лавируя в потоке автомобилей. Ни разу за все время в мою голову не пришла мысль кого-то подрезать или резко обогнать, как и нарушить поправила.

И вот яркие огни самого пафосного клуба столицы. Негласной резиденции "Касты". Улыбаюсь парковщику, у которого от моей приветливой улыбки – культурный шок. И я понимаю, почему. Он не раз получал от меня – отнюдь не на чай. Я даже трясу головой, стараясь прогнать воспоминания, которые теперь мне неприятны. Воистину, пока не побываешь в шкуре обслуги, не поймёшь. Достаю из сумочки купюру и с улыбкой кладу в его нагрудный карман.

Шок парня становится еще глубже.

– Ты, это… – смотрю на бейдж. Нет, ну что такое – работника паркинга тоже зовут Дима! Как будто окружающая реальность решила припечатать меня кармой, посыл которой пока остается нераспознанным. – Дима, спасибо. Не злись, если что.

Попросить прощения за свою стервозность было бы логичнее… но я банально не могу перешагнуть через себя, стыдно. Откупаюсь деньгами. И уже подходя к холлу, осознаю, что это хоть маленький, но все же прогресс. Я осознала свою вину. Нашла в себе силы хотя бы на это.

– Добрый вечер, – улыбаюсь фейс-контролю, и вместе с этим мелькает мысль о том, что сейчас они точно попросят предъявить паспорт. Или спросят, кто я такая и куда дела настоящую Леру Богатову. – Как ваши дела?

Более молодой теряет дар речи, старший бодро отвечает о том, что жизни прекрасна и удивительна. И я неожиданно от себя показываю ему большой палец. Так держать, не унывать, позитив правит миром!

Вхожу в клуб, и непроизвольно испытываю легкую панику от оглушающей музыки , мерцающих огней и скопления народа. В свете страбаскопов они трясутся, как зомби из фильмов. Просто поразительно, насколько я отвыкла от того, что когда-то было моей жизнью!

Иду через танцпол к ступеням, поднимаюсь наверх. Какое-то непонятное волнение заставляет замереть в нерешительности. Меня. Королеву Касты. На минуточку.

Все в сборе. Я узнаю девчонок по прическам. И своего оппонента Ярослава – по явной жестикуляции и смеху, который перекрывает музыку.

Приближаюсь, приказывая нервной аритмии прекратиться.

– Всем добрый вечер. Не ждали? Ярослав, будь добр, освободи мое место и пересядь.

Хоть и гремит музыка. На меня обрушивается тишина и изумление. Хоть и знали эти сволочи, что я сегодня приду. Все-таки ночной клуб «Велюр» – место нашей дислокации, и я объявила об этом в инстаграме.

Ярослав поправляет узел галстука. Перед ним полупустая бутылка дорогого виски. Сашка ЗОЖник, Арсен тоже, Клим пьет только французские вина, а девчонки – мартини или коктейли во всех вариациях. Вполне логично, что скотч Ярик приговорил сам.

– Валери, ты очаровательна! – Клим подрывается первым, целуя по очереди мои руки, затем, рассмеявшись мне в такт, – в щеки. – Я дико скучал по нашей иконе стиля.

Его сменяет Арсен, а я боковым зрением слежу за нашими дамами. Ненависть и зависть в глазах Жанны такая густая, что ее можно черпать ковшом. Ника наблюдает за мной. На ее лице ожидание шоу. Она уверена, что я проиграла. Натали со скучающим выражением лица вертит ножку бокала, неловко стараясь продемонстрировать равнодушие. Мне достаточно. А Вета вообще сидит, прижимаясь бедром к Ярославу – в случае конфронтации станет на его сторону.

То, что я вижу – неприятно. Но если бы я не была столь самонадеянна, я бы заметила это все гораздо раньше. Всю эту фальшь в глазах тех, кто купал меня в приторной фальшивой лести, старался занять мое место и только и ждал, когда же я оступлюсь.

Мне забавно. Забавно будет увидеть, как поменяются их лица уже через несколько минут. Как шарахнется прочь от Ярика Виолетта, когда поймет, что «перспективный» остался гол, как сокол. И даже без колес. Как мгновенно переобуются все они, наперебой вереща, что и не сомневались в моей победе, что я всегда добиваюсь, чего хочу. А потом начнется едва ли не резня за место у солнца, то есть в моей свите.

