Слави Екатерина

Обрученная с вороном 1

1. СОН-ВОСПОМИНАНИЕ

— Натаниэль! Натаниэль!

Девочка бежала, не глядя под ноги. Что ей камни да кочки, когда там, в конце тропинки, в дымке рассветного марева неподвижно застыла знакомая фигура? Платье из дорогих тканей в пол — такие носила только знать Четырех Кланов. Длинные черные волосы шелком покоятся на спине. Вот под порывом шаловливого летнего ветра они волной поднимаются в воздух, открывая спину и два больших, обшитых золотой каймой, разреза на уровне лопаток.

Равена знала, для чего нужны эти прорези на спине, и это знание заставило ее улыбнуться на бегу. Она хотела увидеть. Больше всего на свете она любила смотреть на них — на два крыла с черным, как ночь, оперением. Не существовало для нее ничего волшебнее в этом мире.

Услышав ее крик, Натаниэль обернулся. Его прекрасное лицо озарила улыбка.

— Равена!

Когда она подбежала, он подхватил ее на руки и закружил. И девочка смеялась — она хохотала от переполняющей ее радости, и вторили ее смеху звенящие на ветру летние колокольчики.

— Покажи! — попросила она, глядя на Натаниэля горящими от нетерпения глазами. — Ну покажи, ну покажи!!!

Черные глаза улыбнулись девочке.

— Что ж смотри, раз тебе не терпится.

Миг — и прямо перед глазами Равены раскинулись с оглушающим звуком огромные вороньи крылья. Они заслонили собой сад, хотя Равене в этот миг показалось, что они заслонили собой весь мир. Глядя в чистую и яркую черноту оперения, она тонула в ней. Если бы у нее спросили, какой цвет она любит больше всего, Равена не задумываясь ответила бы — цвет крыльев Натаниэля. Не было ничего красивее этой незамутненной и пронзительной черноты.

Опустив девочку на землю и спрятав крылья, Натаниэль с нежной улыбкой протянул ей руку. Равена вложила в его тонкую изящную ладонь с длинными пальцами, свою маленькую ручку. Взгляд девочки остановился на одинаковых золотых колечках — у нее и у него. На выпуклой поверхности было выгравировано символами из древней письменности несколько слов. Единственное, что отличало кольца — это размер.

— Натаниэль, — деловито спросила Равена, — а почему у нас с тобой одинаковые колечки?

Он тихо рассмеялся.

— Ты ведь уже спрашивала, — сказал он со взрослым лукавством во взгляде. — Тебе так нравится слушать мой ответ?

Девочка хитренько захихикала. Натаниэль видел ее маленькое сердце насквозь — когда он снова и снова рассказывал ей об их будущем, она была счастлива. Так счастлива, словно все счастье в этом мире принадлежало ей.

— Эти кольца означают, что мы обручены, — держа ее ладошку в своей руке, сказал он. — Когда ты подрастешь, ты станешь моей женой.

— Нет, скажи, как ты раньше говорил, — состроив огорченную гримаску, попросила Равена. — По-другому.

Нежная улыбка коснулась губ Натаниэля.

— Эти кольца означают, что ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе. Навсегда.

— Значит, ты мой? — жадно спросила девочка, сжав маленькими пальчиками его ладонь.

Равена не знала никого красивее Натаниэля. Она могла бы, наверное, глазеть на него целыми днями — и ей бы ничуточки не надоело. Он был самым необыкновенным существом в ее жизни. Поэтому ей хотелось снова и снова слышать, что он принадлежит ей. Навсегда ее — и ничей больше.

— Помнишь, что означают эти надписи на кольцах? — спросил Натаниэль и, не дожидаясь ее ответа, сказал: — С древнего языка они переводятся, как «Два крыла одной птицы». Наша судьба — это птица. Я — одно крыло. Ты — второе. Поэтому лететь нам суждено — вместе…

* * *

Открыв глаза, Равена приподнялась на локтях — в окно бил солнечный свет. Свесив ноги с постели, она встала. Прошла к окну и выглянула в сад. Отсюда хорошо было видно ту самую тропинку, которая только что снилась ей. Только Натаниэля на этой тропинке не было.

Сколько лет прошло? Сколько лет уже она видит этот сон? Семь? Восемь? Знает только, что была тогда совсем еще ребенком. Сколько же было Натаниэлю? Наверное, как ей сейчас. Она не видела его с того времени.

Равена посмотрела на кольцо, которое по-прежнему было надето на ее палец. Оно росло вместе с ней, и его нельзя было снять. Зачарованное обручальное кольцо Клана Воронов. Это означало, что она все еще обручена, все еще невеста Натаниэля. Вот только своего жениха она не видела уже много лет — с тех пор, как была ребенком.

Узнает ли она его, если увидит? В своем сне Равена всегда ясно видела лицо Натаниэля, но когда просыпалась — помнила только смутный облик пропавшего суженого. Явь стирала его черты, оставляя в памяти лишь слабую тень. Но все же… Крылья Натаниэля она узнала бы сразу. Их завораживающую красоту и мощь забыть невозможно.

Если бы только раз — всего разочек — она могла увидеть их снова… Равена была бы счастлива. Как тогда — в детстве.

От размышлений ее отвлек стук в дверь ее спальни.

— Эй, засоня! — донесся с той стороны двери знакомый голос Амира. — Хватит спать! Если сейчас же не встанешь, я съем твою порцию мяса!

Равена сделала большие глаза и побежала переодеваться, на ходу громко огрызаясь в надежде, что Амир еще не ушел и стоит за дверью:

— Только попробуй, подлец! Я тебе все штаны до колен укорочу! Так и будешь ходить — у нас все равно нет денег на новые! И пусть над тобой все соседи смеются!

Их семья принадлежала к разорившемуся дворянству, поэтому мясо у них на столе появлялось редко. Земли давно были проданы, всего-то и осталось в полном владении, что этот дом. Который ко всему прочему был в довольно запущенном состоянии — ведь почти всех слуг пришлось распустить еще несколько лет назад. Из мужчин в доме остались только отец и Амир — брат Равены. Брат, впрочем, не родной — приемный сын ее родителей. Но за шесть лет, что они прожили бок о бок, Равена привыкла относиться к нему, как к родному. Этот подлец, конечно, с завидной регулярности доводил ее до белого каления своими выходками, но, с другой стороны, Амир всегда заботился о ней, как о сестре. Защищал, если кто-то из соседских ребят хотел ее обидеть.

А такое случалось: среди их соседей была так называемая новая знать, разбогатевшие на торговле семьи, купившие себе титул за деньги. Они жили на землях, которые раньше принадлежали родителям Равены, и к обедневшей дворянской семье относились весьма паршиво — насмешки были лишь малой толикой того, что Равене и ее родителям пришлось вынести.

Амир всегда помогал отцу и матери поддерживать этот дом — насколько хватало их общих усилий. Дом был большой, но это единственное, от чего родители Равены не могли отказаться. Как и Равена. Для нее дом был единственным, что связывало ее с Натаниэлем. Он хранил воспоминания о нем. И наверное, где-то в глубине души, Равена все еще надеялась, что однажды Натаниэль вернется сюда за ней.

Переодевшись, Равена вышла из комнаты — Амира в коридоре уже не было. Подобрав юбки, она спускалась по лестнице и мысленно ругала брата последними словами, как будто надеялась, что ее ругательства его остановят, и он не выполнит свою угрозу съесть ее порцию мяса.

* * *

Мясо оказалось на месте. Подумать только — полная тарелка мяса! Равена уплетала его за обе щеки, отгоняя от себя мысли о том, что ради этой божественной телятины ее родители продали в этот раз. Амир сидел напротив Равены и раздражающе ухмылялся. Да-да, она в курсе, что девушка из приличной семьи не должна набрасываться на еду — есть надо медленно и аккуратно. Но в конце концов она в первую очередь голодная девушка, которая мяса не видела уже целых два месяца. Поэтому плевать на приличия! Тем более что никто, кроме родителей и Амира, ее сейчас не видит. Даже та прислуга, которая еще осталась в доме — одна горничная и кухарка — сейчас уплетали свои порции мяса на кухне, соответственно им не было никакого дела до того, прилично себя ведет за столом хозяйская дочка или нет.

Когда ее тарелка опустела, Равена наконец обратила внимание, с каким неодобрением смотрит на нее матушка — мясо у нее на тарелке было съедено лишь наполовину.

«Какая трата времени», — с сожалением подумала Равена.

Кому нужны эти манеры, когда красоваться ими все равно не перед кем? Впрочем, не только она оказалась такой шустрой — Амир справился с едой еще раньше нее, и в итоге они оба сидели перед пустыми тарелками, но не выходили из-за стола, потому что родители еще продолжали трапезу.

— Тебе не кажется, дорогой, — обратилась к супругу хозяйка дома, — что кому-то не терпится нас покинуть?

— Я вижу как минимум двоих таких, дорогая, — флегматично ответил отец, так же неторопливо продолжая свой завтрак.

— Наши дети совсем не ценят возможность спокойно позавтракать в уютном семейном кругу, дорогой, — продолжала рассуждать матушка. — Что же нам с ними делать?

Отец закончил тщательно пережевывать очередной кусочек телятины под соусом, сделал глоток вина, и только после этого ответил:

— Отпустить их, дорогая?

— Пожалуй, ты прав, дорогой, — согласилась матушка и, мгновенно изменив интонацию, недовольно велела: — Ох, идите уже! Сил нет смотреть, как вы ерзаете от нетерпения.

Равена и Амир вскочили из-за стола. Амир воскликнул, изображая вежливого сына: «Спасибо, матушка!». Равена подскочила к матери и чмокнула ее в щеку. После чего они оба со смехом вылетели из столовой.

— К реке? — спросил Амир Равену, когда они выбежали из дома.

— К реке! — подхватила весело Равена.

Весна в этом году наконец вошла в полную силу. Она щедро дарила людям теплые солнечные дни. Она бурлила в крови семнадцатилетней Равены и восемнадцатилетнего Амира.

2. О ВЕЛИКИХ КЛАНАХ

— Этим миром правят Четыре Великих Клана: Клан Воронов, Клан Лисов, Клан Единорогов и Клан Драконов. Драконы — единственный клан, недружелюбный к людям. И не только к людям, но и к остальным трем кланам. Они живут в горах, подальше от всех. Редко простому люду удается встретить дракона, да и лучше не встречать. Люди-драконы жестоки, не знают жалости к слабым. Для дракона ценны только жизни их соплеменников. Когда-то давно они истребляли людей просто ради забавы, но остальные кланы сплотились против драконов и смогли приструнить их. Драконы, под угрозой уничтожения своего клана, были вынуждены заключить соглашение с другими кланами, дав клятву, что не будут истреблять людей. Но поговаривают, что драконы до сих пор не смягчились, они по-прежнему безжалостны и кровожадны, поэтому простым смертным лучше держаться от них подальше.

— А другие кланы? Они добрые?

— Добрые? Трудно сказать. По крайней мере, они не жестоки, хоть и ставят себя выше людей. Говорят, что самый слабый клан — Единороги. Самый хитрый и богатый — Лисы. Самый таинственный и многочисленный — Вороны. Именно благодаря своей многочисленности Вороны имеют наибольшую власть среди всех.

— А еще поговаривают, — перебил Равену Амир, — что власти Четырех Кланов скоро придет конец, потому что в последние годы они теряют свою силу. И в конце концов, либо все они вымрут, как легендарный исчезнувший Пятый Клан, либо власть возьмет в свои руки один клан — тот, который окажется самым сильным. И тогда людям придется совсем туго, потому что, если победителю не будет нужды считаться с кланами-соперниками, то уж конечно не нужно будет считаться и с людьми, ведь люди слабы.

Несколько пар детских глаз посмотрело на него с любопытством и испугом одновременно, после чего все взгляды малышей вновь вернулись к Равене, мол, это правда или неправда?

Детвора из бедных семей часто собиралась в теплую погоду у реки — у бедняков было не так много развлечений. Они любили слушать рассказы Равены, а она любила собирать их возле себя, и наблюдать, как эти крохи внимают каждому ее слову.

— Впервые такое слышу, — хмуро заявила она Амиру. — Ты откуда взял этот слух?

— Да так, — отмахнулся с широкой улыбкой тот, откидываясь на траву. Положив руки под голову и засунув в рот стебелек, добавил: — На базаре всякие слухи ходят — там ведь бывают торговцы со всех концов света. Если походить между людей, можно разговорить одного, другого — этот народ с охотой расскажет все, что по пути приходилось слышать.

Равена хмыкнула.

— Чушь рассказывают. Четыре Клана были всегда. С чего бы им теперь силу терять?

— Так ведь легенда о Пятом Клане тоже не выдумка, — возразил Амир. — Он существовал на самом деле. И вымер на самом деле.

Маленькая замухрышка Лини, дочка трубочиста, подергала его за штанину.

— А какой он был, этот Пятый Клан? Расскажи! Ну расскажи!

Детвора рядом заканючила в унисон — им всем было интересно.

— Ну ладно, — сказал Амир, и в зеленых глазах его заиграли лукавые всполохи — рад был, что отобрал у Равены внимание детворы; Равена за это одарила его недовольным взглядом. — Значит, Пятый Клан… Легенда утверждает, что это был Клан Сапфиров. Люди этого клана владели удивительной силой — магией возрождения. Одного их прикосновения хватало, чтобы возродить к жизни погибающее растение или мелкое животное. Они могли вдохнуть жизнь даже в умирающего человека или дракона на его последнем вздохе, но в таком случае отдавали много своей жизненной силы и укорачивали собственную жизнь. Говорят, когда-то Четыре Великих Клана уже находились в шаге от вымирания — они слабели, теряли свои силы и свою власть. Но тогда их спасли женщины из Клана Сапфиров.

— Как? Как?! — заголосили дети.

— Женщина Клана Сапфиров должна была отдать главе другого клана свое сердце и… — Амир многозначительно кашлянул и добавил: — кое-что еще. Таким образом, через главу весь клан получал возрождающую силу Клана Сапфиров.

— А почему они вымерли? — спросил малыш Яни, попутно ковыряясь в носу.

— Клан Сапфиров? — переспросил Амир и, не дожидаясь ответа, сказал: — Ну, кто знает? Считается, что они слишком щедро раздаривали свою магию возрождения, и в конце концов это истощило их клан. Все, что они имели, все свои силы, они отдавали другим. И в итоге от них самих ничего не осталось.

— Жа-а-алко их, — протянула сочувственно маленькая Лини.

— Ну вообще-то, — сказал вдруг Амир, — некоторые считают, что Клан Сапфиров не исчез бесследно. Вроде как, иногда возрождающая магия Сапфиров пробуждается в их потомках, которые давно растворились среди простых людей. Кто его знает, может, так и есть.

— А почему их называли Сапфирами? — спросила другая девочка. — Сапфиры — это же такие красивые синие камешки? Я на тете одной видела такие в сережках, а папа сказал, что это дорогие камешки, их только богатые носят.

Амир зевнул.

«Быстро, однако, малыши его утомили расспросами», — подумала Равена не без превосходства.

— А это потому что по легенде, — сказал Амир, — каждый раз, когда кто-то из Клана Сапфиров отдавал свою силу для воскрешения, использованная магия принимала форму тех самых синих камешков — сапфиров.

— Получается, — задумчиво возведя глаза к голубому небу, рассуждала вслух Равена, — ходили люди-сапфиры по земле, возрождали к жизни умирающих, оборачивали вспять увядание и… одновременно рассыпали вокруг себя драгоценные камни?

— Вот-вот, — поддержал с неодобрением Амир, — мало того, что отдавали свои силы на воскрешение кого попало, так еще и на создание драгоценных камней магию тратили. Бестолковый был клан, ей-богу! Вот только, — добавил он вдруг, устремив мечтательный взгляд к голубому небу, — говорят, что женщины Клана Сапфиров были удивительно хороши собой: темноволосые, белокожие и синеглазые. Встретить бы такую…

— Тебя только это и интересует? — Равена покосилась на него с осуждением.

Амир в ответ только ухмыльнулся.

— На нашу Равену похоже, — сказал Яни, по-прежнему продолжая ковыряться в носу.

— Ну-у-у, — протянул Амир. — Волосы-то у нее темные, да и кожа светлая. А вот глаза… Цвет голубиных крыльев? — Пытался дать определение Амир. — Цвет грязных голубиных крыльев? Цвет крыльев сизого голубя, искупавшегося в грязной луже?

Детвора хохотала, понимая, что Амир потешается над Равеной, сама же Равена буравила брата теми самыми глазами цвета грязных голубиных крыльев, и едва сдерживалась, чтобы не пнуть его за наглость. Глаза у нее и впрямь были не самого красивого оттенка. По правде сказать, довольно некрасивого — темно-серые, как размытая после дождя земля на дорогах. Но Амиру уж точно не стоило над ними смеяться! В конце концов, внешность дается людям при рождении — с этим уж ничего не поделаешь.

— А разве Амиру нравятся такие, как женщины-сапфиры? — удивился малыш Яни. — А мы думали, тебе нравятся смуглые черноглазые силийки.

— М-м? — заинтересовалась тотчас Равена, заметив, как напрягся рядом Амир. — А почему это вы так думали?

— А потому что мы вчера в городе видели, — с готовностью бросилась рассказывать звенящим тоненьким голоском Лини, — как Амир с силийкой в переулке…

— Ах, вы мелкотня пронырливая! А ну кыш отсюда! — вдруг подскочив, заорал Амир, и детвора тотчас с визгом бросилась в рассыпную.

Брат Равены какое-то время гнался за ними, но, видимо, только для устрашения, потому что догонять не стал — почти сразу вернулся.

— Интересно-то как, — протянула Равена, искривив губы. — Чем это ты занимался в переулке со смуглой черноглазой силийкой?

Амир на ходу поиграл бровями и присел возле сестры на корточки.

— Тебе рассказать?

Равена выставила руку вперед и, задрав гордо подбородок, отвернулась:

— Лучше молчи. Не хочу знать о твоих похождениях.

Она чувствовала, что брат продолжает смотреть на нее с улыбкой, чуть склонив голову, и невольно повернулась.

Амир был красив. Но в отличие, к примеру, от Натаниэля, утонченного и благородного, каким его помнила Равена, — красотой грубой и дикой. Она знала, что брат нравится женщинам. Знала, что он был не из святош. Но предпочитала не касаться этой темы. Учитывая дерзкий и авантюрный нрав Амира, Равена подозревала, что, дойди истории о его похождениях до родителей, и мать, и отец со стыда бы сгорели. Впрочем, нужно отдать Амиру должное: если он и пускался во все тяжкие, то умудрялся делать так, чтобы это не затрагивало его семью.

— А что ты там не договорил? — спросила Равена. — Что еще для возрождения клана, кроме своего сердца, должна была отдать его главе женщина-сапфир? Что это за… «кое-что»?

Амир глянул на нее с хитрющей улыбкой. Потом наклонился к самому уху и прошептал два простых коротких слова. После чего, оставив Равену с открытым ртом, подскочил с земли и бросился к реке.

— А! — придя в себя, гневно воскликнула Равена ему вслед. — Развратник!

Амир захохотал и на бегу начал сбрасывать с себя одежду, пока не разделся донага. Равена вспыхнула и отвернулась, почти одновременно услышав громкий всплеск — ее брат нырнул в реку.

— Нет, ну как есть развратник, — пробормотала себе под нос она. — Хоть бы меня постеснялся. И к тому же… Только первое тепло пришло, вода же холодная еще… Не заболел бы, бестолковщина.

Ребятня не возвращалась, и Амир после купания предложил Равене пойти в город. На базаре в эту пору года заморские купцы торговали экзотическими плодами, которые назывались шими — темно-синие, иногда фиолетовые, по форме напоминающие тыковки, которые легко вмещались даже на детской ладони. В последний раз Равена пробовала эти плоды года четыре назад, когда их семья еще не настолько обнищала. Они были мягкие, сочные и сладкие — той особой сладостью, какой не найдешь в их родных краях, которую попробовав однажды, будешь вспоминать еще долго. Когда Амир сказал, что угостит ее шими, Равена, конечно, не поверила — откуда у брата такие деньги? Но все равно составила ему компанию — домой в такой солнечный день совсем не хотелось.

— Слушай, а если это правда, — спросила она, когда, миновав мельницу, они вышли к Бриестскому мосту, — ну, о том, что Великие Кланы угасают, — то кто же их в этот раз спасет, если Клан Сапфиров давно исчез? Что с ними будет?

— О, да ты поверила в то, что я рассказывал? — дразня сестру, поиграл бровями Амир.

— А это была неправда? Ты сочинял?! — возмутилась Равена.

Амир резко остановился, повернулся к сестре и, обеими руками сжав ее плечи, воскликнул с негодованием оскорбленной невинности:

— Конечно, нет! За кого ты меня держишь?! — И тотчас с дерзкой улыбкой пояснил: — Просто рассказал то, что слышал от других.

Равена скорчила неодобрительную физиономию — что за повадки комедианта?

— Между прочим, — продолжал Амир, отпустив Равену и двинувшись вверх по мосту, — эти истории в последнее время среди горожан можно услышать все чаще. Неспроста, наверное. Никак и впрямь иссякает сила Четырех Кланов. А что с ними будет?.. Я думаю, останется самый сильный клан — Клан Драконов.

Равена, следуя за братом, хмыкнула с сомнением.

— Если уж и останется только один, то это будет Клан Воронов. В конце концов, это самый многочисленный клан. К тому же, они такие таинственные, что никто не сможет сказать, насколько их много на самом деле. Никто даже не знает, где находится их резиденция.

Она ждала, что Амир высмеет ее и будет доказывать свое, но он долго молчал, и лицо его было серьезным, а потом спросил — тоже неожиданно очень серьезно:

— Ты все еще надеешься, что он вернется за тобой?

Равена вспыхнула, потом холодно и строго ответила:

— Ничего подобного. Я давно его не жду.

Амир усмехнулся и воскликнул с насмешкой:

— Либо ты обманщица, малышка Равена, либо глупышка!

Равена набычилась, желая наброситься на брата с кулаками — в конце концов, из малышки и глупышки она давно выросла!

— Тебя выбрали в невесты будущему главе Клана Воронов, — продолжал Амир, уже не насмехаясь, но по-прежнему с улыбкой на лице; хотя улыбка его показалась Равене неискренней и даже недоброй. — Любая для этого не сгодится, значит, они почему-то решили, что ты особенная. А если ты особенная…

Амир сделал паузу и для пущего эффекта приподнял многозначительно брови, но вместо того, чтобы закончить фразу, посмотрел на Равену так, будто что-то пытался разглядеть в ней, а потом сказал:

— Хотел бы я знать, почему старый глава Клана Воронов выбрал тебя в невесты для своего наследника.

Равена фыркнула раздраженно.

— Глупости. Ничего во мне особенного нет. Наверное, они это тоже поняли, поэтому забыли обо мне и уже почти девять лет не вспоминают.

— Глупости? — вернувшись к своему насмешливому настроению, уточнил Амир. — То есть ты хочешь сказать, что люди-вороны глупы?

Он развел руки в стороны, вновь начиная вести себя как балаганный актер; Равена закатила глаза к небу.

— Что ж, очень даже может быть. Я всегда подозревал, что эти пернатые умом не отличаются.

Равена тяжело вздохнула и неодобрительно покачала головой. Если бы рядом случайно оказался кто-то из Клана Воронов, Амиру бы не поздоровилось.

Ее брат на ходу обернулся.

— Кстати, думаю, что твой жених уже стал действующим главой клана.

Равена с интересом и удивлением округлила глаза.

— Откуда ты знаешь?

Амир только пожал плечами и загадочно улыбнулся в ответ:

— Просто предположил.

За мостом открывался вид на улочки Бриеста — города, на который по слухам распространялось влияние того самого Клана Воронов, о чьем недалеком уме только что не таясь вещал Амир.

3. ШИМИ И ГРЕЦКИЙ ОРЕХ

Базар Бриеста расцветал по весне вместе с садами бриестских окраин. В теплое время года сюда начинали съезжаться торговцы со всего света. Большой приморский город радушно принимал заморских гостей.

Приезжали сюда темнокожие силийцы, торгующие винами и оливковым маслом. Любили в Бриесте эфинийцев — гости из Эфинии всегда были одеты в броские цветастые наряды, поэтому жители города приходили на базар хотя бы только для того, чтобы на них поглазеть. Торговали эфинийцы такими же яркими тканями, но позволить себе купить их мог не каждый — только зажиточные горожане.

Но популярнее всех были желтокожие торговцы из Кан-Ри. Приезжали они не каждый год — страна дальняя, — и привозили с собой диковинные плоды: сушеные, засахаренные и даже свежие. Загадка, но за недели пути по суше и по морю, плоды Кан-Ри не сгнивали и выглядели так, будто только-только сорваны с дерева. Среди жителей Бриеста бытовало мнение, что за сохранность плодов отвечали канрийские маги — мрачные, молчаливые, а потому крайне загадочные личности, всегда сопровождающие канрийских торговцев.

Шими среди ярких канрийских фруктов — оранжевых, желтых, красных, ядовито-зеленых — казались неприметными. Но все в Бриесте знали, что они-то как раз самые вкусные, и оттого, понятное дело, самые дорогие.

— Не говори ерунды, — сказала Равена, после того, как Амир с трудом оттащил ее от прилавка с пестрыми эфинийскими тканями. — Как ты можешь угостить меня шими? Ты знаешь, сколько стоит фунт шими? Целое состояние. На эти деньги можно купить столько мяса, что его хватит на месяц. — И, усомнившись, на всякий случай добавила: — Если подавать на завтрак не каждый день.

— Ты и впрямь глупышка, Равена, — снисходительно ухмыляясь, сказал Амир; он озирался, словно что-то высматривал. — Я сказал, что угощу тебя шими, но не говорил, что собираюсь транжирить деньги.

Равена озадаченно округлила глаза, не понимая, о чем говорит брат.

— Запомни, — продолжал Амир; его улыбка стала дерзкой. — Этот мир и так принадлежит нам, поэтому все, что мы захотим, — будет нашим.

Порой, как сейчас, замечая в глазах брата неукротимые всполохи, которые выдавали в нем натуру самоуверенную и властную, Равена как будто вспоминала, что Амир ей на самом деле не родной брат. Ведь и она, и ее родители обладали нравом сдержанным и спокойным: держаться особняком, не лезть на рожон, обходиться малым, стерпеть и смолчать, если это возможно — таким простым правилам они следовали всю жизнь. Характер Амира был полной противоположностью: он вмешивался, во что не следовало, лез на рожон, всегда хотел большего и был просто не способен стерпеть и смолчать.

«Этот мир принадлежит нам», — сколько раз она уже слышала от него эти слова?

Когда-то давно, в детстве, они будоражили ее — названый брат казался ей очень смелым, и вызывал восхищение. Потом пугали — подрастающая Равена слышала в них вызов и боялась, как бы Амир не навлек на их семью какой-нибудь беды. Пусть они были бедны, но в их обедневшем доме царили любовь и уют. Но, по прошествии времени, Равена стала относиться к дерзновенным повадкам брата спокойно — в конце концов, никакого зла от них до сих пор не было.

— Только не говори, что ты успел соблазнить дочку какого-нибудь канрийского торговца и надеешься получить от нее в дар целый фунт шими? — с подозрением покосилась на Амира Равена.

Они проходили мимо прилавков со сладостями — в этой части базара выставляли твои товары лучшие кондитеры Бриеста. Конфетами родители Равены и Амира угощали своих детей давно, поэтому сейчас Равена поедала их глазами — может, хоть так насытится? Хотя, постойте, ее ведь сегодня ждут обещанные Амиром шими!

— Ревнуешь? — хитро покосился на нее Амир.

Равена похлопала глазами.

— С чего бы это? — недовольно насупилась она. — Думай, что говоришь — кто будет ревновать брата?

— Брось, — вдруг немного резко произнес Амир. — На самом деле я тебе не брат, и ты это знаешь.

Равена смущенно кашлянула — она вдруг почувствовала себя неуютно под этим необузданным взглядом с огненными всполохами. В последнее время Амир все чаще напоминал ей, что они не родные, и это тоже в какой-то степени тревожило Равену.

— Мы росли вместе, — буркнула она. — Ты всегда будешь для меня братом.

Амир улыбнулся, ущипнул Равену за подбородок и ответил:

— Никогда не говори «всегда». Вдруг придется забирать свои слова обратно? А теперь постой здесь, и не уходи — будь послушной сестрой, глупышка Равена.

С этими словами, Амир оставил ее и двинулся сквозь толпу, ловко лавируя между горожанами. Равена и слова не успела сказать этому негоднику. Подумать только — просто бросил ее одну! Да еще и велел ждать! Откуда столько наглости? Равена посмотрела по сторонам — в нескольких шагах от нее, между крохотным магазинчиком, где продавали свечи и подсвечники, и аптекой, зияла арка, ведущая в переулок.

Равена снова нашла глазами брата. Она видела, что в том направлении, куда устремился Амир, находились прилавки канрийцев. Амир, однако, не стал к ним приближаться, вместо этого двинулся в сторону. Проходя мимо прилавка, где торговали крупными грецкими орехами, он неловко отшатнулся, якобы пропуская проходящих мимо покупателей, слегка налег на прилавок, но тут же отскочил, смиренно поднимая руки ладонями вперед и улыбаясь толстой торговке одной из своих самых обаятельных улыбок. Торговка окинула с головы до ног статного юношу и, видимо, по достоинству оценив его привлекательную внешность, ответила широкой улыбкой. Амир изобразил низкий поклон, будто просил прощения за свою неуклюжесть, но Равена со своего места видела, как он поднял что-то с брусчатой мостовой площади.

«Орех! — негодовала мысленно Равена, сжав руки в кулаки и беспомощно сотрясая ими в воздухе. — Нарочно задел прилавок, чтобы орехи попадали, а потом украл!»

Она твердо решила высказать брату все, что думает о его поступке, как только он вернется, а пока продолжала пристально наблюдать за ним.

Отойдя от прилавка с грецкими орехами, Амир подозвал кого-то жестом, и Равена увидела подбежавших к нему детей. Она мгновенно узнала их: это была маленькая Лини, дочка трубочиста, и Яни, вечно ковыряющийся в носу. Амир наклонился к детворе и что-то зашептал им. Детвора закивала. Равена видела, как ее брат вложил в одну руку Яни тот самый, подобранный возле прилавка, орех, а в другую что-то покрупнее. Присмотревшись внимательнее, Равена догадалась, что это камень. Его Амир, скорее всего, тоже подобрал где-то поблизости.

«Что он замышляет? — беспокоилась Равена. — На что этот негодник подговаривает малышню?»

Наверное, ей стоило тотчас же отправиться к брату, чтобы уберечь и его, и детей от какой-нибудь шалости, за которую им потом всем влетит. Но Равена с детства привыкла слушаться брата — он был старше, ловчее и всегда лидировал в детских играх, — а потому так и продолжала стоять на месте, как он велел ей.

«Если в этот раз его поймают полицейские, — мстительно думала она, — так ему и надо! Пусть сам выкручивается!»

Но не успела она так подумать, как на ее глазах прямо перед одним из прилавков канрийцев разыгралось настоящее представление.

Малыш Яни картинно рухнул на колени в тот самый момент, когда мимо него проходил низенький дородный господин. Раздался громкий хруст — он долетел даже до ушей Равены, — а следом вопль Яни и крик негодования прохожего:

— Господин, вы толкнули этого ребенка! Посмотрите, у него сломаны оба колена! Вы слышали этот звук?

Равена едва не заскрипела зубами, потому что негодующим прохожим был не кто иной, как Амир. Яни тем временем истошно голосил, будто испытывал нестерпимую боль. Дородный господин стоял растерянный посреди площади и озирался, не понимая, что происходит, в то время, как стоящие поблизости горожане и торговцы смотрели на него осуждающими взглядами, а несколько человек из самых сердобольных уже накинулись на него с криками и обвинениями.

И только Равена, которая пристально наблюдала за происходящим от начала до конца, видела, как, упав на колени, Яни камнем расплющил о мостовую орех, который прямо перед этим положил рядом. А тотчас вихрем налетевший на несчастную жертву Амир, откинув ногой в сторону разбитую ореховую скорлупу, и незаметным движением подобрав камень, уничтожил все улики.

Но самое худшее произошло дальше. Пока бриестцы гневно отчитывали ни в чем не повинного господина, и причитали над завывающим ребенком, а канрийские торговцы были увлечены разыгравшимся перед их глазами представлением, позабыв про свой товар, малышка Лини вприсядку подкралась к прилавку. Пользуясь шумихой, девочка хватала маленькой ручкой плоды шими и бросала в подол своей юбки. Как только подол был полон, она схватила платье за края и шмыгнула в сторону.

И тут к голосящим бриестцам присоединились громкие лающие крики на чужом языке. Кричали канрийцы — они обнаружили пропажу своего товара. К их прилавками уже спешили бриестские полицейские.

Равена в панике топталась на месте, не зная, что ей делать. Она потеряла из виду Лини — девочка затерялась в толпе людей, снующих между торговыми рядами. Амира и Яни тоже больше не было видно — похоже, они сбежали, воспользовавшись суматохой, возникшей из-за приближения полицейских.

Больше всего Равена волновалась за девочку — она даже не сомневалась, что с Амиром все будет в порядке, а Яни с ним. Бессмысленно потоптавшись еще немного, Равена наконец решилась и бросилась в ту сторону, куда должна была побежать Лини, однако, не успела сделать и трех шагов, как ее остановили, схватив за руку. Равена обернулась.

— Амир! — воскликнула она, увидев брата.

— Непослушная малышка Равена, — иронично усмехаясь, сказал Амир, — ты собиралась убежать?

— Где Яни? — встревожилась Равена, не увидев мальчишку вместе с братом.

Амир недоуменно приподнял бровь, словно не понимал, отчего она так беспокоится.

— Не волнуйся так, этот чертенок наверняка уже дома — он живет рядом с площадью. — И насмешливо добавил: — Видела бы ты, как он убегал — только пятки сверкали.

Равена выдернула запястье из руки брата.

— Как ты мог?! — накинулась она на Амира и, поняв, что кричит слишком громко, понизила голос до яростного шепота: — Ты втянул Лини и Яни в кражу! Они же дети бедняков! Если их поймают — будут прилюдно пороть на Тюремной площади розгами!

— Эй-эй! — подняв руки, словно сдаваясь, успокаивающим тоном произнес Амир, — не надо говорить такие страшные вещи. Не пугай меня. Яни уже дома, Лини наверняка в безопасности, она успела убежать. Мы сговорились встретиться с ней возле разрушенной Сторожевой башни — полиция не будет ее искать там. И между прочим, нам тоже лучше побыстрее уносить отсюда ноги. Пока ты меня отчитываешь…

Равена не успела узнать, что собирался сказать Амир, потому что рядом раздался крик:

— Этот парень был там! Он один из них, этих воришек, говорю вам, господин полицейский!

Брат и сестра обернулись одновременно — между крайними прилавками стоял тот самый дородный господин, которого Амир обвинил в том, что он травмировал Яни. На клич уже бежали полицейские.

— Они нарочно разыграли это представление, чтобы совершить кражу! — голосил толстяк. — Говорю вам, господин полицейский!

— Бежим! — глухо бросил Амир, снова схватил Равену за руку и потянул за собой в сторону арки, ведущей в переулок.

4. БЕЛЯВА

Равена едва поспевала за Амиром. Они бежали узкими улочками Бриеста — почти безлюдными, горожане сейчас собрались на базаре. Дома в этой части города тесно жались друг к другу, едва оставляя пространство для проезда кареты или повозки.

Один раз им под ноги бросился рыжий кот, и Амир, сумев вовремя приостановиться, тихо выругался. Такие ругательства Равена до сих пор слышала только от конюхов и сапожников, но после целого представления, разыгранного ради кражи, бранные слова из уст приемного сына дворянской семьи ее уже не удивляли. Она знала, что ее брат способен на всякого рода проделки ради собственного развлечения, но кража… Равена до сих пор не могла прийти в себя.

Как часто Амир развлекается подобным образом, когда уходит в город без нее? Если родители узнают, для них это будет ударом.

Завернув в очередной раз за угол, они столкнулись с молодой прачкой. Девушка громко вскрикнула и выронила из рук корзину — крышка отлетела, и постиранное белье выпало на пыльную брусчатку.

Видимо, крик указал направление преследователям, упустившим беглецов, потому что тотчас же Равена услышала громкие выкрики на канрийском языке. Амир потянул сестру за руку — и вот они уже бегут еще быстрее прежнего.

Равена чувствовала, что у нее заплетаются ноги. Поспевать за братом ей было не под силу: мешали юбки и тесные туфли, которые уже какое-то время назад стали ей немного малы, но купить новые не было денег.

Равена на бегу вырвала руку.

— Не могу, — задыхаясь, сказала она и припала плечом к стене ближайшего дома. — Не могу бежать так быстро, как ты.

Голоса канрийцев звучали все громче — погоня была все ближе. Амир нахмурился, словно усиленно пытался решить, что делать, и в этот самый момент из-за угла выехала небольшая крытая повозка: старая кляча в упряжке едва тянула ее, а тощий старик на козлах держал поводья дрожащими от старости руками.

— Сгодится! — снова потянул Равену за собой Амир; ее слабые возражения он не слушал.

Поравнявшись с повозкой, Амир крикнул:

— Эй, старик!

Человек на козлах потянул за поводья, и кляча остановилась.

Амир бросил ему что-то — взгляд Равены едва поспевал за полетом какого-то очень мелкого предмета, — но старик на удивление споро схватил брошенное в кулак, потом раскрыл ладонь. Глаза его тотчас широко раскрылись и загорелись жадным огнем, будто на него с неба упало сокровище.

— Спрячь ее в повозке! — велел старику Амир.

— Да, господин! — с трепетом опустив дарованный Амиром предмет в кармане, проблеял старик. — Как скажете, господин!

— Быстро! — подтолкнул Равену вперед Амир. — Прячься!

— Амир, что происходит? — Равена больше не была уверена, что задыхается от бега — она была напугана. — Что ты ему дал? И ты уверен, что мы можем спрятаться в этой повозке? Канрийцы скоро будут здесь, а этот старик…

— Помолчи, малышка Равена, — быстро заговорил Амир. — Во-первых, прятаться будем не мы, а ты. Во-вторых, старик тебя не выдаст, а полицейские в эту повозку не сунутся. Ты что, не видела знак на повозке?

— Какой знак? — совсем запуталась Равена, но голоса, кричащие что-то на канрийском языке, прозвучали совсем близко, и Амир, более не став ничего объяснять, поднял Равену вверх и втолкнул в повозку.

Когда полог повозки разделил их, Равена услышала сказанное второпях: «Встретимся у разрушенной Сторожевой башни», а следом — удаляющийся топот бегущих ног. Почти тот же час повозка тронулась с места.

Под стук колес, бьющихся о брусчатку дороги, Равена услышала хриплый кашель у себя за спиной. Резко обернувшись, она увидела, что в повозке, кроме нее, есть кто-то еще. Укутанная в темную накидку фигура находилась лишь в двух шагах от нее. Равена сидела на дне повозки, а ее невольный спутник — на сбитом из дерева ящике, поэтому девушке пришлось смотреть на него снизу вверх.

Каждый вдох и выдох незнакомца сопровождался сильными хрипами. Это вызывало в Равене смутную тревогу, но задуматься девушка не успела — в этот момент до ее ушей донесся громкий топот нескольких пар бегущих ног. Канрийцы и сопровождающие их полицейские в этот самый момент были совсем рядом!

Наверное, чтобы пропустить их, старик на козлах вынужден был заставить клячу сдвинуться в сторону. Повозку качнуло — полог, скрывающий находившихся в повозке людей, разошелся, и внутрь ворвался дневной свет. Он упал на лицо человека в накидке, и Равена, ахнув, невольно подалась назад.

Всего секунду — она смотрела на это лицо всего секунду, но ей хватило. Белые яблоки глаз, ссохшаяся и потрескавшаяся кожа — бледная, почти обескровленная, похожая на бумагу, такие же обескровленные губы.

Женщина. Старуха. Белява.

Равена много слышала об этой болезни. Говорили, что кровь тех, кто заразился ею, становилась бесцветной, как вода, и негодной. Сначала белели глаза, кожа и волосы, потом начинали сгнивать внутренности. Вот о каком знаке говорил Амир! Каждый, кто перевозил белявых, должен был поставить на повозке специальный знак — белый круг. Его обычно рисовали от руки мелом. И на этой повозке он наверняка был — Равена просто не заметила.

Она готова была убить Амира. Пусть он знал, что Равена и ее родители относились к тем счастливчикам, для которых эта болезнь была не страшна — когда-то отец и мать Равены, будучи совсем молодыми, во время эпидемии белявы помогали врачевателям в приюте для зараженных, и болезнь не тронула их, а в Равене текла их кровь, — но даже несмотря на это… Страшно. Страшно от хрипов старухи всего в двух шагах, от ее бесцветных глаз, от обескровленной кожи.

«Я убью тебя, Амир!» — мысленно пообещала себе Равена.

В одном он был прав — никто в своем уме не сунется в эту повозку.

Как только топот преследователей стих где-то на соседней улице, Равена потянулась к пологу, собираясь откинуть его и выпрыгнуть на мостовую, как вдруг кто-то схватил ее за руку.

Обернулась и вскрикнула Равена одновременно. Не удивилась, когда увидела, что за руку ее держит белоглазая старуха, но от страха сердце ушло в пятки, а воздух камнем застрял в горле. Равена попыталась вырваться, но старческая рука, обтянутая потрескавшейся белой кожей держала ее мертвой хваткой.

— Отпустите, — глухо, едва слыша свой собственный дрожащий голос, попросила Равена.

— До этой проклятой болезни я была гадалкой, — прохрипела ей в лицо старуха. — Хорошей гадалкой. Людям правду пророчила, а они мне за правду платили. Хорошо платили.

— Пусти… те, — едва выдавила из себя Равена, с трудом сдерживаясь, чтобы не завопить от ужаса, но канрийцы все еще могли ее услышать.

— А теперь ко мне никто не подойдет, — продолжала старуха. — Никто не попросит погадать на судьбу. Но тебе, дитя, я, так уж и быть, даром твою судьбу расскажу.

— Пожалуйста, отпу… — от отвращения слова застряли в гортани Равены, когда покрытое множеством трещин белое лицо с бескровными губами придвинулось к ней совсем близко, а пустые глаза как будто заглянули прямо ей в душу.

— Трижды ты познаешь предательство, — просипела старуха. — Трижды предашь сама. Но только один простит тебя. Только одного простишь ты. Много будет боли в твоей жизни. Много страданий. Закроешь ты свое сердце. Но кого впустишь в него снова — того вмиг потеряешь.

Сухая и шершавая рука старухи ослабила хватку, и Равена, не став медлить, вырвалась. Часто дыша от испуга, перекинулась через край повозки и мешком с картошкой упала на мостовую. Локти и колени вспыхнули болью, но Равена, не обращая на это внимания, поднялась на ноги и обернулась, словно боялась, что старуха будет ее преследовать.

— Передайте нашу благодарность молодому господину, юная госпожа! — крикнул со своего места на козлах старик, словно спиной даже через повозку видел, что девушка выпрыгнула. — Золотой нирах! Целый золотой нирах!

Не став вникать в смысл его слов, Равена подобрала платье, чтобы удобнее было бежать, и поспешила к разрушенной Сторожевой башне, где должна была ждать малышка Лини.

5. ЛИНИ

Спрятав Равену, Амир увел погоню за собой, и тем самым дал сестре возможность убежать. Упускать этот шанс Равена не собиралась.

Она догадывалась, что Амир не остался вместе с ней не только из благородных побуждений. В отличие от нее, он, скорее всего, не знал и не мог знать, опасна для него белява или нет. А в таком случае, уж конечно, разъяренные канрийцы и полицейские предпочтительнее неизлечимой заразы.

«Золотой нирах! Целый золотой нирах!», — вспомнилось ей ликование старика.

Сразу она не придала значения услышанному — могла думать только о том, как быстрее убежать от пугающей ее старухи-гадалки, от белявы, пусть даже эта хворь не могла навредить ей, и, конечно, от погони. Но сейчас, когда в тишине бриестских улочек она торопилась на условленное место встречи, Равена задумалась. Она не знала, что означает слово «нирах», хотя оно казалось знакомым — будто когда-то прежде уже встречалось ей, но забылось. Однако в отношении слова «золотой» нельзя было ошибиться.

Речь шла о золотых монетах. Откуда? Откуда у Амира золото? Которое, к тому же, было в ходу в другой стране. Все-таки «нирах» — явно иноземное слово.

«Чем больше я повторяю его, — думала Равена, выходя на широкую улицу, где на нее сразу набросился людской гомон, цокот лошадиных копыт и стук колес проезжающих мимо карет, — тем сильнее уверенность, что где-то оно мне уже попадалось».

Но почти сразу ее мысли вернулись к монете.

«Неужели он украл ее у кого-то?» — беспокоилась Равена.

Что еще она могла думать после увиденного на базаре?

Миновав цирюльню и книжную лавку, Равена вздрогнула от громкого выкрика поблизости, но, поняв, что это был всего лишь разносчик газет, а не полиция, выдохнула. Решив, что долго задерживаться на людной улице не стоит, Равена снова свернула в переулок — до башни можно было дойти разными путями, и лучше выбрать тот, где меньше людей.

Бедные родители, думала на ходу Равена. Что бы они сказали, если бы знали, что их дочь сейчас убегает от полицейских? Она уже мысленно представила себе осуждение в глазах матери и хмурое разочарованное лицо отца, словно в наказание не удостаивающего дочь даже взгляда.

Нет уж, твердо сказала себе Равена, лучше им об этом не знать. И лучше бы Амиру не попасться в руки полиции. А если все обойдется, она обязательно заставит брата пообещать, что он больше не будет устраивать такие проделки, и уж конечно, не станет втягивать в них детей бедняков.

До старой башни Равена добралась без приключений. Когда над домами показался сохранившийся осколок верхней части башенной стены, она ускорила шаг.

«Надеюсь, Лини не поймали», — тревожилась Равена.

Обойдя башню и увидев девочку — Лини сидела, прислонившись спиной к стене, — Равена в первый момент обрадовалась и облегченно выдохнула.

— Лини! — негромко позвала она, но девочка почему-то не повернулась на зов — словно не услышала ее.

Внутри Равены шевельнулось смутное беспокойство. Подняв повыше юбки, Равена подбежала к девочке, но стоило ей увидеть личико ребенка, как она резко остановилась.

— Лини?

Малышка выглядела так, будто спит: глаза закрыты, тело расслаблено. И Равена бы, наверное, так и решила, что девочка в ожидании просто заснула, если бы не рассыпавшиеся из подола плоды шими, безвольно лежащие по бокам ладошками вверх руки и странное темное пятно на лбу в обрамлении кудрявых светлых прядей.

Сделав неуверенный шаг вперед, Равена присмотрелась получше — темное пятно имело форму серпа, повернутого острыми краями вверх.

Лини сама нарисовала этот знак у себя на лбу? Нет, она не могла — слишком ровные линии, слишком идеальный рисунок.

— Лини? — снова позвала Равена.

Наклонившись над девочкой, она осторожно пошевелила ее плечо.

— Просыпайся, Лини.

Девочка никак не отреагировала. Равена, словно зачарованная рисунком на лбу малышки, потянулась к нему, но пальцы ее замерли на полпути, когда за спиной раздался голос:

— Канрийские маги.

Обернувшись, Равена увидела Амира. Волосы растрепаны, на жилетке и рукавах рубашки грязные пятна — похоже, ему пришлось прятаться от полиции в каком-то очень пыльном месте.

Амир смотрел на Лини.

— Говорят, канрийские маги несколько веков назад выкрали секреты магии у драконов, и в придачу к ней получили беспощадность драконьего клана.

— Что? — растерялась Равена. — О чем ты… говоришь?

Зеленые глаза Амира остановились на ее лице.

— Я говорю, что канрийские маги очень жестоки. Они не знают жалости. Точно так же, как и люди из Клана Драконов.

Равена тяжело задышала от нехорошего предчувствия. Слова Амира насторожили ее. Он как будто пытался сказать ей что-то. Однако она была уверена, что не хочет этого слышать.

— Нам надо разбудить Лини, — сказала Равена, вновь поворачиваясь к девочке.

Снова потрясла малышку за плечо, но и в этот раз тщетно.

— Она не просыпается, — сказала взволнованно. — Амир, почему она не просыпается?

Брат вдруг оказался рядом и взял ее за руку, чуть потянув назад — будто не хотел, чтобы Равена приближалась к ребенку.

— Она не проснется, Равена. Видишь этот знак у нее на лбу? Полумесяц. Тех, кто испытал на себе магию канрийцев, всегда находят с таким полумесяцем на теле. Говорят, что канрийские маги и сами не очень-то рады, что на их жертвах остается эта отметина, но ничего не могут поделать с этим — магия драконов оставляет ее сама.

— Постой… — Дышать Равене стало тяжелее — тревога сдавливала грудь. — Я не понимаю… Амир, я не понимаю. Почему Лини не просыпается?

Амир какое-то время смотрел на Равену пристально, даже не мигая, будто не хотел отпускать ее взгляд. Его рука зачем-то крепче сжала ее руку.

— Потому что Лини повстречалась с канрийскими магами. Она больше не проснется.

Равена широко раскрыла глаза. Что он говорит? Лини мертва? Но это неправда! Выдернув руку, Равена посмотрела на брата с негодованием.

— Что ты такое говоришь? Она дышит! Смотри!

Она присела на колени перед Лини. Грудь девочки тихонько поднималась и опускалась.

— Видишь?!

Амир посмотрел на сестру с жалостью.

— Да, — понизив голос, глухо произнес он. — Она пока еще дышит. Но ее уже не спасти.

У Равены задрожали губы, а глаза наполнились горячей влагой.

Разбросанные под ногами плоды шими. Безвольные руки ладошками вверх — на них фиолетовые пятна от сока заморских фруктов. Спящее лицо девочки. Темный силуэт перевернутого полумесяца на ее лбу в облаке светлых прядей.

Всего лишь глупая кража…

— Это ты виноват, — прошептала Равена, не сдержав слезы, которые тотчас обожгли ей щеки. — Это все ты виноват… Кому нужны эти шими?

Амир опустился рядом с ней на одно колено и тыльной стороной пальцев нежно провел по ее щеке, вынуждая Равену посмотреть на него. Его взгляд выражал что-то такое, чего Равена прямо сейчас не желала понимать.

— Я хотел порадовать тебя, малышка Равена, — заглядывая ей прямо в глаза, произнес Амир. — Ведь ты достойна большего, чем эта нищета. У тебя должно быть все, что ты захочешь.

Он сказал это так просто, будто и не было рядом умирающей девочки. Чувства Равены пришли в смятение. Она вдруг испугалась. С каких пор Амир стал смотреть на нее так, как сейчас? И почему она этого не замечала?

— Нам надо уходить, — вставая, Амир потянул за собой Равену. — Канрийцы могут вернуться.

Как будто в каком-то помрачении Равена, ведомая братом, сделала два шага, но потом, придя в себя, вырвалась.

— Нет! — отчаянно возразила она. — Нужно помочь Лини — отнести ее к врачевателям!

— Равена…

— Это мы виноваты, — не дала ему договорить Равена; она не хотела больше обвинять Амира, потому что понимала: он и предположить не мог, чем обернется его несомненно дерзкий, но не злой поступок. — Я должна была тебя остановить. Если бы я это сделала, с Лини все было бы хорошо. Я сама понесу ее.

Присев рядом с девочкой, Равена осторожно просунула руки ей под мышки и попыталась поднять. Малышка Лини оказалась неожиданно тяжелой для нее, но Равена не сдавалась. Тяжело дыша, она сделала еще одну попытку поднять девочку, но вместо этого позволила безвольному телу Лини потянуть ее вниз, и чуть не упала на нее сверху.

— Помоги мне, — дрожащим голосом попросила она Амира.

— Равена…

Не сдержавшись, Равена заплакала, продолжая обнимать Лини. Еще утром эта малышка смотрела на нее широко раскрытыми от любопытства глазами, слушая истории о Четырех Кланах. Смеялась вместе с другими детьми, убегая от разъяренного в шутку Амира… Почему он не понимает, что она не может бросить Лини? Даже если заклинания канрийских магов необратимы… Девочка ведь еще дышит!

Равена вмиг перестала плакать — она вдруг почувствовала, что дыхание Лини стало ослабевать. Амир был прав, осознала Равена, каждый вдох малышки может стать последним.

Прижав к себе покрепче детское тельце, Равена заплакала еще сильнее. В этот миг ей казалось, что она готова поделиться своим собственным дыханием, лишь бы только этот ребенок не умер у нее на руках. Как же так? Всего лишь глупая кража… Ведь это была всего лишь глупая кража! Никогда, никогда она не сможет себе этого простить.

«Пожалуйста, — умоляла она мысленно девочку, словно та могла ее услышать. — Не умирай! Только живи! Прошу тебя, только живи!»

До ушей Равены донесся тонкий звук — будто совсем рядом на брусчатку упал маленький камешек. Ей показалось, что в этот миг все другие звуки исчезли. И почти тот же час она ясно почувствовала, что девочка в ее объятьях сделала глубокий вдох.

— Лини! — воскликнула Равена, отстраняя от себя ребенка и вглядываясь ей в лицо.

Она потрясенно ахнула, заметив, что темное пятно в виде серпа на лбу девочки словно бы стало таять, пока совсем не исчезло. Лини коротко простонала и чуть приоткрыла веки.

— Ах! — облегченно и одновременно обрадовано засмеялась Равена и снова крепко обняла девочку. — Ты просто спала! Ты так напугала меня, Лини!

— Амир! — оглядываясь на брата, ликовала Равена. — Видишь? Ты ошибся, Лини просто спала! Канрийцы наложили на нее сонное заклинание — вот и все!

Лини в ее руках вдруг заерзала и, всхлипывая, стала издавать ноющие звуки.

— Лини, что с тобой? — попыталась заглянуть в лицо девочки Равена, но внезапно увидев ужас в глазах ребенка, не на шутку растерялась.

Девочка начала вырываться из ее рук.

— Лини, не бойся. Уже все в порядке. Все хорошо, — успокаивая девочку, Равена снова попыталась прижать ее к себе, но малышка вдруг завизжала и, резко оттолкнув Равену, вырвалась.

В первый момент она упала, но, вновь высвободившись из рук Равены, которая хотела помочь ей подняться, почти сразу вскочила на ноги и с криками бросилась прочь.

— Лини! — хотела бежать следом за ней Равена, но, сделав всего пару шагов, почувствовала странную слабость в коленях, и остановилась.

Поворачиваясь к Амиру, заметила, как брат поднял что-то с брусчатки. Яркая и короткая вспышка ударила в воспаленные от слез глаза Равены, и, почувствовав резкую боль, она на миг зажмурилась. А когда вновь раскрыла веки, Амир уже вынимал руку из кармана.

«Что он спрятал там?» — подумала Равена, но вслух спросила совсем другое:

— Амир, почему Лини смотрела на меня с таким ужасом? Я не хотела напугать ее…

— Тихо-тихо, малышка Равена. — Успокаивая, Амир убрал растрепавшиеся пряди с ее лица. — Она испугалась не тебя. Скорее всего, она даже не узнала нас с тобой, думала, что канрийские маги все еще здесь.

Равена бросила взгляд через плечо — в ту сторону, куда убежала Лини.

— Наверное, ты прав, — сказала она, поворачиваясь обратно, и тут почувствовала, как перед глазами стало темно-темно, будто кто-то накинул на солнце толстое покрывало.

Равена почему-то перестала чувствовать собственные ноги и землю под ними. Она пошатнулась и наверняка упала бы, если бы Амир не удержал ее в крепких объятьях.

— Ты слишком много отдала, малышка Равена, — то ли с укором, то ли с сочувствием глухо произнес он над ее ухом, а в следующий момент Равена почувствовала, как Амир подхватил ее на руки.

Она смутно осознавала, как собственное тело становится каким-то чужим, как все звуки тонут в тихом гуле, так похожем на шум моря, как темнеет мир вокруг нее. Остался только голос Амира, прошептавший с заботой и лаской, какой она прежде никогда не от него не слышала:

— Никто в этом мире не стоит твоих слез, глупышка Равена. Только я могу заставлять тебя плакать. Ты забыла?

Равена помнила. Даже в этот момент, падая в темноту, где не было совсем ничего, она помнила…

* * *

Кажется, ей тогда было одиннадцать. Амир появился в их доме не так давно, и Равена поначалу невзлюбила его. Ее родители привели в дом чужого мальчика и называли его своим сыном. Тогда она еще очень скучала по Натаниэлю, который не появлялся в их доме уже почти два года, а тут еще внимание мамы и отца доставалось кому-то, помимо нее.

Амира ее недоброжелательность обижала, и поэтому он никогда не упускал случая досадить ей. Обманом уговорил ее нарвать листья крапивы — руки Равены тогда покрылись волдырями, она плакала от ужасной боли. Нарочно пролил ей на платье чернила во время домашнего урока правописания. Платье было безнадежно испорчено, а их семья уже тогда была стеснена в средствах, и обновками Равену баловали редко — на новое можно было надеяться нескоро.

А однажды он подложил ей прямо в постель живую рыбешку. Она была мелкая, но изгибалась под одеялом всем телом и била хвостом. Проснувшись и обнаружив ее, Равена визжала так, что на крик примчались и родители, и слуги. В комнате потом очень долго стоял запах рыбы.

Но однажды к ним с визитом приехал богатый господин из новых дворян. С ним был его сын. Пока взрослые что-то обсуждали в гостиной, детей оставили в детской комнате вместе. Мальчик вел себя высокомерно и, посмеявшись над простым платьем Равены, сказал, что скоро и она, и ее родители должны будут убраться из этого дома, потому что его отец решил купить эту землю.

