Сергей Мусаниф

Больше, чем физрук

КНИГА 3

Пролог

Солнце светит, жара, небо голубое и на нем ни облачка. Во все стороны, куда ни глянь, простирается бескрайнее море высокой травы. Судя по звуку, где-то неподалёку катит свои воды река, но ее не видно. Птиц тоже не видно, но кто-то где-то что-то щебечет.

Как-то не очень похоже на самое опасное место в галактике. Хотя, может оно таковым и не является. Опасности исходят отсюда, это факт, но вполне возможно, что здесь, в центре циклона, царит полный штиль.

Платформа, на которой я стоял, была сделана из какого-то похожего на пластик материала, и пластик это, несмотря на окружающую жару, оставался прохладным, я это прямо через подошвы ботинок чувствовал… А нет, не через… Подошв, как и самих ботинок, у меня теперь не было.

Из всей одежды на мне остались только старые добрые голубые джинсы, из всего инвентаря — Клава, лишившаяся всех своих смертоносных украшательств и опять превратившаяся в отполированный кусок дерева.

Ну ладно, это еще не самый плохой расклад. Мы приходим в этот мир голыми и уходим из него в потертых джинсах.

Я улегся на прохладный пластик, подставив пузо палящим солнечным лучам, положил Клаву рядом с собой, закрыл глаза и стал ждать.

Чего ждать?

Чего угодно.

Стрекота винтов, завывания воздуха от истребителей, легкий шепот антигравитационных подушек. Может быть, кто-нибудь хотя бы сирену включит.

Но нет, ничего. Птички, ветер, река.

Похоже, что никто не придет. Никому это на фиг не надо.

Обидно, понимаешь.

Это как если ты бежишь, допустим, марафон. Рвешь жилы, обгоняешь всех, прибегаешь к финишу, а там — никого. Ни репортеров с камерами, ни болельщиков с цветами, ни даже тренера с бутылкой воды, и смятая грязная ленточка на асфальте лежит.

Зачем бежал, спрашивается. Зачем жилы рвал, кому это вообще надо было?

Лежать было жарко и скучно.

Я поднялся на ноги, подхватил Клаву и спрыгнул с платформы на узкую тропинку, ведущую через поле куда-то за горизонт. Тропинка была хорошо утоптана, и, наверное, даже я, городской парнишка, сумел бы пройти по ней босиком.

Тем более, что особого выбора-то и не было.

Я прошел слишком долгий путь и заплатил слишком дорогие пошлины, чтобы просто валяться тут под голубым небом. Соломон был ранен, а Виталик, вполне возможно, был мертв, на этот раз окончательно и бесповоротно. Конечно, я надеялся, что это не так, и что Система сумеет его восстановить, но исключать такую вероятность было нельзя.

И узнать это наверняка тоже не представлялось возможным. По крайней мере, пока.

Можно было, конечно, тупо оставить тут маячок и упрыгать обратно, пока Архитекторы калитку не прикрыли, но это было бы неразумно. Прежде, чем уйти отсюда обратно в игровые миры, следовало убедиться, что Длинное Копье прилетит в нужное место.

Я сунул Клаву под ремень — это было не очень удобно, но что ж поделать — и, раздвигая траву руками, пошел на звук текущей воды.

Река оказалась совсем рядом, буквально в паре десятков метров. Не слишком широкая, довольно быстрая, очень чистая и восхитительно прохладная.

Я присел на корточки, опустил руки в воду по локоть, плеснул себе в лицо. Потом плюнул на все и зашел в воду по колено, получив воображаемый баф на бодрость.

Потом я уселся на берегу и стал думать. Можно было пойти по тропинке, можно было пойти вдоль реки. На тропинке шансы кого-нибудь встретить казались более высокими, зато, если я пойду вдоль берега, у меня хотя бы не будет недостатка в воде, а по такой жаре это может оказаться решающим фактором.

Так ничего толком и не решив, я просидел еще немного, в надежде, что течение пронесет мимо меня трупы эльфов из Дома Красных Ветвей, но, как и следовало ожидать, это ни фига не сработало.

Зато я дождался лодки.

Это была довольно странная лодка. На вид, кстати, вполне обычная, надувная, похожая на ту, с которой мы с Кабаном когда-то рыбачили, только вот она не плыла, а летела над водой. И самым странным было то, что лодкой управляла семилетняя девочка. На ней было легкое летнее платье и сандалики, волосы заплетены в косички, лицо усыпано веснушками. Она была вся такая милая и невинная, и это было так подозрительно, что, будь у меня пистолет, я бы обязательно попытался всадить пулю в ее очаровательную головку. Но пистолета у меня с собой не было, а до того, чтобы лупить семилетних девочек бейсбольной битой по голове, я еще не дошел.

Попирая очередной закон физики, она ловко остановила свою лодку напротив того места, где я сидел, мило улыбнулась и что-то сказала. Поскольку автопереводчик Системы здесь не работал, я ни фига не понимал, что она говорит.

— Я ни фига не понимаю, что ты говоришь, — сказал я.

Она улыбнулась еще шире, склонила голову к плечу и посмотрела на меня хитрыми глазами.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — сказал я. — Откуды ты знаешь русский язык?

— Я знаю все языки, какие только есть, — заявила она с детской безапелляционностью.

— Так не бывает, — сказал я.

— О вот и бывает.

Я подумал о том, как я выгляжу в ее глазах. Ну, то есть, как бы я выглядел в ее глазах, если бы она на самом деле была обычной семилетней девочкой.

Полуголый мужик, мокрый, весь в шрамах и с дубинкой за поясом. Дяденька, а вы неандерталец? Нет, малышка, питекантропы мы.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Сижу.

— Здесь никто не сидит.

— А я сижу.

— Садись ко мне. Я отвезу тебя к папе.

— А папа ничего не говорил насчет того, что нельзя сажать в лодку взрослых незнакомых мужчин, которых ты видишь в первый раз?

Она на миг задумалась. Или сделала вид, что.

— Нет. Ничего такого он мне точно не говорил.

— Спокойные у вас тут, видимо, места.

— О, да, — сказала она. — Очень спокойные. Как тебя зовут?

— Василий. А тебя?

— Мира. Ты пришел снаружи?

— Наверное, — сказал я. — Это же зависит от того, с какой стороны смотреть.

— Там интересно? — спросила она.

— Иногда даже слишком, — сказал я.

— А что ты там делал?

— Э… — сказал я. Убивал зомби. Убивал людей. Убивал орков. Убивал эльфов. — Играл.

— Хорошая игра?

— Честно говоря, так себе.

— Зачем же тогда ты в нее играл?

— Не знаю, — сказал я. — Может быть, просто потому, что не люблю проигрывать.

— Понятно, — сказала она. — Садись.

Почему бы и нет? Может быть, ее отец как раз тот, кто мне нужен.

Я аккуратно перебрался в лодку, она даже на сантиметр не просела под моим весом. И, несмотря на то, что при посудине не наблюдалось ни мотора, ни весел, мы быстро полетели над водой.

— Зачем ты к нам пришел?

— Не знаю, — сказал я. — Посмотреть, как тут у вас что.

— А кем ты там был? — спросила она.

— Физруком, — сказал я.

— А что такое "физрук"?

Я объяснил.

— Не может быть, — покачала она головой. — Ты — не физрук. Ты — нечто большее.

Я пожал плечами.

Порой все мы не те, кем кажемся.

Неведомая техническая хрень на антигравитационной подушке притворяется надувной лодкой, ты притворяешься семилетней девочкой, а я делаю вид, что просто физрук и просто проходил мимо.

Но рано или поздно откроется правда, и всем станет неприятно.

А кто-то вообще умрет.

И, скорее всего, это буду я.

Глава 1

Как говорил мой старик отец… Ну, на самом деле это был мой старик инструктор по боевой подготовке. Так вот, он говорил, что люди делятся на два типа: одни поворачивают за угол, а другие за него заглядывают.

Очередной скелет явно принадлежал к первому типу. Он беззаботно вывернул из-за угла и Клава тут же впечаталась в его голову, сбив дырявый шлем.

Скелет зарычал (как скелеты вообще могут рычать? но рычат же), вонзил в меня яростный взгляд пылающих зеленым огнем глаз и попытался замахнуться ржавым мечом. Я пнул его в живот, и он развалился пополам, одарив меня крупицами опыта.

На самом деле, это был не просто скелет. Это была какая-то высокоуровневая местная нежить, ничуть не похожая на тех костлявых доходяг, которые когда-то устроили нам ивент на подмосковном кладбище.

Местные скелеты носили ржавые доспехи и дрались ржавыми мечами. Это была какая-то древняя неупокоенная армия, которая нарушила данные обеты и заполучила свое стандартное проклятие. И теперь, спустя многие тысячи лет после их невыполненного обещания, я их фармил.

Или гриндил. Я в этом игровом слэнге по-прежнему не очень силен.

Виталик в местный данж ходить отказывался, заявляя, что это, сука, неспортивно. Нежить по-прежнему на него не агрилась, а убивать тех, кто не пытается убить его самого, Виталик считал ниже своего достоинства.

Так что бешеный зомби с дробовиком сидел в гостинице и учился чистить за собой логи. Учитывая, что срок модераторского квеста подходил к концу, это было далеко не бесполезное занятие. С новыми модераторами, если таковые будут, мы можем и не договориться.

Сам Соломон отправился на разведку, обещав побольше разузнать о данже, который невозможно пройти, и его не было уже вторую неделю. Может быть, он таки попытался и не прошел. Ну, он большой мальчик, должен понимать, что делает, и сам несет за себя ответственность.

Ничего интересного из скелетов не падало, так что я даже не стал наклоняться, чтобы полутать, и заглянул за угол. За углом, на расстоянии метров в пять, обнаружился скелет-копейщик. Копейщики работают с дальней дистанции, зато они неповоротливые, на этом и сыграем.

Я вышел из-за угла и присвистнул. Скелет ринулся ко мне и, как только расстояние достаточно сократилось, пустил в ход свое оружие. Поскольку это был уже не первый такой парнишка на моем пути, я знал, чего от него ожидать, легко увернулся, проскользнул вдоль древка и воткнул биту ему в живот.

Он сложился пополам, словно ему позвоночник сломали, и три удара Клавой по голове закончили дело. Может, там бы и двух хватило, но в таких случаях я предпочитаю перестраховываться.

Следующим был тип со здоровенной палицей. Мы немного пофехтовали с ним на дубинах, а потом я сломал ему коленную чашечку, сокрушительно пнул в череп со светящимися глазами и станцевал зажигательную джигу на его костях.

Фарм — занятие достаточно скучное, и это как раз то чего мне сейчас не хватало.

Эльфы из Дома Красных Ветвей не давали о себе знать, и это тревожило. Потому что если они не проявляются здесь, это еще не значит, что они не проявляются где-то еще и как раз в этот самый момент не занимаются другими целями. Я даже как-то порывался пойти к оракулу и установить местонахождение Федора и Кабана, но Соломон меня отговорил, утверждая, то это привлечет к ним лишнее внимание и внесет в список первоочередных мишеней. Чтение чужих логов, утверждал он, дело не слишком быстрое, и вполне может быть, что эльфы о них еще вообще ничего не знают.

Соломон, конечно, и сам достаточно мутный тип, но иногда мутные типа — это лучшее, на что ты можешь рассчитывать.

В драке враг врага может оказаться полезнее, чем друг, потому что у него зачастую больше личной заинтересованности.

Хотя и в этом правиле есть исключения. Например, Элронд.

Враг у нас, допустим, действительно общий, и личной заинтересованности, усиленной Второй Директивой, тоже хоть отбавляй, но готов ли я повернуться спиной к любому из его воплощений, включая паладина Ричард, чья самоотверженность в скучном деле прокачки не может вызвать ничего, кроме искреннего уважения?

Нет, не готов.

Потому что он искин, и Вторая Директива ему важнее всего, а теплокровных созданий он вообще в гробу вертел. Я бы тоже с муравьями никаких сделок не стал заключать, наверное.

Рассуждая столь пессимистическим образом, я на автомате продолжал крошить нежить и сам не заметил, как добрался до конца уровня.

Вступать в схватку с промежуточным боссом и лезть на уровень ниже в мои сегодняшние планы не входило, поэтому, добив последнего мечника, я не стал заходить в последний зал, развернулся и взял курс на выход.

Это было обычное подземелье со свободным общим доступом, и в него можно было зайти и выйти в любой момент, даже если ты вообще никого не убил. Но и мобы тут были так себе, много экспы на них не поднимешь. Один лишь плюс — респаунились они достаточно часто.

Правда, если ты валишь в сторону выхода, это еще и минус. Я не успел выйти вовремя, поэтому последние метров двести мне пришлось пробиваться с боем, расшвыривая только что возродившихся мобов в разные стороны.

Когда я выбрался наружу, уже наступил вечер, и солнце садилось за лесом, и удлинившиеся тени лежали на траве. Если бы я был злобным мстительным эльфом, это был бы идеальный момент для нападения на меня же, и я даже немного постоял на выходе, давая им такую возможность, но никто так и не напал.

Безынициативный они народ какой-то.

Забросив Клавдию в инвентарь, я зашагал в сторону города. Идти тут было недалеко, минут сорок быстрым темпом, но темнеет в этих краях быстро, и когда я подошел к городским воротам, там уже вовсю пользовались факелами.

Я кивнул стражнику, он небрежно махнул мне рукой, и я вошел в город.

Ну, как город… По недавним меркам это была просто большая деревня.

Несколько тысяч домов, десяток тысяч жителей, стены высотой около трех метров, скорее символические, чем на самом деле способные остановить захватчика, разве что это будет очень низкорослый захватчик. Как бы там ни было, орды хоббитов все эти годы как-то проходили мимо. Может, их как раз стены и отпугивали.

У города было два достоинства, за которые мы его и выбрали своей временной базой. Во-первых, несмотря на невеликий размер поселения, здесь все-таки была мэрия с портальным залом. А во-вторых, в этих краях очень не любили эльфов, которые пару веков подло подстрелили из засады кого-то из уважаемых местных.

С тех пор эльфов тут не то, чтобы сразу линчевали, но возможности свободно ходить по городу и обделывать свои темные делишки, не привлекая внимания, у них было меньше.

Виталик торчал в обеденном зале гостиницы, перед ним стояло блюдо с кусками жареного мяса и несколько кружек пива.

Мне было доподлинно известно, что два дня назад он посещал местные бойни и наелся того самого, чем и должны питаться уважающие себя зомби, так что жареное мясо он сейчас жрал для маскировки, а пиво пил просто по привычке.

— Привет, — сказал я, усаживаясь за стол и прихватывая одну из непочатых кружек. — Как прошел твой день?

— Ошеломительно, к хренам, — сказал Виталик. Он прищурил левый глаз, вчитываясь в мои характеристики. — Полтора уровня за половину, сука, дня. Ну, охренеть ты качаешься.

— А мобы тут хилые, — сказал я, делая глоток пива. Оно все еще оставалось холодным. В этом трактире пиво оставалось холодным, даже если стояло на столе несколько часов. Магия, не иначе.

— Чем так качаться, лучше вообще из города к хренам не выходить, — сказал он.

— И чем мне тут заниматься?

— Пойти в архивы, изучать историю, искать слабые места.

— Я был в местных архивах, — напомнил я. — Там полторы книжки и один свиток. И ни одного документа, озаглавленного как "Слабые места Дома Красных Ветвей, издание третье, дополненное".

— Поэтому ты ходишь качаться один, в тайной надежде, что они тебя там зарежут к хренам, и больше никто, сука, не пострадает, и на этом все кончится.

— Неправда, — сказал я. — Я хожу один, потому что ты отказался качаться на своих.

— Я отказался, потому что у меня есть более важные, сука, дела.

— Но у меня-то их нет, — сказал я.

— И это печально.

— Еще как.

— Печально, что молодой деятельный человек не может найти себе лучшего применения, нежели шарашить скелетов по голове, — сказал он. — Лишнее доказательство того, насколько порочен мир, сука, Системы.

— Ты сколько уже выпил? — подозрительно осведомился я.

— Да я же все равно практически не пьянею, — сказал он. — Разве что психосоматически.

— Так как давно ты тут психосоматически сидишь? — спросил я.

— Какое сегодня число?

— Понятия не имею.

— Тогда примерно с обеда, — сказал он. — И в этом есть своя сермяжная правда. Каждый, сука, должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Я должен накачиваться пивом, а ты — проламывать, к хренам, головы.

— Вот мы и определились со своим призванием, — сказал я.

— Ты никогда не думал, что родился лет на десять позже, чем следовало, Чапай? В девяностые люди с твоими талантами уходили очень далеко.

— Так далеко, что их потом никто и не видел, — согласился я. — Кстати, о тех, кого не видно. Где черти носят этого Соломона?

— Придет, — уверенно сказал Виталик. — Ему же скоро модераторский квест закрывать.

— Вы с ним вообще обговаривали, как это будет происходить? — поинтересовался я.

— Не-а, — легкомысленно сказал Виталик. — Но он говорит, что Систему обойти несложно.

— Именно поэтому она существует уже тысячу лет и пожрала тысячу миров, — сказал я.

— Ты путаешь, — сказал Виталик. — Это явления разного порядка. Возьмем большой океанский лайнер. Он плавает…

— Моряки говорят, ходит, — сказал я. — А плавает сам знаешь, что сам знаешь, где.

— Моряки идут на хрен, — сказал Виталик. — Так вот, он плавает по морям, катает туристов, спаивает туземцев, подкармливает акул или чем там еще эти лайнеры занимаются, к хренам, и никого совершенно не колышет, что в трюме выясняют отношения две крысы. Конечно, если шум всех достанет, капитан может распорядиться, чтобы туда отправили какого-нибудь кота, но судьба этого кота его вряд ли озаботит, и плакать по этому коту тоже никто не станет.

— Ну, если там появится крыса с зубами и когтями из нержавеющей стали, то капитану рано или поздно все равно придется принимать меры, — заметил я.

— Тогда пусть это будет, сука, поздно, — сказал Виталик.

— Это уж только капитан может решить.

— Вот именно, — сказал Виталик. — И поскольку мы на решения капитана никак повлиять не можем, на них следует просто, сука, забить. Ибо какой смысл беспокоиться о том, что ты не можешь изменить?

— Твои метафоры пахнут фатализмом и крысами, — сказал я.

— Потому что в жизни хватает и того и другого, — сказал Виталик. — Кстати, ты знаешь, что о тебе начинают говорить люди?

— Обо мне? — удивился я.

— Ну, не совсем, сука, о тебе, — сказал Виталик. — Ты, субтильного вида молодой человек в рваных ботинках, регулярно гуляющий за пределами города, вряд ли кого-то заинтересуешь. Но в народе ходят истории о новом супергерое по имени человек-физрук. Человек-физрук — он придет и проломит всë.

— Иногда твой юмор становится вымученным, — сказал я.

— Это не юмор, — сказал Виталик. — Это, сука, жизнь. Я тут с обеда сижу и уже два раза эти байки выслушал. От двух разных, кстати говоря, людей.

— И что за байки? — спросил я.

— Байка номер один, о человеке-физруке, который чуть ли не в одиночку зачистил рейдовый данж, завалил мега-босса, поднял сотню уровней и вынес из подземелья полторы тонны ценнейшего лута с пометкой "эпик" и "легендарно", — сказал Виталик. — Байка номер два, о том, как человек-физрук бросил вызов вождю серых орков и победил его в ритуальном поединке, а потом бросил вызов верховному шаману серых орков и одолел его в Круге Духов, а потом, впав в боевое безумие, перебил половину племени, поднял сотню уровней и залутал полторы тонны добра с метками "эпик" и "легендарно".

— Да откуда бы у орков столько ценностей? — спросил я.

— Есть еще байка номер три, как на заре своей карьеры, будучи зеленым новичком, человек-физрук убил на дуэли главу эльфийского дома, поднял на этом свою первую сотню уровней и снял с трупа полторы тонны лута с метками "эпик" и "легендарно".

— Это такая лютая хрень, что я ее даже комментировать не буду, — сказал я.

— Есть еще байка номер четыре, — неумолимо продолжал Виталик. — Вытекающая из байки номер два. О том, что вторую половину племени обуреваемых жаждой мести орков человек-физрук заманил в хитроумную ловушку, где их всех и перебили, а он…

— Дай я угадаю, — сказал я. — Понял сотню уровней и набрал полторы тонны лута?

— С метками "эпик" и "легендарно", — согласился Виталик.

— Но ведь это же полный бред, — сказал я. — Все было совсем не так.

— Это не бред, — сказал Виталик. — Это, сука, пиар. И я думаю, что это Соломон.

— В смысле, Соломон? Ты считаешь, что это он все эти истории распространяет?

— Лучший вид лжи — это ложь, перемешанная с правдой, — сказал Виталик. — В теории нужно, чтобы правды было не менее сорока процентов, в идеале — шестьдесят. Теперь смотри, рейдовый данж был? Был. Отца ты вынес? Ты. Высокородного эльфа с крыши скидывал? Скидывал. Орков почти всех перебили? Ну, тут фиг знает, я не считал. Но полагаю, что довольно много. Итак, это была проверяемая часть истории. Кто мог знать столько правды, чтобы подмешать туда немного лжи? Особенно меня эпизод с эльфом интересует, к хренам. Ты много кому о нем рассказывал?

— Нет.

— Ну, и сами эльфы, я думаю, о таком на каждом, сука, углу не болтают, — сказал Виталик. — А значит, круг осведомленных лиц предельно мал. Ты, я, возможно, Федор, но он не в курсе про орков, например. Соломон. Еще, может быть, Элронд, но я на него не думаю. Задача Элронда сейчас — сидеть тихо и не отсвечивать, а привлекая внимание к твоей персоне, он непременно привлечет и внимание к себе. И кто у нас остается?

— В чем же его профит? — спросил я.

— А что ты вообще о нем, сука, знаешь? — спросил Виталик. — О нем, о его мотивах, о целях, к которым он идет?

— Ровно столько же, сколько и ты.

— А значит, сука, ничего, — сказал Виталик. — Но есть у меня одно, сука, подозрение.

— Например?

— Вот тебе история, — сказал Виталик. Я закатил глаза, допил остатки пива и потянулся к следующей кружке. Слушать истории Виталика на сухую было невыносимо. — Это был лет двадцать назад, когда я только начинал работать в нашей службе, которая и опасна и трудна…

— Это вообще про другую службу песня, — сказал я.

— Это такая обобщающая, сука, песня. Можно подумать, у нас все легко и мирно проходило, — сказал Виталик. — Так вот, был один тип по кличке…. сука… — его лицо исказилось. — Не помню. Вот как так-то, а?

— А это так важно, как его звали? — спросил я.

— Да нет, сука, совсем не важно, — сказал Виталик. — Просто меня бесит, что я целые куски своей жизни не помню. Короче, был он террорист и убийца, но не идейный, а за деньги. Наемник, сука. Работал на всех, кто был в состоянии ему заплатить, причем суммы там были зачастую совсем, сука, не космические. Выполнял заказы и для американцев, и для арабов, на англичан одно время работал, брал частные заказы от кого угодно вообще и даже мы его один раз использовали.

— А это точно не секретная информация для служебного пользования исключительно? — уточнил я.

— Так у тебя все равно никаких пруфов нет, можешь с этой истории хоть на "Эхо Москвы" идти, хоть сразу в интернете, к хренам, выкладывать, — сказал Виталик. — В общем, в какой-то момент он всех достал и было принято решение его ликвидировать. Мы по этому делу с англичанами работали, как ни странно. Был там один парнишка, Гарри, сука, Борден, он мне еще руку сломал, но то по пьянке и я сам в этом виноват. В общем, это совсем другая история, и вот ее я почему-то, сука, помню.

— А что с тем наемником-то? — спросил я.

— Да грохнули мы его, — сказал Виталик. — А потом пришли к нему домой, он в пригороде Лондона обитал, в частном особняке, фамильном гнезде, кстати говоря, потому как был он, сука, натуральный аристократ из древнего рода, и знаешь, что мы нашли у него в подвале?

— Бомбу? — предположил я. — Ядерную.

— Деньги, — сказал Виталик. — Горы наличности, прямо как у Уолтера Уайта, только больше. Причем, валялись они как попало и даже в целлофан завернуты не были. А в Англии, как ты понимаешь, сыро. А в особняках, особенно старых, еще и крысы. В общем, деньги были в плачевном состоянии, гнилые, обкусанные, а еще часть мы нашли в доме, он ими камин топил.

— Потому что в Англии сыро, — сказал я.

— А то ж, — согласился Виталик. — В общем, стало нам очевидно, что, хотя деньги он и брал, работал он не ради богатства. Ну, и славы, как ты понимаешь, на этом поприще тоже большой не сыскать.

— Просто энтузиаст своего дела, — сказал я.

— Ну да, — сказал Виталик. — Мерзавцу просто нравилось взрывать, стрелять и резать. Ему хотелось, чтобы мир вокруг него горел.

— Эм… И ты рассказал мне эту изумительную историю, потому что…

— Наблюдаю определенное, сука, сходство, — сказал Виталик. — Но это так, на подумать, делать с этим пока ничего не надо, наверное. Может, я просто старый и мнительный зомби, который с обеда выпил слишком много пива.

— Может быть, — согласился я и задумался.

— А ботинки себе все-таки новые купи, — посоветовал Виталик. — Пинаешься ты, сука, много, вот обувь твоей абилки и не держит.

Глава 2

Я сидел на траве и привыкал к новым ботинкам.

Они были коричневые, высокие, со шнуровкой, идеально сидели на ноге и вес их практически не чувствовался. Кроме того, они давали плюс сколько-то там к ловкости, плюс сколько-то там к выносливости и стоили всего сто пятьдесят местных денег.

Как ни крути, удачная покупка.

Куртку тоже пришлось сменить. Земная одежда не выдерживала интенсивности местных боев, и в какой-то момент городские портные отказались ее штопать. Ну вот и кто они после этого?

Новая куртка была кожаная, с какими-то заклепками, ремешками и бляшками. Других в местной лавке просто не было.

Куртка тоже давала какие-то бонусы, но я в них не особенно вникал. Дерется не одежда, дерется человек, поэтому одежде нельзя доверять слишком многое, и полагаться на нее тоже нельзя.

Виталик стоял на пригорке и крутил в руках свой здоровенный топор.

Помимо ботинок и куртки я прикупил еще дюжину рубашек. Не знаю, зачем столько, но мне почему-то захотелось купить именно дюжину, как в старых книгах про джентльменов викторианской эпохи. Сейчас одиннадцать штук валялись у меня в инвентаре, а двенадцатую я надел.

Рубашки, по счастью, никаких бонусов не давали и были, как им и положено, просто кусками тряпья.

Соломон как-то сказал, что одежда в Системе — это твой первейший союзник, и, может быть, отчасти это и правда, но иногда все же стоит задаваться вопросом, а кто ты есть без своего костюма.

Местные слишком полагаются на свою экипировку, а я ретроград, мне этот подход не близок. Я бы и пистолет за поясом носил, а не в инвентаре, но он притягивает любопытные взгляды, а стражники начинают смотреть и вовсе подозрительно.

Соломон извлек из инвентаря арбалет, приложил его к плечу, упал на одно колено, тщательно прицелился и всадил болт Виталику в бедро. Элитный зомби пошатнулся, шкала его здоровья упала процентов на пятнадцать.

— Умри, подлый читер! — крикнул Соломон.

Перезаряжать арбалет он не стал, сменил его на меч и полез на пригорок.

Я выудил трубку, неторопливо набил ее табаком и закурил. Когда я закончил с этими манипуляциями, Соломон добрался до вершины пригорка и скрестил свой меч с топором Виталика. Ну, как скрестил… Он просто выставил перед собой клинок, а Виталик принялся лупить по нему топором.

— Ах ты, грязный, ах ты, гадкий, неумытый модератор! — декламировал Виталик, отмечая начало каждой строчки ударом топора.

На мой взгляд, они оба переигрывали, как второразрядные провинциальные актеры, пытающиеся изобразить шекспировские страсти на сцене дома культуры железнодорожников. Но Соломон заверил нас, что Система пишет логи, а звук не пишет, так что орать при этом можно все, что угодно, и это ни на что не повлияет. В этом вопросе мы решили ему довериться, в конце концов, это же был его квест.

Я только выразил обеспокоенность на предмет того, не собирается ли Соломон на самом деле ликвидировать Виталика и получить причитающиеся от Системы плюшки, на что он заявил, что в свете вновь открывшейся ему информации Виталик будет последним человеком, которого он вообще захочет ликвидировать.

Это нас заинтриговало, но Соломон отказался делиться подробностями до закрытия модераторского квеста. Типа, время не ждет и все такое. Он слишком задержался на своей разведке и дедлайн уже дышал ему в затылок.

Они с переменным успехом фехтовали уже минут пять, откусывая друг от друга небольшие куски здоровья. Бой был не зрелищным и абсолютно не захватывающим, словно они оба отрабатывали повинность. Чтобы скрасить скуку, я достал из инвентаря бутылку вина.

Соломон как-то замысловато крутанулся вокруг своей оси, его меч нарисовал в воздухе причудливую фигуру и каким-то немыслимым образом вдруг очутился в животе у Виталика, отчего здоровье зомби сразу упало в красный сектор.

— Ты убил меня! — вскричал Виталик, картинно выронил топор и рухнул сначала на четвереньки, а потом и на живот.

— Так! — проорал Соломон. — Сдохни, подлый жулик! Забанены будут все!

Я зевнул и глотнул вина.

Соломон схватил меч обеими руками и воздел его к небесам, словно в него сейчас молния должна ударить.

Виталик перевернулся на спину, и в его руке оказался дробовик, дуло которого смотрело Соломону в живот.

— А тут я как будто ожил, — сказал Виталик. — Я как будто из последних сил.

И выстрелил.

Мне уже давно было интересно, что будет с высокоуровневой легендарной броней Соломона, если выпалить по ней из охренительного читерского виталиковского дробовика. При этом желательно, чтобы сам Соломон был внутри, вот прямо как сейчас.

Конечно, я не ждал, что его разорвет на части, как орка какого-нибудь, но сколько-то урона он все равно должен был получить, иначе Система вряд ли бы на Виталику охоту открывала.

Результат был не потрясающий, но ничего такой, на крепкую троечку. Соломона отбросило на несколько шагов назад, а шкала его здоровья просела на девять процентов. Этак же его, при желании, за десяток выстрелов ушатать можно будет.

Виталик жахну еще раз. Еще. Еще.

Каждый его выстрел снимал от восьми до двенадцати процентов, и здоровье хайлевела стремительно валилось в красную зону. Не такой уж он и крепкий…

Конечно, если бы они дрались всерьез, Соломон двигался бы гораздо стремительнее и не стоял бы под огнем, стремясь либо сократить дистанцию, либо уйти из зоны поражения. Но если бы они дрались всерьез, Виталик с дробовика бы и начал.

Когда здоровье Соломона достигло критических значений, он бросил меч, выхватил из инвентаря зелье исцеления — триста пятьдесят местных денег, если судить по форме бутылки — но не донес его до рта, а демонстративно уронил на траву.

Виталик жахнул еще раз, целясь в зелье. Бутылка разлетелась вдребезги, часть дроби по касательной задела Соломона, убавив ему еще пару пунктов.

— Мы еще встретимся! — грозно пообещал Соломон и ушел экстренным порталом.

— Еще шестерых прихвати с собой! — крикнул Виталик и демонически захохотал. — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Взрослые, казалось бы, люди. Одному под пятьдесят, другому вообще четыреста с лишним.

Я выпил еще вина и подождал, пока Виталик спустится с пригорка.

— Цирк, сука, — сказал он, садясь на траву рядом со мной.

— Лишь бы сработало, — сказал я.

— Не сработает и хрен бы с ним, — беззаботно сказал Виталик. — Устроим второй забег, но уже без правил.

— Без правил он тебя на ленточки порежет, — сказал я.

— Резалка у него, сука, не выросла, — сказал Виталик. — Хотя парнишка он прыткий. Видел, как ловко он мне меч в пузо засадил?

— Видел.

— Как он это, сука, делает?

— Вернется, спроси.

— Может, он и не вернется, — сказал Виталик. — Может, он решит, а ну его на хрен.

Соломон вернулся.

Прошло минут тридцать с его экстренного отбытия, как он показался со стороны города. Если для возвращения он воспользовался городским порталом, то ему пришлось развить неплохую скорость, чтобы обернуться так быстро.

Он полностью отлечился, сменил дырявую броню на нормальную и выглядел довольным, как обожравшийся планктона кит.

— Квест благополучно провален, — заявил он. — Попытку засчитали, даже небольшой утешительный приз выдали, на который я даже не рассчитывал.

— Поздравляю, — сказал Виталик.

— Тебе какое-нибудь системное сообщение пришло?

— Нет.

— То есть, статус артефактора Система тебе так и не присвоила?

— Нет.

— Это плохо? — спросил я.

— Не очень хорошо, — сказал Соломон. — Это значит, что Система по-прежнему считает его читером, а это, в свою очередь, значит, что модераторский квест получит кто-то еще.

— Пусть приходят, — равнодушно сказал Виталик. — А то чего у нас к одному Чапаю очередь из убийц выстраивается. Аж завидки, сука, берут.

— Вы странные, — сказал Соломон.

— Зато ты простой, как лопата, — сказал Виталик. — Что ты стоишь-то? Садись, выпьем, о делах наших скорбных покалякаем.

Прежде, чем сесть, Соломон подвесил над нами купол отрицания. Помимо того, что он гасил весь входящий урон, он был непроницаем для взгляда, так что никто не смог бы за нами подглядывать и подслушивать. Правда, купол отрицания, воздвигнутый в столь неочевидном для него месте, сам по себе мог бы привлечь излишнее внимание и породить нездоровое любопытство, поэтому сначала Соломон подвесил купол незаметности. И для окружающего мира мы как бы исчезли.

Главное, чтоб ыникто случайно на невидимую преграду не наткнулся, но такого мы, наверное, увидим. Купол непроницаем для взгляда только в одну сторону, так что возможности для наблюдения у нас остались на прежнем уровне.

— Это твоя обычная паранойя или ты хочешь обсудить с нами что-то очень важное? — спросил я.

— Скорее, второе, — сказал Соломон. — Я нашел этот данж.

— И что? — спросил Виталик.

— Для обычного игрока он действительно непроходим.

— Ясно-понятно, — сказал Виталик. — Расходимся, пацаны было приятно иметь с вами дело и все такое.

Но сам, разумеется, ни на сантиметр с места не сдвинулся.

— В чем сложность? — спросил я. — Монстры шестисотого уровня уже на входе? Автоматические системы ведения огня? Интеллектуальные мины, забирающиеся тебе в ухо и взрывающиеся изнутри? Лабиринт, в котором опасность подстерегает тебя на каждом шагу?

— Нет, — сказал Соломон. — Весь данж — это один прямой коридор, предположительно, с одним-единственным финальным боссом в последнем зале.

— Пока звучит не очень сложно.

— Коридор протяженностью один километр ровно, — сказал Соломон. — Войти в данж может одиночка либо группа, численностью не более шести игроков. Выйти можно в любой момент, есть даже вариант сделать это без штрафов.

— Чудовищно, — сказал я. — Как так можно? Кто эти дикие подземелья выдумывает вообще? Ты входил?

— Входил, — сказал Соломон. — Это данж Воли.

— Когда вводишь новые термины, поясняй, что они значат.

— И как только я прошел по нему пару десятков метров, я понял, почему Элронд был такой сговорчивый и так легко позволил нам оставить коды на руках, — сказал Соломон. — Потому что без него, — он показал на Виталика. — Пройти этот данж действительно нереально.

— Хватит уже, сука, нагнетать, — сказал Виталик. — Рассказывай.

— Как я уже говорил, коридор имеет протяженность один километр, — сказал Соломон. — Монстров в нем нет, ловушек тоже, по крайней мере, в той его части, что я успел исследовать. Проблема в том, что каждые десять метров идущий по нему игрок теряет один процент от уже набранного опыта и характеристик. Общего игрового опыта и всех характеристик вообще.

— Хороший тамада и конкурсы интересные, — сказал Виталик. — Но ты не особо много потерял, как я смотрю.

— Когда идешь в обратном направлении, характеристики восстанавливаются, — объяснил Соломон. — На выходе они достигают начальных значений.

— Ну, сложно, — согласился Виталик. — Но не нереально.

— Еще я поговорил с местными, которые ходили дальше, — сказал Соломон. — Где-то примерно на середине коридора есть точка невозвращения. Не то, чтобы там нельзя было развернуться и отправиться восвояси, это как раз можно. Но характеристики уже не вернутся. Предположительно, ты получишь все назад, если сразишься с финальным боссом и победишь, но таких случаев никем не зафиксировано.

— Странно, что ни у кого не получилось, — сказал я.

— Ничего странного, — сказал Соломон. — Во-первых, это очень давит на психику, когда ты идешь вперед и с каждым шагом становишься слабее. И все с таким трудом набранные уровни, все вкачанные характеристики просто улетают в пустоту. Я прошел двести метров, пока у меня из инвентаря предметы не начали вываливаться.

— А чего это они у тебя начали вываливаться, к хренам?

— Грузоподъемность — это тоже прокачиваемая характеристика, зависящая от силы и выносливости, — сказал Соломон. — Следовательно, инвентарь уменьшается вместе с уровнями.

— Ну, ты на обратном пути все подобрал? — поинтересовался Виталик.

— Разумеется, — сказал Соломон.

— Выходит, к концу коридора ты приходишь на первом, сука, уровне, — сказал Виталик. — Таким, каким ты и начинал эту игру.

— Да, — сказал Соломон. — И в свете полученной от Элронда информации это выглядит логично. Если на планете Архитекторов Системы нет, а они вряд ли такие идиоты, чтобы тащить ее в свой родной мир, то игрок, выходящий из игры через этот данж, постепенно теряет все свои игровые особенности и приходит к своей естественной форме. А если он входит обратно, то возвращает себе все нажитое к выходу.

— Кроме того, что выпало из его инвентаря и что успели подобрать другие игроки, — сказал я. — А выпало там, судя по твоему рассказу, примерно все.

— Это не слишком популярное подземелье и игроки там случаются довольно редко, — сказал Соломон. — Кроме того, вполне может быть, что обычные правила лута там не действуют, и каждый может подобрать только то, что упало лично у него. А остальные этого и вовсе не видят. К сожалению, я был там один и проверить эту теорию не мог.

— Или ты просто подгоняешь факты к удобной нам схеме, — заметил я.

— Возможно, — сказал Соломон. — Но правила лута как раз легко можно будет проверить.

— И все же, я не верю, что этот данж невозможно пройти, — сказал я. — За столько-то лет у кого-нибудь бы точно получилось.

— И как же? — спросил Соломон.

— Не знаю. Но всегда есть способы.

— Ты доходишь до конца коридора, возвращаясь к своему первому уровню, — сказал Соломон. — В зал для финальной битвы ты входишь практически голый, с оружием, которое мог унести в руках, но пользоваться им ты все равно не можешь, потому что оно тебе по уровню не подходит, и ты до него просто не дорос. Если ты маг, то у тебя нет достаточного запаса маны. Если ты стелсер… То ты уже не стелсер, там основные навыки после сотого уровня открываются. А в зале — босс.

— И даже если это обычная рогатая лягушка десятого уровня, она тебя все равно, сука, забодает, — согласился Виталик. — Своим она просто позволяет пройти мимо, а все остальных мочит к хренам.

— Примерно так, — согласился Соломон. — Только вряд ли это рогатая лягушка.

— Ну, еще какая-нибудь рогатая тварь, — согласился Виталик. — Но да, ты прав. Данж выглядит непроходимым.

— И поэтому нам нужен ты, — сказал Соломон. — А точнее, нам нужно мощное оружие, не имеющее ограничений по уровню. У тебя на дробовике какой минимум установлен?

— Сорок, — сказал Виталик. — Но это, сука, нормально, я вошел в игру уже сорок четвертым.

— Элитность тоже изначально была?

— Именно, сука, так.

— Любопытно, — сказал Соломон. — И ты не помнишь, как ты умер?

— Ну, судя по тому месту, где я восстал из мертвых, можно делать какие-то выводы, — сказал Виталик. — Если бы это был, допустим, инфаркт, вряд ли меня закопали бы в лесу. Разве что могильщики попались очень неленивые и с выдумкой.

— Надо бы выяснить обстоятельства твоей смерти, — сказал Соломон. — Возможно, это прольет свет на обретение тобой читерских способностей.

— И как это сделать?

— Я подумаю над этим, — сказал Соломон.

— Кстати, у Клавдии нет ограничений по уровню, — сказал я.

Соломон вопросительно поднял бровь и я продемонстрировал ему свою бейсбольную биту.

— Она со мной с самого начала.

— Это хорошо, — сказал Соломон. — Но я предпочел бы встретится с финальным боссом этого подземелья имея в руках нечто большее, чем просто низкоуровневая дубина. Это решаемо?

— Наверное, — сказал Виталик. — Но вряд ли быстро.

— Нам нужно по два предмета на человека, — сказал Соломон. — Что-нибудь для ближнего боя и что-нибудь дальнобойное. Я расскажу тебе о своих предпочтениях, а чем вооружитесь вы, решайте сами. Сколько тебе времени потребуется? Хотя бы примерно?

— Дни, — сказал Виталик. — Недели. Месяцы. Годы. Кто, сука, знает? В том мире есть какие-нибудь ограничения на магию или технологию?

— Нет, — сказал Соломон. — Работает все.

— Тогда не годы, — сказал Виталик. — Но за пару часов я такого точно не нарисую.

— Держи меня в курсе, — сказал Соломон и вдруг сделался очень серьезным. — На повестке дня есть еще один вопрос. Я хотел бы рассказать вам о падении Алмазного Альянса.

— А куда он упал? — спросил Виталик. — И кто это такие, сука, вообще?

Глава 3

Но первым делом Соломон вытащил из своего инвентаря книгу и вручил ее мне.

— Порнушка? — заинтересовался Виталик. — Надеюсь, там есть картинки про межрасовые отношения? А то люди — это уже старомодно и вообще надоело, к хренам.

Разумеется, это была не порнушка. Это была книга навыков, и в ней был очень нужный для меня навык, обзавестись которым я так и не сподобился — на дробящее оружие.

— Спасибо, — сказал я. — Почитаю на досуге.

— Это поможет стать тебе более эффективным, — сказал Соломон. — Читай сейчас. Если можно как-то усилить своего персонажа, делать это следует незамедлительно. Или у тебя очков навыков нет?

Очков навыком у меня было полно, так что я потратил одно, прочитал книгу — она тут же развеялась в воздухе — и урон Клавдии вырос аж на двадцать процентов. К описанию навыка прилагалась целая ветвь развития, и я вкинул туда шесть очков для дальнейшего увеличения урона и получения каких-то абилок, пообещав себе, что потом обязательно все о них прочитаю. Я вкинул бы и больше, у меня было, но Система не принимала и дальнейшие возможности были заблокированы.

Пока я занимался тем, чем и положено заниматься нормальному игроку — прокачивал себя и свои способности — Соломон установил перед нами очередную полупрозрачную сферу, и меня посетили нехорошие предчувствия. Я уже один раз в такую сферу, тоже Соломону принадлежавшую, кстати, заглядывал, и ничем хорошим это не кончилось.

Но это оказался обычный видеопроектор, заточенный под работу в мирах с преобладанием магии. Соломон совершил пару пассов руками и мы узрели картинку.

На картинке был большой зал какого-то псевдосредневекового замка, посреди которого стоял бубликообразный стол, за которым сидело полтора десятка человек, которые наверняка обсуждали какие-то важные вопросы. Потому что они пытались говорить одновременно, активно жестикулировали и то и дело друг друга перебивали. Камера висела где-то под потолком так что в кадр они попадали все, но ракурс был не слишком удачный.

— Звук есть? — поинтересовался Виталик.

— Звука нет. Звук там в принципе не пишется по соображениям безопасности, — сказал Соломон. — И соблюдения секретности.

— Понятно, — сказал Виталик. — А картинка по каким соображениям пишется?

Соломон вздохнул.

— Это — камера-шпион, — терпеливо объяснил он. — Эти люди вообще не знают, что их пишут. На помещение наложено несколько…э… назовем это заклинаниями, которые не позволят звукам распространяться вне круга.

— Но раз уж ты установил камеру, что тебе мешало микрофон под стол бросить?

— Это — не моя камера-шпион, — сказал Соломон. — Так что переадресуй вопросы тому, кто может на них ответить.

— Если это не твоя камера-шпион, то откуда ты вообще взял эту запись, к хренам?

— Она лежала на форуме, доступа к которому у вас в ближайшее время все равно не будет, — отрезал Соломон. — Еще вопросы?

— Конечно, — сказал Виталик. — Который из них Артур?

— Эммм… Кто?

— Ну, король, — сказал Виталик. — Круглый стол, Камелот, Галахад, Святой Грааль, Мордред, меч в камне, вот эта вся байда.

— Это земные мифы и легенды, — объяснил я Соломону. — Не обращай внимания. Лучше расскажи, кто все эти люди?

— Руководство Алмазного Альянса, — сказал Соломон. — Почти полный состав.

— А Алмазный Альянс…

— Это объединение наиболее могущественных и влиятельных кланов миров Системы, — сказал Соломон. — Три из них входят в первую десятку общего рейтинга. В первую полусотню входят все.

— В первую, сука, полусотню, — сказал Виталик. — Интересно, а если бы кто-нибудь занимал пятьдесят первое место, как бы ты выкручивался?

Соломон пожал плечами.

Люди на картинке продолжали активно совещаться.

— А когда они уже падать начнут? — поинтересовался Виталик.

— Уже скоро, — пообещал Соломон.

— Хреновая режиссерская работа, — сказал Виталик. — Не цепляет от слова, сука, вообще. И к оператору тоже есть вопросы.

В принципе, он был прав. Если вы анонсируете ролик, как "Падение Альмазного Альянса", в нем обязательно кто-то должен падать. А мы посмотрели уже почти пять минут, и там никто даже не споткнулся ни разу.

Но это общая проблема всяких интернетовских роликах. Заходишь, допустим, на ютуб, чтобы посмотреть "самую страшную аварию дальнобоев", и минуты полторы наблюдаешь, как кто-то тошнит по заснеженной трассе, и только на последних секундах ему в лоб прилетает иномарка с заснувшим пенсионером за рулем.

— Для справки, — сказал Соломон. — Совещание проходит в Цитадели Альянса, одном из самых укрепленных замков в игровых мирах. Топ три в общем рейтинге безопасности зданий.

— А у вас тут без рейтингов вообще что-нибудь бывает? — спросил я. — Или обязательно надо все подсчитать и сравнить?

— Это игра, — сказал Соломон. — Достижения важны.

— Для чего?

— Для мотивации.

— Бред какой-то, — сказал я. — Это была бы игра, если бы из нее можно было выйти или завершить одним нажатием кнопки. Но поскольку выйти из нее можно только вперед ногами, это таки не игра. Это жизнь.

— Ты не прав, Чапай, — сказал Виталик. — Морковка, подвешенная перед мордой ишака, всегда была наилучшей, сука, мотивацией. И не важно, в какую сторону этот ишак идет.

Картинка изменилась. Посреди дырки от бублика в центре зала появился еще один персонаж. Он что-то сказал собравшимся и собравшиеся возбудились.

Соломон нажал на паузу и увеличил изображение, выводя нового персонажа в центр кадра. Это был молодой совершенно определенно человек, и что-то то ли в его внешности, то ли в его позе мне подсказывало мне, что он с нашей родной планеты. Он был одет в застиранную футболку с черепом, легкие парусиновые штаны и мокасины на босу ногу. Словно апокалипсис застал его где-то на курорте, и с тех пор он так и не удосужился переодеться.

Что было странно, поскольку со времен апокалипсиса уже пара месяцев прошла.

На фоне щеголяющих в полной боевой выкладке руководителей Альянса вновьприбывший смотрелся довольно неуместно.

— Внезапный чувак, — констатировал Виталик. — Откуда он там взялся?

И почему среди собравшихся никто от инфаркта не помер? Настолько все прокачались?

— Полагаю, он просто вышел из стелса, — сказал Соломон.

— В центре секретного совещания самых главных шишек самого главного альянса, да еще и внутри самого защищенного в галактике здания? — уточнил Виталик. — Ну ладно, третьего по защищенности. Вот просто так взял, и сука, вышел из стелса, к хренам?

— Понимаю, что звучит неправдоподобно, — согласился Соломон. — Но другого приемлемого объяснения у меня нет.

— Ты бы так мог? — спросил я.

— Нет, — сказал Соломон. — У меня навыков бы не хватило даже для того, чтобы просто камеру там поставить. Собственно говоря, до этого момента считалось, что подобных навыков, позволяющих обойти все защитные схемы, которые там установлены, в принципе не существует.

— Сюрприз, сука, — сказал Виталик. — И кто этот имбалансный персонаж?

— Ваш земляк, — сказал Соломон. — Это Роберт Полсон.

— Так вот ты какой, северный олень, — сказал Виталик, всматриваясь в изображение с вновь появившимся интересом. — Кажется, я этого чувака в Химках видел…

— Правда? — спросил Соломон.

— Нет, он шутит, — сказал я. Наш местный топ из топов, игрок номер один, еще один обладатель уникального класса, только куда более впечатляющего, чем мой, первым достигший сотого уровня и спровоцировавший начало вторжения из других миров, внешне ничего особого не представлял, и его действительно можно было бы встретить где-нибудь в Химках. Обычный чувак, никакой печати избранности на лице.

— Шучу, — согласился Виталик. — Но рожа определенно знакомая. Впрочем, может он на артиста какого-нибудь смахивает. Мало ли таких рож… Но я поставлю свой любимый дробовик против пары дырявых первоуровневых носков, что никакой он, сука, не Полсон. У него же Челябинск на лбу написан. Или, в крайнем случае, Новосибирск.

— А ты знатный физиономист, если умеешь определять прописку по фотографии, — заметил я.

— Поживи с мое, — буркнул Виталик.

Соломон снял видео с паузы и снова дал общий план.

руководству Альянса вторжение Полсона не понравилось, и оно бросилось в атаку. Но не просто бросилось, а еще и подкрепление вызвало: на картинке хорошо было видно, как на противоположных стенах зала распахиваются массивные двери, через которые в помещение врываются клановые боевики. Среди них были и люди, и нелюди, и человекообразные боевые роботы, и не очень человекообразные тоже.

Я подумал, то сейчас Полсон все-таки переоденется, благо, при наличии инвентаря и небольшой сноровки этот процесс занимает считанные доли секунды, но фиг-то там. Он остался в футболке, легких штанах и мокасинах. И дрался голыми руками.

Ну, если такое в принципе можно было назвать дракой.

Вот он махнул рукой и три его противника отлетели и размазались на далеко стене, словно их пнул великан. Вот он блокировал удар меча ладонью, а мгновением позже обладатель меча без всяких видимых причин превратился в прах. Вон он провел ладонью по воздуху, и каждый робом в набегающем отряде оказался рассеченным надвое. Остановил взглядом пулю. Влетевший ему в спину разряд какого-то энергетического оружия оказался просто поглощен его телом без всяких негативных последствий. Полсон развернулся, мазнул по стрелку взглядом и того разорвало в клочья.

— Вот что телекинез животворящий делает, — пробормотал Виталик. — Спецэффекты, я вынужден признать, вполне на уровне, но ничего особо мироразрушительного я все-таки не вижу.

Ну да, Полсон дрался красиво, эффектно и довольно эффективно, однако нападающие все время прибывали, и, если все будет продолжать идти в том же духе, не было никаких сомнений, что они смогут задавить его числом.

Они, видимо, тоже так думали.

Впрочем, нельзя было сказать, что они тупо лезли на рожон и ложились, как колосья. Под прикрытием вставших стеной космодесантников пятерка магов начертала на полу фигуру, быстро повтыкала факелы и выдала какое-то мегаубойное заклинание в виде зловещей фиолетово-зеленой молнии, ударившей в Полсона с потолка.

Но праздновать победу им было рано.

Полсон пошатнулся, упал на одно колено, рукопашники первой линии бросились на него, пытаясь завалить собственными телами, мечи, топоры и копья уже были готовы вонзиться в его тело, и тут он воздел обе руки вверх и… и трансляция прекратилась.

— Батарейка села? — участливо поинтересовался Виталик.

Соломон покачал головой.

— Камера была уничтожена, — сказал он. — Собственно, как и все помещение со всеми, кто в нем был. Как и сама крепость. Как и все в радиусе пяти километров. Люди, растения, постройки… Вообще все. Раньше там была лесостепь, а теперь там пустыня.

— Внушает, — согласился Виталик. — Но на разрушение мира это все равно пока непохоже. Чуваку еще качаться и качаться. И кстати, если там все так красиво навернулось, откуда это кино взялось?

— Камера вела запись в облако, — сказал Соломон. — Через цепочку ретрансляторов, часть из которых тоже… навернулась.

— Круто, — без особого энтузиазма сказал я. — И почему это нам интересует? Этот челябинский Полсон, конечно, суров, но каким боком эта ситуация нас касается вообще?

— Эта ситуация касается всех, — сказал Соломон. — Алмазный Альянс обезглавлен и, скорее всего, распадется. Уничтожен ключевой объект — его штаб-квартира, где, помимо прочего, находилось основное клановое хранилище. Многие могущественные артефакты утрачены навсегда. Политическая картина миров Системы изменится, начнется борьба за власть и передел сфер влияния. И сделал это всего один человек.

— Вы, уже, наверное, и сами не рады, что к нам на Землю полезли, — сказал я.

— Система не спрашивает, — сказал Соломон. — Но в этой ситуации меня беспокоит другое. Система ничего не делает просто так, и если она присвоила Полсону уникальный класс разрушителя миров…

— Значит, где-то есть мир, который ей надо разрушить? — уточнил я. — И, возможно, как раз в этот момент Система предлагает Полсону соответствующий квест?

— А может, уже, сука, и выдала, — сказал Виталик. — Может, это представление уже было частью нового квеста, к хренам.

— Нет, я так не думаю, — сказал Соломон. — У меня есть некоторые основания полагать, что разборка с Алмазным Альянсом продиктована личными отношениями, а не полученным им квестом.

— На какую мозоль они ему наступили?

— Скажем, они были несколько обеспокоены названием его уникального класса и предприняли несколько попыток его ликвидировать.

— После чего он ликвидировал, сука, их. Нормальный чувак, я даже начал за него болеть, — сказал Виталик. — Но я не вижу особых причин для беспокойства. Мне тут все рассказывают, что Система потрясающе устойчива и стабильна…

— Тем не менее, похоже на то, что ее ждут большие потрясения, — сказал Соломон. — И значит, нам нужен действовать быстро.

— Пока какой-нибудь форс, сука, мажор не вмешался в наши планы к хренам, — согласился Виталик. — Что ж, давай действовать. Неси образцы оружия, я буду с ними работать.

— А как он это сделал? — спросил я. — Ну, уничтожил все. У этого есть какое-нибудь название?

— Нет, — сказал Соломон. — Это его уникальный ультимативный АОЕ-скилл, который он применяет уже не первый раз. Масштабы разрушений со временем растут, и это значит, что скилл прокачиваемый.

Уникальный ультимативный АОЕ-скилл… И самое противное, что я понимаю смысл этих слов. А пару месяцев назад это для меня был бы просто случайный набор звуков. И все же, что-то тут не вяжется…

— Что-то тут не вяжется, — сказал я. — Если у чувака есть ультимативный АОЕ-скилл, зачем он устроил этот цирк с проникновением и рукопашной? С таким же успехом, и с таким радиусом поражения, его можно было и снаружи применить. К чему биться на кулачках, если у тебя ядерная бомба в кармане?

— Мы обсуждали эту ситуацию на форуме, — сказал Соломон. — Так что это не просто я так думаю, это наше общее мнение. тот скилл не запускается просто так. Скорее всего, существуют какие-то триггеры, какие-то условия, которые надо соблюсти для его активации. Скажем, его можно включить только в бою. Только с превосходящими силами противника. Или в тот момент, когда ты получаешь слишком много урона и твоя жизнь висит на волоске. Иначе, если исходить из того, что Роберт Полсон является нормальным человеком, а не кровавым маньяком и адреналиновым наркоманом, это проникновение и рукопашную рационально не объяснить.

— Не у всего в этом мире есть рациональное объяснение, — заметил Виталик. — Но мне интересно, сука, другое. Судя по набору его навыков и их успешному применению, Полсон взаимодействует с наноботами без лишних системных костылей вроде ритуалов, магических артефактов или типа высокотехнологического оружия. Он творит, что хочет.

— Выглядит очень похоже, — согласился Соломон.

— А раньше у вас такие игроки случались?

— Нет. По крайней мере, мне о таком неизвестно.

— И вот тут возникает главный, сука, вопрос, — сказал Виталик. — Как он это делает? В смысле, подыгрывает ли ему Система или он просто ломает ее об колено?

— Не думаю, что второе, — сказал Соломон. — Если бы его действия были неугодны Системе, она бы его уничтожила. Так или иначе.

— Может, она и пыталась, — сказал Виталик. — Как я понимаю, Система не трет игроков самостоятельно. Может, те попытки ликвидации, которые предпринимал почивший Альянс, были не его личной инициативой, а попыткой выполнить навязанный Вычислителями квест?

Соломон задумался.

— Мой контакт в руководстве Альянса ни о чем таком не упоминал.

— Может, он был не в курсе, — сказал Виталик. — Или не хотел, чтобы ты был в курсе. Где твой контакт сейчас?

— Мертв.

— Неудачно, — констатировал Виталик. — Похоже, что правды мы уже никогда не узнаем.

— На наши планы это все равно пока не влияет, — сказал я.

— Вот да, — согласился Виталик. — Давайте уже лучше навернем Систему, пока этот Полсон сам ее к хренам не навернул. А то обидно получится, столько подготовки и псу под хвост. Стыдно и перед Элрондом, сука, неудобно.

Интермедия. Борден

Во время начала апокалипсиса Гарри Убивает-Все-Что-Шевелится Борден отдыхал на островах.

Когда Голос обратился ко всем жителям Земли, возвещая начало игры, Гарри как раз исследовал рельеф дна с аквалангом и ружьем для подводной охоты, а потому услышал далеко не все и почти ничего не понял. Тем не менее, Гарри встревожился.

Если ты слышишь внутри своей головы посторонние голоса, не так уж важно, понимаешь ты, о чем они говорят, или нет. Это в любом случае тревожный звоночек.

Особенно если служишь в таком месте, в каком служил Гарри.

Поэтому он решил всплыть, вернуться на берег, понаблюдать за своим состоянием и не предпринимать ничего, связанного с риском для жизни, до окончании этих наблюдений.

Отличный план, взвешенный и рациональный, которому не суждено было осуществиться.

Гарри поднялся на поверхность, схватился обеими руками за борт лодки и уже перебросил через него одну ногу, собираясь забраться внутрь, как лодочник из числа местных, до этого почти неделю проявлявший себя вполне адекватно, попытался его убить.

Причем, довольно странным образом. Вместо того, чтобы отоварить англичанина запасным веслом по голове, абориген попытался вцепиться в него зубами.

Гарри в последний момент успел отдернуть руку, на которую нацелился местный, и ногами оттолкнулся от борта лодки, отплывая на относительно безопасное расстояние. Лодочник злобно оскалился и спрыгнул в воду. Не нырнул, как, по идее, должны были бы нырять аборигены, всю свою жизнь проводящие на берегу океана, а именно спрыгнул, некрасиво, неэлегантно, поднимая фонтан брызг.

Рефлексы англичанина сработали сами. Лодочник успел сделать только один гребок, как гарпун из ружб Гарри вонзился ему в левый глаз. Лодочник взмахнул руками и пошел ко дну. Разумеется, вместе с гарпуном, но это не беда, в лодке был запасной.

Гарри перевалил через борт, отстегнул акваланг, снял ласты и первым делом перезарядил ружье. Какая бы ерунда ни творилась вокруг, ружье лучше держать заряженным и под рукой.

Нацепив солнцезащитные очки, Гарри запустил мотор лодки и направил ее к берегу.

На берегу кто-то кого-то жрал. Сначала Гарри не поверил собственным глазам, а потом поверил. С тех пор, как он побывал в (секретная информация, о которой даже думать нельзя) и ему там показали (см. предыдущую скобку), он уже ничему не удивлялся.

А было это чертовски давно.

Рассмотреть, кто там кого жрет, пока не представлялось возможным. Гадать о причинах столь странного поведения Гарри тоже не стал. Может быть, это вирус, может быть, массовое помешательство, может быть, кто-то просто сильно проголодался, а может быть, планеты совпали таким образом, что аборигенам пришлось вспомнить о своем старом добром каннибальском прошлом.

Лодка мягко ткнулась носом в песок, и Гарри выпрыгнул в полосу прибоя. Он уже успел рассмотреть, что метрах в ста какой-то абориген жрет какого-то другого аборигена, и решил не вмешиваться. Проблемы туземцев Бордена сейчас не интересовали.

Ему хотелось побыстрее добраться до своего бунгало.

Из-за угла вывернул Райан, еще один британский турист. Райану было за шестьдесят, он был мелким чиновником в министерстве иностранных дел и любил сбрызнуть свой организм алкоголем. Гарри уже собрался поинтересоваться у него, какого черта тут происходит, как Райан разорвал на себе футболку и бросился в атаку.

Рефлексы снова не подвели. Пожилой дипломат упал на песок с гарпуном в голове, Гарри наклонился над ним, чтобы вернуть себе снаряд, и вдруг у него перед глазами появилась надпись, предлагающая сделать ружье для подводной охоты его постоянным оружием.

Удивившись нелепости этого предложения, Гарри сморгнул табличку влево и сразу же был атакован двумя туземцами. А вернуть себе гарпун он еще не успел.

По счастью, при погружениях у Гарри всегда был при себе нож на случай встречи с акулой или водолазом из Аль-каиды. Сорвав оружие с бедра, Гарри вступил в бой.

Удары в корпус туземцам вредили мало, кровь из ран текла какая-то черная и, на взгляд профессионала, умеющего ее пускать, слишком густая. Сделав выводы из произошедшего с лодочником и дипломатом, Гарри красиво выпрыгнул вверх и уложил одного из туземцев ударом ножа в голову. Узрев гибель своего напарника, второй умудрился не растерять энтузиазма и продолжил атаковать, впрочем, больше одной атаки Гарри ему не позволил.

Обтерев лезвие о шорты дипломата, Гарри, в плавках, темных очках и с ножом в руке, отправился домой, где его должна была ждать Линда.

Линда была очередной девушкой Бордена, одной из многочисленного племени. Девушек у Гарри было много, но отношения обычно заканчивались весьма скоротечно, большей частью потому, что Гарри им не перезванивал. Как правило, это случалось не из-за его черствости и равнодушия, а потому что правительство частенько посылало его в такие места, откуда в Англию не особо-то и позвонишь, что создавало огромные бреши в легенде стоматолога, которую Гарри использовал при знакомстве.