Это все, что вам надо знать о Касте. О самой крутой и лицемерной тусовке Киева. Тусовке, главой которой я являюсь…

Кидаю пакет документов на стол.

– Пока вы вспомните буквы и осилите этот текст, я стоять столбом не собираюсь. Ярослав, особое приглашение?

В его поплывшем от алкоголя взгляде – ненависть и страх. Он знает, зачем я здесь. И понимает: проигравшая не будет вести себя, как королева. Но пытается сделать хорошую мину при плохой игре.

– А знаешь, Богатова, я даже позволю тебе посидеть на твоем прежнем царском месте. Последнее желание лузера для меня священно. Ты же понимаешь, что после этого королевой не останешься? Сука.

– Следи за тем, что из твоего рта вываливается, – громко говорит Клим. – Совсем берега попутал?

Клим Карцев юрист. Ему хватило быстрого взгляда на документы. Чтобы понять, что перед ним победитель. И этот победитель не Ярослав. Я не хочу думать, вступился бы он за меня, если бы было наоборот.

– Тут «многабукафф», – манерно тянет Жанна. – Лерка, что все это значит?

Когда я иду к своему месту, Ярик намеренно задевает меня плечом. Вета бросает злой взгляд и отворачивается.

– Ты тоже вставай, милая, – я никого жалеть не намерена. – Об меня своими сиськами тереться не надо. Я не Ярославушка.

Жанна наклоняется к Натали. Та бросает на меня полный изумления взгляд (ага, недолго маска носилась) и что-то шепчет Жанке.

Я делаю вид, что внимательно изучаю меню. Мне не нужно даже смотреть в их офигевшие лица: я чувствую кожей.

А затем смех Клима и аплодисменты Арсена.

– Ай да Богатова, – с уважением говорит Клим. – Ну что, Ярик, у меня для тебя две новости. С какой начать?

Я поворачиваю голову и даже в призрачном свете лоджии, в парах вейпа вижу, как кровь отливает от лица моего самонадеянного оппонента. Он смотрит в документы, сжав папку так, что пластик деформируется в руках. Кажется, перестал дышать.

– Новость первая: ты проиграл, друг, – издевательски загибает пальцы Клим. – Новость вторая: ты в полной *опе. Новость третья: я готов выкупить твою тачку у Леры, если она согласится, конечно. Потом могу перепродать обратно тебе. Но я не привык терять прибыль, так что будь готов заплатить сверху… ну, или купи новую…

– Его машина не продается, – говорю я, не отрывая взгляда от меню. – Моя машина. Я сама решу, что с ней сделать.

До Ярослава, видимо, только сейчас дошло, что все происходящее – серьезно, дальше некуда. Я жду собственного триумфа… но к тому, что происходит дальше, не готова.

– Богатова, уймись, а? – вдруг повышает голос Жанка. – Шутка вышла из-под контроля. Ты молодец, ты победила. Возьми конфету и успокойся. Ты все равно на его машине ездить не будешь!

Вот это номер. Вета, пересевшая ближе к женскому коблу змей, тоже не может удержать свой поганый язык за зубами.

– Кстати да, надо разобраться, каким именно способом ты смогла там отработать. Может, ты всунула работодателю в зубы пачку евро и жарилась на солнце у бассейна! К тому же, от тебя долгое время не было вестей и фотоотчетов.

– Свои предположения можешь оставить при себе, – я еще держусь. – Есть официальное подтверждение. Читать умеешь, или это слишком сложно для тебя?

– А я тебе напишу триста таких бумажек! Да хоть от президента. Ты знаешь, кто мой папа!

– Наверное, я расстрою фан-клуб Ярослава, – тянет Клим, – но здесь юридически все грамотно. Условия пари были четкими. Сколько Лера отдыхала у бассейна – значения не имеет. Она выполнила работу. Рекомендации от работодателя здесь же. Акты от агентства по подбору персонала.

– Вести прямую трансляцию я никому не обещала, – добавляю, поборов желание выплеснуть подоспевший коктейль в лица хищниц, не желающих моей победы. – Это нарушение личной жизни. Клим, какая там статья, поясни этим курицам.

