Эмилия Грин

Плохое воспитание

Пролог

POV. Гвидон

В лимузине приятно пахло кожей и натуральным деревом. Я откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и расслабил удавку на шее. От резкого запаха туалетной воды глаза слезились. Все дело в сигаретах, энергетике и двух телках, которых я в разных комбинациях принимал до самого утра.

Привык жить, руководствуясь исключительно звериными инстинктами. Пожалуй, это уже в крови, и я не хотел становиться менее животным. Выхватив взглядом журнал «GQ», лежавший сверху стопки свежей прессы, сосредоточился на своем лице на лощеной обложке.

«Гвидон Царев – новый царевич Рублевской Москвы!» – гласил заголовок под снимком.

– Бл*! – они так меня отфотошопили, что я больше напоминал не царя, а педеньку! Не дождетесь – ночные сучки хорошенько меня выжали!

Чтобы не терять время, пока водитель проверяет колесо, постарался сосредоточиться на работе, открывая папку с документами на подпись.

Несколько недель назад отец, генеральный директор промышленной корпорации «Пром-Торг-Инвест», огорошил известием о моем назначении на пост руководителя крупного дочернего предприятия. Эта новость прогремела, как гром среди ясного неба, ведь я был уверен, что вакантная должность достанется моему старшему брату.

Руслан всегда был первым из нашей четверки. Первым родился, первым пошел в школу, первым лишился девственности, завоевал спортивный кубок и так далее. Я же с детства довольствовался званием второго. Запасной, так сказать.

Но полтора года назад брата жестоко избили какие-то отморозки. Наверняка специально поджидали владельца люксовой тачки. Это его подкосило, вылившись в месяцы реабилитации. А дальнейшие события, развернувшиеся в нашей семье, заставили Руслана кардинально пересмотреть свои взгляды на жизнь: он отказался от управления семейным предприятием, взяв на себя руководство фондом помощи трудным подросткам.

Тогда отец нашел запасной вариант. Я снова перевел взгляд на свое лицо на обложке.

«Гвидон Царев – новый царевич Рублевской Москвы!»

– Лже-царевич… – прошептал, поворачивая голову, когда лимузин плавно тронулся с места.

Разумеется, это шанс доказать, что я ничуть не хуже своего легендарного старшего брата, только в глубине души меня не покидал сидром самозванца. Планировал вздремнуть по дороге до офиса, но кое-что привлекло внимание, заставив встрепенуться – с парковки соседского дома выехала белокурая девушка на велосипеде. Облизнув губы, я невольно залюбовался её аккуратной попкой в форме сердца, обтянутой эластичной тканью белых спортивных штанов. От каждого движения рельефных ног задница соседки заметно напрягалась.

Твою дивизию!

Скользнул взглядом выше, и мне открылась полоска загорелой кожи между коротким топом и резинкой легинсов. Её светлые волосы, собранные в высокий хвост на затылке, развевались на ветру, а маленький рюкзачок сполз до середины спины. Члену моментально стало тесно в брюках, хотя я был уверен, что две вешалки из модельного агентства опустошили меня до последней капли.

Ассоль.

Маленькая негодяйка, живущая по соседству, вернулась из Лондона. Я сильнее ослабил галстук, делая глубокий вдох.

Последний раз пробовал подкатить к строптивой курве перед новым годом, но она в своей обычной манере неприступной золотой девочки меня отшила. Разумеется, наши потери несоизмеримы: я лишился приятного времяпрепровождения, а она – лучшего секса в своей жизни!

Соседка на велосипеде завернула на другую улицу и помчалась по тротуару у самой проезжей части. Созерцание её торчащей сердцевидной задницы только усилило натяжение в брюках. Мне вдруг нестерпимо захотелось оценить и вид спереди…

– Володя! – повернул тумблер переговорного устройства, чтобы было слышно в кабине водителя. – Ускорься и возьми немного правее!

– Но, Гвидон Иванович… там велосипедистка!

– Я сказал – ускорься и возьми правее! Мы едем, как улитка на черепахе!

В это мгновение лимузин сорвался с места, молниеносно поравнявшись со спортсменкой. Блондинка повернула голову, резко крутанув руль, однако, пытаясь избежать столкновения с пешеходом, не справилась с управлением.

– ВОЛОДЯ, БЛ*ТЬ, ТОРМОЗИ!

Вылетев из седла, Ассоль распласталась посреди тротуара, наградив автомобиль убийственным взглядом.

– Подкатил, так подкатил…

Наши отношения и так были хуже холодной войны, а теперь это отбросило их на несколько световых лет назад.

Глава 1

POV. Ассоль

Закусив губу от боли, я потерла шею, пытаясь согнуть ногу в колене. Не падала с велика даже в детстве, когда училась кататься, и на тебе – не справилась с управлением из-за какого-то эпатажного недоумка, вздумавшего передвигаться на лимузине!

Однако после того как пассажирская дверца распахнулась, меня ждало новое потрясение… Из автомобиля выбежал смуглый темноволосый парень в строгом костюме и с ходу нарушил мое личное пространство:

– Ты в порядке?! Володя сегодня с похмелья! Представил себя Шумахером…

Сфокусировавшись на его гладковыбритом лице, отметила высокие скулы, мягкие линии челюсти и слишком полные для мужчины губы.

Самый отвратительный из братьев Царевых – Гвидон – уселся передо мной на корточки, как ни в чем не бывало протягивая руку. Поймав на себе его нескромный взгляд, я нахмурилась, не собираясь её принимать.

– Думаешь, я поверю, что это случайность? Именно твой автомобиль какого-то черта решил ускориться, притом что здесь нельзя ехать больше двадцати километров в час!

– Надеюсь, вечерний ужин загладит это небольшое недоразумение? – взгляд придурка скользнул вниз по моей груди, задерживаясь на обтянутыми эластичными легинсами бёдрах.

Сперва я даже опешила от такой наглости, правда, быстро припомнила эпизоды наших прошлых встреч. Хоть с последней стычки прошло больше полугода, и Царев за это время успел поменять спортивные шмотки на возмутительно дорогой деловой костюм, в его поведении принципиально ничего не изменилось.

– Увы, после этого мне уже не поможет даже неотложка… – я скривилась, пытаясь приподняться.

К несчастью, нога тут же поприветствовала тупой болью. Ну, здравствуйте, беззаботные летние каникулы в Москве! Кажется, по вине этого недоумка я все-таки получила растяжение связок.

– Тебе определенно поможет постельный режим… – вскинув волевой подбородок, Гвидон посмотрел мне в глаза, подаваясь корпусом вперед. – Могу тебе его устроить! – Наглец закусил кончик нижней губы. – Хочешь, я буду поправлять твоё одеяло?

– Лучше поправь свою корону – она пережала голову и мешает нормально соображать!

Не переставая нагло меня изучать, Царев наклонился еще ближе, прошептав в нескольких сантиметрах от губ:

– Любая девчонка отрезала бы себе палец, лишь бы провести со мной ночь. Не помню, как тебя зовут, но мы живем в соседних домах, и я временно тусуюсь один. Могли бы неплохо повеселиться… Хватит изображать недотрогу. Ты ведь наверняка тоже испытываешь ко мне влечение?

POV. Гвидон

Неожиданно на губах соседки появилась мечтательная полуулыбка.

– Ты меня раскусил, – после небольшой паузы, хлопая ресницами, выдала она. – Мои чувства к тебе настолько сильны, что я не могу выразить их словами! – пострадавшая стянула кроссовку, запустив её мне в лицо.

– Бл*! Ты что творишь?! – подскочил, делая шаг в сторону.

Эта курва окончательно попутала берега – запустила в меня обувью! Твою дивизию! Уловив брезгливость в её глазах, я ещё больше взбесился. Какого хрена эта стерва смотрит на меня с таким пренебрежением?!

– Совсем скоро я заполучу над тобой абсолютную власть, девочка! – процедил.

– У тебя окончательно поехала крыша… – блондинка покачала головой, пытаясь подняться, но её лицо свело судорогой боли, стоило наступить на правую ногу.

Ассоль вновь уселась задницей на тротуар. Разумеется, я прекрасно помнил её имя, как его можно забыть?! Наверняка ей в школе так же, как и мне, пришлось помучаться из-за изобретательности одноклассников. Припомнил, сколько носов пришлось разбить, чтобы меня перестали дразнить.

– А впрочем, ты сама напросилась… – Без тени улыбки подхватил девчонку на руки и энергичной походкой направился в сторону её дома.

– Гвидон Иванович, но куда вы?! – приподняв выгоревшие брови, Володя чуть не выпал из окна автомобиля.

– Эй, отпусти-и-и-и! Убери от меня свои грязные ручищи! – запричитала красавица, но я лишь крепче прижал её к своему животу, блуждая взглядом по нетронутому косметикой личику с вздернутым носом.

– И не подумаю, пока не запустишь в меня всю оставшуюся одежду! – сердце выскакивало из груди, кровь превращалась в кипяток, устремляясь в пах.

Ассоль весила, как пушинка, и мне не доставляло труда держать её на руках, однако внутри творилась адская свистопляска. Представил, как прижму дерзкую блондинку к внутренней стороне ворот и запущу руку ей в трусики, заставив выкрикивать мое имя, чтобы слышали все соседи.

– Немедленно опусти меня на землю! Придурок! Псих!

Господи, замолчи!

На ней были белоснежные леггинсы и розовый топ, надетый без бюстгальтера. Крепче сцепил зубы, пытаясь не пялиться на небольшую грудь идеальной формы. Трахаться хотелось до трясучки!

– Я всего лишь помогаю девушке, попавшей в беду, – засмеялся, обнаружив искры гнева в голубых глазах соседки.

– Хорошо. Только иди быстрее! Мечтаю, чтобы этот кошмар скорее закончился! – Ассоль, наконец, осторожно положила руку мне на шею, немного выгибаясь в спине.

Оставшийся отрезок пути я проделал в тишине.

– Я буду позволять тебе висеть на моей шее, сколько вздумается, – прижав её крепче, нехотя затормозил возле ворот.

Наши взгляды встретились, и в груди что-то взорвалось. Почувствовал, что в мою жизнь ворвался ураган, сметая все на своем пути. Не проронив ни слова, белокурая склонила голову, выдерживая мой взгляд. В светло-голубых глазах промелькнуло влечение. Я почувствовал его, как акула кровь.

– Заеду за тобой в восемь. Переспим после ужина? – облизал губы, обхватывая пальцами тонкое запястье девушки.

Её пульс зашкаливал. На губах появилась такая сексапильная улыбка, что у меня свело мышцы внизу живота. Господи, спасибо, что послал мне эту девчонку! Несколько сумасшедших ночей нам обеспечено…

– Твою мать! – второй кроссовок врезался в щеку – и от неожиданной резкой боли я опустил стерву на землю.

– Даже не думай об этом… – прихрамывая, босиком, она вошла в открытую калитку.

– Я ведь не замуж тебя зову! Принимай меня таким, какой я есть! – заорал ей вслед, со всей дури врезаясь носом туфли в прутья железной ограды.

– Спасибо, но я лучше буду принимать «Новопассит»!

Каждая мышца на теле напряглась, и я сорвал с себя чертову удавку. Так-так. Не планировал сегодня устраивать вечеринку, но, похоже, без неё не обойтись…

POV. Ассоль

На улице было невыносимо жарко и ветрено.

Я закрыла калитку на засов, прислоняясь спиной к раскаленной поверхности металлических ворот. Позвоночник и грудь покрылись слоем пота, в горле пересохло.

Мечтала скорее оказаться под ледяным душем, но лодыжка распухла, и мне еле-еле удалось доковылять до шезлонга, не говоря уже о том, что пара фирменных кроссовок и велосипед теперь валялись бог знает где! Медленно опускаясь на лежак, я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Слишком много нехороших событий свалилось за последнее время, и падение с велосипеда лишь дополнило эту скверную тенденцию.

Казалось бы, мама только оправилась после развода – через несколько дней открытие её картинной галереи в Москве, и тут новое потрясение – международная компания отца признана банкротом! Мой брат юрист остался помогать папе в Лондоне, а я сбежала… Да, именно сбежала, несмотря на назначенную дату свадьбы с Уинстоном.

Несколько недель назад мы с женихом крупно повздорили. Пожалуй, это была первая ссора за два года отношений, открывшая глаза на многие вещи. Помню, как свалилась дома с ангиной и ждала, что он меня проведает, однако, сославшись на занятость, Уинстон отправил лекарства через своего помощника. После того как жених проигнорировал меня, я всерьез задумалась о судьбе наших отношений. Со стороны они казались идеальными. Уинстон Харрис – молодой предприниматель из влиятельной английской семьи, успешно занимающийся ресторанным бизнесом. Он с первых свиданий обозначил серьезность своих намерений, а во время празднования годовщины отношений в лучших традициях голливудских фильмов положил кольцо от Тиффани в бокал с шампанским «Moet», попросив меня выпить до дна. Окружающие пришли в неописуемый восторг, когда на моей странице в Инстаграм появилась фотография кольца с бриллиантом в два карата на фоне клубничного трайфла. Новогодние каникулы мы провели на Сент Барнс, Пасху отмечали в семейном поместье семьи Харрис, а прошлым летом присмотрели небольшой дом в пригороде Лондона.

Но развод моих родителей спутал все карты. Застукав отца с секретаршей, мама скатилась в затяжную депрессию. Поддержав её решение вернуться в Москву, мы с братом первое время помогали обживаться на новом месте. Когда же все встало на круги своя и она активно занялась картинной галереей, мы смогли вернуться в Лондон. С этого момента в наших отношениях с Уинстоном начался разлад. С виду все продолжало выглядеть идеальной инстаграм-картинкой, только внутри этой красоты зияла пустота.

В какой-то момент я начала задумываться – а были ли вообще чувства?! Что я испытывала, когда согласилась стать его женой? Тогда это казалось веселым приключением. Да, под венец меня влекло исключительно любопытство! Возможно, в момент, когда мы с англичанином обменяемся клятвами в часовне при старом замке, на меня и обрушится целый шквал этих сладких, щемящих душу чувств?!

Возможно…

Хотя дата свадьбы неумолимо надвигалась, внутри моего бронированного сердца было глухо как в танке. В какой-то момент даже начало казаться, что окружающие радуются приближавшемуся торжеству больше, чем я. После того как жених не нашел времени меня проведать, я, наконец, решилась озвучить свои сомнения… А потом случился тот самый ядерный взрыв, высвободивший мегатонны отрицательной энергии. Мы разругались в пух и прах. И даже несмотря на горячее примирение, внутри продолжала разрастаться паутина сомнений. Я не хотела обманывать Уинстона и взяла время подумать. Возможно, мы оба поторопились, и за эти недели разлуки поймем, что лучше держаться порознь, а может, это всего лишь предсвадебный сидром, который накрывает тысячи пар. Чтобы окончательно разобраться в своих чувствах, я решила провести несколько недель в Москве и никак не предполагала, что на второй день после приезда буду мучиться с распухшей лодыжкой.

Bullshit! Хмыкнула, вдруг сообразив, что даже мысленно ругаюсь по-английски. Еле-еле доковыляв до спальни, я быстро избавилась от одежды и, переступив через неё, с облегчением зашла в ванную комнату. Благодаря хорошей вентиляции здесь царила блаженная прохлада. Застыв возле зеркала в пол, скользнула взглядом по своей обнаженной фигуре. Маленькие груди увенчаны крохотными персиковыми сосками, а живот плоский, как блин. Проведя пальцами по каплям на бёдрах, я нажала на кожу, ощутив легкую пульсацию глубоко внутри. Shit! Мне до сих пор было жарко, а ещё…

Облизнув кончиком языка указательный палец, я раздвинула им нижние губки, наблюдая в зеркало, как от одного прикосновения соски напряглись.

В последнее время наша близость с Уинстоном стала очень однообразной, поэтому мне было не впервой восполнять сексуальный пробел наедине с собой. Отведя левую ногу в сторону, я устремила взгляд на влажную бледно-розовую сердцевину, проталкивая палец в узкую щель.

– А-а! – массировала крохотное отверстие, мечтая о большем.

В это мгновение взгляд остановился на изящной ванной на серебристых ножках. Я открыла кран на полную мощность, сняла душ с подставки и аккуратно забралась внутрь. От горячей воды соски еще сильнее набухли, а по коже разлился озноб.

– Теплая ванная – лучшее лекарство от всех бед… – хихикала, нетерпеливо ерзая обнаженной попкой.

Пульсация между бедер усилилась, и мне необходимо было от нее избавиться. Запрокинув ноги на бортики, я прогнулась в спине, сминая груди ладонями.

В эту секунду попробовала представить своего жениха, но волна желания моментально отхлынула. Уинстон бы посчитал то, чем я занималась сейчас, слишком вульгарным – он предпочитал классический секс в кровати…

Придвинувшись вперед, я подставила клитор под струю теплой воды, усилив напор. Глаза моментально захлопнулись, нежные складочки вибрировали под натиском упругого потока, заставляя меня дышать чаще.

Вода щекотала лепестки. Щеки пылали.

Вцепившись пальцами в края ванной, я поднимала и опускала попу, представляя, что прыгаю на длинном толстом члене. Грязный дикий секс без обязательств – все, о чем я мечтала, пока наслаждение зарождалось глубоко внутри живота…

⁂

Остаток дня я не вылезала из постели. Нога продолжала беспокоить, но сил ехать в больницу не было. Перегнувшись через тумбочку, достала из сумки телефон. Удостоверилась, что Уинстон не звонил и не писал, и настроение окончательно испортилось. Последний раз мы общались вчера утром после того, как я прилетела.

Хотелось с кем-то поделиться своими сомнениями, но мама, как назло, до конца недели укатила с приятельницей в Питер. Я сразу подумала про Агнию – рыжеволосую соседку, с которой познакомилась год назад. После того как их семья переехала в Лондон, мы с танцовщицей по-настоящему сдружились. Правда, я так и не поняла, что у них произошло: спустя полгода жизни за рубежом подруга неожиданно вернулась в Москву и обручилась со своим сводным братом. Насколько я знала, они с Русланом снимали квартиру где-то в центре, и я намеревалась в ближайшее время сделать ей сюрприз.

Всё еще испытывая дискомфорт, натянула пижамные шорты и майку, спускаясь на кухню. Перехватив пару бутербродов с безглютеновым хлебом, налила чай и вышла в залитый вечерним солнцем сад. Легкий ветерок, пришедший на смену изнуряющей жаре, нахально трепал рассыпавшиеся по спине волосы. Опустившись на лежак, я стянула со столика первый попавшийся журнал, но от одного взгляда на обложку дыхание перехватило:

«Гвидон Царев – новый царевич Рублевской Москвы!»

– Это что, какой то заговор?! – с лоснящегося глянца мне улыбались ясные карие глаза оттенка горького шоколада.

Зловеще посмеиваясь, достала ручку, принимаясь аккуратно разукрашивать его гладковыбритую морду. Я уже практически закончила преображение обложки, когда в ворота постучали.

– Ну кого там еще принесла нелегкая?!

Прихрамывая, я добралась до видеофона и с негодованием смотрела на изображение незваного гостя.

– Если хочешь получить обратно свои кроссовки и велосипед, настоятельно рекомендую впустить меня в дом! – раздался ровный хрипловатый голос соседа.

Нахмурившись, открыла железную калитку, потому что других вариантов получить свои вещи, увы, не было.

Я обвела внимательным взглядом примерно сто восемьдесят пять сантиметров его богатырского роста: Гвидон стоял с обнаженным торсом в спортивных трико, спущенных до лобка. От его пышущего жаром загорелого тела исходил слабый аромат ментолового геля для душа.

– Закончила? – наклоняясь ближе, сосед ослепительно улыбнулся.

– Ты о чем? – озадаченно отшатнулась, испытывая в его присутствии неловкость.

Я вдруг сообразила, что стою перед сексуальным извращенцем босиком, в коротеньком пижамном топе и шортах.

– Пускать на меня слюни, – прошептал наглец, с трудом сдерживая улыбку.

– Мы топчемся на месте. Тебе не кажется? – я закатила глаза, продолжая отступать.

Его требовательный взгляд пополз вниз по моему телу, и я нервно сложила руки на груди.

– Значит, обмена слюнями не будет? – поинтересовался между делом, закатывая велосипед к нам во двор.

Только тут обратила внимание на внушительные пакеты, свисавшие с руля.

– Что там? – проигнорировав хамский вопрос, постаралась сконцентрироваться на его гладковыбритом лице, вдруг поймав себя на мысли, что взгляд всё время съезжает к маленьким торчащим соскам парня.

Какого черта этот придурок вечно разгуливает без футболки?!

– Скупил всё, что может способствовать твоему скорейшему выздоровлению. Как нога? – спросил без тени улыбки, опустив взгляд на мою пострадавшую конечность.

– Отлично! – соврала, обессиленно опускаясь на лежак. – Спасибо, я обязательно пришлю чек… – вымученно улыбнулась, указывая полуобнаженному гостю на дверь.

– Какой, на *уй, чек?! Ты о чем?! – от негодования, полыхнувшего в орехово-коричневых глазах соседа, поясница покрылась мурашками.

– Я просто подумала, с какой стати ты будешь тратить деньги на мои лекарства, – выговорила гораздо дружелюбнее, однако это не убавило досады, отразившейся на его лице.

Парень нависал надо мной, протолкнув большие пальцы под резинку трико, отчего штаны сползли еще ниже. Мягкая дорожка волос на его загорелом животе оказалась практически на уровне моего лица.

– Это всего лишь чертов пакет с медикаментами. Я ведь не замуж тебя зову! Пока максимум – пин-код от моей кредитки! – Царёв коварно прищурился, озорные искры наполнили его шоколадные глаза.

– Хорошо, спасибо, а теперь…

– А теперь я еще и окажу тебе первую медицинскую помощь, – сипло добавил, плюхаясь на край лежака, пока я растерянно хлопала глазами.

– Гвидон, пожалуйста…

– Не благодари. Судя по припухлости, ты даже не удосужилась приложить холод. Такими темпами к завтрашнему утру вообще ходить не сможешь… – Ловко достав из пакета небольшой квадратный сверток, парень приложил его к моей больной лодыжке.

– Ай! – взвизгнула, когда холодная поверхность коснулась поврежденной кожи, но Гвидон лишь крепче прижал лёд к ноге.

Не разрывая зрительного контакта, сосед неспешно провел кончиками пальцев по щиколотке, в то время как его радужки с орехово-коричневых потемнели до черных. В них зарождалось нечто животное. Выражение глаз мужчины начинало пугать.

– Я так и думал.

– Ты о чем?

– Одна дома на лежаке в коротких пижамных шортиках ты изучала мои фотографии. Хотел бы я заглянуть тебе под трусики… – Царев облизнулся.

– Я действительно сосредоточила свое внимание на обложке… – мягко улыбнувшись, продемонстрировала нахалу свои художества.

– В тебе явно умер Энди Уорхол, – Гвидон закусил нижнюю губу.

Напряжение в воздухе стало таким осязаемым, что я ощутила, как в ложбинке между ягодиц собирается пот. Могучая грудь мужчины мерцала в лучах закатного солнца. Его яркие острые соски напоминали маленькие пуговицы, и это сравнение вызвало улыбку.

– Нужно было сразу приложить холод… – процедил он сбивающимся низким голосом, крепче сжимая мою щиколотку.

– Думала, всё обойдется…

От его пальцев исходило такое приятное тепло, что я непроизвольно свела бёдра вместе, ощущая, как груди набухают под тонким хлопком.

– Ни черта не обойдётся…

Царёв вздохнул, усиливая нажим ровно настолько, чтобы складочки между ног покрылись тонким слоем влаги. От одновременного прикосновения его палящей кожи и пакета со льдом на руках и ногах появились мурашки. До меня запоздало дошло, что нужно скорее заканчивать этот сеанс первой помощи, ведь мы полуголые находимся в пустом доме, а поджарое тело Гвидона буквально пышет тестостероном.

– Мама скоро вернется, – глазом не моргнув, соврала я, глядя на него в упор.

– Сегодня я планировал небольшую вечеринку, но, если ты позволишь мне продолжить оказывать мужскую помощь, отменю всё к чертовой бабушке. – В его тихом серьезном голосе не было ни намека на то, что это шутка.

Глядя прямо в глаза, большими пальцами сосед массировал выпирающие косточки чуть выше ступней, пропуская через мое тело запредельные дозы волнующих импульсов. Я просто представила, как он сорвет с меня одежду и будет брать на этом лежаке посреди сада… Щеки вспыхнули, на шее под волосами проступил пот.

– Спасибо, но я все-таки пришлю тебе чек, – натянуто улыбнулась, резко одернув ногу.

Несколько секунд Гвидон изумленно на меня таращился, по всей видимости, осмысливая последние слова, а затем поднялся и, не оглядываясь, вылетел за ворота.

⁂

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на чтении, однако вечеринка в доме по соседству не заставила себя долго ждать.

Маленьким праздником там и не пахло – кажется, Царев устроил на заднем дворе пристанище бродячих циркачей, и в данную минуту шло выступление с участием слонов. Иначе как объяснить весь этот шум, визг, ор и грохот? Внутри нарастало негодование. При таком содоме я просто не смогу отдохнуть! Поднялась, желая скорее покинуть сад, как вдруг поблизости послышался звук бьющегося стекла, а спустя мгновение в жалких сантиметрах от меня посыпались осколки.

Изумленно запрокинув голову, я обнаружила, что на месте окон моей спальни зияют две огромные черные дыры…

– Какого черта?! – подскочила как раз в тот момент, когда около ворот приземлился пылающий файер.

Хорошо хоть поблизости лежал шланг, и я успела затушить «подарок» до серьезного возгорания.

– Оказал помощь, так оказал… – шипела, натягивая шлепки.

Ну уж нет! Я этого так не оставлю! Умышленная порча имущества – это уголовно наказуемое преступление! Задыхаясь от гнева, я отворила калитку и вылетела за ворота.

Вся парковка перед соседским особняком была уставлена вызывающе дорогими тачками, и, самое вопиющее – машины продолжали подъезжать! Проскользнув внутрь вместе с двумя подвыпившими девицами, я остановилась в нерешительности, разглядывая то, во что превратился соседский двор…

В центре стоял батут, на котором скакали девчонки топлес, а в надувном бассейне вблизи проходили бои в розовом желе. Брови взметнулись ввысь, глядя на то, как две полуобнаженные девицы под улюлюканье и хохот обкуренных парней сражались друг с другом в липкой массе. Мерзость! Впрочем, рядом находился бассейн с чистой водой, а два амбала в тесных плавках поливали всех из шлангов.

– Эй, блонди, ты нарушила дресс-код! – вцепился в меня здоровяк с вытатуированным на груди тигром.

– Что? – непонимающе прищурилась.

– Дресс-код для девушек – бикини или топлес! – уголок его рта приподнялся в ухмылке.

– Я не тусоваться сюда пришла! – огрызнулась, стараясь отыскать взглядом хозяина беспредела.

Впрочем, это оказалось нетрудно – Гвидон расположился на огромном надувном кресле, имитирующем царский трон, а на коленях у него восседала размалеванная брюнетка с обнаженной грудью в крошечных бикини.

– Вы только посмотрите, какие люди и без охраны! – оскалился придурок, стоило мне подойти ближе.

– Эй, она нарушила дресс-код! – гнусаво протянула шлюшка, потираясь о парня силиконовыми сиськами с проколотыми сосками.

Не отводя взгляда от моего лица, хозяин дома прошептал что-то девице на ухо, в то же мгновение она послушно поднялась и направилась к батуту.

– Коли пришла – позволь провести тебе беспрецедентную экскурсию по дому. Главное достояние – моя спальня! Поверь, у меня есть чем тебя удивить… – орехово-карие глаза Гвидона приобрели пугающе темный оттенок.

Его блестящая грудь стала подниматься быстрее, а во взгляде отразились десятки невысказанных предложений.

– Ты зациклен на сексе! – сузила глаза, стараясь не смотреть на его гладкий загорелый живот.

– Какие дурные мысли посещают твою белокурую головку! К вашему сведению, юная леди, у меня твердые принципы! – не отводя взгляда от моих губ, нахал положил ладонь себе между ног. – Я бы даже сказал железные. Поверишь на слово или проверишь ртом? – он оттянул резинку темно-синих купальных плавок, кончиком пальца поглаживая себя вдоль роста волос.

– В мире есть более важные вещи, чем тупой животный трах! – парировала на удивление спокойным голосом, однако взгляд вновь сфокусировался на его маленьких блестящих сосках.

Мозг тут же нарисовал картину, как я смыкаю губы вокруг выпирающего бугорка плоти, принимаясь с жадностью его посасывать. Проклятье! К горлу подкатил истерический смех. Впервые меня так заботили чьи-то гребанные соски!

– И что же, например? – Царев ерзал на надувном троне, все еще удерживая ладонь внизу живота.

– Я не собираюсь тратить время на пустую болтовню. Ты – гнусный вредитель, только и умеющий всё портить! Если не хочешь проблем, завтра с утра жду работника, который застеклит окна. А еще ты должен прямо сейчас разогнать этот сброд! Иначе… – я замолчала, пытаясь придумать самую страшную кару, существующую на планете Земля.

– Интересно, какая ты в постели?.. – он закусил кончик губыу.

– Псих!

– Беги!

– Что?!

– Я сказал, уноси ноги, если хочешь остаться сухой! Мы ведь оба знаем, как быстро ты мокнешь, – выдал мрачно.

– Урод! – выкрикнула, ощущая взрыв пульса в ушах. – Да пошел ты, царёк недоделанный! – стремительно развернулась, так как лощеная самодовольная физиономия этого мажора – последнее, что я желала видеть.

– ВНИМАНИЕ, ПОБЕГ ИЗ ЦАРСТВА ПОХОТИ! ВНИМАНИЕ, ПОБЕГ ИЗ ЦАРСТВА ПОХОТИ! – могучий громогласный голос пригвоздил к месту, заставив обернуться, и я вновь встретилась с раздраконенным взглядом орехово-карих глаз.

Гвидон склонил голову в бок, покручивая рупор. На красивом породистом лице подонка играла слабая улыбка, однако глаза оставались холоднее верхушки французских Альп.

– МЫ ДОЛЖНЫ ОСТАНОВИТЬ ПОБЕГ! НИ ОДНА ПРИНЦЕССА НЕ УЙДЕТ ИЗ ЦАРСТВА ПОХОТИ СУХОЙ!

– Долой сухие трусики!

– Нет сухим трусам!

– Только мокрые бикини! Только влажные киски!

Зажмурилась, протискиваясь к воротам, как вдруг меня одновременно подхватили несколько парней.

– ЭЙ, ОТВАЛИТЕ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! Я ЗАСАЖУ ВАС ЗА РЕШЕТКУ!

– Извини, милочка, но у нас распоряжение Гвидона – ни одна девчонка не уйдет с вечеринки в сухих трусиках! – с этими словами меня опустили в бассейн, до краев наполненный склизким розовым желе.

– УРОДЫ! – попыталась подползти к краю, но ни черта не вышло – кто-то вцепился в горловину пижамного топа, утягивая назад.

Я изумленно раскрыла рот, обнаружив ту самую полуголую шлюху, которая несколько минут назад сидела у хозяина содома на коленях.

– Ух, какая дерзкая кошечка! А ты мне понравилась… Может, присоединишься к нам с Царем в спальне?! – обведя мою фигуру оценивающим взглядом, пережжённая брюнетка принялась играть со штангами в проколотых сосках.

Боже! Меня скрутило от отвращения. Тем временем вокруг бассейна образовалось столпотворение мужиков.

– Помогите мне вылезти! – взмолилась, пытаясь ухватиться за надувные края, но липкие пальцы то и дело соскальзывали. Это чертово желе было повсюду. Оно пропитало одежду, испачкало каждый сантиметр кожи и волосы. Хотелось кричать от бессилия, гнева и стыда. – Чего стоишь, как истукан?! Дай руку! – обратилась к татуированному парню у самого края.

– Я бы с радостью, но ни одна принцесса не уйдет сегодня в сухих трусиках, – пожал плечами качок. – Ты знала, куда шла.

– Мудак! – выставила средний палец, лихорадочно убирая липкие пряди за ухо.

– Итак, объявляем начало боя! Победительница получит право помыться под шлангом и уйти домой, а проигравшая должна будет три минуты прыгать на батуте топлес! Вы готовы, леди?! – ухмыльнулся Гвидон, размахивая рупором в воздухе.

– Я всегда готова, мой сладкий! – развязно облизнулась шлюшка.

– В чем смысл?! Она и так уже с голой грудью! – обескураженно выкрикнула в ответ, инстинктивно скрещивая ладони.

Мои щеки пылали от десятков похотливых взглядов, ноги уже еле держали, а спина покрылась испариной. Я чувствовала себя посмешищем, понятия не имея, как выбраться из западни.

– Да, но в случае проигрыша ты к ней присоединишься! ВЕДЬ ДВЕ ПАРЫ ГОЛЫХ СИСЕК ЛУЧШЕ, ЧЕМ ОДНА! ПАРНИ, ХОТИТЕ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ЭТА КОШЕЧКА БУДЕТ ПРЫГАТЬ НА БАТУТЕ С ОБНАЖЕННЫМИ ПРЕЛЕСТЯМИ?! – не сводя с меня одичалого взгляда, хозяин дома продолжал провоцировать обкуренных гостей.

– Даешь еще одни сиськи!

– Эй, блонди, сними топ! Он и так весь промок!

– Я кончу тебе на сиськи!

– А в трусики желе уже попало?! Я хорошенько тебя вылижу…

Я стиснула зубы, сжимая кулаки, изумленно мотая головой по сторонам, пока они продолжали скандировать всякие мерзости.

Ахнула, теряя координацию в пространстве, потому что кусок желе угодил прямо в лицо…

– Г-О-О-О-Н-Г! – омерзительный голос Гвидона потонул в грохоте диджейского бита.

Я стремительно протерла глаза, отползая как можно дальше. Эта безумная уже неслась на меня, выставив когти. Пострадавшая нога мгновенно отреагировала тупой ноющей болью. Ничего, и на моем переулке перевернется «Мерседес» с Чупа-чупсами! В кошмарном сне видела, как буду прыгать перед обдолбанными уродами топлес. Выкусите!

Повернув корпус, я резко увернулась, так что девица с проколотыми сосками влетела в бортик. Под влиянием стресса начала действовать максимально сосредоточенно и эффективно. Изощренная кровожадная месть свершится чуть позже, а пока передо мной стояла задача номер один – выбраться из бассейна с клубничным желе! В голове сразу закружились образы уроков по самообороне, которые преподал мне брат несколько лет назад. Отключившись от реальности и стирая все лица вокруг, я сосредоточилась на своей сопернице, не обращая внимания на грязные реплики за спиной.

– Ты получишь, киска! – завизжала развратница, пытаясь утянуть меня за края пижамы на дно.

– Да пошла ты! – ловко уклонившись, я зарядила ей коленом в живот.

– А-а-а! – взвыла противница, распластавшись в желеобразной массе.

Судя по количеству спиртного в прямом и переносном смысле принятом ею на грудь, девица уже не контролировала свое тело и беспомощно барахталась. Но я вошла во вкус…

– Ещё раз меня тронешь… – хлестала обдолбанную шлюху по щекам, отчего в уголках глаз у неё проступили слёзы.

– Утихомирьте эту бешеную суку! Она меня убьет! – запрокинув голову, соперница хватала ртом воздух.

Занеся руку для очередного удара, я ахнула, когда чьи-то ладони сомкнулись на моей талии, а ноги оторвались от склизкого пола. Спустя мгновение я оказалась у Гвидона на плече.

– А ВОТ И НАША ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА! КОШЕЧКУ СЕГОДНЯ ОЖИДАЕТ СУПЕРПРИЗ – ЭТО Я!

– Мудак! – зарядила ему кулаком между лопаток. – Отпусти-и-и! – орала, стараясь перекричать грохот музыки, но Гвидон, прижимаясь щекой к моему бедру, побежал в дальнюю неосвещенную часть двора.

– Бей меня, кричи, злись! Ни в чем себе не отказывай, детка! Ну же! – подонок резко снял меня с плеча, примирительно подняв руки над головой.

И меня не нужно было просить дважды. Не обращая внимания на больную ногу, налетела на него с кулаками, нещадно молотя широкую мускулистую грудь. Царев даже не пытался укрыться, по всей видимости, получая мазохистское наслаждение от побоев.

– Моральный урод! Думаешь, это смешно?! Смешно, по-твоему?! Ты хотел, чтобы я стала всеобщим посмешищем?! – замерла, заглядывая в его пылающие орехово-коричневые глаза, бесконтрольно проваливаясь в их глубину.

В них читалось желание наброситься. Царёв кусал губы, сдерживаясь из последних сил, потому что мы оба понимали – мне с ним не совладать!

Электрический ток пронесся по спине, на коже наэлектризовались волоски. От его одичалого взгляда на пару мгновений будто выключили звук. На заднем дворе остались лишь мы вдвоем, с обнаженными телами и чувствами.

– Я полностью контролировал ситуацию, – улыбнулся Гвидон, поднимая шланг с лужайки. – А теперь не мешало бы смыть с тебя остатки сладкого…

Взвизгнула, когда упругая прохладная струя ударила в грудь. Мокрая ткань топа облепила, как вторая кожа, прорисовывая все изгибы. После омерзительного желе чистая вода показалась райской благодатью, и на мгновение я даже задрала руки, подставляя лицо под импровизированный душ.

– Шут гороховый! – расчесывала слипшиеся волосы, пока потоки продолжали обрушиваться на мои расслабленные плечи. – Ты такой же пьяный и обкуренный, как и твои гости! И это ты называешь «под контролем»?! – зажмурилась, ощущая, как вместе с водой из шланга по телу разливается приятная теплота.

Соски затвердели, чувствительные нижние губки напряглись.

– Я не выпил ни грамма, потому что знал – ты придёшь, – процедил Гвидон, направляя струю прямиком мне между ног.

– Ай! – прикусила кончик языка, расчесывая пальцами спутанные пряди, ощущая нарастающую пульсацию внизу живота.

Ещё немного, и я начну задыхаться от удовольствия. Боже, что он творит?!

– Кира меня достала, но у меня есть правило – я не бью женщин. А вот ты отлично ей наваляла! – добавил, не сводя откровенного взгляда с моей напряженной груди, обтянутой влажной тканью, всё также удерживая шланг на уровне моих бедер.

– Полудурок! – невинно улыбнулась, стараясь не обращать внимания, как топорщатся его плавки.

– А ты вулкан, только сперва его надо разбудить, тогда мы увидим, какая взрывоопасная девчонка скрывается под фасадом внешнего спокойствия! – Грудь парня поднималась и опадала от частых поверхностных вздохов.

Гвидон задыхался, так крепко удерживая шланг в руках, что костяшки побелели. Скрестила ноги: клитор подергивался под натиском прохладных упругих струй, а по телу плавными кругами расползалось возбуждение.

Время обнулилось. Всё вокруг замерло. Впервые моя грудь наполнилась коктейлем дичайших нечеловеческих эмоций. Хлопала глазами, не в силах сдвинуться с места, пока сосед ласкал онемевшую промежность струёй из садового шланга. Шорты и трусики впились в онемевшие складочки, клитор налился горячей пульсирующей кровью, запуская по кровотоку запретные желания. Ноги дрожали, а щеки покрылись пунцовым румянцем.

Он знал, я вот-вот упаду на лужайку, сотрясаясь в оргазмических конвульсиях. Этот урод всё просчитал. Он видел меня насквозь, будто я сделана из стекла…

– Гвидон, быстрее сюда! Володька и Барт сейчас тут всё перепачкают в крови!

На лице хозяина дома моментально отразилось недовольство, стоило высокому худощавому парню появиться на заднем дворе.

– А без меня никак?! – выругался, продолжая буравить меня полыхающим взглядом орехово-карих глаз.

– Там все обкурились… Лучше помоги их разнять! Барт побежал за ножом…

– Бл*ть! – медленно положив шланг на землю, Гвидон еле слышно прошептал. – Сегодня ты уснешь на моей груди… – после чего направился в сторону бассейна.

Собравшись с силами, не обращая внимания на ногу, я посеменила к запасному входу. Прошлой осенью Агния очень кстати провела мне подробную экскурсию по особняку Царевых, и мне нужно было незамеченной пробраться в кухню.

К счастью, потасовка на лужайке привлекла внимание большинства гостей, поэтому мне удалось беспрепятственно добраться до бесконечного ряда одинаковых белоснежных шкафов.

– Так-так… Где здесь чертова мука?.. – хлопала дверцами в поисках необходимого. – Бинго! – мысленно поаплодировав себе, схватила початую упаковку, на этот раз разыскивая прозрачную фасовку. – Есть! – уголки губ приподнялись, стоило обнаружить в соседнем шкафу и её.

Быстро наполнив целлофановый пакет мукой, я засунула его под резинку трусов и, миновав просторную гостиную, выпорхнула во двор. Происходящее там напоминало кровавую баню: несколько парней катались по траве, а другие, в том числе Гвидон, пытались их разнять.

– Вот и славненько! – нервно хихикая, положила пакет с мукой под надувное кресло, а сама, стараясь не привлекать лишнего внимания, поспешила к воротам.

Спустя пару минут, закрыв калитку на все замки, я набрала телефон участкового пункта полиции и, сделав глубокий вдох, твердо заявила:

– Добрый вечер! Я нахожусь на территории особняка Царевых. Адрес: поселок Барвиха, номер участка 45. Вечеринка превратилась в настоящий наркопритон! Хозяин праздника держит пакет с каким-то подозрительным белым порошком прямо под надувным креслом в центре двора… Проверьте, пожалуйста, мне очень страшно!

Поднявшись наверх, скинула мокрую одежду и обнаженная вышла на балкон. Поблизости раздались звуки сирен полицейских машин, а музыка на соседском участке резко стихла.

Возвращаясь в спальню, мне вдруг нестерпимо захотелось продолжить водные процедуры под душем…

POV. Гвидон

– Да, отец, это недоразумение! Говорю же, никакой наркоты и в помине не было! Кто-то из гостей так пошутил… – сам Джокер бы ужаснулся беспощадной интонации, с которой прозвучал мой голос.

– Стоило нам с парнями уехать в Штаты, как о твоей чертовой вечеринке трубят все российские СМИ! НТВ-шники предложили пол лимона за мой комментарий! В интернете полно видео голых телок, скачущих на батуте в центре двора! Я выписал тебе огромный кредит доверия, сынок, но ты облажался! Хорошо хоть пакет с наркотой оказался фейком! Иначе…

– Иначе что?! Ты бы разжаловал меня с поста управляющего мебельным производством? Ведь так? Можно сразу идти собирать манатки? – сплюнул, потянувшись к дверце лимузина, когда он затормозил на подъездной дорожке возле особняка.

Отец продолжал орать, но я сбросил входящий вызов, захлопнул дверцу автомобиля и понесся к соседским воротам.

Прошлая ночь сулила сумасшедшие удовольствия, но в итоге оказалась самой дерьмовой в жизни. Полицейские обращались со мной как со скотом, прекрасно понимая, что наркотиками тут не пахнет. А под утро, когда экспертиза установила, что в пакете чертова мука, около участка поджидали камеры всевозможных СМИ: интересно, кто сообщил журналистам мое местонахождение?

Маленькая соседская негодяйка всему виной!

Каждая клетка пульсировала от гнева, злость пронзила тело сотней невидимых кинжалов. Меня трясло, словно оставили подыхать в пустыне. Вместе с яростью в крови бушевала атомная похоть. Вчера я мог взять любую, но вел себя как истинный джентльмен. Какого хрена?! Надо было трахнуть белокурую курву прямо на лужайке заднего двора! Она вся промокла, и душевая лейка не имела к этому никакого отношения.

Соседка текла из-за меня!

Нас обоих переполняла жажда. Ассоль выдали глаза: кровь сворачивалась под натиском её взволнованного взгляда. Дьявольский голод сквозил в каждом её слове, жесте, мимике, а в итоге она поступила, как конченая сука…

– Сука-а! – врезал по соседской калитке ногой, выжимая до упора кнопку звонка. – Я около твоего дома! ВЫХОДИ! – несколько минут безуспешно надрывал связки.

Смирившись, что никто не откроет, я закурил. Еще недавно чувствовал себя гребаным царем, а сейчас закипал от злобы, будучи разжалованным в холопы. Не понимал, что именно так раздраконило: её отказ, последующая месть или недовольство отца?

Вместо вечеринки планировал спокойный романтический вечер.

Ладно, не спокойный. И не романтический. Жаркий, дикий, необузданный… Но я хотел провести этот вечер с ней. И, возможно, не один вечер. Я бы посвящал ей ночи напролет. Только от изобретательности Ассоль зависело, сколько времени я бы на неё потратил.

Но блондинистая дрянь хорошенько проштрафилась. Тем хуже для неё, потому что моя тяга лишь увеличивалась со скоростью ядерной реакции…

Хотелось оттрахать соседку до посинения.

POV. Ассоль

Я не могла перестать улыбаться, просматривая заголовки сегодняшних новостей:

«Падение с трона: мажор Царев провел ночь в полицейском участке!»

«Новый директор мебельной фабрики угодил за решетку по подозрению в наркоторговле!»

«Из царя в шуты: Гвидон Царев опозорил свою фамилию!»

Закончив наслаждаться плодами своей мести, я зашла на территорию нового охраняемого жилого комплекса. К счастью, одна из мазей, оставленных соседом, помогла – отек ноги почти спал.

Сегодня днем я, сообщив Агнии, что вернулась в Москву, напросилась в гости. Сверившись с присланным адресом, поковыляла к нужному подъезду – ребята забрались аж на семнадцатый этаж!

– Ассоль, как я рада тебя видеть! – одарив меня улыбкой на сто киловатт, рыжеволосая красавица широким жестом пригласила в квартиру.

Она безукоризненно выглядела в коротком изумрудном сарафане, оттенявшем глубокие зеленые глаза.

– Взаимно! – решительно кивнула в ответ.

– Здравствуй, Ассоль!

Мои брови полезли на лоб, когда из коридора вышел Руслан. Вздрогнула, изумившись их поразительному сходству с Гвидоном: те же орехово-карие, как горький шоколад, глаза, те же темно-каштановые волосы и ровная загорелая кожа. Однако что-то во взгляде старшего брата заставило поежиться. Кажется, за те месяцы, что влюбленные не общались, его жизнь состояла отнюдь не из сахарного сиропа…

– Отменил встречу, чтобы быть в курсе последних новостей… – понизив голос, сообщил хозяин квартиры без тени улыбки на лице, и я ощутила смятение, как вдруг он хмыкнул. – Шучу! Терпеть не могу бабские сплетни! Закроюсь в спальне, включу «Pornhub» и не буду вам мешать…

– Не слушай его! Никаких порносайтов! – подмигнув, Агния пихнула своего жениха локтем.

По правде говоря, сперва я обиделась на подругу из-за того, что она прекратила общение с моим братом и сошлась с Царевым, но сейчас, глядя в искрящиеся зеленые глаза девушки, всё стало ясно. Увы, рядом с Артуром она не выглядела такой счастливой.

В это мгновение у Руслана в кармане завибрировал телефон. Бросив быстрый взгляд на экран, обратила внимание, как в квадратной челюсти парня заиграли желваки. Поднеся мобильный к уху, он процедил.

– Говори!

Пока Агния проводила экскурсию по их жилищу, до меня доносились отголоски разговора на повышенных тонах:

– Хватит втирать мне про какую-то муку, идиот! Ты знаешь, где я работаю, и устраиваешь подобное дерьмо! Неужели еще не наигрался?!

– Гвидон вчера закатил праздник а-ля молодой Хью Хефнер, за что и поплатился ночью в полицейском участке, – понизив голос, сообщила Агния, прикрывая кухонную дверь. – Руслан целый день рвет и мечет! Ты наверняка вчера что-то слышала? – остановив взгляд на моем лице, подруга включила кофемашину.

– Я слышала громкую музыку, но из-за синдрома смены часового пояса рано легла спать, так что… – прикусила язык, решив умолчать о царском указе относительно сухих трусиков.

Тогда бы пришлось вывалить все постыдные подробности прошлой ночи, а мне страшно не хотелось их вспоминать. Вчерашний день и так прокрутил словно через мясорубку. Только сейчас получилось хоть немного расслабиться.

– Мне до сих пор очень жаль, что я дала твоему брату надежду, – произнесла собеседница, прошагав до окна, когда все нейтральные темы закончились.

– Ох, а ведь мы могли бы породниться, – фыркнула я, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

– Да, но… – подруга задумчиво улыбнулась, медленно проведя ладонью по животу. – Только с Русланом я слышу шепот своего сердца. Думаю, ты понимаешь, о чем я, – лукаво улыбнувшись, она откинула голову назад. – Как подготовка к свадьбе?

Я вздрогнула, потому что в это мгновение с мысли сбил пронзительный звонок в дверь.

– Вы еще кого-то ждете? – голова моментально отяжелела.

– Вроде нет, – пожала плечами Агния, направляясь в коридор.

– Здравствуйте, родственнички! Я проезжал мимо, думаю, дай, загляну к любимому брату и его невесте…

Мое сердце превратилось в огромный булыжник, ухнув так глубоко, что стало трудно дышать, потому что я прекрасно знала, кому принадлежит этот мощный уверенный баритон.

Гвидон зашел в кухню и впился в меня ожесточенным немигающим взглядом. Белки его орехово-карих глаз были налиты кровью, челюсти плотно сжаты. Разрушительная энергия, исходившая от парня, заставила содрогнуться…

Машинально облизнув губы, я сжала ладони, стараясь унять дрожь.

– Гвидон, ты ведь помнишь нашу соседку? Пару дней назад она вернулась в Москву, – беззаботно прощебетала хозяйка квартиры, ставя на стол вазу с фруктами, когда незваный гость уселся напротив.

– Аселя? – он беспечно улыбнулся.