Равена так испугалась, поверив в слова этого злобного мальчишки, что расплакалась прямо перед ним и Амиром. А Амир неожиданно заявил, что только рад будет уйти из этого дома, потому что здесь живет привидение. Сын богача ему, конечно, не поверил, но Амир уже тогда умел убедительно обманывать.

Гости остались в их доме на ночь. В полночь, прихватив с собой Равену, Амир обрядился в белую простыню и в темноте набросился на мальчишку, когда тот спал в своей постели. Мальчишка спросонок перепугался так, что обмочился прямо в постель и долго визжал на весь дом.

Амир был доволен местью и строго сказал Равене, что она никому не должна позволять доводить ее до слез. Равена заметила ему, что он тоже все время доводит ее до слез. А Амир тогда ответил: «Значит, с этих пор ты будешь плакать только из-за меня, и больше не из-за кого, поняла? Обещай». И Равена пообещала.

Тогда она даже не догадывалась, насколько пророческим станет ее обещание.

6. ПЕРЕД БУРЕЙ

«Твои глаза, как сапфиры, — ярко-синие. Их синева — чистое колдовство, оно затягивает так, что можно утонуть. Твои глаза прекрасны, моя милая Равена…»

Пробуждение давалось Равене с трудом — объятья сна держали ее крепко и не хотели отпускать. Она делала попытки высвободиться из них, но ее словно тянула обратно непреодолимая сила.

«Почему так трудно проснуться?» — окутанная паутиной сна, спрашивала себя Равена.

В беспросветной темноте возникло вдруг лицо маленькой Лини — темный серп на лбу в обрамлении белесых прядей.

«Она спит», — убеждала себя Равена.

«Она умерла», — шепнула темнота.

Равена перестала дышать и… проснулась. А проснувшись, поняла, что дышит часто-часто — как тогда, когда они с Амиром убегали от полиции.

Она была дома, в своей комнате. В окно били солнечные лучи — это случалось только в первой половине дня. К своему удивлению Равена осознала, что сейчас утро, а значит, с тех пор, как она потеряла сознание возле разрушенной Сторожевой башни, прошел почти целый день.

Оглядев себя, Равена обнаружила, что одета в ночную сорочку. Ее переодели? Наверное, матушка или служанка. Но почему она ничего не помнит? Как можно было столь крепко уснуть? Разве так бывает?

Равена вдруг вспомнила: во сне она слышала чей-то голос. Кто-то был здесь?

«Твои глаза ярко-синие, как сапфиры…»

Равена откинула покрывало и вскочила с постели. Подбежала к овальному зеркалу на стене и с тревогой вгляделась в свое отражение.

— Они не синие, — вслух произнесла она, заглядывая самой себе в глаза. — Они обычные.

Темно-серые, как размытые дождем дороги.

— Просто приснилось? — озадаченно нахмурилась Равена.

Услышав легкие шаги за дверью, она обернулась, и в этот самый момент в комнату без стука вошли.

— Девочка моя, ты проснулась наконец?! — воскликнула матушка, глядя с тревогой на Равену.

Она подошла к дочери быстрым шагом и потрогала лоб. От прикосновения нежной и прохладной ладони матери Равена, расслабившись, на секунду прикрыла глаза.

— Амир принес тебя вчера днем. Сказал, что ты упала без чувств, скорее всего, от солнечного удара. Ты так долго не приходила в себя — я уже собиралась посылать служанку за врачевателем. Как ты себя чувствуешь, родная?

— Хорошо, матушка, спасибо.

Ответом ей был обеспокоенный вздох.

— Сейчас и впрямь стоит жаркая погода, — сказала матушка. — Старайся держаться в тени, особенно в полдень, хорошо?

Равена послушно кивнула.

— Хорошо, матушка.

Ее мать с улыбкой покачала головой, словно хотела сказать: «Сколько же беспокойства приносят эти дети».

— Давай помогу переодеться.

Пока матушка помогала ей надеть платье, Равена вспомнила про брата.

— Где Амир? Он дома? — спросила она.

— Какой там! — застегивая сзади пуговицы на платье, возмутилась матушка. — В город ушел. Не сидится ему на месте.

И тотчас же недовольно добавила:

— Ох, слишком много свободы мы вам даем. Это все влияние Гидеона. Сколько раз я говорила твоему отцу, что с детьми нужно быть строже. Да не умеет он, характер таков: улыбнется так, будто хочет сказать, что не стоит ни о чем волноваться, и снова окунается в свои книги с головой.

Вполуха слушая матушку, Равена думала о вчерашнем дне. Слава богу, Лини оказалась жива и здорова. Однако Равена успела изрядно испугаться. Если бы только Амир не задумал эту глупую кражу… Откуда это в нем, хотелось бы знать.

Из рассказов родителей Равена знала, что Амир — сын старого друга семьи. Когда он скончался, родители взяли мальчика к себе, потому что других родственников у него не было. Прежде Равена пыталась спрашивать, где мать Амира и отчего умер его отец, но родители всегда уходили от ответа. Стоит ли спросить еще раз?

— Матушка, — осторожно начала Равена, — неужели у Амира действительно нет никакой родни?

Пальцы матери на миг замерли на застежках, но почти тот же час вновь пришли в движение.

— Ох, родная, это тебе лучше у твоего отца спросить. Амир — сын его старого друга, а ты знаешь, что твой отец очень добр, конечно, он не мог оставить мальчика одного.

Равена задумалась.

— Матушка, а когда папа привел Амира в дом шесть лет назад, неужели ты совсем не была против?

— Теперь-то уж что говорить об этом? — с улыбкой в голосе сказала ее мать. — Амир нам давно как родной сын, ты же знаешь.

Равена знала. Знала, что и ее мать, и отец любили Амира — никогда не делали и не говорили ничего, что заставило бы его почувствовать себя чужим в их доме.

«Они его разбаловали, — хмуро подумала она по себя. — Вот, почему он таким вырос, как будто ему все дозволено».

Равена даже мысли не допускала, рассказать родителям о том, что произошло вчера. Они ни в коем случае не должны об этом узнать. Сложно даже представить, как оба будут потрясены. Хорошо, что все обошлось.

Когда с переодеванием было покончено, матушка ушла заниматься домашними делами, а Равена спустилась вниз — она решила последовать совету своей матери. Отца, как и следовало ожидать, Равена нашла в библиотеке.

Окна здесь были открыты, впуская весенний воздух, насыщенный запахами цветущих в саду деревьев и кустарников. Было тепло, поэтому огонь в камине не горел, однако Равене было зябко — видимо, из-за того, что она до сих пор чувствовала слабость во всем теле. Неужели так ослабла только потому, что переволновалась вчера?

Отец сидел в кресле недалеко от окна — рядом с книжным шкафом.

— Доброе утро, папа, — произнесла она, вынуждая отца оторваться от книги, которую он читал в этот момент, и обратить на нее внимание.

— Дочь, — улыбнулся отец. — Хорошо, что ты уже в порядке. Мы с мамой переживали.

Равена не ответила, только скептически шевельнула бровью. Только что, сидя за чтением, папа выглядел слишком увлеченным для человека, который переживает за дочку. Впрочем, Равена не обижалась. Она давно привыкла к странностям и слабостям своего родителя.

Заметив в пустом кресле забытую матушкой шерстяную шаль, Равена тотчас накинула ее себе на плечи и села напротив отца.

— Тебе холодно? — забеспокоился он. — Хочешь, закрою окна?

— Нет, папа, спасибо, — ответила Равена и добавила: — Знаешь, мне тут стало интересно…

Она задумалась над тем, как бы начать разговор, и ничего другого почему-то в голову не пришло.

— Расскажи мне о Четырех Великих Кланах, — попросила она.

Отец округлил глаза.

— Но ты ведь и сама о них много знаешь, — удивился он.

— Тогда расскажи мне то, чего я не знаю, — настаивала Равена.

Отец выдохнул и помычал в затруднении.

— То, чего ты не знаешь, — задумчиво протянул он и, словно обнаружив в библиотеке своих знаний нужную полку, коротко тряхнул указательным пальцем.

— Ну, например… Ты знаешь, что люди из Четырех Кланов когда-то людьми не были? — спросил отец; Равена отрицательно качнула головой, этого она действительно не знала. — Духи леса и гор, существовавшие в этом мире испокон веков, еще до рождения человека, они пришли к людям и смешались с ними. Их потомки, рожденные от женщин из людского рода, имели два облика: человеческий и истинный. Они-то и создали Четыре Великих Клана.

— А Пятый Клан? — спросила Равена. — Клан Сапфиров.

— О! — удивился отец, — ты знаешь о Пятом Клане?

— Амир рассказал, — ответила Равена.

— Ах, понятно, — на секунду нахмурился отец, но его лицо почти сразу же просветлело. Он вздохнул задумчиво, покивал головой и произнес словно на распев: — Клан Сапфиров, да? Самый древний клан из великих. Самый могущественный.

— Могущественный? — удивилась Равена. — Но ведь он вымер!

— Вымер? — в свою очередь переспросил отец, загадочно улыбаясь. — Прежде чем вымрет Клан Сапфиров, в этом мире вымрет все остальное.

— Но Амир сказал… — начала Равена и сама себя перебила: — Если он не вымер, тогда почему ему не видно и не слышно? Почему никто о нем не знает? Где они?

— Ох, как много вопросов сразу, — пожаловался отец. — Кто же так спрашивает?

Он снова издал протяжный вздох и сказал:

— Да, в наше время считается, что Клан Сапфиров вымер. Однако есть и другое мнение.

— Какое? И, кстати, кто они? Откуда пришли? У них тоже два облика?

— Моя дочь неисправима, — улыбнулся отец.

— Прости, — улыбнувшись в ответ, извинилась Равена.

Все-таки она любила своего тихого, спокойного отца. Равена была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что их семья, наверное, не обеднела бы так, будь ее отец человеком деятельным, займись он, как и следовало главе семьи, делами их имения. Но папа больше любил сидеть с книгами, изучать древние фолианты и свитки. Равена даже не знала, что же он ищет в них, но часто заставала своего отца погруженным в чтение или в собственные мысли, когда он сидел с раскрытой книгой на коленях, но при этом отстраненным взглядом смотрел в окно.

— Знаешь, как называют сапфиры в Эфинии? — спросил отец.

Равена снова отрицательно качнула головой.

— Слезы неба, — сказал отец. — У эфинийцев есть легенда о возникновении сапфиров. В ней говорится о том времени, когда Эфиния была охвачена голодом и болезнями. Глядя, как люди умирают в страданиях, небо заплакало, и на землю посыпались ярко-синие прозрачные камешки — застывшие слезы неба. Поднимая их с земли, люди исцелялись, и вскоре болезни и голод ушли из Эфинии. Похожие легенды есть и у других народов.

Отец повернулся и посмотрел на дочь.

— Клан Сапфиров — это дети неба, — сказал он. — Поэтому, как некоторые считают, они не могут исчезнуть бесследно.

Он указал пальцем вверх и улыбнулся мечтательно.

— Пока небо находится над нашими головами, Клан Сапфиров всегда будет где-то здесь, среди нас.

«Твои глаза ярко-синие, как сапфиры…», — снова всплыли в ее сознании слова, сказанные кем-то в ее сне.

— Папа, — решила спросить прямо Равена. — А почему вы с мамой усыновили Амира? Ведь не может быть, чтобы у него больше не было других родственников, даже если его отец скончался.

Лицо отца вытянулось.

— Каким образом с разговора о великих Кланах мы перешли к родне Амира? — искренне удивился он.

Равена скосила глаза в сторону.

— Просто вдруг подумалось.

Отец выдохнул и улыбнулся.

— Я так и знал, что рано или поздно ты опять начнешь спрашивать.

— Конечно! — горячо воскликнула Равена. — Он же мой брат! Я хочу все о нем знать.

Отец снова вздохнул, но в этот раз тяжело и печально.

— После кончины отца, Амиру нельзя было оставаться среди своих родственников из-за внутрисемейных распрей. Ты уже знаешь, что отец Амира был моим другом. Еще при жизни он попросил меня позаботиться о его сыне, если с ним что-то случится. Я дал слово и сдержал его.

«Внутрисемейные распри», — задумалась над словами отца Равена.

Ей трудно было представить себе, как люди, принадлежащие к одной семье, могут враждовать друг с другом. Разве семья — это не тогда, когда все друг друга поддерживают и друг о друге заботятся?

— Но неужели его родственники никак не могут поладить между собой? — вслух удивилась Равена. — И разве это правильно, что он живет вдали от своей кровной родни?

Отец склонил голову набок и сказал задумчиво:

— Амир уже повзрослел. Скоро он сам решит, оставаться ему с нами или вернуться к людям, с которыми он связан кровными узами.

Глаза Равены широко открылись от удивления. Она и не подозревала, что такое может случиться.

— Амир может покинуть нас? — спросила она.

В груди потяжелело. За эти шесть лет, что Амир жил в их доме, она привязалась к нему. Несмотря на его дерзкий характер и поведение, которое она часто не одобряла, Равена знала, что ей будет не хватать брата, если он вдруг исчезнет из ее жизни.

— А ты будешь скучать без него, если это случится? — понимающе улыбнулся отец.

Равена смущенно нахмурилась.

— Еще чего, — отвернулась от проницательного взгляда родителя она. — Без него станет даже лучше. По крайней мере, никто не будет больше говорить, что у меня глаза цвета грязных голубиных перьев.

В этот момент в библиотеку заглянула служанка и, найдя взглядом Равену, сказала с улыбкой:

— Юная госпожа, ваша матушка распорядилась позвать вас к завтраку. Вы ведь голодны, крошки не было во рту со вчерашнего дня.

Равена внезапно почувствовала, что и впрямь проголодалась.

— Иди, — велел отец. — Эмилия… то есть твоя матушка не перестанет волноваться из-за твоего вчерашнего обморока, пока не увидит, что у тебя хороший аппетит.

Снимая шаль и вешая ее на спинку кресла, Равена скрыла улыбку в уголках губ. Отец всегда смущался, когда называл при ней маму по имени. Удивительно, но ее родители, несмотря на то, что прожили вместе уже долгие годы, до сих пор были трогательно влюблены друг в друга.

Когда Равена уже взялась за дверную ручку, чтобы выйти, ее остановил голос отца:

— И не обращай внимания, что говорит Амир, у тебя очень красивые глаза!

Равена недоверчиво скривилась.

— Папа, ну что ты говоришь, — возмутилась она явной отцовской лести. — Они же темно-серые. Что может быть красивого в глазах цвета грязи?

— Серые? — удивился отец и улыбнулся. — Какие глупости. У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза!

Равена остолбенела, перестав даже мигать — только продолжала смотреть на отца, будто ждала, что он скажет что-то еще. Но папа, похоже, уже не замечал ее присутствия. Опустив взгляд в книгу, он глубоко погрузился в чтение, и весь его вид говорил о том, что мыслями он уже не здесь.

Выйдя в коридор, Равена нащупала рукой стену и наконец, выйдя из оцепенения, смогла моргнуть.

— Что это сейчас было? — потрясенно прошептала она вслух.

7. НОЧЬ, ИЗМЕНИВШАЯ ВСЕ

Почему ее отец это сказал?

Этот вопрос весь день не давал покоя Равене. Слепая любовь отца, который видит своего ребенка краше, чем есть на самом деле? Но Равена прекрасно знала, что ее отец никогда не был одержимым родителем. Гидеон де Авизо безусловно любил дочь — Равена не сомневалась в этом, — но любовью разумной и спокойной. Где-то даже чересчур спокойной. Там, где матушка начинала волноваться о Равене — когда, будучи ребенком, та подхватывала какую-нибудь хворь, — отец всегда с безмятежной улыбкой говорил, что все уладится, и нет повода для волнений.

Если задуматься… Равена никогда не видела своего отца сильно взволнованным. Его спокойствие в любой ситуации кого-то постороннего удивило бы, но именно эта черта его характера всегда внушала Равене уверенность, что все их трудности не так уж значительны — с ними можно справиться. И она даже не сомневалась, что ее матушка чувствует то же самое.

«У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза»…

В очередной раз заглядывая в зеркало, откуда на нее смотрела пара тускло-серых, совсем не выразительных глаз, Равена думала: вероятнее всего, отец просто пытался подбодрить дочь своими словами, считая, что насмешки Амира ее обижают. Подбадривание получилось весьма неуклюжим, но в этом папа был не силен — ничего не поделаешь.

Амир не появился дома к обеду. Матушка была недовольна, но поворчала, скорее, для порядка. Однако когда брат не вернулся и к ужину, ворчание его приемной матери было уже не притворным, а вполне настоящим.

Равена же не на шутку встревожилась. Вдруг Амира все-таки поймала полиция или канрийские маги? Ему не стоило идти в город ни сегодня, ни в ближайшие дни. Совсем скоро торговцы из Кан-Ри, распродав свой товар, покинут Бриест, и полиция забудет связанную с ними кражу. Неужели Амиру обязательно было так рисковать? О чем он только думает?!

Ей вспомнилась вчерашняя встреча со стариком, перевозившим беляву, и его слова: «Целый золотой нирах!». Да, верно, золотая монета, которую Амир с такой щедростью отдал старику, не шла у нее из головы. Не давало покоя и то, что слово ей явно знакомо.

Отправившись сразу после ужина в библиотеку, Равена нашла на одной из полок книгу, автор которой — опытный путешественник — рассказывал о тех странах, где он побывал. Когда-то, будучи ребенком, она взахлеб читала о его странствиях. Помимо прочего, в своей книге он рассказывал, какие деньги в ходу в той или иной стране. Взяв книгу, Равена отправилась к себе в комнату.

За окном сгущались сумерки, когда, оторвавшись от чтения, она услышала в коридоре твердые быстрые шаги. Принадлежали они, безусловно, Амиру — у отца шаг был мягкий и неторопливый.

Равена облегченно выдохнула: слава небесам, с этим негодником ничего не случилось! Однако же любопытно, где он был. Равена даже не сомневалась, что брат не сообщил родителям, какие дела зовут его в Бриест на весь день — иначе матушка не гневилась бы так за ужином. С каких пор у Амира появились секреты от семьи?

В коридоре хлопнула дверь, и шаги брата затихли — Амир закрылся в своей комнате. Равена прислушалась к себе — волнение, преследовавшее ее с ужина, и вызванное отсутствием Амира, почему-то не проходило, несмотря на то, что брат вернулся, и, похоже, ничего страшного с ним в городе не произошло.

Равена вернулась к книге. Она по памяти находила те места, где упоминались монеты других стран, но слово «нирах» ей ни разу не встретилось. Где же она могла его слышать?

Тщетно терзая свою память, Равена задремала. А когда очнулась от дремоты, внезапно осознала: загадочный «нирах» в ее сознании определенно был связан Амиром. Однако ко вчерашним событиям это не имело никакого отношения.

Раньше. Это было намного раньше. Возможно, в детстве.

Сумерки за окном все еще не уступали место ночи, а значит, Равена дремала совсем недолго. Папа в это время всегда сидел в библиотеке, забывая о матушкиных наставлениях экономить и не тратить свечи на вечернее чтение, когда можно читать днем, а значит, если Равена спустится сейчас вниз, она сможет задать ему волнующий ее вопрос. Читал он намного больше нее, и память у него была гораздо лучше. Главное, не говорить, что это как-то связано с Амиром.

Спускаясь по лестнице, Равена вдруг услышала короткий вскрик. Она невольно остановилась и прислушалась: звук не повторялся. Голос определенно был женский и шел с первого этажа. Наверное, служанка повстречалась в своей комнате с крысой. В подвал время от времени подсыпали крысиную отраву, но иногда эти твари проникали в хозяйственные помещения или комнаты для прислуги.

Равена продолжила спуск, и уже на нижних ступенях услышала голоса. Слов было не разобрать, но что-то вызвало в ней смутное чувство тревоги.

Голоса было два. Мужских. Один звучал низко и угрюмо, другой — слабо и безрадостно. Это было настолько непривычно — чтобы в их доме говорили с такими интонациями, — что оба голоса в первый момент показались Равене незнакомыми. Только одно она поняла сразу — что-то случилось.

Неужели, кто-то принес их семье плохие новости?

Равена и сама не понимала, почему старалась ступать на дощатый настил пола очень осторожно — так что едва слышала собственные шаги. Сквозь приоткрытую дверь библиотеки в коридор струился теплый оранжевый свет от свечей и огня в камине. Равена устремилась на этот свет, словно мотылек на пламя, которое непременно спалит его дотла, если он приблизится. Она слышала какие-то звуки, но с трудом распознавала их, и это беспокоило ее. Тревога внутри разрасталась и скручивалась, сворачивалась змейкой в груди.

Что это за звуки? Кашель? Хрип? Кто-то в доме заболел? Но ведь совсем недавно все были здоровы!

На этой мысли беспокойство взяло верх, и Равена, уже больше не медля, почти бегом преодолела расстояние до библиотеки. Широко раскрыла дверь и… застыла на пороге.

То, что увидели ее глаза, Равена осознала не сразу. Несколько долгих… нет, бесконечных мгновений, она смотрела перед собой, не мигая, и ей казалось, что остановилось даже время, безжалостно бросив ее в пустоту, где нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего — нет ничего.

В мельтешении отблесков огня, полыхающего в камине, посреди библиотеки Амир одной рукой придерживал ее отца, словно обнимал его. Но вот он подался назад, и из груди отца вышло сверкнувшие серебром лезвие длинного кинжала. Амир отпустил Гидеона де Авизо, и тот рухнул к его ногам.

Равена издала какой-то звук — жалостливый и слабый, как будто внутри нее зародился, но так и не вырвался на волю крик.

— Папа… — пробормотала она одними губами и, тотчас, осознав, что происходит, воскликнула: — Папа!

Она бросилась к отцу и упала рядом с ним на колени, успев уловить взглядом его последний вздох.

Гидеон де Авизо закрыл глаза. Голова его упала набок.

— Папа!!! — кричала Равена, уже понимая в душе, что тщетно. — Папочка…

Рядом с ней, на пол, упал кинжал. Равена вздрогнула, но невольно остановила на нем взгляд — лезвие было в крови. В крови ее отца.

Она чувствовала, что рядом стоит Амир, но не могла заставить себя поднять глаза, и вместо этого посмотрела в другую сторону. Все это время краем сознания Равена осознавала — там, у камина, что-то лежит.

Расстелившиеся по полу юбки, уложенные в аккуратную прическу волосы, вытянутая вперед рука. И кровь. Кровь на дощатом полу.

— Матушка, — чужим неузнаваемым голосом произнесла Равена. — Ох, что же это…

Равену обуял ужас, от которого некуда было деться. Ужас был всюду: вокруг нее, внутри нее, он заполнил собою гостиную, он исходил от темной фигуры, которая сейчас возвышалась прямо над ней.

— Ты убил их… О, силы небесные, я не верю… Ты убил их! Амир, что же это… Как же…

Равена отчаянно вцепилась пальцами в сюртук отца и, задыхаясь от ужаса, сковавшего ее тело, леденящего ее кровь, проговорила:

— Папа… матушка…

«Пожалуйста, пусть это будет лишь сон», — мысленно молила она, но пробуждение не наступало.

Все было на самом деле. Матушка у камина с вытянутой рукой — умирая, она словно тянулась к своему мужу, умоляла не убивать его. Отец, неподвижно лежащий у ног Амира — того, кому он дал приют, дом, семью.

Они называли его сыном.

Реальность неотвратимо накрыла Равену с головой, и все, что она могла сделать, чтобы защититься от нее — закрыть глаза. Из ее груди вырвался крик — и ей самой стало страшно оттого, как горестно он звучал, как отчаянно. На несколько мгновений — всего лишь несколько коротких мгновений — исступление охватило ее рассудок, отгораживая от страшной реальности, в которую вернул ее голос Амира.

— Не пытайся вдохнуть в них жизнь, — неузнаваемо низким голосом сказал он. — Ты только потратишь свои силы впустую. Они оба мертвы. Даже для Сапфиров невозможно вернуть к жизни мертвое.

«Они оба мертвы», — заставляя ее трястись крупной дрожью, прозвучали в голове жестокие и такие равнодушные слова.

Кто это? Кто это рядом с ней сейчас стоит? Это не может быть Амир. Не может быть тот, кого она долгие годы считала братом. Доверяла ему. Была привязана. Дорожила теми узами, которые возникли между ними еще в детстве.

— Кто ты? — не слыша собственного голоса, произнесла Равена.

8. САПФИРОВАЯ СЛЕЗА

Она наконец нашла в себе силы поднять голову.

Амир смотрел на нее, и в зеленых глазах его, холодных, как камни, как драгоценные изумруды, отражались всполохи мечущегося в камине пламени. Как будто из этих глаз смотрела на Равену незнакомая, чужая сила — не знающая жалости, пожирающая все на своем пути.

— Я тот, кому ты должна была принадлежать с самого начала, Равена. — Брови Амира сошлись на переносице, на лице его проступил холодный гнев. — Но они совершили непростительное — отдали тебя другому.

Амир опустился рядом с ней, и она непроизвольно отшатнулась от него — названый брат, любимый брат внезапно стал живым воплощением ужаса. Даже смотреть на него было невыносимо, поэтому она зажмурилась, чувствуя, как искажается в приступе рыданий лицо.

— Твой отец знал, что ты моя, — словно вынося приговор, произнес Амир. — С самого твоего рождения знал. Но ему хватило смелости обманывать меня все это время. Открой глаза, Равена, и посмотри.

Рыдая, Равена потрясла головой. Отказываясь смотреть. Отказываясь видеть.

Тогда Амир схватил ее за подбородок и насильно заставил повернуться к нему.

— Смотри.

На раскрытой ладони его лежал крупный синий камень в форме капли. Капли или слезы. В нем, словно живые, двигались россыпью искры света.

— Сапфир, — произнес Амир. — Этот камень возник, когда ты высвободила магию воскрешения, чтобы оживить девчонку, которая была в шаге от смерти. Вчера.

Равена слушала — и не слышала. В словах Амира для нее не было никакого смысла. Только одно в этот момент имело значение: ее родители мертвы. Амир убил их. Ее дорогой брат убил их доброго безобидного отца и нежную заботливую матушку.

Разум Равены отказывался принять это: слезы застилали глаза, рыдания душили.

— Ты — Сапфир, Равена, — продолжал Амир. — Твой отец знал. Знал, и скрыл от меня. Но больше никто не станет у меня на пути.

Равена дернула головой, вырываясь, подалась назад, проползла немного по полу — дальше, дальше от этого страшного чужака в теле брата, — но Амир схватил ее за руку.

Охнув от боли — насколько безжалостно впились пальцы Амира в ее кожу, — Равена заметила, как его взгляд остановился на тыльной стороне ее ладони, а зеленые глаза налились темнотой.

— Это кольцо, — с тихим гневом произнес Амир. — Оно связывает тебя с другим мужчиной.

Обручальное кольцо Клана Воронов, сделавшее ее невестой Натаниэля, — Равена лишь смутно понимала, что Амир сейчас говорит о нем. Кольцо, которое росло вместе с ней. Кольцо, которое нельзя было снять.

Амир сплел ее пальцы со своими и приник губами к внутренней стороне ее ладони. Равена дернулась от горячего прикосновения, но Амир не позволил вырваться. Глядя ей в глаза взглядом, в котором все сильнее разгоралось пожирающее пламя, он сказал:

— Все, что мне нужно, это отрубить тебе этот палец. И ты больше не будешь связана с главой Клана Воронов. Ты станешь моей, Равена. Только моей.

От его слов, от его голоса кровь стыла в жилах Равены. Она смотрела на него, и к своему ужасу понимала, что это не просто слова. Не угроза — намерение. Амир сделает, как обещает.

Ее взгляд остановился на руках Амира, и Равену затрясло. Его ладони и пальцы были испачканы кровью — кровью ее отца и матери.

В сознании Равены вдруг начал разгораться пожар. Всего лишь миг — и вот он уже бушует внутри нее. Она чувствовала жар, почти слышала треск огненных искр и могла поклясться, что ноздрей касается запах дыма.

Почему это произошло? Почему это случилось с ней? Еще сегодня утром она была счастлива. У нее была нежная матушка и добрый отец. У нее был дорогой брат, который всегда защищал ее и так часто заставлял смеяться…

Амир. В один миг он отобрал у нее все.

Горе словно отошло в сторону, уступая место другому чувству, которое сейчас сжигало ее изнутри. Боль и ярость смешались, вырвавшись на волю ненавистью. Равена с силой дернулась, высвобождая ладонь из пальцев Амира, и всем телом бросилась к кинжалу.

Амир стремительно рванулся следом, пытаясь перехватить ее, но пальцы Равены успели ухватить рукоять. Ее тело двигалось, словно подчиняясь внутренней силе, о существовании которой Равена даже не подозревала. Сжимая рукоять кинжала обеими руками, она наугад полоснула им перед собой, и ахнула, когда на ее ладонь и лоб брызнули горячие капли крови.

Пожар внутри нее вмиг утих, словно и не было. Вспышка ярости длилась лишь несколько мгновений и быстро рассеялась. Равену вновь охватил ужас, а руки, тотчас ослабевшие, отпустили кинжал — с глухим стуком он упал на пол.

Она смотрела в удивленные глаза Амира. Он держался за щеку, и сквозь пальцы его текли струйки крови.

— Ты ранила меня, Равена, — сказал Амир, и несмотря на то, что в голосе его не было гнева, Равена почувствовала, как ледяной волной на нее накатывает страх.

Она ранила Амира. А он убил ее родителей. Их родителей.

Страшный сон, от которого нет пробуждения.

Губы Равены дрожали. Пальцы дрожали. Все тело трясло. Ею снова владел ужас: исходящий от чужих глаз Амира, рожденный собственной слабостью.

Амир шагнул к ней. В голове Равены прозвучали его слова: «Все, что мне нужно, это отрубить тебе этот палец». В ужасе она отшатнулась и, сорвавшись с места, бросилась к двери.

Бежать! Прочь! Только не позволить ему коснуться себя! Все ее существо на миг скрутило в узел от мысли, что там, в библиотеке, остались ее родители, но Равена не могла остановиться. Страх заставлял ее мчаться изо всех сил.

Ей казалось, Амир вот-вот схватит ее, но в какой-то момент она осознала, что он не гонится за ней. Единственным ее преследователем была жгучая, истязающая ее невыносимой пыткой мысль: «Зачем? Почему Амир убил родителей? Как смог он отнять жизнь у тех, кто долгие годы был его семьей?».

Наваждение. Это просто какое-то злое наваждение. Это не может быть правдой.

Тяжело дыша, Равена добежала до конца коридора, повернула за угол, пронеслась мимо двери в столовую и, с трудом удерживая ослабевшими руками тяжелые юбки, устремилась к двери, ведущей во двор.

Когда она была уже в нескольких шагах от нее, широкие створки двери внезапно распахнулись настежь, и на пороге возник человек.

Равена ахнула и отпрянула назад, запутавшись в юбках и едва не упав. Незнакомец, преградив ей дорогу, смотрел на Равену такими же изумрудными глазами, как у Амира. Его холодный и жесткий взгляд на миг словно пригвоздил ее к полу. Она не рассмотрела его лицо и одежду, но сразу заметила отделанную золотом накидку — местное дворянство не носило накидки такого покроя, а богатые торговцы не посмели бы — золото в одежде было привилегией знати.

Этот человек был чужаком. Недолго думая, Равена бросилась обратно. В лицо ей ударил голос Амира:

— Идрус, не дай ей убежать! Но не смей навредить!

У Равены было не так много вариантов. Забежав в столовую, она устремилась к двери в кухню. В голове промелькнула мысль: кухарка и единственная оставшаяся в доме служанка, наверное, сейчас крепко спят в своих комнатах и даже не знают, что их хозяева уже мертвы.

Равена всхлипнула, глаза снова заволокло слезами, и только небеса знали, чего ей стоило в этот миг не позволить горю взять верх над ней. В этот раз ее преследовали — задыхаясь на бегу, она слышала быстрые и тяжелые шаги у себя за спиной. Человек, только что возникший на пороге дома и преградивший ей путь, был не знаком ей, но Амир не только обращался к нему по имени, но и отдавал приказы.

«Кто ты, Амир?»

Ворвавшись в кухонные помещения, Равена бросилась к маленькой узкой лестнице, ведущей на задний двор. Как часто она пряталась здесь, когда они с Амиром в детстве играли в прятки, будучи детьми? Кухарка всегда говорила Амиру: «Равены здесь не было. Нет-нет, не забегала, ищи в другом месте!», пока девочка, обняв колени, сидела мышонком на нижних ступенях. И Амир послушно уходил — то ли верил в этот маленький обман, то ли притворялся, что поверил — чтобы Равена могла гордиться тем, как хорошо она спряталась.

Теперь эта лестница была ее единственным спасеньем.

Ох, какое счастье, что дверь оказалась не заперта! Равена выбежала в ночь, залитую серебристым светом луны, и устремилась по тропе, ведущей через сад. Дальше, в ограде, был тайный лаз. Когда-то они с Амиром, используя этот лаз, убегали играть в лес, нарушая строгие запреты матушки. У Равены была только одна надежда — что ей удастся спрятаться в лесу. Затаиться в каком-нибудь овраге и переждать. Что будет дальше — об этом она думать не могла.

Об этом она подумает потом.

Равена услышала шум за спиной, но не стала оборачиваться. Сжала зубы, подняла юбки настолько высоко, насколько смогла, и продолжала бежать. Нет смысла смотреть — она и так знала, угадывала в тех звуках, которые доносились до ее ушей, что чужак, отправленный за ней Амиром, движется куда стремительнее ее и вот-вот настигнет.

Равена посмотрела вперед — туда, где обрывалась тропа, — и на миг в ее сознании словно воскрес образ из ее снов: в конце тропы стоит Натаниэль и, услышав, как она зовет его, оборачивается на зов.

Споткнувшись, Равена ахнула и упала, больно ударившись коленями и стесав кожу на ладонях. Чужие шаги уже были прямо у нее за спиной. Равена оглянулась — изумрудные глаза чужака смотрели на нее бесстрастно, а в жестком изгибе рта она легко могла прочесть, что он приволочет ее обратно к Амиру, чего бы это ему ни стоило.

Мужчина резким движением отбросил в сторону правую полу накидки, чтобы продемонстрировать ей кинжал в ножнах у него на бедре. Наверное, это было сделано для устрашения, чтобы она не вздумала сопротивляться, но эффект возымело противоположный.

Равена вскрикнула, подалась назад, пытаясь одновременно встать на ноги, но не смогла — лишь уперлась руками в холодную землю, чтобы не упасть навзничь. Из ее горла вырвался прерывистый звук, похожий на жалостливый стон, и Равена зажмурила глаза.

Она не хотела, чтобы этот человек схватил ее. Не хотела, чтобы он вернул ее Амиру — убийце, который пообещал покалечить ее. Но, о небо, почему она такая слабая?! Она не знает, как ей спастись!

Именно в этот момент, когда отчаяние почти завладело Равеной целиком, тишину ночи со свистом вспорол громкий шелест, на миг оглушивший ее. От удивления Равена распахнула глаза и…

Перед ней, заслонив собой весь мир, раскинулись два больших черных крыла.

9. ПОД КРЫЛОМ ВОРОНА

— Натаниэль, — внезапно почувствовав, как все плывет перед глазами, прошептала Равена.

До сих пор она изо всех сил старалась противостоять безумию происходящего, но сейчас все силы словно разом покинули ее: тело стало ватным, голова наполнилась пустотой. Единственное, что имело значение — Натаниэль пришел за ней. Он вернулся. Он спасет ее.

Равена могла только смотреть завороженным взглядом, как лунный свет струится по черному оперенью. Как касаются земли темные с замысловатой искусной вышивкой одежды Клана Воронов. Как развеваются от ночного ветра смолянистые, словно воплощение самой ночи, волосы.

— Мы забираем ее, — произнес чистый и звучный голос — словно прекрасная музыка лютни коснулась ушей Равены. — Наследница рода де Авизо — невеста главы Клана Воронов, обрученная с ним магией клана и связанная клятвой крови. Ваш клан не вправе претендовать на нее.

Что-то в прозвучавших словах впилось под кожу Равены, словно пчелиное жало. Она заставила себя посмотреть еще раз на того, кто стоял спиной к ней, и губы ее дрогнули. Как она могла спутать?

Короткие волосы едва касались лопаток, тогда как глянцевое полотно черных волос Натаниэля ниспадало ниже бедер. И крылья… Тусклое оперенье, малый размах — лишь жалкое подобие тех, что она помнила.

Люди из Клана Воронов пришли за ней. Натаниэля здесь не было.

Тот, кто стоял перед ней, повернулся, и на миг их с Равеной взгляды встретились. Его глаза цвета черной смородины несколько мгновений смотрели на нее, словно изучая, тогда как Равена с неугасающей надеждой вглядывалась в его лицо, силясь найти знакомые черты. Однако тщетно. Она не помнила — не могла вспомнить лица Натаниэля. Слишком давно он исчез из ее жизни. Память девятилетней девочки не сохранила дорогой образ.

Сейчас Равена не знала, кто перед ней. И только крылья, раскинувшиеся у него за спиной, крылья, в которых не было той пронзительной колдовской черноты, запечатлевшейся в ее сердце, говорили, что этот человек — не тот, кого она ждала.

Он наклонился к ней так легко и стремительно, что Равена не успела даже ахнуть, когда ее подхватили его руки. И пусть он был незнакомцем, пусть не руки Натаниэля держали ее, но Равена вдруг почувствовала себя в безопасности, прижатая к его груди.

— Я не позволю вам забрать ее! — раздался рядом громкий, вибрирующий от ярости голос.

«Амир!» — мысленно вспыхнуло в сознании Равены прежде родное имя, которое теперь вызывало в ней лишь ужас.

— Она принадлежит мне!

В голосе Амира звучала неприкрытая угроза. Заставив себя повернуть голову, Равена увидела названого брата, который, широко расставив ноги, стоял на тропе прямо напротив нее. В его руке был кинжал — тот самый, с обагренным кровью лезвием, — и Равена невольно задрожала.

Нет, только не снова. Она не хотела, не могла видеть, как кто-то еще умрет от руки Амира.

Но она недооценила Клан Воронов.

Они слетались со всех сторон — черные птицы, в полете меняющие облик на человеческий. Хлопанье крыльев взорвало ночь, заполнило все вокруг и оглушило Равену. На миг она зачем-то спрятала лицо на груди того, кто держал ее, как будто защищаясь, но сознание тотчас подсказало — ей ничего не угрожает. Она в безопасности.

— Ваш клан в меньшинстве, — произнес ее спаситель, и Равена вновь поразилась чистоте его голоса — пронзительной в тишине ночи. — Вы двое не выстоите против нас. Здесь сейчас больше сотни воронов. Если вы нападете — не сомневайтесь, придет поддержка. Вы можете рассчитывать на свою мощь, но мы уничтожим вас числом.

— Мой господин, — обратился к Амиру стоящий чуть в стороне чужак с изумрудными глазами. — Вы не можете рисковать. Ваша жизнь слишком важна для клана.

— Молчи, Идрус! — в ярости выкрикнул Амир. — Я не позволю обокрасть себя во второй раз!

— Мы готовы сразиться, — спокойно сказал спаситель Равены. — Решение за вами.

— Мой господин, прошу вас!

Зеленоглазый чужак так отчаянно взывал к благоразумию Амира, что тот наконец услышал его.

В глазах названого брата Равены бушевал разрушительный смерч.

— Однажды я вырежу весь ваш клан до последнего вороненка, — низким хриплым голосом пообещал он. — Клянусь.

Спаситель Равены в ответ не сказал ни слова. Вороны, окружившие их, застыли в спокойном ожидании. Казалось, угроза Амира не достигла их — ударилась о стену равнодушия и рассеялась в воздухе.

А в следующий миг за спиной Амира распахнулись, словно капюшон гигантской кобры, два перепончатых крыла поистине невероятных размеров. И тотчас такие же крылья возникли за спиной Идруса. Лишь на миг Равена поймала на себе взгляд Амира, и мгновенно зажмурилась, чувствуя, как от боли в груди искажается лицо.

Она слышала, как двое с шумом поднялись в воздух. Память вдруг заговорила с ней высоким звонким голосом еще юного Амира:

«Нирах — самое ценное золото в мире. Золото драконов. В нем скрыты крупицы древней драконьей магии. Его можно найти только в исконных землях Клана Драконов».

Равена не сдержалась — слезы потекли по ее лицу, из горла вырвались глухие сдавленные рыдания.

— Мы отнесем вас к вашему жениху, — все так же спокойно, без каких либо эмоций, произнес спаситель Равены. — Он ждет вас.

— Почему он не пришел за мной раньше? — прошептала обвинительно Равена, не рассчитывая услышать ответ.

Если бы он не оставил ее надолго, возможно, того, что произошло этой ночью, никогда не случилось бы.

Если бы он не оставил ее…

Наверное, Равена потеряла сознание от всего пережитого, потому что в какой-то момент пробудил ее уже знакомый чистый голос:

— Госпожа, проснитесь.

Равена открыла глаза.

— Вы должны встретиться с главой клана.

Черные глаза ее спасителя смотрели на нее выжидающе. Словно в знак согласия, Равена прикрыла веки и тотчас открыла их. Осторожно ее опустили на землю, и Равена поняла, что стоит на выложенной брусчаткой улице. Она огляделась вокруг: двухэтажные дома, плотно жавшиеся друг к другу — они стояли посреди одной из улиц Бриеста. Тихой и безлюдной — над городом распростерла гигантские крылья ночь. Однако полная луна, зависшая над городом, освещала все вокруг серебристым светом. Оглянувшись, Равена осознала, что улица отнюдь не безлюдна.

Горожане крепко спали в своих домах, но на крышах их домов, крылатые и почти невесомые, как птицы, замерли люди вороны. Все до единого — присев на одно колено, видимо, чтобы оставаться менее заметными на случай, если кто-то выглянет в окно. А дальше по улице стояло две кареты. Дверца одной из них открылась и на мостовую шагнул кто-то из Клана Воронов.

Равена почувствовала, как дыхание комком стало в горле. Она понимала, что сейчас, впервые за долгие годы, увидит Натаниэля. И, наверное, если бы горе не сжимало ее грудь, снова и снова заставляя вспоминать… библиотека, освещенная светом от камина, последний вздох отца, протянутая к нему неподвижная рука матери, кинжал, обагренный кровью… Наверное, если бы не это, сейчас она была бы счастлива.

Он подошел, и шаги его были тихи, почти беззвучны. Один лишь взгляд на него — и Равена тот же час распознала родившееся в ее сердце разочарование. Черные глаза, как у всех людей-воронов, длинные волосы ниже пояса, одет в одежды знати своего клана. Его крылья сейчас были скрыты от Равены, а его лицо… это было лицо незнакомца. Лицо, которое не пробуждало в ней никаких чувств и воспоминаний. Неужели память не оставила ей совсем ничего? Восемь лет… видимо, их разлука была слишком долгой.

— Здравствуй, Равена, — произнес он тихо, словно обращался только к ней одной, и слышать его должна была только она. — Прошло много лет с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Равена поджала губы, чтобы скрыть их предательскую дрожь. Чтобы сдержать слезы. Чтобы унять сжавшую ее сердце тоску.

Она так ждала этой встречи, так надеялась на нее, так мечтала когда-нибудь снова увидеть Натаниэля… Но когда они наконец встретились, перед ней оказался совершенно чужой человек. Их разлука была слишком долгой. Той глубокой связи между ними, которая когда-то наполняла ее сердце счастьем, больше нет. И все же — ради последней искры надежды, которая еще теплилась в ней — Равена спросила:

— Натаниэль?

Он улыбнулся, но и улыбка его была чужой, далекой — она больше не дарила Равене прежней нежности и тепла. Всего лишь знак вежливости.

— Да, Равена.

Она прикрыла на секунду глаза и ответила дрогнувшим голосом:

— И вправду… прошло много лет.

На лицо Натаниэля набежала тень. Брови виновато сошлись на переносице — наверное, он услышал в ее словах упрек.

— Прости, что так долго не навещал тебя. Меня не отпускали дела клана.

Равена кивнула. В свете луны сверкнула короткая вспышка чуть ниже рукава его одежды. Машинально опустив взгляд, Равена увидела кольцо — точно такое, как у нее. Обручальное кольцо Клана Воронов.

И все-таки это был Натаниэль.

— Я знаю, ты стал главой, — слабым голосом сказала она. — Как твой отец, он здоров?

Натаниэль снова помрачнел.

— Не так давно его не стало.

Равена вздрогнула, и опустила глаза.

— Мне очень жаль, — почти шепотом произнесла она.

— Да, — сказал Натаниэль. — Мне тоже. Я очень уважал твоего отца и…

Равена не выдержала и, закрыв рот ладонью, затряслась от тихих рыданий.

Не так она представляла себе их встречу.

— Прости, — произнес Натаниэль, и в его голосе Равена услышала, что ему как будто не по себе от ее слез.

Громко вздохнув, он распорядился:

— Тан, с этой минуты ты должен охранять будущую жену главы клана. Всюду сопровождай ее и позаботься, чтобы она ни в чем не нуждалась. Равена…

Он снова обращался к ней, и Равена вынужденно подняла глаза, посмотрев на него сквозь горячую пелену слез.

— Мы отправляемся в резиденцию Клана Воронов. Теперь ты под нашей защитой. Не волнуйся ни о чем, рядом с тобой всегда будет Тан, ты можешь во всем на него полагаться.

С этими словами он повернулся к Равене спиной и, вернувшись к своей карете, исчез в ней.

— Мы с вами поедем в другой карете, — сказали рядом с ней, и Равена вскинула глаза на своего спасителя.

— Тебя зовут Тан? — спросила она.

Он кивнул.

— Как будто частица имени Натаниэля, — заметила она.

— Все верно, — невозмутимо ответил он. — В Клане Воронов слуге в качестве имени дают частицу имени господина. Чтобы все знали, чья он собственность.

— Выходит, ты собственность главы клана?

— Да, моя госпожа.

Почему-то ей было неприятно, когда он обращался к ней «моя госпожа», но объяснения этому Равена не находила.

«Тан, — мысленно произнесла она. — Словно сердце родного имени».

Натаниэль приказал Тану всегда и везде сопровождать ее, охранять ее и заботиться о том, чтобы она ни в чем не нуждалась. Это означало, что с этого момента Тан был ее слугой. Что ж, по крайней мере, она не будет совсем одна. Одиночество Равена сейчас выдержать не способна.

Когда карета тронулась с места, перед глазами Равены все так же стояла картина… библиотека в отсветах огня из камина, безжизненное лицо ее отца, протянутая рука матери… и черная тень Амира, возвышающаяся над руинами ее счастливой жизни.

«Будь ты проклят, Амир, — думала Равена, не зная, сможет ли когда-нибудь забыть эту ночь. — Будь ты проклят. Из-за тебя я потеряла все».

— Клан Воронов примет вас, как свою семью, — тихо произнес рядом Тан. — Не сомневайтесь.

И его чистый голос, прозвучавший с неожиданной теплотой, в этот момент был единственной соломинкой, которая не позволяла ей утонуть в безбрежном море отчаяния.

10. СОКРЫТЫЕ В ТУМАНЕ

Они покинули Бриест за полночь. Освещенная луной дорога вела на восток. В карете Равена сидела лицом на запад, и с болью в сердце провожала взглядом родной город, рядом с которым прожила всю свою жизнь.

— Мои родители, — вслух произнесла Равена; она словно только что опомнилась — что с ними будет?

— Не волнуйтесь, — сказал Тан. — Господин отдал все необходимые распоряжения. В доме временно остались люди клана, ваших родителей похоронят рядом с вашими предками. Но вам нельзя сейчас оставаться там — драконы могут вернуться за вами. Спрятать вас в резиденции Клана Воронов — лучшее решение. Это для вашей же безопасности.

— А слуги? — Равена подумала о кухарке и единственной служанке, самой преданной их семье — каким же потрясением станет для них смерть их хозяев.

— О них тоже позаботятся, моя госпожа. Не беспокойтесь ни о чем.

«Не беспокойтесь ни о чем»…

Как будто это возможно, подумала Равена, но как ни странно, почувствовала себя освобожденной от тяжкой ноши. Терзающие ее мысли обо всем, что случилось этой ночью, отступили — как будто Тан своими словами, что ей не нужно ни о чем волноваться, прогнал их прочь, и они ушли.

В голове Равены стало пусто. Сейчас существовала только тишина ночи, лунный свет, дорога, стук колес и человек, сидящий в карете напротив нее. Подняв глаза, Равена заметила, что Тан смотрит на нее. Она думала, он опустит взгляд — слуге не подобает так пристально и долго смотреть в лицо госпожи, — но Тан этого не сделал.

Света луны не хватало, чтобы Равена могла хорошо рассмотреть его лицо. Черты Тана скрадывала темнота, но его черные глаза не отпускали ее, и Равена, не думая ни о чем, просто смотрел на него в ответ. Она ухватилась за этот пристальный взгляд — не изучающий ее, а словно вглядывающийся в нее, — как за навесной мостик, перекинутый над пропастью. И отчего-то стало легко не думать ни о чем, не вспоминать.

Равена не знала, сколько времени это продолжалось — она очнулась, когда карету слегка встряхнуло, видимо, под колесо попал какой-то крупный камень. Равене тотчас стало не по себе, как будто только что между ней и Таном произошло что-то неправильное и даже запретное.

Почему он так смотрел на нее?

Она украдкой глянула на него, но взгляд Тана больше не был прикован к ней. Он невозмутимо, будто только что не происходило ничего странного, смотрел в окно.

Последовав его примеру, Равена увидела, что карета въезжает в лес. Как только деревья по обеим сторонам дороги выросли непроглядной стеной, внутри кареты воцарилась густая темнота — свет луны теперь лишь едва-едва проникал в окна. С большим трудом Равена угадывала в этой тьме фигуру Тана.

В какой-то момент Равена задремала, убаюканная мерным шорохом колес и покачиванием кареты. А когда она очнулась, за окнами стоял непроницаемый туман.

— Мы подъезжаем к резиденции Клана Воронов, моя госпожа, — донесся до нее голос Тана. — Вам не о чем волноваться.

Как он заметил? Равена и впрямь спросонья испугалась, когда увидела сплошной серый туман, облепивший окна кареты. Но как Тан мог заметить это в такой темноте?

Будто читая ее мысли, он сказал:

— Я почувствовал, что вы встревожились, и поспешил успокоить вас. Не бойтесь, этот туман — ворота в земли Клана, он не настоящий.

«Почувствовал? — недоумевала Равена. — Как это возможно?»

— Со мной все хорошо, — вслух заверила она его.

Тан не ответил.

Какое-то время карета двигалась сквозь плотную мглу тумана. От стенок кареты повеяло холодом и сыростью — стало зябко. Но что удивило Равену больше всего — звуков трения колес о дорогу больше не было слышно.

Обняв себя обеими руками, Равена напряженно смотрела в окно, когда туман внезапно рассеялся. В один миг. Вернулись звуки. Карета словно выехала на другую сторону туманного занавеса.

Первым, что увидела Равена, был огромный валун — камень, поднимающийся над землей почти в человеческий рост. Лунный свет озарял плоскую боковую поверхность камня, и Равена разглядела вырезанный в камне символ — птицу, спрятавшую голову под крыло. Она уже хотела было спросить Тана, что означает этот рисунок, но вместо этого широко раскрыла глаза от изумления: в том месте, откуда выехала карета, не было дороги — сплошной лес.

— Тан? — удивилась она. — Как это возможно? Мы проехали сквозь деревья? Здесь нет дороги.

Ее провожатый скосил глаза в сторону окна, потом быстро глянул на нее и опустил взгляд.

— Дорога скрыта от глаз любого, кто не принадлежит к Клану Воронов. Вы, должно быть, видели рисунок в камне?

Равена кивнула.

— Это Символ Сокрытия. Если его нанесет кто-то из нашего клана, символ скроет то, что должно быть скрыто. Что-нибудь незначительное — вещи, изъяны во внешности — ненадолго может скрыть с помощью этого знака даже самый слабый ворон: ребенок или слуга. Чтобы скрыть что-то значимое — например, вещь, наделенную магией, — нужна большая духовная сила, которая есть только у правящих семей клана. Этот проход скрыл предыдущий глава клана. Его больше нет с нами, но, как видите, Символ Сокрытия все еще действует. Все потому, что прежний глава обладал поистине огромной духовной силой, доставшейся ему в наследство от наших предков — духов. Простите, я увлекся подробностями, вам, наверное, неинтересно…

— Нет, что ты, — озадаченно моргнула Равена. — Мне очень интересно, спасибо, что рассказал.

На самом деле она и впрямь только что подумала, что Тан говорит слишком много. Но вовсе не потому, что ей было скучно. Скорее, она удивилась, что он так откровенен с ней. Ведь Тан явно сказал намного больше, чем было достаточно для ответа на ее вопрос.

Всем было известно, что Клан Воронов — очень скрытый. Самый скрытный из Четырех Великих Кланов. Равена была уверена, что именно из-за этого Натаниэль так долго не появлялся в их доме — возможно, то, что происходило в клане в последние годы, не должно было выйти за его пределы. Натаниэль боялся расспросов и таким образом избегал их. По крайней мере, такое пояснение его отсутствия прямо сейчас Равену устраивало. Она даже готова была убедить себя в этом. Ей придется избавиться от своих обид, если она намерена остаться с Натаниэлем.

Когда карета остановилась, Тан сошел на землю первым и подал руку Равене, которая последовала за ним. Подняв голову, она увидела окутанный лунным сиянием замок. Упираясь на каменное основание, пять этажей громоздились друг на друга так, словно каждый из них существовал сам по себе, и отделялись друг от друга сильно выступающими скатами карнизов с завитыми краями. К центральной башне по обеим сторонам чуть позади были пристроены еще две, и в темноте ночи замок казался большой черной птицей, приподнявшей крылья — словно она вот-вот расправит их и взлетит.

Повернув голову, Равена увидела чуть в стороне два похожих строения, но гораздо меньше.

Из второй кареты вышел Натаниэль и направился к ней. Приблизившись, сказал:

— Добро пожаловать в замок Черного Ворона. Хочу надеяться, что наш дом станет твоим домом, Равена.

Он мягко улыбнулся.

— Завтра мы обязательно поговорим. А сейчас ты устала и тебе нужно отдохнуть. Тан, проводи госпожу в ее покои.

Равена на миг замешкалась, — ей так хотелось лучше рассмотреть его, просто вглядеться в его лицо и, может быть, узнать того Натаниэля, которого она видела в своих снах, — но он был прав: она устала, поэтому ее хватило только на то, чтобы кивнуть.

— Прошу вас, моя госпожа, — наклоном головы Тан предложил ей следовать за ним, и Равена послушалась.

Коридоры и лестницы были пусты — в тишине звуки шагов, ее и Тана, глухо отдавались эхом о стены и потолок. Ее комната оказалась на предпоследнем этаже. Интересно, спрашивала себя Равена, где покои Натаниэля? Рядом? Или далеко от нее?

Тан пропустил ее в комнату, и вошел следом. Было темно, и Равена остановилась в растерянности, но Тан, видимо, хорошо ориентировался здесь, потому что прошел в глубь комнаты, что-то поворошил в темноте и помещение осветилось тусклым желтым светом.

Этот свет исходил от большого матового шара на деревянном столике. Присмотревшись, Равена поняла, что это колпак округлой формы, вылитый то ли из стекла, то ли из другого материала. Внизу колпака имелись небольшие окошки — из одного такого окошка Тан прямо сейчас вытаскивал тонкую палочку.

Равена впервые видела такое приспособление для освещения. Дома они всегда пользовались свечами…

Но о доме Равена думать сейчас не могла.

— Проходите, — сказал Тан. — Располагайтесь, а я сейчас вернусь.

Когда он вышел, Равена осмотрелась. Комната была не очень просторной и, похоже, предназначалась для отдыха и приема гостей. Столики, кресла, комоды вдоль стен, ковры на полу, тканые картины на стенах. В глубь покоев вела еще одна дверь — видимо, там находилась ее спальня.

Не успела Равена опуститься в одно из кресел и, положив руки на подлокотники, расслабиться, как вернулся Тан. В руках у него был таз с водой, через предплечье перекинуто полотенце. Он поставил таз на столик рядом с Равеной — от воды шел пар, — и пододвинул к ее креслу стул. Пока она озадаченно наблюдала за его действиями, Тан сел. Его колени, скрытые длинными одеждами, коснулись ее коленей.

— Что это? — растерянно спросила Равена.

Тан посмотрел ей в глаза и произнес:

— У вас на лице следы крови, моя госпожа.

Равена вздрогнула, вспоминая. Она ранила Амира, и его кровь брызнула на нее. Подняв руку с подлокотника кресла, Равена увидела на тыльной стороне ладони засохшие темные пятна.

— Правда, — упавшим голосом подтвердила она.

Ее рука задрожала, и в этот момент Тан взял ее в свою — осторожно, за самые кончики пальцев, как будто боялся к ней прикасаться, — и дрожь тотчас прошла. Смочив полотенце в воде, он принялся вытирать кровь с ее кожи. От тепла, исходящего от полотенца, и мягких, бережных прикосновений, все тело Равены расслабилось. Наверное, поэтому наружу вырвались слова, которые она боялась произносить:

— Амир сказал, что я Сапфир. И что мой отец знал об этом.

Тан на мгновение замер, но тотчас вновь продолжил аккуратными движениями стирать кровь с ее руки.

— Меня из-за этого выбрали для Натаниэля? — спросила Равена, зная, что Тан не ответит; слуга не может отвечать на такие вопросы, наверняка он скажет, что ей лучше поговорить об этом с главой клана и ее будущим мужем. — Из-за того, что я Сапфир?

Однако Тан ответил.

— Да. Вас выбрали из-за этого.