– Так, Богатова… парни, – Ярик вроде как приходит в себя. – Ну давайте начистоту, а? Это просто шутка. Да, представляете – такая вот шутка. Никто не собирался забирать Леркину «Феррари», мы все это прекрасно понимаем. Ну закатила бы ты вечеринку, Лер, накрыла поляну в случае проигрыша – этого бы было достаточно…

Ему не хватает воздуха. Парень останавливается, хватая ртом воздух.

Я отпиваю глоток коктейля.

– Вот одно не понимаю, Ярослав… почему проиграл ты, а говоришь обо мне, как о проигравшей. Защитная реакция?

– Да потому что я считал, что ты нормальная. Что понимаешь, зачем заключалось пари. Прокачать там лидерские качества и самолюбие. Все, баста. Лер, давай, мир, и все. Ты круче всех, прости, что усомнился…

– Как все у тебя просто, – делаю вид, что прониклась пламенной речью. Всего на доли секунды, но этого достаточно. – Я могу подумать…

В глазах Ярика появляется торжествующий блеск, и я почти слышу в голове его хаотичые мысли.

«Я сделал тебя, лохушка! Если бы ты проиграла, черта с два я бы отдал тебе тачку! А ты не королева. Ты размазня!»

Даже поза меняется. Он самодовольно складывает руки на груди и подмигивает Ветке. При этом ведет себя так, будто вопрос решенный.

– А ты знаешь, я ведь действительно так сделать хотела, – поднимаю голову. – Зачем мне твоя тачка, у меня есть своя. Только вот незадача, мой работодатель не ограничивал сидение в интернете. Я там много интересного про себя прочитала. Что ты там писал, напомни, что я на трассе стояла? Что ты заставишь меня танцевать на столе стриптиз, чтобы я знала свое место?

– Да Лер, ну что ты, в самом деле. Так, потроллил тебя по-дружески. Ну мы же постоянно этим занимаемся. Ты тоже, кстати! Я помню твои стримы, как ты меня там называла…

– Ключи на стол, Яр.

– Какие ключи, Лер? От квартиры, где деньги лежат? Мы ж решили, что это была шутка…

– Ключи от моей машины.

– Богатова, – тянет Жанка, – ты сейчас совсем не права. Вот ни разу.

– Клим, Арсен, – улыбаюсь единственным из симпатизирующих мне за этим столом. – Я вас попрошу, снимите момент передачи трофея. Чтобы этому умнику сейчас не пришла в голову безумная идея заявить в полицию об угоне.

Когда ребята начинают снимать, Ярик со злостью кидает ключи на стол.

– Завтра, в десять утра, будь добр быть у нотариуса и оформить передачу прав. Клим, составишь нам компанию? Я, конечно, могу пригласить своих юристов, но они сейчас помогают одной очень хорошей женщине восстановить справедливость.

– Я не пропущу такое шоу.

Ярослав же выходит из себя.

– Ты! Шалава ты, вот ты кто! Знай, я подам в суд… да я найму отбитых уродов, они тебя по кругу пустят… ты проклянешь тот день, когда получила эту тачку. Сука!

– Клим, ты заснял? – от происходящего мерзко, но я держусь. – Угрозы этого лузера?

– В лучшем виде. Можешь не переживать.

– Отлично, перебрось мне на «вайбер». Перешлю начальнику охраны. Сам решит, что с этим делать.

Ярослав, разразившись трехэтажным матом, уходит прочь. И за столом повисает тишина.

Я поддеваю соломинкой от коктейля брелок с ключами. Мне действительно брезгливо к ним прикасаться. Мне они ни к чему, но Ярослав не тот человек, которому я бы простила.

– Лера, – подает голос флегматичная Натали, – мы тут посовещались… В общем, если ты забираешь эту машину и не прощаешь Ярославу долг, ты нам больше никто. Так и знай.

– Вы выдвигаете это требование президенту Касты? – на губах мерзкое послевкусие. – Знаете… я ведь сама могу послать вас далеко и без хлеба из компании, оставив только тех, кто не крысятничал против меня. Но я этого делать не стану, знаете почему?

Допиваю коктейль, встаю.

– Потому что вы настолько прогнили изнутри, что рассыплетесь на труху, стоит мне сказать слово. Вы не стоите моего внимания. Мне мерзко, что я считала вас подругами когда-то. Вы все подлые до невозможности. И я не хочу даже марать о вас свои руки.