– Вообще-то Ассоль! – поправила подруга.

Во всех красках представила, как перекрываю придурку кислород. Не с его именем отпускать подобные шуточки!

– Ах, да! – Царёв вальяжно закинул руки за голову.

От моего взгляда не укрылось, как сокращаются развитые мускулы, наработанные годами тренировок. Сегодня он был одет в небесно-голубую футболку и белые джинсы. Выглядел как обычно безукоризненно.

– Какого хрена ты пришел?! Я же сказал – у нас гости! – недовольный голос Руслана проник в помещение, и мне сразу стало понятно, чем вызван этот неожиданный визит.

– Не серчай, братец! Кто-то подкинул мне пакет с мукой…

– Я устал слушать этот бред про муку! – огрызнулся хозяин квартиры, останавливаясь на пороге просторной кухни с французскими стеклопакетами.

– Это была обыкновенная вечеринка, но в какой-то момент все вышло из-под контроля… Вот, полюбуйтесь! – вытащив из кармана смартфон, Гвидон провел подушечкой пальца по дисплею, развернув устройство к нам.

Внутри начал медленно завязываться морской узел, когда на экране появилась видеозапись схватки в розовом желе.

Какого хрена он творит?!

Глядя на напряженную спину растрепанной блондинки в белом топе, поясницу прошиб пот. Я машинально поправила небольшой пучок волос, собранный на скорую руку, изумленно глядя, как «девушка с видеозаписи», снятая со спины, лупит полуголую шлюху.

– Они устроили настоящую схватку за мой член… – произнес Гвидон тихим насмешливым тоном. Вздрогнула, почувствовав, как он коснулся моего колена под столом. От напряжения на теле сковало каждую мышцу. – И чуть не вырвали друг другу вагины… – продолжил громким шепотом. – А эта белобрысая забила всех соперниц, лишь бы получить возможность оседлать меня! – ступня Царёва скользнула по внутренней стороне моей ноги.

Бешеное сердцебиение наполнило адреналином каждую вену. Голова начала кружиться от того, как он бессовестно меня трогал.

– О боже… – скривилась Агния, не отрывая глаз от драки.

Пестрой лентой перед глазами пронеслись события прошлой ночи. Поверить не могла, что это я чуть не выбила дух из какой-то незнакомой девицы. О том, что произошло на лужайке заднего двора, вообще не хотелось вспоминать…

– Кто это?! Я её знаю? – Руслан прокашлялся.

– Конечно, знаешь! – Гвидон смотрел на меня широко распахнутыми орехово-карими глазами так пристально, будто я могла исчезнуть.

По коже пробежал холодок, а внутри, наоборот, все плавилось. Его пятка коснулась задней поверхности бедра, и я слегка раздвинула ноги, скользнув взглядом по своему легкомысленному сарафану цвета взбитых сливок. Сейчас я выглядела, как примерная девочка. Никто бы не догадался, что дикая кошка с видеозаписи сидит с ними за одним столом.

– Так что это за девушка? – нетерпеливо переспросила Агния.

– Она любительница знатных членов! – поглаживая ногой мою кожу в районе бедра, процедил незваный гость.

От его прикосновений мышцы внизу живота горели огнем. Пульс участился, и мне стало нечем дышать.

– Тогда причем здесь ты? – Руслан ухмыльнулся, опуская в рот шоколадную конфету.

– Смирись, что я в чем-то тебя превзошел! – вскинув бровь, средний брат сосредоточил полыхающий взгляд на моих губах.

Пальцы наглеца замерли в нескольких сантиметрах от края трусиков. В клитор ударила волна теплоты. Все ощущения разом обострились, в то время как его нога подбиралась все ближе к самому чувствительному месту на моем теле.

– Может быть, поговорим о чем-то еще? – предложила Агния, косясь на меня.

– Неужели Ассоль имеет что-то против первоклассных членов?! – пальцы Гвидона коснулись крошечной полоски белья у меня между ног.

О, господи!

– Министерство не твоих собачьих дел… – прошептала, ерзая на стуле, как на раскаленных углях.

Его глаза помутнели, между бровей собралась бороздка морщин, а давление ступни на складочки, обтянутые тонкой тканью, стало лишь сильнее. Мой клитор подрагивал под его большим пальцем. По спине прямо в ложбинку между ягодиц скатилась капелька пота. Хотелось проклясть всё на свете, потому что подонок узнал, насколько я пылаю…

– Готов поспорить, от таких разговоров наша гостья течет ручьем.

– Достаточно! – прервал Руслан брата. – Ты ведешь себя, будто в пакете была не мука! Хватит нести чушь! Приезжай, когда проспишься…

– Я не выпил вчера ни капли! Но ты прав – вторые сутки как под экстази. С чего бы это? – резко поднимаясь из-за стола, ухмыльнулся незваный гость. – Не провожайте!

Спустя пару секунд входная дверь хлопнула.

– Прошу прощения за этого придурка. В детстве он много раз бился головой, – подмигнув, хозяин квартиры покинул кухню.

– И не смотри без меня «Pornhub»! – выкрикнула Агния жениху вдогонку, смущенно пожимая плечами, поймав мой взгляд.

⁂

– Ассоль, ты меня слышишь?!

– А? Что?!

Минут двадцать я старалась поддерживать оживленную беседу, но мысли все-таки унесли в параллельную реальность.

– Я спросила, когда открытие картинной галереи твоей мамы? – подруга пододвинула ближе коробку с разноцветными макаронс.

– Соленая карамель! – улыбнулась, раскусывая французское лакомство.

Сделав еще один надкус, я медленно вытерла губы от крошек и поднялась.

– В следующую пятницу. Обязательно пришлю вам с Русланом приглашения. А теперь мне пора…

Стоило двери закрыться, я вызвала лифт и, облокотившись на прохладную стену, глубоко вздохнула. В груди оставался странный трепет, вызванный его запретными прикосновениями. Я до сих пор находилась в оцепенении от жадности, с которой наглец на меня смотрел. Он просто сжирал мой облик, заставляя температуру тела подняться до критической отметки. Общее состояние – жертва лихорадки…

Дверцы лифта распахнулись. Я сделала шаг вперед, ахнув, когда взгляд сфокусировался на красивом самодовольном лице напротив. Несколько мгновений мы выжидающе смотрели друг другу в глаза.

– Почему твое тело так на меня реагирует? – уголки его влажных приоткрытых губ приподнялись. – Можно, я доведу тебя до обморока?

Я отшатнулась, но Царев оказался проворнее: он шагнул ко мне, обхватив талию руками, и быстро втащил внутрь. Через секунду створки захлопнулись, кабина понеслась вниз. Пульс оглушил, стоило Гвидону вжать меня в прохладный металл, заставив запрокинуть голову.

Его ладонь легла на мою шею, колено проникло между ног, а потом свет погас. Мы остались один на один в кромешной темноте…

– Примерная девочка в сарафанчике… Клянусь, только нимба не хватает. Никто не догадывается, какой грязной и липкой ты бываешь? – Его рука пробежала вверх по моему телу, задевая живот и грудь.

– Разве ты еще не понял, на что я способна? – прерывисто сглотнула, закрывая глаза, потому что напряжение, окутавшее нас, превратилось во тьму и порок.

Я задыхалась, ощущая, как напрягаются его тяжелые мышцы.

– Очень хорошо представляю, на что ты способна… – Твердый бугор прижался к моему центру. – Кис-кис-кис! – дыхание Гвидона теплой волной коснулось щеки. – Ты вся мокрая, да?

Он взял мою руку, поднес к губам и с жадностью облизал кончик указательного пальца.

Безумец до ниточек вен!

Ноги подкосились. В ноздри проник запах геля после бритья с нотками бергамота и цедры лимона. Запах распаленного мужского тела закупорил сознание. От этой опасной близости голова шла кругом. Судорожно вдыхала наэлектризованный воздух, говорить было всё труднее.

– Зачем… Зачем ты остановил лифт?

– Киса, я не при делах, – выдал хриплым от желания голосом, продолжая сосать мой палец.

– Врешь!

– Мы застряли – смирись! Но я готов скрасить заточение – нестерпимо хочется тебя поцеловать. Можно?

Его член, прижатый к моему животу, стал ещё больше. Страшно представить, какой у него размер. Благо темнота скрывала наши лица, иначе бы Гвидон давно обнаружил мои пылающие щеки.

– Отвали или сядешь за решетку! Предупреждаю – ночь в СИЗО покажется тебе раем…

– У-у-у. Киса, да я уже в раю. И готов заплатить любую цену за это…

Горячие мягкие губы скользили вверх-вниз по моим пальцам. Ритмичные движения наполнили тело вулканической лавой. Мои легкие горели. Пытаясь избавиться от ощущения, будто по венам бежит экстази, сипло прошептала:

– Тебе это с рук не сойдет…

Мир начал неумолимо сужаться, концентрируясь на болезненных ощущениях, зарождавшихся в груди. Я слышала, как тяжело он дышал. Переместив губы к центру моей ладони, Гвидон принялся описывать круги языком. Между ног стало мокро, ноги сделались ватными. Наваливаясь ещё сильнее, Царев, наконец, отпустил мою руку.

Он повернул голову, прижимаясь щекой к моим приоткрытым губам.

Боже, храни Царя!

Я застыла, боясь пошевелиться.

Его кожа, гладкая и теплая на ощупь, напоминала ванильное пирожное: нестерпимо захотелось лизнуть. Несколько секунд мы просто молчали, тяжело дыша.

Реальность сосредоточилась на горячем судорожном дыхании, опалявшем щеку. Не произнося ни слова, Гвидон провел пальцами вниз по моему телу, пробираясь под сарафан. Сладостные мурашками впились в низ живота, стоило наглецу погладить мою ягодицу. Темнота притупила страхи, разбудив во мне безумие. Я стала медленно поворачивать голову, скользя губами вдоль его гладкой кожи, сантиметр за сантиметром подбираясь к горячему рту. Не удержавшись, высунула кончик языка, прочертив влажную линию от одного уголка его нижней губы до другого.

– Я всегда помнил твое имя… – слова Царева завибрировали на коже, а пальцы проскользнули в трусики.

Зажав мою губу зубами, он зарычал, раскрывая мокрую щелку. Зажмурилась, чувствуя его каменную эрекцию у себя между ног. Несколько яростных толчков пальцами вглубь моего тела заставили каждый нерв сжаться от наслаждения.

Ноги отказали.

Всё былое показалось пустым и бесцветным. Я вцепилась в напряженные плечи мужчины, забывая собственное имя. Мы дышали рот в рот. Моя грудь прижималась к его груди. Дрожащими руками перебирала рельефные мускулы под футболкой.

Лишившись последних остатков самообладания, Гвидон сцапал мои щёки ладонями и начал целовать… Я тихонько всхлипнула, когда влажный язык скользнул внутрь.

– А-щ-щ… – он присосался к моему рту.

Я не могла пошевелиться, противиться, оттолкнуть, позволяя его дикому языку кружить вокруг моего. Возбуждение циклоном завихрилось внизу живота, кружевная ткань на груди царапала чувствительные соски, позвоночник покрылся слоем пота. Гвидон терся об меня, ни на секунду не позволяя вздохнуть.

А потом мои губы начали двигаться против воли…

Запустив пальцы в мягкие растрепанные волосы царевича, я с вызовом ответила на поцелуй. Мы боролись. Мы хохотали. Мы дышали, как во время десятикилометрового забега. Поедали друг друга. И продолжали страстно целоваться взасос. Его член впивался в промежность, а влажный язык был везде: он заполнял мой рот, изучал губы, подбородок, щеки, возвращался и снова проникал до самых гланд.

Боже.

Я рассыпалась на части, уже даже не пытаясь собрать себя в кучу. Это было слишком ошеломляюще, чтобы кто-то из нас мог остановиться. Казалось, все ангелы рая благословили наш поцелуй, а черти задохнулись от зависти.

– Я… я… боюсь сделать что-то не так… – Царев замер, сталкивая нас лбами.

Его мощная грудная клетка поднималась и опадала. Внутри у меня разрасталась пугающая темнота, чувствовала себя жертвой кораблекрушения, выброшенной на берег.

«Нет, Ассоль, ты не должна… Это слишком быстро», – скандировал внутренний голос.

– Ты какой-то ненормальный! И я бы никогда… никогда… никогда…

Реальность потонула в нашем обоюдном стоне, когда мягкие губы вновь прижались к моим губам.

– Хочешь, чтобы я остановился? – крупная ладонь переместилась мне между ног, раскрывая влажную щель.

Он прекрасно знал, чего я хочу…

– Да… – выдала потерянно.

– Я остановлюсь, только если сегодня вечером ты пойдешь со мной на свидание…

Два пальца неторопливо толкнулись в изнывающее отверстие.

– Что-о?!

– Я приглашаю тебя на особенное свидание. Ничего не будет, если ты не захочешь. Мне правда интересно познакомиться поближе. Узнать тебя, черт побери!

– Ты не умеешь вести себя прилично… – простонала, когда он сжал мой клитор.

– Максимум – поцелуи. Ну, обмен слюнями ты же не запретишь? И… я закончу начатое… сегодня вечером… своими пальцами… или языком. Но не больше. Если ты не готова, конечно, я могу подождать. Мы будем каждый день ходить на свидания, Ассоль. Ты давно мне понравилась. И я весь год не мог выкинуть тебя из головы… Просто скажи: «да»!

– Гвидон…

– Ты ведь не хочешь, чтобы я трахнул тебя в лифте? Ты ведь не хочешь этого, киса? Или… – мужчина лизнул мою шею, шумно втянув воздух.

– Нет, конечно… Пожалуйста, отпусти!

– Я хочу провести с тобой время в романтической обстановке. Свечи, мать твою, цветы… Может, есть особые пожелания?

– Пожалуйста…

– Одно свидание. Мы будем просто целоваться. Даже если ты будешь умолять о моем члене. Я кремень, Ассоль! Повторяю: я – кремень! Никакого секса на первых трех свиданиях, дикая кошечка. Чтобы потом ты сама меня упрашивала. Слышишь меня, Ассоль?! Ты должна согласиться… Иначе всё будет не слишком красиво, и я точно попаду за решетку! Но мне плевать. Я хочу тебя! Безумно. Так ты пойдешь со мной на свидание? Сегодня вечером мы двое влюбленных с простреленной головой… У меня мозги от тебя плавятся, соседка…

– Хорошо… – прошептала, прижимаясь к его губам.

– Ох, бл***! Это вообще законно?! Ты маленькая преступница! Я оценил твою шутку с мукой… – ладонь Царева вновь собралась под подол, но я оказалась проворнее.

– Ты обещал, если я соглашусь, мы остановимся. Пожалуйста, мы должны остановиться…

– Да, киса. Я… Да какого… Нах**!

Он резко отскочил к противоположной стене. Не удержавшись на ногах, я скатилась по прохладной дверце на задницу. Боже, храни меня, ибо я уже ничего не понимаю! Мы были, как ненормальные на пороге Апокалипсиса.

– Ты пойдешь со мной на свидание сегодня вечером. Ты пойдешь со мной на свидание…

Яркая вспышка ослепила глаза. Лифт полетел вниз, а мое сердце застряло в горле. Зажмурилась, когда Гвидон навис надо мной, одним рывком поднимая на ноги. Его губы на доли секунд коснулись шеи, а потом створки резко распахнулись.

На трясущихся ногах, не оглядываясь, я поспешила к своему автомобилю.

– Я зайду за тобой в девять вечера. Мы двое влюбленных с простреленной головой… Помнишь?! Ты пообещала, Ассоль! Ты пообещала…

Глава 2

Глотая досаду, я покинула автомобиль и быстро прошмыгнула в калитку. Преодолев двор, вошла внутрь, в блаженную прохладу гостиной. Пульс до сих пор разрывал виски. Что-то мне подсказывало – вулкан проснулся. Извержение неумолимо ждет нас в конце пути.

– Соля, дорогая, я вернулась! – хрипловатый мамин голос застал врасплох.

– Какой сюрприз! Я ждала тебя только завтра вечером… – развернулась, встречаясь взглядом с распахнутыми небесно-голубыми глазами.

Мама сидела на кофейном столике, закинув ногу на ногу, и покачивала туфлей. Поразительно, но в свои сорок с хвостиком она выглядела максимум на тридцать. Ухоженная ангелоподобная блондинка с точеной фигурой легкомысленно улыбалась, теребя выбившуюся из прически прядь.

– Мы с Ксюшей решили закончить вояж чуть раньше. В конце концов, уже в пятницу официальное открытие картинной галереи.

– Да, с нетерпением жду. Тебе нужна моя помощь?

– Ох, дорогая, твой приезд – уже праздник! А насчет помощи – Уинстон перечислил кругленькую сумму на вечеринку в честь открытия. Таким образом, он извинился за то, что не сможет присутствовать на празднике, – мама вздохнула.

– Уинстон… – я поджала губу, ощутив острое желание помыться.

Жених был последним, о ком я думала в чертовом лифте. Заблокировав его двери, Гвидон сумел распахнуть ворота в ад.

– Представляешь, они со свадебным организатором уже подобрали костюм! И даже отправил мне фото из примерочной, но я тебе ничего не говорила! – она хихикнула, зажав рот ладонью.

– Да, он тоже мне что-то прислал. Еще не смотрела… – натянуто улыбнулась, стараясь всячески замять тему предстоящей свадьбы, так как мама не подозревала о моих сомнениях.

– Когда планируешь вернуться в Лондон? – продолжала она напирать.

– Нужно завершить здесь кое-какие дела. Тем более свадебный распорядитель заверила, что у нее все под контролем…

Преодолев путь до спальни, я двигалась будто не по ступенькам, а по натянутому над пропастью канату. За последние пару дней я словно превратилась в циркачку, которая вот-вот завалит сложнейший акробатический номер, выполняющийся без страховки.

Вместе с лифтом вышла из строя моя тормозная система. Тело сорвалось с привязи, и теперь я понятия не имела, как вернуть всё на круги своя. Помолвка, приближавшиеся девичник и свадьба казались чем-то эфемерным, как планеты далекой галактики.

И всему виной неуравновешенный сосед с идиотским именем!

Вау, Ассоль, ты облажалась по полной! Вместо того чтобы отчитать Гвидона за непотребное поведение, превратилась в маргарин в его сильных руках. Но, с другой стороны, впервые в жизни я была так счастлива, что потеряла почву под ногами. Задохнулась от чувств, и мой внутренний вулкан почти пробудился…

Вихрь размышлений прервал писк мобильного телефона: входящее сообщение от Уинстона. Реальность с поразительной скоростью наступала на пятки. Подавив вздох разочарования, я достала айфон, пробежав усталым взглядом череду непрочитанных посланий.

«Доброе утро, любимая! Безумно по тебе соскучился! Как поживаешь?»

«Ассоль, ты ничего не ответила… Наверное, дуешься на меня? Прости, дорогая! В последнее время я слишком много работаю, но скоро все изменится. Я люблю тебя…»

Неожиданно голова показалась свинцовой. Я словно ослепла, пробираясь по извилистым коридорам в кромешной темноте. Впервые я настолько запуталась. Противоречивые мысли рвали душу в клочья: на одной чаше весов находился безупречный мужчина, мечтавший связать себя со мной узами законного брака, а на другой… мажор, повеса, полудурок с мозгами в штанах! Вот только рядом с ним, как по мановению волшебной палочки, моё тело оживало. Увы, с Уинстоном я не испытывала ничего подобного…

Обнаружив, что время свидания неумолимо приближается, я открыла ноутбук, дрожащими пальцами вбила в поисковик всего два слова: Гвидон Царев. Спустя мгновение на подсвеченном мониторе всплыли сотни ссылок, фотографий, видеозаписей, подзаголовков и статей… Время замедлилось, пока я, закусив губу, стучала по клавиатуре, копаясь в царском грязном белье.

«Гвидон Царев провел ночь в элитной сауне с проститутками»

«Сенсация: средний из братьев Царевых соблазнил жену миллиардера»

«Царевич Гвидон и мисс Россия: сколько продлится новый союз?»

«Эксклюзивное интервью Гвидона Царева: ещё не родилась та, кто скажет мне “Нет”»

«Мажор Царев о своем отношении к женщинам: “Грязные самки будут наказаны!”»

За окном сгущались сумерки, а я словно приросла к кровати. С каждой публикацией интернет словно плевал мне в лицо, подбрасывая все новые ужасающие подробности личной жизни соседа. Кажется, в Москве не осталось ни одной дамы, которую бы Царев не познакомил со своим волшебным посохом. От переизбытка чувств я дала волю слезам, а потом спряталась в душе.

Еще несравненная Клеопатра ратовала за чудодейственную силу воды. Горячая пенная ванна позволила хоть немного расслабиться, собирая в кучу то, во что превратил меня сосед.

Покинув свое тайное убежище, я высушила феном волосы, натянула чистую сорочку и легла в кровать, когда в дверь постучали.

– Соля, дорогая, курьер просил тебе передать… – мама загадочно улыбнулась, просачиваясь в спальню.

Спустя мгновение она положила мне на живот небольшую алую коробку, перетянутую лентой такого же цвета.

– Что это?

– Очевидно, Уинстон захотел сделать сюрприз. Думаю, он позаботился о том, чтобы скрасить тебе одинокие ночи в разлуке. Ну, не буду мешать… – облизнув губу, мама ретировалась.

Скрюченными от напряжения пальцами я развязала ленту, разорвала блестящую фольгу и медленно подняла крышку. Удар пульса оглушил, стоило устремить взгляд на одинокий рисунок, покоившийся на дне коробки. Там был изображен корабль с ярко-алыми парусами, разбитый в щепки судном под золотым царским флагом…

⁂

Следующие дни пролетели незаметно. Мы с мамой с утра до вечера занимались подготовкой к открытию картинной галереи, и чем больше времени я уделяла насущным делам, тем крепче становилась вера, что происшествие в лифте останется без последствий.

На улице стояла невыносимая жара. Я с самого утра мечтала о лимонаде, сдобренном щедрой порцией льда. Вернувшись домой, забрала бумаги, но прежде чем ехать на встречу с организатором вечеринки, решила все-таки переодеться и принять душ.

Проходя мимо маминой мастерской, внимание привлекла тихая расслабляющая музыка.

– Мам, ты здесь? – позвала, заходя в просторную залитую светом комнату, но стоило повернуть голову, как мое горло свело от шока…

На кубе в дальней части помещения сидел Гвидон Царев, прикрытый лишь белоснежной простыней. В нескольких метрах от соседа располагался огромный холст с набросками мужской обнаженной натуры.

Я открыла рот, чтобы наградить придурка потоком отборной брани, но слова застыли на языке, глядя на то, как простынка соскользнула на заляпанный краской пол.

– Как неловко вышло… – сверля меня раздраконенным взглядом, мамин «натурщик» даже не потрудился прикрыться, демонстрируя крепкую загорелую фигуру в костюме Адама.

Взгляд на автомате проехался по мягкой дорожке лобковых волос, останавливаясь на внушительном мужском достоинстве мужчины. Боже! Даже в состоянии покоя тело Гвидона выглядело умопомрачительно. Покусывая кончик языка, я не могла отвести от него взгляд… С непроницаемым выражением лица сосед лениво поднял простынку, вновь накидывая её на мощные бедра.

– Соля, дорогая! Ты уже вернулась?! – жизнерадостно пропела мама, застывшая на пороге с кувшином лимонада и двумя бокалами в руках.

– Э-э-э… Я только забрать документы… – неловко попятилась.

– А это Гвидон, познакомься! Помнишь, как долго я искала подходящего натурщика? Его картина будет завершающим штрихом на открытии галереи…

⁂

Я была так погружена в свои мысли, что чуть не проехала поворот в Барвиху. Домой возвращаться категорически не хотелось – мало ли куда творческая мысль заведет художницу и её натурщика… Но не ночевать же на Павелецком вокзале?! С этими мыслями в одиннадцатом часу вечера я все-таки распахнула входную дверь.

– Соля, где это ты шляешься по ночам?! – мама сидела в кресле, скрестив ноги по-турецки, и жевала яблоко.

– Я… была у подружки в гостях, – пожала плечами, мечтая скорее оказаться в спальне.

– Дорогая, может, по стаканчику лимонада перед сном? Давно мы с тобой не откровенничали! – легкомысленно рассмеявшись, она поднялась с кресла и уселась на край обеденного стола, указывая на соседний стул.

– Ну, давай… – согласилась я без особого энтузиазма.

– Знаешь, дочка, я так счастлива! Через несколько дней открытие моей первой выставки! Я наконец-то занялась тем, что приносит истинное удовольствие… – собеседница облизнулась, перекинув копну вьющихся волос через плечо.

– Я очень рада. Вот только… – замялась, не зная, как задать вертевшийся на языке вопрос.

– Что такое, Соля? – моложавая блондинка напротив легкомысленно приподняла подол домашнего платья.

– Этот парень… натурщик. Тебе не кажется, что у нашего соседа слишком дурная репутация?

– Я тебя умоляю! – неожиданно она спрыгнула со стола и, обняв себя за плечи, принялась кружиться по гостиной, блаженно улыбаясь.

– Мам?..

– Ты посмотри на себя! Выглядишь, как сельская учительница! – схватившись за живот от смеха, она продолжила танцевать.

– Что ты такое говоришь?!

– Читаешь мне нотации, как самая настоящая училка! А сельская – потому что нарядилась в совершенно безвкусное платье! Эта длина вышла из моды два сезона назад! Неужели не смотрела последние парижские показы?!

– Причем здесь длина платья? – я закатила глаза. – Есть такое неустаревающее слово – стиль! А этот парень имеет ужасную репутацию. Мне кажется, не стоит показывать его картину на открытии галереи…

– Гвидон один из самых обсуждаемых мужчин столичной тусовки! Его участие в празднике привлечет ещё больше внимания.

– Неужели ты хочешь начинать со скандала? – вздохнув, я поднялась на ноги.

– Ты так же, как и все, начиталась бульварных статей! Наш сосед настоящий джентльмен – сегодня утром он помог мне заменить проколотое колесо, а потом любезно согласился поработать натурщиком!

От негодования я сжала кулаки. Ни на секунду не сомневалась, кто это несчастное колесо проткнул он сам. Гвидон действовал одними и теми же грязными методами. Хорошо хоть наш садовник оказался мастером на все руки, успев поменять выбитые окна до маминого приезда.

– Я тебя предупредила…

– Ох, боюсь-боюсь, училка! И, Ассоль, можно попросить тебя о небольшом одолжении? – мама подмигнула, зажав между зубами кончик ногтя.

– Конечно…

– Завтра вечером Гвидон вновь придет позировать. Я бы хотела устроить ему небольшой сюрприз… Как думаешь, парню понравится, если мы прервемся на пикник возле бассейна?

На долю секунды я опешила, открыв рот. До последнего не хотелось верить, что скандальный сосед привлекает ее не только, как натурщик…

– Смотри сама. Понятия не имею, что ему нравится… – прошептала, вновь представив его язык у себя во рту.

– Что за интонация, Ассоль?! Уж не ты ли мне говорила, как важно оставить багаж прошлого позади и снова наслаждаться жизнью?! – голубые глаза собеседницы полыхнули порицающим огнем.

– Да, но он сумасшедший скандалист и младше тебя вдвое… – я отрешенно покачала головой.

– А я, по-твоему, второсортная рухлядь?! Старая кляча, которая не может привлечь мужчину?! Такого ты обо мне мнения, дорогая?

– Мам, я тебя умоляю…

– Это я тебя умоляю – не вмешивайся в наши отношения с Царевым!

⁂

В течение дня голова гудела так, будто в нее поместили маленькую лесопилку. При всем желании у меня бы не получилось выбраться из дома. Чуть полегчало ближе к вечеру, и я вышла на балкон полной грудью вдохнуть расплавленный вечерний воздух.

Солнце уже пряталось, и на зеленой идеально подстриженной лужайке растянулись причудливые тени. Я устремила взгляд в сторону бассейна, ощутив, как на ладонях проступает пот.

Мама и Гвидон расположились на соседних лежаках, о чем-то весело переговариваясь. Она вырядилась в крошечный красный купальник, демонстрируя подтянутую фигуру. Сосед же, в своем репертуаре, отделался узкими белыми плавками. Подозревала, стоит ему хоть раз окунуться, тонкая ткань станет абсолютно прозрачной…

Захлебываясь отвращением, я не могла отвести взгляд от этой идиллической картины. Какое-то болезненное склизкое чувство разрывало изнутри. Мама абсолютно законно имела право на счастье, но Гвидон Царев был последним, кто мог его реализовать… Этот парень ничего не смыслил в законах морали.

Нам с братом понадобилось много месяцев, чтобы вытянуть её из депрессии, вызванной изменой отца. Сосед был тем, кто ради достижения грязных целей способен загнать доверчивую женщину в новое болото психологических проблем.

Неожиданно мама прервала разговор, потянувшись к мобильному телефону. Несколько секунд она нервно кивала, после чего быстро поднялась на ноги, пересаживаясь на лежак натурщика.

Она что-то шепнула ему, прильнув губами к уху. Слабые лучи закатного солнца превратились в ослепляющие прожекторы, и я с тяжелым сердцем покинула наблюдательный пункт. Пусть делают, что хотят! Какая мне вообще разница?

Я приняла душ, высушила волосы феном и надела пижаму, собираясь пораньше лечь спать, когда дверь в комнату распахнулась без стука. На пороге появилась мама, успевшая переодеться в стильный льняной костюм.

– Соля, дорогая, у нас форс-мажор! Ведущий мероприятия слег с ангиной! К счастью, организатор подобрала несколько новых кандидатур, но я должна прямо сейчас с ними встретиться… Это в нескольких минутах езды от нас. Вернусь через часок.

– Хорошо…

– Ах да, Гвидон дождется меня около бассейна. Нам необходимо закончить картину, – подмигнув, она выпорхнула в коридор.

– Ну уж нет! – прошептала ей вслед. – Какого черта этот придурок будет ошиваться у нас в доме?! – натянув поверх пижамы халат, я дождалась, когда мама уедет, и вышла во двор, где, собственно, почти ничего не изменилось.

Закинув руки за голову, Царев развалился на лежаке, с видом молодого Есенина провожая взглядом солнечный диск, утопавший в кронах деревьев.

– Это грязно и низко даже для тебя! Проваливай! – уперла руки в бока, исподлобья глядя на чужака.

– Папочка… – произнес он задумчиво, сфокусировав взгляд на моем лице.

– Что?!

– Вполне возможно, скоро тебе придется обращаться ко мне подобным образом, – добавил мужчина с каменным выражением лица.

– Придурок!

– Как грубо. У кого-то явные пробелы в воспитании… Когда я официально стану твоим отцом, преподам несколько хороших уроков с использованием армейского ремня! – у него на скулах появились дьявольски-обаятельные ямочки.

Сердце подскочило до горла.

– Извращенец! Я расскажу маме…

– Не расскажешь! Хотела бы рассказать, уже давно бы поговорила с матерью и женихом. Но ты трусливая и лицемерная! Я ошибся в тебе… – он провел ладонями по волосам, от чего под кожей ожили эластичные ленты мускулов. Гвидон прищурился, медленно поднимаясь с лежака. Насмешливый взгляд орехово-карих глаз, скользивший по моей груди, не предвещал ничего хорошего. Позвоночник покрылся слоем пота, щеки вспыхнули. От волнения я еле держалась на ногах. – Да-да, Соля, сомневаюсь, что ты призналась Хуи… ой, пардон, Уинстону в том, что чуть не изнасиловала меня в лифте. – Взгляд, с которым он пожирал мое тело, заставил сильнее закутаться в халат.

– Уро-о-о-д!

– Наверное, это даже можно назвать изменой. В тот день я не мыл руки… – Царев понимающе улыбнулся. – Соля, ты так сладко целуешься! Это стоит того, чтобы официально стать твоим строгим папочкой. Маленькая врушка, тебя когда-нибудь наказывали ремнем?

– Ничтожество! Шут гороховый! – я налетела на него с кулаками. – Клоун! – молотила по широкой груди, не сводя с него пылающих глаз.

– Чего ты от меня хочешь, Ассоль? – Гвидон сжал мои плечи, легонько тряхнув. – Я позвал тебя на свидание. Я сидел под твоими воротами, как блохастая псина. Я хотел провести с тобой лучшие ночи в своей жизни… Но ты показала мое место! О-к-е-й! Может быть, твоя матушка воспитана чуть лучше? Как думаешь? Кажется, мы с ней сработались! – пулеметная очередь яростных залпов орехово-карих глаз прошибла мою грудную клетку насквозь.

– Не трогай мою маму! Я не позволю её использовать!

– Уже! Ты уже позволила мне поразвлечься с твоей матушкой! Может быть, в отличие от тебя, у Марии не такое черствое сердце, и она способна подарить обездоленному соседскому мальчишке настоящую любовь? – дрожащими пальцами он еще сильнее вцепился в мои плечи.

– Идиот!

– Чего тебе от меня надо, Ассоль? Или ты сама не ешь, – наглец пошло проткнул щеку языком, – и другим не даешь? А знаешь, твоя мама предложила, чтобы я поехал с ней на вашу свадьбу. Так чего ты хочешь? Почему я должен оставить в покое твою мать? ЧЕГО ТЫ, БЛ***, ХОЧЕШЬ?!

– Чтоб ты сдох… – одеревеневшим языком вытолкнула из себя слова.

Несколько секунд Гвидон изумленно моргал, а затем расслабил хватку, отшатнувшись.

– Ты сама попросила! – в то же мгновение Царев с разбегу прыгнул в бассейн, уходя на глубину.

– Хватит устраивать цирк! Просто свали отсюда! Свали из нашей жизни… – я застонала, сцепив руки над головой, пока горе натурщик изображал очередную клоунаду. – Эй, можешь всплывать! Говорю же – ХВАТИТ! – прокричала спустя несколько секунд, в то время как мужчина продолжал находиться на глубине. Нехорошее предчувствие липкими волнами распространилось по телу. – Заканчивай представление, Гвидон! – мой голос дрогнул. – Ты прекрасно знаешь, я не это имела в виду…

На автомате отсчитывая секунды, до меня вдруг дошло, что Царев находится под водой уже почти минуту. Нервно пригладив волосы, я подошла к краю бассейна, до рези в глазах вглядываясь в прозрачную водную гладь.

Сосед лежал на дне лицом вниз.

Больше ждать было нельзя. Я скинула халат, с разбегу прыгнув следом за ним…

POV. Гвидон

Прохладная вода немного затушила пожар, спровоцированный близостью Ассоль. Замерев в одном положении, я мысленно считал секунды. С детства занимался плаванием и мог без труда задержать дыхание на пару минут, только соседка вряд ли об этом догадывалась. Тем хуже для неё.

Вцепившись в бока, блондинка потянула меня наверх. Сгруппировавшись всем телом, я резко повернулся и, подхватив девушку, вынырнул на поверхность воды.

– Это уже не смешно! – закашлялся, сплевывая воду. – Рядом со мной ты моментально намокаешь!

Ассоль моргала, хватая ртом воздух. Её пижамный топ прилип, обтянув маленькие аппетитные сиськи, небесные глаза метали молнии. Озабоченно вскинув бровь, я изо всех сил старался не расхохотаться.

– Ты… ты…

Щелкнув девчонку по носу, я вновь утянул её на глубину. Блондинка размахивала руками, пытаясь всплыть, но я был неумолим. Выждав ещё несколько секунд, все-таки позволил ей выбраться на поверхность.

– Больно-о-й! Ты чертов идиот! – негодовала соседка, отхаркивая воду.

– Хочешь, чтобы я оставил твою матушку в покое – искупайся со мной нагишом, – прижал пленницу к бортику в неглубоком месте, подхватив ее под ягодицами.

– Выкуси! – Ассоль со всего размаха заехала мне пятерней по лицу, сорвав чеку с внутренней гранаты.

Я завелся с пол-оборота. Задрав её руки над головой, провел между ног у девушки стояком.

– Я ведь по-хорошему попросил… Давай искупаемся нагишом? Это же весело!

– У тебя детское пюре вместо мозгов! Отпусти меня! – выкрикнула срывающимся голосом.

– Так и думал: ты просто мечтаешь, чтобы я стал твоим строгим папочкой. Всё ясно, Ассоль, как только Мария вернется домой, я перестану контролировать ситуацию… В конце концов, давно мечтал подарить наслаждение опытной женщине…

– Нет! – глаза блондинки вспыхнули. – Ты не притронешься к моей матери! Даже не думай об этом!

– Тогда разденься и искупайся со мной. Выйди из зоны комфорта. Я занимаюсь плаванием с пяти лет. Какой стиль выберем? Баттерфляй?! Это вид плавания на груди… – опустил голову, захватив зубами её эрегированный сосок через тонкую ткань. Ассоль тихонько всхлипнула. – Или кроль на спине? – продолжая удерживать одной рукой ее запястья, переместил свободную ладонь под кромку топа сзади. – Разденься, покажи, какая ты смелая.

– Отвали-и!

– И не подумаю. Ты сама залезла в бассейн к голодной акуле!

– Я пыталась спасти тебя, идиот…

– Поздно меня спасать. Зато ты всё еще можешь спасти свою доверчивую мамашу. Сними трусики и широко раздвинь ноги. Позволь, я продемонстрирую, как умело могу задерживать дыхание под водой…

Присев на корточки, я поцеловал ее в живот, сдирая шорты, бросил их на лежак и с головой ушел под воду. Удерживая одной рукой край бортика, второй я намертво вцепился пленнице в бедро. Её загорелый лобок оказался прямо перед лицом: Ассоль была гладко выбрита. В член ударила волна горячей крови. Изо всех сил сдерживался, чтобы заглушить в себе грубый животный порыв. Она не готова к этому. Пока не готова. Но я намеревался свести соседку с ума.

На этот раз я не отпущу блондинку без подарка.

Раздвинув нижние губки носом, я прижался к бледно-розовым складкам, переместив ладонь ей на ягодицу. По телу пленницы пошла дрожь, когда я присосался к ее гладкой щелке. Бедра и попка Ассоль ходили ходуном. Мой рот ритмично поедал ее трепещущие складки, а губы дразнили напряженный клитор. Быстро глотнув воздуха, я вновь опустился под воду и вставил в нее язык. Даже сквозь тяжелое одеяло воды услышал душераздирающий стон – соседка кайфовала от моего языка у себя между ног. Но я хотел слышать ее отчетливее, гораздо отчетливее. Резко вынырнув на поверхность, я одним махом усадил Ассоль на бортик бассейна, широко раздвинул ее ноги и, притянув ближе за бедра, продолжил наслаждаться зрелищем маленькой розовой промежности.

– Гвидо-о-о-н… – протянула красавица, стоило мне накрыть ее щелку ртом.

– Ты можешь идти… – хмыкнул, проведя кончиком языка между припухших складок. – Иди, Соля. Почему же ты сидишь? – тяжело дышал, не в состоянии перестать ее вылизывать.

В голове закружился калейдоскоп откровенных поз с участием этой отменной дырочки. Папочка хорошенько накажет свою дерзкую девчонку… Скоро.

– Ты… ты… отвратительный… манипулятор…

– А ты такая аппетитная. Можно, я буду хорошенько полировать тебя перед каждым нашим трахом? Мне нравится твой вкус, кошечка… – Шумно втянув воздух, слегка прикусил клитор, тут же сдобрив место укуса французским поцелуем.

Упершись ладонями в края бортика, Ассоль запрокинула голову, прикрывая глаза. Её грудь поднималась и опадала, остроконечные вершинки сосков стояли торчком. От всего происходящего член поднялся до живота, натянув прозрачную ткань плавок. Сильнее сжав упругие ягодицы соседки, я таранил ее губами, носом, языком, попеременно чередуя нежность с грубостью. Теперь уже было абсолютно плевать, даже если маман нас застукает. Я хотел Ассоль. Впервые я настолько сильно хотел кого-то в свою койку! Не остановлюсь ни перед чем, даже если придется использовать ее мать! Да хоть бабушку! Эта кошка будет драть мою спину своими остро отточенными когтями. Скоро. Очень скоро.

А пока я с наслаждением обводил ее припухшие складки языком. Намеренно не использовал пальцы, чтобы оттянуть приближение оргазма. Я посасывал бледно-розовый клитор, продолжая трогать мягкие половинки ягодиц. К счастью, Ассоль уже практически не сдерживалась – она постанывала, сжимая груди сквозь промокшую ткань.

– Ты вся в мурашках. Пойдем в горячий душ? – прошептал и зажал ее клитор губами.

– Я никуда… с тобой… не пойду… – с трудом вытолкнув из себя слова, Ассоль приплюснула соски большими пальцами.

– Ты придешь ко мне сегодня ночью. Я оставлю ворота открытыми. Буду ждать тебя в полночь.

– Ни за что! – прошептала срывающимся голосом, когда мой язык у нее между ног принялся описывать круги.

– Сколько раз максимум ты кончала за одну ночь? – Кончик языка проник в теплую узкую щелку.

Ассоль конвульсивно запустила пальцы в мои волосы. Девушка простонала на весь двор, сотрясаясь в агонии. Она дрожала всем телом, пока я слизывал влагу, проступившую возле входа.

– Бл*, я обязательно сегодня повторю! Так сколько раз ты кончала за ночь? Неужели не хочешь установить новый рекорд? Переспи со мной, и я оставлю твою мать в покое…

– Ублюдок…

– Жду тебя сегодня в полночь, Ассоль. Не подведи меня и на этот раз. Иначе… – я замолчал, подтягиваясь на руках, после чего сжал разбухший член, глядя на соседку сверху вниз.

⁂

Вернувшись домой, быстро принял душ, переоделся и, как недоделанный Ромео, начал готовиться к свиданию: сервировал стол в гостиной, поставил фрукты, шампанское, вино, тарелку с итальянскими сырами и всевозможные десерты. Подобрав плейлист расслабляющей музыки, приглушил освещение и затопил камин, в глубине души понимая, что с первой секунды встречи мы начнем трахаться как кролики.

Сегодняшняя ночь изменит всё – я заставлю девчонку разорвать помолвку…

От мысли об Ассоль в объятиях Уинстона кровь стыла в жилах. Несмотря на платиновый блонд, она далеко не дура. Неужели до сих пор не поняла, что я пытаюсь ей помочь? Зачем в двадцать лет обрекать себя на жизнь без любви?

Переведя взгляд на фамильные часы над камином, обнаружил, что пять минут назад перевалило за полночь. Сердце забилось чаще, услышав, как скрипнула калитка ворот. Я со всех ног побежал во двор, мечтая внести свою гостью в дом на руках, однако от неожиданности застыл на месте.

– Гвидон… Я думала, ты меня дождешься… – Мария лукаво улыбнулась, теребя подол шелкового платья-комбинации, надетого без бюстгальтера.

– А где Ассоль? – зачем-то спросил, тут же пожалев об этом.

– Когда я зашла пожелать ей спокойной ночи, дочка, как обычно, болтала с женихом… – моложавая блондинка пожала плечами. – А вот мне что-то не спится… – взгляд цепких голубых глаз сосредоточился на дорожке волос у меня внизу живота.

После душа натянул только шорты, думал, что и их вскоре придется снять…

– И у меня ни в одном глазу… – процедил сквозь зубы. – Может, по бокалу вина?

POV. Ассоль

Вчера я уснула, так и не дождавшись маму. Хотелось закрыть эту грязную историю, повесив на дверь большой амбарный замок. Я вновь проигнорировала приглашение порочного царевича и теперь опасалась покидать свою опочивальню. Внизу живота до сих пор немного потягивало при воспоминаниях о его сладком языке между ног. Уинстон относился к подобным нежностям как к чему-то неподобающему, поэтому мы с женихом ни разу не практиковали оральные ласки.

Входная дверь тихонько скрипнула, заставив выбраться из лабиринта удручающих мыслей. Кутаясь в банный халат, мама натянуто улыбнулась, усаживаясь рядом. Вид у нее был расстроенный.

– Дочка, как спалось?

– Бывало и лучше.

– Вот и у меня тоже. Знаешь, хотела с тобой посоветоваться… – она замялась, опуская взгляд.

– В чем дело? – я сглотнула, готовясь к очередной порции нехороших вестей.

– Вчера вечером я зашла к Гвидону в гости. Хотела поинтересоваться, почему он ушел, не дождавшись меня…

– И? – дыхание перехватило, пульс ускорился.

– Сперва все было идеально: сосед пригласил меня выпить вина. Я подумала, ну, ты понимаешь… – смущенно хихикнув, мама теребила пояс халата.

– Не понимаю, – нервно дернула подбородком.

– Мы разговаривали, смеялись, а потом Гвидону срочно понадобилось уехать… – мама вздохнула.

– Уехать? – переспросила чуть ли не ликующим голосом.

– Ну да. Представляешь, его старший брат напился в дрова, и моему натурщику пришлось выручать этого алкаша.

– Ого! – стараясь не выдать эмоций, я потянулась к телефону, который лежал на тумбочке.

– Но я уверена, что между нами пробежала искра… – сокрушалась мама, пока я незаметно набирала сообщение Агнии:

«Привет! Как поживаешь? Чем занималась вчера?:)»

Ответ подруги пришел практически моментально:

«Мы с Русланом весь вечер смотрели “Карточный домик”. Потрясающий сериал! Как твои дела? Может, где-нибудь пообедаем?»

Вряд ли после спокойного семейного вечера ее жених мог напиться до зеленых соплей, так что даже пришлось вызывать Гвидона. Иными словами, он просто использовал мою маму, чтобы вывести на эмоции. А это еще более низко.

– Сегодня вечером Царев вновь придет позировать. Работы непочатый край – мы должны успеть закончить портрет. Надеюсь, получится потом отмокнуть в джакузи… Хотела попросить тебя нам не мешать… – в глазах мамы застыла мольба.

Шутки шутками, но, похоже, она всерьез запала на соседского полудурка. Я медленно сжала кулаки. Вдруг захотелось подправить смазливое лицо Гвидона чем-нибудь тяжелым. Он заварил эту кашу ради собственного удовольствия! Думал, я прибегу к нему на полусогнутых, чтобы урвать свой кусок эротического пирога?!

Не на ту напал, цесаревич! Я еще в очереди за хреном не стояла…

POV. Гвидон

Спина затекла, шея ныла, но я третий час подряд с непроницаемым лицом изображал из себя Аполлона. Простынь и так держалась на самых яйцах, а матушка Соли, размахивая кистью, то и дело норовила спустить ее еще ниже. С каждой минутой, проведенной в мастерской художницы, во мне вскипала злоба. Какого хрена Ассоль до сих пор не пресекла это безобразие?! Её мамаша вот-вот слетит с тормозов, а дочурка и не шевелится выручать меня из западни!

Маленькая негодяйка со сладкой киской. Сколько раз мне надо заставить её кончить, чтобы соседка перестала насмехаться надо мной?! Как будто мне больше заняться нечем – только просиживать голую задницу!

– Гвидон, ты не мог бы спустить простынь чуть ниже? Я хочу более детально прорисовать каждый волосок… – Мария закусила губу, сосредоточив взгляд на моих причиндалах.

– Слушаюсь и повинуюсь, – натянуто улыбнулся, стараясь, чтобы от злости пар из ушей не повалил.

Внезапно дверца в мастерскую распахнулась. Я повернулся, ощутив, как к головке прилила горячая кровь – бесподобная светло-русая нимфа застыла на пороге, посылая в меня презрительный взгляд. Ассоль вырядилась в микроскопическое платье телесного оттенка. Она выглядела, как леденец-петушок на палочке. В детстве я испортил молочные зубы, сгрызая по несколько сосательных конфет в день. Чистое наслаждение, вот только её взгляд… Сперва я даже опешил – эта дрянь смотрела так, будто заинтересована во мне не больше, чем в использованном презервативе!

– Доиграешься… – изрек одними губами, пошло проткнув щеку языком.

Когда я доберусь до неё, соседке придется хорошенько поработать ртом, чтобы папочка смилостивился.

– Соля, ты куда-то собралась? – с надеждой поинтересовалась Мария.

– Пойдем с подружкой в клуб. Устроим что-то вроде девичника: танцы на барной стойке, коктейль «Секс на пляже»… Почему бы и нет, ведь скоро об этих беззаботных деньках напоминать будут лишь фотографии в телефоне, – просияла блондинка.

Челюсти свело от напряжения, пока я переводил взгляд с одной на другую.

– Отличная идея! Желаю тебе как следует повеселиться, а у нас тут еще много работы… – Мария стянула с себя заляпанный краской халат, оставшись в одном полупрозрачном платье.

– Да уж, работы и правда не початый край… – понимающе улыбнувшись, блондинка на несколько секунд сфокусировалась на портрете и вновь пристально посмотрела мне в глаза.

Внутри что-то оборвалось. Я был на миллион процентов уверен в успехе спасательной операции под названием «Мама-Мия», но, похоже, все усилия пошли прахом. Я тихо засмеялся, чуть приспуская простыню, так чтобы в прокуренном клубе Ассоль не смогла думать ни о чем, кроме моего толстого эрегированного члена. Гвидон-младший уже застолбил то место, где еще вчера находились мои губы. Откровенное зрелище длилось лишь долю секунды, но в льдисто-голубых глазах соседки пронеслась комета желания. Бинго! Стиснул зубы, силясь удержать вой разочарования, клокотавший в душе. Хотел её в свою койку до одурения! Трахать и трахать. Целовать и целовать.

– Ну ладно, не скучайте! – подмигнув, Ассоль быстро скрылась за дверью.

– Здесь так душно… – чуть приспустив бретели, Мария приблизилась ко мне.

В это мгновение бодренький ремикс Ирины Аллегровой «Угонщица» разорвал сгущающуюся в мастерской тишину.

– Вот черт! Опять в самое неподходящее время! Гвидоша, через пару дней открытие галереи, мне жизненно необходимо ответить…

– Какие проблемы? – покачал головой, придумывая план, как бы поскорее удрать.