Равена почувствовала, как внутри все опустилось.

— Прежний глава Клана Воронов беспокоился о будущем своего клана, а ваш отец — о вашем будущем.

— Моем будущем? — переспросила Равена.

— Ваш отец знал, что со временем станет невозможным скрыть тот факт, что в вас течет кровь вымершего Клана Сапфиров. Он понимал, что остальные кланы начнут охоту на вас — возрождающая магия Сапфиров слишком ценна. Бесценна. Он выбрал для вас Клан Воронов, потому что решил, что мы лучше всего сможем вас защитить.

— Значит, для Натаниэля я только…

Она хотела сказать: «На самом деле ему нужна не я, верно? Ему нужна возрождающая сила Сапфиров» — но не смогла это произнести вслух. Однако Тан как будто прочел ее мысли — уже не в первый раз, — потому что, легонько коснувшись пальцами ее подбородка, посмотрел на нее и сказал:

— Молодой глава клана всегда был искренне привязан к вам, иначе не согласился бы на помолвку.

Глядя прямо в глаза Равены, он произнес:

— Он думает о вас.

У Тана было красивое лицо и прямой искренний взгляд. Его спокойные черные глаза словно заглядывали ей в душу, отчего Равена взволнованно и часто задышала. Ей так хотелось ему верить. Так сильно хотелось верить, что она и впрямь важна для Натаниэля.

Снова смочив полотенце в горячей воде, Тан коснулся им лба Равены. Наверное, ей нужно было закрыть глаза, пока он вытирал ее лицо от крови, но она не смогла этого сделать.

Прошлая жизнь, простая, но спокойная и счастливая, больше не вернется — Равена отчетливо это понимала. Боль, сжимающая ее сердце, не позволяла ей заблуждаться. А впереди была только неизвестность. Человек, чей образ она так долго хранила в душе, сейчас казался ей незнакомцем — кем-то, кого она никогда не знала. Что ее ждет? Во что ей верить? На кого надеяться?

Она словно висела над пропастью, и ей непременно нужно было держаться за что-то, чтобы не упасть. И в то время как пальцы Тана бережно стирали кровь с ее лица, она держалась за его взгляд. Потому что только его глаза сейчас смотрели на нее. Потому что больше не за что было держаться.

Закончив, Тан подошел к одному из комодов и, открыв ящик, что-то достал оттуда. Вернувшись, он положил на стул аккуратно сложенную одежду.

— В этом вы можете лечь спать. Утром вам принесут новую одежду и все необходимое. Доброй ночи, моя госпожа.

Когда он вышел, Равену на миг охватило одиночество. Она огляделась вокруг. Вздохнула. И взяв в руки одежду для сна, направилась в соседнюю комнату. Подошла к широкой с навесом кровати, положила одежду на темное покрывало и снова огляделась. Спаленка была маленькой. Вряд ли ее хотели обидеть этим. Скорее всего, в Клане Воронов было так принято — помещения для жилья были небольшими. Учитывая многочисленность клана, пожалуй, этому не стоило удивляться.

Равена переоделась. Одеяние для сна состояло из двух белых платьев — нижнего простого, с узкими рукавами и просторным вырезом на груди, и верхнего — больше похожего на халат. Оно застегивалось на уровне ключиц и подпоясывалось под самой грудью. А рукава были такими широкими, что, стоило только поднести руку к лицу, как они падали до локтя — край при этом свисал ниже бедра.

Теперь ей придется забыть о своих платьях привычного покроя и начинать привыкать к странным одеждам Клана Воронов.

Забравшись под покрывало, Равена какое-то время смотрела на серебряный круг луны, заглядывающий к ней в окно, а потом закрыла глаза и уснула.

11. ДРЕВО КЛАНА

Проснувшись утром, Равена сразу услышала звуки в смежной комнате. Откинув покрывало, она опустила ноги с постели, встала и подошла к двери. Осторожно открыла ее и возле кресла, где Тан этой ночью вытирал ее испачканное кровью лицо, увидела девушку.

Одета та была просто, поэтому Равена сразу решила, что девушка прислуга. Равена вышла из спальни, и шорох ее одежды обратил на себя внимание девушки. Вместо того чтобы объяснить свое присутствие здесь или произнести слова приветствия, девушка какое-то время разглядывала Равену — смотрела прямо ей в лицо, но искоса, исподлобья.

— Я принесла одежду для вас, — наконец сказала она, и Равена увидела на стуле аккуратно сложенную стопку платьев.

Теперь девушка отводила взгляд, при этом брови ее были хмуро сведены на переносице.

И тон, и взгляд девушки, и весь ее вид выражали недоброжелательность. Равена почувствовала, как внутри кольнуло иглой. Натаниэль и Тан убеждали ее, что это место может стать для нее домом, но, похоже, не все ей здесь рады.

— Спасибо.

Равена улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбной. Может быть, девушка недовольна тем, что в клан привели чужачку? И полагает, что для клана это небезопасно? С другой стороны, ей ведь должны были сказать, что гостья — невеста главы клана? Или она об этом не знает?

— Меня зовут Равена де Авизо, я…

— Я знаю, кто вы, — резко перебила ее девушка.

Равена застыла. Столкнувшись с такой неприкрытой враждебностью, она даже не знала, как себя вести.

— А тебя как зовут? — догадалась спросить она.

— Ули, — ответила девушка; она словно бы заставляла себя отвечать.

— Спасибо, Ули, — снова улыбнулась Равена. — Я сама переоденусь.

Девушка посмотрела на нее и с вызовом во взгляде ответила:

— Я помогу вам. И причешу ваши волосы. Вы ведь наверняка не умеете укладывать волосы так, как это принято в нашем клане.

Вновь почувствовав невольную оторопь от неприкрытой враждебности, Равена предпочла согласиться:

— Буду рада твоей помощи.

Одежда, которую принесла Ули, тоже состояла из двух платьев: простого нижнего и верхнего — с широкими рукавами и поясом под грудью. Темно-синее, с золотой вышивкой по краям рукавов, на поясе и подоле — оно казалась одновременно строгим и нарядным.

Когда Ули закончила с прической, Равена посмотрела на себя в зеркало: волосы собраны высоко на затылке и падают на спину длинным хвостом, а основание хвоста украшают кольца плотно сплетенной косы. Отражение Равены в зеркале показалось ей настолько непривычным, что она с заминкой обратила внимание на свои глаза.

Они были синими.

«У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза»…

Равена прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать.

«Как много ты скрывал от меня, папа?»

Вся ее прежняя жизнь в этот момент казалась ей обманом. Собственное преображение, тайны отца, предательство Амира… Было ли в этих семнадцати прожитых годах хоть что-то настоящее?

Закончив свою работу, Ули ушла и унесла с собой жалящую Равену неприязнь. Равена вспомнила, как ночью, расставаясь с ней возле кареты, Натаниэль обещал, что поговорит с ней сегодня. Должна ли она ждать его в своей комнате или стоит отправиться на его поиски?

Перспектива ожидания не слишком радовала Равену, поэтому она решила выбрать второй вариант. Ей ведь не запрещали ходить по коридорам замка.

Оказавшись за пределами своей комнаты, Равена в первый момент растерялась, потом вспомнила, в какой стороне лестница, и направилась туда. Ее поселили на предпоследнем этаже, и ей показалось логичной мысль, что покои главы клана должны находиться на самом верху. Однако поднявшись по лестнице, Равена обнаружила, что ошиблась.

Верхний этаж не предназначался для жилья. Это была очень большая смотровая площадка. Круглые и толстые деревянные колонны подпирали крышу, а по краю этажа тянулось ограждение. Равена подошла к нему ближе.

Перила оказались деревянными и, видимо, для украшения оплетенными циновкой. Осторожно положив на них руки, Равена глянула вниз. Отсюда открывался вид на территорию клана. Взгляд Равены тотчас выхватил два маленьких здания справа от нее — теперь Равена видела, что это павильоны с трехъярусной кровлей. Они тонули в солнечном мареве, солнце словно отражалось от них и било в глаза, и Равена отвернулась. С другой стороны она увидела совсем простые одноэтажные постройки — наверное, склады и жилье, предназначенное для слуг. Чуть дальше, за стеной деревьев, виднелось небольшое озерцо.

Взгляд Равены скользнул назад, ближе к замку. Что-то за стеной каменного основания замка привлекло ее внимание и, присмотревшись, Равена к своему удивлению, обнаружила большое, почти безлиственное дерево. Судя по толщине ствола, оно было очень старым.

Откуда-то вдруг налетел порыв ветра, хотя буквально только что воздух казался неподвижным, и Равене померещился шелест листвы. Будто бы прямо сейчас она стояла не на верхнем смотровом этаже замка, а внизу — под густой древесной кроной. А потом, всего на мгновение, ее глазам предстало цветущее дерево — от легкого дуновения ветерка прекрасные нежно-розовые лепестки цветов срывались с ветвей и падали вниз, выстилая землю цветочным ковром.

Видение тотчас пропало, и Равена даже поморгала, чтобы убедиться, что на самом деле ничего не изменилось.

Оторвав руки от перил, она направилась обратно. Спуск на первый этаж замка занял у нее какое-то время — лестница приводила ее на нижний этаж и заканчивалась. Лестницу на следующий этаж приходилось искать, плутая коридорами и путаясь в поворотах. Память здесь оказалась ей не помощницей — в темноте ночи дорогу наверх она не запоминала.

За все время спуска Равена не встретила ни единого человека, зато, стоило ей только выйти из замка, во внутреннем дворике она сразу увидела троих. Одеты они были в длинные платья знати. Один из них стоял спиной к Равене, и она невольно заметила в ткани на уровне лопаток большие обшитые каймой прорези для крыльев.

Завидев ее, обитатели замка поприветствовали ее легким кивком головы, но подходить не стали. Равена кивнула в ответ и направилась по выложенной камнем тропе. Выйдя за ворота замка, она двинулась вдоль каменной стены, пока не увидела наконец то, что искала.

Высохшее дерево возвышалось над глубоким рвом. Безлиственное, почти голое, оно казалось одиноким умирающим стариком, который некогда был грозным и могучим воином.

Подойдя ближе, Равена положила руку на его ствол и ощутила ладонью сухую шершавую кору.

— Это Карас, — раздался за спиной знакомый голос.

Обернувшись, Равена увидела Натаниэля.

— Древо духов — наших предков, — пояснил он. — Древо клана.

На миг Равена забыла, зачем пришла сюда. Она смотрела на Натаниэля, затаив дыхание. Впервые она видела его при свете дня. Равена пыталась дотянуться до образа, который долгие годы являлся ей во снах, но тщетно. Тот Натаниэль существовал лишь в сновидениях — его выдумало ее тоскующее сердце. Тот, кто стоял перед ней, — был настоящим.

В детстве ее нареченный казался ей самым прекрасным существом на свете. Его лицо, черное полотно его волос, улыбка и два огромных вороновых крыла — завораживали ее. Но сейчас при взгляде на него, в своей душе она не чувствовала никакого отклика.

Натаниэль безусловно был красив, но Равена уже успела заметить, что эта красота вообще была свойственна людям из Клана Воронов. Даже девушка-служанка, Ули, была настоящей красавицей, особенно если сравнить ее лицо с такими привычными для Равены лицами бриестцев. Однако красота Натаниэля отчего-то сейчас совсем не трогала ее сердце.

Сны, которые были родом из детства, ввели ее в заблуждение, обманули, внушили ложные ожидания. Равене не стоило так слепо верить им.

— Что с ним? — спросила она, переведя взгляд на дерево.

— Карас умирает, — со вздохом ответил Натаниэль.

— Умирает? — потрясенно вскинула на него глаза Равена.

Натаниэль подошел и стал у нее за спиной. Положил свою ладонь на ствол дерева рядом с ладонью Равены.

— Сила клана иссякает, — сказал он. — Уже пятый год Карас не цветет. И как видишь, листвы этой весной почти нет.

Равена легко могла убедиться в этом, стоило только поднять голову — лишь редкие веточки, самые молодые, были покрыты зелеными листьями.

— Карас, как и деревья других кланов, воплощает в себе истинную силу клана. Клан Воронов за последние годы очень ослаб. И насколько нам известно, в остальных кланах происходит то же самое.

Равена вспомнила, как недавно Амир рассказывал ей об этом. Тогда она удивилась — откуда он может знать такие вещи, и не выдумал ли. Но сейчас все встало на свои места. Судя по тому, как обращался к Амиру чужак по имени Идрус, Амир был не просто драконом, а принадлежал к знати своего клана. А раз так, то разумеется, он знал, что сила Четырех Кланов иссякает.

— Что… — несмело начала Равена. — Что будет с кланом?

Натаниэль покачал головой.

— Никто не знает. Если в нас не останется ни капли силы наших предков-духов, возможно, мы выживем, но будем жить, как простые люди, ведь половина нашего естества — человеческая. Но велика вероятность того, что клан вымрет совсем.

— Как это случилось с Кланом Сапфиров? — спросила Равена.

— Да, — просто ответил Натаниэль. — Поэтому ты нужна нам, Равена.

«А тебе? — мысленно спросила она его. — Тебе я нужна?»

Но произнести это вслух ей бы не хватило смелости.

— Еще совсем недавно я не знала, что во мне течет кровь вымершего Пятого Клана, — сказа она. — Амир сказал, что… папа знал об этом, но скрывал. Даже мои глаза… Они были серыми, сколько я себя помню. Но теперь они синие. Скажи, это Клан Воронов помог моему отцу скрывать правду? Где-то у меня на теле есть знак сокрытия?

Натаниэль чуть заметно нахмурил брови.

— Откуда ты знаешь о знаке сокрытия?

Равена насторожилась, но все же решила сказать, как есть.

— Мне рассказал Тан.

Лицо Натаниэля разгладилось, хотя он по-прежнему выглядел озадаченным.

— Тан? Что ж… — Он коротко тряхнул головой, словно избавляясь от ненужных мыслей, и сказал: — Нет, мы не помогали твоему отцу скрывать твою истинную сущность. У него были свои возможности для этого, но мне о них ничего не известно, поверь.

Равена задумалась. Ее папа не принадлежал ни к одному из Четырех Кланов, это она знала наверняка. Как же тогда он мог воспользоваться магией, чтобы изменить ее цвет глаз? А в том, что здесь была замешана магия, Равена даже не сомневалась.

«Что еще ты скрывал от меня, папа?» — мысленно спрашивала она, но ответить ей было уже некому.

— Ты уверен, что мое присутствие здесь не опасно для клана? — спросила Равена, вспомнив, с каким недружелюбием смотрела на нее Ули. — Угроза Амира… ты не слышал, но… он угрожал расправой всему Клану Воронов. Все потому, что вы забрали меня. И я уверена, что это не просто слова. Я своими глазами видела, на что он способен.

Рука Натаниэля внезапно оказалась у нее на плече.

— Люди из Клана Драконов всегда были беспощадны. Их жажда безраздельной власти никогда не утихала, даже если они были вынуждены сдерживать ее. Они ни в ком и никогда не видели равных себе. Так что дело не в тебе. Драконы ненавидят другие кланы и мечтают уничтожить их. Так было всегда.

Его пальцы чуть сжали ее плечо, словно подбадривая.

— Здесь ты в безопасности. Клан Воронов сумеет защитить тебя. Но все же, прошу, не отлучайся далеко от замка одна. Тебя должен везде сопровождать Тан.

Она видела, что Натаниэль собирается уходить, хотя ей казалось, что они так мало поговорили. У нее было еще много вопросов к нему, но Равена, набравшись смелости, озвучила только одну просьбу:

— Покажи мне свои крылья, Натаниэль.

Черные глаза жениха посмотрели на нее напряженным взглядом. Он качнул головой.

— Ты не узнаешь их, Равена. Они уже не те, что прежде. Мои крылья сильно изменились с тех пор, как начала иссякать сила клана.

Равена на секунду поджала губы.

— И все же… я хочу их увидеть, — осмелилась настаивать она. — Как в детстве.

Натаниэль смотрел на нее какое-то время, потом со вздохом кивнул:

— Хорошо.

А в следующий миг за спиной его раскинулись в обе стороны два крыла с черным, как ночь, оперением.

Равена рассматривала их лишь пару мгновений, потом не выдержала, и опустила взгляд. Крылья Натаниэля были красивы. Но это были не те крылья, которые она мечтала увидеть. Он сказал правду — они сильно изменились. Неузнаваемо. Ее взгляд не тонул в завораживающей и глубокой черноте. У нее не возникло даже желания прикоснуться к ним.

Эти крылья были красивыми, но по сравнению с теми, которые она помнила — такими слабыми…

Если кровь Клана Сапфиров, которая течет в ней, поможет вернуть Клану Воронов их прежнюю силу — станут ли крылья Натаниэля такими, как прежде?

«Я хочу увидеть их снова, — мысленно сказала себе Равена. — Хочу увидеть…»

12. В КУПАЛЬНЕ

Возвращаться в замок Равене не хотелось, и она решила прогуляться в сторону ближайшего из павильонов. Тропы здесь везде были выложены камнем. По пути Равена прошла мимо беседки, уютно угнездившейся в тени большой раскидистой софоры. Территория клана оказалась очень ухоженной. Равена с интересом оглядывалась вокруг, пока тропа, огороженная по обеим сторонам кустами самшита, не привела ее к цели.

Павильон стоял возле самой кромки сосновой рощи. Пока Равена разглядывала его, по лесенке спустилась девушка в простых одеждах и, заметив Равену, ахнула.

— Госпожа?! Вы ведь, госпожа, невеста главы клана, верно?

В ее глазах было нескрываемое любопытство. Равена кивнула с улыбкой. Похоже, эта девушка, в отличие от Ули, не испытывала к ней неприязни.

— А что это за место?

— О! — воскликнула девушка. — Это купальни, госпожа.

— Купальни? — оживилась Равена.

О купальнях она только слышала, но никогда не видела их своими глазами.

— А… мне можно?.. — нерешительно начала она, но не договорила.

Равена никак не могла понять, насколько свободно она может чувствовать себя во владениях Клана Воронов. Пусть ее и заверили, что теперь здесь ее дом и семья, но в представлении самой Равены она была гостьей.

— О! — снова воскликнула девушка. — Конечно! Мы сейчас подготовим для вас купальни, госпожа! Отдохните пока наверху, госпожа!

Девушка услужливо поклонилась, жестами приглашая Равену внутрь. Сопроводив ее на второй этаж павильона, она исчезла, но почти сразу вернулась, чтобы положить перед Равеной аккуратно сложенную одежду и помочь ей переодеться в длинный халат с широкими рукавами, после чего ушла.

Второй этаж предназначался для отдыха. Здесь не было привычных для Равены кресел и диванов, зато полы были устелены коврами, а посреди комнаты стоял низенький столик с фруктами и напитками. Опустившись на ковер, Равена подобрала под себя ноги и принялась отщипывать ягоды с виноградной грозди. Через минуту служанка вернулась снова, чтобы проводить ее к купальням.

Когда они спускались по лестнице, до ушей Равены долетело шушуканье. Глянув в сторону, она увидела стайку девушек-служанок — четверо или пятеро. Они выглядывали из-за угла и во все глаза таращились на Равену. Обнаружив, что их заметили, девушки вразнобой заойкали и тотчас спрятались.

Равена не удержалась от короткого смешка. Девушки клана рассматривали невесту главы — такое любопытство было Равене понятно, казалось забавным и в чем-то милым. У нее даже поднялось настроение. Если бы все здесь приняли ее, как Ули, Равене пришлось бы несладко. Но, похоже, все совсем не так плохо, как ей показалось поначалу.

Спустившись по ступеням, Равена поняла, что имелось в виду под словами «подготовить купальню». В воде в большом количестве плавали розовые лепестки. Аромат цветов носился в воздухе, проникая в ноздри Равены. На больших деревянных стойках вокруг купальни горели свечи. Их огоньки окрашивали воду в золотистый цвет.

Равена уже собиралась скинуть халат, как вдруг увидела, что за открытой террасой есть еще одна купальня — наружная.

— А могу я искупаться снаружи? — спросила у служанки Равена.

— Да, госпожа! Конечно, госпожа! — принялась кланяться девушка.

С улыбкой Равена снова кивнула ей и направилась на террасу. Купальня здесь выглядела иначе. Огорожена она была крупными камнями, а от воды шел пар. Вдохнув полной грудью свежий воздух с едва уловимым запахом хвои, доносящимся от рощи, Равена быстро скинула халат и торопливо спустилась в воду по маленькой деревянной лесенке.

Ее ступни коснулись каменистого дна — купальня была неглубокой. Оглядевшись и убедившись, что со всех сторон это место защищено высокой оградой, Равена прошла к одной из боковых стенок купальни и прислонилась к ней спиной. Закрыв глаза, блаженно выдохнула. Все ее тело расслабилось. На свежем воздухе ей нравилось намного больше, чем вдыхать одуряющий запах цветов.

Горячая вода подземных источников словно забирала у Равены все страхи и пережитое горе. Согревала ее, очищала душу и дарила покой. Как хорошо, что в Клане Воронов есть такое место, как эта купальня.

Какое-то время она не размыкала глаз, погрузившись в полусон и отдыхая душой и телом. Равена не слышала никаких звуков — наверное, девушки-служанки ушли, чтобы не беспокоить ее.

Она вспомнила, о чем думала, глядя в след уходящему Натаниэлю:

«Я снова хочу увидеть его крылья. Я хочу увидеть их прежними».

Равена вздохнула. Она понимала, что это означает для нее. Для того чтобы вернуть силу одному из Четырех Великих Кланов женщина-сапфир должна отдать его главе свое сердце и еще… Равена прекрасно помнила те слова, которые Амир прошептал ей на ухо. Они тревожили ее.

Она думала, что давным-давно отдала свое сердце Натаниэлю, и это никогда не изменится. А если сердце ее принадлежит ему, то и вся она целиком принадлежит ему. Но после их встречи Равена осознала, что ее чувства изменились.

Она хотела, очень хотела, чтобы все стало, как прежде, но не представляла, как это сделать. Ведь мысль о том, чтобы стать женой Натаниэля, отчего-то совсем не радовала ее.

— Ты и вправду невеста главы клана?

Чей-то голос вырвал ее из размышлений. Равена бессознательно посмотрела в ту сторону, откуда он шел, вскрикнула и, обняв себя руками, отвернулась. Позади нее тотчас раздался непринужденный смех.

— Неужели я такой страшный?

Равена осторожно повернула голову. На сильно выступающей над террасой нижней кровле сидел парень. Черноволосый, как все в клане — только волосы короткие, — одет довольно просто: поверх штанов и подпоясанной рубахи — длиннополый не запахивающийся кафтан без рукавов. Судя по простоте отделки — если этот парень и принадлежал к знати клана, то к самой низшей.

Он сидел, вытянув одну ногу вперед и положив локоть на другую, согнутую в колене. Подался вперед, несколько секунд пристально смотрел на Равену, потом улыбнулся и сказал:

— А ты красивая.

«Ты?» — мысленно то ли возмутилась, то ли удивилась Равена.

Так свободно обращались друг к другу только люди одного сословия. Если он знает, что она невеста главы клана, то как он может говорить с ней таким образом?!

— Т-ты… — заикаясь от негодования, выдавила из себя Равена и потребовала: — Отвернись сейчас же!

Тот улыбнулся еще шире — дерзко и насмешливо.

— Не хочу.

— Б-бесстыдник! — трясясь от злости и неловкости, заявила Равена.

Вода скрывала ее тело почти до самых плеч, а густой белый пар над водой наверняка не давал возможности разглядеть даже ее шею. Но одна только мысль, что она сейчас совершенно голая, и пока этот наглец не уйдет, не может выйти из воды, заставлял Равену гореть от стыда.

— Да брось, — сказал он. — Я же почти ничего не вижу.

Однако его хитрая улыбка говорила Равене, что он прекрасно понимает ее затруднительное положение и получает удовольствие, заставляя ее чувствовать себя неловко.

Да что за нахал?! Равена уже успела прийти к убеждению, что в Клане Воронов все очень учтивые, и никто не позволит себе такого развязного поведения. Даже у Тана, хоть он и был простым слугой, в каждом жесте сквозило благородство.

— Слушай, меня разбирает любопытство, — сказал наглец на кровле. — А каково это: выходить замуж за человека, которого почти не знаешь? Тебя это не пугает?

Равена застыла, глядя на него немигающим удивленным взглядом. Странно… Он озвучил то, о чем она сама сейчас думала. Неужели ее переживания так очевидны?

— Почему ты решил?.. — нерешительно произнесла Равена. — Я знаю Натаниэля с детства.

Тот чуть откинулся назад, многозначительно протянув: «О-о-о», и хмыкнул.

— Детство можно в расчет не принимать. Взрослея, люди всегда сильно меняются. Но что говорить о тебе, если даже для клана молодой глава — сущая загадка.

Равена опять удивилась.

— Загадка для клана? Натаниэль? Почему?

— А ты не знаешь? — теперь уже удивился ее собеседник.

Равена мотнула головой.

— Когда стало очевидно, что сила клана пошла на убыль, прежний глава спрятал от всех своего наследника. В течение нескольких лет нынешнего молодого главу никто в клане не видел. И, конечно, за его пределами тоже. Слухов по этому поводу было много. Кто-то говорил, что на жизнь наследника покушались. Мол, другие кланы тоже почувствовали угасание Четырех Великих Кланов и решили ослабить позиции воронов, убив единственного сына старого главы, но попытка была неудачной, и наследника спрятали, чтобы уберечь от новых покушений. А кто-то полагал, что когда сила духов-предков стала уходить из клана, это сказалось на внешности наследника, и чтобы не сеять панику внутри клана, нашего молодого главу решили убрать с глаз долой до лучших времен. Правда, когда перед смертью прежнего главы его сын снова предстал перед кланом, стало ясно, что выглядит он совершенно нормально, поэтому большинство сейчас считает, что все-таки тогда, лет восемь назад, его пытались убить.

Равена слушала, открыв рот. Так вот значит, какие «дела клана» не позволяли Натаниэлю ее навещать? Восемь лет назад… Да, именно тогда он перестал появляться в их доме. Равена думала, что он просто забыл о ней, а оказывается, его скрывали, чтобы сохранить ему жизнь. Она была такой глупой — ей и в голову не приходило ничего подобного.

— Скажи мне, — вывел ее из задумчивости голос с кровли, — а это правда, что ты Сапфир?

Равена не знала, стоит ли ей отвечать на этот вопрос. Натаниэль не предупреждал ее, о чем ей можно говорить, о чем лучше умолчать. К тому же, ее по-прежнему смущало, что этот наглец не сводит с нее глаз, поэтому она только бросила на него через плечо хмурый взгляд и тотчас отвернулась.

— Мне надо выйти и одеться, — стараясь сохранять достоинство в голосе, произнесла она. — Отвернись. Хотя лучше бы тебе вообще уйти.

Ее собеседник усмехнулся.

— Как эгоистично с твоей стороны просить меня отвернуться. Когда еще у меня будет возможность рассмотреть такую…

Он не договорил. Воздух вспорол громкий шум крыльев. Раздался короткий звук — будто кто-то рядом подавился, — и Равена резко обернулась.

На кровле рядом с наглецом, подглядывающим за Равеной, стоял Тан. В руках у него было копье, и острие этого копья впивалось прямо в шею сидящего.

13. ДВА РАЗГОВОРА

— Твое имя, — ледяным тоном, которым можно было бы заморозить даже воду в купальне, потребовал Тан.

— Рил, — последовал послушный ответ.

— У тебя хватило смелости наблюдать за купанием невесты главы клана, Рил, — произнес Тан. — Похоже, ты очень хочешь умереть. Я готов помочь тебе в этом прямо сейчас. Что скажешь?

Рил окаменел, боясь пошевелиться. Равена видела, что он едва дышит. Чистый, словно музыка лютни, голос Тана сейчас звучал так, словно способен был рассечь даже воздух.

— А если я хочу жить? — наконец произнес Рил.

Равена слышала, как Тан хмыкнул. Секунду он словно размышлял, оставить жизнь наглецу или убить его сразу, потом сказал:

— В таком случае для начала опусти глаза и попробуй придумать хорошее оправдание. И лучше убеди меня, от этого зависит твоя жизнь.

Рил послушно опустил взгляд долу, помедлил, потом ответил:

— Я не знал, что эта девушка… — Он запнулся и поправился: — Не знал, что госпожа — невеста главы клана.

«Лжет», — подумала Равена, но разоблачать обманщика не стала; каким-то образом она чувствовала, что Тан не шутит — он действительно способен был убить Рила за непочтительное поведение в отношении невесты его господина.

— В наружной купальне обычно купаются незнатные девушки, — добавил Рил.

Равена виновато поджала губы — она не знала этого. Просто эта купальня понравилась ей больше: свежий воздух с запахом хвои, горячий пар над водой, чистое небо над головой.

— Мне показалось, или госпожа велела тебе уйти, но ты ослушался? — Объяснения Рила совсем не смягчили Тана; он все еще был не намерен его отпускать.

— Прошу прощения за свою дерзость, — смиренно произнес Рил.

Равена лишь дивилась — куда подевался давешний наглец? Но похоже, Рил, будучи дерзким и наглым, вовсе не был дураком — по крайней мере, глупо умереть ему не хотелось.

— Тан, пожалуйста, — подала голос Равена, чувствуя, что тот медлит; ей совсем не улыбалось, чтобы Тан на ее глазах убил человека, да еще из-за нее. — Я сделала глупость, выбрав наружную купальню. Не надо никого убивать из-за этого. Мне достаточно… смертей.

Тан на миг скосил глаза в ее сторону, и Равена увидела, как он отступил от Рила на полшага.

— Поблагодари госпожу, она спасла твою жизнь, — сказал Тан. — Но тебе лучше держать язык за зубами. Начнешь хвастать, что подглядывал за купанием невесты главы клана — и это будет последнее, что ты сделаешь в жизни.

Рил прокашлялся и очень осторожно кивнул.

— Я буду нем, как рыба.

— Верно, — поддержал его Тан, — ты будешь нем, как рыба, после того, как я отправлю тебя к ним на корм, если начнешь болтать, или если подобное повторится.

— Понял, — быстро согласился Рил, и только острие копья отодвинулось от его шеи, стремительно скользнул к краю карниза, спрыгнул вниз и, ринувшись в глубь павильона, исчез из виду.

Тан, расправив крылья, слетел на террасу, повернулся спиной к Равене и сказал:

— Я подожду, пока вы оденетесь, госпожа. — Потом зачем-то добавил: — Не беспокойтесь, я не буду смотреть.

Равена вышла из воды, взяла халат с поручня лесенки и как могла быстро оделась. Она даже не сомневалась, что Тан не совершит и малейшей попытки посмотреть в ее сторону, но улыбнулась, когда, присмотревшись внимательнее, поняла, что его глаза закрыты.

Собираясь сказать Тану, что оделась, и он уже может повернуться, Равена случайно скользнула взглядом по его крыльям и замешкалась. Интересно, каково это — когда у тебя за спиной есть крылья? Когда ты можешь летать, будто птица. В детстве Натаниэль поднимал ее в воздух, но невысоко — матушка боялась за дочь и не позволяла ему. Но в те моменты Равена была по-настоящему счастлива.

У крыльев Тана не было того размаха. Их чернота не затягивала в себя ее взгляд — так, чтобы хотелось утонуть в ней. Такие слабые, подумала Равена, и все-таки… красивые. Ее рука сама потянулась к ним, и пальцы коснулись длинных черных перьев. Заметив, что Тан вздрогнул от прикосновения, Равена тотчас одернула руку. Ей стало неловко. Равена и сама не понимала, зачем это сделала — просто поддалась порыву.

— Прости, — смущенно сказала она.

— Вам не нужно извиняться, — поворачиваясь к ней лицом, сказал Тан. — Я ваш слуга. Мои крылья — ваши крылья. Можете распоряжаться ими, как пожелаете.

Его глаза снова смотрели на нее так же пристально, как этой ночью, и Равена, не зная, как реагировать, отвела взгляд.

— Не говори так, — сказала она. — Твои крылья принадлежат только тебе.

Тан помолчал немного, потом произнес:

— Это не так.

Но что-либо объяснять не стал.

— Я провожу вас до замка. А если хотите еще прогуляться по округе — буду сопровождать вас.

Равена поднялась на второй этаж, где девушка-служанка помогла ей переодеться в ее платье. Мельком Равена заметила, что девушка прячет глаза, и у нее промелькнула догадка, кто привечал Рила в купальнях — уж слишком привольно тот себя здесь чувствовал. Однако решила промолчать. Эта девушка была приветлива с ней — Равене совсем не хотелось испортить все своими вопросами.

Тан ожидал ее возле павильона. С неожиданным сожалением она отметила, что крылья он спрятал. На самшитовой дорожке Равена нарочно слегка пропустила его вперед — ей было немного не по себе, что он застал ее в такой неловкой ситуации, и она не хотела нервничать, чувствуя его у себя за спиной.

Ее мысли снова вернулись к размышлениям, которые прервал своим появлением Рил. Наверное, при других обстоятельствах Равена ни за что не осмелилась бы начать этот разговор, но ей очень нужно было с кем-то поговорить об этом, и так сложилось, что здесь, в Клане Воронов, Равене больше не к кому было обратиться, кроме Тана.

— Тан, ты ведь знаешь… что должна сделать женщина-сапфир для возрождения одного из Четырех Кланов?

Тан слегка повернул голову, словно хотел посмотреть на нее, но его взгляд в последний момент избежал встречи с ее взглядом. Глядя вперед, на дорогу, он ответил:

— Женщина-сапфир должна полюбить главу клана. — Помолчав немного, договорил: — И разделить с ним ложе.

Равена поджала губы и нахмурилась. Выходит, Амир не обманул ее. Теперь ей было стыдно, что она спросила. Наверное, в глубине души она все-таки надеялась услышать другой ответ.

Видимо, ее чувства отразились у нее на лице, потому что Тан остановился, посмотрел на нее внимательным взглядом и чуть склонил голову:

— Вы не хотите этого? — спросил он. — Но разве в этом есть что-то неправильное? Ведь совсем скоро вы станете женой господина.

Равена отвернулась.

— Я… совсем не помню Натаниэля, — произнесла она, почему-то чувствуя себя виноватой. — Я была ребенком…

— Но разве в детстве вы не любили его?

Что-то в голосе Тана заставило Равену поднять взгляд. Черные глаза вглядывались в нее так сосредоточенно, словно пытались проникнуть в ее мысли, и ждали ответа.

— Я… — Она помедлила, потом сказала: — Когда я была ребенком, Натаниэль говорил, что я принадлежу ему, а он принадлежит мне, потому что…

— Потому что вы два крыла одной птицы, — договорил за нее Тан и, заметив удивление Равены, многозначительным взглядом скользнул по ее руке вниз: — Это написано на ваших обручальных кольцах на древнем языке нашего клана.

Равена справилась с удивлением и кивнула.

— Верно. Именно это он говорил. — Она устремила взгляд туда, где возле Караса утром рассталась с Натаниэлем. — И его слова делали меня очень счастливой.

— С тех пор что-то изменилось? — спросил Тан.

Равена снова отвела взгляд.

— С тех пор прошло восемь лет. Я не видела Натаниэля целых восемь лет.

Тан помолчал, потом сказал:

— Я понимаю. Но надеюсь, ваше сердце снова откроется господину. Потому что для него за эти восемь лет ничего не изменилось.

Вспомнив отстраненность, с которой говорил с ней Натаниэль, Равена усомнилась в словах Тана. Впрочем, Тан был не только слугой главы клана, но и вороном — конечно, будущее клана, которое сейчас зависело от Равены, волновало его в первую очередь. Ничего другого он и не мог ей сказать.

В это мгновение Равена остро почувствовала свое одиночество. Воронам нужна женщина-сапфир. А нужна ли здесь кому-нибудь она сама — Равена?

* * *

С Таном Равена рассталась у ворот замка. Поднимаясь по одной из лестниц, она вдруг услышала голоса. Один из них определенно принадлежал Натаниэлю, и Равена пошла на звуки его голоса. Возможно, Тан прав, и ей действительно нужно попытаться снова сблизиться со своим женихом.

Завернув в небольшой коридор, Равена двинулась на свет, падающий из открытого проема в стене. По-видимому, этот проем вел в какое-то помещение.

— Уже двое наших людей говорили, что видели человека с белыми волосами, — донесся до Равены незнакомый, резкий голос. — Это значит, что на наши земли проник шпион из другого клана.

— Человека из другого клана легко вычислить, как бы он ни маскировался, — ответил другой голос, в котором Равена без труда узнала Натаниэля. — У него нет вороньих крыльев. Если воины будут внимательны и осторожны, они быстро обнаружат его.

— Мы будем искать, — ответил ему обладатель грубоватого голоса. — Однако этого мало. Тот, кто проник на земли клана, нашел проход. Ты же понимаешь, Натаниэль, что это означает? На одном из проходов сила Знака Сокрытия, наложенного прежним главой, ослабла. Ради безопасности клана на все проходы должны быть наложены новые Знаки Сокрытия. Сделать это может только глава клана, потому что именно в нем сосредоточена наибольшая сила наших духов-предков.

Помолчав немного, заключил:

— Сделать это должен ты.

— Прежний глава обладал огромной духовной силой, — сказал Натаниэль. — Наложенные им Знаки Сокрытия не могли так быстро ослабнуть. Если к нам пробрался шпион, то он нашел другой способ сделать это.

Его собеседник недовольно хмыкнул.

— Надеюсь, глава клана, вы понимаете, что бездействие может не лучшим образом сказаться на вашем положении? — произнес обладатель резкого голоса, в этот раз обратившись к Натаниэлю не по имени, а по статусу. — Вороны могут усомниться, что ваших возможностей достаточно, чтобы возглавлять клан.

— Ты планируешь оспорить волю прежнего главы, Аласдер? — спокойно спросил своего собеседника Натаниэль.

Возникла небольшая пауза, после чего Аласдер ответил ему, судя по интонации, не испытывая никаких сомнений в своих словах:

— Я планирую защищать клан. И сделаю для этого все, что потребуется.

— В таком случае наши цели совпадают, — почти без заминки сказал на это Натаниэль.

— Хочется верить, что это так.

Послышались шаги, и Равена поняла, что невидимый для нее собеседник Натаниэля сейчас выйдет в коридор. Она спряталась за ближайших угол, не успев даже подумать. Этот Аласдер, кем бы он ни был, показался ей не самым дружелюбным человеком, и ей совсем не хотелось попадаться ему на глаза. К тому же, наверное, будет лучше, если он не узнает, что она слышала только что состоявшийся разговор.

Шаги уже были в коридоре и, прислушавшись к ним, Равена сразу поняла, что они принадлежат двоим. В тот момент, когда мимо нее, свернув в сторону лестницы, прошли два человека, Равена задержала вдох, чтобы не выдать себя.

Она видела их со спины — оба одеты в одежды с дорогой отделкой. Представители высшей знати, решила для себя Равена. Один был толст и высок, но узок в плечах. Другой — невысокий, но стройный и подтянутый. В каждом его жесте, в каждом шаге сквозила уверенность. Припомнив свои ощущения от голоса Аластера, Равена сразу решила, что это он. Его волосы, заплетенные в толстую черную косу, были гораздо длиннее, чем у Натаниэля. Заметив это, Равена нахмурилась.

— Господин Аласдер, — тихо произнес высокий; его голос был хриплым, как у старика. — Вы старший сын второй семьи. Хочу, чтобы вы знали: если вы решите стать во главе клана, старейшины поддержат вас.

— Воздержитесь высказывать такие мысли вслух, старейшина Тирон, — ответил ему резкий голос его спутника. — У клана уже есть глава.

— Ваша правда, господин Аласдер, — почти равнодушно прозвучало в ответ.

Когда их шаги затихли, Равена вышла из своего укрытия. Она бросила взгляд туда, где из комнаты в коридор падал свет. Сейчас Натаниэль был там, но теперь Равена не осмеливалась пойти к нему.

Ей и в голову не приходило, что не все в клане признают Натаниэля, как главу. Наверное, после смерти отца, Натаниэль вправе был рассчитывать на поддержку клана, но, видимо, тот факт, что клан сильно ослабел, подталкивал некоторых людей в клане предъявлять к новому главе очень строгие требования.

Внутренний голос нашептывал Равене, что именно она может помочь Натаниэль укрепить его положение. Но что-то внутри нее упрямо сопротивлялось той роли, которую для нее уготовили.

14. ПЕРЕД ПИРШЕСТВОМ

На заре сквозь пелену сна она видела в узком прямоугольнике окна две пары больших черных крыльев. Они возникли внезапно и стремительно исчезли, словно две птицы пронеслись мимо. Закрыв глаза, она снова уснула.

Равене снился сон…

Ей восемь лет. В комнате для уроков открыты окна. Воздух напоен запахами весны, а в одно из окон заглядывает ветка цветущей вишни. Розовые цветы кажутся Равене волшебными — ей очень хочется сорвать ветку, но рядом сидит Натаниэль, которого матушка попросила позаниматься с Равеной. У Натаниэля очень красивый почерк, и Равена хочет научиться выводить такие же каллиграфические буквы, но прежде она все-таки хочет ветку с нежными розовыми цветками, чей запах пьянит и манит.

Натаниэль дал ей задание, и сейчас он погружен в книгу. Равена смотрит на прекрасное в своей задумчивости и отрешенности лицо Натаниэля, и ей кажется, что сейчас он не здесь, а где-то далеко — совсем как ее папа, когда он увлечен чтением.

Она решает, что лучше момента не подобрать, и украдкой выскальзывает из-за стола. Подходит к окну и, забравшись на подоконник, тянется к соцветию. Но прежде чем ее пальцы касаются цветов, на пути ее руки встречается обломанный край сучка — он больно царапает ее, словно кошачьи когти, и Равена, отдернув руку, громкой айкает.

Она успевает посмотреть на свою ладонь — ее пересекает неглубокая, но кровоточащая царапина, — когда рядом оказывается Натаниэль. Он снимает Равену с подоконника и подводит к столу. Сажает на стул.

— Ну вот, ты поранилась, — мягко упрекает он ее; а ладошка Равены очень хорошо себя чувствует в его руках с красивыми тонкими пальцами, и Равене больше нет дела до ветки цветущей вишни, о которой она вмиг позабыла, и до царапины ей дела нет, но Натаниэль обеспокоен.

— Болит? — спрашивает он.

Равена мотает головой из стороны в сторону и храбро отвечает:

— И ни капельки не больно.

Натаниэль тихо смеется. Сейчас он кажется Равене таким взрослым, и ей вдруг больше всего на свете хочется вырасти как можно скорее и стать такой же взрослой, чтобы быть ему ровней.

— И все-таки давай подлечим твою ранку, — говорит Натаниэль. — Мы же не хотим пугать твою матушку?

Равена снова мотает головой. Матушка точно примется ахать и охать над незначительной царапинкой — это Равена хорошо знает. Однако интересно, как Натаниэль собирается лечить ее?

Взяв со стола маленькую кисточку, Натаниэль макает ее в чернила и рисует на запястье Равены знак. Равене приходится чуть ли не выворачивать шею, чтобы рассмотреть его — он чем-то похож на птицу, обнявшую себя собственными крыльями.

— Ну вот и все, — говорит Натаниэль.

Равена, озадаченно моргая, смотрит на него, потом переводит взгляд на свою ладонь и ахает. Царапина исчезла, как не бывало. Ладонь чистая-чистая. Равена вскидывает глаза и потрясенно взирает на Натаниэля. Он смеется и говорит:

— Когда ты удивляешься, у тебя смешное лицо.

Потом поясняет:

— Это Знак Исцеления Клана Воронов.

— Он может исцелить все-все?! — увлеченно спрашивает Равена.

Натаниэль на секунду прикрывает глаза и, отрицательно качнув головой, отвечает:

— Нет, к сожалению, отнюдь не все. — Коснувшись щеки Равены, добавляет: — Когда-нибудь ты сможешь намного больше.

Проснувшись, Равена какое-то время будто перебирала в мыслях детали сна, пока не поняла: это было не сновидение, это было воспоминание. Во сне она очень хорошо видела лицо того Натаниэля, каким он был во времена ее детства, но по пробуждении в сознании остался лишь смутный, словно смазанный, образ, который почти сразу вытеснило лицо Натаниэля, которого она знала сейчас. Вспомнив последние прозвучавшие во сне слова, Равена подумала:

«Верно. Натаниэль с самого начала знал, что я наследница Клана Сапфиров, и магия исцеления у меня в крови. Только я об этом не знала. Только от меня это скрыли».

И от Амира, тотчас подсказал внутренний голос, но Равена зажмурилась, дернула головой, отказываясь думать о названом брате, и, откинув покрывало, поднялась с постели.

Облачаясь в дневную одежду, Равена вспоминала, что на заре видела в окне двух птиц, и тотчас поняла: это были вовсе не птицы. Впервые со своего приезда сюда, она видела людей-воронов в небе. Вчера за целый день она ни разу не заметила, чтобы кто-то летал над замком и окрестностями. Даже Тан… когда он появился на нижней кровле павильона возле Рила, Равена не видела его перед этим в воздухе.

Было похоже, что вороны стараются не использовать свои крылья без особой необходимости. То ли они побаивались, что в небе их могут увидеть издалека, и вычислят месторасположение клана, то ли использование крыльев требовало духовной силы, которая иссякала, поэтому ее старались не тратить понапрасну.

Равена хотела спуститься вниз и выйти из замка, но уже возле лестницы услышав лязгающие удары, остановилась. Звуки доносились со смотрового этажа.

Весенний ветер ударил ей в лицо, когда Равена поднялась наверх. Увидев, как двое сражаются на копьях, она почти сразу узнала в них Натаниэля и Тана. В их атаках не было воинственности, движения казались выверенными и сдержанными, поэтому Равена решила, что сражение тренировочное. Она не стала подходить ближе, чтобы не отвлекать — наблюдала со стороны.

Равена впервые видела, как сражаются копьеносцы. Это напоминало красивый, дерзкий и опасный танец. Какое-то время соперники отбивали атаки друг друга — в воздухе стоял звон от ударов металлических наконечников.

Вот Натаниэль в прыжке совершил выпад, но Тан сильно отклонился назад, запрокидывая голову, и копье прошло в пяди от его лица. Натаниэль сделал еще несколько выпадов — Тан каждый раз уклонялся то влево, то вправо.

Увернувшись от очередной атаки, Тан изловчился и ударил копьем понизу, метя в ноги Натаниэля, но тот вовремя подпрыгнул, и копье рассекло воздух под его ступнями.

И снова атаковал Натаниэль. Вращая копьем то слева, то справа от себя, он вынуждал Тана отступать, потом в очередном прыжке обернулся вокруг себя — последовал удар, но Тан отпрыгнул в сторону, и наконечник копья ударил о дощатый настил пола — по убеждению Равены, несомненно, проделав в нем дыру.

Воспользовавшись заминкой, Тан прыгнул на один из толстых круглых столбов, служащих подпорками, оттолкнулся от него ногами и бросился на своего соперника. Атака была настолько внезапной, что Равена на миг даже испугалась, но острие копья Тана остановилось в дюйме от лица лежащего на спине Натаниэля.

— Вы проиграли, глава, — спокойно сказал Тан.

Натаниэль разочарованно простонал.

— Почему всегда так: атакую я, а побеждаешь ты?

Тан улыбнулся и, отведя копье в сторону, протянул ему свободную руку. Натаниэль принял помощь и поднялся на ноги.

— Видимо, вам нужно научиться пользоваться своим преимуществом, глава.

Тот лишь вздохнул и с улыбкой покачал головой.

— Боюсь, я никогда этому не научусь.

Став невольной свидетельницей их сражения и прислушиваясь к их разговору, Равена с интересом отметила для себя, что между этими двумя мужчинами царит абсолютное доверие. Ей даже подумалось, что это больше похоже не на отношения господина и слуги, а на дружбу. Перед обычным слугой не станешь так легко признавать свои слабые стороны, как это только что сделал Натаниэль.

В этот момент, словно почувствовав, что ее мысли обращены к нему, Натаниэль обернулся и заметил Равену. Тан непроизвольно проследил за его взглядом.

— Доброе утро, — сказала Равена. — Простите, если помешала.

Она заметила, как Натаниэль и Тан переглянулись.

Как будто договорились о чем-то, не прибегая к словам, подумала Равена.

Натаниэль приветливо улыбнулся ей.

— Доброе утро, Равена. Ты не помешала, мы уже закончили.

— Я передам, чтобы служанки все подготовили для госпожи, — произнес Тан и, очень коротко кивнув Натаниэлю, направился к лестнице.

Когда он проходил мимо Равены, их глаза встретились. Тан, уже в знак приветствия, кивнул головой и ей. Равена отчего-то отвела взгляд и лишь с заминкой поняла причину. Ей не стоит обсуждать с ним то, в чем она не уверена, чтобы потом не чувствовать себя смущенной.

— О чем говорил Тан? — спросила она у Натаниэля, когда он подвел ее к перилам, откуда открывался вид на территорию вокруг замка, утопающую в весеннем цветении. — Что должны подготовить для меня?

— Сегодня состоится пиршество, — объяснил Натаниэль, глядя на Равену, — на котором я представлю тебя клану, как мою невесту. Будут присутствовать главные семьи клана и старейшины.

В первый момент Равена растерялась. Была ли она готова официально предстать перед Кланом Воронов? Главные семьи клана и старейшины… Эти люди будут оценивать ее. Как они отнесутся к ней?

Равена живо вспомнила подслушанный вчера разговор между старшим сыном второй семьи и одним из старейшин. Должна ли она рассказать об этом Натаниэлю? Если она так поступит, не станет ли это причиной внутриклановой вражды? Ведь в сущности… Аласдер отклонил предложение, сделанное ему старейшиной.

Равену терзали сомнения. С одной стороны, ее вмешательство в жизнь клана, о котором она ничего не знала, может не помочь, а навредить. Но с другой… разве не должна она предупредить Натаниэля о том, что внутри клана у него есть недоброжелатели?

— Скажи… — решила прощупать почву она. — Мне показалось или… не все в клане поддерживают тебя?

Натаниэль, немного удивившись, сначала приподнял брови и глянул на Равену. Потом усмехнулся — без злости, скорее, печально.

— Ты уже успела заметить? — произнес он. — Так и есть. Вороны сейчас не такие сплоченные, какими были всегда. Это из-за того, что иссякает сила духов-предков. Все хотят защитить клан, но… некоторые хотят сделать это по-своему.

Услышав его ответ, Равена сделала вывод, что Натаниэль хорошо осведомлен о том, что происходит за его спиной, и больше ничего говорить не стала.

— Ты… — несмело произнесла Равена. — Ты уверен, что хочешь представить меня, как свою невесту?

Натаниэль какое-то время смотрел на нее, словно задумавшись о чем-то, потом взял ее руку в свою и накрыл сверху ладонью.

— Да, Равена, — спокойно произнес он. — Но на всякий случай, если сомнения есть у тебя, я спрошу: готова ли ты исполнить волю обручивших нас родителей и стать моей женой?

Какое-то время Равена смотрела на их руки, соединенные вместе. Два обручальных кольца — на его пальце, и на ее — словно встретились после долгой разлуки. Зачарованные кольца Клана Воронов, которые невозможно снять. Кольца, которые росли вместе с ними. Кольца, соединившие их судьбы…

Равена кивнула и коротко ответила:

— Да.

— Я рад, — с улыбкой сказал Натаниэль.

Они вместе спустились вниз, а когда уже приближались к комнате Равены, оттуда вышла Ули. Завидев главу клана и его невесту, девушка вздрогнула как будто от неожиданности, но тотчас склонила голову:

— Я принесла госпоже платье для пира.

— Хорошо, можешь идти, — произнес Натаниэль.

Ули поджала губы, словно была недовольна чем-то, потом быстро прошла мимо. Глядя ей вслед, Равена нахмурилась. И все же она никак не могла понять, чем вызвана эта сильная неприязнь. Ведь девушки из купальни отнеслись к ней вполне доброжелательно.

Первым делом, зайдя к себе в комнату, Равена увидела разложенные в одном из кресел одежды. Платье было нежно-голубым с золотой вышивкой. Вязь узора струилась по ткани, увлекая взгляд, завораживая своей красотой.

В дверь постучались, и на пороге появился Тан. В руке у него была шкатулка.

— Это традиционные украшения для невесты главы клана, — пояснил он. — Вам нужно будет надеть их.

— Спасибо, — поблагодарила Равена.

Пока Тан ставил шкатулку на столик, Равена приблизилась к креслу и склонилась над платьем. Провела кончиками пальцев по золотистой вышивке, потянулась к широкому рукаву, взялась за край, чтобы приподнять ткань, и охнула от боли, одернув руку.

— Что случилось? — обернувшись, забеспокоился Тан.

Равена посмотрела на свою ладонь. На подушечке среднего пальцы выступила темно-красная капля крови.

— Не знаю, — удивилась Равена. — Поранилась.

— Поранились? — нахмурился Тан и подошел к ней.

Он осторожно откинул край рукава, и Равена увидела лежащую между складками ткани раскрытую булавку. Это была обычная булавка, вот только острие ее показалось Равене то ли грязным, то ли ржавым. Тан какое-то время, склонившись, смотрел на нее, потом выпрямился и сказал:

— Дайте руку.

И не дожидаясь отклика, сам взял ладонь Равены и поднес к своему лицу. Равена не успела ничего сказать, как Тан вдруг приник губами к ее пальцам. Ахнув, она хотела вырваться, но почему-то не смогла — Тан умудрялся держать ее руку крепко, при этом не причиняя ей боли.

— Та… — на высокой ноте испуганно попыталась возмутиться Равена, но окончание его имени почему-то застряло у нее в горле вместе с вдохом.

Губы, целующие ее пальцы, наконец отпустили. Подняв свободную руку к лицу, Тан словно бы вытер рот рукавом. Равена, опустив взгляд, заметила, что на ткани остался след от крови из ее ранки.

Глядя на Тана широко расставленными от потрясения глазами, она хотела спросить, зачем он это сделал, но не смогла произнести ни звука.

Заметив ее реакцию, Тан какое-то время смотрел на нее странным взглядом, как будто выражение ее лица и удивило его и тронуло одновременно. Потом улыбнулся — и в улыбке этой было столько внезапной нежности, что Равена позабыла дышать.

— У вас сейчас очень забавное лицо, — произнес он; в его голосе не было ни дерзости, ни насмешки — лишь все та же обволакивающая Равену мягким коконом нежность.

Потом лицо Тана приняло извиняющееся выражение.

— Вам не нужно беспокоиться, я просто остановил кровь, — произнес он, объясняя свой поступок. — Видите? Ранка затянулась.

Равена даже не посмотрела на свои пальцы.

— Будьте осторожнее, когда что-то берете в руки, — сказал Тан, и в этот раз его голос показался Равене серьезным. — А я прослежу, чтобы в вашей одежде больше не попадались булавки, о которые вы можете пораниться.

С этими словами он наклонился, взял булавку — но почему-то не пальцами, а рукавом, словно и сам боялся уколоться, — и вышел из комнаты.

Какое-то время Равена смотрела ему вслед, чувствуя, что дрожит — вся, с головы до пят. Дрожали веки, едва сдерживая приливающие к ним горячие волны. Дрожали губы, с которых так и рвался вопрос: почему? Почему Тан сейчас так странно смотрел на нее? Откуда это чувство, как будто кто-то взбаламутил воду в пруду, подняв со дна частицы ила?

Равена и сама не очень хорошо понимала, что сейчас произошло. Но что-то было не так. Что-то было неправильно. Судорожно втянув в себя воздух, Равена растерянно посмотрела на платье, в котором ей нужно было предстать перед Кланом Воронов в качестве невесты их главы.

Но все ее мысли были сейчас вовсе не о женихе.

15. ГИРАЛЬ

Павильон, в котором проходило пиршество, находился недалеко от купален. Открытый первый этаж был огорожен деревянными перилами. Вдоль перил тянулись столы, накрытые лучшими блюдами, и скамьи, на которых восседала знать Клана Воронов.

В нарядном платье и драгоценностях клана Равена чувствовала себя необычно — из-за того, что их семья была бедна, ей прежде не приходилось надевать украшения из золота и драгоценных камней: длинные серьги, заколки, удерживающие прическу, обручи на руках. Равена и сама себе в этих украшениях казалась драгоценностью. Ее синие глаза, к которым она еще не привыкла, сверкали ярче, а кожа сияла в отблесках золота — таким она увидела себя в зеркале после облачения.

Равена сидела рядом с Натаниэлем во главе пиршества. Справа и слева на них были устремлены выражающие ожидание взгляды.

— Вторая семья клана рада приветствовать невесту главы, — произнес сидящий за ближайшим столом старик.

Его одежды были щедро расшиты золотом — черная ткань едва проглядывалась в вышивке, а длинные подернутые сединой волосы были собраны в косу. Вопреки словам, глаза старика смотрели на Равену холодно.

— Пусть духи-предки нашего клана будут благосклонны к вам, а клан — станет вам домом.

Равена вежливо кивнула в знак признательности.

— Благодарю вас за пожелания, Сальман, — произнес Натаниэль.

— Хочу поддержать своего отца, — сказал молодой мужчина рядом с Сальманом. — И надеюсь, что будущая жена главы станет для него вторым крылом и благословением для клана.

Пока Равена гадала, должна ли она услышать в этих словах намек или это лишь принятые в Клане Воронов традиционные пожелания, Натаниэль ответил:

— И тебя благодарю, Аласдер.

Равена вскинула глаза, услышав знакомое имя. Ее взгляд метнулся к только что говорившему. Как и у отца, его волосы были заплетены в длинную косу — она тотчас узнала ее. А вот лицо Аласдера она видела впервые. Оно немного удивило ее. Мягкие линии по-детски пухлых губ, а в противовес этому — устремленный сейчас прямо на нее серьезный цепкий взгляд черных глаз и соединенные на переносице густые брови. Мягкость и жесткость сочетались в нем удивительным образом — не вступая друг с другом в противоречие. Именно этого человека некоторые хотели видеть во главе клана вместо Натаниэля.

Аласдер смотрел на Равену как будто неодобрительно, но так показалось ей только в первый момент. Выдержав его взгляд, она поняла, что за недружелюбие приняла придирчивое внимание к себе. Аласдер оценивал ее — пытался понять, что она собою представляет. Собственно, интерес его, судя по всему, вызвала не Равена де Авизо, а девушка, в чьих жилах текла кровь вымершего Клана Сапфиров.

Равена едва прислушивалась к приветствиям и пожеланиям других семей — слишком нервничала, — но не забывала признательно кивать. Когда очередь дошла до старейшин клана, Равене стало интересно, кто из них тот самый Тирон, чей разговор с Аласдером на лестнице она подслушала. Из того разговора следовало, что среди старейшин царит единство, но на деле это оказалось совсем не так.

Сам Тирон — тучный и высокий, но с покатыми, вялыми плечами — смотрел на Равену равнодушно, как будто ее присутствие его совсем не волновало. Остальные старейшины охотно продемонстрировали Равене свое радушие — ей показалось, они полностью поддерживают главу клана в его выборе невесты. Это было закономерно, ведь женщина-сапфир должна была принести клану процветание. Однако один из старейшин смотрел на Равену с колючей неприязнью.

— Что ж, присоединяюсь к пожеланиям других старейшин, — сказал он. — Мы все понимаем, что наследница Клана Сапфиров — благословение для нас. От себя лишь добавлю…

Он сделал небольшую паузу, устремив свой взгляд на сидящего рядом с Равеной Натаниэля, и договорил:

— Одарите свою будущую жену заботой и любовь, как она того заслуживает, и храните ей верность, чтобы не прогневить духов неба, прародителей Клана Сапфиров.

Равена заметила, как на миг дрогнуло лицо Натаниэля. Но не успела она задуматься над этим, как ее жених ответил:

— Благодарю вас, старейшина Рох. Я сделаю все, что велит мне мой долг.

В этот раз дрогнули губы Равены.

«Что велит долг…»

Не сердце — долг.

Равена отвернулась от Натаниэля. Ее взгляд случайно остановился на девушках, прислуживающих за столом. Они стояли рядком возле перил позади пирующих. Заметив среди них Ули — та стояла ближе остальных к выходу и смотрела в этот момент на нее, — Равена невольно тяжело вздохнула. Ули глядела на нее хмуро, но в этот раз не враждебно, а как будто была то ли расстроена, то ли неприятно озадачена.

Равена отвела взгляд. Если задуматься, ее привезли сюда не только ради нее самой, но в большей степени ради Клана Воронов — чтобы она вернула им иссякающую силу. До сих пор только Ули смотрела на нее с неприязнью, но здесь, на пиру, Равена убедилась, что в клане есть и другие люди, которые, приветствуя ее на словах, на деле вовсе ей не рады.

— Полагаю, самое время всем нам во имя мира и благополучия в клане выпить Гираль, — произнес с церемонным кивком головы Сальман.

Натаниэль с улыбкой кивнул в ответ, и, словно этот кивок стал знаком для прислуги, девушки, стоящие у перил, двинулись вдоль столов. На подносах у них были чаши из желтой глины и небольшие пузатые графинчики.

— Распитие Гираля, — обратился к Равене Сальман; она поняла это по устремленному на нее взгляду, — это давняя традиция нашего клана. Этот напиток умеют готовить только вороны — он дарует телесную силу и укрепляет силу духа. Так как сегодня вас, как невесту главы, принимают в клан, не откажитесь примкнуть к нашим традициям.

Равена кивнула и выжала из себя улыбку:

— Я рада разделить с вами ваши традиции. Благодарю вас.

Подошедшая служанка поставила на стол напротив Натаниэля обычную глиняную чашу, а напротив Равены — очень красивую чашу с узором. В изображениях ягодных гроздей, ветвей и птиц сохранялся натуральный цвет глины, а фон был залит черным. Оглядевшись, Равена поняла, что такую чашу подали только ей. Возможно, потому что она была гостьей и пока что не принадлежала к клану.

Служанка наполнила обе чаши красноватой жидкостью из графинчика и отошла в сторону. Обнаружив, что у чаши нет ручки, Равена замешкалась, не зная, как следует взять чашу в руки. Одной рукой? Двумя? Она боялась сделать что-нибудь неправильно, поэтому посмотрела на Натаниэля. Он держал чашу двумя руками. Равена уже хотела было последовать его примеру, как почувствовала, что кто-то подошел к ней сзади. Подняв голову, она увидела Тана. Равена и не знала, что все это время он стоял у нее за спиной.

— Я прошу прощения у господ, — произнес он негромко, но так, чтобы его голос хорошо было слышно, по крайней мере за ближайшими столами. — Но госпожа Равена воспитывалась в других традициях, и с нашими традициями не знакома. У нее не было времени чему-то научиться, поэтому с вашего позволения…

Наклонившись, он протянул руки и взял чашу Равены.

— Чашу с Гиралем, госпожа, берут двумя руками и пальцами поддерживают дно, — сказал он, выпрямляясь. — Сначала делают маленький глоток.

Тан поднес чашу к губам и отпил. Отнеся чашу ото рта, он на секунду нахмурил брови, но почти сразу его лицо разгладилось.

— После этого медленно выпивают Гираль до дна, — произнес Тан, и снова поднес чашу ко рту.

Пока он пил, Равена бросила взгляд на Натаниэля — тот выглядел слегка озадаченным. Услышав тихий ропот, украдкой глянула в сторону знати клана. Во взгляде сидящего ближе всех Сальмана и некоторых других Равена увидела недовольство. Похоже, выпив из чаши, которая предназначалась для госпожи, Тан нарушил церемонию, чем вызвал возмущение. Но так как он был слугой самого главы клана, никто не смел сказать ни слова.

Закончив пить, Тан поставил чашу на стол и повернулся в сторону прислуживающих девушек.

— Подайте госпоже другую чашу, — сказал он.

Равена смотрела на Тана с недоумением. Неужели было так необходимо показать ей, как правильно пить Гираль? Даже если бы она в чем-то ошиблась, Равена была уверена, что высокомерные или насмешливые взгляды — это худшее, чего она могла ожидать. Он не мог позволить, чтобы насмехались над невестой его господина, или дело в чем-то другом?

На секунду Равене показалось, что взгляд Тана помутнел и стал как будто рассеянным. Слегка поклонившись Натаниэлю, он произнес:

— Господин, я ненадолго покину вас.

Натаниэль кивнул в знак того, что дает свое позволение.

Отходя от стола, Тан едва заметно пошатнулся, но, пока он направлялся к лестнице, его походка была ровной и уверенной, и Равена решила, что ей показалось.

Тем временем служанка поставила перед Равеной желтую чашу, такую же, как у Натаниэля. Взяв ее в руки так, как учил Тан, Равена сделала глоток — напиток слегка горчил и имел легкий цветочный запах, — после чего выпила Гираль до дна.

Услышав характерные звуки, она повернула голову и увидела, как снаружи, раскинув крылья, взлетел в небо Тан. Его фигура моментально исчезла над кровлей павильона.

Какое-то время Равена смотрела, как присутствующие на пиру пьют Гираль, но смутное беспокойство не покидало ее. Она повернула голову в ту сторону, куда улетел Тан — он был уже почти возле замка. Что-то показалось Равене странным, и она, нахмурившись, присмотрелась. Крылатая фигура снижалась, но как-то неуверенно, будто рывками — Тана словно водило из стороны в сторону.

— Тан, — обеспокоенно пробормотала Равена.

Ее рука невольно потянулась к сидящему рядом Натаниэлю, пальцы коснулись его локтя. Она не видела — взгляд был прикован к ворону над замком, — скорее, почувствовала, что привлекла внимание жениха.

— Натаниэль, — произнесла она. — Тан, он…

Равена не успела договорить. Натаниэль повернул голову в ту же сторону, куда смотрела она, в тот самый момент, когда крылатая фигура над замком начала стремительно падать.

— Тан! — вскрикнул Натаниэль, вскакивая со скамьи.

Он едва не опрокинул стол, но даже не заметил этого. Не обращая внимания, что все взгляды устремлены на него, Натаниэль бросился к ограждению. Из прорезей на спине в его одежде возникли крылья и раскинулись в стороны в тот миг, когда Натаниэль вскочив на перила, взмыл в воздух.

Равена уже была на ногах, как и многие за столом. Видимо, кто-то еще видел, как упал Тан, потому что в жужжащем говоре гостей она услышала, как кто-то произнес его имя, а несколько слуг-мужчин возле павильона взмыли в небо следом за Натаниэлем, не дожидаясь приказа.

— Всего лишь слуга, — услышала Равена недовольный сиплый голос; она повернула голову, и ее взгляд наткнулся на главу второй семьи. С неодобрением на хмуром лице Сальман провожал взглядом воронов в небе. — Недопустимое поведение для главы. Покинуть пиршество, где собраны самые уважаемые люди клана, из-за какого-то слуги. Какая непочтительность…

Но Равена, глядя на него и прокручивая в уме слова старого ворона, уже понимала, что Тан значил для Натаниэля гораздо больше, чем слуга.

Сорвавшись с места, Равена сбежала по лесенке и бросилась к выходу из павильона.

16. ЧАША ДЛЯ ГОСПОЖИ

У нее не было крыльев, поэтому она могла рассчитывать только на свои ноги. Пробежав мимо всполошенных слуг во дворе павильона, Равена завернула на дорожку, огороженную самшитом.

Что сейчас с Таном? Жив ли он? Что случилось с ним в небе над замком? Почему он упал?

Равена вспомнила, как Тан пошатнулся, отходя от нее в павильоне. Его взгляд в тот момент показался ей затуманенным, как будто у Тана закружилась голова.

На бегу Равена напрягла память. Перед этим Тан выпил из ее чаши. Когда он говорил с ней, голос его показался ей бодрым — не похоже, что до того момента он себя плохо чувствовал.

Ему стало плохо после того, как он выпил из чаши?

В груди Равены как будто образовался тяжелый камень. Только бы Тан был жив!

Равена задыхалась на бегу, когда большая тень вдруг загородила ей свет и легла под ноги. Она не успела даже поднять голову, как громкий шелест ударил по ушам и чьи-то руки схватили ее, поднимая в воздух. Равена закричала, пытаясь вырваться, но смутно знакомый голос требовательно произнес:

— Не бойтесь, я не причиню вам вреда!

Перед ней оказалось лицо, которое она сегодня рассматривала на пиру. Аласдер. Небо перед глазами Равены заслоняли два больших крыла.

Он обнимал ее и крепко прижимал к себе, и Равена, осознав, что они поднялись довольно высоко в воздух, невольно схватилась за него и зажмурила глаза.

Она словно чувствовала под собой пропасть. Этот полет совсем не был похож на ее детские полеты с Натаниэлем. Тогда было легко и весело — Равена помнила только эти ощущения. Сейчас, как бы крепко не держал ее Аласдер, высота пугала до потемнения в глазах.

Слава небесам, полет был коротким. Они опустились на тропинке, ведущей к воротам замка — прямо перед застывшей от испуга служанкой. В первый момент Равена была озабочена только тем, чтобы унять дрожь во всем теле — ощущение земли под ногами дарило ей облегчение и возвращало способность мыслить, — но, стоило только взглянуть на девушку, как Равена сразу узнала ее. Именно эта служанка подала ей расписанную узором чашу и наполнила ее Гиралем.

Аласдер быстрым шагом подошел к девушке, заставив ее нервно попятиться.

— Отвечай, — с напором велел он.

— Да, господин! — тотчас отозвалась служанка, хотя вопрос еще не прозвучал.

— Почему невесте главы была подана другая чаша? — спросил у девушки Аласдер. — Почему не подали обычную, как всем?

Девушка, широко распахнув глаза, хватала ртом воздух, как будто вопрос выбил ее из колеи, потом взволнованно ответила:

— Так ведь… Ули велела подать госпоже самую красивую чашу! Чтобы, значит, показать госпоже наше гостеприимство и… Все самое лучшее госпоже…

На последней фразе она испуганно глянула на Равену, словно почувствовав неладное. Потом ее взгляд, в котором беспокойство сменялось паникой, снова устремился к Аласдеру.

— Ули? — спросил он, ожидая пояснений.

Девушка с готовностью кивнула.

— Ули! Она в замке главная над служанками!

Аласдер чуть наклонил голову вперед и посмотрел на девушку тяжелым взглядом из-под бровей.

— Похоже, невесту главы клана пытались отравить, — произнес он обвиняющим тоном. — И яд был в чаше.

Глаза служанки наполнились ужасом. Она ахнула и бросилась Аласдеру в ноги.

— Это не я! Прошу вас, господин, помилуйте! Я ничего не знаю про яд! Я просто принесла чаши! Помилуйте!

— Иди пока в замок, — холодно велел ей Аласдер.

Девушка послушалась: не поднимая глаз и не переставая кланяться, поднялась с колен и с прижатой ко рту рукой быстро двинулась к замку.

— Яд? — спросила Равена, переводя взгляд со служанки на Аласдера.

— Вы еще не поняли? — слегка приподнял брови он. — Слуга… Тан, кажется… выпил из чаши. Мне не зря показалось, что он сразу побледнел. Думаю, он понял, что в чаше яд, уже после первого глотка.

Равена в ужасе втянула воздух в легкие.

— Зачем же он тогда выпил все? — недоверчиво пробормотала она.

Аласдер хмыкнул, переведя взгляд чуть в сторону, словно задумался над ее словами.

— Возможно, у него не было выбора. Думаю, может быть множество причин, чтобы воздержаться на пиру, где приветствуют невесту главы клана, во всеуслышание заявлять о том, что поданное ей питье отравлено. Чтобы это скрыть — нужно было выпить до дна.

— Зачем вы взяли меня с собой? — дрожащим голосом спросила Равена, все еще не в силах поверить в то, что Тан выпил отравленный напиток, предназначавшийся ей.

Чуть склонив вбок голову, Аласдер ответил:

— Потому что мне нужен был свидетель.

— Свидетель? — непонимающе моргнула Равена.

Аласдер ответил легким кивком головы.

— Яд выпил слуга, но отравить пытались вас. Глава клана будет искать виновных, и мне не хотелось бы, чтобы он сделал ошибочные выводы.

Равена смотрела на него некоторое время с удивлением, потом сказала:

— Сомневаюсь, что это вы пытались меня отравить, если речь об этом. И уверена, что Натаниэль думает так же.

— Почему вы так решили? — в этот раз удивился Аласдер.

— Настолько прямолинейный человек, как вы, решив кого-то убить, не стал бы использовать яд, — сказала Равена. — Вы бы выбрали другой способ.

Аласдер, глядя на Равену, заинтересованно хмыкнул.

— Простите, — поджав губы от беспокойства за Тана, сказала она, — но мне нужно в замок.

Миновав ворота, Равена думала:

«Ули пыталась меня убить? Даже если у нее есть причины ненавидеть меня… Очевидно же, что служанку, которая принесла чаши, допросят, и узнают, кто велел приготовить для меня особую чашу. Неразумно. Если это Ули, то больше похоже на отчаянный шаг».

Возле самого входа в замок Равена увидела немолодую служанку и, не раздумывая, схватила ее за руку.

В первый момент женщина попыталась вырваться, но, увидев, кто ее остановил, застыла с широко распахнутыми глазами.

— Слуга! — воскликнула Равена. — Слуга, который недавно упал возле замка! Где он?!

Служанка понимающе заморгала.

— Его только что внесли в замок, госпожа!

В груди Равены все сжалось в тугой узел.

— Он был жив? — затаив дыхание, спросила она.

— Не знаю! — едва не плача от волнения, помотала головой женщина.

Оставив ее, Равена поспешила в замок. Поднимаясь по лестницам, она молилась, чтобы Тан не умер.

«Зачем ты это сделал? — мысленно спрашивала она его. — Неужели твоя жизнь для тебя ничего не значит, что ты так легко готов отдать ее за кого-то другого? Не хочу… Не хочу, чтобы из-за меня умер кто-то еще. Пожалуйста… Только не это…»

Перед глазами снова возникал картина: истекающий кровью отец у ног Амира, и мертвое тело матушки, которая перед смертью тянула руку к своему мужу.

«Только не снова», — мысленно умоляла небеса Равена.

17. «ЖИВИ»

Лестницы, коридоры, тревожное звучание собственных быстрых шагов — Равена вбежала на пятый этаж, и сразу увидела нескольких людей-воронов, судя по облачению, из личной охраны Натаниэля.

Впереди была открытая настежь дверь, и Равена каким-то образом поняла, что ей нужно туда. Охрана не останавливала ее, когда она приблизилась и переступила порог.

Перед ее глазами возникли две неподвижные, словно окаменевшие фигуры. Натаниэль и незнакомый Равене низенький тощий старик, стояли в нескольких шагах от постели, где лежал Тан, и даже не шевелились. Взгляд Равены устремился к Тану. Его глаза были закрыты, лицо словно превратилось в белую маску боли, на коже выступили мелкими бусинами капли пота, а из уголка окровавленных губ стекала тонкая алая струйка.

— Яд? — потрясенно спросил Натаниэль.

— Да, господин, — кивнул старик. — По всем признакам — это яд.

На несколько мгновений в комнате зависла тяжелая тишина.

— Чего стоишь?!

От громкого окрика Натаниэля Равена вздрогнула всем телом, но он обращался не к ней — вопрос был адресован старику.

— Противоядие. Быстрее дай ему противоядие, — в этот раз сдержанно, словно он взял себя в руки, произнес Натаниэль.

— Да, господин!

Старик поставил на столик небольшой деревянный сундучок, откинул крышку и достал небольшие пузырьки. Добавив в стоящую на столике чашу несколько капель из одного пузырька, он подошел к постели. Одной рукой приподнял голову Тана, другой поднес чашу к его лицу и влил жидкость в приоткрытый рот. Затем проделал такую же процедуру, но уже добавив капли из второго пузырька.

— Это все, что я могу сделать, господин, — боязливо произнес старик, словно каждый миг ожидал, что на него обрушится гнев главы клана. — Других противоядий нет.

— Скажи, что думаешь, — приказал Натаниэль. — Правду.

Старик поморщился, будто боялся отвечать, но все же произнес:

— Если судить по его состоянию, то яд очень сильный. Я… не уверен, что он переживет эту ночь.

Равена видела, как Натаниэль низко опустил голову, кисти его рук сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Ее взгляд снова и снова тянулся к Тану, но она боялась смотреть. Мысли Равены охватывало огнем. Тан может умереть от яда, который предназначался ей. А если бы его выпила она… то, скорее всего, была бы уже мертва.

Кто? Кто может так хотеть ее смерти? За что? Разве она причинила кому-то зло?

— Оставайся с ним все время, — велел старику Натаниэль, и тот кивнул в ответ. — Ни на миг не отходи. Нужно будет — дашь еще противоядия.

— Но господин… если то, что я уже дал, не поможет…

— Неважно! — категорично отмел возражения Натаниэль. — Дашь.

— Хорошо, господин.

Равена подумала, что ей стоит уйти. Она ничем не может помочь здесь и будет только мешать. Однако не могла сойти с места — ноги словно приросли к полу.

— Позвольте, госпожа? — тихонько попросил рядом высокий голос.

Обернувшись, Равена увидела рядом девушку-служанку: через плечо у нее было перекинуто полотенце, а в руках она держала небольшую емкость с водой.

Равена поняла, что загораживает проход, и смогла наконец сойти с места, чтобы пропустить девушку в комнату. Поворачивая голову обратно, она наткнулась на устремленный на нее взгляд Натаниэля. В его глазах горел лихорадочный огонь, и словно угодив в центр этого пламени, Равена застыла.

Она впервые видела у Натаниэля такой взгляд: требовательный, решительный, жадный и… отчаянный. Тот Натаниэль, которого она знала восемь лет назад, всегда был спокоен и сдержан, даже если он злился или беспокоился. Насколько же важен для него Тан?

— Выйдите все! — громко произнес ее жених.

Девушка, которая уже поставила миску с водой возле постели Тана и смочила край полотенца, чтобы протереть его губы от крови, а лоб от испарины, застыла, удивленно подняв взгляд. Старик-врачеватель, только что получивший приказ не отходить от Тана, растерянно смотрел на главу клана.

— Выйдите, — повторил Натаниэль.

Двое, поклонившись, подчинились. Старый врачеватель закрыл за собой дверь, и в комнате остались только Натаниэль, Равена и Тан.

Подойдя к Равене твердым шагом, Натаниэль взял в свои руки ее ладони, сжал их и посмотрел на нее с таким выражением лица, что Равена на какой-то миг подумала — такой Натаниэль пугает ее.

— Спаси его, Равена, — все с тем же огнем в глазах попросил он.

— Я? — едва слыша собственный голос, спросила она.

Равена испуганно приподняла плечи, пытаясь высвободиться из рук Натаниэля. Его просьба испугала ее еще больше, чем его взгляд. Почему он просит ее о таких невозможных вещах?

На миг черты Натаниэля исказились.

— Ведь ты Сапфир, — сказал он, глядя на нее так, будто говорит очевидное и удивляется, почему она не понимает его.

Равена перестала вырываться. Замерла, глядя в глаза Натаниэля. Опустила взгляд и судорожно втянула в себя воздух.

Он был прав. В ее жилах текла возрождающая магия Клана Сапфиров. И однажды она использовала ее, спася от смерти маленькую Лини. Но в тот раз Равена не осознавала, что делает. Она просто молилась, чтобы Лини не умерла у нее на руках. Даже если она была наследницей древнего клана, чья сила умела возвращать к жизни тех, кто одной ногой уже шагнул за черту мира живых, Равена не умела этой силой пользоваться. Она ничего о ней не знала.

Ее взгляд снова против воли потянулся туда, где лежал Тан. Кровь на его губах не давала ей покоя. Нужно было позволить девушке смыть ее.

Прикусив губу, Равена все же высвободила свои руки из рук Натаниэля и подошла к постели. Смочив полотенце в воде, поднесла его к лицу Тана и осторожно стерла алую дорожку крови на его щеке. Тан застонал, его ресницы дрогнули, лицо исказилось сильнее прежнего.

Внутри Равены все сжалось, губы затряслись от жалости и чувства вины. Ей страшно было представить себе, какую боль сейчас испытывает Тан. Она видела, как он мучается — даже то, что он был без сознания, не приносило ему облегчения.

Смочив полотенце в воде еще раз, Равена присела на край постели и осторожно убрала кровь со рта Тана. Она вспомнила, как в ночь ее приезда сюда, он делал то же самое для нее — смывал кровь Амира с ее рук и лица. Она была благодарна ему тогда — благодарна, что он был рядом и заботился о ней. Когда ей казалось, что она висит над пропастью своей разрушенной жизни и у нее больше ничего не осталось, Тан смог найти слова, которые ее успокоили.

Он был по-настоящему добр к ней.

«Клан Воронов примет вас, как свою семью, госпожа»…

«Молодой глава клана всегда был искренне привязан к вам. Он думает о вас»…

«Мои крылья — ваши крылья. Можете распоряжаться ими, как пожелаете»…

«Ты должен беречь свои крылья», — подумала Равена.

Она вспомнила, как прикасалась к ним в купальне, и вдруг поняла, что хочет увидеть их снова. Пусть они не были такими сильными и великолепными, как крылья Натаниэля восемь лет назад. Пусть это было неправильно, но прямо сейчас она вдруг поняла, что ей совсем не хотелось снова увидеть крылья жениха, которые Натаниэль показал ей возле умирающего Караса. Ей хотелось увидеть крылья Тана.

Равена не знала ничего об исцеляющей силе Клана Сапфиров. Не умела ею пользоваться. Поэтому она просто положила ладонь на лицо Тана и пожелала:

«Живи. Ты должен жить, слышишь? Если ты умрешь, я никогда не прощу себя, поэтому… живи».

И потоком, словно горный водопад, из нее хлынула сила.

В этот раз Равена осознавала все так явно, будто скрытое внезапно стало видимым. Она чувствовала, как прохладные живительные струи перетекают из нее в тело Тана. Сквозь полуприкрытые веки Равена могла видеть, что эта сила живая — она сверкала и искрилась в голубом потоке. Равену накрыла тишина, и в этой тишине чей-то сиплый задыхающийся голос произнес:

— Останови ее. Быстрее.

Равена обнаружила, что глаза Тана открыты, но в ту же секунду ее взор заволокло мутным непроглядным туманом. Она уже ничего не видела, но ощущала, как чьи-то руки подхватили ее и куда-то понесли. Но вскоре исчезли и ощущения.

* * *

Очнулась Равена у себя в комнате. Она лежала на постели в том самом платье, которое надела для пира. Приподнявшись, почувствовала головокружение. Перед глазами стало темно, но лишь на несколько мгновений.

Почему она чувствует себя такой уставшей? Ах, да… Равена вспомнила — она пыталась исцелить Тана силой Клана Сапфиров. Нахлынули ощущения, которые она испытывала в тот момент, и Равена поднесла руку к груди.

Это правда. Это правда — она Сапфир. Больше не было причин для сомнений. Это значит… С Таном все должно быть хорошо? Перед тем, как потерять сознание, она видела, что он смотрел на нее. То, что он очнулся, это ведь хороший знак, правда?

Равена посмотрела в окно — малиновый закат стелился над лесом, окружавшим эти земли. В густеющей синеве неба кружили вороны, но она не смогла бы угадать: это обычные птицы или принявшие птичий облик люди клана. Пиршество состоялось в разгар дня, а значит, она проспала довольно долго.

Равена покинула спальню, прошла через гостевую комнату и вышла в коридор. Здесь царил сумрак и тишина. Никого не встретив, Равена приблизилась к комнате Тана. Дверь была приоткрыта, и Равена решила, что внутри, кроме Тана, наверняка сейчас есть кто-то еще. Услышав знакомые голоса, поняла, что не ошиблась.

— Перед пиршеством в одежде Равены оказалась булавка, смазанная соком ягод челивы, — произнес Тан; его голос показался Равене слабым, но вне всяких сомнений жизнь Тана больше не была под угрозой.

— Но… они ведь ядовиты. — Второй голос, безусловно, принадлежал Натаниэлю. — Ты уверен?

— Сок челивы похож на ржавчину, — сказал Тан. — Я уверен.

Равена вспомнила, как укололась булавкой, и как Тан после этого подносил ее пальцы к своим губам. Так вот, что это было! Он хотел отсосать яд, пока тот не попал глубоко в кровь Равены.

— Подумай, — произнес Тан. — Кто, по-твоему, имел доступ к одежде Равены?

Какое-то время в комнате повисло молчание.

— Она не могла, — напряженно сказала Натаниэль. — Тан, она не могла.

— Лучше спроси себя, — ответил Тан, — сделала она это по своей воле или по чужому наущению. Второе… намного хуже. Вороны — не драконы. Нам не свойственно сражаться с себе подобными. Но сейчас, когда клан ослаблен, страх и желание выжить любой ценой может подтолкнуть кого-нибудь к крайним мерам. С ревнивой женщиной можно справиться, но если одна из главных семей клана вознамерится захватить власть — это погубит клан.

Раздался тяжелый вздох Натаниэля.

— Прости, — глухо произнес он.

— Не просите у меня прощения, глава клана. Вашей вины ни в чем нет.

Натаниэль помолчал и с горечью повторил:

— Глава клана…

— Наш долг исполнить волю прежнего главы, — словно призывая его к смирению, произнес Тан. — Ради клана.

— Уверен, то, что ты вчера сделал, не входило в планы прежнего главы, — жестко сказал Натаниэль.

— Мое тело приучали к ядам на протяжении нескольких лет, — спокойно ответил Тан. — Я бы не умер.

— Не уверен в этом, — понизив голос, сказал Натаниэль. — Похоже, что доза была слишком большой даже для тебя. И если бы не Равена…

— Я бы не умер, — повторил невозмутимо Тан. — Вы не должны были просить свою невесту использовать ее магию возрождения для меня. Или вы забыли, что, пользуясь магией, Сапфиры отдают свои жизненные силы? Я очень прошу вас, глава клана, воздержитесь от таких шагов в будущем.

Послышался еще один вздох — в этот раз неодобрительный.

— Ты должен беречь себя, — сказал Натаниэль. — Иначе все будет зря.

— Нет, — с неизменным спокойствием возразил Тан. — Ты справишься и без меня. Это твой долг.

От громкого удара, донесшегося из комнаты, Равена вздрогнула. Что это было? Как будто кто-то проломил стену.

Она спряталась за дверью, услышав шаги. Когда Натаниэль вышел из комнаты, осмелилась осторожно выглянуть из своего укрытия. Мельком заметила, как он потер сжатую в кулак руку, а когда опустил ее, она увидела на ребре его ладони ссадины. Они кровоточили.

Равена стояла едва дыша, слушая, как удаляются по коридору шаги ее жениха. Удар о стену, кровоточащие ссадины на руке Натаниэля… Это с трудом укладывалось у нее в голове. Что в словах Тана могло так разозлить его?

Постояв немного, чтобы прийти в себя от увиденного, Равена сделала глубокий вдох и вошла в комнату.

Тан сразу же почувствовал ее присутствие и повернул голову. Несколько мгновений они молчали, только смотрели друг на друга. Отметив мысленно, что Тан выглядит лучше, Равена выдохнула с облегчением.

— Вы отдали слишком много сил, моя госпожа, — первым нарушил молчание Тан.

Он раскрыл лежащий на постели сжатый кулак, и на ладони его Равена увидела красивые ярко-синие камни. Сапфиры.

— Два? — удивилась она.

— Два, — подтвердил Тан и мягко улыбнулся.

Улыбка вышла слабой, его лицо и губы все еще казались бледными.

— Теперь я ваш вечный должник, моя госпожа. Я обязан вам жизнью.

«Лжец, — подумала Равена. — Ты ведь говорил, что не умер бы. Что твое тело приучено к ядам. Когда ты солгал: тогда или сейчас? Кого пытаешься обмануть: меня или Натаниэля?»

Но вслух ничего не сказала.

— Я должен вернуть вам камни, — сказал Тан.

Равена подошла к его постели, посмотрела на раскрытую ладонь. Два сапфира, словно воплощенное доказательство скрытой в ее теле магии древнего клана, приветствовали Равену танцующими в их глубине искрами света. Лежа рядом друг с другом, они были похожи на две половинки разбитого сердца. Равене это почему-то не понравилось. Она взяла их с ладони Тана и положила на столик рядом с кроватью.

— Оставь их себе.

Потом подумала и добавила:

— И не говори, что ты мой должник. Ты выпил из чаши, которая предназначалась мне. Это меня хотели отравить. Ты догадался об этом и принял яд вместо меня. Эти камни — доказательство того, что я вернула тебе долг.

Уголки рта Тана дрогнули в мимолетной улыбке, но она показалась Равене невеселой.

«Я обидела его? — спросила она себя. — Не приняла благодарность и сказала, что, исцелив его, просто вернула долг».

В приступе чувства вины Равена взяла со столика полотенце и поднесла ко лбу Тана — на его коже по-прежнему выступала испарина, все-таки его тело еще не до конца восстановилось. Однако Тан перехватил ее руку. Мягко держа пальцами запястье Равены, сказал:

— Вы не должны этого делать, госпожа. Невеста главы клана не может ухаживать за слугой.

Равена пришла в себя, понимая, что он прав. Отвела взгляд.

— Пусть мои родители и были знатными людьми, но мы были бедны, — словно объясняясь, сказала она. — Наша прислуга была нам как семья, ведь они оставались в доме только из-за привязанности к нам. Поэтому я…

— Не объясняйте, — попросил он.

Тан все не отпускал ее руку, и Равена заглянула ему в глаза. Их чернота казалась ей нежной и обволакивающей. Она словно тонула в этом черном море и не хотела отводить взгляд. Пальцы Тана медленно заскользили по ее запястью вверх, обхватили кисть, большой палец плавно двинулся к середине ее ладони… Равена выронила полотенце и охнула.

— Я подниму!

Вернув полотенце на столик и избегая смотреть в лицо Тана, Равена произнесла:

— Поправляйся.

После чего поспешно вышла в коридор.

Оказавшись у себя в комнате, она прислонилась к закрытой двери и обхватила собственное запястье — ей казалось, она все еще чувствует на коже прикосновение пальцев Тана, и сердце в груди почему-то билось чаще обычного. Равена на секунду прикрыла рот ладонью, не чувствуя пола под ногами, и шепотом произнесла в пустоту комнаты:

— Что со мной происходит?

18. ПОД ДОЖДЕМ

По небу с утра ходили тучи. Тяжелые, сине-серые, они ползли на север. Временами небо прояснялось, поэтому Равена все-таки решила прогуляться окрестностями замка.

Она выбрала дорогу, ведущую к озеру — Равена еще не ходила в этом направлении. По пути ей встретились низенькие одноэтажные постройки. Не похоже, чтобы они были предназначены для жилья, скорее, для хозяйственных нужд. Проходя мимо одной из таких построек, Равена увидела двоих клановцев. Судя по одежде, они были воинами, каждый держал в руке по копью.

Пройдя чуть дальше, сквозь зарешеченное толстыми брусьями окно в двери Равена увидела, что внутри кто-то есть. Она разглядела, что это женщина, и когда та повернула голову, словно почувствовав устремленный на нее взгляд, невольно остановилась.

В постройке, под охраной двоих стражников, находилась Ули. Черные глаза девушки посмотрели на Равену с обжигающей ненавистью. Равена открыла рот, сама не понимая, хочет она что-то сказать или просто сделать вдох.

Видимо, Натаниэль узнал, что расписную чашу велела подать Равене именно Ули, и приказал заключить девушку под стражу. Если хочешь кого-то отравить на пиру, нет способа проще: смазать ядом стенки или дно особенной чаши для особенного гостя, чтобы не произошло случайной ошибки, и яд не выпил кто-то другой.

Что-то смущало Равену во взгляде Ули. Не только ненавистью он был исполнен — девушка смотрела на Равену обвинительно. Как будто именно она, Равена, была виновна в том, что Ули оказалась в таком положении.

Сделав глубокий вдох, Равена отвернулась и решительно направилась по дорожке дальше.

Какое-то время она не могла унять учащенное дыхание. Вороны спасли ее, вырвав из рук Амира — Равена хорошо помнила, что грозился сделать с ней названый брат, — и обещали, что с ними она будет в безопасности. Но почти сразу после ее появления здесь, жизнь Равены оказалась под угрозой — ее пытались отравить.

Тан говорил, что его тело много лет приучали к ядам, но даже несмотря на это, он был в шаге от смерти. Тело Равены к ядам приучено не было — она умерла бы очень быстро, если бы выпила из той чаши. Нет, она вовсе не в безопасности здесь. Разумно ли вообще после того что произошло, оставаться в Клане Воронов?

Вот только идти ей некуда. И еще… она обручена с Натаниэлем. В детстве Равена жила с мыслью, что однажды станет его женой. Позже, когда он исчез из ее жизни, она начала сомневаться, что он все еще помнит о ней. Но все же никогда не теряла надежды, что ее детские мечты сбудутся. Однако теперь… ее чувства к Натаниэлю совсем не те, что прежде. И тем не менее еще вчера утром, до пира, она ответила согласием на его вопрос, согласна ли стать его женой. Не поторопилась ли она?

И все же… Почему Ули смотрела так, будто обвиняла ее в чем-то?

Равену изводило желание вернуться и спросить у этой девушки прямо: она ли пыталась убить ее, причем дважды, если вспомнить отравленную булавку? И если это так, что почему, в чем причина? Что могло заставить ее пойти на такой шаг — отнять жизнь у другого человека, обречь на мучительную и страшную смерть от яда?

Еще совсем недавно Равена жила тихой и спокойной жизнью, она даже не подозревала, что люди могут так легко убивать. Но теперь, после того что сделал Амир, после того, что случилось вчера… Она внезапно осознала, что для других людей человеческая жизнь значит так мало…

Ближе к озеру деревья росли выше и гуще. Раскидистые ветви нависали над дорожкой. Равена пыталась разглядеть сквозь просветы рощицы, далеко ли до озера или уже близко, когда что-то очень большое вдруг упало сверху прямо перед ней.

Вскрикнув, Равена попятилась и едва не села на землю, наступив пяткой на край собственного платья. С трудом удержавшись на ногах, она распахнутыми от испуга глазами посмотрела на дорогу.

— Фу-ух, — распрямляясь и отряхиваясь, выдохнул коротковолосый парень, после чего повернулся к Равене и, улыбнувшись бесцеремонно, заявил: — Твой жених не боится, что его невесту, гуляющую в одиночестве, совратит какой-нибудь проходимец? Или он ослеп и не видит, насколько ты хороша?

Равена облегченно выдохнула. Ну и напугал же ее это наглец!

— Если под проходимцем ты имеешь в виду себя, — сказала она, — то ты себе льстишь — с трудом представляю себя совращенной тобой. Как тебя там зовут? Рил?

Наглец широко улыбнулся и, дерзко вскинув брови, поднял вверх указательный палец.

— Но ты запомнила мое имя!

Равена кашлянула.

— Это на тот случай, если бы Тан все-таки проткнул тебя копьем в тот раз, — объяснила она. — Чтобы знать, за упокой чьей души молиться небесам.

Рил рассмеялся, оценив ее иронию. Глядя, как он искренне веселится, Равена озадаченно хмыкнула.

— Ты или бесстрашен, или глуп, — сказала она. — Любой на твоем месте после того случая держался бы от меня подальше.

— Мне нравится, как звучит первый вариант, — серьезно ответил ей Рил и опять улыбнулся, а в улыбке его сквозило лукавство: — Однако не думаю, что так уж рискую. Кажется, твоему ревнивому охраннику сегодня не до меня.

Равена посмотрела на парня, прищурив глаза.

— Ну-ну, не стоит быть такой подозрительной, — покачал головой он. — Я знаю не больше того, о чем говорят сейчас все в клане.

— И о чем все говорят? — осторожно спросила Равена.

— Яд, — живо ответил Рил. — Похоже, отравить пытались тебя, но твой слуга… или, скорее… слуга главы клана, — на лице Рила снова промелькнула лукавая улыбка, — заподозрил что-то и выпил отраву вместо тебя. Он жив?

Равена помедлила с ответом. Похоже, никто еще не знал о том, что жизнь Тана уже вне опасности.

— Тебе не стоит совать нос в дела, тебя не касающиеся, — высокомерно заявила она и, вздернув подбородок, прошла мимо наглеца.

Она надеялась, что Рил оставит ее в покое, но тот увязался следом.

— Слушай, а ты, правда, думаешь, что эта девушка, которая заправляет в замке служанками, пыталась тебя отравить? Если так, то она отчаянная.

И вновь нахмурившись, Равена недовольно скосила глаза в его сторону. Недовольство было вызвано тем, что вчера она подумала ровно то же самое, когда Аласдер допрашивал служанку, подававшую на пиру Гираль.

— И об этом все в клане говорят? — спросила Равена.

Рил, соединив кисти рук за спиной, следовал на шаг позади нее. Он кивнул:

— И об этом тоже.

— А еще о чем? — продолжала коситься на него Равена.

Рил пощелкал языком.

— О, поверь мне: сейчас весь клан судачит о том, кто это Тан, что о нем так печется сам глава. Твой жених ведет себя крайне неблагоразумно. Его положение в клане и без того не самое устойчивое, а он еще добавляет масла в огонь своим странным поведением.

— Что же здесь странного?

Равена слегка нахмурилась. На самом деле не менее странным, чем поведение Натаниэля, ей казалась манера, в которой Рил говорит о главе своего клана, но уловить, в чем конкретно странность, она никак не могла.

— Человек может привязаться к тому, кто все время находится рядом с ним. Не имеет значения, кто это: ровня или слуга.

— Э-э-э, нет, — усмехнулся Рил и, глядя на Равену, склонил голову набок. — Мне кажется, ты не понимаешь. Глава Клана Воронов, как и глава любого другого клана — не рядовой человек. Он должен быть безупречен, потому что на нем лежит ответственность за один из четырех кланов, в руках которых сосредоточена власть над миром. Это значит, что у него не может быть слабостей. А твой жених так опрометчиво показал свою слабость. И это внезапно… слуга. Пусть даже выходец из низшей знати. Понимаешь меня теперь?

— Выходец из низшей знати? — округлив глаза, удивленно поморгала Равена.

— Ты не знала? — в свою очередь удивился Рил и снова пощелкал языком, в этот раз с явным осуждением: — Ты вообще что-нибудь знаешь о клане, за главу которого собираешься замуж?

Равена растерянно открыла рот и тотчас закрыла его. Нормально ли позволять этому наглецу ее отчитывать как ребенка?

— Конечно, этот Тан благородного происхождения, — сказал Рил. — Низшая знать по сути не имеет почти никаких привилегий, зато они могут прислуживать самым важным людям в клане.

Рил посмотрел на нее со снисходительной улыбкой.

— Человека без происхождения не подпустили бы так близко к главе клана, а Тан ведь сопровождает главу всегда и везде. Ну, за исключением тех случаев, когда тыкает копьями в смельчаков, посмевших глазеть на невесту его господина. — И развел руками. — Это же понятно.

Равена раздраженно выдохнула. Она никак не могла понять, почему позволяет нахалу разговаривать с ней в таком тоне, но совершенно не представляла, как его осадить. У нее не было опыта.

В очередной раз покосившись с неодобрением на Рила, Равена заметила на его шее повязку, прикрытую воротником.

— Тан тебя ранил в тот раз? — чувствуя легкую вину, спросила она.

Рил хитро улыбнулся, и сладкоголосо протянул:

— Волнуешься за меня?

Равена вздохнула и отвернулась, решив оставить его вопрос без ответа.

— Небольшая царапина. — Равена отчетливо слышала насмешливую улыбку в голосе Рила. — Однако, твой ревнивый охранник, похоже, не шути…

В этот момент воздух рассек свист, и в землю перед Рилом воткнулось копье. Равена несколько мгновений смотрела, как пошатывается древко копья. Потом перевела взгляд на Рила. Тот нервно сглотнул и посмотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, на толстой ветке одного из деревьев она увидела Тана, опирающегося ладонью одной руки о широкий ствол.

— Верно, — спокойно произнес Тан. — Я не шутил.

Оттолкнувшись ногами от ветки и широко раскинув черные крылья, Тан взлетел, а всего через мгновение опустился на землю перед ними. Спрятав крылья, он с холодным недовольством вперил взгляд в Рила — тот скривился так, будто у него живот скрутило; отвел взгляд и пробормотал с досадой:

— Похоже, я ошибся.

Тан с интересом хмыкнул.

— А мне кажется, ошибся в прошлую нашу встречу я. Когда оставил тебе жизнь. Полагаю, мне следует исправить свою ошибку прямо сейчас.

— Не надо, — несчастным голосом попросил Рил и добавил философски: — Не каждая ошибка стоит того, чтобы ее исправлять, право слово.

Тан одарил его недоброжелательным прищуром.

— Мне показалось, или ты преследуешь госпожу?

Рил, по-прежнему стараясь избегать взгляда Тана, состроил страдальческую гримасу, но внезапно словно передумал — выражение его лица резко изменилось. Глянув прямо в глаза Тану, с насмешкой заявил:

— Так ведь кто-то же должен присматривать за такой красавицей, пока ты прохлаждаешься то в кроватке, то на ветке.

Равена успела заметить, как в гневе заострились черты Тана, когда в следующий миг он схватил копье за древко и резко выдернул его из земли. Движение было настолько молниеносным, что Равена от неожиданности вздрогнула, а Рил громко икнул.

Копье в руке Тана пугало, и Равена, не успев подумать, взяла Тана за локоть.

— Тан, ты ошибся, он меня не преследует! Это просто… случайно… случайная встреча, да!

Тан обернулся, несколько мгновений изучал ее испуганное лицо, потом его черты разгладились. Он хмыкнул, словно был недоволен, что она заступается за наглеца. Выдохнул и обернулся к Рилу… которого уже не было.

Вот он только что стоял здесь — и вот вместо него лишь пустое место.

— Сбежал, — констатировал Тан и огляделся.

Равена последовала его примеру. Ветви деревьев шатались от ветра, поэтому понять, в каком направлении удрал Рил, было затруднительно. Хотя, не исключено, что прямо сейчас он прятался за широким стволом одного из ближайших деревьев, подумала Равена, но озвучивать свою мысль не стала.

— Ловкий малый, однако, — заметил Тан, скользя вдоль деревьев пристальным взглядом.

Потом посмотрел на Равену. Встретившись с ним взглядом, Равена вдруг осознала, что до сих пор держит его за локоть. Отпрянув, она отвела глаза. И почему наедине с Таном она внезапно стала чувствовать смущение?

— Я просил вас не гулять в одиночку, — произнес Тан.

— Но… ты ведь… вчера… — путано попыталась объяснить Равена.

— Благодаря вам со мной все хорошо, — правильно понял ее неуклюжие попытки Тан. — И я могу сопровождать вас. Вы отправлялись к озеру?

— Да.

— Тогда пойдемте.

Какое-то время они шли молча. Равена заговорила первая.

— По пути сюда я видела Ули под стражей.

Тан кивнул.

— Вчера допросили служанку, которая подавала вам Гираль, — сказал он. — С ее слов, это Ули велела подать вам не такую чашу, как остальным господам на пиру. После этого Ули заключили под стражу и допрашивали.

— И… что она сказала?

Равена затаила дыхание.

— Ули клянется, что не отдавала указания насчет чаши, — сказал Тан. — И отрицает, что пыталась вас отравить.

Равена озадаченно нахмурилась, не зная, чему верить. Ули… Ненависть этой девушки к ней была слишком очевидна — та не пыталась даже скрывать ее. Допустить, что это никак не связано с ядом на пиру? Но в таком случае, что насчет булавки? Платье, в котором Равена обнаружила булавку, принесла Ули — не кто-то другой. Разве не очевидно, что Ули обманывает, чтобы спасти себя? Какое наказание в Клане Воронов полагается отравителю? В Бриесте за такое казнили.

— Прислуживающую вам вчера на пиру служанку хотели допросить еще раз, — сказал тем временем Тан. — Но с утра ее не могут нигде найти.

«Странно, — подумала Равена, но вспомнив, какой испуганной вчера, когда ее допрашивал Аласдер, выглядела служанка, предположила: — Может быть, она где-нибудь спряталась, потому что боится новых допросов?»

На лицо вдруг упала холодная капля, и Равена подняла глаза: она и не заметила, как небо снова заволокли сине-серые тучи.

— Дождь начался, — произнесла она и подняла руку; на ладонь тотчас упало еще несколько капель.

— Думаю, стоит отложить прогулку к озеру до следующего раза, — сказал Тан, вскинув глаза к небу по примеру Равены, — а сейчас вернуться в замок. Вы можете промокнуть.

— Ты прав, — согласилась Равена.

Они повернули обратно. Равена старалась идти быстрым шагом, однако дождь был быстрее. Они успели дойти до того места, где исчез Рил, когда частые капли застучали по листве деревьев.

— Ох, кажется, мы не успеем добежать до замка, — заметила Равена, вытирая лоб и пытаясь прикрыть лицо выставленной вверх ладонью.

Только она это сказала, как дождь забарабанил по земле с удвоенной силой.

— Под дерево! — воскликнул Тан.

Он взял Равену за руку, и они побежали под навес ближайших деревьев. Равена бежала, одной рукой приподняв повыше юбки, чтобы ноги не запутались в них, но мысли ее в этот момент были не о дожде, а о руке, которая крепко держала ее руку.

Они укрылись под густой раскидистой кроной. Равена понимала, что ветви недолго будут сдерживать дождь — скоро он доберется и сюда. Она оказалась права. Листва набиралась воды — и вот уже вода стекает вниз.

В какой-то момент Равена почувствовала, что Тан смотрит на нее, и подняла на него взгляд. Неожиданно он притянул ее к себе. За его спиной широко раскинулись два черных крыла, и Тан, подняв их над головой Равены, закрыл ее от дождя. Холодные капли тотчас перестали жалить лицо Равены.

Она слышала, как дождь бьется о воронье оперенье крыльев Тана, смотрела в его глаза — черные и глубокие, как два колодца, и боялась пошевелиться.

«Сердце колотится, — подумала Равена. — Как сумасшедшее колотится. Это из-за того, что мы бежали?»

Заметив стекающие по лицу Тана струи дождя, спросила тихо:

— А как же ты?

— Мои крылья могут спрятать от дождя только вас, — ответил Тан.

Они стояли друг к другу близко-близко. И лицо Тана тоже было так близко, что Равена могла разглядеть каждую каплю, стекающую по его лбу, щекам, губам…

— Надеюсь, дождь скоро закончится, — опуская взгляд от его лица, произнесла Равена. — Ты можешь заболеть.

— Спасибо, что волнуетесь обо мне, — тоном ниже обычного сказал Тан, и Равена вдруг поняла, что он не добавил уже привычное обращение «моя госпожа».

Равена не обманула: ее и вправду беспокоило, что Тан может промокнуть под этим холодным дождем и заболеть. И все же… Почему-то, вопреки словам, ее сердце говорило другое. Где-то в глубине души она понимала, что не должна этого чувствовать, но…

Равена давно не ощущала себя такой защищенной. И больше всего сейчас ей хотелось, чтобы эти крылья укрывали ее всегда. От всего на свете.

19. ЗАПРЕТНОЕ ПОД ПОКРОВОМ ТЕМНОТЫ

Натаниэля Равена заметила из окна своей спальни.

Уже вечерело. Тяжелый покров сумерек льнул к земле, словно пытаясь спрятать ее от всевидящего ока луны, гостьей заглянувшей в прореху синего неба, чтобы воцариться хозяйкой, когда ночь придет на смену сумеркам.

Он был один, без охраны, и двигался словно тень, беззвучно скользящая по земле. Что-то показалось Равене странным. Ощущение было смутное, но она решила довериться ему.

Возможно, последние события чрезмерной тяжестью давили на плечи Натаниэля, и сейчас он хотел уединения. Но, с другой стороны, разве она, как его невеста и будущая жена, не должна поддерживать его именно в такие минуты?

Когда Равена вышла из замка, Натаниэля, разумеется, уже не было видно. Однако она видела, в какую сторону он направился. Равена помнила, что обещала Тану не гулять в одиночку за пределами замка, но ведь ей всего лишь нужно догнать Натаниэля — и она не будет одна.

Равена с заминкой поняла, что идет той же дорогой, что и сегодня утром — в сторону озера. Что правда, прежде чем дорога свернет к озеру, нужно пройти одноэтажные постройки, среди которых узилище, где содержат под замком Ули.

Решив обойти узилище позади, чтобы не видеть Ули и не показываться ей на глаза, Равена свернула с дорожки. Обогнув постройку, Равена выходила из-за угла, когда услышала голоса. Один из них определенно принадлежал Натаниэлю, а другой — Ули.

— Господин…

— Я не могу ничего сделать, Ули. — Послышался его тяжелый вздох. — Сегодня старейшина Рох просил за тебя.

— Дедушка?

— Я отказал ему.

Молчание.

Они говорили свободно, и Равена поняла, что охраны рядом с узилищем нет. Видимо, Натаниэль отослал их, чтобы поговорить с Ули наедине. Кроме прочего, Равену удивило, что старейшина Рох — тот самый, который желал Натаниэлю хранить верность своей будущей жене, чтобы не прогневить духов неба, — дедушка Ули. Это означало, что Ули благородного происхождения — возможно, как и Тан, из низшей знати.

— Вы не верите мне. — Голос Ули звучал так, будто она едва сдерживала слезы. — Я не знаю ничего о чаше. Это правда.

— Булавка, Ули, — словно сдерживая упрек, произнес Натаниэль. — Она была смазана ядом. Кто еще, кроме тебя, мог сделать это?

— Я просто не хотела, чтобы вы представили ее как свою невесту! — воскликнула Ули и уже тише, словно испугавшись собственной дерзости, произнесла дрожащим голосом: — Я использовала совсем мало сока челивы. От такого количества умереть невозможно. Она просто заснула бы на весь день, и не смогла бы пойти на пир.

— Глупо, Ули, — обвиняющим и одновременно виноватым голосом сказал Натаниэль. — Пир состоялся бы на следующий день.

Молчание и снова тяжелый вдох Натаниэля.

— Зачем, Ули?

— Вы же знаете, что я люблю вас.

— А ты знаешь, что я помолвлен, — последовал категоричный ответ.

— Для меня это ничего не меняет, — произнесла Ули совсем тихо. — Я все равно люблю вас.

Еще один тяжелый вздох.

— Ты так упряма… Как же я могу поверить тебе? — В голосе Натаниэля отчетливо слышался гнев. — Как я могу поверить, что не ты отравила чашу, если ты так упряма?

Молчание.

— Это Тан сказал вам, что булавка была смазана соком челивы? — спросила Ули. — Только он мог. Он зашел к ней в комнату после меня.

— Зачем ты спрашиваешь об этом? — строго произнес Натаниэль. — Я знаю, что ты не любишь Тана, но не пойму, почему.

— Потому что вы всегда слушаете его, — с обидой и злостью произнесла Ули. — Потому что вы сделаете все, что он вам скажет. И если он говорит, что вы должны жениться на ней — вы женитесь. Даже несмотря на то, что…

— Ули!

Характерные звуки указывали на то, что Ули плачет.

— Я знаю, что не безразлична вам, — сказала девушка. — Но вы не признаете этого. Из-за нее. Из-за него. Потому что он все время мучает вас этим словом: долг, долг, долг!..

— Замолчи, Ули.

Натаниэль произнес это тихо, но в его голосе прозвучала непритворная угроза.

— Да, ты права, — непривычно низким голосом говорил Натаниэль. — Долг.

Он помолчал, потом добавил:

— И не смей осуждать Тана. Ты ничего не знаешь. Ничего не понимаешь. Лишь эгоистично следуешь своим чувствам. Не разочаровывай меня еще больше.

— Простите, — шепотом произнесла Ули и зарыдала.

Когда она успокоилась, Натаниэль сказал:

— Служанку, которая подавала Равене на пиру Гираль, нашли мертвой.

Ули ахнула. Равена, вспомнив испуганную девушку, которую допрашивал Аласдер, посмотрела в темноту перед собой с ужасом. Да что же происходит? Кто стоит за этим?

— В лесу, — добавил Натаниэль. — И похоже, она была отравлена тем же ядом, который выпил Тан. Ты понимаешь, что это значит?

Не дождавшись ответа, он добавил:

— Я не знаю, как теперь доказать, что ты не имеешь отношения к отравленной чаше. Среди главных семей и старейшин есть те, кто считает, что Равена — спасение для клана. Если я просто освобожу тебя — они не закроют глаза на это. Поэтому… я устрою тебе побег.

— Что? — охнула Ули.

— Тебе нужно покинуть клан, — жестко произнес Натаниэль. — Это единственный способ тебя спасти. За попытку отравить невесту главы клана тебе полагается очень жестокое наказание. Ты не вынесешь его.

Молчание.

— Почему вы это делаете для меня? — спросила Ули.

Натаниэль ответил не сразу.

— Потому что твои слова правда — ты мне не безразлична. Но это все, что я могу сделать для тебя сейчас.

Равена прикрыла рот рукой, внутри все сжалось. Она не могла больше слушать, но, повернувшись, чтобы уйти, застыла с широко раскрытыми глазами. Напротив нее стоял Тан. В глазах его Равене почудилось сочувствие. Не желая видеть его жалость, Равена сошла с места и быстро, почти бегом, пронеслась мимо него.

Она успела уйти довольно далеко от узилища, когда кто-то схватил ее за руку, вынуждая остановиться. Равена невольно обернулась.

— Почему вы плачете? — спросил Тан, разглядывая ее лицо с дорожками слез.

Она не знала, зачем он спросил об этом. Равена прекрасно видела, что ее слезы не удивили его.

— Ты же слышал, — ответила Равена, отводя взгляд и пытаясь высвободиться. — Я для Натаниэля только долг. На самом деле я не нужна ему.

— Это не так…

— Знаю, — перебила Равена. — Ему нужна женщина-сапфир. Клану Воронов нужна женщина-сапфир…

Глаза Равены заволокло слезами — она почти ничего перед собой не видела. Как ей быть? Ей некуда возвращаться — больше нет дома, где ее ждут любящие отец и матушка. Больше нет любимого брата — только жестокий убийца, разрушивший ее жизнь. У нее оставался только Натаниэль — самое светлое воспоминание из детства, ее надежда. Но теперь…

— Сама по себе, просто я, Равена, ему не нужна, — дрожащими губами прошептала она.

Пальцы Тана сжали ее руку так сильно, что Равена невольно подняла взгляд. Тан хмурился, черты его лица ожесточились, как будто ему тоже было больно.

— Вы нужны мне, — сказал он, выделив последнее слово.

Равена потрясенно смотрела на него: она не ждала таких слов, не знала, что они означают. И еще меньше она готова была к тому, что Тан сделал дальше.

Отпустив ее предплечье, он шагнул к ней, обнял руками ее лицо и, наклонившись, поцеловал.

В первый момент Равена, ощутив его губы на своих губах, растерялась. Потом попыталась отпрянуть от него, вырваться, но руки Тана не отпускали. И губы не отпускали. И внезапно Равене стало все равно.

Все равно, что это было неправильно. Все равно, что она даже не понимала, как такое могло случиться. Была только слабость.

Слабость перед словами: «Вы нужны мне». Слабость перед этими губами, прижимающимися к ней крепко-крепко, словно в доказательство того, что слова не ложь.

Ее пальцы обхватили запястья Тана. Губы податливо раскрылись. Равена тонула в этом поцелуе — запретном, но таком сладком, что она забыла обо всем на свете. Ровно до того момента, как Тан отстранился от нее.