Досчитываю до пяти. Гул оскорблений от моих «подруг» тонет в шуме музыки.

– Вам больше не рады за нашим столом и в нашей тусовке. Не думайте. Что я откажусь от привычного времяпрепровождения. Я не откажусь. Просто вас не будет здесь. Время пошло.

Конечно же, они уходят. Что им еще делать? А я опускаюсь за стол, где остались только мои союзники. Пусть их немного: Клим, Арсен, молчаливая Юля и Катя, которая пыталась утихомирить куриц, но была послана.

– Ну, наверное, теперь нам надо выпить и повеселиться. Истосковалась по тусовке, – говорю я. – И да, сегодня праздник за мой счет, ведь я победила…

Это лето могло стать одним из лучших в моей жизни. Казалось бы, чего еще желать? Я избавилась от связей, которые давно отжили свое. Выиграла пари. Осталась королевой Касты, а то, что бывшие подруги стали врагами, меня вообще не напрягало. Живи и радуйся.

Но никто не знал, что на самом деле в душе независимой и гордой Лерки Богатовой поселилась самая настоящая пустота.

Она носила его имя. Имя человека, который настолько прочно проник в мое сердце и сознание, что никакими усилиями не вытравить его было оттуда. И дни шли один за другим, я пыталась заполнить свою действительность самыми разнообразными способами. Но все было напрасно. Образ Дмитрия не покидал моих мыслей ни днем, ни ночью.

Время сгладило все плохое, что было между нами. Так устроена психика влюбленной женщины. Она запрограммирована помнить только хорошее.

Я закрывала глаза, и видела его лицо. Ощущала его теплые губы на своих губах, сильные руки на своем теле. Он стал моим наваждением и проклятием.

Пыталась ли я забыться? Да. Когда все известные методы выкинуть из сердца засевшего там человека были исчерпаны без особого успеха, я решила найти забытье в чужих объятиях.

С поклонниками у меня никогда не было проблем. Большинство из них привлекали даже не мои деньги – они сами стояли на одной ступени с моим социальным положением. Я чувствовала, что их чувства искренние. Настоящие. Отключалась на какое-то время, но стоило мне начать торжествовать свою победу над чувствами к Диме – все возвращалось. Обрушивалось на голову камнепадом, как будто наказывая за то, что вообще попыталась.

Врать я не умела. Ни себе, ни влюбленным в меня парням. Разрывала отношения, когда понимала: не цепляет. Не тянет. Не даст забыть.

Только мама знала, что происходит со мной на самом деле. Я рассказала ей все без утайки. Хорошо, когда мама одновременно твоя лучшая подруга. Кто поймет, как не она?

Отец… он просто догадался обо всем. О чем не догадался, ему донес доверенный. Там уже не сложно было сложить дважды два, к тому же первое время я настойчиво расспрашивала о Диме. О содержании их разговора, и было откровенно плевать, что все эмоции написаны на моем лице. Я была и без того открытой книгой.

В середине лета я узнала правду. Не от отца – видя, что со мной происходит, он старался обходить острые углы. Проговорился все тот же доверенный человек нашей семьи, мне он служил так же преданно, как и отцу.

Тогда, за закрытыми дверями собственного кабинета Дмитрий получил ультиматум. В деловом мире нет места полутонам и сантиментам. Отец был категоричен. Либо Дима отдает ему свой набирающий обороты бизнес, либо идет под статью за насилие и незаконное лишение свободы.

Мой мужчина, как я его уже называла мысленно, не стал оправдываться и юлить. Хмуро выслушал требования. Подписал бумагу. Сказал только одно: «Не сердитесь на Леру. Она ни в чем не виновата. Это я вел себя, как моральный урод».

Вот так вот. Игра в господина стоила ему денег и бизнеса.

И это был не последний удар. Второй нанесла я. Мне было до сих пор больно оттого, что пришлось это сделать, но поступить иначе я уже просто не могла.

Суд доказал незаконное признание отцовства. Выдвинул еще ряд обвинений – в коррупции, присвоение имущества и еще в чем-то, я не запомнила. Сердце разрывалось, но об одном я точно не жалела: о Маше и Кристине, которые теперь были вместе. Мать и дочь.