– Эти сметы у меня в спальне. Погодите, я сейчас их найду…

POV. Ассоль

После душевного обеда в уютном грузинском ресторанчике Агния пригласила меня на танцевальное мероприятие, проходившее вечером в ее студии «Огонь». Сообразив, что это отличная возможность скрыться со всех радаров, я незамедлительно приняла приглашение.

Десятки танцоров выделывались под зажигательную композицию в центре просторного зала, повсюду слышался звон бокалов, а разговоры сливались в общий гвалт. Прилепив на лицо жизнерадостную улыбку, я пыталась заглушить нараставшую боль. Не хотелось думать, чем закончится их творческий тандем. В конце концов, пусть уже что-то случится – тогда я окончательно разочаруюсь в Цареве и смогу выбросить полудурка из головы.

Вдруг сумочка задрожала от вибрации. На автомате достав айфон, я открыла сообщение с незнакомого номера, ощутив, как на ладонях выступает испарина… Гвидон лежал обнаженным на моей кровати, не слишком удачно прикрывая причинное место ладонями. Внизу гласила подпись:

«Я приготовил для тебя сюрприз…»

Остаток вечера я провела как на раскаленной сковороде. С одной стороны, хотелось все бросить и мчаться с разборками к «сюрпризу», но с другой – не собиралась играть по его грязным правилам. Царев выпрыгивал из трусов, чтобы испортить мне вечер. Присутствовать на вечеринке до победного – единственное, что могло испортить ему настроение. Но в одном я была Гвидону благодарна – его влияние на мое тело окончательно убедило в поспешности помолвки. Увы, видеть во всех откровенных фантазиях своего озабоченного соседа не подобает приличным девушкам накануне свадьбы. От этих мыслей я была опустошена и даже не смогла как следует насладиться праздником Агнии. Чтобы не попадаться подруге на глаза с недовольной миной, предпочла уйти по-английски.

Стоило переступить порог темной гостиной дома, как плотину внутренних страхов окончательно прорвало.

«Я приготовил для тебя сюрприз…»

«Уж не в моей ли койке эти голубки решили придаться плотским утехам?!» – первая мысль, возникшая после лицезрения фотографии, на которой Царев не слишком удачно зажимает свое хозяйство. Но я тут же отогнала её от себя. Вряд ли бы мама согласилась на такое в моей постели… Пробравшись на цыпочках на второй этаж, я остановилась возле двери в ее спальню, внимательно прислушиваясь. К счастью, звуков порно сонаты не доносилось. На всякий случай зажмурившись, я медленно толкнула дверь.

Мягкий лунный свет затопил просторное помещение. Без труда удалось разглядеть, что мама лежит на спине, тихонько посапывая. Одна. Никаких признаков похотливого царевича поблизости не обнаружилось. Вздохнув с облегчением, я направилась в свою спальню. Несколько секунд озабоченно смотрела на приоткрытую дверь, не решаясь войти. А вдруг натурщик подсыпал маме снотворное и теперь поджидает меня с оголенной шпагой наперевес?!

– Да, брось! – приструнила саму себя.

Кое-как сдвинувшись с места, я включила свет, медленно поворачивая голову по сторонам. На вид ничего особо не изменилось, только покрывало на кровати немного съехало. Возможно, никакого сюрприза и нет…

Расстегнув «молнию», ловко стянула платье, на автомате раскрыла дверцу гардеробной и прикусила язык.

Из шкафа исчез ящик с моим нижним бельем!

Все бюстгальтеры и трусики исчезли.

АБСОЛЮТНО ВСЕ!

Гадкий отвратительный человек! Да что б тебя отымели местные старухи! И не по разу…

Губы затряслись от злости. Я фанатка красивого нижнего белья! С ума сходила от мысли, что теперь мои кружевные сокровища оказались в руках озабоченного узурпатора.

Ну, разумеется, он рассчитывал, что я, как и в прошлый раз, поведусь на провокацию и тут же побегу в зону риска – к соседу домой. Не на ту напал, царевич Гвидон! Я тебе еще покажу, кто под землей редиску красит…

Глава 3

POV. Гвидон

– Да, Натали, с меня причитается! Ты очень сильно меня выручила. Я твой должник! – прищурился, не сводя взгляд с соседских ворот.

Натали Шмидт владела агентством по организации мероприятий и несколько раз сотрудничала с нашей семьей. Именно благодаря ей во время подготовки праздника Марии все время случались какие-то форс-мажоры. Вчера вечером звонок организатора вечеринки помог мне выбраться из очередной сексуальной заварушки. Художнице срочно понадобилось отвезти бумаги, а я тем временем пробрался в спальню ее дочери и, как самый отпетый рецидивист, похитил ящик трусов…

Внезапно калитка соседских ворот распахнулась: оттуда вышла, вернее, выплыла, бесподобная светло-русая фея в коротком теннисном платье, еле прикрывавшем бедра. Я залюбовался её ровными, будто отутюженными волосами: они спадали невесомыми волнами, доставая до середины спины. Пульс оглушил, между ног запекло. Ассоль каждое утро выходила в это время на пробежку, жаль, мне пора ехать в офис, так бы с удовольствием позанимался с ней спортом…

– Физкульт-привет! – отдал честь ребром ладони, когда девушка поравнялась со мной.

Вместо ответа блондинка лишь наградила презрительным взглядом, сверкнув обнаженной попкой.

Бл*ть! По нервам словно ударила шаровая молния. Стиснул зубы, не в состоянии отвести взгляд от двух загорелых полушарий. А если бы на моем месте оказался кто-то другой?!

Я в ней не ошибся – ни стыда, ни совести…

Не обращая на меня внимания, спортсменка в белоснежном мини побежала вперед. Недолго думая, я припустил следом. Вновь испытывал дискомфорт в паху, и плевать, что с утра уже наяривал в душе с мыслями о белокурой проказнице.

Совершая пробежку, думал – интересно, как она справляется с сексуальным возбуждением? Ведь наверняка от трения во время бега кровь прилила к нижним губкам и киса намокла? Мысль о гладковыбритой щелке Ассоль убивала. Какого черта она до сих пор не сдалась?! А если я выкраду всю ее одежду?! Неужели выпрется на улицу обнаженной?!

– Мужчина, если вы не перестанете за мной бежать, мне придется вызвать полицию! – ускоряясь, прокричала спортсменка.

– Ты думаешь, если поселок охраняемый, здесь не может быть маньяков и сексуальных извращенцев?

– Гвидон, по сравнению с тобой все маньяки просто беззубые младенцы!

Соседка будто невзначай приподняла юбку, в очередной раз продемонстрировав сердцевидную задницу во всей красе, и, замедлившись, направилась к пешеходному переходу.

Я застыл, пожирая глазами удалявшийся женский силуэт.

– Нет, кошечка, твоя маленькая удивительная попка принадлежит мне!

POV. Ассоль

Я медленно застегивала вызывающе красное шелковое платье, не отводя взгляда от своего отражения в зеркале. Белоснежные пряди спадали хаотичными локонами по спине и плечам, впадинка между грудей переливалась от мерцающего хайлайтера, а лицо выглядело как с фотосессии глянцевого фотографа.

Знала – нам не избежать новой встречи. Ждала ее с предвкушением и звериным страхом. Внутри бурлила смесь из самых разных эмоций: мой внутренний вулкан в любую секунду готов был извергнуться пульсирующей лавой.

Внезапно дверца спальни скрипнула. На пороге появилась мама в длинном черном платье, украшенном рюшами из органзы. Я открыла рот от потрясения: вот кто действительно выглядел превосходно! Белокурые волосы, собранные в высокую прическу на макушке, оттеняли небесной голубизны глаза, а люксовый наряд из последней коллекции «Ульяны Сергеенко» обтягивал точеную фигуру как вторая кожа.

– Уинстон вновь решил устроить тебе сюрприз… – неожиданно она достала из-за спины блестящий черно-розовый сверток.

– Уинстон?!

– Ну да. Курьер доставил посылку без имени адресата. Но кому еще понадобится делать тебе сюрпризы? – мама легкомысленно повела плечом.

– Да, действительно… Больше никому.

– Дорогая, боевая готовность номер один! Через десять минут встречаемся во дворе!

Дрожащими пальцами я разорвала упаковку, обнаружив внутри кружевные трусики телесного цвета.

«Прикрой попку!» – гласила карточка.

До боли стиснув невесомую ткань в кулаке, я разомкнула пальцы, вдруг ощутив невероятный выброс адреналина в кровь.

– Идиот… – губы не смогли противиться едкой улыбке, рвущейся на свободу. – Хорошо, я прикрою не только попку… – хмыкнула, решительно натягивая «подарок» Царёва.

В конце концов, сколько можно ходить без белья?! Так недолго и в эксгибиционистку превратиться…

Я уже хотела спускаться, когда требовательная мелодия вызова заставила замереть. Внутренности обдало огнем. Этот рингтон принадлежал человеку, который сейчас находился за тысячи километров отсюда. Моему жениху. Уинстону.

– Добрый день, дорогая. Как твои дела? – поинтересовался не выражающим эмоций голосом.

– Все нормально, – прошептала в ответ, вспоминая привкус головокружительных поцелуев Гвидона. Я больше не могла его обманывать. – А вообще… Мне очень жаль, но мы поторопились со свадьбой. Я еще не готова. Понимаешь? И не знаю, когда буду… Прости меня… – горько вздохнула.

– Что ты такое говоришь, Ассоль? – спросил Уинстон все тем же равнодушным тоном, будто мы обсуждаем акции на бирже.

– Я не выйду за тебя…

– Дорогая, ты говоришь какую-то ерунду. У меня уже начинается совещание, перезвоню вечером. Поздравь свою маму с открытием галереи… – с этими словами он отключился.

⁂

На входе в картинную галерею нас ждала толпа представителей прессы. Мама сотрудничала с популярным пиар-агентством, работники которого выполняли свою работу на славу. Улыбнувшись на камеру для фото, мы вошли внутрь, где уже собирались гости.

Картинная галерея располагалась в двухэтажной пристройке популярного арт-пространства. Внутри куполообразного зала с приглушенным светом повсюду были развешаны на инсталляциях мамины работы. Растерянно мотая головой, я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Гвидон стоял в центре зала рядом со своим эпичным полуголым портретом и глядел мне прямо в глаза. В черных брюках и белоснежной рубашке, он приковывал десятки восторженных женских взглядов, и не только женских. Из-за игры света и тени я не могла разглядеть выражение его лица. Разрушительная энергия расходилась волнами от его тела. В помещение вдруг стало очень жарко. Дыхание сделалось неровным, а между ног всё затрепетало. Вдруг в клитор ударил микроскопический разряд тока. Я ахнула, стискивая край подола… Ноги загудели, а кружевная ткань трусиков начала дрожать.

– Твою мать! Они со встроенным вибратором! – пискнула, стараясь не обращать внимания на нараставшее покалывание.

Сделав шаг ко мне навстречу, Гвидон обезоруживающе улыбнулся, вынимая из кармана компактный пульт. Я понеслась к нему, но в тот же миг через низ живота прошел сноп обжигающих импульсов. Я застыла, пытаясь удержаться на ватных ногах… Мне нужно было срочно пробраться в туалет и снять чертов «подарок», однако с каждым шагом частота и сила электрических импульсов только усиливалась. Сердце колотилось так быстро, что отдавалось в гортань. Гвидон продолжал стоять поблизости, очевидно, упиваясь моей беспомощностью. Гадкая улыбочка а-ля «я-снова-заставил-тебя-намокнуть-даже-не-прикоснувшись» расплылась на его полноватых губах. Я явно недооценила умственные способности своего горе-соседа. Постаралась расслабить бедра, мечтая провалиться сквозь землю.

– Улыбочку! – скомандовал фотограф, защелкав вспышкой перед лицом.

Приняв красивую позу, я ахнула, ощутив резкий приток крови к входу во влагалище. Этот паршивец увеличил скорость вибрации! Теперь крошечная полоска ткани, прижатая к клитору, безостановочно натирала припухшую плоть, отчего ноги гудели. От неожиданности я вцепилась фотографу в плечо.

– Детка, праздник только начался, а ты уже в зюзю! Пора завязывать с халявным бухлом! – мужик отшатнулся от меня как от прокаженной.

Переведя взгляд на Гвидона, гневно прищурилась, обнаружив, что клоун сотрясается от беззвучного смеха. Сгорая от стыда, я стала невероятно мокрой – пульсацию в трусиках невозможно было игнорировать…

– Привет, дорогая! – кто-то потянул меня за руку, заставив обернуться.

– Агния! – уголки губ моментально сложились в искреннюю улыбку, стоило встретиться взглядом с добрыми глазами подруги.

– Боже, как здесь всё стильно оформлено! А картины твоей мамы – это нечто! Обязательно поздравлю ее, как только престанет давать интервью каналу Культура! – неожиданно Агния замолчала, кивая в сторону симпатичной блондинки с пышными формами. – А это моя подруга Лёлька! Руслан сегодня не смог прийти, и я позвала ее с собой!

– Вообще-то меня зовут Ольга, но для своих Лёля, – блондинка с формами доброжелательно улыбнулась.

– Приятно познакомиться, – осторожно кивнула, наслаждаясь временным затишьем между ног.

– И мне тоже очень приятно. – Неожиданно Оля поинтересовалась: – А что здесь делает портрет Гвидона?!

– Портрет Гвидона?!

Погруженная в свои мысли, я только сейчас обнаружила, что ненормальный натурщик скрылся из виду, зато вокруг его портрета яблоку негде упасть. Кажется, мама не прогадала, делая ставку на Царева.

– Ну да, не ожидала его здесь увидеть… – по лицу собеседницы пробежала тень.

– Решил помочь маме по-соседски, так сказать, – многозначительно повела плечом. – А вы знакомы?

– Как-то раз виделись мельком… – повисла неловкая пауза, прерываемая лишь битами музыки и вспышками фотокамер. Агния попыталась спасти заглохший разговор.

– Кстати, Ассоль, ты искала себе пару для похода в клуб. Так вот Лёлька недавно рассталась с нашим другом Игорем и тоже ищет компанию для ночных похождений! Предлагаю вам объединить усилия!

– Отличная идея! – оживилась Оля. – Может, тогда обменяемся телефонами и спишемся на выходных?

– Почему бы и нет… – на автомате согласилась я, поглядывая в сторону туалета.

Нужно было преодолеть всего несколько метров. Свернув беседу с девчонками, я посеменила в сторону уборной, как вдруг напряжение между ног сделалось невыносимым. Я почувствовала сумасшедшую пульсацию, поднимавшуюся через все тело из недр живота. Застыв, я сжала бедра, яростно мотая головой по сторонам. Придушу этого психа, как только доберусь до него! Поясница покрылась потом, соски стали тверже пуль, а под трусиками собралось озеро желания… Я зажмурилась, пытаясь не обращать внимания на этот беспредел.

– Соля, дорогая, ответим на пару вопросов для утренней программы Первого канала?! – мама нежно приобняла меня за талию, посылая корреспондентке лучистую улыбку.

Господи, пощади, это же Первый канал!

– Д-да, конечно, о-ответим… – подняв голову, я столкнулась с умопомрачительным взглядом орехово-карих глаз.

Гвидон стоял на верхней ступени лестницы, ведущей в мамину мастерскую на втором этаже. Выглядел он как гребанный праздничный торт со сливками. Хотелось насладиться им целиком, уделив особое внимание маленьким бледно-розовым соскам. Я облизнула губу, едва сдержав стон – с ума сходила от желания его съесть!

– Ассоль, у вашей мамы многогранный художественный талант! Она одинаково хорошо пишет, как натюрморты, так и натуру… А вы рисуете?

– Я д-а-а… немного… самую мало-о-с-т-ь… – пульсация между ног усилилась.

Кожа на руках покрылась мурашками, клитор дергался с такой силой, что я боялась потерять сознание от удовольствия перед журналистом главного телеканала страны.

– Какая ваша любимая художественная техника?

Что?

– Э-э-э… Я предпочитаю аква-а-а-р-ель… – щеки горели, между ног все наэлектризовалось до предела.

Еще несколько секунд, и мой душераздирающий бурный оргазм станет достоянием общественности… Мгновение, и вибрация в трусиках прекратилась. Открыв рот, я несколько секунд хлопала ресницами, после чего, наконец, собралась с мыслями и дала вразумительный ответ.

– До нашего отъезда в Лондон я посещала художественную школу и была фанаткой техники алла-прима. Она предусматривает выполнение картины без предварительной подмалевки. Но, увы, рисование в моей жизни так и осталось хобби, однако я рада, что у мамы получилось осуществить свою мечту…

Распрощавшись с журналистами, я сделала шаг в сторону уборной, ощутив новую вибрацию, только уже в сумочке. Телефон ожил: я все-таки достала его, сосредоточив внимание на мерцающем дисплее.

«Туалет временно не работает. Подсобное помещение тоже. Осталась лишь мастерская на втором этаже. Обещаю вернуть пульт, если ты поднимешься».

Облизав пересохшие губы, я посмотрела на приоткрытую дверь. Тем временем народу в зале набилось битком. Меня попеременно бросало то в жар, то в холод. Несмотря на то, что трусики перестали «работать», кружевная ткань продолжала впиваться в нежные складки, доставляя дискомфорт при ходьбе. Я больше не хотела играть. Вулкан проснулся. Горячая магма зародилась внизу живота, и ей чертовски необходим был выход. Она уже поднималась по кровотоку бедер, стекаясь к маленькой разбухшей горошинке между нижних губ. Мое тело вот-вот взорвется. Случится извержение…

Поднявшись по лестнице, я быстро прошмыгнула внутрь, решительно закрыв дверь на щеколду.

– Мне нужно кончить! – прошептала, глядя Цареву прямо в глаза.

– Мне включить вибрацию? – мужчина улыбнулся, оголив крупные передние зубы.

– Мне нужно кончить от большого длинного члена… – я высунула кончик языка, свернув его в трубочку, как когда-то в детстве на занятиях с логопедом.

Не сводя с меня потемневших глаз, Гвидон расстегнул ширинку, высвобождая на свободу пугающих размеров агрегат. Его член, покрытый вздутыми венами, стоял до пупа.

– Такой пойдет? Я весь вечер еле переставляю ноги из-за эрекции…

– Нужно вернуться на праздник… – задыхаясь, втянула воздух.

– Я не хочу на праздник, я хочу в тебя!

Я лихорадочно сверлила глазами его широкую грудь и узкую талию. Губы Царева подрагивали от предвкушения. Натурщик казался великаном в этом маленьком темном помещении, заставленном мольбертами и холстами.

– Слишком много хочешь!

– И получу. У тебя не было шансов. – Гвидон невинно улыбнулся, обхватывая крупную багровую головку пальцами.

– Пожалуйста, заткнись или я разобью тебе лицо! – между ног было так мокро, что выть хотелось…

– И тогда лишишься умопомрачительного траха мирового уровня… – не сводя с меня пылающих глаз, он обхватил корень своего члена и вытянул его так, будто предлагал мне.

Шах и мат.

Его взгляд поймал меня на крючок. То, что до сих пор творилось с телом, относилось не только к действию волшебных трусов. Я хотела этого мужчину. Я плавилась под действием его сексуальной энергетики и впервые в жизни собиралась заняться чем-то столь грязным…

– Сними их! – судорожно скомандовал, пожирая меня взглядом.

Не произнося ни слова, я спустила трусики по ногам и медленно переступила через тонкое кружево.

– Новинка в моем любимом секс-шопе: вибровкладка стала еще меньше. Надеюсь, ты оценила… – его голос прозвучал угрожающе хрипло, а член от возбуждения прижимался к самому животу.

– Когда ты вернешь мое белье?

– В ближайшие дни оно тебе не понадобится.

– Это еще почему? – прошептала, опуская ладонь себе между ног, а, выпустив руку, с невинным видом облизнула кончик указательного пальца.

– Потому что ты переедешь ко мне и будешь каждый вечер утолять мой голод. Зачем тебе трусы? – добавил с мрачной улыбкой, не отводя взгляда от моих губ.

– Гвидон…

– Ш-ш-ш… Считай трахаться со мной – твое новое хобби. Будешь встречать папочку после работы обнаженной. Или сразу ждать в постели! Иначе управление семейным бизнесом пойдет по одному месту… Я просто не смогу думать ни о чем другом!

– Ты как обычно думаешь только о себе…

– Я не оставлю тебя неудовлетворенной, не бойся!

Внезапно он прижал меня к двери, и дыхание перехватило. Скользнув ладонью под подол, второй рукой Царев поднял и отвел мое колено в сторону.

– Целуй меня! – хрипло приказал.

– Что?

– Поцелуй меня, Ассоль!

– Но…

– Сделай хоть что-нибудь, иначе я разорву тебя на части… – прошептал, доставая презерватив из кармана брюк.

А может, я хочу, чтобы ты разорвал меня?!

Его потемневший взгляд был красноречивее любых слов. Он выглядел разъярённым оголодавшим чудищем, у которого вот-вот наружу прорастут клыки, и тогда я припала губами к его губам. На несколько секунд мы замерли, продолжая дышать рот в рот. Неожиданно сильные губы мужчины переместились ниже, намертво присасываясь к моей коже. Они стали оставлять маленькие засосы на моей шее. От ощущения, которое вызывали его дикие прикосновения, я рассыпалась в сахар.

Звук рвущейся фольги вывел из транса. Я втянула воздух сквозь сжатые зубы, замирая от предвкушения. Продолжая удерживать мою ногу на весу, Царев быстро натянул презерватив и без всяких прелюдий с низким животным рыком раздвинул нижние губки одним мощным резким толчком…

Мое тело чуть не треснуло по швам.

– А-и-м… – взвизгнула, почувствовав его целиком внутри.

– Незаконно быть такой красивой… – прохрипел, сталкивая нас лбами.

Одержимо вцепившись в его плечи, я ощутила, что рубашка любовника прилипла от пота. По коже пробегали мурашки, внутри растекался огонь. Мы оба превратились в раскаленную магму. Пылали страстью, как два факела. Тело окончательно расслабилось, привыкая к его размеру.

– Это просто бессмысленный трах! Не более-е-е… – крепко зажмурилась, сжавшись всем телом.

Оргазм подкрался незаметно – низ живота накрыла горячая пульсирующая волна. Я закатила глаза, наслаждаясь тем, как он двигается внутри.

– Для меня этот трах очень даже не бессмысленный! – тихий насмешливый голос был наэлектризован похотью, его бедра ритмично ударялись о мою плоть.

– Боже-е… – я не смогла сдержать стон, поднявшийся из глубины живота, пока наслаждение маленькими дозами впрыскивалось в кровь.

На мгновение Царев замер, глядя на меня с каким-то новым загадочным выражением, после чего фантастическая улыбочка искривила уголки его полных губ. Вот паршивец! Знал, насколько хорош, и бесстыже этим пользовался…

Гвидон выскользнул из меня и вновь с силой вошел. Я сильнее сжала его мышцами влагалища. Мы судорожно застонали.

– Дверь слишком хлипкая! Такими темпами она отвалится к чертям собачьим… – обернув обе мои ноги вокруг своего торса, мужчина перенес меня к стене и стал долбить, как сумасшедший…

Мне все время казалось – внизу слышно, как мы трахаемся с животными стонами, совершая толчок за толчком.

– Целуй! – одержимо прохрипел, чуть прикусывая губу. – Целуй, я сказал! Покажи, как тебе нравится сношаться со мной! – любовник грубо вцепился пальцами в ягодицы, и я вся покрылась гусиной кожей.

В это мгновение я потеряла остатки стыда, накидываясь на его рот, как на самый вкусный в мире десерт, пока большой длинный член скользил между половых губ.

Удерживая меня на весу, Царев не знал пощады, с каждым новым движением загоняя член еще глубже. Он бесчеловечно долбил меня еще несколько минут, не давая отдышаться. После чего резко замедлился, проталкивая язык в рот.

– Я скоро… Я… – шептала, посасывая его пухлую нижнюю губу.

Пот струился по позвоночнику, щеки пылали, чувствовала, вот-вот кончу во второй раз.

– Мы же только начали, котенок… – Гвидон самодовольно хмыкнул, но я прекрасно ощущала, как подрагивает его тяжелое естество внутри: оба находились у края, удерживаясь из последних сил.

– Мне этого мало, Ассоль…

– Пожалуйста, мне надо ещё кончить, иначе я не смогу соображать…

Я задержала дыхание, словно мы уходили на глубину. До сих пор пребывала в каком-то адовом полубессознательном состоянии, и помочь мне могло только его жаркое потное тело.

– Я знаю, как о тебе позаботиться… – он крепче прижал меня к мускулистой груди. – Отдайся мне! Со мной ты будешь улетать по многу раз за ночь… – его поцелуи превратились в легкие укусы, всё большая площадь кожи покрывалась слюнявыми засосами.

Гвидон невыдержанный, сумасшедший сексоголик! Его член продолжал скользить промеж моих влажных губ. Вперед-назад. Быстрее и быстрее. Я чувствовала его язык у себя во рту. Мы трахались, как животные, превратившись в комок оголенных проводов. Он долбил меня и долбил, а затем замирал… и снова возносил к кратеру вулкана наслаждения. Не сводя с меня пылающих глаз, Царев гладил мои ягодицы, тяжело дыша.

– Признайся, что я сразу тебе понравился…

Он сильнее прильнул ко мне, обдавая кожу влажным дыханием.

– Ничего подобного…

По мышцам пробежала дрожь. Боже! Я в трезвом уме насаживалась на член Царева прямо в разгар маминого праздника! «Мы двое влюбленных с простреленной головой…» – закружились в сознании его слова, сказанные в лифте.

– Плевать! Ты каждый день будешь заниматься со мной спортом! Мне понравилось, Ассоль! – зарычал, облизывая мою нижнюю губу. – Но мне хочется тебя сильнее и больше… Мне нравится заставлять тебя потеть! Я буду тренировать тебя от заката и до рассвета…

– Это ничего не значит… – повторяла, как мантру, пытаясь убедить нас обоих.

Мои глаза почти закрылись, веки дрогнули, пока Гвидон раскачивал меня на своем толстом члене. Он трахался так, будто участвовал в эротических Олимпийских играх и планировал прийти к финишу первым. Вмиг я перестала контролировать свое тело: мышцы внизу живота стали сокращаться, удовольствие заструилось по венам, пробирая до костей.

– Началось… – простонала, запрокинув голову.

– Котенок, ты о чем?

– Извержение… Я… я…

Всё вокруг поплыло, а картинки смазались. Между бедер произошел взрыв мощностью сто мегатонн. Вместе с раскаленной лавой по телу пробежал озноб. Я выгнула спину, выходя из берегов в его сильных руках. Я не могла дышать, не могла говорить. Реальность ломалась, распадаясь на сотки кривых зеркал.

– Д-а-а…

Меня трясло от наслаждения.

– Ну, как я тебе? – неожиданно Гвидон лизнул мой нос.

– Ты неплохо трахаешься… – слабо улыбнулась.

– Я трахаюсь так, будто это моя основная работа и я каждый месяц получаю премию! – прошептал, резко качнув бедрами.

Брови Гвидона взлетели, он стиснул челюсти, стараясь сдержать стон, поднимавшийся из недр гортани. Я почувствовала, как извергается его член внутри.

– Ассоль, ты здесь?! Я видела, как ты поднималась по лестнице… Ассоль?

Мы замерли, услышав озабоченный голос Лёли по ту сторону двери.

– Какого черта ей надо?! – прохрипел любовник, медленно опуская меня на пол.

– Понятия не имею…

– Ассоль?! – стук в дверь усилился. – Твоя мама тебя ищет… – не унималась Ольга.

– Нужно, чтобы она свалила! – устало прошептала, опуская смятый подол.

– Кажется, я знаю, как это сделать… – не сводя с меня глаз, Гвидон спрятал использованный презерватив в карман, застегивая ширинку.

– Знаешь? – я свела брови. – У вас с ней что-то было, да?! – неожиданная догадка озарила сознание.

– Не помню… – Царев равнодушно пожал плечами, доставая из кармана телефон.

– На земле осталась хоть одна женщина, с которой ты не спал?! – я вздрогнула от усилившегося стука в дверь.

– Мы с Олей ни разу не спали… – любовник подмигнул, выбивая на дисплее какой-то текст.

Спустя секунду стук прекратился, а голос назойливой блондинки стих.

– Вау! – я скупо поаплодировала. – Что это?! Сила священного слова царевича Гвидона?! – уголки губ разъехались в саркастичной улыбке.

– Я бы сказал, это сила другого моего места, – пригладив взмокшие волосы, наглец самодовольно улыбнулся.

– И каков же план? – утомленно опустилась на расшатанный табурет возле стены.

– Я предложил Лёле встретиться на выходе и вместе покинуть праздник. И, судя по тому, что нас больше никто не беспокоит, получилось прикрыть твою сладкую попку. Еще раунд, или золушка, потерявшая трусики, возвращается на бал? – сделав шаг вперед, Гвидон уставился на меня так, что показалось, вот-вот прожжёт дыру.

– Иди! – выдала, борясь со стыдом.

Мозги, наконец, включились, тело отошло от эротической встряски, и я ощутила себя посреди бескрайнего океана бесчестия.

– Слушаюсь и повинуюсь! Только прежде чем подниматься на сцену для торжественной речи, неплохо бы тебе сперва посетить уборную, – подмигнув, Царев в очередной раз просканировал меня бесстыжими орехово-карими глазами.

– Ты же написал, туалет не работает…

– Я пошутил.

В ту же секунду он приблизился ко мне, обхватил лицо ладонями и грубо впился в рот. Его язык коснулся моего и внутри всё, как по щелчку, воспламенилось. Не успев ничего понять, наглец разорвал поцелуй. Наградив меня напоследок таким взглядом, от которого растаяли бы льды Антарктики, Царёв исчез.

POV. Гвидон

Натянув на лицо дежурную улыбку, я спустился вниз, ловко маневрируя в толпе гостей, облегченно вздохнув только после того, как скрылся за дверью мужского туалета. Я был на пределе своих сил и, по правде говоря, до сегодняшнего дня даже не подозревал, что у моих сил есть предел. Невозможно описать словами то, что творилось в душе. Меня с головой затопило нечто новое и странное, пробрало до костей, и от этих эмоций было не по себе, а еще дрожали руки.

Эгоистичная дура! Ведьма под маской белокурого ангела. Ассоль даже во время секса несла полную чушь, называя наше соитие бессмысленным трахом… Он был горячим, адовым, безумным, но уж точно не бессмысленным! Мы оба вцепились друг в друга клещами. Током по телу проскакивали искры. Я давно не испытывал подобной страсти… А может, и вообще не испытывал.

Рука сама потянулась в карман. Твою мать, я же бросил!

Упершись ладонями в прохладную раковину, сосредоточил взгляд на своем пылающем лице. Я пропустил через себя каждую секунду её наслаждения. Упивался жадными поцелуями её клубничных губ. Жаркий огонь струился по венам, когда я трахал её, как психопат.

Мне было мало.

Шумно втягивая воздух, я до сих пор будто находился в её узком податливом теле, истекая желанием, смешанным с потом. Я отымел ее, но, даже несмотря на бурный оргазм, не был удовлетворен. А самое пугающее – понятия не имел, когда всё это повторится!

И повторится ли вообще.

Сбрызнув лицо ледяной водой, вылетел из туалета, решительно направляясь к выходу.

– Гвидон?.. – вкрадчивый женский голос застал врасплох.

Черт! Я совсем о ней забыл.

Развернувшись, встретился взглядом с невинными глазами молодой овцы. Мы с Лёлей несколько раз кувыркались в прошлом году, и если бы она не была подругой Агнии, я бы не сохранил ее номер.

– Здоро́во! – как обычно прикрылся самодовольной ухмылкой.

– Ты написал, чтобы я тебя дождалась… – словно невзначай обесцвеченная блондинка с волосами до плеч провела кончиком пальца в ложбинке между внушительных грудей.

Сиськи у нее что надо. Пожалуй, я только из-за них и терпел целую неделю ее назойливое общество.

– Да, я написал…

Чуть не подавился, обнаружив, что Ассоль как ни в чем не бывало треплется с завсегдатаем светских тусовок. Девушка, которую я жестко трахнул несколько минут назад, уже привела себя в порядок. Скользнув взглядом по её раскрасневшимся щекам, отметил, что сейчас Соля выглядела еще краше, чем до нашего эпичного секса в мастерской. Юная леди в алом платье звонко смеялась, накручивая на палец прядь светло-русых волос. Меня скрутило от ревности. Дура! Какая же она самовлюбленная недалекая дура…

– Гвидон, все в порядке? У тебя такое лицо… Может, прогуляемся?

В это мгновение я заметил, как ко мне через весь зал несется Мария, хозяйка выставки. Бл*! Как же меня достала их семейка! Вот бы спалить соседский дом вместе с ворохом проблем, который они доставляют!

– Пошли! – ухмыльнулся, вцепившись в её запястье, напоследок бросив уничижительный взгляд в сторону улыбавшейся Ассоль. – Надеюсь, ты не забыла, как работать ртом?

В кармане брюк до сих пор лежал презерватив. Да что уж там, я и сам недалеко ушел от использованной резинки! Судя по всему, белобрысой вертихвостке на меня глубоко плевать – получила два оргазма и избавилась за ненадобностью!

– Ты шутишь? – Лёля смущенно улыбнулась.

– А ты думаешь, я позвал тебя, чтобы обменяться шутками? – резко прижал девицу к себе, когда мы вышли из здания галереи.

– Ну… э-э-э…

– Или ты едешь со мной, и я рассчитываю на продолжение, или можешь валить на все четыре стороны, – равнодушно выплюнул слова в надежде, что девчонка просто пошлет меня куда подальше.

– Хорошо… – прошептала она после небольшой паузы. – И я не только не забыла, как работать ртом, но разучила еще парочку новых приемов. Ты точно не захочешь меня отпускать…

⁂

Я чувствовал себя пещерным человеком, снова и снова пронзая теплое узкое отверстие блондинки. Пот лил градом, сердце выпрыгивало из груди, руки дрожали. С каждым жёстким толчком вглубь ее тела с губ девчонки слетали отчаянные стоны и мольбы.

– Да, вот так, покажи, как тебе приятно потеть подо мной… – Одной рукой сжимал ее задницу, а другой держал за подбородок.

– Гвидон, только не останавливайся! Еще… е-щ-ё…

– Как прикажешь! – я лизал её язык своим, перемещая ладони на бёдра, а затем отбросил приличия…

И проснулся.

Твою дивизию, мне приснился эротический сон, а блондинка, которую терзал одеревеневшим членом, как две капли воды напоминала мою дьявольскую соседку! Её образ никак не шел из головы. Кровь с такой силой прилила к паху, что я стиснул зубы, изо всех сил стараясь удержаться, чтобы снова не бежать в душ.

Я отвез Олю домой. После парочки слюнявых поцелуев настроение окончательно испортилось. Да, я попрощался с грудастой, готовой на всё девицей и поехал домой дрочить, а для усиления драматического эффекта после всего вышеперечисленного завалился спать.

С трудом нащупав на прикроватной тумбочке телефон, обнаружил, что уже третий час ночи. Вернувшись, я пытался дозвониться до Ассоль, но она до сих пор не объявилась, зато на неоновом дисплее гордо мигали четыре пропущенных от ее матери.

– Браво, мужик! После этого долбанного секса наши отношения, которые и так находились на границе с чистилищем, и вовсе откатились в самую преисподнюю!

Я накинул халат и вышел на лоджию, достав из тумбочки пачку никотиновой отравы. Поднес огонек зажигалки к кончику сигареты, вдохнув запах дыма и глубоко затянулся. Продержавшись целую неделю, чувствовал себя чуть ли не героем, и так глупо сдулся…

– Слабак! – процедил, выпуская изо рта кольцо за кольцом.

Вернувшись обратно в комнату, пропахшими никотином пальцами набрал сообщение соседке:

«Я знаю, ты не спишь, может, прогуляемся?!»

POV. Ассоль

Музыка разрывала барабанные перепонки, а в глазах двоилось от выпитого и количества народа вокруг. Осушив остатки шампанского в бокале, я постаралась сфокусироваться на входящем сообщении:

«Я знаю, ты не спишь, может, прогуляемся?» – в своем репертуаре предложил Гвидон, на что я только покачала головой, с трудом набирая ответ.

«Не выйдет! Я отдыхаю в клубе с подругой!»

После завершения праздника в галерее, мама устроила у нас дома небольшой фуршет для своих. Я скрылась в спальне, предварительно совершив набег на магазин нижнего белья, и собиралась лечь спать, когда Лёля неожиданно пригласила пойти в клуб. Забив десятками аргументов «за» мои слабые аргументы «против», разбитная блондинка просто не оставила мне выбора, и вот уже несколько часов подряд я слушала истории о её безумных похождениях, которые никак не хотели заканчиваться и лились, как из рога изобилия.

– …Он был классным парнем, реально классным! – поведала заплетавшимся языком, поправляя внушительное декольте: её объемная грудь буквально вываливалась оттуда, угрожая прорвать ткань платья.

– Был? – переспросила сочувственно.

– Сплюнь три раза! Ха-ха-ха! Игорёк живее всех живых! Но вот в сексе с ним было так же весело, как разглядывать этикетку на соде… – Оля криво ухмыльнулась, подливая мне шампанского. – Притом что он очень даже неплохой танцор! И яйца у него отменные! Только, увы, танцы в постели заканчивались, так и не начавшись…

– Ох! – Я не смогла сдержать смешок.

Агния рассказывала, что ее подруга Лёлька – настоящая оторва, и теперь я поняла почему. С её сексуальным опытом можно без труда режиссировать фильмы для взрослых.

– Ну а ты? Расскажи про себя. Когда свадьба? – от количества выпитого алкоголя бледно-голубые глаза собеседницы мерцали, как звезды.

– Я отменила свадьбу, – беспечно махнула рукой: после двух выпитых бутылок шампанского уже не видела в этом особой трагедии.

– Серьезно?! Я думала, он у тебя какой-то супер-пупер-англичанин-денежный-мешок! Разве не так?!

– Всё так и есть. Только ничего, если я воспользуюсь твоим сравнением про секс и пищевую соду?!

– А-а-а… всё ясно! Меня зовут Оля, добро пожаловать в клуб анонимных неудовлетворенных женщин! – заливисто расхохотавшись, подруга Агнии влила в себя остатки шипучего алкоголя.

– Видишь ли, у меня не было никого, кроме Уинстона, и не с кем сравнить…

– А сейчас кто-то появился? – собеседница лукаво прищурилась, перегнувшись ко мне через весь стол.

– Скорее нет, чем да… – постаралась съехать со скользкой темы.

«Я раскидаю всё твое белье по улице, если сейчас же не вернешься домой!» – губы расплылись в улыбке, а между ног неожиданно потеплело, стоило вспомнить умелые ласки Гвидона.

«Можешь надеть ящик с бельем себе на голову! Я уже купила новое!))» – напечатала онемевшими пальцами.

«Возвращайся. Мне надо с тобой поговорить!»

Краем глаза заметила, что Лёлька ушла танцевать с каким-то жгучим парнем кавказской наружности. Алкоголь окончательно затуманил голову, и я уже плохо соображала что к чему. Вдруг телефон снова разразился входящим сообщением:

«Напиши адрес клуба! Я тебя заберу!»

«Сова» – настучала ответ, откинув голову на спинку дивана, изо всех сил пытаясь собрать в кучу разбегавшиеся мысли.

Я редко выпивала, и сегодня явно не рассчитала свою норму. В голове поселился хор кузнечиков. Увы, пальцы перестали слушаться: даже при желании не могла погуглить адрес этого клуба или вызвать такси…

⁂

– Поехали! – приоткрыв один глаз, я вздрогнула, сперва подумав, что у меня начались галлюцинации.

Богатырская фигура Царева нависала надо мной, словно огромное разросшееся дерево. Впервые видела его таким озабоченным и хмурым.

– Что ты здесь делаешь?! Цирк уехал, а клоун остался? – пошутила заплетавшимся языком. Вместо ответа Гвидон покачал головой, подхватывая меня на руки. – Эй, что ты себе позволяешь?! – запричитала, стараясь избавиться от его цементной хватки на своей талии.

– Чувак, ну-ка постой! Куда ты ее тащишь?! – затормозил нас охранник на входе.

– Куда хочу! – прорычал, косясь на меня. – Это моя девушка! Еще вопросы есть?!

– Барышня, подтвердишь то, что он говорит? – не унимался мужик в футболке «Security».

Гвидон изучал меня взглядом: его орехово-карие глаза лихорадочно блестели, а между бровей залегла тень.

– Я не его девушка… – ответила, проведя подушечкой пальца по пухлой нижней губе спасителя, тут же ощутив, как напряглись его мощные руки. – Мы просто иногда занимаемся сексом… – невинно улыбнулась, переводя взгляд на ошалевшего охранника.

– Окей, проходите, – подмигнув, он поднял руки над головой.

– Тебя мама не учила, что врать нехорошо? – поинтересовалась, когда мы, наконец, оказались на улице.

– Мама умерла, когда мне было три года. Она не успела меня чему-то научить, – выдал лишенным эмоций голосом, ловко открывая ручку спортивного седана «Jaguar».

– А где же твой фирменный лимузин? – удобно разместившись на кожаном сиденье авто, не отрывалась от его перекошенного от злобы лица.

– Еще слово – и я на всю дорогу заткну тебе рот! – Гвидон пошлым жестом потрогал себя между ног.

Послав ему недовольную гримасу, я стянула босоножки и, скрестив ноги, закинула их на приборную панель так, что подол задрался и стали видны белоснежные трусики.

– Упс! – хмыкнула, ловя его потемневший взгляд у себя на бедрах.

– Пьяная дура… – выругался Царев сквозь зубы.

– Даже если бы ты был моим бывшим, я бы тебе и по пьяни не позвонила! – игриво высунула кончик языка, глядя на то, как вздулась венка у него на шее.

⁂

С трудом разлепив глаза, я обнаружила, что лежу обнаженной на чужой кровати посреди беспробудного мрака.

– Ты что, сам меня раздел?! Что ты творишь? – завопила, когда Царев с легкостью закинул меня на плечо и вновь куда-то потащил.

– Настало время промыть твой грязный рот, котёнок! Сегодня он нам еще пригодится…

POV. Гвидон

– Зачем тебе понадобился мой рот?! – Ассоль перевернулась на живот, искривив уголки губ в язвительной улыбочке.

– Не поверишь, будем использовать его по прямому назначению. Я всего лишь хочу поговорить с тобой.

– Как скучно. А я уже начала думать, что легче отдаться тебе, чем пытаться что-то объяснить. – По лукавому взгляду собеседницы стало ясно – она вспомнила наш грубый трах в мастерской.

Сглотнул, пытаясь не воспроизводить в памяти, как приподнял её, прижал к стене и с силой вошел. Но куда уж там, от созерцания великолепного обнаженного тела на бамбуковых простынях член стоял по стойке «смирно», однако впервые в своей сексуальной практике я не спешил его использовать. Не хотел трахать ее в полубессознательном состоянии. Учитывая непростой характер соседки, завтра она могла обвинить меня в насилии…

– На сегодня лавочка удовольствия прикрыта!

– Я думала, ты неутомим в любое время дня и ночи! Разве нет? – девица приподнялась на локтях, открывая обзор на соблазнительные маленькие сиськи с торчащими сосками.

Желание горячим липким медом разлилось по венам, грудную клетку сдавило, мне стало нечем дышать. Её невинная порочная красота вызывала приступы животной страсти. Меня знобило.

– Именно. Но с некоторых пор на тебя это не распространяется, – хрипло прошептал, присаживаясь рядом.

– И ты сможешь мне отказать? – Соля обиженно надула губу.

– Возможно, это будет самым трудным решением в моей жизни, но я вынужден проявить твердость. Завтра ты сама скажешь «спасибо»!..

– Зачем ты тогда раздел меня?

Ассоль взяла мою руку и положила себе на грудь.

Боже правый, почему она так на меня действует?!

– Контрастный душ поможет взбодриться. Я подумал, лучше снять одежду, чтобы она не намокла… – прохрипел, машинально поглаживая сморщенный бугорок плоти под пальцами.

– Какое благородство! Эй, инопланетяне, верните моего озабоченного придурковатого соседа и заберите назад этого джентльмена! Он уже надоел! – Ассоль подалась вперед, положив голову мне на колени, и закусила нижнюю губу.

В глубине ее зрачков не было ни тени стыда. Только жадный невыносимый голод. Борясь с собой из последних сил, я стиснул эрегированный сосок, а затем поднялся.

– Ну, хватит! Сказал же, не собираюсь связываться с тобой по пьяни! – я подхватил ее на руки и быстро занес в душ.

Аккуратно опустив девушку на мраморный пол, открыл все краны, отойдя на безопасное расстояние. Соседка даже не сопротивлялась: запрокинув голову, она подставила лицо под мощные струи и беззаботно запела. Несколько минут Ассоль пританцовывала и хихикала, используя душевую лейку как микрофон. Стиснув зубы, я как под гипнозом не мог отвести взгляд от её гибкого сексуального тела. Неожиданно девушка высунулась из-за прозрачной перегородки, обведя меня горящим взглядом. Облизнув кончики указательных пальцев, она принялась бесстыже массировать себя между ног.

– А теперь ты меня трахнешь?

Дьяволица!

– Я лучше преподам тебе урок хороших манер! – Увы, голос прозвучал не так уверенно, как мне хотелось, а давление в яйцах лишь усилилось.

– Ты – мне?! – брови Ассоль взметнулись ввысь.

– Бесполезно. Сейчас ты выпьешь чудо-таблетку и через полчаса отправишься домой. Наверняка маменька волнуется…

– Мама в отключке. Она предупредила, что перебрала с алкоголем и легла спать. Теперь её пушкой не добудишься до обеда.

Блондинка отжала волосы, перекинув их за спину. Я на секунду отвел взгляд, потянувшись к большому банному полотенцу на сушилке, как вдруг теплая струя воды ударила прямо в лицо.

– Ты что творишь?! – закашлялся, ослепнув от потока, затекавшего в нос и горло.

– ПОЛУЧАЙ, ЗАНУДА-А! – давясь хохотом, маленькая негодяйка устроила в ванной потоп, за считанные секунды намочив меня с головы до пят.

– Закрой чертов душ! – понесся вперед, теряя сцепку с полом… – Бля-я-я… – я приземлился на задницу, клацнув зубами от боли.

– Знаешь, кто может быть хуже занудного мужика? – Обнаженная красавица резко оседлала меня, уперев ладони в грудь.

Её маленькие аппетитные сиськи оказались около рта. Член стал тверже бетона. Обвив мою шею руками, Ассоль застонала, потираясь об меня бедрами.

– И кто же? – вытолкнул воздух сквозь сжатые зубы.

– Неуклюжий занудный мужик! – девушка щелкнула меня по носу. Изогнувшись, я поймал губами ее сосок и, мысленно проклиная себя за слабость, начал жадно его сосать. – Гвидон, я хочу тебя… – пьяненькая соседка захныкала от возбуждения.

Её голодный взгляд открыл врата в мою личную преисподнюю. Мгновение – и я повалил Ассоль на пол, забираясь на нее сверху. Если не отымею дерзкую негодяйку прямо сейчас – сдохну от нечеловеческого стояка!

– Ты этого хотела? Признайся, этого?! – я обхватил ее щеки ладонями, проталкивая язык глубоко в рот. – Почему ты всё делаешь по-своему?! – оторвавшись от губ, сжал её хрупкое горло, но тут же вновь заткнул девчонку яростным поцелуем. – Какого ху* ты творишь?! – резко отстранился, распрямив руки, и грозно посмотрел на неё сверху вниз.

– Потому что я всегда получаю то, что хочу! А сейчас я хочу это… – не разрывая зрительного контакта, она сжала мой член, натянувший холодную джинсу.

– Окей, твоя взяла! – согласился после небольшой паузы. – Но сперва я задокументирую, что ты сама попросила меня об этом, и я, как истинный джентльмен, не смог отказать! – резко подскочив, я помог Ассоль подняться и потянул ее в спальню.

– Я сделаю всё, что пожелаешь…

От ее охрипшего голоса по рукам понеслись мурашки.

– Повтори, что ты только что сказала? – еле передвигая ногами из-за эрекции, я схватил с тумбочки телефон, включая запись. – Это на случай, если с утра тебе приспичит обвинить меня в изнасиловании или еще в чем похлеще! Я реально не знаю, чего от тебя ожидать…

Поравнявшись со мной, Ассоль начала лихорадочно шептать:

– Я хочу, чтобы ты уложил меня в кровать, разделся и затрахал до обморока. Я хочу увидеть с утра синяки на бедрах и узнать, каково это – кончать несколько раз за ночь… А еще я хочу доставить тебе удовольствие своим языком. Теперь уже можно приступить к делу? – капризно добавила, лизнув мою щеку.

Бл*…

«Если бы можно было отмотать время назад, в тот день я бы не поперся вместе с Агнией знакомиться с соседями…» – подумал, пока обнаженная блондинка как ни в чем не бывало продолжала покрывать влажными поцелуями мое лицо.

– Тебе не больно? – проворные пальчики пробрались под холодную отяжелевшую ткань, накрывая моего бойца.

– Мне больно… – мрачно рассмеялся. Сам не свой, ощущал озноб и тремор в кончиках пальцев. В душе творилось черти что. Я хотел ее, так хотел, что яйца лопались, но в то же время испытывал тяжесть в груди… – А впрочем, действительно, почему ты до сих пор не в койке? Далеко за полночь, всем маленьким девочкам пора спать в обнимку со своими игрушками… – ухмыльнулся, опуская девчонку между подушек и покрывал.

– Я хочу тебя… – проворковала, глядя на меня огромными блестящими глазами. – Я впервые так сильно кого-то хочу… Понимаешь? – на припухших губах появилась грустная улыбка.

Её волосы мерцали, как жидкий шелк, а маленькие соски призывно стояли торчком. Хитро улыбнувшись, Ассоль села по-турецки, полностью открывшись передо мной.