Равена почувствовала, как он взял ее руку, поднес к губам и, словно опьяненный, поцеловал самые кончики пальцев… И пришла в себя.

Что она сейчас сделала? Что она позволила?

Ошеломленная — не столько тем, что сделал Тан, сколько тем, какие чувства его поступок вызвал в ней, — Равена посмотрела на него потрясенным взглядом и, выдернув руку, бегом бросилась к замку.

20. ПЛАТЬЕ ДЛЯ НЕВЕСТЫ

Свадебное платье в комнату вносили четыре служанки. Ни широкие откидные рукава, ни шлейф не должны были касаться пола. Белоснежная ткань со вставками из золотой вышивки ослепляла, стоило только остановить на ней взгляд.

Равена попятилась, пропуская служанок, которые разложили платье на диване в гостевой комнате ее покоев. Подняла глаза, когда следом в дверях появился Натаниэль. Он улыбался.

— Сегодня день твоего восемнадцатилетия, Равена, — произнес Натаниэль. — Поздравляю тебя с этим.

— Это платье… — нерешительно пробормотала Равена, вновь переводя взгляд на прекрасный наряд.

Может быть, она ошиблась и все неправильно поняла? А платье это — лишь подарок на ее восемнадцатилетие?

Продолжая улыбаться, Натаниэль на миг прикрыл веки и кивнул.

— По нашим обычаям ты достигла брачного возраста. Это означает, что мы можем пожениться. Свадьба назначена на завтра.

Равена глотнула ртом воздух и невольно сделала еще один шаг назад. Она не ошиблась. Однако восхитительное свадебное платье совсем не вызывало в ней восторга. Ей не хотелось даже дотрагиваться до него.

— К чему… такая спешка? — спросила Равена.

Улыбка сошла с лица Натаниэля. Он слегка нахмурился, взгляд его выражал сомнение и настороженность.

— Равена… два дня назад ты подтвердила, что согласна стать моей женой, — произнес он. — Что-то изменилось?

Равена растерялась. Что она должна ответить? Изменилось ли что-то за последние два дня? Но все было неправильно с самого начала, с ее приезда сюда. Нет, наверное, даже раньше. С тех времен, когда Натаниэль исчез из ее жизни. Но только вчера вечером Равена осознала это.

— Разве ты не приняла мое предложение? — повторил свой вопрос Натаниэль.

«Разве ты любишь меня?» — хотела спросить в ответ Равена, но не могла.

Разве сама она любила его? Когда-то давно, восемь лет назад, Равена обожала Натаниэля. Но теперь…

И как же ей поступить? Стать женой человека, которого она не любит, который не любит ее? Человека, с которым ее связывает только давний договор между их родителями?

Натаниэль кашлянул, обращая на себя ее внимание.

— Я понимаю, — сказал он, чуть склонив голову и глядя на нее сочувствующим взглядом. — Ты совсем недавно потеряла родителей, и тебе сейчас тяжело. — Он мягко улыбнулся. — Но разве свадьба — не радостное событие для нас? И твои родители, и прежний глава Клана Воронов были бы счастливы видеть нас мужем и женой. Я надеюсь, эта мысль станет для тебя поддержкой.

Перед мысленным взором Равены возникло улыбающееся лицо ее доброго отца.

«У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза…»

«Ты действительно хотел этого, папа? — спрашивала Равена, мучаясь от того, что он уже не сможет ответить ей. — Если бы ты мог предвидеть, как все изменится за восемь лет, что бы ты сказал сейчас?»

— Надеюсь, тебе понравится платье, — сказал Натаниэль и направился к двери, словно для него все уже было решено, и не было никаких причин менять планы.

Наблюдая за ним, Равена нашла взглядом кольцо на его пальце — обручальное кольцо Клана Воронов. Зачем? Зачем были созданы такие кольца, которые, раз надев на палец, уже нельзя снять? Как знак того, что двое отныне и навеки принадлежат друг другу? Тогда почему их сердца, ее и Натаниэля, охладели? Разве такое должно было произойти?

Оставшись одна, Равена подошла к платью. Закрыла глаза и тяжело выдохнула. Даже для Клана Воронов эта свадьба бесполезна. Чтобы спасти клан от угасания, женщина-сапфир должна отдать свое сердце главе клана. И сейчас, как никогда ясно, Равена осознавала — ее сердце не принадлежит Натаниэлю.

Вот только он об этом не знает.

Он знает только, что ему любить ее не обязательно, и помнит девятилетнюю девочку, для которой весь мир сосредоточился на нем.

Однако если сейчас она откажется от свадьбы с Натаниэлем, это может настроить клан против него, и подтолкнуть другие семьи к смене власти. В худшем случае это может стоить ему жизни. После всей этой истории с отравлением Равена даже не сомневалась в возможности такого исхода.

Имеет ли она право так жестоко поступить с ним? Даже если от их давней детской привязанность друг к другу ничего уже не осталось, воспоминания о том времени, воспоминания о прежнем Натаниэле все так же дороги ей.

От этих мыслей в комнате стало будто бы тесно. Пытаясь найти правильное решение, Равене казалось, что она только загоняет себя в угол. Поэтому она поспешила выйти из комнаты, чтобы развеяться. Мысль о том, чтобы прогуляться окрестностями замка, Равена отмела — она обещала Тану не выходить в одиночку, но после того, что произошло между ними вчера вечером, она просто не представляла себе их встречу. Как ей теперь вести себя с ним? Как разговаривать?

Решив побродить по замку, Равена вышла на галерею, ведущую в одну из крыльев-башен. Деревянные перила были окрашены в черный цвет. Не случайно замок носил имя «Черный Ворон» — в черный здесь были окрашены даже стены. Но тем не менее со стороны замок вовсе не выглядел мрачным, скорее величественным и грозным.

Крутые скаты крыши над галереей надежно защищали Равену от солнца, поэтому она остановилась на середине пути. Сейчас здесь больше никого не было — в самый раз, чтобы поразмышлять в одиночестве.

Однако стоило только Равене подойти к перилам и положить на них руки, как с завитого края крыши свесилась чья-то голова.

— Изучаешь перед свадьбой свои будущие владения?

Равена перепуганно вскрикнула и отпрянула от перил.

— Эй, неужели я действительно такой страшный? — спросила голова.

Присмотревшись, Равена узнала Рила.

— С-сумасшедший, — пробормотала она потрясенно.

— Почему? — искренне удивился Рил, округлив глаза. — Между прочим, здесь очень удобно.

Равена выдохнула.

— Свисать с крыши?

— Угу.

— Головой вниз?

— Угу.

— Ты человек или летучая мышь?

Рил засмеялся.

— Ты мне нравишься все больше и больше.

— А ты мне все меньше и меньше, — честно сказала Равена, еще не до конца придя в себя от его выходки. — Признай, ты нарочно все это подстраиваешь.

— Ну что ты, — на удивление искренним тоном отверг ее предположение Рил. — Наши встречи всегда случайны. Ты же сама сказала, помнишь?

Равена нахмурилась.

— Я так сказала, чтобы Тан тебя не проткнул копьем, — ответила она. — Но в следующий раз не буду ему мешать. Как думаешь, если он проделает в тебе дырку, тебе по-прежнему будет удобно свисать с крыши вниз головой?

Рил опять засмеялся и исчез. Точнее, исчезла его голова, но почти сразу с края кровли свесилась пара ног.

— Так лучше? — раздался голос сверху.

— Если кто-то будет проходить и увидит тебя…

— Если кто-то будет проходить, — перебил Рил, — ты уж предупреди меня, хорошо? По-дружески.

— С каких это пор мы друзья? — поморщилась Равена. — Ты просто наглец, который все время меня преследует.

— Да ладно тебе, — протянул голос сверху; ноги, свисающие с кровли, вразнобой покачались в воздухе. — Лучше скажи, что не так? У тебя завтра свадьба, а ты грустишь.

— Я не грущу, — ответила Равена. — Тебе показалось.

— Эх, ты еще и обманщица. — Ноги сплелись в щиколотках и снова покачались. — Но такая неумелая. Любой, если он не слеп, только глянет на твое лицо — и сразу скажет, что ты несчастна.

Равена молча смотрела на болтающуюся в воздухе пару ног, хорошо понимая, что ни с кем не может поделиться своими мыслями. Здесь, в Клане Воронов, нет ни одного человека, которому она могла бы доверять. Однако внезапно вспомнив подслушанный однажды разговор между Аласдером и старейшиной Тироном, произнесла:

— Меня просто кое-что беспокоит.

— Расскажи мне, — предложил сверху Рил. — Может быть, тебе сразу станет легче.

Равена помедлила, потом заговорила:

— Я тут… нечаянно услышала один разговор… — Она снова помедлила, чтобы не сболтнуть лишнего, по крайней мере, имена ей называть было никак нельзя. — Кое-кто хочет, чтобы главной клана был не Натаниэль, а… другой человек.

— А-а-а, это, — протянул на крыше Рил. — Не волнуйся, это не так просто.

— Не так просто? — переспросила с интересом Равена.

— Не скажу, что невозможно, — ответил Рил. — Но есть одно весомое препятствие.

— Какое?

— Видишь ли, все Четыре Клана стараются придерживаться своих традиций, — сказал Рил. — И такая преданность традициям возникла не на ровном месте. Считается, что основаны они на воле духов-предков. У каждого клана свои традиции: они могут совпадать, а могут разниться. Так вот. По одной из традиций Клана Воронов следующим главой должен стать тот, кого назвал своим преемником действующий глава. Нарушить ее сложно. Но можно.

— Как?

— Ну, к примеру, глава клана умер, не успев назвать преемника, — сказал Рил. — Или по каким-то причинам собрание главных семей и старейшин выносит решение, что действующий глава не справляется со своим долгом. Но для такого решения должны быть веские основания. Видимо, очень веские, потому что здесь уже несколько столетий такого не случалось.

Равена озадаченно хмыкнула.

— И прошлый глава назвал своим преемником Натаниэля? — спросила она, заранее уверенная в ответе.

— Угу, — подтвердил Рил и тут же добавил: — Говорят, на смертном одре он произнес: «Моим преемником станет тот, кто одной крови со мной. Тот, кто носит имя Натаниэль».

«Значит, Натаниэль, если следовать традициям клана, полноправный глава, — подумала Равена. — Если я откажусь от свадьбы или если брак Натаниэля со мной не принесет возрождение клану, будет ли этого достаточно, чтобы вынести решение о том, что Натаниэль не справляется со своим долгом?»

Равена вздохнула. Что же ей делать?

— От тяжких дум у тебя появятся морщины на лбу, — произнес с крыши Рил и вдруг охнул: — Такое ощущение, что у него на меня нюх. Прости, но я исчезаю.

Болтающиеся в воздухе ноги и впрямь тотчас исчезли. Равена услышала очень тихий скрип кровли, а потом все умолкло.

«Что это с ним?» — подумала она, и посмотрела сначала влево, а потом вправо.

По галерее к ней направлялся Тан.

В первый момент Равена подумала о Риле: «У него что, глаза на пятках?», а уже потом смутилась, заметив, что взгляд Тана устремлен в ее сторону, и отвернулась.

— Я искал вас, моя госпожа, — приблизившись, произнес Тан.

Равене не хватало смелости посмотреть на него.

— Для чего? — тихо спросила она, разглядывая с галереи маленький дворик между башнями.

— Для того чтобы охранять вас, — спокойно ответил Тан.

«Слишком спокойно», — подумала Равена, нахмурившись.

Она осторожно повернула голову и встретилась с ним взглядом.

— Свадьба, — произнес Тан, — счастливое событие. Но обряд длится долго, а после него запланирован пир для всей знати клана. К тому же… — Он сделал паузу. — После пира у вас не будет возможности отдохнуть. Поэтому лучше сделать это сегодня, чтобы выдержать завтрашний день.

Равена несколько мгновений смотрела на Тана удивленно, потом быстро отвела взгляд.

Он вел себя так, словно вчера вечером между ними ничего не произошло. И у него это получалось удивительно естественно. Может быть, для него и впрямь ничего особенного не случилось, иначе почему только она сейчас не знает, куда деть взгляд? Почему только у нее от волнения дрожат руки? Если все так, то что означали его слова: «Вы нужны мне»?

— Тогда я вернусь к себе в комнату, — глухо ответила Равена; оторвав руки от перил, она прошла мимо Тана.

Он сопровождал Равену до ее покоев, не сказав ни слова. Все время ощущая его присутствие за спиной, Равена не могла понять, что сейчас чувствует. Она и нервничала, и злилась, и хотела, чтобы он объяснил ей вчерашнее, но потребовать этого вслух ей, конечно, не хватило бы смелости.

Толкнув дверь в свою комнату, Равена обернулась к Тану и заставила себя вежливо улыбнуться.

— Я буду отдыхать весь день, как ты и сказал. Спасибо тебе за заботу.

Отворачиваясь и делая шаг к порогу, Равена почувствовала, как сильные пальцы обхватили ее запястье, и замерла, едва дыша. Тан подался вперед и стал так близко, что спиной она чувствовала касание его одежды. Его рука подняла ее руку, согнув в локте. Пальцы заскользили с запястья на кисть. Тан провел большим пальцем по поверхности обручального кольца Клана Воронов.

— Сохранили ли вы чувства к тому, кто надел на ваш палец это кольцо?

Равена почти не слышала, о чем он спрашивает. Она вдруг осознала, что его близость действует на нее странным образом: сердце словно готово было выпрыгнуть из груди, дыхание участилось.

— Ответьте, — мягко, но настойчиво попросил он; его дыхание касалось ее шеи, щекотало кожу, вызывая мурашки по всему телу.

Равена растерялась.

— Я не…

Первым ее порывом было ответить «нет». По крайней мере, таковы сейчас были ее чувства к Натаниэлю. Но откуда-то внезапно нахлынуло воспоминание восьмилетней давности…

Улыбка Натаниэля, два прекрасных черных крыла и вот эти его слова: «Наша судьба — это птица. Я — одно крыло. Ты — второе. Поэтому лететь нам суждено — вместе».

И под влиянием этого воспоминания против ее воли губы Равены почти беззвучно прошептали:

— Да.

Она не знала, услышал ли ее ответ Тан, но он отпустил руку Равены и отстранился.

— Вы не спросили, почему после свадебного пира вам не удастся отдохнуть, — сказал он.

Равена, чувствуя себя совершенно запутавшейся и растерянной, тряхнула головой и спросила:

— Почему же?

— Потому что следующую ночь вы должны будете провести со своим мужем, — сказал Тан, и от его голоса внезапно повеяло льдом. — Разделив с ним брачное ложе.

Равена почувствовала, как в груди стало горячо. Резко обернувшись, она посмотрела на Тана упрекающим взглядом. Ее губы дрожали, и она никак не могла удержать эту дрожь. Ей хотелось что-то сказать Тану, обвинить его в чем-то, но, увидев, что и он смотрит на нее с упреком, Равена смогла лишь втянуть в себя спасательный глоток воздуха и, бросившись в комнату, заперла за собой дверь.

Тяжело дыша, Равена прикрыла рот рукой. Жар в груди не грел — обжигал. Сжигал внутренности до боли.

Почему? Почему Тан так холодно говорит ей такие вещи? Разве он не жесток?

И что, в конце концов, означал этот его взгляд — будто она виновата перед ним?

21. В ОБЪЯТИЯХ ВОРОНА

Лишь только сумерки стали опускаться на землю, Равена переоделась в одежды для сна, но не смогла заставить себя лечь в постель. Заснуть сейчас для нее означало лишь одно: когда она проснется, ей предстоит пройти через брачный обряд, после которого она станет женой Натаниэля.

Равена наблюдала за тем, как село солнце и на небе появилась луна. Ей хотелось, чтобы луна замерла неподвижно на одном месте, но серебристое светило медленно плыло по небу, сокращая ночь и приближая завтрашний день.

Осознав, что уже давно сидит в темноте — в кресле, напротив свадебного платья, — Равена встала и подошла к светильнику. Поворошив специальной палочкой в крохотном окошке, Равена смотрела, как шар наполняется мягким желтым светом, и этот свет растекается по комнате.

Вернувшись в кресло, она подобрала под себя ноги. Сидя в тишине, она подумала о Натаниэле. Вспомнила его разговор с Ули и внезапно поняла, почему он так спешил со свадьбой. В свадебной суете, когда взоры всего клана будут обращены на главу и его невесту, а потом и жену, намного проще устроить побег из узилища.

«Для той, кого он любит», — подумала Равена.

Она зажмурила глаза и сжала губы.

Натаниэль поможет той, которая для него на самом деле важна, сбежать, спася ее от наказания, чтобы в ту же ночь разделить брачное ложе с другой — той, что для него ничего не значит.

Она почти слышала в своем сознании слова Тана: «Ради клана».

— Ради клана, — задумчиво произнесла в темноту своей комнаты Равена. — Разве так и должно быть?

Из задумчивости ее вывел стук в двери. Равена удивилась, спрашивая себя, кто может прийти к ней в комнату так поздно. Подойдя к двери, осторожно спросила:

— Кто это?

— Это я, госпожа, — раздалось за дверью.

— Тан? — удивилась Равена.

Отодвинув задвижку, она открыла дверь. Тан на секунду остановил взгляд на ней, потом перевел его на светильник, в котором пульсировал живой огонек. В руках Тана, прикрепленный к крестовине, был точно такой же желтый шар.

— Я снизу увидел, что вы все еще не спите, и забеспокоился — не случилось ли чего. — Его глаза снова остановились на ней. — С вами все хорошо?

Равена помедлила, потом кивнула, опуская глаза.

Она думала, что Тан уйдет, убедившись, что она в порядке, но он вместо этого зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

Равена отступила назад, глядя на него изумленным взглядом.

— Вы напуганы? — спокойно спросил Тан.

Не понимая, о чем он спрашивает, Равена продолжала молча смотреть на него с удивлением.

— Вы напуганы предстоящей свадьбой? — склонив голову чуть вбок, уточнил он; его черные глаза смотрели на нее с проницательностью.

Со вздохом Равена отвернулась от него. Что она должна ответить?

Не спрашивая разрешения, Тан прошел в глубь комнаты и поставил светильник на столик. Обернулся. Заметил, что Равена наблюдает за ним непонимающим взглядом. Вздохнул как будто устало.

— Вы ведь знаете, что можете отказаться от свадьбы? — спросил он. — Господин не станет принуждать вас. Никто в Клане Воронов не станет.

Равена помолчала.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила она.

Тан тоже ответил не сразу.

— Потому что вы слышали разговор господина со служанкой. И он не может не беспокоить вас.

— Ули — внучка старейшины Роха, — зачем-то сказала Равена. — Это значит, она благородного происхождения, правда?

— Так и есть, — подтвердил Тан.

— Она могла бы стать женой Натаниэля, если бы я не появилась здесь, так ведь?

Тан почему-то промолчал, хотя Равене казалось, что она и сама знает ответ.

— Я знаю, что Натаниэля прятали от клана восемь лет, — сказала Равена.

В глазах Тана проскользнул интерес.

— Любопытно, кто вам сказал.

— Неважно, — ответила Равена. — Но из-за этого к нему в клане относятся с недоверием.

— Вы и это знаете, — спокойно заметил Тан.

Равена кивнула.

— Все ждут, что брак Натаниэля со мной принесет клану возрождение, — продолжала она. — Если я откажусь от свадьбы… разве это не поставит Натаниэля под угрозу? Его могут даже убить, как пытались убить меня. Если он не успеет назвать преемника, то главой клана станет тот, кого выберут старейшины и главные семьи. Разве я могу так поступить с Натаниэлем?

Тан долго молчал, потом спросил как будто удивленно:

— Так в этом причина? Именно в этом причина того, что вы не отказываетесь от свадьбы?

Равена кивнула.

Тан тяжело вздохнул, прикрыл на миг глаза, потом посмотрел на нее с сочувствием и укором одновременно:

— Что же вы тогда собираетесь делать следующей ночью?

Теперь Равена хорошо понимала, о чем он спрашивает. Она обняла себя руками и низко опустила голову. Судорожно вздохнула, пытаясь представить себе, как они с Натаниэлем остаются вдвоем в их супружеской спальне… И ведь это не на одну ночь. Это на всю жизнь. Ее охватило отчаяние.

— Почему это не можешь быть ты? — страшась собственной смелости, пробормотала Равена. — Я была бы намного счастливее, если бы это был ты.

Стало так тихо, что Равена могла слышать, как Тан сделал глубокий вдох.

— Вы ведь осознаете, что означают ваши слова?

Равена закрыла рот рукой, прижав к губам тыльную сторону ладони. В первый момент ее глаза широко раскрылись, но она тут же сомкнула веки. Да, она осознала. Как только произнесла это вслух, осознала. Равена толком не понимала, когда это началось, как вообще могло случиться, но…

Она влюбилась. Влюбилась в Тана.

Равена не могла выдавить из себя ответ, поэтому просто кивнула. Но Тан словно прочел ее мысли. Ему хватило шага, чтобы оказаться рядом с ней. Обняв руками ее лицо, он посмотрел ей прямо в глаза. И пусть Тан казался спокойным, но взгляд его был объят пламенем.

— Моя Равена, — неожиданно отбросив почтительное обращение, произнес он и прижался ртом к ее губам так крепко, будто ставил клеймо.

В этот раз Равена не сопротивлялась. Позволять Тану целовать ее казалось таким правильным… как будто их губы были созданы друг для друга. Равена и не думала никогда, что вкус чужих губ может быть таким родным. У нее кружилась голова и слабели ноги, поэтому Равена схватилась за одежду Тана.

Почувствовав ее прикосновение, он оторвался от ее губ и, не говоря ни слова, подхватил Равену на руки. Она приникла к нему, неотрывно глядя в черные, как ночь, глаза, завороженная тем, что и он ни на миг не отрывает от нее взгляда.

Равена осознала, что Тан несет ее в спальню, и на какое-то мгновение испугалась. Но лишь одна мысль о завтрашнем дне вмиг прогнала все ее страхи. Он опустил ее возле кровати и, став позади, обнял обеими руками.

— Даже если ты передумаешь сейчас, — прошептал он ей на ухо, — я уже не отпущу тебя.

Равена чувствовала, как умелыми движениями он избавляет ее от одежды. Вот упало на пол верхнее платье с широким поясом. Тотчас за ним последовало нижнее. Равена стояла совсем нагая, и собственная нагота смущала. Звуки у нее за спиной подсказали ей, что теперь Тан снимает свою одежду.

Он снова поднял ее на руки и уложил на кровать.

Равена непроизвольно закрылась руками, но Тан, нависая над ней, отвел их. Почему этой ночью луна светит так ярко? Было бы хорошо, если бы их укрывала темнота.

Но в темноте она не увидела бы глаза Тана, сказала себе Равена. Глаза, которые смотрели на нее так, словно он желал этого давно — так давно, что и сам забыл, когда все началось. Равена вдруг поняла, что безоговорочно верит этому взгляду — больше, чем самой себе. И все исчезло. Мысли о завтрашнем дне, сомнения, страхи. Остались только ночь, луна и его руки — нежные, сильные, отчего-то такие родные руки.

Их тела сплетались, и не было никаких преград между ними. Тан целовал ее лицо, губы, шею, грудь, и от этих поцелуев ее кожа горела, как от огня. Она слышала, как он шепчет: «Моя Равена». Ее пальцы скользили по его спине, нащупывая плотные выступы, похожие на шрамы. Она знала, что это. Именно здесь, в этих местах возле лопаток, Тан прятал свои крылья, именно отсюда они появлялись. Ее взгляд выхватил какой-то рисунок у него на плече. Присмотревшись, Равена узнала его. Ворон, спрятавший голову под крыло — Знак Сокрытия.

«Тан что-то скрывает?» — промелькнула мысль в голове Равены.

Она, не задумавшись, потянулась и дотронулась до рисунка пальцами.

Тан взял ее за запястье, поднял ее руки и, прижав их к подушкам над ее головой, поцеловал губы Равены. Он целовал их мучительно долго, мучительно нежно. Когда ей уже казалось, что от этих поцелуев ее тело рассыпается на песчинки, руки Тана словно вновь собрали ее по крупицам. Они исследовали ее тело, оставляя горячие дорожки следов всюду, где прикасались.

В какой-то миг Равену испугала резкая боль, но тотчас все существо затопила опьяняющая радость. У нее было странное, ничем не объяснимое чувство, будто она всегда хотела оказаться именно здесь — в руках этого мужчины. Как будто не существовало для нее никакого другого места в этом мире.

Все смешалось: срывающееся дыхание Тана, его стоны, ее стоны, боль, стыд, наслаждение. Равену будто качало на волнах, и казалось, что вот-вот волны утянут ее на дно, но сильные руки держали крепко и не отпускали, а его голос шепотом звал ее по имени снова и снова.

Равена хотела отдать Тану всю себя, поэтому она потянулась к нему, обняла обеими руками за шею… и они оба утонули в сверкающем ярко-синем водовороте.

* * *

Проснувшись, Равена сначала поняла, что Тана рядом нет, и только потом осознала — наступило утро.

Рассвет уже разгорался над землями Клана Воронов. Солнце стояло высоко, и Равена наконец полностью пробудилась. Это утро вернуло ее в реальность.

Через силу поднимаясь на постели, Равена почувствовала, что ее трясет. Прошедшая ночь сейчас, при свете дня, казалась сном. Новый день все вернул на круги своя.

Дрожащими руками она оделась, сама расчесала волосы. Она понимала, что всего этого делать ей вовсе не нужно. Что с минуты на минуту придут служанки, чтобы приготовить ее к свадебному обряду: помогут надеть свадебное платье, правильно уложат волосы, наденут на нее украшения. Но ее волнение было так велико, что нужно было себя хоть чем-то отвлечь.

«Вы ведь знаете, что можете отказаться от свадьбы? Господин не станет принуждать вас. Никто в Клане Воронов не станет», — вспомнились ей слова Тана.

«Отказаться? — спросила себя Равена. — Еще не поздно отказаться».

Когда придут служанки, ей достаточно лишь сказать им, что она хочет видеть Натаниэля. Он поймет. Она была уверена, что он все поймет, и не станет упрекать ее. Вот только… Как быть с тем, что это будет означать для него?

Равену как будто разрывало на части. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, она подошла к окну. Взглядом окинула окрестности замка. Посмотрела вниз и увидела внизу людей. Нахмурилась.

Происходило что-то странное: люди во дворе замка казались взволнованными. Заметив, как кто-то из группки господ показал рукой в сторону ворот замка, Равена невольно устремила взгляд в указанном направлении. Ее глаза широко раскрылись, стоило только посмотреть туда, где за каменным основанием замка тянулся глубокий ров. Теперь она не могла оторвать взгляда от дерева, растущего перед рвом.

Безудержное, необузданное цветение охватило ветви. От яркого розового цвета было больно глазам, и сердце наполнялось радостью — упоительной, всеобъемлющей. Ветер срывал лепестки с дерева, и оно щедро отдавало их, позволяя разносить по округе самую добрую весть для Клана Воронов.

Карас расцвел.

Равена смотрела на цветущее дерево, и чувствовала, как внутри нее поднимается горячая волна. Ее губы дрожали, пальцы рук тряслись.

Что произошло? Как Карас мог расцвести?

Заметив едва уловимое движение, Равена подняла глаза. Откуда-то сверху, медленно, словно качаясь на воздушных качелях, падало большое черное перо. Равена следила за ним взглядом, и ее охватывало смутное узнавание.

Ее руки против воли потянулись к этому перу, но, наткнувшись на холодное стекло, остановились.

Взгляд Равены снова устремился вверх — туда, где покатая кровля загораживала небо. Она чувствовала, как лицо ее исказилось от необъяснимого предчувствия. Резко втянув воздух, так что это было похоже то ли на стон, то ли на плач, Равена подхватила полы платья и бросилась из комнаты.

Она пробежала по коридору, — ее шаги в тишине замка звучали словно предупреждение, — взбежала вверх по лестнице и оказалась на смотровом этаже.

То, что она увидела, на миг лишило ее слуха и голоса. Она могла только смотреть на два огромных вороньих крыла, чья чернота — такая яркая, что можно было ослепнуть, и такая чистая, что не жаль было утонуть в ней, — была для нее прекраснее всего на свете. Ни свежая голубизна неба, не ослепительное цветение Караса не могли соперничать с красотой этих крыльев.

Это были они — крылья, которые Равена всегда хранила в своей памяти. Самое восхитительное воспоминание из ее детства. Крылья, которые она любила больше всего на свете, на которые могла смотреть вечно.

Почувствовав, что к ней возвращается голос, Равена с трепетом и страхом одновременно позвала:

— Натаниэль?

22. КРЫЛЬЯ ПОВЕЛИТЕЛЯ

Порыв ветра подхватил его длинные волосы и подбросил вверх. Они поднялись над парой вороньих крыльев, словно третье крыло, но тотчас упали вниз, и несколько прядей задержалось между крупными черными перьями.

— Натаниэль? — неуверенно позвала Равена.

Когда он повернулся и посмотрел на нее спокойным прямым взглядом, как смотрел всегда, сердце в груди сжалось, словно ему стало тесно. Голос, чистый, как музыка лютни, произнес:

— Я ждал этого, Равена.

Ее губы, которые еще помнили поцелуи этой ночи, шепнули:

— Тан…

Судорожно вздохнув, Равена мотнула головой.

— Нет… Эти крылья говорят больше, чем любое имя. Я никогда не сомневалась, что узнала бы их и через сотню лет. Ты Натаниэль. Я не знаю, кто тот, другой, но эти крылья — единственные в мире, других таких нет. Натаниэль, которого я помню, — ты. Зачем? Зачем был этот обман?

Равена вдруг вспомнила: ночью она видела на теле Тана рисунок — ворона, спрятавшего голову под крыло.

— Знак Сокрытия у тебя на плече… С его помощью ты скрывал свои крылья?..

— Нет, — решительным, но ровным и невозмутимым голосом перебил ее тот, кто стоял перед ней.

Он поднял руку, и Равена увидела на его пальце точно такое же кольцо, как и у нее — обручальное кольцо Клана Воронов.

— Знак Сокрытия нужен был только чтобы спрятать его. Ведь, как ты знаешь, это кольцо нельзя снять. А крылья… Крылья вернула мне ты. Этой ночью.

Равена смотрела растерянно. Она не успела больше ничего сказать, как позади нее вдруг раздались быстрые и громкие шаги. Обернувшись, она увидела, как по лестнице на смотровой этаж почти бегом поднялся тот, кого она все это время принимала за Натаниэля.

Он пронесся мимо Равены быстрым шагом, даже не глянув на нее. Стремительно приблизившись к Натаниэлю, опустился перед ним на одно колено и склонил голову.

— Подчиняюсь и служу вам, глава клана. Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас.

Натаниэль протянул ему руку.

— Встань, Габриэль.

«Габриэль?»

Равена, с трудом понимая, что происходит, наблюдала, как поддельный Натаниэль поднял голову, схватился за протянутую руку и широко улыбнулся настоящему:

— Я рад, что ты стал прежним. Честно говоря, невероятно утомительно быть тобой.

Мужчины негромко рассмеялись, словно прозвучала только им двоим понятная шутка.

— Что это значит? — нетвердым голосом произнесла Равена, переводя взгляд с одного на другого.

Натаниэль обратил на нее свой взгляд. Мгновенье смотрел неуверенно, словно не знал, с чего начать, потом сказал:

— Я многое должен объяснить тебе, Равена.

Переход на обращение по имени резанул слух. Непривычно. Тан обращался к ней на «вы» и называл своей госпожой. Но ведь перед ней больше не Тан…

— Но для начала… — Он бросил взгляд на того, кто стоял рядом с ним, и снова повернулся к Равене. — У моего отца был младший брат. Габриэль — его сын, а значит… мой двоюродный брат.

Равена смотрела на него, и все вопросы, которые рвались наружу, камнем застревали в горле, норовя задушить ее. И только одна мысль была пугающе ясной.

Ее обманывали. Все это время ее обманывали. И ей страшно было спросить себя — зачем? Потому что внутренний голос подсказывал: там, где есть одна ложь — ложью может оказаться все.

За стенами замка тем временем усиливался взволнованный гомон: радостный и тревожный одновременно. Цветущий Карас поднял волну людских эмоций, и эта волна расходилась во все стороны, охватывая все больше людей.

— Прости, — сказал Натаниэль Равене. — Я должен предстать перед кланом.

Он вновь отвернулся от нее. Два вороньих крыла широко раскинулись, и, поднявшись над ограждением, Натаниэль словно нырнул вниз. Тот, кого он назвал своим братом, последовал за ним, а Равена, оставшись одна, подбежала к перилам. Схватившись за них руками, она посмотрела вниз.

Собравшиеся во дворе замка сначала расступились, чтобы дать приземлиться Натаниэлю, но только лишь его ноги коснулись земли, все, кто был рядом, опустились перед ним на колени и склонили головы. Гомон смолк. Стало так тихо, что Равена могла слышать даже шелест листвы в ветвях Караса.

Это было молчаливое признание господства Натаниэля над ними. Они преклонялись его крыльям — их совершенной красоте и мощи. Символу власти Клана Воронов.

Она видела, как слетаются с разных сторон к замку люди-вороны. Видела, как приземлились позади толпы Аласдер и его отец Сальман. Узнала старейшину Роха — деда Ули. Аласдер преклонил колена первым. С заминкой его примеру последовал старейшина Рох.

И только Сальман долго стоял, с недоверием и плохо скрываемой яростью взирая на Натаниэля, словно сопротивлялся покоряющей силе крыльев повелителя воронов. На миг Равене показалось, что она может читать в его сердце. Лицо Сальмана, его разочарованный и полный негодования взгляд, выдавали его — он жаждал, чтобы во главе клана стал его сын, считая того, кто до недавнего времени занимал это место, менее достойным. Но и этот гордый и честолюбивый старик в конце концов уступил. Он опустился на одно колено, и голова его в беспомощном смирении упала на грудь.

Двор перед замком и тропы почернели от вороньих крыльев, но клановцы продолжали прибывать. Они склонялись перед Натаниэлем все — знать, воины, слуги.

Тишину нарушил голос Аласдера. Он громогласно, так, что слышали все и каждый, воскликнул:

— Подчиняюсь и служу вам, глава клана! Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас!

И тотчас огромное множество голосов подхватило его слова:

— Подчиняюсь и служу вам, глава клана! Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас!

Руки Равены отпустили перила. Она попятилась. Сделала несколько шагов назад и, когда уже не могла видеть двор перед замком, остановилась.

Она вспомнила, как прошлой ночью в тот миг, когда она хотела отдать Тану всю себя, когда ее сердце и тело были едины в этом желании, мир вокруг окрасился в ярко-синий цвет — цвет вечернего неба, цвет сапфиров.

«Женщина Клана Сапфиров должна была отдать главе другого клана свое сердце и… кое-что еще, — вспомнились ей слова, сказанные Амиром. — Таким образом, через главу весь клан получал возрождающую силу Клана Сапфиров».

Сама того не ведая, она поделилась с Таном… с Натаниэлем магией возрождения исчезнувшего Клана Сапфиров, по какой-то необъяснимой причине живущей в ее теле. А через Натаниэля исцеляющая сила распространилась на весь клан. А это означало, что именно Натаниэль истинный глава клана.

Равена повернулась спиной к ограждению смотрового этажа и, почти не чувствуя ног, направилась к лестнице. Спустившись этажом ниже, подошла к своей комнате, постояла немного, но входить не стала.

Двигаясь по коридору, она дошла до комнаты Тана… Натаниэля. Ей приходилось каждый раз мысленно себя поправлять. Трудно было привыкнуть к мысли, что тот, кого она так хотела видеть все эти восемь лет, с момента их встречи притворялся чужим для нее человеком.

Равена не сомневалась, что дверь в комнату не заперта, и не ошиблась. Она свободно вошла, сделала несколько шагов и остановилась, чтобы оглядеться. Равена уже была здесь раньше, когда Тан был болен из-за яда, но тогда ей не приходило в голову рассматривать его комнату.

Здесь не было ничего лишнего и… ничего личного. Кровать, стулья, столик с лампой, оружие на стене: копья с наконечниками разной длины и формы, мечи, боевой серп с цепью и клинком в форме вороньего клюва, лук.

Равена видела только одно тренировочное сражение между Натаниэлем и его братом, и тогда Натаниэль легко одержал победу. По всей видимости, он прекрасно владел любым из этих оружий. Пожалуй, только это она и могла с уверенностью сказать после беглого осмотра его комнаты. Потому что здесь не было даже легкого отпечатка его личности.

Тан был слугой. Его жизнь была посвящена служению господину. В этом причина? В самоотречении?

Равена подошла к ближайшему стулу, села — лицом к двери, — и стала ждать. В какой-то момент она потеряла счет времени, поэтому, когда дверь открылась, не смогла бы сказать, сколько находилась в этой комнате.

Вошел Натаниэль, а следом его брат. Равена поднялась со стула, и они сразу заметили ее.

— Почему ты здесь, Равена? — спросил Натаниэль.

— Я ждала тебя, — коротко ответила она.

Габриэль кашлянул, словно его было неудобно, и произнес:

— Я оставлю вас.

— Постой, — попросила Равена.

Он остановился.

— Да?

— Кольцо, — произнесла Равена.

Брат Натаниэля сначала смотрел озадаченно, потом его рот округлился, словно Габриэль понял, о чем она говорит. Подняв руку, он сказал:

— Оно поддельное.

Второй рукой он легко снял кольцо с пальца и как-то неловко произнес:

— Вот.

Потом снова кашлянул и с кивком головы поспешил покинуть комнату, закрыв за собой дверь.

Равена подошла к Натаниэлю.

— Можно? — спросила она.

Он чуть склонил голову набок, будто не понимая, о чем она спрашивает. Тогда Равена взяла его руку — ту, на которой было обручальное кольцо, — и поднесла ближе к себе. Осторожно ухватилась пальцами за толстый ободок из золота и попыталась снять. Кольцо не сдвинулось ни на йоту, словно приросло к коже. Так же было и у нее.

Равена опустила его руку.

— Значит, все-таки ты настоящий.

— Да, Равена, — ровным голосом ответил он. — В этот раз обмана нет.

Она нахмурилась. Сжала губы.

— В этот раз… — с горечью произнесла она. — Зачем? Зачем ты обманул меня?

— Ты ошибаешься, — ответил Натаниэль. — Этот обман был устроен не для тебя.

Равена недоверчиво мотнула головой.

— Присядь, — предложил он. — Я буду долго говорить.

Она послушалась и вернулась к стулу. Села, положив руки на колени.

— Восемь лет назад меня пытались убить, — начал Натаниэль, опустившись на второй стул. — Магию, к которой для этого прибегли, не удалось распознать ни моему отцу, ни его приближенным. Неизвестная магия, которая не принадлежала ни одному из Пяти Кланов, включая исчезнувший Клан Сапфиров. Я выжил. Однако моя духовная сила ушла из меня почти вся. Мои крылья стали слабыми, даже внешность изменилась.

Равена смотрела на него и ясно видела разницу. Перед ней был все тот же Тан, который находился рядом последние дни: те же черты лица, тот же взгляд, но… сейчас он был так прекрасен, что на него было больно смотреть.

Его волосы, которые выросли всего за одну ночь, теперь казались удивительно яркими. Как и оперение его крыльев. Чернота, которая может ослеплять… В последний раз она любовалась ею в детстве. Сейчас весь облик Натаниэля источал красоту и силу, с которой ничто не могло сравниться.

Да, именно таким он был восемь лет назад — необыкновенное существо, на которое девятилетняя девочка взирала, как на чудо.

— Я не мог наделить магией даже в самый простой знак, — говорил Натаниэль.

— Но как же Знак Сокрытия на твоем плече? — напомнила Равена.

— Его каждый день наносил мне на тело Габриэль.

Он помолчал немного, глядя на Равену, словно хотел убедиться, что она ему верит, и продолжил:

— Я стал уязвим. Чтобы сохранить мне жизнь, отец решил спрятать меня. От всех. От семьи, от клана… от тебя и твоих родителей. До тех пор, пока не сможет найти способ вернуть мне мою духовную силу. Чтобы не чувствовать себя абсолютно бесполезным, я много практиковался в боевых искусствах, приучал свое тело к ядам. Отец приводил ко мне магов, которые пытались вернуть меня прежнего, но все было тщетно. Все это время рядом со мной был Габриэль.

Когда отцу пришло время умирать, он сказал, что в это тяжелое время, когда духовная сила предков иссякает, нельзя допустить междуусобицы в клане, поэтому во что бы то ни стало наша семья должна удерживать власть. Он возложил это на нас с Габриэлем. Мой двоюродный брат должен был стать во главе клана, назвавшись моим именем — до тех пор, пока я не найду возможность вернуть свои силы. Или же, если этого не случится — до конца дней своих быть мной.

Обман совершить было несложно. Так как наши с Габриэлем отцы были родными братьями, наши черты похожи. К тому же, мы оба жили вдали от клана восемь лет — многие успели забыть нас, да и сами мы за эти годы изменились. На смертном одре отец завещал, что его наследником должен стать тот, кто одной крови с ним, и носит имя Натаниэль. Это позволяло стать главой клана мне или Габриэлю, назвавшемуся моим именем.

Равена кивнула. Это объясняло необходимость притворяться перед кланом. Но не перед ней.

— Почему ты не сказал мне, кто ты на самом деле? — спросила она.

— Потому что я не был в тебе уверен, — ответил Натаниэль, глядя ей в глаза.

— Что это значит? — нахмурилась Равена.

Он все так же не отводил от нее пристального взгляда, но медлил с ответом.

— Ты не узнала меня, — наконец сказал Натаниэль. — В тот вечер, когда я пришел за тобой в дом твоих родителей, ты не узнала меня — я увидел это в твоих глазах. Но все же я ждал — я надеялся, что ты поймешь, что вспомнишь меня. Однако этого так и не случилось. До сегодняшнего дня.

— Ты изменился, — словно оправдываясь, сказала Равена. — Прошло восемь лет, я была ребенком, а ты изменился! Я помнила только твои крылья, но…

— Но, конечно, ты не могла узнать их, когда они стали такими слабыми, — договорил за нее Натаниэль. — Я понимаю.

— Но я не понимаю, — голос Равены дрогнул. — Как это связано с тем, что ты скрыл от меня, кто ты?

— Ты любила прежнего Натаниэля, — сказал он. — Но из-за того, что ты не узнала меня, я не мог быть уверен, что ты полюбишь меня таким, каким я стал.

Равена тряхнула головой.

— Я все еще не понимаю. Ты говоришь так, как будто…

— Ты единственная женщина-сапфир, других нет, — перебил ее Натаниэль. — Это значит, что ты была последней надеждой для моего клана. Только твоя любовь могла спасти нас. А Габриэль… он был похож на прежнего меня сильнее, чем я сам.

Равена почувствовала, как ее глаза раскрываются все шире и шире.

— Ты говоришь, что… Я должна была…

Пальцы Равены непроизвольно сжали ткань платья под ладонями.

— Ты должна была полюбить, — сказал Натаниэль вместо нее; в его голосе она не слышала ни оправдания, ни чувства вины перед ней. — Клан Воронов нуждался в твоей возрождающей магии, поэтому ты должна была полюбить.

— Отдать главе клана свое сердце и… тело, — глухо произнесла Равена; ее брови изогнулись в болезненной гримасе. — А если бы я полюбила не тебя, а твоего брата? Ведь из-за кольца я верила, что он — это ты.

В этот раз Натаниэль молчал долго. Когда он ответил, слова его проникали в сердце Равены отравленными шипами.

— Я смиренно принял бы это. Если бы ты выбрала Габриэля, он навсегда отрекся бы от своего имени, а я от своего. Он стал бы настоящим главой клана, это не противоречило бы завещанию моего отца. Я навсегда остался бы его слугой, а ты… стала бы его женой. Не существенно, кого из нас ты выбрала бы — в обоих случаях это принесло бы возрождение клану. Только это имеет значение.

Равена была рада, что сидит — ее тело вдруг стало очень слабым. Она упала бы, если бы осталась стоять.

— Но не для меня, — сказала она слабым голосом. — Для меня не только это имеет значение. Разве не ты говорил, что мы принадлежим друг другу? Разве не ты сказал мне восемь лет назад, что мы два крыла одной птицы, поэтому лететь нам суждено вместе? Но сейчас ты говоришь, что вместо тебя рядом со мной мог быть другой, лишь бы это вернуло силу Клану Воронов.

Натаниэль издал тяжелый вздох.

— Ты женщина и не сможешь этого понять, — сказал он. — Для мужчины долг превыше всего. Если мне нужно отказаться от своих чувств ради клана — я сделаю это, не колеблясь.

Равена на миг закрыла глаза.

«Этот мужчина совсем не любит меня», — подумала она.

— Ты… меня использовал, — сдавленно произнесла Равена. — Ты просто использовал меня.

Натаниэль чуть склонил голову, будто раздумывая, потом снова поднял глаза и, глядя прямо в лицо Равене, спокойно сказал:

— Ты вправе упрекать меня. Но я ни о чем не сожалею. И поверь, я безмерно благодарен тебе. И не только я — весь клан. Ты спасла нас.

Равена не хотела этого слышать. Она едва не закрыла уши руками.

Что ей благодарность клана, когда она чувствует себя преданной? Она поверила ему. Полюбила его. Второй раз в жизни полюбила. Его одного и любила… Но он расчетливо, не обременяя себя даже чувством вины перед ней, манипулировал ее чувствами. Равена была для него лишь средством вернуть силу клану.

Она поднялась.

— Равена, — позвал Натаниэль.

— Мне надо побыть одной, — сказала она, стараясь не смотреть на него.

— Я понимаю, — ответил он и добавил: — На многих проходах в земли клана ослабли Знаки Сокрытия, и я должен наложить новые. На то, чтобы объехать границы наших земель, уйдет дня два, поэтому какое-то время меня не будет в замке. Когда я вернусь…

— Да? — вынуждена была спросить Равена, когда пауза затянулась.

— Надеюсь, что к моему возвращению, твоя обида стихнет, и мы сможем поговорить еще раз, — договорил Натаниэль.

«Обида?» — горько подумала Равена.

— О чем? — вслух спросила она.

— Например, о том, что мы все еще обручены.

Равена сглотнула подступивший к горлу комок, но в этот раз ничего не сказала. Кивнула в знак согласия и вышла в коридор.

23. СТАРЫЙ ВОРОН

Равена просидела в своих покоях несколько часов. Она не подняла глаза, когда к ней, постучавшись, вошла девушка из прислуги и предложила отобедать. Равена ответила, что не голодна, и добавила, что плохо себя чувствует. После этих слов она была уверена, что какое-то время ее не будут беспокоить.

Сейчас она всей душой ненавидела свой дар, открывшийся в ней так внезапно. Равена была гораздо счастливее, пока не знала, что в ее жилах течет кровь Клана Сапфиров. Сейчас она скучала по своим некрасивым темно-серым глазам — «цвета грязных голубиных крыльев», как шутил Амир. И не желала видеть свое отражение в зеркале, откуда на нее смотрели глаза-сапфиры. Быть женщиной-сапфиром — проклятие.

Но насмешка судьбы в том, что, будь Равена обычной девушкой, похоже, Натаниэлю она не нужна была бы даже на одну ночь. Ей было горько от этих мыслей и от слез, стекающих по губам.

Близились сумерки, когда Равена решила выйти из своих покоев. Натаниэль уже должен был покинуть замок, чтобы объехать границы земель клана, и она могла быть спокойна, что не увидится с ним сейчас.

Выйдя за ворота замка, она бесцельно побрела по одной из выложенных камнем тропинок. Увидев беседку под раскидистой кроной софоры, Равена подошла к ней и положила ладонь на резной деревянный столбик беседки. Она уже собиралась ступить внутрь, как раздался знакомый голос:

— Надо же, мы снова встретились и снова совершенно случайно. Это неспроста. Ты так не считаешь?

Равена узнала Рила, но не стала даже поворачивать голову, подозревая, что тот устроился где-то на нижних ветвях софоры. Она не хотела никого видеть. Оставив его вопрос без ответа, Равена отвернулась, чтобы уйти, но его слова остановили ее.

— Кто бы мог подумать… — подивился Рил. — Скромный слуга оказался истинным главой клана. К слову, ты неважно выглядишь.

Равена поджала губы. Она и раньше была недовольна, но сейчас это отчего-то особенно злило ее. Почему Рил разговаривает с ней в такой непочтительной манере? Ведь он ей даже не ровня, разве нет?

— Что ты теперь собираешься делать?

— О чем ты говоришь?

Рил издал протяжный вздох.

— Не думаешь, что тебе опасно оставаться здесь?

Равена нахмурилась.

— Почему?

— Это же очевидно, — ответил Рил. — Кто-то пытался убить тебя, помнишь? Но до сих пор тебя оберегал Тан. Или мне стоит называть его Натаниэлем?

— Почему ты спрашиваешь у меня, как тебе называть главу твоего клана? — тихо злилась Равена.

— Тебя оберегал твой жених, который притворялся простым слугой, — сказал Рил.

Равена недоумевала: почему с каждым словом он все сильнее раздражает ее? Раньше Рил казался ей, пусть и наглецом, но в сущности безобидным и даже забавным наглецом, теперь же он вел себя поистине несносно.

— Думаю, ты и сама это уже почувствовала: сейчас все изменилось, — продолжал Рил. — Он получил то, что хотел, и ты ему больше не нужна.

Слова вонзились в сердце Равены множеством острых клинков.

— Получил, что хотел? — Ее хватило только на шепот.

Рил помолчал. Наверное, смотрел на нее, решая, стоит ли продолжать.

— Карас расцвел, глава клана вернул свою силу — все это признаки возрождения, которое дать можешь только ты. Думаю, ни для кого в клане не секрет, что произошло. Этой ночью ты отдала главе клана свою любовь и… себя.

Равена закрыла глаза. Ее трясло.

«Ни для кого в клане не секрет…»

Получается, все знают, что случилось ночью между ней и Натаниэлем? Все. Каждый.

— Все даже хуже, — даже не собираясь щадить ее чувства, продолжал Рил. — Тогда Натаниэль был простым слугой, и как слуга готов был пожертвовать жизнью, чтобы спасти тебя. Тебя — единственную надежду на возрождение клана. Но он больше не слуга. Ты вернула ему крылья, и теперь любому ворону достаточно одного лишь взгляда на них, чтобы ни на миг не усомниться — перед ним истинный глава клана. Слуга может пожертвовать собой, но глава клана не принадлежит себе — он воплощает в себе силу воронов, на нем ответственность за весь клан, поэтому он больше не может рисковать, защищая тебя. А тем временем тот, кто пытался убить тебя, может попытаться сделать это снова.

Равена молчала.

— Ты знаешь, что служанку, которая подала тебе на пиру отравленную чашу, нашли мертвой в лесу?

Равена кивнула.

— Хм, — удивился Рил. — Не думаю, что тебе об этом сказал твой жених или его брат, изображавший из себя главу.

— Я услышала об этом случайно.

Рил усмехнулся.

— Я так и думал. Но дело не в этом. Суть в том, что человек, покушавшийся на твою жизнь, действительно способен на убийство. Возможно, та девушка польстилась на вознаграждение, которое ей обещали, возможно, была слишком предана тому, кто велел ей тебя убить, но в конечном итоге за это она заплатила своей жизнью. Любой в клане может оказаться тем, кто стоит за этой историей с ядом. Сможешь ли ты остаться здесь, зная об этом? Ты никому не можешь здесь доверять. Любой — любой, с кем ты заговоришь, — возможно, является убийцей. А тебя больше некому защитить. Ты выполнила свое предназначение — подарила клану воронов возрождение. Ты больше не представляешь ценности.

К глазам Равены прилила горячая волна. Прямо сейчас она чувствовала себя униженной и растоптанной. Хотелось осесть на землю и плакать, пока слезы не иссушат ее тело. Хотелось бежать прочь без оглядки, чтобы не слышать этих безжалостных слов. Но вместо этого она взяла себя в руки и с ледяным недовольством произнесла:

— С самого начала меня удивлял твой непочтительный тон и манеры. Но я закрывала на это глаза, пытаясь быть терпимой и снисходительной. Почему ты говоришь со мной, будто ты ровня мне? И почему ведешь себя так, будто имеешь на это право? Отвечай.

Равена повернулась и нашла взглядом Рила. Он и впрямь сидел на нижней ветке софоры: прислонившись спиной к стволу, согнув одну ногу в колене, а другую свесив вниз. Равена с достоинством посмотрела ему прямо в лицо — твердо и хмуро, взглядом требуя ответа.

Рил в первый миг опешил — глядел на нее широко расставленными от удивления глазами. Потом вдруг лицо его дрогнуло, и он рассмеялся.

Равена смотрела, как он заливается смехом, и грудь ее от возмущения вздымалась все чаще. Если бы не привитое отцом и матерью воспитание, пожалуй, прямо сейчас она схватила бы его за шею и придушила бы.

Рил приподнял обе руки ладонями вперед, словно моля о пощаде.

— Прошу, не смотри на меня так! Ты сейчас испепелишь меня взглядом!

Отсмеявшись, он выдохнул и, сказал почти восхищенно:

— Ты великолепна. Нет, правда. Ты мне и впрямь нравишься все больше. Наверное, даже твой жених не видел тебя такой. Все это время здесь ты была такой несчастной и кроткой, такой слабой — хрупкий цветок, который нужно оберегать. Но я так и знал, что у тебя есть характер. Тебе действительно нравится быть жертвой, которую использовали и отбросили за ненадобностью? О, умоляю… Как говорят легенды, женщины-сапфиры никогда не приносили себя в жертву. Они не вручали себя мужчинам — главам, тех кланов, которые нуждались в них. Они одаривали. Одаривали силой Клана Сапфиров, сравниться с которой не может ни один из Четырех Кланов. Твой жених предпочел свой клан тебе. Ты действительно собираешься горевать из-за этого?

Рил скорчил разочарованную гримасу.

— Ну-у-у, это скучно.

Равена смотрела на него, часто моргая. Она чувствовала себя странно. С одной стороны, от его слов ей почему-то стало легче, а с другой… его поведение по-прежнему злило.

— А я, помнится, уже говорила тебе, что ты мне нравишься все меньше, — недружелюбно сощурив глаза, напомнила она. — И ты не ответил на мои вопросы.

Брови Рила взлетели на лоб.

— Почему я говорю с тобой, будто я тебе ровня, и почему веду себя так, будто имею на это право? — переспросил он.

— Именно.

Рил хмыкнул и многозначительно улыбнулся.

— Может быть, потому что я единственный, кто может тебе помочь?

— Ты? — недоверчиво воззрилась на него Равена и вскинула подбородок: — Не ты ли сказал, что я не могу доверять никому в Клане Воронов? Чем ты отличаешься от остальных?

Улыбка Рила стала еще шире. Он спрыгнул с дерева, подскочил к Равене и, наклонившись, сказал ей на ухо:

— Приходи этой ночью к купальням — узнаешь. Я буду ждать тебя там.

Тихо усмехнулся и добавил:

— Если не боишься.

Шорох одежды и порыв ветра, скользнувший по лицу Равены слева, дали ей понять, что Рил стремительно скользнул мимо нее. Она ожидала услышать звуки удаляющихся шагов, но их не было. Равена резко повернулась назад, огляделась…

Рил и впрямь умел исчезать мгновенно и беззвучно.

Над ее головой, где-то в кронах соседних деревьев, протяжно каркнул ворон — голосом сиплым и надсадным, словно старик. Вспышкой прозвучал шум листвы, и, подняв голову, Равена увидела улетающую прочь птицу.

«Кто-то из клана?» — подумала Равена, провожая ее взглядом.

Ворон летел прочь от замка.

* * *

Второй раз за день Равена покинула свои покои, когда на небе показалась луна. Выйдя за ворота, она зачем-то оглянулась на замок. Подсвеченный лунным сиянием, он возвышался над ней словно огромный черный ворон. Две башни по обеим сторонам — не до конца расправленные крылья. Этот ворон словно не мог решить, сорваться ему с места и броситься за ней или остаться на страже своих владений.

Равена отвернулась и устремилась на условленное место встречи.

Самшитовая тропа вывела ее к купальням. Она огляделась в поисках Рила, но его не было. Ее не оставляли мысли, что она пошла у него на поводу зря, и ничем хорошим для нее это не закончится. Равена понимала, что Рилу она не может доверять так же, как и любому другому ворону в клане. Кто знает, что у него на уме? Если подумать, не слишком ли это странно, что все эти дни здесь он то и дело оказывался рядом с ней — якобы случайно? Возможно, больше всего ей стоит опасаться именно его.

Но тогда почему она здесь?

«Может быть, потому что я единственный, кто может тебе помочь?», — прозвучали в ее голове сказанные Рилом слова.

Да, наверное, не нужно было слушать его, думала Равена. Но тяжело быть рассудительной, когда ты совсем одна и не знаешь, что тебе делать.

Она надеялась на своего жениха, но он оказался подделкой. Хотела довериться Тану, но и Тан был обманом. Настоящий же Натаниэль просто использовал ее. Все его мысли о клане — не о ней, не о Равене. Она исполнила свое предназначение и больше не нужна. О ней забыли. Если что-то случится с ней сейчас, Тан больше не появится в момент опасности, чтобы защитить ее.

Она не нужна.

Рил сказал, что может помочь, и Равена не смогла проигнорировать эти слова. Не смогла не прийти. Даже понимая, что совсем ничего не знает об этом парне.

Озираясь по сторонам, она двинулась к павильону. Лунный свет освещал кровлю. Внутри не было ни огонька. Если девушки, прислуживающие в купальнях, и находились сейчас в павильоне, то уже крепко спали.

Рила по-прежнему нигде не было видно. Может быть, он ждет ее внутри? Во внутренней купальне или наружной, которая прячется за высокой стеной позади павильона? Он сказал, что будет ждать ее, но не уточнил, где. Если она сейчас попытается войти в павильон и в темноте дойти до наружной купальни, то может наделать шума. Да и боязно входить в помещение, погруженное в темноту. А света с собой нет — Равена не догадалась взять лампу из своей комнаты.

Она подошла к лестнице и остановилась. Где же Рил? Неужели все-таки обманул?

Слух Равены уловил знакомый шелест крыльев где-то над ее головой. Повернувшись и посмотрев вверх, она увидела сидящего на загнутом крае нижней кровли ворона. В темноте она не могла разглядеть глаза птицы, но, судя по повороту головы, ворон смотрел в ее сторону. С громким криком, птица вдруг сорвалась с кровли и бросилась прямо на нее.

Вскрикнув, Равена успела лишь закрыть лицо руками, и тотчас почувствовала, как в кожу впились птичьи когти. Ворон бил крыльями, издавая надсадные и сиплые крики. Равена дернула рукой, пытаясь отбросить птицу, но та отлетела в сторону лишь на несколько мгновений и снова ринулась на нее. Удар клювом пришелся Равене в запястье, и она закричала, чувствуя, как по всей руке растекается боль. А вместе с болью из раны горячо хлынула кровь.

Равена кричала и отбивалась, но ворон не отставал. Он оглушающе каркал, хватал лапами ее руки, царапал кожу когтями, снова и снова наносил удары клювом. Равена с ужасающей ясностью поняла, куда именно норовит ударить птица.

«Он хочет пробить мне голову!» — в панике пронеслось в ее мыслях.

Яркая вспышка света вдруг притянула к себе взгляд Равены. Она увидела взлетевшего в прыжке серебристого зверя, и в тот же миг клюв ворона нанес еще один удар, снова угодив ей в запястье. Закричав, Равена машинально дернула рукой и, не удержавшись на ногах, упала наземь, одновременно чувствуя, как невидимая сила словно оторвала от нее ворона.

За спиной раздался громкий хруст, словно ломались тонкие кости, и предсмертный вопль птицы, а потом все затихло. Равена боялась повернуться. Охая от боли, она поднялась и теперь сидела на земле. Выбившиеся из прически пряди волос падали ей на глаза, не давая рассмотреть, что происходит рядом с ней. Равена хотела убрать волосы, но приподняв руки от земли, увидела, что они в крови от ее ран. Однако когда она повернула голову, даже волосы на глазах не помешали ей увидеть, как птица, растерзанная зубами большого зверя, стремительно обретает облик человека.

Прямо перед ней, в нескольких шагах, лежало на земле бездыханное тело главы второй семьи — Сальмана.

Вороном, который напал на нее только что, был не кто иной, как отец Аласдера.

— Похоже, этот старик пытался убить тебя, — произнесли рядом.

Наконец-то Рил появился, подумала Равена, повернула голову и застыла, не мигая. Несколько мгновений она удивленно рассматривала его, потом произнесла:

— Так это был ты.

24. ПОБЕГ

«Наши люди говорили, что видели человека с белыми волосами. Это значит, что на наши земли проник шпион из другого клана».

«Человека из другого клана легко вычислить, как бы он ни маскировался. У него нет крыльев. Если воины будут внимательны и осторожны, они быстро обнаружат его».

Этот разговор между Аласдером и Габриэлем, который тогда выдавал себя за Натаниэля, Равена случайно услышала несколько дней назад. И запомнила. Запомнила слова о человеке с белыми волосами. Здесь, в Клане Воронов, где все без исключения были черноволосыми, беловолосый должен был не просто бросаться в глаза, а своим появлением посеять панику. Но, вероятно, его видели очень немногие, скорее всего, стража, а эти люди не из тех, кто будет трепать языками.

И вот он стоял перед ней.

Его волосы серебрились в свете луны, а за спиной двигались, словно жили собственной жизнью, покрытые густым и длинным белым мехом лисьи хвосты. Веером они распускались позади него — шевелились плавно и мягко. И их лунный танец завораживал так, что от них нельзя было отвезти взгляда. Как и от его глаз, в которых словно полыхало золотисто-желтое пламя.

— Они искали тебя, — произнесла Равена. — А ты все время был у них перед носом. Дразнил Тана… Натаниэля. Даже если ты казался ему подозрительным, он наверняка и подумать не мог, что шпион из другого клана стал бы так назойливо лезть ему на глаза.

И добавила, сама толком не понимая, то ли укоряет, то ли восхищается:

— Хитрый лис.

Рил усмехнулся.

— Ох, я не собирался выдавать себя так рано, — пожаловался он, впрочем, не выглядя слишком расстроенным. — Но этот старый ворон нарушил мои планы. Теперь ты знаешь, что я не прекрасный крылатый брюнет, а просто хитрый лис, и никогда меня не полюбишь.

Рил повернул голову куда-то в сторону. Его шутливый настрой молниеносно сменился крайней сосредоточенностью. Потом он быстро посмотрел на Равену и сказал:

— Сюда идут. Видимо, твои крики были кем-то услышаны.

Белые хвосты за его спиной взметнулись вихрем и исчезли. По серебристым волосам прошла волна, и они стали такими, какими привыкла их видеть Равена — черными. Рил шагнул к ней и присел рядом на одно колено. Подался вперед, приближая свое лицо к ее лицу. Сказал серьезно:

— Времени нет. Ты должна прямо сейчас решить, остаешься здесь или идешь со мной.

Равена смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Думай быстрее, — поторапливал Рил. — Здесь тебя уже дважды пытались убить. Твой жених предал твое доверие — хладнокровно воспользовался тобой, чтобы спасти свой клан. Разве тебя здесь что-то держит?

Равена вздрогнула, когда с той стороны, откуда она пришла, послышались голоса. Кто бы ни направлялся сюда, они будут здесь самое позднее через две-три минуты. Она перевела взгляд на Сальмана. Почему глава второй семьи, один из самых влиятельных людей в клане, пытался убить ее? Он ли был тем, кто стоял за историей с отравленной чашей или это был другой человек? Что ей делать? Как поступить?

— Ты сказал — пойти с тобой, — произнесла Равена, обращаясь к Рилу. — Куда?

— Мы отправимся в мой клан, — ответил Рил. — Там ты будешь в безопасности.

Голоса приближались. Равена уже могла видеть движущиеся в темноте за стеной из кустов и деревьев слабые островки света.

— Равена, — позвал Рил, и она обернулась; он смотрел на нее, протягивая руку ладонью вверх, в его улыбке были уверенность и обещание, которое он тотчас и озвучил:

— Ты можешь доверять мне. Я не предам тебя.

Равена несколько секунд колебалась, глядя ему в глаза, словно пыталась увидеть в них ответ, может ли она и впрямь верить ему. Потом с силой зажмурилась и кивнула.

— Хорошо, — быстро сказала она, боясь, что даст слабину и вот-вот передумает, — я пойду с тобой.

Рил широко улыбнулся, довольный ее ответом. Равена не успела опомниться, как он вдруг подхватил ее на руки и молниеносным прыжком взмыл вверх. Она тихо вскрикнула, когда Рил с нею на руках очутился на широкой ветке ближайшего дерева. Еще прыжок — и они опять на земле. Стремительное движение вперед, снова прыжок, еще одна ветка дерева — Рил передвигался с такой скоростью, что Равена не могла даже понять, в какую сторону они направляются.

Мимо проносились деревья, а перед глазами Равены стояло лицо Натаниэля, родное и любимое вопреки всему. Ей чудилось, что он смотрит на нее с укором.

«Я не нужна тебе, — мысленно ответила ему Равена. — Ты ранил меня. Очень сильно. И это после того, как я столько лет ждала тебя. Не могу видеть тебя. Не хочу оставаться с тобой. Хочу убежать от тебя прочь».

Лицо Натаниэля исчезло из ее сознания, когда телесная боль, напомнив о себе, вскоре стала невыносимой. Она растекалась от запястий по всему телу. Охватывала огнем руки и плечи. От нее было тяжело дышать.

Равена простонала, и тотчас услышала тихий голос Рила:

— Потерпи. Когда мы будем в безопасности, я помогу тебе.

Равена закрыла глаза — от пролетающих мимо ветвей и стволов кружилась голова и становилось хуже. Нечеловеческая быстрота и ловкость, с которой двигался Рил, пугали ее. В одурманенном болью рассудке отстраненно звучали собственные мысли:

«В моих жилах течет кровь Сапфиров. Я одна из Пяти Кланов, но разве я похожа на них? По сравнению с Натаниэлем или Рилом, я просто человек. Слабый человек. О чем говорил Рил? Почему он сказал, что с магией Клана Сапфиров не может сравниться ни один другой клан? Это ложь. Я даже не могу помочь самой себе».

Но вскоре в голове Равены не осталось никаких мыслей. Даже сквозь опущенные веки она видела мельтешение ветвей — это заставляло ее страдать, и она прятала лицо на груди Рила. Запястья горели огнем, и каждое движение выплескивалось наружу из ее горла стонами. Все тело сделалось слабым, будто больше не принадлежало ей. Сознание ускользало от Равены, и, чувствуя только облегчение, она позволила ему раствориться в блаженной черноте.

* * *

Похоже, в какой-то момент Равена потеряла сознание от боли, потому что, очнувшись, обнаружила, что сидит, прислонившись спиной к стволу дерева и откинув на него голову.

Равена огляделась. Она была одна. Вокруг — только лес в рассветных сумерках. Учитывая, что, когда она направлялась к купальням, еще не наступила полночь, без сознания она находилась много часов.

Равена шевельнула руками, и сразу же громко ахнула от боли. Опустив глаза вниз, увидела, что ее запястья обмотаны лоскутами одежды — похоже, оторваны они были от ее собственного платья. Она тотчас заметила изодранный подол. Наверное, это сделал Рил.

К слову, где он? Бросил ее? Он бы этого не сделал, верно? Иначе, какой был смысл в том, чтобы брать ее с собой? Разве что… унести поглубже в лес, чтобы она, ослабленная кровоточащими ранами, умерла здесь. Но тогда ему не стоило останавливать Сальмана — одного удара вороньим клювом в голову хватило бы, чтобы ее убить.

Но все же, где Рил?

Равена попыталась подняться, опершись руками о землю, и тут же едва не закричала. О небо, как же больно!

Она с сожалением посмотрела на свои запястья. Как жаль, что она не умеет исцелять сама себя. Или умеет? О Клане Сапфиров Равена слышала только от Амира и от своего отца, но никак не могла припомнить, говорили они что либо на этот счет или нет.

Сделав глубокий вдох, Равена положила ладонь правой руки на левое запястье — оно болело сильнее и, похоже, рана здесь была глубже. Закрыла глаза, сосредоточилась на боли и пожелала исцелить себя. Но как бы ни старалась, ничего не почувствовала.

Разочарованно выдохнув, она открыла глаза и тотчас услышала, как рядом хрустнул сучок. Повернула голову и застыла.

Белый зверь появился будто из ниоткуда, выпрыгнув перед Равеной. Она лишь однажды видела в лесу рыжую лисицу, но и без того понимала, что обычные лисы не могут быть такими крупными. Этот зверь был крупнее ее самой. Это вызывало в ней непроизвольный страх, и, наверное, поэтому Равена невольно задержала дыхание.

Пока зверь направлялся к ней, она подсчитала — у него было семь хвостов. Они плясали позади него, словно огромные языки пламени.

«Белый костер», — подумала Равена, а вслух сказала:

— Я не могу исцелить себя.

В движении огромный лис обернулся человеком: сначала предстал перед ней в своем истинном облике, но два шага — и пламя из лисьих хвостов исчезло, белые волосы почернели, точно такой же цвет обрели его глаза, лишь секунду назад горящие золотисто-желтым светом.

— Ты можешь, — сказал он, приближаясь к ней. — Но не хочешь.

Равена нахмурилась.

— Вздор. Если бы я могла избавить себя от боли — я бы сделала это. Она невыносима.

Рил опустился перед ней на колени и снял повязки. Раны были глубокими, темно-красные следы от крови охватывали запястья рваными обручами.

— У всех кланов есть одна особенность, — сказал Рил, доставая что-то из кармана. — Когда мы меняем свой облик с человеческого на первоначальный, исконный облик духов-предков, наши раны исцеляются. Что правда, это не действует, когда мы лишаемся части тела. Если в человеческом облике ворону сломать крыло, то став птицей, он уже не сможет летать. Если в человеческом облике лису оторвать ногу, то он станет зверем с тремя лапами.

Рил положил на землю узелок, взял лежащий рядом камень и несколько раз придавил им сверху. Отбросив камень, развязал концы узелка, и Равена увидела смятые ягоды.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она. — У меня нет второго облика, только тот, что перед тобой.

— Есть, — ответил Рил, опуская руку в кашицу из раздавленных ягод.

Темно-фиолетовыми, почти черными от их сока пальцами, он принялся выводить на руках Равены какие-то знаки.

— У Сапфиров есть второй облик? — наблюдая за его действиями, спросила она.

— Да, — подтвердил Рил. — Но никто не знает, что он из себя представляет. Возможно, это было известно в те времена, когда Клан Сапфиров еще не потерял свою силу. Но не исключено, что свой истинный облик Сапфиры скрывали даже тогда. Однако указания на то, что у детей неба был другой облик, помимо человеческого, остались в дошедших до нас письменных источниках.

Нарисовав круг из символов вокруг раны на одной руке Равены, Рил принялся за другую. Действие магии Клана Лисов Равена почувствовала почти сразу.

— Боль ослабла! — сказала она, не скрывая ликования.

— Ну-у-у, — с улыбкой протянул Рил, — лисы, конечно, не обладают магией возрождения, как Сапфиры, но уж простенькую-то ранку исцелить под силу даже нам.

Равена на миг замерла от нахлынувшего воспоминания.

— Когда-то давно Натаниэль говорил то же самое, — произнесла она.

— Забудь о нем, — вставая на ноги, сказал Рил.

Он поднял с земли заплечный мешок — Равена даже не заметила его, хотя он лежал в двух шагах от нее, — и вынул оттуда одежду.

— Тебе надо переодеться, — сказал Рил.

Равена поднялась на ноги и приняла одежду из его рук. Разворачивая ее, удивленно застыла с открытым ртом.

— Это одежда для мужчины.

— Верно, — посмеиваясь над ее удивлением, сказал Рил. — Побудешь немного хорошеньким юношей.

Он посерьезнел.

— Не забывай, возле купален остался лежать мертвый глава второй семьи, так что погоня за нами точно будет — даже не сомневайся. А о том, что исчезла невеста главы Клана Воронов, тоже узнают очень скоро. Как думаешь, кого будут искать: женщину или мальчика?

Равена покашляла и строго глянула на Рила:

— Отвернись. Я переоденусь.

Тот лишь шевельнул бровями, будто не услышал, и насмешливо улыбнулся, похоже, намеренно дразня ее.

— Ох, — возмутилась Равена, схватила одежду в охапку и направилась за деревья.

25. К ТРОПЕ ДУХОВ

Несколько минут спустя она вернулась к Рилу, одетая в штаны, подпоясанную рубаху и полукафтан; голову ее прикрывала соломенная шляпа с длинными низко опущенными полями и тканевым ремешком под подбородком.

Рил одобрительно хмыкнул.

— Вот теперь тебя вряд ли кто-то узнает.

Потом наклонился, заглянул под поля ее шляпы и слегка приподнял их указательным пальцем. Улыбаясь, сказал:

— Только глаза прячь. Они тебя выдают. Ярко-синие глаза — большая редкость. Поэтому, когда мы кого-нибудь встретим, старайся смотреть вниз.

Равена кивнула и огляделась вокруг.

— Мы все еще на землях Клана Воронов?

— Угу, — подтвердил Рил. — Где-то недалеко от их границы. Но не волнуйся, скоро покинем это место. Не отставай.

Закинув за спину заплечный мешок, он двинулся вперед, и Равена поспешила за ним. Какое-то время они шли молча. Ноги утопали в густых зарослях травы, до ушей доносился шелест стеблей, варакушки в кронах деревьев встречали рассвет щебетом и трелями.

Равена чувствовала себя странно в мужской одежде, с другой стороны было вполне удобно. Мальчик, у которого Рил позаимствовал эти вещи, похоже, был примерно того же телосложения, что и Равена.

Следуя за Рилом, она окинула его сзади изучающим взглядом, и в ней внезапно пробудилось любопытство. У воронов в одежде были специальные разрезы на спине — для крыльев. К слову, в ее рубашке и полукафтане таких разрезов не было, а значит, эта одежда раньше принадлежала обычному человеку. То же самое касалось и полукафтана, в который сейчас был одет Рил. Выходит, что эту одежду он добыл заранее и прятал в лесу. Размышляя таким образом, Равена поняла, что у нее в голове созрело два вопроса.

— Можно кое-что спросить? — произнесла она.

Рил бросил взгляд назад, усмехнулся и сказал на ходу:

— Спрашивай, конечно, раз уж тебе интересно.

Равена поразмыслила, какой вопрос задать в первую очередь, и решила начать с того, который проще озвучить:

— Ты знал, что уходить из Клана Воронов будешь не один, а со мной?

— Почему ты так решила? — еще один короткий взгляд через плечо.

— Одежда, — ответила Равена. — Ты приготовил ее заранее.

Рил посмеялся негромко; он казался довольным.

— Люди из Клана Лисов — существа наблюдательные и предусмотрительные. Я предполагал, что у меня будет возможность умыкнуть тебя из цепких вороньих когтей. Все это время, что я наблюдал за тобой, ты не выглядела счастливой, знаешь ли.

Равена хмыкнула недоверчиво.

— Следующий вопрос? — спросил Рил.

В этот раз, вместо того чтобы посмотреть через плечо, он обернулся всем корпусом и какое-то время шел спиной вперед, словно пятился. При этом смотрел на Равену выжидательно, и с лица его не сходила лукавая улыбка.

Равена отвела взгляд в сторону и смущенно пробормотала:

— С чего ты взял, что я хотела спросить что-то еще?

— Ой, да брось! У тебя это на лице написано, — улыбнувшись шире, заявил Рил.

— Лучше смотри вперед, — строгим тоном посоветовала ему Равена. — Будешь пятиться задом, можешь споткнуться и упасть.

Рил фыркнул, но последовал ее совету.

— Дава-а-ай уже, — протянул он. — Спрашивай. Тебя же любопытство изведет.

— Не такая уж я любопытная, — проворчала Равена.

Она снова окинула его взглядом и кашлянула.

«А все-таки интересно», — подумала про себя.

— Твои хвосты, — произнесла она, не решаясь озвучить вопрос полностью.

— Да? — отозвался Рил. — Мои хвосты — что?

Равена снова покашляла.

— Ну… у воронов в одежде специальные разрезы на спине для крыльев, — попыталась подвести к вопросу Равена. — Вот мне и стало интересно, а как у лисов хвосты… ну… — И набравшись смелости, выпалила: — Одежда не мешает?

Рил внезапно запрокинул голову и оглушительно расхохотался. Он даже остановился, словно из-за смеха не в силах был идти дальше. Наблюдая, как он опирается то на ствол ближайшего дерева, то на собственные колени, то опять откидывается назад в приступах хохота, Равена чувствовала, что краснеет.

«Не нужно было спрашивать», — досадовала она мысленно.

Рил разве что на землю не осел от смеха. Повернувшись к ней, он издал протяжный стон.

— А я-то думал: что это у тебя глаза так от любопытства разгорелись?.. — произнес он, улыбаясь во все лицо, потом указательным пальцем указал себе за спину: — Чуть ниже пояса сзади на штанах приходится делать вертикальный разрез. Для хвостов. Хочешь посмотреть?

— Нет! — в ужасе ответила Равена и демонстративно отвернулась, догадываясь, что с Рила станется показать ей этот разрез для наглядности.

Он снова рассмеялся, но в этот раз негромко.

— Еще что-нибудь хочешь спросить?

— Хочу, — быстро нашлась Равена и, снова поворачивая к нему лицо, продолжила: — Как ты попал на земли Клана Воронов? Проходы спрятаны от глаз посторонних, никто, кроме воронов, их видеть не может. Я сама в этом убедилась в тот день, когда меня привезли сюда.

— Ах, э-э-это! — живо отозвался Рил, чуть склонил голову вбок и сказал заговорщицким тоном: — Ты когда-нибудь слышала о Тропах Духов?

Равена заинтересованно округлила глаза и отрицательно качнула головой.

Рил кивнул, словно такого ответа от нее и ждал, сощурил глаза и продолжал с загадочным видом:

— Этими тропами ходили наши предки — духи, прародители всех пяти кланов. Однако со временем, кланы все больше утрачивали связь с предками и сначала перестали видеть Тропы Духов, а потом и вовсе о них забыли. И только один клан до сих пор не только помнит о них, но и ходит ими.

— Клан Лисов, — догадалась Равена.

— Верно, — подтвердил Рил, пошевелив бровями. — Тропа Духов всегда приведет меня туда, куда мне надо. Обычно они короткие и ведут на небольшое расстояние, но, используя множество троп, можно попасть практически куда угодно.

Равена задумалась. Ее брови хмуро сошлись на переносице.

— Если я ошибаюсь, поправь меня, однако… Об этих тропах знаете только вы, разве это не дает вам преимущество? Разве в таком случае лисы не опасны для других кланов? Ты легко пробрался на земли воронов, и мог прийти не один…

На миг Равена почувствовала в себе острое желание предупредить Натаниэля о том, что Клан Лисов без труда может проникнуть на его территорию. Она внезапно осознала, какие последствия это может иметь для Клана Воронов. Ворвавшись сюда ночью и застав воронов врасплох, огромные белые лисицы могут уничтожить половину клана, прежде чем вороны смогут оказать им сопротивление.

Равена видела, что Рил пристально смотрит на нее, изучает выражение ее лица.

«Словно пытается угадать, о чем я думаю», — пронеслось в ее мыслях.

Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, потом Рил улыбнулся.

— Ты боишься за него? Даже после того как он поступил с тобой?

Равена поджала губы. Он был прав. Какое ей дело до Натаниэля? И разве не она вернула ему и его клану силу, с помощью которой он теперь способен защититься от любого врага?

— Не волнуйся, — сказал Рил. — Если бы мы хотели, то давно уже сделали бы то, о чем ты сейчас подумала.

Кивком головы он дал ей понять, что им нужно идти, и повернулся к ней спиной. Равена двинулась следом за ним, стараясь не отставать.

— Лисы любят охоту, — произнес он на ходу, — но не войну. Лисы — не кровожадные драконы, которым даже повод не нужен, чтобы убивать, им это просто нравится. Лисы — не вороны, готовые приносить себя в жертву сотнями ради своего главы и своего клана. Если есть способ избежать сражения, лис всегда выберет его. — Он снова посмотрел на Равену через плечо: — Так что можешь не волноваться за своего суженого.

Равена холодно встретила его взгляд.

— Я о нем не волнуюсь.

— Как скажешь! — легко согласился Рил.

Он отвел в сторону ветку, преграждающую ему дорогу, чтобы пройти. Равена, идущая следом, наклонившись, нырнула под нее.

— Ты думаешь, это Сальман пытался отравить меня? — задумчиво спросила она.

— Все может быть, — отозвался на ходу Рил. — Похоже, старик мечтал, чтобы во главе клана стал его сын. Ты же, как невеста наследника предыдущего главы и при этом женщина-сапфир, наверняка несла в себе угрозу для его амбициозных планов.

— Аласдер ничего не знал об отравленной чаше, — заметила Равена.

— Ну, — пожал плечами Рил, — возможно отец хотел, чтобы его сын оставался в неведении. Будущий глава клана не должен быть причастен к убийству, ты так не считаешь?

— Но зачем он напал на меня возле купален? — насупилась Равена. — Весь клан уже признал Натаниэля главой. Что дала бы Сальману моя смерть?

— Чувство отмщения? — предположил Рил. — Если бы не ты, он, возможно, добился бы того, чего хотел. Ведь брат твоего жениха, если откровенно, совершенно не подходит на роль главы.

Равена вспомнила, как Габриэль пытался уйти от прямого ответа на вопрос Аласдера, почему он отказывается наложить новые Знаки Сокрытия на проходы. Тан говорил, что в последний раз Знаки Сокрытия были наложены предыдущим главой клана, который обладал огромной духовной силой. По всей видимости, Рил прав: если Габриэль избегал этого, значит, понимал, что не справится.

— И все-таки в этом нет смысла, — произнесла она. — Если бы в тот день я умерла от яда, разве это не отняло бы у Клана Воронов последнюю надежду на возрождение? Какой смысл в том, чтобы сделать своего сына главой клана, который обречен на гибель?

Рил хмыкнул.

— Ну, если следовать твоей логике, то выходит, что человека, который пытался тебя отравить, вообще не заботит судьба Клана Воронов. Не уверен, что ты когда-нибудь узнаешь всю правду. Может, не стоит так много об этом думать? Забудь о воронах. У нас тебе будет лучше, поверь. К слову, мы уже близко. Скоро ты увидишь Тропу Духов.

Он обернулся. В этот момент глаза Рила горели золотисто-желтым огнем, хотя волосы по-прежнему оставались черными.

— Все Лисы умеют менять внешность? — осторожно спросила Равена.

— Все. Но на самом деле мы можем изменять только цвет волос и глаз. Впрочем, этого чаще всего достаточно.

Он снова отвернулся от нее, чтобы убрать с пути еще одну ветку. В груди Равены на миг шевельнулось сомнение.

«Ты можешь доверять мне. Я не обману тебя», — вспомнила она слова Рила, которые он сказал, предлагая ей уйти вместе с ним.

Еще совсем недавно Равена жила, с легким сердцем доверяя тем, кто был рядом с ней.

Она доверяла Амиру, считая его своей семьей, но он отнял у нее семью.

Она доверяла Натаниэлю, не сомневаясь, что их судьбы связаны и это неизменно, но он исчез и появился в ее жизни снова много лет спустя уже другим человеком.

Она доверилась Тану, но он использовал ее…

«В последний раз, — подумала Равена, напряженно глядя в спину Рила и следуя за ним. — Я доверюсь в последний раз».

26. ЗОЛОТО И ТЬМА

— Вот она, — произнес Рил, глядя куда-то вперед себя, когда они внезапно остановились. — Тропа Духов.

Равена проследила за его взглядом. Перед ней по-прежнему был лес — рассвет уже вступил в полную силу, окончательно прогнав сумрак; солнечные лучи медом сочились сквозь кроны.

— Где? Я не вижу, — напряженно всматриваясь в просветы между деревьями, произнесла она.

— Дотронься до меня.

Равена послушалась, ухватив пальцами его рукав. Ее глаза широко раскрылись.

Теперь она не сомневалась, что видит то же, что и Рил. Тропа Духов напоминала тоннель, пронизывающий лес насквозь. Деревья по обеим его сторонам выгибались в стороны стволами и сплетались вверху кронами. Здесь все — земля, трава, листва на ветвях, — было окрашено золотом, ослепительно ярким, искрящимся.

— Видишь?

Равена кивнула.

— Когда ступим на Тропу, не отпускай меня. Если отпустишь — потеряешься. Даже я не знаю, где ты окажешься, ведь без опаски идти Тропой Духов может только тот, кто видит ее.

Пальцы Равены невольно сильнее сжали рукав Рила. Когда они вдвоем двинулись вперед, она сначала озиралась вокруг — ей казалось, что шелест листвы, доносящийся от Тропы, напоминает призывный шепот, а изгибающиеся деревья словно кланяются путникам своими головами-кронами, как привратники иного мира.

В какой-то момент Равена опустила взгляд вниз. Трава под ее ногами все еще была зеленой, но ее словно украшала золотая россыпь. С каждым шагом золотых брызг на траве становилось все больше, они теснились, жались друг к другу, пока не начали сливаться воедино, и вот уже трава под ногами Равены — чистое золото.

«Красиво», — восторженно прозвучало в ее мыслях.

С неба лился солнечный свет, струями проникая сквозь сплетенные над головами путников ветви деревьев, и от этого света все вокруг сияло. На душе Равены отчего-то становилось радостно от солнечных всполохов — словно дети солнца, они резвились в траве, прятались за деревьями, носились друг за другом. На какой-то миг ей самой захотелось стать маленьким сгустком солнечного света, который может просто беззаботно играть, забыв обо всем на свете.

— Ты слышишь? — спросил Рил, и Равена невольно прислушалась.

Шепот. Тот самый шепот, который чудился ей, когда они только приближались к Тропе, теперь стал явным. Шепот множества голосов. Десятков, сотен, тысяч, или, может быть, им не было числа.

— Они всегда говорят со мной здесь, — произнес Рил.

— Они? — переспросила Равена.

Он знал, кому принадлежат эти голоса?

— Духи, — ответил Рил.

Равена подняла глаза и посмотрела на него. Следуя позади, она почти не видела его лица, даже не знала, куда он смотрит, что сейчас отражается в его глазах, какие чувства. Видела только, как его белые волосы, отсвечивающиеся золотом, слегка шевелятся от легкого движения воздуха.

Шепот Тропы внезапно потянулся к Равене, словно живое существо. Проник в ее голову, и на какой-то миг словно завладел ею. Ей казалось, духи говорят ей о прошлом, словно пытаются поделиться с ней неким важным знанием, хотят что-то донести до нее — но в этом сонме голосов ее слух не мог вылущить ни единого слова.

— Ты понимаешь их? — спросила Равена у Рила.

— Увы, — ответил он, и она слышала в его голосе улыбку. — Я спрашивал у многих в нашем клане, кто ходит Тропами Духов, понимают ли они, что говорят голоса. Но ответ всегда был один — нет.

Равена озадаченно хмыкнула. Рил считает, что это голоса духов — предков всех Пяти Кланов, — но что это значит? Здесь, на Тропах, действительно обитают прародители тех, кто сейчас держит в своих руках власть над этим миром? Или, возможно, это голоса мертвецов? Духов, которые давно умерли, а их голоса — лишь эхо прожитой когда-то много веков назад жизни.

— Может быть, нам просто не дано понять их, — произнес Рил. — Мы — потомки духов и людей. Но, возможно, сейчас мы гораздо больше люди, чем когда-либо, поэтому постепенно теряем связь с теми, кто сделал нас могущественными.

Слушая его, Равена одновременно всматривалась в просветы между деревьями. За золотыми стволами сгущалась темнота. Она тоже была окрашена в золото, и Равене стало интересно: что будет, если сойти с Тропы? Отпустить руку Рила и войти в золотую мглу, глядящую на нее в промежутках меж стволов. Что там? Эта мысль внезапно завладела ею полностью.

Что там?

Если она войдет туда, что она увидит? Куда приведет ее мгла за деревьями? Может быть, там, в этой мгле, шепот, который скользящей змейкой проникает ей в уши, разделится, распадется на отдельные голоса, и тогда она сможет понять?..

Равена заметила, что ее пальцы отпустили рукав Рила, когда было уже поздно. Его спина и белые волосы, на миг подхваченные налетевшим порывом ветра, заслонили от нее наползшие неведомо откуда тени.

Тьма сомкнулась, и Рил исчез.

* * *

Вокруг была ночь.

Равене казалось, что она все еще там же — на Тропе Духов. По крайней мере, место, где она стояла, было похоже на тропу — путь, проложенный меж деревьев. Но все выглядело иначе. Под ее ногами была сухая земля, а по обеим сторонам от нее поднимались стеной высокие, безлиственные деревья. Они казались живыми — тянули к небу свои искореженные ветви-руки, словно люди, молящие небо о том, чтобы с них сняли злое проклятие.

Однако небо было глухо к их мольбам — темное безжизненное полотно без единой звезды. Только черная луна царила на этом небе. Ее окружность была словно подсвечена слабым холодным светом.

Черная луна. На черном небе. Над черной землей.

Это был мир Тьмы.

— Рил? — шепотом позвала Равена, уже понимая подспудно, что его нет рядом.

Но хуже всего было осознание, что пропал не он — пропала она. А ведь Рил предупреждал — не отпускать его.

«Где же я?» — подумала Равена, затравленно озираясь по сторонам.

Липкий ужас скользил по ее коже. В горле зарождались крики — она хотела позвать кого-нибудь, хотела чтобы хоть кто-нибудь откликнулся; стало жутко от мысли, что она в этом месте совсем одна. И одновременно она обмирала от страха, представляя того, кто может жить здесь.

— Что же я натворила? — шептала вслух Равена, испуганно вглядываясь в черноту между деревьев. — Что мне делать… Ри-и-ил?

Она не представляла, как ей теперь вернуться на Тропу Духов. Она не умеет видеть их, как Рил.

Из горла Равены вырвался короткий звук паники — глухой и надрывный.

Неужели она погибла? Равена могла надеяться только на то, что Рил придет за ней.

«Даже я не знаю, где ты окажешься»…

Но если он не знает пути сюда точно так же, как она не знает способа вернуться на Тропу, то тогда надежды на это нет.

Равена прислушалась — никаких звуков не доносилось до ее ушей. Здесь стояла мертвая тишина.

Куда же она попала?

Возможно, это место такое же, как Тропа Духов, и если она будет все время идти вперед по этому пути, то рано или поздно он выведет ее в тот мир, к которому она привыкла. В мир, где есть солнечный свет.

Равена боязливо сделала первый шаг, потом еще один. Она шла вперед медленно, стараясь ступать как можно тише. Однако земля под ногами на каждый ее шаг отвечала тихим сухим дыханием смертельно больного существа.

Х-ха-а-а… х-ха-а-а… х-ха-а-а…

Но Равена не останавливалась. Напротив — ускорила шаг, словно пыталась убежать от голоса мертвой земли. На ходу она подняла голову, привлеченная черным светилом над ее головой — тоже мертвым, как и все здесь. Луна, одетая в тусклый венец серебристого света, смотрела на нее единственным глазом необъятного великана. В этом взгляде Равене чудилось обещание скорого конца всему, и страх, первобытный и неконтролируемый, еще сильнее прилипал к ее телу, словно высасывая из нее волю.

Равена опускала глаза, когда вдруг слева от нее раздался короткий хруст — словно сухая ветка легла под чью-то ступню. Резко повернув голову в ту сторону, Равена остановилась. Ее глаза увеличились от ужаса, когда она осознала — в черноте между деревьями ей чудится чей-то смутный силуэт.

Равена напряженно вдохнула, чуть ли не с силой проталкивая воздух в легкие, и, отвернувшись, торопливо продолжила свой путь вперед.

«Показалось, — лихорадочно уговаривала она себя. — Мне показалось».

Однако звук хрустнувшей ветки повторился по правую сторону от нее. Затем еще раз. Равена зажмурила с силой глаза — ее разрывало на части от страха и необходимости посмотреть в том направлении. На ходу она осторожно скосила глаза в сторону и сразу отвернулась, еще сильнее ускорив шаг. Горло свело невидимой железной рукой.

Двое. Два силуэта в мутной мгле между деревьями. И в этот раз она была уверена, что ей не показалось.

Равена почти бежала, и в этот момент ей казалось странным радоваться, что она одета в мужскую одежду, потому что двигаться в ней было намного легче.

Задыхаясь на бегу, Равена краем глаза заметила что-то слева, повернулась, и тотчас из ее горла вырвался крик.

Темный силуэт возник на тропе перед деревьями, всего в трех-четырех шагах от нее.

Равена в первый момент дернулась в сторону, но, почувствовав, как за ее спиной сгустился воздух, обернулась и закричала снова.

Он возник из ниоткуда в каком-нибудь шаге от нее — Равена едва не соприкоснулась с ним. Вопреки своему желанию, она хорошо рассмотрела его. Темные длинные одежды, скользящие краями по земле, рукава, из-под которых не видно рук, капюшон, спадающий так низко, что должен был закрывать лицо полностью… Вот только казалось, что не было под этой одеждой ни лица, ни рук, ничего, что могло бы принадлежать человеку. Как будто черное тряпье, похожее на одежды бесприютных странников, существовало само по себе.

Ахнув, Равена бросилась прочь от него.

«О небеса, помогите мне!» — молила она, потому что больше ей ничего не оставалось.

Еще один силуэт возник рядом с ней — буквально только что его не было! Широкий рукав поднялся и потянулся к ней, и Равена увидела кисть — темную, как и земля, по которой она бежала, ничего общего с человеческой кожей, высохшую, изборожденную трещинами.

— Дитя неба, — прошелестел голос из одежд.

Равена с криком отпрянула от этой руки. Она убегала от них, но они преследовали ее, возникая на пути вновь и вновь. Их голоса шелестом доносились до ее ушей:

— Дитя неба…

— Проклятое дитя неба!

— Ты не должна существовать…

— Ты — погибель…

— Погибель!

— Ты должна быть уничтожена…

— Дети неба должны быть уничтожены…

— Все дети неба должны быть уничтожены…

— Умри…

— Проклятое дитя неба…

Чьи-то руки ухватили ее сзади, сорвав шляпу. Равена хотела закричать, но тканевый ремешок обхватил ее шею, оборвав крик. Задыхаясь, она просунула пальцы под ремешок и одновременно дернулась вперед. Чужая рука отпустила ее.

Равена бежала, уже не глядя по сторонам. Иссохшиеся руки тянулись к ней, хватали ее. Она кричала, отбивалась и продолжала бежать, не слушая, как шелест голосов снова и снова твердит ей о том, что ее не должно существовать, потому что она — проклятое дитя неба.

Страх холодил в ее венах, отчаяние заполнило легкие, в голове пульсировала только одна мысль: «Спасите меня!». И почему-то, не отдавая себе в этом отчета, Равена позвала на помощь того, кого уже не было на этом свете:

— Папа! Папа-а-а!!!

И не поверила своим глазам, когда впереди, прямо в воздухе, вдруг возникло золотое зернышко. Оно росло, рассыпая вокруг золотые брызги.

Ее снова схватила сухая черная ладонь, но в этот раз Равена с легкостью отбросила ее. Внутри нее родилась надежда, и, чтобы не дать этой надежде погаснуть, Равена не отрывала взгляда от золотых всполохов впереди — они окрашивали путь в цвет солнечного света, прогоняя тьму.

«Тропа Духов!» — ликовала Равена.

Она вбежала в золотое облако, и, даже не отдышавшись, быстро посмотрела назад.

Тьма позади нее превратилась в семечко подсолнуха. Оно упало в высокую траву… и исчезло из виду.

— Равена! — услышала она знакомый голос и обернулась.

27. ДОМ ХЭМА

Равена оглянулась — к ней спешил Рил. Пока он приближался, она, словно с трудом веря в свое спасение, посмотрела вокруг.

Каким-то чудом ей удалось вернуться на Тропу Духов.

— Равена? — оказавшись рядом с ней, спросил Рил, осматривая ее с ног до головы и заглядывая в глаза. — В один миг ты просто исчезла. Что с тобой случилось?

Она посмотрела ему в лицо, сделала лихорадочный вдох и, почувствовав, как силы покидают ее, осела на землю так стремительно, что Рил даже не успел подхватить ее.

— Равена!

Присев рядом, Рил поддерживал ее руками за плечи.

— Ты отпустила мою руку, — правильно догадался он. — Что с тобой было потом? Куда ты пропала?

Равена раскрыла рот, но не сразу смогла заговорить, первые мгновения просто дышала, глубоко и часто. Запоздалое потрясение охватило ее, вмиг будто лишив сил.

— Там было… темно, — наконец вернулся к ней голос. — И черная луна… Люди… похожи на людей… в рубище… А еще…

Она вспомнила, как выкрикнула имя отца, и тотчас увидела золотые всполохи Тропы Духов. Это случайность? Совпадение?

Почему-то она не хотела говорить об этом Рилу. Равена сама толком не могла объяснить, в чем была причина, но внутренний голос будто велел ей молчать.

— Черная луна? — нахмурился Рил, размышляя над ее словами. — Кто-то в рубище, похожий на людей?

Он хмыкнул озадаченно, потом снова посмотрел на Равену.

— Но как ты нашла путь обратно?

Равена, стараясь не смотреть на него, чтобы Рил не увидел в ее глазах неискренность, покачала головой:

— Не знаю. Тропа просто появилась передо мной… Я увидела золотое сияние и пошла ему навстречу.

Рил выдохнул.

— Как бы то ни было это невероятная удача, что ты вернулась. Я уже думал…

Он не договорил, но в этом и не было нужды. Равена легко догадалась, о чем думал Рил. Что она уже не вернется. Что пропала навсегда.

— Ты можешь встать? — спросил он.

Равена кивнула в знак согласия, хотя была не уверена в своих силах. Но она понимала, что им нужно идти дальше. Ей и самой не хотелось сейчас задерживаться на Тропе Духов.

Придерживая ее, Рил помог Равене встать на ноги.

— Судя по всему, ты теперь можешь видеть Тропы, — сказал он, пристально вглядываясь в лицо Равены, словно не знал, чего от нее сейчас можно ожидать. — И тебе больше не нужно держаться за меня. Это к лучшему — больше ты не потеряешься. Пойдем.

Равена снова согласно кивнула, но когда Рил отвернулся от нее, чтобы продолжить путь, она, почти не контролируя себя, схватила его за рукав. Он удивленно оглянулся. Осознав, что она сделала, Равена выдавила из себя:

— Прости, я…

Рил ответил ободряющей улыбкой.

— Можешь держаться, — сказал он. — Ты наверняка сейчас сильно перепугана. На тебе лица нет. Даже боюсь представить, что ты видела, когда исчезла с Тропы. Если тебе так будет спокойнее — держись за меня.

Равена больше не разглядывала все вокруг. Она помнила, как завлекла ее взгляд золотая тьма между деревьями по обеим сторонам тропы, и теперь все время смотрела себе под ноги.

Наверное, поэтому сразу заметила, когда трава стала менять цвет. Сначала появилась зеленая россыпь на золоте, она сменилась золотой россыпью на зеленых стеблях трав, и вот уже под ногами — самая обычная тропинка, протоптанная ногами людей.

Равена отпустила рукав Рила и огляделась. Тропа Духов вывела их из леса. По правую сторону раскинулся широкий луг, а чуть дальше в солнечном мареве тонули цепи холмов.

— Мы покинули земли Клана Воронов? — спросила Равена.

Рил кивнул, и двинулся по тропинке, которая тянулась по склону высокого холма. Равена последовала за ним.

Когда они поднялись на вершину взгорья, Рил остановился.

— Ну вот мы и дома, — вдохнув полной грудью, объявил он.

С взгорья открывался вид на город. Большой город, сразу заметила про себя Равена, не меньше Бриеста.

— Это Тристоль, — произнес Рил. — Он находится под влиянием Клана Лисов. Здесь ничего не происходит без нашего ведома. Но туда мы отправимся позже, сначала заглянем в одно место. Я хочу кое-кого навестить, это по пути, заодно и отдохнем там. Ты не против?

Равена покачала головой. Ей было неважно, куда идти. Сейчас ее судьба была всецело в руках Рила. Она могла только следовать за ним, веря его обещанию, что Клан Лисов примет ее, и она будет там в безопасности.

Они спустились вниз и вышли на широкую дорогу. Равена была уверена, что Тристоль лежит слева от них — как только они спустились с взгорья, город больше не было видно, — но Рил свернул направо.

По пути им встретилась повозка, запряженная старой гнедой лошадью. Старик на козлах и женщина в повозке лишь едва глянули на путников — Равена точно так же, мазнув по ним взглядом, отвернулась. Повозка проехала мимо, и почти сразу Равена увидела, что от дороги виляет в сторону узкая тропинка. Рил свернул на нее, и Равена последовала за ним. На ходу она услышала, как смолк цокот лошадиных копыт — повозка остановилась.

— Не ходите туда, ребятки! — окликнули их.

Равена обернулась. К ним обращался возница. Однако сидящая в повозке женщина, приподнявшись, дернула его за рубаху на спине и громким шепотом сказала:

— Ослеп, дурень старый? У того, высокого, глянь, волосы белые! Понял, кто это?

После ее слов возница присмотрелся к Рилу, и глаза его чуть увеличились в размерах. То ли он попросту не обратил внимания на волосы Рила, ведь тот шел с непокрытой головой, и не таился, то ли был подслеповат. Потом возница перевел взгляд на Равену и зашептал женщине в повозке, точно так же громко, как она мгновенье назад:

— Но ведь с ним мальчик! Черноволосый, смотри-ка… Нельзя мальцу туда, поди.

Равена не сразу поняла, что мальцом назвали ее — ведь она была одета в одежду незнакомого ей юноши.

Женщина тем временем снова дернула старика за рубаху, в этот раз сильнее:

— Ох, дурак! Масть меняют оне, забыл? Поехали. Да езжай уж!

С криком «Н-но!» возница хлестнул вожжами по спинам лошадей. Наблюдая за удаляющейся повозкой, Равена спросила:

— Что это было? О чем они говорили? Почему мне туда нельзя?

Рил повернулся к ней с улыбкой.

— Не обращай внимания, — только и сказал он и, отвернувшись, возобновил путь.

Равена на миг заколебалась. Предупреждение возницы ее насторожило, однако Рил как будто не придал его словам никакого значения.

— Не отставай! — крикнул он ей; потом обернулся и глянул на Равену с плутоватой улыбкой. — Снова потеряешься, смотри.

С этими словами отвернулся и больше не останавливался, словно говорил: сама решай, как быть — доверять мне или нет.

Глядя ему в спину, Равена нахмурилась, поджала губы и двинулась вперед. Она уже раньше решила, что доверится ему — перед тем как сбежать с ним. А такое решение принимают только один раз.

* * *

Сначала тропа завела их в заросли лещины. Равене то и дело приходилось отодвигать ветви кустарников, наползающих на тропу. Ей пришло в голову, что если тропа так заросла, то пользовались ею, видимо, редко.

«Куда Рил меня ведет?» — мысленно беспокоилась она, но молчала, почему-то опасаясь выказывать свою тревогу.

Когда лещина наконец начала отползать от тропы, и путники могли уже идти спокойно, не заботясь о том, чтобы ветви не расцарапали им лицо и руки, Равена увидела над шапками высоких дубов дымок, и на несколько мгновений между ветвей в кронах мелькнула дымовая труба и часть крыши. Не сходя с тропки, они миновали небольшую дубовую рощу, когда наконец показалось жилье.

Одного взгляда на него хватило, чтобы Равена сделала вывод: люди, которые здесь живут, бедны. Дом был низенький и серый, из дешевого строительного камня. С трех сторон его плотно обступали деревья, но небольшой дворик перед домом был ухоженным.

Подойдя к порогу, Рил протянул руку к колотушке и постучал.

— Кто здесь живет? — не сумев унять любопытства, спросила Равена, пока они ждали, когда им откроют.

— Здесь живут хорошие люди, — ответил Рил с улыбкой; хотя в его взгляде Равена заметила легкое беспокойство, когда после чуть затянувшегося ожидания, он наклонился вбок, видимо, пытаясь заглянуть в окно.

Однако когда из глубины дома послышались шаги, Рил заметно расслабился, как будто звук шагов его успокоил.

Открылась дверь и на пороге возник немолодой мужчина. Седые дорожки в волосах старили его, а большие, низко свисающие мешки под глазами делали его лицо печальным.

— Здравствуй Хэм, — улыбнулся хозяину дома Рил.

— Господин Сирил! — воскликнул мужчина, растерянно моргая и хватая ртом воздух.

Глаза Равены удивленно округлились. Господин? Сирил?

Рил тем временем качнул головой и осуждающе выдохнул, но при этом продолжал улыбаться.

— К чему столько шума? Это всего лишь я.

Хозяин дома упал на колени и принялся низко кланяться.

— Эй-эй, ну, вставай, Хэм, — состроил страдальческую гримасу Рил и с напускной строгостью велел: — Прекрати это немедленно. Иначе уйду.

Хэм резко подхватился.

— Как можно?! Не уходите, господин Сирил! Не простит она мне, если вы из-за меня уйдете. Укорами изведет, взгляд от меня воротить начнет, я ее знаю.

Он поднялся на ноги и не удержался, поклонился опять — коротко, словно бы украдкой.

— Ох, да что ж я вас на пороге держу! — спохватился он. — Проходите в дом, господин Сирил! И другу вашему рады! Прошу, юноша.

Равена переступила порог следом за Рилом и осмотрелась: простое убранство, деревянная мебель, окрашенные побелкой стены.

— Она девушка, Хэм, — громко произнес он, остановившись в центре комнаты и осматриваясь таким взглядом, будто хотел убедиться, что здесь ничего не изменилось — так рассматривают место, в которое возвращаются после долгого отсутствия. — Сбежали мы. Ее наверняка искать будут, поэтому пришлось обрядить в мальчика. Но тебя обманывать не могу.

— Ох, ну полно вам, господин Сирил, — неодобрительно покачал головой Хэм. — Если надо скрывать, то и от меня скрывайте, уж будьте добры. Кто я такой, чтоб сам господин Сирил мне отчитывался?

Равена нахмурилась и с подозрением покосилась на Рила. Этот Хэм относился к нему с большим почтением. Потому что Рил из Клана Лисов? В этих краях так почитают лисов, под властью которых живут? Или дело не только в этом?

Рил тем временем посмотрел на Хэма с благодарной улыбкой.

— За это и люблю тебя, Хэм.

Но тут же состроил несчастное лицо и преувеличенно тяжко вздохнул:

— Все вокруг только и твердят, что лисы — хитрецы и обманщики, не любят нас, а ты говоришь мне: обманывайте, если надо.

Хэм прокряхтел, отводя глаза. Было видно, что Рил вынуждает его чувствовать себя неловко — Равена и сама заметила за Рилом такую привычку, поэтому посочувствовала хозяину дома.

— Пойду-ка я лучше, скажу ей, что вы тут, господин Сирил, — помялся Хэм и двинулся было в сторону низенькой двери в соседнюю комнату.

— Постой, не надо, — остановил его Рил и добавил: — Хочу удивить ее.

«О ком они говорят?» — подумала озадаченно Равена.

Она видела, как Рил направился к двери, когда Хэм отошел в сторонку, уступая ему дорогу. Равена логично предположила, что, с кем бы ни хотел встретиться Рил, ее это не касается, и собиралась остаться на месте, но уже возле двери, наклонившись, чтобы пройти под низкой притолокой, он обернулся, глянул прямо на нее и позвал кивком головы:

— Пойдем, хочу тебя кое с кем познакомить.

Равена в первый момент удивилась, но спорить не стала. Ей даже было любопытно, кто же это — тот человек, с которым хочет познакомить ее Рил?

Комнатка, в которой они оказались, была такой же маленькой, как и предыдущая, но светлее. Однако внутри никого не было.

Рил тем временем не стал здесь задерживаться, пересек комнату и подошел к еще одной двери, которая, как сразу поняла Равена, вела на задний двор. Выйдя за Рилом наружу, Равена остановилась.

На заднем дворе был небольшой цветник. Рядом с ним на корточках сидела девушка — Равена видела, что в руках у нее лейка, из которой она поливает цветы. Волосы девушки, заплетенные в длинную косу, были абсолютно белыми. Однако даже со спины ее нельзя было бы принять за старуху — гибкий тонкий стан выдавал юность.

«Она из Клана Лисов?» — была первая мысль Равены.

Видимо, услышав шаги за спиной, девушка повернулась. Ее лицо расцвело при виде Рила, Равена же, глядя на нее, застыла в ужасе.

Она ожидала, что у девушки из Клана Лисов будут такие же, как у Рила, золотисто-желтые глаза. Однако увиденное потрясло ее.

Белые яблоки глаз, бледная кожа, почти бескровные губы…

«Белява», — шелестом ссохшейся от времени бумаги пронеслось в голове Равены.

28. ПРОСЬБА

— Рил! — воскликнула тем временем девушка и, уронив лейку, бросилась к нему.

Рил двинулся ей навстречу, улыбаясь, однако в шаге друг от друга они остановились. Лицо девушки светилось от счастья, Рил же погладил ее по голове и пошутил:

— Что ж, вижу, что я, по крайней мере, важнее лейки. — И пожурил шутливо: — Ты уронила ее.

— Ох! Я растяпа! — воскликнула девушка, и бросилась обратно.

Подняв лейку, воды в которой осталось, по-видимому, совсем мало, девушка вздохнула удрученно:

— Слишком много воды для грустноглазок, — произнесла она. — Не любят они влагу, не погибли бы.

Цветы, о которых говорила девушка, и впрямь соответствовали своему названию: их головки были опущены, и черная кайма на краях лепестков напоминала закрытые глаза с печально опущенными вниз уголками.

Рил вздохнул, хотя, в отличие от грустноглазок, совсем не выглядел печальным. Подошел к цветнику, присел и начертал пальцем прямо на земле рядом с лужей какой-то символ. Вода тотчас начала испаряться, пока не осталась только влажная после поливки земля.

Магия лисов в этом смысле не отличалась от магии воронов — оба клана использовали символы из древнего языка, принадлежащего их предкам-духам. Насколько знала Равена, на этих языках давно не говорили даже внутри кланов, но письменность сохранилась.

— Спасибо, Рил, что бы я без тебя делала, — благодарно произнесла девушка и, поставив лейку на скамью возле стены дома, спросила: — Где ты пропадал? Тебя так долго не было.

Потом перевела взгляд на Равену, словно только сейчас ее заметила.

— Ой, простите, — искренне повинилась она. — Я такая рассеянная… Рил говорит, у меня внимания на все не хватает. Если смотрю на что-то одно, больше ничего не вижу. Но я такая не всегда была, вы не подумайте. Это только в последнее время.

Девушка не стала объяснять, но Равена в этом и не нуждалась. Люди, больные белявой, становились невнимательными. Могли не замечать то, что прямо перед ними, и не слышать, когда с ними разговаривают. Об этом рассказывали Равене родители, которые во времена своей молодости добровольно помогали врачевателям в приюте — ухаживали за людьми, которые заразились этой болезнью.

Белява вдруг выдохнула тяжело и, наклонившись, ладонью оперлась о скамейку.

— Тебе надо отдохнуть, — со спокойной улыбкой сказал Рил. — Наверняка ведь уже много часов в цветнике возишься.

— Неправда, — возразила девушка слабым голосом. — Я немножко… Тебя ведь так давно не было…

— Никуда я не денусь, — беззаботным тоном успокоил ее Рил, — мы погостим у вас до завтра. Да и вернулся я уже — теперь часто заглядывать буду.

— Правда? — с надеждой посмотрела на него девушка.

— Правда-правда, — подтвердил Рил. — Ну, пойдем в комнату.

Рил помог беляве зайти в комнату и довел ее до постели. Нашел взглядом Равену и с улыбкой-просьбой кивнул головой в сторону, мол, оставь нас ненадолго.

Равена вернулась в комнату, где ждал Хэм. Хозяин дома уже ставил на стол еду для трапезы. Равена увидела нарезанный крупными ломтями хлеб в деревянной миске, большой кувшин с молоком и кашу в казанке, над которым стоял облаком пар.

Равена остро почувствовала, что голодна. Со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.

— Присаживайтесь, молодая госпожа, — радушно позвал Хэм.

Равена подошла.

— Почему вы меня так называете? — спросила она настороженно; Рил ведь ничего не успел о ней рассказать. — Вы разве не видите, как я одета?

Печальные и усталые глаза Хэма остановились на ней, и он ответил:

— Так ведь стоит только присмотреться, молодая госпожа, и сразу видно, что вы не из простых, — пояснил он. — Это я по невнимательности моей в первый момент вас за юношу принял. Лицо у вас особенное — такое только у господ бывает.

Сев за стол, Равена пододвинула к себе маленькую миску с кашей и взяла со стола деревянную ложку. Зачерпнула каши, но прежде чем есть, решила спросить:

— Рил тоже из господ?

— Ох, а вы не знаете, молодая госпожа? — удивился Хэм. — Господин Сирил — младший сын главы Клана Лисов.

Равена уже подносила ко рту ложку, но рука ее остановилась на полпути. Быстро справившись с собой, она отправила кашу в рот и зачерпнула еще.

Вот как? Значит, не просто лис, а младший сын главы клана. Это многое объясняет. Например, его наглую манеру общаться с ней на равных еще с первого их знакомства. Потому что он и есть ей ровня. Лишь самую малость ниже Натаниэля по положению.

Однако любопытно. Почему сын главы Клана Лисов сам проник в чужой клан в качестве шпиона? Этого не мог сделать кто-то другой? Это не укладывалось у Равены в голове. Узнав, что Рил из лисов и все это время шпионил в Клане Воронов, она была уверена, что он специально подготовленный шпион.

Услышав, как открылась дверь за ее спиной и раздались шаги, Равена не стала поднимать взгляда от миски — сделала вид, что увлечена едой.

— Ты помнишь мое предостережение, Хэм? — обойдя стол и опускаясь на скамейку напротив Равены, негромко сказал Рил. — Белява заразна. Если и дальше будешь оставаться здесь — можешь заболеть сам. Я предлагал тебе все устроить: рядом с ней будет все время кто-то из нашего клана, присмотрят, позаботятся. Не веришь мне?

— Верю, господин, как можно? — двумя поклонами ответил хозяин дома. — Но только не серчайте вы на меня, не могу я дитя свое оставить. Да и сколько уж я подле нее… Видно, не берет меня хворь эта, раз до сих пор со мной не случилось ничего.

Рил тяжело вздохнул.

— Как знаешь.

После чего принялся за еду.

— Господин Сирил, — несмело позвал Хэм, — я-то ладно, а вот гостье, спутнице вашей, может, не стоит тут быть? Вы не подумайте, молодая госпожа, что я вас из своего дома гоню. Мы друзьям господина Сирила завсегда рады. Я токмо за вас беспокоюсь. Страшная хворь, упаси вас небеса.

— Не волнуйся за нее, — спокойно произнес Рил, бросив взгляд на Равену. — Белява заразна только для людей.

— Я человек, — невольно оторвалась от еды Равена.

— Нет, — улыбнулся ей Рил. — Ты просто привыкла так думать.

— О, так вы, госпожа, из Клана Лисов? — понимающе закивал Хэм, и тотчас покачал головой, словно бы виновато: — Все время забываю, что вы умеете масть менять.

— Нет-нет, — ответила Равена. — Я не умею. Я такая и есть… какой вы меня видите.

— Значит, не из лисов вы? — округлил глаза Хэм, еще пристальнее приглядываясь к Равене. — Глаза у вас не черные, как у воронов, и не зеленые, как у драконов. Синие глаза… Господин Сирил, а у единорогов глаза какие? Их в наших краях и не было никогда, так я и не ведаю.

— Не гадай, — отозвался Рил, откусывая от ломтя хлеба кусок побольше; похоже, он был голоден не меньше Равены. — Она не из Четырех Кланов.

— Не из Четырех Кланов, — кивнул послушно Хэм. — И не человек. Вот загадка-то.

Заметив, что Рил не стал говорить о том, что она Сапфир, Равена осторожно подняла на него глаза. Этот старик, скорее всего, о Сапфирах слыхом не слыхивал. Люди знали только о Четырех Кланах — Вымерший Пятый Клан помнили немногие.

Равена озадаченно мигнула, задумавшись. Люди? Постойте… Что там Рил сказал только что? Белява заразна только для людей?

Она снова посмотрела на Рила — в этот раз не скрываясь, широко раскрытыми глазами, с изумлением и сочувствием одновременно. Больная белявой девушка была человеком. Не лисицей. Простым человеком.

Удивительно, думала Равена. Рил так дорожит человеком? А ведь дорожит. С такой нежностью, какая была у него во взгляде при встрече с белявой, можно смотреть только на того, кто живет глубоко в твоем сердце.

— Ну, вы трапезничайте, гости дорогие, — снова поклонился Хэм, — а я пойду — по хозяйству кое-чего сделать.

И с этими словами вышел во двор.

Оставшись вдвоем Рил и Равена какое-то время, забыв про еду, смотрели друг на друга.

«Ты продолжаешь меня дурачить… Сирил», — взглядом говорила ему она.

«Так что же ты решишь? — отвечала ей плутоватая улыбка Рила. — Поверишь хитрому лису или нет?»

* * *

После еды, Рил сказал, что хочет Равене что-то показать, и она без лишних вопросов последовала за ним.

Еще одна утопающая в зарослях лещины тропа, ведущая, однако, в сторону, противоположную той, откуда они пришли, вывела из к заброшенному дому: отвалившая штукатурка, облезлые ставни, грязные потеки на стенах.

На миг Равена решила, что Рил вел ее именно сюда, но он прошел мимо и начал подниматься на косогор.

— Почему этот дом заброшен? — спросила она, и тотчас сама догадалась, однако Рил уже успел ответить:

— Узнав, что дочь их соседа заразилась белявой, люди, которые раньше жили в этом доме, бросили все и в спешке уехали. Можно нажить новое добро, но нельзя получить новую жизнь.

Равена уже открыла рот, чтобы спросить, но не нашлась, как лучше начать этот разговор. Молча она следовала за ним. Под ногами был дерн, толстым ковром он укрывал взгорье. Когда они поднялись на вершину, Рил кивком головы указал вперед — туда, где разрастался в нескольких милях отсюда густой лес.

— В этом лесу прячутся земли Клана Лисов, — сказал он. — Там находится резиденция главы нашего клана. Уже завтра мы будем там, если ты не передумала.

Он повернулся к ней с привычной уже лукавой и дразнящей улыбкой.

— А ты не передумала?

Равена несколько мгновений молча смотрела на него в ответ, потом отвернула лицо и сказала:

— Если бы мы сразу отправились в Тристоль, то добрались бы задолго до сумерек. Скажи, Рил…

Она снова посмотрела на него и спросила:

— Ты же не просто так привел меня сюда?

Помолчала, ожидая его ответа, но и он молчал, лишь отвел взгляд, поэтому спросила снова:

— Хочешь попросить?

В этот раз Рил медлил недолго. Кивнул и серьезно ответил:

— Хочу.

Он не улыбался, как обычно, и казался слегка отстраненным, хотя Равена прекрасно видела, что тревога за беляву снедает его изнутри. Однако откуда же тогда в его взгляде это сомнение, будто он не уверен, что имеет право просить?

— Попросишь? — поинтересовалась Равена, глядя на него выжидательным взглядом.

Не отвечая на ее взгляд, Рил смотрел прямо перед собой — туда, где, с его слов, посреди леса прятались земли его клана. Наконец он ответил:

— Попрошу.

Опустив взгляд, добавил:

— Если можешь — спаси ее.

Равена изучала его лицо некоторое время, потом спросила:

— Почему ты осторожничаешь?

— Осторожничаю? — переспросил Рил, поднимая на нее взгляд.

Она кивнула.

— Когда Тан… Натаниэль выпил отравленное питье вместо меня и мог умереть, его брат умолял меня спасти его. У него тогда был такой взгляд… как будто он отдал бы все за спасение Тана, даже собственную жизнь. Я тогда не понимала, почему — думала Тан простой слуга. Но оказалось, что они братья, и похоже, что Габриэль безмерно предан Натаниэлю. А ты…

Равена заколебалась, но все же сказала:

— Она ведь дорога тебе. Эта белява.

— Руби, — все так же отрешенно произнес Рил. — Ее зовут Руби.

Равена повторила:

— Она дорога тебе. И ты просишь меня ее спасти. Но при этом у тебя такое лицо… такой взгляд… как будто ты и хочешь, чтобы я исцелила ее, и одновременно не хочешь. Кто она для тебя?

— Друг, — ответил Рил. — Руби мой друг. Мы знаем друг друга с детства.

Равена склонила голову, глядя на него с интересом.

— Простая человеческая девушка, дочь бедняка — друг сына главы Клана Лисов? — удивленно подняла брови она.

Рил улыбнулся, низко опустив при этом голову, словно пытался скрыть улыбку.

— Тебе Хэм сказал?

Равена не ответила, вместо этого констатировала:

— Значит, тебя зовут Сирил? Интересно, почему в Клане Воронов ты назвался Рилом? Разве было бы не безопаснее назваться абсолютно чужим для тебя именем? О, постой, дай угадаю. Наверное, Рилом тебя в детстве звала твоя мама, отец и братья? У тебя ведь есть старший брат? Хэм сказал, что ты младший сын.

Рил вздохнул, не переставая улыбаться.

— Мои отец и мать никогда не называли меня Рилом. Сыну главы Клана Лисов не пристало откликаться на такое короткое простое имя. Рилом меня называет только она, — он кивком головы указал назад, — Руби.

Услышав эти слова, Равена украдкой заглянула ему в лицо. Проникнув шпионом в чужой клан, он не называется каким-нибудь посторонним именем, а использует то, которое дала ему эта девушка. С одной стороны, это разумно — он привык окликаться на это имя, а значит, оно его не подведет. В этом, пожалуй, проявляется хитрость лисов. А с другой… Он как будто использовал это имя в качестве талисмана. Как будто оно должно было его охранять.

Все-таки любопытно, как много значит для него эта девушка? И действительно ли она просто друг?

— И как мне теперь тебя называть? — спросила Равена.

Золотисто-желтые глаза остановились на ее лице.

— Зови Рилом, — сказал он. — Как привыкла.

— Но ведь младшему сыну главы Клана Лисов не полагается откликаться на такое простецкое имя, — напустив на себя притворной важности, напомнила Равена.

Рил широко улыбнулся.

— Ты будешь исключением, разве тебе не приятно? — жизнерадостно поинтересовался он.

— Я буду вторым исключением, — напомнила Равена.

Улыбка Рила слегка ослабла, как будто стремилась сбежать с лица, но ее не отпускали.

— Верно, — подтвердил Рил уже не таким бодрым тоном. — Вторым.

Решив проигнорировать его странное настроение, Равена глубоко вздохнула и сказала ему:

— Я попробую. Попробую ее спасти.

29. ПРИБЫТИЕ В ТРИСТОЛЬ

С востока, обгоняя облака, летела птичья стая. Они были далеко, и Равена не могла разглядеть с такого расстояния, что это за птицы, но ей настойчиво чудилось, как ее ищет взгляд черных вороньих глаз.

Сидя на скамье, она неосознанно вжалась спиной в стену, и только почувствовала исходящий от стены холод, пришла в себя.

— Ты смотришь на этих птиц и о ком-то думаешь, — произнес рядом с ней нежный девичий голос. — Правда?

Равена отвела взгляд от стаи и посмотрела на белое лицо девушки. У бесцветных глаз не было взгляда — зрачки и радужки съела болезнь, сделав взгляд белявы «слепым», хотя она по-прежнему оставалась зрячей.

Интересно, какого цвета были раньше глаза Руби, думала про себя Равена. Скользнула взглядом по белоснежной косе, перекинутой через плечо. А какого цвета были ее волосы?

— Почему ты не спросишь, зачем Рил оставил тебя со мной? — поинтересовалась Равена.

Бескровные губы белявы улыбнулись.

— Если Рил сказал побыть с тобой, значит, так надо, — ответила девушка.

— Ты так веришь ему? — спросила Равена.

Руби чуть склонила голову вбок и ответила мягко, но без тени сомнения:

— Я верю Рилу больше, чем самой себе. Он делает только то, что лучше для меня. И я знаю, что Рил никогда меня не обидит.

Сердце Равены на миг скрутило от тоски.

«Хотела бы я, чтобы и у меня был такой человек, которому я могла бы доверять больше, чем самой себе», — подумала она.

Но такого человека в ее жизни не было. Никому она не могла доверять. Даже собственному сердцу — не могла. Чувства обманывают, предают, причиняют боль. Лучше не полагаться на них.

— Можно взять твою руку? — спросила Равена.

Руби с улыбкой кивнула.

— Рил сказал, что тебе не опасно находиться рядом со мной, белява тебе не страшна, — произнесла девушка. — Значит, можно.

И снова «Рил сказал». Равена почувствовала легкое раздражение. Если бы только она так же твердо знала, что может ему доверять, ее бы не терзала без конца тревога. Но посмотрев на беляву, она сразу почувствовала вину. Нельзя так думать. Ведь у этой девушки, кроме отца и Рила, больше никого нет. Каково было бы ей, если бы их не было рядом? Остаться наедине с болезнью, которая сначала высушивает тебя, съедает все краски твоей жизни, а потом выпивает тебя до дна — это, наверное, так страшно.

Потянувшись, Равена осторожно взяла Руби за руку.

Силой Сапфиров она исцеляла уже дважды, но до сих пор Равена не могла ответить себе на вопрос, как она это делала. Единственное, что точно знала Равена — оба раза она хотела спасти. Всем своим существом желала этого.

Достаточно ли одного желания?

Равена посмотрела на Руби. Эта девушка с мягкой улыбкой на бескровных губах, с тихой благодарностью в «слепом» взгляде была дорога Рилу. Он спас Равену, когда Сальман в облике ворона напал на нее, и Равена хотела отблагодарить его за это. А еще она думала о гостеприимном хозяине этого дома — добрый и простой Хэм любил свою дочь бескорыстной отцовской любовью, и Равена хотела бы порадовать его.

Положив поверх кисти Руби ладонь второй руки, Равена сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Она чувствовала в себе желание помочь девушке точно так же, как ощущала сухую, словно бумага, кожу белявы под своими ладонями. Но ничего не происходило. Сила Сапфиров, притаившаяся внутри Равены, молчала.

Равена открыла глаза и сжала рот от разочарования.

— Почему? — вырвалось у Равены вслух.

Глаза Руби удивленно округлились.

— Почему? Ты что-то спрашивала? — озадаченно произнесла она и тотчас извиняющимся тоном добавила: — Прости, я, наверное, прослушала. Я иногда бываю такой невнимательной — мне что-то говорят, а я не слышу. Ты не могла бы повторить?

Равена мотнула головой.

— Нет, это ты меня прости, — сдавлено произнесла она. — Я не спрашивала ни о чем.

Руби вдруг широко улыбнулась.

— Ты такая хорошая.

— Хорошая? — удивленно вскинула глаза на девушку Равена.

Руби кивнула согласно.

— Угу. Только хорошие люди извиняются, когда не делали ничего плохого.

Равена не сдержала ответной улыбки.

— Тогда ты тоже очень хорошая. Не удивительно, что Рил к тебе так привязан.

Либо белявы вдруг погрустнело, и она опустила взгляд.

— Да, он очень добр ко мне, — сказала она. — Но ты ошибаешься. Я совсем не хорошая. Я ведь знаю, что ему больно видеть меня такой, но привязываю его к себе еще сильнее. Так эгоистично с моей стороны… просить его приходить сюда снова и снова, вместо того чтобы отпустить. Не нужно ему видеть, что делает со мной эта болезнь. Не нужно ему страдать вместе со мной. Но я не могу.

— Не можешь? — переспросила осторожно Равена.

— Отпустить — не могу, — пояснила Руби и посмотрела на нее бесцветными глазами как будто с надеждой. — Понимаешь?

Равена на миг замерла, ошеломленная внезапным осознанием.

«Да ведь она любит его, — пронеслось в ее мыслях. — Руби любит Рила».

Равене вдруг стало неловко, как будто она увидела то, что не должна была. Но в то же время она чувствовала: этой девушке нужно было открыться кому-то, сказать о том, что у нее на сердце. Равена вспомнила, как Рил назвал Руби своим другом. Знал ли он о ее чувствах? Догадывался ли? Или не замечал и дорожил ею, потому что знал с детства?

Оставив беляву, Равена вышла из дома. Она нашла Рила во дворе — он сидел на пороге и смотрел на солнце, клонящееся к горизонту.

Подойдя к нему, Равена тихо сказала:

— Прости. Ничего не вышло. Не знаю, почему.

Рил улыбнулся спокойно.

— Я догадывался, что так будет.

— Догадывался? — удивилась Равена; даже она сама не могла предсказать, пробудится ли в этот раз сила Клана Сапфиров — как Рил мог что-то предполагать?

Оставив ее вопрос без ответа, он поднялся на ноги и сказал с подбадривающим кивком головы:

— Завтра с утра мы отправимся в Тристоль, а уже оттуда — в земли моего клана. Отдохни, тебе нужен отдых.

С этими словами Рил исчез в доме. А Равена еще какое-то время стояла на пороге и задумчиво смотрела на закрытую дверь. Она никак не могла понять его. Ей казалось, что Рил будет расстроен, но… только что он выглядел так, будто испытал облегчение. Почему? Вне всяких сомнений, Рил хотел исцелить Руби от болезни, хотел спасти ее — искренне, всем сердцем. Ведь именно для этого он привел сюда Равену. Только с этой целью.

Тогда почему, когда она сказала ему, что у нее ничего не вышло, его плечи расслабились, из них ушло напряжение, и Рил выдохнул?

* * *

Утром они пешком отправились в Тристоль. По пути им встретилась повозка, и возница, почтительно поклонившись Рилу, предложил их подвезти. Вряд ли мужичок знал, что перед ним младший сын главы Клана Лисов, но белые волосы и золотисто-желтые глаза и принадлежность к клану определенно в этих местах были преимуществом.

Когда какое-то время спустя они въезжали в город, Равена с интересом смотрела вокруг. Здесь были широкие, по сравнению с Бриестом, улицы, много экипажей и повозок, однако и людей на улицах было много. Шла оживленная торговля, зазывалы громко уговаривали прохожих посетить кто цирюльню, кто кондитерскую. По первому впечатлению Тристоль показался Равене более шумным, чем Бриест. Однако долго изучать город не было возможности.

Возница по просьбе Рила остановил лошадь возле узкого переулка, дождался, пока попутчики покинут его повозку и, отвесив Рилу еще один почтительный поклон, поехал дальше.

Вслед за Рилом Равена вошла в переулок. Остановились они у магазинчика с неприглядной вывеской и запыленными окнами.

«Книжная лавка?» — удивилась про себя Равена, но вслух ничего не сказала.

Когда Рил толкнул дверь вперед, внутри лавки раздался звон колокольчика, оповестив хозяев, что пришли покупатели. Хотя Равена и спрашивала себя с сомнением, действительно ли Рилу понадобились книги? Ей казалось ни время, ни место, ни сложившаяся ситуация не располагают к покупке книг.

В лавке никого не было. Книги лежали под стеклом витрины — большие старинные фолианты в деревянных обложках, одетые в кожаные переплеты тома с массивными замками и петлями из серебра. Книги стояли на полках магазина, и в шкафу за витриной-прилавком.

«Папе это место понравилось бы», — вдруг подумала Равена, вспомнив, как ее отец дни напролет проводил в библиотеке.

— Подождешь здесь? — спросил Рил. — Мне нужно найти хозяина.

Равена кивнула — и впрямь странно, что магазин открыт, а ни хозяина лавки, ни продавца не видно.

Рил зашел за прилавок, отодвинул в сторону темную занавеску — Равена увидела низенькую дверку, — и, наклонившись, нырнул под притолоку. Равена только слышала, как закрылась за ним дверь, потому что занавеска опустилась раньше.

Оставшись одна, Равена какое-то время осматривалась вокруг. От запаха книг, многим из которых, судя по их виду, было много лет, а то и столетий, у Равены защемило в груди. Этот запах напоминал ей о тех счастливых днях, когда были живы ее родители, когда, устроившись в библиотеке рядом с отцом, она слушала его мягкий голос, рассказывающий о других странах и временах. С тех пор прошло не так много времени, но сейчас ей казалось, что все это было в другой жизни.

Краем глаза она уловила какое-то движение справа и, повернув голову, успела заметить между рядами стеллажей невысокую мужскую фигуру. Человек тотчас исчез из виду, но Равене хватило и этих мгновений. Ее глаза широко раскрылись, а сердце застучало часто и громко.

— Папа? — невольно произнесла вслух она.

Невысокий рост, темные волосы, сутулость, так характерная для человека, который много времени проводит в кресле за чтением книг — все это до боли в сердце напоминало ей родной облик отца, Гидеона де Авизо.

Забыв обо всем на свете, Равена поспешила к стеллажам. Быстро дойдя до конца узкого прохода, Равена выбежала на открытое место, и тотчас услышала скрип дверных петель. Повернув голову, она успела заметить, как тот же человек скрылся за открытой дверью.

«Папа!» — мысленно воскликнула она, поспешив следом.

Когда Равена открыла дверь, петли снова проскрипели. Посмотрев в темноту помещения, Равена колебалась всего пару мгновений, но желание увидеть того, кто был так сильно похож на ее отца, пересилило.

В этом помещении, в отличие от предыдущего, было темно. Здесь не было окон, но откуда-то из-за рядов стеллажей, заставленных книгами, дотягивался до Равены слабый желтый свет. Похоже, от свечей или от ламп.

Услышав тихий звук шагов, Равена быстро повернулась, и успела заметить, как мужская фигура скользнула в проход между самими дальними стеллажами. Не задумываясь, Равена поспешила следом. На ходу она откинула с головы соломенную шляпу, из-за низких полей которой Равена плохо видела, и та упала ей на спину, держась тряпичным ремешком за шею.

Добежав до нужного прохода, Равена заглянула в него, но человек, который только что сюда зашел, как будто исчез — его не было. Двинувшись вперед, Равена рассеянно скользила взглядом по корешкам книг, но внимание ее вновь и вновь притягивал свет впереди.

Наконец она вышла на открытую площадку. Здесь стоял небольшой столик. На нем стояла лампа, внутри которой горел пульсирующий огонек, и лежала большая книга.

Равена подошла ближе. Осмотрелась вокруг. Куда же делся человек, которого она видела?

Она учащенно дышала от волнения. Внутри нее зародилось сомнение. Это не мог быть ее отец — папа умер. Умер от руки своего приемного сына. От руки Амира. Равена видела это своими глазами, но только что…

В те мгновения, когда ее глаза видели фигуру незнакомца, Равена могла поклясться, что это ее отец. Разве она могла перепутать с кем-то человека, к кому с рождения была так привязана?

Опустив взгляд, Равена посмотрела на книгу. Не задумываясь, она протянула руку, провела пальцами по кожаному переплету, и, повинуясь почти неосознанному внутреннему порыву, открыла книгу. Здесь было несколько коротких надписей на непонятных ей языках. Каким-то образом Равена догадалась, что на всех языках написано одно и то же. И найдя среди множества строк слова, которые смогла прочесть, она сразу поняла, что догадалась верно:

«Летопись Шести Кланов. От истоков до сего дня».

— Шести? — вслух удивилась Равена.

Она нахмурилась, глядя на раскрытую книгу перед собой. Что это значит? Древних Кланов не пять, а шесть? Или в эти записи вкралась ошибка?

Где-то далеко скрипнула дверь, и послышался голос Рила:

— Равена, ты здесь? Отзовись, если это так.

— Я здесь! — крикнула Равена. — Сейчас иду!

Она уже было дернулась к ближайшему проходу между стеллажами, но в последний момент обернулась, чтобы еще раз заглянуть в книгу. Однако каково же было удивление Равены, когда она обнаружила, что книга исчезла.

На столике не было ничего, кроме лампы, внутри которой неспешно пульсировал огонь.

30. ЛИС ЗАПУТЫВАЕТ СЛЕДЫ

Когда Равена вернулась к двери, ее ждал Рил.

— Что ты там делала? — удивленно смотрел на нее он.

— Я видела человека, он зашел сюда, — ответила Равена. — Он показался мне знакомым, поэтому я пошла за ним.

Равена не стала говорить, что человек был похож на ее отца. Во-первых, потому, что не была до конца уверена. Если бы только у нее была возможность рассмотреть его хоть немного дольше, но, увы. А во-вторых, сейчас, как и тогда, когда она сошла с Тропы Духов и оказалась в мире Тьмы, а выбраться ей удалось только после того, как она позвала вслух своего отца, внутренний голос нашептывал ей, что говорить об этом не стоит. Не только Рилу — никому.

— И вы нашли этого человека? — раздался вдруг незнакомый голос.

Из-за стеллажей появился мужчина: белые волосы, золотисто-желтые глаза, немолодой, но от его могучей стати веяло силой — он был высокий и крупный, словно не лис, а медведь.

И тем не менее, он был лисом — невозможно ошибиться.

— Нет, — качнула головой Равена.

Подойдя ближе, мужчина кивнул.

— Я в этом и не сомневался, — твердо сказал он грудным низким голосом. — В этой лавке нет никого, кроме меня, дорогой наш Сапфир.

Равена моргнула, внутренне напрягшись. Ей не понравилось, как он обратился к ней.

— Ее зовут Равена, — пытаясь скрыть улыбку в уголках губ, сообщил Рил и представил мужчину: — Это хозяин лавки — Неемия.

Кивком головы Равена закрепила их знакомство.

— Когда вы сказали, что здесь нет никого, кроме вас, вы имели в виду, что никто больше не работает в этой лавке и не живет здесь, так? — спросила она у Неемии.

— Верно, — подтвердил он.

— Однако можете ли вы быть уверены, что никто не проник сюда в ваше отсутствие? — настойчиво упирала на свое Равена. — Ведь, когда мы вошли, в лавке вас не было.

Возвышающийся над ней, словно гора над мышью, Неемия выразительно дернул белыми бровями, потом жестом указал на дверь и сказал:

— Простите за настойчивость, но еще раз спрошу: вы ведь зашли внутрь, не так ли?

— Да, зашла.

— И вы, конечно, обнаружили в этом помещении того человека, которого якобы видели?

Равена нахмурилась. Почему-то этот человек вызывал в ней сильнейшее внутреннее напряжение.

— Нет, — коротко ответила она во второй раз, с досадой отводя взгляд.

— Ну-ну, — со смешком похлопал ее по плечу Рил. — Тебе просто показалось.

Равена открыла рот, чтобы ответить, но, не произнеся ни слова, снова закрыла его. Она знала, что ей не показалось, но не была уверена в том, кого видела, поэтому что-то доказывать сейчас не имело смысла. На языке у нее вертелся вопрос, связанный с тем, что она прочла в исчезнувшей книге, но и здесь Равена в итоге решила промолчать.

«Шесть Кланов, — думала она, возвращаясь за Рилом к прилавку. — Клан Воронов, Клан Драконов, Клан Лисов, Клан Единорогов, вымерший Клан Сапфиров… Был еще один? Или существует до сих пор? Никогда не слышала о нем… Интересно, знал ли о существовании шестого клана папа? Мне всегда казалось, что о Великих Кланах он знает все, даже больше, чем можно прочесть в книгах. Но он никогда даже не упоминал шестой… Или все это какая-то ошибка, а я зря морочу себе голову?»

Она вынырнула из своих мыслей, когда увидела, как огромный Неемия склоняется перед маленькой дверкой за прилавком. Он откинул в сторону темную занавеску и толкнул дверь внутрь.

— Прошу вас.

Неемия предлагал им войти, и Равена последовала за Рилом.

Внутри оказалась просторная комната. Окна выходили в переулок, но ставни были наглухо закрыты. Однако благодаря развешанным всюду лампам внутри было очень светло.

Мебели здесь было мало: шкафчики и тумбы из светлого дерева, похоже, из ореха. Посреди комнаты деревянное кресло-качалка с бордовыми подушечками. Массивное — в нем явно любил отдыхать хозяин лавки. Такое кресло и под медведем не развалится, мстительно подумала Равена. Она легко признавалась себе, что Неемия ей совсем не понравился.

На небольшом ковре, расстеленном слева от кресла, лежала аккуратно сложенная стопочка одежды.

— Это для вас, Сирил, — кивком головы указав в ту сторону, сказал Неемия, потом посмотрел на Равену и жестом указал вправо: — А за этой ширмой одежда для вас, наш дорогой Сапфир.

Рил шумно выдохнул, закатив глаза к потолку.

— Умоляю тебя, Неемия. Ее зовут Равена.

— Как вам угодно, молодой господин, — соглашаясь с Рилом кивком головы, отозвался хозяин лавки и вышел из комнаты.

Равена насупилась.

— Я ему не нравлюсь?

Повернула голову, чтобы одарить Рила укоряющим взглядом:

— Ты сказал, что лисы примут меня с радостью. Я и не знала, что у лисов нежелание называть человека по имени называется радушием.

Рил издал короткий смешок.

— Не обращай внимания. Дело не в тебе, просто Неемия… не любит женщин.

У Равены вытянулось лицо.

— Кажется, еще в молодости какая-то красавица разбила ему сердце, и с тех пор он затаил обиду на всех женщин на этом свете.

— О, — только и смогла произнести Равена.

— Ты будешь переодеваться? — спросил Рил, посмотрев на нее с преувеличенным интересом. — Или хочешь предстать перед моим кланом в одежде мальчика из бедной семьи?

Равена прокашлялась, отвернулась от него и направилась к ширме, состоящей из трех широких рам, за которыми свободно могли переодеваться несколько девушек. Ткань ширмы была расписана яркими красными хризантемами и резко контрастировала со строгостью и простотой обстановки в этой комнате.

Зайдя за ширму, Равена увидела на полу большую подушечку с бахромой на краях. На подушечке лежала сложенная одежда, предназначавшаяся ей.

Равена приподнялась на носочках, чтобы посмотреть в резные проемы по верхнему краю ширмы. Увидела, как Рил снимает полукафтан.

— Не подглядывай, — коротко рассмеялся он, не оборачиваясь.

— Я не подглядываю! — возмутилась Равена. — Только хочу убедиться, что ты не будешь подглядывать.

— О-о, — протянул Рил, развязывая шнуровку штанов, — а есть, на что посмотреть?

Равена быстро спрятала голову — не хватало еще и правда увидеть Рила без одежды.

— Для тебя ничего, — неприветливо бросила она в сторону ширмы, и принялась раздеваться.

Одежда, которую приготовил для нее Неемия, была для Равены необычной. Широкая ярко-желтая юбка из плотной материи надевалась поверх нижней. Кофейная блуза с серебристой вышивкой в виде крупных цветов заправлялась в юбку. На талии завязывался широкий пояс в тон блузке.

Тут же, рядом с подушечкой, Равена нашла в шкатулке туалетные принадлежности. Расчесала волосы деревянным гребешком и с помощью заколок собрала их в аккуратную прическу.

Когда она вышла из-за ширмы, Рил уже был одет. Канареечные штаны — такие широкие, что похожи на юбку, запахивающаяся и подпоясанная атласная рубаха навыпуск такого же кофейного цвета, как блуза Равены, и расшитый серебром черный кафтан с откидными рукавами.

— Мы одеты похоже, — заметила Равена.

Рил улыбнулся.

— Так принято одеваться в клане Лисов. Эта одежда считается повседневной, а есть еще нарядная.

— И чем же отличается нарядная от повседневной?

— Низ будет красным, а вместо серебряной вышивки — золотая.

Равена кивнула.

— Теперь я знаю, что лисы любят яркие цвета. Вороны одеваются обычно в одежды темного цвета.

Рил улыбнулся, и улыбка у него вышла вполне лисьей.

— Не стоит говорить, что знаешь что-то о нас, пока не побывала в Клане Лисов.

Равена, внимательно изучая выражение его лица, промолчала. Она решила для себя, что доверится Рилу, но сейчас ей было тревожно. Ее судьба всегда была в чьих-то руках — сначала она полагалась на родителей и Амира, потом на своего жениха и Клан Воронов, теперь на Рила. Неужели она на всю жизнь обречена от кого-то зависеть? Равена не мечтала ни о чем особенном, просто хотела спокойной жизни. Просто знать, что завтра судьба не преподнесет ей еще одно жестокое испытание. Неужели она слишком многого хочет?

Раздался стук в дверь.

— Господин Сирил, карета уже ждет вас, — произнес из-за двери низкий голос Неемии.

— Итак, — переведя взгляд от двери на Равену, сказал Рил. — Ты готова?

Равена поколебалась несколько мгновений и, сделав глубокий вдох, кивнула.

* * *

Кучер на козлах был одет, как тристолец, но из-под его головного убора виднелись белые пряди, из чего Равена сделала вывод, что он тоже лис. И это вполне объяснимо: посторонний не должен знать дорогу в земли Клана Лисов.

Лес вырос по обеим сторонам дороги, не успела карета выехать за пределы города. В небо уходили высокие листопадные деревья, кое-где словно вплетались в ткань леса вечнозеленые кедры.

Сначала дорога все время стелилась прямо, потом вдруг расщепилась надвое, словно сосновая иголка, и карета свернула вправо. Равена бросила осторожный взгляд на Рила — тот чему-то улыбался одними краешками губ, — нахмурила брови и, не таясь, выглянула из окна кареты. Не увидев позади дороги, широко раскрыла глаза.

Все было так же, как в Клане Воронов — лисы скрывали путь в свои земли от посторонних. Впрочем, нет — все же иначе. Стоило ей только посмотреть вперед, и она убедилась в этом: не было никакой дороги, только сплошная стена леса. Дорога появлялась из ниоткуда перед каретой и исчезала позади нее. А еще не сразу, но все же Равена заметила, что карета петляет: лошади поворачивали то влево, то вправо.

— Лисы путают следы и передвигаются так, чтобы их не нашли, — послышался голос из кареты. — Ни один лис не позволит обнаружить свое укрытие.

Сев на место, Равена снова с подозрением посмотрела на Рила. По всему выходило, что дороги нет — она возникает только для людей Клана Лисов, чтобы дать им проехать. А это означало, что если Равена захочет покинуть клан, ей будет сложно найти путь и не заблудиться.

— Не волнуйся, — произнес Рил, продолжая сдерживать улыбку в уголках рта, и добавил, будто читал ее мысли: — если ты захочешь нас покинуть, только скажи — твое желание исполнят.

«Надеюсь, что так», — мысленно ответила ему Равена, но вслух ничего не сказала.

— Магия лисов? — вместо этого решила проявить любопытство она.

Рил кивнул.

— Здесь везде на деревьях нанесены Знаки Пути, — ответил он. — Как ты уже поняла, тропы нет. Не существует. Она возникает только для нас.

— Очень удобно, — стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, произнесла Равена и отвернулась к окну.

Через какое-то время лес расступился, и карета выехала на околицу деревни. Взгляду Равены открылись низенькие дома с соломенными крышами: вместо дверей и окон — циновки из тростника, над входом почти каждого дома свисает множество оберегов.

Равена увидела людей — все они были беловолосы. Завидев карету, жители деревни расходились в стороны и сгибали спины в поклонах, мужчины, женщины и дети. Даже если они не знали, что в карете младший сын главы их клана, то все равно понимали, что внутри знатный человек.

Чем дальше ехала карета, тем сильнее разрасталась деревня. Крыши домов теперь были покрыты не соломой, а деревом. Деревянными были двери и окна. Беловолосых людей на улицах становилось все больше.

Вскоре на смену низеньким домикам пришли большие дома на каменных основаниях и с черепичными крышами. Прогуливающиеся здесь люди, которых Равена видела из окна кареты, были одеты куда богаче, чем те, что жили на окраине деревни. Ее взгляд то и дело выхватывал ярко-желтые женские юбки и мужские канареечные штаны с широкими штанинами. Равена поняла — это была знать. Они так же кланялись проезжающей мимо карете, но не сгибали спины — лишь опускали головы.

«Они знают, кто в этой карете, — внезапно поняла Равена, подразумевая, конечно, не себя, а Рила. — Каким-то образом знают».

Наконец карета остановилась. Рил вышел первым и помог Равене спуститься на землю. После чего произнес:

— Добро пожаловать во дворец Белого Лиса.

31. НЕОЖИДАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Резиденция главы Клана Лисов скрывалась за высокой белой стеной. Они подошли к парадным воротам. Окрашенные в алый цвет деревянные столбы притягивали взгляд — похоже, лисы и впрямь любили яркие краски. Завитой край карниза был украшен золотым бортиком с символом клана во множестве кругов — девятью закрученными в одну сторону лисьими хвостами.

«Любопытно, почему их девять?» — спрашивала себя Равена, проходя сквозь ворота.

Увидев Рила в его истинном облике, Равена обратила внимание на то, что хвостов у него семь. Но на символе клана их было на два больше.

Выложенная камнем тропа привела их ко дворцу. Второй этаж восседал на первом, словно правитель на троне — он был меньше в ширину и в длину, но украшен золотом гораздо щедрее. Оба этажа венчали выступающие скаты карнизов с загнутыми краями.

Поднимаясь по ступеням, Равена опустила взгляд — на гладко отполированном дощатом полу, словно в зеркале, отражались массивные столбы террасы из красного дерева и она сама. Широкие деревянные двери дворца украшал сложный узор, нанесенный ярко-желтой краской.

— Ты волнуешься? — спросил Рил.

— Мне следует волноваться? — вопросом на вопрос отозвалась Равена.

Она слышала, как он усмехнулся.

— Пожалуй, да, ведь мой отец, с которым ты скоро встретишься, — самый хитрый лис не только в нашем клане, но и на целом свете.

Равена многозначительно помычала в ответ, так и не сумев решить, воспринимать ей слова Рила серьезно, или как очередную иронию.

Не успели они подойти к двери, как створки раскрылись, впуская их внутрь. Переступив порог, Равена увидела по обеим сторонам от входа склонившихся в поклоне слуг.

Они видели сквозь какие-то проемы, что ко дворцу приблизился сын главы их клана с гостьей? Или у лисов настолько острое чутье?

— Нас уже ждут, — произнес Рил.

У Равены не было предположений, откуда он узнал это. Она могла лишь гадать, следуя за ним. Они миновали несколько небольших помещений, где им встречались только слуги, сгибающие спины в низких поклонах, пока наконец не остановились перед широкими раздвижными дверями, на которых были изображены два белых девятихвостых лиса, словно совершающих прыжок друг к другу.

Двое слуг раздвинули створки дверей, разлучая ненадолго белых лисов, и Равена вместе с Рилом вошла внутрь следующего помещения. Она сразу поняла, что оказалась в комнате для приемов. И их действительно ждали.

В большом кресле на возвышении сидел, откинувшись на спинку, беловолосый мужчина. Это был еще не глубокий старик, но морщины вокруг глаз и поперечные складки на лбу выдавали его возраст. Короткая борода и усы не могли скрыть затаившееся в уголках его рта лукавство, а изучающий взгляд золотисто-желтых глаз Равена почувствовала еще на расстоянии. Рядом с ним стояла молодая пара: мужчина и женщина.

Приближаясь, Равена ловила себя на странном ощущении, что мужчина в кресле ей кажется хорошо знакомым, хотя она определенно видела его впервые. И лишь с заминкой поняла: узнавание было навеяно ей очевидным сходством этого человека с Рилом. И не столько в чертах лица было дело, сколько в выражении лица и глаз. Не стоило больших трудов догадаться, кто перед ней.

— Мы рады вас видеть у себя, наследница Клана Сапфиров, — кивком головы поприветствовал ее мужчина в кресле. — Вы не будете против, дитя, если я стану называть вас по имени?

Равена тоже кивнула и сказала:

— Меня зовут Равена. Конечно, вы можете называть меня по имени.

Благожелательная улыбка была ей ответом.

— Что ж, моя очередь представиться. Как вы уже наверняка догадались, я глава Клана Лисов — мое имя Адэрлет. — Он кивком головы указал на стоящих по правую руку от него молодых мужчину и женщину: — А это мой старший сын Альпин и его супруга Идалия.

Старший брат Рила был похож на него меньше, чем младший сын на отца. Альпин был утонченно красив, Равена почти не видела в выражении его глаз столь присущего Рилу плутовства. Длинноволосый и стройный Альпин казался спокойным и немного холодноватым, как и его жена.

Адэрлет тем временем жестом указал на Рила и улыбнулся еще раз:

— С моим младшим сыном Сирилом, полагаю, вы уже хорошо знакомы.

Равена невольно скосила глаза на Рила, и тот ответил ей едва заметной ободряющей улыбкой.

— Наверняка Сирил уже говорил вам это, но я повторю от своего имени, — произнес Адэрлет. — Мы с радостью дадим вам приют в нашем клане. Вы можете оставаться здесь сколько пожелаете.

— Могу я спросить? — произнесла Равена.

Брови Адэрлета чуть приподнялись в удивлении.

— Разумеется, дитя мое.

Решив быть откровенной, чтобы сразу понять свое положение, Равена сказала прямо:

— Я слышала, что Четыре Великих Клана сейчас утрачивают свою силу. Побывав в Клане Воронов, я убедилась, что это правда. Коснулось ли увядание Клана Лисов?

В выражении лица Адэрлета проступило понимание.

— Вы вправе задать такой вопрос. Клан Сапфиров известен своей магией возрождения, поэтому я понимаю, что вас беспокоит. Клана Лисов увядание коснулось в гораздо меньшей степени, чем остальные кланы. Возможно, потому что мы по-прежнему ближе всех к нашим предкам-духам. Вам ведь уже известно, что мы единственный клан, который еще способен видеть Тропы Духов?

Равена кивнула.

— Позже вы обязательно увидите наше Древо Клана, — продолжил Адэрлет. — И сможете убедиться, что оно все еще цветет, хотя, признаюсь, его цветение уже не так великолепно, как в прежние времена.

Услышанное внушало Равене надежду, что здесь ею не хотят воспользоваться так же, как в Клане Воронов, однако она поторопилась с выводами.

— И все же буду откровенен с вами, — произнес Адэрлет, посмотрев прямо в глаза Равены. — И я, и старейшины нашего клана понимаем, что рано или поздно увядание коснется нас так же сильно, как и других, поэтому лично я, как нынешний глава, не стану возражать, если вы согласитесь войти в наш клан не только как гостья, но и в качестве семьи.

Равена задержала дыхание.

— В качестве семьи? — растерянно переспросила она.

Адэрлет, на секунду прикрыв веки, кивнул.

— Как вы видите, я не молод, — улыбнулся он, не скрывая иронии в голосе, — и уверен, такое юное создание, как вы, не захочет связать свою судьбу со стариком. Что касается моего старшего сына — он уже женат, а в Клане Лисов не принято иметь больше одной жены. Зато мой младший сын Сирил, уверен, станет для вас хорошей парой. Вижу, вы удивлены.

Равена даже не заметила, как вытянулось ее лицо. Он не ошибся — она и впрямь была удивлена. Быстро глянув на Рила, Равена заметила, что уголки его губ приподняты, тем не менее, прямо сейчас он не смотрел ни на нее, ни на отца — стоял, опустив взгляд, будто задумался о чем-то постороннем.

«Он делает вид, что его это не касается?» — немного разозлилась Равена.

— Разумеется, я не настаиваю, — сказал Адэрлет, продолжая улыбаться хитрой улыбкой. — Это всего лишь предложение, которое вы вольны принять, и от которого вольны отказаться. И все же я должен был его озвучить. И это еще не все.

Равена внутренне напряглась.

— Раз уж я решил быть с вами до конца откровенным, скажу еще кое-что. В каком бы качестве вы не остались в нашем клане, для нас это принесет пользу.

— Почему? — поинтересовалась Равена.

— Известно, что само присутствие Сапфира оказывает благоприятное воздействие на его окружение, — ответил Адэрлет. — Поэтому, как глава, который беспокоится о будущем своего клана, я, разумеется, буду рад, если ваше пребывание у нас в гостях приостановит, пусть даже ненадолго, увядание, которое рано или поздно настигнет и нас. И теперь, когда вы знаете обо всех моих чаяниях и побуждениях, — с хорошо различимой самоиронией в голосе сказал глава Клана Лисов, — только вам решать, хотите ли вы остаться.

Адэрлет посмотрел на младшего сына:

— Сирил, для нашей гостьи приготовили Белый Павильон, будь добр, сопроводи ее.

Он снова перевел взгляд на Равену:

— Сейчас вам в любом случае необходим отдых. Подозреваю, что путь сюда был не из легких. Дорога к Белому Павильону ведет через дворцовый сад — надеюсь, эта маленькая прогулка порадует вас.

Вместо ответа Равена кивнула.

Выходя из комнаты для приемов, она подумала о том, что Рил был прав: его отец и впрямь великий хитрец. Под видимостью свободы выбора он фактически поставил ей условие. Этот старый лис вне всяких сомнений знал, что Равена в безвыходном положении и идти ей некуда.

— Ты молчишь, — сказал Рил, провожая ее сквозь сад.

Это действительно было красивое место. Вдоль тропинки из камня росли душистая глициния с длинными гроздьями сиреневых цветов и изящная туя.

Равена решила заговорить, когда они уже поднимались на горбатый каменный мостик над прудом.

— Почему на эмблеме клана хвостов девять? — спросила она.

Рил коротко рассмеялся.

— А я все гадал, о чем же ты спросишь.

— У тебя их семь, разве не так? — сказала Равена.

— Да, верно, — спокойно ответил Рил. — Единственный лис, у которого хвостов девять — это всегда глава клана. Сейчас это мой отец. У лисов, которые не принадлежат к знати, никогда не бывает больше трех.

— А если ты когда-нибудь станешь главой? — заинтересовалась Равена.

— Если это случится, я стану девятихвостым лисом.

Спустившись с мостика, Равена подошла к растущему у пруда клену и прислонилась ладонью к стволу.

— Твой отец сказал правду — этот сад очень красив.

— И ты сможешь гулять в этом саду, когда захочешь, — сказал Рил, подходя к ней со спины. — Если останешься здесь насовсем.

Равена сделала глубокий вдох, чувствуя, что разговор принимает нежелательный для нее поворот. Она внезапно почувствовала себя словно в ловушке.

Оторвав ладонь от клена, Равена повернулась, чтобы вернуться на тропинку из камня, как вдруг руки Рила отрезали ей путь. Он уперся ладонями в ствол дерева по обеим сторонам от нее.

— Что ты делаешь? — удивленно посмотрела на него Равена, невольно прижимаясь спиной к стволу дерева.

Рил улыбнулся.

— Беру тебя в плен, разве не ясно?

Он чуть подался вперед, видя, что Равена продолжает смотреть на него с недоумением.

— Почему бы тебе не подумать над предложением моего отца? — спросил Рил.

Глаза Равены раскрылись еще шире. Рил смотрел на нее пристально, не мигая, как будто изучал ее реакцию. Взгляд Равены остановился на его словно поддразнивающей улыбке.

— Ты шутишь, Рил? — спросила Равена; она не могла поверить в то, что он серьезен.

— Шучу? Почему ты так думаешь?

Он приблизил свое лицо к ее лицу, словно хотел рассмотреть поближе. Равена попыталась отвернуться, но Рил не позволил — его лицо вмиг оказалось совсем близко. Равена недовольно нахмурилась. Что задумал этот лис? Выйти за него замуж? Это какая-то нелепая шутка.

— Ты ведь знаешь, что я провела ночь с Натаниэлем, — холодно ответила она, продолжая упрямо отворачиваться и стараясь не смотреть ему в лицо. — Тебя это не беспокоит?

— Ничуть, — без малейшего колебания ответил Рил. — Меня не волнуют подобные условности.

Его взгляд многозначительно заскользил по ее лицу.

— После того, как ты провела ночь с этим вороном, твои глаза не стали менее прекрасными. Они прекрасны, Равена, ты знаешь об этом? Твоя кожа не утратила своей нежности и чистоты, а твои губы… Любой мужчина, лишь взглянув на тебя, захочет целовать твои губы, Равена. На самом деле… после той ночи ты стала еще прекраснее, еще желаннее.

Равена почувствовала, как к щекам приливает горячая волна. Она заморгала часто-часто, пытаясь скрыть смущение. Но к этому чувству примешивалось и другое — обида.

Почему он говорит с ней так? Это тот самый вечно насмехающийся над ней Рил, которого она знала все это время? Его как будто подменили, и из-за этого Равена чувствовала себя обманутой.

— Перестань, — попросила она, упорно отворачиваясь; голос дрогнул. — Мне это не нравится.

— А если не перестану? — спросил стоящий перед ней мужчина неузнаваемо глухим низким голосом.

Равена разозлилась: он бросает ей вызов, этот наглый лис? Пожалуй, его странное поведение действительно смутило ее и выбило почву из-под ног, но это еще не значит, что она позволит ему продолжать в том же духе.

Взяв себя в руки, Равена повернула голову и посмотрела Рилу в глаза, после чего сказала прямо:

— Хочешь, чтобы я стала твоей женой? А как же Руби, Рил? Ведь та, кого ты любишь, — она, а не я.

Золотистые глаза чуть расширились. Несколько мгновений Рил смотрел на Равену с недоумением, потом отвел взгляд на миг, сделал глубокий вдох, и вот уже его глаза снова смотрят на нее. Его улыбка сейчас не была такой дерзкой — в уголках губ затаилась печаль.

— Это не поможет тебе, Равена, — спокойно сказал он. — Я знаю, что Руби любит меня. И я тоже люблю ее. Но наша любовь разная. Она дорога мне, очень. Я бы многое отдал, чтобы выцарапать этого ребенка из лап смертельной болезни. Однако даже если случится чудо, Руби никогда не станет моей женой. И вовсе не потому, что сыну главы клана не пристало жениться на простолюдинке. А всего лишь потому, что как бы ни была Руби дорога мне, мои чувства к ней совсем не похожи на ее чувства ко мне. Не используй ее, чтобы убежать от меня, Равена. Не будь такой малодушной.

Губы Равены задрожали. И все-таки этому чертову лису удалось окончательно выбить ее из колеи.

— Перестань, — почти шепотом попросила Равена, больше не скрывая своей растерянности. — Не понимаю, что на тебя нашло, но мне это не нравится, слышишь?

Она не смотрела на Рила, но слышала, что он вздохнул.

— Почему ты так удивлена? — спросил Рил.

Равена помедлила с ответом.

— Ты тоже хочешь использовать меня? — разочарованно спросила она, по-прежнему не глядя на Рила. — Как Натаниэль.

Сделала глубокий вдох и добавила:

— Я не ожидала этого от тебя. Не думала, что ты такой же, как он. Вот почему я удивлена.

Рил хмыкнул.

— Использовать? — переспросил задумчиво он. — Почему же обязательно использовать? Может быть, я просто хочу тебя защитить?

— Защитить? — недоверчиво хмыкнула Равена.

— Защитить, — повторил он. — Женщина-сапфир слишком желанна для любого клана. Тебе не дадут спокойно жить, пока ты никому не принадлежишь. Но если ты станешь моей женой, никто не посмеет обидеть тебя. Посмотри на меня, Равена.

Она мотнула головой.

— Не хочу.

— Ну же, не будь такой трусишкой, — с нескрываемой насмешкой в голосе произнес Рил.

Равена понимала, что Рил нарочно провоцирует ее, но все равно шла у него на поводу. Она повернула голову, и их взгляды встретились.

— Подумай, — сказал он. — Что плохого в том, чтобы стать моей женой? Тебе не кажется, что мы подходим друг другу? Тебе ведь легко в моем обществе, признайся. Ты чувствуешь, что рядом со мной не нужно притворяться, можно быть самой собой. Чувствуешь, что я принимаю тебя такой, какая ты есть.

Отняв от ствола правую руку, Рил взял Равену за подбородок и слегка приподнял его.

— Ты нравишься мне, Равена. И я тебе нравлюсь. — Рил качнул головой. — Не так, как он, пусть. Но все же немного нравлюсь, я же вижу. Со мной тебе будет хорошо, Равена. Я сумею сделать тебя счастливой.

— Слишком самоуверенно, — хмуря брови, пробормотала Равена, все еще пытаясь сопротивляться.

Рил улыбнулся шире.

— А давай проверим.

— Проверим? — удивленно моргнула Равена; ей заранее не нравилась любая его затея — ничего хорошего этот хитрый лис не задумывает.

Пальцы Рила все еще придерживали ее подбородок, когда он начал склоняться к ней. Равена вдруг поняла, что он собирается сделать, но почему-то не уклонилась и не оттолкнула его. Она хотела… Да. Она хотела проверить. Что, если Рил прав?

Губы Рила целовали ее уверенно, словно убеждая, что все ее сомнения — пустое, не стоит за них цепляться, нужно просто отпустить. От его близости у нее не замирало сердце, не дрожало все внутри, как это было с Натаниэлем. Но и отталкивать Рила, чтобы прервать этот поцелуй, ей совсем не хотелось.

Да, он был прав. С ним ей хорошо: легко и спокойно.

«Что плохого в том, чтобы стать моей женой? Тебе не кажется, что мы подходим друг другу?»

Губы Рила словно продолжали убеждать ее в этом, и в какой-то момент Равена подумала: ей так хочется поддаться — позволить уговорить себя, стать послушной и вручить ему, уже навсегда, свою судьбу.

32. РЕШЕНИЕ

Белый павильон предназначался для отдыха главной семьи Клана Лисов. Небольшое двухэтажное здание с белоснежными стенами и двухъярусной кровлей, которая так светилась на солнце, что тоже казалась белой, словно была укрыта слоем снега, угнездилось в ельнике у пруда. С лицевой стороны павильон стоял на толстых деревянных столбах, и казалось, что здание нависает прямо над водой.

Внутри павильона на первом этаже стены были украшены каллиграфическими свитками — как догадалась Равена, эти непонятные для нее знаки относились к древнему языку предков клана, — и гравюрами.

Одна из гравюр привлекла внимание Равены. Она подошла поближе, чтобы рассмотреть ее, и чем больше рассматривала, тем сильнее чувствовала, как бьется пульс под кожей запястий.

На гравюре было изображено что-то вроде упрощенной картины мира. Несколько островков, на каждом из которых стоял человек, — они словно обозначали месторасположение. Фигуру с черными вороньими крыльями взгляд Равены выхватил первым — та стояла на одном из островков вверху. С другой стороны, на том же уровне, на другом островке стояла фигура с кожистыми перепончатыми крыльями, и Равена сразу поняла, что это дракон. Между ними были изображены белые барашки облаков.

Равена подняла взгляд выше. Над облаками на одиноком островке стояла фигура с длинными до земли волосами и обхватывающим голову золотым обручем. В центре обруча красовался большой синий камень — сапфир.

Скользнув взглядом ниже, под вороном и драконом Равена увидела еще две фигуры на островках. У одной было девять белых лисьих хвостов, а у другой рос изо лба длинный витой рог. И эти две фигуры тоже разделяла гряда барашков — синих, теперь уже это было изображение не облаков, а морских волн.

Когда Равена опустила взгляд в самый низ гравюры, ее ноздри невольно втянули побольше воздуха.

На самом нижнем островке стояла темная фигура, у которой не было видно ни рук, ни ног, ни лица — лишь одеяние, будто скрывающее того, кто под ним. А над головой этой фигуры завис черный диск в тонком венце яркого сияния.

«Она похожа на тех людей в рубище, которых я видела в мире Тьмы, — подумала Равена, не в силах оторвать взгляда от темной фигуры; рука потянулась к гравюре, но Равена, словно чего-то испугавшись, сразу же отдернула ее. Она быстро окинула взглядом всю картину: — Это, безусловно, ворон. Напротив него дракон. Чуть ниже лис. Фигура с рогом во лбу — скорее всего, единорог. Фигура с синим камнем в обруче — сапфир. И самая нижняя, темная, фигура… На этой гравюре шесть фигур. Шесть фигур… Шесть кланов?»

Услышав шаги, Равена обернулась. Перед ней появилась беловолосая служанка.

— Госпожа не желает наведаться в купальни?

Равена на миг растерялась, блуждая мыслями совсем в другом месте, потом, опомнившись, кивнула:

— Да, конечно. Благодарю.

Служанка поклонилась.

— Распоряжусь, чтобы для вас все приготовили, — сказала она, и уже повернулась, чтобы уйти, но Равена остановила ее.

— Подождите!

Женщина обернулась.

— Скажите, а что изображено на этой гравюре? — спросила она.

Равена не понимала, что означает присутствие здесь этой картины. Неужели, все лисы знают не только о существовании детей неба, но и о шестом клане, о котором и сама Равена узнала лишь сегодня из книги в лавки Неемии? Исчезнувшей книги, напомнила себе она.

Служанка подошла поближе, глянула на гравюру, потом с удивлением на Равену.

— Госпожа разве не знает? Это изображение Четырех Великих Кланов.

Равена замерла.

— Четырех? — переспросила она с недоумением; разве не странно, что гравюру, на которой изображено шесть фигур, служанка называет «изображением Четырех Великих Кланов»?

Женщина кивнула.

— Да, госпожа. Смотрите, здесь есть ворон, дракон, лис и единорог.

У Равены на миг остановилось дыхание.

— То есть… на этой картине четыре фигуры?

Служанка посмотрела на Равену с усиливающимся удивлением.

— Четыре, госпожа, — подтвердила она осторожно. — Вы, разве, не видите?

Равена посмотрела на гравюру, внутренне опасаясь, что две фигуры на ней сейчас исчезнут так же, как исчезла странная книга в книжной лавке, но все шесть были на месте. Выдохнув, почему-то с облегчением, Равена кивнула.

— Да, конечно, я вижу. — И улыбнулась служанке. — Спасибо.

Женщина, уже глядя на гостью с нескрываемой опаской, и, судя по всему, считая Равену очень странной, еще раз поклонилась и вышла.

Какое-то время Равена не могла сойти с места, глядя то на гравюру, то на дверной проем, за которым только что скрылась служанка.

«Как такое может быть? — спрашивала себя она. — Почему я вижу шесть фигур, а эта женщина — только четыре?»

* * *

Покои Равены находились на втором этаже Белого Павильона. Она знала, что на первом этаже есть комнаты для приставленных к ней слуг, но здесь ее никто не беспокоил.

Перед сном Равена вышла на веранду. Со второго этажа открывался чудесный вид на пруд и парк. В свете луны отсюда было видно даже горбатый мостик, перекинутый через пруд. И клен, возле которого состоялся ее сегодняшний разговор с Рилом.

Когда Равена покидала вместе с ним земли воронов, она и подумать не могла, что всего пару дней спустя этот парень предложит ей стать его женой.

Она понимала, что в этом вопросе Рил не может лгать ей. Если она войдет в семью предводителя клана в качестве невестки, то будет под защитой лисов. Возможно, тогда ее жизнь наконец станет прежней — спокойной и размеренной. Не этого ли она желает? Больше не тревожиться о завтрашнем дне, не терзаться неизвестностью, не зная, какие еще испытания преподнесет ей судьба.

В отличие от Натаниэля, ни Рил, ни его отец не стали обманывать ее. Адэрлет, не таясь, признался, что ее брак с его сыном для их клана — гарантия на будущее.

«Мне стоит согласиться, — думала Равена. — Я боюсь неизвестности. Боюсь быть одна. Мне просто нужно место, где я буду чувствовать себя в безопасности».

Еще какое-то время она смотрела на отражение луны в пруду, на лунную дорожку, которая тянулась прямо к ней, словно заманивая к себе: «Иди ко мне, я отведу тебя, куда захочешь — лишь ступи».

— Эта тропа слишком зыбкая, — задумчиво произнесла Равена вслух.

Повернувшись спиной к пруду, она вернулась в комнату и, забралась в постель.

Ей снился Натаниэль. Он был здесь, в комнате на втором этаже Белого Павильона в Клане Лисов. Подойдя к ее постели, Натаниэль сел на край. Равена смотрела в его черные глаза — глубокие, как темные морские воды. Ей казалось, эти глаза затягивают ее на дно, и если она не будет сопротивляться, то утонет в них, пропадет навсегда в этой непроглядной бездне. Равена не хотела тонуть — она хотела убежать прочь от этих глаз. Так далеко, чтобы взгляд, проникающий прямо ей в душу, нигде не нашел ее.

Но Натаниэль словно почувствовал ее желание сбежать и подался вперед. Оперся ладонью о ее подушки, вторая рука скользнула ей под голову.

— Моя Равена, — произнес его голос совсем близко, а губы запечатлели поцелуй на ее губах.

Равена не могла сопротивляться. Она чувствовала, как скользит по телу ее одежда, как касаются обнаженной кожи пальцы и губы Натаниэля. Родной голос, прекрасный и нежный, между поцелуями снова и снова повторял одно и то же:

— Моя Равена. Только моя. Моя…

Равена раскрыла глаза, выныривая из сна. Села на постели и посмотрела вокруг. Убедилась, что Натаниэля рядом нет — он лишь приснился ей, — и, внезапно задрожав, обняла себя руками.

— Не смей, Натаниэль, — прошептала она, зажмурившись. — Ты предал меня — у тебя нет права называть меня своей. Даже во сне.

Почему даже здесь, в Клане Лисов, когда она так далеко от Натаниэля, его образ преследует ее? Почему она не может перестать думать о нем?

Почему мысль о том, чтобы стать не его женой, внезапно так ужасает ее?

* * *

Утром к павильону пришел Рил и пригласил Равену на прогулку.

— Я хочу показать тебе наше Древо клана, — сказал он.

Они прогуливались через сад. Какое-то время шли молча. Равена чувствовала, что взгляд Рила время от времени останавливается на ней, но не отвечала на него. Она была уверена, что после того что случилось между ними вчера, будет чувствовать себя смущенной. Однако внутри царило спокойствие.

Если она останется с ним, так будет всегда: ее сердце не будет тревожно биться, и этот хитрый лис определенно никогда не даст ей заскучать. Он может стать ей не только мужем, но и другом. Возможно, где-то в глубине души она надеялась, что он уже стал ее другом.

Почувствовав, что Рил хочет что-то сказать, Равена решительно опередила его:

— Рил, я хотела спросить насчет гравюры в Белом павильоне.

— Какой именно, их там много, — отозвался он.

— Той, где изображены Великие Кланы.

— Ах, вот ты о чем… И тебя что-то встревожило? Вижу по твоему лицу, что это так.

Равена размышляла некоторое время, как задать следующий вопрос, чтобы не вызвать подозрений и не сказать лишнего. Наконец решилась.

— Служанка, которая прислуживает мне, сказала, что на гравюре четыре фигуры, — уклончиво произнесла Равена.

— А ты видишь пять, верно? — улыбнулся Рил.

Равена вскинула на него глаза.

— Ты видишь пять фигур на этой гравюре?! — оживилась она.

Рил кивнул.

— Но так было не всегда. Когда я был ребенком, я так же, как и все слуги, видел четыре фигуры. Однако после того как отец рассказал мне о существовании Клана Сапфиров, я вдруг обнаружил, что на самом деле фигур на этой гравюре не четыре, а пять. Пока ты не знаешь о пятой, ты не можешь увидеть ее.

Равена сделала глубокий вдох и выдохнула.

«Любопытно, — подумала Равена. — Вероятно, если бы я сказала Рилу о том, что кланов не пять, а шесть, он бы увидел и шестую фигуру на картине. Хотя, кто знает, может быть, я вижу ее еще и потому, что побывала в мире Тьмы, пусть и ненадолго».

— В самой гравюре нет магии, — продолжа Рил. — Предполагаю, что так действует магия Клана Сапфиров. Дети неба скрывают свое существование от непосвященных.

Равена промолчала, а про себя подумала:

«Сомневаюсь, что дело в магии сапфиров. Они могли бы скрывать свое существование, но зачем им скрывать существование еще одного клана? Нет, здесь что-то другое. И почему это так сильно беспокоит меня?»

— Вот мы и пришли, — произнес вдруг Рил с трепетом в голосе. — Это Актуя.

Подняв глаза, Равена увидела растущее на открытом месте дерево: высокое, с изогнутым, словно человек, застывший посреди танца, стволом. В светло-зеленой листве гнездились то тут, то там островки цветов — крупных и белоснежных.

Адэрлет не обманул, подумала Равена. Древо Клана Лисов цвело, ему было далеко до увядания, но все же… Его цветение никак нельзя было сравнить с безудержным цветением Караса в тот день, когда Древо Клана Воронов расцвело впервые за пять лет.

— С древнего языка наших предков, — произнес Рил, — Актуя означает «белая свадьба». Когда я был ребенком, во время цветения Актуи весь сад становился белым — так много было цветов. Они устилали все тропы в саду. И тогда сад становился похож на невесту, одетую в нарядное свадебное платье. Это было… словно наступал долгий пир для всех. Пир от середины весны до середины лета, когда Актуя отцветала.

Он внезапно сошел с места, будто хотел обойти Равену, но вместо этого остановился у нее за спиной.

— Рил…

Его ладони легли ей на талию, Рил придвинулся ближе, и Равена почувствовала, как его дыхание коснулось ее щеки.

— Если станешь моей, у тебя будет самая красивая свадьба, какую только можно себе представить, Равена, — шепнул он ей на ухо.

— Рил, — повторила Равена и, высвободившись из его рук, обернулась.

Сделав вдох, произнесла твердо:

— Я не могу стать твоей женой, Сирил. Я до сих пор обручена с Натаниэлем. Кольцо на моем пальце не позволяет мне забыть об этом.

Он несколько мгновений вглядывался в ее лицо, потом сказал:

— Не кольцо. Твое сердце не позволяет тебе забыть, верно?

Равена изогнула брови — его слова ранили ее. Но они были правдой. Сколько бы она ни убеждала себя в том, что для нее это лучший вариант, все ее существо сопротивлялось одной только мысли о браке с Рилом. И она ничего не могла с этим поделать.

Взгляд Рила тем временем изменился — в нем были и упрек, и сочувствие одновременно. Губы не улыбались.

— Почему ты не можешь просто полюбить меня, Равена? Так было бы намного лучше для всех.

Рил протянул руку и коснулся ладонью ее лица. Он усмехнулся — задумчиво, словно собственным мыслям. Его взгляд стал отсутствующим, и он произнес со вздохом:

— Полюбить хоть немного — этого было бы достаточно.

— О чем ты говоришь, Рил? — с тревогой глядя на него, спросила Равена.

Он снова посмотрел на нее осознанным взглядом. Его странное настроение исчезло — перед Равеной снова был обычный Рил: поддразнивающая улыбка, лукавство в золотисто-желтых глазах.

— Не обращай внимания.

И добавил:

— Что ж, мне действительно очень жаль, Равена. По-настоящему, жаль.

33. ОТКРОВЕНИЯ НЕЕМИИ

На следующий день утром Равена подходила к дворцу, когда увидела Рила — он выходил через главный вход. Слуги распахнули перед ним двери и согнули спины в поклонах. Напротив лестницы стояла карета, и Равена, чуть нахмурившись, решила поторопиться.

Она успела как раз вовремя, чтобы Рил ее заметил — он уже готов был скрыться в карете.

— Равена? — Рил встретил ее привычной улыбкой и двинулся навстречу.

— Ты уезжаешь? — спросила она.

Он склонил голову набок, и какое-то время рассматривал Равену так, будто что-то искал. Видимо, не нашел, потому что теперь взгляд останавливался на ней словно невзначай. Рил бодро произнес:

— Меня не будет некоторое время в клане. Пару дней. — Он усмехнулся, поддразнивая ее: — Может быть, ты соскучишься по мне во время моего отсутствия и поймешь, что не можешь без меня?

Равена открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из груди вырвался напряженный вздох. Рил понимающе усмехнулся. Кончиками пальцев провел линию от ее виска до подбородка — очень медленно, как будто с сожалением, — и сказал с улыбкой:

— Не скучай.

Равена ничего не успела сказать в ответ — Рил уже направлялся к карете быстрым шагом. А минуту спустя карета увозила его сквозь главные ворота с территории дворца.

Глядя ей вслед, Равена тяжело выдохнула. Со вчерашнего утра у нее из головы не шел их разговор под Актуей. Равена почему-то не могла избавиться от чувства вины перед Рилом. Оно терзало ее. Возможно, из-за того, каким было выражение его лица после ее отказа. Ей показалось, было в его взгляде что-то болезненное, но у нее никак не получалось это объяснить.

Равена не допускала мысли, что Рил испытывает к ней сильные чувства, способные причинить боль. Она знала, что это не так. В его глазах она всегда видела интерес, но не любовь, не страсть. И все же по какой-то причине своим отказом вчера она причинила ему боль. Поэтому, даже не понимая причины, сейчас Равена чувствовала себя виноватой. Она хотела что-то сделать для Рила. И, наверное, это было в какой-то степени лицемерно, потому что к этой мысли ее подталкивало лишь желание избавиться от необъяснимого чувства вины.

«Почему у тебя было такое лицо, Рил? — мысленно спрашивала она его, когда карета уже исчезла из виду. — Почему тебе было жаль?»

В ее мыслях появилась беловолосая девушка: ее безграничное доверие к Рилу, тихая тоска во взгляде, когда она призналась Равене в своих чувствах к нему, тревога за нее уже в глазах Рила.

«Даже если твои чувства совсем не похожи на чувства Руби, — продолжала мысленного говорить с Рилом Равена, — она дорога тебе. Очень дорога. Поэтому я попробую еще раз — попробую ее спасти. Ради тебя. И если в этот раз смогу… может быть, тогда у тебя больше не будет такой боли в глазах, Рил».

* * *

Возможность ей представилась в утро того дня, когда Рил должен был вернуться.

Почти все время в его отсутствие Равена провела в Белом павильоне. Здесь ей подавали завтрак и ужин. Никто не беспокоил ее — то ли Адэрлет посчитал, что ей нужен отдых, то ли забыл о своей гостье, но Равена была этому даже рада. Иногда она прогуливалась в дворцовом саду, и во время одной из таких прогулок, поднимаясь на горбатый мост над прудом, сквозь деревья увидела знакомую карету, которая проезжала через территорию дворца.

Равена недолго колебалась, решение пришло быстро. Ускорив шаг, она направилась ко дворцу — ей очень хотелось встретиться с человеком, который только что прибыл в резиденцию главы Клана Лисов.

Она немного удивилась, когда не увидела карету только что прибывшего напротив дворца. Выходит, он приехал не для того чтобы встретиться с Адэрлетом.

Пройдя сквозь одни из внутренних ворот замка, она наконец увидела то, что искала. Знакомая ей карета стояла напротив Читального павильона. Еще в первый день Равена спросила у прислуживающей ей девушки, есть ли во дворце библиотека, и та объяснила, что знатные господа просвещаются в Читальном павильоне, но Равена стеснялась приходить сюда в одиночку — она ждала возвращения Рила.

Направляясь к зданию с двухъярусной деревянной кровлей, Равена увидела, как на одной из боковых лестниц возник мужчина. Крупный, словно медведь — незапахивающийся кафтан делал его фигуру еще мощнее, — высокий и беловолосый.

Спускаясь по ступеням, Неемия, хозяин большой книжной лавки в Тристоле, поднял голову и заметил направляющуюся к нему Равену.

— Наш дорогой Сапфир, — поприветствовал он ее своим грудным низким голосом. — Рад вас видеть. Часто наведываетесь в эту обитель знаний? Наверное, любите книги. Должен сказать, ничуть не удивлен.

Несмотря на его слова, в голосе Неемии Равена совсем не слышала радости от встречи с ней. Ей даже почудилось легкая неприязнь в том, как он отозвался о ее любви к книгам. И пожалуй, слегка удивило: откуда у него такая уверенность в том, что она любит читать? Разве в день их знакомства она говорила об этом?

Почему-то этот лис сразу невзлюбил ее — Равена не могла этого не почувствовать. Однако она приняла решение и не хотела малодушно сдаваться только из-за его неприязни к ней.

— Добрый день, — остановившись в нескольких шагах от лестницы и подождав, пока Неемия подойдет к ней, поприветствовала его Равена. — Я тоже рада вас видеть.

— Как вас принял глава Клана? Надеюсь, все хорошо? — Судя по интонации, спрашивал он исключительно из вежливости, а вовсе не потому, что беспокоился о ней.

— Да, спасибо, — кивнула Равена. — Глава Клана Лисов принял меня очень радушно.

— Рад за вас, — кивнул Неемия и, уже явно собираясь уходить, кивнул еще раз: — Был бы счастлив побеседовать с вами дольше, но вынужден вас покинуть — нужно возвращаться в Тристоль.

— Вы привезли новые книги? — торопливо спросила Равена, не давая ему уйти.

Неемия слегка округлил глаза — видимо, ее желание поболтать с ним озадачило его. Однако он спокойно ответил:

— Так и есть. Я часто привожу новые книги для главных семей клана. Вас это интересует? Может быть, хотите заказать какую-то определенную книгу? Так как вы теперь дорогая гостья в Клане Лисов, я буду рад сделать все, что в моих силах, чтобы скрасить ваш досуг.

Равена невольно задержала дыхание. Неемия говорил очень вежливо, его слова любому показались бы любезными, но тон, с которыми они были произнесены, недвусмысленно намекал на то, что искренности в них нет.

— Я не… — начала она; голос звучал немного сипло, и Равена прочистила горло. — Нет, благодарю, я пока не думаю о книгах.

— Что ж, тогда…

Неемия снова кивнул и уже двинулся в обход нее, но Равена остановила его снова:

— Однако я хочу попросить вас, — сказала она.

— О чем? — удивился Неемия, вновь поворачиваясь к Равене.

— Вы ведь знаете Руби? Руби и Хэма, — уточнила она. — Они друзья Рила.

Неемия некоторое время смотрел на Равену ничего не выражающим взглядом, потом ответил:

— Допустим, знаю. Почему вы о них заговорили? В клане не одобряются разговоры на эту тему — по понятным причинам. У сына главы Клана Лисов не должно быть таких непозволительных привязанностей, вы ведь понимаете это?

Равена кивнула.

— Я понимаю. И все же… я хотела попросить вас отвезти меня к ним.

Неемия снова молчал какое-то время, потом поинтересовался:

— Почему вы не попросили господина Сирила отвезти вас? — спросил Неемия.

Равена решительно покачала головой.

— Нет. Я хочу увидеться с Руби наедине.

Неемия удивился, но ненадолго.

— Понимаю, — кивнул он. — Однако хорошо ли с вашей стороны просить меня о такой услуге?

Равена вскинула на него встревоженный взгляд.

— Если я помогу вам, у меня могут возникнуть проблемы. Вряд ли глава клана или господин Сирил будут довольны.

Равена нахмурилась.

— Рил… Сирил уверял меня, что я здесь не пленница, и если захочу покинуть клан — могу это сделать в любой момент.

Вскинув брови, Неемия хмыкнул.

— Что ж, в таком случае, я отвезу вас. Садитесь в карету.

Равена не ожидала, что он согласится так быстро, и продолжала неподвижно стоять и смотреть на него недоверчивым взглядом.

— Вы передумали, наш дорогой Сапфир? — поинтересовался Неемия, чуть насмешливо приподняв кустистую белую бровь.

— О… Нет, я не передумала! — пришла в себя Равена.

Хмыкнув, Неемия направился к карете, и Равена поспешила за ним.

Она чувствовала легкую вину из-за того, что не предупредила никого о намерении отлучиться с территории клана. Но встреча с Неемией была случайностью и в какой-то степени везением, поэтому она не хотела упускать такую возможность. Равена хотела успеть повидаться с Руби до возвращения Рила.

— Скажите, а все-таки… — неуверенно начала Равена, когда они ехали сквозь лес. — Почему вы решили мне помочь?

— Что за странный вопрос? — нахмурил белые брови Неемия. — Вы обманули меня, и на самом деле вам нельзя покидать земли клана?

Помедлив с ответом, Равена все-таки пояснила:

— Нет. Но я подумала, что кто-то другой бы на вашем месте, наверное, предпочел не помогать.

Неемия вздохнул с легкой досадой.

— Все из-за вашей матери.

Равена широко распахнула глаза и уставилась на своего спутника-лиса потрясенным взглядом. Последнее, что она ожидала услышать в ответ — это упоминание ее матушки.

— Простите? — высказала она вслух свое недоумение. — Вы хотите сказать, что были знакомы с моей матушкой?

— Был, — ответил Неемия, глядя в окно на пролетающие мимо деревья. — А вот вы, дорогой наш Сапфир, похоже, не знали, что ваша мать родом из Тристоля.

Равена удивленно смотрела на мужчину напротив.

— Да, я… не знала, — растерянно ответила Равена. — Я думала, что она родилась в Бриесте, как и папа.

Неемия хмыкнул, чуть вскинул голову, словно что-то в ее словах вызвало у него досаду.

— Господин Сирил, наверное, сказал вам, что я недолюбливаю женщин? — спросил Неемия. — Это не совсем так.

Равена слушала затаив дыхание, уже догадываясь, что это как-то связано с ее родителями.

— Дело всего лишь в том, что я однолюб. Но женщина, которую я любил, выбрала другого мужчину. Вашего отца.

— О, — коротко отозвалась Равена; давно она не испытывала настолько сильного потрясения, а ведь ей казалось, что уже ничего не может ее удивить.

Неемия был знаком с ее матерью, более того — любил ее. Однако… жизнь иногда преподносит поистине удивительные сюрпризы, думала Равена. Внезапно вдали от дома, в Клане Лисов, встретить человека, который когда-то знал ее матушку… Равена чувствовала, как внутри ее все затрепетало от волнения. Сколько времени прошло с того дня, когда она покинула родной дом? С того дня, когда она стала свидетельницей гибели самых родных ей людей — отца и матери.

— Ирония судьбы заключается в том, что они познакомились в моей лавке, — внезапно разговорился Неемия, и Равена внимала каждому слову, словно завороженная. — А точнее, тогда эта лавка принадлежала моему отцу и по наследству должна была перейти ко мне. Ваша мать любила читать, она часто заходила в лавку моего отца. Я был очарован ее красотой и умом. Вы, наверное, не знаете, наш дорогой Сапфир, но в Тристоле любая семья будет несказанно рада, если к ним посватаются из Клана Лисов. Такая семья непроизвольно попадает под защиту нашего клана — их положение становится очень выгодным. Поэтому, когда я посватался к родителям Эмилии, они сразу дали свое согласие на наш брак. Эмилия и сама была не против, она испытывала ко мне симпатию, однако… Однажды в моей лавке появился ваш отец, и украл у меня мою Эмилию. Наша книжная лавка была известна далеко за пределами Тристоля: много редких книг, старинных, на чужих языках — большинство из них невозможно было найти больше нигде. И даже после того, как ваш отец увез Эмилию в Бриест, он множество раз имел наглость приезжать в Тристоль и приходить в нашу лавку, чтобы купить какую-нибудь редкую книгу. Кажется, чувство такта этому человеку было незнакомо.

Равена невольно улыбнулась, слушая рассказ Неемии. Она точно знала, что он говорит правду. Если речь шла о книгах, все остальное для папы становилось незначительным. Он наверняка даже не задумывался, что его появление может злить Неемию. Ревность и обида — какой вес они имеют в этом мире по сравнению с книгами? Ровным счетом никакого.

Равена подумать не могла, что так далеко от дома встретит напоминание о ее любимом отце и матушке. Но когда взволнованность утихла, на смену ей пришло тревожное чувство, которому она не находила названия.

Однако. Если это совпадение, то очень уж удивительное. Впервые попав в лавку Неемии, она видела там человека, очень похожего на ее отца, и вот теперь оказывается, что папа бывал там прежде, и не раз.

Как это понимать?

— Значит, сейчас вы решили оказать мне услугу в память о моей матери? — спросила Равена.

Неемия поморщился и неохотно ответил:

— Вы слишком похожи на Эмилию. Мне трудно это игнорировать.

Равена замолчала. Она была уверена, что Неемия за что-то невзлюбил ее, но, похоже, дело было в другом. Своим сходством с матушкой, она бередила старые раны в сердце этого человека.

Как странно. Он прожил такую долгую жизнь, но так и не забыл женщину, которую любил в молодости. И больше никого не полюбил.

Всего один короткий и почти случайный разговор в карете, изменил ее отношение к этому немолодому напоказ недружелюбному лису. Пожалуй, сейчас Равена сочувствовала ему. Однако, невзирая на то, что ей вовсе не хотелось ранить его еще больше, ей все же необходимо было задать еще один вопрос.

— Скажите, а как давно вы видели моего отца в последний раз?

Неемия глянул на нее с легким удивлением, задумался и ответил:

— Кажется, лет шесть-семь назад. Да, пожалуй, именно столько времени прошло с тех пор, как ваш отец наведывался в мою книжную лавку в последний раз.

Равена внимательно смотрела в лицо Неемии и видела, что он не обманывает ее. Со вздохом, но при этом хмурясь, будто ему неприятно было это говорить, Неемия произнес:

— Я слышал, что ваши родители покинули этот мир, и именно поэтому вы здесь. Однако я не знаю подробностей.

Равена на миг сжала губы, потом заставила себе произнести:

— Их убил мой названый брат. У меня на глазах.

Устремленный на нее взгляд Неемии выражал недоверие и ужас.

— Как такое могло произойти? — внезапно осипшим голосом сказал он.

Равена закрыла глаза и со вздохом ответила:

— Я не знаю. До сих пор не знаю, почему тот, кого я любила, как брата, убил моих родителей. Для них он был сыном.

Неемия отвел взгляд, его лицо стало мрачнее тучи.

— Вашему отцу не следовало брать под свою крышу этого молодого дракона. Он не мог не знать, насколько жестоко их племя. Из-за него Эмилия…

Он осекся и замолчал. Равена понимала его чувства и в какой-то степени разделяла их. Даже она где-то в глубине души винила своего отца, что тот привел Амира в их семью. Почему отец так поступил?

Если бы только она могла спросить у него об этом…

У Равены была смутная надежда, что ее отец чудесным образом остался жив. Она готова была подвергнуть сомнению то, что видела собственными глазами. И если бы хоть на миг, ей показалось, что Неемия обманывает, говоря, что не видел ее отца уже много лет… Но чутье подсказывало ей, что он не солгал.

Тогда кто же был тот человек, которого она видела в его лавке в день своего приезда в Тристоль? И почему он был так похож на ее отца?

34. ЛЮБОВЬ МАЛЕНЬКОЙ ЛИСИЧКИ

Неемия помог Равене выйти из кареты, остановившейся на знакомой дороге — именно сюда несколько дней назад привела их с Рилом Тропа Духов.

— Я чувствую себя ответственным за то, что вы покинули дворец Клана Лисов, — сказал Неемия. — И непременно должен доставить вас обратно самолично — в целости и сохранности. Вернусь сюда после обеда. Надеюсь, вам хватит времени, чтобы повидаться с этими людьми.

— Спасибо вам за помощь, — кивнула Равена и без лишних слов свернула на тропу, ведущую к дому Хэма и Руби.

Какое-то время она чувствовала провожающий ее взгляд Неемии, пока не углубилась в заросли лещины, где он уже никак не мог видеть ее.

Пробираться по заросшей кустарником тропе в платье было куда сложнее, чем в мужской одежде, в которую Равена была одета в прошлый раз. Ветки то и дело цепляли юбку, норовя порвать ткань. Равена несколько раз останавливалась, чтобы отцепить платье от сучков, и вот, наконец, впереди, над кронами деревьев, показалась знакомая крыша.

Сделав для храбрости глубокий вдох, Равена постучала в дверь колотушкой. Ждала недолго — в глубине дома послышались шаги и дверь отворилась.

— Молодая госпожа? — потрясенно моргая, смотрел на нее хозяин дома.

— Здравствуйте, Хэм, — улыбнулась Равена, радуясь, что он сразу узнал ее в женском платье. — Я пришла повидать вас.

И уточнила зачем-то:

— Вас и Руби.

— Ох, удивили вы меня, молодая госпожа, — приглашая ее в дом, приговаривал Хэм. — Вот уж не ждали мы с дочкой, что вы придете нас проведать.

Но тотчас словно опомнился:

— Не подумайте только! Мы вам очень рады! Всегда рады видеть в своем доме друзей господина Сирила! Да и Руби вас вспоминала намедни.

— Правда? — удивилась Равена и снова улыбнулась: — Я тоже о ней думала. Поэтому и пришла.

— Хорошо, что пришли, молодая госпожа, — кивнул Хэм, посмотрел на Равену взглядом, в котором застыли и печаль, и надежда, а потом заговорил тихо: — Она ведь одна всегда. Если только господин Сирил не приходит навещать. Со мной-то ей, поди, скучно. О чем со стариком говорить? А так одна все время, одинешенька… Вы же понимаете? Из-за хвори этой проклятущей, из-за белявы, люди дитя моего чураются.

Вместо ответа, Равена вздохнула и ответила понимающим кивком.

Хэм подошел к двери, которая вела в комнату Руби и толкнул ее, приглашая гостью внутрь.

— Она вам очень рада будет, молодая госпожа. Проходите. А я пока что-нибудь на стол соображу. Вы уж, сделайте милость, отобедайте вместе с нами.

Равена нашла Руби не в ее комнате, а на заднем дворе — на знакомой скамейке напротив небольшого цветника.

Девушка с блуждающей улыбкой на лице смотрела прямо перед собой «слепым» взглядом бесцветных глаз — похоже, то ли задумалась о чем-то, то ли замечталась. А может, вспоминала что-то приятное.

Заслышав шаги, она повернула голову. Улыбка сразу ожила, как будто ее хозяйка вернулась из своих мечтаний в реальность.

— Здравствуй, Равена, — произнес высокий девичий голос.

— Здравствуй, — улыбнулась та и, подойдя, села рядом на скамейку.

Руби посмотрела поверх головы Равены, потом спросила:

— А где Рил? — и тут же предположила: — С тятей говорит, небось?

«Так вот чему ты обрадовалась? — улыбнулась про себя Равена. — Решила, что я пришла с Рилом?»

— Я одна, — поспешила объяснить Равена, хоть ей и жаль было огорчать Руби, чьи глаза уже высматривали Рила, но никак не находили. — Рил в отъезде. Но сегодня уже должен приехать. Наверняка поспешит тебя навестить.

— Хорошо бы, — улыбнулась Руби, снова отводя пустой взгляд к цветнику. — Тоскливо без него.

Потом вдруг догадалась спросить:

— Но если ты не с Рилом, то почему пришла? — Ее глаза раскрылись чуть шире, словно от понимания чего-то важного. — Может быть, тебе тоже грустно от того, что Рил уехал? Не грусти — он вернется. Рил всегда возвращается.

Равена улыбнулась: Руби ее сейчас утешает?

— Я не грущу, не беспокойся обо мне, — сказала она. — Хотя…

Руби мгновенно уловила перемену в ее настроении.

— Что-то случилось?

— Я чувствую себя виноватой перед Рилом, — призналась Равена.

— Виноватой? — переспросила Руби. — Ты обидела его?

Равена задумалась.

— Он был добр ко мне, — наконец ответила она. — И очень помог. А я не смогла ответить ему тем же.

Руби помолчала, потом спросила:

— Почему не смогла?

— Потому что… — Равена запнулась, не зная, как ответить на этот вопрос.

Вряд ли Руби обрадуется, если узнает, что Рил предложил Равене стать его женой. И ни к чему ей знать, решила Равена. Ни к чему лишние страдания.

— Сложно объяснить, — улыбнулась она беляве. — Но не будем обо мне. Я ведь на самом деле просто пришла тебя проведать.

— Ради меня пришла? — удивилась Руби.

Равена кивнула. Пусть сейчас она была не совсем искренна, и пришла вовсе не ради белявы, но иногда маленькая ложь добрее никому не нужной правды.

— Я так рада! — воскликнула, оживившись, Руби.

Глядя, как улыбаются бескровные губы девушки, Равена чувствовала, что ее сердце невольно сжимается от жалости.

Может быть, Рил рядом с ней чувствовал то же самое? Жалел Руби, а потому хотел защитить ее? Но ведь Руби не всегда была больна. Белява съедала человека зачастую очень быстро — за несколько месяцев. В лучшем случае она позволяла своей жертве жить года два-три. А Рил рассказывал, что с Руби они дружат с детства.

— А как так получилось, что вы с Рилом стали друзьями? — спросила Равена. — Прости, что спрашиваю, но не могу унять интереса. Ваше с ним положение очень разное, и все же он сильно привязан к тебе и твоему отцу. Как так вышло?

— Не извиняйся, все хорошо, — уверила ее Руби. — Конечно, любому покажется необычным, что сын Главы Клана Лисов заботится о такой простой девушке, как я. Если хочешь, я расскажу тебе.

Равена кивнула.

— Очень хочу.

Руби снова улыбнулась.

— Я люблю об этом вспоминать, — сказала она. — Каждый раз вспоминаю — и радостно становится. Теперь трудно представить, что Рила могло не быть в моей жизни…

— Ребенком я заблудилась в лесу, зашла слишком далеко, — начала рассказ Руби. — Я была неосторожна и не заметила яму. Провалилась в нее, а выбраться не могла — глубокая яма попалась. Помню, была так напугана, что стала плакать. Долго плакала. И все смотрела вверх — на островок голубого неба над головой, который казался очень далеким.

Помню, сама себя пугала, вспоминая рассказы соседей о людях, чьи кости находили на дне таких лесных ям. Представляла себе, как мой отец будет долго меня искать, а потом найдет эту яму и мои кости на дне — и начинала плакать еще сильнее. И так измаялась от рыданий, что уснула. А когда проснулась и подняла голову вверх — на меня смотрели удивительные желтые глаза. Яркие, как солнце. Это было первое, что я увидела, и только потом осознала, что на краю ямы стоит белый лис с семью хвостами.

Он был очень молодой, я это сразу поняла. Я однажды видела больших белых лисиц — отец объяснил мне, что это Клан Лисов. Но этот был намного меньше, хотя с обычным лесным лисенком ни за что не спутаешь.

Я не успела ничего сказать, просто смотрела на него, как он вдруг прыгнул прямо в яму — на меня.

Руби тихонько рассмеялась.

— Как я испугалась тогда! А он налетел на меня белым вихрем, поддел носом и каким-то чудом закинул себе на спину. Его пушистые хвосты вскинулись вокруг меня, окружили, словно оберегали, чтобы не упала. И со мною на спине он взлетел вверх, резво выскочив из ямы.

— Взлетел, — повторила Руби с мечтательной улыбкой, — для меня это тогда выглядело именно так. Мне эта яма казалась такой глубокой — не выбраться. А он поднял меня на поверхность мгновенно и легко — словно он был ветром, а я маленьким тополиным листком.

А когда я соскользнула с его спины на землю, он вдруг превратился в мальчика. Необыкновенного мальчика — с волосами цвета снега и глазами цвета солнца. Он присел прямо передо мною и подался вперед. Сейчас я думаю, что он просто хотел убедиться, что со мной все хорошо, но я подумала: а вдруг он сейчас опять превратится в лиса и съест меня — и опять заплакала. А успокоившись, обнаружила, что мальчик исчез. Я озиралась вокруг, на этот раз испугавшись, что снова осталась одна, как он вдруг спрыгнул откуда-то сверху прямо передо мной. Снова присел напротив меня и протянул в сложенных лодочкой ладонях целую пригоршню земляники.

Руби улыбнулась еще шире — бескровное лицо ее в этот миг казалось Равене по-настоящему счастливым.

— Я набросилась на землянику и жадно ела ягоды прямо из его рук. Они казались такими сладкими, что я совсем не старалась есть аккуратно. А мальчик вдруг, глядя на мое испачканное соком ягод лицо, засмеялся — вот уж от души его развеселила, — и сказал: «Ты такая смешная». А потом добавил: «У лисиц из нашего клана шерсть белая, а у лесных лисиц рыжая, но Клан Лисов очень благоволит этому зверю. Они всегда были под нашей защитой, как младшие братья. Ты похожа на маленькую лисичку, поэтому теперь я буду тебя всегда защищать».

Руби, не переставая улыбаться, сомкнула веки, спрятав от взгляда Равены белые яблоки глаз.

— И Рил ни разу не нарушил слова, — сказала она. — Всегда заботился обо мне, оберегал. Никогда не позволял долго грустить, всегда умел заставить меня улыбнуться. А если исчезал на время, всегда-всегда возвращался.

Равена слушала завороженно и думала:

«Как же ты не видишь этого, Рил? Ведь твоя привязанность к Руби куда глубже, чем ты говоришь. Кого ты пытался обмануть: меня или себя — когда делал мне предложение стать твоей женой? Может быть, ты и сам не понимаешь, как много она для тебя значит?»

— В детстве, — продолжала тем временем Руби, — имя Сирил казалось мне сложным. Я была привыкшей к простым именам — у всех в округе были такие. Поэтому называла Рила по-простому. Когда я стала старше, его имя перестало казаться мне таким сложным, но он всегда говорил, что только я называю его Рилом — больше никто. Это делало меня счастливой, потому что я могла думать: «Я особенная для него».

Руби повернулась к Равене и доверительно заглянула в лицо своим «слепым» взглядом абсолютно белых глаз.

— Но я заметила: ты тоже называешь его Рилом.

Равена почувствовала легкое замешательство.

— Так вышло случайно. Когда мы встретились, он притворялся другим человеком и не мог выдать себя, поэтому назвался Рилом. Я уже здесь, в Тристоле, узнала, кто он. А называть Рилом просто привыкла.

Руби кивнула, словно с чем-то соглашаясь, а потом вдруг несмело, как будто не была уверена, что имеет на это право, взяла в руки ладонь Равены.

— Знаешь, я думаю, это не случайность, — произнесла она тихо. — Мне кажется, ты для Рила тоже особенная. Поэтому он и сказал тебе, что ты можешь называть его Рилом, даже после того, как ты узнала, кто он на самом деле. Ведь сказал же?

Равена, не понимая еще, о чем говорит Руби, кивнула.

— Да, — улыбнулась белява, — я так и думала. Знаешь… я хочу тебя попросить.

У Равены вдруг защемило в груди — ей словно стало не по себе от того, что собиралась сказать ей Руби.

— О чем?

Белява сделала глубокий вдох.

— Будь рядом с ним, — мягко, но решительно попросила она. — Будь рядом с ним, когда я уже не смогу. Ведь, знаешь, он… все время заставляет всех улыбаться. Вот и меня тоже — всегда заставлял улыбаться. Но ему тоже нужен кто-то, рядом с кем он сможет улыбаться. Пожалуйста… если ты пришла сюда ради меня, то… может быть, ты сможешь выполнить мою просьбу? Это, наверное, самое важное, что я могу у тебя попросить.

Равена смотрела на Руби широко распахнутыми глазами. Сердце сжималось, а к глазам подступала горячая волна.

Она могла и не скрывать, что Рил просил ее стать его женой — Руби как будто все знала. Догадывалась? Подозревала? Или ее «слепые» глаза были способны заглянуть глубоко в душу — Равены, а может быть, Рила?

Но сейчас Равена видела, что в сердце белявы нет обиды, нет боли — только желание подарить тому, кого она любила, последний подарок. Улыбку. Не свою улыбку — его улыбку. Сделать так, чтобы он улыбался — как когда-то в детстве, когда они были детьми.

— Прости, Руби, — сказала Равена. — Я не могу исполнить твое желание.

Она высвободила свою кисть из рук белявы, и взамен задержала в своих ладонях ее бескровные пальцы.

— Заставлять Рила улыбаться должна ты, а не я. И я только что это очень хорошо поняла.

Она видела на лице белявы удивление и даже протест, как будто девушка хотела возразить ей, но это уже ничего не могло изменить.

Улыбаясь, Равена уже чувствовала, как внутри нее поднимается волна. Горячая, как слезы на глазах. Нежная, как прикосновение любящих рук. Дарующая защиту, как небо над головой.

Эта волна сначала заполнила ее целиком, а потом вмиг хлынула наружу.

До ее ушей донесся звук — звякнул, падая на каменный пол, маленький камешек.

Последним, что видела Равена, были с тревогой глядящие на нее глаза цвета лесного ореха и ярко-рыжие волосы, выбившиеся из косы.

Равена улыбнулась:

«Так вот, почему… Руби и впрямь похожа на рыжую лесную лисичку. Какой же ты глупый, Рил. Как же ты не видишь?..»

Она не успела додумать мысль до конца, как силы покинули ее тело, а сознание упало в глубокую темную яму.

35. ПО ДОРОГЕ ИЗ ТРИСТОЛЯ

Сознание возвращалось к Равене медленно: тянулось к свету, тотчас пряталось обратно во тьму и снова устремлялось на свет — как больной пес, который хочет гулять под солнцем, но яркие лучи причиняют боль глазам, и он снова прячется под лавку, продолжая между тем с тоской смотреть во двор…

Когда Равена сумела раскрыть потяжелевшие веки, первым, что она увидела, было лицо Хэма.

— Слава небесам, госпожа! — воскликнул он, не скрывая облегчения в голосе. — Наконец вы очнулись! Я уж готов был принять любое наказание от руки господина Сирила за то, что недоглядел… Да что же это я говорю? — растерялся внезапно он. — Я б сам себя казнил, случись с вами беда. Вы ведь чудо такое сотворили! Уж не знаю, как такое возможно, но своими глазами вижу, что чудо. Никогда мне с вами не расплатиться за него, госпожа…

— Не надо, Хэм, — слабо улыбнулась Равена. — Я не жду платы. Я только хотела отблагодарить Рила за его заботу обо мне.

Она попыталась приподняться на постели и почувствовала головокружение, но тотчас рядом с ней очутилась Руби, чтобы помочь.

Широко раскрытые глаза цвета лесного ореха смотрели на Равену по-новому: с бескрайней благодарностью и благоговейным изумлением. Равена не знала, что о ней сейчас думала Руби. Наверное, спрашивала себя, кто она — спасительница, излечившая ее от белявы.

Хэм вдруг упал на колени перед Равеной и склонил голову.

— Вы вернули мне дочь, молодая госпожа, — дрогнувшим от слез голосом, произнес он; то были слезы счастья, а не горя. — Кровинушку мою, токмо ради нее живу. До конца дней моих я теперь ваш должник, хотите вы того или нет. Ежели случится когда такое, что нужна вам будет помощь старого Хэма — вы уж сделайте милость, не погнушайтесь. Что скажете — все для вас сделаю.

Равена почувствовала себя неловко.

— Ну, перестань, Хэм, — сказала она. — Не стой на коленях, мне не по себе. Не привыкла я к такому.

— Батюшка, — зашептала отцу Руби, — встаньте с колен, вы ее смущаете!

— Ох! — тотчас принялся подниматься Хэм. — Простите сердешно! Не подумал.

И, уже встав на ноги, снова низко поклонился.

— Токмо от слов своих я отказываться не буду, молодая госпожа, — сказал он с неожиданным упрямством. — Ежели чем смогу быть полезен — только покличьте.

— Спасибо тебе, Хэм, — улыбнулась Равена. — За гостеприимство и твою доброту.

Хэм, распрямив спину, сделал удивленные глаза и явно собирался что-то возразить, но сказать ему не дали. В комнате раздалось покашливание.

— Прошу прощения, что прерываю, — произнес грудной низкий голос.

Повернув голову, Равена увидела стоящего в дверях комнаты Неемию. Золотисто-желтые лисьи глаза под кустистыми белыми бровями смотрели прямо на нее.

— Однако вынужден напомнить, что нам пора возвращаться. Как и обещал, я здесь, чтобы отвезти вас обратно.

Равена кивнула и поднялась с постели, куда ее, видимо, уложил Хэм, после того как она упала в обморок.

Повернувшись к Руби, Равена взяла руку девушки в свои и сказала с улыбкой:

— Теперь у тебя все должно быть хорошо. И я очень надеюсь, что ты будешь счастлива.

С этими словами она двинулась к выходу, но Руби вдруг ухватила ее руку и сжала в своих ладонях точно так же, как только что это сделала Равена.

— И ты тоже! — произнесла она пылко и искренне. — Я знаю, что-то терзает твое сердце. Я видела это в твоих глазах. И я очень-очень хочу, чтобы тот, кто занимает твои мысли, пришел к тебе.

Равена смотрела на девушку удивленно несколько мгновений, потом вздохнула и ответила с горькой улыбкой:

— Ты ошиблась. В моих мыслях никого нет. И я никого не жду.

Видя растерянность на лице Руби, Равена поспешила сгладить впечатление от произнесенных слов:

— Если ты не против, можно я еще приду к тебе?

— Конечно! — оживилась Руби. — Приходи, когда захочешь! Я буду очень рада! Ох, постой!

Она вдруг полезла в карман юбки и достала что-то оттуда, а когда раскрыла ладонь, Равена увидела камень густого синего, как вечернее небо, цвета.

— Я нашла это на полу, — сказала Руби. — Наверное, выпало у тебя, когда ты потеряла сознание.

Равена уже собиралась было сказать, что Руби может оставить камень себе, ведь этот сапфир возник в момент ее исцеления. Однако передумала.

«Я отдам его Рилу», — решила Равена, и эта мысль ей понравилась — она представила, как Рил сначала удивится, а потом обрадуется, когда все поймет.

— Спасибо, — принимая из рук Руби сапфир, кивнула Равена и направилась к ожидающему ее Неемии.

* * *

— Предполагаю, вы сейчас улыбаетесь, потому что представляете, как ваша новость осчастливит господина Сирила, — немного ворчливым тоном сказал Неемия, когда карета выезжала из Тристоля.

«Долго же он ждал, прежде чем заговорить об этом», — мысленно улыбнулась Равена.

Ее настроение было приподнятым, и она ничего не могла с этим поделать. Равена даже не подозревала, что улыбается, однако Неемия не ошибся — всю дорогу она представляла, как расскажет Рилу о Руби. Рисовала в воображении, каким будет его лицо в этот момент. И даже слабость во всем теле, вызванная потерей жизненных сил, отданных на исцеление, не могли испортить Равене настроение.

— Насколько я понимаю, вы использовали магию возрождения Сапфиров, чтобы излечить от белявы эту девушку, — видя, что Равена не отвечает, продолжал Неемия. — Ошибки быть не может. Цвет ее волос и глаз, здоровый румянец на щеках, а так же сапфир, который она вручила вам, даже не понимая, что держит в руках, — все указывает на это.

— Чем вы недовольны, Неемия? — мягко спросила Равена. — Вы же знаете, как Сирил привязан к Руби и Хэму. Разве вы не рады за него?

Глядя в окно, а не на Равену, Неемия чуть приподнял недовольно одну бровь.

— С чего вы взяли, наш дорогой Сапфир, что я недоволен?

Равена улыбнулась.

— Потому что вы ворчите, как старик.

Неемия насупился и открыл рот, чтобы возразить, но тотчас закрыл его. Прочистил горло.

— Я и есть старик, мой дорогой Сапфир.

Равена тихо рассмеялась.

— Заметили? Вы только что назвали меня «мой дорогой Сапфир», хотя еще минуту назад я была «нашим дорогим Сапфиром». Это верный признак сближения. Думаю, мы все-таки поладим, хотя до сих пор вы были не очень дружелюбны со мной, и, признаюсь, меня это немного обижало.

Неемия уставился на Равену полным удивления взглядом, потом покачал головой и вздохнул.

— Говорят, телесная слабость сродни опьянению. Вы ослабли, исцеляя эту девушку, — вот чем объясняется ваше внезапное веселье.

Равена, склонив голову, улыбнулась.

— Я просто рада. Мне искренне хотелось сделать для Рила что-нибудь хорошее — в последние дни перед отъездом он был расстроен. И в этом была моя вина. Но, как только он узнает, что с Руби теперь все хорошо, он обязательно снова повеселеет.

Неемия хмыкнул и с интересом спросил:

— И чем же вы провинились перед господином Сирилом?

Равена задумалась на миг, потом ответила:

— Нельзя отдать человеку сердце, когда оно тебе уже не принадлежит. — И добавила, толком не зная, зачем: — Не держите обиды на мою матушку. Я уверена, что она не переставала в глубине души корить себя, что ранила вас. Но ее сердце уже не принадлежало ей.

Какое-то время Неемия задумчиво смотрел на Равену, потом вздохнул и сказал:

— Кажется, я догадываюсь, что произошло между вами и господином Сирилом.

Он немного помолчал, потом отвернулся к окну и добавил:

— Я никогда не держал обиды на Эмилию. — Чуть прищурив глаза, он упрямо сказал: — Но даже не надейтесь, что я прощу человека, который отнял ее у меня. Есть вещи, которые женщинам не понять.

Глядя на мужественный и немного грубоватый профиль сидящего напротив нее лиса, Равена неожиданно для самой себя подумала: интересно, как сложилась бы жизнь ее матушки, выйди она замуж не за Гидеона де Авизо, а за Неемию.

Внезапно снаружи послышались чьи-то голоса, цокот копыт, и карета остановилась.

— Что там стряслось? — хмуро спросил вслух Неемия; открыв дверцу кареты, он спрыгнул на землю.

Равена слышала его низкий грудной голос, кто-то отвечал ему — кажется, кучер. А потом вдруг совсем рядом знакомый голос произнес:

— Не извиняйся, Неемия. Ты не сделал ничего дурного, не волнуйся. Главное, что мы вас нашли.

«Рил?» — удивилась Равена.

Она уже вставала с намерением последовать за Неемией, как дверца кареты широко раскрылась, и перед ней возник Рил. Его глаза осмотрели Равену сверху донизу, словно он хотел убедиться, что с ней все хорошо.

— Не злись на Неемию, пожалуйста, — быстро заговорила она. — Я очень просила его отвезти меня в Тристоль, и он был так любезен, что выполнил мою просьбу.

На лице Рила появилась сдержанная улыбка.

— Ну что ты, я не буду злиться на Неемию, Равена. Все хорошо. Я лишь беспокоился о тебе, ведь ты никого не предупредила о своем отъезде. Однако теперь, когда я тебя нашел, Неемии вовсе не обязательно везти тебя обратно в земли клана — это неблизкий путь. Он вернется в Тристоль, а мы дальше поедем в моей карете. Ты не против?

Выражение лица Рила отчего-то казалось Равене непривычным — неискренним. Он всегда многое скрывал от нее — видимо, такова уж плутовская натура лисов, — но до сих пор ей всегда казалось, что если не в мыслях, то по крайней мере в своих чувствах он не обманывает ее. Похоже, Рил все-таки разозлился из-за ее отъезда, но сейчас не хотел этого признавать.

— Хорошо, — отозвалась Равена. — Разумеется, я поеду в твоей карете. И ты прав, это очень кстати, что Неемия может вернуться, пока мы недалеко уехали от Тристоля.

Рил, продолжая улыбаться самыми краешками рта, на миг сомкнул веки в знак одобрения и кивнул, после чего протянул Равене руку. Опираясь на нее, она вышла из кареты.

Стоявший тут же Неемия при виде нее поклонился.

— Был рад сопровождать вас, мой дорогой Сапфир, — сказал он. — В будущем…

Он на миг замолчал, словно размышлял, нужно ли продолжать, но в конце концов договорил:

— Можете рассчитывать на меня.

Равена провожала взглядом карету, которая увозила Неемию в сторону Тристоля, когда Рил положил руку на ее талию и мягко направил в сторону второй кареты, которая ждала их.

36. ЛИЦО СО ШРАМОМ

«Рил явно не в настроении, — подумала Равена, когда карета Клана Лисов тронулась с места. — Похоже, он все-таки недоволен моим поступком. Пожалуй, мне и в самом деле следовало сказать кому-нибудь, что я еду в Тристоль. Неужели он решил, что я хочу сбежать от него?»

Буквально несколько минут назад ей не терпелось сообщить Рилу о том, что Руби теперь здорова, что смертельная болезнь больше не властна над ней. Однако сейчас момент казался весьма неудачным. Несмотря на то, что Рил сидел рядом с ней, Равене он казался отстраненным — словно незнакомец, случайный попутчик. Из-за этого она даже не знала, как начать.

Карета въехала в лес. Равена некоторое время высматривала среди деревьев вечнозеленые кедры: еще сегодня утром, когда ехала с Неемией, она любовалась их раскидистыми ветвями, причудливо выныривающими из моря широколиственных деревьев. Однако сейчас взгляд Равены никак не мог выхватить из ткани леса ни одного кедра.

Равена нахмурилась.

— Рил, — позвала она, — я не узнаю эту местность.

— Мы едем другой дорогой, — ответил он, но в объяснения вдаваться не стал.

«Лисы путают следы? — подумала Равена; видя, что Рил вопреки его заверениям пребывает не в лучшем расположении духа, она не рисковала спрашивать вслух. — Нарочно везут разными путями, чтобы было меньше шансов запомнить дорогу?»

Но разве лисы не использовали Знаки Пути, с помощью которых дорога появлялась даже там, где ее не было — только для их клана?

Равена не стала долго размышлять над этим. Ее больше беспокоил Рил.

— И все-таки, похоже, ты злишься, — произнесла вслух она, заметив, что он совсем не смотрит в ее сторону. — Это из-за того, что я покинула земли клана без предупреждения?

Рил не отвечал и по-прежнему не смотрел на нее — его взгляд был устремлен в окно, где мимо кареты проносились тонкоствольные грабы. Равена тяжело вздохнула.

— Я не злюсь на тебя, Равена, — наконец произнес он и, не поворачиваясь, улыбнулся. — К слову, ты удивила меня. Тебе удалось поладить с Неемией. Я заметил это. Учитывая, что этот старый лис всю жизнь был женоненавистником, можно смело сказать, что женщина, сумевшая расположить его к себе, отличается от других.

Он помолчал и добавил:

— Ты и впрямь особенная.

Он произнес это, почти не размыкая губ, голос его прозвучал отчего-то глухо, а брови чуть сошлись на переносице. Равене стало не по себе.

«Что с тобой, Рил?» — мысленно спрашивала она себя, боясь задать этот вопрос ему.

— Я не сделала ничего особенного, — ответила она. — По правде сказать, я вообще ничего не сделала. Просто Неемия оказался совсем не таким враждебным, как мне показалось в нашу первую встречу.

Решив, что, пожалуй, не стоит ждать лучшего момента, Равена взбодрилась и произнесла оживленно:

— А у меня для тебя новости, Рил. Ты даже представить не можешь, что случилось. Но я уверена, когда ты услышишь то, что я хочу тебе сказать, ты очень обрадуешься!

Рил вдруг, коротко втянув ноздрями воздух в легкие, зажмурил глаза и поднес к губам сжатую в кулак кисть.

Улыбка сошла с лица Равены. С Рилом определенно что-то происходило, он был сам не свой. У нее возникло чувство, что лиса, которого она знала, словно подменили. Как будто прямо сейчас рядом с ней в карете сидел незнакомец.

Словно взяв себя в руки, Рил открыл глаза, опустил руку, медленно расслабив сжатые в кулак пальцы.

— Давай помолчим, пока не доедем до места, я сейчас не склонен к разговорам, — без каких-либо эмоций предложил он и после паузы добавил: — Я надеюсь, ты простишь меня.

Помедлив, Равена тихо выдавила из себя:

— Как скажешь.

Однако внутри нее зарождалось беспокойство — так собираются над головой грозовые тучи, угрожая обрушиться на землю свинцовой тяжестью. Хотя прямо сейчас небо было ясным, а погода солнечной.

Повисшее в карете молчание давило на нее, угнетало, будило нехорошие мысли. Почему Рил так холоден сегодня? Куда он отлучался в эти дни? Почему вернулся сам не свой? И с какой целью для возвращения в земли клана он выбрал другую дорогу?

Тревога разрасталась внутри Равены. Наполняла легкие. Подступала к горлу. Она поймала себя на том, что ее дыхание участилось, в то время как пальцы нервно теребили ткань платья.

Но когда карета выехала из леса, а за окном показались каменистые склоны холмов, тревога, словно вышедшая из берегов река, разлилась в груди Равены, заполнив все ее существо.

Рил вез ее не в земли Клана Лисов. Она только что ясно поняла это.

— Рил? — слабо позвала Равена.

Однако тот, к кому она обращалась, не отвечал ей.

Наконец карета остановилась. Рил покинул ее первым и повернулся к Равене. Он не сказал ни слова, но она все поняла.

Сделав судорожный вдох, Равена сошла с подножки на землю, и тотчас увидела троих всадников в черных накидках.

— Иди, — глухо произнес Рил.

Равена не знала, что происходит, но повиновалась. Потому что вдруг поняла — что бы сейчас ни происходило, ей придется встретиться с этим лицом к лицу.

Она сделала не больше пяти шагов, когда ближайший к ней всадник повернулся. Порыв ветра вскинул его темные волосы, словно давая Равене возможность получше разглядеть лицо: черные брови с изломом, жесткая линия рта, холодные изумруды глаз, еще один — третий изумруд — в центре охватывающего голову золотого обруча. Левую щеку всадника рассекал тонкий шрам. Равена помнила: этот шрам оставила ему ее собственная рука в ту ночь, когда этот человек… нет, дракон… отнял у нее все.

Лицо, знакомое до боли. Лицо, которое являлось к ней в самых тяжелых, самых мучительных снах.

Всадник посмотрел на нее сквозь оценивающий прищур, криво улыбнулся краем рта и сказал:

— Ну здравствуй, малышка Равена.

От звуков его голоса у нее затряслись пальцы и губы, в то время как Амир спросил вкрадчиво:

— Надеюсь, ты скучала по мне?

Равена не могла отвечать — не могла произнести и звука. Горло сдавило железными тисками, тело сковало ужасом.

Давно, как же давно, о, небеса, она не чувствовала себя такой беспомощной. Как же страшно верить в то, что все происходит на самом деле. Как больно…

Равена нашла взглядом Рила. Он не прятал глаза — смотрел на нее прямо, но привычной плутовской улыбки не было ни в уголках его губ, ни в краешках глаз. Казалось, его лицо не выражает ничего, словно происходящее никак не трогало его.

— Что ж, ваш клан выполнил свою часть сделки! — громогласно произнес Амир, обращаясь, по-видимому, к Рилу. — Наследница Клана Сапфиров здесь. Золото драконов должно было быть доставлено в Тристоль еще вчера. Вы получили его?

— Да, — спокойно ответил Рил. — Люди из нашего клана встретили ваше судно в пристани и получили груз.

Амир одобрительно кивнул.

— В таком случае, наша сделка выполнена. С Кланом Лисов приятно иметь дело — вы хорошо понимаете свою выгоду.

Рил не ответил, молча отвел глаза.

Сердце Равены сковало холодом. Она непроизвольно сжала пальцы так, что ногти вонзились в ладони. Тотчас почувствовала впившийся в кожу камень — она и забыла, что продолжала сжимать в руке сапфир.

Сойдя с места, Равена направилась к Рилу. Она слышала, что позади нее фыркнула лошадь Амира, но не обернулась. Подойдя к Рилу так близко, что между ними осталось полшага, Равена, не спрашивая разрешения, взяла его руку и подняла ее. После чего положила камень на раскрытую ладонь.

Рил чуть повел головой в сторону, глядя на сапфир и не понимая, что все это значит.

Равена сделала глубокий вдох — воздух наполнял ее легкие тяжело, причиняя боль в груди.

— Когда человек-сапфир исцеляет умирающего, высвободившаяся из его тела использованная магия обретает форму сапфира, — сказала она, глядя в золотистые глаза Рила, и добавила: — Знаешь… у Руби очень красивые волосы. Рыжие. Она и впрямь похожа на маленькую лесную лисичку.

Равена видела, как от внезапного осознания глаза Рила расширились. Он смотрел так, словно не мог поверить, не хотел верить, но уже знал, что все понял правильно, и это приводило его в ужас.

«Теперь я понимаю, почему ты и хотел, чтобы я исцелила Руби, и не хотел одновременно, — подумала Равена. — Больно предавать того, перед кем ты в долгу. Да, Рил?»

Он стоял с закрытыми глазами, с силой сжимая веки. Его брови изогнулись в мучительной гримасе. Пальцы сомкнулись вокруг лежащего на ладони сапфира с такой силой, что побелели костяшки.

Однако боль, которую Равена сейчас видела на его лице, уже не способна была смягчить ее сердце.

«Ты предал меня, Рил, — мысленно сказала она ему. — Но ты будешь последним, кому я позволила это сделать. Я знаю, вижу в твоих глаза — ты понял, что я никогда тебя не прощу».

Равена повернулась к тому, кого ненавидела сильнее всех в этом мире. Кого боялась, как никого другого. Кинжал, которым этот человек когда-то убил ее отца и мать, ранил и ее сердце. И оно до сих пор кровоточило.

Амир улыбался ей улыбкой того, кто всегда побеждает. А в памяти Равены звучали слова, которые часто любил повторять ее названый брат в ту пору, когда она была привязана к нему, доверяла ему, любила его:

«Этот мир принадлежит нам, поэтому все, что мы захотим, — будет нашим».

Прямо сейчас и его жесткий взгляд, в котором плескалась неукротимая, сметающая все на своем пути воля, и собственническая улыбка говорили ей то же самое:

«Ты моя, Равена. И от меня тебе не убежать».

Амир направил к ней лошадь. Не двигаясь, почти не дыша, Равена ждала, когда он приблизится. В воображении вспыхнула картина: темная фигура Амира посреди гостиной; его рука вынимает кинжал из груди приемного отца, и бесчувственное тело Гидеона де Авизо падает на пол; на стенах и потолке хищно пляшут отсветы горящего в камине пламени.

Фигура всадника на лошади, возвышаясь над Равеной, загородила солнце, и весь свет внезапно словно померк.

Амир стремительно наклонился к Равене, и она почувствовала, как его рука обхватила ее талию. Нечеловеческая сила оторвала Равену от земли, на несколько мгновений лишив возможности дышать, и Амир посадил Равену в седло прямо перед собой. Хватая ртом воздух, она невольно схватилась за одежду Амира, и внезапно лицо со шрамом оказалось прямо перед ней.

До боли знакомые с детства черты и безжалостное пламя в изумрудных глазах чужака — таким она увидела его в этот момент.

— Мы отправляемся в земли драконов, малышка Равена, — сказал Амир. — Ты готова?

Равена молчала, скованная страхом и ненавистью, которые будила в ней его близость, но названый брат не нуждался в ее согласии.

— Впрочем, можешь не отвечать.

Амир тряхнул поводьями и пришпорил вороного, пуская его в галоп.

— Вперед!

По команде две лошади с всадниками в черных накидках устремились за ним.

Взгляд Равены на миг выхватил три тени на земле: развивающиеся полы накидок делали всадников похожими на раскинувших крылья драконов.

Трех драконов, которые уносили Равену в пугающую неизвестность.

Второй том — «Сердце Сапфира. Обрученная с вороном 2» — уже публикуется!

Content

Слави Екатерина
Обрученная с вороном 1