Я посетила их несколько раз. Мария обрадовалась мне, как родной сестре, да и Кристина не уставала благодарить, светилась от счастья и не желала отпускать от себя дочку. Мне бы хотелось посещать их почаще, но это было морально тяжело. Все в доме напоминало о тех временах, когда я впервые увидела Диму, и мы стали близки. Дальше я попросила Кристи встречаться на нейтральной территории.

Что касается Димы – он покинул Киев. Я пыталась узнать, что с ним, но все мои попытки натыкались на глухую стену.

Ярослава долго лихорадило от проигрыша. Он пытался договориться, заискивал, угрожал, даже направил своего отца переговорить с моим. Но тот решил наказать разбалованного сына и заставил платить по счетам. Машина Ярослава была мне не нужна. Мы с матерью выставили ее на продажу, на вырученные деньги приобрели компьютеры и технику, которую презентовали детскому дому.

Я не стала освещать это событие. Но все равно оно просочилось в прессу. Общественность оценила мой поступок по достоинству.

Но ничего из этого не помогало. Я буквально высыхала изнутри. С каждым днем чувства к Диме только крепли сильнее. Мне начало казаться, что я схожу с ума.

«Так не пойдет», – заявил однажды отец, когда застал меня уже в который раз в слезах, и приобрел путевки на Мальдивы. Подруг у меня практически не осталось, брать в качестве компании кого-то из поклонников я не захотела, и мы улетели вместе с матерью.

Это был рай на земле. Рай, который вдали от любимого человека все равно стал для меня сущим адом. Я практически не заметила всего этого великолепия.

– Что с тобой? Ну хочешь, поговорю с отцом, пусть отменит свое решение относительно Димы. Пусть разыщет его. Мне и самой бы хотелось посмотреть в глаза этому мужчине. Понять, что это было – эгоизм или чувства… – обнимала меня мама, и становилось чуточку легче.

– Кто так любит? Я вру сама себе. Придумываю то, чего там не было. Но это не меняет дела. Понимаешь, тянет к нему и все. Все мысли о нем. Как будто приворожил, не иначе… Нет сил с этим бороться, а иногда и желания! – отвечала я, смахивая слезы.

– Не знаю, Лера. Так легко отказаться от бизнеса, чтобы искупить свою вину, остаться ни с чем… Ты много знаешь таких людей? Я ни одного еще не встретила. Это одно из двух: либо фантастическая трусость… либо настолько глубокие чувства.

– Это уже не имеет значения…

И я вытирала слезы. Ныряла в лазурные воды океана и на миг вытравливала из сердца образ Димы. А потом все возвращалось.

Так прошел месяц моего отдыха. Я не забыла о Диме. Просто чувства немного притупились. Но я не знала, что конец лета, когда редко происходит что-то хорошее. Будет ознаменован радостным событием.

Забегая вперед, я до сих пор не знаю, кто это все организовал. Подозреваю, что мама. Отец все-таки имел все основания жаждать крови того, кто обидел его любимую дочь. А может, мой герой был достаточно отчаянным и сумасшедшим, чтобы тоже бороться за свои чувства.

Аэропорт «Борисполь» встретил нас дождем. После месяца солнца и тепла это было как снег на голову. Мы поспешили вернуться домой как можно скорее. Я мечтала лишь об одном – выспаться после долгого перелета и встретиться с друзьями.

А когда мы переступили порог, в доме был гость.

Я сначала не придала этому факту особого значения: мало ли кого из деловых партнеров отец пригласил на обед. И предвидеть такого не могла даже в самом страшном… либо же приятном сне. Но пока я молча прошла к себе. Чтобы не беспокоить отца. А спустя пятнадцать минут он позвал меня в зал.

Я вошла, не понимая, что ему понадобилось. Может, этот человек как-то посодействует составлению бизнес-плана – мысль об агенции нянь посещала меня довольно часто.

Мужчина повернулся ко мне. Земля ушла из под ног. А во всем теле стало жарко и щекотно от миллиона бабочек, зашевеливших крылышками…

– Дима… – ахнула я, испытывая желание тряхнуть головой и потереть глаза.

Это не может быть правдой. Я сплю. Сказался долгий перелет. Так просто не бывает! Или… может?

– Видимо, вам теперь стоит поговорить наедине, – добродушно усмехнулся отец. – Но если ты против, я сейчас же велю охране спустить его с лестницы.