– Фак! – процедил, не отводя взгляда от бледно-розовых складок, покрытых влагой желания. – Я снова хочу поцеловать тебя между ног…

– А я хочу узнать, какой ты на вкус… – разводя бедра шире, проказница высунула язычок. – Но сперва ты ведь займешься со мной любовью в кровати? Я хочу насладиться этим не спеша…

Черт.

– Ты насладишься этим быстро, медленно… в моей кровати… в душе… на кухонном столе. Я сделаю всё, как ты пожелаешь… – сжимая член через штаны, как псих, скользил взвинченным взглядом по ее подтянутому телу, пока меня рвало на части какое-то новое неизведанное чувство.

Открыв тумбочку, я вытащил оттуда пачку презервативов, с матом обнаружив, что она пуста.

– В тачке есть еще одна. Только не вздумай сама к себе прикасаться! Котенок, я вернусь через минуту и позабочусь о тебе!

– Иди скорее… Я жду…

Так быстро я еще не бегал: избавившись от мокрой одежды, накинул на плечи халат и преодолел расстояние от спальни до парковки. Отыскав презервативы и крепко сжимая добычу в руках, понесся обратно.

– Заждалась?! Папочка вернулся…

Я подбежал к кровати, но чуть не подавился истерическим смехом, больше напоминавшим собачий лай… Ассоль свернулась калачиком и безмятежно спала. Теперь это была абсолютно другая девушка – не пьяная озорная курва, мечтавшая, чтобы я хорошенько её отодрал… Спящая красавица напоминала нежную сказочную принцессу: её хрупкие плечи подрагивали, а розовые губы расплылись в забавной полуулыбке. Странная давящая боль в груди усилилась.

– Да что за дерьмо?! – выругался, решительно направляясь к тумбочке с никотиновой отравой. Я вышел на лоджию, плотно закрыл за собой дверь и судорожно затянулся, стараясь унять дрожь. В это мгновение осознал, что не хочу, чтобы она уходила из моей постели. Нервы лопались от мысли, что я могу ее потерять… – Да, мужик, ты попал…

Вернувшись в комнату, я уселся на край кровати и, не сводя взгляда с обнаженного спящего тела Ассоль, сжал одеревеневший член. Вид ее оттопыренной попки на моих простынях – самое сексуальное, что я когда-либо видел. Стиснув челюсти, быстрыми жёсткими движениями скользил по стояку, желая поскорее достигнуть пика…

Глава 4

POV. Ассоль

В комнате царил полумрак, но за плотными портьерами, должно быть, светило утреннее солнце. Крепко сжав виски, я попыталась восстановить в памяти картину произошедших событий, но, увы, прошла целая вечность, прежде чем у меня это получилось.

От осознания, что я лежу абсолютно голая в чужой постели, дыхание сбилось.

«Алкоголь. Всему виной алкоголь!» – короткой вспышкой пронеслось в мозгу.

Кажется, в последний раз я так напивалась на школьном выпускном несколько лет назад. Блеск! Голова разваливалась на части, но самое ужасное – я не могла ответить точно, как именно провела прошлую ночь… Помнила только, что мы с Лёлей заказали бутылку шампанского, а на закуске решили сэкономить. Потом еще одну. И…

– Боже, нет! – вскрикнула, усаживаясь на задницу, когда вдруг сознание любезно подбросило парочку воспоминаний.

Из клуба я уехала вместе с Гвидоном! Далее следовал небольшой провал, и вот мы уже катаемся по полу его ванной комнаты. Сама близость поблекла, а поцелуи, ей предшествующие, казались, более чем реальными…

Я вздрогнула, поворачивая голову на звук открывшейся двери.

– Доброе! – буркнул Царев, на ходу стягивая промокшую от пота майку, и, швырнув ее в кресло, скрылся в уборной.

Сегодня суббота. Судя по всему, хозяин дома уже совершил пробежку, но его поведение не вписывалось ни в какие рамки. Гвидон вел себя так, будто меня здесь нет!

Что же вчера произошло?!

Я попыталась подняться, но, сообразив, что не могу идти в душ, пока он там, на всякий случай соорудила себе тунику из простыни. Затянув потуже узел на груди, подняла голову, обнаружив мужчину на пороге в одном банном полотенце, завязанном на бедрах.

– Чего я там не видел? – сухо выдал он, сверля меня взглядом.

– Можно, я приму душ? Голова раскалывается, а еще… я ничего не помню… Извини, если… – замялась, пытаясь правильно сформулировать мысль, но близость его загорелого влажного тела не давала нормально соображать.

– Валяй! Делай, что хочешь! Пойду поплаваю, – подмигнув, он покинул комнату, а я еле-еле доковыляла до ванной.

Выдавив шарик ментоловой зубной пасты на подушечку указательного пальца, я тщательно прополоскала рот, после чего, избавившись от самодельной туники, залезла под ледяные струи воды. Холодный душ помог привести мысли и чувства в порядок.

Многие вещи, наконец, встали на свои места.

Теперь я на девяносто процентов была уверена, что между нами ночью ничего не было. А еще… покраснела до кончиков волос, припоминая те ужасные вещи, которые срывались с губ. Нужно было срочно исправить ситуацию! Не хотелось остаться в памяти Царева ненасытной сексуально-озабоченной нимфоманкой…

Натянув его халат, я раскрыла шторы и вышла на залитую утренним солнцем лоджию. Гвидон, как огромная кровожадная акула, рассекал пространство бассейна, полностью сконцентрировавшись на плавании. Не придумав ничего лучше, я спустилась во двор.

И зря.

К этому моменту Царев закончил плавать, развалившись обнаженным на одном из лежаков в центре двора. Его сильное бронзовое от загара тело переливалось под лучами июльского солнца.

– Зачем ты пришла? – поинтересовался он металлическим голосом.

– Я хотела… – нервно теребила пояс халата.

– Продолжай!

– Поблагодарить, что забрал меня из клуба… – пропищала после небольшой паузы.

– Ну так благодари! – мужчина медленно присел на лежаке.

– Спасибо, что не воспользовался мной, несмотря на ту чушь, которую я несла… – под напором его голодного взгляда, голос дрогнул.

– Иди-ка сюда… – заговорщически позвал Царев, и я нерешительно сделала несколько шагов навстречу. – Твоя одежда висит на спинке кресла. Почему ты до сих пор разгуливаешь в моем халате на голое тело? – полные губы мужчины озарила довольная мальчишеская улыбка, мои щеки залил румянцем стыда.

– Я подумала, что нам надо поговорить… – неуверенно пожала плечами, сглатывая, когда он коснулся пальцами крупной багровой головки.

Его член наливался на глазах, мускулистое загорелое тело выглядело безупречно – не видела ничего более сексуального!

– Принимается. Только знаешь, в ногах правды нет. – Гвидон резко вытянул руки вперед, схватил и усадил меня на колени, а затем развязал пояс халата, пробираясь пальцами прямиком мне между ног. – Такая мокрая… – расплющил складочки, скользя кончиком пальца вверх-вниз.

– Я только что из душа…

Царев бесцеремонно стянул халат с плеч, и мы оба оказались обнаженными. По телу пронеслась дрожь. Развернув меня спиной к себе, он стал целовать шею, плавно перемещаясь на спину. Целуя, Гвидон просунул несколько пальцев вглубь моего тела, а затем поднес их к моим приоткрытым губам.

– Лижи! – приказал, грубо сжимая ладонью грудь.

– А-а… – не смогла сдержать стон, когда его рука моментально вернулась к моему входу.

Гвидон хрипло посмеивался, пока я медленно облизывала его пальцы, извиваясь от возбуждения, как на раскаленных углях. Приподнимая ягодицы, я почувствовала твердый член, плотно прижатый к животу. Дух захватывало от ощущения его горячего потного тела. Одни посреди двора, мы занимались фантастически грязными вещами, не в состоянии это прекратить.

– Сегодня утром я еле сдержался, чтобы не взять тебя силой… – уткнувшись губами мне в шею, Гвидон дразнил припухшую плоть между ног. – Но сейчас, даже если ты захочешь уйти, я тебя не отпущу…

– Как ты думаешь, почему я вышла к тебе в халате на голое тело? – Охнула, когда Царев двумя пальцами раздвинул нижние губки, резко толкаясь внутрь.

На этот раз я истекала не под влиянием алкоголя или трусов с вибратором – при виде его идеально сложенного мужского тела скулы сводило от желания.

– Почему же? – он нахально посмеивался, продолжая исследовать, насколько я мокрая.

– Потому что я до сих пор мечтаю узнать, каков ты на вкус…

Мгновение – и мужчина перевернул меня к себе лицом. Наши взгляды встретились, голые животы соприкоснулись. В его орехово-карих глазах бушевал ураган, по венам ударными дозами неслись реки возбуждения.

– У тебя еще будет такая возможность, а пока… – хрипло процедил, доставая из кармана халата презерватив. – Я знал, что ты придешь за добавкой! – с этими словами, он разорвал защиту и, приподняв меня за ягодицы, ловко раскатал латекс по члену.

– А-а… – Царев начал медленно опускать меня на свой стояк. Мы с жадностью поцеловались, когда половые губы раздвинулись на его головке. – Боже! – задыхаясь, я застонала ему в рот.

А затем он опустил меня еще ниже…

– Ты ведь только и хотела, чтобы я слетел с катушек и хорошенько тебя отодрал? Признайся! – Гвидон приподнимал и опускал меня, кончик его члена дразнил промежность, заставляя истекать от желания.

– Да! Да! Господи, хватит болтать…

– Котенок, так просто тебе от меня не отделаться… – вцепившись пальцами мне в затылок, Гвидон властно раскрыл мой рот языком.

Впилась ногтями в его потную грудь, когда он рывком вошел в меня, накрывая губы горячим требовательным поцелуем.

– Еще… – застонала ему в рот.

И еще.

Один за одним сладкие поцелуи прожигали до самого нутра, а член буравил промежность быстрыми четкими толчками. Гвидон постанывал, трахая мою плоть, как ненормальный.

– О-о… – пронзительно всхлипнула.

Его губы уже не целовали – они кусали. В какой-то момент мне стало больно…

А затем он повалил меня на лежак, раздвинул ноги в стороны и резко пронзил собой. Тело охватила дрожь, напряжение между бедер усилилось. Я обвила ноги вокруг его талии и единственное, о чем мечтала, сотрясаясь волнами наслаждения – чтобы это не заканчивалось как можно дольше…

– Это только начало. Я знаю, ты так же, как и я, любишь секс… – Он двигался так быстро, что лежак ходил под нами ходуном. От каждого его толчка у меня щелкали зубы, а перед глазами вспыхивали и гасли звезды. Выскользнув на несколько секунд, мужчина коснулся пальцами моей влажной сердцевины. – Бл*… Да, что ты творишь?! – Слизнув мою влагу, он толкнулся до самой матки, и тогда я не выдержала, улетая к облакам…

⁂

– Мне пора идти… – прошептала, неловко натягивая банный халат.

Щеки были залиты румянцем, а сердце колотилось как ненормальное. В ожидании ответа Гвидона в животе завязывался тугой узел.

Боже, как всё могло зайти так далеко?!

– Не уходи, – мужчина прикоснулся к моему запястью, заставив повернуть голову.

– Но мне правда пора. Надо уже… – в ушах до сих пор стояли наши судорожные стоны.

– Ш-ш-ш… – он положил большой палец на мою нижнюю губу, заставляя замолчать.

Слегка наклонившись, Царев растянул губы в подобие улыбки. В его глазах появился привычный озорной блеск.

– Нам хорошо вместе, и ты не можешь этого отрицать!

Блестящие мышцы соседа переливались от пота под лучами изнуряющего утреннего солнца. Любовник накинул полотенце на бедра, однако знание о том, что под ним скрыто, не давало нормально соображать. Какое-то время мы пристально глядели друг другу в глаза.

– Это кажется фантастикой, но ты прав… – прошептала, ощущая легкое покалывание в районе центра: несколько минут назад там находился и растягивал меня длинный толстый член.

Атмосфера между нами накалилась до предела. Гвидон не спешил с ответом, заставляя испытывать неловкость, ведь я понятия не имела, чего ждать от сексуального испорченного богатыря с безупречным телом по фамилии Царев.

– Переезжай ко мне, – облизнув губы, он опустил ладонь на внутреннюю сторону моей ноги.

– Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, – выдохнула, ощущая, как скользят его пальцы от колена до середины бедра.

Рядом с этим мужчиной я будто вся состояла из раскаленной магмы. Мы занимались сексом несколько минут назад, но желание упругой волной снова циркулировало в глубине живота.

– Нам хорошо вместе, почему бы просто не насладиться моментом? – собеседник провел языком по губам, не отрывая взгляда от моих ног.

– Потому что ты редкостный потаскун и успел втянуть мою маму во всю эту грязь!

– Давай проясним один момент, – Царев вздохнул. – Твоя мама сама предложила мне поработать натурщиком – я согласился. На этом наше общение закончилось, и оно и не могло продлиться дольше. Не вижу никаких проблем, если Мария узнает о нашей связи.

– Мама не узнает! Даже не думай об этом! – я попыталась подняться, но Гвидон ловко ухватил меня за руку, усаживая обратно.

– В чем дело?

– Ты ей на самом деле понравился, и я не хочу, чтобы она снова страдала!

– Тогда мы будем видеться тайком. Идет? – воспользовавшись замешательством, Царев сжал мою ладонь и поднес к губам.

Он как ни в чем не бывало принялся посасывать мой мизинец, и желание внизу живота закружилось с новой силой.

– Я уже ничего не понимаю… – честно ответила, отводя взгляд.

– Ты женщина, тебе не нужно ничего понимать! Позволь мне время от времени делать тебя счастливой и о-очень мокрой… – От того, как он ритмично посасывал мизинец, я и так превратилась в бурную реку, выходящую из берегов.

Гвидон об этом знал. Этот обаятельный сукин сын знал всё на несколько шагов вперед. Да, он был уверен, что я соглашусь на тайные встречи. В конце концов, какая нормальная женщина в трезвом уме от такого откажется?!

С очень большой вероятностью, следующие несколько ночей станут самыми яркими в моей жизни. Увы, после двух лет отношений с Уинстоном пришлось принять тот факт, что умение управлять своим членом можно отнести к неоспоримым мужским достоинствам, и Гвидон Царев наделен им сполна.

Сосед не сводил с меня словно пьяных глаз, продолжая покрывать поцелуями ладонь. Несмотря на изнуряющую жару, руки покрылись гусиной кожей. От его прикосновений я забывала как дышать.

– Все в порядке, котенок. Я понимаю твою растерянность, но я не отстану, пока не наиграюсь с этим сполна… – длинные тонкие пальцы, как у пианиста, пробралась под халат.

Брови Гвидона поползли вверх, стоило ему обнаружить, как сильно я истекаю. Не давая времени на раздумья, он раздвинул полы халата, развел мои ноги в сторону и набросился на обнаженную плоть.

– Что ты творишь?! – вскрикнула, ощутив, как нахал раздвигает нижние губки языком.

– Сегодня выходной. Мы можем заниматься любовью целый день… – задышал чаще, покрывая хаотичными поцелуями внутреннюю поверхность бедер, клитор, лобок…

– Мне нужно домой! – Я не отрывала взгляд от того, как он удобно устроился между моих разведенных бедер.

– Ты такая мокрая…

Растрепанные волосы щекотали мою кожу, пока сосед как заведенный облизывал припухшие складки. Дыхание сбилось. Откинув голову, я поняла, что вот-вот дойду до точки кипения. Снова. Еще ни один мужчина не хотел меня с такой дикой страстью.

– Расскажи, как ты любишь, чтобы тебя ласкали языком? Быстро? Медленно? Или, например, так, как я посасываю твои губы во время поцелуя?

– Не знаю… – честно прошептала в ответ.

На несколько секунд любовник отстранился, удивленно заглядывая в глаза.

– Ну и придурок же твой жених… – влажные губы Царева вновь прихватили клитор.

Гвидон всасывал меня, закинув обе ноги себе на плечи. Я задыхалась от страстных поцелуев и обжигающего дыхания, еле выговорив:

– Он мне больше не жених…

После этих слов в поведении мужчины что-то изменилось: прикосновения стали мягче и нежнее. Теплый язык скользил вокруг заветной дырочки, Гвидон прикусывал и дразнил маленький бугорок плоти, срывая стон за стоном с моих дрожащих губ. Внизу живота зарождался огонь. Каждый вдох давался с титаническим трудом, соски затвердели, пока кончик языка скользил между пульсирующих складок, а сильные руки пробегали по моим ногам вверх и обратно.

– Неужели неинтересно, какие фантазии в моей голове на твой счет? – прошептал, выдыхая теплую струю воздуха прямо в промежность.

– А-а…

Тихо посмеиваясь, он продолжал надавливать на клитор языком, заставляя меня умолять о завершении этой эротической пытки.

– Пожалуйста, мне нужно кончить… – запустила пальцы в его взмокшие волосы, срывая с губ парня рваный звериный хрип.

– А мне нужно связать тебя и оттрахать до потери сознания… – наглец положил ладонь мне на живот, вновь подув на влажные лепестки.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты перестал меня мучить? – К этому моменту мои бедра уже ходили ходуном.

– Согласиться прийти ко мне на свидание вечером. – Гвидон приник к клитору губами и языком, но тут же отстранился, хитро заглядывая в глаза.

В это мгновение я готова была расписаться кровью где угодно.

– Хорошо, я приду… Я… я…

Теплые губы с новой силой опустились на раскрытую промежность.

Он лизал меня.

Лизал.

Лизал.

Лизал.

И небо разделилось на две части. Солнце разорвалось на миллион кусков. Гвидон вставил в меня несколько пальцев, грубо насаживая на свою руку в пик максимального удовольствия.

Я воспарила к небесам.

– Жду сегодня в одиннадцать вечера. И помни: ты должна быть готова ко всему…

POV. Ассоль

Натянув на лицо расслабленную улыбку, я осторожно открыла входную дверь. Надеялась прошмыгнуть в спальню до того, как мама проснется, но, увы, она гордо восседала на своем любимом кресле в центре гостиной.

– Смотрю, ты даже не торопишься домой, – пробурчала, подперев подбородок ладонью, не переставая меня изучать.

– Ну я же написала, что останусь ночевать у Агнии, – постаралась говорить спокойно, но все, о чем могла думать – это губы Гвидона в самых потаенных местах.

– Уинстон оборвал мне весь телефон. Он сказал, что ты отменила свадьбу. Что за шутки, дочка? Первое апреля давно прошло.

– Это не шутки. Свадьбы не будет!

Вздрогнула, застигнутая врасплох её тихим гортанным смехом.

– А ты юмористка! Может, будешь выступать в Comedy Woman?!

– Они как-нибудь обойдутся без меня, – кинула, пробегая мимо нее к лестнице.

– Мы не договорили, Ассоль! – прокричала она вслед.

– СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ! – Я высунула язык, скрываясь в длинном коридоре второго этажа.

Только за закрытой дверью своей комнаты смогла привести дыхание в норму. Ну вот, разумеется, она взбесилась от такой новости! Насколько я знала, Уинстон планировал спонсировать мамину галерею до того момента, пока она не выйдет на самоокупаемость, а теперь эта прекрасная инициатива находилась под угрозой срыва.

Из-за меня.

Увы, я не могла положить собственную жизнь на алтарь чужой мечты, ведь я меньше двадцати четырех часов назад поняла, каково это – проживать настоящую жизнь и чувствовать свободу вместо крови. Я хотела еще. Еще больше времени ощущать на себе вес его потного тренированного тела, любоваться озорным блеском прищуренных глаз и целоваться до умопомешательства. Целоваться так, чтобы коленки подкашивались, а внутренности плющило от дофаминового кайфа.

Гвидон Царев, как огромная шоколадная конфета. Из-за него я сорвалась с диеты, превратившись в отчаянную сладкоежку. И хотела еще. Мне нужно больше сладкого.

С каким-то безрассудным детским восторгом плевать я хотела на «хорошо» и «плохо», все еще пылая после утренней зарядки на лежаке в центре его двора. И пусть муки совести сжирали каждую долбанную секунду, почувствовав вкус первозданной дикой страсти, я уже не могла променять его на привычный суррогат, намокая только от одной мысли о том, чем мы будем заниматься ночью.

Мама с детства вдалбливала постулаты, как важно быть правильной воспитанной девочкой и удачно выйти замуж. Она долгие годы играла роль преданной жены, и я прекрасно знала, к чему это привело.

Жизнь нельзя прожить на черновик, а потом переписать неинтересные главы. Кто знает, что с нами случится завтра? Вдруг начнется всемирная пандемия или на Землю упадет астероид размером с футбольный стадион?!

Пока мы живем через один забор друг от друга, я не собиралась закрывать эту коробку с шоколадом, не продегустировав всё до последнего кусочка.

⁂

Гвидон ждал меня к одиннадцати.

Вздохнув с облегчением, что мама уехала по делам пару часов назад и до сих пор не вернулась, я кружилась возле большого зеркала, оценивая свое отражение. Глаза казались ярче и глубже за счет умелого макияжа, а губы остались нетронутыми: только немного сдобрила их гигиенической помадой. Сарафан из тонкого полупрозрачного желтого хлопка. Кокетливо задрав его, я облизнулась, обнаружив крохотную полоску белоснежных стрингов. Бюстгальтер вряд ли понадобится – не хотелось тратить время на то, чтобы его снимать. Соски вмиг напряглись, стоило представить их во рту Царева.

Боже. Планировала задержаться минут на двадцать, но поняла, что больше не могу ждать. Я вся сгорала от нетерпения скорее оказаться в его руках. Не в силах сопротивляться пьянящему предвкушению, открыла калитку и вышла на улицу.

Ворота соседского дома оказались открыты: прошмыгнув внутрь, я застыла, с удивлением поворачивая голову по сторонам. Свет не горел, кругом была темень, хоть глаз выколи. В первую секунду почувствовала себя невероятно глупо. Вдруг сосед забыл о своем приглашении?

– Гвидон, ты здесь?! – позвала, прислушиваясь.

Я повернула направо, делая несколько решительных шагов к входу. С облегчением вздохнула, обнаружив, что и эта дверь не заперта. По телу пронеслась дрожь, стоило переступить порог. Вскрикнула, потому что неожиданно кто-то появился за спиной, сжал мои запястья и, не давая опомниться, натянул на лицо непроницаемую черную маску.

Боже.

Кровь с такой силой ударила в виски, что на несколько секунд меня оглушило. Чье-то судорожное дыхание опалило лицо, а бесстыжие пальцы пробрались под резинку трусиков. «Незнакомец» приподнял меня, заставляя обвить ногами его талию. Страх, неизвестность и животное желание устремились вниз живота. Я ахнула, ощутив приток горячей крови к своему центру.

– Гвидон? – позвала еле слышно, в надежде услышать хоть что-то, но сосед продолжал молчать.

Его тяжелое сдавленное дыхание отдавалось эхом у меня между ног. Все чувства обострились, кипящая жажда наэлектризовала каждую клеточку тела.

Трахни меня!

Трахни меня!

Трахни меня! – вертелось на онемевшем языке.

– Гви… – не давая закончить, «незнакомец» раскрыл мои губы большим пальцем: задыхаясь от волнения, я стала медленно его сосать, пока хозяин дома продолжал двигаться со мной на руках.

Наконец, скрип двери вывел из гипнотического транса. Сцепив лодыжки у мужчины за спиной, я прижалась еще ближе, ощутив горячую твердость у него между ног.

– Скажи хоть слово… – промычала, сильнее намокая от того, что кончик его пальца все еще находился у меня во рту. Гвидон не удостоил и словом. Вместо ответа грубо сжал ягодицы, оттянув мочку зубами. – А-а… – волнение достигло апогея, когда он бросил меня на мягкую бархатную поверхность.

Пальцы на автомате потянулись к маске, но «незнакомец» не позволил ее снять, резко перевернув и шлепнув по заднице.

– Мне страшно… – произнесла на полном серьезе, несмотря на то, что возбуждение, скопившееся внизу живота, отчаянно требовало выхода.

Снова молчание.

Соски стали тверже пуль, потребность ощутить его глубоко внутри еще острее. Взвизгнула, когда «незнакомец» резко стянул с меня насквозь промокшие трусики, заставив встать на четвереньки. Звук рвущейся фольги вперемешку с его нетерпеливым тяжелым дыханием отдался сладкой истомой внизу живота. Он вел себя как грязное похотливое животное, пробуждая во мне первобытные инстинкты. Вздрогнула, когда мужчина схватил меня за бедра, широко раздвинул ноги и, резко толкнувшись вперед, одним мощным движением заполнил собой до краев. Он был твердым, как сталь, и от этого ощущения хотелось кричать на весь дом.

– О-у… – Руки дрожали, между ног полыхал пожар. – Пожалуйста, не останавливайся… – умоляла, облизывая пересохшие губы.

«Незнакомец» даже не думал об этом. Сжав мои волосы в кулак, потянул за хвост, заставив запрокинуть голову, ни на секунду не переставая брать быстрыми длинными толчками.

Сумасшествие!

С каждым лютым движением я приближалась к состоянию шоколадного мороженого: растекалась под напором горячего твердого члена. Сжимая и разжимая кулак с моими волосами, хозяин квартиры хрипло стонал, еще ритмичнее работая бедрами. Его жадные ненасытные толчки дарили ощущение абсолютного экстаза. Я его чувствовала. Я принадлежала ему без остатка. Сходила с ума от того, что он со мной вытворял. И мечтала, чтобы наша тайная связь продлилась как можно дольше. Не произнося ни единого слова, Царёв командовал, безоговорочно руководя процессом. Он входил и выходил. Входил и выходил. Брал. Расщеплял на молекулы. Раздвигал влажные губки толстой налитой головкой, вновь протискиваясь в узкую горячую щель, с каждым новым толчком будто наказывая меня за сопротивление и упрямство.

Давление между ног стало невыносимым, и тогда…

– Да… ДА! – вскрикнула, прогнувшись в спине, ощутив, как внутри всё задергалось и увлажнилось.

Мышцы влагалища сжимались с такой силой, что я начала задыхаться. Прорычав, любовник резко замер, навалившись всей массой обнаженного потного тела. Я чувствовала, как сокращается внутри его длинный толстый член. Не знала, сколько времени он продолжал находиться во мне, как вдруг в нескольких метрах от нас раздались аплодисменты и смешки.

– Спасибо за представление! Люблю наблюдать со стороны, – спокойный ровный голос Гвидона Царева, доносившийся из дальнего угла комнаты, заставил сердце сжаться от ужасного предчувствия…

Я замерла, пытаясь осознать произошедшее. Если это был не Царёв, тогда кто этот хладнокровный убийца моего сердца?! Кто за считанные секунды довел меня до состояния полного обескровливания?! Кто уничтожил, растоптал, стёр в муку?! Руки и ноги одеревенели, будто их придавили тяжелыми булыжниками. От одного неловкого движения могла разбиться вдребезги на миллион осколков.

– Нет, этого не может быть…

Я не торопилась снять маску, пытаясь набрать побольше воздуха, но он никак не задерживался внутри. Удушье сменилось ознобом. Хотела отмотать время назад: не встречать его, не видеть, арендовать другой дом, переехать на другую планету, чтобы наше знакомство никогда не состоялось.

Спокойный ровный голос Гвидона Царева только что пробил дно в моем сердце, методично уничтожая клеточку за клеточкой. После этих нескольких равнодушных слов дышать было невозможно. Я оказалась перед ним не только голой – без кожи.

Трясущейся рукой стянула чертову повязку, нервно озираясь по сторонам.

Никого.

Набрав полные легкие воздуха, я резко повернулась, устремляя взгляд на обнаженного мужчину в идиотской клоунской маске. Сердце подскочило, в горле застрял истошный крик, а на глаза навернулись слезы. Зарычав, я набросилась на него, сдирая с лица разноцветный пластик.

– МОНСТР! КАКОЙ ЖЕ ТЫ МОНСТР! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Я ТЕБЯ… Я… – несколько раз саданув ублюдку по щекам, я опустилась на кровать, запрокинула голову, истошно хватая воздух. Я не слышала того, что он говорил: стиснула уши с такой силой, что думала, кровь из глаз польется. Меня колотило. Озноб пробрал до сухожилий. Это была самая отвратительная, грязная и непростительная шутка в моей жизни. – Ты не человек, ты отвратительное животное… – шептала, задыхаясь от рыданий. – Ты не способен любить… – попыталась подняться, не чувствуя ног, но Царёв схватил меня, как тряпичную куклу, усаживая на колени.

– Эй, котенок, да ты чего?! Ты ведь могла сразу снять маску… – на лице соседа читалось недоумение.

– Хотел заставить меня подумать, что меня трахнул кто-то другой? Зачем?! Ты хотел унизить меня, растоптать… Люди для тебя – вещи, пыль, грязь под ногтями! Ты думаешь, только о себе! Ты…

– Ассоль, не драматизируй! Ты не первая девушка, которой я включал эту запись. Обычно все ржут и даже не против тройничка! Но, бл*ть, я никогда не буду делить свою женщину с другим чуваком!

– Ты ничтожество! Какое же ты ничтожество…

Пыталась подняться, но тело обмякло.

– Окей, я переборщил! Но посмотри вокруг – это всё для тебя! Свечи, цветы! Я готовился весь вечер! Хотел тебя удивить… Заставить чувствовать, как на американских горках: страх, страсть, шок, стыд… Понимаешь?

Он потянулся к моим губам, и внутри всё сжалось от отвращения.

– Отпусти! Ты больше ко мне не притронешься! Продолжай дальше трахать своих шлюх!

Приложив неимоверные усилия, я все-таки вырвалась и направилась к двери. Десятки ваз, наполненных цветами разных оттенков, были расставлены по всей незнакомой комнате. Я побежала к выходу, но пошатнулась, опрокинув одну из них.

– Ассоль, ты всё неправильно поняла! Я не хочу никого другого! Я не могу это объяснить… Да куда ты?! У нас вся ночь впереди…

– Стой! – я развернулась, подняла первую попавшуюся вазу и долбанула ее об пол.

Комнату наполнил звук бьющегося стекла. Царев нахмурился.

– Да, я пытался принизить тебя. Доказать самому себе, что ты ничем не отличаешься от других… Легкодоступная добыча! Я думать ни о чем не могу… Башню снесло! И не только сейчас. Весь год с той нашей первой встречи. Трахал других, а мысленно возвращался к тебе. Я постоянно просматривал твои фотографии в Инстаграм. Узнал дату вашей свадьбы. Чокнулся, понимаешь?!

– Ты больной! Больной на всю голову! – я рефлекторно опустила плечи, пятясь назад.

– Я влюбляюсь в тебя, и это полный п*здец! Под тяжелым наркотиком… – Царев примирительно вытянул руки вперед.

Его грудь поднималась и опадала. В глубине блестящих зрачков все больше разгорался зловещий темный огонь. Не заметила, когда он успел натянуть шорты. В это мгновение я ненавидела его орехово-карие глаза, смазливое лицо с пухлой нижней губой, шикарное тело и эти долбанные спортивные шорты, в которых он выглядел как полубог.

– Теперь ты мой враг номер один. Попытаешься что-то сделать – сразу вызову полицию! Ты ублюдок, Царев! И все, что ты творишь – ублюдочная клоунада! – плотно стиснула зубы, сжав руки в кулаки.

– Соля, это же шутка! Окей, хреновая шутка! Но не забывай, я со школы играю в КВН! Только не уходи. И не надо этих угроз! Я не умею иначе, котенок. Не знаю, как иначе… Научи!

– Я хочу, чтобы ты сдох! И если ты начнешь тонуть, я только посмеюсь. Надеюсь, мы больше не увидимся и попадем на разные круги ада…

POV. Гвидон

Да, я пару раз разыгрывал таким образом своих баб, но ни одна из них не желала мне гореть в аду. Обычно всё заканчивалось показушным надуванием губ с последующим продолжением сексуального банкета.

– Сука, как же ты мог так облажаться, Царев?!

Пальцы болели – настолько сильно хрустели кулаки, сердце отплясывало тектоник. Я сказал чистую правду: втюрился по самые помидоры. Рядом с Ассоль дух захватывало, как от полета в космос, мне с ней было хорошо до расщепления на молекулы. Не было места на земле, где бы я хотел находиться ещё. Одурел от того, что происходило между нами. От ее поведения. От ее пренебрежительного отношения ко мне. От ее высокомерного взгляда даже в момент наивысшего наслаждения. Знал, что рано или поздно Ассоль пошлет меня, ведь мы всего лишь случайные пассажиры, которые вот-вот разойдутся на конечной станции, изо всех сил пытаясь не придавать значения нашей связи. Но, сука, я никак не ожидал такой реакции. Она ведь уже была на крючке и впервые по собственному желанию согласилась прийти на встречу.

Нет, я не мог позволить ей уйти.

– Ассоль! Ну прости меня! Неужели ты не почувствовала, что это был я? Я сейчас тоже обижусь! Я БЫ НИКОГДА НИ С КЕМ ТОБОЙ НЕ ПОДЕЛИЛСЯ!

Выбежал во двор, однако соседки и след простыл.

– Урод. Дебил. Ничтожество… – я опустился на тот самый лежак, на котором трахал ее сегодня утром, расплющил подушечками пальцев виски.

Меня знобило. Пульс ускорился, когда в гостиной зазвонил телефон. Я подскочил, мечтая услышать еще миллион проклятий в свой адрес, схватил трубку, не глядя на дисплей.

– Алло, Гвидон… Это Лёля. Чем занимаешься?

Медленно приложил ладонь к пульсирующей вене на шее.

– Скучаю дома. Сможешь приехать ко мне сейчас?

– С удовольствием приеду. Вызовешь мне такси? – проворковала девица на другом конце.

– Я пошутил.

– Что? – её голос дрогнул.

– Я же КВН-щик, забыла?! – выдохнул сквозь стиснутые зубы, без сожаления прерывая разговор.

Глава 5

POV. Ассоль

Неделю спустя

– …И все мужики козлы! – стукнув кулаком по столу, Оля закончила свою пламенную речь.

Стыдно признаться, но я пропустила мимо ушей очередную душещипательную историю её любовной неудачи. Мельком взглянув на Лёлю, отметила, что декольте у нее сегодня еще глубже, чем обычно. С третьей попытки пробивной блондинке все-таки удалось вытащить меня в клуб – по правде говоря, предлоги для отказа закончились. Однако я довольно быстро поняла, что это была не лучшая идея – мерцающие прожекторы слепили глаза, а странная музыка разрекламированного ди-джея, который без конца выкрикивал матерные частушки, явно переборщив с травкой перед выступлением, действовала на нервы.

– Знаешь, давно хотела тебя расспросить насчет… – собеседница кокетливо прикрыла рот ладонью, как будто собиралась обсудить со мной страшную тайну.

– Насчет чего? – монотонно гоняла соломинкой кубик льда в стакане с соком.

От греха подальше сегодня решила не пить, а вот Лёля явно пренебрегла моим советом, вливая в себя уже третий бокал вина за час.

– Ну, тот парень… Гвидон Царев… помнишь, он тоже был на открытии картинной галереи? – её глаза забегали, щеки вмиг сделались оттенка спелой клубники.

– Как же можно его забыть… – прищурилась, сцепляя руки в замок.

– Он позировал для твоей мамы обнаженным. С чего бы это? – Оля улыбнулась проходящему мимо официанту, кивком головы указывая на опустевшую бутылку вина.

Прикусив нижнюю губу, я старалась сдержать нецензурные выражения, которые моментально защекотали язык, стоило вспомнить Царева. После эпического розыгрыша сосед целый день докучал мне звонками и сообщениями, даже пришлось занести его в черный список. Кроме того, во избежание «случайных» встреч, все эти дни я занималась спортом во дворе.

– Гвидон к ней подкатывал, – невинно улыбнулась, ощутив, как ярость щекочет грудь изнутри.

– Да ла-а-а-дно?! – захмелевшая собеседница округлила глаза, всем своим видом показывая, что сгорает от нетерпения узнать подробности.

Подавив язвительный смешок, я начала самозабвенно врать:

– Да, кажется, он втюрился в мою маму. Подкарауливает её возле дома, пишет десятки слезливых сообщений, обрывает телефон с утра до ночи… – пожала плечами, испытывая садистское наслаждение, сочиняя всякую ересь.

– С ума сойти… Теперь всё понятно, – сделав большой вдох, Лёля залпом осушила бокал, несколько секунд выжидающе глядя мне в глаза. – Ну, а твоя мама как она относится к Цареву?

– С брезгливостью. Как еще к нему можно относиться?! – выдала, немного задыхаясь от мысли о его поджаром потном теле во время занятий любовью.

– Знаешь, Ассоль, я не хотела об этом рассказывать… – взвинченный голос спутницы пошел на понижение. – Но считаю своим моральным долгом предупредить тебя… – закончила она, поигрывая бровями.

– Предупредить о чем?

– На самом деле мы с Гвидоном встречались какое-то время назад… – собеседница замолчала, стараясь оценить эффект, произведенный её словами.

Непроизвольно сжала кулаки, ощутив на ладонях испарину. Гвидон и Лёля правда какое-то время были вместе. Несмотря на то что Царев не дал прямого ответа на этот вопрос в галерее, новая знакомая только что пролила свет на их взаимоотношения.

– Какая неожиданность! – произнесла настолько искренне, насколько это было возможно. – И почему же вы разбежались? – я изо всех сил пыталась игнорировать поднимающуюся желчь в пищеводе.

– Ну, мне немного неловко обсуждать эту тему… – блондинка напротив смущенно отвела взгляд.

– И что такого страшного произошло? – покусывая нижнюю губу, старалась, чтобы голос звучал ровно.

– Гвидон неплохой парень, но его сексуальные пристрастия…

– Сексуальные пристрастия?! – сердце понеслось вскачь.

Откровенно говоря, Лёля была последней, с кем я планировала обсуждать сексуальные аппетиты полоумного соседа. Когда она с заговорщическим видом выгнула аккуратно выщипанную бровь, я уже десять раз пожалела, что вообще приняла ее приглашение пойти в клуб.

– Он фетишистский трансвестит.

– Что-о-о?!

– Мужчина, который в ходе сексуальных игр любит переодеваться в женскую одежду. А Гвидон обожает носить женские трусики! – уголки ее губ изогнулись в легкой усмешке.

– Господи, он что, сексуальный извращенец?! – сгустки желчи еще выше поднялись по пищеводу: меня замутило.

Хотя чему я удивлялась?!

Стоило вспомнить наш последний контакт, завершившийся жестокой непростительной шуткой, а еще то, что Царев похитил ящик с моим нижним бельем. Теперь все встало на свои места. Закашлялась, представив свои прозрачные красные стринги на его внушительном естестве. Гвидон Царев являл собой воплощение всех низменных человеческих пороков.

– Это еще цветочки… – Лёля вздохнула, задевая свои необъятные буфера, отчего они подпрыгнули, как на волнах. – Я подцепила от Царева венерическое заболевание, потом еще месяц работала на лекарства. Думаю, твоей маме лучше держаться от этого фрукта подальше…

– Спасибо… – мысленно представила, как точу огромный топор.

– Ассоль, смотри! – голос Лёли взорвался сотнями шокированных интонаций, стоило собеседнице бросить взгляд на второй бар.

– Что там?! – повернула голову, в то же мгновение прикусив кончик языка.

– Помяни черта, он и прискочит… – выдала Оля с придыханием.

– Да уж… – инстинктивно прикрыла грудь руками, попав в ловушку дьявольских орехово-карих глаз.

Гвидон Царев по-свойски развалился на высоком барном стуле, поигрывая желваками. Поймав мой взгляд, мужчина поднял напиток в воздух, облизнув пухлую нижнюю губу, отчего сердце вероломно сжалось. На несколько секунд все внутри заискрилось, как от капель воды на оголенных проводах. Его откровенный взгляд, наполненный тихим безумием, безостановочно скользил по моему телу вверх-вниз.

Вверх-вниз.

Вверх-вниз.

Вверх-вниз.

⁂

Еще несколько минут я старательно делала вид, что поглощена историей Лёли о неудачной интимной стрижке.

– Ассоль, может, потанцуем?! – оживилась блондинка, когда заунывные биты сменились более энергичной композицией.

Губы собеседницы сложились в пьяную полуулыбку. Покачала головой, обдумывая, как бы поскорее ретироваться из клуба.

– А вот он явно заскучал сидеть! Смотри! – проследив за направлением взгляда Оли, почувствовала, как челюсть стремительно несется вниз…

Царев стоял в лучах прожектора посреди пьяной толпы дрыгавшихся потных тел и, не сводя с меня взгляд, с непроницаемым выражением лица изображал робота.

– Этот Гвидон настоящий клоун… – Лёля хихикала, наблюдая за идиотским танцем мужчины.

– Да уж… – брови поползли вверх, стоило горе-танцору начать крутить задницей, будто у него вот-вот закончится зарядка.

Девушки на танцполе явно оживились, наблюдая за ритмичными движениями «робота». Ещё бы! Его идеальные ягодицы вибрировали, будто их подключили к источнику электропитания. Некоторые гости снимали выступление Царева на телефон, только придурок, зажав причинное место руками, не спешил заканчивать клоунаду. Под всеобщее улюлюканье он свалился на пол, изображая огромного робота-червяка.

– Знаешь, количество идиотизма в воздухе зашкаливает! Пожалуй, я поеду домой.

– Ассоль, веселье только начинается! Мои «девочки» никогда не врут! – бросив влюбленный взгляд в область декольте, Лёля направилась в самую гущу танцпола, в то время как Царев, не выходя из образа робота-червяка, пополз в мою сторону.

– Эй, кисо, потанцуем? – налетел на меня маргинального вида пропойца, стоило шагнуть из-за стола.

– Дядя, лучше отвали! – отмахнулась, решительно пробираясь вперед.

Как таких экземпляров вообще пускают в клуб?!

– Кисо, а ты ничего! Покуришь мою папироску?! – мужик заржал, выпячивая пивной живот.

– Да пошел ты! – выставила средний палец, стараясь скорее раствориться в разношерстной толпе.

С появлением Царева происходящее стало напоминать цирк уродцев. Этот мужчина приносил с собой одни неприятности. Ахнула, ощутив прикосновение потных пальцев к своему локтю. Я развернулась, врезаясь в мерзкое обрюзгшее тело алкаша.

– Попалась, кисо?! А-ха-ха! Пивко будешь?! – уставился на меня поплывшим взглядом.

– Мужик, отвали от нее! – тихий охрипший голос раздался за моей спиной.

Какая неожиданность, робот-червяк решил выступить против вонючего мешка с костями. Только они оба в моих глазах выглядели как пропащие маргинальные потаскуны.

– Царев, я сама справлюсь! – атаковав Гвидона яростным взглядом, я зарядила алкашу между ног, с победоносным смешком направляясь в сторону выхода.

– Ассоль, постой! Я всего лишь хотел подвезти тебя! – прокричал Царев мне вслед.

– Еще одно слово, и я скажу охранникам, что ты меня преследуешь! – застыла, воинственно глядя человеку-роботу прямо в глаза.

Он был почти на полголовы выше других посетителей клуба. Высокий, идеально сложенный негодяй с неизменно фривольной улыбкой на пухлых губах. Гвидон продолжал вести себя как гребаный хозяин жизни, и от этого еще сильнее хотелось зарядить ему между бровей.

– Ты этого не скажешь, – широкоплечий брюнет прищурился, поигрывая желваками.

Боялась представить, о чем он думал, не сводя глаз с моих влажных губ. Его взгляд пронзал насквозь.

– Будешь приставать – скажу… – прошептала, даже не надеясь, что он расслышит.

– Окей! – Гвидон подошел очень близко и поднял меня.

Нет… Это невообразимо!

– Отпусти! – покрылась мурашками, ощутив, как сильно он меня хочет.

Завладев моим взглядом, Царев потянулся к губам.

– Ты всю неделю мне снилась, – прошептал в миллиметре от приоткрытого рта, опаляя теплым фруктовым дыханием.

– Ты мне тоже. В кошмарах.

Мужчина переменился в лице. Судорожно вытолкнула воздух, стараясь вырваться, но ноги продолжали болтаться в воздухе.

– Юная леди, какие-то проблемы? – двухметровый верзила в майке с надписью «Ох, рано встает у охраны» выжидающе на меня уставился. Дыхание перехватило от того, как пальцы Гвидона яростнее впились в ребра. Его учащенное сердцебиение, кажется, заглушило биты обкуренного ди-джея. – Он к тебе пристает? – не унимался охранник с кастетом на ладони.

– Да! Он схватил меня и не выпускает! Помогите… – выпалила, глядя Цареву прямо в глаза.

Не один мускул на его лице не дрогнул, в то время как мои внутренности завязались в тугой узелок.

– Эй, мужик, отцепись от нее, или мало не покажется!

– Она уйдет со мной, – холодно заключил Царев, только усилив бульдожью хватку.

– Отвали-и… – моргала, ослепленная светом прожекторов: вмиг они стали ярче солнца.

– ТЫ ЧЕ, НЕ ПОНЯЛ, ГУБОШЛЕП?! ОТВАЛИ ОТ ДЕВЧОНКИ!

Прежде чем успела что-то сообразить, охранник грубо отшвырнул меня в сторону. Ахнула, когда огромный кулак с металлическим кастетом опустился прямиком на царский нос. В то же мгновение фонтан алой крови вырвался из его ноздрей. Гвидон выставил кулаки вперед, однако второй вышибала накинулся на него со спины. Лёлькин крик взорвал барабанные перепонки в миг, когда Царев безжизненно распластался на пыльном полу.

– Он тебя больше не побеспокоит! – ухмыльнулся верзила, помахивая окровавленным кастетом перед моим лицом.

– Боже-е-е… – глядя на безжизненное тело Гвидона, наконец, дошло, что я натворила… – Идиот! – толкнула охранника, от неожиданности выпучившего глаза, подлетев к Цареву. – Гвидон, я не хотела. Только, пожалуйста, не умирай!

Застонав, пострадавший коснулся лица, медленно разлепляя веки.

– Мой нос принял удар на себя… – произнес он тоном умирающего лебедя.

– Мне правда очень жаль! – Я достала из сумочки бумажный носовой платок, промокая кровь.

– Так и скажи, пытаешься избавиться от конкуренток. Кому я теперь нужен с перебитым шнобелем?

– Царев, я уже сожалею, что ты пришел в сознание… – старалась спрятать счастливую улыбку с лица.

– Люди, у этой женщины булыжник вместо сердца… – прохрипел, присаживаясь на пятую точку.

Вид у него был как во время съемок фильма ужасов: пальцы, футболка и лицо перепачканы алой кровью, но она, увы, оказалась не бутафорской.

– Гвидон, я отвезу тебя в травмпункт! – оттолкнула меня Лёля, усаживаясь у парня в ногах.

– Оль, наверное, если бы я сдох, ты бы меня и на том свете достала? – Царев коснулся рукой разбитого носа, отмахиваясь от блондинки с формами.

Отвела взгляд, прочитав унижение и стыд на ее раскрасневшемся лице. Вмиг многое встало на свои места. По крайней мере, в том, что он не носит женские трусики, я теперь могла не сомневаться.

– Лёль, я сама отвезу его. Нам по пути. Созвонимся… – кивнула, прекрасно осознавая, что это наша последняя встреча.

Кажется, сегодня мы обе вели себя как униженные и оскорблённые дуры, и хоть Царев получил по заслугам за все то зло, что причинил женскому полу, я не испытывала особого облегчения. Напротив, создала себе лишние проблемы – теперь придется спасать царский нос.

Выйдя из клуба, мы замерли, глядя друг другу в глаза. От зрелища его распухшего шнобеля, выпачканного запекшейся кровью, внутри всё сжалось.

– Уже не нравлюсь? – процедил, морщась от боли. – Растерял былое обаяние, да? – мужчина смачно харкнул.

– Я отвезу тебя в больницу, – прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох, с досадой отметив, что после чрезвычайного происшествия пульс до сих пор молотит, как ненормальный.

– Какое благородство! Пойдешь на любую подлость, лишь бы доказать свою порядочность, Ассоль?

– Ты еще имеешь наглость говорить о подлости?! Ты – человек, который относится к женщинам, как к второсортному сырью для удовлетворения низменных потребностей!?

– Так, всё! – он выудил сигарету из пачки и, прикурив, жадно затянулся.

– Еще и куришь?

– Да, потому что некому бить меня по рукам! – Гвидон подмигнул, взгляд моментально сполз к его загорелым сильным бицепсам.

Даже в изрядно помятом состоянии он выглядел как супергерой.

– Курение вредит здоровью… – промямлила, сглотнув.

– Ты тоже вредишь моему здоровью!

Повисла продолжительная пауза. Не придумав ничего лучше, я посмотрела ниже, и еще ниже, с замиранием сердца подумав о его пухлых губах. И не только о них.

– Царев…

– Котенок, займешься моим перевоспитанием? Обещаю бросить, если ты возьмёшь всё в свои ручки. Абсолютно всё… – провел ребром ладони вдоль паха, окончательно сбивая с мысли.

– Давай я сперва отвезу тебя в больницу. Что-то ты слишком разговорился, робот-червяк!

– Хорошо, только сразу предупреждаю – робот-червяк по ночам превращается в неутомимую секс-машину! Держи свою киску под замком, девочка! Иначе я возьму её в плен… – Его глаза расширились, на дне зрачков появился дьявольский блеск.

– Ты неисправим! Даже с месивом вместо носа продолжаешь думать об этом…

– Для того чтобы трахаться, нос не нужен. И поправочка: я думаю исключительно о сексе с одной единственной девушкой. Только придется на время лишить ее большого сладкого Чупа-чупса! Посмотрим, как она будет замаливать грехи…

– Поехали! Сама тебя отвезу, а завтра заберешь машину с клубной парковки.

Я состроила гримасу, метнув в него решительный взгляд, и Гвидон, на удивление, не стал спорить.