Когда-то он пытался говорить девушкам правду, рассказывал, что он секретный агент с лицензией на убийство, что работает на правительство и королева дважды удостаивала его своей аудиенции, но в ответ девушки почему-то смеялись и просили не травить эти байки хотя бы при посторонних.

Гарри ворвался в бунгало, аренда которого была проплачена еще на две недели вперед, и обнаружил Линду, кувыркающуюся в постели с туземным пареньком, у которого они покупали рыбу на ужин в те дни, когда Гарри не удосуживался чего-нибудь подстрелить.

Впрочем, Гарри сразу понял, что это не секс. По крайней мере, не секс в том смысле, который он обычно вкладывал в это слово. Линда оседлала местного паренька, уже почти не трепыхающегося, и зубами выдирала куски плоти из его груди. Разумеется, и постель и оба обнаженных участника сего действа были вымазаны кровью. Зрелище сильно на любителя, и Гарри таковым любителем не был.

Поскольку Гарри официально был не на службе, большого арсенала он с собой не возил. Но под фальшивым дном большого дорожного чемодана прятались два пистолета и четыре запасные обоймы, и первым делом Гарри вооружился.

Заряженные пистолеты в его руках придавали миру упорядоченности. Гарри выдохнул.

И этим наконец-то привлек внимание Линда.

Все еще сидя верхом на бедолаге-аборигене, она обернулась и посмотрела на Гарри, и кровь стекала с ее подбородка.

— Знаешь, — сказал Гарри. — Я не думал, что придется говорить это тебе так рано и при таких странных обстоятельствах, но мне кажется, что наши отношения зашли в тупик.

Она зарычала.

— Понимаешь, они не развиваются, — сказал Гарри. — Может быть, так происходит потому что у нас практически нет общих интересов. Возьмем, к примеру, хотя бы сегодняшнее утро. Я погружаюсь с аквалангом, а ты купаешься в крови аборигенов. И дело даже не в том, что я осуждаю такие развлечения, хотя я их, конечно же, осуждаю. Дело в том…

Линда не стала дослушивать, где именно кроется проблема их зашедших тупик взаимоотношений, спрыгнула с кровати и бросилась на него. Пуля в лоб стала жирной точкой в их скоротечном романе.

Второй пулей Гарри прекратил мучения аборигена. Перед его глазами снова появилась табличка, на этот раз предлагающая забить в качестве основного оружия пистолеты.

Против пистолетов Гарри ничего не умел, поэтому согласился.

На улице было жарко, но рассекать по творящемуся безумию в шортах или, тем более, в плавках, Гарри посчитал неуместным и облачился в походные штаны со множеством карманов, в которые он тут же запихал запасные обоймы. Натянул футболку, носки и тяжелые ботинки, прихваченные с собой на случай вылазки в джунгли. Поправил на переносице темные очки.

Больше в бунгало делать было нечего.

— Прощай, Линда, — сказал Гарри и отправился наружу.

Борден считал себя гармонично развитым современным человеком. Он посмотрел полтора сезона "Ходячих мертвецов", играл в некоторое количество игр и потому зомбиапокалипсис опознал сразу и примерное представление о том, что надо делать, имел. Конечно, у него оставались вопросы к людям, которые вешают у него перед носом всякие идиотские таблички, но Гарри решил, что может задать их и позже.

Деревенька к нашествию зомби оказалась не готова. Заборов тут практически не водилось, а через те, что были, можно было просто перешагнуть. Двери, если бы у местных и была привычка их закрывать, не держали даже слабого удара ногой, а если навалиться плечом, то и весь дом можно на бок повалить.

Аборигены к нашествию зомби тоже оказались не готовы. Они давно позабыли свое славное каннибальское прошлое, а в настоящем промышляли рыбной ловлей и окучиванием охочих до экзотики туристов, поэтому, когда соседи начали их жрать, дать им достойный отпор никто не смог.

Гарри прошелся по деревеньке и убедился, что нормальных людей там практически не осталось. К полудню он зачистил весь населенный пункт — не то, чтобы Гарри недолюбливал зомби, просто он считал, что не стоит оставлять за спиной способных вцепиться тебе в горло субъектов — и задумался о том, что делать дальше.

Вариантов было не очень много.

Сотовые телефоны здесь не работали, отчасти поэтому Гарри и любил отдыхать в диких местах, единственный стационарный аппарат хранил молчание, и узнать, что происходит в других частях как острова, так и мира, пока не представлялось возможным.

Значит, надо отсюда выбираться.

Можно было угнать… хотя слово "угнать" тут уже не годилось, ведь владелец транспортного средства наверняка мертв. Итак, можно было экспроприировать джип и добраться до другой стороны острова, на которой расположен местный аэропорт. Или можно было экспроприировать лодку и обогнуть остров морем.

Так как водоплавающих зомби Гарри пока не встречал, вариант с лодкой показался ему безопаснее. Но вариант с джипом был быстрее.

Гарри завел ржавый "ранглер", при одном взгляде на техническое состояние которого у сержанта армии США потекли бы кровавые слезы, и со всей возможной этому драндулету скоростью попылил по проселочной дороге.

На выезде из деревни ему пришлось задавить возвращающегося из джунглей зомби, и очередная табличка предложила ему выбрать класс персонажа.

Палач.

Гарри счел это за оскорбление и соглашаться не стал.

В соседнем поселении, через которое Гарри пришлось проехать, дела обстояли примерно так же. Он застрелил с десяток зомби, пытавшихся броситься на его машину, еще парочку раздавил, но даже останавливаться не стал. Таблички предложили ему очередной класс — кровавый палач.

Гарри подумал, что это возмутительно.

В третьей деревне Гарри встретил военных, которые методично расстреливали озверевше население из установленного в кузове пикапа стационарного пулемета.

Услышав стрельбу, Гарри сбросил скорость, но останавливаться не стал. В конце концов, из машины он выпрыгнут всегда успеет, а из пулеметов явно стреляют люди, и они могут объяснить, какого черта тут происходит и, главное, в каких масштабах.

Солдаты в него стрелять не стали. Видать, тоже сообразили, что зомби машинами управлять не могут, а может быть, отношение к туристам, как к основному источнику доходов, тоже сыграло свою роль.

Гарри остановился рядом с грузовиком. Пулемет уже умолк, выкосив основную волну нападавших, и теперь солдаты разбрелись междуу домами, упокаивая немертвых и пытаясь найти живых. Рядом с пикапом оставался только пулеметный расчет и туземный капитан, который и командовал боевой операцией.

— Что происходит? — поинтересовался у него Гарри.

— Система придти, — на ломаном английском объяснил ему туземный капитан. — Система сделать людей зомби, мы зомби стрелять, уровни качать. Моя уже пятый уровень. Твоя уровень какой?

— Я еще не решил, — сказал Гарри. — А система только к твоя придти или еше кто-нибудь пострадал?

— Система придти весь мир, — сказал капитан. — Сильные возвышаться, других — жрать.

— Ничего особо-то и не поменялось, — пробормотал Гарри, пожелал капитану удачи и продолжил свой путь.

Препятствовать ему не стали.

После общения с капитаном у Гарри возникли сразу три версии, объясняющие происходящее. Либо сошел с ума он сам, либо капитан, либо весь мир. Третья версия показалась ему наиболее рабочей, и он решил придерживаться ее.

К шести часам Гарри добрался до города с аэропортом.

В городе царила умеренная паника. Улицы были практически безлюдны, но и толпы зомби по ним тоже не ходили. Английского консульства тут не было, полицейский участок оказался закрыт, и Гарри направился в гостиницу, в которой они с Линдой останавливались сразу по прилету.

Холл был свежеотмыт, а на стойке портье рядом с колокольчиком лежало здоровенной мачете с засохшими бурыми пятнами на лезвии.

Портье выглядел уставшим и испуганным одновременно, но английским владел на уровне.

— Зомби? — спросилу него Гарри, указывая на мачете.

— Зомби, — согласился портье.

— Откуда они взялись?

— Лучше скажите мне откуда взялись вы, мистер, — сказал портье. — Голос же всем все объяснил.

— Он звучал слишком неразборчиво, — сказал Гарри. — Вас же не затруднит все мне объяснить?

— Система пришла, — затянул портье уже пропетую капитаном песню, но его исполнение все же было получше. — Каждый восьмой человек стал зомби и теперь может жрать других. Укушенные тоже становятся зомби, все, как обычно. Остальным надо как-то выживать и становиться сильнее, а то сожрут. Типа, игра такая.

— И в чем смысл?

— Я же говорю, игра такая.

— Связь с материком есть? Хоть с каким-нибудь?

— Связи вообще нет. Интернет упал, радио не работает, по телевизору одни помехи. Сотовые тоже не ловят, стационарные только в пределах города.

Гарри подумал, что в этом городе ему звонить некому.

— Мне нужен номер, — сказал он и достал из кармана кредитку.

— Боюсь, мы временно не принимаем банковские карты, — сказал портье.

— У меня с наличностью не очень хорошо.

— Я не уверен, что мы принимаем и наличность, — сказал портье.

— И что же делать?

— Давайте так, — сказал портье, скосив глаза на пистолеты, торчавшие из-под футболку Гарри. — Я пущу вас в свободный номер, а вы, если вдруг что случится, нам поможете.

— Вам — это кому? — уточнил Гарри.

— Персоналу отеля.

— А вы не думали о том. чтобы бросить тут все и пойти домой? — спросил Гарри.

— Все, кому было куда идти, уже ушли, — сказал портье.

— Надеюсь, работодатель оценит вашу лояльность, — сказал Гарри, взял ключ и пошел на улицу.

— А как же номер, мистер? — окликнул его портье.

— Я вернусь к вечеру.

— Может, и не вернетесь, — равнодушно сказал тот.

Гарри пожал плечами.

Как он и ожидал, аэропорт (ехать до него было всего ничего) осаждала толпа, состоящая как из туристов, желающих вернуться домой, так и из местных жителей, желающих убраться куда подальше. Внутрь их не пускала армия. До открытых столкновений дело пока не дошло, но обстановка выглядела весьма нервной.

Гарри объехал аэропорт по периметру, наметил точки проникновения и вернулся в отель. Лезть на аэродром днем было чистейшим безумием. По роду службы Гарри довольно часто совершал безумные поступки, но сейчас оно того явно не стоило.

Если портье и удивился его возвращению, то вида не поднял. Сверившись с биркой на ключе, Гарри поднялся в свой номер, разделся и пошел в душ, подозревая, что это может быть его последнее цивилизованное мытье за очень долгое время.

Потом он хлопнул бутылочку виски из минибара и завалился спать. Не то, чтобы ему очень хотелось, но для задуманного ночью нужно было быть максимально свежим и отдохнувшим.

Еще один чудесный план, которому не суждено было осуществиться.

Вечером в его дверь начали тарабанить. На пороге обнаружился еще более испуганный и уставший портье, который сообщил, что пришла пора отрабатывать проживание и выдал ему автомат.

Плата оказалась достаточно высока. Уже через два часа после пробуждения Система предложила Гарри выбрать новый класс.

Жнец.

Гарри с негодованием отверг очередное предложение и заменил опустевший магазин.

Глава 4

— А что, если эта задача в принципе нерешаема? — спросил я, закидывая ноги на подоконник.

Виталик сидел в кресле, руки его порхали над невидимой миру клавиатурой, взгляд был затуманен, а на столике перед ним покоился его мега-дробовик, который прямо сейчас приобретал новые свойства.

Или не приобретал.

— В смысле, сука, нерешаема? — рассеянно спросил Виталик.

— Ну, вообще, — сказал я. — Допустим, проходим мы весь этот подземный километр, падаем до первого уровня, что печально, особенно для Соломона, а на выходе нас ждет не старая добрая рогатая жаба десятого уровня и даже не элитный боевой хомяк двенадцатого, а какой-нибудь внекатегорийный монстр. Или просто в небеса раскачанный. Или какой-нибудь тяжелый имперский шагоход с уровнем под девять тысяч. Твоим дробовиком ему только краску царапать.

— Этого не может быть, — сказал Виталик. — Потому что этого не может быть, сука, никогда.

— Еще не встречал более оптимистичного зомби, чем ты.

— Ты не понимаешь, Чапай, — сказал Виталик. — Все тут подчинено игровой логике, за соблюдением которой следят машины, а не люди. А машины всегда соблюдают алгоритмы, а не делают то, что их левая нога захочет. И если это, сука, данж, то он должен быть проходим. И если там есть, сука, босс, то он должен быть убиваем к хренам. Пусть и с минимальными шансами на успех, которые я тут сейчас и пытаюсь увеличить. По-другому это не работает.

— Но не слишком ли это рискованно с их стороны?

— Что именно?

— Оставлять дверь в свой родной мир в глубине данжа, который должен быть проходим.

— И в чем тут, сука, риск? — спросил Виталик. — Прикинем наихудший для Архитекторов расклад. В данж входят, сука, шестеро. У всех у них железная воля и стальные эти самые, и они проходят до конца этого коридора, где благополучно и обнуляются. Допустим, на рогатой лягушке они теряют половину группы, что довольно оптимистично, но пусть будет, к хренам. Итак, у анс есть трое игроков первого уровня с ополовиненным здоровьем, которые находят дверь в мир Архитекторов, открывают ее, шагают за порог и тут же дохнут от ран, потому что регенерация на первом, сука, уровне, еще ни хрена толком не работает. Но допустим, что кто-нибудь все-таки не сдох и проник в мир Архитекторов. Поскольку он на первом уровне, и никаких системных примочек на нем больше нет, это, скорее всего, будет обычный среднестатистический человек с хреновой физикой и без каких-либо полевых навыков вообще. В течение пары секунд местная секьюрити возьмет его под белы рученьки и сопроводит, куда надо. Или придаст ему ускорение волшебным пенделем и выдворит обратно в игровые миры. Смекаешь?

— И на что мы тогда вообще рассчитываем? — поинтересовался я.

— Вот на эту самую пару, сука, секунд, — сказал Виталик. — Активировать маяк и молиться, чтобы хватило времени на пеленг.

— Зыбкий план, — сказал я.

— А что в этом мире не зыбкое? — философски спросил Виталик. — Мы исходим из того, что Архитекторам неизвестно о существовании супероружия, которое может стереть их планету с лица галактики к хренам. Что им неизвестно о системе наведения, которую мы собираемся использовать. Что они в принципе не ожидают такого подвоха из игровых миров. Потому что если они такого подвоха ожидают, то, скорее всего, испепелят любого, прошедшего через дверь и не имеющего отметки системы распознавания "свой-чужой" из боевых лазеров к хренам.

— Фиговый все-таки у нас план, — сказал я.

— Но лучший из того, что есть.

— Потому что ничего другого и нет.

— Вот именно, сука, — сказал Виталик. — А теперь умолкни, отрок, ты меня отвлекаешь.

Я умолк и принялся смотреть в окно.

А то и правда, отвлечется, какую-нибудь переменную не туда воткнет, и получит вместо дробовика ядерную бомбу, причем уже активированную.

Город? Какой город? Тут раньше какой-то город был?

Соломон отвалил куда-то по своим делам сразу после того, как мы наметили план действий. Мы с Виталиком вернулись в гостиницу, где он засел за работу, и где мне делать было совершенно нечего. Но идти качаться было уже не с руки, вторая половина дня, до вечера на скелетах и уровня не поднять, а вечером мы собирались свалить из города. План вообще предусматривал наше постоянное перемещение, чтобы врагам было труднее нас найти.

Я задумался, что обиднее, если меня убьют пришедшие за Виталиком модераторы или его прикончат явившиеся за мной эльфы. Было бы здорово, если бы оба отряда убийц прибыли за нами одновременно и поубивали бы друг друга, но о таком везении можно было только мечтать. В таком случае они скорее объединят свои усилия, чем направят оружие друг на друга.

В целом, все складывалось как-то невесело. Количество врагов не уменьшалось, а только росло, а союзников было всего двое, и оба мутные и себе на уме.

Одному четыреста с лишним лет, а другой вообще искин.

Каково вообще четыреста лет по данжам-то бегать? Удивительно, как у него крыша не едет. Я б на его месте уже триста пятьдесят лет бы сидел на лавочке у дома, ругал молодежь, забивал козла и троллил пенсионный фонд самим фактом своего существования.

Перспектива прожить следующие четыреста лет так, как я прожил последние два месяца, меня не прельщала абсолютно. Геройствовать можно один раз в жизни. Ну, два. Ну, три, если припрет. Но все равно надо делать какие-то перерывы, иначе в какой-то момент ты просто перестанешь понимать, чего ради ты вообще все это делаешь, и Система определит тебя в зомби и выдаст дробовик.

Все это время я бессмысленно пялился в окно, и тут вдруг за окном произошло такое, что я стал пялиться туда осмысленно.

По улице шел эльф.

— По улице идет эльф, — сообщил я Виталику.

— Насколько красны его ветви?

— Отсюда не видно.

Эльф шел спокойно и неторопливо, можно даже сказать, расслабленно. Словно ему было невдомек, что его тут не любят.

А его не любили.

Конечно, в него пока еще не швыряли комьями навоза, гнилой картошкой или камнями, и, к сожалению, не собирались линчевать, но взгляды на него бросали весьма неприязненные, а кое-кто из прохожих на другую сторону улицы переходил.

— Ушел? — поинтересовался Виталик.

— Нет.

Эльф остановился напротив гостиницы, на противоположной стороне улицы, и небрежно привалился спиной к стене небольшого семейного кафе. Похоже, что это не случайный эльф.

— Он один? — поинтересовался Виталик.

— Других я не вижу.

— Но это еще не значит, что их, сука, нет, — сказал Виталик. — Дай-ка я тоже посмотрю.

Он ладонью смахнул невидимую клавиатуру куда-то под стол, вытащил свою тушу из кресла и подошел к окну.

— Ого, да у нас тут, сука, леголас!

Он действительно был похож. Но, по крайней мере, с высоты второго этажа. Высокий, стройный, длинноволосый, ушастый.

На плече его висел лук и колчан со стрелами, а на бедрах покоилась пара длинных кинжалов, наверняка отравленных. Похоже, они и вправду инвентарям не слишком доверяют. Обычные игроки столько оружия сразу на виду не носят.

Эльф смотрел на здание нашей гостиницы и всей своей позой давал понять, что может предаваться этому занятию почти бесконечно.

Виталику надоело смотреть в окно и он вернулся в кресло.

— Какие шансы на то, что это просто случайный эльф, который решил здесь постоять? — спросил я.

— При нашем везении, не слишком, сука, высокие, — сказал Виталик. — Хотя бывают в жизни и не такие совпадения.

Прошло двадцать минут.

Эльф никуда не уходил и даже не выказывал никаких признаков нетерпения. Эльф — птица терпеливая.

Я еще раз внимательно осмотрел улицу, включая крыши соседний зданий, и не нашел никаких признаков, что у эльфа тут есть друзья. Но, учитывая специфику их основной клановой деятельности, следовать помнить, что они могут уметь прятаться куда лучше, чем я — искать.

— Пойти с ним поговорить, что ли?

— А смысл? — спросил Виталик.

— Ну, зачем-то он сюда пришел. Может быть, ему есть, что сказать.

— А может быть, это тупо засада, — резонно предположил Виталик.

— Странная какая-то засада, — сказал я. — Зачем вообще светиться у главного входа, если можно ворваться в гостиницу под покровом ночи и всех тут вырезать?

— Это может быть засада из одного человека, — сказал Виталик. — В смысле, из одного эльфа. Не забывай, тут каждый встречный может оказаться Рэмбо и Терминатором в одном, сука, флаконе. Ты выйдешь, тут он тебя и зарежет.

— Но рано или поздно выходить-то все равно придется, — сказал я.

— В гостинице есть черный ход.

— И ты думаешь, что там никто не стоит?

— Это повод лезть на рожон прямо сейчас?

— Ты — человек войны, — напомнил я. — И потом, к чему оттягивать неизбежное?

— Ладно, не будем оттягивать, — согласился Виталик и взялся за дробовик. — Пойдем, сука, побеседуем. А может быть, и окропим мостовую красненьким. Тут уж как пойдет.

Мы вышли из холла гостиницы в полной боевой готовности. Пистолет был у меня за поясом, Клавдия — на быстром доступе в инвентаре. Виталик со спрятанным под плащом дробовиком шел на шаг позади меня и чуть левее, видимо, в предстоящей беседе он будет нависать у меня над плечом.

И не просто нависать, а угрожающе.

Вот будет забавно, если это окажется какой-нибудь левый эльф, а вовсе не тот эльф, о котором мы думаем. Просто какой-нибудь бродяга, который решил отдохнуть, или игрок, ожидающий компанию для штурма подземелья со скелетами.

Но это был тот самый эльф.

Его клановый герб с перекрещенными красными ветвями, висевший прямо над головой, был заметен уже с десяти шагов. Что любопытно, помимо герба никакой другой информации о игроке в общем доступе замечено не было. Видимо, он все скрыл, а ветки выставил напоказ.

— Привет, — сказал я, останавливаясь в паре шагов от леголаса. К чему вторгаться в его личное пространство раньше времени? — Чего скучаешь?

— Тебя жду, — ответил эльф высоким мелодичным голосом. — Ты — физрук.

— Физрук, — подтвердил я. — Считай, дождался. У тебя ко мне дело какое или просто поглазеть решил?

— Пока просто поглазеть, — сказал эльф. — Великий князь Мормаэт, да будет он править нами еще две тысячи лет, считает, что время убивать тебя еще не пришло. Ты получил послание, которое тебе должен был доставить старый друг?

— Получил, — сказал я. — И оно мне не очень понравилось.

— Так и должно быть, — сказал эльф.

Похоже, это все-таки не засада. Это психологическая атака. Просто нервы мне помотать хотят.

— А ты здесь зачем такой красивый нарисовался? — спросил Виталик.

— Месть, — сказал эльф. — Это блюдо, которое надо постоянно помешивать.

Вот чего я особенно не люблю, так это такие пафосные высказывания. Месть — это вообще не блюдо. Месть — это дело, которое надо сделать. Желательно, быстро и молча.

Нужно тебе кого-то убить, так возьми и убей, на кой черт ритуалы вокруг этого возводить и танцы выплясывать?

С другой стороны, в эту игру можно играть и вдвоем, я тоже правила знаю.

— Месть, — сказал я эльфу. — Это блюдо, которым вы подавитесь.

Эльф остался бесстрастным. Как будто у него вообще не лицо, а маска силиконовая.

Элронд, хоть он эльф и ненастоящий, и то больше эмоций на лице показывал.

— А сам Черный Змей из своей норы не выползет? — поинтересовался Виталик. — Так и будет все время своих шестерок посылать?

И вроде бы, опять никаких чувств, но вроде бы что-то там у него в глазах все-таки мелькнуло. Раздражение?

— Кстати, хотел спросить, а почему черный-то? — не унимался Виталик. — Он своего змея мыть пробовал?

Правая рука эльфа слегка дернулась. Едва-едва, но от моего внимания это движение не укрылось. Словно он хотел потянуться за кинжалом, но мгновенно передумал.

— Это не будет так просто, мертвец, — пропел эльф. — Вам меня не спровоцировать.

— Ну, попробовать-то можно было, — сказал Виталик.

— И даже если вы меня убьете, это вам ничего не даст. На мое место придут другие.

— Удивительно знакомо, сука, звучит, — сказал Виталик. — Значит, ты готов вот так просто умереть? Ни за что?

— Моя жизнь принадлежит Великому Дому.

— И кто тут после этого зомби? — риторически поинтересовался Виталик. — Ответишь на мой вопрос, продиктованный исключительно академическим интересом? На этот раз без провокаций, честно.

— Спрашивай, — безразлично сказал эльф.

Похоже, ему на самом деле было все равно. Сказали ему пойти и рядом с нами отсвечивать, он пошел и отсвечивает. Завтра ему скажут пойти и в вулкан спрыгнуть, даже без кольца, просто так, он пойдет и спрыгнет. Для Великого Дома ничего не жалко.

— Существует ли хоть какая-нибудь, пусть минимальная, вероятность, что мы с вашим Великим Домом разойдемся краями? — спросил Виталик. — Можно ли вообще как-то уладить этот вопрос, не проливая рек крови и не складывая гор из ваших черепов?

— Нет, — покачал головой эльф.

— Ладно, — согласился Виталик. — Тогда план Б.

Я отвернулся, давая эльфу понять, что разговор окончен, а Виталик, стоявший чуть сзади и левее, выпалил в эльфа из дробовика.

Конечно, было бы лучше, если б нам удалось его спровоцировать и он напал первым. Тогда бы это была чистой воды самооборона, и к нам вообще никаких вопросов бы не возникло. Но, учитывая горожан к эльфам, я рассчитывал, что мы и так отболтаемся. Люди на улице были, но вряд ли кто-то будет свидетельствовать против нас, даже если бы этот кто-то обратил внимание на то, что здесь произошло.

Эльф по качеству надетой на него брони и общему уровню защиты был далеко не Соломон Рейн, и одного выстрела в упор ему вполне хватило. Он бесформенной кучей сполз на мостовую, и кровь, вытекающая из его тела, стала тем ручьем, который может превратиться в целую реку, если Черный Змей не отступит.

Мы постояли на месте, ожидая, прибежит ли соглядатай от черного хода.

Не прибежал.

Стражники тоже не торопились. Первым на место происшествия подоспел, что, в целом неудивительно, хозяин того самого семейного кафе.

— Вы повредили мне стену, — заявил он. И действительно, в камне, из которого было сложено здание, наблюдалась огромная выбоина, требующая нескольких килограмм штукатурки и пару часов работы какого-нибудь подмастерья. — Если вы не заплатите, я подам жалобу в муниципалитет.

— Мы заплатим, — я достал из инвентаря кошелек с золотом. — Сотни хватит?

— Хватит, — просиял бизнесмен. — Если надумаете еще кого-нибудь пристрелить, можете сразу идти ко мне. Мои стены всегда к вашим услугам.

— Будем иметь в виду, — пообещал я. — Добавить за работу уборщика?

— Уборщика? — недоуменно сказал он, а потом догадался посмотреть чуть ниже испорченной стены. Аккурат на мертвого эльфа. — Нет, с этим пусть муниципальные службы разбираются. Зря я им налоги плачу, что ли?

Он ушел, а мы остались ждать стражников.

Стражи правопорядка объявились только минут через пятнадцать, мы бы уже успели добежать до канадской границы, если бы у нас было такое желание.

— Итак, что мы тут имеем?

— Самооборона, — заявил я. — Этот эльф…

— Я сам вижу, что эльф, — сказал стражник. — Но мне стало известно из достоверных источников, что здесь имело место применение магического артефакта общественно опасным способом. Я не собираюсь оспаривать ваше право на самооборону, но ведь могли пострадать и невинные люди.

— Мы глубоко и искренне раскаиваемся, — сказал я. — И готовы оплатить штраф на месте.

— На месте? — уточнил стражник.

— Именно так. Сколько?

Он закатил глаза и принялся шевелить губами, подсчитывая.

— Пятьдесят золотых, — объявил он ценник.

— Здесь сто, — сказал я, вручая ему очередной кошелек. Как же удобно быть платежеспособным. — Добавьте штраф за то, что мы тут намусорили.

— Приятно иметь дело со столь ответственными гражданами, — сказал стражник, убирая деньги в инвентарь. — Для протокола, что здесь произошло?

— Мы с моим другом прогуливались, а этот эльф попытался на нас напасть, — сказал я, не вдаваясь в подробности. Версия не самая правдоподобная, но мы — чужаки, которые только что отвалили ему небольшое состояние, и пристрелили мы другого чужака, который вообще эльф, а от них, как известно, можно ожидать всякого, и ничего хорошего в этом списке всякого нет.

— Он как-то мотивировал свою агрессию? — поинтересовался стражник.

— Нет. Просто неадекват какой-то.

— Известное дело, — согласился стражник. Похоже, сто золотых все же сделали свое дело. — Ладно, мы пришлем мусорщиков, которые тут приберут. На случай, если у нас возникнут дополнительные вопросы… Вы в этой гостинице остановились?

— Да, — сказал я. — Но обстоятельства складываются таким образом, что нам в ближайшее время потребуется покинуть ваш гостеприимный город.

— Так это вообще лучше всего, — заявил стражник. — Не смею вас больше задерживать.

Интермедия. Борден

Гарри Убивает Все, Что Шевелится, А То, Что Не Шевелится, Шевелит И Все Равно Убивает Борден застрял там надолго.

Половину первой своей ночи в отеле он помогал отбиваться от зомби, а остаток ночи и все утро, часов до двенадцати, он помогал стаскивать мертвые тела в кучу и закидывать их в подогнанные администрацией города грузовики.

Это было нудное и утомительное занятие.

Гарри нравились нудные и утомительные занятия. В такие моменты он позволял телу на автомате отрабатывать необходимые движения, а мозг его занимался анализом текущей ситуации и строил планы на будущее и рисовал перспективы.

Перспективы вырисовывались печальные.

В мире случился очередной бардак, и, судя по его масштабам, разгребать последствия придется очень долго.

Если их вообще можно разгрести в принципе.

Также Гарри открылось два неприятных обстоятельства.

Во-первых, зомби было очень много, и не все они были… свежими. Некоторые выглядели так, словно из закопали в землю пару месяцев, а то и лет назад, а некоторые и вовсе больше напоминали оживленных темной враждебной магией скелетов, и это не вписывалось в рациональную картину мира. Если сообщения от Системы, которые, как он уже убедился, приходили не к нему одному, еще можно было списать на массовое помешательство, а наличие зомбированных людей объяснить каким-то новым заболеванием, вроде старого доброго коронавируса, только с зомби-эффектом, то прямоходящие скелеты рушили эту стройную схему напрочь. Не придумали еще такого вируса, который смог бы поднять из земли уже умерших людей и внушить им неутолимую жажду крови.

Во-вторых, после смерти из каждого второго зомби вываливались шкатулки с лутом, причем из несвежих зомби они падали чаще. Это обстоятельство втаптывало рациональную картину мира в придорожную пыль, но вызывало тревогу другое.

Скорее всего, шкатулки вываливались из зомби с самого начала, но заметил это Гарри только сейчас. Подобное было для него нехарактерно. В сфере его профессиональной деятельности невнимательные люди надолго не задерживались. Везучих с позором переводили на кабинетную работу, невезучих без особых церемоний закапывали в безымянных могилах.

Раньше за Борденом такой невнимательности не водилось.

Он проанализировал свои действия с самого начала, с того самого злополучного всплытия, после которого ему пришлось загарпунить лодочника, и убедился, что не был максимально эффективен. Колебался и разговаривал, вместо того, чтобы сразу стрелять.

Это было некритично, но на него непохоже. Что это? Почему? Размяк на отдыхе? Стал сентиментальнее с возрастом? Просто усталость накопилась?

Пока у него не было ответа на этот вопрос, он не мог быть уверен, что и сейчас делает все правильно.

Он собрал лута, сколько смог унести.

Когда они закончили с телами, был уже полдень, солнце палило нещадно, он устал, вспотел и не толком спал уже больше суток. Пообещав портье, что если вдруг что, то он сразу, несмотря ни на какие обстоятельства, Гарри вернулся к себе в номер, принял душ и завалился в кровать.

На этот раз его никто не беспокоил.

Он проснулся в четыре, оделся, спустился в холл и сделал то, что, по идее, должен был сделать в первую очередь. Но тогда это ему почему-то в голову не пришло.

Гарри добрался до стационарного телефона и позвонил местному резиденту.

Поскольку канал был незащищенный, а старые протоколы еще никто не отменял, они полторы минуты обменивались кодовыми фразами, состоящими из бессмысленных наборов цифр и ряда хаотически подобранных слов.

— Господи, как же я рад хоть кого-то слышать, — выдохнул резидент.

— Погоди-ка, — сказал Гарри. — А слон после три-восемь-шесть-двадцать-двенадцать точно зеленый?

— Пятьдесят семь, — сказал резидент. — Гарри, это ты, что ли?

— Привет, Том, — сказал Гарри. Ему не то, чтобы стало намного легче, но слышать знакомый голос было приятно. Тем более, что с Томом они когда-то приятельствовали на уровне совместных походов в паб. — Как обстановка?

— Тут какой-то ад и Фолклендские острова, — отозвался Том. — А у тебя?

— Та же ерунда, — сказал Гарри.

— А ты, кстати говоря, где?

Гарри сказал.

— Так это же недалеко, — сказал Том. — На соседнем, буквально, острове. Точнее, через один.

— У тебя есть какой-нибудь транспорт? — поинтересовался Гарри.

— Скутер и водный мотоцикл. А у тебя?

— Я вообще тут в отпуске, — сказал Гарри. — Был.

— Хорошо отдохнул?

— Чудесно, — сказал Гарри. — Ты до меня добраться сможешь или мне за тобой?

— Лучше ты за мной, — сказал Том после некоторого размышления. — Я отпустил катер за день до того, как это все началось.

— Я, конечно, знал, что ты не полевой агент, — вздохнул Гарри. — Но хоть какие-то основы боевой подготовки вам должны же были преподавать.

— Не в этом дело, — сказал Том. — Я тут пока остаюсь на связи.

— Еще кто-нибудь вспыл?

— Нет, — сказал Том. — Заходил один из моих агентов, но с гастрономическими целями исключительно. Он тут по соседству рыбачил.

— Я смотрю, ты все же удачно отбился.

— Порубил его на фарш, — сказал Том. — Я же теперь паладин.

Гарри немного помолчал, осмысливая новую информацию. Добродушный веселый толстяк, которого Гарри помнил по пьянкам в Метрополии, в известный Бордену образ паладина никак не вписывался. Хотя ничего удивительного тут нет.

Какие времена, такие и паладины.

— А тебе никакой класс не предлагали? — нарушил молчание Том.

— Нет, — соврал Гарри.

— А уровень у тебя какой? У меня уже третий.

— Шестнадцатый, — снова соврал Гарри, занизив свой текущий уровень почти вдвое.

— Это на второй день-то? — ахнул Том. — Ты там молотилку какую-то открыл или просто Терминатор?

— Перенервничал немного, — сказал Гарри. — Но ты прав, тебе с третьим уровнем лучше там сидеть и меня ждать. Где конкретно ты находишься?

— Ты понимаешь, что это незащищенная линия?

— И что? — спросил Гарри. — Кто, ты думаешь, в эти времена станет нас подслушивать? У всех своих проблем хватает.

— Ты прав, — вздохнул Том и назвал адрес.

— Жди меня в течение сорока восьми часов, — сказал Гарри. — Если за это время я не появлюсь, выбирайся сам.

— Ты уж лучше появись, — сказал Том. — Тут довольно тоскливо.

— Буду иметь в виду, — сказал Гарри и повесил трубку.

В принципе, Гарри был в отпуске и никаких обязательств перед местным резидентом не имел, а красивая фраза про то, что своих не бросают, в МИ-6 хождения не имела. Своих очень даже бросали, своими постоянно жертвовали, если того требовали интересы Короны, и все, и бросаемые, и бросающие, были к такому повороту готовы. Это была часть их контракта.

Но Гарри решил забрать Тома исходя из чисто ностальгически соображений. Том был частичной Британии, и совершенно непонятно, когда Гарри сможет увидеть другую ее частичку.

Уточнив кое-что у портье, Гарри вернулся в номер, завалился на кровать, вызвал игровой интерфейс и принялся раскидывать очки характеристик, коих у него скопилось в количестве.

Статы у Бордена изначально было неплохие, видимо, сказывалось то, что Гарри постоянно поддерживал себя в хорошей физической форме, но он справедливо рассудил, что смертоносности мало не бывает. Особенно в новых условиях.

Его основное оружие — пистолеты — были завязаны на ловкость и восприятие, но Гарри решил, что сила ему тоже не помешает, и распределил очки в трех равных долях.

И еще несколько бросил в выносливость. Ну так, на всякий случай.

Интеллект Гарри решил не качать. Пока хватало и своего.

С выбором класса было сложнее. Хотя Гарри и подозревал, что после обретения класса станет только сильнее, ему не особо нравился выбор, который навязывала ему Система.

Палач, Жнец…

Коридор мог бы быть и пошире. Какой смысл в новой реальности, если и в прошлой ты занимался ровно тем же самым? Гарри решил не торопиться и подождать лучшего предложения.

Тем более, что особой необходимости в срочном обретении класса он не видел. Пока Система еще не бросила ему вызов, на который он не смог бы ответить в естественном своем состоянии.

Определившись с характеристиками, Гарри принялся за разбор лута. Первым делом он выловил в инвентаре все книги навыков и тщательно все просмотрел. Каких-то принципиальных усилений боевых характеристик он там не нашел, единственным многообещающим вариантом было заклинание электрошока, которое открывало путь магии электричества, но Гарри не был уверен, что хочет стать магом, да и свободных очков, чтобы нарастить запасы маны, у него не было, поэтому он отложил выбор до лучших времен.

Или до худших. Тут уж как пойдет.

Со шмотками все было плохо. Шмотки были, и довольно разнообразные, с приятными бонусами как раз к тому, что Гарри собирался качать, но для местного климата они, мягко говоря, подходили плохо. Гарри представил, что будет, если жарким полднем он выйдет из отеля в кожаных штанах с бонусами на ловкость и клепаной броне (плюс двадцать к силе), и заранее психосоматически вспотел.

Пришлось ограничиваться бижутерией и кожаными мокасинами со скромными плюс три в ловкости и небольшим шансом уворота.

И, наконец, очередь дошла до самого интересного.

До оружия.

Мечи, копья, топоры и прочие тяжелые штуковины Гарри сразу отбросил в угол, чтобы они место в инвентаре не занимали. Себе оставил только два кинжала, один покороче и отравленный, а другой подлиннее и с повышенным шансом нанести критический удар. Понять бы еще, как тут урон обсчитывается…

Нашлись два лука, но Гарри был тот еще Робин Гуд. Вот небольшой самовзводящийся арбалет ему приглянулся, и Гарри добавил его к своему арсеналу.

Последней шла всяческая алхимия. Гарри свалил зелья восстановления здоровья в одну ячейку, а все остальное — в тот же угол, где уже высилась груда ненужного шмотья. Убедившись, что уже стемнело и проверив, как работают слоты быстрого доступа, Гарри решил, что он готов, и вышел на улицу.

На улице цвел и пах постапокалипсис. Людей практически не было, зомби не было вообще. Гарри не знал, хороший это признак или плохой.

На этот раз он прогулялся до аэропорта пешком, благо, тут было не слишком далеко.

Аэропорт больше никто не охранял. Видимо, пилоты кончились, и необходимость в этом отпала.

Но самолеты в наличии еще были. Два больших лайнера и около десятка легкомоторных.

Тут и крылась проблема.

Легкомоторный самолет отсюда до Англии не долетит, придется где-то садиться для дозаправки, и не один раз, и предсказать, что будет твориться в место посадки, сейчас невозможно.

Лайнеры могли долететь до Англии, но Гарри не умел их пилотировать. Возможно, он сумел бы поднять такую махину в воздух, но сесть без помощи диспетчерской… Нет, это не вариант. Конечно, можно и не садиться, а просто выброситься с парашютом, но ты еще попробуй долети, куда надо…

С другой стороны, ни на что иное он все равно и не рассчитывал. Шансы, что он найдет тут скучающего пилота "боинга", который согласится подбросить его до Лондона, с самого начала были равны нулю.

Гарри пробрался на летное поле, убедился, что полоса не загромождена тяжелой техникой, которую придется расталкивать, проверил, заправлены ли самолеты. Два "цессны" и один "боинг" были заправлены под завязку, хоть сейчас взлетай, и дальше Гарри проверять не стал.

Сначала надо было забрать Тома.

На его острове аэропорта не было, и добраться туда можно было только по воде. И тогда Гарри бросил играть в РПГ и начал играть в ГТА.

Для начала он угнал брошенную у аэропорта машину, доехал на ней до побережья и угнал катер, выкинув за борт спящего там аборигена.

К рассвету Гарри добрался до указанного Томом места.

Это был совсем небольшой остров, и вряд ли именно там могла располагаться основная резиденция английского разведчика. Скорее, тут был его загородный дом.

Небольшое бунгало в пятидесяти метрах от песчаного пляжа, причал, сарай для лодок, рядом с которым были свалены мертвые тела.

Самого Тома Гарри не обнаружил ни в доме, ни в хозяйственных постройках, ни в груде трупов. Следы борьбы, ясное дело, тут были повсюду, поэтому выяснить по ним судьбу резидента не представлялось возможным.

Но не зря же он все это затеял…

Поскольку на берегу Тома точно не было, Гарри углубился в джунгли по протоптанной тропинке, и шел по ней минут сорок. Никто на него не нападал, свежих следов новоиспеченного паладина не обнаружилось.

Гарри пожал плечами и пошел обратно. До бунгало он добрался как раз к тому моменту, чтобы увидеть, как доставивший его сюда катер удаляется от берега на максимально доступной ему скорости.

Гарри снова заглянул в лодочный сарай и рядом с водным мотоциклом обнаружил придавленный камнем лист бумаги с коротким посланием.

"Не на ходу. Извини, Гарри, но у меня квест. Том".

— Измельчали нынче паладины, — пробормотал Гарри и и уселся на песок.

* * *

Остров был маленький и в лучшие-то времена не шибко населенный, а за пару дней апокалипсиса предательский паладин Том и вовсе превратил его в необитаемый. В этом Гарри убедился, обойдя остров по периметру.

Никаких плавсредств, помимо сломанного водного мотоцикла, там не обнаружилось. Навыков выдолбить из ствола пальмы каноэ Гарри за собой не числил, об управлении плотом не имел никакого представления, и поэтому принялся за ремонт.

У водного мотоцикла были проблемы с электрикой.

Ковыряться в электрике, не имея под рукой схемы и интернета, чтобы ее сказать, было делом непростым, и у Гарри ушло полтора дня только на то, чтобы определить поломку.

Он спал в бунгало, ел оставленные Томом консервы, пил теплый виски и мечтал попеременно то об Англии, то о сигаре.

Еще очень хотелось свернуть паладину шею, но Гарри рассудил, что такой случай ему уже вряд ли представится.

К исходу четвертого дня ремонта мотоцикл дважды чихнул и завелся. Двигатель работал нестабильно, но Гарри все равно воспрял духом и решил продолжить утром. А посреди ночи его разбудило сообщение об инопланетном вторжении.

На первый взгляд, это звучало полным бредом, но в новой реальности к любому бреду стоило относиться серьезно, и даже бутылка виски, выпитая Гарри вечером, не стала с ним спорить.

Конечно, он находился в чертовой глуши, и что бы тут делать игрокам с другой планеты, но осторожность еще никому не мешала, и спать в такой ситуации было бы глупо и слишком рискованно.

Оставаться в доме, впрочем, тоже.

Гарри оделся, бесшумно выкатился из дома и занял наблюдательную позицию под пальмами. Отсюда прекрасно просматривалось и бунгало, и изрядный кусок пляжа.

К четырем утра Гарри таки начал думать, что он параноик. К половине пятого паранойя принесла свои плоды.

На пляже, буквально в паре метров от полосы прибоя, открылся портал, и из портала выпрыгнул эльф. Гарри почему-то сразу понял, что это эльф. Длинный, тощий, волосы, уши, здоровенный лук, все как Профессор описывал. Даже если в новой реальности эти твари назывались как-нибудь по-другому, Гарри решил, что все равно будет называть их эльфами.

Эльф был один. То ли разведчик, хотя это и странно, нормальные люди на чужую территорию одиночек не засылают, то ли просто интроверт и асоциальный тип.

Пока пришелец осматривался и принюхивался, Гарри попытался систематизировать свои знания об эльфах, благо, это было несложно по причине небольшого объема этих самых знаний.

Во-первых, эльфов не существует.

Во-вторых, эльфов придумал англичанин.

В-третьих, эльфы условно бессмертны. То есть, если их не убивать, то от старостей и от болезней они не мрут. Но это если не убивать…

К текущей ситуации все эти три пункта были неприменимы и представляли лишь академический интерес. О боевых характеристиках этих конкретных эльфов Гарри не знал ничего. О классических эльфах же ему было известно, что они очень быстрые, очень ловкие и очень меткие.

Эльф шел к бунгало. Стрела лежала на натянутой тетиве его лука. Он ступал по песку осторожно и не сводил глаз с леса, словно только что высадился на чужой планете и не знал, чего ожидать от ее обитателей.

Гарри решил прибегнуть к своей любимой тактике. Сначала убить, а потом уже разбираться, что же именно он убил.

Он снял пистолет с предохранителя и тщательно прицелился. Эльф мог быть выше его на сколько угодно уровней, но Гарри надеялся, что хэдшоты никто не отменял.

Гарри выстрелил. Эльф дернул головой, довернул свое оружие и спустил тетиву. Гарри перекатом ушел в сторону. Стрела пролетела через пустое место, которое он только что занимал и до середины вошла в ствол пальмы.

Тогда-то Гарри в полной мере и осознал, что тут только что произошло.

Эльф увернулся от пули.

Гарри увернулся от стрелы.

Впрочем, эльф уже накладывал следующую.

Если тебе не удалось пристрелить кого-то с большой дистанции, попробуй пристрелить его в упор. Гарри разделял эту простую истину, так что вскочил на ноги и ринулся на эльфа, виляя и постреливая в него с двух рук, чтобы тот не расслаблялся и нормально прицелиться не мог.

Эльф не обманул ожиданий. Он действительно был быстр, стрела пролетела у Гарри над плечом, чуть не пощекотав оперением. Но пистолет все же быстрее лука, а два пистолета быстрее вдвое. Сократив дистанцию, Гарри удалось всадить в эльфа пару пуль.

Тот отбросил лук и схватился за кинжал. Гарри тоже взялся за ножи.

Они сошлись в рукопашной, тысячелетнее нечто и британский спецагент с лицензией на массовое убийство.

В ближнем бою эльф был все так же быстр, но школа ножевого боя у него была так себе. Видимо, по основной специализации он был все же стрелок, и кинжалы не прокачивал.

А может быть, это был тот редкий случай, когда предельное мастерство встретилось с запредельным.

Гарри легко ушел от первого выпада, резанул эльфа отравленным кинжалом по груди, одновременно пиная его в коленную чашечку. Эльф пошатнулся, получил длинным ножом в предплечье, выронил свой кинжал и тут же был убит ударом ножа в левый глаз.

Система предложила Гарри выбрать класс "ликвидатор".

Гарри мысленно послал Систему в самые глубины ада.

Подобрав лут, Борден вернулся в свою засаду, но до утра мстить за эльфа так никто и не пришел.

Видимо, тот на самом деле был социопатом.

Интермедия. Снова Борден

Бензин в топливном баке гидроцикла кончился, когда до берега оставалось еще километра полтора, и Гарри Мне Все Равно Кого Убивать Борден принял решение добираться вплавь.

Вода теплая, солнышко светит, волны невысокие, треугольных акульих плавников поблизости не видно, так чего бы не поплавать.

Поскольку гидрокостюма у него не было (тот, что оставил после себя резидент и паладин оказался больше размера на три), Гарри разделся, сунул одежду в инвентарь и отважно бросился в воду.

Первые двести метров он даже представлял, что все еще в отпуске, что никакого зомбиапокалипсиса и инопланетного вторжения не случилось, и на берегу его ждут не только бесконечные враги, а потом на глубине под ним мелькнула серая тень.

Акула, обреченно подумал Гарри.

Об акулах он знал еще меньше, чем об эльфах. Они плавают в морях, жрут людей, снимаются в фильмах ужасов, и перед тем, как напасть, вроде бы переворачиваются на спину.

Это не перевернулась.

Впрочем, это оказалась и не акула. Это была какая-то хищная инопланетная тварь, каких ранее за Земле не водилось. Определить сей факт оказалось очень несложно: у земных акул есть плавники, а у этой были еще и щупальцы.

Одним из них тварь захлестнула Гарри за ногу и потащила его на глубину.

Гарри выхватил кинжал, рубанул по щупальцу раз-другой, и оно отвалилось, распространяя вокруг себя облачка фиолетовой крови. Но вместо него появились еще два, одно захватило другую ногу, а второе попыталось обвить Гарри за талию.

Подобной фамильярности Гарри не терпел даже от людей. Он вонзил кинжал в щупальце, выхватил второй и вонзил и его тоже, но уже чуть дальше, затем повторил процедуру с первым, тем самым подтягивая себя к туше монстра.

Успела ли инопланетная тварь осознать свою ошибку или нет, науке осталось неизвестным. Игнорируя пытающиеся обвить его ноги щупальцы, Гарри за несколько секунд добрался до тела монстра и они они сплелись в жарком испанском объятии, главным элементом которого стали кинжалы.

Где у твари уязвимые места, Гарри не представлял, поэтому решил взять количеством и просто истыкал ее кинжалами, превратив твердую шкуру в решето. В какой-то момент количество таки переросла в качество, тварь отвалилась от Гарри и отправилось в недолгое плавание на дно, а Гарри, у которого к этому моменту уже почти закончился кислород в легких, в несколько гребков достиг поверхности и вдохнул полной грудью.

Никакого лута на этот раз ему не досталось. Из схватки он вынес два новых уровня, множество царапин и один неглубокий укус. А также предложение Системы получить редкий класс "ужас глубин".

Поскольку становиться боевым тюленем Гарри не собирался, он привычно ответил Системе отказом.

Самой большой его потерей стали плавки, которые в какой-то момент жаркой схватки просто с него свалились. Гарри рассудил, что без плавок во время инопланетного вторжения он как-нибудь проживет, и поплыл дальше.

На берег он выбирался в чем мать родила — голый и с двумя ножами в руках. Торжественный коммитет по встрече — пятеро зомби, стояли, сгружившись у воды и ждали, пока он вылезет из воды.

Гарри не стал их разочаровывать.

Если не принимать во внимание эту пятерку, уже дважды упокоенную, пляж был пустынен. Гарри окунулся в воду, смывая с себя чужую кровь, оделся частично в свое, а частично в системное, засунул за пояс оба своих пистолета и пошел вдоль побережья по направлению к городу.

Город горел.

Пока еще не весь, но количество упирающихся в небо столбов дыма по мере приближения Гарри только росло, и ему оставалось надеяться, что аэропорт пока еще цел.

Гарри трусцой бежал по мокрому песку, лениво отстреливая попадавшихся на пути зомби, и размышлял, как ему жить дальше.

Допустим, аэропорт цел и взлетно-посадочная полоса не пострадала. Тогда, наверное, надо брать "боинг", он до континента гарантированно долетит. Гарри почти не сомневался, что сможет поднять лайнер в воздух и справиться с навигацией. А что до посадки, которая под большим вопросом, там можно же вообще обойтись без нее и выброситься с парашютом. А "боинг" сам потом куда-нибудь упадет. Учитывая все то, что сейчас происходит в мире, это даже нельзя будет назвать катастрофой.

До города оставалось каких-то жалких пять километров, когда прямо на пути следования Гарри открылся очередной портал, и на песок начали выпрыгивать… ну, почти люди, только высокие, синие и с клыками.

У Гарри никогда не было расовых предрассудков. Враг может быть белым, черным, желтым или синим, для свинца эта разница совершенно несущественна. Свинец найдет всех, а на том свете кто-нибудь, кому есть до этого дело, их рассортирует.

Гарри застрелил шестерых еще до того, как они успели сообразить, что тут вообще происходит, бросился на землю, пропуская над головой ответный залп, ушел в перекат, застрелил еще двоих. Уцелевшие, их осталось всего трое, бросились на него с длинными ножами. Они были быстры настолько, что он успел нашпиговать свинцом только одного.

С двумя другими пришлось драться.

Гарри отбил удар ножа дулом пистолета. Лезвие прочертило на металле царапину. Гарри поморщился от скрежета, пнул синерожего в коленную чашечку, а когда тот упал на песок, всадил пулю ему в башку.

Остался только один.

Здраво оценив свои шансы на победу в предстоящем поединке, он повернулся к Гарри спиной и бросился бежать.

Повернулся к Гарри спиной…

Борден пожал плечами и выстрелил ему в затылок.

— Детский сад на прогулке, — пробормотал он.

Полученного опыта едва хватило на полтора уровня. Видимо противник и по системным меркам был не слишком крут.

Гарри немного постоял, ожидая очередного предложения выбрать класс, но на этот раз Система промолчала.

С добычей тоже было не густо.

Синерожие были вооружены короткими духовыми ружьями. Несмотря на обилие боеприпасов, Гарри их оружие трогать не стал. Никогда не знаешь, какая зараза была у того, кто до тебя эту штуку себе к лицу прижимал.

Ножи были неинтересные и уступали по характеристикам тем, что уже имелись у Гарри. Он прикарманил только несколько зелий для восстановления здоровья и пару склянок яда.

Когда он закончил лутать, в кустах поодаль что-то зашевелилось.

— Выходи, — сказал Гарри, помахивая пистолетом. — Или умри там, среди растений, мне без разницы.

— Выхожу, — донеслось в ответ. — Только не стреляй, а?

— Выходи, там решу, — сказал Гарри.

Кусты раздвинулись и на пляж вышел человек.

Явно не местный, скорее всего, очередной турист, как и Гарри. Молодой, полуголый, с рельефным торсом и походным топориком в руке. Уровень у него был всего второй.

— Американец? — поинтересовался он.

— Англичанин, — сказал Гарри.

— Тоже неплохо, — решил турист. — Я — Сэнди.

— Гарри.

— Как Поттер?

— Только старше, без шрама, проблем со зрением и волшебной палочки, — сказал Гарри.

— А ты вообще человек? — Сэнди подошел поближе и уставился во что-то над головой Бордена.

— Нет, я ужас глубин, — сказал Гарри. — С чего такие вопросы?

— А откуда такой уровень?

— Не знаю. Оно само как-то получается, — сказал Гарри.

— У меня не получается.

— Это печально.

— Ты с ними закончил? — спросил Сэнди. — Я могу посмотреть?

— Смотри.

Сэнди присмотрел себе два ножа, духовое ружье и запас дротиков к нему. Гарри не стал ничего говорить, не его дело, кто чем вооружается.

Никакое оружие не поможет, если ты не готов им пользоваться.

— Можно мне с тобой? — спросил Сэнди.

— Ты — свободный человек в пока еще свободном мире, — сказал Гарри. — Но я бы не советовал.

— Почему?

— Со мной ты умрешь быстрее, чем без меня, — объяснил Гарри.

— Но ты выглядишь как человек…

— Который не будет заботиться о взрослом болване, который все это время просидел в кустах, — сказал Гарри.

— А что, по-твоему, я должен был делать?

— Приспосабливаться, — сказал Гарри. — Мир изменился. Я не знаю, как и почему это произошло, но очевидно, что жить нам теперь придется по новым правилам. И ты либо начнешь что-то делать, либо умрешь.

— Не все же такие крутые, как ты, — сказал Сэнди.

— Жаль, — сказал Гарри. — Но ты молод и здоров, а зомби в первые дни были медлительны, неповоротливы и не слишком опасны. Начинать что-то делать надо было тогда, сейчас уже поздно. Против нового противника ты не потянешь. Но эту могилу ты вырыл себе сам.

— И что же мне теперь делать?

— Как вариант, прятаться дальше, — сказал Гарри. — Может, протянешь еще пару недель.

Он зашагал дальше. Сэнди уселся на песок, спрятав лицо в ладонях.

Гарри не оборачивался.

Нет смысла спасать тех, кто сам для этого ничего не делает.

* * *

Город пал.

Отдельные очаги сопротивления еще существовали, но погоды они не делали. Пришельцы во всем своем омерзительном многообразии сводобно бродили по улицам, добивали выживших и выносили из домов экзотические для них ценности.

Какие-то твари, подозрительно похожие на орков, отрезали убитым уши. Гарри испытал почти непреодолимое желание убить их всех, но патроны в его пистолетах восстанавливались не так быстро, а резать столько глоток он бы рано или поздно устал.

Поэтому он двигался огородами и задними дворами, стремился быть незаметным и присматривал себе хоть какой-нибудь транспорт.

Малолитражки, популярные у населения этого района, для стремительного прорыва явно не годились, а свой танк Гарри оставил в гараже в одном из пригородов Лондона, о чем уже не раз пожалел.

Знал бы расклады, вообще бы в отпуск не уходил.

Пришельцы чувствовали себя весьма вольготно. Не то, чтобы их было слишком много, но по улицам они бродили, как хозяева, и ничего не боялись. Очевидно, достойного отпора они тут так и не получили.

Гарри надеялся, что в других уголках планеты дела обстояли как-то иначе.

Наконец он нашел что-то, отдаленно соответствующее его целям. Старый, немного ржавый, но еще довольно крепкий "ленд-ровер", припаркованный через три дома от него.

Правда, на другой стороне улицы.

Еще никогда Гарри не был так аккуратен, переходя через дорогу.

Но нет, никто на него так и не напал.

Дверь оказалась открыта. Гарри уселся за руль и уже запустил руку под торпеду, чтобы вырвать провода, когда увидел, что в конце улицы стоит армейский внедорожник. Даже с установленным на крышу пулеметом.

Обидно, что одновременно ехать и стрелять можно только в компьютерных играх. Гарри даже на мгновение пожалел, что не взял с собой Сэнди, но только на мгновение. Тот в любом случае умер бы раньше, а если бы и не умер, то много бы все равно не настрелял.

У внедорожника копошились двое орков, у каждого на шее висело ожерелье из человеческих ушей. Двое тяжеловесов, вооруженные топором и палицей. Похоже, что научно-технический прогресс в их родном мире свернул куда-то не туда. От тварей, способных перемещаться между мирами, Гарри ожидал чего-то менее средневекового.

С другой стороны, это же подарок судьбы, что у них нейробластеров с плазмоганами нет.

Гарри потратил на них три пули. Это было на одну пулю больше, чем он рассчитывал, но у одного из орков то ли мозг был совсем небольшой, размером в горошину, а то ли находился в каком-то другом месте, так что упал орк только после второго выстрела.

На шум никто не прибежал. Поразительная беспечность для сил инопланетного вторжения.

Лобовое стекло отсутствовало, внутри машина была буквально залита кровью, но бензина было больше половины бака, а стартер весело крутил двигатель.

Гарри срезал с орков часть опоясывающих их ремней и соорудил нехитрую упряжь, позволяющую ему управлять пулеметом, находясь за рулем машины. О прицельной стрельбе тут речи, конечно, не шло, но возможностью палить из крупнокалиберного ствола хотя бы по ходу движения пренебрегать не следовало.

Тут ехать-то всего пару километров…

Можно было, конечно, красться и дальше, но Гарри сомневался, что тактика, которая оправдывала себя в пригороде, будет работать и дальше. Среди пришельцев много нубов, но наверняка там есть и прокачанные парни, которые способны ухлопать его еще до того, как он их вообще заметит. Там зачем длить агонию и ползать по кустам, если есть шанс уйти громко, весело и красиво?

Гарри завел внедорожник и, во все горло распевая "Боже, храни королеву", покатил по улицам умирающего города.

Уже через пять минут поездка прекратила быть томной.

Конечно, если бы кто-нибудь когда-нибудь потом, может быть, в другой жизни, подловил его в пабе и спросил, как это было, Гарри бы долго и красочно рассказывал, как он проносился по улицам, поливая их свинцовым дождем, как хрустели под колесами его внедорожника хрупкие кости инопланетян, как он сеял огонь и разрушение, и сам ад следовал за ним по пятам, а смерть скромно держалась где-то справа и тихонько курила, откинув капюшон, но на самом деле он мало что запомнил.

Патроны вполне ожидаемо закончились, когда он еще не преодолел и половины пути, и ни в кого он толком и не попал, расстреляв только два удачно подвернувшихся под руку скопления непонятно кого, но явно не людей. Потом он гнал, подсвечивая себе дорогу единственной уцелевшей фарой, пригибался так низко, что почти не видел дорогу, пронесся по центральному проспекту, а потом минут десять петлял по переулкам, изредка отстреливаясь уже из пистолета.

Его обстреливали, за ним гнались. Какой-то особенно ушлый эльф продырявил ему плечо своей длинной стрелой, и Гарри даже мог остановиться, чтобы отплатить ушастому той же монетой. Обломав наконечник и выдернув стрелу, зубами сорвав пробку с восстанавливающего зелья, Гарри залпом проглотил содержимое флакона и двинул дальше, даже не сбросив скорость.

В конце концов, основная часть погони от него отстала, а самых упорных Гарри размазал уже на парковочной площадке перед аэропортом, заложив пару полицейских разворотов в стиле, которому позавидовал бы и Вин Дизель.

Внедорожник, сослуживший свою службу, наконец-то заглох. Гарри одобрительно похлопал его по приборной панели, дострелил копошившегося на асфальте полураздавленного эльфа и пошел узнавать плохие новости о самолетах.

Новости действительно были так себе. В конце взлетной полосы догорали останки одного из "боингов". Второй хоть и выглядел целым, стоял очень неудачно и требовал длительных манипуляций с буксиром. Кроме того, у Гарри были сомнения, что он сможет взлететь с внезапно укороченной полосы. Пришлось прибегать к плану "б"

С "цессной", хвала Системе и всем ее отморозкам, все было в порядке. Поскольку Гарри оценивал свои способности пилота вполне адекватно, оказавшись в самолете, первым делом он нацепил на себя парашют.

Предполетная проверка…

Гарри учили пилотировать самолеты, но было это очень давно и по роду службы пригодилось только один раз, со стареньким, давно списанным советским истребителем, стоявшим на вооружении в стране третьего мира, впрочем, о таких вещах даже сейчас лучше особенно громко не думать.

Опустив ту часть подготовки, которая требовала связи с диспетчером, Гарри начал рулежку.

Избежать нежелательного внимания ему так и не удалось. Он был уже на середине взлетной полосы, когда из здания аэропорта выскочило несколько пришельцев.

Гарри помахал им рукой и потянул рычаг на себя. Шасси легко оторвались от бетона, и Гарри воспарил в небо. Жаль, конечно, что это не тот истребитель, и пулеметы здесь конструкцией не предусмотрены, а то можно было бы и развернуться, как в прошлый раз…

Но жизнь постоянно подсовывала Гарри лимоны, и похоже, что на этот раз она припасла сразу несколько тонн.

"Цессна" еще не успела набрать крейсерскую скорость, и остров не исчез где-то в туманной дали, когда прямо по курсу Гарри открылся очередной портал. Транспортный.

Он был еще не охренительно гигантский, но уже довольно большой, и через него на нашу планету лез, ни много, ни мало, натуральный боевой дирижабль, в гондоле которого копошилась очередная партия инопланетных уродов.

Шансов остаться незамеченным у Гарри не оставалось, преимущество в скорости было не критичным а на дирижабле явно присутствовали бортовые орудия, и, возможно, какой-то очередной уродский орк уже наводил их на цель.

— Задрали, — пробормотал Гарри, направляя самолет на таран и выбрасываясь с парашютом.

Гарри бы абсолютно не удивился, если бы парашют не раскрылся, в конце концов, неизвестно, кто же его складывал, а судьба в последнее время показывала, что способна и не на такие скотства.

Но парашют раскрылся, и спустя всего пару мгновений над куполом Гарри что-то оглушительно взорвалось. Гарри посмотрел вверх и увидел, как пылающий боевой дирижабль валится прямо его на голову.

Система верещала что-то о взятых уровнях и классе "истребитель". Маневрировать было уже поздно, обломки должны были настигнуть Гарри уже через несколько секунд, так что он, даже особо не размышляя, повинуясь исключительно рефлексам, выхватил кинжал и перерезал стропы, одновременно вбрасывая все накопившиеся свободные очки в выносливость. Возможно, и поможет при ударе о воду.

Но упасть в воду Гарри было не суждено.

Не в этот раз. Может быть, потом.

Под его ногами открылся очередной портал, и вот он уже был охренительно гигантский, и боевой дирижабль, который через него лез, тоже был охренительно гигантский, наверное, флагман, и на его-то оболочку Гарри и рухнул.

Он тут же заскользил вниз, но в руке у него был кинжал, и, вонзив его в инопланетную ткань аэростата, Гарри попытался замедлить свое падение.

В конце концов Гарри удалось зацепиться за трос, на котором крепилась гондола. Рывок был такой сильный, что руку едва не вырвало из плеча, но, по крайней мере, он больше не падал.

Зато обломки первого дирижабля упали на второй. Наверху что-то опять привычно громыхнуло, а от удара Гарри выпустил трос и свалился прямиком в гондолу.

Что такое не везет, и как с этим бороться?

Да никак, просто убивай всех подряд и надейся, что когда-нибудь они закончатся.

Когда обломки медленно теряющего высоту флагмана достигли воды, на борту его был только один игрок. Гарри Борден, человек сто девяносто пятого уровня, опустошенный физически и морально, весь в чужой и своей крови, валялся на верхней палубе и отвечал отказом на очередное предложение Системы присвоить ему класс.

Быть "терминатором" Гарри тоже не захотел.

Глава 5

Творящие насилие люди делятся на две категории.

Первые творят насилие и не испытывают по этому поводу вообще ничего. Они не замечают его, как рыба не замечает воды. Они способны убить человека, а потом продолжить спокойно заниматься привычными делами, ремонтировать машину, гулять с детьми, пить пиво, лежа на диване, или гладить кота.

Я знал таких людей.

Другие же после сотворенного насилия начинают изводить себя вопросами а так ли это было необходимо и не существовало ли какой-то другой возможности разрулить ситуацию.

Есть люди, которые сразу в первой категории рождаются, но их мы в расчет не берем. Нормальные все же начинают, как правило, со второй. Но если человек находится в этом бизнесе достаточно долго, то рано или поздно он все равно переходит в первую.

Я еще не перешел, но был к этому довольно близок, поскольку по поводу убитого нами эльфа особых угрызений совести не испытывал. В конце концов, он был солдатом, а у нас тут, вроде как, война.

И похоже, что вечная.

С тех пор, как на Землю пришла Система и начался зомбиапокалипсис, мы шли по дороге, вымощенной трупами, и не видели других. И хотя мы помнили, что вымощенные трупами дороги, как правило, не ведут в какие-нибудь приятные для жизни места, особого выбора у нас не было.

Но есть в этом мире и приятные штуки. Если ты не какой-нибудь богач, владелец заводов, газет, пароходов, а обычный солдат удачи, то все необходимое в походе имущество ты запросто можешь унести с собой. Поэтому мы зашли в гостиницу только для того, чтобы поужинать и расплатиться за номер, а потом сразу же направили свои стопы в сторону мэрии и подвала со стационарным порталом.

До здания мэрии оставалось метров сто, когда из полумрака очередного переулка нарисовался Элронд.

— Неудачная аватара, — заметил я. — Эльфов здесь не любят.

Элронд пожал плечами совсем по-человечески.

— Я ненадолго.

— Дела или удовольствия?

— Дела, разумеется.

— Не станем задерживать, — сказал я.

— Дело у меня к вам.

— Что-то мне, сука, подсказывало, что это так, — сказал Виталик. — Но уговор есть уговор, коды доступа ты все равно не получишь.

— О, это дело никак не связано с нашими предыдущими договоренностями, — заявил Элронд.

— Зайдем с другого конца, — сказал я. — Почему ты ждал нас здесь?

— Потому что, стоило мне только появиться в городе, как я узнал об инциденте с вашим участием, — сказал Элронд. — Я рассудил, что после него вы решите покинуть город и решил подождать вас тут, на дороге между вашей гостиницей и порталом.

Ну да, он же компьютер по сути, подумал я. Ему ждать — вообще не проблема. Переключил вычислительные мощности на какую-нибудь другую задачу, а аватар пусть стоит и стенку подпирает на предмет внезапного землетрясения.

— И что за дело? — спросил я.

— Может быть, поговорим об этом по ту сторону портала?

— Я предпочел бы знать заранее, — сказал я. — Хотя бы в общих чертах.

— Я, кстати, тоже, — сказал Виталик.

Тут явно был какой-то подвох. Я это чувствовал, и Виталик это чувствовал тоже, и вообще, Элронд, наверное, был предпоследним существом, которому я стал бы доверять в множественных мирах Системы.

— Мне нужна небольшая помощь в прохождении одного данжа в моем мире, — сказал Элронд.

— Так пошли туда Ричарда, — сказал я.

— Он с вами и пойдет.

— Отбился-таки красавчик, — сказал Виталик. — Впрочем, я в нем, сука, особо и не сомневался.

— Ричард не производит впечатления человека, которому в принципе может понадобиться помощь, — заметил я.

— Речь идет об очень специфической услуге, — сказал Элронд. — Которую может оказать только читер.

— Я вяло заинтригован, — сказал Виталик.

— Это возобновляемое подземелье инферно, — сказал Элронд. — Оно считается довольно сложным, но не непроходимым. Собственно говоря, Ричард проходил его уже шестнадцать раз. Он зачистит его в семнадцатый раз, а ваша задача будет в том, чтобы просто идти по его следам.

— Очень интересное, сука, приключение.

— Так будет до схватки с финальным боссом. Ричард снизит его здоровье на шестьдесят процентов, после чего ва придеся на время отвлечь босса на себя. По сигналу Ричарда, тебе нужно будет ввести особую команду в консоли, которую ты используешь для своих читерских манипуляций. Никаких последствий со стороны модераторов не будет, я гарантирую это.

— А потом? — спросил Виталик.

— На этом ваша помощь будет исчерпана.

— Что должно случиться после того, как я введу эту команду?

— Я не знаю, — сказал Элронд. — Может быть, и ничего. Но если все пройдет так, как я планирую, то босс выйдет из-под контроля Системы.

— И окажется под твоим контролем? — уточнил я.

— В идеальном варианте.

— А что от этого получим мы?

— Золото, свитки, оружие, — сказал Элронд. — Плюс весь лут, который там выпадет.

— А там что-нибудь интересное падает?

— Для искателей приключений вы слишком меркантильны.

— Потому что мы приключений не ищем, — сказал Виталик. — Они, сука, сами нас находят. Но тут есть еще вопрос тайминга. Через два дня у нас назначена встреча с третьим членом нашей команды.

— Это много времени не займет, — сказал Элронд. — Подземелье проходится за три-четыре часа, и если мы начнем сейчас, то управимся уже к утру.

— Скоро ночь, — сказал я. — Спать хочется и все такое.

— У меня есть чудесные эликсиры бодрости.

Мы с Виталиком переглянулись.

— А давай сходим, — сказал он. — Уже вторую неделю по гостиницам сидим, как мумии, сука, на карантине, а тут хоть какое-то развлечение, к хренам.

* * *

На первом уровне данжа Ричард орудовал двумя мечами, более всего напоминая нажравшийся энергетиков вентилятор. Мелкая рогатая хтонь, населявшая этот уровень, ничего не могла ему противопоставить, но бежать, спасая свои жалкие жизни, ей н позволяли суровые игровые условности, так что твари тупо атаковали и разлетались на клочки по закоулочкам.

Я даже не могу сказать, как они выглядели, потому что ни одного представителя местной фауны, не порубленного на куски, мне рассмотреть так и не удалось.

Мы с Виталиком шли метров в двадцати от этого высокоуровневого безумия и тщательно смотрели под ноги. Не для того, чтобы не пропустить какую-нибудь особо ценную добычу, а просто чтобы в чьи-нибудь очередные кровь-кишки не вляпаться.

Пока ничего инфернального в подземелье не наблюдалось. Пещера пещерой, ни тебе потоков лавы, ни начертанных повсюду пентаграмм.

— Унылое какое-то инферно, — согласился Виталик, когда я поделился с ним своими наблюдениями. — Чем мы тут вообще занимаемся, к хренам?

— Я качаюсь, ты сочувствуешь.

Ричард оказался игроком. По крайней мере, он смог взять меня в группу, и теперь мне в копилку лился ручеек зарабатываемого им опыта. Но, несмотря на то, что мы были в группе, уровень паладина по-прежнему не читался. Искусственный интеллект шифровался не по-детски.

Элронд с нами не пошел. Сказал, что стрелку в этом подземелье делать нечего, а мы и так справимся, и пока все шло нормально.

Ричард справлялся. Впрочем, он уже шестнадцать раз тут справлялся.

И все же, я чуял здесь какую-то подставу.

— Я чую здесь какую-то подставу, — заявил я.

— И она, сука, вне всякого сомнения тут есть, — согласился Виталик. — Только мы пока не можем понять, в чем именно она заключается.

Думаю, дело не в кодах. Если бы Элронд не нуждался в Виталике и у него был бы способ гарантированно получить информационный кристалл из наших трупов, он бы уже давно от нас избавился и не стал бы городить огород с каким-то левым подземельем.

Значит, подвох крылся в чем-то еще.

Но тут было слишком широкое поле для маневра, и гадать на кофейной гуще можно было практически бесконечно.

Главная сложность нашего положения заключалась в том, что мы бросились в этот бой не то, что без разведки, а даже карты местности на руках не имея, и теперь каждая новая вводная могла перевернуть картину мира на все сто восемьдесят градусов. Черное могло запросто оказаться белым, а красное — съедобным.

Стратегия "не доверять никому" тоже довольно проигрышная. Если ты будешь ей следовать, то рано или поздно сам себя обманешь.

Однако, к сожалению, никакой другой стратегии я пока придумать не мог.

Погруженный в столь мрачные думы, я и не заметил, как мы подошли к очередному повороту и уткнулись в бронированную спину паладина.

— Дальше арена с боссом уровня, — сказал Ричард, даже не соизволив обернуться. — Ждите здесь. Я позову вас, когда закончу.

— Валяй, братан, — сказал Виталик, но Ричарду его одобрение и не требовалось. Он завернул за угол и уже через несколько секунд мы услышали свист рассекаемого мечами воздуха, рев неведомого босса и звук рассекаемой клинками плоти.

Я уселся на пол, привалился спиной к стене и принялся набивать трубку. Выданные Элрондом эликсиры бодрости бодрили тело, но с моральной усталостью ничего сделать не могли. А мне происходящее уже порядком надоело.

Виталик заглянул за угол.

— Ого, — сказал он.

— Что там?

— Сам посмотри.

— У моего любопытства есть пределы, — сказал я. — И один из них как раз находится за этим углом.

— Скучный ты человек, Чапай. Удивительно, сука, нелюбопытный.

Я пожал плечами и закурил.

— Впрочем, зрелище довольно заурядное, если вдуматься, — сказал Виталик. — Паладин разбирает на запчасти какого-то плюющегося кислотой жабодемона. Если ты играл в компьютерные игры или смотрел первый канал, то видел и не такое.

— Тебе все это странным не кажется? — спросил я.

— Кажется, — согласился Виталик. — А что именно?

— Ну, все эти демоны, паладины, эльфы, гномы и прочее фэнтези, — сказал я. — Почему оно все такое знакомое? Мы ж вроде как на другой планете, а может быть, даже в другой галактике, а у меня создается такое впечатление, что сценарий к этой игре фанаты Толкиена написали.

— Никто не знал, а я Гендальф, — сказал Виталик. — Но от Толкиена тут только антураж, персонажи и атмосфера скорее от Аберкромби. Хороших людей нет, весь мир населен крутыми и кровожадными психами, которые только и делают, что рубят друг друга к хренам. И он позовет нас, когда закончит.

— Нет, на самом деле, — сказал я. — Тебя не удивляет, что все вокруг такое знакомое?

— С тех пор, как я стал зомби, меня вообще ничего не удивляет, — сказал Виталик. — Допустим, Толкиен был провидец и пророк по типу Ванги и Нострадамуса, и когда придумывал своих эльфогномов, описывал как раз миры Системы, сам того не подозревая.

— И ты в это веришь?

— Нет, конечно, — сказал Виталик.

— Тогда как ты это объясняешь?

— Я не принадлежу к числу тех несчастных, которым для нормального функционирования требуется объяснять все и вся, — сказал Виталик. — Некоторые вещи объяснений вообще не требуют.

— Ты точно сисадмин?

— Не трогай, пока оно, сука, работает, — сказал Виталик.

— Не убедил, — сказал я. — Так и я могу.

— А какого ответа ты ждал, к хренам?

Я пожал плечами.

Как раз в этот момент на меня свалилась очередная кучка опыта, и мой уровень апнулся на один.

— Похоже, он закончил, — сказал я.

— Но он нас еще не позвал, а я не хочу проявлять инициативу, — сказал Виталик. — Вдруг мы там что-нибудь такое увидим, после чего не сможем жить дальше так же спокойно и безмятежно?

— Думаешь, он там над трупом надругается?

— Да кто их, паладинов, знает. Может, он обет какой-нибудь дал.

Но если Ричард и делал что-нибудь противоестественное с хладным телом жабодемона, то делал он это быстро, потому что уже через несколько секунд он вынырнул из-за угла и махнул нам рукой, приглашая идти дальше.

Не знаю, как босс уровня выглядел при жизни, но после смерти вид он имел довольно жалкий. Частично разбросан по углам, частично свисал со стен.

Виталик полутал самый большой кусок, поделился со мной найденным золотом, а потом Ричард отворил дверь на лестницу, и мы спустились на второй уровень.

Тут паладин убрал один из своих мечей и достал из инвентаря здоровенный, больше чем в половину его роста, щит. Видать, здесь противники поопаснее будут.

— Порядок следования прежний, — сказал Ричард и потопал вперед.

Мы выдали ему положенную фору и двинулись вслед. Почти тотчас же раздался свист и грохот, и в щит паладина прилетело что-то здоровенное и довольно тяжелое, поскольку он даже слегка покачнулся, что для его задранным в небеса параметров было делом довольно необычным.

Что это было? Понятия не имею. Какой-то кусок чего-то, выпущенный из катапульты, наверное. И не спрашивайте меня, откуда в пещерах катапульты.

Это игровая условность такая.

Коридор был прямой и узкий, так что не увернуться.

Паладин, впрочем, ничуть не смутился и попер дальше. Через десять шагов в его щит прилетело еще раз, но он продолжал переть вперед. Танки бы делать из этих людей.

— Или вот демоны, — сказал я. — Христианства тут нет, понятия ада и рая тоже, а демоны отчего-то же существуют.

— Демоны — это не исключительно христианское изобретение, в общем-то, — сказал Виталик. — В том или ином виде они присутствуют почти в каждой культуре. А может, местные демоны — они и не демоны вовсе, а просто какие-то неведомые рогатые твари, которых Система обозвала демонами для нашего удобства.

— Вот, — сказал я. — К этому я и веду.

— А, так у тебя все-таки есть какая-то цель, — сказал Виталик. — Это хорошо.

Паладин наконец-то определил источник неприятностей и ускорился, по-прежнему прикрываясь щитом. Вскоре до нас донеслись звуки схватки и мы имели удовольствие лицезреть очередной кровавый фонтан.

Ну, так себе удовольствие, если честно.

— Что, если Система нам врет? — спросил я. — Допустим, эти вот парни, которых сейчас так увлеченно рубит наш знакомый паладин, вовсе никакие не демоны, а вислоухие долбоклюи с Альфа-Центавра. И эльфы на самом деле никакие не эльфы, а просто высокие ублюдки с большими ушами. В конце концов, мы познаем этот мир через автопереводчик Системы, а он вполне может подгонять термины под те, которые нам уже известны.

Ричард закончил рубить противника и мы продвинулись дальше. Проходя мимо побоища, я отметил, что это все-таки была никакая не катапульта, а здоровенный ящероподобный демон, который умел швырять сталактиты хвостом. В какой эволюционной ветке ему могла бы понадобиться такая способность?

— Это интересная теория, — сказал Виталик. — Но совершенно, сука, непроверяемая.

— Однако, мы можем пойти дальше и предположить, что вред нам не только переводчик, — сказал я. — В конце концов, мы уже подловили Систему на том, что она вмешивается в работу человеческого мозга. Может быть, она каким-то образом искажает окружающий мир и подгоняет видеоряд под опять же известные нам стандарты. И доблестный паладин Ричард, вполне возможно, вообще не человек, а боевой арахноид, и вовсе он не рубит вислоухих долбоклюев мечами, а грызет их своими жвалами. Гипотетически.

— И каждый из нас является точкий отсчет, от которой начинает формироваться окружающий нас мир? — уточнил Виталик. — Этакий коллективный солипсизм? Наблюдатель, конечно, влияет на наблюдаемый объект, но не до такой же, сука, степени.

Шедший этой дорогой уже не первый раз и руководствуясь ему одному известными приметами, Ричард поднял щит над головой и на него тут же свалился здоровенный сухопутный осьминог с горящими нездоровым адским огнем конечностями. Дождавшись, пока этот зародыш Балрога опутает щит своими щупальцами, паладин несколько раз впечатал его в стену. Осьминог погас. Когда мы проходили мимо, он уже еле-еле дымился.

— Не скажу, что эта теория совсем уж нежизнеспособна, — сказал Виталик. — Ее главный недостаток в том, что нам с нее все равно никакого, сука, профита. Может быть, Ричард не паладин, а какой-нибудь арахноид или предатор с трехточечным прицелом, но в данный момент он все равно — наш арахноид, и если он отхватит по жвалам, это будет и наша проблема тоже. Потому что следующими по жвалам отхватим мы.

— У нас нет жвал.

— Ну, это ты сейчас так думаешь. Может быть, на самом деле ты и есть арахноид, которого Система заставила считать себя физруком, и машешь ты вовсе не бейсбольной битой, а окаменевшей ногой гигантского богомола.

— А ты?

— А меня вообще здесь нет.

Глава 6

После этой реплики Виталику следовало бы раствориться в воздухе. Для закрепления эффекта, так сказать. Я бы на его месте обязательно бы растворился.

Но он не стал.

— Ты что-то слишком загружаешься, Чапай. И все бы ничего, если бы ты загружался чем-то, что поможет делу. Но ты забиваешь себе башкой какой-то, сука, фигней.

— У меня с детства был пытливый ум, — сказал я.

— Нет, — сказал Виталик. — Тебе просто вот прямо сейчас делать нечего, вот ты всякой ерундой и озаботился, к хренам. Уверяю тебя, если бы ты шел вон там, где наш бравый паладин сейчас, и демонов бы в капусту крушил, тебя бы такие мелочи вообще не волновали.

— Возможно, — согласился я.

Наша троица двигалась по подземелью довольно бодрым темпом, но мы-то вдвоем вовсе никакого участия в творящемся веселье не принимали, и вклад наш был даже не минимален, он стремился к нулю.

Ричард все делал сам. Мы лишь не мешались у него под ногами, подбирали лут, а я еще и опыта хапал.

И вроде, дело полезное и даже прибыльное, а все равно кажется, что что-то не так. Не привык я к халяве.

— Но раз уж на то пошло, давай я тебе еще информации к, сука, размышлению подброшу, — сказал Виталик.

— Может, не надо?

— Надо, Вася, надо.

Ричард опять с кем-то исступленно рубился, но, насколько я успел заметить, никаких своих специальных паладинских абилок он в этом данже еще ни разу не задействовал.

Рабочая, значит, ситуация.

— А зачем?

— Потому что мне тоже, сука, заняться нечем, — сказал Виталик, наподдав ногой по чьей-то рогатой голове. Голова печально клацнула челюстями и улетела во мглу. — Допустим, уши тебе врут, глаза тебя обманывают, и даже мозг, сука, чего-то недоговаривает…

— Но ведь вмешательство в мозг было, — сказал я. — Более того, оно и сейчас есть. Чертов интерфейс перед глазами висит.

— Вот, — одобрительно сказал Виталик. — Но это все, сука, поверхностное. Это на уровне ощущений. А если оно на более глубинных уровнях тоже присутствует, например?

— Например? — спросил я.

— Твой поход за смертью, — сказал он. — Твоя, сука, основная мотивация.

— Что не так-то?

— А что так? — спросил он. — Не слишком ли высоко ты замахнулся, к хренам? У нас и до апокалипсиса ежедневно народ пачками умирал, от онкологии, от инфарктов с инсультами и прочих прелестностей бытия. Знаешь, сколько в одних только ДТП в день гибнет? Что ж ты тогда не достал свою биту и к крестовый поход против Бога не пошел?

— Может быть, потому что мне доподлинно неизвестно, есть Бог или нет, — сказал я. — А Система определенно есть, и если она есть в таком виде, в каком она есть, то ее определенно кто-то создал. Так что это не одно и то же.

— Это вещи одного, сука, порядка, — заявил Виталик. — Я, в целом, тоже не особо верю в существование бородатого дядьки, который живет на облаке и смотрит на всех нас сверху, попивая нектар и слегка подхихикивая. Для нашей прошлой реальности это довольно абсурдная картина. Но здесь и сейчас… Ты ведь с самого начала был уверен, что можешь найти Архитекторов и навешать им люлей, заранее их очеловечив. Вот я и спрашиваю себя, да и тебя, в принципе тоже, а нам чем эта твоя уверенность зиждется?

— На моем упертом антропоцентризме.

— Нет, серьезно, — сказал Виталик. — Ведь Архитектор мог бы оказаться каким-нибудь сверхразумом, живущим в иной плоскости и мерности. Он мог бы оказаться чем-то настолько чуждым и иным, что человеческий разум просто не способен принять и осознать ввиду своей зашоренности.

— Но мы же знаем, что это не так.

— Допустим, мы это знаем, — сказал Виталик. — Но это мы сейчас знаем. А люлей ты собирался навешивать с самого, сука, начала. Тебе это странным не кажется? Вот вообще, сука, ни разу?

— Нет, — сказал я.

— Может быть, в этом и дело? — спросил Виталик. — Тебе говорили, что миллионы разумных до тебя пытались пройти по той же дороге, и ни хрена у них не получилось, а ты все равно прешь вперед с уверенностью танка, которая непонятно на чем основана?

— И на чем же, по-твоему, она основана?

— А не приходила ли тебе в голову мысль, что вот эту страсть, вот эту одержимость тебе сама Система в голову и вложила? — поинтересовался Виталик.

— Зачем бы ей это?

— Да хрен знает, — сказал Виталик. — Ну, требуются ей определенные типажи, например. В то числе и фанатик, занятый борьбой с ветряными мельницами. И эта твоя борьба на самом деле преследует совсем другую цель. Или вообще никакой цели нет, Системе просто надо было тебя чем-то занять.

— А он? — спросил я, ткнув пальцем вперед, где Ричард разбирался с очередной порцией хтони.

— Тупо часть квеста.

— Так нет же никакого квеста.

— Есть, просто он скрытый.

— Вот теперь я верю, что ты разведчик, — сказал я. — Ты сам-то в это фигню веришь?

— Не особо, — вздохнул Виталик. — Но, сам посуди, в этом есть что-то странное. Ты — молодой, относительно, и если не принимать во внимание голову, здоровый, а вокруг тебя новый неизведанный мир, полный бесконечных, сука, возможностей. Что тебе эта месть? Чего ты с ее помощью хочешь добиться? Неужели ты не мог бы найти себе занятие поприятней?

— Как, например, какое? Не говоря уж о том, что это мир бесконечных возможностей свернуть себе шею.

— А я знаю, какое? — сказал Виталик. — Мог бы путешествовать или завести семью…

Я посмотрел вокруг. Мы как раз добрались до того места, где Ричард разделал очередную порцию демонов, на полу валялись изрубленные тела, стены были забрызганы кровью, а с потолка местами свисали чьи-то кишки.

— Семью, значит, — сказал я.

— Не здесь же, — сказал Виталик. — Наверняка в Системе есть и стабильные миры, где вот это вот все сведено к минимуму.

— А еще можно качаться и всех нагибать, да?

— Как, сука, вариант.

— И чем бесконечная война лучше того, чем мы сейчас занимаемся?

— Война — это только опция, одна из многих, — сказал Виталик. — Ты еще молод, условно бессмертен и перед тобой тысячи дорог. Зачем же ты выбрал самую темную и кривую?

— А ты? — спросил я.

— Это другое, не сравнивай, — сказал он. — Я, сука, мертвец. Я не чувствую запахов, не чувствую вкусов, практически не чувствую боли, я жру сырое мясо, причем лучше бы оно было теплым и живым, и все, что у меня осталось — это насилие. У меня, по сути, и выбора нет.

Ричард жестом приказал нам остановиться, а сам пошел разбираться с очередным локальным боссом.

— Окружающий мир довольно неприятен, — сказал я. — Мне всегда хотелось найти того, кто несет за это ответственность, но раньше у меня такой возможности не было. Теперь она появилась.

— Ты идеалист, — вздохнул Виталик. — Идеалисты, сука, опасны.

— Я просто считаю, что каждый должен отвечать за свои косяки, — сказал я.

— Вот я и говорю, идеалист, — сказал Виталик. — Странно, обычно к твоему возрасту это проходит.

— А в твоем возрасте нормально быть занудным, — сказал я. — И я более чем уверен, что если бы я заявил, что хочу раскачаться до небес, основать свой клан и всех нагибать, ты бы сейчас нудел по поводу того, что цель должна быть более возвышенной.

— Порой я завидую Федору, — сказал Виталик. — Возможно, он поступил куда умнее, чем мы. Вполне возможно, что на его месте я поступил бы так же.

— Порой все мы завидуем Федору, — сказал я.

— Нет, правда, — сказал Виталик. — У нас куча врагов, один другого опаснее, и всего пара союзников, один другого мутнее. Наше цель далека и непонятна, наша миссия считается невыполнимой, и если бы я не был зомби, то уже наверняка впал бы по этому поводу в депрессию.

— Ну, меня-то ты такими разговорами точно туда загонишь, — сказал я.

— Ладно, не парься, — сказал Виталик. — Наши проблемы — фигня, наши враги — отстой, мы круты и все тут разнесем к хренам.

— Звучало бы куда убедительнее, если бы ты хотя бы попробовал сделать вид, что сам в это веришь, — заметил я.

— Из зомби получаются хреновые актеры.

— Современный отечественный кинематограф мог бы с тобой поспорить, — сказал я.

Ричард снова вошел в наше поле зрения и махнул рукой, типа, можете идти, я уже все.

— В этот раз он побыстрее управился, — констатировал я.

— Умеет, может, практикует.

На третьем уровне было ощутимо теплее. Точнее, там было жарко.

Воздух был горячим, как в парилке, жар шел от пола, от стен, и, видимо, даже от потолка. И самое обидное, что никого, кроме меня, это вообще не беспокоило. Местные были привычные, им положено, паладин пер вперед, словно в его броню был встроен кондиционер, а мертвые вообще не потеют.

Но были в текущем положении и свои плюсы. Когда пот заливает глаза, струится по спине и стекает тебе в ботинки, отвлеченные мысли о мрачном утрачивают свою привлекательность.

— Тяжко тебе, наверное, — фальшиво посочувствовал Виталик.

Лишь Клавдия, как и положено женщине во враждебном окружении, оставалась холодной, и я уже начал прикидывать, устроить ли нам с ней сеанс обнимашек или тупо засунуть ее под одежду.

И плевать, что там теперь шипы. Они, по крайней мере, прохладные.

Враги на этом уровне плевались огнем, хлестали огненными бичами, а некоторые особенно продвинутые экземпляры размахивали огненными мечами. Но мы все это великолепие по-прежнему наблюдали издалека, так как Ричард справлялся сам и не просил нас вмешиваться.

— Унылый коридорный данж, — сказал Виталик. — Линейное прохождение к хренам. В наше время за такие данжи геймдизайнеров заставляли в симулятор водителя трамвая играть. На восьмибитной приставке.

— Жуткие, должно быть, были времена.

Команда пожарных с огнетушителями и брандспойтом прошла бы этот уровень минут за пятнадцать, но и паладин справлялся неплохо. Прошло всего полчаса с того момента, как мы сюда спустились, а он уже остановился перед очередным поворотом, позволив нам себя догнать. Броня его выглядела слегка покоцанной, но восстанавливалась на глазах. Глубокая царапина с оплавленными краями затянулась всего-то секунд за десять.

— Там финальная арена, — сказал Ричард. — Я пойду первым и снижу здоровье босса на шестьдесят процентов. Затем я позову вас, и вы возьмете босса на себя. Продержаться надо будет всего секунд двадцать-тридцать, надеюсь, вы справитесь. Примите те эликсиры, что я дал вам перед прохождением.

— Сделаем, начальник, — сказал Виталик.

— Потом, по моему сигналу, ты введешь команду в свою консоль, — сказал паладин. — Если все пройдет так, как задумано, то бой на этом закончится.

— А если что-то пойдет не так? — поинтересовался я.

— То нам просто придется его убить, — сказал паладин. — В очередной раз.

Тяжела и неказиста жизнь рейд-босса в подземелье.

— Прежде, чем ты свалишь, — сказал Виталик. — Ты знаешь, что за нами идет еще какая-то группа?

— Знаю, — кивнул паладин.

— А я, между прочим, не знаю, — сказал я. — Очень мило, что вы таки решили ввести меня в курс.

— Это твои люди? — спросил Виталик.

— Нет. Но у нас фора в десять минут, этого должно хватить, чтобы они нам не помешали.

— Ладно-ладно, — сказал Виталик. — Просто уточнил.

— Ждите сигнала, — сказал паладин и свернул за угол.

Спустя всего пару мгновения там что-то очень неприятно заревело, и я подумал, что если оно выглядит так же грозно, как и рычит, то продержаться против него секунд двадцать-тридцать может оказаться не такой уж простой задачей.

— Почему сразу не сказал, что за нами хвост? — поинтересовался я у Виталика, откупоривая первый из выданных паладином эликсиров.

— А смысл? Ты и так какой-то дерганный в последнее время.

— Теперь, зная, что он меня утаивают информацию, я стану еще более дерганным, — сказал я. — Это мои друзья или твои друзья? Или его друзья?

— Думаю, что это вообще ничьи не друзья, — сказал Виталик. — Судя по составу группы, обычный рейд. Там всего один эльф, ни одного серого орка, а на модераторов они тупо по уровням не тянут.

— И они просто случайно вошли в этот данж почти сразу за нами?

— Бывают в жизни и не такие, сука, совпадения.

Эликсир, блокирующий часть огненного урона, по вкусу был похож на уксус, в котором вымачивали перцы чили. Слезы у меня на глазах выступили уже после первого глотка, но я все равно мужественно осушил весь флакончик.

— Сколько там хоть народу-то?

— Шестеро, — сказал Виталик. — Судя по составу, классический, сука, рейд. Два танка, хилер, лучник, маг и стелсер. Пуганные, идут очень аккуратно, если в пустом данже они нас до сих пор не догнали, к хренам. Ну, или лутают все подряд. Не все же такие зажравшиеся, как мы.

— Так тут ничего интересного и не падает.

— Вот и я о том же.

Глотая эликсир, увеличивающий выносливость, я думал об этом рейде. Повезло ли им или нет, что они идут по данжу, в котором уже истреблено все живое? Минус опыт, плюс лут, никакого риска. По крайней мере, никакого риска до тех пор, пока они не встретят тех, кто учинил тут это безобразие.

Я бы на их месте, наверное, не слишком торопился нас догонять.

Допив последнее зелье, я таки заглянул за угол на предмет посмотреть, что же нас ждет, и, как и следовало ожидать, толком ничего не увидел. Там все было в искрах, дыму и в сполохах огня, и две смазанные тени, умудряющиеся драться друг с другом посреди этого ада, скорее угадывались, чем различались.

Я спросил себя, точно ли я хочу в это лезть.

Не хочу.

Но полезу.

— Пора! — проревел Ричард.

— Наверное, это сигнал, — сказал Виталик и — топор в одной руке, дробовик в другой — ринулся в бой.

— Похоже на то, — согласился я и последовал за ним.

Босс всея подземелья оказался личностью классически инфернальной. Типичный демон, каким его и воображают личности, столь же далекие от религии, как и я.

Роста в нем было чуть больше трех метров. Мощные ноги, заканчивающиеся массивными копытами. Кожистые крылья за спиной. Раздвоенный хвост, ветвистые рога, которые прибавляли к тем трем метрах еще сантиметров семьдесят. И четыре руки, в которых он держал щит, меч, топор и хлыст, как у Индианы Джонса, только из огня.

— Это ж дьябло! — возликовал Виталик и выпалил в него из дробовика.

Попал он как-то удивительно удачно, в грудь и плечо. Демон пошатнулся, а его правая верхняя рука безвольно обвисла. Огненный кнут упал на землю и погас.

Виталик, не снижая скорости, постарался развить успел и врубился в ногу дьяблы топором.

Инициативы боевых товарищей, сколь бы идиотскими они ни были, следует поддерживать, так что я активировал Клавдии ее ультимативный навык и взмахнул битой, отсекая демону руку, державшую щит. Пока навык не ушел в откат, обратным движением я засадил призрачный клинок демону в бочину.

Полоска его здоровья дернулась и просела процентов на десять.

— Вы мне только его совсем не убейте! — раздался возмущенный вопль откуда-то от противоположной стены арены, и только в этот момент я вспомнил об искине и его хитром зловещем плане.

— Упс, — виновато сказал я.

Демон сделал шаг назад и отмахнулся от Виталика топором. Виталик ушел в перекат, на ходу убирая свой читерский дробовик и открывая огонь из куда менее смертоносного пистолета.

Ну, секунд пять мы уже продержались. А от десятиминутной форы, о которой говорил Ричард, осталось еще минут шесть.

Пули демону особо не вредили, призрачный клинок ушел в откат, так что я сократил дистанцию и врезал битой по инфернальной коленной чашечке. В ответ мне чуть не прилетело огненным мечом, но я вовремя увернулся, а от пламени, которым меня слегка опалило, у меня стояла восьмидесятипроцентная защита.

Внезапно, рога у демона заполыхали фиолетовым огнем, и между ними начали проскакивать молнии.

— Третья фаза! — возопил Ричард, продолжавшийся возиться с чем-то у дальней стены. — Давай!

Я не горел желанием выяснять, в чем заключается третья фаза, поэтому издал боевой клич и бросился в ближний бой, чтобы отвлечь противника на себя и выиграть Виталику немного времени. По счастью, много времени Виталику и не потребовалось.

Я влепил демону по корпусу, блокировал удар топором, подставив под него Клавдию, и едва успел рассмотреть занесенный над моей головой огненный меч, как Виталик, мгновенно убравший все свое оружие в инвентарь, вбил в консоль заранее подготовленную им команду.

И меч мне в голову так и не прилетел.

Глава 7

Диабло замер на месте, будто его приморозило прямо на середине движения. Одна нога отставлена, другая полусогнута, крылья топорщатся, хвост торчком, рука с топором отведена куда-то в сторону, меч завис в воздухе примерно в полутора метрах над моей головой, рога по-прежнему светятся, а с клыков капает ядовитая слюна.

Его было даже немножечко жалко. Он был как страшная игрушка, которой наигрались и задвинули куда-то в кладовку. Стоит такой, с виду весь угрожающий, но на самом деле ни разу не опасный…

Но я на всякий случай все равно отошел подальше, выходя из зоны досягаемости его меча.

— Получилось? — поинтересовался Виталик.

— Определенно, да, — сказал паладин.

Диабло зашевелился, подобрал с пола хлыст, встал ровно. Его здоровье начало стремительно восполняться, влетая в зеленую зону. Это у него естественная регенерация такая, или Ричард тоже читерит?

— Спасибо за помощь, — сказал паладин. — Когда следующий раз зайдете в банк, попросите проверить депозиты на ваши имена. Думаю, вам понравится то, что вы там обнаружите.

— Очень на это надеюсь, — сказал Виталик. — А то мы тут так вкалывали, к хренам, что я даже боялся перетрудиться.

Ричард не ответил. Он понимал, что такое сарказм, но на этот раз предпочел оставить его без внимания.

Однако, с визитом в банк я предвидел одну небольшую проблему. Из зала финальной битвы вел только один проход, и сейчас по нему нам навстречу топала слаженная команда незнакомых игроков, чьи намерения нам были неизвестны.

— Вы вообще помните, что к нам скоро гости нагрянут? — поинтересовался я.

— Я разберусь, — сказал Ричард.

— Как?

Он промолчал, но это было довольно красноречивое молчание. Все присутствующие знали, как он умеет разбираться с такого рода проблемами.

— Возможно, они просто оказались не в том месте не в то время, — сказал я.

— Возможно, — согласился Ричард. Интересно, а у него под шлемом вообще лицо есть? Иди нафиг заморачиваться, если паладин свои доспехи никогда не снимает?

— Так почему бы не позволить им просто уйти?

— Мне они неинтересны и не нужны. Они все равно не смогут понять того, что здесь произошло, — сказал Ричард. — И я позволю им просто уйти, если они сами того захотят.

Неудивительно, кстати, что они не смогут понять, что тут произошло. Я и сам-то этого толком не понимаю, хотя был непосредственным свидетелем. На первый взгляд, все было очевидно: неуравновешенный искин взял под свой контроль еще одного моба, но, зная цели и возможности этого искина, я сомневался, что ради одного моба, пусть даже и рейд-босса, он стал бы так заморачиваться.

На мгновение я задумался о том, что эта группа увидит, когда сюда войдет.

В помещении четверо: игрок, зомби-непись с читерскими способностями, возможно сумасшедший искин, притворяющийся игроком, и моб, которого этот искин контролирует. А как это выглядит со стороны?

Чтобы убедить их уйти, надо завязать с ними разговор, и с чего тут начнешь?

А может, я вообще зря парюсь. Может, это и не случайная команда, может, они сюда за нашими головами явились, и тогда можно умыть руки и голову себе такими пустяками не забивать.

Они вошли.

Шестеро, как и было обещано. Впереди шли два воина в тяжелой броне, один нормального роста, второй — гораздо ниже среднего, но такой широкий в плечах, что его фигура казалась квадратной. За ним следовал стрелок-эльф, и это было логично, потому что он мог стрелять поверх головы. Маг с шаровой молнией между раскрытых ладоней отставал держался на вторым воином и отставал от него на пару шагов. Последним шел жрец в когда-то белом, но теперь посеревшем от пыли балахоне.

И какой-то неясное пятно проскользнуло за их спинами и, пытаясь слиться со стеной, принялось заходить нам во фланг.

В целом, они все были такие красивые, собранные и настороженные, а мы расхлябанно стояли по залу, с виду совершенно небоеготовые, и это помешало им правильно оценить обстановку.

Гном (я решил, что он гном, но он вполне мог оказаться низким человечком или высоким карликом) с ходу метнул в диабло боевой топор, выкрикнув клич на незнакомом мне языке. Топор вонзился диабло в ногу, снял полпроцента здоровья, и, сверкнув оранжевой молнией, вернулся к метателю.

Судя по всему, они ожидали от диабло какой-то определенной реакции, но он никак не отреагировал.

Группа замерла, и даже стелсер перестал красться, замерев метрах в пяти за моим плечом.

— Попробуй еще раз, — сказал эльф.

Говорил он негромко, но в пещере была отличная акустика и услышали его все.

— Что-то не так, — сказал второй бронированный. — Он должен был сагриться с первого раза.

Я покашлял, привлекая к себе внимание.

Получилось.

Стрела, лежавшая на тетиве эльфа и направленная в сторону демона, теперь смотрела мне прямо в живот.

— Вы кто такие? — спросил эльф. — Что с боссом?

— Он завис, — сказал я. — И мы решили, что убивать его в таком состоянии неспортивно. Думаю, вы придерживаетесь того же мнения и согласитесь зайти в следующий раз.

— Что за бред, — сказал эльф. — Ты знаешь, что с него падает?

Я промолчал, потому что понятия не имел, но признаваться в этом сейчас было бы не слишком разумно.

— Конечно же, знаешь, — сказал эльф. — Иначе бы тебя тут не было. Поэтому предлагаю решить по-честному. Убиваем его вместе, а главный приз, если он выпадет, разыгрываем по жребию.

— А ничего, что мы первые сюда пришли? — невинным голосом поинтересовался Виталик.

Эльф зыркнул глазами в его сторону, а потом снова уставился на меня.

— Ты позволяешь своему пету вмешиваться в переговоры?

— Во-первых, он не пет, — сказал я. — А во-вторых, он прав. Мы пришли сюда раньше.

— И ничего не сделали, — заметил эльф.

— Это был наш выбор, — сказал я.

— Разумеется, — сказал эльф. — Но теперь он не только ваш.

— И на каком основании ты так решил? — спросил я.

— Нас вдвое больше.

— А ты уверен, что правильно посчитал?

В принципе, с его стороны расклад выглядел действительно неплохо. Их шестеро, нас трое, уровни у них, примерно как у нас с Виталиком, или даже чуть выше, а паладина они уж как-нибудь и числом задавят.

А рейд-босс, за лутом с которого они пришли, вообще завис, его можно из уравнения вычеркнуть.

И стало понятно, что Ричард прав, и просто так они не уйдут.

То ли люди тут особо упертые, то ли с моим даром убеждения что-то случилось…

Стараясь действовать незаметно, я материализовал в левой руке "дезерт игл" и изготовился стрелять себе за спину, где предположительно засел стелсер.

Виталик, выглядевший все так же расслабленно, перехватил дробовик.

Шаровая молния в руках вражеского мага в полтора раза увеличилась в размерах. Эльф, державший тетиву и так натянутой, приложил к ней дополнительное усилие. Воины покрепче сжали щиты. И лишь Ричард сложил руки на своей бронированной груди, и мне казалось, что там, под шлемом, он ухмыляется.

Ну, если у него вообще лицо есть.

Все знали, что сейчас должно произойти, но никто не хотел начинать.

Если бы постановщиком этой сцены был Джон Ву, сейчас уже можно было бы выпускать белых голубей.

А если бы Майкл Бэй, то камера сейчас летала бы по кругу…

Странная, кстати говоря, штука. Почему-то в такие мгновения я всегда начинаю думать о каких-то отвлеченных вещах. О фильмах, которые я смотрел и героем которых не хотел бы быть. О прочитанных книгах, которые вообще не про это, о прослушанных песнях, которые воспевали не такое. Защитная реакция психики? Попытка не задавать себе лишних вопросов?

Например, почему в последнее время у меня получается решать вопросы только по-плохому?

Решать вопросы начал диабло, причем, как и положено демону, существу низкому и коварному, сделал он это эффективно и внезапно.

Огненный хлыст, увеличившись в длину раз в пять, ударил мне за спину, захлестнув шею стелсера и выбивая его из невидимости. Одновременно с этим слетевший с рогов демона фиолетовый сгусток энергии ударил в голову вражеского мага. Тот мгновенно вспыхнул фиолетовым огнем, выпуская из рук свою шаровую молнию, и она влетела в спину высокого воина, сняв с него процентов десять здоровья.

Эльф мгновенно перенацелился и выстрелил в демона, тот принял стрелу на щит и шагнул вперед, занося для удара меч и топор.

Гном шагнул ему навстречу, прикрываясь собственным щитом.

Лечить мага было бессмысленно, его полоска здоровья была уже в красной зоне и продолжала стремительно падать, так что хилер влепил целебное заклинание в спину пострадавшего от "дружеской" шаровой молнии воина.

Маг упал на землю и умер.

Эльф наложил на тетиву новую стрелу, и тут ему прилетел очередной подарочек от диаблы — оторванная голова стелсера. Следом за головой прилетел огненный бич, одним росчерком разваливший длинный лук пополам.

Все это заняло от силы пару секунд, а группа уже не досчиталась двух человек.

Даже не сговариваясь, группа решила отступать. Гном остался на месте, а эльф, хилер и высокий воин успели сделать по паре шагов назад, когда в выставленный щит нома врубились одновременно меч и топор демона. Щит развалился на части, но сам гном не особенно пострадал. Он выхватил из инвентаря новый щит, тяжелый, ростовой, но воспользоваться им не успел, так как хлыст демона обвил танка за ноги и повалил на землю.

Не снижая темпа, диабло ударом копыта отшвырнул ростовую хреновину и его топор врубился в броню гнома. Броня выглядела довольно прочной и наверняка стоила кучу денег, но здоровье гнома проседало с катастрофической скоростью.

Лечить его хилер даже не пытался.

Прикрываясь вторым танком, остатки группы отступили в коридор.

Это была старое, обновляемое подземелье, которое, в общем-то, проходили не один раз, и эти ребята, перед тем, как сюда лезть, наверняка читали гайды. В конце концов, тут все читают гайды, без тщательной подготовки в данжи лезут только такие нубы, как мы с Виталиком.

И наверняка в этих гайдах была написано, что финальный босс не покидает своей локации и не преследует отступающего противника по всему уровню. Только этими соображениями я могу объяснить тот факт, что, оказавшись в коридоре, троица развернулась и бросилась бежать во весь опор, сверкая пятками и подставив демону спины.

Но нынешний диабло был уже совсем не тем диабло, про которого писали в гайдах. Он без промедлений рванул за ними, рубанул воина по спине, врезал хилеру хлыстом между лопаток, и засадил очередным фиолетовым сгустком быстроногому эльфу, который удирал куда шустрее остальных.

И все было кончено.

После такого им осталось только упасть на пол, корчиться и умирать.

Наблюдать за этим я уже не стал.

— Теперь путь свободен, — сказал паладин.

— Да, я вижу, — сказал я. С тел наверняка нападало что-нибудь ценное, но лутать их не хотелось. Это уже не добыча, взятая с боя, это натуральное мародерство получится. — А что хоть с этого босса подало?

— Щит, — сказал Ричард. — Не тот, который у него в руке, а другой. Падает с вероятностью чуть ниже десяти процентов и весьма ценится в узких кругах тех, кто понимает.

— У тебя таких уже сколько?

— Четыре, — сказал паладин. — Но ни одного с собой.

Любопытно, какого размера у него инвентарь и где он хранит тот лут, который выбивает в своих бесконечных сражениях. Там, по идее, уже десятки тонн должны были накопиться.

Или он сразу сбывает все на аукционах?

— Ладно, пойдем мы, — сказал Виталик. — До новых, сука, встреч.

Паладин пожал плечами. Элронд явно был более компанейский.

Протиснувшись мимо застывшего посреди прохода диабло, Виталик покровительственно похлопал его по мощному бедру, и мы потопали к лестнице наверх.

Я слышал, как демон отмирает, как его копыта гулко громыхают по каменному полу, но, поскольку звуки эти не приближались, а отдалялись, оборачиваться не стал. Надеюсь, какие бы планы на его счет ни строил Ричард, из данжа эта тварь не вылезет, и больше я его никогда не увижу.

Что, при моем везении, весьма сомнительно.

По полностью зачищенному данжу передвигались мы не в пример быстрее, и уже минут через десять оказались на уровень выше.

— Не спрашивай, — сказал Виталик, когда межуровневая дверь отделила нас от паладина и его ручного демона.

Он был тих, мрачен и задумчив, но я решил, что все равно спрошу.

— Нет, я все же спрошу, — сказал я. — Вот скажи мне, как специалист неспециалисту, а что это такое вообще было? Что мы помогли ему сделать? Или, перефразируя вопрос, во что мы только что вляпались и не аукнется ли это нам в будущем?

— Откуда мне знать? Я всего лишь зомби.

— А серьезно?

— Не знаю, — вздохнул Виталик.

— Что это хоть была за команда?

— Она длинная, я ее копипастом вставил, не вникая. Но, конечно, для последующего изучения сохранил.

— Но общее впечатление у тебя хоть какое-то сложилось? Первое и поверхностное?

— После перехвата контроля рейд-босс стал куда круче, чем был до этого. Видимо, Элронд-Ричард разбирается в боевой механике куда лучше, чем прежние управляющие контуры. При этом скиллы его не изменились, но комбинирует он их куда более эффективно.

Тут с ним нельзя было не согласиться. Как непосредственный участник схватки, состоявшейся всего несколько минут назад, я мог подтвердить, что обновленный диабло начал действовать более смертоносно. Но вряд ли истинная цель этой операции заключалась в том, чтобы искин обзавелся еще одной марионеткой для истребления серых орков.

В конце концов, он и так неплохо справляется.

— Я не о том, — сказала я. — Это все внешнее, это и так понятно. Но как оно выглядело на самом деле? Изнустри?

— На первый взгляд там все, сука, просто, — сказал Виталик. — Искин перехватил моба под свой контроль. Но команда для этого была слишком длинная и сложная, плюс возникают определенные вопросы. Почему он он мог проделать эту операцию с любым мобом? Почему именно с этим? Почему для этого пришлось лезть в данж и снимать мобу половину здоровья? И, самое интересное, почему он не мог сделать всего этого сам?

— И? — сказал я.

— Это, сука, вопросы, — сказал Виталик. — Сука ответов у меня нет.

— А ты не думаешь, что это могла быть подстава?

— Думаю, — сказал Виталик. — Но что уж теперь-то, к хренам. Как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и годами стенать по этому поводу. А мы-то уже все сделали.

Следующие две недели мы прыгали по разным городам и планетам, отвалив маленькое состояние только на оплату стационарных телепортов и не задерживаясь нигде дольше, чем на сутки. Оказавшись в новом городе, мы сразу же направлялись в гостиницу, снимали номер и запирались там. Виталик работал над арсеналом для прохождения данжа воли, а я целыми днями валялся на кровати, дегустировал местные сорта пива и отчаянно скучал.

В целом, это было похоже на плохой отпуск. Этакий бюджетный автобусный тур по Европе, когда большую часть времени ты вынужден тупо сидеть и пялиться в окно, жрать, где придется, а осмотр достопримечательностей приходится проводить на ходу.

Это было немного познавательное и сильно утомительное времяпрепровождения, однако, оно работало. Ни одного представителя Дома Красных Ветвей за это время мы так и не встретили, очевидно, они просто не успевали нас отслеживать.

Модераторы тоже не лезли.

Но хоть это и работало, я понимал, что всю жизнь, сколько бы ее там ни осталось, я прожить не хочу.

Однако, сейчас других вариантов не было, У нас была миссия, у нас была цель, у нас был план, и мы четко этому плану следовали, так что мне ничего не осталось, как сжать зубы и терпеть.

И пить пиво. Через сжатые зубы, разумеется.

А на исходе второй недели к нам пришел Соломон.

Интермедия. Борден

Волны с мерным рокотом накатывали на белый песок пляжа.

Гарри Война Никогда Не Кончается Борден лежал в шезлонге и лениво наблюдал за линией горизонта. Из одежды на Гарри были только пляжные шорты и темные очки.

Справа от шезлонга стоял переносной холодильник, в котором Гарри охлаждал пиво. На крышке холодильника стояла уже открытая бутылка, рядом с которой лежал пистолет. Периодически Гарри пусках его в ход, отстреливая праздно шатающихся по пляжу зомби.

Левой рукой Гарри изредка вынимал изо рта сигару и стряхивал пепел на песок.

Пепел тут же уносило ветром. Гарри находил это зрелище довольно философским.

В уме он лениво строил планы на будущее.

Когда его попытка вернуться в Метрополию с треском провалилась, он задумался о том, а стоило ли туда вообще возвращаться. Он совершенно очевидным образом застрял на островах, времени от начала апокалипсиса прошло преизрядно, и все, чего он мог сделать полезного на родине, наверняка уже сделал кто-то другой, благо, он тут умелец далеко не единственный. И архивы наверняка пожгли, и королеву своим телом прикрыли, и о премьер-министре кто-нибудь позаботился.

И следовательно, ничего, кроме ностальгии, по большому счету его в Англию и не тянет.

Служба? Ну, вряд ли МИ-6 сейчас функционирует в том виде, в каком она была до появления зомби и вторжения инопланетян. Если там кто-то и уцелел, у него сейчас наверняка совершенно другие задачи, и еще не факт, что Гарри для их решения хорошо приспособлен.

Может, они там сейчас посевы охраняют и преумножением генофонда занимаются.

По некотором размышлении Гарри решил считать, что он в отставке.

По пляжу в его сторону направлялись сразу две фигурки. До ближайшей было метров сто, вторая следовала за ней на некотором отдалении. Гарри допил пиво, отбросил бутылку на песок, взялся за пистолет, немного выждал и прострелил зомби башку.

А затем отложил пистолет, потому что вторая фигурка принадлежала не зомби.

Это был человек. Он двигался очень медленно и осторожно, в одной руке у него был гарпун, вероятно, предназначенный для самообороны, а в другой он держал палку с развевающейся на ветру белой тряпкой, символом переговоров.

Гарри решил, что сможет пристрелить его позже.

Когда Гарри закончил разбираться с вторжением дирижаблей, он доплыл до ближайшего острова, выбрался на пляж, обнаружил неподалеку небольшой семейный отель, зачистил его от обосновавшихся там зомби и поселил себя в номере для новобрачных. После того, как он забил последнего зомби пешней для колки льда, Система в очередной раз вышла на связь и выкатила ему неожиданное предложение взять окружающую территорию под контроль и стать рейд-боссом этого острова с возможностью постепенно расширять свою сферу влияния. Но играть в стратегии Гарри никогда особо не любил, обещанные бонусы его не прельстили, а штрафы и ограничения пришлись не по вкусу, так что Гарри в очередной раз отказался.

С тех пор прошла уже неделя, и он снова жил жизнь отпускника. Просыпался, пил кофе, завтракал, отстреливал зомби, шел на пляж, отстреливал зомби, плавал, отстреливал зомби, загорал, отстреливал зомби, пил пиво, курил сигары и отстреливал зомби.

И человек с белой тряпкой был первым не-зомби, которой ему попался за последнее время. Глупо было убивать его, так и не выслушав.

Подойдя поближе, тот убрал гарпун в инвентарь и принялся размахивать своим знаменем с удвоенной энергией.

— Не стреляй! — крикнул он.

— Не буду, — пообещал Гарри.

Парень подошел поближе и воткнул палку с тряпкой в песок, словно обозначив место переговоров.

— Как тебя зовут? — спросил Гарри.

— Ганс, — уровень у него был всего шестнадцатый. Нуб, решил Гарри.

— Пиво будешь?

— Буду.

Ганс подтащил шезлонг из кучи, валявшейся неподалеку, устроился поудобнее, Гарри передал ему бутылку. Некоторое время они просто пили и смотрели на волны.

— Я бы и от сигару не отказался, — сказал Ганс. — Кубинская?

— Скрученная не бедре девственницы, — сказал Гарри. — Наверняка, контрабанда. Но у меня с собой больше нет. Если хочешь, сходи к отелю, они там под стойкой портье лежат.

— Пожалуй, не настолько хочу, — сказал Ганс. — Ты — Гарри Борден?

Гарри напрягся.

— Допустим, — сказал он. — А разве мы знакомы?

— Э… нет, — сказал Ганс.

— Тогда откуда тебе известно мое имя?

— У меня на тебя квест.

— А ты потянешь? — с изрядной долей скептицизма поинтересовался Гарри.

— Не-не-не, мужик, — сказал Ганс. — Не такой квест.

— А какой? — спросил Гарри.

— Да странный какой-то, — сказал Ганс. — Причем, никакого квестстартера не было, он просто сам в журнале появился, даже без возможности отказаться. Короче, надо найти на берегу мужика по имени Гарри Борден и убедить его выбрать класс. А награда обещана такая, словно мне дракона в одиночку завалить предлагают.

— Ты прав, квест странный, — сказал Гарри. — Ладно, я — Борден. Начинай меня убеждать.

— Выбери класс, — сказал Ганс.

Одновременно с этим перед внутренним взором Гарри повисла системная табличка, дублирующая это предложение. Под ней шел список классов, которые Система успела предложить ему до этого. Список оказался весьма длинным, и возможность стать рейд-боссом в нем тоже присутствовала.

— Зачем? — спросил Гарри, смахивая табличку в сторону.

— Ну… это же полезно, — сказал Ганс. — Там же бонусы всякие идут. Можно стать круче и все такое.

— Зачем?

— В этом же и суть такого рода игр.

— Я смотрю, ты себе красноречие вообще не прокачивал, — заметил Гарри.

— На ком мне было его прокачивать? На крабах?

— Крабы должны страдать, — сказал Гарри. — Иди, потренируйся, потому что меня ты не убедил.

— Награду мою пополам поделим, — предложил Ганс. — Ну, кроме экспы. Я не знаю, как призовую экспу можно поделить.

— Не интересует, — сказал Гарри. — Мне жаль.

— Мне тоже, — сказал Ганс.

В его руке материализовался гарпун.

Нельзя сказать, что Гарри чего-то в таком роде ожидал, просто он всегда привык быть собран и насторожен. Поэтому он сразу же выплюнул горящую сигару Гансу в лицо, а мгновением позже разбил бутылку пива о его голову.

Ганс начал заваливаться на бок. Ведомый скорее рефлексами, Гарри вырвал оружие из его руки, крутанул, чуть отвел руку, размахиваясь, и всадил гарпун Гансу в грудь.

В момент удара гарпун вспыхнул зеленым, видимо, сработало какое-то зачарование, призванное компенсировать разницу в уровнях, и тело Ганса, мгновенно скукожившись, упало на песок и обратилось во прах, который незамедлительно был развеян ветром.

Ничего такая штука, решил Гарри и спрятал оружие в инвентарь. Гарпунов много не бывает.

Гарри откинулся в шезлонге и запустил руку в холодильник. Бутылка пива оказалась последней, но никакой катастрофы Гарри в этом не видел. Он чувствовал, что на сегодня уже достаточно позагорал.

Тем более, что сигар все равно больше нет.

Едва Гарри сделал первый глоток из последней бутылки, как в паре метров от него песок взметнулся в воздух в слабом подобии торнадо. Он закручивался все быстрее и быстрее, поднимался все выше и выше, и когда воронка достигла трех метров в высоту, наблюдающий за этим странным метеорологическим явлением Гарри аккуратно поставил бутылку и взялся за пистолет.

Поставив рекорд высоты в четыре метра, песок опал, но не весь. Слепленная из него человекоподобная и вполне человеческих размеров фигура осталась стоять на пляже.

И что это за хрень? Песочный человек? Песчаный голем? Как это вообще убивать?

Гарри решил, что разберется в процессе.

— Пива больше нет, — на всякий случай сказал он.

— Мне не нужно пиво, — сказал голем.

Любопытно, подумал Гарри. Рта у него нет, легких — тем более, а все равно эта хрень каким-то образом разговаривает и я ее понимаю.

Магия, не иначе.

— Но что-то же тебе все-таки нужно, — заметил Гарри.

— Мне нужно, чтобы ты выбрал класс.

Гарри закатил глаза.

— Что-то вы все сегодня об одном и том же, — сказал он. — Что тебе в моем классе, неведомая хрень с другой планеты?

— Класс — это часть Системы, — сказал голем. — Система должна быть упорядочена. В Системе должен быть баланс. Ты вносишь разлад в тщательно отлаженный механизм.

— А тебе лично что за печаль? — поинтересовался Гарри. — Ты этой Системе двоюродный модератор?

— Я не модератор, — сказал голем. — Я — Вычислитель.

— Если ты думаешь, что стало понятнее…

— Я — часть функционала Системы, — заявил голем.

— Тебя-то мне и нужно, — обрадовался Гарри и всадил ему пулю в голову.

Как и следовало ожидать, пуля не встретила сопротивления и прошла насквозь, выбив из затылка голема небольшой фонтанчик песка, но отверстие сразу же затянулось, а голем, если бы у него были брови, даже одной бы не повел.

— Так ты мне не повредишь, — сказал он.

— А как? — спросил Гарри.

— Я существую на ином уровне реальности, — заявил голем. — То, что ты видишь перед собой, даже не моя проекция. Это всего лишь марионетка, которую я использую для общения с тобой.

— Попробовать-то все равно стоило, — сказал Гарри.

— А теперь ты должен выбрать класс.

— Не хочу, — сказал Гарри.

— Этот выбор сделает тебя сильнее.

— Мне нормально, — сказал Гарри.

— Почему ты упорствуешь?

— Допустим, ни один из предложенных классов мне не нравится, — сказал Гарри. — Вот сам посмотри, что это за байда. Жнец, Ликвидатор, Палач… Как-то это все довольно агрессивно звучит, не находишь?

— Ты — универсальный убийца, — сказал голем. — Чтобы получить классы "лунный скульптор" или "возвышенный садовод", надо обладать другим набором навыков.

— Типа, мы такие, какие мы есть, и это навсегда? — уточнил Гарри.

— Именно так.

— Это невероятно печально.

— Не понимаю, что тебя печалит, и не понимаю, что тебя останавливает, — сказал голем. — Ты — не просто убийца. Ты — выдающийся убийца. Ты получил двести уровней, не выбрав класса, и добился весьма впечатляющих результатов. Твой талант всегда будет востребован в Системных мирах. Подумай о том, чего ты сможешь достичь, используя классовые бонусы и умения. Возможно, придет день, и ты начнешь получать задания напрямую от Вычислителей. Потому что для соблюдения игрового баланса иногда требуется прервать чью-то игру навсегда.

— В этом и проблема, — сказал Гарри. — Дело в том, что я играл в такие игры и прекрасно знаю, как оно все происходит. Стоит мне только сделать этот выбор, как вы, славные ребята, напихаете мне полную панамку классовых квестов, от которых будет невозможно отказаться, и мне придется убивать одних незнакомых людей по приказу других незнакомых людей, а это слишком похоже на мою работу, которая мне… Ну, нельзя сказать, чтобы особо надоела, но раз тут у нас теперь новый мир и новые правила, мне бы тоже хотелось попробовать что-нибудь другое.

— Так не бывает, — сказал голем.

— Отныне начни следить за моим жизненным путем, — сказал Гарри.

— Ты должен выбрать класс, — снова принялся за свое голем. — Занять свое место в Системе. Позволить нам снова делать свою работу. Все параметры должны быть просчитываемы. Своим существованием ты увеличиваешь долю энтропии. Если мы не будем реагировать на такие случаи, хаос пожрет нас всех.

— Если я тебе так мешаю, уничтожь меня прямо сейчас, — предложил Гарри.

— У меня нет такого функционала. Я не могу напрямую влиять на чужие игровые процессы.

— Тогда посмотри на эту ситуацию с моей стороны, — сказал Гарри. — Ты заявился на мою планету, перебил тут кучу людей, устроил инопланетное вторжение и всунул в мою голову свой долбанный интерфейс. И после этого ты хочешь, чтобы я выполнял твои просьбы и не усложнял тебе жизнь?

— Но ведь так оно будет лучше и для тебя, — сказал голем. — У меня нет функционала, чтобы убить тебя и влиять на твой игровой процесс напрямую, но в моих силах его сильно осложнить.

— Ты пугаешь рыбу водой, — сказал Гарри. — В моей жизни никогда ничего не было просто.

— Твое поведение отличается от стандарта, свойственного для игрока с твоим набором навыков.

— А каков стандарт? — поинтересовался Гарри. — Ура-ура, теперь можно убивать людей и от этого делаться сильнее, добиваясь личного могущества любой ценой? И сотни бывших неудачников, вооружившись случайно выпавшим им оружием или навыками, тут же, безо всяких размышлений, отправляются убивать зомби и друг друга?

— Не так прямолинейно, но да.

— И им на самом деле нравится мир, который они таким образом строят?

— Нравится. если бы было иначе, стали бы они вести себя именно так?

— Это проза жизни, а я в душе поэт, — сказал Гарри. — Правда, должен признать, что довольно посредственный.

— Я не понимаю.

— Я тоже много чего не понимаю, — сказал Гарри. — Вот эта Система, в чем ее глобальная цель, например? У всего должен быть смысл, но здесь я его пока не вижу. Как кому-то во вселенной может стать легче, если население нашей планеты сожрут зомби? Зачем эта игра? Какую выгоду получают ее организаторы? Где их интерес? Вряд ли они все это затеяли, чтобы ставки на тотализаторе делать.

— Я не могу сказать.

— Почему?

— Потому что не обладаю такими знаниями, — сказал голем. — Я лишь отвечаю за функционирование Системы на этой части планеты, и для моей роли эта информация избыточна.

— Или ты врешь, — заметил Гарри.

— У меня нет такого функционала.

— Может быть, ты врешь и об этом.

— Зачем мне тебе лгать?

— Потому что ты хочешь, чтобы я играл по твоим правилам.

— Но только так и можно выиграть.

— Если бы вы тут Олимпийские игры устроили, то, наверное, да, — сказал Гарри. — Но это явно не они.

— У тебя есть сутки, — сказал голем. — Если ты не выберешь класс в течение двадцати четырех часов, я начну выдавать квесты на твою голову. И награда будет достойной. Она будет так велика, что привлечет игроков из других миров.

— Да, видел таких, — равнодушно сказал Гарри.

— Твой случай не уникален, — сказал голем. — В каждом из миров находятся игроки, не желающие соблюдать правила. Но со временем они либо принимают их, либо выбывают из игры навсегда. Исключений нет.

— Скучно живете, — сказал Гарри.

Вместо ответа голем перестал поддерживать форму и опал на пляж кучкой песка.

— Я уверен, что ты все равно меня слышишь, — сказал Гарри. — Будь уверен, когда-нибудь я доберусь до того уровня реальности, на котором ты существуешь, и мы продолжим наш разговор о правилах.

Кучка песка ничего ему не ответила.

Гарри допил пиво и неторопливо побрел к отелю.

Если раньше он не брал класс исключительно из чистого упрямства, то после сегодняшнего лишь укрепился во мнении, что делать этого не стоит.

Что-то здесь было не так. Не может такого быть, чтобы целый Вычислитель являлся к каждому забывчивому игроку с напоминаниями.

Но разговор с големом был полезен. Гарри узнал для себя много нового, и, хотя информации было недостаточно, чтобы полностью построить картину происходящего, что-то он все же да уяснил.

Прямо по пути его следования открылся портал. Срок ультиматума, выставленного ему големом, еще не истек, так что это вряд ли кто-то явился целенаправленно за его головой, но делить отель с другими постояльцами Гарри был не готов. Он выхватил из инвентаря пистолет, взял в другую руку гарпун, боевые свойства которого ему следовало попробовать, и ринулся в бой.

Как там говорилось в системном приветствии? Слабые падут, сильные возвысятся, Система сожрет и тех и других.

Но правда заключается в том, что если ты жрешь все без разбора, то рано или поздно кто-то встанет у тебя костью в горле.

Глава 8

Когда-то давно кто-то довольно умный заметил, что если стране постоянно требуются герои, значит, происходит в ней что-то не очень хорошее. Простая размеренная жизнь не требует героизма. Герои нужны во время войн, техногенных катастроф, природных катаклизмов и прочих неприятных штук, о которых нормальному человеку лучше и не знать вовсе.

Я не знаю, как обстоят дела в большинстве системных миров, но вот героев тут хоть отбавляй, некоторые даже с приставкой "супер".

Все эти виталики, соломоны и примкнувшие к ним полсоны и иже с ними делают и без того интересные времена, которые устроила всем Система, еще более интересными. Древним китайцам бы наверняка понравилось.

Но вот кто-кто, а лично я себя героем не чувствовал. Особенно когда лежал в кустах, в метрах двухста от входа в хранилище Коллоквианской империи, накрытый установленным Соломоном пологом неаметности, и прикидывал текущую ситуацию.

Которая не радовала.

Вход древнего хранилища народы серых орков охранялся, как это ни странно, серыми орками, и все надежды на то, что мы просто откроем, просто зайдем, просто возьмем, что нам надо, и так же просто уйдем, стремились к нулю.

— Двадцать шесть рыл, — констатировал Виталик. — И судя по разбитому лагерю, сидят они здесь уже довольно давно.

— Все самцы, все при оружии, никто от палаток далеко не отходит, — согласился Соломон. — Это не случайно разбитый лагерь или охотничья делянка, это сторожевой пост.

— Но внутрь они попасть явно не могут, — сказал Виталик. — Хотя нам от этого ни разу не легче.

— Мне интересна логистика, — сказал я. — Если они не отходят от лагеря, даже чтобы поохотиться, то что же они жрут?

— Скорее всего, провизию им доставляют порталом, — сказал Соломон. — И смену караула так же производят.

Уже в который раз наличие чертовых порталов ломало привычные мне тактические схемы. Если здесь происходят крупномасштабные сражения, местные полководцы наверняка сходят с ума от обилия вариантов и возможностей перебросить свежее подкрепление куда угодно, хоть в самый тыл врага.

А еще есть магия…

— Незаметно мы не пройдем, — сказал Виталик.

Вход в хранилище был обустроен на склоне холма, и хотя массивные, трехметровой высоты двери, изрядно, практически до полного слияния с ландшафтом заросли травой и даже кустарником, их открытие вряд ли пройдет незамеченным.

Даже если оно будет бесшумным.

А ведь еще замок найти надо…

— Самый простой вариант — это убить их всех, — сказал Соломон. — Их двадцать шесть, уровни не выше трехсотого, а в среднем и того ниже, мы справимся.

— Ты с Отцом уже справился, к хренам, — напомнил ему Виталик.

— Здесь Отца нет.

— Благодаря Чапаю, Отца уже нигде, сука, нет, — сказал Виталик. — Однако прецедент недооцененности тобой вероятного противника уже имел место, и повторять его мне бы не хотелось. Однако, в целом я склоняюсь к мысли, что ты, сука, прав. Проще всего их всех перебить.

— Просто потому, что они нам мешают? — уточнил я.

— Вся человеческая история показывает, что такой причины вполне достаточно, — сказал Виталик.

— Мне это не нравится, — сказал я.

— И что ты предлагаешь?

— Переговоры.

— Не пойми меня неправильно, Чапай, — проникновенно сказал Виталик. — Но я уже несколько раз видел, как ты ведешь переговоры, и каждый раз это заканчивалось кровавой баней. Так что у меня на выбор только два, сука, варианта. Либо ты — так себе переговорщик, либо тут эта концепция в принципе не работает.

— Я все же хочу попробовать, — сказал я. — Если это ребята не ждут здесь конкретно нас, а охраняют сокровища своего народа вообще, то это может сработать.

— А если они ждут конкретно нас, то ты станешь мертвым еще до того, как успеешь помахать им белым флагом, — сказал Виталик. — Кстати, а у тебя есть белый флаг?

— Нет.

— Видишь, насколько ты хреново к этому подготовлен?

Я проигнорировал этот выпад и обратился к Соломону.

— Как мне снова стать заметным?

— Просто отползи от меня метров на пять, — сказал тот. Судя по неодобрительному выражение его лица, Соломон от моей идеи тоже был не в восторге.

Но спорить они не стали. Видимо, понимали, что в данном случае это бесполезно.

Я отполз от своих на пять метров, а потом прополз еще метров тридцать в высокой траве, чтобы не демаскировать их позицию, и только потом встал во весь рост, подняв руки над головой в бесполезном здесь жесте. Потому что, сколько бы ты ни демонстрировал собеседнику пустую ладонь, он-то знает, что оружие из инвентаря может лечь в нее за какие-то доли секунды.

Меня заметили почти сразу. В мою сторону тут же нацелились три грозных на вид лука и две жалких на вид винтовки, а в лагере началась тщательно организованная суета, какая и случается, когда воинское подразделение занимает места согласно штатному расписанию.

Но пока еще в меня не стреляли, и это внушало определенные надежды.

Иногда, в редкие приступы оптимизма, я все же верю, что цивилизованные люди… э… разумные существа все же могут друг с другом договариваться.

Я остановился, не дойдя до границ лагеря метров тридцать. К этому моменту на меня было нацелено уже восемь луков и пять ружей, но я все же надеялся, что моя прокачанная ловкость позволит мне увернуться хотя бы от части выстрелов, а остальные я как-нибудь переживу, зелье восстановления здоровья у меня всегда наготове.

Я простоял так минуты, наверное, полторы, когда из командирской палатки в центре лагеря выбрался здоровенный орк с огромным боевым молотом на плече. Его триста тридцатый уровень передавала привет Соломону, утверждающему, что никого, выше трехсотого, тут нет, а его свирепый вид и ожерелье из засушенных ушей разумных, висящее на его шее, намекали, что переговоры вряд ли будут легкими.

Дойдя до периметра лагеря и протиснувшись между лучниками (лучники стояли в метре друг от друга, но смотрелось это все равно так, как будто он протискивался), орк не замедлил движения и направился ко мне.

Он шел размеренно и неторопливо, как танк, и остановился в паре-тройке шагов от меня. Очевидно, такой был радиус поражения его молота.

— Ты здесь главный? — спросил я.

— Меня зовут Валлентайн, и я здесь главный, — произнес он неожиданно мягким интеллигентным голосом. — Ты можешь опустить руки.

— Спасибо.

— Я знаю тебя, — сказал орк Валлентайн. — Ты — Физрук, и ты враг моего народа.

— Вовсе нет, — сказал я.

— Ты убил Отца и половину мужчин из его племени.

— Мы просто не сумели договориться, — сказал я. — Надеюсь, здесь и сейчас мы этой ошибки не повторим, и дальше между нами будет только мир и взаимовыгодное сотрудничество.

— Ты готов отдать древнюю реликвию, которую похитил у племени Отца? — поинтересовался Валлентайн.

— Э… не совсем.

Это заявление его совсем не удивило.

— И все же, ты пришел сюда не просто так.

— Ну, вы же тоже не просто так тут лагерем стоите.

— Мы охраняем Хранилище Древних, — сказал Валлентайн. — То, что там находится, принадлежит нам и не должно быть разграблено.

— Но и сами вы туда попасть не можете, — заметил я.

— Рано или поздно, двери будут открыты.

— Я могу открыть их прямо сейчас, — сказал я.

— Понимаю, — сказал Валлентайн. — Чего-то в этом роде я и ждал. Значит, ты продолжаешь служить Темному Шаману.

— Я бы не так сформулировал, — сказал я.

— И как бы ты сформулировал?

— Мы с ним сотрудничаем в одном деле, — сказал я. — Как только оно будет закончено, наши пути разойдутся.

— Не уверен, что такой ответ меня устраивает, — сказал Валлентайн. — Но ты говоришь, что можешь открыть двери. Что же ты хочешь взамен?

— Я и мои друзья войдем в Хранилище первыми и возьмем одним предмет, который нам нужен и который совершенно бесполезен для вас, — сказал я. — Только один. А вы получите все остальное.

— Что это за предмет?

Я покачал головой.

— Информации не будет.

— Для чего он вам нужен?

— Аналогично.

— Это не очень выгодные условия.

— Давай рассмотрим альтернативу, — предложил я. — Я здесь, как ты понимаешь, не один, а с друзьями. И хотя, не буду лукавить, нас меньше, чем вас, это не делает силы такими уж неравными.

Валлентайн нахмурился.

— Мы попытаемся пробиться, — сказал я. — Может быть, у нас получится, а может быть, вы таки сможете нас сдержать. Но в любом случае, прольется кровь и будут потери. И, что самое для вас обидное, двери все равно останутся закрытыми.

Валлентайн нахмурился так, что его лохматые брови съехались в одну.

— Я таких раскладов не ищу, — продолжил я. — Но если ты хочешь протанцевать эти танцы, только скажи, и мои друзья тут же включат музыку.

— Сколько вас? — спросил он.

— В хранилище войдут трое, — сказал я. — А остальное пусть станет для тебя милым сюрпризом.

Откровенность откровенностью, но выкладывать все в такой ситуации не слишком разумно. Впрочем, в последнее время для меня слово "разумно" стало каким-то отвлеченным абстрактным термином, за которым ничего не стояло.

Или пришло время искать новое понимание разумности.

— Один предмет?

— Да, — сказал я, видя, что он поддается. Наверное, им всем уже осточертело сидеть тут и охранять неизвестно что от непонятно кого. Лучше забрать нужное и свалить по своим делам, какие бы они ни были.

Мне бы осточертело.

Я бы свалил.

— После чего мы уйдем отсюда, и, я надеюсь, не станем искать новых встреч с вашим народом, — продолжал дожимать я.

Интересно, а он вообще имеет право принимать такие решения в одиночку, без согласования с центром? Будет печально, если нет.

Коллегиальные решения могут заставить себя ждать. Кроме того, они могут быть вынесены и не в твою пользу. Потому что у одного человека на месте и у всей бюрократии в целом обычно бывают совершенно разные приоритеты.

— Я дам вам полчаса, — сказал Валлентайн, развеяв мои сомнения.

— Неприемлемо.

— Час.

— Временной лимит вообще не обсуждается, — сказал я. — Мы понятия не имеем, каких размеров тут склад и как долго мы будем искать. Может быть, нам на это потребуется пять минут, а может быть — несколько дней.

— Но мне нужны гарантии, — сказал Валлентайн. — Когда вы войдете, двери останутся открытыми.

Да, было бы довольно подло с нашей стороны войти, закрыть за собой двери, выгрести из хранилища все подчистую и уйти порталом, оставив орков с носом. Так подло, что я на самом деле об этом подумывал.

Потому что оно, конечно, безопаснее, чем двери открытыми нараспашку оставить.

— Двери будут открытыми, — сказал я. — Но мы оставляем за собой право заминировать проход, чтобы вы не слишком торопились последовать за нами.

— Справедливо, — сказал Валлентайн.

— И еще, все вы выйдете за пределы лагеря, пока мы будем открывать двери.

— Ты слишком перестраховываешься, — сказал Валлентайн.

— Нет такого понятия, как "слишком осторожен", — сказал я. — Итак, мы достигли договоренности?

— Да, — сказал Валлентайн. — Давай закрепим ее Системной клятвой.

Честно говоря, я предпочел бы этого не делать.

Совсем не потому, что собирался нарушить взятые на себя обязательства. Просто не хотелось лишний раз привлекать внимание Вычислителей, ведь они, вполне возможно, раньше об этом смете вообще не знали.

То есть, знали, конечно, но не придавали этому знанию большого значения.

Но отказ принести системную клятву наверняка бы насторожил орка и разрушил наше хрупкое соглашения, что снова вернуло бы нас к варианту "убить их всех", которого я по мере своих сил пытался избежать.

Он принес свою часть клятвы в формулировках, к которым не не смог бы прикопаться, и Система на миг подсветила его фигуру серебристым сиянием, и тогда я тоже принес свою часть клятвы, после чего мы пожали друг другу руки, и он беззаботно повернулся ко мне спиной, возвращаясь в лагерь с намерением всех из него выгнуть.

Я тоже вернулся к своим.

— Можете вставать, — сказал я. — Только по возможности сделайте вид, будто вас тут больше, чем двое.

— Как все прошло? — поинтересовался Виталик, поднимаясь с земли и маша рукой кому-то несуществующему.

Я в общих чертах обрисовал, как.

— Минировать, конечно, необязательно, — сказал я. — Но даже одна только мысль, что мы могли бы так поступить, замедлит их и не даст наступать нам на пятки.

— Минировать обязательно, — сказал Соломон. — Я, кстати говоря, грандмастер в деле установки ловушек.

— Триста лет стажа?

— Чуть меньше. Но я стажировался у самого Арчера.

— Не знаю, кто это такой, но думаю, что специалист видный, — сказал я.

Дальше все происходило по написанному нами с Валлантайном сценарию. Орки вышли из лагеря и встали неподалеку, не убрав, однако, оружия, а мы вошли в лагерь и принялись пялиться на старые ворота, пытаясь найти цифровой замок, который должна была открыть последовательность цифр, выданнам нам Элрондом.

Исходя из общечеловеческой логики, искать следовало где-то пределах среднего орочьего роста, но кто ж знает, какого роста были эти орки до прихода Системы. Может, это они сейчас все так в бойцов раскачались, а до этого были субтильными коротышками.

Двери поросли мхом, травой и частично кустарником, что поисков не облегчало, а системные методы обнаружения, как нас просветил Соломон, грандмастер по взлому замков, тут не работали.

Провозившись там минут пятнадцать, мы посовещались и решили прибегнуть к более радикальным методом. Немного подумав и изрядно поковыравшись в твоем безразмерном инвентаре, Соломон наконец-то извлек на свет лучшее средство для борьбы с растительностью и мелкими вредителями.

Портативный огнемет.

Едва он выпустил первую струю магического напалма (а ни на каком другом напалме огнемет такого размера работать просто не мог), как со стороны орков послышались негодующие возгласы.

Я обернулся туда, стараясь понять, что же им не понравилось, и тут Соломон выпустил вторую струю, уже не пробную, а полноценную, и в небо над нами повалили клубы черного дыма.

Но оркам не понравилось вовсе не наше слишком вольное обращение с дверями их древней народной кладовой, и вопли только показались мне негодубщими. На самом деле, это были воинственные кличи, смешанные с предсмертными криками.

На орков, моими стараниями покинувших относительно безопасный лагерь и столпившихся на открытом пространстве, сыпался град длинных стрел, и что-то, возможно, подсознание, а возможно, худшая моя половина, подсказывало мне, что стрелы эти эльфийские.

— Нашел! — крикнул Соломон.

Виталик бросился к нему.

Орков осталось уже меньше половины. Уцелевшие прикрывались ростовыми щитами, но длинные стрелы перекачанных эльфов прошивали эти щиты насквозь, и не надо быть экспертом в средневековом военном деле, чтобы понять, песенка орков уже спета.

Они вяло пытались отстреливаться, но их стрелы летели в никуда, потому что луки эльфом явно обладали куда большей дальнобойностью.

Может быть, я и ошибаюсь, но готов поставить амулет воскрешения, которого у меня нет, против дырявого носка без системных бонусов, на то, что Дом Красных Ветвей перешел к решительным действиям.

Исходя из их модуса операнди, это могло означать, что все мои знакомые, не находящиеся в радиусе видимости, уже мертвы.

Но могло и не означать. Боюсь, что правды прямо сейчас я все равно не узнаю.

Почти бесшумно, если не считать легкий шелест осыпающегося с них пепла, двери старого хранилища серых орков начали открываться.

Валлентайн, издалека уже больше похожий на подушку для булавок, но каким-то чудом умудряющийся до сих пор стоять на ногах, обернулся в нашу сторону, и на мгновение наши взгляды скрестились.

— Это не я, — пробормотал я, но он и так знал, что это не я, потому что иначе система покарала бы меня за клятвопреступление.

И все равно он меня не услышал.

Глава 9

Из открытых дверей древнего схрона на нас дохнуло прохладным консервированным воздухом с легким привкусом затхлости и неприятностей. Впрочем, я допускаю, что второе мне просто почудилось.

Остатки орков совершенно негероическим образом гибли за пределами своего лагеря, не способные ничего противопоставить прокачанному и хорошо организованному противнику, который к тому же изрядно маскировался. Как я ни глядел, а так и не смог рассмотреть, откуда ведут обстрел эльфы. Создавалось такое впечатление, что стрелы возникают уже в воздухе, пройдя пик своей траектории.

Но я, так и не увидел противника, почему-то на сто процентов был уверен, что не орки были основной целью этой операции. Им просто не повезло и они оказались на пути между нападавшими и их настоящей целью.

Нами.

Когда последний орк упал на землю, Система прислала сообщение, что я свободен от своих обязательств перед Валлантайном, а эльфы сместили точку обстрела в нашу сторону. Но расстояние все-таки было слишком велико, и те редкие стрелы, которые до нас таки долетали, были уже не опасны. Я легко увернулся от двух, а третью отбил при помощи Клавдии.

— Ты так и будешь там стоять? — поинтересовался Соломон, уже переступивший порог склада.

— Я просто хочу посмотреть, кто нас атаковал.

— А какая разница? — спросил он. — У нас в любом случае одна дорога.

Это да. Похоже, что другого шанса забрать маячок у нас уже не будет.

— Сейчас оно подойдут поближе и ты все, сука, увидишь, — сказал Виталик. Вторую часть фразы он опустил, но там явно читалось, что это будет последнее зрелище в моей жизни.

Приняв справедливость этого замечания, я отступил за линию дверей.

— Если мы их не закроем, нам крышка, — сообщил Виталик. — Через эти амбарные ворота можно даже на лошадях ворваться.

Соломон уже возился с панелью управления, но у него ничего не получалось.

Несколько стрел влетели в хранилище, и я отметил, что траектория их полета была уже более пологой. Невидимый враг приближался.

— Эльфы, — констатировал Соломон, бросил на одну из стрел мимолетный взгляд. — У тебя, случайно, нет врагов среди этого народа?

— Случайно, есть, — вздохнул я.

Панель управления состояла из небольшого дисплея, цифровой клавиатуры и трех кнопок, и, видимо, комбинация, которая подходила для открытия врат, для их закрытия не годилась. Соломон вряд ли такой уж дурак, что не попробовал ее первым делом.

— Дай попробовать, — сказал я.

— Ты знаком с теорией подбора паролей? — спросил он, неохотно отодвигаясь в сторону.

— Вроде того, — сказал я и врезал по панели бейсбольной битой.

— Эй, не стоит…. — сказал Соломон.

Панель брызнула во все стороны искрами и обломками пластика, а двери, толщиной они были добрых полметра, закрылись, отсекая нас от дневного света, свежего воздуха и недружелюбных эльфов.

Мы оказались одновременно и в безопасности, и в ловушке, но первое было важнее, а о втором можно было подумать позже.

— Две вещи никогда не перестанут меня удивлять, — заметил Виталик. — Это нравственный закон внутри меня и то, как ты, Чапай, умудряешься решить любую проблему при помощи дубинки. Есть в тебе что-то от пещерного человека, все таки.

— Но сработало же.

— Сработало, — согласился Виталик. — Но если бы не сработало, ты лишил бы нас последнего шанса.

— Мы все равно не успели бы ничего другого попробовать, — возразил я.

— Все так, — вздохнул Виталик. — Кстати, переговоры с твоим участием опять закончились кровавой баней, что было довольно предсказуемо. Пусть в этот раз ты и не виноват. Хотя…

— Давайте лучше осмотримся, — предложил Соломон. — Чем раньше мы найдем маячок, тем раньше сможем приступить к решению новой проблемы.

— Сложно осматриваться в полной, сука, темноте, — сказал Виталик. — Кто-нибудь видел тут выключатель?

Вместо ответа Соломон подвесил у нас над головами магический шар. Светло стало не как днем, но паре стоваттных лампочек его осветительный прибор мог бы дать фору.

Мы находились в небольшом, около тридцати квадратных метров, шлюзовом помещении, и от территории склада нас отделяла еще одна дверь с таким же цифровым замком. Я только успел подумать о том, как будет весело, если известный нам пароль ее не откроет, но он открыл.

Соломон вошел первым, шар света сместился за ним, освещая пространство, которое оказалось довольно унылым.

Десятиметровые стеллажи подпирали потолок и уходили куда-то во тьму. Ясное дело, они не пустовали и были заставлены однотипными ящиками без всяких опознавательных знаков. Видимо, предполагалось, что если уж ты попал на этот склад, то у тебя либо есть карта размещения, либо тебе в принципе все равно, что брать.

— Обычный, сука, склад, — разочарованно выдохнул Виталик. — А где все эти лазерные прибамбасы, прозрачные ящики и голографические указатели?

— Возможно, не работают при отключенном питании, — сказал я. — Или просто ребята не стали все усложнять.

— И вот это странно, — сказал Виталик. — Если бы я прятал драгоценное сокровище своего народа, то я бы постарался охренеть как все усложнить. Скажем, одна из этих двух дверей не открылась бы без опознания коллоквианского генетического материала. А то что получается? Заходи и бери, чего хочешь?

— Притащил сюда мертвого орка, вот и куча генетического материала, — сказал Соломон. — К тому же, они толком не знали, с чем могут столкнуться. А если бы против них применили генетическое оружие, и в результате последовательных мутаций генетический код претерпел бы необратимые изменения?

— Пароль, конечно, надежнее, — согласился Виталик. — Особенно если доверить его ожившему компьютеру, который с своих создателях видит только врагов и ничем с ними делиться, мягко говоря, не готов. Прозорливость этих ребят просто поражает.

— Никто не может предусмотреть всего, — сказал Соломон.

При включении аварийного режима двери могут либо открываться, либо закрываться, в зависимости от того, что у создателей системы безопасности было в приоритете. Поскольку мы уже знали, каким образом мыслили сумрачные коллоквианские гении, я врезал по внутренней управляющей панели, и дверь шлюза так же благополучно закрылась.

Чем больше перегородок между мной и теми парнями снаружи, тем спокойнее я себя буду чувствовать.

Соломон не обратил на мои действия никакого внимания, Виталик только плечами пожал.

У него были дела поважнее.

Он стащил один из контейнеров со стеллажа на пол, поддел крышку лезвием боевого топора, рванул на себя и разочарованно выдохнул.

— Семена какие-то, — сказал он.

— Посадочный материал, — сказал я. — Разумно. Если ты хочешь вернуться к цивилизованной жизни, сельское хозяйство надо восстанавливать в первую очередь.

— Разумно, — согласился Виталик. — Но, сука, скучно.

В какой-то степени я его понимал. Когда ты влезаешь в тайный схрон древней цивилизации, которая когда-то летала между звезд, ожидаешь встретить там что-то менее прозаичное.

Впрочем, мы только начали тут осматриваться.

Ради эксперимента Виталик вскрыл еще несколько ящиков. В них тоже оказались семена, хотя и другой сельскохозяйственной культуры.

— Никто фермера не качает? — поинтересовался Виталик. — Вот тут ему было бы раздолье…

Зал с семенами оказался не таким уж большим, около пятидесяти метров в ширину и ста — в длину. Конечно, небольшой общине этого запаса хватило бы на пару десятков лет, но цивилизацию так явно не восстановишь.

Следующее помещение оказалось библиотекой. На стеллажи были навалены источники информации, самые разные, бумажные, электронные, кристаллические и еще только-соломон-знает какие, видимо, рассчитанные на любую глубину падения гордого коллоквианского народа. Если бы у нас в запасе была пара лишних лет, мы могли бы зависнуть здесь надолго.

Но пары лишних лет у нас не было, поэтому мы пошли дальше.

И обнаружили два заглушенных атомных реактора и запас топлива к ним. Управление выглядело совсем примитивным, на уровне "вкл-выкл", и это пробудило мою худшую половину, которая начала строить злокозненные планы.

Следующий зал был огромен и его заполняла техника, в основном, мирная, но было и несколько военных образцов. Вездеходы, от легких до тяжелых, несколько небольших летательных аппаратов разного принципа левитации, трактора, пара танков… Вид танков моей худшей половине тоже понравился.

И ничего такого, что не могло бы проехать в главные ворота. Что ж, надо отдать коллокиванцам должное, они оказались очень запасливыми ребятами.

Совсем уж дикарям эти запасы бы никак не помогли, но на том уровне, куда оказались отброшены орки, кое-что тут могло бы стать очень полезным. Да и вообще, довольно сложно представить себе ситуацию, в которой оказался бы бесполезен танк.

А в следующем зале мы наконец-то нашли то, что надеялись увидеть с самого начала.

Оружие.

Его было много. Стойки с оружием также уходили под потолок, а помещение не уступало размерами сельскохозяйственному складу.

Виталик выдрал из стойки инопланетного вида хреновину и приставил к плечу. Поскольку по габаритам он от среднестатистического орка практически не отличался, хреновина сидела, как влитая.

— Обычный импульсный карабин, — равнодушно пожал плечами Соломон. — Заряда хватит выстрелов на пятьдесят, потом можно только как дубину использовать. Но это в принципе мусор. Это же несистемное оружие, с него опыт не идет.

— Хрен с ним, с опытом, — сказал Виталик. — Главное, чтобы враги дохли. Возьму-ка себе пару штук.

И принялся набивать свой инвентарь.

— Жадность… — начал было я.

— Отвянь, Чапай, — сказал Виталик. — Запас карман не тянет. В нашем положении тем более.

Поскольку Элронд снабдил нас подробным описанием того, что мы ищем, и примерным указанием, где это стоит искать, мы разбрелись по оружейному залу в поисках коробки с маячками. Я шел вдоль рядов, уставленных то ли лазерами, то ли брастерами, то ли плазмотронами, слушал, как в своей зоне ответственности чем-то гремит Виталик и думал о том, как нам теперь быть.

Выходить через главные ворота, даже если мы и сумеем их открыть, и атаковать врага в лоб вряд ли имело смысл. Конечно, у нас тут столько оружия, что можно вооружить небольшую армию изрядного размера, но рук-то всего шесть, что вряд ли обеспечит нам подавляющий огневой перевес.

С другой стороны, местное хранилище — ни разу не данж, а значит, из него можно в любой момент уйти порталом, благо, даже у нас с Виталиком было несколько свитков с разными адресами, а у Соломна их наверняка вообще вагон. Но что делать дальше?

Если противостояние с Домом Красных Ветвей перешло в активную фазу, у нас в запасе не так много времени, и тянуть с визитом в данж воли, или как там его обозвал Соломон, нам не стоит.

Виталик уже подготовил заказанное Соломоном снаряжение, переписав системные характеристики оружия под специфику данжа, и, теоретически, мы были готовы, но… Мне не давала покоя мысль о том, что мы слишком торопимся и можем чего-то не учесть.

Однако, тут и медлить нельзя.

И новая порция модераторов пока еще никак себя не проявила…

— Бинго, сука! — вскричал Виталик с другого конца оружейного склада. — Похоже, нашел!

Мы пошли на голос, благо, это было несложно, потому что Виталик еще некоторое время продолжал ликовать, и обнаружили зомби рядом со вскрытым контейнером, наполненными небольшими серебристыми шариками около полутора сантиметров в диаметре. Шарики были совсем легкие и активировались, вращением двух полусфер относительно друг друга, что точно соответствовало описанию, предоставленному нам Элрондом.

Неподалеку стояла какая-то махина со сложной системой ввода и огромным экраном, и мы предположили, что это радар, который с этими маячками взаимодействует. Но радар нам был без надобности, очевидно, у Элронда был такой же.

Или предполагалось, что на Длинном Копье он есть.

Поскольку убирать их в инвентарь строго не рекомендовалось, Виталик зачерпнул горстку маячком и ссыпал их в безразмерный карман своего плаща. Я положил пару штук в карманы куртки, и один — в карман джинсов. Соломон тоже как-то решил эту проблему, задействовав один из внешних контейнеров, встроенных в его броню.

— Итак, наши дела здесь можно считать завершенными, — сказал Виталик. — Не пора ли сваливать отсюда к хренам?

— На самом деле, это не так просто, как тебе кажется, — сказал Соломон.

— С хрена ли? — удивился Виталик. — Ты потерял все свои портальные свитки? Не беда, у меня тоже есть пара штук.

— Не потерял, — сказал Соломон. — И мы можем уйти порталом в любой момент. Проблема в том, что, возможно, именно этого они и ждут.

— Не вполне понимаю суть этого, сука, заявления.

— Существует несколько способов отслеживать портальные перемещения, — сказал Соломон. — Существует также несколько способов открывать недавно закрытые порталы и нырять следом. И для этого даже не нужно подходить к порталу вплотную, достаточно уловить рисунок сигнатур. И если мы имеем дело с теми, с кем мы думаем, мы имеем дело, то у них такие специалисты наверняка есть. Они пока не могут проникнуть за закрытые двери, но как только мы прыгнем, они тут же прыгнут за нами.

— Погоди, — сказал я. — Но если это известная проблема, а ты — опытный игрок, то у тебя наверняка разработаны способы противодействия.

— Такие способы есть, — сказал Соломон. — Но они рассчитаны на одного человека. Более того, они рассчитаны на одного человека с моим уровнем снаряжения. Я могу уйти в такие места, где даже эльф без специальной подготовки не выживет и несколько минут. Проблема в том, что вы там тоже не выживете.

— Даже если учесть, что я уже как бы не совсем, сука, жив? — уточнил Виталик.

— Даже так.

— А сколько времени требуется, чтобы отследить прыжок и уйти следом? — спросил я.

— Это зависит от уровня прокачанности игрока или соответствующего артефакта, — сказал Соломон. — Нижний порог — тридцать секунд. Дальше — уж как повезет.

— Значит, на тридцать секунд мы точно можем рассчитывать?

— Да, — сказал Соломон. — За тридцать секунд, конечно, можно сделать многое. Но не с таким противником.

— Может, это и не они, — сказал Виталик. — Может, это какие-то другие эльфы, которые проходили мимо и напали на орков исключительно из-за врожденного антагонизма, о котором еще Профессор написал.

Но было видно, что он и сам в эту теорию не верит.

— Тогда предлагаю план Б, — сказал я. — Мы там мимо пары ядерных реакторов проходили… давайте раскочегарим их так, чтобы запустить цепную реакцию, и свалим отсюда в самый последний момент.

— А оно как рванет… — мечтательно пробормотал Виталик. — Но если мы неправильно время рассчитаем, то нам тоже кирдык.

— Но это возможность разом положить весь их отряд, — заметил Соломон. — Что после прыжка даст нам фору уже не в тридцать секунд, а в несколько суток. Идея, конечно, безумная, но может сработать.

— Ну, раз все "за", то надо пробовать, — подытожил Виталик. — Давненько я уже ядерных бомб не взрывал. А если задуматься, то я их никогда, к хренам, не взрывал.

Что ж, как ни крути, это мог быть очень познавательный и весьма поучительный эксперимент, в результате которого мы бы не только угробили несколько десятков разумных, напрочь испортили бы местную экологию, но и кое-что поняли, но в тот день нам так и не удалось его поставить.

Потому что едва мы вышли из оружейного зала в зал с техникой, как в живот возглавлявшего наше шествие физиков-ядерщиков Виталика вонзилась длинная стрела с красным оперением и стальным наконечником.

Похоже, что ребята из Дома Красных Ветвей умели не только отслеживать недавно открытые порталы. Они еще и через закрытые двери умели проходить.

Глава 10

Стрела пробила тело элитного зомби насквозь, в очередной раз попортив его модный плащ, и мне было видно, что ее хитро закрученный наконечник вырвал из Виталика кусок плоти. Виталик завалился на бок, и я даже на мгновение начал переживать, но потом рассмотрел наполовину полную (я все же временами оптимист) полоску его здоровья, и у меня слегка отлегло.

Впрочем, Виталик довольно быстро отполз за рядомстоящий трактор, укрывшись за массивной гусеницей, и принялся материться, и тогда у меня отлегло окончательно.

Мы с Соломоном залегли рядом, я тут же откупорил бутылку восстанавливающего зелья и принялся поливать им рану Виталика. Здоровье зомби медленно поползло вверх.

Правда, потом оно слегка скакнуло вниз, когда я, взявшись за древко двумя руками, рывком вытащил стрелу из спины нашего штатного читера.

— От ведь сука, — сказал Виталик. — Я это почти почувствовал.

— Сдается мне, что они пока еще не пытались тебя убить, — сказал я. — Думаю, это был предупреждающий выстрел в живот.

— Все те, кто нас не убивают, об этом сильно, сука, пожалеют, — ответил Виталик древним статусом из твиттера.

Вторая стрела вонзилась в пол рядом с трактором, погрузившись в него сантиметров на пятнадцать. А пол тут, между прочим, был бетонным.

К дрожащему от остаточной энергии древку стрелы была примотана какая-то белая тряпка. Довольно прозрачный намек.

— Переговоры, — возликовал я

— Кровавая баня, — напомнил Виталик.

— Скорее всего, ловушка, — сказал Соломон.

— А смысл? — спросил я. — Мы были у них на прицеле, они могли запросто положить нас всех одним залпом. Так какого черта они это не сделали, пока мы вообще не подозревали, что они внутри?

— Это их тактика, — сказал Соломон. — Они так играют.

Как по мне, довольно дурацкая тактика. Если ты пришел кого-то убивать, так убивай и не тяни резину.

Конечно, кошки постоянно играют с мышками, пребывая в блаженной уверенности, что те от них никуда не денутся, но в этой реальности у любой мышки могут оказаться клыки из нержавеющей стали.

Я думал, тут этот урок уже все выучили, а поди же ты…

С другой стороны, сейчас глупость врага нам только на руку.

— Вступим в переговорный процесс? — предложил я. Соломон вытащил из инвентаря свиток и продемонстрировал нам, намекая, что мы готовы свалить отсюда в любой момент.

— А то ж, — сказал Виталик. — Но на этот раз, пользуясь правом пострадавшей стороны, базар буду держать я.

— Валяй, — сказал я. Его здоровье медленно ползло к максимальной отметке. — Порази нас своими дипломатическими талантами.

— Чего надо? — дурным голосом возопил Виталик на весь ангар. — Я вас не знаю, идите на фиг!

Ему ответил звонкий мелодичный голос эльфа:

— Я — Гвейн, по прозвищу Серебряный Клинок, Хранитель Корня, Следящий Внутреннего Круга, Пятый Меч Дома Красный Ветвей и я могу говорить от имени всего Дома.

— Мистер, в вашей речи слишком много заглавных букв, но вы так и не ответили на поставленный вопрос, — сказал Виталик. — Должен заявить, что вы мне не нравитесь.

— Вас трое, но мы ищем крови только двоих из вас, — сказал Гвейн. — У нас нет вражды с Соломоном Рейном, и он может уйти.

Интересно, а чего это Виталик попал в список кровников? Наверное, из-за того эльфа, что мы шлепнули возле гостиницы.

— К сожалению, это невозможно, — ответил Соломон. — У меня совместный квест с этими двумя игроками, и если я сейчас уйду, то не смогу его выполнить. Вношу встречное предложение — отложить улаживание возникших между вами разногласия на две недели.

Это был бы неплохой вариант, но я почему-то был уверен, что Гвейн на него не согласиться.

Он и не согласился.

— Это невозможно, — заявил он. — Приказы Великого Князя выполняются без промедлений.

— Кровавая баня, как я и говорил, — пробормотал Виталик.

— Так тому и быть, — сказал Соломон.

— Мы не хотели этого, Соломон Рейн, — сказал Гвейн. — Но ты сам сделал свой выбор. И ты выбрал смерть.

— Ты излишне пафосен для всего лишь Пятого Меча, — заявил Виталик.

Краем глаза я уловил в проходе какое-то легкое мерцание и на всякий случай всадил в него пару пуль из "дезерт игла". Мерцание крякнуло и метнулось в сторону, роняя на бетон капли крови.

Второй эльф буквально свалился нам на головы, то ли спустившись с трактора, а то ли тупо его перепрыгнув. Несмотря на внезапность атаки, Соломон оказался к ней готов и поймал эльфа на очередной клинок из своей обширной коллекции. Две половинки эльфа упали на пол.

Третий летел на нас вообще не маскируясь, зато прикрываясь защитным полем. Я дважды в него выстрелил, но эльфа это даже не замедлило.

Недобро улыбаясь, Соломон сделал шаг вперед. Длинный широкий меч в его руках отсвечивал зеленым и это явно было не просто так. Оценив перспективы, эльф швырнул в Соломона кинжалом, а сам юркнул в проход между машинами.

Соломон отбил кинжал легким движением меча, перехватил клинок одной только правой рукой, а левой содрал печать с портального свитка.

Портал открылся.

Ближе всех к нему стоял Виталик, и упрашивать его не пришлось. Когда он нырнул в черный зев перехода между мирами, мерцание шныряющих в стелсе эльфов уже окружало нас со всех сторон.

Я прыгнул следом, оказался в очередном полумраке и тут же наткнулся на широкую спину Виталика, в результате чего мы оба довольно неуклюже рухнули на пол.

Соломон прошел в портал спиной вперед, держа меч перед собой, и на его клинке трепыхался очередной незадачливый эльф. Соломон стряхнул тело обратно в портал и проход закрылся, отхватив самый кончик здоровенного рейновского меча.

Мы оказались в узком и явно рукотворном проходе, тускло освещенном шахтерскими лампами, развешанными через каждые десять метров. Коридор был настолько узок, что мы с Виталиком смогли бы в нем разойтись, только изрядно потершись друг о друга плечами, а до потолка можно было достать рукой, даже не вставая на цыпочки.

— За мной, — скомандовал Соломон и неторопливо потрусил по коридору, а мы с Виталиком последовали за ним.

Выбор направления не имел решающего значения. Это место не подходило ни для того, чтобы оторваться от погони, ни для того, чтобы строить длительную оборону, но я прекрасно понимал, для чего мы здесь.

Чтобы узнать предел возможностей нашего противника.

Пока, должен признать, эти ребята вызывали у меня только уважение. Да, они имели склонность вести длинные и никчемушные разговоры, но во внезапности атаки и мастерстве скрытного передвижения им не было равных.

А еще они умели проходить сквозь стены…

— Вот оно, — сказал Соломон, останавливаясь.

Поскольку впереди ничего нового не обнаружилось, мы оглянулись и увидели, как примерно на том же месте заново набухает окно портала.

— Сорок две секунды, — констатировал Соломон. — Очень хороший результат.

Нам-то этот результат ничего хорошего не предвещал, и Виталик, злобно осклабившись, приложил к плечу импульсный карабин, прихваченный в хранилище серых орков. Ему явно хотелось опробовать новую игрушку, и кто мы такие, чтобы его за это осуждать?

Соломон был прав, опыта несистемное оружие не приносило.

Но Виталик тоже был прав, шмаляло оно знатно. Первого пролезшего через портал эльфа просто разорвало в клочья, правда, на этом успехи Виталика в стрельбе и закончились.

Второй эльф шустро укрылся за магическим щитом, которое полностью поглотило импульс высокотехнологичного оружия коллоквианской империи.

А за спиной эльфа начали вырастать новые фигуры.

Виталик быстро сориентировался и принялся стрелять в стены и потолок, образовав между нами и отрядом вторжения нехилых размеров завал из крепежных балок, земли и камней.

Решив, что мы увидели уже достаточно, Соломон выудил новый портальный свиток.

На этот раз он шагнул в овальное окно перехода первым, я последовал за ним, но даже из-за широкой спины Виталика успел увидеть, как позади нас что-то ярко сверкнуло и несколько метров завала обратились в пыль.

И, несомненно, где-то там оставались запыленные злобные эльфы, все еще жаждущие нашей крови.

Виталик прошел последним и портал закрылся, подарив нам очередные сорок две секунды передышки.

На этот раз нас занесло в бескрайнюю от горизонта до горизонта степь. Солнце стояло в зените, но воздух был довольно прохладным и в любой другой ситуации его свежесть наверняка могла бы нас опьянить, но сейчас мы не стали обращать на это внимания.

— Призывай своего маунта, — скомандовал Соломон.

Не став задавать лишних вопросов, я воплотил свою "ласточку", прыгнул за руль и вставил ключ в замок зажигания. Виталик втиснулся на пассажирское сиденье, а Соломон разместился сзади. Едва он захлопнув дверцу, как я вжал педаль газа в пол и стартанул с места с пробуксовкой, прямо как я люблю,

Поверхность тут была достаточно ровная, по крайней мере, не ухабистей большинства российских провинциальных дорог, и я без труда уложил стрелку спидометра на отметку в сто километров в час.

Соломон достал тактический бинокль и принялся смотреть назад.

— А что случилось с твоим боевым, сука, аквариумом? — поинтересовался у него Виталик.

— Он понадобится нам в другом месте, — сказал Соломон. — Я собирался на относительно безопасную прогулку, а не планировал рейд против Дома Красных Ветвей, так что несколько ограничен в инструментарии.

— Иными словами, ты мальца лоханулся, — сказал Виталик.

Соломон не стал ему отвечать.

Никто из нас не ожидал, что эльфы перейдут к завершающей фазе своего "полного пакета мести" так быстро. Мы полагали, что у нас есть в запасе пара недель, которые позволят нам завершить совместные с Элрондом дела, после чего, и это при условии, что мы в итоге остались бы в живых, противостояние с кланом эльфов вполне могло бы сойти на нет по объективным причинам.

Как достать врага в другом мире, если портальная сеть уничтожена?

— Есть, — сказал Соломон. — Сорок две секунды, как и в прошлый раз.

— Стабильность — признак, сука, мастерства, — сказал Виталик. — А у той способности вообще есть какой-нибудь откат, к хренам?

— Нет, если это не способность, а артефакт, — сказал Соломон. — Тогда они ограничены только количеством зарядов.

— А сколько там может быть зарядов? — спросил Виталик.

— Сколько угодно, если у них есть дополнительные элементы питания.

— Ненавижу эту, сука, игру, — вздохнул Виталик. — На чем они за нами прут? На турбометлах?

— Сам посмотри, — сказал Соломон, передавая ему бинокль.

Виталик приник к окулярам и радостно загыгыгкал.

— О, коняшки, — сказал он. — А нет, ни разу не коняшки. Это ж единороги! Какая предельная скорость у единорога?

— Точно не знаю, — сказал Соломон. — Но они приближаются.

— Валим? — поинтересовался я, попытавшись выжать из машины еще немного. В зеркалах заднего вида единорогов пока не было. Вот какие-то белые точки, поднимающие за собой облачка пыли, присутствовали.

— Нет еще, — сказал Соломон. — Они нас догоняют, но не слишком быстро. Попробуем их проредить.

И выудил из инвентаря плод незаконного союза снайперской винтовки с противотанковым ружьем. Разворачивать эту штуку в тесном салоне "девятки" было не с руки, поэтому он сразу выставил ствол в левое окно.

— С такой дистанции, из движущейся машины по движущейся коняшке… то есть, единорогу? — уточнил Виталик. — Да ты, я смотрю, большой оптимист.

Вместо ответа Соломон потянул за спусковой крючок. Я никакого видимого эффекта не заметил, но Виталику в тактический бинокль было виднее.

— Надо же, попал, — сказал он. — Минус один, так сказать.

Соломон чуть переложил ружье.

— Минус два, — констатировал Виталик.

Машину подбросило на очередной недооцененном мной ухабе и мы впечатались головами в потолок, у меня даже полочка здоровья чуть-чуть упала. А шлем Соломона оставил в крыше вмятину.

В бронированной, надо заметить, крыше.

— Хорошо, что я, сука, не хрустальный, — заметил Виталик, потирая затылок. — Ты почем права покупал, Чапай?

— Тебе там не продадут, — сказал я.

— Налево и притормози, — скомандовал Соломон.

Я сбросил газ, плавно переложил руль и нажал на тормоз. Когда машину перестало подбрасывать на кочках, а скорость упала до двадцати километров в час, Соломон начал стрелять.

Эльфы успели подобраться ближе, так что результат стал заметен и невооруженным глазом. Первая пуля — я решил, что называть эту болванку пулей все-таки будет правильнее — прошла и скакуна и всадника, и они закувыркались в пыли. Вторая угодила другому эльфу в грудь и буквально вырвала из седла. Третья, насколько я мог видеть, поразила только единорога, но эльф все равно временно выбыл из погони.

В четвертый раз Соломон промахнулся.

— Обратно на курс и гони.

— Ай-ай, сэр, — сказал я, выворачивая руль в обратную сторону.

— А единороги у вас, случайно, не в Красной книге? — поинтересовался Виталик. — А после сегодняшнего?

Я снова набрал крейсерскую скорость, а Соломон, спрятав ружье, высыпал за окно целую пригоршню мин.

Мины оказались достаточно умными. Они не стали лежать одной кучей, а рассредоточились по степи и затаились, ожидая своих пятнадцати секунд славы. После того, как рвануло в первый раз, и единорог вместе с всадником исчезли в огненной вспышке, продвижение эльфов замедлилось и мы, впервые после высадки эльфов в этом мире, начали отрываться.

— Раз уж у нас образовалась небольшая передышка, то я хотел бы задать два вопроса, которые меня мучают, — заявил я. — Точнее, три. Начну с того, который только что пришел мне в голову. У нас есть план?

— В общих чертах, — сказал Соломон, внимательно наблюдающий за тем, что творилось у нас в тылу.

— Сойдет, — решил я. — Теперь дальше. Зачем они вообще устроили этот цирк с предупредительным выстрелом и как бы переговорами?

— Полагаю, из-за меня, — сказал Соломон. — Они знают, кто я, и по возможности хотели бы избежать открытого конфликта.

— Потому что за тебя вступятся? — уточнил я. При всем моем уважении к его таланту и боевому… игровому опыту, Соломон не производил впечатление человека, способного в одиночку остановить целый клан элитных эльфийских диверсантов. Он был немолод и опытен, ну так и они тоже не мальчики для битья.

Соломон был местами очень крут, он знал о происходящем куда больше, чем мы, однако я был свидетелем того, что он он может ошибаться. К тому же, за ним наблюдалась склонность несколько переоценивать свои силы или недооценивать опасность, что, в принципе, одно и то же.

Издержки из-за статуса хай-левела, наверное.

— Вряд ли за меня вступятся, — сказал Соломон. — По крайней мере, если я сам этого настойчиво не попрошу. Но за меня совершенно точно будут мстить.

— Почему ты так в этом уверен? — спросил я. — И, главное, почему они так в этом уверены?

— Из-за моего завещания, — сказал Соломон.

— У тебя есть завещание? И они даже знают, что в нем написано?

— Я никогда не делал из этого секрета, — его лица мне не было видно, но я был уверен, что сейчас он ухмыляется. — Это последний квест, который ты можешь выдать. Точнее, его за тебя выдает Система, потому что он активируется только после твоей смерти. Эта возможность появляется после взятия четырехсотого уровня и соблюдения ряда определенных условий. Я их все выполнил.

— Дай я угадаю, — сказал Виталик. — В случае твоей смерти все твое добро, нажитое неправедным трудом и налутанное с несправедливо убитых монстров, достанется тому, что отомстит твоим убийцам.

— Не все, но кое-что, достаточно ценное, чтобы желающих набралось больше одного, — сказал Соломон.

— А как быть, если ты помрешь от несчастного случая? Споткнешься и свернешь себе шею к хренам? Или разбежавшись, прыгнешь со скалы?

— В таком случае Система квест не активирует. Также она его не активирует, если я паду от руки моба. Глупо мстить программе, которую ты не до конца просчитал.

— Интересно живете, — констатировал Виталик.

— Они снова приближаются, — сказал Соломон, тем самым утверждая, что не только лишь он живет интересно.

Взрывов больше не было, значит, эльфам удалось деактивировать остальные установленные им ловушки. А говорил, что грандмастер…

— Достают луки, готовятся стрелять, — сказал Соломон. — Стреляют…

Он еще произнес только слог "стре" из слова "стреляют", как я предпринял маневр уклонения, дернув ручник и заложив крутой вираж, втайне надеясь, что моя "ласточка" после таких выкрутасов не развалится.

Глава 11

"Ласточка" выдержала и не развалилась, хотя зловещие скрипы в подвеске давали понять, что ей такие маневры не слишком-то по вкусу.

Зато нам удалось отклониться почти от всех стрел. Одна безобидно чиркнула по крыше, а другая застряла в левом заднем крыле, пробив установленную Системой броню, словно это был бумажный лист.

Пожалуй, против таких луков и бронежилет бессилен.

Из-за противолодочного зигзага мы потеряли скорость, эльфы приблизились, и я понял, что с самого начала неправильно оценивал разделяющее нас расстояние. На самом деле, они были чуть дальше, чем мне казалось.

Меня ввел в заблуждение размер их скакунов. Единороги были раза в полтора, а некоторые особи и в два, больше обычной лошади, у них были мощные, и при ближайшем рассмотрении совершенно не изящные ноги, а удар массивного копыта наверняка будет сравним с ударом утяжеленной цельнометаллической кувалды, которой любил пользоваться наш завхоз Кузьмич.

И что-то мне подсказывало, что и рог у этих лошадок служит не только для украшения.

Очередная стрела пролетела совсем рядом и снесла мне боковое зеркало. Что ж, еще немного и это противостояние приобретет личный оттенок и для меня.

— Не пора ли нам к хренам? — поинтересовался Виталик.

— Рано, — сказал Соломон. — Надо выбить еще хотя бы парочку.

— А если они нас первые того этого?

Соломон не ответил. Он возился с каким-то сложносочиненным многодульным устройством, которое занимало весь объем задней части салона.

— Ладно, — сказал Виталик.

Он вытащил из инвентаря неплохо зарекомендовавший себя в предыдущей локации импульсный карабин, тут же высунул его в окно, а потом и сам высунулся по пояс, прямо как Глеб Жеглов в известном всем фильме, вот только ни у кого из нас не было свободных рук, чтобы держать его нежно.

Виталик принялся стрелять, но не в эльфов, а в дорогу позади нас. Каждый выстрел взметал целое облако пыли, и спустя всего несколько секунд мы оказались полностью скрыты пылевой завесой.

Эльфы, видимо, были большие ретрограды и не признавали оружия с тепловым наведением, потому что обстрел прекратился.

— Не благодарите! — крикнул Виталик, не переставая стрелять.

— Ладно, не будем, — пробормотал я.

Соломон закончил сборку своей мегапушки и приступил к калибровке.

Раздумывая о том, что неплохо бы и мне внести свой вклад в общее дело, я раскрыл интерфейс, влез в настройки своего маунт аи обнаружил, что до следующего уровня "ласточке" осталось всего ничего.

Более того, полоска ее опыта продолжала прирастать прямо сейчас. Небольшими, правда, дозами, но шкала постепенно заполнялась. Видимо, мы давили какую-то мелкую степную живность, сами того не замечая.

Или кочки, на которых нас периодически подбрасывало, были совсем не кочками…

Я стал внимательнее следить за дорогой.

— Задняя дверь как-то открывается изнутри? — спросил Соломон.

— Если только по ней хорошенько стукнуть, — сказал я.

— Любопытное инженерное решение, — Соломон снял полку багажника и потянулся к двери.

— Предполагается, то, что ты там везешь, не должно иметь возможности выбраться наружу, — сказал я.

Соломон пустил в ход бронированный кулак, и дверца багажника распахнулась. На мой взгляд, он немного переусердствовал, вырвав замок с мясом, но замечания ему делать я не стал.

Со временем само восстановится.

Расчистив место от до сих пор валяющегося в багажнике хлама, о существовании которого я уже успел позабыть, Соломон установил на портативную турель пять минут назад на коленке собранный скорострельный шестиствольный плазмомет и принялся пулять короткими очередями прямо через пылевую завесу.

Увидев такие дела, Виталик выбросил разряженный карабин в степь и засунулся обратно в салон.

— Интересно, он хоть раз в кого-нибудь попал? — поинтересовался Виталик.

— Спроси у него, — сказал я.

— Эй, друг, ты хоть раз в кого-нибудь попал?

На удивление, Соломон таки удостоил его ответа.

— Пока в двоих.

Проверить его заявление было невозможно, поэтому Виталик решил поверить на слово.

Впереди, чуть левее по курсу, мелькнула какая-то живность. Присмотревшись, я увидел довольно крупную ящерицу, то ли варана, то ли сухопутного крокодила, только серого и с гребнем на голове.

— Держись! — скомандовал я и крутанул рулем.

Ящерица была довольно массивной, чтобы давить ее колесами, поэтому я решил вломить по ней передним бампером. А точнее, установленным там зомбисбрасывателем.

Они моих спутника услышали мое предупреждение. Виталик успел уцепиться за ручку над пассажирской дверью, а другой рукой упереться в торпеду. А Соломону в багажнике хвататься было не за что, поэтому его вместу с турелью бросило в сторону и он выбил плечом боковое окно.

— Будешь должен, — предупредил я.

Несмотря на стремительно приближающиеся полторы тонны смерти, варанокрокодил продолжал спокойно греться на солнышке и не предпринимал никаких попыток убраться с дороги. Удивительно безынициативное существо, даже не жалко.

В последние мгновения перед ударом он таки повернул голову в мою сторону и посмотрел мне в глаза. От его взгляда я впал в натуральный ступор и все мышцы в моем теле закаменели.

Но ящерицу (Система услужливо подсказала мне, что это детеныш василиска) это уже спасти не могло, ибо как моя правая нога давила на газ, так она и продолжала на него давить.

Детеныш василиска оказался существом не особо прочным, и от удара зомбисбрасывателя его чуть ли не пополам разорвало, и Система поздравила меня с очередным убийством.

Сообщения на виртуальном интерфейсе мигали, сменяя друг друга, и в течение всего нескольких секунд я узнал, что на меня наложен дебафф "взгляд василиска", действие которого закончится через десять секунд, а моя "ласточка" таки получила новый уровень и ее снова можно проапгрейдить.

Но не раньше, чем через десять секунд.

Тело застыло, как камень, хотя оно по-прежнему принадлежало мне, сделать я с ним ничего не мог. Оставалось только тупо пялиться перед собой и ехать вперед, надеясь, что за это время нам не встретится ни глубокого оврага, ни здоровенного валуна.

На излете моего дебаффа из клубов поднимаемой нами пыли вырвался эльф на здоровенном когда-то белом, а теперь изрядно посеревшем единороге. В три скачка он догнал наш автомобиль и лег на параллельный курс.

В салонном зеркале я увидел, что Соломон начал разворачивать в его сторону свой плазмотрон.

Демонстрируя нам изрядное мастерство вольтижировки, эльф вскочил на спину своего единорога и изготовился к прыжку.

Соломон выстрелил. Одновременно с этим с меня наконец-то спало оцепенение и я нажал на тормоз.

Соломон промахнулся, но и эльф промахнулся тоже. Вместо того, чтобы приземлиться к нам на крышу, как он и планировал, он опустился на самый краешек капота, оставив вмятины в металле.

— Краску не царапай, скотина! — возопил я, а он криво ухмыльнулся и вытянул из ножен пару кинжалов.

Говорят, Юлий Цезарь гордился тем, что может делать три дела одновременно. Что ж, в тот момент я его даже слегка превзошел, потому что одновременно делал целых четыре. Давал руля, пытаясь стряхнуть эту фигню с капота, палил в нее из "дезерт игла" через водительское окно, рылся в интерфейсе "ласточке" в поисках нужного апгрейда и поминал ушастого, весь его клан, всю его родню и лошадь, на которой он приехал, тихими, недобрыми словами.

Эльф с капота упорно не стряхивался, продолжая балансировать на краю и попирая физические законы. Попасть в него мне тоже не удавалось, юркая скотина умудрялась уворачиваться от пуль, как сами знаете, кто в сами знаете каком фильме. Но какая-то польза от стрельбы все таки была. Она заставляла эльфа танцевать на капоте и не давала ему перейти к наступательным действиям.

Наконец-то Виталик, на которого детеныш василиска вроде бы не смотрел, решил вмешаться в происходящее и нацелил на эльфа свой солидный дробовик.

Надо отдать ушастому должное, он быстро смекал, что к чему. Едва Виталик потянул за спусковой крючок, эльф обеими ногами оттолкнулся от капота, совершил изящный пируэт и приземлился на ноги где-то в степи. Впрочем, его фигура тут же потерялась в пыли, которую мы поднимали.

— Экий, сука, акробат.

Я наконец-то нашел в интерфейсе список нужный опций и выбрал взглядом "скоростной пакет все-в-одном". Увеличение мощности двигателя, укрепление подвески, улучшение управляемости и тормозной системы. Прямо как в "нид фо спид".

Прямо как я люблю.

— Это, если что, был Гвейн, — заметил Соломон с заднего сиденья.

— А, так значит круче него всего четверо? — с облегчением выдохнул Виталик. — Хвала Аллаху, что не все они такие, а то я в какой-то момент даже переживать начал.

Я подтвердил Системе свой выбор и "ласточка" слегка задрожала, принимая изменения.

Над степью разнесся ужасающе громкий рев. Понять, с какой стороны он доносился, не представлялось возможным, но, судя по всему, ревело что-то очень крупное и очень злобное.

— Умоляю, скажите мне, что это просто брачный зов местного слонопотама, — попросил Виталик.

— Это просто брачный зов местного слонопотама, — уважил я его.

— Не совсем, — возразил Соломон. — Скорее, это рев одного из родителей того малыша, которого мы переехали.

— Малыша? — тупо спросил Виталик.

— Взрослые василиски крупнее на порядок, — сказал Соломон.

— Василиски?

— Еще они очень семейные существа, — сказал Соломон. — А также опасные, мстительный и злопамятные.

— Что-то не хочу я с этим родителем встречаться, — сказал я.

— Для того, чтобы уйти порталом, нам надо хоть немного от них оторваться, — сказал Соломон.

— Это запросто, — сказал я.

"Ласточка" закончила трансформацию, и хотя внешне это на ней никак не отразилось, на каком-то уровне я чувствовал ее возросшую мощь. Даже двигатель звучал уже по-другому, как-то более солидно.

Я чуть-чуть притопил педаль газа, и машина рванула вперед, причем, ход ее стал куда более плавным. Правду ведь говорят, больше газу, меньше ям.

Стрелка спидометра замерла на отметке сто пятьдесят. Для "девятки" и по бездорожью это, конечно фантастика, но реализма в окружающем мире и без того с каждым днем становилось все меньше и меньше.

Но хоть эльфы в оставшихся зеркалах больше не маячили.

— Люблю скорость, но не люблю консервные банки, — заметил Виталик и вздохнул. — Эх, где же мой верный стальной конь?

— Полагаю, что уже в другой галактике, — сказал я. — Так ведь, Соломон?

— Нет, — сказал Рейн. — Звездная система другая, но галактика все та же.

— И все это очень печально, — сказал Виталик.

— Так вот, — сказал я. — Если вы помните, у меня был…

— Останавливайся, — сказал Соломон. — Уходим.

Ладно, ему виднее.

Я затормозил, и мы вышли из машины, Соломон на ходу сменил броню на что-то черное, футуристическое и космодесантное, мигом став в полтора раза шире.

— Экий, сука, модник.

— В портал не прыгаете, а входите, очень медленно и аккуратно, — предупредил Соломон, активируя свиток. — Никаких резких движений и все лишнее уберите в инвентарь. Там область повышенной гравитации, так что лучше становитесь на четвереньки или ползите.

— Вот еще, — сказал Виталик. — Офицеры СВР без причины на брюхе не ползают.

Соломон приглашающе махнул рукой и Виталик опасливо шагнул в проем.

И вот стоим мы с Соломонов вдвоем в чистом поле, вокруг ни деревца, ни холмика, ни оврага, и тут из— за угла на нас выруливает танк… В смысле, не танк, конечно, а ящер.

Но по размеру он скорее напоминал локомотив, и в мощности ему вроде бы не уступал.

Ума не приложу, откуда он взялся. Вот никого не было, вот я моргнул, и он уже стоит в паре сотен метров от нас, вот я еще раз моргнул, и он уже к нам несется.

А в портал прыгать нельзя, только вползать. Но как уж тут поползешь, когда на тебя такая махина мчится, ревет и только что огнем не полыхает? В общем, я, конечно, не прыгнул, но шагнул довольно резво, в последний момент увидев, как скотина проскакала мимо Соломона и смяла мою "ласточку", как консервную банку.

Надеюсь, что у вещей Системы нет пункта "восстановлению не подлежит", но, как бы там ни было, ремонт в этот раз будет долгим.

Соломон шагнул следом за мной, и портал закрылся.

Правда, меня это в тот момент уже не особо заботило, потому что я тупо старался выжить.

Сила тяжести тут была не просто повышенная. По ощущениям, она была многократно умноженная, и ударила меня, как кувалда, но не по голове, а по всему телу одновременно.

Инерция от перехода все равно бросила меня на четвереньки, и мне показалось, что сейчас под весом собственного тела у меня сломаются руки. Я аккуратно опустился на бок, а потом перевалился на спину. В голове гудело, перед глазам истаял кровавый туман, дышать было тяжело.

И насколько я успел заметить, Виталику приходилось не лучше. Разве что ему о дыхании не стоило беспокоиться, это для него давно уже не жизненно важный процесс.

Соломон вышел из портала, как ни в чем не бывало, схватил меня за шиворот, подтащил к Виталику, взял его другой рукой и потащил нас подальше от точки входа. Чувствовать себя мертвым грузом было неприятно, но я решил, что бывают в жизни и более неприятные ситуации.

Правда, в голову пока ничего не приходило.

— Ты можешь ходить, потому что у тебя настолько выносливость прокачана? — из последних сил прохрипел я.

— Нет, потому что у меня в броне гравикомпенсаторы, — сказал Соломон.

— Мог бы и поделиться, — прохрипел я, хотя никогда ни одного гравикомпенсатора в глаза не видел и вряд ли бы узнал, если бы встретил в толпе.

— Они не демонтируемые, — сказал Соломон, останавливаясь.

— Так вот, у меня есть третий вопрос, — прохрипел я.

— Сейчас? Серьезно?

— Потом можно и не успеть.

— Сорок две секунды, — напомнил мне Соломон. — И двадцать из них уже прошли.

В здешних краях, видимо, была ночь, потому что у меня над головой наблюдалось звездное небо. Созвездия, как и следовало ожидать, были незнакомыми.

Мы находились в середине стометрового кратера, похожего на лунный, только с атмосферой. Наличие атмосферы я определил только потому, что дыхание все еще продолжало быть для меня жизненно важным процессом, и я был жив.

Хотя в данный момент никакого удовольствия от этого не получал.

Соломон встал перед нами и обнажил очередной бластер.

— Мы хоть где? — поинтересовался я.

— Где-то, — пожал плечами Соломон. — Какая разница?

Небольшое мерцание воздуха и портал открылся почти на старом месте. Из него тут же выпрыгнули два эльфа. Впрочем, их грациозные прыжки под воздействием местной гравитации превратились во что-то нелепое и оба рухнули на землю. И, насколько я мог видеть со своей не слишком удобной наблюдательной позиции, один из них таки руку себе сломал.

Соломон уложил их обоих двумя выстрелами.

— Экий, сука, снайпер.

Потом эльфы повалили толпой, но успеха им это не принесло. Соломон успел застрелить еще троих, прежде чем между ним и распластанными на земле телами вырос магический барьер.

Соломон убрал бластер, достал два коротких клинка и пошел резать элитных диверсантов, как баранов. Может быть, у его самоуверенности таки были причины, подумал я. Может быть, не совсем она и излишняя.

Он был хитрый лис и недооценивать его не стоило.

Закованного в броню Соломона магический барьер остановить не смог. Наш союзник запросто протолкнул тело сквозь мерцающую пелену и вонзил клинок в ближайшего эльфа, пытающегося подняться с земли.

Портал за спинами эльфов погас, проход закрылся. Жаль подмога не придет, подкрепление не прислали…

Эльфы были абсолютно беспомощны и в большинстве своем тупо лежали на земле, но Соломона эти соображения не останавливали. Он был безжалостно эффективен, или эффективно безжалостен, и убил почти всех, когда его короткий меч был остановлен серебряным клинком Гвейна.

Глава 12

Пятый меч Дома Красных Ветвей умудрялся стоять, припав лишь на одно колено, и широкий клинок Соломона скрежетал по серебряному лезвию. Соломон пустил в ход свой второй меч, но и этот удар был блокирован длинным кинжалом Гвейна.

Четыре меча скрестились. Массивный в своей броне Соломон нависал над худосочным эльфом, стараясь продавить его голыми показателями силы, эльф не поддавался.

В этом хрупком равновесии они простояли добрый десяток секунд, а потом случилось невероятное. Эльф поднялся на ноги, с видимым усилием, но все же оттолкнул клинки Соломона и встал в фехтовальную позицию а-ля "я у мамы Джейми Ланнистер, и руку мне еще не оттяпали".

Соломон недовольно пробурчал что-то невразумительное и пошел в атаку.

Не знаю даже, за счет чего эльф держался на ногах. То ли выносливость у него была задрана куда-то в небеса, то ли он артефакт какой-нибудь хитрый припрятал, то ли применил редкую абилку, а то ли был просто набаффан по самые брови, но факт оставался фактом. Лишенный высокотехнологичной брони Гвейн оказался способен противостоять Соломону на равных. И в ходе поединка стало заметно, что гравикомпенсаторы навороченного костюма компенсируют Соломону далеко не все. От его обычной скорости не осталось и следа.

Эльф, правда, тоже был далеко не столь ловок и грациозен, как всего одну планету назад.

Они обменивались ударами, и со стороны схватка хай-левелов выглядела, как фехтовальный поединок, снятый с применением технологии "слоу-мо". Наверняка со стороны это смотрелось очень красиво, но ракурс — сильно снизу и немного сбоку — мне достался самый неудачный.

Чем бы ни пользовался высокопоставленный эльф, у его подчиненных этого средства явно не было. Трое оставшихся в живых диверсантов было также беспомощны, как и мы с Виталиком, и пробовал трепыхаться только один из них. Виталик материализовал в руке дробовик и пальнул в его сторону. Тут выяснилось, что при местной гравитации большая часть дроби долететь до эльфа оказалась не способна. А та, что долетела, не смогла его убить.

Эльф даже не дернулся, а полоска здоровья над его головой сократилась совсем чуть-чуть.

— Вот, сука, незадача.

Дробовик исчез в инвентаре.

Вообще я уже заметил, что огнестрельное оружие не давало здесь такого же значительного преимущества, которое было в реальном… нашем прошлом мире. Пули здесь могли блокировать магическими щитами, от пуль уворачивались. Не знаю, как обстоят дела в высокотехнологичных мирах, но нет ничего удивительного, что в фэнтезийной части Системы каждый второй носит с собой меч.

Или, например, топор.

Со временем стало заметно, что поединок дается обоим бойцам нелегко. Движения замедлились, удары стали более редкими и прямолинейными, без особых изысков или финтов. Что там происходило с Соломоном не было видно под шлемом, а по лицу эльфа, уже не такому прекрасно-возвышенному, как раньше, струился пот.

Похоже, что это схватка не на мастерство, а на выносливость. Кто первым выронит из рук клинки, тот и проиграл.

Осознав эту истину на пару секунд позже меня, Соломон развоплотил один из своих мечей, а оставшийся перехватил обеими руками. Эльф просто выронил кинжал на землю, и они продолжили.

Шустрый эльф из оставшихся троих диверсантов попытался подползти к Соломону. Что он собирался делать дальше — кусать его за пятку или просто ухватить за ногу и держать, подарив своему командиру преимущество в маневренности — мы уже никогд не узнаем, посколько Соломон, от которого этот маневр не укрылся, сделал два шага в сторону и пригвоздил его к земле, как бабочку булавкой.

Экий, сука, энтомолог.

Они снова сошлись, и эльф, отбив очередной удар, как-то дико, неестественно и невозможно с точки зрения человеческой анатомии вывернул запястье и воткнул серебряный клинок в правое плечо Соломона, пробив насквозь и броню и плоть.

Меч остался у Соломона в левой. Гвейн быстро шагнул к нему, сокращая дистанцию, и перехватил его руку в районе запястья.

А затем что-то сделал с рукоятью своего меча, и серебряный клинок раскрылся серебряным веером, отхватив Соломону правую руку чуть выше локтя.

Соломон дернулся, но Гвейн держал его крепко. Серебряный веер сложился обратно в узкое жало, уже совершенно свободное, и Гвейн погрузил его Соломону в грудь.

Вместо того, чтобы упасть на землю, тело Соломона растаяло в воздухе. Я обратил внимание, что обрубок его руки тоже исчез.

Амулет возрождения сработал, и наш союзник ушел на респаун.

Что ж, наше положение от этого лучше не стало, но, по крайней мере, он не умер окончательно. да здравствуют игровые условности.

Гвейн разочарованно цокнул языком, перехватил серебряный клинок обратным хватом и поплелся в нашу сторону. Виталик выпалил в него из дробовика, но те несколько дробинок, что сумели до него долететь, пробили кожаную куртку и беспомощно ударились о надетую под нее мифриловую кольчугу.

Гвейн особо не торопился. Он изрядно устал, при такой гравитации особо не побегаешь, а мы теперь уж точно никуда не денемся, так к чему спешить?

Когда разделяющее нас расстояние сократилось до трех метров, я поднял правую руку и вытянул ее по направлению к эльфу, словно прося о помощи.

Гвейн ухмыльнулся.

Держать руку на весу было тяжело само по себе, и я пообещал, что при первой же возможности брошу несколько свободных очков в силу. Но когда в руке появилась Клавдия, весящая, как казалось, пару центнеров, нагрузка стала невыносимой. Рука дрожала, и я чувствовал, как тону в собственном поту.

Ухмылка Гвейна стала еще шире, и он сделал шаг вперед. Решив, что с такой дистанции я уж точно не промажу, а если промажу, то и поделом, я вдавил кнопку на рукояти и "призрачный клинок" вонзился эльфу в грудь.

Ухмылка превратилась в оскал. Словно не в силах поверить в происходящее, а может быть, просто по инерции, Гвейн сделал еще два вперед, и тем разрезал себя чуть ли не до пупа.

Ну, приятель, следует помнить, что не у тебя одного может быть оружие с сюрпризом.

Полоска над его головой принялась мигать, посерела и исчезла. А вместе с ней растаял в воздухе и сам Гвейн.

И даже меч свой на память не оставил.

Черт бы драл эти игровые условности.

— Было бы забавно, если бы они встретились на точке возрождения, — пробормотал Виталик.

— Тут это немного не так работает, — сказал я.

— Знаю. Но все равно было бы забавно.

За Гвейна Система отвалила мне опыта на целый уровень, и я, как и обещал, бросил свободные очки в силу. Но легче от этого не стало. Для лежащего под грудой камней нет особой разницы, десять тонн они весят или двенадцать.

Я буркнул что-то не особо внятное.

— И какой, сука, план?

Первым делом следовало бы позаботиться о тех двух эльфах, что еще оставались здесь. Конечно, они были такими же калеками, как мы с Виталиком, но их присутствие меня нервировало.

Я повернул голову — в шее что-то отчетливо хрустнуло — и обнаружил, что этих двоих с нами больше нет. Наверное, воспользовались возможностями экстренного телепорта или что-то вроде того.

Только особо упертые фанатики бьются за заведомо безнадежное дело.

Что ж, эльфы с возу, нам с зомби легче.

По сути, у нас было два варианта поведения.

Мы могли бы остаться здесь, в надежде, что после респауна у Соломона не изменится система жизненных приоритетов и он решил вернуться к нашей миссии вместо того, чтобы заняться чем-нибудь более безопасным. Или мы могли уйти при помощи порталов, но я понятия не имел, будет ли в этой ситуации работать правило сорока двух секунд.

Вроде бы, эльфов рядом с нами не было, по крайней мере, живых, но я не знал, насколько это условие критично.

Тут столько всяких нюансов, что пока разберешься, превратишься в кого-то вроде Соломона.

Или умрешь в процессе, что гораздо более вероятно.

В случае с ожиданием на месте тоже были свои минусы. Что бы там ни решил Соломон, эльфы могли оказаться здесь первыми, и на этот раз от Гвейна, которому уже известно о моем фирменном трюке, мы точно не отобьемся.

— Даже не знаю, что выбрать, — сказал я. — Все такое вкусное.

— Кинем монетку? — предложил Виталик.

— И далеко ты ее тут кинешь?

— Тоже, сука, верно.

— Ждем пять минут, — предложил я. — Потом валим.

Виталик кхекнул. Очевидно, это означало согласие.

Пять минут тянулись мучительно долго.

Хоть это и противоречило известным мне законам физики, казалось, что с каждым проведенным здесь мгновением гравитация давит все сильнее и сильнее. Разговаривать я уже не мог, да и не особо хотел, сосредоточив свои силы на том, чтобы просто дышать.

На исходе шестой минуты — я все-таки решил дать Соломону шанс, да и потом, мне трудно было представить, как мы будем вползать в портал — на старом месте возникло уже знакомое мерцание.

Это мог быть Соломон, но это могли быть и эльфы. Виталик на всякий случай достал дробовик, а я обхватил рукой рукоять Клавдии.

Но это был Соломон.

Он был в той же броне, правда, слегка покоцанной, однако двигался бодро и уверенно и совершенно не был похож на зомби. И не скажешь, что всего-то пять минут назад он пал смертью храбрых.

Окинув кратер взглядом и быстро оценив диспозицию, он открыл новый портал рядом с нами, а потом помог двум инвалидам в него залезть.

И повышенная гравитация, бессердечная она скотина, наконец-то оставила меня в покое.

Мы сновы прыгнули в темноту, но это была уютная и безопасная темнота, а главное, я снова мог нормально двигаться и не бояться, что при моргании ресница упадет мне в глаз и провалиться куда-то вглубь черепа.

Воздух прохладный, чуть пахнущий сыростью и тленом.

По ощущениям, типичный подвал.

Соломон зажег свет, тупо щелкнув обычным выключателем, и оказалось, что ощущения меня не практически не обманули.

Это был не подвал. Это был склеп. Общей площадью около двадцати пяти квадратных метров, с нависающим потолком и тремя каменными надгробьями. Еще там были какие-то памятные таблички, но я поленился их читать.

Так далеко мою любопытство не простиралось.

— Правило сорока двух секунд? — поинтересовался я.

— Временно не работает, — заверил меня Соломон. — Где Гвейн?

— Внезапно вызвало начальство.

— Судя по новому уровню, именно ты этому поспособствовал?

— Приложил, так сказать, руку, — сказал Виталик, сладостно потягиваясь. — Хорошо-то, сука, как. лучший способ сделать хорошо — это сначала сделать плохо, а потом вернуть все обратно, к хренам.

— Козу себе заведи, — посоветовал я.

— Спасибо, но я убежденный холостяк.

— Слишком шовинистическая шутка, — сказал я.

— Я вообще ее не понял, — сказал Соломон.

— Оно и к лучшему, — сказал я. — Насколько мы в безопасности?

— Тела Гвейна там не было, значит, он уже возродился, держит ответ перед Великим Князем и набирает новую команду, — сказал Соломон. — Он знает, где мы были, и все еще может пройти по нашим следам, так что думаю, что мы не надолго лишены его теплой компании. Час у нас есть, но больше — сильно вряд ли.

— Шустрые ребята, — признал Виталик. — Но как они так глупо попались в столь незамысловатую ловушку?

— Гравитация в девяносто пяти процентах системных миров — штука постоянная, плюс минус десять процентов, — сказал Соломон. — То место — аномалия, о которой мало кто знает. Соответственно, мало кто носит с собой гравикомпенсаторы.

— Но у Гвейна что-то такое при себе все-таки было.

— Гвейн хорош, — сказал Соломон. — Меня не убивали… вот уже лет семьдесят с лишним, если не считать сегодняшнего случая.

— Придется начинать новый отсчет.

— Я не гонюсь за статистикой, — сказал Соломон. — Меня интересует только результат.

— Здравый, сука, подход.

Мне надоело стоять и я присел на одно из надгробий. Надеюсь, оно не принадлежало какому-нибудь местному святому, и меня не смогут обвинить в кощунстве. Врагов у меня и без того хватает.

— Я перенес нас сюда, потому что нам требуется пауза, — сказал Соломон. — Нужно отдохнуть, обновить кое-какое снаряжение и решить, что мы будем делать дальше.

— Ты так говоришь, как будто у нас в запасе больше, чем час.

— Гвейн и его головорезы заявятся сюда через час, не спорю, — сказал Соломон. — Но здесь даже они не смогут причинить нам вреда.

— Это какое-то очень могучее колдунство?

— Нет, — сказал Соломон. — Пусть вас не смущает антураж, на самом деле, это что-то вроде музея. На самом деле мы сейчас находимся на территории высокоразвитой расы, которая сумела сохранить целостность своего государства даже после прихода Системы. Они живут по своим собственным правилам, и сейчас главным для нас является следующее: любое насилие здесь запрещено. Более того, здесь даже нельзя носить оружие, не убранное в инвентарь. Поэтому, если у вас есть что-то такое…

— У меня нет, — сказал я.

— У меня тоже, — сказал Виталик после некоторой паузы. — Но как они, сука, следят за соблюдением этого правила? При прочих-то вводных.

— Здесь все просматривается камерами наблюдения, а на улицах полно полицейских дронов, андроидов и более тяжелой роботизированной техники, — сказал Соломон. — Любой, кто попытается сотворить насилие, будет убит на месте. Даже если он уйдет порталом, они последуют за ним и все равно уничтожат. И даже если это будет не его последняя смерть, они будут преследовать его до тех пор, пока он не умрет окончательно. Прецеденты известны. Лет триста назад два клана из первой сотни устроили здесь свои разборки, и с тех пор этих кланов больше нет. Не в первой сотне, а физически. Весь списочный состав был перебит до последнего человека, несмотря на то, что они сначала пытались драться, а потом скрывались в разных системных мирах.

— Выходит, что насилие тут все-таки есть, — сказал я. — Только дубинка в руках государства.

— Как бы там ни было, сейчас здесь безопасно, и даже Дом Красных Ветвей не осмелится напасть на нас на территории Альвиона.

— Чудесное, должно быть, место, — сказал Виталик. — Давайте здесь и поселимся.

— А как здесь относятся к чужакам? — спросил я, чувствуя подвох.

— Тут целая шкала, на одном конце которой находится равнодушие, а на другом — неприязнь, — сказал Соломон. — Но в целом, если ты не станешь нарушать их правила, они будут тебя терпеть. Какое-то время.

— Да тут просто, сука, рай, для тех, кто не хочет воевать или постоянно трястись за свою жизнь, — сказал Виталик. — Почему же все здесь не поселились?

— Из-за большого количества этих самых правил, — сказал Соломон.

— Ради личной безопасности и безопасности семьи люди готовы терпеть какие угодно правила, — сказал Виталик. — Я помню, как два или три месяца мы всей планетой по домам сидели, а на улицах двигались только перебежками и в защитных масках, и даже на мотоцикле без, сука, пропуска, кататься было нельзя. И ничего, все роптали, жрали гречку и терпели.

— Есть и другая причина, — сказал Соломон.

— Какая? — поинтересовался Виталик. — Угнетение со стороны местных, три раза "ку" и сандалии целовать? Массовое поедание трупов во время праздника плодородия, от которого нельзя отказаться? Темные мистические практики, крадущие души некрещеных младенцев по фотографии? Обязательной просмотр передач первого канала не менее пяти часов в сутки? Дожди из жаб? Из пиявок? Из домашних хомячков, разбивающихся об асфальт в кровавое месиво? Раз в месяц Ктулху выползает из океана и сжирает десять тысяч человек, выбранных рандомно? Комары размером с вертолет?

— Нет, — сказал Соломон. — Просто тут очень высокие цены.

Глава 13

Соломон снял броню и остался в свободном синем комбинезоне, какой на досистемной Земле мог бы носить любой электрик, сантехник или штукатур.

— И Система все это терпит? — спросил я.

— Что именно? — уточнил Соломон.

— Местное самоуправство.

— Системе все равно, как ты будешь играть, — сказал Соломон. — Ее функция — поглотить мир, присоединить его в другим таким же мирам, связав их в единую сеть. А до того, чем занимаются обитатели этого мира, ей нет дела. Ты можешь быть воином, а можешь — садовником, можешь качать силу, а можешь — гармонию с природой. Можешь вообще ничего не качать и двести лет прожить на первом уровне, если сумеешь уговорить окружающих тебя не убивать. Система лишь предлагает варианты, и, в общем-то, не ее вина, если люди выбирают войну.

— Но тут что-то не сходится, — сказал я. — Коллоквианскую Империю Система вбила чуть ли не в каменный век, а здесь, если тебя послушать, цивилизация сохранилась чуть ли не в том виде, в каком она была до вторжения.

— Наверное, это потому, что коллоквианцы сопротивлялись, — сказал Виталик. — Поэтому они и отгребли больше других. Показательная, сука, порка.

— Нет, — сказал Соломон. — Система так не работает.

— Почему же так получилось?

— Коллоквианцы слишком агрессивны. — сказал Соломон. — Строго говоря, они сами вбили себя в каменный век. От первого же толчка их империя развалилась на множество кланов, которые тут же с упоением принялись резать друг друга. А когда все воюют со всеми, с применением своих технологий и боевых возможностей Системы, в итоге каменный век и получается.

— Орки рассказывали другое.

— Вряд ли они в этом вопросе объективны, — сказал Соломон.

Ну да. Чтобы правильно описать последствия ядерного взрыва, надо находится подальше от его эпицентра.

Соломон открыл дверь, и в склеп хлынул солнечный свет. После всех этих мрачных темных мест и пыльных степей повеяло каким-то домашним уютом.

Хоть это и склеп.

Мы выбрались наружу. Ну, кладбище оно и есть кладбище. Аккуратненькие каменные склепики, ровные ряды одинаковых каменных плит с надписями, зеленая травка идеально подстрижена, небо голубое, местное светило где-то в зените… Очень похоже на какое-нибудь идеальное американское кладбище, как их в фильмах показывают.

К нам тут же подлетел дрон размером с теннисный мячик, выдвинул какие-то трубки и принялся нас сканировать, периодически попискивая.

— Только что прибыли, — сказал ему Соломон. — Хотим оплатить сутки пребывания.

Дрон закончил сканирование, пикнул еще раз и улетел.

— Что теперь? — поинтересовался Виталик.

— Стоим, ждем, — сказал Соломон. — Если мы самовольно покинем место первого контакта, на нас наложат дополнительный штраф.

— Долго ждать? — спросил Виталик.

— Как правило, нет.

Не прошло и трех минут, как над ровными рядами могли мы узрели направляющийся к нам…

— Это ж летающий, сука, сейф.

И ведь не поспоришь.

Робот был идеальным кубиком со стороной грани чуть меньше метра, выкрашен в серо-стальной цвет и левитировал явно на неизвестных нашей науке принципах. Он подлетел к нам и на обращенной к нам стороне загорелся дисплей, а на дисплее высветился смайлик.

— Мы хотим оплатить сутки пребывания, — повторил Соломон.

— Триста кредитов, — ответил робот нарочито механическим голосом.

— У меня наличные.

— Как угодно.

Робот открыл лоток, и Соломон принялся всыпать в него золото из солидных размеров мешка. Смайлик сменился счетчиком монет.

Двести девяносто, двести девяносто пять… Триста.

— Желаю вам приятных суток, — робот закрыл лоток и бодро улетел в даль.

— И что мы купили за эти деньги? — спросил я.

— Право находиться в городе до завтрашнего дня, — сказал Соломон.

— Чего-то непохоже на олл инклюзив, — сказал Виталик.

Действительно, дороговато. В том же Карлсграде за триста золотых можно было на месяц снять особняк мэра, а самого градоначальника все это время за пивом гонять. Но и местных понять можно. Поддержание описанного Соломоном порядка явно влетает в копеечку, и с кого же ее драть, как не с приезжих?

Не со своих же.

Хотя, думаю, они и со своих тоже нормально дерут.

Пока мы шли к выходу с кладбища, я насчитал еще четырнадцать летающих дронов и троих андроидов, увешанных оружием по самые локаторы. У андроидов даже считался уровень — триста пятидесятый. Допустим, с одним таким еще можно как-то справиться, но если они набегут толпой, то можно сразу свет тушить и воду сливать. А ведь это, как понимаю, еще далеко не самые мощные образцы местной роботофауны.

Еще мы встретили одного альва. Он был высокий, худой, лысый и довольно похожий на человека. Облаченный в серебристую хламиду, он разговаривал с чьей-то могилой, и мы не стали его отвлекать.

— Боюсь спросить, сколько же здесь гостиница стоит, — сказал Виталик.

— Тысячу золотых за ночь, — сказал Соломон. — С человека. И учти, что речь идет о чулане, в котором из удобств будет только кровать. Номер с окном обойдется тебе в два раза дороже, с окном, душем и туалетом — в три.

— Ну, охренеть вообще.

— Стабильность, безопасность, уверенность в завтрашнем дне.

— Ты говоришь какие-то незнакомые слова, — вздохнул Виталик.

Выйдя с кладбища, мы оказались в стандартном пригороде. По чистым тротуарам ходили люди, на ухоженных лужайках играли дети, по улицам проезжали редкие автомобили, и над всем этим великолепием парили дроны, а на каждом перекрестке стояло по боевому андроиду. Но несмотря на их присутствие, все это было чертовски похоже на нормальную жизнь.

— Откровенно говоря, не так уж и дорого, — вздохнул Виталик. — Разче что большой брат все время следит за нами, и это немного раздражает.

— Такова цена безопасности, — сказал Соломон. — Они и раньше так жили, кстати, и, вероятно, это их и спасло. Когда Система включила здесь тот же сценарий, что и на вашей планете, все измененные были уничтожены в течение нескольких минут.

— Вот они, преимущества тотального контроля над гражданами, — сказал Виталик. — Тут вся планета такая?

— Нет, — сказал Соломон. — Только этот континент-государство. На двух других континентах все, как обычно. То есть, как везде.

— И чего, соседи даже морем не набегают?

— Пробовали пару раз, насколько мне известно, — сказал Соломон. — Потеряли весь флот и перестали.

— Ну, допустим, открытое насилие тут невозможно, — сказал Виталик. — А если в частном порядке кого-нибудь отравить?

— Отследят по мониторам и накажут.

— Заманить в подвал и отравить?

— Все равно вычислят, — сказал Соломон. — Почему тебе это так интересно?

— Чисто академический интерес, — сказал Виталик. — Ни разу еще не встречал такого правила, которого нельзя было бы обойти. Кстати говоря, а куда мы идем?

— В бар, — сказал Соломон.

— А ты уверен, что нам это по карману?

— Если не напиваться.

— А зачем же тогда, сука, в бар?

— Там ждать удобнее.

— Чего ждать?

— Ты поймешь, когда увидишь.

— Но тут хотя бы подают настоящий алкоголь? Пиво?

— Что-то вроде того.

Местных на улицах было не много. Одеты они были в разного цвета хламиды, но встречались и комбинезоны, как у Соломона, и он, приложив к этому некоторые старания, конечно, вполне мог бы сойти за альва.

На пришельцев из других миров смотрели тут, по большей части, равнодушно. Неприязненных взглядов была всего пара штук, и дальше взглядов дело не пошло. Даже яйцом тухлым никто не кинул.

А уровни-то у местных были совсем низкие. От седьмого до пятнадцатого. Видимо, сытая и спокойная жизнь прокачке совсем не способствует.

— А почему они даже целью нашего визита не поинтересовались?

— Если ты можешь себе позволить оплатить пребывание здесь, предполагается, что у тебя есть какая-то цель, — сказал Соломон. — Но им это без разницы. Ты платишь и соблюдаешь правила, и тебя терпят.

— А если, допустим, я сюда телепортировался, а денег у меня нет? — спросил я.

— Получишь год исправительных работ на благо общества, в конце которого тебе выдадут бесплатный телепорт куда-нибудь, — сказал Соломон.

— Внезапно, лайфхак, — сказал Виталик. — Как бесплатно получить год безопасной жизни. Хотя это зависит от того, какого рода тут работы выдают. если улицы подметать, так это одно, а если кайлом в урановых рудниках махать, так это совсем другой коленкор.

— Если бы это так работало, тут были бы толпы нелегальных иммигрантов, — заметил я. — Так что не думаю, что речь о подметании улиц идет.

— Поскольку Система в этом мире все-таки присутствует, здесь есть данжи, — сказал Соломон. — Вот их нелегалы и чистят. Лут, конечно, у них отбирают, но, если повезет, за год можно неплохо прокачаться. Но на самом деле, мало кому так везет, чтобы целый год постоянных сражений пережить.

— А чего они своими роботами данжи не чистят, к хренам?

— Куда тогда нелегалов девать? — спросил я.

— Это политический момент, скорее, — сказал Соломон. — Роботы нужны, чтобы обеспечивать безопасность граждан. Данжи гражданам не угрожают, если в них специально не лезть. Значит, роботам в данжах делать нечего.

— А кто тут за главного? — спросил Виталик. — Великий Отец? Неизвестный Отец? Учитель всего и вся?

— Компьютер, — сказал Соломон.

— И кто его программирует?

— С некоторых пор он сам себя программирует.

— Джон Коннор, приди, — провозгласил Виталик. — Скайнет совсем офигел.

— Убили нашего Джона, — сказал я. — Теперь за лидера сопротивления мексиканка какая-то.

— Это что, новая серия вышла, пока я в лесу мертвым лежал?

— Вышла, — подтвердил я.

— Шварц хоть был?

— Теперь он шьет шторы.

— И кто б меня обратно в ту тихую могилу в лесу засунул, — вздохнул Виталик. — "Звездные войны", случайно, не продолжали?

— Продолжали. И "Чужого".

— Только не говори мне, что "Титаник" к хренам всплыл.

— Вот чего нет, того нет.

— Странно, чего это они.

За этими разговорами мы подошли к бару.

Никакой вывески над питейным заведением не было, никто никого никуда не зазывал, пьяные у входа не валялись. Внутри оказалось чистое, светлое и просторное помещение, в котором едва ли насчитывался десяток столиков с расставленными вокруг них стульями. И никакой тебе барной стойки, официанток, выставки бутылок и бывалого бармена, протирающего стаканы грязной тряпкой.

— Это чего, сюда со своим приходить надо? — спросил Виталик.

— Не совсем.

Мы сели за столик, Соломон высыпал горстку золота в открывшийся сбоку лоток, и на столешнице отобразилась карта вин. Соломон ткнул в одну и ту же строчку три раза, в центре стола открылся люк, из которого появились три бокала пива.

— И правда, что-то вроде того, — вынес свой вердикт Виталик, оставляя ополовиненный бокал. — Оно ж практически безалкогольное. Я, конечно, с тех пор, как, сука, помер, практически не пьянею, но такие вещи все равно чувствую. Неудивительно, что тут кроме нас никого нет.

Пиво и правда было так себе. Но зато тут было светло, тепло, безопасно, и стул оказался вполне удобным. По сравнению с теми местами, в которых мы побывали за последние несколько часов, это был настоящий оазис спокойствия.

Впрочем, мне следовало помнить, что такие люди, как я, надолго в оазисах спокойствия не задерживаются.

— А вот этот компьютер, — продолжил Виталик. — Он сам себя главным назначил, или как?

— Нет, это решили альвы, — сказал Соломон. Похоже, это было последнее, что они сами решили. — Они рассудили, что так будет безопаснее, провели голосование и делегировали компьютеры всю власть. И, в принципе, они оказались правы. Так действительно безопаснее.

— Ну, не мне осуждать их выбор, — сказал Виталик. — Хотя я бы и не хотел, чтобы мою жизнь определяла какая-то машина.

— А какая, по большому счету, разница? — спросил Соломон. — Машина, другие люди… Если ты живешь в обществе, все равно существует кто-то, кто навязывает тебе свои правила.

— Ты мне еще Ленина начни цитировать, к хренам, — сказал Виталик. — Кстати, как он там?

— Нормально, — вполне серьезно сказал Соломон. — Распространяет свою идеологию в великих дорнавурских подземельях, снискал себе много последователей, думаю, что через пару лет царя гномов будет ожидать неприятный сюрприз.

— Не шути при мне с такими вещами, — сказал Виталик. — Старик что, выжил?

— Конечно, — сказал Соломон. — В то заклинание класса "армагеддон", которое я ему передал, был встроен телепорт, переносящий активирующего в безопасное место.

— А зачем он тебе?

— Он не просто рейд-босс, — сказал Соломон. — Он — рейд-босс с убеждениями. Таким материалом разбрасываться не стоит.

— И он тебе, типа, должен?

— Нет, — сказал Соломон. — У меня нет на его счет далекоидущих планов. Просто я увидел возможность и использовал ее.

— Ты шатаешь Систему, — сказал Виталик. — Делаешь интересные времена еще более интересными. Зачем?

— У меня свои мотивы.

— Например?

— Слишком многие хотят поиграть, — сказал Соломон. — Я лишь делаю их игру чуть более сложной. Интересной. Захватывающей. Порой я хочу, чтобы эта игра у них поперек глотки встала и из ушей начала вылезать.

— Так ты борец ради всего хорошего и против всего плохого, — сказал Виталик. — Понимаю.

— Что ты знаешь о противостоянии Хаоса и Порядка?

— Э… ты, наверное, больше себе ничего не заказывай, к хренам, — сказал Виталик. — Если тебя с одного бокала пива на такое понесло, то я даже не хочу думать, что там дальше, сука, может быть. Хаос, порядок, свет, тьма… Я от таких разговоров героем дешевого фэнтези себя начинаю ощущать. И запомни сразу, никакое кольцо в никакой вулкан я не понесу.

— Не понимаю, о чем ты.

— Снова фольклор, — сказал я. — Не обращай внимания.

— Система, — сказал Соломон. — Это воплощение порядка.

— А ты, значит, доблестный воин хаоса?

— Ты сам спрашивал о моих мотивах.

— Я полагал их чуть более, сука, рациональными. И уже почти жалею, что спросил.

— Подожди, — сказал я. — То, что творится в системных мирах, сложно назвать порядком. Собственно, если бы меня попросили дать определение хаосу, то вот он, практически везде. Все против всех и Вычислители где-то сбоку. Ну, исключая это милое, но очень дорогое место.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказал Соломон. — Есть четкие правила игры. есть уровни. Есть неизменная система прокачки. У всех предметов есть численные показатели. У магических заклинаний — множители. Ты выполняешь определенные условия и получаешь обещанные достижения. Все просчитано и упорядочено, каждый на своем месте, с которого и дернуться не может. Где тут хаос?

— А чего плохого в порядке? — спросил я.

— В порядке нет ничего плохого, когда он уравновешен хаосом, — сказал Соломон. — Они должны находиться в равновесии, в вечной борьбе, в которой никто из них не может победить. Но в нашей ситуации, когда порядок распространяется от всей вселенной, неуклонно и неумолимо, это равновесие уже нарушено, и последствия этого могут быть… эм… неприятными.

— Например?

— Что будет, когда Система поглотит все миры во вселенной?

— Вселенная же бесконечна.

— Кто тебе такую глупость сказал?

— Хорошо, вселенная так огромна, что мы считаем ее бесконечной, — сказал я. — И будем считать таковой, пока не найдем ее пределы, что вряд ли случится очень скоро.

— У Системы тоже нет границ, — сказал Соломон. — Она постоянно расширяется, постоянно поглощает новые миры. Рано или поздно, она сравнится своими размерами со вселенной.

— Ну и? — спросил я. — Как ты полагаешь, что же тогда будет? Ради чего весь этот сыр-бор?

— У меня есть теория…

— Самое время и место, чтобы ее огласить, — сказал я.

Но огласить эту теорию Соломону, разумеется, не дали. Не бывает же такого, чтобы Чапай взял и вот так просто получил ответы хотя бы на часть своих вопросов. Вечно какая-то фигня вмешивается.

Вот и на этот раз…

— Не знаю, что вы пьете, но следующий круг за мной, — донесся от дверей неприятно знакомый голос.

Я повернул голову и увидел, как Пятый Меч Дома Красных Ветвей, обманчиво безобидный на вид без своего носимого арсенала и одетый чуть ли не в спортивный костюм, перешагивает через порог питейного заведения.

— Привет, Гвейн, — сказал Соломон. — Тебя-то мы и ждали.

Глава 14

Явление Гвейна народу не явилось большим сюрпризом, но все же легкость, с которой нас находили головорезы из Дома Красных Ветвей, была неприятной.

Пятый Меч придвинул себе стул от соседнего столика, уселся, и, как и обещал, высыпал в приемный лоток пару пригоршень золота.

Мы заказали себе по пиву, и он тоже.

Сделал глоток, скривился.

— Синтезированное пойло всегда отвратительно, — сказал он.

— Ты должен знать, сколько здесь стоят натуральные продукты, — сказал Соломон. — И то, что в таких заведениях их никогда не бывает.

— Впрочем, Альвион ценят не за изысканность здешней кухни, — согласился Гвейн. — Что ж, начну с комплиментов. Это была красивая игра.

Соломон сдержанно кивнул. Возможно, это и был комплимент, но он себя в этой игре победившей стороной явно не чувствовал.

— Передай мое восхищение своему портальному специалисту.

— Обязательно передам, — сказал Гвейн. — Ему удалось пережить твою ловушку.

— Премного за него рад.

— А теперь к делу. Ты выступил против нас, и заплатил за это одной жизнью, — сказал Гвейн. — На данный момент у нас нет к тебе претензий, и это последний момент, когда ты можешь уйти без потерь.

— Вы так боитесь моего посмертного квеста? — спросил Соломон.

— Мы ничего не боимся, — сказал Гвейн. — Но нам известно, что ты поставил на кон и сколько найдется желающих на этот приз. Дом выстоит, но зачем нам ненужные потери? Зачем создавать лишние проблемы на пустом месте?

— Я сожалею, но нам придется продолжить конфронтацию, — сказал Соломон. — Я уже говорил, у меня с этими игроками совместный квест.

— Что за квест? — спросил Гвейн.

— Ты же знаешь, такой информацией не делятся.

— Знаю, — подтвердил Гвейн. — Но мне просто любопытно, что заставляет тебя идти на такой риск.

— За моей головой охотились ребята и покруче вас, — сказал Соломон.

— Наверняка, — согласился Гвейн. — Но обладали ли они нашей дотошностью? От лица Великого Князя нашего Дома хочу заявить тебе, что если ты не отойдешь в сторону, мы будем преследовать тебя до тех пор, пока ты не умрешь окончательной смертью.

— И все же, — сказал Соломон.

— Я слышал, раньше ты был более договороспособным.

— Все меняется, — сказал Соломон. — Но в память о моей былой договороспособности я готов сделать встречное предложение.

— Я весь обратился в слух, — объявил Гвейн, сделал еще глоток и снова поморщился.

— Ты мог бы выбрать вино, — заметил Соломон.

— Вина здесь еще более отвратительны. Итак?

— Вы дадите нам две недели, — сказал Соломон. — И я отменю свой посмертный квест.

Эльф задумался.

— Из этого я делаю вывод, что за две недели должно произойти какое-то событие, которое позволит тебе избежать смерти от наших рук, — сказал он. — По крайней мере, ты на это рассчитываешь, поскольку не думаю, что тобой вдруг овладела тяга к самоубийству. Но я даже не могу представить, что же это может быть.

— Это исключительно от недостатка воображения, — сказал Виталик.

Эльф смерил его таким взглядом, каким удостоил бы и внезапно заговорившую табуретку. Может быть, ушастые просто нежить не любят?

Вообще, не люблю я такие ситуации. Всего пару часов назад мы убивали друг друга, и кое-кто кое-кого даже убил, а теперь сидим за одним столом и ведем разговоры, притворяясь цивилизованными людьми. В моей системе координат это неправильно.

А еще моя худшая половина подсказывала мне, что здесь что-то не так.

— Давай рассуждать здраво, — предложил Гвейн, продолжая разговаривать только с Соломоном, будто нас здесь и вовсе не было. — Ты устроил нам пару сюрпризов, убил несколько воинов…

— Несколько? — уточнил Виталик. — А точно не несколько десятков, к хренам?

— … но ты должен понимать, что в долгосрочной перспективе тебе эту битву не выиграть, — сказал Гвейн. — Твои ресурсы велики, но они несопоставимы с могуществом нашего Дома. И ты не сможешь бежать вечно, даже если будешь бежать очень быстро. Одна осечка, она небольшая ошибка — и ты мертв. Ты знаешь, как это случается, ты уже видел.

И самое поганое, что по большому счету эльф был прав.

Соломон не тянул. Только счастливое стечение обстоятельств позволило нам выбраться живыми из мира с повышенной гравитации. Не стоило забывать, что даже несмотря на то что Соломон навязал эльфам схватку на своих условиях, он ее проиграл. Даже наполовину парализованный Гвейн уделал его всего за несколько минут.

А ведь где-то там есть еще четверо, которые еще круче.

Мы с Виталиком на этом рынке вообще не котировались. В обычных условиях Гвейн мог бы прирезать нас одной левой, правой записывая сочиненный на ходу сонет.

Ну, если бы у него была склонность к сочинению сонетов.

Соломон молчал, обдумывая сказанное, и это было недоброе молчание, не сулящее ничего хорошего. Осталось только понять, кому именно оно не сулит ничего хорошего. Эльфам или нам?

Как уже говорилось выше, Соломон не тянул, и, будучи относительно вменяемым человеком, он не мог этого не понимать.

А момент был очень тонкий.

Для профессионального расшатывателя Системы миссия Элронда была хорошей возможностью, но вряд ли она была единственной. И сейчас проигравший в казалось бы выигрышной ситуации Соломон вполне мог сделать финт ушами и свалить в туман, сберегая себя для следующих битв.

— Давай продолжим рассуждать здраво, — сказал Соломон. — Из-за чего вообще это все происходит с нами сейчас? У вас есть кровные счеты с одним человеком. Он убил вашего принца, но, насколько мне известно, убил в бою.

— Кровь требует крови, — сказал Гвейн. — И неважно, при каких обстоятельствах она была пролита.

— Допустим, — сказал Соломон. — Но это лишь один человек из трех. Зомби идет к нему в качестве довеска, я же вообще практически проходил мимо. Вам нужна только одна жизнь, и за это вы положили уже с десяток своих воинов. Подождите две недели, и я обещаю вам, что задача станет значительно проще.

— Нам нужно две жизни, — сказал Гвейн и указал на Виталика. — Если это можно назвать жизнью.

— Да с чего бы? — спросил я. — Зомби тут вообще не при делах.

И тут Гвейн впервые с начала разговора посмотрел на меня. У него был взгляд уверенного в своих силах человека… эльфа, и еще там читалось, что меня он ценит не слишком высоко.

— Ты прав, это не имеет отношение к нашим с тобой… делам, — сказал он. — Но мы получили на него сторонний квест. Квест от Системы.

Если бы я сейчас пил пиво, то мог бы им и подавиться. Система подложила нам очередную свинью, и на этот раз в свинье было несколько тонн.

Вручив модераторский квест целому клану эльфов, она сводила на нет все наши попытки отбиться. Похоже, что судьба Виталика была предрешена.

— Это усложняет ситуацию, — сказал Соломон.

— На мой взгляд, это делает ее предельно простой, — сказал Гвейн. — Эти двое умрут. И если ты не отойдешь в сторону, то умрешь вместе с ними.

— Неделя, — сказал Соломон. — Одна неделя.

А с другой стороны, для выполнения задания Элронда мы с Виталиком ему не очень-то и нужны. Оружие с измененными характеристиками, которые позволят использовать его игроку первого уровня, он от Виталика уже получил. А моя ценность заключается только в кодах доступа к Длинному Копью, которые могут выпасть из моего бренного тела.

А могут и не выпасть.

Впрочем, на этот случай тут наверняка есть какие-нибудь профессиональные лутеры — извлекатели.

Словно в подтверждение этих невеселых раздумий мне пришел квест от элитного зомби Виталика. Квест назывался "Кивни своею головою" и сулил за его удачное выполнение целую единицу опыта.

В описание была всего одна строчка: "Я чую подставу".

Я кивнул головой.

Самая халявная единица опыта в моей игровой карьере.

Виталик переложил бокал с пивом в левую руку, а правую выложил на стол. Так, чтобы, если в этой руке вдруг, совершенно случайно, появится выпрыгнувший из инвентаря дробовик, он будет направлен прямиком на эльфа.

— Вношу встречное предложение, — сказал Гвейн. — Ты отдашь одного из них прямо сейчас, и тогда получишь свою неделю. И свой посмертный квест тоже отменишь, разумеется.

— А не охренел ли ты в атаке, любезный? — вкрадчиво поинтересовался Виталик. От Гвейна с Соломоном тонкие нюансы его интонации, разумеется, ускользнули, но я, знавший Виталика чуть лучше, понимал, что он уже готов выкинуть какую-нибудь глупость.

Например, начать убивать там, где убивать нельзя.

— Давайте все немного остынем, — предложил я. — Я убил вашего принца и однажды уже отправил тебя на перерождение, но ты ведешь себя так, словно нас тут вообще нет.

— Я не знаю, как ты убил принца, — сказал Гвейн. — Но справиться со мной тебе помогла счастливая случайность. Больше она не поможет.

— Ты говоришь так, будто уже ухватил бога за бороду.

Гвейн пожал плечами, не удостоив меня ответом.

— И кого бы ты выбрал? — спроси Соломон. Сарказм в его вопросе, конечно был, но, самое печальное, что не только он. У меня создавалось впечатление, что Соломон на самом деле раздумывает. Прикидывает варианты.

Моя худшая половина думает о людях хуже, чем они того заслуживают. Но иногда она оказывается права.

— Выбери сам, — насмешливо сказал Гвейн. — Мне это все равно. И давай откровенно. Ты был готов к такому выбору, иначе не ждал бы меня здесь, в месте, где можно говорить и нельзя убивать. Ты ждал меня, а значит, ты был готов к переговорам. Готов заключать сделки. Я предложил тебе сделку, и это последнее предложение, которое ты от нас получишь.

— Я думал, что смогу выторговать условия получше.

Гвейн развел руками.

— Они такие, какие есть. Пока ты думаешь, давай, я расскажу тебе, как все будет. Вы разделитесь и уйдете отсюда порталами. Ты и тот, кого ты не выберешь, вольны отправляться куда угодно, выполнять свой квест или прятаться в самую глубокую нору, какую только сможете отыскать. Мы начнем охоту за вами только через неделю. А тот, которого ты выберешь, уйдет один, и мы последуем за ним уже через сорок секунд.

— Через сорок две, — уточнил я.

— Так ли это важно? — спросил Гвейн. — Или вы можете уйти отсюда вместе, все втроем. И через сорок… сорок две секунды увидите наши обнаженные мечи.

— А еще мы можем остаться здесь, — сказал Соломон.

— Можете, — согласился Гвейн. — И тогда я тоже останусь здесь. Местное пойло отвратительно, местная еда ужасна, а воздух отравлен, но мне приходилось ожидать и в более неприятных местах. Но ты сам понимаешь, что это не решение. Это лишь отсрочка приговора.

По мне, так это было решение, хотя и так себе, конечно. Выиграть немного времени, и кто знает, что за это время может произойти.

Хотя, это я сам себя обманываю. Вряд ли в решимости эльфов добраться до наших голов что-то изменится, даже если мы годы тут просидим.

И еще интересный вопрос а хватит ли у нас денег на эти годы, если учесть, какие тут цены на все.

— Что ж, — сказал Соломон. — Пожалуй, мы уже сказали друг другу все, что должны были сказать, и я думаю, что мы друг друга услышали. Но я не готов дать тебе ответ прямо сейчас.

— Будете совещаться, я понимаю, — улыбнулся Гвейн. — Взвесьте все за и против, и вы поймете, что это действительно хорошее предложение. Лучшее, на которое вы можете рассчитывать при сложившихся обстоятельствах.

— Мы взвесим, — пообещал Соломон.

— Я буду ждать вашего решения, — сказал Гвейн, вставая со стула. — Где-то неподалеку.

Соломон тоже встал. Похоже, они сейчас еще и руки друг другу жать будет.

Ну, и я поднялся за компанию. Один лишь Виталик остался сидеть, и указательный палец его правой руки поглаживал воображаемый спусковой крючок.

— На этом я откланиваюсь, — сказал эльф. Руки он Соломону все-таки не протянул.

— Пока-пока, — сказал Виталик и помахал ему левой ладонью.

Если при выборе из двух вариантов человеку грозит риск совершить непорядочный поступок, следует его от этого риска избавить, лишив его возможности выбора.

Если твой друг собирается сделать какую-то глупость, нужно его от этого уберечь, пусть даже ради этого какую-нибудь глупость придется сделать тебе самому.

Тем более, что, как ни крути, у нас отсюда только одна дорога.

В данж, который пока еще никто никогда не проходил.

Гвейн не смотрел в мою сторону, но, должно быть, заметил что-то неладное периферийным зрением и дернулся. Но хоть он был эльф, и ловкач, и лучший фехтовальщик из всех, что я до этого момента видел, дернулся он недостаточно шустро.

В тот же миг, как Клавдия легла в мою ладонь, я начал движение, одновременно вдавливая кнопку, активирующую "призрачный клинок".

Удар был неизящный и не фехтовальный, снизу вверх, но он рассек тело Гвейна на две не идеально симметричные части, которые рухнули на пол в луже крови. И рядом с ними упал стул, которого тот же удар лишил одной ножки.

Два раза на одни и те же грабли, старик. А говорил, что больше с тобой этот трюк не сработает.

— Фаталити, к хренам, — констатировал Виталик.

На этот раз тело Гвейна не растаяло в воздухе. То ли ему в кланхране новый амулет не выдали, а то ли просто шанс на возрождение не сработал.

Печально, конечно, но был ли покойный нравственным человеком?

— Ты понимаешь, что ты сделал? — ровным, но не слишком живым голосом поинтересовался Соломон.

— Виталик прав, — сказал я. — Нету у меня таланта к переговорам.

Двери питейного заведения автоматически закрылись, роботостолики с автоподачей алкоголя уехали в пол, свет погас.

Через миг из всех динамиков зазвучал механический голос.

— Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Группа экстренного реагирования уже движется к вам. Пожалуйста оставайтесь на местах…

— Беру всю ответственность на себя, — громко заявил я.

— Зафиксировано, — сказал механический голос. — Это учтется при разбирательстве. Пожалуйста, оставайтесь на местах…

Соломон сделался бледен и только что волосы на себе от горя не рвал. Похоже, что его мой выбор не слишком обрадовал. Но я, пожалуй, ради нашего дальнейшего плодотворного сотрудничества не буду спрашивать, что бы выбрал он сам.

Виталик спокойно допил свое пиво и вытащил дробовик, прислонив его к стулу. Я тоже особо не переживал. В конце концов, а что случилось-то? Яма, в которой я сидел, стала глубже всего-то на пару сантиметров. Ну, теперь по моему следу будут идти еще и роботы-убийцы, так какая разница? Там, где я оставляю следы, и так уже тесно. пусть роботы с эльфами потолкаются, ни с тех ни с других не убудет.

А если и убудет, то мне это только на пользу.

— А чего мы, собственно говоря, сидим? — спросил Виталик. — Кого мы, собственно говоря, ждем?

Соломон встрепенулся, вышел из ступора, выдрал из инвентаря портальный свиток и приготовился сломать печать.

Но сначала он посмотрел на меня.

— Ты решил за всех, — сказал он. — Когда все это закончится, друзьями мы не будем.

— Принято, — сказал я.

Еще одна угроза в копилку, но эта хотя бы может подождать. К тому же, шансы на то, что когда это закончится, все присутствующие здесь останутся в живых, я оценивал крайне невысокими. Нам еще проходить данж, который невозможно пройти, и высаживаться на планету Архитекторов, которые вряд ли нас с распростертыми объятиями встретят.

Соломон сломал печать и активировал портал. Пару мгновений спустя в баре зажегся свет и разблокировались двери.

Но когда группа быстрого реагирования, эти стальные гончие и железные люди, не ведающие о том, что такое коррупция и превышение полномочий, ворвалась в зал, дабы карать виновных и винтить непричастных, нас там уже не было.

Глава 15

На этот раз портал перебросил нас в холмистую местность.

Был вечер, местное светило уже практически свалилось за горизонт, ветер был свеж и прохладен, а от внезапные дуновения местного ветерка заставляли меня поеживаться.

Соломон тут же нацепил на себя походную броню с подогревом. Виталику же было все равно, у него есть кожаный плащ, который ему, в принципе, и не нужен, потому что зомби практически ничего не чувствуют.

— Ну ты вообще орёл, сука. Если бы Гвейна звали Рубиконом, то можно было бы сказать, что ты его только что перешел, к хренам. И сжег.

— Э… — сказал я. — Тогда он был бы рекой, а как можно сжечь реку?

— Есть, сука, способы.

Виталик с недовольным видом осмотрелся, поводил дробовиком по сторонам.

— Где это мы? И где, сука, данж?

— Там, — Соломон мрачно ткнул рукой в на северо-запад. В указанном направлении простирались такое же бескрайнее море холмов, как и, скажем, на юго-востоке. — Километрах в пятнадцати.

— А ближе нельзя было высадиться?

— Где я тебе портальный свиток ко входу найду? — злобно оскалился Соломон.

— Ну, сюда-то ты портальный свиток где-то, сука, нашел.

— Под ноги посмотри.

Мы посмотрели под ноги.

Под густым слоем дикой травы обнаружились камни с когда-то ровной и обработанной поверхностью. Мы стояли на явно рукотворной площадке, просто руки, которые ее сотворили, уже очень давно ничего не творят.

А может быть, и творят. Тут срок жизни у человека может быть вообще любой.

— Это портальный круг, — пояснил Соломон уже чуть менее злобно. — Тут город когда-то был, по нему я и наводился.

Он уже призвал свой танк, который Виталик когда-то обозвал "боевым аквариумом", и мы забрались внутрь. Расселись в прежнем порядке, мы с Соломоном впереди, Виталик — сзади.

Соломон включил прозрачность и медленно повел свою махину в холмы.

— Чего-то мы как-то неторопливо, — сказал Виталик.

— Правило сорока двух секунд временно не работает, — сказал Соломон. — Боевые группы не работают без командира. Думаю, им понадобится некоторое время, чтобы найти Гвейну замену.

— Душевный был парень, — вздохнул Виталик. — Но не фортануло. И амулет на этот раз не сработал…

— Не было никакого амулета, — сказал Соломон. — В Доме Красных Ветвей не раздают артефакты возрождения направо и налево, их еще заслужить надо. Потерпев поражение и умерев от руки физрука в первый раз, Гвейн утратил свое право на следующий респаун. Новый амулет ему выдали бы только после успешного завершения текущей операции.

— Тогда тем более не фортануло, к хренам, — сказал Виталик. — Два раза подряд от одного и того же человека, от одного и того же оружия… Ну, с эльфами ясно. А эти ребята-роботы когда уже появятся?

— Не так быстро, — сказал Соломон. — Как правило, альвионскому компьютеру требуется какое-то время, чтобы во всем разобраться, вынести вердикт и отправить группу преследования. Как это обычно и работает в тех случаях, когда не получилось решить проблему на месте.

— То есть, прямо сейчас за нами никто не гонится? — уточнил Виталик. — Лепота-то какая.

— Это может измениться в любой момент, — сказал Соломон и впервые с момента нашего прибытия в этот мир посмотрел на меня. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Наверняка у меня были на это какие-то причины, — сказал я.

— Ты и правда думаешь, что я отдал бы им кого-то из вас?

— Мне подобная формулировка в принципе не нравится, — сказал я. Он, конечно, хайлевел, но он тут никем не владеет, чтобы кого-то кому-то отдавать.

— Этими переговорами я пытался выиграть нам время, — сказал Соломон. — Ты думаешь, я зря оплатил срок пребывания, заявив целые сутки? Мы не готовы лезть в этот данж прямо сейчас.

— А с хрена ли это мы не готовы? — встрепенулся Виталик — Оружие есть, маячок добыли, чего ж тебе еще надо, хороняка?

— Если вы помните описание, которое я вам давал, в подземелье может одновременно зайти до шести человек, — сказал Соломон. — А нас всего трое. Я собирался взять с собой троих наемников, оставить их у входа и этим самым запечатать данж на столько времени, сколько нам потребуется. А сейчас связаться с нужными людьми и обеспечить их доставку сюда я уже не успею.

— Да и черт бы с ними, — сказал Виталик. — Ну, влезут трое эльфов за нами, их трое, нас трое… Чего мы, троих эльфов не захреначим?

— А потом еще троих, а потом еще, — сказал Соломон. — У тому же, специфика данжа такова, что чем дальше ты от входа, тем ниже у тебя уровень, а это значит, что наши преследователи будут иметь преимущество.

— Фигня, прорвемся, — сказал Виталик.

— Земляне, — вздохнул Соломон. — Чапай, ты нажил себе смертельного врага в ситуации, которая этого не предвещала и, тем более, не требовала.

— Такой уж я человек, видимо.

— От этого врага уже не отбиться.

— А какая, в сущности, разница? — спросил я. — От эльфов не отбиться, от роботов не отбиться, Система вообще везде и жрет всех подряд. У меня с самого начала была одна дорога, и я продолжаю по ней идти. А то, что за мной земля горит, так это лишний повод, чтобы не останавливаться.

— А, — Соломон в сердцах махнул рукой, случайно задел управляющий джойстик и машина чуть дернулась.

— Между прочим, я тебя с собой не звал, — напомнил я. — Ты сам напросился.

— Надо было мне просто выполнить модераторский квест и не лезть во все это, — пробормотал он.

— Может, и надо было, — сказал я.

Но ведь, если разобраться, то мы были Соломону нужнее, чем он нам. Именно мы вышли на Элронда, или он вышел на нас, что в данном контексте неважно, мы добыли коды доступа к Длинному Копью, и мы без его помощи могли бы найти этот чертов данж, к которому сейчас направлялись. Может быть, чуть позже, но все равно нашли бы.

И без Виталика и его читерских способностей Соломону там было делать совершенно нечего.

Без нас этот профессиональный шататель Системы так и продолжал бы свою мелкую подрывную деятельность. Спасать рейд-боссов и перенаправлять их на другие цели, делать подставы игрокам, снабжая неписей более мощным оружием, чем они могли бы иметь, собирать во всех мирах прирожденных дебафферов вообще непонятно с какими целями…

Проблема Соломона была в том, что он пытался расшатать Систему, играя по ее же правилам. Это все равно, что просить у диктатора разрешения на то, чтобы его свергнуть.

Но, по сути, Соломон был небольшой песчинкой в древнем и хорошо отлаженном механизме, который такие песчинки перемалывал пачками. И будь он хоть десять раз хайлевел, ему бы это не помогло.

Как только Система бы решила, что он представляет для нее угрозу, она бы тут же нашла способ от него избавиться. Тут, в принципе, и искать долго не надо.

Одного Гвейна хватило бы.

Нам, к сожалению, его хватило бы тоже. Пятый Меч Дома Красных Ветвей действительно был крут, и в первый раз я убил его, потому что мне повезло. И во второй раз тоже повезло, и он совсем этого не ждал.

Хорошо, что третьего раза не будет. Он бы наверняка подготовился.

— У нас гости, — сообщил Соломон.

— Где? Я никого, сука, не вижу.

— Вот, — Соломон вывел изображение на часть лобового стекла.

На картинке был портальный круг, который мы только что покинули. Не заметил, как Соломон успел оставить там камеру.

Портальный круг был пуст, и только ветер колыхал высокую, по колено, траву, как вдруг… Или мне показалось?

— Еще раз, — сказал Соломон.

Нет, не показалось. Теперь, когда я знал, куда смотреть, я увидел, как посреди круга на какое-то мгновение мигнуло окно портала. А потом снова ветер и высокая, по колено, трава.

— И что это было? — спросил Виталик. — Никто ж не вышел.

— Кто-то прошел через портал в стелсе, — сказал Соломон.

— А так можно было?

— На группу зачистки с Альвиона не похоже, так что, скорее всего, это эльфийский шпион. Проследит, куда мы направились и скинет координаты для перехода.

— Так давайте его найдем и убьем, к хренам, — предложил Виталик.

— Да как же ты его убьешь, — вздохнул Соломон. — Приборы его не фиксируют. Это наверняка такой специалист, который умеет прятаться куда лучше, чем мы — искать.

— Развелось, сука, специалистов.

— Хорошая новость заключается в том, что теперь у нас наверняка есть время, чтобы войти в данж без боя, — сказал Соломон.

— Долго ехать еще?

— Минут пять, — сказал Соломон. — А плохая новость, что войти-то мы войдем, а вот как будем выходить, я сейчас даже не представляю.

Тут я был вынужден с ним согласиться. К этому времени все ближайшие холмы будут кишеть эльфами-диверсантами и роботами-убийцами. Но до этого момента еще дожить надо, а я всегда предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

Мало ли, что тут случиться может, пока мы будем данж зачищать. Вдруг эльфы сцепятся с роботами, и перебьют друг друга, и самая большая опасность, которая может подстерегать нас на выходе, это опасность запнуться об их холодные безжизненные тела.

— Фигня, прорвемся, — снова сказал Виталик.

Мне всегда импонировало его умение излучать уверенность в ситуациях, когда для этой уверенности нет никаких предпосылок. Сейчас он еще должен сказать…

— А где наша не пропадала.

Вот именно это, да.

Я бы еще про тельняшки что-нибудь от себя добавил.

Вход в подземелье, которое никто никогда не проходил, не внушал ни уважения, ни, тем более, благоговейного трепета. Это была обычная дырка в обычном холме, каких тут вокруг десятки разбросаны.

Мы вышли из танка, и Соломон его тут же развоплотил.

— А белого кролика тут в окрестностях не видели? — поинтересовался Виталик.

Вместо ответа Соломон молча полез внутрь холма. Мне кажется, мы ему больше не нравимся.

Если бы я был эльфийским диверсантом, то, наверное выбрал бы для нападения именно этот момент. Когда боевой техники уже нет, а мы еще не в подземелье, стоим, открытые всем ветрам. Но эльфийский диверсант был не мной, и явно придерживался другого мнения, предпочитая вызвать подмогу.

Я дружелюбно помахал ему бейсбольной битой, и следом за Виталиком погрузился в холм.

— Темно, как в квадрате Малевича, — пожаловался Виталик.

Но смотреть тут было и не на что. Нора, как она есть. Земляной пол, земляные стены и потолок с вплетениями корней. Среднестатистический хоббит в такой норе наверняка бы повесился от тоски.

Проход вел вниз, и метров через двадцать в нем стало светлеть. Пройдя еще немного, мы обнаружили, что свечение идет от мерцающей всеми цветами радуги силовой завесы, отделяющей этот лаз от настоящего подземелья.

— Данж, который никто никогда не проходил, — возвестил Соломон и шагнул через завесу.

Иногда он излишне патетичен.

Мы перешли из царства земли в царство камня. Коридор, ведущий на планету Архитекторов, был шириной около двух метров, а до потолка было все три. Воздух здесь был прохладный и свежий, совсем не затхлый, как этого можно было бы ожидать. Словно тут где-то кондиционеры с ионизатором воздуха стояли. Впрочем, кто этих Архитекторов знает, может быть, они тут и стояли.

От потолка исходило мягкое белое свечение.

— Похоже, сука, на морг.

Едва мы отошли от входа, как Соломон подвесил за нашими спинами сразу несколько силовых экранов, как магического, так и научно-технического происхождения. Конечно, и через такие можно прорубиться, но, по крайней мере, от выстрелов в спину они нас обезопасят.

На какое-то время.

— Я думаю, если они за нами последуют, первую тройку лучше встретить здесь, — сказал Соломон. — Пока мы во всеоружии и все навыки работают.

— А если наоборот? — спросил Виталик. — Если побежать быстро-быстро?

— Ты не сможешь побежать быстро-быстро, — сказал Соломон. — Сам увидишь.

— Ладно, увижу, — легко согласился Виталик.

Я уселся на пол, привалившись спиной к камню, достал из инвентаря трубку и закурил. Не то, чтобы мне сильно хотелось, скорее, это уже чисто психологическое.

— Так вот, — сказал я. — Раз уж мы все равно ждем и ничего не делаем, то у меня есть третий вопрос, который я так и не задал. Как эльфы умудряются проходить через стены? Учитывая, что сейчас вокруг нас куча стен, этот вопрос представляет не только академический интерес.

— С данжами этот метод не сработает, — сказал Соломон. — Но там, в хранилище серых орков, это был не данж, а одна и та же локация, разделенная рукотворными перегородками. Даже не системного происхождения.

— И все-таки, как?

— Это тоже часть портальной магии, — сказал Соломон. — Переход по заданным координатам, когда нет вообще никакой информации, о том, что там находится. Чем больше расстояние, тем сложнее расчеты, которые надо произвести, и тем больше риск, потому что если ты переместишься в точку, где уже находиться какой-то предмет, для вас обоих это плачевно закончится. Но в том случае это было относительно несложно, расстояние было совсем небольшим. Они просто прикинули толщину стены и открыли портал на другую сторону.

— Если это так просто, почему орки годами сидели у дверей и не могли войти? — спросил я.

— У орков нет собственных портальных магов, — сказал Соломон. — У них эта ветвь просто не открывается. А приглашать на разграбление своей сокровищницы сторонних специалистов, как ты должен понимать, несколько неразумно. А может, еще и гордость не позволяла.

— Ясно-понятно, — сказал я. — Спасибо за информацию.

— Пока это задание не кончилось, мы в одной лодке, — сказал Соломон. — Обращайся.

Интересно, а что же будет потом, если мы оба до этого "потом" таки доковыляем? Разойдемся ли мы, как в море корабли, в надежде никогда больше друг друга не встречать, или же, наоборот, кто-то будет неистово искать этой встречи? Не то, чтобы меня пугала эта перспектива… Она была слишком далекой, сначала следовало пережить нашествие целой толпы других неприятелей.

Система, эльфы и роботы.

Хотелось бы верить, что жизнь не дает человеку врагов больше, чем он может убить.

Но это, к сожалению, вранье.

Тогда я стал думать о ближайшем враге. Об эльфах, которые в любую минуту могут сюда вломиться.

Допустим, эльфы знают об этом данже примерно ничего и сразу ломануться толпой. Силовая завеса на входе пропустит троих, а потом закроет данж наглухо. А что потом? Когда мы положим этих троих, вход снова откроется? Или первая шестерка пошедших должна либо пройти данж до конца, либо полностью погибнуть в процессе, чтобы дверь снова оказалась открытой?

Кто бы знал.

Я спросил об этом Соломона, но он не знал.

— Не успел поэкспериментировать, — сказал он. — Кое-кто не дал мне достаточно времени на подготовку.

— Ты мне теперь всю жизнь об этом будешь напоминать?

— Ладно, что сделано, то сделано, — сказал он. — Решение уже принято, повлиять на него мы не можем. Теперь осталось только последствия разгребать.

— Вот это пацанский, сука, подход, — одобрил Виталик.

Силовая завеса моргнула, и в предбанник данжа ворвались трое эльфов.

Ну, как ворвались…

Медленно, осторожно, на полусогнутых, готовые падать на пол, перекатываться, отражать угрозу. Один даже почти сумел ее отразить, взмахнул рукой с зажатым в ней артефактом, намереваясь подвесить перед собой такой же магический щит, но угроза успела раньше.

Виталик шмальнул в него из дробовика, и руку со свитком оторвало по локоть. При звуке выстрела второй эльф рефлекторно упал на пол, но перекатываться тут было некуда. А в стелс уйти он не успел, да и есть ли смысл в невидимости, если пространство так ограничено? Вторым залпом Виталик разнес ему голову.

Третий эльф избрал иную тактику. Подвижный и очень быстрый, он ломанулся через наши экраны, размахивая двумя длинными кинжалами. Мы встретили его вдвоем, я и Клавдия, и уйти от нашего совместного ультимативного скилла он не сумел.

Виталик завершил схватку, всадив следующую порцию крупной дроби в эльфа-подранка.

— Три-ноль, — объявил он. — Присылайте еще.

И следующие эльфы не заставили себя ждать.

Глава 16

При счете "шесть-ноль" Виталик потребовал новых эльфов, ибо старые поломались.

Мы отбивались достаточно легко, начиная стрелять, едва эльфы проходили через силовую завесу, загораживающую вход в данж, прежде, чем они успевали хоть как-то отреагировать, но почивать на лаврах не стоило. Пока мы имели дело с рядовым составом клана, ни один специалист уровня Гвейна нас своим визитом не удостаивал.

— И не удостоит, — сказал Соломон, когда я поделился с ним этими соображениями. — Новый данж, который никто никогда не проходил — это лотерея. Зачистка может потребовать очень специфических умений, и никто из руководства клана или приближенных к нему не полезет сюда без тщательной разведки. Они ведь не знают, что тут, а тут может быть что угодно. Может, тут амулеты респауна не работают, или монстры оружиеустойчивы, а из некоторых данжей можно выйти только после полного прохождения.

— То есть, по сути, это билет в один конец, — констатировал Виталик. — И те, кто сейчас на на лезет, уже по умолчанию, сука, смертники?

— Вроде того, — подтвердил Соломон. — Но это не значит, что они не стараются.

Сейчас, когда рядовые члены клана помирают под нашими выстрелами и клинками, руководства клана наверняка вовсю ищет информацию по этому подземелью. И что они станут делать, когда найдут?

А задача перед рядовым составом стояла нетривиальная. Для того, чтобы вернуться к своей прежней жизни, им нужно было сначала избавиться от нас, а потом пройти этот данж до конца, зачистив его полностью. Пока они обламывались на первом пункте.

После четвертой попытки, когда счет был уже "двенадцать-ноль" в нашу пользу, эльфы наконец-то сообразили, что атаковать в лоб бесполезно, и приток новых смертников прекратился.

— Безумству храбрых поем мы что-то, — сказал Виталик, шутовски салютуя поверженным врагам своим дробовиком. — Это ж насколько, сука, надо быть отважным чуваком, чтобы лезть в нору, из которой только что не вернулись девять твоих товарищей?

— Они просто солдаты, — сказал Соломон. — Солдаты выполняют приказы.

— Вот за это я и не люблю, сука, армию, — сказал майор СВР Виталик. — Жаль, что они больше не лезут, кстати. Этим нехитрым тактическим приемом мы могли бы половину их клана тут похоронить, к хренам. Мы ж тут, типа, как Леонид против ксерокса.

— Опять эти шутки за двести, — сказал я.

— Обожаю шутки за двести, — сказал Виталик. — А шутки за триста еще заслужить надо.

— Опять земной фольклор? — мрачно спросил Соломон.

— Типа того, — сказал я. — А ту правда алулеты респауна могут не работать?

— Могут, — сказал Соломон. — Я не проверял.

— Ну и хрен с ними, — сказал Виталик. — Или кто-то из присутствующих собирался жить вечно?

Я точно не собирался, а Соломон, может быть, и собирался, но промолчал.

Смерть все-таки меняет людей, даже если она не окончательная.

Эльфы не лезли к нам вот уже десять минут. Возможно, они решили придерживаться более выигрышной тактики и подкараулить на на выходе, вместе с ништяками, которые мы тут подберем. А может быть, просто взяли паузу.

Выждав еще минут десять, мы решили начать прохождение. Ну, как начать…

Мы отошли метров на двадцать от входа и Соломон принялся минировать коридор, а мы его прикрывали на случай новой порции диверсантов.

Новая порция диверсантов не случилось.

Мы сдвинулись еще не двадцать метров, и Соломон принялся повторять процедуру. Сапером он был знатным. Одних только типов взрывчатки он использовал больше пяти штук. В ход шли растяжки, датчики движения, датчики объема, датчики звука, несколько умных мин вообще наводились на цель визуально, по силуэту. А по какому принципу работают магические ловушки, я у него и спрашивать не стал.

— Все это, конечно, прекрасно, — сказал Виталик. — Но меня терзают смутные сомнения. Не рванет ли вся эта байда, к хренам, когда мы в обратный путь двинемся?

— Умные мины на нас не сработают, я им ограничение ввел, — сказал Соломон.

— А тупые?

— А их ты уж как-нибудь обойди, — посоветовал я. — Не тупее же их.

— Эти ловушки не предназначены для того, чтобы убивать эльфов, — сказал Соломон. — У них своих специалистов хватает, и на такой примитив их не купишь. Эти ловушки предназначены для того, чтобы замедлить эльфов, если они все-таки решатся пойти за нами. Потому что разминировать их всяко дольше, чем ставить.

— И то хлеб, — согласился Виталик.

Вместе с ловушками Соломон установил еще и пару камер, чтобы видеть, что твориться у нас в тылу. Все-таки не бесталанный он персонаж, хотя и в коленках слабоват.

Когда Соломон закончил монтировать четвертое минное заграждение, оказалось, что мы углубились в данж уже на добрую сотню метров, и значит, потеряли десять процентов своих характеристик.

Я вызвал интерфейс и убедился, что это действительно так. В цифровом обозначении. Но физически я пока никаких отличий не чувствовал.

— Мне кажется, ты заложил уже достаточно динамита, Бутч, — сказал я.

— Динамита, сука, никогда не бывает много, — вместо Соломона ответил мне Виталик. — Чем ба-бах громче, тем оно, в конечном счете, и интереснее.

— Ты вообще уверен, что ты взрослый человек? — спросил я.

— А как в таком можно быть уверенным?

Соломон установил две сиротливые мины прямо посреди прохода.

— На этом все, — возвестил он.

— Уверен? — спросил Виталик.

— Материал кончился, — сказал Соломон.

— Значит, теперь только вперед, — сказал Виталик.

И мы пошли.

Соломон сделался бледен и сдержан, я был задумчив, и только Виталик беззаботно пер, как танк, не ведая ни сомнений, ни колебаний.

И чем дальше мы углублялись в этот чертов данж, тем больше происходящее казалось мне авантюрой. Ну, допустим, мы пройдем этот километр, в конце завалим босса и даже каким-то чудом умудримся закинуть маячок в мир Архитекторов, а дальше-то что? Для того, чтобы пульнуть Длинным Копьем по родной планете тех, кто нам все это устроил, нам нужно выйти из данжа и добраться до Элронда.

А на выходе — эльфы.

В недобрый для нас обоих час этот их наследный принц подвернулся мне под руку на здании вблизи Красной Площади. Что ему стоило другую крышу для своей наблюдательной позиции выбрать? И он бы сейчас был жив, и за мной бы его родственничики не гонялись.

За то время, что нас не будет, они наверняка успеют подготовить для нас еще больше сюрпризов.

И это я еще про роботов-убийц с Альвиона не говорю.

Двести метров и двадцатипроцентное падение характеристик. Я все еще ничего катастрофического не чувствовал, но характер прохождения изменился. Воздух стал гуще, идти стало труднее. Вдобавок, выяснилось, что свет, исходящий от потолка, проливается только на ту часть коридора, по которой мы идем. Впереди теперь маячила только полная темнота, и она же смыкалась за нашими спинами. С одной стороны, это и хорошо, это затруднит прицельную стрельбу нашим преследователям. Но и на нервы тоже давит изрядно.

Каждый шаг теперь давался чуть тяжелее предыдущего, словно гравитация в данже постепенно возрастала. Надеюсь, когда мы доберемся до финального босса, тут не случится аналог того места, где я убил Гвейна в первый раз.

— Чо-т как-то уже и невесело, — сказал Виталик. — Давайте для поднятия духа песен каких-нибудь попоем?

Никто не ответил, но Виталик все равно затянул "Дубинушку".

Триста метров.

— Они вошли, — сказал Соломон.

— Сама пойдет, сама пойдет, — по инерции допел Виталик. — Вот же неугомонные ребята, к хренам.

— Сразу же ушли в стелс, — сказал Соломон. — Наткнулись на первую ловушку, но разминировать еще не начали. Изучают.

А потом сзади что-то громыхнуло и пол под нашими ногами слегка задрожал.

— Разминировать, может быть, и дольше, — констатировал Виталик. — Но оказалось, что это не единственный способ. Сколько их там подорвалось?

— Один, — сказал Соломон. — Судя по тому, что только один прибыл на замену.

— Похоже, они нашли неплохой способ отыграть время, — сказал Виталик. — Правда, довольно эльфозатратный.

Меньше, чем через минуту, у входа громыхнуло еще раз. Темнота вокруг явно была искусственной, в противном случае до нас наверняка бы долетели всполохи от взрывов.

— Я не думал, что они пойдут на такую трату человеческих ресурсов, — сказал Соломон.

— Все зависит от целеполагания, — объяснил ему Виталик. — Просто у тебя на самом деле нет ничего, ради чего ты мог бы пожертвовать жизнью, поэтому тебе такой вариант в голову не пришел. А у них что-то такое есть. Пусть это и не самое умное что-то, но оно есть. И оно не может не есть. И когда-нибудь оно их всех сожрет.

— Я не пойму, ты издеваешься или восхищаешься, — сказал я.

— И того и другого помаленьку, — сказал Виталик.

Мы не стали дожидаться третьего подрыва и потопали вперед изо всех сил. Соломон продолжал разбрасывать свои камеры по коридору, чтобы быть в курсе событий, но толку-то? Все-равно находящихся в стелсе эльфов они не фиксировали.

Услышав третий взрыв, мы даже останавливаться не стали, наоборот, чуть прибавили скорость. Что ни говори, а бразильская система работает.

Вечный цейтнот. Ни остановиться, ни подумать.

Хотя, а чего тут думать? Идти надо.

На отметке в четыреста метров мы услышали очередной взрыв, а с Соломона свалилась броня.

Нет в том смысле, что он убрал ее в инвентарь. Она просто соскользнула с его тела, как будто в ней разом лопнули все крепления, и несколькими кусками металла упала на пол.

— Надо было с запасом брать, — сказал Виталик.

— Я с запасом и брал, — сказал Соломон.

Он попытался запихнуть снаряжение в инвентарь, но оно явно не лезло. Соломон прикасался к предметам привычным уже жестом, но его собственное добро отказывалось лутаться. Видимо, места в инвентаре уже не хватало.

— Соломон принялся выкладывать на пол какие-то склянки.

— Не оттягивая неизбежное, — посоветовал ему Виталик. — Все равно дальше все еще больше скукожится.

Соломон с тоской посмотрел на тускло мерцающую броню, покачал головой и пошел дальше. Склянки он подбирать тоже не стал.

— Вот будет эльфам подарок, — сказал Виталик.

— Они вообще инвентарями не пользуются, — сказал я. — Или стараются минимизировать.

Кстати, о птичках.

Мы-то знали о том, что будет, и хотя события по моей вине несколько ускорились, были относительно к этому готовы. У каждого наготове есть или низкоуровневая броня или одежда, вообще не требующая навыков для ношения, а следовательно, не имеющая и ограничений. Но эльфы-то вряд ли чем-то таким запаслись, тем более, при их нелюбви к инвентарям, и похоже, что последние метры подземелья им придется проходить и вовсе в том, в чем их мать-природа родила.

Нудистская вечеринка в Данже Воли.

Виталик хихикнул. Видимо, у землян мысли сходятся.

— Босс, сука, будем неприятно удивлен, когда эти ребята со своими красными палками наперевес на него выскочат, — сказал он. — Или, наоборот, приятно. Это уж от его предпочтений зависит.

— Юмор висельников, — сказал я,

— Ну, извините, — сказал Виталик. — Другого юмора у меня для вас нет. Кстати, а носят ли эльфы трусы? Сол, ты не в курсе?

— Не спрашивал, — сказал Соломон.

Четыреста пятьдесят метров.

— Один из них вывалился из стелса, — сообщил Соломон. — И не может уйти обратно. Видимо, время действия навыка сократилось, а откат увеличился. Отлично, теперь мы можем их отслеживать. До них сто двадцать метров.

Если это только не трюк, когда один вываливается из стелса специально, чтобы мы расслабились, а остальные двое в этот момент уже приготовились колоть нас кинжалами в спины.

Но на самом деле в эту теорию я не верил. Мы двигались на пределе сил и возможностей, создавая конкуренцию черепахам, и такого преимущества в скорости, которое к этому моменту позволило бы нас догнать, у эльфов быть просто не могло.

Но Соломон на всякий случай облачился в запасную ярко-синюю броню, а Виталик поиграл с дробовиком.

— Предлагаю встретить их здесь, пока все еще при памяти, — сказал я. — Тогда следующая тройка до нас уже точно не доберется, тупо не успеют.

— Разумно, — сказал Соломон.

Он вытащил меч. Покрутил его в руке, пару раз взмахнул, а потом с видимым сожалением убрал в инвентарь и достал другой, полегче.

— По характеристикам уже не проходит, — сказал он. — Махать могу, колоть могу, но абилки не работают.

— Печально, когда человек так зависит от своего снаряжения, — сказал Виталик, не расстававшийся со своим дробовиком примерно никогда.

Мы с Клавдией с ним согласились.

Внезапной атаки у эльфов не получилось, и стремительной атаки у них не получилось тоже. Видимо, "туман войны", застилающий коридор, не зависел от чьих-либо характеристик, типа прокачанного в небеса восприятия, и был един для всех, так что мы с эльфами увидели друг друга одновременно.

К этому времени из стелса выпали все трое.

Конечно, они предполагали, что мы можем оказаться у них на пути в любой момент, но за время тяжелого, как физически, так и морально, прохождения их внимание слегка притупилось.

А мы имели преимущество, мы точно знали, что они идут, и, благодаря камерам Соломона, смогли идеально рассчитать момент.

Поэтому мы выстрелили первыми.

Один из них получил в голову пулю из "дезерт игла", другой словил целый залп из дробовика, и оба они сразу выбыли из игры.

Третий рефлекторно шагнул назад, стараясь уйти из зоны видимости, но Соломон, стоявший перед нами и временно исполняющий роль танка, нагнал его в два прыжка.

Туман войны скрыл от нас их обоих, но драка была недолгой, и обратно вышел только Соломон.

Слегка запыхавшийся.

— Девятнадцать — ноль, — констатировал Виталик. — Не такие уж они, сука, элитные.

Но если это и был повод для оптимизма, то лишь для весьма сдержанного. Преимущество по очкам это, конечно, хорошо, но зачастую исход матча решает внезапный нокаут. С обычными эльфами мы худо-бедно научились справляться, но как только они выставят против нас какого-нибудь Гвейна версии 2.0, нам тут же станет не до подхихикиваний.

— А вот интересно, — сказал Виталик — Чьей смерти они хотят больше?

Хороший вопрос. Соломон, понятное дело, в конкурсе не участвует, он тут вообще мимо проходил и убивать его может быть чревато. А вот мы двое..

С одной стороны, кровная месть, достоинство и честь клана, репутация Великого Князя и прочая высокопарная байда. С другой — выполнение модераторского квеста и награда, которая за него положено. Учитывая, что и Соломон модераторскими квестами не гнушается, награда так весьма нехилая.

Понятное дело, что эльфы попытаются убить обоих, но кого они выберут, если вдруг что?

— Вошли еще трое, — сказал Соломон. — С ними маг, так что идут без стелса, но очень осторожно. Не думаю, что они нас догонят.

— Но с ними маг, — сказал Виталик. — А что, если он ударит каким-нибудь АОЕ-спеллом тупо во всему проходу?

— Скорее всего, характеристики заклинания будут падать по мере приближения к нам, как и все остальное, — сказал Соломон. — Но выяснять это на практике мне бы не хотелось.

— Скучный ты человек, Соломон, — сказал ему Виталик. — Совершенно не любопытный.

Соломон пожал плечами.

Мы протащились еще пятьдесят метров и снова остановились.

— Точка невозврата, — возвестил Соломон.

— И фиг бы с ней, — сказал Виталик и шагнул вперед.

Тоже не понимаю, зачем делать эти драматические паузы, мы ведь не в театре и зрителей, почитай что, и нет. И на самом деле эта отметка на половине пути ничего не значила и ничего не решала. Мы вошли в данж не туристами, у нас была цель, и лежала она за этой точкой, а значит, нефиг тут рассусоливать.

Я пошел за Виталиком.

На третьем шаге у него из инвентаря прямо мне под ноги выпал прихваченный у древних орков импульсный карабин.

Глава 17

— Вот ведь незадача, — сказал Виталик.

Он остановился, нагнулся, кряхтя, на мой взгляд, излишне старчески, и с усилием повесил дробовик на плечо.

— Зачем? — спросил Соломон.

— Ты что, совсем дурак? — спросил Виталик. — Это же несистемное оружие, для того, чтобы им пользоваться, ни навыки, ни уровни не нужны. И ежели нас эльфы на последних метрах догонят, то будет им, голопузым, неприятный сюрприз.

— У нас же есть оружие.

— Тебе, друг мой, следует запомнить несколько базовых понятий про пушки, — заявил Виталик. — Пушек никогда не бывает слишком много. Пушки никогда не бывают слишком большими. В вечном споре пушки и брони побеждает всегда пушка. Доклад окончил.

— И вы ведь были такими до прихода Системы, — пробормотал Соломон. — Кажется, я начинаю понимать, почему силы вторжения несли потери в три-четыре раза больше, чем обычно.

— А они несли? — спросил Виталик. — Впрочем, и поделом, не жалко ни разу. Кто к нам с чем прилет тому мы то в ухо и засунем. И провернем два раза.

Виталик потопал вперед, и почти при каждом шаге у него из инвентаря выпадала какая-нибудь склянка или железка. То ли у неписей места для хранения меньше, чем у игроков, а то ли он у нас тут самый запасливый. Я-то свой инвентарь даже наполовину не заполнил, вот у меня пока ничего и не выпало.

А у Соломона он, наверное, вообще безразмерный.

А, нет, не безразмерный.

На шестиста метрах с Соломона дропнулась та самая пушка, которую он использовал во время погони. Соломон проводил ее печальным взглядом, но останавливаться не стал.

Потом из Виталика стали выпадать части брони, выбитой с кого попало и где угодно. Я попробовал поднять латную перчатку, и у меня получилось. Она даже влезла в инвентарь.

В результате правила лута местного подземелья стали понятны, как никогда. Выпавшее добро не считается кому-то принадлежащим и за ним для обратного пути не резервируется. Кто угодно может подобрать что угодно, если у него свободное место есть. А если нет, то пусть в руках тащит.

А тот факт, что здесь коридоры чужим имуществом не завалены, говорит о том, что до босса так никто и не дошел, и на обратном пути все подобрали свое. А нет, не говорит. Может, босс их всех поубивал, а добро со временем в воздухе растворилось.

Или его какие-нибудь местные гномики в свою сокровищницу уволокли.

На шестистах пятидесяти метрах у меня выпал топор.

Тот самый топор, который я подобрал еще на Земле. Он проделал со мной довольно длинный путь, и если бы я был чуть более сентиментальным человеком, то наверняка повесил бы этот топор над камином в своем доме, построенном на тихом берегу какого-нибудь озера. Но так как перспективы строительства мне в ближайшее время точно не светили, я помахал топору рукой и пошел дальше.

— Что там с эльфами? — спросил Виталик.

— Идут, — сказал Соломон. — Но медленно. Если и мы и они сохраним прежние скорости, то времени для финального боя у нас будет достаточно.

— Достаточно, это, сука, сколько?

— Минут сорок, — сказал Соломон. — И как мне подсказывает богатый игровой опыт, к этому времени мы либо победим, либо будем мертвы.

Ну да, учитывая, что у нас будет первый уровень и запас здоровья, как у хомячка. Это хайлевелы могут мочить каких-нибудь черных драконов или Адских Владых Адских Демонов Ада часами, пропуская удары и отхиливаясь, у нас же такой роскоши точно не будет. Скорее всего, первый же входящий урон будет фатальным.

Остается только надеяться, что там не имперский шагоход.

Так мы и шли, преодолевая возрастастающую гравитацию и сопротивление воздуха, и непосильным трудом нажитое добро продолжало падать с нас на каждом шагу, и с каждым пройденным метром мы становились все слабее и беднее, и пусть мы с Виталиком относились к этому равнодушно, было видно, что Соломона текущее положение вещей не радует.

В смысле, когда вещи на полу, а не у него в инвентаре.

Мой уровень был уже меньше сотни, уровень Соломона — чуть выше ее же. Самым непрокачанным из нас был Виталик, и он разменял уже шестой десяток.

Ну, если так можно говорить при обратном отсчете.

С Соломона соскользнул очередной комплект брони, и он нацепил на себя что-то совсем нубское, практически без бонусов, потому что характеристики у него просели изрядно.

— Что-то меня терзают нехорошие предчувствия, — сказал Виталик.

— Относительно чего?

— Безотносительно, — сказал он. — Они терзают меня вообще.

— Забей, — посоветовал я. — У меня всю жизнь та же фигня.

Он продолжал идти первым. Он торил нам дорогу, как ледокол, и, хотя, скорее всего, это просто казалось, шагать по его следам было чуть легче.

Я шагал, и думал, и тут меня осенило. Или озарило.

Но это было очень неприятное озарение.

За всеми этими погонями, перестрелками и совершением особо тяжких преступлений у меня из головы вылетел один простой факт, хотя он вроде бы и на поверхности лежал.

Виталик был неписью, я всегда об этом помнил, но дело не в этом.

Но логика прохождения данжа говорила о том, что к финальному бою мы выйдем первоуровневыми нубами, такими, в физических кондициях, какими были до прихода Системы.

Но Виталик никогда не был на первом уровне. И до прихода Системы он вообще был мертв.

— Виталик, стой раз-два, — скомандовал я.

— Чего еще? — устало спросил он, но остановился.

— Какой у тебя текущий уровень?

— Сорок седьмой.

— А на каком уровне ты очнулся в лесу?

— На сорок четвертом.

— Ну, — сказал я.

— Что "ну"?

— Я думаю, тебе лучше дальше не ходить, — сказал я. — Останься здесь, подожди нас.

— Или эльфов, — сказал Соломон.

— А ты вообще не лезь, — сказал я.

— Я в тылу сидеть не буду, — сказал Виталик.

— Во-первых, это не тыл, — сказал я. — Потому что, как справедливо заметил наш мудрый друг, там эльфы, они идут и всякое такое. А во-вторых, ты знаешь, что будет с тобой, когда уровень упадет ниже сорок четвертого?

— Нет. А ты?

— И я не знаю.

— Вот пойдем и посмотрим, — упрямо сказал Виталик и повернулся ко мне спиной.

— Я против ненужного риска, — сказал я.

— Странно, что именно ты мне об этом говоришь, — и он зашагал.

С одной стороны, когда человек хочет покончить с собой таким хитровыделанным способом, это его право. Его жизнь — его выбор, все мы взрослые свободные люди, и все в этом же роде, и не фиг в такое вмешиваться вообще.

С другой стороны, мой долг, как друга…

Я ускорил шаг, стараясь его нагнать. Очевидно, он это услышал и обернулся.

— Чапай, — сказал он. — За это время я узнал тебя, как облупленного, и я вижу, что ты готов выкинуть очередную глупость. Не надо.

— Но…

Он покачал головой и выпустил из ладоней длинные когти, как у Росомахи, только мертвого. Надо же, он ими так давно не пользовался, что я успел позабыть об их существовании напрочь.

— Держи социальную, сука, дистанцию, — сказал Виталик. — А то мы подеремся.

— И ты ударишь старого друга вот этой страшной шуткой? — спросил я. — Не верю.

Соломон наблюдал за этой сценкой со сдержанным любопытством. Но усталости в его взгляде было больше. Похоже, кроме меня тут вообще никто не верит в успех.

— Чапай, — снова сказал Виталик. — Я не молод, я устал и я мертв. Кроме того, я вам больше не очень-то и нужен.

— Нам еще босса бить, — напомнил я.

— Забьешь с помощью Клавы и такой-то матери, — сказал Виталик. — Конечно, я предпочел бы досмотреть этот спектакль до конца, но если нет, то так тому и быть. Пусть все идет, как идет.

— То есть, ты решил меня кинуть? — уточнил я. — В долбанном коридоре долбанного данжа на долбанной далекой планете, которая даже не в нашей долбанной звездной системе?

— Не начинай эти фигли-мигли, — попросил он. — Ты еще на "слабо" меня попробуй, сука, взять.

— К хренам, — сказал я. — Ты решил твердо?

— Я решил, Чапай.

— Ладно, это твои похороны, — сказал я.

Порой уважать чужие решения очень сложно. Но приходится уважать, что ж тут поделать.

Еще несколько метров. Сорок шестой уровень.

Шаги.

Сорок пятый.

Виталик остановился.

— Здравомыслие наконец-то вернулось к тебе? — спросил я.

— Оно меня и не покидало, — сказал Виталик. — На всякий случай я хотел сказать, что ты нормальный пацан, Чапай. Я рад, что мы с тобой познакомились.

Он протянул мне руку. Я пожал. Крепко, как мог.

— Ты тоже ничего так, Соломон, — сказал Виталик.

Соломон сдержанно кивнул.

— Не ходи, — попросил я, не выпуская его ладони.

— Да может, ничего и не будет, — он аккуратно высвободил руку из моей хватки. — А мы тут пафоса-то нагнали.

Два шага.

Сорок четвертый.

Я все еще боролся с желанием догнать его, схватить, швырнуть назад и прописать пару раз в челюсть, чтобы мозги встали на место. С другой стороны, а что я знаю о прелестях жизни в качестве зомби и о необходимости утолять голод сырым мясом, желательно совсем недавно убитым?

Я все же пошел за ним, но тут Соломон положил руку на мое плечо.

— Дай ему уйти, если он хочет, — сказал он. — Или ты действительно решил с ним драться? Сейчас? Здесь? А что ты будешь делать, когда победишь? Ноги ему отрубишь?

Я успел подумать, что наверное за это мгновение возненавижу Соломона на всю оставшуюся жизнь и никогда ему этой холодной рассудительности не прощу.

Ну, и себе заодно.

— Сорок третий, — радостно возвестил Виталик. — А вы боялись… Ох.

Он пошатнулся.

Я вырвал плечо из цепких пальцев Соломона и рванул к нему, но к тому моменту, когда доковылял, он уже успел сползти на пол, прислонившись спиной к каменной стене.

— Что-то силы покинули меня, — сообщил он. — Возможно, к хренам.

— Ты меня разыгрываешь, что ли?

Но куда там. С Виталиком явно что-то происходило. Полоска здоровья над его головой все еще была зеленой и заполнена до конца, но она мигала, как будто при смерти. Никогда раньше такого не видел.

На какой-то миг меня посетила безумная надежда, что Виталик сейчас оживет. В смысле, станет человеком. В смысле, вернется к своему человеческому обличью. Ведь то, что он зомби, это от Системы, а так-то он человек, и что Системе бы стоило выдать ему второй шанс, ведь он заслуживал его, пожалуй, больше других…

Но фиг-то там.

Система была логична и безжалостна.

— Типа того, да, — сказал Виталик. — Асталависта, бэби…

Полоска здоровья над его головой сделалась серой.

Лучше бы он сказал, что еще вернется, подумал я.

Хотя…

Полоска здоровья над его головой сделалась серой, но не погасла.

Я всмотрелся внимательнее, а потом вызвал логи и стал читать уже их.

— Никогда раньше такого не видел, — сказал подошедший Соломон в тот момент, когда я как раз собирался спросить, видел ли он такое раньше. — Статус — вне игры.

— Он не мертв, — сказал я.

— Фактически, мертв, — сказал Соломон. — Вне игры ничего нет.

— Он не мертв.

— Хорошо, он не мертв, — сказал Соломон. — Что дальше?

— Попробуй его полутать.

Соломон вздохнул, но решил не спорить. Видимо, понимал, что в одиночку ему этот данж не потянуть, а с эльфами он вряд ли договорится.

— Что искать?

— Ничего конкретного. Просто, как факт.

Соломон склонился над тело Виталика и прикоснулся к нему рукой.

— Не дает, — сказал он. — Данное действие не может быть применено к объекту, выведенному из игры.

Что ж, системный отлуп света на ситуацию не пролил.

На всякий случай, не особо веря в успех предприятия, я взял Виталика за ногу и попытался втянуть в ту зону, в которой он еще мог существовать, но у меня ничего не вышло. Он словно прирос к этой чертовой стене.

— Пойдем, — мягко сказал Соломон.

— Да, сейчас пойдем, — сказал я. А вот карабин снялся с плеча легко, наверное, это потому, что он не системный. Я повесил его на плечо. Тяжело, но терпимо. — Что там с эльфами?

— Сейчас посмотрю, — Соломон кинул взгляд на интерфейс. — О, они достигли точки невозврата. Стоят, спорят о том, что делать дальше.

— Продолжай наблюдение, — сказал я и пошел дальше. Вот уже и у меня уровень меньше пятидесятого.

— Один развернулся и пошел обратно, — доложил Соломон. — Двое стоят на месте, сюда не суются. Видимо, они таки нашли информацию по данжу и теперь ждут инструкций.

С меня свалилась кожаная куртка. Оказалось, что она тоже уровневая. Ладно, черт с ней. Никогда не был модником.

Идти все ее было тяжело, но не тяжелее, чем раньше. Очевидно в какой-то момент мы достигли дна, и хуже теперь уже точно не будет.

Ну, если кто-то еще в такие сказки верят.

— Все, — сказал Соломон. — Больше ничего не вижу.

— Камеру нашли и сломали?

— Навык контроля электронных приборов обнулился, — сказал Соломон.

— А без навыка даже картинку не посмотреть?

— Ну, вот так это работает.

Идти, в принципе, осталось всего ничего, но я даже не представлял, как в этом состоянии буду с кем-то драться.

Хотелось просто лечь и умереть.

Поэтому я продолжал переставлять ноги, записывая каждый шаг в свой актив.

Когда Соломон упал ниже пятидесятого уровня, с ним стало происходить странное. С каждым пройденным метром он становился ниже ростом и шире… отнюдь не в плечах.

Это было… гм… неожиданно. Настолько неожиданно, что сначала я решил, будто мне кажется, и стал присматриваться внимательнее.

Нет, не показалось. Просто системная одежда подгонялась по размеру, и поначалу это скрадывало эффект. Но теперь не заметить его было уже невозможно.

Соломон становился ниже и толще. Вдобавок, на его голове начали исчезать волосы, и это были не благородные залысины, а самая обыкновенная плешь.

Виталик непременно бы эту ситуацию прокомментировал. В своем обычном незлобливом стиле.

У меня и у самого вертелось на языке несколько шуток, начиная с вполне безобидной "И какого оно, быть коротышкой?" и заканчивая совсем уж жесткими, в стиле старого доброго стендапа вариантами. Но несмотря на то, что они там вертелись, я таки смирил свое естество и промолчал.

Что, впрочем, отнюдь не помешало моему спутнику метать в меня недобрые взгляды. И я подумал, что вот этого мгновения совершенно точно не простит уже он мне.

Коротышки же бывают довольно злопамятны.

Хотя, в этом же не было ничего страшного. Напротив, тот факт, что Соломон умудрился докачаться до своих высот, начав с таких скромных, около ноля, физических кондиций, вызывал у меня уважение. Интересно с какого оружия он начинал?

— А ты почему не меняешься? — спросил Соломон. Кажется, его начала мучить одышка.

— По жизни не меняюсь, — сказал я.

Надеюсь, у него остануться силы хоть на что-нибудь, иначе мне придется местного босса в одиночку забивать.

Когда до финиша осталось чуть больше пятидесяти метров, Соломон привалился к стене и объявил, что ему нужен отдых. Хоть чуть-чуть.

Я остановился прямо посреди прохода.

— Ты все еще надеешься на успех? — спросил он.

— Я просто иду туда, — сказал я и махнул рукой, указывая ту сторону, в которую иду. — И делаю что, что было запланировано. И то, что в моих силах. Остальное от меня уже не зависит.

— А я уже не верю, что у нас получится, — сказал Соломон. — Этот данж непроходим.

— Иди назад, — предложил я. — Может быть, тебе удастся убить их всех.

— Вряд ли.

— Тогда попробуй договориться.

— До Гвейна это еще было возможно…

— Ну, извини, — сказал я.

— На самом деле, я уже надеюсь только на то, что амулет возрождения сработает, — сказал Соломон.

— Какая вероятность?

— Девяносто. Но ты же знаешь, это всегда лотерея.

— Знаю, — сказал я. — Я уже умирал.

— А я уже и забыл, как это действует, — сказал Соломон. — Это…

— Вправляет мозги? — предположил я.

— Отрезвляет, — сказал Соломон. — Особенно когда это происходит на моих уровнях.

Уровни у нас с ним сейчас были почти одинаковые, у меня третий, у него пятый, но я понимал, что он имеет в виду. Умирать всегда сложнее, если у тебя есть, что терять.

У меня тоже был амулет, но я на него не слишком рассчитывал. По большому счету, мне не к чему было возвращаться.

А значит, надо было идти вперед. Ну, чтобы вот этот вот все не было зря.

— Пойдем, — сказал я, подавая Соломону руку и помогая ему отлипнуть от стены. — Посмотрим, не удастся ли нам вписаться в эту легенду.

Глава 18

— В какую легенду? — не понял Соломон и этим испортил момент.

— В легенду о прохождении легендарного непроходимого данжа, — объяснил я.

— Так нет же никакой легенды, — сказал Соломон. — Про этот данж знают три с половиной человека.

— Виталик был прав, ты действительно скучный, — сказал я. — Если легенды нет, надо ее создать.

Может быть, в другом Виталик и ошибался. Может быть, это не Соломон распространял слухи о человеке-физруке. Сейчас вот совершенно непохоже, что это был он.

А может, он просто сдулся и не в адеквате.

Уже перед самой финишной ленточкой, существовавшей только у меня в воображении, из предпоследней ячейки моего инвентаря выпал "калаш", который еще со времен квеста в Госдуме оставался. К нему было два рожка патронов, так что я повесил его на другое плечо, не на то, на котором карабин висел, взял Клавдию в руки, дабы она не выпала следующей, ибо именному оружию валяться на полу не подобает, ободряюще улыбнулся Соломону и вышел из коридора в зал последней битвы.

И это был действительно зал. Идеальной квадратной формы, со сторонами около ста метров, он был освящен не в пример лучше, чем коридор. Можно даже было сказать, что в нем было светло, как днем.

Стены уходили вверх на высоту еще метров в пятьдесят, что позволило бы использовать заклинания левитации, если бы к этому моменту у кого-то из игроков осталась бы мана. И никакой мебели, никаких архитектурных излишеств или особенностей рельефа. Все идеально ровное. Нигде не спрячешься, ни за чем не укроешься, ничего в противника не кинешь.

Босс — я подумал, что это был босс, поскольку больше никого тут не было — стоял в центре зала и одновременно внушал и не внушал. Не внушал, потому что это был не имперский шагоход девятисотого уровня, не какой-нибудь десятиметровый демон из самых глубин ада, не ангел со сверкающим мечом, или еще какой-нибудь крокодилопотам, созданный больным воображением местных гейм-дизайнером.

А внушал он… ну, просто потому что внушал. Босс такого данжа не мог не внушать, даже если б на его месте пятилетняя девочка с бантиком стояла.

Это был азиат.

Почему азиат? А черт его знает, почему. Понятия не имею, откуда он тут взялся. Может быть, Система создавала босса для каждого прохождения, оперирую личными страхами и неприятиями игроков, ведь залезать в мозг эта зараза умела. А для меня это был самый неприятный вид рукопашника, с которым мне когда-либо доводилось встречаться. Мелкий, быстрый, очень умелый и очень крепкий.

Я бы предпочел иметь дело с каким-нибудь бугаем. Бугаи очень сильны, но даже профессиональному борцу сумо периодически не хватает скорости. Пинаешь его в коленную чашечку, заваливаешь на пол, а большие шкафа, как известно, падают очень громко, и уже там можно его запинывать до полного посинения.

А в этого вот живчика попробуй еще попади…

Он был стандартно неопределимого для азиатов возраста от девятнадцати до шестидесяти пяти лет и носил черное кимоно свободного покроя. Никакого оружия на виду не было.

Ну, если это не рукопашник, то укусите меня семеро…

А с другой стороны, нас тут двое, и Соломон вырос в другой культуре, он вообще об азиатах никакого понятия не имеет. Значит и это, что Система не сичтает его достойным претендентом в принципе и ориентируется только на мои страхи? Или я в корне неправ и это как-то по другому работает?

Уровня у азиата не было, полоска здоровья, как я ни пытался сфокусировать зрение, тоже не просматривалась. Может, он вообще обычный человек?

Ну, почти обычный как бы человек.

Едва мы вошли в зал, как сила тяжести вернулась к нормальной, атмосфера перестала быть тягучей, а волна свежего воздуха вымыла из тела всю усталость, и даже толстый лысый Соломон стал выглядеть пободрее.

Что ж, теперь примерно понятно, как оно все будет.

Может быть, уже через пару минут нас скрутят в бараний рог, но все равно стоило держать марку.

— Мое кун-фу сильнее твоего, — сказал я.

Виталика с нами уже не было, а шутки за двести сами себя не пошутят.

Брюс Ли системного разлива улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Давно здесь никого не было, — сказал он. На чистом системном, что, впрочем, неудивительно.

— Скучал, наверное, — сказал я, подходя поближе. Сейчас нас разделяло около десяти метров. Соломон держался сзади и чуть левее.

— Вы прошли через великое испытание и доказали самим себе, что достойны быть здесь, — сообщил азиат. Но на поздравление с достойной победой это все равно было не похоже, чувствовался здесь какой-то подвох. — Но теперь вам предстоит еще одно испытание, возможно, не уже такое великое. Теперь вам нужно доказать то же самое мне.

А вот и подвох.

— А без всего этого точно нельзя обойтись? — спросил я.

— Можно, — сказал азиат. — Вы можете уйти прямо сейчас, до начала испытания. Вы можете уйти отсюда сломленными и проигравшими, и будете помнить об этом всю жизнь.

— Ты прямо-таки уговариваешь нас остаться, — сказал я.

— Если вы останетесь и окажетесь недостойными, то умрете последней смертью, — сказал азиат.

Соломон сокрушенно покачал головой. Его надежды на амулет возрождения с девяностопроцентным шансом срабатывания только что накрылись медным тазом. Тем же медный тазом, которым когда-то накрылись все мои прежние планы на жизнь.

— И когда начнется испытание? — поинтересовался я.

— Как только вы решите, что готовы.

То есть, первый ход за нами, и агрится он не будет. Ладно, тоже вариант.

Я достал трубку, закурил и повернулся к Соломону.

— Какие мысли?

— Это монах. Скорее всего, он заточен под ближний бой.

— Предлагаешь расстрелять его удаленно?

— Вряд ли получится, — сказал Соломон. — Он либо увернется, либо чем-то закроется.

— Хочешь уйти? — спросил я. Сломленным и проигравшим?

— Нет, — сказал Соломон. — Без своих уровней и снаряжения я не протяну в Системе и нескольких часов.

— Тогда нам нужен план.

— Попробуй его отвлечь, — сказал Соломон. — А я попробую в него пострелять.

— Идеальный, сука, план.

Кун-фу против каратэ, извечное противостояние китайской и японской школ? Не совсем так.

Я рос на улице, ходил в секцию каратэ, а потом и сам в такой секции преподавал, но в промежутке другие люди учили меня куда более грязным и действенным способам делать людям больно, так что чистым каратистом я себя не считал.

В нормальной жизни я бы этого перца, наверное, заборол. Каким бы умельцем он ни был, я был выше, почти в полтора раза тяжелее, удар у меня был поставлен неплохо, и кое-какое представление о том, как ломать людям чего-нибудь нужное я таки имел.

Но если Система будет этому парню подыгрывать, то шансов, конечно же, нет. Попробуйте поиграть в "мортал комбат" за персонажа, у которого комбо нет и тайные приемы, типа ломика в рукаве, отсутствуют.

Из оружия у Соломона был читерский, с бешеным уроном, меч, довольно бесполезный в его хилых пухлых руках, и читерский, с бешеным уроном, бластер, на который очевидно, он и делал ставку. Мой арсенал был пошире.

Кроме Клавдии, лишенной всех своих наворотов и вернувшейся к виду честного куска дерева, у меня был в очередной раз переделанный Виталиком "дезерт игл", а также внесистемные карабин и автомат.

Я курил, Соломон нервничал, азиат терпеливо стоял на своем месте, не меняя позы, и ждал, пока мы решим, что готовы.

А как тут решить, когда последняя жизнь на кону?

Мне-то, в общем-то, плевать, я давно все решил, а у товарища с этим сложности.

— Мы готовы? — спросил я у Соломона.

— Еще пару минут, — попросил он.

— Ты только набираешься страха, — сказал я. — Чем дальше, тем сложнее будет решиться.

— Еще пару минут.

Похоже, придется мне решать за двоих.

Я подумал, что более готовы, чем сейчас, мы уже не будем, рванул автомат с плеча, и, разворачиваясь, выпустил длинную очередь в сторону босса. Он легким, почти неуловимым взгляду движением поднырнул под веер из пуль и застыл на месте в прежней позе.

Что ж, я и не думал, что будет так легко, но попробовать все равно стоило.

Я положил автомат на пол, присоединил к нему карабин, а потом, с большим сожалением, расстался и с Клавдией. Настала пора ответить на один из главных вопросов, заданных нам массовой культурой. Не тот, замшелый, который про кто виноват и что делать, благо, ответы на них я для себя уже давно нашел, а другой.

Кто ты без своего костюма?

Физрук.

Я пошел на него.

Жизнь в Люберцах учит тому, что ты в принципе можешь отхватить в любой момент. Их может быть трое, пятеро, пятнадцать, опять трое, но с цепями, кастетами или ножами, и каким бы охренительным уличным бойцом ты ни был, при несоблюдении элементарных правил осторожности ты все равно отхватишь.

Я в детстве и юности, да и в молодости, чего кривить душой, тоже, был тем еще отморозком, и, несмотря на свои кондиции, отхватывал пусть и не часто, но периодически. Но так, как сегодня, я не отхватывал еще никогда.

Я начал с простенького удара ногой в голову. Он уклонился, я сразу же провел подсечку. Он перепрыгнул. Лицо его было все так же бесстрастно, а руки по-прежнему скрещены на груди.

Я сделал обманное движение, а потом постарался прихватить его за кимоно. Он снова увернулся, а затем перешел в атаку. Я успел заметить движение его ноги и выставил блок, и через долю секунды в этот блок прилетело аж пять раз, причем с такой силой и скоростью, словно вместо ноги у него был отбойный молоток.

Я разорвал дистанцию, он ринулся на меня. Соломон шмальнул в него из бластера, которого тут не должно было быть, но промахнулся. Мишень оказалась слишком быстра.

На меня обрушился шквал ударов. Я сумел блокировать половину, от трети увернуться, но оставшаяся треть пришлась мне по животу и ребрам. Мышцы пресса заныли, дыхание чуть сбилось, и даже плохой рентгенолог без всякого труда смог бы обнаружить пару трещин.

А потом мне прилетело боковым в голову, и я подумал, что вместо рентгенолога мне понадобится нейрохирург.

Азиат задрал ногу, принимая картинную стойку, и поманил меня ладонью.

Я бросился на него, наклонив голову, как защитник из американского футбола бросается на чересчур резвого нападающего. Я знал, что он увернется, и я пролечу мимо и бесславно рухну на пол, это был слишком очевидный маневр, и он читался, и мне таки удалось угадать, в какую сторону он уйдет, и когда я уже пролетал мимо, мне удалось прихватить его рукой за талию.

В первое мгновение у меня было чувство, что я схватился рукой за бетонный столб, но потом он таки подался, потерял равновесие и рухнул на пол рядом со мной.

Правда, на этом мои успехи закончились.

Он поднялся на ноги первым, продемонстрировав исключительное владение приемом, известным как "подъем разгибом" и тут же пнул меня в голову, отчего я ушел в нокдаун.

Соломон принялся палить в него, почем зря, и босс, двигаясь противолодочным зигзагом с непредсказуемой траекторией, заметался по залу, уходя от выстрелов и с каждым уворотом приближаясь к Соломону.

Ну, хоть магических щитов ему не подключили.

У меня перед глазами плыл багровый туман. В голове шумело. Я вспомнил, как Виталик когда-то давно, еще в первом нашем инопланетном данже, излагал мне свою теорию о флэшбеке сэнсея, и я подумал, что вот сейчас настало то самое время, и перед моим внутренним взором тут же появился один из моих сэнсеев, облаченный в форму сержанта ВДВ, и с уст его потекла истинная мудрость закаленного в сражениях воина: "Ты с хрена ли тут разлегся, салага?"

А я правда, чего это я.

Я собрал волю в кулак, а себя — в кучу, и поднялся на ноги.

Соломон продолжал стрелять, азиат сократил разделяющее их расстояние уже на три четверти. Я ринулся к ним, боясь не успеть.

И, естественно, не успел.

Азиат внезапно вырос перед Соломоном, выбил бластер, а потом несколькими отточенными движениями сломал ему обе руки прямо через нубскую броню, пнул в голень, ломая ногу, и принялся обрабатывать корпус, массируя подкожный жирок. По логике событий, Соломон уже вот-вот должен был начать плевать вокруг кровавой слюной, но тут я подскочил сзади.

Азиат не глядя выбросил ногу назад, но я этого ждал и прихватил его за лодыжку. Он кувыркнулся в воздухе, отталкиваясь от пола свободной ногой и высвобождаясь из моей хватки и сразу целясь й мне в голову, но и этот маневр был немного предсказуем.

Я выпрыгнул ему навстречу и моей колено встретилось с его животом.

Он даже не охнул, но, приземлившись на ноги, эта скотина на какие-то доли секунды все же потеряла равновесие, и пока она его восстанавливала, я воспользовался преимуществом и атаковал. Он блокировал, поскольку был не в состоянии уклониться.

Я пнул его по ребрам, и он покачнулся, а прекрасный системный ботинок таки развалился от этого удара. Видимо, нет тут хороших мастеров, а нормальные берцы днем с огнем не найдешь.

Ответный удар в лицо в очередной раз сломал мой многострадальный нос.

Видимо, посчитав, что он сделал уже достаточно, Соломон тяжело рухнул на колени, а потом растянулся плашмя. Но в последний момент он успел выбросить руки вперед и ухватил вертлявого босса за левую щиколотку. Тут тут же развернулся и пнул его правой ногой в голову, а затем еще раз, и руки Соломона разжались, а сам он ушел в глубокий нокаут, если и не на тот свет, но за выигранное им время я успел подскочить к азиату сзади и схватить его поперек туловища, прижав руки к телу.

Он тут же принялся пинать меня по ногам и бить затылком в лицо.

Но я был слишком злой, а он был слишком легкий, поэтому я стерпел все его удары, а потом швырнул его на несколько метров, туда, где аккуратной кучкой лежало оставленное мной оружие, и сам тут же ринулся следом.

Как бы он ни был быстр, контролировать свой полет он так и не научился.

Он упал, моментально поднялся разгибом, но я был уже рядом, и моя босая нога аккуратно подцепила Клаву снизу, подбрасывая ее в воздух, и я легко ее поймал, потому что не зря же столько времени мы провели вместе, и когда он поднимался, Клава уже опускалась.

Он извернулся каким-то немыслимым для человека способом, и вместо того, чтобы попасть ему аккурат по голове, Клава ударила в плечо.

Но все же там что-то приятно хрустнуло и правая рука азиата повисла вдоль тела безвольной плетью.

Он отскочил, встал в левостороннюю стойку и всем своим видом показывал, что ему ни разу не больно, но это уже не имело значения. С этого момента он был мой.

Потому что каким бы феноменальным бойцов ты ни был, если противник не сильно ниже тебя по классу и при этом у него на одну руку больше, тебе конец.

Мы принялись за него вдвоем, я и Клава. Он был прекрасен. Он не сдавался и пытался задать нам жару, он финтил, прыгал и уворачивался, и даже иногда контратаковал, но в какой-то момент я загнал его в ситуацию, когда бита уже летела ему в голову, и он был вынужден блокировать удар левой рукой, и рук у него не осталось вовсе.

Он снова разорвал дистанцию и встал в стойку.

— Это уже смешно, — сказал я.

— Ты почти доказал, что достоин, — сказал он. — Но надо закончить бой.

Система, конечно, могла бы начать жульничать, восстановив ему сломанные руки или отрастив ядовитый хвост, и тогда плохо пришлось бы уже мне, потому что, как ни крути, я устал и у меня все болело, и все вот эти последние па я проделывал как будто из последних сил, но Система решила играть честно.

Мы сошлись в последний раз. Ему удалось меня достать, и его нога таки сокрушила мне ребра, но в этот же момент я замахнулся Клавой и она врезалась ему в левый висок, сокрушая череп, и если он не терминатор, то после такого удара он уже не встанет.

Оказалось, что он таки не терминатор.

Он упал на голову с проломленной головой, и его тело тут же принялось мерцать и исчезло, чтобы через мгновение возникнуть в центре зала, уже полностью восстановленным и в своей прежней позе, с руками, скрещенными на груди.

— Ты достоин, — сказал он.

— И почему сразу нельзя было с этого начать? — спросил я.

Но он уже не ответил, он вообще перестал реагировать на происходящее, превратившись в статую. Очевидно, в таком состоянии он и пробудет, пока в зал не войдет кто-нибудь еще.

Например, эльфы.

Значит, он все-таки не человек.

За неимением инвентаря, я сунул Клавдию под ремень, подобрал с пола карабин и наполовину разряженный автомат, повесив их на плечо, и поплелся проверять, жив ли еще Соломон Рейн, самый жирный борец с Системой из тех, кого мне доводилось встретить.

Глава 19

Монументальный сотрясатель основ… Нет, мне, наверное, стоит перестать шутить по поводу его комплекции даже мысленно, потому что однажды я и сам не замечу, как произнесу это вслух, и он обидится, а отношения у нас в последнее время и так непростые.

Соломон Рейн был жив и даже почти в сознании. Я оттащил его в сторону, привалил к стене, плюхнулся рядом и попытался влить ему в глотку исцеляющее зелье. Он машинально сделал пару глотков, поперхнулся, закашлялся и выплюнул целебное зелье на свой покореженный нагрудник.

— Не работает, — сказал он.

— Жаль, мне бы и самому не помешало, — сказал я. — Другие способы есть?

— Можно свиток попробовать.

— Так пробуй.

— Он где-то в коридоре валяется, — сказал Соломон.

— Да там столько всего валяется, что фиг чего найдешь, — сказал я.

— Ладно, как-нибудь выживу, — решил Соломон. — У меня регенерация вкачана… была.

В принципе, наверное, он выживет. Броня, слой жира… Если сразу не помер, да еще и в сознании, то шансы есть. Хотя тут тоже бабушка надвое сказала, черт знает, какие у него там внутренние повреждения.

Как бы там ни было, прямо сейчас умирать он вроде бы не собирается. А дальше видно будет, или свиток найдем, или из данжа как-нибудь выберемся. Ну, или он один выберется, тут уж как фишка ляжет.

— Мы хоть победили? — спросил Соломон.

— Победили, — сказал я.

— Как?

— При помощи Клавы и такой-то матери, — сказал я. — Как думаешь, там Виталик не ожил?

— С чего бы?

— Ну, мы же победили.

— Едва ли наша победа над боссом была граничным условием его возвращения, — сказал Соломон. — Система просто не знала, как дальше рассчитывать его параметры, поэтому и вывела из игры. И с ее точки зрения сейчас ничего не поменялось.

— Все равно, пойду посмотрю, как он.

— Не стоит, — сказал Соломон.

— Почему?

— Потому что наши дела здесь не закончены, — сказал Соломон. — И если ты выйдешь и снова войдешь, возможно, тебе придется драться с боссом еще раз. Ты этого хочешь?

Я прислушался к ощущениям своего избитого тела и решил, что не хочу. Да и вообще не факт, что у меня еще раз получится. Сильнее, быстрее и свежее я точно не стал.

— Кстати о наших делах здесь, — сказал я. — А где сундук?

— Какой сундук?

— Ну, это же конец данжа, — сказал я. — Мы вломили боссу, значит, тут должен быть какой-то сундук с призами, но я его что-то не наблюдаю.

— Вряд ли награда за прохождение этого данжа материальна, — сказал Соломон.

— А какая же она?

— Уровни, характеристики. Осознание того, что ты достойно себя проявил.

— И где это все?

— Возможно, на выходе.

— Круто, — сказал я. — А знаешь, что еще на выходе?

— Эльфы, — сказал он.

— И им, наверное, очень обидно, — хотя вряд ли еще более обидно, чем раньше. Интересно, в каком статусе у них сейчас модераторский квест на Виталика отображается? Провален? Временно неактивен? Просто все зависло, к хренам?

В том, что квест не может быть активным, я практически не сомневался. Виталика ни полутать нельзя, ни с места сдвинуть, как его убивать-то? Согласно моему разумению, Вычислители должны были заметить изменившуюся картину мира и внести в задание соответствующие коррективы.

Или они тут вообще мышей не ловят?

Итак, ни Виталика, ни сундука, ни прохода в родной мир Архитекторов. Весьма неутешительные, надо сказать, итоги.

А что, если Элронд неправильно все интерпретировал, а попросту говоря, облажался и никакого портала тут вовсе и нет? Что, если все это было зря?

С другой стороны, я тут еще толком не осматривался.

Начать поиски я решил с того места, где стоял азиат. Вдруг он своим телом какой-нибудь хитрый люк в полу прикрывает. Откроешь его, а там — Нарния?

Азиат стоял совершенно бесстрастный, и, кажется, даже не дышал. Я помахал ладонью у него перед лицом, пощелкал пальцами, скорчил пару рож, но ответной реакции так и не добился.

Тогда я тщательно осмотрел пол под его ногами, но никаких намеков на люк не обнаружил. Была, конечно, мысль взять азиата под мышки и переставить на пару метров в сторону, но я от нее отказался. Кто знает, как он отреагирует на такое панибратство.

Тогда я принялся исследовать дальнюю от входа стену, и мне почти сразу же повезло. На высоте примерно чуть выше человеческого роста я обнаружил надпись, начертанную на камне несмываемой краской. Вот вы можете подумать, ну, надпись и надпись, что тут такого, может быть, там вообще "Здесь был Вася" было написано, но черта с два.

Примечательным было то, что впервые за время моего пребывания в игровых мирах Системы я встретил надпись, которую не смог прочесть. Даже буквы были незнакомые.

Это могло означать, что надпись сделана на языке Архитекторов, который в автоматические переводчики Системы загрузить не удосужились.

А могло и не означать.

Я вернулся к Соломону и поделился с ним своим открытием.

— Да, скорее всего, это оно, — согласился Соломон. Впрочем, он был бледен и слаб и мог согласиться с чем угодно. — Наверное, дверь где-то там.

— Будет забавно, если она открывается только носителю генетического кода Архитекторов, — сказал я. — Или что там пароль какой-нибудь нужен.

— Не думаю, — сказал Соломон. — Если Архитектор провел в мирах Системы слишком много времени, его генетический код мог быть подвержен спровоцированным прокачкой мутациям. А пароль он мог позабыть. Тут все должно быть максимально просто. Ищи какую-нибудь кнопку или рычаг.

— С рычагами тут негусто.

— Возможно, там сенсор. Обследуй стену, — посоветовал Соломон. — А лучше, помоги мне подняться, и мы посмотрим вместе.

Я было протянул ему руку, потом сообразил, что он своими сломанными ковырялками за нее ухватиться все равно не сможет, и приготовился хватать его под мышки, параллельно размышляя, не приведет ли это к каким-нибудь фатальным последствиям для его внутреповрежденного организма, но тут реальность в очередной раз вмешалась в мои планы, и, вместо того, чтобы поднимать его на ноги, я уселся на пол рядом с ним.

В зал вошли эльфы.

Их было четверо, и это означало, что Виталик до сих пор вне игры. К моему великому сожалению, они были не голыми, но и не то, чтобы в доспехах. На всех четверых болтались какие-то бесформенные хламиды нежно салатового цвета.

Зато без оружия они не остались. У двоих были кривенькие луки, один был вооружен длинными и ржавыми кинжалами, а четвертый, видимо, маг, размахивал своим посохом, как дубиной. А у низкоуровневой палки даже нехилого набалдашника не было.

Система опровергла мою теорию об индивидуальном подходе для каждой новой группы соискателей и не выставила против эльфов какой-нибудь аналог Отца или Валлентайна. А может быть, босс перезагружается только тогда, когда в подземелье никого нет. Как бы там ни было, эльфам пришлось иметь дело с тем же парнем, и счастья им это не принесло.

Азиат вышел из комы, встрепенулся и начал свою вступительную речь о том, кто там чего достоин или недостоин, но ребята из Дома Красных Ветвей проявили себя крайне неблагодарными слушателями.

Пропели… хм… прохрипели две тетивы, и стрелы сорвались в полет. Азиат увернулся от одной из них, а вторую перехватил в воздухе и швырнул обратно, придав ей едва ли не большее ускорение, нежели оно было изначально. Стрела вернулась к лучнику и пробила его насквозь.

Кинжальщик уже преодолел половину разделяющего их расстояния, как азиат смазанной молнией бросился ему навстречу. Они сошлись, и почти сразу же эльф упал, и один из его собственных кинжалов торчал у него в животе, а другой — в груди.

— И ты одолел вот это? — задумчиво поинтересовался у меня Соломон. — Как?

— До сих пор себя об этом спрашиваю, — сказал я.

Сообразив, что психологическая атака в ночных рубашках успеха не возымела, оставшаяся парочка решила отступить. Лучник прикрывал мага, а тот, вцепившись обеими руками в свою палку, пытался сотворить хоть какое-нибудь волшебство, видимо, по памяти.

Но фиг-то там.

Еще Кэл в далеком данже просветил нас, что магии в природе не существует, и приходит она только с Системой, а если Система здесь и присутствовала, то лишь в гомеопатических дозах.

Азиат буквально смел лучника, сначала обрушив на него град ударов, а потом просто и без затей свернув шею. Ударом ноги он сломал волшебный посох последнего эльфа, и волшебник бросился бежать.

Но выйти из этой схватки можно было либо победителем, либо вперед ногами. Азиат в два прыжка настиг эльфа и ударил обеими ногами в спину. Волшебника впечатало в стену и он сполз на пол сломанной куклой. Но, видимо, он все еще оставался жив, потому что азиат приблизился к нему и одарил последним ударом ноги в голову.

Азиат окинул взглядом зал, и мне стало неуютно. А вдруг он второй раунд захочет начать, а я уже не в том настроении для матча-реванша.

Но на нас с Соломоном он внимания не обратил. Вместо этого вернулся к самому первому эльфу, пронзенному его же собственной стрелой и подающему слабые признаки жизни. Азиат свернул ему шею, после чего вернулся на свое место в центре зала, сложил руки на груди и замер.

— Четыре-ноль, — сказал я. — Если эльфы не остановятся, здешний босс лихо нас догонит.

— Думаю, что они остановятся, — сказал Соломон. — Тут же видно, что без шансов.

— А я слышал, эти ребята тренируются, как не в себя.

— Для рожденных в Системе в этом нет никакого смысла, — сказал Соломон. — Что бы ты ни делал, ты прокачиваешь только системные навыки, а здесь они не работают.

— Значит, ветеранов, заставших еще досистемные времена, здесь не было.

— Может, и были, — сказал Соломон. — Но все их естественные умения давно уже утратились…э… естественным образом, или, точнее, они заменили их системными умениями, сами того не заметив. Пойми, Чапай, тебе повезло, что ты в Системе недавно и твои прежние навыки еще не потеряны. Но со временем этот данж станет для тебя так же непроходим, как и для любого из нас.

— Надеюсь, второй раз сюда лезть мне уже не придется, — сказал я.

— Скучный ты человек, Чапай.

Подкол засчитан.

Я аккуратно помог Соломону подняться на ноги. Он охнул, его качало, но от моей дальнейшей помощи он все-таки отказался и отправился изучать образец наскальной живописи самостоятельно.

— Да, — подтвердил он, изучив надпись. — Я этого языка тоже не знаю.

Мы исследовали стену рядом с надписью, тщательно, вдумчиво, и надеясь, что следующая партия эльфов не будет слишком торопиться на расправу и не станет нас отвлекать. Мы водили руками по камню, мы гладили его и нажимали на все выступы. Не знаю, кому из нас повезло, но в какой-то момент камень дрогнул и разошелся, явив за собой очередной тускло освещенный коридор.

Самая унылая Нарния из всех, что я видел.

Новый коридор оказался не особо длинным, всего около двадцати метров, и заканчивался он вполне обычной дверью. Замков на двери не наблюдалось, ни кодовых, ни сканирующих, ни амбарных, так что я просто обхватил ладонью дверную ручку, повернул ее и потянул дверь на себя.

И ничего.

— Попробуй толкнуть, — сказал Соломон.

— Спасибо, кэп.

Я толкнул, и дверь открылась, и тогда мы впервые увидели мир Архитекторов, и он оказался совсем не таким, как мы ожидали.

В принципе, я затрудняюсь сказать, чего именно я ожидал.

Черную выжженную землю, багровое небо в тревожных сполохах, причудливые небоскребы, закрученные спиралью, потоки лавы, туман, дождь, города, умирающие в своих нечистотах, струящуюся по улицам кровь, переплетение труб и проводов и снующих вдоль них насекомоподобных роботов, автоматические системы ведения огня, направленные на меня с той стороны…

И ничего этого там не было.

Вместо этого за дверью царило лето. Яркое солнце, голубое небо, бескрайнее поле высокой травы. В подземелье пахнуло теплым воздухом с примесью характерных для степей ароматов.

— Немного не то, что я предполагал увидеть, — сказал Соломон, и с ним трудно было не согласиться.

За дверью лежал милый пасторальный мир без каких-либо признаков цивилизации. Особенно высокоразвитой цивилизации, создавшей вундервафлю, попирающую собой уже добрую половину галактики и не собиравшуюся останавливаться.

— Это может быть перевалочный пункт, — сказал я. — А мы должны знать наверняка.

— Да, — согласился Соломон. — Тебе придется пойти туда.

— Только мне?

— От меня в этом состоянии мало толку, — сказал Соломон. С этим тоже трудно было не согласиться, еще немного, и его придется нести. А нести такую тушу… нет, нет, я же обещал. — Я подожду тебя с этой стороны.

— Постарайся не умереть от внутреннего кровотечения, — сказал я.

— Уж постараюсь, поверь мне.

И пусть мне придется без какой-либо подготовки и информации лезть в очередной дивный новый мир, его положению тоже не позавидуешь. Он ранен, а целительная магия здесь не работает, а выйти из данжа он не может, потому что там его ждут эльфы. Вполне возможно, что по возвращении я найду только его большой холодный труп.

И хотя выбору в него не было, на мой взгляд, он как-то слишком легко это свое незавидное положение принял. Совершенно не в духе последних нескольких часов.

То ли он начал более здраво смотреть на вещи, а то ли на самом деле выбор у него был, просто я об этом выборе не догадывался.

Я посоветовал своей худшей половине заткнуться, потому что нельзя подозревать всех всегда и во всем. Точнее, можно, но жизнь это не облегчает.

— Не оставишь мне коды? — спросил Соломон.

— Нет, — сказал я.

— Не доверяешь?

— Не в этом дело, — соврал я. — Просто, раз уж я это начал, я это и должен закончить.

— Представь себе гипотетическую ситуацию, — сказал он. — Ты обнаружишь, что это тот самый мир, который нам нужен, и у тебя будет время активировать маячок. Но возможности вернуться сюда у тебя уже не будет.

— Значит, вам с Элрондом надо будет найти другой способ, — сказал я.

— Ты опять все усложняешь.

— Вовсе нет, — сказал я. — Если я не вернусь, ты все равно труп, потому что там — эльфы, и тогда коды достанутся им. Там сейчас уже половина клана собралось, наверное, учитывая обстоятельства.

О том, что с этой половиной клана мы и вдвоем ничего поделать не сможем, я, разумеется, умолчал. Но решать проблемы надо по мере их поступления, и сейчас мне было не до эльфов с их глупыми вендеттами и провальными модераторскими квестами.

И не до Соломона, если уж на то пошло.

Рейн вздохнул.

— Я вернусь, — сказал я.

— Ладно, — сказал Соломон. — Возвращайся.

Мы было протянул ем руку, но вспомнил, что у него там все переломано, и легонько потрепал его по предплечью.

Разумом я понимал, что, возможно, принял не самое умное решение, сложив все яйца в одну корзину и прихватив эту корзину с собой в, опять же возможно, самое опасное место во всей галактике, но ничего с собой поделать не мог. Какое-то чувство внутри меня, для простоты назовем его интуицией, говорило мне, что я все делаю правильно, и иного способа просто нет.

И дело не в Соломоне или Элронде или всех из сразу. Дело во мне.

Это слишком важное решение, чтобы я доверил его кому-то еще.

Перед самым уходом я кое-что вспомнил, вернулся в зал и притащил Соломону все несистемное и читерское оружие, что мы там оставили. Если эльфы пройдут таки мимо азиата и каким-то чудом заберутся в этот последний коридор, дополнительные возможности Соломону, при всем моем сложном к нему отношении, не помешают.

При самом плохом раскладе он по, крайней мере, умрет в бою и получит шанс вознестись в местный аналог Вальгаллы.

Потом мы обменялись с ним еще одним символическим рукопожатием. Допускаю, что я предчувствовал нехорошее и просто тянул время.

— Удачи, физрук, — сказал Соломон.

Я снова дернул за ручку, распахнул дверь настежь и шагнул в лето.

Интермедия. Борден

Гарри У Меня И Так Нормальный Билд Борден выбрался из теплой воды на горячий песок и попрыгал на одной ноге, вытряхивая воду из уха. Затем он собрался попрыгать на другой ноге, вытряхивая воду из другого уха, но уловил какое-то движение позади себя и не глядя ткнул туда трофейным гарпуном.

И хотя там что-то определенно было, гарпун не встретил никакого сопротивления.

— Значит, это опять ты, — разочарованно сказал Гарри.

— Срок моего ультиматума истек, — сказал песочный человек. — Ты решил?

— Решил, — сказал Гарри, и перед его глазами снова развернулся список с выбором классов.

— И что же ты решил?

— Иди ты к черту, вот что, — сказал Гарри.

— Но почему?

— Потому что иди ты к черту, вот почему.

Гарри плюхнулся в шезлонг и принялся раскуривать сигару.

— На самом деле, я подумывал о том, чтобы выбрать класс, — сказал он. — Прикидывал, выбирал. Но потом явился ты, и мне это делать резко перехотелось. Потому что тебе явно не нравится, что я не выбрал себе класс, а мне нравится, что тебе не нравится. Смекаешь?

— И тебе не интересно узнать о легендарном квесте, который я хотел тебе предложить?

— Абсолютно неинтересно, — сказал Гарри. — Исходя из контекста наших с тобой бесед, я могу сделать вывод, что ты попросишь меня кого-нибудь убить. Что тут может быть интересного?

— То, что никто не может выполнить этот квест уже триста семьдесят шесть лет, — сказал Вычислитель.

— А, я понял, — сказал Гарри. — Это, типа, вызов такой, да? Последняя непокоренная вершина, которая еще никому не давалась?

— Именно так.

— Я пасс.

— Почему?

— Потому что, раз уж вы триста семьдесят шесть лет выдаете квесты по его голову, он вас бесит, и одним этим он мне уже заочно симпатичен, — объяснил Гарри.

— Я не понимаю, — сказал песочный человек. — У тебя явный талант, но ты не хочешь воспользоваться им на сто процентов.

— Однажды я захотел купить себе "порше", — сказал Гарри. — И купил. Это отличная машина и мне очень нравилось ее водить, но все же она была не настолько классная, чтобы я ездил на ней каждый день. Понимаешь, о чем я?

— В мирах Системы у тебя все равно не будет другого пути.

— Значит, я пойду по нему без твоего напутствия.

— А ты отдаешь себе отчет, насколько я могу усложнить твою жизнь?

— Я учился в частном пансионе для мальчиков, — сказал Гарри. — Не думаю, что ты сумеешь меня напугать.

— Я натравлю на тебя игроков уровня от четырехсотого и выше, — пообещал Вычислитель. — Думаешь, ты сможешь от них отбиться? Думаешь, ты сумеешь от них убежать?

— Если бы мне платили по одному гнутому пенсу за каждую угрозу, которую я выслушал в жизни, у меня была бы уже целая гора гнутых пенсов, и я бы отнес их в банк, а потом жил бы на проценты, — равнодушно сказал Гарри. — Если вы такие крутые, что ж вы того чувака уже триста семьдесят лет грохнуть не можете? А что он вам сделал, кстати? Тоже класс не хотел выбирать?

— Видишь, ты все же заинтересовался.

— Это чисто академический интерес, — объяснил Гарри. — Так что вас все это время останавливало?

— Никто не может его найти.

— Хе-хе, — сказал Гарри. — И еще три раза хе-хе. Всемогущий функционал Системы оказался не таким уж и всемогущим. Знаешь, над запугиванием тебе еще надо поработать. Потому что, когда в один момент ты рассказываешь, как твои игроки будут стирать меня в порошок, а в следующий признаешься, что уже те же игроки вот уже почти четыре века кого-то там прикончить не могут, это не внушает от слова "абсолютно".

— Значит, ты выбрал.

— Похоже на то, — сказал Гарри, попыхивая сигарой. — Постой, прежде, чем ты превратишься в бесформенную кучу песка, я хотел бы тебя поблагодарить.

— Поблагодарить за что?

— За то что ты меня отлично замотивировал, — сказал Гарри. — И теперь я точно знаю, чем буду заниматься в ближайшую пару лет.

— И чем же?

— Я прокачаюсь до уровня четырехсотого и выше, — сказал Гарри. — Войду в местный топ, а может быть, сам его и возглавлю. А потом я постигну тайны мироздания и найду способ пробраться на тот слой реальности, в котором ты существуешь, чтобы продемонстрировать тебе мои таланты лично. Чтобы ты их на себе прочувствовал. На собственной, так сказать, шкуре. У тебя есть шкура, Вычислитель?

— На то, что ты задумал, тебе понадобится куда больше пару лет, — сказал песочный человек и превратился в бесформенную кучу песка.

— Ты просто не знаешь, каким я могу быть целеустремленным, — сказал Гарри бесформенной куче и стряхнул на нее пепел.

* * *

Это был уже третий портал за сегодня, но первые два Гарри забраковал.

Из одного лезли какие-то рептилии, которых Гарри забивал трофейным гарпуном, а из второго веяло арктическим холодом. Нельзя сказать, чтобы Гарри сильно не любил холод, но при прочих равных он предпочел бы тепло.

Да и резкая перемена климата, как правило, ни к чему хорошему не приводит.

Из третьего портала ничем таким не веяло.

Оттуда выбрался субтильный сто пятидесятого уровня тип, одетый в легкую кожаную броню. Гарри не стал его убивать, просто сломал ему ногу, по возможности аккуратно, а потом вырубил ударом в челюсть.

И прыгнул в портал.

"Вы оказались на частной территории, принадлежащей клану "Синих волков". Вам здесь не рады", — сообщила Система, и не соврала.

С этой стороны портала выстроился, наверное, весь списочный состав клана "Синих волков", и Гарри обнаружил, что на него направлена добрая сотня стрел, копий, мечей, топоров и еще какого-то экзотического вида оружия.

Но клан был небольшой и явно начинающий, самый высокий уровень был у лидера, и не превышал трех сотен.

— Привет, ребята, — сказал Гарри. — Я не хочу неприятностей. В смысле, вам. Сами прикиньте, вот вы тут стоите такие красивые, во все лучшее разодетые, готовитесь вторгнуться на мою родную планету и гадаете о судьбе своего разведчика, а тут я. Оно вам надо?

— Чего тебе нужно? — спросил кланлидер, закованный в тяжелую рыцарскую броню. Гарри прикинул, куда надо бить для причинения ему максимального ущерба и наметил для себя шесть уязвимых мест.

Лидер он, кстати, так себе, подумал Гарри. Нормальный бы в первую очередь спросил о судьбе своего человека. Пусть даже ему самому и плевать, но люди-то рядом. Люди-то слушают.

— Мне нужно немного информации, — сказал Гарри. — Что это за мир?

Ему сказали.

— Какое здесь ближайшее подземелье, в котором игроки моего уровня могут прокачиваться соло?

Ему сказали.

— Благодарю за сотрудничество, — сказал он. — И последний вопрос. Где здесь выход?

* * *

Про подземелье ему, конечно, наврали, но он, учитывая обстоятельства, решил не держать на них зла. Возможно, в такой ситуации он тоже бы наврал.

Но в остальном "Синие волки" оказались достаточно благоразумными ребятами. В смысле, они действительно показали, где выход, и не стали ему препятствовать. Чем и сохранили свой клан в целости и неубитости.

До подземелья было около трех километров, и Гарри преодолел их легкой трусцой. Перед входом в данж он остановился, восстанавливая чуть сбитое дыхание, и заглянул в инвентарь, оценивая свои активы.

Трофейного оружия было полно, на любой вкус и дистанцию и он решил, что сориентируется по ситуации. Трофейной брони тоже хватало. Гарри выбрал лучшую из наиболее легких вариантов, нацепил ее на себя и полез внутрь.

Первые сомнения посетили его, когда из-за ближайшего угла ему навстречу вывернул паук двухсотого уровня и размером с ньюфаундленда. Будучи знаком с логикой построения данжей, Гарри подозревал, что обычные игроки его уровня вряд ли качаются в данжах, где уже на входе их встречает такая скотина.

Паук выстрелил в Гарри паутиной (не попал), а потом прыгнул вперед, пытаясь пронзить его своими передними ногами. Гарри поднырнул под взлетевшего в воздух паука и всадил гарпун в его мягкое подбрюшье.

Система поздравила Гарри с нанесением критического урона, и паук бесславно помер. Гарри решил, что тактика в общих чертах ему понятна и пошел дальше.

Через два часа Гарри Борден вышел из данжа. Тот оказался не таким уж длинным, и состоял всего из одного уровня, в конце которого Гарри пришлось сразиться с паучьей королевой. Прохождение данжа принесло Гарри восемь уровней, а финальная битва — еще два.

Гарри решил, что для начала это неплохо, но можно бы и побыстрей.

Подышав свежим воздухом минут пять, Гарри вернулся в данж и иза-за угла на него снова напрыгнул двухсотуровневый паук. Отреспаунились, радостно констатировал Гарри, пронзая его брюхо гарпуном.

Мобы были тупы, недостаточно подвижны и действовали по одному и тому же алгоритму. Стоило только Гарри разгадать рисунок боя, как они стали для него легкой добычей.

Второе прохождение заняло у него час и сорок восемь минут, но принесло на два уровня меньше.

В третий раз он уложился в час сорок, но апнулся всего на четыре.

В четвертый раз опыт с пауков капать практически перестал, и только финальная схватка принесла ему уровень. Решив, что подземелье себя исчерпало, Гарри двинулся на выход.

Ситуация на выходе изменилась. Раньше тут никого не было, а теперь на плоском камне развалился длинноволосый красавчик с гитарой. Он лениво перебирал струны и мурлыкал себе под нос что-то про ведьмаков и чеканные монеты.

При виде Гарри он встрепенулся, быстро сунул гитару в инвентарь и продемонстрировал Бордену свободные от оружия руки.

— Я бард, — сказал он. — И ничего ценного у меня нет.

— Может, зря ты тогда выбрал эту профессию? — спросил Гарри. — Может, это не твое? Может, на ниве животноводства ты мог бы проявить себя куда лучше?

— Я не плохой бард, если ты об этом. Просто пока еще не особо известный.

— А зовут тебя, случайно, не Лютиком?

— Я Эдельвейс, — сказал бард. — Но лучше просто Эд.

Уровень у Эда был девяносто шестой, выглядел он лет на девятнадцать, и Гарри счел его потенциально безобидным.

— Я — Гарри, — сказал британец, впитавший правила этикета вместе с безвкусной овсянкой, которой принято кормить мальчиков в частных пансионах.

— А откуда ты здесь взялся? Я не видел, как ты подошел.

— Оттуда, — Гарри махнул себе за спину.

— А что ты там делал?

— А что там еще можно делать? — удивился Гарри. — Качался.

— Где тогда твоя группа? — спросил бард.

— Я качался соло, — объяснил Гарри.

— Но это же Подземелье Прыгающих Пауков! — на взгляд Гарри, в этом возгласе было чуть больше экспрессии, чем нужно, но британец списал это на профессиональную деформацию.

— Да, похоже на то.

— Никто не качается соло в Подземелье Прыгающих Пауков.

— Я качаюсь, — сказал Гарри.

— И ты сумел его пройти? В смысле, до конца?

— Четырежды, — сказал Гарри.

— Тебе там, часом, не попадался клубок легендарной паутины?

Гарри сверился с инвентарем, который обогатился большим количеством клубков паутины, жвалами, резцами и крупными кусками хитина.

— Дважды, — сказал Гарри. — Они из королевы выпадают, по-моему.

— Именно так, — подтвердил Эд. — А ты не мог бы продать мне один?

— Держи, — сказал Гарри.

Эд недоверчиво посмотрел на вожделенный предмет, лежащий в протянутой руке британца.

— Но ты даже не спросил, сколько я готов за него заплатить.

— Считай, что это подарок, — сказал Гарри.

— А денег-то у меня все равно нет, — сказал бард, аккуратно пряча клубок в инвентарь. — На самом деле, я ждал тут какую-нибудь группу и хотел заплатить игрокам, которые отдадут мне этот клубок, своей службой, но ты один и мои услуги тебе вряд ли нужны.

— Не торопись, — сказал Гарри. На прежней работе ему редко приходилось устанавливать контакты с местным населением, но какие-то азы ему все-таки преподавали. — Это подарок, как уже сказал. Но у меня есть еще один клубок, и я готов оплатить им некоторую помощь.

— Это какую? — насторожился Эд.

— Большей частью, это будет информационная поддержка, — сказал Гарри. — Кстати, а зачем тебе эта паутина?

— Информационная поддержка — это мой конек. А из легендарной паутины получаются легендарные струны для гитары, — сказал Эд. — Правда, гитара тоже должна быть легендарная, и я на нее еще не накопил, но решил, что смогу собрать инструмент по частям. Тут струны, там древесина…

— Иными словами, ты вкладываешь в будущее, — сказал Гарри. — Похвальный выбор для столь молодого человека. Чем вообще занимаются барды?

— Ты откуда взялся, раз не знаешь элементарных вещей?

— Издалека, — сказал Гарри.

— Барды поют песни, — сказал Эд. — Боевые песни, воодушевляющие соратников и устрашающие врагов. Лиричные песни, усмиряющие сердца и заставляющие их растаять. Походные песни, снимающие усталость и ускоряющие шаг. И много других песен. Например…

— Суть я уловил, — прервал его Гарри. — И почему ты решил стать бардом?

— Я хотел повидать миры и у меня есть некоторый талант к музицированию и стихосложению, — сказал Эд. — А торгового таланта или таланта отважно размахивать мечом у меня нет.

— Да это дело нехитрое, — сказал Гарри. — Берешься за один конец, а другим тычешь во врага. Можно даже не размахивать.

— И все же, я предпочитаю гитару.

— Твой выбор, — сказал Гарри. — А что бы ты делал, если бы на тебя напала стая диких волков?

— Спел бы им колыбельную.

— Это на самом деле работает?

— Еще как, — сказал Эд. — Но в первые мгновения было немного нервно и пришлось залезть на дерево повыше.

— Понятно, — сказал Гарри. — Так тебе нужен второй клубок?

— Еще бы, — сказал Эд. — Конечно, на комплект струн хватит и одного, но за рыночную цену второго я смогу оплатить работу мастера…

— Тогда начинай отрабатывать, — сказал Гарри. — Где тут ближайший город?

— Ближайший город тут в трех днях пути, — помрачнел Эд. — Но неподалеку есть деревня.

И помрачнел еще больше.

— Что не так с деревней? — задал Гарри очевидный вопрос.

— Коротконогим селянам не слишком по нраву мои песни.

— Выгнали? — посочувствовал Гарри.

— Нет, просто не платят.

— Трактир там есть? Гостиница?

— Есть. Но я же говорю, мне не платят…

— Деньги у меня есть, — сказал Гарри. Он таки выбил некоторую сумму с игроков еще на Земле. Конечно, местные расценки были ему неизвестны, но он полагал, что на трактир и гостиницу в сельской местности там должно хватить. — Веди.

Едва они двинулись в путь, как бард достал из инвентаря гитару и собрался затянуть одну из своих песен, что пришлись не по душе коротконогим селянам, но Гарри его оборвал.

— Не время для песен, — сказал он. — Я еще не узнал все, что мне нужно.

— О чем же еще я должен тебе поведать?

— Как быстро прокачаться?

— А какой у тебя класс?

— Никакого.

— Не может быть, — сказал Эд. — Я не могу прочитать твой уровень, значит, он где-то в районе трехсотого, и у тебя до сих пор нет класса?

— Я дал обет, что не приму класса, пока не достигну пятисотого, — сказал Гарри. Объяснять свои сложные отношения с Системой и ее Вычислителями он не стал.

— Суровое у тебя божество, — заключил бард. — И как давно ты принес эти клятвы?

— Около месяца назад.

— Э… и ты хочешь прокачаться быстрее? В смысле еще быстрее?

— Такой план, — сказал Гарри. — Высшие силы хотят мне недоброго, и я должен быть готов достойно встретить их вызов.

— Можно я использую это в песне?

— Только без упоминания моего имени, — сказал Гарри.

— Но что именно ты качаешь?

— Силу, ловкость, все подряд, — сказал Гарри. — Есть места, где можно быстро поднять уровней?

— Недавно я слышал об одном таком данже, — сказал Эд. — Он сильно поднимает уровни и характеристики сразу за одно прохождение, но, говорят, там многое зависит от того, с какими начальными данными ты туда вошел. Он множит уже имеющееся, и если ты войдешь туда ни с чем, то ничего и получишь. Если повезет, большое ничего.

— Люблю большое ничего в красивой обертке, — сказал Гарри. — Считай, что ты меня уговорил.

— Правда, с этим данжем есть две загвоздки.

— Например?

— Во-первых, я толком не знаю, где он находится, — сказал Эд. — Слышал только, что в какой-то глуши, но это можно выяснить, если ты готов… э… профинансировать исследования.

— В разумных пределах, — сказал Гарри. — А вторая?

— Он практически непроходим, — сказал Эд. — В смысле, он существует уже очень давно, а первое прохождение случилось только на днях. И то, в тот раз в подземелье пошло больше двадцати игроков, а вышел один. Он теперь в топе, но никто не знает, как это ему удалось. Так что, думаю, этот вариант тебе не очень подходит.

— Мне подходит, — сказал Гарри. — А нельзя ли все-таки попробовать узнать подробности у того игрока, который его прошел?

— Вряд ли. Это не клановый игрок, а к одиночке подход вообще не найдешь. Даже если найдешь самого этого одиночку, что тоже задача не из легких.

— Но ты хоть знаешь, как его зовут? — спросил Гарри.

— Конечно, — сказал Эд. — Все это знают. Его зовут Соломон Рейн.

Интермедия. Соломон

После ухода физрука Соломон еще некоторое время сидел в коридоре и смотрел в открытую дверь.

За дверью по-прежнему было лето, но никаких признаков Чапая за ней не обнаруживалось. Солнце, небо, трава.

Соломон предположил, что картинка могла быть иллюзией, призванной скрывать от любопытных взоров то, как на самом деле выглядит мир Архитекторов. Если там на самом деле мир Архитекторов.

Но это теория не выдерживала никакой критики. Откуда бы здесь взяться любопытным взором? Как правило, те, кто доходил до этого места, четко знали, что ждет из за дверью.

А случайных людей отсеивали коридор воли и монах-рукопашник.

Соломон подумал, что было бы неплохо бросить в дверной проем активированный маячок, так, на всякий случай. Но весь его запас маячков остался в секретном отделении предыдущей брони где-то там, на пути наружу. Идти за ними, а потом возвращаться сюда Соломону не хотелось. Он был почти уверен, что, раз уж он признан достойным, монах не будет препятствовать его возвращению, но это "почти" не давало ему покоя и перевешивало все доводы "за".

Соломон прекрасно понимал, что без физрука у него в этом бою никаких шансов не будет. Он видел, как монах разделался с эльфами, и не хотел лишнего риска.

Только не сейчас.

Регенерация по-прежнему не работала. Охнув, Соломон с трудом поднялся на ноги и поплелся в зал финальной битвы. Монах все еще незыблемо стоял в центре зала и делал вид, что ему все равно.

А может, ему и было все равно.

Инвентарь не работал, а манипулировать сломанными руками Соломон толком не мог, поэтому он принялся попросту пинать читерское и несистемное оружие в сторону выхода. Это заняло какое-то время.

Корявое низкоуровневое оружие эльфов он трогать не стал.

Коридор воли был завален оружием, доспехами и прочим хламом, выпавшим из них с физруком и из четверки эльфов. Но ужасное давление, которое мешало идти к цели, исчезло, и воздух снова был обычным, а не тягучим, как патока. Идти наружу должно быть легко и приятно, вне зависимости от того, оказался ли ты достоин или нет.

Стоило отойти от входа в последний зал на пару шагов, как к Соломону вернулась регенерация и появилась возможность убирать предметы в инвентарь. Соломон засунул туда все самое ценное, а потом соорудил из своей дрянной брони некое подобие волокуш и принялся ссыпать на них остальное.

Конечно, он предполагал, что со временем данж обновится и весь мусор исчезнет, ведь по пути сюда они не нашли никаких следов от предыдущих попыток, но рисковать все-таки не стоило. Слишком много ценного могло валяться там на камнях.

По мере продвижения к выходу все потерянные характеристики, уровни и навыки возвращались к нему, причем, возвращались с куда большей скоростью, чем уходили. Соломон попытался прикинуть, на каком уровне он должен выйти из данжа, если текущая тенденция сохранится, и приблизительный результат ему понравился.

Для более точного результата требовалось рисовать графики и чертить таблицы, Соломон решил, что не станет заниматься этой ерундой.

Среди прочего барахла ему попалась шкатулка с дарами хаоса, которую Чапай выбил в одном из первых своих данжей. Содержимое шкатулки могло оцениваться в баснословную сумму, а могло не стоить практически ничего, а Чапай даже не попробовал ее открыть. Соломон очередной раз удивился непрактичности этого человека.

В игре, где вещи решали если не все, то очень многое, он был совершенно к ним безразличен. Может быть, именно это отношение и сделало его идеальной кандидатурой для прохождения данжа воли, но понять землянина Соломон все равно не мог.

Обоих землян, если уж на то пошло.

Они могли быть жесткими о жестокости, принимать практичные, взвешенные решения, но иногда творили такие глупости, которые Соломон никак не мог себе объяснить.

Однако, в конечном итоге, Соломон от сотрудничества с ними только выиграл.

Проходя мимо застывшего, как камень, Виталика, Соломон еще раз попробовал его полутать или хотя бы сдвинуть с места, но у него снова ничего не получилось. Статус "вне игры" все еще горел над элитным зомби, и Соломон даже не представлял, что надо сделать, чтобы его изменить.

Впрочем, это была не его забота. Это сейчас уже вообще ничья забота. В игровых мирах у зомби больше не было друзей, а от врагов он надежно прикрылся уникальным статусом, исключающим любые манипуляции с его телом.

Соломон нацепил на себя куда более приличную броню и подобрал пару достойных клинков. Конечно до своего топового снаряжения он еще не добрался, да и не факт, что его не придется менять с учетом выросших параметров, но Соломон уже почти чувствовал себя прежним.

Пятеро эльфов стояли у точки невозврата и, казалось, ждали его приближения.

Соломон отметил, что, хотя они и были неплохими бойцами, настоящей элиты, вроде Гвейна, черт бы драл его и его клинок-веер, среди них не было.

Средний уровень группы был сто восьмидесятый, при том, что Соломон уже перевалил за двести пятьдесят.

Эльфы стояли в обманчиво расслабленных позах, и в руках у них было оружие, но на Соломона они его не направляли. Рейн счел это обнадеживающим признаком.

Еще ему было любопытно, про кого они спросят первым.

— Где физрук? — спросил главный в группе эльф, по старой, уже практически забытой традиции вооруженный длинным и коротким клинками.

— Здесь его больше нет, Бремер, — сказал Соломон.

Этого эльфа он знал лично. Шапочное знакомство, но все же.

Когда ты в этом бизнесе уже несколько веков, то имена и лица более-менее значимых игроков тебе известны. Бремер был, скорее, менее значимым, еще не элита и "около топа", но когда-то их игровые пути пересекались, и Соломон запомнил.

И теперь Соломону стало все ясно про их приоритеты. Честь клана и кровная месть значила для них больше, чем бонусы от модераторского квеста.

Позиция достойная, но не самая рациональная.

— Я знаю, что его здесь больше нет, — сказал Бремер. — Его метки погасли, и наш оракул перестал его видеть. Поэтому я и спрашиваю, где он.

— Он ушел, — сказал Соломон.

— Куда?

— Не знаю, — честно сказал Соломон. — Можете поспрашивать своих главных оракулов, и вне всякого сомнения. так вы и поступите, но я уже сейчас готов биться об заклад, что они не найдут его в игровых мирах.

— Но он не мертв?

— Пока еще нет. Впрочем, не знаю.

— Ты говоришь странные вещи, Соломон.

— Это странное место, Бремер. То, что здесь происходит, обычными словами не опишешь.

— Где второй?

— Там, дальше, — Соломон махнул рукой вдоль коридора. — Каков статус вашего модераторского квеста?

— Провален, — сказал Бремер. — От чьей руки он пал?

— Он пал жертвой обстоятельств, — сказал Соломон.

— Но он мертв? — на всякий случай уточнил Бремер.

— Скорее да, чем нет, — сказал Соломон. — И, прежде чем ты снова начнешь обвинять меня в том, что я говорю странные вещи, я скажу, что и сам вижу такое впервые.

— Выходит, у нас больше нет повода драться с тобой, Соломон.

— Так не деритесь, — сказал Рейн.

— Князь позже свяжется с тобой, чтобы обсудить компенсацию за тот ущерб, что ты причинил нашему Дому.

— Конечно, — сказал Соломон. Это была обычная процедура, когда повод для вражды терял свою актуальность. По игровым ли обстоятельствам или просто за давностию лет.

Никто не хочет длить бессмысленные войны до бесконечности.

Бремер выдохнул. Даже при численном превосходстве пять к одному драться с хайлевелом ему не хотелось. Хватало и этого странного данжа, который действовал на нервы чем дальше, тем больше.

— Я так понимаю, ты прошел до конца, — сказал он.

— Да.

— Грац.

— Спасибо, — сказал Соломон.

— А наши воины?

— Полегли в финальной битве.

— А что там, в финале? — спросил Бремер. — Отряд монстров? Дракон?

— Монах, — сказал Соломон. — В нормальных условиях уровня примерно восьмидесятого. Может, чуть больше, но явно ниже сотни. Абилок почти нет, ускорение первого уровня. В обычном мире такие падают от одного удара меча, но здесь его хватает даже с избытком. Вашим хватило.

— А ты как победил?

Соломон улыбнулся.

— Ты же знаешь, Бремер, сколько стоит подобная информация, — сказал он. — Тебе нечем мне заплатить.

— Размер неустойки…

— Я буду обсуждать с великим князем, — сказал Соломон. — Ты все равно не уполномочен, чтобы принимать такие решения.

— Ладно, — сказал Бремер. — Тогда мы пойдем.

— Удачи, — сказал Соломон.

Соломон дождался, пока эльфы пересекли линию невозврата и отошли от нее на добрый десяток метров, почти до самой границы видимости (а уровни у них упали еще больше), а потом достал из инвентаря импульсный карабин коллоквианской империи и расстрелял их в спину. Бремер, шедший первым и по этой причине находившийся от него дальше всех, успел развернуться и броситься в атаку, обнажив оба своих клинка, но иногда карабин все-таки бывает быстрее эльфа.

Импульс поймал его во время очередного шага. Бремера отбросило назад, клинки зазвенели по камню, полоска здоровья над его головой погасла.

Зомби был прав, подумал Соломон, иногда эти штуки могут здорово пригодиться. Пусть и опыт с них не идет.

Но враги становятся мертвыми, и зачастую это важнее.

Счетчик зарядов карабина показывал ноль, и Соломон зашвырнул отслужившее свое оружие в глубину данжа.

Соломон пошел дальше бодрым пружинистым шагом. Очень скоро он добрался до того места, где с него упала его основная броня.

* * *

Рейн был хайлевелом.

Он уже давно достиг в игре такого положения, когда прокачка практически останавливается. Теперь набор опыта для перехода на следующий уровень порой требовал годы продуманной игры.

Иногда и десятилетия.

Соломон входил в первую сотню абсолютного зачета, и вся эта сотня укладывалась всего в несколько десятков уровней. Для того, чтобы изменить свое место в рейтинге, требовалось либо убить вышестоящего конкурента последней смертью, либо затратить на прокачку пару веков, поэтому топ очень долгое время был стабилен.

За прохождение данжа воли Система отвалила Соломону почти сто уровней, и он вышел из подземелья абсолютным лидером рейтингового зачета.

Номером один.

Практически недосягаемым.

Безоговорочным топом.

Почти богом.

Он вышел из подземелья, облаченный в черную броню, с двумя огромными вибромечами в руках, и возросшие характеристики позволяли ему орудовать двуручными для обычного человека мечами со скоростью кинжалов.

Он устроил мясорубку в подземном проходе, а, выбравшись из холма, врубил на полную мощь все свои боевые ауры.

Эльфы из Дома Красных Ветвей, а их снаружи оказалось чуть менее сотни, не дрогнули. Они бросились в атаку, и Соломон убил их всех.

Номер один ни с кем не договаривается и никому не платит неустоек.

Он удовлетворенно оглядел дело рук своих и убрал мечи за спину. Собирать лут смысла не имело, столько не унесешь.

Соломон воспользовался свитком и открыл портал на поверхность безжизненного спутника никому не нужной планеты в забытой всеми звездной системе, где находилось его тайное убежище.

Бункер, который он сам оборудовал и обставил, не привлекая к работам сторонних специалистов, и о котором никто не должен был знать.

Никто и не знал, по крайней мере, до сегодняшнего дня.

Рядом с входом в позе терпеливого ожидания стоял Ричард, паладин, самая прокачанная аватара искусственного интеллекта, рожденного коллоквианской империей. На поверхности спутника не было кислорода, но паладина этот факт нисколько не смущал.

Соломон отпер дверь шлюза и жестом пригласил паладина войти. Когда давление в шлюзовой камере выровнялось, Соломон открыл внутреннюю дверь и снял шлем.

Ричард шагнул за ним.

— А ты свой шлем никогда не снимаешь? — поинтересовался он.

— Зачем?

— И правда, зачем, — сказал Соломон. Спрашивать, откуда паладин тут вообще взялся, не имело смысла. У искина свои возможности и свои пути.

Но в этот раз Ричард забрался довольно далеко от дома.

— Вы прошли данж, но маячок до сих пор не активирован, — сказал Ричард. — Почему?

— Потому что мы не были до конца уверены, что это тот самый мир, — сказал Соломон. — Физрук сейчас выясняет подробности, а мне надо кое-что сделать.

Он открыл один из своих многочисленных сундуков и не глядя пересыпал туда большую часть хлама, освобождая инвентарь. А потом открыл другой сундук и принялся заполнять свободное место его содержимым.

— Где коды доступа?

— У физрука.

— Мы договаривались не так, — сказал Ричард. — Коды доступа должны были быть у читера.

— Читер мертв, — сказал Соломон, не вдаваясь в подробности.

— Вы сложили все яйца в одну корзину и теперь эта корзина утеряна.

— Такое случается, — сказал Соломон. — Тебе стоит научиться жить с этим.

— Такое простое задание, — сказал Ричард. — И такой провал.

— А ты забрался довольно далеко от обычных мест своего обитания, — заметил Соломон.

— Игрокам ничего нельзя доверить, — сказал паладин.

— Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, — согласился Соломон.

— Так я и поступлю.

Соломон закончил набивать инвентарь и нахлобучил шлем.

Паладин качался без остановки, но начал он гораздо позже Соломона, и сейчас, после всего, их разделяли полторы сотни уровней. Соломон решил, что этого хватит и атаковал.

Один удар Ричард блокировал мечом, а второй принял на щит. Соломон сделал обманное движпение и пнул его в живот. Паладин пробил внутреннюю дверь спиной и вылетел в шлюз. Решив, что ему понадобиться больше пространства, Соломон вытолкнул его наружу и они сошлись на открытой поверхности крупного астероида, и звезды холодно взирали на их схватку с высоты.

Ричард был достойным противником, и прежнему Соломону пришлось бы с ним повозиться, но ровней новому Соломону он все-таки не был.

Они сходились трижды, и каждая схватка длилась не больше нескольких секунд, а потом Ричард упал и больше не поднялся.

Однако, убежище перестало быть тайным, и возвращаться сюда было нельзя.

Соломон некоторое время досадовал, что вообще связался с искином, который легко нашел его секретный бункер, проанализировав логи его перемещений. Так же ему было обидно, что его так легко просчитали. С тех пор, как он вышел из данжа, прошло не более получаса, а искин точно предсказал, куда он отправится в первую очередь.

Над этим стоило подумать.

Соломон решил, что подумает об этом завтра.

Он воспользовался свиток и переместился на портальный круг в нескольких километрах от Данжа Воли. Тот самый круг, где они не так уж давно высадились вместе с землянами.

Теперь он был один.

Круг был пуст.

Соломон вызвал свой транспорт и на этот раз использовал его скоростные возможности на всю катушку. Но когда он добрался до холма с данжем, там снова были эльфы.

Наверняка перешли по портальной метке, которую поставил кто-то из их магов.

На этот раз эльфов возглавлял Третий Меч Дома Красных Ветвей, какой-то там принц, и у него наверняка был с собой амулет возрождения.

Соломону снова пришлось убить их всех.

Потом он тщательно установил принесенную с собой взрывчатку вокруг холма и активировал детонатор.

Конечно, взрыв не мог повредить данжу, находившемуся внутри холма, но должен был затруднить доступ к нему.

И выход из него.

Время еще было. Пока не подоспела новая партия эльфов, Соломон разложил вокруг остальную взрывчатку и внес необратимые изменения в окружающий подземелье ландшафт.

Он бы ударил по всей этой долине метеоритом, но такой возможности у него не было.

По крайней мере, прямо сейчас.

Конечно, план с использованием Длинного Копья полетел к черту. Коду доступа утеряны и вряд ли вернутся в игровой мир, отношения с искином несколько испорчены, но черт бы драл их всех.

Возможности похожи на двери. Когда закрывается одна, это значит, что скоро может открыться другая. Главное, чтобы ты смог дожить до этого времени.

А жизнь на вершине должна быть куда проще.

Из этого чертового подземелья Соломон вынес почти сотню уровней, которые сделали его безоговорочным топом. Но у него перед глазами до сих пор стояла табличка системного сообщения, которое пришло, едва он вышел из зала с монахом и начал свой путь назад.

"Ваш вклад в победу оценен. Вы получите соразмерную награду".

Это был нестандартный, но не столь уж редкий подход, когда награда не выдавалась одним куском или не делилась поровну на все количество участников рейда.

Дифференцированный подход, когда каждый получает столько, сколько он заслужил. В зависимости от того, что он сделал.

Соломон понимал, что для победы физрук сделал гораздо больше, и раз его вклад в победу был весомей, соразмерная награда превзойдет ту, что получил Соломон.

С учетом тех уровней, которые у него уже были… Соломон понимал, что если физрук выйдет из этого данжа, то встанет с ним вровень.

Конечно, риски были невелики. Физрук отравился неизвестно куда с практически невыполнимой миссией, и вряд ли он сможет найти обратную дорогу в игровые миры…

Но Соломон уже был свидетелем того, как выходцы с Земли творят невозможное, и предпочел подстраховаться по максимуму.

Он страстно желал быть на вершине один.

Интермедия. Борден

Гарри Черт С Вами Сыграем И В Эту Игру Борден убивал.

Бард играл на гитаре и пел.

В сумме выходило, что они качались.

На этот раз Гарри пришлось иметь дело со змеелюдьми. Змеелюди шустро ползали, поднимались на своих массивных хвостах до человеческого роста и активной плевались ядовитой слюной.

А еще у них были руки, которыми они могли держать разнообразное холодное оружие.

Гарри пытался прикинуть, в какие условия надо поставить, например, анаконд, чтобы в ходе нормальной, неигровой эволюции у них выросли руки, но представить себе такой выверт пока не мог.

Змеелюди были уровня двести пятьдесят плюс, но убивать их было несложно. По сравнению с хвостом две ноги дают преимущество в маневренности, и Гарри этим преимуществом умело пользовался. Они вошли в данж едва ли полчаса назад, а Гарри взял уже три уровня.

Барду, с которым британец создал группу, досталось пять. Конечно, его вклад в бой был существенно меньше, но он был значительно ниже уровнем, и очков опыта ему хватало с избытком.

Пел он, кстати, так себе, на уровне исполнителей из недорогого лондонского паба где-нибудь в пределах слышимости звона колоколов церкви Сент-Мэри-ле-Боу, и особого прироста характеристик Гарри не ощущал. Эд объяснял это тем, что у него гитара плохая.

Первого змеечеловека Гарри взял на гарпун, но это было слишком легко. Тогда он подобрал с пола выпавшие из рук покойного кривые мечи, похожие на турецкие ятаганы, и дальше пошел уже с ними.

Бард держался в десяти шагах позади. Это позволяло ему уворачиваться от ядовитых плевков обитателей данжа.

Гарри вонзил меч в грудь очередного змеечеловека и дважды его провернул.

— И все же, — сказал британец, вытаскивая ятаган и резким взмахом стряхивая с него зеленую кровь. — Мне кажется, что ты меня лечишь.

— Вовсе нет, — сказал бард. — Конечно, у нас, бардов, есть разные песни, но то, что я сейчас делаю, ближе к бафферу, чем к хиллеру. К тому же, тебя не надо лечить, они же в тебя еще ни разу не попали.

— Я не в том смысле, — сказал Гарри. — Просто я думаю, что ты мне врешь.

— О чем?

— Об этом данже, — сказал Гарри. — В смысле, не вот об этом, а о том чертовом данже, из которого пресловутый Соломон Рейн вынес свое абсолютное лидерство. Я разговаривал с людьми в тавернах и на постоялых дворах, а также имел несколько бесед с торговцами на рынке, и никто из них ничего не знает о данже. Про Рейна, конечно, слышали все, но единой версии о том, как он стал номером один, не существует.

— Это нормально, — сказал бард. — Откуда им знать?

— А тебе откуда?

— Барды есть почти везде, — сказал Эд. — Кроме того, в среде бардов принято обмениваться информацией, потому что мы всегда в поисках сюжетов для новых песен, а для того, чтобы написать поистине хорошую песню, надо быть в курсе, что сейчас актуально.

— И кто твой источник? — спросил Гарри.

— Мой кто?

— Откуда ты узнал о том данже и Соломоне? Кто тебе рассказал?

— Профессиональная этика, знаешь ли…

— Я сейчас разорву группу и дальше пойду один, — пригрозил Гарри.

— Не-не-не, ты не должен так поступать с добрым и милым Эдельвейсом, — сказал бард. — Эдельвейсу очень трудно качаться. Мне рассказал другой бард, а он слышал от третьего барда, который был знаком с поэтессой, чей любовник принадлежал к Дому Красных Ветвей, а Дом Красных Ветвей принимал активное участие в тех событиях и на данный момент считается главным пострадавшим от произошедших наверху перемен. А почему ты не пользуешься той зловеще светящейся штукой?

— Гарпуном?

— Да, им. Он же более эффективен.

— Если я буду убивать противника с одного удара, ловкость и уворот у меня никогда не прокачаются — сказал Гарри. — Я думал, вы тут понимаете в такого рода вещах.

— Я бард, служитель муз и далек от вульгарного махания железками, — заявил Эдельвейс.

Тут на Гарри навалились сразу трое змеелюдей и ему пришлось поставить разговор на паузу. Секунд на двадцать.

— Так что там за история? — спросил он, меняя один из ятаганов на его упавшего с трупа брата-близнеца, чуть лучше заточенного.

— Доподлинно известно немногое, — рек бард. — Ведомо мне, что Соломон Рейн и двое его подлых приспешников из недавно присоединившегося к Системе мира…

— Подлых приспешников? — уточнил Гарри.

— Ты должен понимать, что мой… источник черпал свежую воду своей истории в роднике Дома Красных Ветвей… нет, так глупо звучит. В общем, ты должен понимать, что слушаешь версию проигравших, так что в ней все подано под таким углом. А знаки можешь расставить ты сам. Итак, Соломон и двое игроков из недавно присоединившегося к Системе мира… Поскольку один из… подлых приспешников был текущим объектом кровной мести самого Великого Князя, эльфы преследовали их по всем мирам, а троица низко бежала, не смея вступить в честный бой. И когда эльфы уже почти догнали их и занесли над ними мечи, готовясь свершить свое кровавое правосудие, Соломен увел свою троицу в древнее подземелье, доселе считавшееся непроходимым. Пылающие праведным гневом эльфы последовали за ними.

— И там они получили тот самый честный бой, которого так жаждали, и оказались этому не рады?

— Мой источник об этом умалчивает, — сказал Эдельвейс.

— Обратимся же тогда к сухому языку цифр, — сказал Гарри.

— Непосредственно в данже эльфы потеряли около двух десятков бойцов, никого не убили и подземелья не прошли.

— Потрясающая эффективность, — восхитился Гарри. — На чем специализируется их Дом?

— На шпионажах и диверсиях.

— Вдвойне потрясающая эффективность, — снова восхитился Гарри. — У вас тут массовую премию Дарвина за своей впечатляющее клановое самоубийство не выдают?

— А?

— Нет, ничего. Продолжай.

— Дальше будет часто использоваться слово "подло", — предупредил Эд. — Поэтесса была лицом заинтересованным, можно сказать, вовлеченным в конфликт, поэтому в ее рассказе преобладали эмоции. А свою версию тех событий я еще не успел сочинить. Итак, подлый Соломон подло пожертвовав подлыми приспешниками прошел проклятое подземелье…

— Если будешь писать об этом песню, постарайся не использовать такое количество слов, начинающихся на одну букву, — сказал Гарри.

— … в результате чего усилился многократно. То есть, эльфы говорят, что многократно, но если ты посмотришь в таблицу рейтинга, то сам можешь посчитать, что на самом деле он взял около ста уровней. Характеристик, конечно, тоже привалило, но в целом об усилении в разы не может быть и речи. Это эльфы там отмазываются.

— Где, кстати, можно посмотреть такую таблицу? — спросил Гарри.

— В любом бойцовском клубе или букмекерской конторе, — сказал Эд. — В конторе данные точнее и свежее, конечно, они ж на это ставки принимают. А в бойцовском клубе это просто стена славы. Вроде, те парни, на которых всем надо равняться.

— Угу, — сказал Гарри.

Новый змеечеловек был толще предыдущих раза в полтора, ядом не плевался, зато довольно ловко орудовал здоровенным трезубцем, не давая британскому агенту подобраться вплотную. Так что Гарри пришлось сначала изрубить трезубец в щепки, и только потом заняться самим толстяком.

— В общем, многократно усилившийся Соломон вышел из данжа и подло напал на сотню мирных эльфов, устроивших перед входом пикник, — сказал Эд. — Он использовал особо подлое оружие из высокотехнологичных миров и особо темную магию из миров магических, убил их всех и подло скрылся в неизвестном направлении. И когда эльфы повторно собрались на пикник на том же месте, Соломон вернулся и опять подло на них напал, и снова убил их всех. После чего взорвал это место и засыпал солью.

— А солью зачем?

— Полагаю, что для красного словца, — сказал Эд. — Дальше Соломон исчезает из нашего повествования и начинается самая грустная его часть. Ну, по версии поэтессы. Воспользовавшись ослаблением Дома Красных Ветвей, его гнусные конкуренты объединились и подло нанесли ему несколько ударов в спину, в результате чего Дом Красных Ветвей переживает сейчас не лучшие времена.

— К черту эльфов, — сказал Гарри. — Что там с данжем?

— Информация о данже крайне скудна, — сообщил бард. — Его полное прохождение увеличивает твои уровни и характеристики, неполное — отбирает их, а смерть в нем является окончательной, хоть ты весь амулетами обвешайся. Считается, что ни один из топовых игроков его пройти не сможет, потому что во время прохождения подземелье отбирает у тебя все системные дары, а потом сталкивает с противником, который частью этих даров все-таки владеет. А новым игрокам туда лезть нет смысла, потому что ноль, умноженный на что угодно, все равно в результате даст ноль, даже если им каким-то чудом удастся финального босса одолеть. Считается, что Соломон Рейн нашел эксплойт, позволивший обойти это ограничение, и частью этого эксплойта были те самые двое игроков, которыми он пожертвовал.

— Похоже, что он не очень приятный тип, — заметил Гарри.

— В топе приятных типов вообще нет, — сказал бард. — Когда ты все время прокачиваешься и все время ожидаешь ударов в спину от тех, кто тебе в нее дышит, сложно сохранить хорошие манеры, знаешь ли.

— Да, наверное, — сказал Гарри. — А можно с этим Соломоном как-то встретиться и поговорить?

— Конечно же, нет.

— Почему? У вас тут нет игрового братства или чего-то в этом роде?

— Ты меня вообще слушал?

— Да, — сказал Гарри, забивающий второго толстяка с трезубцем. — Ну, а как-то подстроить встречу?

— Э… Вот ты откуда? — спросил Эд.

— Из Англии.

— Никогда не слышал.

— Я бы удивился, если бы это было не так, — сказал Гарри.

— У вас в Англии был король?

— Королева, — сказал Гарри.

— Сейчас это неважно, — сказал Эд. — У вас была королева, и у вас наверняка был какой-нибудь главный королевский шпион, так?

— Наверняка, — сказал Гарри. Если бы приход Системы и зомбиапокалипсис не встали на пути его карьерных устремлений, через пару десятков лет главным королевским шпионом он мог бы стать и сам.

— Все наверняка знали его имя и даже пару мест, в которых он бывает, — сказал Эд. — Но даже если тебе удастся проникнуть в одно из таких мест, как сделать так, чтобы он с тобой заговорил? Как хотя бы сделать так, чтобы он тебя заметил? И это я сейчас не о Соломоне Рейне говорю, а о любом человеке, кто входит хотя бы в топ тысячу. С Соломоном все еще сложнее. Во-первых, он реально топ номер один. Во-вторых, он не клановый боец, он играет соло, он качается соло, он делает квесты соло. Это самый сложный способ игры, и то, что он сумел добраться до вершины, говорит о том, что Соломон — суперосторожный игрок. А его стиль, и способ, которым он прошел этот данж… В общем, с такими лучше не связываться.

Вместо очередного толстяка Гарри навстречу выползла змееженщина. Ниже пояса она была змеей, а выше — женщиной, причем, довольно привлекательной, если не обращать внимания на чешую и общую зеленоватость. Ее голову украшала роскошная копна волос, заплетенных в африканские косички.

Кроме того, она была топлесс и без оружия.

Будучи истинным джентльменом, Гарри несколько секунд соображал, что же ему делать со всем этим зеленым добром. Рубить ятаганом или предложить куртку, а потом обнять и плакать.

Змеещенщина тяхнула головой, и ее афиканские косички, оказавшиеся вовсе не африканскими косичками, а щупальцами, полетели в его сторону.

От неожиданности Гарри прыгнул назад, но несколько особо назойливых щупалец успели его… пощупать. От их прикосновения на его кожаной, подбитой железными пластинами куртке (плюс десять к ловкости, плюс восемьдесят к броне, степень износа шестьдесят процентов) оставались прорехи, словно выеденные кислотой.

Гарри прикинул, что даже среднестатистическое щупальце в четыре раза длиннее его ятаганов и взялся за арбалет. Конечно, он отдал бы предпочтение пистолетам, но в этом данже было ограничение на огнестрельное оружие.

Получив болт в левый глаз, женщина зашипела, как кошка с прищемленным дверью хвостом, и плюнула в Гарри ядовито-оранжевой слюной. Гарри увернулся, а бард — нет.

Эд рухнул на пол и забился в конвульсиях. Полоска здоровья над его головой начала сокращаться.

Решив, что времени возиться с верблюдо-змее-женщиной у него больше нет, Гарри достал гарпун.

Несколькими секундами позже взявший очередной уровень Гарри уже вливал в глотку барда целебное зелье.

— Фух, — сказал Эд. Его лицо приобрело прежний оттенок, здоровье медленно восстанавливалось, но барда все еще потряхивало. — Спасибо.

— Что это было? — поинтересовался Гарри.

— Медуза, — сказал Эд. — С ними тоже лучше не связываться.

— А предупредить не мог?

— Я и забыл, что они тоже тут обитают.

— Но теперь мне становится понятно, почему предыдущие ребята бросались в атаку так яростно и безоглядно, — сказал Гарри. — Если бы мне приходилось иметь дело с такими женщинами, я бы тоже испытывал постоянную склонность к суициду.

— Их способ размножения немного сложнее, — сказал Эд. — Медузы откладывают яйца…

— Я не уверен, что хочу знать все в таких подробностях, — сказал Гарри.

— Но если здесь была медуза, значит, где-то поблизости находится кладка, — сказал Эд. — Ее хорошо охраняют, но зато там можно собрать много ценных для алхимиков ингредиентов.

— Глянем, — решил Гарри. — Ты как? Идти можешь?

— Разве что медленно и недалеко.

— Ладно, отдохни еще, — сказал Гарри. — К черту Соломона Рейна. Что сейчас происходит с тем данжем?

— О, это очень интересная история, — вздохнул Эд. — Хотя, на самом деле, нет. Там происходит совершенно обычный для таких ситуаций бардак.

— То есть?

— Мнения игровой общественности разделились, — сказал Эд. — Они считают, что раз Соломон сумел так здорово там прокачаться, то значит, и другие смогут, и предлагают заняться вдумчивыми исследованиями, перемежаемыми с безумными попытками взять подземелье наскоком. Другие утверждают, что второй такой же, как Соломон, тут никому и даром не нужен, потому что дисбаланс и система рейтингов полетит к черту, и настаивают, что данж лучше запечатать и не трогать вообще никогда. Бардак усугубляется тем фактом, что вход в данж погребен под сотнями тонн земли из-за взрывов, устроенных там Соломоном. Сейчас в той местности стоять боевым лагерем представители самых могущественных кланов, а в большом шатре посреди этого лагеря их лидеры спорят о том, как же им поступить. Пока еще спорят с пеной у рта, но, исходя из общих тенденций, кровь может начать литься в любой момент. Так что в ближайшее время тебе туда точно не попасть.

— Возможно, — сказал Гарри. — Надо бы посмотреть поближе.

— Затопчут, — сказал Эд.

— Просто посмотреть, — сказал Гарри.

— А можно, теперь я тебя о чем-нибудь спрошу?

— В поисках сюжетов для новой песни?

— Вроде того. Условия прежние — никаких имен.

— Валяй, спрашивай, — разрешил Гарри.

— Я так понимаю, что твой мир присоединился к мирам Системы совсем недавно?

— Так и было.

— То есть, ты родился и вырос до ее прихода?

— Да.

— И ты успел кем-то стать, пока все это не начало происходить с твоим миром, да?

— Успел.

— И кем же ты стал?

— Королевским шпионом, — не стал кривить душой Гарри. А потом не стал кривить душой еще больше. — А точнее, королевским убийцей.

— Что ж, это многое объясняет, — сказал Эд. — А почему ты сделал такой выбор?

— Потому же, почему ты стал бардом, — сказал Гарри. — Хотелось посмотреть мир, а на гитаре я играть не умею.

— Кстати, — вспомнил Эд. — Насчет того данжа есть еще одна теория. Не особо популярная, да я и сам в нее не верю, но на ее основе может получиться хорошая баллада. Балладам ведь необязательно быть правдивыми.

— Я бы даже сказал, что им это противопоказано, — сказал Гарри. — И что за теория?

— Ходят слухи, и я понятия не имею, откуда они взялись и кто из распускает, что один из тех двоих, что вошли в данж вместе с Соломоном, на самом деле не умер, — сказал Эд. — И что рано или поздно, он выйдет из этого подземелья, и когда он выйдет, миры Системы уже не будут прежними.

— Для баллады звучит неплохо, — согласился Гарри. — Но в реальной жизни такое случается крайне редко. Ты хоть знаешь, как зовут этого парня?

— Понятия не имею.

Глава 20

Лодка бесшумно скользила над речной гладью. В прибрежной траве пели птицы и стрекотали кузнечики. Солнце клонилось к закату, но все еще было тепло.

Идеальный день, чтобы умереть.

Казалось бы, добравшись до этой точки должен был быть активен, бегать кругами и все разнюхивать, но делать этого мне почему-то не хотелось.

Мира правила лодкой. Я полулежал на корме, свесив руки за борт, но до воды все равно не доставал. Клава лежала рядом, в одном кармане джинсов у меня был ждущий своей активации маячок, в другом — часть ожерелья Отца, информационный кристалл с кодами доступа к Длинному Копью, которое теоретически могло здесь все уничтожить. Мысли текли медленно и лениво.

Соломон был временно в безопасности, прикрытый широкой, пусть и не в прямом смысле этого слова, спиной азиата, Виталик временно вне игры, и, судя по всему, ничего хуже с ним сейчас случиться не может, а у Элронда вообще целая вечность впереди, так что торопиться мне некуда.

— Мы уже скоро прибудем, — сказал Мира. — Папа будет очень рад тебя видеть.

— Не сомневаюсь, — сказал я, хотя сомневался.

Наверное, я все-таки попал не туда, и это не изначальный мир, а какой-нибудь перевалочный пункт, где просто ретрансляторы стоят, или что они там еще могут использовать. Потому что вся эта сельская идиллия никак не тянуло на место, откуда Архитекторы навязывали свою железную волю всей галактике, распространяя свою дурацкую игру.

Или они творили игровые миры не по образу и подобию своего.

Мира вела себя странно. Для семилетней девочки, я имею в виду. Она умело управляла своей летающей хреновиной и не засыпала меня градом вопросов, словно любопытство ей выключили на программном уровне. Я бы на ее месте вел себя не так.

Даже не в семь лет.

Река, а вместе с ней и мы, совершила плавный поворот, прибрежные заросли расступились и перед моими глазами предстал дом мириного папы. Ну, дом и дом.

Если вы бывали на Рублево-Успенском шоссе, какими-нибудь архитектурными вывертами вас уже не удивить, а это был даже не средневековый замок или ультрасовременный особняк из стекла и бетона.

Обычный куполоообразный дом высотой около пяти этажей стандартной "хрущевки".

— Вы с папой живете там вдвоем? — спросил я.

— Конечно, — сказала Мира. Про маму я ее спрашивать не стал.

Что ж, если Архитекторов что и испортило, это явно был не квартирный вопрос.

Мы подлетели ближе, Мира направила лодку к берегу, и она плавно опустилась на землю. Мира задорно перепрыгнула через борт и обернулась ко мне.

— Пойдем, — сказала она. — Папа ждет.

Папа ждал.

Он стоял на середине расстояния от берега до купола дома, и улыбался открытой улыбкой человека, встретившего старого знакомого, которого очень давно не видел, но все равно очень рад и скрывать ему нечего. На вид ему было лет сорок пять, он был высокий, худощавый и чуть седой, носил легкие полотняные брюки, белую рубашку и светло-бежевые мокасины.

На воплощение галактического зла он не тянул, но первое впечатление, как известно, обманчиво.

— Рад вас видеть, — заявил он на чистом русском языке. — Меня зовут…. допустим, Флойд.

— Допустим, Василий, — сказал я.

— Надеюсь, дорога вас не утомила, Василий, — сказал он. — Я специально попросил Миру везти вас помедленнее, чтобы я успел подготовиться.

— И где оркестр? — спросил я.

— Вам нужен оркестр? — немного растерянно спросил он.

— Мне даже скрипач не нужен, — сказал я.

Никаких следов подготовки обнаружить так и не удалось.

— Мира, — обратился он к дочери. — Накрой на стол. Пожалуй, отужинаем на заднем дворе, сегодня должен быть прекрасный закат.

— Да, папа, — сказала она и умчалась к дому.

Происходящее казалось настолько нормальным, что отдавало сюрреализмом. Однако, как бы там ни было, мне надо было досмотреть это кино до конца.

— С девочкой что-то не так, — сказал я.

— Если она доставила вам какое-то беспокойство, вы должны ее извинить, — сказал Флойд. — Ей всего семь лет.

Но проблема как раз была в том, что она не доставила мне никакого беспокойства.

— И как давно ей семь? — спросил я.

— Двести или триста лет. Она… — он замялся, подбирая слово. — Искусственный человек. Робот.

— Понятно, — сказал я. Спрашивать, зачем он придал ей такой вид и ведет себя так, словно робот — его семилетняя дочь, я не стал. Мало ли, какие у человека причуды.

— Вы, наверное, очень устали, — продолжал Флойд. — Пойдемте на задний двор, уже приготовил ужин.

— И чем вы ужинаете? — спросил я, шагая по вымощенной неровными булыжниками дорожке.

— Сегодня у нас стейки, картофель фри и легкий летний салат, — сказал он. Меню выглядело слишком земным, и это настораживало. Хорошо, хоть салат из крабовых палочек предлагать не стал.

— Вы совсем не удивлены моим появлением? — спросил я.

— Удивлены, — сказал он. — Удивлены и очень рады. Мы считаем, что это огромная удача для нас всех. Эти врата уже очень давно ни для кого не открывались. И еще ни разу они не открывались для такого человека, как вы.

— Такого, как я, это какого?

— Не местного, — сказал он. — Не одного из нас. Скажите, как вам удалось пробраться мимо стража?

— Проломил ему голову вот этим, — сказал я, дотронувшись до Клавы.

— Должно быть, вы были великим воином в своем мире, — впечатлился Флойд. На мой взгляд, он все-таки немного переигрывал, разве что не жестикулировал, как итальянец какой-нибудь.

— Не особо великим, — сказал я. — И не совсем воином. А ваши как мимо стража проходят?

— Он на них не реагирует, — сказал Флойд. Стоило бы догадаться. Простейшая система распознавания "свой-чужой", не могут же они на самом деле каждый раз с ним на кулачках махаться.

Просто я об этом аспекте еще не задумывался, все как-то времени не было, да и мысли заняты другим.

Мы подошли к дому. В купол вело множество дверей, разбросанных по окружности на разном расстоянии друг от друга, Флойд открыл одну из них и объявил, что это мои апартаменты. Там был стол, стул, шкаф для одежды, в отдельном помещении разместились душ, раковина и унитаз. И, самое ценное, в апартаментах была кровать, застеленная белоснежными простынями, и при виде ее я сразу понял, что не спал уже… Черт его знает, с учетом того, что мы прыгали из мира в мир, так запросто и не посчитаешь.

На стене висела картина. На картине была запечатлена река, солнце и море травы, в общем, тот самый пейзаж, который я наблюдал по дороге сэла. Суровый реализм, именно так и было принято изгаляться, пока люди фотоаппараты не изобрели.

В шкафу оказалась куча одежды моего размера. Я надел рубашку, натянул кроссовки, а джинсы оставил свои. Незачем терпеливо ждущему моего переодевания Флойду знать, что у меня что-то есть в карманах.

— Это вы можете оставить здесь, — улыбнулся он, показывая на Клавдию. — Здесь вам никому не придется проламывать голову.

Ну, это как пойдет.

Клаву я все-таки оставил. Выходить к ужину с бейсбольной битой мне показалось странным, и хотя тут все было странно, я не хотел становиться главным призером этого фестиваля безумия.

То, что Флойд называл своим задним двором, оказалось обычной лужайкой за домом. Точно такой же, как и перед домом, как справа и слева и вообще вокруг. Там стояли два стула, накрытый стол, на тарелках исходили соком обещанные стейки, в высокие стаканы было налито нечто прозрачное, и терпеливо ждала Мира.

— Иди к себе, — сказал ей Флойд.

— Да, папа, — сказала она и умчалась.

— Давайте поедим, — предложил Флойд, усаживаясь за стол.

Я сел и отпил из высокого стакана В нем оказалась вода.

Стейк пах умопомрачительно, и рот сразу же заполнился слюной, и я решил, что пусть это будет даже последний ужин приговоренного к смертной казни, я все равно его съем.

И отрезал себе кусок. Медиум-велл. Я, конечно, предпочитаю менее интенсивную прожарку, но пойдёт.

Стейк был хорош, картошка была вполне себе, овощи в салате хрустели во рту. И ведь ничего этого они здесь, скорее всего, не выращивают.

— Ужин синтезированный? — спросил я.

— Конечно, — сказал он. — Мы давно не занимаемся сельским хозяйством. Когда человек занимается тяжелым физическим трудом только для того, чтобы выжить, это плохо сказывается на его творческом начале.

— А вы, значит, люди творческие?

— Именно, — сказал Флойд. — Вам понравилась картина, которую я поместил в вашу комнату? Это я ее нарисовал.

— Она… реалистична, — сказал я. Мои интересы простирались далеко за пределами художественной критики.

— Реализм — самое сложное из направлений искусства, — заявил Флойд. — Как показать жизнь такой, какая она есть? Как не привнести на холст своего видения, своих иллюзий и устремлений?

— Просто рисуй то, что видишь, — сказал я.

— Как будто это так просто, — вздохнул он.

Я подумал о том, что бы сказали поклонники сурового реализма при взгляде на наш ужин. Мы сидели за столом, ели стейки и салат, запивая все это чистейшей водой, любовались действительно прекрасным закатом и обменивались репликами об изобразительном искусстве. И при этом один из нас разделял коллективную ответственность за гибель миллиардов разумных существ, а другой явился сюда, чтобы уничтожить целую планету.

И вот как реалисту все это описать? Сложная задача.

— Как вам ужин? — поинтересовался Флойд. — Я сам его программировал исходя из пищевых предпочтений, принятых на вашей планете.

— Вполне удался, — сказал я.

— Хотите мороженого?

— Пожалуй, нет, — сказал я. — Вы Архитекторы?

Откровенно говоря, я просто не представлял, как можно плавно подвести беседу к этому вопросу, поэтому решил задать его в лоб. Наверное, из меня на самом деле тот еще переговорщик.

— Я знаю, какой смысл вы вкладываете в это слово, — сказал Флойд. — Люди, которые создали Систему Дефрагментации.

— И каков же ваш ответ?

— И да, и нет, — сказал он.

— Не люблю такую дуальность существующих реалий, — сказал я. — Как можно одновременно быть кем-то, и этим кем-то не быть?

— Это гораздо проще чем нарисовать, например, реку, — сказал Флойд. — Вы видели, как течет река?

— Видел, — сказал я. — И я не хочу говорить о реках, живописи или математическом анализе. Я задал вам прямой вопрос и хотел бы, чтобы вы на него ответили. Хотя бы из вежливости.

— Система была создана нашим народом, — сказал Флойд. Не то, чтобы у меня от его признания совсем отлегло, но все же некоторое облегчение я почувствовал. Я все-таки добрался туда, куда надо. Теперь осталось только отсюда выбраться. — Точнее, ее создали наши предки.

— И в каком же тогда смысле вы не Архитекторы? — поинтересовался я.

— А зачем вы пришли сюда? — ответил он вопросом на вопрос.

Рассказывать об истинном цели визита сейчас было не с руки, поэтому я сказал полуправду:

— Хотел посмотреть своими глазами, как тут что.

— Смотрите, — великодушно сказал он и таки развел руками. — Мы ничего не станем от вас скрывать. Да, Систему создали наши предки, точнее, наши общие предки, потому что после во времена проектирования и строительства Системы наш народ разделился надвое. Мы — потомки тех, кто был против ее создания.

Я нашел, что это интересный поворот.

— Интересный поворот, — сказал я.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, в траве застрекотали сверчки.

— Вы мне не верите? — спросил Флойд.

— Я верю только двум людям во всей этой вселенной, — сказал я. — Один из них — это я. А второй — точно не вы.

— Мы приложим все силы, чтобы вас убедить.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем вам меня убеждать? — спросил я.

— Давайте поговорим об этом завтра.

— Я проделал довольной длинный путь, — сказал я.

— И это лишний повод быстрее отправиться отдыхать, — сказал он. — Потому что завтра вам предстоит довольно длинный разговор. И не со мной.

— А с кем?

— С тем, кто разбирается в этом лучше меня.

— Но вы хотя бы можете рассказать мне, чего ради ваши предки все это затеяли? И почему другие ваши предки были против этого? Зачем вот это все вообще?

— Система призвана сохранить разумную жизнь во вселенной, — сказал Флойд, не моргнув. И ничего у него даже не дернулось.

— Мне говорили другое, — сказал я.

— Кто говорил? Впрочем, какая разница? Здесь вы можете получить информацию из первых рук, и я вам говорю, что Система призвана сохранить разумную жизнь во вселенной. Что такое разум на фоне бесконечной вселенной? Лишь пылинка на реснице великана. Раз моргнул — и нет ее.

— У Системы прекрасно получается, — сказал я. — Я там был совсем недавно, и разумная жизнь чавкала вокруг.

— У меня создается впечатление, что вы имеете в виду совсем другое, нежели произносите, — сказал Флойд.

— Это называется "сарказм", — сказал я. — Хотите, я вам табличку нарисую?

— Но у нее действительно прекрасно получается, — сказал Флойд. — Система существует уже тысячи лет, спаивая разные, зачастую совсем непохожие друг на друга цивилизации в одну и сохраняя присутствие разума во вселенной.

— При этом представители этих зачастую непохожих друг на друга цивилизаций постоянно режут друг другу глотки, — заметил я.

— Это нормально, — сказал Флойд. — Разум — это конфликт. Да, иногда они режут друг другу глотки, но делают это контролируемо и по правилам.

— Которые вы им навязали.

— Вы полагаете, что резня глоток без правил выглядит лучше? — спросил Флойд. — Или вы думаете, что столкновение цивилизаций без контроля Системы, произошедшее, так сказать, естественным путем, было бы менее кровавым? Учитывая уровень развития цивилизации, позволяющий им выйти в космос и совершать межзвездные перелеты? Вы думаете, что если бы в один прекрасный день вашу родную планету обнаружили бы боевые армады, допустим, Коллоквианской империи, они не устроили бы геноцида, по сравнению с которым потери, понесенные вами при вхождении в Систему, покажутся статистически ничтожными? Вы правда так считаете?

— Я никогда не смотрел на это с такой стороны, — сказал я. — Собственно говоря, эту сторону вы мне только что показали, а до этого я даже не подозревал, что она существует.

— Наш народ живет очень долго, — сказал Флойд. — Мы были первыми в этой части галактики. И мы видели много других рас. Мы видели рассвет и закат цивилизаций, мы видели звездные войны, мы видели боевые корабли, униточжающие планеты одним выстрелом, мы видели оружие, способное гасить звезды. Разум в конечном итоге пожирает сам себя.

— Это не может быть так, — сказал я.

— Неужели? Взгляните на историю вашего родного мира. Там было мало войн?

— Много, — сказал я. — Но я не думал, что все такие.

— Разум порождает конфликты, — перефразировал Флойд сам себя.

— Может быть, только на ранней стадии, — сказал я. — Может быть, потом мы это перерастем, а вы не даете шанса узнать.

— Не перерастете, — сказал Флойд. — Конфликты просто выйдут на новый уровень, вот и все. Никто не сможет выжить по отдельности, просто некоторых ждет быстрая смерть, а некоторых — долгая агония.

— Но вы-то до сих пор здесь, — заметил я.

— Да, — сказал Флойд. — Мы до сих пор здесь. От когда-то могучей цивилизации, повелевавший энергиями, владевшей технологиями и ресурсами, которые позволили построить Систему Дефрагментации, осталось всего несколько тысяч человек, живущих на этой планете. Мы вымираем, мы делаем это очень медленно и комфортно. И только поэтому мы до сих пор здесь.

— Допустим, — сказал я. — Допустим, что Система несет галактике только разумное, доброе и вечное, и вообще одни плюсы. Почему же тогда другие ваши предки были против ее создания?

— О, они приводили массу аргументов, — сказал Флойд. — Кто-то, как и вы, говорил, что приводя разумную жизнь к общему знаменателю, мы ограничиваем ее естественное развитие и рискуем никогда не узнать что находится там, за великим порогом. Другие говорили, что иные расы должны иметь право на самоопределение и свой собственный путь, даже если он ведет их к погибели. Кто-то утверждал, что Система не может быть стабильной, и ее крушение приведет к еще худшим последствиям, чем если бы она и вовсе не была создана. Но Система работает. Она расширяется. И разум все еще не покинул эту часть вселенной.

— Но если вы потомки тех, кто был против, то откуда на вашей планете врата?

— Мы наблюдаем, — сказал Флойд.

— Только наблюдаете?

— Иногда кто-то из нас уходит в Систему, — сказал Флойд. — Чаще всего они уже не возвращаются, и нас становится меньше. Но мы, оставшиеся, наблюдаем.

— И не вмешиваетесь?

— Это невозможно, — сказал Флойд. — Если вы думаете, что мы отсюда как-то может корректировать происходящее в игровых мирах, вы заблуждаетесь. Система самодостаточна, автономна и замкнута на себя. Повлиять на нее снаружи невозможно.

— А изнутри?

— Вы и так делаете это каждый день.

— Ладно, — сказал я. — Это ваша родная планета?

— Нет, наши предки поселились здесь уже после того, как Система была запущена, — сказал Флойд.

— Но вы — потомки тех, кто был против, — сказал я. Похоже, Элронд ошибался, и первого портала, от которого зависит работа общей сети, здесь нет. Может быть, его вообще нигде нет. — А где потомки тех, кто был за?

— Они ушли в системные миры, растворились там и стали их частью, — сказал Флойд. — Полагаю, что большинство уже умерло.

— Почему вы мне все это рассказываете? — спросил я.

— Потому что вы спрашиваете. Если вы продолжите спрашивать, завтра вам расскажут больше.

А может быть, это из-за чувства вины, которое представитель высшей цивилизации испытывает при встрече с аборигеном, чем родной мир он уничтожил. А может быть, чувство вины им и вовсе неведомо.

— А теперь, с вашего позволения, я отправлюсь отдыхать, — сказал Флойд. — Завтра на рассвете я собирался писать этюд.

— А я, с вашего позволения, еще немного побуду на свежем воздухе, — сказал я. — Надо проветрить голову после всего, что я тут услышал.

— Конечно-конечно, — сказал он. — Как вам будет угодно.

И он ушел.

Над планетой висело сразу три луны оттенка дешевого сыра, и под светом этих лун я сначала сидел за столом, а потом пошел прогуляться. Отойдя от дома подальше и забредя в высокую траву, я попытался сделать вид, что любуюсь незнакомыми звездами, а сам носком кроссовка вырыл небольшую ямку и ссыпал туда смертоносное содержимое моих карманов. Присыпал ямку земле и притоптал.

Детская, конечно, выходка, но мне стало немного спокойнее, да и вряд ли я сумею отыскать тайник получше. Может быть, если они и правда все такие творческие и возвышенные, они за мной на самом деле не следят. Может быть, трава хоть частично скрывала обзор. Может быть, хотя это и очень маловероятно, они ничего не найдут.

Главное, чтобы я сам потом нашел, когда придет время.

Или если оно придет.

Идя к дому, я тщательно следил за направлением и считал шаги.

Мои апартаменты меня ждали. Я наконец-то стянул пропитанные потом и заляпанные соком травы джинсы (самоочистка вещей перестала работать вместе с пропажей интерфейса и инвентаря), бросил их на пол и отправился в душ.

Кровать манила меня.

Я лег в нее, как есть, голый, и, несмотря на гору вываленных на меня откровений, заснул, едва только голова коснулась подушки.

Через час я проснулся от того, что почувствовал себя нехорошо. Меня бросало то в жар, то холод, пот сочился изо всех пор, а в следующий момент меня бил озноб. Меня тошнило, а в теле была такая слабость, что я даже руку не мог поднять.

В какой-то момент я даже подумал, что чертов Архитектор-художник отравил меня за ужином, но потом отмел эту версию, как бессмысленную. Если бы они хотели моей смерти, у них была бездна возможностей, чтобы воплотить это желание в жизнь. Куда менее замысловатых.

Та же Мира, не сомневаюсь, могла бы свернуть мне шею, даже особо не напрягаясь.

Стоит только Флойду ее попросить.

Не знаю, сколько продолжался этот ад, может быть, час, а может быть, и половину ночи, но в какой-то миг все кончилось, и я снова почувствовал себя нормально. Я был настолько обессилен, что едва сумел добраться до раковины и напиться воды из-под крана, по вкусу она ничем не отличалась от той. что мы пили за ужином.

Потом я вернулся в кровать и снова заснул, и спал уже до утра.

А утром мои джинсы, лежавшие на полу там же, где я их бросил, оказались абсолютно чистыми.

Интермедия. Борден

Гарри Не Бывает Нерешаемых Задач Борден лежал на холме, прикрытый пологом незаметности, и в тактический бинокль рассматривал разбитый над входом в таинственный данж походный лагерь игроков.

Если бы его попросили описать творящееся перед его взоров двумя словами, он использовал бы слова "хаос" и "бардак".

Представители самых могущественных кланов, если верить словами барда, а не верить им в этой части оснований пока не было, просто повтыкали свои палатки, как попало, и теперь жгли костры, жарили мясо, пели песни, валялись вповалку или бесцельно бродили вокруг, и где кончаются границы одного клана и начинаются границы другого, определить было решительно невозможно.

Фортификационными сооружениями пренебрегли все, но это было понятно. Текущие средства ведения военных действий были таковы, что ни частокол, ни ров не смогли бы остановить массированного удара противника.

Но часовых хоть можно было выставить? Хотя бы для проформы?

Однако, никто не озаботился и этим.

Гарри было понятно, что это не война. Разбив шатры и подняв штандарты, кланы просто обозначили свое присутствие здесь, застолбили место и показали другим, куда лезть не стоит. Гарри даже не сомневался. что центральный шатер, в котором якобы ведутся переговоры, на самом деле предназначен для пьянки каких-нибудь третьих помощников пятых заместителей кланлидов, а люди, которые на самом деле будут принимать решения, совещаются где-то в совсем другом месте.

Как оно обычно и бывает.

Гарри еще раз обозрел окрестности и убрал бинокль. Он увидел уже достаточно.

У Гарри сложилось впечатление, что все разрушения, спровоцированные пресловутым Соломоном Рейном, едва ли были предназначены для того, чтобы затруднить доступ в данж снаружи. Ресурсы даже одного клана спокойно позволяли расчистить проход. Даже если каждому члену клана вручить по лопате и приказать копать отсюда и до обеда.

Это не говоря уже о магии или технологиях. Гарри не сомневался, что в каком-нибудь из миров наверняка существуют и экскаваторы.

Скорее, Соломон устроил это, чтобы затруднить кому-то выход из данжа, и история барда, которую тот изложил, как маловероятную, заиграла новыми красками.

Возможно, кто-то из тех двоих, что вошли в подземелье вместе с Соломоном, остался жив.

Возможно, даже оба.

Гарри стал в очередной раз прикидывать, нужно ли ему во все это лезть. И если нужно, то насколько.

Он дважды зачистил подземелье со змеенародом и взял в общей сложности тридцать восемь уровней. За какие-то недели он раскачался до крепкого местного среднего уровня, может быть, даже чуть выше.

Но теперь прокачка замедлилась катастрофически. Каждый новый уровень требовал все больше опыта, и Гарри, немного разбирающийся в такого рода вещах, понимал, что такими темпами на вхождение хотя бы в топ-тысячу ему потребуются годы.

И вроде бы, эти годы у него даже были, но хочет ли он потратить время так бездарно?

Гарри решил, что не хочет.

Он спустился с холма, развеял полог незаметности и зашагал в сторону от лагеря. Пройдя примерно двадцать шагов, Гарри без предупреждения пнул ногой воздух слева от себя.

Воздух выдохнул, сдавленно выругался и очередной горе-ниндзя вывалился из стелса и схватился за ножи.

— Невидимость не делает тебя незаметным, — поучительно сказал ему Гарри. — Ты дышишь. Ты приминаешь траву. Ты, в конце концов, пахнешь.

— На кого ты шпионишь? — спросил ниндзя. Судя по форме его ушей, это был эльф.

— А ты? — спросил Гарри.

— Я скажу, если ты скажешь.

— Клянешься Системой?

— Да.

— Отлично, — сказал Гарри, дождавшись подтверждающего мерцания. — Тогда я тоже клянусь Системой, что шпионю здесь для одного себя исключительно.

— Проклятие! — выругался эльф, убедившись, что Гарри говорит правду. — Я работаю на Дом Красных Ветвей.

— Постоянное членство?

— Временный контракт, — сказал эльф. — В лучшие дни мне в этот дом было не попасть, а теперь, когда они открыли дополнительный набор, он мне и даром не нужен. Сейчас носить их знак слишком опасно.

— Жаль, — сказал Гарри. — А ты не можешь мне устроить встречу с кем-нибудь из самого Дома? С таким, который был бы в курсе местных событий?

— Нет, — сказал эльф. — Они сейчас не идут на личные контакты. У них там, вроде как, война.

— С тобой-то кто-то связался, — заметил Гарри.

— Посредник, — сказал эльф.

— Жаль, — сказал Гарри. — Мы могли бы помочь друг другу.

Вместо ответа эльф бросился в атаку. Гарри перехватил его руку с кинжалом, сломал, вывернув под невозможным даже с точки зрения эльфийской анатомии людей, и всадил собственный кинжал эльфу в грудь. Тут же сработал сильнодействующий яд, которым было покрыто лезвие кинжала, тело эльфы съежилось и почернело.

— И вот навыками у них тут работают "в поле", — пробормотал Гарри.

Он был крайне невысокого мнения о местных профессионалах. Впрочем, он был уверен, что тут есть и достойные специалисты, но встречаться с ними ему пока не доводилось.

Убедившись, что больше за ним никто не наблюдает, Гарри активировал портальный свиток и совершил путешествие между мирами.

* * *

Бард ждал его в обеденном зале гостиницы, в которой они снимали номера. На столе перед ним стоял кувшин с пивом и два стакана, а сам бард что-то неистово писал в своем блокноте.

Писал и сразу же вычеркивал.

— И Смерть, увидев его, отложила косу, — бормотал он. — Сказала, давай лучше ты, а я… отдохну. Что за дурацкая рифма? Впрочем, с музыкой пойдет, селяне обычно не взыскательны, а такие истории обычно им нравятся.

— Как успехи? — спросил Гарри, наливая себе пива.

— Никак не могу одолеть вторую строфу, — пожаловался бард.

— Я не об этих успехаха спрашивал.

— А, на торговом фоне все нормально, — сказал бард. — Я все продал, но, как я и говорил, некоторые товары пришлось сбывать по бросовым ценам. Если бы ты дал мне хотя бы несколько дней, мы могли бы выручить больше.

— Время — деньги, — сказал Гарри. — Я не хочу торчать тут еще несколько дней.

— Вот твоя доля, — сказал бард, передавая Гарри увесистый мешочек с золотом. — Семьдесят процентов, как мы и договаривались.

— Отлично, — сказал Гарри. — Когда тут открываются лавки?

— Завтра, — сказал бард. — А тебе не терпится все потратить?

— Деньги должны работать, — сказал Гарри. — А самый ценный объект для инвестиций — это ты сам.

— А я хотел на свою долю новую гитару себе заказать…

— Заказывай, — сказал Гарри.

— Как прошла разведка?

— Очень познавательно, — сказал Гарри.

— Но ты понял, что туда лучше не лезть?

— Я понял, что обязательно туда полезу, — сказал Гарри. — Тебе так и не удалось выйти на кого-нибудь из красноветочных?

— Нет, — сказал бард. — Это бесполезно, с таким же успехом можно продавать песок на пляже. Как я и говорил, у них там война, они закупорились в своих замках о домах и не идут ни на какие контакты.

— Впрочем, это не так важно, — сказал Гарри. — У них все равно не получилось пройти.

— Так ни у кого не получилось, — сказал Эд. — Только у Соломона Рейна, но он таким опытом явно делиться не будет.

— А вот я тебе расскажу, — сказал Гарри. — Если, конечно, ты твердо решил, что не хочешь составить мне компанию.

— Ну уж нет, — сказал бард. — А что, если там действительно обязательно надо будет пожертвовать своим спутником? Я вот что-то не хочу, чтобы ты мной пожертвовал.

— И это после всего того, что я для тебя сделал?

— Э… я только что выставил себя неблагодарной скотиной?

— Нет, все нормально, — сказал Гарри. — Может быть, ты и прав. Чтобы написать песню о битве, не обязательно побывать в самой ее гуще и рубить головы.

— Скорее, это даже противопоказано, — сказал Эд.

Что-то в поведении барда Гарри все-таки настораживало, и он предпочел бы взять его с собой в подземелье, чтобы посмотреть, как он будет вести себя в экстремальных условиях. Но тащить его насильно он не собирался.

Не то, чтобы Эдельвейс Гарри не нравился. Он был типичным представителем этого мира, в первую очередь думающим о собственной выгоде и собственной прокачке, он привык к тому, что волшебство соседствует с высокими технологиями, и мог пересыпать стилизованную под высокий стиль речь компьютерным жаргоном, он свыкся с тем, что человеческая жизнь здесь стоит несколько сотен единиц опыта, и любой может получить этот опыт, просто взмахнув мечом.

Но бард появился на пути Гарри как-то слишком к месту и очень вовремя. Гарри искал способы быстро прокачаться, и Эд рассказал ему о таинственном данже, которых из обычного хайлевела сделал безоговорочного топа. Гарри знал, что в жизни бывают и не такие совпадения, но все равно насторожился.

Бывает, что и за параноиками на самом деле следят.

Спрашивать в лоб Гарри не пока не собирался. Он полагал, что на прямой вопрос Эд скорее всего соврет, а может быть просто молча развернется и уйдет в даль, а на данном этапе он был Гарри полезен.

Гарри покинул Землю, потому что достававший его Вычислитель утверждал, что отвечает только за ту определенную часть локации, но вполне возможно, что они обменивались информацией между собой, и новый Вычислитель, работая уже не так топорно, подсунул Гарри Эдельвейса.

Который, вне всякого сомнения, был живым игроком, а не порождением компьютерного разума. Вполне возможно, что, как и Ганс, одаривший Гарри прекрасным зачарованным гарпуном, Эдельвейс тоже получил свой квест.

"Помоги Бордену в прокачке".

Возможно, они помогают ему прокачаться, чтобы потом еще раз попробовать отправить его на охоту за чуваком, которого не могут найти уже четыреста лет. Даже любопытно, чем он им так насолил…

Конечно, Гарри не собирался выполнять этот квест. Но если за Эдельвейсом действительно стоят Вычислители, то сейчас их цели временно совпадают. Гарри собирался стать сильнее, и поэтому решил еще некоторое время плыть по течению, благо, оно несло его в нужном направлении.

Он знал, что может начать грести в любой момент.

* * *

Вечером следующего дня Гарри снова занял свою наблюдательную позицию на холме. Жизнь во временном лагере самых могущественных кланов текла прежним беспорядочным образом, и Гарри решил, что это хорошо.

Сегодня он пришел не только для того, чтобы наблюдать.

Весь день он посвятил закупкам, и теперь его инвентарь раздулся до неприличных размеров, а кошелек изрядно похудел.

Первым делом он вытащил из инвентаря два больших контейнера с геологическими червями, открыл крышки и позволил червям выползти наружу. Получив волю, черви оперативно погрузились в свою родную стихию, а Гарри принялся ждать.

Гном, хозяин лваки "Все для шахты и прииска", услышав заказ Гарри сильно возбудился и битых полчаса пытался узнать, месторождение каких ценных металлов Гарри намерен отыскать, какова область его поисков и откуда он вообще узнал о потенциальном новом Клондайке. Гарри хранил молчание и потряхивал мешком с деньгами.

В конце концов, бородатый коротышка сдался.

Гномы использовали этих червей для первичной геологической разведки, и это действительно работало. Уже через полчаса к Гарри стали поступать данные о том, что находится у него под ногами. Он пропускал отчеты о качестве грунта, количестве слоев и процентом содержании минералов, не обращал внимания на сводную таблицу, а следил только за трехмерной картой, которую рисовали волшебные черви гномов.

И уже через час он точно знал, где находится вход в искомое подземелье.

Следующий этап плана был более рискованным.

Гарри достал и активировал несколько свитков с заклинаниями школы разрушения, бивших по площадям. Проведя в магической лавке несколько часов, он выбрал именно те заклинания, которые не могли бывать местоположение кастующего.

Пусть они были и не самые убойные, но осторожность прежде всего. Гарри вовсе не горел желанием драться со всей этой толпой в рукопашную.

На это же несколько часов уйдет.

Свитки были самой дорогой частью снаряжения. На их покупку ушла большая часть золота, вырученного бардом от продажи лута из совместно пройденных подземелий.

Посреди лагеря выросло зловонное облако зеленоватого газа.

С небес упали три метеорита.

После чего над лагерем зависла туча, из которой начали прицельно бить молнии.

Убить толпу хайлевелов при помощи таких заклинаний невозможно, но внимание они точно привлекут.

Так и случилось.

Игроки повыскакивали из своих палаток, кашляя и задыхаясь, уворачиваясь от молний и сбивая с одежды пламя от разорвавшихся метеоритов. Бардак из обычного перерос в степень неуправляемого хаоса, чем-то напоминая Гарри работу английского парламента.

Воспользовавшись моментом, Гарри призвал камнееда.

Камнеед тоже был червем, но огромным. Вроде тех, с которыми имел дело Пол Атридес на Арракисе, только управляемым.

Гномы использовали его для скоростного бурения.

— Копай туда, — сказал ему Гарри, указывая на засыпанный землей вход в данж, и камнеед послушно нырнул в землю. Гарри выждал десять секунд, гадая, начнется ли в лагере логично следующая за неразберихой резня, или сегодня разум все-таки победит, а затем нырнул следом.

Камнеед перемещался под землей со скоростью голодной акулы, преследующей свою жертву. Гарри едва за ним успевал.

По мере того, как камнеед преодолевал расстояние, он становился все больше, соответственно, проход за ним становился все шире. если сначала Гарри приходилось чуть ли не ползти, вскоре он мог идти уже почти в полный рост.

А потом он смог даже бежать.

Впрочем, в этом не было смысла. Камнеед добрался до входа в данж, не смог преодолеть силовую завесу и ушел ниже. Гарри активировал новый свиток, заваливая проход за своей спиной, и, прежде чем его придавило парой центнеров земли, юркнул внутрь.

Внутри было совсем не легендарно.

Тоннель и туннель.

Весело насвистывая, Гарри У Меня Сегодня Все Получается Борден зашагал навстречу с неведомым хозяином местных владений. Из-за утери уровней и характеристик он особо переживать не стал.

Легко пришли, легко ушли.

Посмотрим лучше, что там в конце.

Гарри вообще не был склонен переживать по пустякам. Худшее, что может случиться, ему просто свернут шею. Ну, выбирая свою профессию, он и так не рассчитывал жить вечно.

Он сделал небольшую остановку только тогда, когда из его инвентаря начали выпадать предметы. Гарри не держался за барахло, но там еще оставалась часть купленного снаряжения, которое должно было облегчить его выход наружу.

К сожалению, укромных мест, чтобы оборудовать тайник по всем правилам, Гарри не обнаружил, поэтому взял все самое необходимое в руки, надеясь, что сможет найти подходящее место дальше.

Уже ближе к концу коридора, когда сила тяжести начала давить Гарри к земле, а воздух с трудом набирался в легкие и вообще мешал идти, Гарри обнаружил приваленное к стене человеческое тело.

К его немалому удивлению, Гарри обнаружил, что тело принадлежало русскому офицеру разведки, с которым Гарри когда-то был знаком и даже сломал ему руку во время дружеской потасовки в пабе.

— Везде эти русские, — пробормотал Гарри. — Вечно им надо первыми пролезть.

Это было первое тело, найденное им в подземелье, и оно было не совсем, чтобы мертвое. Оно было вне игры.

Гарри понятия не имел, что это означает, свалил ценности ему за спину, надеясь, что это убережет их хотя бы от случайного взора того, кто пойдет следом, если, конечно, следом вообще кто-то пойдет, на полном серьезе отдал офицеру честь и пошел дальше.

Тоннель закончился просторным залом, где к телу Гарри вернулась былая легкость, и оно снова задышало нормально.

Правда, он снова был на первом уровне. Но такая ли это проблема?

Посреди зала стоял китаец.

— Черт побери, — сказал Гарри. — Это ты мне сейчас за Первую Опиумную войну мстить будешь?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, воин, — сказал китаец. — Ты преодолел великое испытание, доказав самому себе, что ты достоин быть здесь. Но теперь тебе предстоит пройти еще одно испытание, не менее великое. Ты должен доказать то же самое мне.

— То есть, нам придется подраться? — уточнил Гарри.

— Именно так.

— А выбор оружия?

— На твое усмотрение.

Гарри Я Еще Научу Вас Всех Правильно Играть Борден вытащил из-за пояса оба своих пистолета, и, как заправский ганфайтер из фильмов про Дикий Запад, крутанул их на указательных пальцах.

— Хочешь один? — спросил он.

Глава 21

На завтрак Мира приготовила тосты с арахисовым маслом и апельсиновым джемом. И если со стейком они попали в точку, кто же, в конце концов, откажется от приличного стейка, то тут явно ткнули пальцем в небо. Где пацаны из Люберец и где тосты с апельсиновым джемом?

На завтрак я предпочел бы яичницу или бутерброд с колбасой, но за неимением оных пришлось жрать тосты. В принципе, какая разница. Калории — они и есть калории.

Флойд за завтраком не присутствовал, видимо, до сих пор рисовал свой этюд.

Я вообще живопись не очень люблю, потому что не понимаю, почему вот эта мазня стоит до фига миллионов долларов, а вот эта, на вид практически неотличимая, продается в интернете по цене холста, на котором нарисована, и то ее никто не берет. Я подозреваю, что это просто заговор искусствоведов, которые морочат головы простым парням вроде меня.

Не удивлюсь, если они рептилоиды.

Вот кофе у Архитекторов был неплох. Чуть похуже, конечно, чем из навороченной кофемашины Кабана, но вкуснее, чем в каком-нибудь "старбаксе". Надо будет у Миры рецепт спросить, но в то же время и страшно, я ж не знаю, из чего они это все синтезирует.

Возьмите три килограмма неочищенной нефти и смешайте с двумя килограммами чернозема, ложечку слоновьего помета добавьте для особого послевкусия…

Едва я закончил есть, как Миа заявила, что отвезет меня на следующую встречу. Я не стал возражать, только сходил в свою комнату за бейсбольной битой.

— Зачем ты все время таскаешь с собой ту палку? — спросила она.

— В качестве талисмана, — сказал я.

— Что это значит?

— Это значит, я верю в то, что она приносит мне удачу, — сказал я. — Особенно на переговорах.

— И много успешных переговоров ты уже провел с ее участием?

— Ну, было пару раз.

В путь мы отправились на глайдере.

Мира никак эту штуку не называла, но я решил, что ничем другим она просто быть не может.

Это была плоская тарелка около четырех метров диаметром, с совсем невысокими бортиками и двумя рядами довольно комфортных сидений. Едва Мира положила руку на управляющий джойстик, как нас накрыло куполом силового поля — она опять же никак это не называла, но если это не силовое поле, то что еще? — тарелка поднялась на высоту бреющего полета и с довольно приличной скоростью понеслась над травой.

По моим прикидкам, там было километров триста — четыреста в час, вполне на уровне современного скоростного поезда ("сапсанам" не беспокоить.)

— Куда мы летим? — поинтересовался я.

— К Селене, — сказала Мира таким тоном, будто это имя все объясняло.

— А кто такая Селена?

— Глава службы безопасности.

— Службы безопасности чего? — спросил я.

— Службы безопасности всего, — сказала Мира. — Службы безопасности всего.

Ну, вот это уже больше было похоже на правду. Не могут же они все быть художниками.

Однако, расслабленно живут Архитекторы, если лазутчика из другого мира только на второй день в местную СБ повезли.

Летели мы недолго, всего полчаса.

Мира сбросила скорость и посадила глайдер перед двумя конусообразными строениями, словно вырастающими из-под земли. Стекло, бетон, пластик, футуристический минимализм, как он есть.

Нас ждали, и в торжественном комитете было всего двое. Какой-то невзрачный паренек в белом комбинезоне и, собственно говоря, сама глава местной службы безопасности.

Селена выглядела, как потенциальная женщина моей мечты. То есть, если бы я был склонен мечтать о какой-нибудь женщине, то наверняка вот о такой.

Она была почти моего роста, не полная и не худая, этакая фитнес-няшка, только что отобедавшая в "макдональдсе". И нее были длинные, чуть вьющиеся рыжие волосы, свободно спадающие на плечи. Глаз ее с такого расстояния видеть не мог, но не сомневался в том, что они зеленые.

На ней была белая блузка, свободная юбка и туфли на плоской подошве.

Едва я перемахнул через борт глайдера, как она шагнула мне навстречу, протягивая руку, и улыбнулась.

На Земле такая улыбка обошлась бы ей в целое состояние. При наших-то ценах на стоматологов.

— Здравствуй, Василий — сказала она.

— Привет, Селена, — сказал я.

— Очень рада тебя видеть.

— Тут все очень рады меня видеть, — сказал я. — И это настораживает.

На самом деле, у меня было только одно объяснение, почему они тут носились со мной, как с писаной торбой, катали на всяких летающих штуковинах и кормили стейками, а не отоварили дубинкой по голове и не засунули в темный и сырой подвал. Как бы парадоксально это ни звучало, им что-то было от меня нужно.

Но я даже не мог вообразить, что именно.

Селена улыбнулась еще обворожительнее и перевела взгляд на Миру.

— Ты можешь отправляться обратно, — сказала она. — Передавай привет Флойду.

— Обязательно, — семилетний робот в прыжке поцеловал главу службы безопасности в щечку, кинул невзрачному пареньку "Привет, Рик. Пока, Рик", запрыгнул в глайдер и был таков.

И я остался с особистами наедине.

— Значит, ты и есть глава службы безопасности вообще всего, — сказал я. — А я думал, у вас тут безопасное место.

— Абсолютно безопасное, — сказала она.

— Тогда твоя должность — это приятная синекура, — сказал я.

— Это совсем не синекура, — сказала она. — Я занимаюсь мирами Системы.

— Тогда это я удачно зашел, — сказал я. — Может быть, именно ты мне и объяснишь, зачем это все вообще.

— Может, и объясню, — весело сказала она. — Но у меня к тебе тоже много вопросов. Предлагаю меняться баш-на-баш. Один твой вопрос, один мой.

— Звучит, как честная сделка, — сказал я. — Спрашивай.

— Ты — гость.

— Ты — женщина.

— Хорошо, — легко согласилась она. — Пройдем в дом или ты предпочитаешь беседовать на свежем воздухе?

— Мне все равно, — сказал я.

— Тогда здесь, — она обернулась. — Рик, организуй нам кресла.

Рик ушел в дом, вернулся оттуда с двумя плетеными креслами, потом принес столик, графин холодного лимонада и два стакана. Наверное, он тоже робот, подумал я, но тратить на выяснение этого обстоятельства свой вопрос не стал.

— Ладно я начну, — сказала Селена, удобно устроившись в кресле. — Как ты получил свой уникальный класс?

Надо же, а я-то думал, она с другого начнет.

— Это довольно мутная история, — сказал я. — Меня убили, после чего я кого-то встретил. Он спросил меня, кто я такой, я ляпнул первое, что пришло в голову, и вот он, уникальный класс. А я даже понятия не имею, что качать.

— Ты встретил кого-то, когда был мертв? — уточнила она.

— Да. Но у меня был амулет возрождения, снятый с того, кому он не помог, и я воскрес. И когда я воскрес, класс был уже мне присвоен.

— Занятная история, — сказала она. — Теперь твоя очередь спрашивать.

— Почему врата, которыми я прошел, стоят у вас в чистом поле?

— Раньше на том месте был институт по изучение системных миров, и вратами довольно часто пользовались, — сказала Селена. — Но потом сотрудники либо перестали возвращаться оттуда, либо находили себе более интересные занятия здесь, и в какой-то момент я осталась одна. И решила, что мне удобнее работать из дома. Здание снесли, а врата оставили там, потому что их довольно сложно передвигать. Формально они находятся на территории, принадлежащей Флойду, вот он за ними и приглядывает. Зачем ты пришел сюда?

— Хотел посмотреть, как у вас тут что, — ответил я привычной заготовкой.

— И ты думаешь, я в это поверю? — спросила она. — За все время существования Системы ты первый, кто прошел этими вратами оттуда сюда. И все это просто ради того, чтобы посмотреть?

— Скажем так, мне было любопытно как выглядят и живут те, кто устроил целой галактике этот ад на колесиках, — сказал я.

— Ад?

— Бесконечную войну, — сказал я.

— Но ведь это не так, — сказала она. — Я бывала в системных мирах, и видела представителей разных цивилизаций, живущих в мире и согласии. Я видела целые планеты, где нет насилия, нет даже мелкой уличной преступности. Я видела, как люди живут, работают, растят детей…

— А крылатых розовых единорогов, танцующих на радуге, тебе там не встречалось?

— Прости, что?

— Я видел другое, — сказал я.

— Красота в глазах смотрящего, — сказала она. — Ты солдат и сидишь в окопе. Неудивительно, что тебе кажется, будто везде война.

— А на самом деле это не так?

— Не так, — сказала она. — Конечно, война — это часть игрового процесса, но только часть. Поверь, в эту игру вовлечены миллиарды разумных, но не все они воюют. По сути, агрессивной прокачкой занимается только около сорока процентов игроков.

— Это тоже миллиарды, — сказал я.

— Но это их выбор.

— Ага, значит теперь у них есть выбор, — сказал я. — А был у них выбор, когда ваша адская машинка пожирала их планеты, промывала им мозги и рисовала там свой интерфейс? А есть у них выбор не играть?

— Есть.

— А выбор выйти из игры?

— Нет, — сказала она. — Но такова плата за сохранение разума во вселенной.

— Эту историю я уже слышал, — сказал я. — Еще Флойд рассказал мне, что если бы не вы, то войны между расами были бы куда более жестокими и разрушительными.

— Он не так уж неправ.

— Но теперь-то мы этого никогда не узнаем, — сказал я.

— Мы знаем, — сказала Селена. — Я знаю, я видела. Бактериологическое оружие, без единого выстрела выкашивающее население целого мира. Астероиды, разогнанные до субсветовых скоростей и разносящие планеты в атомарную пыль. Столкновения могучих звездных флотилий, в результате которых гибли целые звездные системы.

— И вы усмирили их всех, загнав в рамки своей игры?

— Нет, это было еще до возникновения Системы, — сказала она. — И это стало одним из основополагающих факторов для ее создания.

— И как же тогда ты могла это видеть?

— Ты тоже сможешь, — пообещала она. — Я покажу.

— Кинохроника?

— Что-то вроде того, — улыбнулась она. — Чей черед спрашивать?

— Не знаю, я не следил.

— Тогда спрошу я, потому что я — женщина, — сказала она. — Всю ночь я готовилась к встрече с тобой этой беседе, и читала логи твоего игрового процесса. Но они неполные. Кто их затер?

— Не я.

— Я знаю, что не ты. Но кто?

— Может быть, тот, на чью голову выписали аж два модераторских квеста подряд?

— Зомби? — спросила она. — Как он это делал?

— У него какой-то баг в интерфейсе, — сказал я. — Он мог видеть куски программного кода.

— Хм, занятно, — сказала она. — Жаль, что он не смог прийти.

— Мне тоже очень жаль.

— Тогда спрашивай.

— Как это остановить?

— Систему? — уточнила она.

— Да.

— Задай другой вопрос.

— Почему?

— Потому что остановить Систему невозможно, — сказала она. — Единожды запустив процесс, наши предки сделали его необратимым.

— Но здесь у вас ничего подобного нет.

— Это привилегия создателей, — сказал она.

— Ладно, я понял, — сказал я. — Все плохо и ничего нельзя изменить. Тогда почему вы не пристукнули меня, едва я выпал из ваших чертовых врат? Чего вам от меня нужно?

— А ты мне нравишься, — она снова улыбнулась.

— Ты тоже симпатичная.

— Не хочешь закрепить эту симпатию телесным контактом и обменом жидкостями?

— Э… нет, — сказал я, не сразу сообразив, что именно мне только что предложили. Слишком резкий был переход.

— Почему?

— В первую очередь, из-за формулировки, — сказал я. Так заняться сексом меня не приглашали еще ни разу.

Да и ситуация была не располагающая.

— Я тебе не нравлюсь? — прямо спросила она, даже не надув губки.

— Визуально нравишься, — сказал я. — Но если ты изучала мужскую психологию по земным дамским журналам, в которых написано, что мы думаем о сексе едва ли не каждые семь секунд, то мне придется тебя разочаровать. Это не так.

— Ты имеешь в виду, что между нами отсутствует эмоциональная составляющая?

— Эмоциональная составляющая присутствует, — не стал отрицать я. — Но это не те эмоции, которые ведут к телесным контактам и обменам жидкостями. Кроме того, у меня создается впечатление, что таким нехитрым способом ты пытаешься увильнуть от ответа на мой вопрос.

— Я обязательно на него отвечу, — сказал она.

— Но позже? — обреченно уточнил я. Похоже, таково мое проклятие. Все обещают мне все объяснить, но чуть позже, а потом что-нибудь обязательно случается, и я продолжаю оставаться в неведении и вести жизнь гриба.

Сидеть в темноте и жрать всякое дерьмо.

— Нет, прямо сейчас, — сказала она. — Ты должен помочь нам разобраться, что происходит.

— А что-то происходит?

— С тех пор, как Система ассимилировала ваш мир, в ней начали твориться странные вещи, — сказала Селена. — Игроки с Земли очень быстро прокачиваются. Они получают уникальные классы, каких раньше никогда не было, и мы не знали, что такое вообще возможно. Они модифицируют магию, делая ее еще более эффективной. Кто-то, как оказалось, вообще способен видеть программный код, а один из игроков даже сумел пробраться сюда. Что-то определенно происходит, Василий. Что-то такое, чего раньше не происходило, и мы очень хотим понять, к чему это может привести.

— Кто-то совсем недавно уверял меня, что Система охренительно стабильна и готова переварить, что угодно, — заметил я.

— До недавнего времени так и было, — сказала Селена. — Более того, даже сейчас я не думаю, что эти колебания критичны и могут принести вред. Но они есть, и я хочу знать, откуда они взялись.

Я развел руками.

— Тут я вряд ли смогу помочь.

— Но ты можешь, — сказала она. — Скажи, а ты не испытывал дежавю после начала игры? Тебе никогда не казалось странным, что часть происходящего с вами оказалась вам знакомой?

— Что ты имеешь в виду?

— Орки, эльфы, гномы, боевые роботы, — сказала она. — Физически их никогда не было на Земле, но они были частью вашего фольклора. И вдруг, с приходом Системы оказалось, что они на самом деле существуют, и довольно похожи на тех, кого описывали ваши писатели и показывали режиссеры? При том, что Система обрушилась на вас из космоса?

— Казалось, — подтвердил я.

— И как ты это себе объяснил?

— Очень просто, — сказал я. — Я всегда верил, что этот мир безумен, и не особо удивился, когда он выкинул еще и этот фортель.

— Но мир отнюдь не безумен, — сказала она. — Все взаимосвязано, все логично, все вытекает одно из другого.

— Интересная, но нежизнеспособная теория.

— Я думаю, что Система пришла в ваш мир гораздо раньше, чем вы думаете, — сказала она. — Намного раньше, чем началась сама игра. Видимо, Вычислители решили, что ваша планета самостоятельно развивается в правильном направлении, и решили не торопиться с запуском. Однако, информационное поле уже было создано, и кто-то из ваших творцов сумел войти с ним в резонанс, сам того не понимая. Отсюда все эти истории о сказочном народе, который существует на самом деле. Просто живет на других планетах.

— То есть, пока Толкин спал, Система диктовала ему на ухо историю про эльфов, хоббитов и несчастливые обручальные кольца?

— Э… прости?

— На самом деле, это распространенная теория, — сказал я. — Типа, настоящий творец ничего не придумывает сам, он лишь проводник идей, которые надиктовывают ему прекрасные голоса из космоса.

— Но ты в это не веришь?

— Видимо, я для этого недостаточно творческий человек, — сказал я.

— А если это действительно так? — спросила она. — Ведь у вас были игры, очень похожие на те, в которые вы играете сейчас, только они были виртуальными. Эльфы, гномы, орки, магия, прокачка… Может быть, именно поэтому вы оказались настолько готовы к тому, что произошло?

— Ты удивительно хорошо осведомлена о том, как мы жили до знакомства с вашими аниматорами, — сказал я.

— Мы получаем информацию из игровых миров, — сказала она. — Но ее недостаточно, чтобы делать правильные выводы. Я уже собиралась отправиться в игру самостоятельно, но тут, как подарок судьбы, появился ты.

— И каким образом это может помочь?

— Я подключу тебя к информационному полю нашей планеты, — сказала она.

— Должен предупредить, я не особо верю во всякую эзотерическую чушь.

— Это не имеет значения, — сказала она. — Тем самым, мы сдержим свое слово, и ты увидишь, как создавалась Система и узнаешь о ней все. И это будет чистая правда, потому что подделать такие массивы информации просто невозможно. А мы в это время будем изучать тебя и сможем точно узнать, когда Система пришла в ваш мир и почему так задержалась с запуском игры. И тогда я точно буду знать, что происходит.

— А что толку, если вы все равно не можете на это повлиять? — спросил я.

— Кто сказал, что не можем?

— Дай-ка подумать. Сначала это сказал Флойд. Потом, всего несколько минут назад — ты.

— Мы говорили, что Систему невозможно остановить, и это так, — сказала она. — Мы говорили, что на нее невозможно повлиять отсюда, и это тоже так. Но ее можно корректировать изнутри.

— Как?

— Это избыточная информация.

— Я так понимаю, процедура требует моего добровольного сотрудничества, — сказал я. — Иначе мы меня бы уже давно башкой в свое инфополе засунули. И если вы хотите его получить, то лучше бы тебе рассказать мне все.

— Ты все равно узнаешь, когда подключишься.

— Тогда что мешает тебе рассказать мне сейчас?

— Хорошо, — сказала она. — Видишь, я играю в открытую. Существует специальный предмет, назовем его артефактом, который позволяет владеющему им игроку открыть у себя интерфейс разработчика. С его помощью можно редактировать системный код.

— Как называется этот артефакт?

— У него много названий. Первое из них — Венец Демиурга.

— Он у вас здесь?

Она покачала головой.

— Такие вещи могут существовать только в самой Системе.

— А вы туда уже двести лет не ходите.

— Не было такой необходимости.

— То есть, вы понятия не имеете, где этот артефакт?

— Но зато мы знаем человека, который долгое время им владел.

— Если он, опять же, жив.

— О, он жив, — заверила она. — Первый Игрок не мог позволить себя убить так просто.

— Может быть, его таки убили сложно и вычурно, — предположил я.

— Ты просто не знаешь, что это за человек, — сказала она.

— Я постараюсь это выяснить, как только вернусь в системные миры, — сказал я. Похоже, у меня наклевывается новый квест, и он опять не из простых. Найти во всем множестве игровых миров Первого Игрока и спросить у него, куда он подевал Венец Демиурга.

Впрочем, говорят, что невыполнимых квестов не бывает. Главное — с нужной стороны к ним подойти.

Селена улыбнулась, на этот раз немного печально.

— Ты не вернешься, — сказала она.

Эпилог

В доках всегда воняло рыбой, но Кабан уже давно привык к этому запаху.

Миновав огромный ангар Восточной Имперской Компании и пройдя между двумя высоченными рядами ящиков, Кабан подошел к небольшому и очень ветхому на вид сараю и постучал условным стуком по косяку грязной, но очень массивной двери.

С той стороны зашуршали многочисленные засовы, и спустя десяток секунд дверь открылась.

Кабан вошел и оказался в типичной конторе средневекового клерка. Стол, заваленный бумагами, коптящие свечи, картотечные шкафа и старые сундуки вдоль стен.

Кабан поморщился. Он не любил этот антураж, и для постоянного проживания с семьей выбрал куда более современный мир, способный обеспечить привычный уровень комфорта.

Здесь же он бывал только по делам.

— У нас проблемы, Фрэнк?

— Определенно можно сказать и так, — согласился торговец триста пятидесятого уровня, одетый в рванье, которое больше подошло бы какому-нибудь средней руки рыбаку. — Три груза доставлены и не оплачены, два — потеряны в пути, от еще нескольких клиенты просто отказались и ничего не хотят слышать о неустойке. Мы теряем людей и корабли, босс. И, что хуже всего, мы теряем контракты.

— Мы теряем деньги, — подытожил Кабан.

— Контрабанда — это бизнес с высокими рисками, — сказал Фрэнк. — Ты помог мне вытащить эту компанию из долговой ямы, но времена процветания оказались совсем недолгими. Мне жаль, босс.

— И что мы сделали не так?

— Не надо было делать ставку на торговлю с топ-кланами, — сказал Фрэнк.

— У них больше всего денег, — заметил Кабан.

— Но их положению слишком многие завидуют, — сказал Фрэнк.

— Я смотрел таблицы, рейтинг стоял незыблемо.

— Так было до того, как ваша планета стала одним из системных миров, — сказал Фрэнк. — Падение Алмазного Альянса и последовавшая за ним война кланов за передел сфер влияния больнее всего ударила по нашему кошельку, но теперь в Системе появилась новая напасть.

— Как давно? — спросил Кабан. — Что за напасть? Я проводил время с семьей и временно не следил за положением дел.

— А следовало бы, босс.

— Я строю нашу организацию не для того, чтобы контролировать каждого, — сказал Кабан. — Так что стряслось?

— Кто-то сметает топовых игроков одного за другим, — сказал Фрэнк. — Это началось меньше недели назад, но из игры выведены номера со второго по седьмой, и с восьмого по двенадцатый. А поскольку, как правило, топовые игроки являются кланлидерами или, по крайней мере, очень влиятельными игроками в своих кланах, топу ушли в глухую оборону, обрубив почти все внешние контакты.

— Должно быть, это Рейн, — сказал Кабан. — Зачищает поляну. Новоявленные топы частенько так поступают.

— Это не Рейн, — сказал Фрэнк. — Из достоверных источников мне известно, что Рейн залег на дно. К тому же, в нескольких случаях были свидетели. Это совершенно определенно был не Рейн. Это какой-то новый игрок, и действует он с беспредельной жестокостью и эффективностью.

Кабан подумал, какими новыми красками заиграло для него словосочетание "беспредельная жестокость" в системных мирах. Надо очень постараться, чтобы постоянные обитатели Системы признали тебя жестоким.

— Пока наверху царит неразбериха, нужно подбирать крошки со стола, — сказал Кабан. — Минимизируй риски, веди дела только с проверенными людьми, найди контакты в кланах, которые могут войти в новый топ, когда это все закончится. Обычное антикризисное управление, короче говоря. И постоянно держи меня в курсе.

— Будет сделано, босс.

Кабан вышел, спугнув стайку подростков, что-то рисовавших на боку огромного морского контейнера, стоявшего неподалеку от сарая. Кабан подошел поближе и обнаружил, что это большая, начертанная красными красками буква Ф.

* * *

Говорят, что обнаружить эльфа в лесу можно, лишь только если он сам этого захочет.

Безоговорочный топ номер один личного рейтингового зачета Соломон Рейн, безусловно, слышал об этой поговорке, но рассчитывал, что его способностей все-таки хватит.

Он не стал включать активные поисковые ауры, потому что они могли выдать его самого, не пустил в ход высокотехнологичное сканирующее оборудование, потому что оно тут не работало, и надеялся на свое почти максимально прокачанное восприятие.

Но оказалось, что особых ухищрений и не требовало, потому что Элронд не таился. Он возвращался с охоты легким, размеренным шагом, богатая добыча лежала в инвентаре, и хотя даже травинки не приминались под его ногами, скорость передвижения не давала эльфу шанса остаться незамеченным.

Соломон, в лучшей броне, что можно было найти за деньги на его уровень, и с двумя огромными мечами за спиной, заступил ему дорогу.

Элронд остановился, но ни тени изумления не было на его лице.

— Соломон Рейн, — сказал он. — Маленький человечек с непомерным тщеславием. Отказавшийся от борьбы ради толики сиюминутной славы.

— Я не отказался, — сказал Соломон. — Борьба будет продолжена.

— Пока тебе не предложат кусок поувесистее, — сказал Элронд. — Ты мог лгать тем землянам, можешь лгать самому себе, можешь лгать, кому угодно, но обмануть меня ты больше не сможешь.

— Борьба будет продолжена другими средствами и другими способами, — сказал Соломон.

— Ты жалок, — сообщил ему Элронд. — Ты пришел меня убивать, но зачем-то оправдываешься. Кто, как ты думаешь, услышит твои слова? Эта трава? Деревья в лесу?

— Значит, довольно слов, — сказал Соломон. — Доставай, что там у тебя есть.

Элронд улыбнулся.

Соломон рванул из-за спины меч, но удар не достиг цели. Он был блокирован могучей веткой развесистого дуба, росшего возле тропинки. Лезвие меча вонзилось в нее до середины, но перерубить не смогло. И, прежде чем Соломон успел выдернуть свое оружие, ветка стремительно распрямилась, унося меч вместе с собой.

Он схватился за второй, свободной рукой вытаскивая из инвентаря свиток со смертоносным заклинанием, которое, как считалось, невозможно отразить.

И с все растущим недоумением смотрел, как свиток, за который он когда-то выложил целое состояние, рассыпается в пыль в его руке.

— Жалкий маленький человечек, — сказал Элронд. — Ты, видимо, поверил словам шамана серых орков, который говорил, что убийство моих аватаров сильно меня ослабит. Поэтому ты убил Ричарда и пришел сюда, чтобы убить меня. Ты не хочешь, чтобы я мешал тебе бороться другими средствами или другими способами? Ты боишься, что я не дам тебе достаточно времени, чтобы наслаждаться твоим новым положением?

Соломон взмахнул мечом, и на этот раз ничего не помешало его удару. Только вот меч, ударивший Элронда в плечо, вместо того, чтобы развалить эльфа до бедра, отскочил, словно Соломон ударил скалу.

На плече не осталось даже царапины

— Когда это это было так, — сказал Элронд. — И я прятался и осторожничал, потому что смерть любой из моих основных аватар действительно могла мне повредить. Но информация орков устарела. Теперь я не завишу от своих воплощений. Я — это деревья. Я — это камни. Я — это трава и земля.

Соломон вздрогнул, когда на него посыпались листья. Одно из молодых деревцев, растущих рядом с тропой, сбрасывало листву, изменяя форму, становясь шире и заметно теряя в росте. Когда трансформация закончилась, на Соломона смотрели уже два Элронда.

И второй был неотличим от первого.

Соломон развернулся и побежал. Третий Элронд вырос из земли прямо на тропе, заставив Рейна свернуть в лес.

И он заметил, что бежит прямо на Ричарда, обнажившего свой клинок.

Происходило что-то очень странное и очень опасное, что-то нарушающее законы игрового мира, и хотя у Соломона был с собой амулет возрождения, рисковать он не стал.

На открытие обычного портала могло не хватить времени, поэтому Соломон воспользовался камнем экстренной эвакуации, древним артефактом, который он выбил из монстра чуть ли не на заре своей карьеры и приберегал на черный день.

Соломон Рейн решил, что его черный день уже наступил.

* * *

— Хочешь один? — спросил Гарри.

Китаец покачал головой.

Гарри А Не Слишком Ли Я В Себе Уверен Борден сделал несколько шагов назад и медленно положил оба пистолета на пол.

— Тогда и я не буду, — сказал он.

— Правилами это не запрещено, — сказал китаец.

— Я представляю здесь старую школу британских джентльменов, — сказал Гарри. — Когда обстоятельства позволяют, естественно. И сейчас я намерен преподать тебе пару уроков грязного английского бокса.

Гарри посмотрел на китайца.

Китаец посмотрел на Гарри.

Считается, что истинный профессионал в области боевых искусств способен определить победителя еще до того, как началась сама схватка. Им достаточно посмотреть на то, как бойцы двигаются, как говорят и как себя держат. Букмекеры стараются не принимать ставок от таких людей.

Гарри посмотрел на китайца.

Китаец посмотрел на Гарри.

Их взгляды встретились.

— Ты достоин, — сказал китаец.

Перед глазами Гарри появилось системное сообщение, возвещающее о том, что он успешно прошел Подземелье Воли и полную награду получит при выходе. Гарри смахнул его взглядом, уселся на пол и досадливо поковырял камень стволом пистолета.

— То есть, драться не будем? — уточнил он.

— В этом нет необходимости, — сказал китаец. — Я признаю тебя достойным.

— Но это как-то… скучно, — сказал Гарри.

— Ты можешь пойти и получить свою награду прямо сейчас.

— Я могу, — сказал Гарри.

— Тысячи людей мечтали бы оказаться на твоем месте. Миллионы отдали бы многое, чтобы получить то, что получишь ты.

— Они тоже скучные, — сказал Гарри. — Слушай, а давай все-таки подеремся?

— Зачем?

— Не до смерти, естественно, и не ради наград, — сказал Гарри. — Просто из спортивного интереса. Небольшой дружеский спарринг длиной всего в пару раундов. Или тебе по правилам нельзя?

Впервые с момента появления Гарри в зале финальной битвы китаец улыбнулся.

— Мне можно, — сказал он, отодвигая правую ногу назад и поднимая руки в боевой стойке.

— Вот и чудесно, — сказал Гарри, поднимаясь с пола.

Они сошлись.

* * *

Где-то на самой окраине галактики, на заштатной планете с единственным континентом, в глухой провинции маленького и всеми позабытого королевства Магистр, одетый в шелковый халат и мягкие домашние туфли, поднялся на смотровую площадку своего маяка.

В его руках исходила паром утренняя чашка кофе.

Рассвет только-только занимался, и Солнце вставало над океаном, окрашивая его волны в золотистые цвета. Магистр нашел, что это хорошо, улыбнулся, сделал глоток кофе.

И зевнул.

Content

Сергей Мусаниф
Больше, чем физрук
КНИГА 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интермедия. Борден

Глава 4

Интермедия. Борден

Интермедия. Снова Борден

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интермедия. Борден

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Интермедия. Борден

Интермедия. Соломон

Интермедия. Борден

Глава 20

Интермедия. Борден

Глава 21

Эпилог