Я только кивнула. Не потому, что согласилась – потому что утратила дар речи.

– Так это и есть тот самый, Лерочка? – мать замерла в дверях. – А мы, оказывается, знакомы. Виделись на званом вечере. Помнится, вы тогда были чем-то расстроены… И вашу спутницу звали, напомните, Алина?

– Я не помню, Влада Анатольевна, – Дима встал, сделал шаг мне навстречу. А мне надо было лишь заглянуть в его глаза – как обожгло, подхватило, закружило в сладком вихре ненормального счастья. Так и стояли мы друг напротив друга – не в силах проронить ни слова. Все сказали глаза. И чувства.

Мама деликатно кашлянула.

– Николай, вы сели за стол переговоров? Помнится, наш гость отдал тебе свой бизнес, если я не ошибаюсь.

Дима с неохотой разорвал наш зрительный контакт. Но я чувствовала, как внутри его глаз и сердца бушует пламя. Пламя чувств, которые уже ни с чем не перепутаешь.

– Простите, Влада Анатольевна, но я хочу сам ответить на этот вопрос. Я понимаю ваше беспокойство. Вы думаете, я здесь, потому что хочу воспользоваться чувствами Леры для того, чтобы вернуть себе дело моей жизни. Что у меня не совсем честные намерения, я хочу либо получить его обратно, либо запудрить мозги вашей дочери и жениться на бизнесе… Но я хочу сказать, что я приумножил свой доход как минимум втрое.

– Это правда, – отец потер переносицу. – Поистине, деловая хватка этого молодого человека не знает меры. И мы только что заключили договор о сотрудничестве.

– С моей новой компанией, – без хвастовства известил Дмитрий.

Я же не чувствовала земли под ногами. Смотрела в глаза мужчины, который давно сжимал мой покой в своих ладонях. А внутри все ликовало от счастья.

Как же мне хотелось кинуться ему на шею, забыв обо всем! Ощутить тепло его рук, вдохнуть его неповторимый аромат, закрыть глаза… и никогда больше не расставаться. Что, спросите, помешало мне это сделать?

Гордость. И обида. Да, черт возьми – обида на то, что он так долго не появлялся на моем горизонте и заставлял меня умирать от тоски!

– Что, папа? Решил выдать меня замуж? – я вскинула голову. – Нет уж. Ты же помнишь, раньше тридцати я не собираюсь связывать себя узами брака.

– Лера, – предупреждающе заметил отец.

– Как Кристина? Как дочь? – нейтрально осведомилась я, давая понять родным, что жених-то не совсем холост.

– Мы с моей бывшей женой заключили соглашение. Я могу видеть Машу на выходных. И за это огромное спасибо твоему отцу. Он сумел пояснить мне, что агрессия – это не метод в том, что касается дорогих людей.

Я не заметила, что отец и мать нас покинули, аккуратно прикрыв двери.

Казалось бы, что еще надо? Кинься ему в объятия и стань наконец счастливой. Но нет, я хотела взять реванш за все.

– И чего ты ждешь Дима? Что я кинусь тебе на шею? Ты причинил мне много боли. И твои дела с моим отцом для меня ничего не зна…

Он приблизился стремительно. Обхватил мою талию руками.

– Стой! – опешила я. То ли от его наглости, то ли оттого, что тело сразу отреагировало пульсацией и горячими волнами на его касание. – Ты обещал не приставать…

– Ничего я тебе не обещал, – с хищным прищуром, сводящим меня с ума, известил Дима и накрыл своими губами мои губы…

«Вместо Эпилога»

Спустя 8 месяцев

Звуки музыки и смех детей доносились сквозь оконные проемы.

Я зажмурилась, вцепившись пальцами в пиджак Димы, хрипло выдыхая, запрокидывая голову.

– Прекрати, что ты творишь… ну здесь же твоя дочь…

– Она не здесь, она во дворе с Кристиной, гостями и аниматорами, – эротичный шепот Димки проник в потаенные уголки моей души, – и сюда никто не войдет, ты и сама прекрасно это знаешь.