Минут через двадцать мы добрались до дежурной больницы. К счастью, перед нами в отделении находилось три человека. Прождав около часа, Царев скрылся в приемном покое, а я крепко обняла себя руками за талию, мечтая, чтобы эта ночь поскорее закончилась…

– И как ты себя чувствуешь, испоганив лучший нос человечества? – вздрогнула от его насмешливого баритона.

– Что сказал врач? – я поднялась, покачиваясь от усталости.

– Перелом без смещения. Жить буду, только надо чтобы кто-то сегодня сделал мне компресс…

⁂

Гвидон настоял, чтобы я осталась у него до утра. На этот раз я действительно погорячилась, до сих пор испытывая чувство вины, но тем не менее не собиралась наступать на старые грабли.

– Иди, ложись. Я поищу мешок со льдом или пакет с замороженными овощами.

– И вернешься в мою спальню?

– Боже, да! Но только чтобы оказать тебе первую помощь. Никакого интима! Даже не думай об этом!

– Ты голенькая в моей постели… Это уже подарок небес! – хозяин дома послал мне воздушный поцелуй, послушно отправляясь наверх.

Через пару минут, сжимая в руках небольшой кулек со льдом, я с тяжелым сердцем отварила дверь в спальню. В комнате царил полумрак. Мужчина лежал на спине, раскинув руки и ноги, и, прикрывшись черной простыней, не мигая смотрел на меня.

– Я соскучился…

– Давай сразу обсудим кое-что на берегу. Я устала от твоих идиотских шуток. Люди, считающие, что у тебя хорошее чувство юмора – отвратительные лжецы! У тебя самое идиотское чувство юмора из ныне живущих на земле! Ты…

– А как же робот-червяк? – пострадавший невинно улыбнулся.

Я застонала, усаживаясь на край кровати. Простынь немного съехала. Благо сегодня Царев поленился снять боксеры. Видимо, ему действительно очень хреново.

– Замолчи и дай мне приложить холодное!

Он кивнул, смерив меня долгим мутным взглядом.

– Останешься со мной до утра? – сцепил зубы, стоило льду коснуться распухшего носа.

– Увы. Мне придется это сделать, – недобро улыбнулась в ответ.

– О-к-е-й! Прости, что я так жестоко тебя разыграл, уже сто раз пожалел об этом, но и ты хорошенько на мне отыгралась!

– Ничего бы не случилось, если бы ты меня послушался…

– Я никогда не буду тебя слушаться! – одним движением он переменил позицию, прижав меня к матрасу. – Наверное, я и правда влюбился, раз позволяю так собой понукать…

Наши взгляды встретились, а тела, прижавшиеся друг к другу, испытывали явную нужду.

– Я не вижу нас вместе… – прошептала возле приоткрытых губ.

– Сходи к окулисту… – его язык скользнул в мой рот, заставив на несколько секунд забыть обо всем. – Ассоль, пожалуйста, я так по тебе соскучился… – Гвидон чуть отстранился, приподнимаясь на вытянутых руках.

В его глазах сверкали молнии и бушевал ураган страсти.

– Я не могу. Хочу, не буду врать, но не могу. В ту ночь я доверилась тебе. Понимаю, ты не из тех мужчин, которые что-либо обещают своим женщинам, но я открыла тебе душу. Да и вообще…

– Котенок, ну что еще?! – в светло-карих глазах мужчины отразилась вселенская тоска.

Пожевав губу, я еле слышно промямлила:

– Лёля сказала, ты наградил её венерической болезнью…

– Бл*! Как же она меня достала! Это вранье! Гнусное грязное вранье! Я всегда использую презервативы! Всегда! Не буду трахаться, если не окажется резинки. Посоветуй своей подружке-долбанушке проверить мозги!

– Допустим, Оля приукрасила, но я даже разговаривать с тобой не буду на эту тему без надлежащей справки! Знаешь поговорку «утро вечера мудренее»? А теперь давай спать…

Больше не произнося ни звука, Царев перекатился на другой бок, кутаясь в одеяло. Последовав его примеру, я сомкнула веки, вмиг проваливаясь в царство морфея…

Сон был сладким и тягучим, как ириска. Я ахнула, пытаясь свести ноги вместе, однако ничего не вышло: по складочкам словно ползали десятки муравьев, вызывая невероятные спазмы удовольствия…

Надо мной навис мужчина в непроницаемой черной маске. Без малейшего усилия он поднял меня, отнес на высокую круглую кровать, ловким движением стащил платье и принялся бесстыдно рассматривать. Во рту был кляп, и я не могла выговорить ни слова.

Только чувствовала. Очень сильно чувствовала. По телу пронеслось торнадо удовольствия, стоило теплым губам сомкнуться на моем соске.

– А-а… – промычала, когда шершавый язык принялся играть с загрубевшим камешком плоти.

Несколько минут мужчина самозабвенно лизал мои груди, тяжело дыша. А когда выпустил соски из жаркого плена губ, я обратила внимание, что они побагровели от притока крови и стоят торчком.

– А здесь у нас что? – ухмыльнулся неизвестный в маске, стягивая трусики. – Вот это да… Раздвинь ноги шире, котенок, я хочу взглянуть… – Попыталась свести бедра, но ничего не вышло – посмеиваясь, он еще сильнее развел их в стороны. Дыхание участилось от того, насколько внимательно он меня разглядывал. – Аккуратная щелка и пухлые розовые губки. Ты настоящее сокровище, котенок… – медленно провел пальцами, надавливая на припухший центр.

– М-м… – не могла сказать ни слова, только сообразив, что и руки не принадлежат мне – они оказались связанны за спиной.

Сон был таким волнующим, что не хотелось просыпаться.

– Сочная и сладкая девочка, – скользнув внутрь, неизвестный развел губки в стороны, раскрывая меня еще сильнее. – А клитор какой… М-м-м… Приятно, когда я так делаю?.. – сдвинув кожицу капюшончика, он принялся дразнить его ногтем.

– А-а-р… – я выгнулась, сведя лопатки вместе.

Мужчина в маске заставил тело налиться удовольствием. Кончики его пальцев бегали по складкам: обводили, теребили, гладили, время от времени проникая во влажную глубину.

– Мне нравятся твои пухлые розовые губки, котенок… – не переставая посмеиваться, он щекотал затвердевший клитор, вызывая спазмы внизу живота. Щелка горела огнем. Я чувствовала, как против воли сильнее намокаю, мечтая получить долгожданную разрядку. – Ты так течешь от моих пальцев, а представляешь, что будет, когда в дело пойдет язык и член?.. – Мыча, я тонула в волнах всепоглощающего удовольствия. – Да, котенок, вот так. Какая ты чувствительная, мне очень нравится… – проведя по всей длине лона, он резко вставил палец внутрь, сорвав с губ тихий рваный всхлип.

Меня бросило в дрожь. Тело затрепетало, как лист на ветру…

Кляп исчез. Глаза заслезились от резкого утреннего света.

– Что это такое? – пробормотала, ощущая его сильные руки у себя между ног.

Меня будто вырвали из невесомости, долбанув об землю.

– Ты так сладко спала. Не удержался и погладил тебя там… А потом ты начала увлажняться. – Царев уткнулся губами в шею, не вынимая из меня настырных пальцев.

– Я же сказала – никакого секса! – моргала, пытаясь сбросить с себя оковы сна.

– Какая ты пошлячка, Ассоль. Секс… секс… секс… Один секс на уме! Неужели нельзя поговорить о чем-то другом?! – пропел мне на ухо, упираясь в попу тяжелым твердым членом.

Вот потаскун!

– О чем, например? – сладко промурлыкала, отходя от пережитого оргазма.

– О любви…

Повисла пауза. Нежно поглаживая у меня между ног, Гвидон принялся посасывать мочку уха.

– Нечего говорить о любви…

– Ты права, об этом не нужно говорить, любовью нужно заниматься. – Он перевернул меня на спину, забрался сверху и задрал руки над головой. – Мой язык соскучился по твоим ласкам, котенок…

Гвидон задумчиво улыбнулся, внимательно заглядывая в глаза. Его загорелая кожа поблескивала в лучах солнечного света, пострадавший нос был припухшим.

– Послушай…

– Понравилось смотреть эротические сны с моим участием? – Царев наклонился, лизнул мою щеку.

– Не понимаю, о чем ты…

– Ты хоть раз до этого кончала во сне? Как тебе ощущения, Ассоль? – он вновь засунул руку мне в трусики, размазывая влагу по складкам. – Хочешь, займемся любовью, милая? Или будем отчаянно трахаться? После поедем куда-нибудь позавтракаем. Прогуляемся. И вернемся домой заниматься грязным потным сексом. Я свяжу тебя и буду брать до бессознательного состояния, а потом мы познакомимся с позой шестьдесят девять. Как тебе такой план на день?

– У тебя в роду не было сумасшедших? – хрипло выдохнула, не отрываясь от его напряженного лица.

– Как точно подмечено, – хозяин дома подмигнул, на дне его зрачков проскользнуло странное болезненное выражение. – Утро вечера мудренее – ты ведь сама так сказала. И слаще… – его пухлые губы прижались к моим, желание вихрем устремилось вниз живота. – Примем душ вместе? Я хорошенько тебя намылю. Везде. Просто смоем с себя всю грязь… Начнем с новой страницы. Слышишь? Я даже готов столкнуться с твоими острыми зубами. Хочу твоих коготков на моей спине… Я хочу тебя, Соля. Безумно хочу… – Гвидон резко поднялся, устремляясь в ванную комнату. – Я тебя жду. Примем душ вместе. И еще… у меня есть сюрприз…

POV. Гвидон

Я прикрыл дверь ванной, уставившись на себя в зеркало. Нос уже выглядел не так устрашающе, как ночью: припухлость спала, однако лицо все еще напоминало сплошной синяк.

– Пришлось принести тебя в жертву, малыш! – ухмыльнулся, чуть надавливая на багровые крылья.

Вчера я даже не сопротивлялся дубинноголовому охраннику, желая отделаться малой кровью, смекнув, что это единственная возможность заставить Солю остаться со мной до утра. И не прогадал. Дерзкая кошечка сменила злость на милость. По крайней мере, мне показалось, девушка жаждет моих ласк не меньше, чем я её, но по законам жанра решила немного поломаться.

– Ассоль, потрешь мне спинку? – вздрогнул, когда упругие струи полились из потолка.

Прохладная вода не смогла снять возбуждение, захватившее тело со скоростью лесного пожара. При мысли о её сладкой оттопыренной попке в груди исчез весь воздух. Я тяжело дышал, на автомате гуляя пальцами от основания до головки.

– Придет или не придет? – гадал на распухших яйцах, как на лепестках ромашки. – Придет-не придет-придет-не придет… – оттягивал мошонку, представляя себя древним провидцем со стоящим колом членом. Но она не пришла, вырвав из груди раскат истерического смеха. – Да хватит упрямиться! – потуже затянул полотенце на бедрах, обнаружив, что в спальне никого нет.

Это попахивало мазохизмом: я пожертвовал здоровьем и на полном серьезе признался ей в чувствах, а Ассоль хоть бы что. Сбежала, даже не поставив в известность! Правду говорят: самую большую боль нам доставляют собственные иллюзии и мечты.

Я видел в дерзкой белокурой соседке свое зеркальное отражение: такое же наплевательское отношение ко всем, кто проявлял хоть малейший интерес. Увы, такова защитная реакция, выработанная годами работы фабрики по раскалыванию женских сердец. На этот раз один из станков дал осечку, запустив своенравную девушку под кожу.

Даже заполучив ненадолго доступ к ее сочному отзывчивому телу, мне не удалось приручить Ассоль. Бесился от ее упрямства, истекая потом от желания обладать. Хотелось молча взять ее за руку и повести за собой в зону сладкой любви, чтобы непокорная девчонка уяснила, что такое, когда тебя сперва облизывают языки первозданной страсти, а после баюкают руки любимого мужчины.

И я не собирался сдаваться.

Как только Ассоль вышла на вечернюю пробежку, натянул майку, кроссовки и треники, отправляясь за ней по пятам.

– Девушка, вашей маме зять не нужен?! – дернул блондинку за локоть, выбежав из кустов.

– Царев, это самый дешевый подкат из всех существующих! – Соля прищурилась, шаря по моему телу напряжённым взглядом.

Сегодня её спортивный костюм был напрочь лишен эротизма, волосы собраны в небрежный пучок, а на лице ни грамма косметики, но даже в этом незатейливом образе она выглядела невероятно пылко.

– Ну ты же сама нарекла меня царем плохих шуток! – ударил себя ладонями в грудь.

– У меня уже есть один несостоявшийся жених, больше не надо.

– Тогда как ты смотришь на то, чтобы каждый день вместе ходить в магазин, а потом материться, как много мы купили?! – Пару секунд красавица выглядела удивлённой. Неожиданно уголки ее розовых губ поползли вверх. – Я заставил тебя улыбнуться, бинго! – сделал шаг навстречу, вдохнув легкий запах клубничного геля для душа.

Ничего не мог с собой поделать, лыбясь до рези в глазах – Соля слишком хорошо пахла, а еще я знал, какая она на вкус. Облизнулся, бросив беглый взгляд красавице между ног.

– Гвидон, вижу, твой нос почти зажил… – спортсменка попятилась, от неожиданности меня бросило в пот.

– Почему ты ушла сегодня утром? – прошептал, нервно посмеиваясь.

– Потому что так лучше для всех… – она потерянно опустила ресницы.

– Будешь моей девушкой? – вдруг ощутил себя пятиклассником, покрасневшим до корней волос, впервые заявив о своей симпатии однокласснице.

– Царев, у тебя всё шуточки! Господи, как же я устала от этой клоунады!

– Я ни разу в жизни не говорил более серьезно. Не обещаю тебе любовь до гроба, но давай хотя бы попробуем? Что мне еще сделать, мать твою, на колени встать?! – сжал запястья блондинки, хорошенько тряхнув.

– Гвидон, ты меня пугаешь…

– Я и сам себя боюсь! Но ты моя, даже не спорь! Ох, что у тебя тут… – шокировано свел брови, задев кончиком пальца переносицу Ассоль.

– Что такое? – девочка нахмурилась.

– А вот что… – прижался к её векам губами, ощущая, как трепещут длинные ресницы.

Какое-то время мы стояли, не двигаясь.

– Я тебе докажу, что испытываю серьёзные чувства. Хочешь справку? Будет тебе справка! А еще не лягу с тобой в постель, пока сама не начнешь умолять об этом! И даже тогда буду ломаться, как сорокалетний девственник.

– Ты сейчас серьезно?! Правда готов общаться без секса?

– Боже, даже страшно подумать, какого ты обо мне мнения! – рассмеялся, глядя на то, как вытянулось её личико. – Полагаешь, не смогу удержать своего питона в штанах? – добавил с видом человека, оскорблённого до глубины души.

– Хорошо. Даю тебе последний шанс. Только на этот раз никаких безумных выходок и насилия, пока я сама не захочу! Сможешь неделю продержаться на сухом пайке?

– Да легко! Только у меня тоже есть условие – каждый вечер ты будешь ходить со мной на свидания. Просто невинные встречи, прогулки на закате, походы в кино ну и легкий петтинг: поцелуи и обнимашки ведь никто не отменял?

– Хорошо, но никакого секса целую неделю! Уверен, что справишься? – с озорным блеском в глазах блондинка провела ладонью по моей щеке.

– Думаешь, проиграю? Не дождешься! – закружил красавицу в воздухе, невесомо скользя губами по ее щекам. – Только через семь дней мой питон завладеет не только твоей кисой, но и сладким ртом!

POV. Ассоль

Я выстукивала каблуками мотив навязчивой вирусной композиции, вновь переводя взгляд на подсвеченный дисплей телефона. Приблудный архиепископ, зачем я снова ему поверила?! Царев опаздывал уже на пятнадцать минут. Мы договорились встретиться ровно в восемь в парке неподалеку от его офиса. Я вновь дала зеленый свет, уверовав в «ежедневные свидания без грамма секса». Ну-ну, Гвидон Царев не продержался и дня. Наверняка уже где-нибудь развлекается с очередной Лёлей.

Позорно прождав еще пять минут, собиралась уходить, как вдруг услышала подозрительный треск над головой. Почему-то сосед настоял, чтобы я ждала его именно на этой лавочке…

Посмотрев вверх, я потеряла дар речи, потому что прямо на меня по толстым размашистым веткам неслась огромная волосатая горилла с выпученными глазами.

– А-а-а! – закрыла лицо, стараясь хоть как-то укрыться, но «животное» не собиралось отступать.

Закинув меня на плечо, Кинг Конг, как ошпаренный, понесся по парку. Только тут дошло, что «горилла» своими повадками слишком сильно напоминает одного знакомого КВН-щика…

– Царев, отпусти меня! Это уже слишком! – Почти всё его тело было скрыто под черным костюмом с искусственной шерстью, но в районе шеи я все-таки сумела разглядеть полоску загорелой кожи. – Мы так не договаривались, идиот! Ты меня чуть заикой не сделал! – молотила кулаками по его толстой «шкуре», поражаясь идиотизму ситуации.

Спустя несколько минут мы зашли в неприметное темное помещение, и Кинг Конг, наконец, соизволил поставить меня на пол, только на этот раз довелось испытать еще большее потрясение…

– Приветствую тебя в нашем запретном лесу, о, прекрасная амазонка! – улыбнулся бронзовый от загара мужчина с длинными белокурыми волосами, одетый в полупрозрачную повязку на бедрах.

– Что еще за запретный лес? Куда вы меня тащите?! – озадаченно смотрела по сторонам, пытаясь отделаться от его здоровенной руки на своем запястье.

– На лучшее свидание в твоей жизни, амазонка! – подмигнул «Тарзан» местного разлива, поигрывая мускулистой грудью с проколотыми сосками.

– Но… – я закатила глаза, обнаружив, что «шимпанзе» не отстает от нас.

Судя по интерьеру в красно-черных тонах и атрибутике на стенах, мы попали в какой-то стриптиз бар. К горлу подкатил истерический смех. Пресвятые макароны, пожалуй, это действительно самое незабываемое свидание в моей жизни…

– Мы в запретном лесу. Располагайся поудобнее, амазонка! – скомандовал проводник, открывая маленькую неприметную дверь в конце коридора.

Вдруг «Тарзан» подхватил меня на руки.

– Осторожнее, здесь могут водиться пираньи… – полуголый мужик перенес меня через невидимую реку, усаживая на диван.

– Знаете, пожалуй, я пойду! – поднялась, но Царев в костюме Кинг Конга ударил себя кулаками в грудь и повалил меня обратно на диван.

Вздрогнула, оглушённая звуками джунглей, неожиданно завибрировавших из динамиков на потолке.

– Ты слишком напряжена, о, прекрасная Амазонка! Я помогу тебе расслабиться! – Ахнула, когда он один рывком стянул с себя набедренную повязку, оставшись в стрингах.

– О-о… – озадаченно промычала, глядя на пугающих размеров достоинство прямо перед моим лицом.

– Боже, куда ты меня привел?! – подскочила, налетая на «гориллу».

Вместо ответа Кинг Конг глухо рассмеялся и опять повалил меня на диван, а Тарзан начал покачиваться в танце, сжимая и разжимая крепкие ягодицы. Вытаращив глаза, я наблюдала за тем, как стриптизер стиснул свой громадный жезл, размахивая им вперед-назад. «Горилла» же подбадривала танцора, хлопая в ладоши.

Только тут до меня дошел смысл коварного плана Царева – наглец думал, этот пережжённый хрен заставит меня почувствовать возбуждение, и я накинусь на Гвидона, как оголодавшая самка.

Выкуси!

– Больные! Ты думаешь, это смешно?! РЕАЛЬНО СМЕШНО? – подскочила, зарядив стриптизеру кулаком в живот.

Наслаждаясь тем, как он взвыл от боли, я понеслась наутек.

– Ассоль, Ассоль, постой! Свидание еще даже не началось! – Гвидон схватил меня за запястье и развернул к себе, стоило выбежать на улицу, хлопнув дверью подозрительной конторы.

Нервно рассмеялась, глядя на его раскрасневшееся лицо, покрытое слоем пота: тело мужчины все еще было заковано в несуразный звериный костюм.

– Что это за треш, Царев?!

– Я всего лишь хотел тебя развеселить! Это лучший стриптизер столицы! Не хочешь секса – просто наслаждайся зрелищем! Всё для тебя!

– Что для меня? Его огромный грязный член? – несколько прохожих обернулись, с удивлением нас разглядывая. – ЧЛЕН! – заорала еще громче, вынуждая их смущенно отвести взгляд.

– Не смеши, не такой уж у него и большой…

– Да пошел ты! – я понеслась вперед, лавируя между прохожих.

Этот чудак снова довел меня до ручки. Такими темпами к седьмому свиданию я либо поседею, либо заработаю инфаркт.

– А как же ужин при свечах за просмотром мультика «Маугли»? Вообще-то это мой любимый мультик! Маленького мальчика воспитывали дикие звери! Понимаешь, к чему я клоню?

– К тому, что перед моим лицом крутил членом какой-то потаскун в прозрачных стрингах? Да не смотрите вы на меня так! ЧЛЕН! – показала дулю усатому дядьке с сальной улыбкой. – Причем здесь Маугли?!

– Ладно-ладно… Я немного разошелся. Думал тебя удивить… Даже отменил важную встречу, чтобы раздобыть этот костюм…

– Царев, у тебя реально не все дома! Это же надо до такого додуматься…

– Неужели свидания с Хуинстоном были лучше?! Или, может, он удивлял тебя чем-то другим? – преследователь сжал мой локоть, резко разворачивая к себе. Несколько секунд я разгневано смотрела ему в глаза, а потом… начала хохотать. – Эй, да что смешного?.. – Гвидон обиженно почесал затылок.

– Ты… т-ы-ы-ы… – не могла выговорить ни слова, сотрясаясь от ненормального хохота, глядя на его багровое лицо с мокрыми всклокоченными волосами в костюме шимпанзе. – Ходячее недоразумение – вот ты кто! На сегодня с меня хватит!

– Но как же ужин?! – на лице Гвидона отразилось искренне непонимание.

– Раздели его с Тарзаном! Померьтесь членами: у кого больше! – подмигнула, на ходу останавливая такси, оставив горе КВН-щика растерянно хлопать глазами посреди улицы.

POV. Гвидон

Переговорная постепенно заполнялась моими замами, и можно было начинать совещание, однако со вчерашнего вечера не мог думать ни о чем, кроме Ассоль. Да, черт возьми, мой план с треском провалился! Кожаная сарделька этого хваленого стриптизера не произвела на нее никакого впечатления. Ничтожество!

Я полагал, девчонка расслабится от эротического танца, переключив внимание на моего голодного питона. Разумеется, предварительно строго-настрого запретил «Тарзану» переходить границы. Специально ничего не надел под костюм, планируя устроить ей сюрприз, однако закончилось все, как обычно – ледяным душем и раскаленными яйцами.

– Гвидон Иванович, все в сборе, можем начинать! – белозубо улыбнулась секретарша, словно невзначай проведя ребром ладони в ложбинке между грудей.

– Добрый вечер, дамы и господа! Сегодня мы должны обсудить важную тему. Как вы знаете, при серийном и особенно массовом производстве оборудование устанавливают применительно к основным производственным потокам с таким расчетом, чтобы обрабатываемые заготовки перемещались без возвратных петлеобразных движений…

В кармане завибрировал телефон. Незаметно достав его, бросил беглый взгляд на экран.

Ассоль: чем занимаешься?

Я: на важном совещании. Буду выступать с презентацией перед советом директоров. Биг босс кует железо!;)

– …Так вот, при такой организации, называемой прямоточной, значительно сокращается объем транспортных операций…

– Гвидон Иванович, из-за неодинаковой производительности станков заготовки будут накапливаться, образуя межоперационные запасы.

– Да, именно, – сухо кивнул, соглашаясь с Поповой.

Дисплей телефона, покоящегося на колене, снова засветился.

Ассоль: а мне скучно дома. Занимаюсь всякой ерундой.

Прикусил язык, разглядывая фотографию, прикрепленную к тексту. Соля сидела в белоснежных трусиках и обтягивающем топе с широко разведенными ногами. Пальцы девушки чуть оттягивали резинку кружевного белья, а на губах играла невинная улыбка.

– Гвидон Иванович, наличие межоперационных запасов и необходимость выдержки заготовок перед последующей обработкой удлиняют производственный цикл, затрудняют механизацию и производственный учет. Вы согласны с этим? – напирал мой картавый зам Троекуров, давно метящий на это место.

– Я… я… – сглотнул, быстро открывая новое послание.

Развратная девчонка оттянула трусы в сторону, оголяя краешек гладковыбритой щелки. Кровь прилила к члену с такой силой, что стало больно.

– Гвидон Иванович, вы ведь подготовили презентацию? Готовы показать ее на проекторе?!

Бл*ть.

Роковой ошибкой было посмотреть следующее фото: на этот раз соседка кокетливо прикоснулась к оголенной розовой плоти. Член встал колом, натянув до предела тонкую ткань брюк.

– Так вы подойдете к проектору? – не унимался картавый зам, пока я задыхался от неконтролируемой эрекции прямо во время совещания.

POV. Ассоль

Спорт очень хорошо помогает избавиться от вредных привычек, а единственной моей вредной привычкой оставался Царев. Закончив вечернюю пробежку, я направилась к воротам, вздрогнув от резкого звука автомобильного клаксона за спиной.

– Занимайтесь спортом вместе, и вам будет интересно! – низкий хрипловатый голос соседа был натянут, как леска.

– И тебе привет! – невинно улыбнулась, всматриваясь в его недовольное лицо.

Гвидон облокотился на дверь лимузина. Не смогла отказать себе в удовольствии скользнуть взглядом по его мускулистому торсу, обтянутому тонким хлопком рубашки. Даже не верилось, что этот высокий статный красавец в деловой одежде еще вчера вечером носился по улицам в костюме макаки.

– Ты хоть понимаешь, как сильно я из-за тебя облажался? – процедил сосед, пожевывая пухлую нижнюю губу.

– На это все и было рассчитано. Только не знаю, как тебя величать? О, великий робот-червяк или Кинг Конг? Поделишься, в кого малыш Гвидон перевоплотился сегодня?

– В мудака, который из-за неконтролируемого стояка завалил гребаную презентацию! – Царев смачно харкнул. – И какого хрена ты удалила все фотографии? Хотел подрочить в туалете после позора, но даже этого сделать не удалось! Не день – сплошное разочарование! – Пару секунд мы внимательно смотрели друг другу в глаза. Гвидон не выдержал первым. – Я уже придумал тебе наказание!

– Прихвачу с собой биту. Вдруг придется отбиваться от целого полчища голых папуасов, – гордо расправила плечи, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

– Я взял суши на ужин, но тебе не дам, – уголки его губ приподнялись, однако на лице застыло все то же наигранно недружелюбное выражение.

– Эта какая-то мелкая месть, учитывая масштаб твоей грандиозной мысли. Или на десерт ты заготовил очередного стриптизера с огромным… – смущенно прикрыла рот, прыснув от смеха.

– Не такой уж у него и огромный… – Царев выругался, достал с сидения пакет с японской едой, взял меня за руку и потащил за собой.

– Эй, вообще-то мне надо в душ! – запротестовала, но мой спутник оказался непреклонен, буквально силком заталкивая на территорию дома.

– Ты мне нравишься потная! – он прижал меня к двери, наклонил голову, обхватил подбородок рукой и прокрался языком в рот.

Мир перестал существовать. Мы целовались и кусались, пока у меня не заныли губы. Его жадные зубы не собирались сбавлять темп, устроив настоящий пир: скользили по моим губам, оттягивали их, покусывали… Гвидон чуть отстранился, продолжая дышать рот в рот.

– Я тебя хочу, – лизнул кончик носа, запутав пальцы в моих слипшихся волосах.

– А я хочу суши. Аккуратнее, не вырони!

– Стерва.

– Потаскун.

Наши языки снова переплелись, внизу живота заискрила проводка. Обвив его мощную шею руками, я позволила себе на несколько секунд забыться, замурлыкав от восторга.

– Ассоль, у меня сейчас яйца лопнут. Зачем нам ждать еще шесть дней?!

– Считай, это твое наказание. В следующий раз будешь думать, как издеваться надо мной.

– Ты наказываешь не только его… – Гвидон взял мою ладонь, приложив к большому бугру, натянувшему ткань брюк. – Но и её… – вторая его ладонь легла на ластовицу моих легинсов.

– Мы с ней как-нибудь продержимся… – сладко хихикнула, всасывая его губу в рот.

– А вот мы, по всей видимости, доживем до конца недели с волдырями на ладонях. Может быть, я найду рычаги давления, и ты все-таки передумаешь?! – теплые губы мужчины коснулись впадинки на шее.

Поясница покрылась мурашками, внизу живота появилось предательское тепло, а сердце пустилось отплясывать вальс «Бостон».

– Правосудие неподкупно, Царев, – пробормотала, еле дыша.

– А если я предложу правосудию печеньку? – ненасытный язык бороздил просторы моей кожи, оставляя влажные отметины одну за одной.

– Лучше изобрази папуаса! – ляпнула первое, что пришло в голову, тут же пожалев об этом, потому что Гвидон слишком рьяно бросился исполнять мою просьбу.

Хозяин дома, размахивая пакетом с суши, принялся изображать, что виснет на всём без разбора. В конце нелепого спектакля он забрался на турник, повиснув на одной руке и вращая языком.

– Э-э-э… – пожала плечами, стараясь сдержать смех.

– Ну вот ты, наконец, начала понимать мое чувство юмора. Котенок, кажется, мы подружимся…

Глава 6

Суши оказались фантастическими. Нежный лосось таял на языке, а острый васаби оставлял приятное послевкусие. Кажется, Царев только что попал в книгу рекордов Гиннеса, продержавшись целый час без идиотских шуток. Поразительно, но при желании он мог быть очень даже приятным собеседником.

– А где твой отец и братья? – сделала большой глоток домашнего лимонада, внимательно за ним наблюдая.

– Они проводят лето за границей. Братья подумали, не стоит оставлять отца в одиночестве после развода… – Гвидон закашлялся, отводя взгляд.

Судя по всему, он не хотел обсуждать эту скользкую тему. Я до сих пор знала о разводе Ивана Царева с матерью Агнии только в общих чертах. Ну что же, он имел полное право не выдавать семейных тайн.

– Почему ты все время ведешь себя, как шут? – слегка усмехнулась, стараясь придать тону налет беззаботности.

Выражение лица хозяина дома вдруг изменилось. Всего на мгновение в нем появился намек на уязвимость, а затем собеседник его истребил.

– Ты когда-нибудь пыталась заслужить внимание отца, соревнуясь с тремя братьями-погодками? – его взгляд обжигал, голос звучал хрипло и напряженно.

– К счастью, нет. – Гвидон коснулся кончиками пальцев пробивающейся щетины на щеке, сосредоточив взгляд на моих губах. Было заметно, что он изрядно нервничает, но я хотела докопаться до сути. – Так почему ты большую часть времени ведешь себя, как идиот? И этот показушный лимузин: кто сейчас передвигается на лимузине? Это же смешно!

– А ты хоть раз трахалась в лимузине во время езды? – посмеиваясь, он почесал зарастающий подбородок.

– Всё ясно! – я отодвинула стакан с недопитым лимонадом, испытывая досаду.

Царев продержался рекордные час пятнадцать, прежде чем вновь ступить на тропу похабных тем. Желать от него большего не приходится.

– Я вот тоже до сих пор не трахался… – неожиданно добавил он, заставив меня вздрогнуть.

– Что?

– Говорю же, планировал использовать эту тачку, как траходром, но так ни разу и не обновил… – Гвидон улыбнулся, поднося стакан к пухлым губам.

– Почему? – неловко пробормотала в ответ.

– Ты уверена, что готова узнать кое-что действительно шокирующее?

– Э-э… Да.

– Тогда нас ждет очень непростой разговор.

POV. Гвидон

Я хотел поведать душещипательную историю о том, как младенцем был отправлен на Землю, но батя-инопланетянин немного не рассчитал траекторию полета, отчего криокамера с пухлощеким малышом угодила во двор барвихинского особняка, однако вовремя прикусил язык. Заметив, как Ассоль всеми силами пытается выудить из меня хоть немного правды, решил больше не рисковать.

Сердце понеслось вскачь, стоило перевести взгляд на ее чувственный приоткрытый рот. Всё, о чем я мечтал с момента нашей встречи – заночевать с ней в одной постели, а проснувшись, разбудить своим стояком.

– Так что ты собирался рассказать? – спортсменка перегнулась через стол, наполняя тело всплеском энергии. Она была первой девушкой, с которой я просто разговаривал уже два часа подряд, и, надо сказать, получал от этого не меньшее удовольствие, чем от глубокого минета. Вот черт! Прировняв болтовню с Ассоль к оральным ласкам, вдруг понял, что потерял голову. Да, я по-настоящему ей увлекся, и мог без труда продержаться без секса до конца недели. Вообще легко. – Почему ты молчишь и улыбаешься? – подперев щеки кулачками, не унималась настырная соседка.

– Так уж и быть, приоткрою пенаты своей царской души.

– Какая честь! – собеседница закатила глаза, вынуждая меня вновь улыбнуться: не мог реагировать на её недовольство иначе.

– Я с детства рос в тени своего старшего брата. Разумеется, Рус не виноват, что схватывал всё на лету и в пять лет уже стал чемпионом по конному спорту. Так же он не виноват, что все женщины от нуля до шестидесяти сперва западали на него, а потом уже, если Руслан отправлял фанатку в долгий пеший, переключались на неудачника с дебильным именем Гвидон… – После первой дозы моих откровений брови Ассоль поползли вверх. – В двенадцать меня настигла угревая болезнь. Вся рожа покрылась отвратительными прыщами, не мог смотреть на себя без отвращения. Именно тогда я и подсел на фильмы с Джимом Керри. Умение отшучиваться в любой непонятной ситуации спасло мне жизнь. Тогда всё и завертелось: прошел отбор в школьную команду КВН. Мы с парнями довольно быстро завоевали любовь зрителей. Ну, а к шестнадцати я вытянулся на две головы, «отцвел» и в одночасье стал любимчиком девчонок, – глубоко вздохнув, провел подушечкой пальца по нижней губе.

– И что в этой истории такого шокирующего? – Ассоль прищурилась.

Вот всё ей не так!

– Значит, ты не смогла вычленить суть? – серьезно свел брови, глядя на нее, как ботан с усиками.

– Боже, нет! Разжуй, пожалуйся! – Соля скорчила гримасу.

– Знаешь, несколько рублевских мадам постоянно обзывали меня прыщавым червяком. Однажды вместо того чтобы отвернуться и убежать, я снял трусы, наглядно продемонстрировав, куда им надо идти.

– И они уяснили?! – в глазах собеседницы зажегся дьявольский огонек.

– Еще бы. Через пару лет я трахнул их обеих.

– О-о… – Соля округлила губы.

– Ага.

Чтобы уж совсем не шокировать собеседницу, интеллигентно умолчал, что наказал тупых стерв сперва по очереди, а потом одновременно.

– У меня нет слов! – её высокомерная улыбочка сводила с ума.

– Знаешь, в какой-то момент черный юмор пробрался глубоко под кожу, проник в кровоток, заполнил внутренние органы. Он стал защитой от нападок и косых взглядов. Как говорил Жванецкий: юмор – это состояние. Это не шутки. Это искры в глазах. Это влюбленность в собеседника и готовность рассмеяться до слез. А потом я уже не мог жить по-другому. И чем искреннее становились мои чувства, тем дебильнее себя вел… – пожал плечами, одурманенный пристальным взглядом Ассоль.

– Но Тарзан с членом наперевес – это апогей тупости! – пожевав губу, она допила лимонад, поднимаясь из-за стола.

– Да, когда я понял, что дело приобрело критический оборот, решил свести всё к похабной клоунаде. Прости! – протянул руки, утягивая гостью на колени.

– Чего ты хочешь, Царев? – пробормотала, до боли стискивая мои щеки.

– Тебя. Представляешь, какие красивые у нас будут дети? – Соля хмыкнула, отмахиваясь, словно я ляпнул ерунду. – Я заставлю тебя мне поверить, – улыбнулся, склонив ее светлую голову себе на плечо. – Ты первая девушка, к которой я отношусь настолько серьезно.

– Мне уже пора. Обещала маме доехать до галереи. – Ассоль попыталась подняться, но я продолжал её удерживать.

– До завтра, – все-таки разомкнул ладони, когда она стала брыкаться. – Можно я тебе позвоню перед сном?

Не произнеся ни слова, соседка клюнула меня в щеку и, подмигнув, скрылась за дверью.

POV. Ассоль

Сквозь пелену сна я вздрогнула от вибрации телефона на тумбочке. Машинально нашарив айфон, сонным взглядом уставилась на мигающий дисплей. По видеосвязи звонил Гвидон. Присев на задницу и облокотившись на подушку, я приняла входящий вызов.

– Не мог уснуть. Все-таки решил тебе набрать. – Царев так же, как и я, лежал в кровати.

– Как это мило, – промямлила без особого энтузиазма, с трудом подавив зевок.

– Почему ты все время чем-то недовольна? – через экран его пухлые губы казались еще крупнее.

Словно между прочим мужчина избавился от простыни, продемонстрировав обнаженную грудь и живот.

– Потому что у меня для этого есть основания, робот-червяк!

– Котенок, я думал, мы оставили все разногласия далеко позади, – собеседник обезоруживающе улыбнулся.

Непроизвольно уголки моих губ тоже приподнялись.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Просто хотел тебя увидеть. И еще… – неожиданно Царев замялся.

– Что?

– Ну, я до сих пор не могу забыть те фотографии… Может быть, если нам нельзя заниматься нормальным сексом, сделаем это по видеосвязи? – в глазах собеседника полыхнул огонь.

От его внимательного откровенного взгляда по позвоночнику пробежал ток, стекаясь к самому сокровенному месту.

– Хорошо, – прошептала, еле дыша, – Только сперва ты продемонстрируешь себя во всей красе. И если это зрелище произведет на меня впечатление… – я облизнула пересохшие губы.

– По рукам, – в ту же секунду Гвидон избавился от простыни, представив моему взору идеальное обнаженное тело.

– О-у… – неловко захихикала.

Между ног всё напряглось, стоило увидеть крупным планом его пробуждающийся член.

– Теперь твоя очередь, котенок. Порадуй его, покажи сиси, и тогда он поднимется на всю длину.

Сосредоточившись на сексуальной энергии, исходящей от экрана, я медленно стянула пижамный топ, перекинув волосы через плечо.

– Твою мать, Ассоль… – пальцы Гвидона хаотично двигались по стволу, а глаза дичайше вылизывали мои прелести.

Не переставая таращиться, мужчина широко раздвинул ноги, с легкой улыбкой на губах демонстрируя, что его боец окреп, возвышаясь до пупа.

Ох, черт. В эту секунду ладонь непроизвольно потянулась к резинке пижамных шорт. Сжав набухшие складки, с моих губ сорвался тихий сдавленный стон.

– Хочешь, я прямо сейчас перелезу через забор и проберусь к тебе в спальню?

С мучением наблюдала, как его грудь покрывается испариной.

Да. Да. Да. И мы будем трахаться всю ночь, как заведенные.

– Нет. Уговор дороже денег… – пробормотала севшим голосом, потому что Гвидон поднес камеру прямо к своему большому толстому стояку.

– Тогда покажи, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне… – от нарастающих эмоций внизу живота, мои щеки стали ярче ранеток.

– Стяни шорты и раскройся. Отбрось стыд. Просто представь, что это мои губы покрывают тебя жадными поцелуями. Знаешь, что я сделаю первым делом после того, как неделя воздержания подойдет к концу? Устроюсь промеж твоих стройных ног и хорошенько покусаю. Поняла?

Соски затвердели от нарастающего возбуждения. Его тихий охрипший голос приятной вибрацией отдавался внизу живота.

– Что еще мы будем делать, когда неделя подойдет к концу? – медленно приспустила шортики.

– Отпразднуем безудержным трахом, и я больше никогда тебя не отпущу, – его слова затронули особые струны сердца. – Раскройся, котик, и покажи, с чем моему дружку придется работать! У нас ведь не паханное поле работы впереди… – его голос лился уверенным журчащим ручьем, заставляя меня бесстыдно течь. – Бл*. – Царев пробормотал что-то бессвязное, когда я выполнила его приказ, широко раздвинув ноги перед камерой. – Погладь сиськи, а потом подразни себя! Не терпится посмотреть, как ты будешь дрожать от оргазма… – и без того темные глаза Гвидона приобрели оттенок грозовой южной ночи. – Мне хочется вонзиться в твое тело, котенок. И заниматься любовью по всем правилам. Быстро. Медленно. Безудержно. Вдалбливаться в тебя, а потом замирать на несколько мгновений, забирая твои влажные губы в плен…

Кончики пальцев сосредоточились вокруг распухшей горошинки, кожу начало жечь. Покусывая кончик языка, я наблюдала за тем, как Гвидон неторопливо поглаживает головку, мечтая, заменить его руку своей ладонью. Пульсация между ног усилилась, соски торчали, как стальные пули. От его пронзительного взгляда я застыла, не в состоянии пошевелиться.

– Ну же, Ассоль, покажи, как ты будешь дрожать. Приблизи камеру. Я не хочу пропустить ни секунды…

С быстрым легким выдохом я усилила скорость движений пальцев, бесстыдно демонстрируя себя по видеосвязи. Вдруг Гвидон издал еле слышный гортанный звук. Область вокруг пупка покрылась мурашками. Я почувствовала, что приближаюсь к кульминации…

– …Не перестаю думать о тебе ни на секунду. И я хочу, чтобы каждое наше свидание доставляло тебе удовольствие, котенок. Что скажешь?..

Я не могла говорить. Тело превратилось в сгусток раскаленной лавы. Стук моего сердца отдавался в ушах.

– …Предлагаю сейчас встретиться в моей тачке и просто целоваться. Мучительно долго целоваться, пока оба не кончим…

От этого невинного предложения что-то внутри взорвалось. Оргазм накатил, как штормовая волна. Мышцы внизу живота начали сжиматься и разжиматься. Слышала, каким тяжелым и хриплым стало дыхание мужчины. Я знала, он тоже подошел к пику наслаждения.

– Ассоль, я думала, ты спишь! У тебя все нормально? – озабоченный голос за дверью в одночасье вырвал с небес.

Мне пришлось прервать сеанс видеосвязи.

⁂

Расстегнув верхнюю пуговицу, стало гораздо легче дышать. Я стояла перед зеркалом, с особой придирчивостью разглядывая длинный белоснежный сарафан, отстроченный кружевом, потому что подходило время для завершающего свидания этой поразительной недели.

Пусть началась она и неважнецки, в какой-то момент мы оба вошли во вкус, получая неимоверное удовольствие от происходящего. За несколько вечеров, проведенных вместе, Гвидон открылся с новой стороны. Оказывается, он умел вести себя, как серьезный молодой мужчина. До джентльмена, конечно, еще далековато, но и образ распутного робота-червяка остался за бортом. Думается, прежнего соседа-извращенца похитили инопланетяне, отправив высаживать кактусы на Марс.

Чувство, с каждым днем всё сильнее разраставшееся в груди, не давало нормально дышать. То, что происходило между нами, пугало и завораживало одновременно. А главное, я не могла понять, когда случился тот самый переломный момент… И был ли хоть малейший шанс устоять перед его мужским колдовством?

Блуждая придирчивым взглядом по своему отражению в зеркале, я еле сдержала улыбку, вспоминая прогулку на велосипедах в окрестностях поселка – Гвидон поразил меня, проехав несколько метров с закрытыми глазами, не используя рук!

На следующий день он отвел меня в кино на самый нудный фильм в истории кинематографа. Судя по всему, сделал это умышленно, потому что половину сеанса мы развлекали друг друга искусственным дыханием рот в рот.

А вчера Царев устроил барбекю, приготовив изумительное мясо на гриле. Говорят, по тому, как мужчина готовит мясо, можно многое о нем сказать. Ну что ж, сосед проявил себя как истинный знаток грудинки…

– Соля, дорогая, куда это ты так вырядилась?! – мама, как обычно, ворвалась без стука, застав меня пританцовывавшей, обнимавшей себя за плечи.

– На прогулку с подружкой, – еле сдержала смешок, представив, какую пошлую шуточку отвесил бы Гвидон, узнав, что я назвала его «подружкой».

– Интересно, что это за подружка, ради которой стоит так наряжаться? – она с головы до ног окинула меня цепким взглядом.

– Э-э-э…

– Все понятно. Уинстон снова звонил. Жаловался, что ты отказываешься с ним общаться, – в глазах собеседницы появилось укоризненное выражение.

– Потому что мы всё обсудили. Увы, я поторопилась со свадьбой.

– Ассоль… – не договорив, она закрыла дверь.

Кажется, мама с трудом сдержала гневную тираду, ведь мой бывший жених до сих пор оставался главным спонсором картинной галереи. Ну что же, придется маме найти нового спонсора, потому что красивые картины не стоят жизни без любви…

⁂

В этот раз мы с Гвидоном договорились встретиться на набережной неподалеку от поселка. К тому моменту, когда я вышла из такси, сумерки уже начали опускаться на город. Лучи цвета крови ярко освещали небольшой парк.

– Ассоль?!

Я повернулась, встретившись взглядом с седовласым пожилым незнакомцем. Сердце сжалось, обнаружив маленький деревянный кораблик с ярко-красными парусами у него в руках.

– Здравствуйте… – пробормотала, от волнения покусывая губы.

– Как давно я тебя не видел, девочка… – тепло улыбнулся мужчина.

– Разве мы с вами раньше встречались? – я не могла отвести взгляд от игрушки-парусника на его ладони.

– Тебе было восемь, и я пообещал, что настанет день, когда за тобой под такими же алыми парусами приплывет принц и увезет в далекую страну. Этот день настал, юная леди, принц ждет тебя! Поторопись! – седовласый незнакомец подмигнул, провожая меня по ступенькам к устью реки.

Я была поражена зрелищем белоснежного теплохода с алыми парусами, с палубы которого лилась живая музыка. Огромные шелковые флаги развивались на фоне золотистого блина уходящего солнца. У меня захватило дух от этой нечеловеческой красоты. На глаза навернулись слезы.

– Боже…

– Ты готова отправиться в плавание, принцесса Ассоль? – теплые сильные руки обвили талию, прижимая к широкой груди.

– Спасибо! – переплела наши пальцы у себя на животе.

– В день знакомства ты сказала, что я сотый, кто пошутил про алые паруса. Надеюсь, я буду первым, кто от шуток перешел к делу…

Ахнула, когда Гвидон развернул меня к себе лицом. На этот раз мужчина облачился в костюм заморского принца: он надел рубашку с высоким воротником-стойкой, обтягивающие брюки и старомодные ботинки на толстой подошве. На голову нацепил маленькую корону из папье-маше.

– Царевич Гвидон, пардон, Грей! – картинно закашлялся, помогая мне подняться на теплоход.

Гвидон подготовился на все сто. По периметру палубы были расставлены столики с фруктами, напитками и закусками, а на возвышении у кормы играл виолончелист.

– Это самое невероятное свидание в моей жизни! – беззастенчиво повисла на его шее, продолжая с любопытством крутить головой по сторонам.

– Я никогда не хвалю себя просто так. – Царев помолчал, с серьезным видом закончив. – Вот такой я молодец! – Мы одновременно прыснули от смеха, закружившись в медленном вальсе, пока кроваво-золотистый диск солнца утопал в речной воде. – «Алые паруса» – повесть о непоколебимой вере и всепобеждающей, возвышенной мечте! О том, что каждый может сделать для близкого чудо. Знаешь, Ассоль, с твоим появлением в моей жизни я тоже начал верить в чудеса. Надеюсь, это свидание перечеркнет весь тот кошмар, что я творил раньше. Я влюблен в тебя! Боже, котенок, как же сильно я в тебя влюблен…

Его нежные робкие поцелуи были слаще малины. Сегодня мне окончательно открылся настоящий Гвидон Царев. Добрый, наивный, нежный, ранимый принц, с тщательностью Малдера и Скалли скрывающий от окружающих свое истинное лицо.

Я задыхалась от искрящегося неподдельного счастья, сотнями фейерверков взрывавшегося в груди, ведь открыться он решился именно мне…

POV. Гвидон

Соля весь вечер смеялась, как ребенок. Таким невероятным звонким искренним живым смехом, что от радости у меня кружилась голова. Мы попросили виолончелиста сделать перерыв, и вместо заунывной композиции врубили тяжелый рок, соревнуясь, кто кого перетанцует.

– Эй, Царев, твой выход! Или струсишь?! – моя королева подмигнула, задрав ажурный подол до самых бедер.

Она только что станцевала, как дикая кошка, ни на секунду не разрывая нашего зрительного контакта. Всё время держала меня на крючке. С самой первой встречи.

– Я станцую, обязательно станцую. Только сперва иди-ка сюда… – В это мгновение я изменил на проигрывателе «Metallica» на «Celine Dion» My Heart Will Go On, а затем взял Ассоль за руку, подведя к корме корабля. – Ты удивишься, но в детстве меня потряс один фильм. Там парень утонул, спасая любимую девушку, потому что какой-то мудак сэкономил на спасательных шлюпках. Помню, смотрел его совсем мальчишкой и думал, что невозможно вот так просто пожертвовать жизнью ради какой-то девчонки, которую знал всего несколько дней. А сегодня утром, носясь по городу, чтобы ничего не забыть, подумал, случись с нами нечто подобное, я бы не задумываясь отдал тебе свое место в спасательной шлюпке…

– Гвидон, ты не поверишь, но это мой самый любимый фильм… – прочистив горло, Соля тихонько запела. – Every night in my dreams I see you, I feel you… That is how I know you go on… – она пристально заглянула мне в глаза.

– Far across the distance and spaces between us… You have come to show you go on… – протянул дрожащими от волнения губами, после того, как любимая закончила первый куплет.

– Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on. Once more you open the door and you're here in my heart… And my heart will go on and on…

Сперва сплелись наши голоса, потом души, а чуть позже и языки. Несколько минут мы не могли оторваться друг от друга, а когда с третьей попытки, это, наконец, получилось, я, жадно хватая воздух, прошептал:

– Хочу, чтобы ты всегда была рядом, а не так, как моя мать…

– Гвидон, я…

Вдруг на смену плавной мелодичной композиции пришел резкий телефонный звонок, в мгновение ока разорвав магию этого восхитительного момента.

– Черт, погоди, я отключу звук и вернусь.

– Хорошо, мне тоже надо позвонить маме, а то она будет волноваться…

– Алло! – от нервного напряжения даже не взглянул на дисплей.

– Гвидон, это Леля. Мне надо серьезно с тобой поговорить…

– Бл*ть, да ты оставишь меня в покое или нет?!

– У меня обнаружили ВИЧ. Скорее всего, ты тоже болен.

Внутри натянулась огромная ржавая пружина.

– Что?

– На днях парень, с которым я встречалась года два назад, сказал, что у него ВИЧ. Я поехала и сразу сдала анализ. Он положительный. Прислала тебе фото в сообщении, – девушка всхлипнула. – Ошибки быть не может. Помнишь, прошлой осенью мы несколько раз не предохранялись, ты был слишком пьян…

Я отключился, заблокировав телефон. Вместе со звонком отключилось и мое сердце. Ржавая пружина лопнула, вспоров меня изнутри.

POV. Ассоль

– Да, мама, ложись, не жди меня… Говорю же, не жди!

– Ассоль, планы изменились.

– Что?

Я повернула голову, удивленная переменой, произошедшей в его лице. От открытого нежного ранимого Гвидона не осталось и следа. На смену ему вернулся заносчивый тип из нашего недалекого прошлого.

– Мне срочно надо ехать!

– Но…

– Пойдем, водитель подбросит тебя до дома.

– Водитель?! – в груди всё заискрило от возмущения.

– Да, мне некогда.

– Гвидон, что происходит?

– Детка прости, мне правда очень жаль… – произнес со зловещей улыбкой опасного оккультиста, еще сильнее поднимая вихрь негодования в душе.

– А как же все эти слова, признания?! – устало развела руками. Царев опустил глаза, так ни разу не взглянув на меня за всю дорогу до лимузина. – Может, сейчас хоть что-нибудь объяснишь?! – взяла его за руку, но вместо ответа мужчина лишь отшатнулся. – Спасибо за свидание! И знаешь…

Зашвырнув корону из папье-маше в кусты, он зашагал в противоположном направлении, даже не дослушав.

POV. Гвидон

Уже час таращился в какой-то график на мониторе, пытаясь сосредоточиться на работе, но из-за ночной бессонницы глаза превратились в слезящиеся воспаленные щелки.

– Я занимался сексом с ВИЧ-инфицированной девушкой и запросто мог заразиться, – прошептал пересохшими губами, не в состоянии думать ни о чем другом.

Несколько минут назад в интернете искал ответ, сколько мне осталось жить?! Черт.

Отец провел со мной беседу на тему ВИЧ и защищенного секса лет в тринадцать. Разумеется, я не хотел рисковать и всегда имел под рукой презервативы, но даже у опытного стрелка случаются осечки.

Нет, это не могло быть правдой.

Попробовал перезвонить Оле, но она не взяла. Да, её можно понять, после такого шока ни с кем не хочется разговаривать. Тогда я стал размышлять, что даже если окажусь ВИЧ-положительным, моя жизнь должна быть короткой и яркой, как у экзотической бабочки, чтобы о ней захотели снять кино или написать книгу.

Ведь ничего не бывает просто так. Господь не дает нам испытаний, которые мы не смогли бы вынести. Грустно рассмеялся – ну вот, сразу задумался о Боге.

– Ничего, мы еще повоюем! Ведь мы выбираем жизнь…

Вдруг в коридоре послышались крики и громкие шаги. В следующую секунду дверь распахнулась настежь и в кабинет, грозно сверкая глазами, ворвалась Ассоль.

– Гвидон Иванович, я говорила, что вы не принимаете, но она и слушать не захотела! – нахмурилась секретарша.

– Оставь нас! – коротко кивнул, избегая взгляда посетительницы.

– Я разнесу тут всё к чертовой бабушке, если ты не расскажешь, что случилось! – проорала Ассоль после того, как дверь, наконец, закрылась.

– Тебе лучше держаться от меня подальше. Вот и все, – медленно поднял глаза, сосредоточившись на её бледном лице.

Что-то подсказывало – я не один провел эту ночь без сна. Пульс отдавался в горле, ладони покрылись испариной. К счастью, мы с Солей всегда предохранялись, и даже если меня не обошла эта злая участь, не стану причиной трагедии в жизни любимой девушки.

Дерзкая блондинка уселась на край стола, нетерпеливо покачивая кремовой туфлей. Она глядела на меня исподлобья.

– Просто ответь почему – и мы разойдемся, как в море корабли… – аккуратные челюсти сжались от гнева.

Вздохнув, я запрокинул голову, несколько мучительно долгих минут буравя взглядом идеально ровный потолок, а после еле слышно изрек.

– Моя бывшая девушка сообщила, что ВИЧ-положительна. Возможно, мы пару раз не предохранялись. И с очень большой вероятностью я мог заразиться от неё.

Пиф-паф.

Помилован – расстрелян.

Я опустил голову, встречаясь с шокированным взглядом Ассоль.

– Гвидон, но…

– Стоп. Просто помолчи и послушай. Во-первых, не надо меня жалеть. Я не собираюсь умирать. Чуваки с этой дрянью умудряются прожить туеву хучу лет! Чем я хуже? Во-вторых, я все прекрасно понимаю. Просто держись от меня подальше, окей? Может, тебе лучше вернуться в Лондон?

Чем дольше я говорил, тем сильнее вытягивалось лицо Ассоль. К концу этой нескладной бравады собеседница и вовсе смотрела на меня волком.

– Ну и свинья же ты. Какой же ты долбанный идиот! – Вздрогнул, когда она ловко сняла туфлю, запустив ею мне в грудь. – Зла не хватает! – любимая потянулась ко второй туфле, но я вовремя подскочил, не позволяя ей добить меня пятнадцатисантиметровой шпилькой.

– Слушай, я и так, мягко говоря, не в настроении! Прости, что вчера так резко всё свернул. Но теперь это не актуально… – язык еле ворочался, отчего каждое слово давалось с титаническим трудом.

– Ты думаешь, я вот так просто откажусь от тебя?! Раз ВИЧ – значит, свободен?! Что за предрассудки, Царев? – глаза блондинки заволокло пеленой слез.

Поморщившись, я тяжело вздохнул.

– Ты, наверное, не поняла. С очень большой вероятностью я болен ВИЧ. К счастью, мы всегда предохранялись, поэтому тебе нечего опасаться.

В кабинете повисла тяжелая могильная тишина. Готов поклясться, слышал, как в унисон с моим стучит её горячее маленькое сердце. После небольшой паузы, накрутив на палец прядь белоснежных волос, любимая твердо произнесла:

– Ты живешь в каменном веке, если думаешь, что всем окружающим надо бежать от тебя, как от чумы.

– Ассоль, прошу, не надо…

– Чего не надо?! Я готовила доклад на тему ВИЧ в университете. При правильной терапии больные иммунодефицитом могут производить абсолютно здоровое потомство и прожить много лет!

– Спасибо, но я… – замолчал, не в состоянии подобрать правильных слов.

Впервые в жизни чувствовал себя настолько дерьмово, а еще до глубины души был поражен, что она не унеслась, сверкая пятками, только от одного упоминания этой жуткой аббревиатуры.

– Поехали! – тихо, но уверенно обратилась ко мне собеседница.

– Слушай, у меня еще полно работы…

– Быстро поднимай свою задницу и марш в больницу! Ты сдашь экспресс-тест по слюне. Он будет готов через двадцать минут. Вот тогда и поговорим!

– Хорошо, – пробубнил, стискивая ладони в кулаки.

– Гвидон… – Ассоль подошла вплотную, ласково коснувшись губами моего рта: кончик языка скользнул глубже, но я отстранился. – Я все время хочу тебя целовать… Ничего не могу с собой поделать, – смущенно улыбнулась, глядя на меня полными любви глазами.

После этого легкого прикосновения внутри что-то взорвалось. Я сгреб её в охапку, обняв с такой силой, что у блондинки захрустели ребра.

– А если я правда болен, котенок?! Что тогда?! Что нам, бл*ть, делать?! Это же конец… Ты понимаешь, что это, мать его, КОНЕЦ?! – в горле заклокотало отчаяние. Чуть не задохнулся, сдерживая слезы, царапающие глотку. – Ну как я мог так попасть?! Как? Как?.. – зажмурился до рези в глазах, сжимая её еще крепче.

Господи, я никогда не был славным парнем. Но, пожалуйста, пусть все это окажется дурным сном. Пусть я просто сейчас проснусь! Прошу тебя, господи!

– При любом раскладе мы будем вместе, – спокойно заключила Ассоль, переплетая наши пальцы. – Поехали! Я знаю больницу, где можно без проблем сделать этот тест…

⁂

Мы сидели на заднем сиденье лимузина, зеленые от волнения и неотрывно глядели друг другу в глаза. Полчаса назад я сделал тест, результат которого способен изменить жизнь на «до» и «после». Странно, но сейчас все эмоции стерлись: страх, отрицание, боль, ненависть, ощущение полной безнадеги… Я уже не испытывал ничего. Просто молился получить второй шанс начать всё с чистого листа без грязи и черного юмора.

– Пора… – пробормотала Ассоль, щелкая замком миниатюрной сумочки.

Мы убрали тест, чтобы не мозолил глаза.

– Посмотри сама, – прохрипел, не узнавая свой голос.

– Хорошо, – ответила она также сипло.

Я отвернулся к окну, практически оглушенный ударами пульса в висках.

– Гвидон… – Ассоль закашлялась. – Ты ВИЧ-положителен. Тест показал две полоски.

– Надо купить водки! – зажмурился, мечтая вырвать этот кусок памяти, стерев его навсегда.

– Как говорил Жванецкий: «Юмор – это жизнь! Это состояние. Это искры в глазах!» – булькая от смеха, Соля сжала мои щеки, разворачивая голову.

– О чем ты?!

– Ну сам же говорил, «черный юмор пророс глубоко внутрь, проник в кровоток и бла-бла-бла» … – на губах собеседницы играла такая жизнерадостная улыбка, что мне захотелось отхлестать её словесно.

– Ты решила окончательно меня добить, да?!

– Взгляни уже, наконец! – Ассоль помахала долбанным тестом в воздухе. – Ты здоров, Царев, нет у тебя никакого ВИЧ! Посмотри!

– Ты… ты сейчас пошутила?! – вдруг меня затрясло так, будто провел полчаса в морозильной камере.

– Кажется, я неплохо вжилась в роль КВН-щицы? Спасибо экспресс-курсу Гвидона Царева!

– Но здесь одна полоска. Это значит… – до хруста стиснул костяшки.

– Говорю же, ТЫ ЗДОРОВ!

– Да я чуть инфаркт не заработал! – ликующе вскинул руки над головой.

Господи, я здоров, здоров, здоров!

– Надеюсь, теперь ты понял, что я почувствовала, когда с закрытыми глазами услышала ту запись…

– Черт, котенок, прости меня! – от нахлынувших эмоций внутри сорвало чеку.

Наверное, нечто подобное испытывает помилованный за мгновение до смертной казни.

– Знаешь, я ни секунды не сомневалась, что ты здоров, но даже если бы анализ показал обратный результат, всё, что я говорила – чистая правда…

Ассоль хлопала ресницами, внимательно за мной наблюдая. Между нами образовалась какая-то невидимая нерушимая связь. Отчетливо понял, что это моя женщина. Моя до кончиков нежно-розовых ногтей. Так вот что значит нуждаться в ком-то, как в кислородной маске! Вдруг ощутил нестерпимое желание к ней прикоснуться.

– Значит, меня пронесло. Или… – от неожиданной догадки стало не по себе.

Любитель черного юмора стал жертвой тупого розыгрыша. Вот злопамятная стерва! Теперь уже не сомневался, что Лёля использовала против меня мое же излюбленное средство.

– О чем ты задумался? – Ассоль провела ладонью по моим волосам.

– О том, что вчера мы потеряли умопомрачительную ночь… – судорожно вздохнул, касаясь взглядом её приоткрытых губ. – А еще о том, что пассажирский салон отделен от кабины водителя звуконепроницаемой перегородкой.

– Ох! – озорная улыбочка моментально озарила её аппетитный рот.

– Командир, можно ехать! – скомандовал, поднеся мини-рацию переговорного устройства к губам.

Как только лимузин тронулся с места, я отключил микрофон, чтобы водителю не было слышно, чем занимаются в салоне.

POV. Ассоль

Гвидон усадил меня на колени, прижав к крепкой груди, теплые губы мужчины уткнулись в шею.

– Я ни за что не упущу этот шанс. Ты занимаешь все мои мысли, котенок. Знаю – мы встретились не случайно…

Его тяжелое дыхание щекотало кожу. Моя грудь наполнилась теплом, щеки зарделись. Я упорно сопротивлялась своим чувствам, прекрасно понимая – Гвидон не тот человек, с кем будет спокойно, но все-таки позволила втянуть себя в это адское приключение. Быть с ним – синоним безумной гонки на максимальной скорости с закрытыми глазами. Это как заплыв в бассейне с голодной акулой или танцы в клетке с гепардом… Скандальная связь, приправленная головокружительными эмоциями.

– …Сегодня я прогуляю работу, и мы проведем целый день в моей постели…

От его спокойного ровного тона бросило в дрожь. Мир вокруг превратился в хрупкое стекло, голова закружилась от удовольствия. Гвидон стал медленно посасывать мою мочку, и в этот мгновение я забыла все другие губы, которые когда-либо ко мне прикасались. Бедра свело от желания ощутить его глубоко внутри.

– Не только в постели… – прошептала, вздрогнув, когда проворные пальцы пробрались под подол платья, встречаясь с моей оголенной кожей.

– Твоя щелка такая же сладкая, как долька шоколада. Дашь мне ее сегодня хорошенько распробовать?

– Ты безумец, – тихо сглотнула.

– А ты уже потекла, – наглец медленно лизнул у основания шеи. – Ты уже вся мокрая, Ассоль. Я прав? – его хрипловатый голос дразнил не меньше, чем пальцы.

– А ты уже твердый?

Ахнула, потому что Царев провел по коже зубами, запустив пальцы одной руки в мои волосы, а другой оттянул тонкое кружево, намереваясь проверить свое утверждение.

Я застонала, прогибаясь в спине, стоило ему нажать на припухший бугорок между ног. Дыхание окончательно сбилось, почувствовав, что выпуклость под моей попой увеличивается. Могла распластаться на части, если прямо сейчас не узнаю, каков он на вкус.

– Спусти брюки! – попросила осипшим голосом, сползая с его колен.

Пальцы сами потянулись к пряжке ремня. Наблюдая за моими действиями, Гвидон изменился в лице: не произнося ни звука, мужчина стремительно избавился от одежды.

– Боже! – взяла его тяжелый налитый член в руку, от нетерпения покусывая нижнюю губу.

Мысль о том, что скоро он окажется глубоко внутри моего изнывающего тела высекла россыпь мурашек в ложбинке между грудей.

– Соси! – выдохнул он с мольбой.

Мгновение, и я втянула багровую головку в рот, принимаясь медленно ласкать её кончиком языка. Гвидон прорычал: зловеще, судорожно, отчаянно. Запустив пальцы в мои спутанные волосы, он дернул бедрами, резче насаживая меня на свой член.

– Глубже! – от этого властного зловещего приказа внутри лопнула какая-то струна.

Я заглотила его до самой глотки, облизывала всё быстрее и быстрее. Руки Царева натянули мои волосы, полностью контролируя процесс. С Уинстоном мы не занимались подобными вещами, и в некотором роде сейчас состоялся мой дебют.

– Заглоти его по самые яйца! – Гвидон простонал, натягивая мои волосы с такой с силой, что я чуть не задохнулась.

Моя ладонь машинально пробралась под резинку трусиков. Боже. Я была до неприличия мокрая и, кажется, могла кончить лишь от пары прикосновений.

– Шире ноги! Покажи мне всю себя.

Я всхлипнула, отдаваясь происходящему без остатка. Платье задралось, трусики чуть съехали по бедрам. Раздвинув припухшие складки пальцами, облизывала его член, наслаждаясь судорожным дыханием.

– Пиз*ец, как хорошо! Твои губы созданы для меня. Не останавливайся!

По тому, как были напряжены его бедра, поняла Гвидон вот-вот придет к финишу. Я не собиралась сбавлять темп, облизывая его плотную головку, целуя её взасос.

Вдруг любимый загнал член до самой глотки, сопроводив это движение протяжным судорожным стоном, и я проглотила всё до последней капли.

– Фантастика! Котенок, я люблю тебя! – на лице Царева поселилось выражение сытого кота.

Поглаживая мою щеку дрожащими пальцами, любимый не отводил взгляда от припухших влажных губ.

– Я ни разу этого не делала…

– Ты шутишь?! – выдал шокировано. – Ассоль, ты правда впервые в жизни делала минет?!

– Ну да…

– Поцелуй меня! Ну же! – вернув меня себе на колени, Гвидон бесцеремонно стянул промокшие трусики.

Слияние языков привело к какому-то фантастическому эффекту: после пары минут жарких объятий его толстый длинный член вновь упирался мне между ног.

– Оседлаешь меня? – Царев перекатывал словечки со счастливой улыбкой на губах. – Я хочу снова оказаться в твоей власти. Но только сейчас. Предупреждаю: дома разложу и грубо оттрахаю на каждой горизонтальной поверхности!

– С удовольствием, – томно улыбнулась, стягивая повисшее на бедрах платье через голову.

– Погоди… – любовник достал из выдвижной панели презерватив. – Разорвав фольгу, он раскатал защиту по члену. – С завтрашнего дня ты начнешь принимать противозачаточные! Идет? – не дожидаясь ответа, приподнял меня за бедра, медленно опуская на свой стояк.

– Да… да…

Я была слишком возбуждена, и после нескольких глубоких ритмичных движений содрогнулась от первой волны удовольствия, прострелившей низ живота. Безумие, слабость и жар наполнили до самых краев. Но мы оба понимали – это только начало. Первые штрихи нашей головокружительной истории любви.

– А-а-а… – таяла, как эскимо, потому что Гвидон, тихо посмеиваясь, продолжал насаживать на свою дубину.

– Не забудь сосчитать оргазмы, котенок. Сегодня мы точно попадем в книгу рекордов Гиннеса!

Глава 7

POV. Ассоль

Неделю спустя

– Из-за тебя я снова опоздаю на работу! Картавый зам и так меня ненавидит! – Гвидон потуже затянул пояс халата, обращаясь ко мне с наигранным упреком.

– Эй, вообще-то это ты зажал меня в душе! – обиженно поджала нижнюю губу.

С утра мы уже дважды занимались любовью. Обычно Гвидон просыпался в шесть утра и сперва совершал заплыв в бассейне, готовил нам легкий завтрак, а затем возвращался ко мне в постель.

– Я люблю тебя! – он прижал меня к себе прежде, чем я успела возмутиться.

– О-о… – пробормотала, так и не решаясь произнести вслух ответное признание, хотя чувство уже давно раздирало сердце в щепки.

– Ассоль? – его губы принялись лениво скользить по моей шее.

Я чувствовала – он ждет от меня этих слов, однако маленький червячок сомнения продолжал настырно теребить одну из дальних стенок души. Не знаю почему, но я все время ждала от него какого-то подвоха. Казалось, всё не может быть настолько хорошо.

Или всё-таки может?

– Сегодня вечером мы перенесем твои вещи ко мне, – его теплый рот подобрался к моим губам. – Я хочу сделать тебя рабыней своей спальни! – Любимый шлепнул меня по попе, вызывая вереницу чувственных импульсов внизу живота.

– Тебе пора на работу! – я ласково обвела его губы кончиком языка.

– Еще пара поцелуев, и я снова наберусь сил. Может…

– Не забывай про картавого зама! Да и у меня через час дела в городе. Нельзя опаздывать.

– Что еще за дела? Ты ничего мне не говорила… – голос Гвидона моментально наполнился ревностными нотками.

– Мама только вечером возвращается из Питера. Мне нужно съездить вместо нее на встречу, – предвосхищая недовольное бурчание, мои губы накрыли его, соединяясь в медленном чувственном поцелуе.

– Ассоль, я не шучу! А ты знаешь, что происходит, когда я не шучу… – мужчина зловеще подмигнул. – Мы сегодня же перевезем твои вещи ко мне. Отец и братья вернутся в конце лета, но я уже начал подыскивать нам квартиру неподалеку от Руса с Агнией.

– Ты же знаешь, мне надо подготовить маму. Тем более после твоей клоунады с позированием… – с трудом увернулась от его зацелованных пухлых губ.

– Твоя мама – взрослая женщина. И я ничего ей не обещал, – на лице любимого промелькнула мрачная тень.

– Хорошо, я постараюсь сегодня же сообщить ей о нас. Если получится, улизну к тебе вечером!

– Вечером?! – ореховые брови взметнулись ввысь. – Ну уж нет, милочка! Я решил потратить на тебя свой обед. Сможешь подъехать в «Лаундж» к часу дня?

– Думаю, да! – хихикнула, ощутив его наглые ладони на своих ягодицах. – Ну все, тебе пора! Пора-а-а…

POV. Гвидон

Мое сердце забилось чаще, стоило увидеть её стройный сексапильный силуэт в стеклянных дверях кафе. Че-е-е-р-т. От созерцания длинных загорелых ног блондинки в экстремально-коротком джинсовом мини кровь моментально прилила к причинному месту. Нахмурился, обнаружив, что и другие мужики не сводят с неё масляных глаз.

– Здравствуй! Прости, что опоздала! – Ассоль клюнула меня в щеку.

– Категорически приветствую… – произнес без особого энтузиазма.

– Добрый день, вы готовы сделать заказ? – парень с пережжённым лицом смерил мою спутницу долгим нескромным взглядом.

– Вообще-то я тут впервые. Может быть, вы мне что-нибудь посоветуете? – Соля, жизнерадостно улыбнулась, отчего официант засиял, как светодиодная гирлянда.

Грудную клетку сдавило, словно мне зарядили кулаком под дых. Какого хрена она заигрывает с официантом прямо на моих глазах?!

– Вас интересуют салаты, горячее или десерты? – урод облизнулся, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания.

– Пошел отсюда! – я выругался сквозь зубы.

– Э-э-э… Простите? – на лице придурка появилось глупое щенячье выражение.

– Гвидон, ты чего?! – Ассоль округлила глаза.

– Может, вам принести стакан воды? – никак не унимался.

– ВАЛИ, Я СКАЗАЛ!

Урод понял только после того, как я плеснул остатки кофе на его белоснежный передник.

– Что ты творишь?! Совсем рехнулся?! – любимая стремительно подскочила, направляясь в сторону женского туалета.

Я не мог оставаться на месте. Не обращая внимания на удивленные взгляды и смешки, понесся за ней.

– Ассоль, постой! Стой, я сказал! – успел поймать дверь, ворвавшись в темное пустое помещение, и ахнул, потому что блондинка со всей силы толкнула меня в грудь.

– Ты сумасшедший!

– Какого черта ты нацепила мини и строила ему глазки?! – запустил пальцы в волосы.

– Я строила глазки? Я?! Царев, ты в своем уме?! – Ассоль отвесила мне пощечину, и я словно протрезвел.

Черт. Да что на меня нашло?! Отелло недоделанный! Осталось только в припадке ревности набить этому петуху морду!

– Ты ведешь себя, как половозрелый идиот! – в глазах Соли промелькнула досада.

– Прости. Они все смотрели на тебя как на кусок мяса! И ты так ему улыбалась…

– Я улыбалась, потому что была рада тебя видеть, идиот! Какой же ты идиот, Гвидон!

– Да, котенок, я идиот! Идиот… Ну же, поцелуй меня! – дрожал от неконтролируемого дикого страха её потерять.

– Эй, отстань! Мы в общественном месте…

– Да, конечно! Да-а… Но ты должна помочь мне справиться с эрекцией! Идти не могу!

– А-и… – Ассоль простонала, когда я пробрался ей в трусики, раскрывая пальцами нежную щель.

– Ты мокрая. Бл*ть. Ты такая мокрая… – не давая возможности блондинке опомниться, толкнул к раковине, быстро усаживая на край столешницы.

– Гвидон, ты что творишь?!

– Я сейчас буду тебя трахать! Не волнуйся, я закрыл дверь, – стянул влажные трусы, широко разведя ноги пленницы в стороны.

– Царев… – пробормотала, иступлено хватаясь за пряжку моего ремня.

– Да, котенок, помоги мне! – спустя считанные секунды брюки и боксеры уже лежали на щиколотках.

– Гвидон… – в небесно-голубых глазах зажегся огонь. – Пожалуйста! – тихая сдавленная мольба сработала, как спусковой крючок.

Сцепив её руки и заведя их над головой, я пронзил сочное отверстие одним быстрым резким толчком.

– Да, господи, ДА!

– Ш-ш-ш… – вцепившись руками в её ягодицы, стал трахать жёстче и быстрее.

Запрокинув голову, Ассоль сжала груди, принимаясь постанывать в такт моим движениям.

– Я люблю тебя… – прохрипел, утыкаясь головой в её шею. – Я так сильно тебя люблю… – еще крепче схватил за бедра.

Вместо ответа, Соля, обхватила мою талию ногами, засовывая свой мизинец мне в рот. Стиснул зубы, ощущая, как пот скатывался по спине.

– Я… я… – её голос сорвался, глаза потемнели от удовольствия. – Я хочу кончить вместе с тобой… – пробормотала, тяжело дыша.

Коротко кивнув, ускорился, кайфуя от звука наших бедер, ударявшихся друг о друга. Ассоль уже не могла спокойно сидеть на заднице: она всхлипывала и извивалась, вырисовывая влажным мизинцем узоры на моем подбородке.

Мы оба вздрогнули, потому что кто-то постучал в дверь.

– Боже… – наслаждение на ее лице сменилось паникой.

– Занято! – проорал, двигаясь в ней еще грубее.

– Гвидо-о-о-н… – в глазах любимой, наконец, появилось какое-то новое абсолютно душераздирающее выражение.

Меня всего затрясло.

– Котенок, не волнуйся, мы никого не пустим! – наши бедра продолжали биться и биться.

Наклонившись, я взял её лицо в ладони и глубоко поцеловал. От каждого движения внутри узкого влажного лона из ушей пар валил. Она – восхитительный нежный цветочек, банка с соленой карамелью, моя самая огромная любовь…

– Гвидон, я тебя…

– ОТКРОЙТЕ, ЧЕМ ВЫ ТАМ ЗАНИМАЕТЕСЬ?! – донеслось снаружи, и мы одновременно прыснули от смеха.

– Готова? – прошептал в миллиметре от её рта.

– Да! – сделал резкий грубый толчок, оттянув нижнюю губку зубами, и мы одновременно взвыли от удовольствия.

– Ты моя! И не вздумай никому улыбаться… – красивое лицо исказили сладостные муки оргазма в то время как мой член продолжал изливаться у неё внутри.

Возрадовался, что Соля уже неделю принимает противозачаточные таблетки.

POV. Ассоль

Весь вечер я собирала сумки и чемоданы, чтобы после разговора с мамой перенести свое добро в дом Царева. После нашего безумного секса в женском туалете кафе по венам до сих пор циркулировал адреналин. Сперва Гвидон довел меня до ручки из-за своей необоснованной ревности, но уже спустя несколько минут компенсировал это мощнейшим оргазмом.

Сегодня вечером я, наконец, решила признаться ему в любви. Да, я во всех красках расскажу ему в своих чувствах, ведь о них не только хотелось говорить – о них кричать хотелось!

Вздрогнула, услышав в гостиной шум и приглушенные шаги. Ура, наконец, мама вернулась из Питера! Не обнаружив тапочки, я понеслась встречать её босиком.

– Приве-е-е-т! Я так по тебе соскучилась!

– Здравствуй, дорогая! – стройная светловолосая женщина замерла в дверях, взволнованно размахивая телефоном.

– Что-то случилось?! – сократила небольшое расстояние, настороженно заглядывая ей в глаза.

– Да, дочка. Это настоящий позор. Не знаю, как теперь быть, – вдруг из ее глаз хлынули слезы.

– Да что случилось? Расскажи!

– Вот, полюбуйся, этот бесстыжий отморозок выложил всё в интернет…

Дрожащими пальцами мама разблокировала дисплей, тыкая подсвеченным телефоном мне в лицо. На экране появилась пара – полуобнаженный мужчина в приспущенных джинсах и светловолосая женщина, в чем мать родила.

Они бешено трахались, а я не могла произнести ни звука. Просто смотрела, как Гвидон Царев безжалостно вдавливает мою мать в диван нашей гостиной.

Горло полоснули бритвой, пустив наружу горячую липкую кровь.

– Мы встречались пару раз перед открытием галереи. Понятия не имела, что он всё записывает! – она всхлипнула. – А в поезде я обнаружила, что это видео слито в интернет. Боже, Ассоль, что же теперь делать?!

POV. Ассоль

Мама огромными шагами мерила гостиную, размахивая телефоном, из которого доносились охи и вздохи. Мое сердце подскакивало, как на дребезжащей вагонетке, пульс вибрировал в висках. Еле сдерживалась, чтобы не выхватить у нее айфон и не расколотить его об стену.

– Я знаю, нужно позвонить Уинстону. Он точно придумает, как мне помочь…

Спустя несколько мгновений из кухни уже доносились обрывки её слезливой тирады. Что-то про наглого натурщика, который распушил хвост павлином, лишь бы только пробраться к ней в трусы.

Я вновь ощутила себя внутри какой-то несмешной комедии с Царевым в главной роли, только на этот раз розыгрышем и не пахло.

В сумочке запиликал телефон. Достав его онемевшими пальцами, взглянула на экран, покрывшись мурашками с ног до головы.

Любимый сосед: Котенок, я уже согрел для тебя постель. Ну, когда порадуешь папочку?!

Урод. Козел. Ничтожество. Сцепив зубы, чтобы не завыть на всю гостиную, быстро набрала.

Я: Малыш, сегодня не получится, постараюсь прийти к тебе на завтрак.

Любимый сосед: Плак плак.

Я: До встречи…

Дернулась, когда мама присела рядом, протирая раскрасневшееся лицо.

– Уинстон всё решит. Он сказал, до полуночи это видео исчезнет из сети. Боже, какое облегчение…

– Почему ты раньше мне ничего не сказала?! – внимательно посмотрела ей в глаза.

– Ох, дорогая, мне было так неловко. Царев младше меня на двадцать лет, да и всё произошло слишком спонтанно. Мы заканчивали картину, вдруг слово за слово – и одежда полетела на пол. Всего одна искра, раздувшая костер до небес! Гвидон очень темпераментный молодой человек… Уже тысячу раз пожалела, что поддалась уговорам этого ловеласа! – мама всхлипнула.

– Это какое-то безумие… – я потерянно жевала нижнюю губу.

– Согласна. А еще у парня явно проблемы с головой. За несколько дней до отъезда в Питер он припугнул меня, что выложит наше видео в сеть.

– Но зачем?! – сглотнула ком размером с куриное яйцо.

– Моральный урод, любитель жестоких шуток. Вчера Царев снова мне написал. Вот, полюбуйся! – изящно скользнув кончиком пальца по дисплею, мама протянула мне телефон.

Гвидон Царев: Маша, все что произошло – гигантская ошибка. Мне правда жаль. Не забывай про то, что я сказал…

Разбуди меня среди ночи, и я бы без запинки назвала его номер. Маленькая надежда, все еще теплившаяся где-то в дальней коморке души, потухла. Это сообщение Гвидон Царев прислал моей матери. МОЕЙ МАТЕРИ, с которой занимался сексом несколько дней назад.

– Уинстон написал, что проблема решена! Боже, храни Уинстона! – мама просияла.

– Замечательно. Класс! – энергично подняла большие пальцы, стараясь не завыть в голос.

POV. Гвидон

Пожалуй, сегодня был самый дерьмовый день за всю непродолжительную историю моего управления мебельным предприятием. Картавый зам выявил факт хищения: пришлось поднять всех на уши и устроить внеплановую инвентаризацию. К счастью, проверка почти сразу выявила виновных, да и оказалось все не так страшно.

Однако выдохнуть удалось только к концу дня.

Хорошо хоть вечером меня ожидал праздничный ужин с умопомрачительным десертом: любимая пообещала, что, наконец, переедет, но прежде нужно было закрыть один гештальт.

Лимузин затормозил возле забегаловки с гордым названием «Клеопатра». Агния без зазрений совести сдала мне место работы своей подруги Лёли, проговорившись, во сколько заканчивается её смена администратора в салоне красоты.

– Какие люди и без охраны! Царев, как это тебя занесло в наши края?! – Поднял голову, сталкиваясь с недружелюбным взглядом ярко накрашенной блондинки на лестнице.

Оля не изменяла себе: и декольте, и юбка доходили до пупа. Неужели некому объяснить, что с таким подходом её всегда будут воспринимать исключительно как девушку на одну ночь?!

– Браво. Тебе удалось заставить меня понервничать.

– Чего и требовалось доказать. – Лёля холодно рассмеялась. – Если бы ты хоть немного воспринимал меня всерьез, то запомнил бы, что у нас всегда был защищенный секс. Я сама на этом настаивала! – в откровенном пристальном взгляде блондинки сквозило адское презрение.

Она смотрела на меня так, будто я болен чем-то похлеще, чем ВИЧ. Пожал плечами, уже жалея, что приехал. Лёля была права – увы, я никогда не относился к ней должным образом, сразу озвучив причину своего интереса. Другое дело, такие, как она, свято верили, что им под силу меня перевоспитать.

– Я влюбилась в тебя, Царев, и весь год не могла выкинуть из головы, – собеседница горько рассмеялась. – Но я рада, что судьба свела нас снова, хоть получилось сбросить пелену с глаз… – девушка сделала шаг на встречу, продолжая буравить презрительным взглядом. – Сперва, мне казалось, ты сумасшедший, дикий и необузданный свободолюб… Но я ошиблась. Ты обыкновенный трус, Царев. Трусливый мальчишка, который использует людей исключительно в своих целях. Не буду кривить душой – очень рада, что удалось заставить тебя понервничать! А еще я искренне удивлена, что такая девушка, как Ассоль, заинтересовалась таким тупым снобом, как ты… – Лёля скривилась, будто здесь нехорошо пахнет. – Но что-то мне подсказывает, соседка наиграется с царским мечом и пошлет тебя на все четыре стороны…

Вдруг рядом с нами затормозил автомобиль. Помахав водителю, Оля открыла дверь, грациозно усаживаясь на пассажирское место. Газанув, синяя «Мазда» скрылась из виду, а я остался стоять, обтекая, как от ушата помоев.

К вечеру настроение окончательно испортилось – Ассоль с обеда не выходила на связь. Всерьез занервничал, когда любимая не ответила ни на один мой звонок из двадцати. В одиннадцатом часу вечера я не выдержал, с тяжелым сердцем направляясь к соседской калитке. К моему удивлению она оказалась не заперта.

– Рада тебя видеть, дорогой! – мать Соли развалилась на плетеном лежаке, вытянув ноги на кофейном столике.

– Мария… – неловко закашлялся.

– Ну почему же так официально?! Дочки же нет! – блондинка плотоядно улыбнулась.

– Маша, где Ассоль?

Несколько секунд женщина в коротком шелковом халате картинно моргала, глядя на меня, как на портового дурачка. По пояснице скатился пот, каждая мышца на теле одеревенела от напряжения. Этот высокомерный ликующий взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Где твоя дочь?! – повторил хрипло.

– Там, где и должна быть. Соля в Лондоне, уехала на подгон свадебного платья.

– Этого не может быть. Она же отменила свадьбу… – немой крик разорвал барабанные перепонки, направив горячую пульсирующую струю крови прямиком к сердцу.

Вдруг женщина заливисто расхохоталась, и меня начало колотить.

– Отменила свадьбу?! Малыш, ты серьезно? Еще скажи, что из-за тебя. Ты, конечно, хорош! – облизнувшись, блондинка понимающе подмигнула. – Но не настолько, чтобы из-за этого отменять самую ожидаемую свадьбу года! Да-да, английский «Vanity fair» именно так окрестил свадьбу Уинстона и Ассоль. Но не буду тебя расстраивать, считай, ты изумительно справился с ролью стриптизера!

– Что ты несешь?! – подавился приступом лающего кашля, пытаясь осмыслить весь ужас сказанных ею слов.

– Гвидон, а что с лицом?! Хочешь, развеселю. Нам ведь уже было так хорошо однажды ночью. Целых два раза, – блондинка приподняла подол, сверкая обнаженной плотью.

Глава 8

Полгода назад

– Мужик, повтори! – крикнул худосочному бармену, отправляя в рот очередной кисло-сладкий шот с самбукой.

Алкоголь обжег горло, проталкивая вниз комок оголенных проводов. Упершись локтями в барную стойку, я закрыл глаза, пытаясь подавить зловещую улыбочку, адресованную рыжеволосой шлюшке по правую руку от меня. За последние полчаса девица уже раз сто мысленно отдалась мне в самых вульгарных позах. Устал от этого не прекращавшегося дня сурка – каждый раз одно и то же, стоило потрясти перед представительницей прекрасного пола часами «Rolex».

Я приехал в бар сразу после посещения психиатрической клиники, в которой проходил лечение Руслан. Буквально насильно заставлял себя ездить туда не реже раза в неделю, а после напивался в хлам.

Невыносимо видеть, как твой успешный сильный старший брат заточен в клетку с психами. А ведь я столько раз мечтал, чтобы Рус облажался и разочаровал отца. Когда же он, наконец, оказался не у дел, понял, что моя мечта обернулась кошмаром…

– Повтори! – сцепил зубы, опрокинув в себя очередную обойму алкоголя.

Еженедельные походы в психушку давались с огромным трудом. Старался всячески его подбадривать, но, глядя в поникшие глаза родного человека, испытывал лишь боль. Тупую, распирающую, не прекращавшуюся боль. И беспомощность. Я тысячу раз просил отца выпустить Руса на свободу, но он и слушать ничего не хотел…

А потом братишка организовал на территории психушки спортивные соревнования, пригласив нас с близнецами в качестве арбитров. Я был поражен, с каким рвением он помогал этим несчастным загнанным парням и девчонкам. Я увидел в них себя.

Отец никогда не ограничивал нас в финансах, тем самым компенсируя постоянную занятость. Вот что бывает, когда с детства живешь в атмосфере вседозволенности, не ощущая родительской любви. Я рано попробовал сигареты, легкие наркотики и прочую запрещенную лабуду. С девчонками было труднее, потому что лет до пятнадцати даже фамилия Царев не спасала прыщавого дрыща от поражений на любовном фронте.

Правда, как-то раз на помощь пришла преподавательница по английскому языку: заканчивая индивидуальное занятие, Ксения Викторовна уселась передо мной на колени и начала тереться губами о ширинку. Мой боец оказался скорострелом, не выдержав столь активной атаки. Правда, с тех пор я решил довести знание английского до совершенства, попросив отца увеличить количество дополнительных занятий вдвое.

За тягостными размышлениями я не заметил, как влил в себя еще пять термоядерных шотов. Уже был близок к тому состоянию, когда утром за свое поведение может быть адски неловко. Остановившись сейчас, был шанс спасти финансы и голову от убийственного похмелья, но я его упустил.

– Эй, чувак, повтори! И э-э-э… всем за барной стойкой выпивка за мой счет! Да-да, и тебе, сладенькая! – кивнул скучающей рыжеволосой шлюшке, ликуя, что даже при желании вряд ли после такой дозы алкоголя смогу её оприходовать.

– Мужик, может, уже хватит? – бармен склонился надо мной, указывая в сторону выхода.

– Что значит, у-ж-е-э-э хватит?! Говорю же, всем выпивка за мой счет! Девчата, танцуем-танцуем! Порадуйте батю!

Залил в себя еще сорокаградусного топлива, ощутив, что настала стадия «звонить бывшим». В глубине души я знал, почему с таким наслаждением каждую неделю отправляюсь в нирвану.

Ассоль.

Боялся признаться себе, что даже спустя столько месяцев не мог выкинуть дрянную соседку из головы. Она так и не согласилась сходить со мной на свидание. Ни разу. Хотя до её отъезда в Лондон я подкатывал к блондинке бог знает сколько раз. И оставлял подарки, цветы.

Все без толку.

Трясущиеся пальцы как по команде потянулись к телефону. Довольно быстро для в смерть пьяного тела открыл Инстаграм Ассоль. Сердце сделало кульбит, поясница покрылась испариной. Вот она – моя недосягаемая мечта! Все последние фотографии девушки пестрили доказательствами счастливой жизни.

Ассоль и ХУИнстон гуляют по парку Валентайнс, держась за руки.

Ассоль и ХУИнстон едят мороженное в Сент-Джеймс.

Ассоль и ХУИнстон скачут на лошадях в окрестностях Стерлинга.

Ассоль и ХУИнстон выбирают место для проведения свадебной церемонии.

– Бл*ть!

От жажды немедленной расправы с англичанином сжались кулаки. Она была единственной, с кем я мечтал оказаться в эту самую секунду. Соблазнительная маленькая дрянь, укравшая мой покой.

Именно с ней мне хотелось познать такую любовь, от которой можно обжечься.

От подписи под последним постом бросило в дрожь. Не смог перевести дословно, потому что так и не довел знание английского до совершенства, но Ассоль явно во всех красках признавалась этому мудаку в вечной любви.

Закрыв её профиль, я поднялся и, пошатываясь, направился к выходу. Благо водитель смиренно дожидался на клубной парковке.

– Домой! В-е-з-и меня домой!

Судя по мигающим цифрам на одной из панелей, время еще было детское – в районе десяти-одиннадцати вечера. Сиреневый туман перед глазами не позволил разглядеть более четко. Большая часть поездки стерлась в сознании. Очнулся я уже около ворот, пытаясь найти ключи.

– Черт, да где они запропастились?! – тихо выругался, недобро покосившись на темные окна особняка: судя по всему, прислуга уже спала, а Мишка со Львом еще не вернулись с гулянки.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – участливо раздалось за спиной. Удивленно моргал, всматриваясь в расплывающееся лицо соседки. «Можете отрезать яйца Уинстону?!» – чуть не сказал это вслух. – Гвидон, вас ведь Гвидон зовут? – светловолосая женщина потуже затянула пояс белоснежного пальто.

– Не помню, – ответил на полном серьезе.

– Потеряли ключи? – продолжила она вкрадчивым бархатистым голосом.

– Вроде того, – подумал, что надеть пиджак в начале апреля было не слишком удачной идеей.

– Тогда приглашаю подождать у меня. Выпьем чаю с коньячком, согреемся… – мать Ассоль широко улыбнулась, широким жестом указывая на соседскую калитку.

Подумав, что это неплохой способ выудить из нее хоть какую-то информацию о жизни дочери, я согласился.

Следующие несколько пазлов выпали из картинки сознания, потому что у нее дома оказалось очень жарко. Из-за перепада температур мозги окончательно поплыли, руки и ноги перестали подчиняться, язык распух, превратившись в неповоротливую лопату. Осев на диване, я откинул голову, болезненно прикрыв глаза. Алкоголь уже добрался до коры головного мозга, и происходящее напоминало жутко неправдоподобный сон. Мама Ассоль задавала какие-то вопросы, сама же отвечая на них, потому что, кроме мычания, я уже не мог нормально изъясняться.

Ослепляющая вспышка стёрла еще несколько сантиметров на пленке памяти.

Очнувшись, я ощутил губы и руки гостеприимной блондинки у себя между ног. Она с таким остервенением пыталась вернуть Гвидона младшего к жизни, что, кроме истерического смеха, больше ничего не смог сказать. Я просто хохотал, находя ситуацию до безобразия смешной. Распластавшаяся передо мной на коленях мать Ассоль представлялась орудием вселенской мести счастливой парочке молодоженов. Её усилия не прошли даром: вместе с опустошающим оргазмом внутри что-то оборвалось.

Адский гогот сменился душащими рыданиями. Я отстранился, пытаясь подняться, но вместо этого как подрубленный повалился на пол. Пытался пошутить, что она только что отсосала у одного из претендентов в зятья, но так и не смог связать двух слов.

Я отключился.

⁂

– Думал, мы договорились – я выступлю натурщиком, и ты навсегда забудешь о том, что произошло, – сцедил густую тягучую слюну.

Цепкий взгляд похотливой сучки пробирал до костей, её ледяной смех казался осязаемым, царапая кожу. Щеки пылали, по спине катился пот. Раздувая ноздри, я тяжело дышал.

– Я исполнила свою часть договора, малыш. Это ты стал играть не по правилам. Думаешь, мне приятно было наблюдать, как ты облизываешься на мою дочь? – невинно моргала белобрысая стерва.

– Ты мне противна.

– Почему столько агрессии?! Предлагаю немного расслабиться, так сказать, по-соседски.

– Больная… – перевернул кофейный столик, расколотив его вдребезги.

Хозяйка дома подскочила, испуганно выпучив глаза.

– Хочешь, я тебе заплачу?! Не понимаю, чего ты артачишься? Ты любишь секс, я люблю секс. Мы идеально друг другу подходим.

– Иди к черту!

– Еще одна ночь, и я помогу тебе вернуть Ассоль. Ну как тебе такой расклад, красавчик?! – глаза беспринципной бабенки горели, как у кошки.

– Ни-за-что! Я никогда не прикоснусь к тебе в трезвом уме! – я прищурился. – Ты всё рассказала Ассоль, да?! – руки чесались от желания отхлестать её по щекам.

– Гвидон, ты думаешь, я способна на такую подлость?! Малыш, ты всерьез так считаешь?

Сука.

– Надеюсь, ты сказала, что соблазнила в смерть пьяного мужика, надравшегося до такой степени, что не мог найти ключи в кармане? Рассказала, как ползала передо мной на коленях, пытаясь хоть как-то его поднять? Кстати, это единственное, что я помню. А потом еще полгода преследовала, как маньячка… Ты рассказала ей всю эту грязь?!

– Вся твоя жизнь, малыш, одна сплошная грязь. Проваливай, соседушка! Я состою в элитном клубе молодых жигало. Там парни твоего возраста уже считаются стариками. Так что не стоит думать, что твой посох посыпан золотом! – белобрысая стерва пожала плечами.

Я развернулся, унося ноги прочь.

POV. Ассоль

Лондон

Два дня спустя

Выражение лица брата менялось около сотни раз на протяжении моего путаного повествования. Разумеется, он знал, что я отменила свадьбу, но вот причина, по которой это произошло, заставила Артура изумленно ахнуть.

– А потом Гвидон Царев меня растоптал… – вздохнула, делая маленький глоток ромашкового чая.

Несколько секунд мы с братом напряженно молчали. Кажется, он проникся всей бездной моего горя, ведь невыносимо больно, когда тебя придает любимый человек.

– Последний вопрос. Можно? – широкоплечий блондин с вьющимися волосами коснулся моей руки.

– Валяй, – поймала на себе оценивающий взгляд чопорного седовласого господина, повернувшегося на русскую речь.

– Ты сказала, что узнала о его измене… – Артур прокашлялся. – Кто эта женщина? – От его неожиданного прямого вопроса в груди зашевелился ржавый прут.

– Её имя тебе ничего не скажет, – прохрипела, подавив отчаянный вздох.

Эта наша мать.

– Соля, в любом случае я искренне рад, что ты вернулась! – Артур крепко сжал мою ладонь.

– В Москве слишком тяжелый грязный воздух. Мне там нечем дышать…

А в нашей любимой булочной «Stennings Bakery» пахло свежесваренной арабикой и цитрусами. Да, я сбежала из города, потому что руки опустились от безысходности. В моем сердце закончились вторые шансы. Там остался лишь пепел после сожжения зарождавшихся бережных чувств.

– А что насчет Уинстона? – осторожно поинтересовался брат, залпом допивая свой лимонад.

– Мы созванивались. Знаешь, я поражена – после всего, что я натворила, он до сих пор официально не разорвал помолвку.

Несколько секунд Артур молчал, борясь с осуждением. Мне стало жарко и душно. Хотелось скорее закончить этот бессмысленный разговор и вернуться в свое одинокое тоскливое болото.

– Ох, сестренка, наворотила же ты дел. Но, по крайней мере, вынесла из ситуации хоть какие-то уроки! Знай, я всегда буду на твоей стороне.

Черный «Land Rover» давно скрылся из виду, а я все стояла около парадных ворот, не решаясь достать ключ. Артур отвез меня до дома, в котором снимал просторную квартиру. На семейном совете было решено, что первое время я буду жить с ним.

– Ассоль… – раздался тихий завораживающий голос за спиной.

В первую секунду я рассмеялась. Мне всегда хотелось смеяться, когда слышала низкий мужественный немного самовлюбленный баритон Гвидона. А потом вспомнила, что он даже поленился снять джинсы, трахая мою мать.

И я побежала со всех ног, ощущая, как за спиной рвутся алые паруса наших жалких растоптанных чувств…

POV. Гвидон

– Ассоль, постой! – я, спотыкаясь, побежал за любимой.

Последние сутки были хуже постапокалипсиса. Как только Агнии удалось выяснить, что её подруга действительно вернулась в Лондон, я бросил всё и купил билет в один конец.

Не вернусь без неё домой!

– Ты должна меня выслушать! – сердце билось так сильно, что воздуха не хватало, чтобы дышать. – ОСТАНОВИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА! – нагнав свою жертву, я рывком прижал ее к груди.