– Но на детском празднике! Это как-то неправильно… что ли…

– Королева Касты умеет смущаться и краснеть? Ты поистине открываешься для меня каждый день с новой и новой стороны, Лерка…

Губы порочного искусителя не оставляют шанса, скользят по моей переносице… скулам… губам. Неистово всхлипываю, принимая горячий поцелуй, и как и прежде забываю обо всем на свете.

– Ну Дим, все равно… Ты не можешь потерпеть до дома?

Он с неохотой прекращает поцелуй, но как истинный змей-искуситель, продолжает ласкать руками, щекой задевая мою скулу. От легкой небритости и вязанных этим ощущений по телу пробегает ток.

– Боюсь, я никогда не смогу насытится тобой.

– Ты самый настоящий варвар, беспринципный, жестокий, похотливый…

Вскрикиваю, когда Димка, подхватив меня за талию, приподнимает над полом… и закидывает – нет, вы подумайте! – себе на плечо! Точно варвар, похитивший свою самую дорогую добычу. Когда-то ведь действительно так и было!

– Эй, поставь на место! – стучу по его спине.

– А ты чертовски права насчет меня, Валерия–Лера, – изрекает Дмитрий с почти неподдельной серьезностью. – Жестокий, похотливый… и очень сильный! Мне хватит сил носить тебя на руках весь вечер.

– Слабак, – смеюсь, дурея от прикосновения к его шикарному телу. – Олег Винник пел, что у него хватил сил носить на руках всю жизнь…

– Олег пел. Я сделаю, – резюмирует мой личный дьявол.

Правда, свое обещание не сдерживает. Не потому, что сил не хватает. Не может удержаться оттого, чтобы не прижать меня снова к стене и не поцеловать.

Поцелуй растворяет обоих. Уносит в запредельные дали. Я закрываю глаза, представляя Диму в роли варвара-завоевателя. Наверное, мы сыграем в эту ролевую игру как-нибудь.

Сердце бьется на уровне его сердца. Секунды тают в полумраке коридора. Я забываю обо всем на свете. Мы и так чертовски долго были не вместе, дай бог памяти… целый месяц?

Никто же не думал, что Лера Богатова вот так вот просто сдастся? Растает прямо там, в кабинете отца, расплачется от умиления и уйдет с раскаявшимся мужчиной в закат? Да как бы ни так! И скажите спасибо, что не кинулась на него с кулаками на глазах у родителей!

Тогда я просто выставила его прочь из дома.

Перед этим припомнив все обиды и претензии. Не знаю, подслушивали под дверью родители или нет. Надеюсь, что нет, иначе отец бы сразу дал распоряжение расстрелять Димку на выходе. Мне стало легче совсем ненамного… а ночью я прорыдала в подушку.

К утру же решила: все не зря. Если Дима так просто от меня откажется, то такой мужчина мне нафиг не нужен. А если нет, пусть добивается. Завоевывает. Хуже точно не будет.

И надо отдать ему должное: ведь превзошел же сам себя. Окружил таким вниманием, что голова кружилась. Фолловеры и приятельницы от зависти локти кусали. Сторис просто ломились от композиций из шаров, огромных букетов и подарков. А на них Дима нес скупился. И бриллианты, и наряды, и много чего еще. Хоть я и могла себе это позволить купить сама, даже кошке приятно, когда все это делает любящий и чего греха таить, любимый мужчина! И я сдалась.

Наш роман был похож на неистовое торнадо. Но в отличие от обычных, которые проносятся, разрушая, наш напоминал ураган над поверхностью Меркурия, который никогда не прекращался. Мы реально сходили с ума. И не могли друг другом насытиться.

Я летала. Просто порхала на крыльях. Так всегда бывает, когда любовь взаимная. А Дима ни разу ни словом, ни делом не обидел меня и не заставил чувствовать себя униженной. То, через что он заставил меня пройти в своем доме, быстро забылось.

Что меня удивило сильнее всего в этой ситуации – это осведомленность Алевтины о то, кто я на самом деле. И думаете, это произошло тогда, когда она начала ко мне тепло относиться? Нет. Как оказалось, мама Дмитрия узнала меня с самого первого дня в доме. И хотя напрямую она никогда не говорила об этом, я видела в глазах, что мое поведение вызвало в умудрённой жизнью женщине только глубокое уважение.

Я не знала, как сложится наша жизнь дальше, знала одно: со свекровью мне точно повезет.

Правда, вся соль состояла в том, что я замуж как раз таки не спешила.

Дима – да, он бы хотел, чтобы я стала его женой. Хотел пышную свадьбу. Хотел дом, желательно где-то в Испании на побережье и кучу детей. На что я с усмешкой ему отвечала, что до тридцати лет меня лучше не беспокоить подобными предложениями.

Ломать шаблоны мне было не привыкать. И да, у каждого счастье свое. Стервозу Жанку вон не так давно отец выдал замуж. Так и озвучил любимой дочурке, когда бравая полиция поймала ее с коксом в бюстгальтере за рулем: или замуж за человека, слияние бизнесов с которым принесет прибыль – ли впутывайся сама, про папочкины деньги забудь. А Жанка и горевала недолго, несмотря на то, что молодой муж был вовсе не молодым, и на Бреда Питта похож тоже не был. Лучилась счастьем и больше не тащила в ноздри и рот что попало. Да и куда ей на пятом месяце беременности? Даже на волне своего счастья извинилась передо мной. Я ее простила. Не по доброте душевной, больше из-за того, что наши пути в ближайшее время никак не могли пересечься.

Дима со временем смирился с тем, что я люблю свободу. К тому же она делала наши чувства более глубокими и насыщенными.

– Дима!..

Почувствовала – еще немного, и сойду с ума. Его близость превращала меня в ненасытную сексуальную маньячку!

– Все еще хочешь потерпеть до дома, Валерия-Лера? – в его глазах лукавые искры.

– Хочу тебя, – выдыхаю, – но не здесь. Маша уже заметила наше отсутствие. Мы должны вернуться.

– Как скажешь, моя королева, – Димка поправляет лямку моего платья, приглаживает волосы. – Пойдем?

Беремся за руки и выходим во двор. Машка заливисто смеется. Она и другие дети остервенело лупят аниматора в костюме Фионы мягкими поролоновыми молотами.

– Ты так и не сказала мне, где нашла такого забавного аниматора. Правда, я не совсем одобряю, когда мужик наряжается в женский костюм, к тому же на детском празднике.

– Консерватор, – я не могу удержать смех. – О боже. Они его сейчас в бассейн… оп. Завалили.

– Мне его даже жалко. Но детвора довольна.

– Пойдем. Скажу ему пару слов.

Подходим. Маша обнимает меня и хохочет.

– Фиона оказалась Шреком! Фиона оказалась Шреком!

– Да. Это колдовство! Сейчас она выпьет волшебное зелье и превратится в Эльзу. Фиона, на пару слов, ваше величество!

Ярослав, с трудом сдерживаясь, чтобы не разразиться ругательствами, подходит к нам. Грим течет, платье облепило тело. Дела над собой усилие, чтобы не заржать. То ли от его вида. То ли от лица. Такая неподдельная детская обида!

– Слушай меня. Иди, обсушись и переоденься в Эльзу. Мастер аквагрима там уже, ждет.

– Лерка! Ну сколько можно? Я и без того делаю все, что ты захочешь! Сначала ты отправила меня в детдом, теперь это…

– Рабам слова не давали, – подмигиваю я, наклоняясь к его уху. – И запомни: если ты сейчас же не пойдешь, и не сделаешь новый образ, а потом не вылезешь вон из кожи, чтобы порадовать именинницу, твои фото увидят все соцсети. Вперед, Ярик.

– Лера, а ты стерва.

– Я самая милая женщина во всем мире. Дима вот соврать не даст, правда, любимый? А тебе – урок: никогда не спорь с женщиной. Она все равно выиграет…

Конец.

Использовано фото «Time to go. Full length of handsome young man in white shirt and suspenders looking away and keeping hands in pockets while walking through the room» автора G-Stock Studio, shutterstock https://www.shutterstock.com/image-photo/time-go-full-length-handsome-young-757863334

Использовано фото «Sexy young woman portrait, isolated on white background. Seductive brunette model girl in black sexy clothes, fashion accessories, bright makeup posing in studio. Beauty female, perfect glamour makeup» автора Subbotina Anna, shutterstock https://www.shutterstock.com/ru/image-photo/sexy-young-woman-portrait-isolated-on-1355221433

Content

Бажина Алиса Ловушка для властного Босса [publisher: SelfPub]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

«Вместо Эпилога»