Ассоль отчаянно вырывалась, царапаясь и брыкаясь. Меня бросало из холода в кипяток и обратно, поясница покрылась слоем липкого пота.

– Котенок, мы сможем это преодолеть! Позволь мне объяснить! – бережно развернул её к себе лицом, вздрогнув, как от разряда шокером, встретившись с пугающей мрачной бездной любимых глаз.

– НИКОГДА! Никогда, слышишь, ты больше не прикоснёшься ко мне! И я не хочу знать никаких подробностей! Пощади меня, Царев! Хоть сейчас ты можешь меня пощадить?! – из глаз Ассоль брызнули слезы. – Будь ты мужиком! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! – маленькие кулачки с остервенением вминались в мою грудь.

Сжал зубы, пытаясь не зарычать от тупой беспомощности. Внутри что-то потухло, глядя на её перекошенное от отвращения лицо.

– Соля…

– Никогда… – судорожно прошептала, зарядив мне кулаком в солнечное сплетение. – Между нами все кончено! Навсегда.

– Дорогая… – мы одновременно развернулись на спокойный равнодушный голос за спиной.

– Уинстон?! – Ассоль отскочила от меня, делая шаг навстречу высокому сутулому брюнету с прилизанными волосами и гигантским букетом в руках. – Что ты здесь делаешь?

– Как почувствовал, что без моей помощи не обойтись. Тебе ведь она нужна? – англичанин кивнул в сторону недружелюбного амбала возле открытой двери новенького «Aston Martin».

– Нужна, – бескровные губы Ассоль сложились в диковатую улыбку. – Ты можешь сделать так, чтобы он прямо сегодня убрался из города? Прямо сейчас! – в её зрачках плескалось одно единственно слово: «Ненавижу».

– Конечно, – почти равнодушно пообещал мужчина, не обращая на меня внимания.

– Я так по тебе соскучилась… – заговорщически подмигнув, любимая направилась в сторону дома, а мы с Уинстоном остались один на один.

– Ты слышал, что она сказала? – обратился ко мне на идеальном английском.

Вместо ответа я показал ему средние пальцы.

– Мой телохранитель раньше работал при королевской охране. Не стоит тебе с ним связываться.

– Слабак! – я налетел на него с кулаками, моментально стирая пренебрежительную улыбку с лица. – Ты её не получишь! – вцепившись в ворот идеально отглаженной рубашки, повалил англичанина на землю.

Некоторое время мы катались по тротуару и молотили друг друга по ребрам. Неожиданно я взвыл от боли от резкого удара в спину. Позвоночник чуть не ссыпался в штаны. Еще несколько ударов пришлись в живот. Теряя сознание, подумал, что мои внутренние органы наверняка полопались…

POV. Ассоль

Вернувшись в квартиру, я обессиленно рухнула на диван, кусая губы до крови.

Он приехал.

Сейчас стало еще невыносимее. Чувства никуда не ушли, только теперь небесная любовь сцепилась не на жизнь с адовой ненавистью. Разве можно испытывать к кому-то клубок настолько противоречивых чувств?! Меня колотило. Руки и ноги не слушались. Сердце сжималось от боли и тоски. Нахлынувшее желание выло, столкнувшись с цементобетонной стеной гнева.

Я бы могла простить ему всё. Абсолютно ВСЁ! Но только не это. Только не измену с моей матерью. Это за гранью моего понимания. За гранью всего.

В эту секунду я впервые дала волю слезам. Мне просто очень хотелось, чтобы со слезами ушли эти безумные чувства. Даже не отдавала себе отчета, что тихий сдавленный плач превратился в вой раненной кошки. Моя душа почернела, а внутреннее солнце безвозвратно потухло. Осколки наших сладких чувств резали внутренности без ножа…

⁂

Мне снова четыре года. Я сижу в белоснежном платье, заляпанном свежей кровью, и сотрясаюсь всем телом от потоков слез. Я упала с велосипеда и разодрала колени до мяса. И мне очень-очень-очень больно.

В голове единственная мысль: «Мне никогда не будет так больно, как сейчас. Это предел боли. Её Эверест». Брат и отец суетятся вокруг моих грязных окровавленных ног, а мама… внутри что-то сжимается, стоит увидеть еле уловимую улыбку на её ярко-розовых губах…

⁂

Я попыталась открыть глаза, но ничего не вышло. За то время, что я спала, веки словно сшили. Попробовала подняться, и снова неудача: чьи-то сильные ладони удерживали меня в тисках.

– Уинстон?! Как ты сюда попал? – с трудом приоткрыла один глаз.

– Ты забыла закрыть дверь.

– Но…

– Всё хорошо. Ты в безопасности. Тебе надо отдохнуть… – губы мужчины коснулись моей шеи, скользя вверх-вниз, вверх-вниз.

Судорожно выдохнула, прижимаясь к его горячему напряженному телу.

POV. Гвидон

Кто-то тряс меня за плечи, но я с трудом осознавал происходящее. Сплюнул, ощутив сладковатый привкус крови на языке. Я очнулся на скамейке с сердцем, вывернутым наружу, однако телесные повреждения так и не смогли заглушить душевную боль.

«Все кончено», – вопила каждая клеточка пострадавшей плоти. Я влюбился по самые уши и всё потерял. Стал убийцей нашей любви, каким-то внутренним зрением наблюдая, как она распласталась на тротуаре, корчась в предсмертных муках.

Между мной и Ассоль всё кончено. Бесповоротно. Все любимые женщины рано или поздно меня покидают. Соля не стала исключением, а ведь кроме этих заполошных признаний в пылу страсти я не рассказал ей главного.

Она так и не узнала, что для меня это было «навсегда». С самой первой встречи чувства сбили с ног. Меня крючило и ломало от силы её нежности. Плющило от желания всецело ей обладать.

– *** – пытался вникнуть в смысл слов, но английская речь звучала путанее китайской.

Две женщины нависали надо мной, указывая на испорченную одежду и окровавленные части тела. Они советовали поехать в больницу, но я не собирался тратить время на эту ерунду. Нужно привести себя в порядок и снова ехать к Ассоль.

Я решил вымолить её прощение.

Буду каждый день сидеть под окнами, пока Соля не сжалится надо мной. Попытался подняться, оглушенный шумом в ушах, но, пошатнувшись, сполз на лавку.

Отчаянно шарил в карманах в надежде найти бумажник или телефон, заскулив от бессилия, когда ничего не вышло.

– Сука-а-а… – амбал Уинстона обчистил меня, бросив истекать кровью на тротуаре.

Щуря заплывшие глаза, я не мог пошевелиться, зачарованно разглядывая закатное солнце. Оно напоминало огромный мясистый помидор. Наверное, моя рожа сейчас выглядела примерно так же.

Вздохнув, я свернулся калачиком на лавке, уплывая в болезненный кошмар.

⁂

Я проснулся от того, что прикусил язык – зубы выстукивали чечетку. Несмотря на довольно теплый вечер, ночью резко похолодало. Нужно было добраться до гостиницы и сделать звонок отцу, но я понятия не имел, как осуществить задуманное в таком плачевном состоянии.

Вздрогнул, когда на лавочку уселся пожилой ливанец в грязной несвежей одежде.

– *** … – обратился он ко мне на диковинном языке, больше смахивающем на говор индейцев Майя.

– Моя твою не понимать… – изможденно развел руками, выдохнув с глухим рваным свистом.

Судя по всему, отделаться легкими ушибами не удалось. Внутренности горели огнем, будто их жарили на раскаленной сковороде.

– *** … – настойчивее добавил бомж, протягивая мне руку.

Вонючий лондонский бездомный приглашал в упоительное путешествие на самое дно моей никчемной жизни. Прости, Максим Горький, но я действительно в прямом и переносном смысле оказался «на дне».

Старый ливанец помог мне подняться и, прихрамывая, как два раненных солдата, мы поплелись вперед по освещенной пустынной улице. Каждый шаг давался с титаническим трудом, я еле сдерживался, чтобы не застонать от распиравшей ноющей боли в грудине. Неожиданно новый друг радостно улыбнулся, похлопав меня по плечу. Он указал на подсвеченную неоновую вывеску в конце улицы.

– Приют для бездомных…

До хруста стиснул пальцы, стараясь не расчувствоваться, как кисейная барышня. Он помог мне дойти до приюта, какая ирония! Только сейчас дошло, что, несмотря на жизнь в роскошном рублевском особняке, у меня никогда не было дома в широком смысле этого слова.

Ливанец продолжал что-то мне втирать, но вместо ответа я тихонько запел:

– Дом, как известно всем давно, это не стены и окно

Это не стулья со столом, (это не дом)…

Беженец хрюкнул, принимаясь энергично стучать грязными ладонями, и тогда я заорал на всю улицу:

– …Дом – это там, куда готов ты возвращаться вновь и вновь,

Яростным, добрым, нежным, злым, еле живым, еле живым.

Дом – это там, где тебя поймут, там, где надеются и ждут,

Там, где забыли о плохом – (это твой дом)…

– *** – бурно аплодируя, мой спутник начал пританцовывать.

Вот такой странный дуэт – два бездомных посреди пустынной улицы корчились от смеха со слезами на глазах.

Ливанец тихонько отварил скрипучую дверь, помогая мне пройти в просторное темное помещение приюта с десятками железных коек по периметру.

В это мгновение силы окончательно покинули. Я упал на одну из них, отвернулся к стене, закусив губу до крови, чтобы никто не услышал сдавленные булькающие звуки, доносящиеся из горла.

⁂

Кто-то ласково перебирал пальцами мои волосы, и на душе стало очень легко. Открыв глаза, я улыбнулся.

– Мама?!

– Прости меня, сынок… – проворковала статная темноволосая женщина с мертвецки бледным лицом.

Мерцающие блики луны запутались в тяжелых черных волосах посетительницы. Она с любопытством наблюдала за мной, сидя на тумбочке возле кровати.

– За что?! Я никогда не держал на тебя зла… – мурашки выплясывали тектоник на моей пояснице и плечах.

– Я знаю, ты дулся на меня из-за имени.

– Ах, это… Ну, любой бы на моем месте обиделся за такое имечко. В начальной школе меня даже дразнили… – пробормотал с наигранной досадой в голосе.

– Я с первых месяцев читала Русланчику сказку «О царе Салтане». Его сын, князь Гвидон, из-за козней злых тёток попал на необитаемый остров. К счастью, он встретил там волшебницу – царевну Лебедь. С её помощью князь стал могущественным владыкой и воссоединился с отцом.

– Царевна Лебедь? – кровь устремилась в виски.

– Ага, белокурая красавица невиданной красоты. Она затмевала «днём свет божий», с месяцем под косой и горящей звездой во лбу. Гвидон и царевна Лебедь поженились, устроив пир на весь мир.

– Они правда поженились?! – уточнил с придыханием.

– Даже не сомневайся. Я так любила эту сказку, сынок. Верила – моего Гвидона тоже ждет удивительная судьба!

– Удивительная… – горестно усмехнулся.

– И ты родился таким красивым… Русланчик появился на свет маленьким комком с заплывшими глазками, – мама смущенно хихикнула, – а ты с первых дней разбивал сердца медсестрам в роддоме. Они выстраивались в очередь полюбоваться на самого красивого младенца…

Мама светилась от счастья, плавно перебирая мои влажные волосы.

– Значит, я был гораздо привлекательнее Руса! – зловеще рассмеялся.

– Только не рассказывай ему… – перекинув через плечо тяжелое полотно черных волос, она задорно подмигнула.

⁂

Распахнув глаза, сперва я почувствовал невероятный прилив сил. Однако подскочив на кровати, охнул, едва успев удержаться за тумбочку. Меня лихорадило. Щеки пылали, внутренности горели огнем. Нужно было срочно сделать звонок отцу, в противном случае опасался откинуться прямо в приюте!

Но я не мог этого допустить. Подыхать – так на Родине!

Из последних сил отвоевал у тщедушной старушки-администраторши право на один звонок. Благо мой воспаленный мозг каким-то чудом воспроизвел в памяти заветные цифры отцовского номера. На этот раз Вселенная смилостивилась – батя ответил в ту же секунду.

– Отец?! – набрал полную грудь воздуха, пытаясь не завыть от боли.

– Ну что, лоботряс, хорошо загулял?! Я уже десять раз пожалел, что доверил тебе управление мебельной фабрикой! На предприятии крупная поломка! Твой зам поставил всех на уши! А ты уже сутки прохлаждаешься неизвестно где! Что, черт возьми, происходит, Гвидон?!

– О-т-е-ц… – закашлялся, медленно скатываясь на пол.

POV. Ассоль

– Дорогая, я так по тебе соскучился… – он мягко улыбнулся, скользя пальцами по моему плечу.

Несколько секунд мы пронзительно смотрели друг другу в глаза, однако вместо обжигающих языков пламени, сердце окончательно покрылось снежной коркой. Нет, это невозможно. Даже из проклятого чувства мести я не смогу позволить ему прикоснуться к себе.

– Уинстон? – сжала простынь в кулаке.

– Ау?!

– У меня сердце не на месте. Что между вами произошло?

– Выяснили отношения как цивилизованные мужчины. Только и всего.

– Царев не умеет выяснять отношения как цивилизованный человек, – поморщилась, вспоминая его последнюю стычку с официантом.

Бывший вздохнул.

– Дорогая, недаром я пять лет учился искусству дипломатии в самом престижном университете мира. Мы спокойно поговорили, и он согласился вернуться в Россию. Можешь сама проверить, – не прекращая улыбаться, англичанин протянул мне телефон.

Нахмурилась, сразу отметая это предложение: меня до сих пор потряхивало, а от звука голоса Гвидона вообще могла лишиться рассудка.

– Не ожидала увидеть его здесь… Спасибо, что пришел на помощь.

– У этого щенка ни стыда, ни совести – он одновременно использовал вас с Марией! – Уинстон брезгливо потер ноздри. – Хорошо хоть мои люди сумели вовремя изъять порно из сети. Иначе у твоей мамы могли возникнуть серьезные проблемы…

Его тихие язвительные слова, как разделочный нож, все глубже проникали в растерзанное сердце.

– Спасибо за помощь, но тебе уже пора! – прикусив губу, я старалась сдержать поднимающуюся волну протеста.

– Ассоль, погоди. Я должен с тобой поговорить! – Уинстон поднялся с кровати, пересаживаясь в кресло. – Я много раз помогал твоей семье и теперь вынужден просить ответной помощи!

– Конечно! Только скажи, что мне нужно сделать, – виновато улыбнулась, до сих пор испытывая смущение наедине с бывшим женихом.

– Ты знаешь, мой дед был видным политическим деятелем, и я решил пойти по его стопам. Я планирую баллотироваться в парламент, но одно из негласных условий – быть женатым человеком! Сама понимаешь, рейтинг доверия моментально повысится в глазах избирателей.

– Уинстон, к чему ты клонишь? – я покачала головой.

– Предлагаю тебе стать моей женой! Фиктивной женой… – в его глазах появился проблеск мольбы.

– Что?!

– Просто послушай: это всего на несколько месяцев! Да и, учитывая, как настойчиво СМИ обсуждали нашу свадьбу, будет странно, если я вдруг женюсь на ком-то другом. Ассоль, поверь, я постараюсь сделать так, чтобы это время стало лучшим временем в твоей жизни. Я окружу тебя такой заботой, о которой ты даже не мечтала! Разумеется, спать мы будем в разных спальнях или даже в разных домах… Как ты сама решишь, – неожиданно англичанин подскочил, падая передо мной на одно колено.

– Уинстон, пожалуйста!

Он обхватил мои ноги, утыкаясь в коленные чашечки лбом:

– Ассоль, отмена нашей свадьбы будет равна краху всего. Я прошу тебя…

У меня не осталось сил: вечерний инцидент с Царевым забрал последние остатки. Мое сердце трепыхалось, как израненная птичка, норовя выпасть из груди и покатиться по паркету. Пока Уинстон продолжал сидеть на коленях, бросила беглый взгляд в зеркало, ужаснувшись увиденной картине. Еще пару дней назад я даже не красилась, потому что глаза сияли любовью, а сейчас лицо приобрело болезненный зеленоватый оттенок, щеки впали.

Я осталась с огромной пробоиной в груди, отчаянно пытаясь понять, как жить дальше. Хоть чувства к Гвидону никуда не делись, я свято верила – всё, что произошло, способно изменить мою жизнь самым чудесным образом. Вся боль, разъедавшая нутро, когда-нибудь выйдет наружу, и я освобожусь от этой токсичной любви.

– Ассоль, пожалуйста, стань моей женой…

POV. Гвидон

Два дня спустя

Отец вышел из больничной палаты, так и не дождавшись от меня ни слова. Конечно, я был несказанно рад, что сердобольная администраторша приюта после того как один из постояльцев хлопнулся в обморок, продолжила телефонный разговор, иначе неизвестно, чем бы для меня все закончилось. Вскоре компаньон отца транспортировал меня в больницу, а еще через полдюжины часов батя с полным составом братьев примчались на частном борте в гребанный туманный Альбион. К счастью, меня довольно быстро подлатали, да и повреждения оказались незначительными – гематомы, синяки и всего два сломанных ребра. Однако слова отца навсегда впечатались в память, заставив переосмыслить многие вещи.

Вдруг дверь открылась, и в палату вошел Руслан. Загадочно улыбаясь, старший брат приземлился на соседний стул.

– Когда отец сказал, что тебя избили в Лондоне, я сперва подумал, что это название какого-то бара.

– Держи карман шире… – поморщился от распирающей боли в грудине.

– И кто тебя так отделал? – Рус прищурился.

– Несколько ливанских беженцев… – равнодушно пожал плечами, отводя взгляд.

– Да, я сразу так и подумал. Особенно после того, как ты заставил Агнию выяснить местоположение Ассоль через её брата… – посетитель нервно взъерошил густую шапку блестящих нефтяных волос.

– Всё очень сложно… – с минуту мы молчали, глядя друг другу в глаза. – И безнадежно.

Покрутив шеей, словно ему жал невидимый галстук, брат прокашлялся.

– Не бывает безвыходных ситуаций. Это тебе говорит человек, потративший полгода жизни на клинику для душевнобольных.

– Я в курсе, но… Это реально самая безвыходная ситуация из всех возможных.

– Хочешь получить нотариально заверенное мнение? – уголки его губ чуть приподнялись.

– Не стоит впутывать тебя во всю эту грязь.

– Ну а вдруг твой старший брательник сможет дать дельный совет? – со знанием дела Рус похлопал меня по плечу.

– Весной я трахнул мать Ассоль, и она узнала об этом, – стиснул зубы, глядя на то, как округляются его глаза.

Несколько секунд родственник изумленно моргал, открывая и закрывая рот, словно объелся кайенского перца.

– Но о чем ты думал?! Это же… – брезгливое выражение, поселившееся на его лице, оказалось красноречивее любых слов.

В палате вновь установилась звенящая тишина. Щеки покалывало, на животе и ключицах проступил пот. После реакции старшего брата мне стало гораздо хуже.

Ассоль никогда меня не простит.

– А я ни о чем не думал! Недотраханная бабенка перехватила меня, когда я был в стельку пьян.

– Сегодня утром Ассоль сообщила Агнии, что свадьба все-таки состоится. И знаешь, теперь я думаю, вам действительно не по пути, – слова брата прозвучали как печальный похоронный марш над всеми моими надеждами.

– Я жить без неё не могу… – процедил, стараясь перебороть охватившую панику.

– Гвидон… – посетитель поморщился. – Тебе пора взрослеть.

– Спасибо, утешил, – я судорожно рассмеялся. – И, Рус…

– Что? – сожаление в его глазах рвало душу в клочья.

– Как ты справился? – прошептал на пределе собственных сил. – Еще немного, и я начну сходить с ума. Мне так х**во, брат, хоть на стенку лезь.

Покачав головой, он вздохнул:

– Есть один способ – когда тебе плохо, найди того, кому еще хуже. И помоги ему. Знаешь, тебе сразу полегчает. Именно так я и справился.

Руслан придвинул стул ближе, крепко сжав мою слабую влажную ладонь. Запрокинув голову, я вдруг почувствовал, что распирающая боль в груди потихоньку начала отступать.

– У меня просьба: передай Агнии, чтобы не рассказывала новоиспечённой невесте обо всей чехарде с бездомными беженцами. Я не хочу, чтобы она меня жалела.

– Ассоль имеет право знать, что её женишок играл не по правилам! – Руслан сдвинул брови, поигрывая желваками.

– Я тоже играл нечестно. Но он меня сделал, – улыбнулся сквозь силу.

– А в этом уже есть что-то от мужика! – Рус подмигнул.

– Прости меня. Я не всегда был хорошим братом… – прошептал, не разрывая рукопожатия.

– Последние мои воспоминания, связанные с мамой – это её безумная любовь к тебе. Мы часами сидели в детской, и она называла тебя «Пончик-сиропчик», а меня «Хмурый кабачок». До сих пор помню, как ревновал, так как «Пончик-сиропчик» чаще оставался на ночь в родительской спальне, потому что писался, когда спал в своей кроватке.

– Очень мило, что в довершении ко всем моим проблемам ты вспомнил про детский энурез! – натянуто рассмеялся, стараясь проглотить ком в горле. – И еще… Я принял решение уйти с поста директора мебельного предприятия. Там есть тот, кто справится гораздо лучше: картавый зам выпрыгивал из штанов, лишь бы занять мое кресло. Пусть порадуется.

– Какой бы путь ты ни выбрал, знай: я всегда тебя поддержу! – Руслан до хруста сжал мои пальцы. – Я люблю тебя, брат. Всё образуется…

Глава 9

POV. Гвидон

Пять недель спустя

Москва

– Гвидон Иванович, к завтрашнему открытию всё готово! Думаю, этот проект ждет большой успех!

Я настороженно улыбнулся, высовывая нос из очередной папки документов, которыми был завален весь стол, встречаясь взглядом с художественным руководителем театральной студии «Солнце». Алена заговорщически подмигнула, поправив небольшой пучок каштановых волос, собранных на макушке.

– Надеюсь. И давай на «ты». Я же не дед старый!

– Как скажешь! – смущенно рассмеялась выпускница ГИТИСа.

На ней была растянутая толстовка и черные мешковатые штаны, на лице ни капли косметики, только озорные веснушки, покрывавшие круглые щеки. Закусив губу, вдруг осознал, что впервые взглянул на нее как на девушку, даже несмотря на то, что мы уже три недели работали бок о бок.

Алена Савина одна из первых откликнулась на мое предложение, сразу загоревшись идеей создания инклюзивной театральной студии с объединенными группами детей-инвалидов и здоровых детей. Эта мысль давно зрела в голове, но ситуация в Лондоне сподвигла воплотить её в жизнь. Мне было необходимо убежище. Свой маленький уютный мирок, в котором бы я, наконец, почувствовал себя кому-то нужным. Создание детского театра как нельзя лучше справилось с этой задачей.

«Если ты чего-нибудь хочешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы твое желание сбылось».

Оказалось, заезженная фразочка начала нулевых, которую можно встретить в каждом втором паблике, как нельзя лучше охарактеризовала мою нынешнюю реальность.

При бешеном желании, подкрепленном финансами, найти помещение, профессиональных педагогов, сделать косметический ремонт и составить программу занятий удалось за считанные недели. А еще, погрузившись в кипучий творческий процесс, я, наконец, осознал, чем хочу заниматься по жизни, начав подготовку к вступительным экзаменам на режиссерский факультет ВГИКа.

– Гвидон, ты здесь? – Алена помахала рукой перед моим лицом.

– Прости, задумался. Завтра открытие, будет много камер. Важно ничего не упустить…

– Не волнуйся, я уже всё проверила на десять раз! Раньше подрабатывала в школьном театральном кружке и прекрасно знаю эту кухню.

– Надеюсь, родители доверят нам своих детей…

– Даже не сомневайся! – слегка наклонив голову, Алена оттопырила большие пальцы вверх.

– Несколько моих знакомых из шоу-бизнеса проведут мастер-классы. А еще я почти дописал сценарий и планирую перед Новым годом снять небольшое любительское кино.

Собеседница просияла. Впервые искренний восторг представительницы прекрасного пола был не связан с моим смазливым лицом, пухлыми губами или большим членом.

– Гвидон, я верю – у тебя всё получится! – мягко улыбнулась, и я вдруг почувствовал, что могу горы свернуть.

– Предлагаю прогуляться и раздобыть где-нибудь еды! Знакома с первым правилом воров? – поигрывая бровями, я выпятил грудь колесом. Серые глаза собеседницы округлились, и я расхохотался, подавившись слюной. – Да, шучу-шучу! Кстати, сразу предупреждаю – я король неудачных шуток! Если что, обиды не принимаются! – подмигнув, стал раскачивать бедрами, будто мы находимся на корабле во время качки.

Несколько секунд Савина моргала, глядя, как её работодатель хватает себя за волосы, стараясь не упасть. А потом моя челюсть стремительно понеслась вниз…

– Эй, Посейдон, тебе не сломить наш боевой дух! – с остервенением проорала Алёна, срывая с себя толстовку. – Тонем-тонем, не потонем! Тонем-тонем – не потонем! Тонем-тонем – не потонем!

– Н-е п-о-т-о-н-е-м! – с жаром присоединился к этому магическому заклинанию, забираясь на стол и протягивая Аленке руку. – Хватайся, моряк, я не дам тебе утонуть!

Сплевывая воображаемую морскую пену, худрук театра забралась следом за мной.

– Капитан, мы спасены! – пробормотала она после того, как несколько мгновений смущенно смотрела мне в глаза.

– Да, мы спасены… – утвердительно качнул подбородком.

– Тогда предлагаю не забывать о кодексе чести воров! Ты со мной командовать криминальным миром?!

Не смог сдержать улыбку, разглядывая озорной румянец на пухлых веснушчатых щеках девушки.

– Конечно. Куда мы теперь с одной лодки?! – прищурившись, я схватил пиджак, кивком головы указывая ей на дверь.

POV. Ассоль

Поморщившись от резкого запаха ромашкового отвара, я равнодушно покосилась на перламутровый конверт с вензелями. Сегодня вечером в величественном особняке Grosvenor House на Парк Лэйн состоится важное мероприятие лондонской культуры – четвертый Русский бал.

Увы, несмотря на обещание составить компанию Уинстону, я лежала дома пластом, безрезультатно борясь с тошнотой. В последнее время мое тело словно превратилось в подушечку для иголок: соски огрубели, низ живота потягивал, поясница ныла.

Диванные советчики из сети рекомендовали ромашковый чай как лучшее народное средство от тошноты, но сделав маленький глоток, я со всех ног понеслась к фаянсовому другу. Вывернув содержимое практически пустого желудка наизнанку, покосилась на своё взмокшее лицо оттенка брокколи.

– Нет, этого не может быть… – пробормотала, услышав в гостиной отголоски рекламы детской смеси.

⁂

Пронзительная мелодия телефона заставила вздрогнуть. Нервно пригладив волосы, я взглянула на дисплей. К счастью, мой фиктивный жених не пытался воспользоваться ситуацией, и все это время мы общались исключительно на дружеской волне.

Кроме головокружительной заботы, он снял для меня апартаменты в престижном районе города и арендовал авто. Правда, оно уже месяц пылилось на подземной парковке, так как большую часть времени я проводила дома.

– Дорогая, как ты себя чувствуешь?

– Неважно. Извини, что подвела тебя с Русским балом.

– Пустяки. Твое здоровье важнее всего.

– Спасибо за поддержку, – пробормотала, глотая сожаление.

В глубине души я чувствовала, что не смогу сдержать данное мужчине обещание. На автомате погладив живот, решила ничего не говорить, пока не буду на сто процентов уверенна.

Я умылась и собиралась пойти в кровать, но в это время раздался звонок в дверь. По Артуру можно было сверять часы – он приезжал три раза в неделю ровно в девять вечера, и – могла дать голову на отсечение – стоял сейчас с огромным крафтовым пакетом на площадке.

Так и вышло.

– Я привез всё по твоему списку, сестренка! – лучезарно улыбнувшись, брат поставил набитый провизией пакет на пол, доставая из кармана небольшой сверток с китайскими иероглифами. – Благодаря нескольким чудо средствам у меня прошла аллергия и нормализовался сон. Сегодня заезжал к родителям Уинстона: Лукреция передала кое-что и для тебя.

Мама Уинстона увлекалась китайской медициной и всегда снабжала нас разными чудо-травками-муравками.

– Ох, спасибо! – зажала рот, борясь с подступающей тошнотой.

– Тут сбор трав, поднимающий иммунитет. Говорят, такой отвар каждое утро пьет английская королева, а ей уже ни много ни мало – девяносто четыре года! – брат бесхитростно улыбнулся.

– Я уже и не знаю, как благодарить семью Харрис. Чувствую себя обязанной им по гроб жизни…

– Знаешь, сестренка, я очень рад, что вы помирились, – вдруг взгляд Артура потеплел, а щеки украсили бесподобные ямочки. – Кстати, мы с отцом на пару дней уедем в Шотландию. Я пообещал ему помочь с одним делом, но мы на связи двадцать четыре на семь.

Обнявшись напоследок, я закрыла за ним дверь, стараясь сконцентрироваться на чем-то, кроме тошноты, однако получилось неважно.

Я всё еще не верила, что могу забеременеть, потому что мы с Гвидоном всегда предохранялись. Отыскав в сумке, привезенной из Москвы, упаковку с противозачаточными, с ног до головы покрылась гусиной кожей…

По моим подсчетам, я принимала контрацептивы на протяжении недели, но вместо семи пустых окошек в блистере имелось лишь шесть. Приличная задержка только подкрепила всё вышеупомянутое. Я беременна.

По вине одной маленькой пропущенной пилюли моя реальность сокрушительно разваливалась на части.

Не только Царев, но и судьба обожала черный юмор. Я сразу представила, как расскажу матери, кто отец моего будущего ребенка. От этой картины сценаристы «Санта-Барбары» нервно закурили бы.

Выбрать кандидата на роль советчика оказалось не так уж и легко: отец был полностью поглощен банкротством, заливая горе алкоголем в компании секретарши, мать готовилась к новой экспозиции, присылая мне эскизы будущих картин, а брат тратил все силы на развитие частной юридической практики, и никому из них по-настоящему не было дела до моих душевных ран.

Остаток вечера я пребывала в полнейшей прострации, так и не сумев справиться с эмоциями. То плакала, то истерично смеялась, во всех красках представляя восстание гормонов, подавив остатки разума в голове.

Я сразу представила, как Гвидон надувает пухлые губы, напевая колыбельную нашему малышу. Поразительно, но внутри моего тела зародилась жизнь. Это известие перевернуло всё с луны до небес, а потом еще на триста шестьдесят градусов, швырнув меня в правду лицом.

Судорожно сглотнула неприятный металлический привкус, будто до этого облизывала грязные монеты. В горле заклокотало съеденное много часов назад яблоко.

Неужели так будет продолжаться на протяжении всех девяти месяцев?!

Вдруг меня настигло запоздалое прозрение: да, я беременна от Гвидона Царева и уже бесповоротно влюблена в этого малыша. Он послан мне свыше. Нам свыше. По крайней мере, Царев должен знать, что я ношу под сердцем его ребенка.

В эту секунду я поняла, что нашла ответ на свой главный вопрос.

Ладонь на автомате опустилась на живот, губы сложились в слабую улыбку, у меня перехватило дыхание от нового щекочущего чувства на самой темной стороне души. Всё верно – после долгой полярной ночи обязательно придет рассвет.

Этот незапланированный малыш и станет моим рассветным солнцем. Маленьким лучом среди царства грязи и тьмы. Он послан нам не просто так. Возможно, Царев захочет принять участие в его судьбе, а может даже…

Я сцепила зубы, сделав глубокий вдох. Боялась спугнуть эту призрачную надежду. Ведь кроха способен стать веской причиной для нового витка наших отношений. Очевидно, что ребенку нужна полноценная семья: мать и отец. После очередного похода к фаянсовому другу я залезла в кровать, пытаясь справиться с охватившим волнением.

Как бы я ни старалась его забыть, ничего не вышло. Стоило просто зажмурить глаза, и я снова ощущала эту странную, необъяснимую космическую связь, однажды возникшую между нами. Скользя пальцами по животу, отчетливо поняла, в каком суррогатном альянсе нахожусь сейчас. Несмотря на здравый смысл и мораль, с каждым прожитым днем без Гвидона я все сильнее тонула в океане печали. Всё бы отдала, чтобы этот взбалмошный сумасшедший парень без тормозов оказался здесь. Воздуха не хватало – так сильно колотилось сердце, потому что меня смыла штормовая волна огромной всеобъемлющей любви. Любви, которая с каждой секундой разрасталась до каких-то необъятных космических размеров.

Этот малыш изменит все. Он отмоет наши сердца от грязи и нечистот. Решила с утра сразу отправиться за тестом, а пока открыла поисковик, вбивая в адресную строку слова, от которых по коже моментально пополз холодок.

Гвидон Царев.

Спустя мгновение перед глазами замигали десятки свежих фотографий и заголовков. Некоторые новостные статьи были датированы сегодняшним днем. Прищурившись, я забегала по строчкам.

Гвидон Царев открыл театральную студию для детей-инвалидов.

Средний из братьев Царевых презентовал студию «Солнце».

Новая студия и новый роман: скандальный столичный холостяк Гвидон Царев всю презентацию не отходил от выпускницы ГИТИСа Алены Савиной.

От последнего заголовка меня бросило из холода в кипяток, сорочка прилипла к спине, а в горле заклокотала тошнотворная тягучая слизь. Я не могла отвести взгляд от фотографии, иллюстрирующей данную новость.

Блаженно улыбаясь, отец моего ребенка о чем-то перешептывался с симпатичной круглолицей девушкой в простом черном платье. От этого снимка веяло умиротворением и теплом, а их улыбки способны были растопить кубик льда в бокале с содовой.

– Вся моя жизнь, чья-то неудачная шутка или плохо срежиссированный спектакль…

Погасив свет, я сразу провалилась в мутную грязную воду очередного кошмара.

⁂

На грани яви и сна, ощутила, как кто-то лупит меня по животу, а я не могла пошевелить даже мизинцем, чтобы дать невидимому обидчику отпор. Вдруг я начала задыхаться от резкой ноющей боли, пытаясь сконцентрироваться на её очаге. От чудовищного страха тело ослабело. Приложив неимоверное усилие, я все-таки поднялась с кровати, поковыляв к тумбочке. Низ живота горел огнем.

– Нет… – молила пересохшими губами, набирая Артуру, но тут же сбросила вызов, вспоминая, что они с отцом уехали в Шотландию.

Тогда я набрала другой номер. Перепуганный сонный голос ответил практически моментально.

– Ассоль, сейчас три часа ночи! Что-то случилось?!

– Уинстон, мне нужно в больницу, это вопрос жизни и смерти… Пожалуйста, приезжай!

– Еду!

По дороге в больницу у меня началось небольшое кровотечение. Благо семья Харрис была одним из спонсоров госпиталя Святого Варфоломея – у стойки администратора мне не задавали лишних вопросов, сразу проводив в смотровую.

Почтенная женщина-врач с огненно-рыжим каре скользила датчиком аппарата УЗИ по животу, не произнося ни слова. Когда её молчание затянулось, я осмелилась прошептать.

– Ну, что там?

– Ничего не вижу, – словно извиняясь, врач пожала плечами.

– Я беременна: задержка, тошнота, нагрубание молочных желез… Понимаете?! – упрямилась, еле ворочая распухшим языком. – Я точно беременна, ошибки быть не может…

Женщина вздохнула, окидывая меня сочувственным взглядом.

Всё кончено.

– Вы уже делали тест или УЗИ?

– Нет еще, но я уверенна… – пыталась не дать волю слезам.

– Понимаете, большое количество выкидышей случается на очень ранних сроках. Подумайте, что могло стать причиной? Возможно, вы много нервничали в последнее время?

Я все-таки разрыдалась, потому что весь последний месяц был одним сплошным стрессом. Понятия не имела, что могу забеременеть, и совершенно не берегла свои нервы. Судьба в очередной раз поманила конфеткой со вкусом счастья, а потом зловеще расхохоталась в лицо.

– Предлагаю остаться в больнице и провести полное обследование. Возможно, вам потребуется психологическая помощь, – врач с огненным каре виновато улыбнулась.

– А можно поехать домой? – сцепила ладони на груди, вдруг подумав, что у меня нет дома.

И никогда не было.

Мы с детства кочевали от одного съемного особняка до другого. Отец был из тех, кто любит пускать пыль в глаза. Даже будучи обвешенным кредитами, он привык жить на широкую ногу. Возможно, именно это и привело семейную фирму к банкротству. Недавно Артур признался, что дом в пригороде Лондона так и не был выкуплен, хотя папа убеждал нас в обратном.

Закончив с бумажной волокитой, Уинстон отвез меня обратно. Припарковав автомобиль возле подъезда, он расстроенно покачал головой.

– Ассоль, зря ты уехала. Нужно было провести полное обследование…

– В другой раз, – соврала, потому что и так знала – я и только я всему виной.

– Но это твое здоровье… – искренняя забота в глазах англичанина вбила очередной гвоздь в крышку гроба моего самообладания.

– Тебя так волнует причина, по которой я потеряла чужого ребенка?! – язвительно выдохнула, между всхлипами. – Хватит вести себя как долбанный джентльмен, Уинстон! – от бесконтрольной ярости, поднимавшейся из ядра души, хотелось крушить все вокруг.

– Мне правда очень жаль, – сдавленно произнес мужчина.

– Ни черта тебе не жаль! Выборы на носу, и тебе просто нужна подходящая жена: обязательно выпускница Оксфорда или Кембриджа, безупречно владеющая этикетом и вхожая в элиту высшего общества. Раз родители одобрили мою кандидатуру, ты и вцепился в меня, как клещ!

– Ассоль…

Но эмоции уже неслись из меня, как товарняк без тормозов.

– Не волнуйся, я сдержу свое чертово обещание! Буду послушно изображать роль примерной жены, как делают сотни женщин высшего круга, пока их высокопоставленные мужья трахают каких-нибудь нимфеток! А может, это и есть мое предназначение?! Не зря мать с детства вдалбливала в голову, как важно удачно выйти замуж, истязая уроками этикета и безупречных манер! Тошно жить, когда твоя судьба уже предопределена…

– Увы, всё не так просто, дорогая… – произнес собеседник странным задумчивым голосом, потупив взгляд. – А знаешь, поехали! – Уинстон резко ударил по газам.

Брови полезли на лоб, глядя, как самый законопослушный человек во вселенной вдавливает педаль газа с такой силой, что машина вот-вот взлетит. Откинувшись на спинку кресла, я покосилась на водителя, напряженно отметив, как пульсирует маленькая венка у него на шее.

Боже, куда он меня везет?!

POV. Гвидон

2 недели спустя

– Гвидон, хочешь еще один кусок пирога? – спросила Алена, разрезая шарлотку на несколько равных частей.

Облокотившись на стол, я долго изучал её симпатичное веснушчатое лицо. Савина была отличной девчонкой: обаятельная, открытая, сексуальная и без дешевых понтов. За последние дни мы действительно сработались и иногда даже обедали вместе, но домашняя выпечка недвусмысленно намекала на новый уровень общения.

– Нет, – ответил чуть резче, чем следовало, заметив, как потускнела улыбка на ее губах.

– Может, возьмешь тогда домой? – пробормотала помощница с надеждой в голосе.

– Братья должны заскочить. Надеюсь, ты не против, если я угощу их? – Девушка кивнула, перебирая несколько выбившихся каштановых прядей. Нарушив затянувшееся молчание, я сухо сказал: – Не обижайся. Просто знай: я как разбитое зеркало – всегда приношу женщинам несчастья.

– Гвидон, ну что за эзотерический бред?! – Алёна нахмурилась.

– Ты плохо меня знаешь, – помолчав еще немного, добавил: – И мне очень не хочется терять ценного сотрудника…

– Хорошо! И спасибо за откровенность, – совершенно неожиданно собеседница улыбнулась.

У меня как гора с плеч свалилась. Вряд ли бы моя карма сумела восстановиться после очередного разбитого женского сердца. Теперь я вообще не мог себе такое представить – какая-то невидимая нить держала без цепи и поводка. А мысли об одноразовом сексе поднимали во мне волну отвращения.

Увы, я так и не смог забыть. То, что мне довелось испытать, было сродни духовному откровению: не всё в этой жизни покупается и продается. Иногда сшибает наповал от звука искреннего смеха, нежных поцелуев или разговоров ночь напролет вперемешку с первоклассной близостью. Это как выдержанный алкоголь против дешевого разбавленного пива в замызганной забегаловке. От доступной близости на утро тошнит не меньше, чем от похмельного угара.

– На самом деле я правда люблю печь и буду частенько приносить сюда свою стряпню. И это не значит, что я хочу подобраться к твоему хрену! – худрук многозначительно закатила глаза.

Мы одновременно прыснули, почувствовав, что напряжение, возникшее несколько минут назад, окончательно испарилось.

– Я бы с удовольствием еще немного пообсуждал мой многострадальный хрен, но давай все-таки сосредоточимся на насущных делах.

– Невероятно, но всего за две недели работы почти все группы укомплектованы! И дети с таким рвением приступили к занятиям! У меня появилась идея…

Глава 10

POV. Ассоль

20 часов до свадьбы

Несколько дней назад в Лондоне наступил своеобразный «бархатный сезон». Днем температура еще держалась на уровне двадцати градусов, а к вечеру становилось прохладно. Сделав глоток очередного согревающего отвара, я поправила плед на плечах, поймав себя на мысли, что становлюсь знатоком китайской медицины.

Вчера Уинстон снова всучил мне внушительную посылку от своей матери. Эти лечебные сборы должны были приниматься в определенное время и действовали на весь организм, способствуя восстановлению собственных ресурсов. Кроме того, я увлеклась китайской гимнастикой тайцзы-цюань, да и вообще возобновила пробежки и катание на велосипеде. После занятий у меня повышалось настроение и появлялся боевой дух. Спорт вкупе со здоровым питанием потихоньку возвращали к жизни.

Наслаждаясь зрелищем апокалиптически прекрасного закатного солнца, я сидела на веранде загородного поместья, размышляя о том, сколько всего произошло за последние дни.

Та ночь пару недель назад изменила ход привычных событий.

Кто бы мог подумать, что все обернется именно так? Рассмеявшись себе под нос, плотнее закуталась в согревающую верблюжью шерсть, радуясь, что понемногу выхожу из состояния тушеного овоща.

Завтра меня ждет очень важный день. Вдохнув полные легкие чистейшего воздуха, ощутила головокружение. Он был таким густым и вкусным, что я чуть не задохнулась.

Полюбовавшись напоследок неописуемо красивым видом, подумала, что поместье семьи Уинстона больше напоминает сказочный замок из какого-нибудь английского приключенческого романа: большой парк, пруды и несколько фонтанов по всей территории. Кажется, я так и не обошла ее до конца.

Вернувшись в спальню, я быстро разделась, приняла душ и, немного обсохнув, голышом нырнула под одеяло.

Вздрогнула, обнаружив в свете луны восхитительное расшитое жемчугом свадебное платье. От порывов ветра из щели в приоткрытом окне оно невесомо покачивалось на изящной кованой вешалке. Душу сковала странная необъяснимая тоска, ведь единственный мужчина, с которым я мечтала стоять в подвенечном платье у алтаря, находился сейчас за тысячи километров отсюда.

Я погасила свет, поворачиваясь на другой бок, но комнату наполнила приглушенная вибрация айфона. Наверняка Уинстон или кто-то из родственников хотел уточнить детали завтрашней церемонии.

Ахнула, обнаружив на подсвеченном дисплее первые слова послания с незнакомого номера.

– Это Гвидон. Я просто искреннее хочу, чтобы ты была счастлива…

Несколько секунд я лихорадочно моргала, раз за разом вчитываясь в эти несколько простых слов. Гвидон. Искренность. Счастье. Отголоски прошлых дней, похороненных в маленьком ящике моей надломленной души. Следом пришло новое сообщение.

Еще несколько недель назад мне казалось, ты будешь каждое утро будить меня своими нежными поцелуями. И я даже тайком скачал «Коллекцию лучших завтраков» от Гордона Рамзи. Что может быть романтичнее, чем обменивать поцелуи на блинчики?!

Жаль, ты будешь шутить и дурачиться с кем-то другим… А может, со временем станешь вхожей в королевский дворец и подружишься с герцогиней Кейт, и ваши детки будут играть в одной песочнице…

Если бы машину времени изобрели, я бы не задумываясь прыгнул в нее, оставив себе предупреждение никогда не заговаривать с белокурыми соседками, ибо это чревато огромной зияющей дырой в груди.

Потому что однажды я вырвал свое сердце и вручил тебе.

Но какие бы уроки мы ни вынесли, именно с тобой я понял, что жизнь стоит того, чтобы жить! Прошу прощения за всю ту боль, которую я тебе причинил. Крепко прижимаю к груди и целую так глубоко, как только могу.

Всё ещё твой…

Я несколько раз перечитала послание, зазубрив его наизусть, а потом набрала дрожащими пальцами.

– Я тоже желаю тебе счастья, Гвидон.

Проснувшись посреди ночи, шумно втянула воздух, потрясенно закусив губу. Я была не одна. В комнате находился кто-то еще… Учуяла еле уловимый запах дома, в котором остались осколки моего разбитого сердца. Запах неконтролируемой животной страсти. Запах боли и нескончаемой тоски со всеми отягчающими последствиями.

Так пахло разгоряченное мужское тело в пугающей близости от моего. Даже во сне я почувствовала его присутствие. Подкожно. Внутриклеточно.

Он приехал. Он пробрался в охраняемое поместье. Он здесь.

Царев забрался на меня, придавив обнаженным тренированным телом. Хотелось бежать как можно дальше, но от потребности внизу живота зубы сводило, и я сдалась.

Да я даже не сопротивлялась: он просто накрыл меня собой и стал ластиться, как дворовый кот о вечно голодную одичалую кошку. Царев провел рукой по моей груди, спускаясь на живот и ниже – к разведенным ногам. Его член упирался в промежность, но мужчина не спешил внутрь.

Мы были не здесь. За пределом круга. Реальности. Земного притяжения.

Мы могли кончить лишь от того, что просто касались друг друга, дышали друг другом, курили друг друга. Чувствовали, ненавидели, страдали, любили… Безумно любили, понимая, что нет ни единого шанса.

Это самое ужасное: знать, что погибаешь от одного запаха человека, но, увы, устройство, стирающее память, еще не изобрели.

Или…

Мои демоны уже проснулись и хотели танцевать. Я знала – так не будет ни с кем. Он мой на клеточном уровне. Только Гвидон мог раздеться и залезть ко мне в койку даже после всего, что произошло. Просто снять одежду, лечь сверху и обнимать до хруста в сухожилиях. Лепестки покрылись влагой, щелка пульсировала, пока незваный гость мучительно медленно терся о низ живота восставшей плотью, виртуозно заставляя почувствовать жажду.

В его сдержанных касаниях было столько уничтожающей страсти, что я превратилась в невесомую молекулу, распластавшись на прохладных белых простынях. Оказалась голой и беспомощной перед его мужской силой.

Я была убита им, но невесомые прикосновения кожа к коже понемногу воскрешали во мне жизнь.

Убил и воскресил. Вот так просто.

Член любимого был тверже цемента. Гвидон водил налитой головкой вокруг моего пупка, с каждым движением увеличивая популяцию мурашек. Он трахал меня без проникновения. Разливался под кожей неконтролируемой животной страстью, погружая все дальше в запах греха. Я знала – ему доставляло чистый кайф водить членом по взмокшему животу чужой невесты. Мы оба тяжело дышали, пока мои груди скользили по каменному торсу.

И вот я уже вероломно тянулась к пухлым приоткрытым губам, осторожно их лизнув.

– А-а…

Его язык молниеносно захватил инициативу. Царев действовал, как в агонии. Уверенно. Быстро. Сладко. Задыхаясь, Гвидон посасывал мой язык и, кажется, я начала стонать в голос, потому что от ощущения теплоты и наполненности во рту полыхал пожар.

Его большие ладони обхватили грудь, смяли соски пальцами, гладили плечи, руки, ключицы… Наши судорожные стоны наполнили комнату. Напряжение разливалось током. Заряд. Еще один. Клитор подрагивал, температура тела росла.

Несмотря на то, что его налитый кровью член все еще прижимался к моему животу, складочки пульсировали, наслаждение циркулировало лавиной по бедрам.

Знала, он молчит не потому что нечего сказать, а потому что не может говорить. Не хочет спугнуть эту божественную частицу соединения душ без единой сцепки. Не произнося ни звука, наши обнаженные тела продолжали тереться друг о друга, губы ласкались. Он проталкивал язык жадно, до самых гланд, а я скользила мокрой щелкой о его потную разгоряченную кожу, ближе подходя к черте. Гвидон тяжело дышал мне в рот, будто пребывая в наркотическом упоении. Горячий, как печка, он весь дрожал.

А дальше фейерверк в груди и поцелуи-укусы на шее. Мышцы влагалища сжались, глаза заслезились, горло сдавило от экстаза.

Тело покрылось сахарной дрожью, влага начала стекать по бедрам.

– Гвидо-о-о-н…

Я распалась на миллион осколков и стала такой мокрой, что бесстыже развела ноги в стороны. Через считанные секунды горячая липкая струя ударила в живот.

– На тумбочке твой билет на завтрашний рейс до Москвы. Я буду ждать в аэропорту. До завтра.

Гвидон сполз с меня, быстро вытираясь о смятую простынь.

На ходу натягивая вещи, он вышел из комнаты, оставив меня голой и выпачканной в его семени.

POV. Гвидон

Несколько минут до свадьбы

Огромная сочно-зеленая территория поместья уже не выглядела такой уж большой, потому что от количества гостей рябило в глазах. Семья Харрис пригласила всю элиту английского общества, разбавив заплесневевшую чопорную компанию знаменитостями первого эшелона и другими популярными бездельниками.

Кстати, Агния с Русом не смогли приехать – на днях брат признался, что их ждет прибавление, но врач не рекомендовал его невесте перелеты. Зато мне достался их пригласительный с возможностью проживания в одной из комнат поместья.

Выяснить, где обитает невеста – не составило особого труда, поэтому, предварительно выкурив полпачки сигарет, под покровом ночи я пробрался в ее спальню.

И не прогадал.

Ассоль находилась там одна. Не только одна в комнате, но и во всей небольшой старинной пристройке. Ни тебе женишка, мамаши, старшего братца или вереницы слуг. Даже странно, учитывая какую «теплую» встречу мне оказали в прошлый приезд.

Отыскав её в одной из комнат, я осторожно уселся в изголовье кровати, наблюдая, как по подушке рассыпался жидкий шелк белоснежных волос, а затем Соля перевернулась на другой бок, откинув простыню…

С этой секунды я руководствовался исключительно инстинктами.

Готов был удерживать ее тонкие запястья столько, сколько потребуется, пока Ассоль не ослабнет от борьбы и моих ненормальных поцелуев-укусов. Но любимая не сопротивлялась. Зажмурившись, она приняла мое уставшее изголодавшееся тело в свой влажный сладкий плен.

Это был вызов страсти! Никто не мог гореть ярче, чем мы.

А потом я ушел, оставив ей время на раздумья. Любовь – это то, что выше разговоров, нравственности, морали. Если она сможет уяснить это, мы преодолеем все преграды и двинемся дальше. А если нет…

Боже правый.

Я сжал ладони, ощущая нехватку кислорода, потому что наверху витиеватой лестницы, чеканя шаг, появилась девушка в кристально-белом платье с длинной фатой, прикрывающей половину лица.

Дыхание сперло. Не мог спокойно смотреть, как мои первые лютые чувства несутся вниз с отвесной скалы. Мгновение, и сердце раскололось надвое. Развернувшись, петляя между гостями, я поспешил к выходу…

Глава 11

POV. Ассоль

Две недели назад

Уинстон припарковал автомобиль возле внушительного поместья в одном из популярных пригородов Лондона, смерив меня мучительно-долгим взглядом.

– Прогуляемся? – устало вздохнул.

– Зачем ты привез меня сюда?

На улице было прохладно, деревья яростно раскачивались на ветру, а высокие неприступные ворота больше походили на врата в преисподнюю. Однако после всего, что произошло, ощущения притупились. Сейчас бы меня не испугал и маньяк с топором посреди глухого леса, поэтому, не раздумывая, я прошла за Харрисом.

– Я устал от вранья. Ни дня за тридцать лет не проживал свою собственную жизнью… Ни дня, Ассоль! – повторил с горькой усмешкой.

– Уинни, ты приехал?!

Мы одновременно повернулись на тонкий девичий голосок.

– Ой, ты не один… – невысокая брюнетка с короткой мальчишечьей стрижкой сконфуженно осеклась, глядя на меня во все глаза.

– Ассоль, познакомься, это Лидия. Лидия – это Ассоль, – фиктивный жених качал головой, пока мы с незнакомкой осторожно друг друга разглядывали.

– Ты что, всё ей рассказал? – нерешительно пробормотала девушка, приобнимая сутулого джентльмена с неизменно гладковыбритыми щеками.

– Еще нет, но, думаю, время пришло, – нежно коснувшись пальцем её подбородка, мужчина скомандовал: – Жди меня в спальне!

– Как скажешь! – промурлыкала она кротко.

Кивнув мне на прощание, Лидия скрылась в одной из темных аллей, оставив нас с Уинстоном в гордом одиночестве.

– Не только ты закрутила роман, стоило нам взять паузу… – выдал он угрюмо.

– Но… – я задохнулась от негодования. – Тогда какого черта ты попросил меня стать твоей фиктивной невестой? Что это значит, Уинстон Харрис?!

– Лидия работает домработницей в одном из наших загородных домов. После того как ты сбежала в Москву, мне было очень хреново – уехал на выходные поиграть в гольф и… – замявшись, он добавил: – И доигрался. В тот уикенд никого, кроме нас, в доме не оказалось…

– Тогда в чем проблема? – Ноги перестали держать – я опустилась на лавку. – Завтра же отменим свадьбу!

– Ты издеваешься?! Семья никогда не одобрит мой выбор! Да деда удар хватит, если он узнает, что я обручился с необразованной дочкой прислуги! – англичанин уселся рядом, нервно пригладив бровь. – Ассоль, я люблю ее и понятия не имею, что делать…

Гнетущее молчание тянулось бесконечно долго, прежде чем я осмелилась его прервать.

– Самая популярная сказка всех времен… – пробормотала пересохшими губами.

– Что? – брови Уинстона удивленно сошлись на переносице.

– Золушка, – я мягко улыбнулась, сжимая его влажную ладонь. – Все обожают истории про золушек, вспомни хотя бы Меган и Гарри. Это беспроигрышный вариант, Уинни! – передразнила его голосом Лидии.

– Ассоль, не понимаю, к чему ты клонишь?

– Мы не будем отменять свадьбу… Всего лишь поменяем невесту, и ты представишь ее уже во время церемонии! Таким образом у твоих родных не будет возможности вмешиваться, а СМИ выпустят сенсационные новости о том, что наследник влиятельной английской династии взял в жены девушку из простой семьи! Я тоже сообщу, что не могла стать преградой на пути у большой и чистой любви. Да все захлебнутся слезами, а твой рейтинг взлетит до небес!

– Ты правда веришь, что дед не кастрирует меня перед брачной ночью?! – мужчина подскочил, взвинчено размахивая руками.

– Твой дед один из самых гибких английских политиков. Если тебе удастся перетянуть СМИ и гостей на свою сторону, у него не останется выбора. Вот только…

– Что?! – выдохнул нетерпеливо.

– Лидия должна всех покорить! Хочешь, я преподам ей несколько уроков по этикету и подробнее расскажу о мире высшего общества?

– Боже, конечно! Она жутко стеснительная и совершенно в себя не верит. Тебе лучше переехать в это поместье! Если у нас всё получится… – мой бывший мечтательно закусил губу.

– Я даже в этом не сомневаюсь. Пусть хоть кто-то из нас двоих будет счастлив! – вымученно улыбнувшись, я поднялась, вцепившись в кованую спинку скамьи.

– Ассоль, я должен признаться тебе кое в чем еще…

Мои глаза всё расширялись по мере того, как я слушала его путаный рассказ.

– ТЫ ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ВЫ ПООБЩАЛИСЬ КАК ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ЛЮДИ?! КАКОГО ЧЕРТА ТВОЙ АМБАЛ ОБЧИСТИЛ ЕГО И ИЗБИЛ?! – сцепив зубы от злости, я толкнула собеседника в грудь.

– Ассоль, мне очень-очень жаль… – защищался Харрис. – Но и ты меня пойми: в конце концов, этот русский использовал и тебя и твою мать! Я был дико зол и хотел, чтобы гад получил по заслугам!

– Но зачем было бросать его без денег и телефона?! Это настоящее преступление, Уинстон! – прошептала звенящим от гнева голосом.

– Я узнал об этом уже после того, как ушел от тебя. Не знаю, какого черта Джеймс решил прихватить вещички Царева, но я и сам перепугался – не хотел брать грех на душу из-за какого-то московского ублюдка! Поставил на уши всех своих людей, и к утру его удалось отыскать в приюте для бездомных…

– У меня просто нет слов… – горло сжалось от подступавших слез.

Сделала судорожный вздох, опуская взгляд на синюю ткань спортивных штанов. Господи, Гвидон пострадал по моей вине…

– Не волнуйся, я наведался в больницу и навел о нем справки. К счастью, всё обошлось, и через пару дней Царев вместе с отцом и братьями благополучно вернулся в Россию. Мне очень жаль, Ассоль. Мне правда очень жаль. И у меня для тебя кое-что есть…

POV. Гвидон

Возле ворот с досадой вспомнил, что забыл свой паспорт на тумбочке в комнате для гостей.

– Черт, дырявая голова! – смачно харкнул, поспешив обратно через дальнюю аллею, только бы не слышать отголоски счастливых голосов.

Открыв дверь, я замер при виде полуголой женщины, развалившейся в центре кровати.

– Дочь вышла замуж – чего и требовалось доказать, а я все еще свободна! – мать Ассоль ослабила шнуровку корсета на платье, оголив сиськи.

POV. Ассоль

Уинстон закончил свою речь, бережно прижимая Лидию к себе. Некоторое время гости ошеломленно молчали, однако моего бывшего не зря назвали в честь Черчилля – он оказался прирожденным политиком, владеющим словом, как птица крыльями.

Краем глаза отметила, что даже несколько солидных мужчин во фраках захлюпали носом, а потом грянул гром из оглушающих аплодисментов и поздравлений. Какое-то время мне еще пришлось успокаивать несостоявшихся родственников и отвечать на каверзные вопросы журналистов, однако ответная речь Лидии дожала даже самых закоренелых сухарей – не зря мы репетировали её целую неделю.

Бросив последний взгляд на светящихся от счастья молодоженов, поняла – моя миссия здесь благополучно завершена. Нужно было поторопиться, чтобы успеть на самолет до Москвы. Забежав в спальню, я схватила дорожную сумку, в которой еще с ночи поселился загранпаспорт вместе с билетом в новую жизнь. А какой она будет – счастливой или не очень – зависело только от меня! Глядя на Лидию с Уинстоном, я тоже поверила в сказку, недаром же моего суженного зовут Гвидон!

Вчерашняя ночь решила за нас всё. Я хотела прикасаться только к нему и не собиралась больше гибнуть в своей печали. Сердце давно сделало выбор, осталось лишь согласовать его с головой. Верила – у нас получится.

– Что это, мать твою, было?! – обернулась, встречаясь с разгневанным взглядом Артура.

– Уинстон женился по любви, только и всего! – пожала плечами.

– Всё, что от тебя требовалось – выйти за него замуж! И ты даже с этим не справилась… – брат холодно рассмеялся, преградив мне путь.

– Артур, объясни?! – я поморщилась.

– В брачном контракте, который я составил, был пункт, посвященный изменам. Если бы у тебя появились доказательства измены Уинстона, англичанину пришлось бы отписать тебе половину имущества.

– Какие измены?! Мы ведь планировали фиктивный брак! – потерла виски, пытаясь уловить ход его мыслей.

– Состояние семьи Харрис исчисляется пятнадцатью миллиардами евро. И, о чудо, Уинстон искренне тебя полюбил! Даже был готов простить после летнего трипа с Царёвым. Если бы ты прожила с ним всего несколько месяцев, а потом красиво обставила развод, по закону он бы не только оставил тебе крупный кусок пирога, но и вынужден был помогать материально до конца дней. А учитывая, что мужик собрался в парламент, скандалы ему ни к чему.

– Но я не собиралась использовать Уинстона! Я всего лишь хотела ему помочь… – изумленно крутила головой, не узнавая родного брата.

Его взгляд был холодным, отстраненным; передо мной стоял абсолютно другой человек.

– Помогла, так помогла! – Артур истерично расхохотался. – Сосватала ему нищую девку без роду и племени! Прямо удружила. Только кто теперь поможет нашей семье?! Или мы все дружно возьмемся за руки и пойдем по миру?

– Я ничего не понимаю… – при виде красноватых пятен, проступивших на его гладковыбритых щеках, брови еще сильнее полезли на лоб.

– Забыла, в каком плачевном состоянии мы находимся?! Тогда я напомню: отец разорен, ему угрожает тюрьма, матери уже нечем платить за аренду дома в Барвихе, а её картинная галерея оказалась убыточной! Кроме Уинстона, никто не купил ни одной картины… Моя адвокатская практика тоже загибается на корню. Но ты отказалась от спонсора ради сиюминутного траха, разрушив всё, что мы так долго выстраивали!

– Что ещё вы выстраивали?.. – пробормотала озадаченно.

– Страну нескончаемой зелени и вечного счастья! – голубоглазый блондин хохотнул. – Ты – дура, которая всю жизнь провела в царстве иллюзий, не видя дальше своего носа. И тут лотерейный билет – живи и радуйся, но ты умудрилась всё испоганить!

В голове поднялся рой мыслей, во рту пересохло, а брат всё атаковал меня потоками ядовитых обвинений.

– Ты даже не представляешь, каких трудов нам с мамой стоило убедить Харриса в твоей невиновности: «Этот потаскун Царев соблазнил глупенькую неразумную девчонку!» Пришлось даже смонтировать идиотское видео, чтобы тот окончательно убедился, с каким уродом вы обе имели дело! Только ты отдала свой лотерейный билет другой! – омерзительно рассмеявшись, брат толкнул меня в кресло.

– Боже, Артур, что ты творишь?!

– Мать всегда говорила – ты недалекая, но я до последнего не хотел в это верить! Увы, она оказалась права – ты ни на что не годишься, Ассоль! Красивая пустышка! Даже не смогла отблагодарить семью, подарившую тебе сытую жизнь.

– Сытую жизнь?! – мои глаза сузились, плечи вдруг стали ощущаться, как глыбы.

– Если бы не моя сердобольная мать, ты бы росла в приюте! Однако она наступила на горло собственной гордыне, смирившись с гадкой изменой папаши, и приняла чужого ребенка.

– Что-о?! Что ты говоришь, Артур?! – я подскочила, замерев в нескольких сантиметрах от его напряженного тела.

– Как только я родился, мать ушла с головой в материнство, а батя закрутил роман с домработницей. Девчонка залетела, но узнала об этом, когда уже было поздно делать аборт. Отец планировал уйти к любовнице, однако твоя мать сбежала сразу после родов…

– Не может быть… Скажи, что ты пошутил? Это какая-то жестокая шутка?! – я вцепилась в ворот его белоснежной рубашки, яростно заглядывая в глаза.

– Не-а! Эта кукушка соблазнила батю, а потом сбежала, оставив тебя в роддоме. Моя жалостливая мамаша воспитала тебя как родную дочь и вот такую благодарность получила… – брат гадко выругался.

Закрыла лицо руками, пытаясь не сойти с ума от потока обрушившейся информации. Родная мать меня бросила. Всю жизнь меня воспитывала чужая женщина.

– И когда ты узнал? – прошептала отрешенно.

– Года три назад. Застал мать ночью на кухне с бутылкой в руках. Она снова заподозрила отца в измене. Тогда-то она мне всё и рассказала…

– И вы решили получше меня пристроить?! Что, зря столько лет переводила продукты?! – растянула губы в диковатой усмешке.

Вместо ответа брат презрительно хмыкнул, будто говорит не с равной, а с прислугой. С дочкой прислуги. Какая ирония, несколько минут назад Уинстон связал себя узами брака с моей подругой по несчастью.

– Из-за ваших экспериментов над человеческими чувствами я рассталась с Гвидоном и потеряла ребенка… – стиснула пальцы, стараясь не разрыдаться.

Только не здесь. Не при нем. Больше ни слезинки не упадет с моих ресниц. Не дождутся!

– Да не было никакого ребенка! Какая же ты легковерная дура! Бады, которые я тебе передавал – это очень сильный детокс. Мама иногда ими чистилась. У женщин среди побочек тошнота, небольшая задержка и скудные месячные, а кровотечение и боль означали, что у тебя просто пришли женские дни. Но всё очень смахивало на потерю ребенка.

– Господи, но зачем?! – ошалело заломила руки, с ужасом глядя на человека, которого еще сегодня утром считала одним из самых близких и родных.

– Я надеялся, что после «выкидыша» ты окончательно выкинешь подонка Царева из головы! Ненавижу этих братьев… – Артур злобно выматерился. – Ненавижу-у!

– А я люблю Гвидона. – С трудом сфокусировалась на его красном лице. – Люблю, – ощутила обескураживающую легкость.

Боже, несмотря на всю гнусность ситуации, будто гора с плеч упала.

– Думаешь, у вас будет что-то помимо классного траха?!

– Теперь это уже точно не твое дело, – прошептала сквозь зубы, направляясь к двери.

– Окей! Тогда предлагаю прямо сейчас прогуляться до его спальни. Там тебя ждет сюрприз… – Артур едко рассмеялся, покидая комнату следом за мной.

Брат вцепился в мою руку и поволок за собой по лестнице.

– Отпусти! Я опаздываю в аэропорт!

– Очень сомневаюсь! После того что ты сейчас увидишь, уже не нужно будет никуда ехать… – родственник ухмыльнулся, не выпуская моего запястья.

– Да что тебе надо, Артур?! Оставь меня в покое!

– Только после того, как докажу – твой Царев конченый урод! Вот тогда можешь катиться на все четыре стороны, дура неблагодарная!

– А ты паразит! Хотел устроиться за счет других?! Не вышло! – сунула средний палец ему в лицо. – Ну, хорошо, – добавила вдруг практически равнодушно. – Даю тебе на это ровно пять минут. Время пошло. – Я улыбнулась, хотя впервые в жизни хотелось смачно плюнуть брату в лицо.

– Ты ещё тысячу раз пожалеешь, что упустила Харриса! С его связями могла бы распивать чаи с королевой Елизаветой II… Очень скоро будешь локти кусать, Ассоль.

– Это ты мечтал распивать с ней чаи, и с Агнией, когда она была падчерицей олигарха Царева, хотел породниться только потому, что уже тогда знал – бизнесу папаши крышка! Но, о ужас, тебя постигла неудача! Тогда ты решил во что бы то ни стало не упустить Уинстона, а на мои чувства вам было плевать…

Вместо ответа Артур приподнял уголки губ, обнажив идеально белые зубы. Как умело он притворялся любящим братом и другом Харриса все эти годы, советуя нам не затягивать со свадьбой. Прямо как фермер, разводящий кроликов на убой. Выращивал, холил, лелеял, чтобы чуть позже зажарить на вертеле, сполна насладившись трапезой.

К этому моменту мы пересекли тропинку, ведущую к одному из гостевых домов. Сердце с каждым шагом подскакивало всё сильнее. Не хотелось думать о картине, которую я могла там лицезреть…

– Не шуми, а то спугнем голубков! – прошептал мой спутник, аккуратно открывая входную дверь.

Мы оказались в просторном темном помещении гостиной, обставленной, как и все здания на территории поместья, с огромным вкусом и помпой. Внутри было подозрительно тихо. С каждым новым шагом дыхание сбивалось, но я уверенно следовала вперед, понимая, что больше не боюсь смотреть своим страхам в лицо.

Это моя жизнь, и только от меня зависит, чем она будет наполнена – любовью или вселенской тоской.

– На месте! – Артур хохотнул, толкая дверь в спальню.

Я зажмурилась, от волнения цапнув нижнюю губу. Господи, пожалуйста…

– ЧТО ЭТО, БЛ*ТЬ, ТАКОЕ?!

Его низкий гортанный рев заставил меня моментально распахнуть глаза. И шокировано захлопнуть их снова.

Мама…

Вернее, женщина, не слишком удачно справлявшаяся с её ролью на протяжении долгих лет, извивалась в одном кружевном белье, прикованная игрушечными наручниками к изголовью кровати. Во рту у нее находился кляп.

– Мама, мамочка… – Артур суетился вокруг, пытаясь отыскать ключи.

Ему даже в голову не пришло, сперва освободить ей рот – Царев заткнул его своим галстуком. Непонимание, ужас и шок, свалившиеся на меня, как снег посреди мая, во время признаний родственника, понемногу начали рассеиваться. Сейчас в груди доминировало другое чувство – жалость.

С растекшейся от слез тушью, связанная и беспомощная, она выглядела как чересчур молодящаяся несчастная женщина на перроне перед уходящим составом. Увы, на этот раз не вышло запрыгнуть в последний вагон.

– Это всё он… Ублюдок! Гад! Сукин с-ы-ы-ы-н! – пленница завыла сразу после того, как брат вернул ей возможность изъясняться.

– Что произошло?! Ты же говорила, что вы… – Артур замялся, косясь на меня.

Он явно боялся сболтнуть лишнего, однако их очередной дешевый спектакль закончился масштабным провалом.

– Почему ты не в свадебном платье, Ассоль?! – «мамины» глаза округлились.

– Потому что она бросила Уинстона ради Царева! – гневно пояснил братишка, переворачивая всё вокруг в поисках ключа от наручников.

– Ты шутишь? Но почему? Этот урод пытался меня изнасиловать, а когда я отказалась, он-он…

– Он пытался тебя изнасиловать?! Мама, это правда?! – на лбу брата проступила бороздка из мимических морщин.

– Да-а… – растрепанная блондинка запричитала, покусывая губу. – А потом сорвался и поехал в аэропорт, бросив меня здесь. Вы разминулись всего на несколько минут.

– Урод! Как же я их ненавижу…

Я всё сильнее убеждалась, что являюсь частью тотального обмана: цирк приехал фальшивый, клоуны аферисты и деньги за билет никто не вернет. Сделав шаг к двери, почувствовала вибрацию в зажатой под мышкой сумочке. Еле удалось сдержать улыбку, взглянув на текст входящего сообщения.

Прости, но я не знал, что с ней делать. Ключи на подоконнике в кадке с цветком. P.S. Только выехал из поместья. Я тебя люблю.

– Ассоль, нам надо очень серьезно поговорить, – заискивающе прошептала «мама», растирая затекшие запястья сразу после того, как наручники были сняты.

– Хорошо, но не сейчас.

– Именно сейчас, дорогая! Это не займет много времени, – блондинка с потекшей тушью натянуто улыбнулась, переводя взгляд на дверь. – Артурчик, а ты куда?!

– Веселиться. Сегодня ведь свадьба года-а-а! – хлопнув в ладоши, он вылетел из спальни, оставив нас наедине.

– Хотела предупредить тебя… – уголки её губ задрожали.

Меня распирало от желания отвесить лгунье звонкую оплеуху.

– Я всё знаю. Всё… – подмигнув, покинула комнату вслед за Артуром.

Прекрасно понимала, нам не избежать трудного разговора. Чуть позже правда обрушится на мои хрупкие плечи, придавив всей своей неприглядностью, поэтому сейчас мне просто хотелось закутаться в сильные объятиях любимого мужчины, ненадолго забыв обо всём…

⁂

– Пожалуйста, быстрее! Чего вы остановились?! Мне срочно нужно в аэропорт! – я подгоняла таксиста, с интервалом в три секунды поглядывая на часы.

– Там авария! Что-то серьезное… Несколько машин столкнулись.

Я выглянула в окно, вдруг ощутив, что из легких ударом с ноги вышибли весь воздух, на спине проступил холодный пот.

Сердце сжалось, глядя на перевернутый черный «Land Rover» брата. А рядом с ним на обочине возле другой машины сидел Гвидон… Судорожно потянула ручку, но она не поддалась.

– Нужно скорее уезжать, смотри, сколько бензина вытекло! Сейчас полыхнет…

POV. Гвидон

Сосредоточенно наблюдал, как на проезжую часть вытекает струйка бледно-желтой жидкости, скапливаясь лужей возле дороги. Не в обиду Ассоль, но в этот момент мне хотелось трахнуть всех её ненормальных родственников по кругу. Это же надо, после рандеву с озабоченной мамашей, которую удалось усмирить, лишь сковав наручниками, на дороге меня подрезал её брат.

Сдуру воспользовался одним из автомобилей, предоставленных специально для гостей свадебной церемонии, и уже сто раз пожалел – машина входила в систему слежения службы безопасности Харриса, поэтому Артуру быстро удалось меня вычислить.

Однако урод не учел, что мы с братьями стабильно пару раз в год выбирались погонять на суперкарах по гоночной трассе в Сочи. Даже несмотря на то, что его тачка гораздо манёвреннее и на полном фарше, после нескольких моих виражей брат Ассоль не справился с управлением…

Он перевернулся, чудом зацепив только мой автомобиль, и теперь из пробитого бака черного «Land Rover» на землю вытекал бензин.

Ни скорая, ни полиция еще не успели приехать на место происшествия. К счастью, на арендованном авто вовремя сработала подушка безопасности, и, кроме приличного удара по моему многострадальному шнобелю, я отделался легким испугом. Беспокоило только то, что придурок, возомнивший себя Шумахером, до сих пор не выбрался из перевернутой тачки.

По-хорошему нужно было скорее уносить ноги – большинство подъезжавших машин так и делали, опасаясь возможности возгорания, но я не мог бросить брата Ассоль на верную смерть. Совесть бы загрызла.

Подбежал к его машине, присел на корточки, заглядывая в разбитое окно. Поморщился, заметив перекошенное от боли окровавленное лицо Артура, он промямлил что-то бессвязное.

– Неизвестно через сколько приедут спасатели. Тут все может взлететь к чертовой матери, так что надо скорее выбираться… – Осторожно пробираясь внутрь салона, я отстегнул его ремень, протягивая пострадавшему блондину руку.

– Бл*, я не чувствую ногу… – прохрипел он сквозь сжатые зубы.

– Ползи. По максимуму задействуй руки. Медленно…

– Зачем ты это делаешь? – Артур с трудом по-пластунски продвигался вперед.

Едкий запах бензина тошнотворным облаком висел вокруг нас. Повернув голову, я заметил, что лужа стала еще больше. Где-то вдалеке послышались сирены полицейских машин.

– Давай живее! Надо поторапливаться! У меня еще много планов на жизнь…

– Я не могу-у…

– МОЖЕШЬ, БЛ*ТЬ! – резко подтянул его за плечи. – Да, да… Еще немного. Ну-у! – судорожно рассмеялся, когда Артуру всё-таки удалось выбраться из машины.

– Нога-а… – парень застонал, стискивая зубы от боли.

Не задавая лишних вопросов, я подхватил его на руки и побежал вперед, молясь, чтобы возгорания не произошло.

В этот миг словно на быстрой перемотке посмотрел всю свою жизнь. Сразу подумалось об отце: я столько раз упрекал его в отсутствии внимания, но ведь если разобраться, после смерти мамы он всегда был одинок, маскируя сердечную боль. Страшно представить, что творилось у него на душе после нового предательства. «Эх, батя, батя, какой же я долбанный идиот!»

Споткнувшись, я еле удержался на ногах.

– Царев, поаккуратнее, не дрова несешь! – прохрипел Артур, судорожно лыбясь.

– Ты нас чуть не укокошил, даже не думай, что это сойдет тебе с рук… Как только оклемаешься, разобью твою гнусную рожу… – нес несвязную околесицу, осторожно укладывая пострадавшего на обочину дороги.

Удалось немного выдохнуть, только когда обнаружил, что мы находимся метрах в пятидесяти от места аварии.

– Гви-идо-о-он!

Я рассмеялся, как безумец, по телу волнами пошла дрожь. На автомате повернулся на срывающийся, перепуганный до боли родной голос – Соля высунулась из окна автомобиля, стоявшего метрах в двадцати от нас. Лицо у нее было белее муки.

– Да выпустите меня! – заорала она, резко толкая дверцу машины, и уже через считанные мгновения со всех ног побежала вперед.

Только тут меня осенило – любимая все-таки поехала за мной в аэропорт. Это было за гранью фантастики.

«Жизнь – лучший подарок», – шальными пулями пронеслось в голове.

– Ты его спас?! – голос Ассоль звенел от подступающих слез. – Ты спас его! – впервые видел её настолько потерянной и обескураженной. – Но он ведь… – она замолчала, нервно озираясь по сторонам.

– Надеюсь, мне не придется пожалеть об этом, – качнул головой в ответ.

– Держись от моей сестры подальше, ублюдок! – Артур подал голос, и Ассоль присела на корточки и сильно пихнула его кулаком в бок. – Добить меня решила?! – застонал.

– Специально женюсь на ней, чтобы ты никогда не расслаблялся.

– Артур, какой же ты идиот! – Соля изможденно уселась на обочину рядом с братом. – Ты хоть понимаешь, чем всё могло закончиться?! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ?! – её нежный тонкий голосок превратился в валирийскую сталь.

– Он пытался изнасиловать мою мать! А потом приковал ее, засунув в рот свой поганый галстук вместо кляпа! И что, я должен был молча это съесть?!

– А теперь послушай меня… – я присел рядом, практически сталкивая нас лбами. – Повторяю в первый и последний раз – я никогда не пытался изнасиловать твою мать! И вообще не помню, чтобы у нас с ней дошло до полноценного секса, потому что в тот единственный вечер я был мертвецки пьян, потерял ключи от дома и, продрогнув до костей, повелся на предложение добродушной соседки согреться чаем! Ваша мать сама на меня накинулась, а потом еще всю весну не давала проходу…

– Это действительно так, Артур! – подтвердила Соля, прижимаясь ко мне. – Я видела сотни её сообщений, оставленных без ответа…

– И где же ты их видела? – сощурился, угодив в ловушку взволнованных голубых глаз.

Вздохнув, Ассоль прошептала у самого моего уха:

– Вряд ли тебе понравится, что я расскажу, поэтому придется вырвать признание силой… Справишься? – блондинка задорно хихикнула, и у меня встал.

– Ещё спрашиваешь, – чуть прикусил её крохотную мочку. – Сможешь дотерпеть до отеля или придется выжимать трусики прямо здесь?

Её пылающий взгляд только усилил пульсацию в штанах, жаль из-за подоспевших спасателей и полицейских нам ненадолго пришлось прервать диалог.

POV. Ассоль

– Мы должны натрахаться вдоволь, пока кто-нибудь из твоих родственников не захочет снова меня изнасиловать или убить, – хрипло выдал Гвидон, лапая меня у стены, стоило нам пересечь порог гостиничного номера.

Из-за случившегося несколькими часами ранее происшествия самолет недосчитался двух пассажиров. Оформив полицейский протокол и убедившись, что Артур доставлен в больницу, мы сняли номер в небольшом бутик-отеле на окраине Лондона, пообещав друг другу до утра не тратить время на разговоры.

– Снимай штаны! – скомандовала я сипло.

Любимый моментально подчинился, дрожащими пальцами стягивая брюки вместе с боксерами. Мои артерии расширились, пропуская такой мощный приток крови, что стало больно дышать. От его уверенного прямого взгляда жар между ног только усилился.

– На колени… – велел Гвидон.

Подавшись бедрами вперед, плотный багровый кончик оказался на уровне моего лица. Я простонала, потому что всё, о чем могла думать в этом момент – его горячая твердая плоть у меня во рту.

– Заглоти его целиком! Покажи, как сильно ты соскучилась по мне, котенок.

Прикрыв глаза, я потиралась щекой о его длинный толстый стояк, а потом в меня словно вселилась голодная дикая кошка – мои губы стали нетерпеливо и хаотично скользить по члену. Аккуратно сдвинув крайнюю плоть, я обвела головку и взяла его в рот, проводя языком влажную горячую дорожку по всей длине. Член сказочно пульсировал у меня внутри. Гвидон тяжело дышал и время от времени сдавленно и сладко стонал. Нараставшее желание и адреналин в крови вынуждали сосать с удвоенной страстью. Быстрые короткие движения сменились влажными посасываниями – мой клитор начал токать, нижние губки приоткрылись, истекая влагой желания.

– Котенок, я хочу кончить тебе в рот… – прохрипел он с мольбой. – Или на твои розовые губки. Решай сама.

– О-о… – с наслаждением отметила, как с каждым моим движением он становится тверже.

А потом я встретилась с потемневшим взглядом орехово-карих глаз. Мамочки, Царев с восхищением наблюдал, как я заглотила его целиком: сосала, покусывала, лизала, словно у меня под языком диковинный леденец для взрослых девочек. Не терпелось увидеть судорогу блаженства на его смазливом лице, поэтому я начала работать губами быстрее.

– Охренеть… – простонал он через несколько мгновений, содрогаясь от спазмов. – Я фанат твоего минета! – любимый до последней капли излился мне в рот, натягивая на кулак несколько взмокших прядей.

Облизав припухшие губы, я моргала, пытаясь прийти в себя, однако он не дал мне этого сделать: подхватил на руки и конвульсивно повалил на кровать.

– А еще я фанат твоих губ… – ужалил их легким укусом, – твоих идеальных маленьких сисек… – кончиками пальцев он сжал мои соски, – твоего живота, бедер, ног, ступней… – его губы хаотично перемещались по всему моему телу, оставляя десятки влажных отметин. – Я твой ненормальный фанат, Ассоль! Я не только тебя люблю… – голос Гвидона сделался пугающе низким и хриплым, будто вот-вот сорвется в бездну, – …я тебя обожаю и готов с утра до ночи носить на руках. Ну, что ты скажешь на это, котенок? – мужчина вновь стянул меня с кровати, закружив в необузданном диком танце.

Мы обнимались и целовались взасос, прерываясь лишь на короткие смешки, чтобы хоть немного глотнуть кислорода.

– Я тоже тебя обожаю… – Яростно зажала его нижнюю губу между пальцами. – И захотела с самой первой встречи, когда уже была невестой другого мужчины. А еще я так сильно тебя люблю, что готова была предать родную мать.

– Завтра нас ждет долгий перелет. – Гвидон прижал меня к груди, ласково клюнув в макушку. – Тогда и поговорим, потому что, увы, твои родственники не стоят того, чтобы тратить на них сейчас время. Я хочу вылизать тебя насухо. Соскучилась по моему языку?

– Безумно, – честно призналась, удивляясь тому, как быстро он избавил меня от одежды – через считанные мгновения мы оба уже лежали на кровати абсолютно голыми.

– Раздвинь ноги, – медленно провел кончиками пальцев по бедру. – Хочу полюбоваться.

Словно в забытье, я открыла ему самый шикарный обзор на свои влажные изнывающие прелести. Я хотела его губы, его руки и его твердое горячее естество. В этот миг я была полностью соткана из желания бурно кончить. С ним.

Прикосновение его языка к клитору было сравни высоковольтному разряду.

– А-й… Гвидон… – я свела лопатки.

К этому моменту ноющая боль между ног достигла апогея. Словно почувствовав это, любимый принялся очерчивать языком мягкие круги вокруг входа, а затем игриво надавил на клитор.

– Ещё… – запустила пальцы в его всклокоченные каштановые пряди. – Я столько раз фантазировала об этом… – честно призналась, покрываясь мурашками с головы до пят.

Всё внутри пульсировало и взрывалась сотнями ослепляющих залпов, но я даже не могла пошевелить бедрами – так крепко он удерживал меня раскрытой, истязая крохотную щелку пальцами, зубами и языком.

– Хочу заниматься с тобой любовью ночь напролет. Надеюсь, за недели онанирования я не растерял сноровку… – Царев слился страстным поцелуем с моей разгоряченной плотью…

Смяв одеяло пальцами, я сжала его волосы, бесстыдно простонав. А потом еще и еще раз, потому что, несмотря на нахлынувший оргазм, Гвидон не собирался выпускать мой клитор, продолжая истязать его ненасытными ласками.

Удовольствие огненной кометой понеслось по венам. Я так громко кричала, что, пожалуй, было слышно на весь этаж.

– Ты такая мокрая и сладкая… Я снова тверже цемента… – самодовольно рассмеявшись, нахал шлепнул меня по попе, резко перевернув на живот.

Он накрыл меня своим телом, отвел ногу в сторону и одним грубым толчком засадил до самой матки, принимаясь долбиться, как настоящий психопат. Вскоре липким медом по кровотоку разлился второй оргазм – более сильный и опьяняющий.

Мы озверели, носясь по комнате и трахаясь как ненормальные – неистово, грубо и сладко… на диване, кровати, подоконнике, журнальном столе.

А потом долго не могли выбраться из огромного джакузи, до краев наполненного теплой водой. Мои груди скользили по его маленьким аккуратным соскам, вызывая очередную волну дрожи в припухших складках.

– Надо вернуться и хоть немного поспать перед аэропортом… – прошептала, потираясь щекой о трехдневную щетину моего мужчины.

– Да, но только после того как опробуем кое-что новенькое… – подмигнув, он помог мне выбраться, вновь утягивая на койку.

POV. Гвидон

Отмокнув в джакузи, мы обнаженные вернулись в спальню. Многочасовой сексуальный марафон не помешал члену призывно торчать до пупа. Красивое миниатюрное тело Соли могло поднять даже у мертвого, а если учесть, что я был живее всех живых…

Поймав её алчный взгляд, самодовольно хмыкнул, растягиваясь на смятых простынях. Не произнося ни звука, Ассоль подползла ко мне, сжав маленькой аккуратной ладошкой стояк. Её взгляд был острее, чем жгучий кайенский перец. Обнаженная блондинка бросила в меня щепотку невидимых специй, и я снова почувствовал, что весь горю.

– Поцелуй меня! – приказал, погладив ее по волосам.

Любимая с нежностью облизнула багровую головку, явно получая наслаждение от моего вкуса и запаха. Издав протяжный стон, она принялась ласкать себя между ног. Тогда я развернул Ассоль попой к себе, зафиксировав ее аппетитную задницу около лица. Её влажная гладковыбритая щелка оказалась на уровне моего рта. Не смог отказать себе в удовольствии ответить взаимным поцелуем.

– А-а… – моя девочка вскрикнула, ощутив прикосновение языка промеж своих призывно раскрытых нижних губ.

Сладко постанывая, она продолжала вбирать в рот мой окаменевший член, в то время как я с наслаждением посасывал затвердевший клитор. Медленно двигая щелкой по моим губам, Соля облизывала яйца, а потом снова скользила по всей длине ствола. Гребаная нирвана!

Внезапно вынырнув из-под нее, я натянул волосы Ассоль на кулак и, не церемонясь, загнал влажный от ее слюны член в маленькую призывную дырку.

– Да, котенок, это о*уеть как хорошо! – выдохнул, понимая, что долго не продержусь.

Стоя на коленях, любимая выгнула спинку, подняла попку кверху и, перекинув волосы на грудь, шире раздвинула ноги. Внутри у нее было влажно и очень горячо.

– Гвидон, еще, умоляю-ю… – Соля совершала круговые движения бедрами, с рвением откликаясь на каждый мой толчок.

Минут через пять такой бешеной долбёжки она пронзительно вскрикнула, разгибая локти. Я тоже не стал заставлять себя долго ждать – совершив еще парочку интенсивных движений, достал член, излился на спину Ассоль и обессиленно повалился на нее, закончив страстное танго двух сумасшедших тел.

Приняв душ, мы еще долго обнимались и все никак не могли уснуть. Я держал руку у неё на сиськах, боясь упустить этот особенный момент беззаботного счастья. Мы так изголодались друг по другу, что не могли надышаться одним кислородом на двоих.

– Я самым серьезным образом уведомляю о своих планах на тебя! – поцеловал её в макушку, дразня кончиками пальцев оттопыренные соски.

– Без шуток?

– А какие тут могут быть шутки? – уперся коленом ей в промежность.

– Царев, ты когда-нибудь угомонишься?! – Соля выложила аккуратную дорожку из поцелуев на моей шее, отчего я заурчал, как толстый сытый кот.

– У меня никого не было все эти недели. Неужели я не заслужил кусочек лакомства?

– У меня тоже никого не было, – промурлыкала, одной короткой фразой освободив меня от двух огромных глыб на плечах, будто Ассоль подвластно волшебство. – Потому что я ничего не могла поделать со своей больной любовью к тебе…

Вдруг я ощутил себя сильнейшим из мужчин. Настоящей глыбой. Атлантом, мать твою, способным удержать на плечах весь мир. Ни с одной другой не испытывал ничего подобного. Вот он, симбиоз истинной женственности и грубой мужской силы! Мы нашли друг друга не для того чтобы потерять.

– Держись за меня крепче, котенок! Нас будет бешено трясти на поворотах, но мы непременно справимся, потому что я собираюсь сделать тебя самой счастливой! Я люблю тебя.

– А я люблю тебя, Гвидон.

Улыбнулся, глядя на её искусанные в кровь зацелованные губы, а потом притянул к себе, и мы уплыли в сладкий горячий сон.

⁂

Мы уже третий раз заказывали шампанское, любуясь пористыми барашками облаков, плывущими на расстоянии вытянутой руки на высоте десять тысяч метров над землей.

– Такими темпами к концу полета вряд ли мы сможем спуститься с трапа, – хихикнула моя девушка, залпом выпивая остатки игристого.

– Я пьян со вчерашнего вечера! – Смотрел в её горящие детским азартом глаза и видел совершенно новую, свободную Ассоль, избавившуюся от предрассудков.

Хотя я все еще знал о ней слишком мало. В том и заключался кайф – у нас впереди миллионы световых лет для открытий. Она выглядела, как сказочный подарок, изысканно упакованный в обертку из облаков, сквозь которые мы сейчас пролетали. Несмотря на сногсшибательную внешность сексапильной кошки, в Ассоль всё еще жила маленькая девочка, которая верила в чудеса.

– Раз ты читала наша переписку от начала и до конца, почему тогда раньше со мной не связалась? – прищурился, проведя ладонью по ее нежной коже.

Сегодня утром Ассоль призналась, что Уинстон пару недель назад отдал ей мой «украденный» телефон, предварительно взломав суперсекретный трехуровневый пароль, над которым в свое время я целый час ломал голову.

Кстати, она правильно выбрала время для признания в таком неприглядном поступке – после бесчисленного количества оргазмов у меня уже не было сил ругаться.

– Прости, что лазила в твоем телефоне, – сказала поспешно.

– Почему ты не захотела связаться со мной, узнав подробности? – сжал подбородок Ассоль, заставив её посмотреть мне в глаза.

– Я должна была принять решение, в котором мне не пришлось бы сомневаться… – вздохнула. – Я понимала, если мы снова сойдемся, это навсегда испортит наши отношения с матерью. А ведь я всю жизнь чувствовала исходящий от нее холодок и старалась никогда не огорчать… – любимая задумчиво кусала губу. – Я просто не знала, почему она с такой теплотой относится к Артуру и с таким пренебрежением ко мне…

– Прости Ассоль, но твоя мать очень специфическая женщина…

– По её мнению, я должна быть первой и лучшей, а за неудачи она наказывала меня холодным презрением. Могла просто не разговаривать несколько дней. Представляешь, я плакала, молила, чтобы мама объяснила в чем моя вина, а она лишь молча посмеивалась. Я жила в постоянном ощущении тревоги и страха, так и не понимая, чем провинилась… – Соля прокашлялась. – Я все равно её жалела и прощала, потому что любила. Когда мама впала в депрессию после измены отца, я бросила всё и поехала с ней в Москву. Думала, это шанс, наконец, наладить наши отношения, но даже тогда я чувствовала себя незначительной и беспомощной.

– Ассоль, любой психотерапевт скажет, что поведение твоей матери ненормально, – я сжал ее маленькую ладонь, ощущая щемящую боль в груди.

– Я никогда не забуду одну жуткую историю. Мне было пять или шесть. Папа привез из командировки новеньких Барби и Кена. Я играла с ними днями напролет, а однажды утром, проснувшись, обнаружила, что у Барби отрезаны волосы и обезображено лицо, а Кен вообще исчез. Чуть позже увидела жениха Барби у дочки нашего садовника. Мама сказала, что эти игрушки некачественные, и я не должна в них играть. Это было предательством. Я несколько дней просыпалась на мокрой от слез подушке…

Ассоль отвернулась к иллюминатору, монотонно покачивая головой.

– Клянусь, у меня и в мыслях не было с ней связываться… – пробормотал с тоскливыми нотками в голосе. – И прочитав нашу переписку, ты не сможешь отрицать, что она сама была инициатором общения. Поэтому даже если Марии посчастливится стать моей тещей, я всегда буду держать дистанцию! – крепче переплел наши пальцы, чувствуя, как она дрожит.

– Вчера днем я, наконец, узнала причину, по которой мама всю жизнь так себя вела… – Ассоль повернула голову, уставившись на меня странным остекленевшим взглядом. – Потому что я ей не родная.

Эпилог

POV. Ассоль

Москва

Год спустя

Настойчивый солнечный луч все-таки уложил мой сон на лопатки. Пошарив рукой по прохладным простыням, с тоской отметила, что любимый ушел, даже не попрощавшись.

И так продолжалось уже не одну неделю.

Полгода назад Гвидон поступил на режиссерский факультет ГИТИСа, а учитывая работу в детской театральной студии, он всерьез мечтал о двадцать пятом часе в сутках.

Надеялась, что после сегодняшней премьеры в его архизанятом графике найдется место и для меня, потому что, кроме воскресения, которое мы с утра до вечера проводили вместе, всё заканчивалось короткими, пусть и горячими крохами общения по ночам.

Разумеется, я тоже не сидела без дела: после возращения из Лондона у меня появилась отдушина – вместо «маминой» картинной галереи открыла Школу королевских манер для девушек. Там можно было научиться элегантным манерам, деловому и светскому этикету, а так же умению вести беседу.

Лидия Харрис, за считанные недели ставшая одной из самых обсуждаемых и популярных персон Великобритании, с радостью согласилась помочь мне с рекламой. Жена Уинстона записала очень теплое видео, в котором от всего сердца поблагодарила меня за помощь. Вдохновившись её примером, десятки барышень с радостью начали посещать мои занятия. На прошлой неделе закончился уже третий поток, и сейчас вовсю шел набор на новый курс.

Весь день чувствовала себя как на иголках. Сегодня вечером в театральной студии «Солнце» состоится премьера дебютного спектакля Гвидона в качестве режиссера. Кроме здоровых деток, в постановке участвуют несколько детей-инвалидов.

Хоть любимый и не показывал вида, знала, последние ночи он почти не спал, обдумывая каждую деталь предстоящего действа, поэтому за несколько часов до мероприятия я не могла найти себе места от волнения.

⁂

В темном зале уже собирался народ: зрители рассаживались по креслам и диванчикам. С некоторыми гостями я поздоровалась глазами или кивком головы. Алена, худрук театра «Солнце», как обычно, жизнерадостно помахала мне, высунувшись из-за кулис. Пробираясь на свое место, я поздоровалась с её парнем, который сидел через несколько рядов от моего.

– Соля-я! – обернулась на жизнерадостный голос Агнии.

Осветив темное помещение улыбкой на сто киловатт, рыжая красавица неслась ко мне со всех ног. Даже муж за ней не поспевал.

– Попали в страшную пробку на Лениградке! Думали, всё, опоздаем! – чмокнув меня в щеку, Агния плюхнулась на свободное кресло перед самой сценой.

Мы с Русланом последовали её примеру. Кстати, этот год для парочки стал поистине судьбоносным: ребята не только сыграли свадьбу, но и несколько месяцев назад у них в семье случилось пополнение. Нам с Гвидоном выпала честь стать крестными родителями маленького богатыря по имени Святогор.

Мы с Агнией переглянулись, разглядывая троицу вновь прибывших гостей. Близнецы Миша и Лев, недавно вернувшиеся из-за границы, тоже пришли поддержать режиссёрский дебют своего брата. За то время, что я их не видела, парни еще больше вымахали и раздались в плечах. У обоих были взъерошенные темно-каштановые волосы, высокие скулы и мягкие линии челюсти. Современные русские богатыри!

А поразило нас то, что ребята пришли в компании невысокой миловидной девушки с розовыми волосами до плеч. Усадив её между собой, они стали беззастенчиво нашептывать что-то своей спутнице на ухо, отчего её щеки моментально приобрели оттенок волос…

– Всем привет! – громко поздоровался Иван Иванович Царев, усаживаясь на свободное место рядом с Русланом.

В этот момент свет в зале окончательно погас, и третий звонок колокольчика осведомил о начале представления…

Гвидон не уточнял, какой именно спектакль он ставит, пространно отвечая, что «это детская сказка о принце и принцессе», поэтому у меня перехватило дыхание, когда на сцену вышла маленькая светловолосая актриса с корабликом в руках. Поправив в ушке слуховой аппарат, она громко без запинки говорила текст девушки, которую с детства чурались жители её городка, считая чудачкой. Сквозь пелену слез я наблюдала за сменяющимися действиями спектакля.

Вдруг на сцене появились декорации корабля с огромными развевающимися алыми парусами. Маленький хромой мальчик, исполняющий роль Грея, спас свою Ассоль, оставив всех недоброжелателей тоскливо смотреть им вслед.

В конце часового представления все дети вышли вперед и запели песню о великой силе надежды и любви.

Уверена, в этот момент каждый думал и оплакивал что-то свое. Я так и не наладила отношения с «мамой» и братом. Они остались в Лондоне, работать на побегушках у Уинстона. Мы созванивались всего пару раз за этот год…

Глядя на развивавшиеся алые паруса, натянутые над сценой, я поняла, что готова отпустить всю ту детскую обиду и боль, долгие годы отравлявшие сознание, и отправиться в самое удивительное путешествие во взрослую жизнь…

Зал взорвался оглушительными овациями, когда на сцене появился Гвидон. Я видела, с каким трепетом он смотрел на маленьких актеров. Любимый находится в своей стихии космического творчества и всепрощающей любви.

Они справились.

Он справился.

Повернув голову, отметила, что Иван Иванович, кажется, хлопал громче всех. По лицу мужчины было видно – он гордится своим средним сыном.

– Дамы и господа, спасибо, что пришли! Давайте еще раз поаплодируем нашим маленьким талантам! Несмотря на безумное волнение, каждый из них на тысячу процентов справился со своей ролью! Ребята, я горжусь вами! – режиссер закружил в воздухе крохотную светловолосую малышку. После того как зал, наконец, успокоился, любимый продолжил: – А теперь я хочу обратиться к своей музе, к женщине, которая первая поверила в меня и сказала: «Царев, просто делай то, что велит тебе сердце!» Этот театр стал моим вторым домом, но пора подумать и о собственном гнезде. Ассоль, я очень хочу, чтобы алые паруса нашей любви развеяли все невзгоды!

Гвидон спрыгнул со сцены, остановившись около моего кресла. Сердце так сильно колотилось, что готово было вырваться из груди, но один его спокойный уверенный взгляд разогнал все тревоги. Достав из кармана маленькую коробочку, мужчина присел на одно колено, хрипловато поинтересовавшись.

– Соля, ты выйдешь за меня замуж?

– Да! – ответила без колебаний.

КОНЕЦ

Content

Эмилия Грин
Плохое воспитание

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог