Семь братьев для Белоснежки

Екатерина Слави

Глава 1. ПАПИНА ДОЧКА

Сверкают нити паутины. Пойманы в сети солнечные блики. Они мечутся, рвутся на волю, но тщетно. И кажется, что само солнце — огромное, закатное солнце, словно тающее в медовом мареве, — увязло в паутине, обреченное навсегда застыть на горизонте.

Никогда не наступит ночь. Никогда не придет новый рассвет. Закат будет длиться вечно.

Сверкают нити паутины…

* * *

— Она ведьма, Димка, я уверена. Самая настоящая.

Они только что вышли из кафе. Дима вовремя схватил Алену под локоть — ее нога застыла в нескольких сантиметрах от большой лужи. В этом месте, прямо перед ступеньками, просела земля. Плитка, которой был выложен тротуар, тоже опустилась — и образовалась широкая впадина, где во время дождя собиралась вода. Пока они сидели в кафе, как раз прошел дождь. Один из тех, летних, которые в самый пик жары обрушиваются с неба буйным потоком, но быстро заканчиваются, снова уступая место солнцу.

— Ой, — заметив лужу, произнесла Алена. — Спасибо.

— Под ноги смотри, — отчитал ее Дима и вернулся к теме разговора: — Тебе просто не нравится сам факт, что твой отец решил жениться.

Алена хмуро качнула головой.

— Ты не понимаешь. Если бы все было так просто. Сам подумай: моему отцу тридцать восемь лет, а моей будущей мачехе — сорок восемь. Она на десять лет старше его! Да чем она могла его привлечь, эта старуха?!

Дима пожал плечами и снова машинально схватил Алену за руку. В этот раз — чтобы остановить перед зеброй — подруга едва не пошла на красный. Рассерженный гудок пролетевшей мимо машины и ругань водителя она, разумеется, тоже не услышала.

— В аварию попадешь, — так же машинально сказал он и взвешенно заметил: — Некоторые женщины и в таком возрасте хорошо выглядят. Ты же ее еще не видела, вроде…

Алена пренебрежительно фыркнула.

— Я ее не видела, но… Ты вообще в курсе, сколько смазливых блондинок увивалось возле моего отца за мои семнадцать лет жизни?! В больнице все медсестры мечтали выйти за него замуж. Даже те, у кого были мужья. Мой папа — самый красивый мужчина из всех, кого я знаю. Да еще и врач. Неудивительно, что он так популярен у женщин. И — вдруг! — его охмуряет какая-то старуха! И ты мне говоришь, что в этом нет ничего странного?

В этот раз Дима вздохнул. Мать Алены умерла, когда ее дочке было четыре года, и с тех пор Алена и ее отец жили вдвоем.

«Странно — это то, что твой отец не женился намного раньше», — подумал Дима, а вслух сказал:

— Ну, может быть, она человек хороший, мало ли…

Алена, потемнев лицом, закрыла глаза ладонью.

— Вот этого я и боюсь, — замогильным голосом произнесла она.

— Эй? — забеспокоился о подруге Дима. — С тобой все в порядке?

— У этой старой ведьмы было четверо мужей, — тем же мрачным тоном продолжала Алена, не отнимая руки от лица. — Папа говорил, у нее много детей, и все живут с ней… Куда делись ее мужья — вот, что я хочу знать!

Алена резко отняла руку от лица и в ужасе посмотрела на друга.

— Она черная вдова — вот она кто! Я все поняла! И моего отца ждет та же участь, которая постигла ее бывших. — Девушка положила руку на сердце и посмотрела перед собой решительным взглядом. — Я должна спасти своего наивного, простодушного и доверчивого папочку, который попал в сети этой черной вдовы.

Дима со стоном вздохнул и улыбнулся.

— Лёха, тебя заносит.

Девушка посмотрела на друга и нахмурилась.

— Ты просто не воспринимаешь меня всерьез, — с обидой сказала она и возобновила путь — на пешеходном переходе зажегся зеленый свет.

Глядя ей вслед, Дима опять вздохнул, но в этот раз с сожалением.

— Ну почему же? — негромко, так что она не могла его слышать, пробормотал он себе под нос. — К тебе я отношусь очень даже серьезно.

Они дружили четыре года, с тех пор как оказались в одном классе, и все это время Дима был безответно влюблен в Алену. Она же в свою очередь все это время упорно его чувств не замечала. Но в конечном итоге Дима смог смириться с этим, потому что точно так же Алена игнорировала и других парней.

Уже давным-давно Дима понял, что для его подруги во всем мире существует только один мужчина — ее отец. Однако, приняв ее комплекс папиной дочки как неизбежное, он все равно всегда был рядом, надеясь, что когда-нибудь она заметит, как он к ней относится.

— Лёха, — догнав девушку, обратился к ней Дима. — Слушай, ты же уезжаешь скоро.

— В эти выходные, — подтвердила Алена, уже позабыв о своей обиде. — А что?

— Ну как — что? Неизвестно, когда мы теперь увидимся, — ответил он и добавил с особой, как ему казалось, многозначительностью: — Может, куда-нибудь сходим вместе до твоего отъезда?

«Последняя попытка, — сказал себе Дима. — Другого шанса может не представиться, и я потом обязательно буду жалеть».

— А? — удивилась Алена. — Ну так… Мы же только что… посидели в кафе, поболтали.

— Я не об этом, — поморщился Дима. — Я имел в виду — провести вдвоем побольше времени: только ты и я.

— Мы с тобой почти все лето вдвоем провели, — пожала плечами Алена. — За два месяца уже все наши любимые местечки в городе по два раза обошли.

— Это не то, — помялся Дима. — Как бы сказать…

Почему-то он никак не мог выдавить из себя слово «свидание», а намеков Алена не понимала.

— Ты же уедешь, и тогда у нас уже не будет возможности… — Дима, набравшись храбрости, добавил настолько прямо, насколько смог: — быть вместе.

— Я же не в другую галактику переезжаю, — как ни в чем не бывало сказала Алена. — Интернет и телефон всегда под рукой. Буду тебе каждый день жаловаться на папину ведьму старую. Ты ж не против?

Брови Димы вытянулись домиком. Пару секунд он смотрел на девушку, потом, словно сдавшись, понурил плечи.

«Бесполезно, — пронеслось в его голове. — Как бы я ни старался, она все равно ничего не заметит, потому что единственное, о чем она сейчас способна думать — это женитьба ее отца».

— К тому же, я, знаешь ли, не планирую там надолго оставаться, — прервала его мысли Алена. — Уверена, с этой старой ведьмой дело нечисто, папа это вскоре поймет, прозреет, и все вернется на круги своя. Надеюсь, мы вернемся еще до начала учебного года.

Дима смотрел на подругу несколько секунд озадаченно, не до конца понимая, это она серьезно или нет. Потом вздохнул. Конечно, серьезно. Это же Аленка. Чего еще от нее ожидать?

— Ладно, Димка, мне еще нужно в супермаркет, хочу папе на ужин что-нибудь вкусное приготовить. В общем, я побежала. Звони, пиши. Не теряйся, ладно?

— Ладно, ты тоже не теряйся, — вымученно улыбнулся девушке Дима. — Удачи.

Алена помахала ему рукой и быстрым шагом двинулась в сторону ближайшего супермаркета. Дима долго провожал ее взглядом, гадая, когда они теперь увидятся, и увидятся ли когда-нибудь вообще.

— Ну, по крайней мере я попробовал, — негромко сказал он вслух, пожал плечами и добавил с надеждой: — Может, и правда скоро вернется.

* * *

В супермаркете Алена первым делом направилась в мясной отдел. Взяла две упаковки с куриными окороками, и двинулась дальше. Обрадовалась, обнаружив панировочные сухари — они бывали здесь редко. Прихватила с соседних рядов бутылку с подсолнечным маслом и устремилась в сторону касс. Однако, вспомнив, что забыла купить нечто важное, подошла к отделу с чаем и кофе. Оглядев полки, Алена огорченно хмыкнула.

«Любимого папиного кофе нет. Что же делать? Я совершенно не знаю, что мне выбрать. Такой кофе, как здесь, я никогда не покупала. Хороший он или нет?».

Сама Алена пила только чай и кофе не любила, поэтому плохо в нем разбиралась, знала только, какие марки любит ее отец.

В этот момент девушка краем глаза заметила, что кто-то стал рядом. Она повернулась и увидела молодого парня на вид немного старше ее. Он выбирал кофе, как и она. Исподтишка девушка следила за ним, пока его взгляд, блуждающий от одной марки кофе к другой, наконец не остановился. Протянув руку, парень снял с одной из полок стеклянную банку с красно-черной этикеткой. Алена услышала, как позади нее зашептались, и обернулась. Две девушки примерно ее возраста без стеснения разглядывали парня — похоже, они хотели подойти к нему и познакомиться.

Придирчивым взглядом Алена окинула его с ног до головы.

«Хм, — подумала она, — одет он неплохо, внешний вид удовлетворительный. В целом, выглядит, как парень, у которого хороший вкус».

Алена, конечно, могла пройтись по другим магазинам и поискать кофе, которое покупала обычно, но у нее не было на это времени — отец уже скоро придет домой с работы, и она не успеет приготовить ужин.

«Так, ладно, — решилась она. — Всего лишь интуиция, конечно, но… придется ей довериться. До сих пор она меня никогда не подводила».

Алена снова посмотрела на стоящего в нескольких шагах парня и двинулась в его сторону. Он уже собрался уходить, но, заметив рядом симпатичную девушку, остановился. Не обращая внимания на возникший в его взгляде интерес, Алена подошла к нужной ей полке.

— Привет, — с улыбкой обратился к ней парень. — Помощь не нужна?

Алена лучезарно улыбнулась ему в ответ и, не дав договорить, искренне поблагодарила:

— Спасибо, уже помог. Не знала, что выбрать.

С этими словами она сняла с полки точно такую же банку, какую держал в руке он, и, повернувшись к нему спиной, поспешила к кассе.

Парень издал короткий звук удивления, словно не ожидал, что его отвергнут раньше, чем он успеет хоть что-то сказать. Глядя вслед своему несостоявшемуся знакомству, он скривился, когда услышал у себя за спиной перешептывание двух старшеклассниц:

— Кажется, его отшили. Ты можешь в это поверить?

— Что она о себе возомнила, а? Такого клевого парня отшить!

— Ну!

«Баночка дороговата, конечно, — не подозревая, что вызвала чье-то неодобрение, думала тем временем Алена, — но ничего — сэкономлю на чем-нибудь другом».

Расплатившись в кассе и не забыв взять чек, Алена загрузила продукты в пакет и, выйдя из супермаркета, отправилась домой.

На часах было почти пять, когда, открыв дверь своим ключом, Алена вошла в квартиру. Надо поторопиться.

Папа Алены воспитывал ее один, поэтому поневоле ему пришлось быть поваром, прачкой, уборщиком — коротко говоря, полноценным домохозяином. Когда Алена была маленькой, она просто принимала как само собой разумеющееся все, что делал для нее любимый отец. Потом повзрослела и стала замечать, что папа очень устает.

Кажется, это было в первом классе. В выходные утром папа приготовил завтрак, потом сделал генеральную уборку, постирал целую уйму белья и вывесил его на лоджии. Поставил обед на плиту и сел рядом с дочкой — Алена смотрела веселый мультфильм про Алладина.

В какой-то момент ей стало скучно, и она повернулась к папе, чтобы напомнить ему про обещание сходить вместе с ней в парк развлечений — там недавно открылся новый аттракцион. Но повернувшись, застыла с открытым ртом.

Папа спал, поставив локоть на валик дивана и уронив голову в раскрытую ладонь. И Алена впервые подумала, что ложился спать папа всегда после нее, а вставал ни свет ни заря, тогда как она спала вволю.

Когда папа проснулся, мультфильм про Алладина уже закончился, а Алена сидела рядышком и смотрела на родителя жалостливым взглядом.

— Ой, — произнес он, неправильно трактовав ее взгляд, — прости Аленёнок. Кажется, я обещал сегодня сводить тебя на аттракционы, а сам взял и заснул, — массируя лицо, чтобы окончательно прогнать сонливость, пожурил себя он.

— Не хочу на аттракционы, — ответила Алена. — Хочу научиться готовить плов. Вкусный. Как ты делаешь.

Папа посмотрел на дочку с удивлением.

— Правда?

Он ласково потрепал Аленку по волосам.

— А не рановато в моей дочурке хозяюшка проснулась?

— Не рановато, — серьезно ответила семилетняя Алена. — В самый раз. Научишь?

— Научу, конечно! — с радостью отозвался папа. — Учиться чему-то новому — всегда полезно. — Он поднял вверх указательный палец и добавил: — Чем больше человек умеет — тем лучше он подготовлен к трудностям жизни.

— Ладно, — важно кивнула Алена. — Пошли готовиться к трудностям жизни — плов варить.

Папа рассмеялся.

— Ух, серьезная ты у меня какая стала. Только вот для плова у нас дома не все есть — придется идти в магазин. Пойдем вместе?

Аленка улыбнулась и с готовностью кивнула.

После этого дня они все делали вместе: ходили по магазинам, занимались готовкой, уборкой, стиркой. А какое-то время спустя Алена многое стала делать сама — потихоньку, незаметно забирая себе папины домашние заботы.

Ей очень хотелось видеть его счастливым, в конце концов папа был ее единственной семьей, единственным родным человеком. Бабушки и дедушки умерли рано, как и мама, а братьев и сестер ни у папы, ни у мамы не было, а значит, у Алены не было ни теть, ни дядь. Какие-то дальние родственники, конечно, где-то существовали, но Алена их никогда не видела. Всего лишь пару раз папа упоминал, что у них есть родственники там-то и там-то. Алена однажды не поленилась найти эти города на географической карте и поняла, почему эти загадочные родственники никогда не приезжали к ним, а они в свою очередь не ездили навещать их. Расстояние их разделяло немалое — двенадцать месяцев пути на северных оленях.

Это папа так шутил, когда Алена была совсем маленькая. Ей очень нравились новогодние праздники, поэтому, не успевали они встретить новый год, как Алена начинала канючить: почему, мол, нельзя сделать так, чтобы за Новым годом сразу следовал еще один Новый год. И папа тогда отвечал, что до следующего Нового года целых двенадцать месяцев пути на северных оленях. А когда Алена на это требовала: «Тогда поехали прямо сейчас!», папа объяснял, что северные олени приезжают во сне, поэтому только по ночам можно отправляться в путь к следующему новому году.

Когда Алена выросла, она лишь диву давалась, как папе удавалось все это придумывать, чтобы заставлять ее по вечерам раньше ложиться в постель. У нее бы фантазии не хватило.

Услышав, как поворачивается ключ в замке входной двери, Алена поспешила в прихожую.

— О! — улыбнулся папа, закрывая за собой двери. — Встречаешь?

Алена забрала у него сумку и поставила на тумбочку.

— Ужин уже готов. Боялась, что не успею к твоему приходу.

— У меня самая заботливая дочь в мире, — сказал папа.

Он на ходу чмокнул Алену в висок и направился в ванную — мыть руки с улицы.

Алена несколько секунд с улыбкой провожала его взглядом, потом пошла на кухню, чтобы разложить ужин на тарелки. Ни разу за свои семнадцать лет жизни Алена не видела, чтобы ее отец возвращался домой раздраженным или злым. Уставшим — это бывало. Но в плохом настроении — никогда.

Долгое время она была уверена, что ее папа просто такой человек — позитивный, добродушный, веселый. Но однажды, придя к нему на работу в поликлинику, она случайно увидела, как папа спорит с главврачом. В первый момент, глядя на любимого родителя, она подумала: «Кто этот человек?». Папа возражал очень резко, категорично и был явно недоволен чем-то. Алена тогда решила не показываться ему на глаза и просто ушла.

Однако когда папа пришел домой всего лишь час спустя, он улыбался — улыбался, как обычно. Улыбался ей — Аленке, своей дочке. И тогда она поняла, что таким образом он заботится о ней. Не хочет расстраивать своим плохим настроением. Боится, что его раздражение или злость заставят ее переживать и волноваться.

После того случая Алена постепенно осознавала, что ее отец совсем не ангел. Он может злиться, огорчаться, нервничать, как все люди. Но это вовсе не подтолкнуло ее разочароваться в нем, наоборот — Алена только сильнее его полюбила. Потому что поняла, что всегда была для своего папы на первом месте. И что бы ни случилось, он никогда не забывал о ней заботиться. Каждую минуту. Отбрасывая в сторону все остальное.

Глава 2. О ВЫДАЮЩИХСЯ БРАТЬЯХ

Алена и ее отец начали собирать вещи заранее, за несколько дней до отъезда. Если все оставить на последний день — точно что-нибудь забудешь. Слава богу, папа не планировал продавать квартиру. Учитывая, что он явно попал под злые чары какой-то ведьмы, можно было ожидать и этого, но обошлось.

Слишком много вещей тоже решили не брать — только на первое время. Папа пообещал Алене, что они приедут сюда на несколько дней во время ее осенних каникул, и это тоже внушало Алене надежду, что все еще не слишком запущено.

Алена перебирала письменный стол в поисках вещей, которые ей могут понадобиться уже в первое время. Оказалось, что таковых немного. Для школы все можно купить на месте — везти с собой тетради, ручки, линейки глупо, только лишний груз. Дневник она не вела, записи делала не в блокнотах, а в смартфоне, постеров и прочей сувенирной ерунды с музыкантами и актерами у нее отродясь не было. В итоге она только сняла с полки над столом две рамки с фотографиями: на одной были запечатлены двухлетняя Алена с папой и мамой, на другой — десятилетняя Алена с папой. Фотографий с мамой было мало, поэтому Алена их берегла.

Говорят, если дочь похожа на отца, ей суждено быть счастливой. Насчет счастья пока сказать трудно, но Алена, безусловно, была папиной дочкой. Ни капельки не похожа на маму — светловолосую и сероглазую. Она была копией своего отца — каштановые волосы, зеленые глаза, та же форма носа и бровей. Даже подбородок папин. И еще улыбка. Алена очень гордилась, что у нее папина улыбка. Но несмотря на почти абсолютное сходство с папой, глядя на фотографии своей мамы, Алена чувствовала связь с этой, вроде бы, незнакомой — ведь Алена совсем не помнила ее, — и в то же время родной женщиной.

— Если бы ты знала, мама, что наш папа попадется в сети какой-то старой ведьмы, ты бы ни за что нас не бросила, — со вздохом вслух произнесла Алена. — Он никогда не был легкомысленным, мы с тобой это хорошо знаем. А значит, все просто — его разум затуманили колдовством. Но ты не волнуйся. Я его в обиду не дам.

Она завернула каждую фотографию в упаковочную бумагу, и обмотала их специальной пленкой для бьющихся предметов. Потом подошла к книжному шкафу. Сняла с полок словари, которыми привыкла пользоваться, а потому не хотела менять их на другие, и самые любимые книги. Подхватив стопку с книгами и упакованными фотографиями, Алена направилась в залу, где они с папой собирали вещи. Книги она аккуратно сложила в одну из коробок, а фотографии решила везти с собой — они отправились в дорожную сумку.

Папа укладывал в одну из коробок необходимые ему для работы книги по кардиологии. Из поликлиники, где он работал последние семь лет, папа уволился, а на новом месте его уже ждала новая работа. Специалистам его квалификации всегда были рады в любой поликлинике, поэтому подыскать место оказалось несложно.

Алена решила, что пора зондировать почву.

— Пап, я тут подумала, — начала она как бы между прочим. — Вам ведь не обязательно сразу жениться? Зачем торопиться, да? Вы можете пожить вместе. Ну, знаешь, как говорят: проверить совместимость характеров.

Отец внезапно перестал упаковывать коробки и, натужно выдохнув, улыбнулся дочке. Алена сразу напряглась — папина улыбка выглядела виноватой.

— Знаешь, Аленка, — начал отец, — тут такое дело…

— Па-а-ап?

«У меня плохое предчувствие» — в панике подумала Алена.

— Аленёнок, Лёшка, — внезапно вспомнив все глупые прозвища дочери, которые сам же когда-то и придумал, сказал отец, при этом продолжая виновато улыбаться, — ты только не злись, что я тебе не сказал раньше, просто… Мне показалось, для тебя это будет как снег на голову. В общем… мы с Алочкой официально уже муж и жена.

У Алены земля ушла из-под ног. Она была настолько потрясена, что с трудом вникала в то, что отец говорил дальше:

— Мы расписались сразу же после конференции. Это получилось так спонтанно…

Алена едва не застонала от отчаяния.

Она знала, что папа познакомился с Альмой, которую почему-то решил ласково именовать Алочкой, во время командировки на конференции кардиологов. Альма Каффа была главой какого-то благотворительного фонда. Ее первый муж вроде бы умер от болезни сердца и после этого на деньги, которые он ей завещал, она основала фонд, чтобы спонсировать медицинские программы, связанные с сердечными болезнями… Короче говоря, Алена плохо в этом разбиралась, но кое-что поняла прекрасно: папино «спонтанно» означает только одно — этой черной вдове как-то удалось затуманить его разум и женить на себе. А теперь они едут в другой город — прямо в сети, расставленные этой коварной женщиной. А единственный родитель так лучится от счастья, что сразу видно — что бы она ему сейчас не сказала, голоса разума он не услышит.

Она-то, наивная, полагала, что у нее еще есть время. Что все не настолько серьезно. Подумаешь, люди решили пожениться. Как решили, так и передумают. А тут уже, оказывается, свершившийся факт! Да это просто… Караул. Пока она думала, что у нее собираются украсть отца, его уже украли, только она оставалась все это время в неведении.

Алена готова была дать голову на отсечение, что молчание отца, с которым у них никогда не было никаких секретов друг от друга, — это дело рук его старой ведьмы. Наверняка она заклинаний ему в ушко нашептала, чтобы до последнего держал их скороспелый брак в тайне от дочери.

Что остается в этой ситуации? Правильно — какие бы планы эта черная вдова не вынашивала в отношении своего новоиспеченного супруга, ей, Алене, предстоит эти планы расстроить и спасти своего отца от…

От чего конкретно — этого Алена пока не знала. Но четверо исчезнувших мужей Альмы Каффы наводили на очень мрачные мысли…

Сквозь эти мысли вдруг прорвался голос папы.

****

— Злишься?

Алена изобразила обиду, надув губы и отведя взгляд.

— Не понимаю, почему ты держал это в секрете от меня. Я же твоя дочь. Я тебя всегда поддержу. Ты мне не доверяешь?

Папа заулыбался.

— Ну прости. Сам не знаю, почему сразу не сказал.

«И это очень подозрительно, папа! — мысленно воззвала к своему родителю Алена. — Почему ты этого не видишь?!».

Ей до скрежета зубовного хотелось сказать это вслух, но Алена точно знала, что ничего этим не добьется, только хуже сделает. Настраивать родителя против себя — последнее дело.

— Ты знаешь, Аленка, у Альмы выдающиеся дети, — сменил тему папа. — Один из них известный актер, ты наверняка видела его в кино.

Алена не интересовалась актерами и вообще была не большой поклонницей кино — фильмы смотрела от случая к случаю. Поэтому слова отца ее совсем не впечатлили. Скорее, задели. С какой стати папа с такой гордостью говорит об успехах детей Альмы? Они ему никто.

— А старший сын — знаменитый писатель! — продолжал вдохновенно отец. — Возможно, ты даже читала его книги. Если не ошибаюсь, он пишет детективы.

— Не люблю детективы, — совершенно не разделяя папиного энтузиазма, сказала Алена, но папа, похоже, так увлекся, что не обратил внимания на ее недовольный тон.

— Альма потрясающая женщина, — восхищенно качнул головой отец и улыбнулся. — Ты должна познакомиться с ней и ее детьми — они тебе понравятся.

Алена прокашлялась, выражая таким образом сомнение — дети Альмы в принципе не могли ей понравиться, но папа ее сейчас не поймет, слишком увлечен своей Алочкой.

— И сколько же у нее детей?

— Разве я не говорил? — удивился отец. — Семеро. У нее семеро сыновей. Альма души в них не чает, так много мне о них говорила… О старших я тебе только что рассказал. А вот один из средних — молодой, но уже подающий надежды скульптор. А самый младший одаренный музыкант. Ты не поверишь, этот ребенок победил на каком-то международном детском конкурсе пианистов!

Алена слушала, как папа захваливает детей Альмы, и в ее душе крепчало плохое предчувствие. Все мужья исчезли в неизвестном направлении (по крайней мере неизвестном для Алены, она знала только о первом муже), а дети все как на подбор исключительные и одаренные? Чем дальше, тем подозрительнее выглядит и сама новоиспеченная папина женушка, и все ее семейство.

Почему? Почему с Аленой должно было случиться что-то подобное? Все эти годы вокруг ее отца было множество женщин, которые, может, и не вызывали у Алены восторга, зато не вызывали и подозрений. Почему ее папе суждено было попасть в лапы какой-то черной вдовы с толпой сыновей, с приличным (неприличным) списком бывших мужей и живущей к тому же у черта на куличках — в городе, о котором Алена раньше никогда не слышала?

Когда папа впервые сказал Алене название местности, куда они едут, Алена даже сверилась с картой. Очень удивилась, когда нашла на карте нужную точку. Она была уверена в своих знаниях по географии — недаром по этому предмету всегда получала самые высокие баллы. Географию своей страны она знала на отлично. И тем не менее название ближайшего к месту жительства Альмы и ее семьи города Алена определенно слышала впервые.

Гнежин находился на семьсот километров восточнее родного для Алены Дарильска — почти на самой границе с соседней страной. Как поняла Алена, от Гнежина до дома Альмы Каффы нужно было еще ехать на машине или на автобусе.

— Альма прислала мне фотографии, — рассказывал Алене папа. — Их дом стоит в очень красивой местности — вокруг лес и горы. А еще там есть большое озеро. Ближайшее село названо в его честь — Белозеро. Красивое название, правда? Иди, глянь.

Папа достал из кармана телефон, пока Алена присаживалась рядом. Стоило ему только разблокировать экран, как она заметила на папином телефоне новые обои.

Снимок был сделан на поляне. Вокруг было много высоких елей, а на заднем фоне поднимались в небо шатрами горы, до самых вершин укрытые лесом. Над вершинами небо было молочного цвета с легким оттенком бирюзы — тонкая полоса, а выше словно открывался провал в свинцовую бездну небесной тверди. Видимо, эту фотографию делали в пасмурный день перед самым дождем.

Значит, это и есть место, где им предстоит жить?

— Мило, — сказала Алена. — Леса… очень много. Прям как в сказке.

— Правда же?! — подхватил отец, не заметив иронии дочки. — Нам с тобой редко удавалось выбраться на природу, так что будет неплохо сменить обстановку.

Алена совершенно не разделяла папиного энтузиазма. Она смотрела на фото и думала: эти ели и горы, эта свинцовая тяжесть туч… действительно похоже на пейзаж из сказки. Вот только… из мрачной сказки, вроде тех, которыми пугают маленьких детей, чтобы они слушались взрослых и не ходили в одиночку туда, где их может съесть страшный серый волк.

«Ладно, — подумала Алена, — на месте разберемся, в какую сказку мы попали».

Глава 3. НЕНАВИСТЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

Алена вышла на перрон следом за отцом. Огляделась. Справа, в двух шагах, увидела спуск в подземный переход. Рядом табличку с цифрой пять.

«Пятая платформа. Занесло, однако…»

На платформе сновал народ. Кого-то из приехавших на этом поезде встречали, кого-то нет. Одни катили за собой чемоданы на колесиках, другие были налегке — с дорожной сумкой через плечо. Алена рассчитывала, выйдя на улицу, сразу почувствовать летнюю жару, но здесь было легко и прохладно. Она запрокинула голову вверх. Теперь понятно — крытые платформы, солнце сюда не проникает.

— Альма! — вдруг радостно воскликнул отец, и Алена моментально забросила изучение вокзала.

«Наконец-то я увижу эту старую ведьму», — успела подумать Алена, перед тем как взгляд наткнулся на возникшую перед ней женщину.

Слегка полноватая брюнетка в этот самый момент ослепительно улыбнулась ее отцу, и они обнялись. Алена, не сдержавшись, цыкнула от досады и окинула придирчивым взглядом папину новоиспеченную жену.

Идеальная стрижка под каре. Одета, как киношная американская домохозяйка среднего класса — классический покрой и пастельные тона. Изящное ожерелье на шее усиливает эффект от ослепительной улыбки, а белые босоножки на невысоком каблуке подчеркивают стройность ног. Темные глаза в обрамлении длинных, как у фотомодели, ресниц сияют, словно у влюбленной девицы, а морщины… Морщин нет — только вокруг глаз веером расходятся лучики.

«Да как она смеет выглядеть моложе своих лет! — мысленно бесилась Алена. — Из-за этого, называя ее старой ведьмой, я не получаю никакого удовлетворения!»

— Альма, дорогая, познакомься, — произнес отец, слегка обняв Алену за плечи. — Это моя Аленка.

Темноглазая женщина с радушием взяла свободную руку Алены в свои ладони и мягко сжала.

— Очень, очень рада наконец-то познакомиться с Сашиной дочкой, — сказала она. — Он мне столько о тебе рассказывал!

Алена изобразила на лице кривую улыбку, чувствуя легкую оторопь из-за демонстративного гостеприимства Альмы.

«Как банально… «Очень рада»… «Столько рассказывал»… И не надо на меня сиять!»

Алена хотела выдернуть руку и отвернуться от сияющего лица этой женщины, но изо всех сил сдерживалась — папа расстроится, если она покажет неприкрытую неприязнь к его любимой Алочке.

— Егор, помоги Алене с вещами, — сказала в этот момент Альма.

Алена, озадаченно поморгав, перевела взгляд влево. Она так придирчиво рассматривала жену своего отца, что только сейчас обратила внимание на стоящего рядом с ней мужчину.

Молодой. Навскидку — лет двадцать пять. Один из ее сыновей? Алена на всякий случай посмотрела по сторонам — вроде бы, больше никого поблизости, а то вдруг папина Алочка решила сюда привести для торжественной встречи всех своих детей?

Взгляд Алены вернулся к спутнику Альмы. Случайно остановился на его волосах и невольно задержался. Странный цвет: слишком светлый для каштанового, слишком темный для рыжего. Похож на… карамель.

Когда Алена была маленькой, папа часто покупал ей сгущенное молоко в жестяных банках. Чтобы оно было вкуснее, они варили его, а когда открывали банку, белая сгущенка становилась коричневой, цвета карамели. Вот и у него волосы были такие же — карамельные. Необычный цвет. Красивый и теплый.

Алена оторвалась от созерцания его волос и встретилась с ним взглядом. Ого! А глаза наоборот — колючие и холодные. Серые, как небо перед дождем.

— Я возьму. — Голос у него был низкий и глубокий; Алена даже разозлилась на себя, потому что в отличие от его внешности, его голос ей сразу понравился — даже несмотря на то, что в нем были явно слышны недружелюбные нотки.

Егор протягивал к ней руку. Алена не сразу вспомнила, что Альма попросила его помочь с вещами. Это, наверное, потому что, судя по выражению его лица, он совсем не горел желанием нести Аленкины вещи. И вообще, похоже, был отнюдь не рад приезду мужа его матери, да еще и с дочкой.

«Я между прочим, тоже не жажду с вами породниться», — мстительно подумала Алена, протягивая ему сумку.

— Егор, — с гордостью представила его Альма, — мой третий сын.

— Очень приятно, — сказал отец Алены и протянул руку. — Александр.

Егор пожал протянутую руку и кивнул, не сказав при этом ни слова. Карамельные волосы на миг скользнули волной вперед, но их владелец тотчас же откинул их назад движением руки.

«Он со съемок рекламы шампуня, что ли, сбежал? «Ваши волосы станут мягкими, как шелк»… — сыронизировала мысленно Алена. — Значит, есть еще двое старших и… Сколько там, папа говорил, детей у этой старой ведьмы?»

На этой мысли Алена скривилась.

«И как теперь называть ее старой, если она выглядит ничуть не старше папы? — тайно злилась Алена. — Она омолаживающие зелья пьет, что ли, ведьма эта?! Точно пьет! Не может нормальная женщина в сорок восемь лет выглядеть, как чуть-чуть располневшая голливудская актриса!»

****

— Саша, Алена, — проворковала Альма, — вы, наверное, не завтракали? Может, нам зайти куда-нибудь — покормить вас? Возле вокзала есть пиццерия и очень хорошая пельменная…

— Нет-нет, Алочка, — чужим для Алены голосом счастливого мужа ответил отец. — Мы перекусили в поезде.

— Саша, ты уверен? — беспокойно заморгала она. — До нашего дома ехать больше часа. Может быть, у Алены спросим?

— Аленка, ты как? — послушно поинтересовался папа.

Девушка уже хотела ответить, что ей ничего не нужно, но в этот момент случайно наткнулась на взгляд Егора и на секунду онемела. Серые глаза смотрели на нее с мрачным выражением: «Не вынуждайте меня вас ждать. У меня есть дела поважнее, чем забота о ваших желудках».

— А-а-а, — растерянно промычала Алена и выдавила из себя: — Нет, спасибо, мы поели.

«Что за черт! Чего ты на меня так пялишься?! — раздраженным взглядом ответила она сыночку Альмы. — Это, между прочим, не я предложила, а твоя мамочка!»

Похоже, ее взгляд Егор трактовал правильно, потому что со значением хмыкнул и демонстративно отвернулся.

По пути к стоянке, где их ждала машина, Алена мысленно пыталась достучаться до своего отца:

«Когда ты говорил, папа, что мне понравятся дети Альмы, приходило ли тебе в голову, что я могу не понравится им? Один из них, похоже, с первого же взгляда занес меня в свой черный список».

Поразительно неприятный тип. Он сказал Алене всего два слова, когда забирал у нее вещи, но глаза его были куда разговорчивее. И они совершенно ясно говорили, что он ее ненавидит. Причем именно ее — Алену. Потому что на ее папу он смотрел, может, и без особого дружелюбия, но и без неприязни. Это вызвало в Алене волну внутреннего негодования. В конце концов, что она ему сделала? Он ее знать не знает, впервые в жизни увидел, а уже терпеть не может!

Ну и подумаешь. И прекрасно. Их чувства взаимны. Он ей тоже сразу не понравился. Сев на заднее сиденье рядом с папой, Алена косила глазами в сторону водителя. Взгляд скользнул по идеально выглаженному воротничку, по рукавам оливковой рубашки, по рукам, которые держали руль. Алена поймала себя на мысли, что у него кисти и пальцы музыканта, но тотчас сама себя поправила: папа говорил, что музыкой занимается младший, упоминал победу в детском международном конкурсе, а этот на ребенка уж точно не тянул. Актера и писателя Алена сразу отмела — речь шла о старших сыновьях, а этот третий. Если Алена правильно запомнила, то один из средних сыновей, вроде бы, скульптор?

Она еще раз окинула мужчину за рулем придирчивым взглядом. Нет, на скульптора не тянет — больше похож на офисного работника. Что там папа говорил? Что у Альмы выдающиеся дети? Интересно, бывают ли выдающиеся менеджеры?

Услышав рядом голос отца — непривычный голос влюбленного мужчины, — Алена резко пришла в себя. С какой стати она отвлеклась на этого неприятного типа, если ей нужно изо всех сил бдеть, чтобы новоиспеченная мачеха не оплела ее отца своей паутиной?!

Алене досталось место на заднем сиденье позади отца. Она пыталась рассматривать город, но Гнежин показался ей довольно обычным. На первый взгляд он мало чем отличался от родного Дарильска, разве что старых улочек здесь было на порядок больше. Впрочем, Гнежин интересовал Алену не особо. Всю дорогу она мрачно наблюдала, как папа то и дело поворачивается назад, чтобы разговаривать с Альмой. Женщина сидела рядом с Аленой, и девушка испытывала по этой причине сильнейший дискомфорт. Не очень приятно находиться так близко с сомнительной особой, которая планирует украсть у тебя отца.

«Ведьма прожорливая, — не по-доброму косилась в сторону новоявленной мачехи Алена. — У тебя куча сыновей, а у меня есть только мой папа, но тебе еще и его захотелось к рукам прибрать».

Пару раз она случайно ловила на себе взгляды Егора в зеркальце заднего вида, но больше не позволяла себе отвлекаться на сыночка Альмы. Пусть смотрит, сколько ему влезет. Ей до него дела нет — нужно не спускать глаз с мачехи. Вся эта история с внезапной женитьбой крайне подозрительная. И сама Альма с ее исчезнувшими мужьями и толпой сыновей — подозрительная. Поэтому нужно быть начеку.

— Алена, ты себя плохо чувствуешь? — спросила внезапно Альма.

Девушка, удивленно моргая, уставилась на жену отца, но уже в следующий момент догадалась. Видимо, она не слишком хорошо себя контролировала и сидела со злой миной, а Альма ее нахмуренные брови и тяжелый взгляд приняла за плохое самочувствие.

— Аленка, ты как? Тебя укачало? — повернувшись к ней, с беспокойством спросил отец.

— Егор, может, остановить машину? — обратилась к сыну за рулем Альма. — Алене нужно подышать свежим воздухом.

Алена опять поймала на себе взгляд Егора.

— С ней все нормально, мама, не волнуйся.

— Я в порядке, спасибо.

Когда они ответили одновременно, Алена едва сдержалась, чтобы не цыкнуть от досады. С чего это он за нее решает? Ей вдруг захотелось забрать свои слова обратно и притвориться, что она и впрямь себя плохо чувствует. Назло этому типу за рулем. Но тяжелый взгляд свинцовых глаз в зеркальце заднего вида каким-то странным образом подавлял ее желание устроить маленькую месть, и вообще… подавлял.

— Я в порядке, правда, — повторила девушка, изобразила на лице улыбку, которая должна была успокоить папу, и отвернулась к окну, делая вид, что изучает проносящиеся мимо ландшафты. А посмотреть, к слову, было на что.

Они довольно скоро выехали за пределы города. Алена проводила взглядом серебристое зеркало водохранилища, где местные рыбаки, выстроившись с удочками на узкой косе земли, ловили рыбу. Сразу за водохранилищем начинался лес. Странное дело, но он вырос по обеим сторонам дороги высокими стенами из деревьев очень внезапно — густой, без просветов. Даже солнечные лучи не могли пробиться сквозь этот мрак, чтобы поприветствовать проезжающих мимо людей.

«Кто войдет в этот лес — тот навеки сгинет там», — пронеслось в голове Алены.

Она тотчас же себя одернула:

«Кажется, кто-то в детстве перечитал страшных сказок».

Большую часть пути Алена пялилась в окно и прислушивалась к разговору ее отца и Альмы. Скупыми репликами отвечала на удушающе радушные вопросы Альмы, как бы намекая: тут человек устал после дороги и вообще себя плохо чувствует, не лезьте ко мне со своими дурацкими вопросами, дайте в окошко поглазеть.

Дружить с Альмой? Нет уж, это точно не входило в ее планы. Если эта старая ведьма… Да кому какое дело, что она молодо выглядит, если ей без двух лет полтинник?! В общем, если эта старая ведьма полагает, что сможет легко втереться к Алене в доверие, то она даже не представляет, насколько сильно заблуждается.

В какой-то момент лес стал редеть, пока наконец из-за высоких стволов не вынырнуло село. Оно расположилось в низине и, как убедилась Алена, бросив быстрый взгляд влево, — по обеим сторонам дороги.

Дома были разные: старенькие одноэтажные с деревянными заборами, новые двухэтажные, огороженные настоящими стенами из кирпичной кладки. Они пролетали мимо, Алена едва успевала мельком их рассмотреть. Когда она уже хотела отвернуться, ее взгляд невольно ухватил большое двухэтажное здание — явно не частный дом, слишком длинное, видимо, для каких-то общественных нужд. Может, школа? Папа предупредил Алену, что учиться она будет в ближайшей к дому сельской школе. Перспектива ее не слишком радовала, но на фоне многочисленных странностей, эта проблема значилась одной из последних в списке.

Село осталось позади. Пространство по обе стороны дороги снова захватил лес. Теперь он казался еще мрачнее, а темнота, которая сгущалась между деревьями, внезапно вызвала у Алены волну мурашек по телу.

«Это только моя мнительность, — убеждала себя Алена. — Сама себя запугала мрачными мыслями».

В какой-то момент машина замедлилась, и очень скоро Алена поняла причину. Егор свернул с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, уходящую в глубь леса.

Алена никогда прежде не замечала за собой клаустрофобии, но сейчас ей казалось, что деревья надвигаются на них с обеих сторон, оставляя все меньше пространства, и вот-вот две стены леса сомкнутся, расплющив машину и сидящих в ней пассажиров.

Ощущение это Алене совсем не понравилось. Лес пугал. То ли с непривычки — из-за того, что Алена была человеком городским, и всю жизнь прожила в большом городе, — то ли что-то было не так с самим лесом.

Слава богу, ехали совсем недолго. Через пять минут впереди стал расти шар света, словно вынуждая деревья расступаться, и машина выехала к дому.

Глава 4. ПАРИ

Дом впечатлял. Собственно, домом его можно было назвать разве что по большой склонности к упрощениям — настоящий двухэтажный особняк, по форме похожий на квадратную скобку. На обоих этажах — веранда. Лестница не по центру, а почему-то смещена вбок, хотя двустворчатые двери главного входа, глядящие на гостей меж величественных столбов веранды, — строго посередине фасада. Покрытая черепицей крыша словно опускается на дом малахитовым шатром. Со стороны двора дом окаймляют невысокие подстриженные деревья. Аккуратно подстриженные, красиво — мохнатыми темно-зелеными шарами. Кажется, хвойные — значит, зимой эти зеленые шары останутся на месте.

«Кто-то здесь занимается садоводством, — подумала Алена. — Никак моя новая ма… ма… — Мысленно прорычала и закончила: — Маменька».

— Ну вот, — словно читая ее мысли, лучезарно улыбнулась Альма. — Это наш дом. Надеюсь, вам здесь понравится.

— Ох, — произнес Аленкин папа, с восхищением осматриваясь. — Да это просто дворец!

«Дворец» стоял в окружении леса. Хотя, очень похоже, что для самого дома, подъездных дорожек и газонов — а Алена почему-то была уверена, что позади дома есть еще что-то вроде небольшого парка — было вырублено немало деревьев. Кому пришло в голову строить дом в этом месте?

«И вообще… нормально, что у этой ведьмы такой огромный дом? — подумала Алена. — Он, наверное, стоит целое состояние».

Уловив краем глаза какое-то движение, Алена отвлеклась от своих мыслей и повернула голову. Тотчас обнаружила источник своего беспокойства и подняла глаза вверх.

Одно из окон правого крыла на втором этаже было распахнуто настежь. Облокотившись о подоконник, из него выглядывал парень. Любопытствующая улыбка, волосы цвета майского меда, веер почти бесцветных, словно выгоревших на солнце ресниц — Алена сразу же уловила сходство этого парня с Егором.

«Еще один сын Альмы», — пронеслось в голове Алены.

Парень, впрочем, почти сразу потерял к ней интерес и обратил свой взгляд к Егору, который открывал багажник, чтобы достать вещи новых членов семьи. Алена точно так же быстро потеряла интерес к нему, бросившись глазами искать отца, который как раз в этот момент, обращаясь к Альме, восторгался ее газонами. Алена скривилась: с каких это пар папа интересуется садоводством?

Недовольно хмыкнув, Алена пошла за вещами. Подняв с земли дорожную сумку, Алена уже собиралась взять в руки чемодан со своими вещами и коробку с книгами, как ее остановил голос Альмы.

— Нет-нет, девушке твоего возраста не стоит таскать тяжести, — словно заботливая мамочка, сказала женщина, глядя на Алену. — Мальчики позже занесут вещи в дом. Пойдем внутрь.

Алена выдавила из себя: «Хорошо» — и направилась за Альмой. На ходу бросила взгляд вверх — парня со светлыми ресницами в окне уже не было. По выложенной плиткой тропинке Алена следом за хозяйкой дома дошла до лестницы, поднялась по ступеням и уже возле дверей повернулась, чтобы посмотреть на отца, который шел следом за ней, но вместо этого наткнулась взглядом на Егора. Невзначай. Тот по-прежнему стоял возле машины и смотрел прямо на нее — на Алену. Смотрел очень пристально, не мигая. Алене показалось, что он буквально вцепился в нее взглядом — и взгляд этот был тяжелый и недобрый.

«Что это с ним? — мысленно злилась девушка. — Не хочет, чтобы я входила в их дом? Ну уж прости, братик, мне самой не очень-то этого хочется. Скажи спасибо твоей мамочке, которая охомутала моего папочку. Только уж, ты извини, на улице я жить не собираюсь».

Она отвернулась от Егора и с гордым видом, как бы назло ему, вошла в дом. Уже переступив порог, услышала слова Альмы:

— Егор, что с тобой? Почему ты там стоишь?

А следом ответ ее сына, сказанный без всякого выражения, словно и не было только что этой неприязни к Алене в его глазах, как будто он о чем-то задумался, а его вернули в реальность:

— Сейчас иду. Только машину в гараж поставлю.

«Может, я просто мнительная? — усомнилась Алена в том, что правильно трактовала взгляды Егора. — Показалось?».

Прямо с порога Алена очутилась в очень просторной гостиной. Их приезда, по-видимому, ждали, потому что три человека, находящиеся в помещении, тотчас повернули к ним головы. Учитывая их возраст, Алена сразу сделала вывод, что это тоже дети Альмы. Двое — они сидели на большом обтянутом черной кожей диване — были постарше, третий — он стоял у окна, прислонившись поясницей к подоконнику, и засунув руки в карманы джинсов, — похоже, был Аленкиным сверстником.

Алена не успела их рассмотреть, потому что в этот момент на лестнице, которая вела на второй этаж, появились еще двое. Одного она узнала сразу: улыбчивого, с медовыми волосами и белесыми ресницами. Это его она только что видела в окне. Второй — темноволосый, высокий, в очках — был совсем взрослым мужчиной, навскидку лет тридцати.

— Саша, Алена, — взволнованным, но радостным голосом произнесла Альма, — познакомьтесь, это мои сыновья.

Тот, что был в очках, сразу подошел к ним и обменялся рукопожатием с отцом Алены.

— Мой старший сын — Родион, — представила его Альма.

— Рад с вами познакомиться, — сказал с вежливой улыбкой Родион. — Добро пожаловать в наш дом.

— И мне очень приятно, — кивнул отец, и Алена к своему удивлению обнаружила, что папа заметно волнуется. — Александр.

Наверное, Альма тоже обратила на это внимание, потому что заботливо — преувеличенно заботливо, отметила про себя Алена, — взяла своего мужа под локоть. Алена услышала имя «Артур», но даже не повернула головы, чтобы познакомиться с очередным родственничком — скривив кислую мину, она неодобрительно косилась на Альму, которая повисла на ее отце. Эти собственнические замашки новоиспеченной мачехи Алене однозначно не нравились.

«Папочка, еще немного — и тебя прикарманят, — мысленно обратилась к своему родителю Алена. — Эта ведьма хочет из тебя сделать карманного мужа, почему ты не видишь? Почему стоишь рядом с ней и сияешь, как гирлянда? Ничего, не волнуйся, я тебя спасу. Тебе повезло, что есть дочь, которая о тебе заботится».

Кажется, Алена пропустила знакомство с несколькими сводными братьями. Очнулась она на имени «Ярослав». Да и то только потому, что в этот самый момент в гостиную вошел Егор. Он прошел мимо Алены, даже не глянув в ее сторону. Она напротив, зачем-то проследила взглядом, как он пересек гостиную и сел на диван рядом с парнем из окна — с бесцветными ресницами. Тот прямо сейчас с обаятельнейшей улыбкой говорил какие-то формальности, которые обычно произносят при знакомстве, и Алена решила, что он и есть Ярослав.

— Дома нет только Мити, — произнесла Альма, когда Ярослав замолчал. — Это мой самый младший сын. Он сейчас в столице со своим репетитором, но уже завтра приедет — и вы с ним познакомитесь. Я уверена, Саша, Митя вас с Аленой сразу полюбит — он очень добрый мальчик. А сейчас вам с дороги наверняка нужен отдых. Алене я приготовила комнату на втором этаже. Пойдемте, покажу.

В какой-то степени Алена была рада, что ей не придется «вливаться» в семью прямо сейчас. Отвечать на вопросы, рассказывать о себе и улыбаться, изображая, как она рада сюда приехать, Алена пока была не готова. Сначала нужно отдохнуть, оценить обстановку и подумать. Того, что она успела увидеть, на начальном этапе для размышлений ей более чем достаточно. Новое лучше дозировать. Особенно, если оно кажется подозрительным.

Алена поднималась по лестнице позади папы и Альмы, и ей очень не нравилось, что эта женщина до сих пор держит ее отца под руку — вцепилась как клещ. Она не отводила от них недовольного пристального взгляда, поэтому даже не подозревала, что в этот момент несколько человек в гостиной точно так же смотрят ей вслед.

* * *

Когда мать, ее муж и его дочь скрылись на втором этаже, самый старший из сыновей Альмы, писатель Родион Измайлов, окинув братьев улыбающимся взглядом, с добродушной иронией спросил:

— Как вам это нравится? Наша милая сестра проявила не слишком много интереса к своим новым братьям. Вам не показалось?

— Пф! — возмутился Егор. — Говори, как есть: она отнеслась к нам, как к пустому месту.

— Ну, не будь так строг, — закинув руки за голову и откинувшись на спинку дивана, рассмеялся его младший брат, скульптор Ярослав Кустодиев. — Девочка просто слишком привязана к своему отцу, поэтому и не отводит от него глаз.

— Привязана? — холодно переспросил Егор. — Да она разве что не шипела от ревности. Мама сделала большую ошибку, когда взяла своего новоиспеченного мужа под локоть. Мне показалось, что девчонка вот-вот вцепится в ее руку когтями.

— Ты так говоришь, как будто она не девушка, а гарпия, — мягко упрекнул его Влад. — Ее тоже можно понять.

Пятый сын Альмы, двадцатилетний студент Влад Оленев, был искренне рад появлению в доме сводной сестры. Алена показалась ему очень милой и хорошей девушкой. С ее появлением в доме станет светлее, он был уверен в этом. Мужчины — слишком тяжелые существа. Влад, у которого было шестеро братьев, очень хорошо это знал. А женщины умеют создавать легкость и уют буквально из ничего — одним своим появлением.

— Добрая душа, — строго, словно не одобряя, сказал ему Егор. — Ты готов проявить понимание даже к комару, мы все это знаем.

Влад с улыбкой вздохнул, но спорить не стал. Он никогда не спорил с братьями, если для того не было веской причины.

— А девчонка-то ничего, — сказал Артур, задумчиво глядя в сторону лестницы.

— А? Ты серьезно? — изумленно уставился на него Женя.

Шестой сын Альмы, семнадцатилетний школьник Евгений Каффа-Северцев, всегда восхищался своим старшим братом — актером Артуром Измайловым, и мечтал, что когда вырастет, тоже будет сниматься в кино. Он знал, что с внешними данными у него полный порядок, но при этом чувствовал, что ему не хватает способности Артура держать себя, поэтому всегда пытался подражать брату.

— А мне она показалась какой-то простецкой, — разочарованно заметил он.

Артур улыбнулся.

— Она, конечно, неотесанная и не следит за своей внешностью, но личико и фигурка у нее — высшей пробы. Девочка — неограненный алмаз, поверь мне.

— Наверное, она слишком хороша даже для тебя, наша ослепительная звезда, — с неприкрытой насмешкой поддел брата Ярослав. — Эта юная особа, если и узнала сидящую перед ней знаменитость, то, похоже, осталась совершенно равнодушна.

— О чем ты говоришь, Слава? — вставил Егор. — Девчонка одержима своим отцом, она вообще никого не замечает.

— Хм, — косо поглядел на Ярослава Артур и усмехнулся краем рта. — Ты всерьез думаешь, что девочка устоит, если я окажу ей внимание?

Ярослав ответил, не прекращая улыбаться:

— Ставлю на то, что сердечко этой юной особы тебе не по зубам.

Артур прищурил глаза.

— Может быть, ты считаешь, что у тебя больше шансов?

Ярослав пожал плечами.

— Кто знает?

— Они опять сцепились, — заметил Женя, наблюдая за старшими братьями.

— Глядя на их азарт, я чувствую себя безнадежно старым, — с благодушной улыбкой сказал Родион.

— Да нет, — натужно выдохнув, сказал Егор, отвечая самому старшему из братьев, — это они ведут себя как дети.

— Прекрасно! — вдруг громко сказал Артур; не прекращая дуэль взглядов, он с самоуверенной улыбкой смотрел на Ярослава. — Тогда я предлагаю пари: победителем станет тот, кто завоюет сердце этой девочки.

— Принимаю! — с вызовом ответил ему Ярослав.

— Слава, это ребячество, прекрати, — недовольно нахмурился Егор.

— Отчего же? — ответил младший брат. — Девочка и правда хороша, а я, в отличие от нашего звездного сердцееда, могу быть очень серьезен в своих намерениях. В таком случае ты же не станешь возражать? Наша матушка ее не удочеряла и, вроде, не планирует, так что я на ней даже жениться могу. Думаешь, не заслуживаю шанса?

Егор лишь прикрыл глаза и покачал головой, по-прежнему выражая неодобрение, но больше не спорил.

— Я тоже участвую! — внезапно во всеуслышание заявил Женя.

— Хм? — скептически приподняв одну бровь, посмотрел на него Артур. — А ты не маловат для таких взрослых игр, а?

Женя нахмурился с досадой.

— Мы с ней одногодки, — проворчал он в ответ. — Она для тебя достаточно взрослая, чтобы за ней приударить, а я, значит, маловат, да?

Артур с усмешкой хмыкнул.

— Что ж, с таким доводом не поспоришь. А что насчет тебя, Родион?

Его брат развел руками и вздохнул с улыбкой смирения.

— Одно из двух: либо я в свои двадцать девять слишком стар для этой девушки, либо она чересчур юна для меня.

— Как знаешь, — улыбнулся Артур и посмотрел на Влада. — А ты?

Тот покачал головой.

— По-моему, это все очень некрасиво по отношению к Алене. Мне такое не по душе. Да и вам тоже не следует заключать это пари. Все-таки она стала нашей сестрой, хоть и сводной, и мы должны относиться к ней, как к сестре.

Артур тяжело вздохнул.

— Ты безнадежно благороден.

— Говоришь так, будто это порок, — скромно улыбнулся Влад.

— Все гораздо хуже, — подняв вверх указательный палец, сказал Артур. — Твое поведение настолько правильное, что девушкам ты будешь казаться скучным. Поверь мне, в глубине души каждая девушка мечтает быть соблазненной и обманутой.

Влад только вздохнул и улыбнулся, но спорить и в этот раз не стал.

— Когда наш сердцеед начинает давать советы насчет девушек, я каждый раз жалею, что не конспектирую, — с ироничной улыбкой заметил Ярослав и повернулся к Егору: — Что скажешь? Принимаешь его вызов?

Егор решительно встал с дивана.

— Не собираюсь тратить время на подобные глупости и тебе не советую.

Он направился к лестнице на второй этаж, возле самых ступеней остановился и повернулся к Ярославу.

— Хочется верить, что ты будешь увиваться за этой девчонкой не в ущерб работе. Надеюсь, что чаще буду видеть тебя в мастерской, чем возле ее юбки.

С этими словами Егор пошел наверх. Братья какое-то время молча смотрели ему вслед.

— Он слишком серьезный, — резюмировал Артур, первым нарушив затянувшееся молчание.

Ярослав рядом вздохнул и печально улыбнулся.

— И я все время чувствую в этом свою вину.

— Не стоит, — подбадривающим тоном сказал ему Родион. — В такой семье, как наша, нужно учиться воспринимать вещи с юмором, но ведь кто-то при этом должен оставаться серьезным. Егору это подходит больше, чем кому-либо из нас, вот и все. Не принимай на свой счет.

Ярослав улыбнулся старшему брату, благодаря за поддержку.

— Итак, что мы имеем? — произнес Артур. — В итоге получается, что соперников у меня всего двое.

Он мельком глянул на Женю и, переводя взгляд на Ярослава, добавил с плутоватой улыбкой.

— Хотя на деле…

Женя обиженно насупился. Пусть Артур и не закончил фразу, он легко догадался, что хотел сказать его брат: на деле соперник всего один — Слава. Его, Женю, Артур всерьез не воспринимал.

«Хорошо же! — подумал он, с гневом глядя на брата, признания которого желал больше всего. — Я докажу, что могу быть тебе равным! В лепешку расшибусь, но сделаю так, чтобы эта девчонка в меня влюбилась!»

Лишь один из присутствующих в гостиной братьев знал, что у заключенного только что пари был еще один, оставшийся для остальных невидимым, свидетель. Но делиться своим знанием с остальными он не планировал.

* * *

Чуть позже Ярослав поднялся на второй этаж и подошел к комнате Егора. Он не стал стучаться — в комнату своего старшего брата он привык входить без стука. Хотя к Родиону или Артуру постучался бы непременно.

Так было заведено у них в семье с самого детства — братья, рожденные от одного отца, друг к другу ближе, чем к остальным. Нет, между всеми братьями не существовало никогда неприязни, зависти или вражды, но чужое отцовство как будто создавало невидимую преграду — они все это ощущали. Всегда.

Между Славой и Егором такой преграды не было.

— Чего тебе? — со вздохом спросил Егор, когда младший брат появился на пороге.

— Отдыхаешь? — с улыбкой спросил Слава.

Егор лежал на постели — не переодевшись, не сняв даже галстука. Запястье правой руки закрывало глаза.

— Говори, что хотел, и кыш отсюда, — неприветливо отозвался Егор.

— Эй, с чего ты решил, что я хочу тебе что-то сказать? Ты на меня даже не смотришь, — несерьезно возмутился Слава.

Егор, не отнимая руки от лица, тяжело вздохнул.

— Я тебя знаю всю жизнь. Мне не надо на тебя смотреть, чтобы видеть насквозь.

Слава с ухмылкой фыркнул.

— Точно. Знаешь.

Помолчав немного, он добавил:

— Я видел из окна, как ты застыл. Когда вы приехали.

Егор тоже помолчал, но все-таки ответил:

— Хотел увидеть, сможет ли она войти в дом.

Ответом ему был недовольный стон:

— Ну, конечно, она смогла. Вопрос в том, в каком качестве…

— Я знаю, — резко перебил брата Егор.

Слава вздохнул, сочувственно глядя на брата.

— Знаешь. И все равно застыл. Ты безнадежен, братец.

— Кыш отсюда, — понизив голос почти до шепота, ответил ему Егор. — Я собираюсь отдохнуть.

— Хорошо-хорошо. Ухожу.

Но вместо того чтобы сразу выйти, Слава задержался в дверях и произнес:

— Егор, тебе совсем не обязательно все время об этом думать. Ты ведь и это знаешь, правда? Отпусти — станет легче.

С этими словами он наконец закрыл за собой дверь.

Егор отнял руку от лица, открыл глаза и произнес в потолок:

— Ты совсем не думала о нас, мама, когда привезла ее сюда. — Сделал глубокий вдох и спросил: — О чем ты только думала?

Вопрос завис в тяжелом спертом воздухе жаркого августовского дня, оставшись без ответа.

Из соседней комнаты послышались слабые звуки — поселившаяся там гостья разбирала вещи, устраивалась на новом месте. Впрочем, нет — не гостья. С этого дня — член их семьи.

Через стену справа до Егора донеслись мерные тонкие постукивания — это его брат вернулся к работе над новой скульптурой. В мыслях Егора всплыли слова Ярослава: «Я на ней даже жениться могу. Думаешь, не заслуживаю шанса?».

Егор резко поднялся на кровати и со злостью стянул с себя галстук.

— Глупая затея. Ничем хорошим это не кончится.

Глава 5. «НУ КАКИЕ ОНИ МНЕ БРАТЬЯ?!»

Алене не хотелось этого признавать, но комната, в которую привела ее Альма, ей понравилась. Она была раза в два больше ее прежней. У стены напротив — большая кровать с высоким изголовьем. Слева от кровати — окно и дверь с выходом на веранду. На окне слегка колышутся от легкого сквозняка светлые шторы. Чуть дальше, возле стены, письменный стол и полки для книг. Пустые, но она, конечно, найдет, чем их занять. Справа — стенка с выдвижными шкафчиками, гардеробом и большим зеркалом во весь рост.

И стол и стенка были из темного дерева с легким рыжеватым отливом. Вся мебель выглядела старинной — ничего общего с современными интерьерами. Алена привыкла к совсем другой обстановке, поэтому ощущения от этой комнаты у нее были немного непривычные, но при этом… очень приятные. Она даже поймала себя на мысли, что всегда мечтала жить в такой комнате, хотя в действительности не могла припомнить, чтобы у нее когда-нибудь были подобные мечты. Видимо, виной всему было внезапно охватившее ее чувство уюта.

«Плохо дело, — пронеслось в мыслях Алены. — С чего это я вдруг в логове этой черной вдовы почувствовала себя как дома? Надо за собой следить и не поддаваться… Не нравится мне здесь. Не нравится, не нравится, не нравится».

Алене стоило больших трудов скрыть недовольство, когда она узнала, что ее отец будет жить в комнате на первом этаже вместе со своей новоиспеченной женой. Стоило ожидать, что эта ведьма постарается убрать подальше от своего мужа его дочку. Ведьмы, вроде нее, так и поступают обычно, разве нет? По крайней мере, в фильмах и в книгах.

Когда папа и Альма оставили ее одну, Алена опустила на пол дорожную сумку. Осмотрелась. Отодвинула штору, впуская в комнату побольше солнечного света. Открыла дверь на веранду, но выходить не стала. Вернулась к дорожной сумке, достала сверток с фотографиями, освободила их от упаковочной пленки, потом подошла к письменному столу и поставила фотографии на одну из книжных полок. Вздохнула, глядя на улыбающиеся лица своих родителей.

Бросив взгляд на дорожную сумку, Алена вспомнила про чемодан со своими вещами и коробку с книгами, которые остались во дворе. Неизвестно, когда их принесут — лучше она сходит за ними сама. Девушка уже направилась было к выходу из комнаты, как в дверь постучались.

— Э… Да? — нерешительно произнесла она.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул парень.

— Я принес твои вещи. Можно войти?

Вежливо дождавшись согласия Алены — ее хватило только на то, чтобы кивнуть, — парень зашел.

Он был очень высокий и худощавый. Черные волосы подстрижены совсем коротко. Если бы они у него были жесткими, то торчали бы ежиком. Но, похоже, они были мягкими и тонкими, потому что лежали очень аккуратно. Мало кому из парней идет такая прическа. Однако больше всего Алену удивили его глаза. Черные. Как два пустых колодца. Алена никогда прежде не встречала черноглазых людей. Обычно так называли людей с темно-карими глазами. Но сейчас в комнате было очень светло — ошибиться невозможно. Наверное, из-за этих глаз у него был взгляд щенка — открытый и доверчивый.

«Один из сыновей Альмы, — подумала Алена. — Как же его зовут-то? Не помню. Даже не помню, был ли он внизу, когда мы приехали».

— Я Влад, — словно прочитав ее мысли, улыбнулся парень и поставил вещи Алены на пол возле дорожной сумки. — Если тебе нужна будет какая-то помощь, или просто что-то спросить — буду рад помочь. Моя комната на первом этаже в правом крыле. Рядом с библиотекой.

Алена озадаченно поморгала — кого-то он ей сейчас напомнил своей улыбкой, но сообразить, кого именно, не выходило. Она кивнула.

— Спасибо.

Влад, не переставая улыбаться, и махнул ей пятерней.

— Ну… устраивайся. Не буду мешать.

Когда за ним закрылась дверь, Алена хмыкнула. А этот братец, в отличие от Егора, кажется, вполне дружелюбным. И, похоже, не намного старше ее. Он даже милый в каком-то смысле, и… Кого же он ей все-таки напоминает?

Следующие два часа Алена раскладывала вещи. В какой-то момент она почувствовала, что устала. Упав на кровать, она раскинула руки, закрыла глаза и на даже не заметила, как уснула.

Проснулась Алена оттого, что кто-то трепал ее по волосам. Открыв глаза, увидела улыбающееся лицо папы. Зевнула и приподнялась на кровати.

— Ой, я, кажется, отключилась, — зевнув, сонно сказала она. — Сколько времени?

Девушка глянула в сторону окна — сумерки. Только сейчас она заметила, что в комнате горит свет.

— Альма приходила, чтобы позвать тебя к ужину, но, увидев, что ты спишь, решила не беспокоить, — сказал папа.

Он указал куда-то рукой. Алена повернула голову и увидела на столе большую тарелку и высокий стакан.

— Она сделала тебе бутерброды, а в стакане твой любимый яблочный сок. Поешь.

Алена скептически промычала.

— Спасибо за заботу.

Но папа то ли и впрямь не слышал иронии в голосе дочки, то ли притворялся, что не слышит. Он снова потрепал ее по волосам и сказал:

— Альма говорит, что всегда мечтала о дочке, поэтому ей приятно готовить для тебя.

****

«Альма то, Альма сё», — мысленно проворчала Алена.

Ее отец теперь говорил только о своей жене. Алена злилась. Это ведь она всегда была для отца на первом месте. А теперь это место в его жизни заняла чужая женщина.

«Воровка, — подумала Алена. — Она не только ведьма, но и воровка».

— За ужином я немного пообщался с детьми Альмы. Честно говоря, я беспокоился, найдем ли мы общий язык, но теперь думаю, что все должно быть в порядке. Они произвели на меня очень хорошее впечатление. Кажется, у них вполне дружелюбный настрой.

Алена вспомнила открытую неприязнь во взгляде Егора и тихонько хмыкнула, подвергая сомнению слова отца.

— Они теперь твои сводные братья, Алёнка, — продолжал папа. — Знаешь, я бы очень хотел, чтобы ты с ними подружилась. У тебя ведь никогда не было ни братьев, ни сестер. Теперь есть. Разве это не замечательно?

Алена удивленно воззрилась на отца. Она уже открыла было рот, чтобы отделаться какой-нибудь дежурной фразой, вроде, «Я постараюсь», но в последний момент передумала. Решила быть честной, в конце концов, сейчас перед ней сидит ее папа — единственный родной человек, который у нее есть в жизни.

— Ты от меня многого хочешь, папа, — прокашлявшись, сказала она хмуро. — Ну какие они мне братья? Совершенно чужие люди.

Заметила, как опустились папины плечи, как вытянулось лицо, и вздохнула, понимая, что огорчила его.

— Алёнка… — произнес папа.

Он вздохнул следом за ней, но, видя настрой дочери, уговаривать не стал.

— Я понимаю, Лёшка, — мягко и терпеливо сказал он. — Ты совсем не знаешь Альму, а тут еще переезд и сразу семеро сводных братьев… Наверное, это выбивает из колеи. Прости. Может быть, я поступил эгоистично, свалив на тебя это все так внезапно. Но я все же думаю, что эти перемены в нашей с тобой жизни — к лучшему.

Не сдержавшись, Алена уставилась на отца большими глазами:

— К лучшему? Ты о чем?

Единственный родитель вздохнул с грустной улыбкой.

— Знаешь, Лёшка, я думаю, из-за того что у тебя не было матери, ты слишком сильно ко мне привязана.

Алену кольнула обида — слова отца звучали так, как будто в ее привязанности есть что-то неправильное.

— Пап… Разве это плохо?

Отец посмотрел на нее извиняющимся взглядом.

— Нет. Конечно, нет, Аленка. Это замечательно, что у нас с тобой всегда была, пусть небольшая, только ты да я, но по-настоящему крепкая семья. Вот только… Боюсь, из-за этого твой мир стал очень маленьким. А это неправильно. Как твой отец я хочу, чтобы твой мир стал больше. Ты взрослеешь, Лёшка. Уже почти совсем взрослая девушка. Тебе нужно впускать в свою жизнь других людей. Уверен, что все будет хорошо, и ты поладишь с сыновьями Альмы. А она к тебе уже относится, как к дочери, ты же видела.

Алена посмотрела на папу изучающим взглядом. Тихонько хмыкнула, не сдержав скепсиса. Папа свято верит в искренность своей супруги. Какой же он наивный. Совсем не хочет видеть, что и Альма, и ее сыновья, и этот дом — все здесь какое-то очень и очень неправильное.

* * *

Когда папа ушел, Алена подошла к столу, взяла в одну руку бутерброд — аромат ветчины и сыра донесся до ноздрей и сразу потекли слюнки, — в другую — стакан с яблочным соком и вышла на веранду.

Откусив от бутерброда кусок, оценила открывающийся отсюда вид. Со второго этажа газоны с зелеными шапками аккуратно подстриженных деревьев смотрелись еще красивее — словно в каком-нибудь дворцовом парке. За высокой каменной оградой и кованными железными воротами подступал к дому лес. Дальше, на западе, — наверное, в нескольких часах пути отсюда — поднимались в небо лесистые кряжи. Они тонули в оранжевой дымке уходящего за горизонт солнца.

Алена сделала пару шагов вперед — ближе к перилам. Услышав какой-то звук, посмотрела влево. В нескольких шагах от нее, облокотившись о перила, стоял Егор. В одной руке он держал маленькую пепельницу, в другой сигарету.

«Курит», — подумала девушка.

Выпустив дым изо рта и стряхнув пепел в пепельницу, Егор вдруг повернул голову и заметил Алену. Ее взгляд уловил мгновенную перемену в выражении его лица. Только что Егор казался задумчивым, погруженным в свои мысли и одновременно расслабленным, а в следующий миг сквозь черты проступило раздражение, между бровей появилась складка. Издав напряженный вздох, он затушил сигарету в пепельнице, оторвал руки от перил и, повернувшись, исчез в своей комнате.

Алена несколько секунд, моргая, пялилась на дверь, за которой исчез Егор.

— Что за?..

«Да в чем его проблема?!» — возмущенно подумала она.

Он ее совсем не знал, ничего плохого она ему сделать просто не успела, так какого же черта он так открыто демонстрирует, что его раздражает ее присутствие?!

Перед тем, как она заснула, в ее комнату заходил один из братьев — Влад. Было непохоже, чтобы он испытывал к ней неприязнь. Напротив — ей показалось, Влад отнесся к ней с симпатией. Так почему же Егор ее так возненавидел с первого взгляда?!

Алена со злостью откусила от бутерброда кусок побольше и, яростно пережевывая хлеб с ветчиной и сыром, подумала:

«Интересно, а как ко мне отнесутся другие братья?»

Сделав из стакана пару больших глотков яблочного сока, пообещала себе:

«Завтра и проверим».

Возвращаясь в комнату, Алена только теперь осознала в полной мере, что веранда для всех комнат второго этажа, кроме тех, что были расположены в правом и левом крыле, общая. Это значит, что в любую комнату можно попасть не только с коридора, но и с веранды. Это открытие Алене очень не понравилось — жильцам этого дома она не доверяла.

Глава 6. НА МЕСТЕ СТАРОГО ДОМА

В эту первую ночь в доме семьи Каффа Алена видела сны. В первом сновидении было что-то колдовское — она упала в него, словно в темный колодец. И в колодце этом ей открылось окошко в мир, скрытый от глаз бодрствующих.

Гостиная. Сумерки. В комнате в полном молчании находятся семеро ее сводных братьев. Они не разговаривают между собой и даже не смотрят друг на друга — словно им уже давно, бесконечно давно не о чем говорить. Алена не различала их лиц, она только смутно угадывала силуэты: кто-то читает на диване газету, кто-то гладит кошку, сидящую на коленях, кто-то прямо на полу играет в игру, похожую на шашки, кто-то неподвижно стоит возле окна и смотрит наружу — на закат.

В сумеречном оранжевом мареве Алена видела, что их оплетают тонкие, сверкающие, будто серебро, нити паутины. Эти нити тянутся от стен и окон, пересекают комнату, охватывают обручами руки и ноги братьев, их шеи, однако никто из семерых не видит этих нитей. Она знала это, как знала и то, что, не видя, они их чувствуют. Все семеро чувствуют, что связаны невидимыми путами, из которых им не выбраться. Никогда.

Алена проснулась посреди ночи и вдруг, к собственному удивлению, обнаружила, что плачет.

— Чего это я? — шепотом удивилась она, вытирая глаза и дорожки слез на висках. — Странный сон, но совсем не страшный. Почему я реву?

Полежав немного и успокоившись, она попробовала воскресить сон в памяти. Образ из сновидения возник перед ее глазами неожиданно ясно, будто она видела это вовсе не во сне, а наяву.

Тишина загородного дома. Закат солнца. Семеро в паутине, привязанные к дому. И дом, оплетенный серебряной паучьей сетью.

— Совсем не страшный сон, — пробормотала Алена. — Вот только…

Только в этом сне все равно было что-то пугающее, гнетущее, тяжелое.

Обреченность.

Это слово как будто высветилось в воображении Алены большими буквами. Да, именно — обреченность.

Девушка тряхнула головой, отгоняя плохие мысли.

— Чего только не приснится на новом месте, — зевнула она, повернулась на бок и снова уснула.

Второе сновидение было удивительно реалистичным. Настолько, что Алене казалось даже, что она вовсе не спит.

К ней в комнату пришла ее мачеха — Альма. Она была одета в белое платье — простенькое, старомодное. Каре превратилось в длинную толстую косу. Но самое главное: Альма из сна выглядела совсем молодой — девушкой лет двадцати, не больше.

Склонившись над ее кроватью, эта, словно пришедшая из своей далекой юности, Альма, раздраженно хмурилась и говорила:

— Уходи! Тебе здесь не место! Ты должна уйти! Если не уйдешь — пожалеешь!

Алена хотела ответить, что ей ни капельки не хочется здесь быть, и она была бы рада вообще никогда сюда не приезжать. Но, как это иногда бывает во сне, не могла произнести ни звука. А молодая Альма в старомодном платье продолжала тихим голосом прогонять ее:

— Возвращайся туда, откуда пришла! Уходи из этого дома! Я не позволю тебе здесь остаться!

Алена снова хотела возмутиться: как смеет эта женщина ее прогонять?! Чего она добивается? Чтобы Алена оставила ей своего отца, а сама уехала? И что тогда случится с папой? То же, что произошло с предыдущими четырьмя мужьями Альмы? Ну уж нет!

Только и в этот раз Алене не удалось произнести свои слова вслух. Сон лишил ее голоса — она могла только слушать угрозы своей мачехи.

Алена очень хотела проснуться — даже сквозь сон она испытывала сильнейшее раздражение от того, что не может ответить этой женщине, высказать ей все, что о ней думает. Не может даже сказать, что не собирается ее слушать — она ни на шаг не отойдет от папы, что бы там не задумала Альма. Но проснуться тоже никак не выходило.

Однако спасение пришло вместе с новым сновидением. Буквально только что она безответно выслушивала Альму, и вот уже перед Аленой большой двухэтажный особняк с красивыми газонами и коваными воротами, подернувшись рябью, превращается в маленькую дряхлую хижину с яблоневым садом.

Перед хижиной на скамейке под яблоней сидит девушка с длинной черной косой. Судя по фигуре — она носит ребенка. Алена не видит ее лица — голова девушки низко опущена. Белые ладони покоятся на животе, словно обнимают еще не родившееся дитя. Девушка что-то тихо напевает себе под нос, и словно в замедленном кадре Алена видит, как с ее бледной щеки срывается вниз одинокая слеза. Она застывает в воздухе, сверкая, словно бриллиант… Потом все заволакивает темнотой и сон исчезает.

Когда Алена проснулась, уже рассвело. Ее никто не будил, поэтому она решила, что можно поспать подольше. Однако стоило ей закрыть глаза и начать снова погружаться в сон, как изнутри поднялось смутное беспокойство и вмиг прогнало остатки сна. Девушка распахнула глаза и поняла: беспокойство вызвано чужим присутствием.

В комнате кто-то был.

Алена резко поднялась на постели. Вздрогнула от неожиданности, обнаружив, что на нее смотрит пара желтых глаз с вертикальными черными зрачками — узкими, как щелки. Существо обладало черным окрасом и короткой глянцевой шерстью.

— Кошка, — сонным голосом констатировала Алена.

Поморгала, играя в гляделки с животным, посмотрела на закрытую дверь, и спросила, толком сама не понимая, к кому обращается:

— Как сюда попала кошка?

Животное тем временем издало возмущенное «мя-а-ау!», словно хотело сказать: «Ты кто такая? Я тебя впервые здесь вижу» — и спрыгнуло на пол.

Откинув покрывало, Алена свесила ноги с кровати, встала и, как была, босиком, поплелась к двери. Открыв ее, посмотрела на кошку.

Животное тем временем смотрело на нее. И в выражении желтых глаз Алена совершенно ясно читала что-то вроде: «Тебя кто-то просил открывать мне дверь?». Почему-то почувствовав себя крайне глупо, Алена разозлилась:

— Брысь отсюда!

Кошка равнодушно отвернула морду и с горделивым видом, не торопясь, прошествовала к выходу. Как только она оказалась в коридоре, девушка закрыла дверь.

— Кошмар какой, — ворчала Алена, сняв майку и шорты для сна и натягивая на себя летнее платье. — Сначала всю ночь какая-то чертовщина снится, потом кошка… Дверь была закрыта, как она сюда пробралась-то?

«Это ли не доказательство того, что с домом и его обитателями дело не чисто? — уже мысленно спросила себя Алена, решив, что вслух такое произносить не стоит — у стен, говорят, уши бывают. — Здесь явно замешано какое-нибудь ведьмовство».

Заправив постель, Алена расчесала волосы, собрала их на затылке в длинный хвост и с мыслью: «Пора провести расследование на местности», вышла из комнаты.

Глава 7. ШУМКА И ШУМАН

В коридоре Алена никого не встретила. Двери комнат на этаже были закрыты, поэтому девушка спустилась по лестнице вниз, на первый этаж. В гостиной тоже не было ни души.

«Ну и здоровенный же дом», — возмутилась Алена, раздумывая, где здесь столовая или кухня.

Утро обычно принято начинать с завтрака, а значит, папу, мачеху и сводных братьев нужно искать там. Пока Алена пыталась определиться, в какую сторону ей идти, до ее ушей донеслись волшебные звуки — словно рассыпающиеся по зеркальному полу капли жемчужин.

Кто-то играл на фортепиано.

«Здесь есть пианино?» — подумала она и, подчиняясь волшебству музыки, двинулась в ту сторону, откуда доносилась игра.

На самом деле, Алене казалось, что это не она идет на звуки, а музыка подкрадывается к ней — потихоньку, таясь, осторожно.

Небольшой коридор привел ее к раскрытой двери, и Алена заглянула внутрь. Похоже, музыкальная комната. Возле дальней стены несколько стеллажей с папками, а в самом центре комнаты стоит музыкальный инструмент.

Алена ошиблась — это было не пианино, а большой черный рояль. За инструментом сидел светловолосый мальчик лет десяти. Его пальцы летали по клавишам.

Еще один сын Альмы? Самый младший? Алена не видела его вчера в гостиной, когда Альма знакомила ее и папу со своими сыновьями. Хотя, откровенно говоря, даже если он там и был, Алена была так поглощена ревностью к жене отца, что могла просто не заметить мальчишку.

Дав себе несколько секунд на раздумье, Алена подошла к роялю и стала рядом.

— Что играешь? — спросила она.

— Дебюсси, «Остров радости», — ответил мальчик, не поднимая на нее взгляда.

— Радости? — озадаченно повторила Алена и, подумав, сказала: — Странно, а мне почему-то эта музыка не кажется радостной.

— А что тебе кажется? — флегматично спросил он, не прекращая играть.

Алена поморгала, потом ответила:

— Кажется, что этот остров только выглядит радостным, а на самом деле, в кустах и за деревьями прячутся проказливые волшебные создания и замышляют сделать мне какую-нибудь пакость. А то, что все здесь такое радостное… так это обман, чтобы я потеряла бдительность. Тот, кто однажды попадет на этот остров, уже никогда не сможет его покинуть — вот, что мне кажется.

Мальчик перестал играть и посмотрел на нее с интересом светлыми и ясными глазами.

— Ты слишком подозрительная, — сказал он.

Алена мигнула.

— К чему это ты?

— Ты проецируешь свои страхи перед этим домом на музыку, — ответил мальчик.

Алена мигнула еще раз. Так и хотелось спросить: «Чего-чего сейчас сказал?». А не слишком ли этот ребенок умный для его возраста?

— Тебе… сколько лет? — спросила она.

— Девять.

— Понятно, — разочарованно прокомментировала Алена; она-то надеялась, что он просто выглядит младше. — А как тебя зовут?

— Митя, — послушно ответил мальчик.

— Митя? — Алена воодушевленно округлила глаза. — Дмитрий? Надо же, какое совпадение! Моего лучшего друга тоже зовут Димка!

— Митя, — с невозмутимой настойчивостью уточнил мальчик и взвешенно добавил: — Это не совпадение. Дмитрий — распространенное имя.

— Ну да, — озадаченно согласилась Алена, глядя, как самый младший из ее сводных братьев снова опускает пальцы на клавиши фортепиано.

В этот раз он играл другую мелодию. Если прошлая тихонько подкрадывалась к ней, то эта хлынула на Алену неудержимым потоком. Невольно Алена остановила взгляд на Митиных руках и залюбовалась: словно два танцующих паучка — два красивых белых паучка с длинными тонкими лапками.

— А это что? — спросила она.

— Шуман, «Крейслериана», — ответил Митя и спросил: — А сейчас тебе что-нибудь кажется?

— М-м-м, — промычала, задумавшись, Алена.

Если быть откровенной, в этот раз музыка ей совершенно ничего не навевала. Разве что…

— Как будто… предупреждение, — сказала она.

— Какое? — спросил Митя.

Алена посмотрела на него, поморгала и ляпнула первое, что пришло в голову:

— Штормовое.

Митя перестал играть и, одарив Алену укорительным взглядом, вздохнул.

— Ты ничего не понимаешь в музыке, да? — констатировал он.

Алена секунду подумала, потом спросила, решив сыронизировать над ребенком:

— А если скажу «да», ты не станешь со мной дружить?

В этот раз помолчал Митя. Немного поглядев на нее с любопытством и осторожностью, перевел взгляд на клавиши рояля.

— Можешь не разбираться в музыке, — самым искренним тоном сказал он. — Буду с тобой дружить и так.

****Алена настолько растрогалась, что едва не бросилась его тискать.

«Жуть, какой милый ребенок! — умилялась мысленно она. — И как он только может быть сыном этой пожирательницы чужих отцов?!».

— Сыграй еще что-нибудь, — попросила она в приступе внезапно вспыхнувшей сестринской любви к этому мальчишке; Алене даже подумалось, что иметь милого младшего брата вовсе и не плохо.

— Хорошо, — послушно сказал Митя.

Его пальцы снова коснулись клавиш и затанцевали. Музыка резко распахнула двери и заструилась повсюду. Сначала сдержанно, а следом — все больше и больше заполняя собой окружающее пространство.

— А это что?

— Тоже Шуман, — ответил Митя. — Соната соль минор.

Алена действительно плохо разбиралась в музыке, тем более в классической, но даже такая невежда, как она, не могла не понимать, насколько хорошо играет Митя. Он не был мальчиком, который, проучившись в музыкальной школе без году неделя, хвастовства ради играет соседским ребятам «Кошачий вальс». Когда Алена следила за его руками, порхающими над клавишами, ей казалось, что музыку создает не инструмент — что звуки слетают с пальцев пианиста.

Она уже хотела спросить, во сколько лет Митя начал играть на фортепиано, но не успела — где-то в доме раздался собачий лай. Девушка в первый момент удивленно застыла, а спустя несколько секунд поняла: пес не лаял, он подвывал — подпевал по-собачьи.

— Это Шумка, — ответил на ее недоумение Митя. — Каждый раз, когда он слышит эту сонату Шумана, он начинает завывать. Почему-то она ему больше всего нравится.

«Пес по кличке Шумка имеет слабость к Шуману? — весело подумалось ей. — Вообще не удивляюсь».

Опустив руки на колени, Митя несколько секунд смотрел на Алену. Потом спросил:

— Значит, ты теперь моя сестра?

Алена никак не могла прочесть мысли этого ребенка. Выражение его лица и взгляд были безмятежными как чистейшая родниковая вода. Будто обычные человеческие эмоции были ему просто чужды. Он злился? Был рад? Насторожен? Или взволнован? Ни на один вопрос нет ответа. И в то же время Алена ни за что не назвала бы этого мальчишку равнодушным, потому что не может быть равнодушным тот, кто умеет извлекать из музыкального инструмента такие разные и сильные эмоции.

— Сестра, — подтвердила Алена. — Ты против?

— Нет, — просто ответил Митя. — Я не против, чтоб ты была моей сестрой.

Алена вдруг почувствовала, что улыбается.

«Чему я радуюсь? — мысленно недоумевала она. — Я тут задерживаться не собираюсь. Добьюсь, чтобы папа прозрел, и мы с ним вернемся домой. Просто этот ребенок слишком милый…».

— Слушай, а где здесь столовая? — спросила Алена. — Все, наверное, уже там?

Митя покачал головой.

— До завтрака еще полчаса. Но если хочешь, я могу отвести сейчас.

Алена живо подняла руки, выставив их вперед ладонями.

— Нет-нет, не надо. Если еще рано, я тогда прогуляюсь. С Шумкой, например, познакомлюсь. Не знала, что у вас есть собака.

Митя кивнул.

— Собака и много кошек, — сказал он. — Кошки пришли сами, а Шумку Влад принес еще щенком. Он животных любит. Даже на ветеринара учится.

— Правда? — изобразила удивление Алена. — Это здорово. Тогда пойду познакомлюсь с Шумкой. Он ведь на улице?

Митя кивнул.

— Угу. Наверное, за домом.

Махнув рукой Мите, Алена вышла из музыкальной комнаты. Не то чтобы ей позарез приспичило познакомиться с собакой — скорее, Алену немного напугало то, что ей действительно понравился младший сын Альмы. У нее не было ни братьев, ни сестер, и она никогда не задумывалась, каково это — иметь младшего брата. Умиляться особенностям его характера, испытывать гордость, что он талантливый, умный и прочее, прочее. На секунду ей показалось, что это было бы даже неплохо. Вот поэтому и захотелось ретироваться. Дружить с детьми Альмы не входило в ее планы.

Алена вышла из дома. Спустилась по ступеням с веранды. Огляделась. В пределах видимости — никого. Подняла голову вверх — вдруг кто в окно выглядывает, или на веранде второго этаже стоит, — но снова никого не увидела. Обитатели этого дома словно прятались.

Алена обошла дом с левого крыла. По дороге она встретила трех кошек: одну черно-белую и двух рыжих. Черно-белая бегала за большой желтой бабочкой, порхающей над газоном, а рыжие, сидя в сторонке, в две пары глаз следили за Аленой, поворачивая головы, когда она проходила мимо. В этом доме и впрямь было много кошек — в точности как сказал Митя. Алена с утра видела уже четырех.

Участок за домом был похож на миниатюрный парк: выложенные плиткой дорожки, редко посаженные, но довольно высокие деревья, скамейки. Здесь даже была беседка — небольшая, но уютная. На одной из дорожек Алена увидела Влада. Он играл со средних размеров собакой — рыжеватой и короткошерстой, кончики ее ушей были опущены вниз, конвертиками. Влад бросал ей палку, собака радостно неслась за ней, а, догнав, хватала ее зубами и приносила хозяину.

«Похожа на дворняжку», — подумала Алена.

Ей почему-то казалось, что хозяева такого дома, похожего на дворец, могут завести только собаку редкой породы и обязательно с завидной родословной. А тут вдруг… обычная дворняжка, которую, вероятно, подобрали прямо с улицы.

Наверное, Влад услышал ее шаги — хотя Алена была в босоножках без каблуков, и ей казалось, что ступает она тихо, — потому что он вдруг обернулся и, завидев ее, улыбнулся.

— Доброе утро, — поприветствовал Алену Влад. — Как спалось на новом месте?

Медля с ответом, Алена одновременно осознала две вещи. Первое: она почему-то улыбалась в ответ на улыбку Влада, несмотря на то, что улыбаться ей совсем не хотелось. Второе: спалось ей не очень, а точнее будет сказать — откровенно плохо, но Влад смотрел так, как будто действительно волновался о ней, и из-за этого Алена не могла ответить честно.

— Доброе утро. Спала отлично, спасибо.

И стоило ей только сказать это, как она тотчас поняла, кого вчера напомнил ей Влад. У него были по-настоящему добрые глаза и добрая улыбка. Как у Аленкиного папы. Один в один. И точно так же, видя, как искренне отец всегда переживает о ней, она часто не говорила ему правду. Врала в мелочах, чтобы не расстраивать. Похоже, сейчас Алена соврала по привычке, потому что, пусть и неосознанно, но уловила во Владе сходство с ее отцом.

— Хорошо, — отозвался Влад. — Я беспокоился. Не хотелось, чтобы первая ночь в нашем доме прошла для тебя плохо. Я очень хочу, чтобы тебе у нас понравилось.

Алена в первый момент растерялась, не зная, что сказать. Как можно говорить такие смущающие вещи, да еще и так искренне? А в том, что Влад не притворялся, у Алены не было ни малейших сомнений. Хотя лучше бы они были.

«Не ведись, — уговаривала себя Алена. — Даже если этот парень такой замечательный, каким кажется, не забывай, что его мать украла у тебя отца».

Да и о многочисленных мужьях Альмы, исчезнувших в неизвестном направлении, забывать определенно не стоило. В этом странном доме и в этой странной семейке нельзя терять бдительность.

— Это Шумка? — решив по-быстрому сменить тему, спросила Алена и кивнула на собаку; пес сидел в двух шагах от них и, склонив голову набок, с интересом смотрел на нее тем доверчивым взглядом, какой бывает только у собак.

— Ты знаешь, как его зовут? — удивился Влад.

— Угу, — подтвердила Алена. — Мне Митя сказал. Я сейчас слушала, как он играет.

Влад с улыбкой кивнул.

— Митя гениальный ребенок. Мы все им гордимся.

— И очень сообразительный, — добавила Алена. — Я говорила с ним всего несколько минут, но у меня возникло чувство, что по сравнению с ним я не очень умная.

Влад от души рассмеялся.

— Это у всех так. Даже Родион всегда говорит, что рядом с Митей чувствует себя не в своей тарелке. Он в семье самый одаренный.

— М-м-м-м, — промычала Алена, — папа говорил, что у вас в семье все талантливые.

На секунду она заволновалось: не прозвучало ли это иронично? Ведь в глубине души Алена считала очень подозрительным, что среди сыновей Альмы сплошные гении и знаменитости. Так что в ее голосе вполне могла проскользнуть скептическая нота. Чтобы на всякий случай сгладить негативное впечатление, Алена быстро добавила:

— Это здорово. У меня никогда не было никаких талантов. Немного завидую.

В этот раз Влад улыбнулся так, как будто нашел единомышленника.

— Так и есть. Родион — талантливый писатель. Артур — талантливый актер. Слава — талантливый скульптор. Митя — талантливый музыкант. Хотя на самом деле гениальный. Женя… он, скорее всего, тоже станет знаменитостью. А в том, что он будет актером, никто не сомневается. Но я такой же как ты.

Он поднял руки на уровне плеч ладонями вперед.

— Никаких талантов. Я настолько обычный, что вообще не понимаю, как меня угораздило родиться в этой семье.

Алена, не сдержавшись, прыснула. Способность шутить над самим собой ей всегда нравилась в людях. Она смутно почувствовала, что кого-то не хватает в этом списке талантов. И с заминкой поняла.

Глава 8. «НУ КАКАЯ ОНА МНЕ СЕСТРА?!»

— А Егор? Ты его не назвал.

Влад задумался и отвел взгляд в сторону. Его широкая улыбка сменилась то ли грустной, то ли виноватой.

— Егор… особый случай.

Алена ждала продолжения, но, похоже, Влад ничего больше говорить не собирался. Ей вдруг стало неловко, как будто она сунула нос во что-то очень личное.

— Я сейчас по дороге сюда видела трех кошек. Рыжих и черно-белую.

Попытка сменить тему ей самой показалась очень неуклюжей, но Влад улыбнулся: проницательно и с благодарностью.

— Это коты, — уточнил он. — Черно-белого зовут Тарантино. — Заметив округлившиеся глаза Алены, подтвердил: — Да, в честь режиссера. Ему эту кличку дал Женя. Ничего другого от человека, помешанного на кино, никто и не ждал. А рыжих близнецов зовут Ниро и Арчи.

Алена задумалась, пытаясь понять, в честь кого была названа эта парочка. Видимо, угадав по ее лицу, что вариантов у Алены нет, Влад пояснил:

— Ну, знаешь… Ниро Вульф и Арчи Гудвин. Сыщики из детективов Рекса Стаута. Ниро и Арчи самые старые наши коты, им по пятнадцать лет. А имена им дал Родион. Он как-то рассказывал, что как раз в то время зачитывался детективами Рекса Стаута.

Алена не преувеличивала, когда говорила папе, что не любит детективы. Читала она много, но среди ее любимых книг были только повести об обычной жизни и классика. Убийства, преступления, расследования — почему-то все это ее никогда не увлекало.

— А как зовут черную кошку? — спросила Алена.

— Черную? — удивленно переспросил Влад.

В том, как он сейчас посмотрел на Алену, было что-то странное. Как будто он отвлекся на собственные мысли и теперь не понимал, о чем она говорит.

— Ну да, — подтвердила Алена. — Она сегодня сидела у меня на постели, когда я проснулась. Только не пойму, как она зашла в комнату. Двери — и в коридор, и на веранду — были закрыты.

Алена задумчиво помычала в сторону и вслух предположила:

— Наверное, утром папа заглядывал, а она прошмыгнула.

Влад склонил голову набок, рассматривая Алену так, как будто только сейчас впервые увидел ее. Длилось это, впрочем, недолго. Он улыбнулся и ответил:

— Да, наверное, так и было. Зовут… У нее нет еще клички, она у нас недавно. Если хочешь, можешь ее как-нибудь назвать.

— Хм, — озадачилась Алена. — Ладно. Если придет что-нибудь в голову — дам ей имя.

Влад вдруг посмотрел в сторону дома и сказал:

— Девять пробило. В девять мы собираемся к завтраку. Пойдем? Ты, наверное, еще не знаешь, где столовая.

Алена удивилась. Еще несколько минут назад до ее ушей долетали звуки фортепиано. Сейчас было тихо. Она не слышала боя часов, вероятно, у Влада слух был намного лучше, чем у нее. Или он просто различал знакомые звуки по привычки, даже самые слабые.

Следуя за Владом, Алена подумала: и он, и Митя отнеслись к ней очень хорошо. И не похоже, чтобы это отношение было неискренним. В таком случае, почему Егор ее так возненавидел с первого взгляда? Судя по всему, дело не в ней, а в нем.

На этой мысли Алена почувствовала себя лучше. Если она не имеет к этому отношения, то переносить его враждебность будет легче.

Когда они вошли в дом, мимо ног Алены трусцой пробежал Шумка и, запрыгнув на одно из кресел гостиной, улегся там поудобнее. Девушка даже не заметила, что пес все это время шел за ними.

— А вот столовая, — сказал Влад, указывая на распахнутую настежь дверь.

Они уже собирались входить, но, услышав голос Альмы, оба, не сговариваясь, остановились.

— Алена теперь ваша сводная сестра, — говорила Альма. — Надеюсь, вы полюбите эту девочку, как если бы она была вам родной. Я очень хочу, чтобы мы стали одной семьей.

Алена и Влад обменялись взглядами. Судя по спрятанной в уголках губ улыбке, Владу было неловко стоять рядом с Аленой, но при этом, как и ей, войти сейчас в столовую тоже было неловко.

Алена нахмурилась, вспомнив, как папа вчера сказал ей то же самое о ее сводных братьях.

«Наверняка папа и Альма обсуждали это, прежде чем внушать детям новые семейные ценности», — ехидно подумала она, обижаясь на отца — теперь он обсуждал такие вещи не с ней, а со своей новой женой.

— Если ты этого хочешь, мама, я окружу сестрицу своей братской любовью, обещаю, — ответил ей кто-то.

Напрашивался вывод, что это был один из сыновей Альмы. И голос его, и интонация — все это звучало так, как будто говорит какой-нибудь Казанова из фильма.

«Надо будет держаться подальше от этого любвеобильного родственничка, — подумала она. — Что-то я не слышу в его голосе ничего братского».

— Родион? — обратилась к старшему сыну Альма.

— Конечно, мама, — последовал ответ самого старшего из братьев. — Главное, чтобы в нашем доме царил мир. Я только «за», ты же знаешь.

Алена скептически приподняла брови.

«А этот скажет, что угодно, лишь бы угодить мамочке, — подумала она. — Хотя на самом деле ему все равно — хоть десять сестер, лишь бы его это не слишком сильно касалось».

— Спасибо, родной, — поблагодарила его Альма. — Егор, что ты скажешь?

Алена внутренне напряглась. Из столовой тем временем послышался слегка раздраженный вздох.

— О чем ты говоришь, мама? Ну какая она мне сестра? — немного недовольным тоном ответил он. — Посторонний человек.

Алена застыла от удивления. Он сказал то же самое, что она ответила вчера отцу, вот только… Почему его слова ее задели? Он ведь единственный сказал правду — они чужие люди. И она думала точно так же. Тогда почему ей неприятно? Она ведь только пару минут назад решила, что раз проблема в нем, то ей не стоит из-за этого нервничать. Но от его тона, даже больше, чем от его слов, почему-то все равно… было чертовски обидно.

— Егор, — удрученно произнесла Альма.

Ее третий сын снова вздохнул. Послышался звук отодвигаемого стула. Похоже, Егор вставал из-за стола. Когда он успел поесть, если по словам Влада всех только несколько минут назад позвали к завтраку? Или тема разговора была ему настолько неприятна, что можно и голодным остаться, лишь бы ее закрыть?

— Сомневаюсь, что когда-нибудь буду относиться к ней, как к сестре, — произнес Егор. — Обижать ее не стану, не волнуйся. А чтобы не обидеть случайно, постараюсь лишний раз с ней не пересекаться. Это все, что я могу пообещать, мама, извини. Спасибо за завтрак. Мне пора.

Алена слышала его шаги. Наконец Егор появился в дверях столовой. Заметил сначала Влада, потом Алену и остановился. Несколько секунд они с Аленой недружелюбно смотрели друг на друга, потом Егор, видимо, догадавшись, что она слышала его слова, нахмурился и, повернувшись спиной, прошел мимо.

Рядом раздался тяжелый вздох Влада.

— Извини, — сказал он.

— За что ты извиняешься? — удивилась Алена, почему-то чувствуя себя отверженной, хотя ни в друзья, ни в члены семьи она, если уж на то пошло, не напрашивалась. — Ты же ничего не сделал.

— Егор на самом деле не плохой. — Влад мягко улыбался ей. — У него просто… немного тяжелый характер. Он строгий и прямолинейный. Всегда говорит то, что думает, и никого при этом не жалеет. Даже себя.

Влад помолчал, глядя в ту сторону, куда ушел Егор, и добавил:

— Особенно себя.

Алена скептически хмыкнула. Почему она должна проявлять понимание? Характер, надо же… У нее тоже характер.

— Да мне все равно, — холодно сказала Алена, сразу отвернулась от Влада, показывая этим, что тема закрыта, и вошла в столовую.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что папы за столом нет. Ну а как иначе? При нем Егор, наверное, не стал бы говорить так откровенно, что думает. Видимо, Альма нарочно попросила папу спуститься к завтраку попозже, чтобы дать ей возможность поговорить с сыновьями наедине.

Завидев Алену, Альма принялась радушно ворковать, приглашая сесть за стол рядом с ней. Алене показалось — преувеличенно радушно. Похоже, мачеха догадалась, что Алена слышала слова Егора, и теперь пыталась компенсировать грубое поведение своего сына нарочитым дружелюбием.

Предположение Алены оказалось верным — буквально через пару минут в столовой появился Аленкин отец. Пожелал всем доброго утра, нашел взглядом Алену и сразу же посмотрел на Альму. Та, чуть склонив голову набок, изобразила на лице виноватое выражение и пожала плечами, мол, я очень старалась, но не все вышло хорошо.

Алена почувствовала приступ тупого раздражения, наблюдая за их молчаливым диалогом — свидетельством того, что у них есть общие секреты, в которые остальных не посвящают. И пусть для Алены их поведение секретом не стало — читалось слишком явно — но, когда она видела, что папа теперь на одной волне не с ней, а со своей женой, Алена чувствовала себя как человек, которого променяли на кого-то другого, и злилась.

Настроение Алены за завтраком оставляло желать лучшего — сначала Егор, потом эти переглядывание Альмы и папы, — поэтому она уткнулась в тарелку и не видела никого вокруг.

«Посторонний человек, да? — мысленно повторила она слова Егора, отправляя в рот кусок куриного мяса. — И правда. Вокруг слишком много чужих людей. И папа теперь тоже… как будто чужой».

Ей очень хотелось бы прямо сейчас волшебным образом оказаться в их квартире в Дарильске. Чтобы все вернулось на круги своя. Но как это сделать? Папа, судя по влюбленному взгляду, каким он смотрит на Альму, совершенно очарован своей женой. Хотя она на десять лет старше его и это противоестественно. Глядя на него, Алена думала, что папа выглядит, как влюбленный школьник, как будто Альма его первая любовь. Интересно, он так же смотрел на маму?

На этой мысли Алена вконец расстроилась. Ее папу и впрямь как будто приворожили. Альма точно ведьма.

Алена отодвинула тарелку и встала из-за стола. Вслух она сказала: «Спасибо за завтрак», а мысленно твердо решила найти доказательства того, что ее новоиспеченная мачеха вовсе не та, за кого себя выдает.

Глава 9. КАЗАНОВА

Воспользовавшись тем, что все еще завтракали, Алена направилась в ту часть дома, где была музыкальная комната. Прошла мимо открытой двери — в поле зрения на секунду попал черный рояль. Следующая дверь была закрыта. Алена взялась за ручку и потянула дверь на себя.

Это оказалась библиотека. Не такая огромная, как в богатых домах, которые показывают в кино, но ей, Алене, столько книг точно ни за что в жизни собрать не удалось бы.

Девушка зашла внутрь. Осмотрелась. Стеллажи с книгами облепили стены, а по центру стоял длинный стол и несколько стульев по обеим сторонам. На столе лежал закрытый ноутбук. Алена задумалась, подключен ли к нему интернет. Не может ведь такого быть, чтобы эта семейка не пользовалась интернетом, верно?

Алена тряхнула головой. Это позже. Сейчас важнее другое. Допустим, что теория Алены верна, и Альма приворожила ее отца. В конце концов ничего невозможного в этой теории нет. В прошлые века любовные зелья были очень популярны. Да и сейчас еще можно найти «рецепты». Алена как-то книгу по магии видела в одном книжном: как приворожить, как дать отворот поворот, как наслать порчу. Современные люди по большей части считали это вымыслом, но при этом многие все равно допускали мысль: а вдруг действует? Когда традиция идет испокон веков, от нее очень трудно отмахнуться. Потому что ничего не возникает на ровном месте. Если бы все эти привороты, порчи и проклятия совсем-совсем не действовали, то люди не пронесли бы знания о них сквозь века.

«Итак, ищем книги с заклинаниями и прочей ведьмовской ерундой», — решила Алена и направилась вдоль стеллажей.

Литература здесь попадалась самая разнообразная. От беллетристики до книг по сценарному мастерству. Здесь были многотомники с биографиями композиторов — Алена никогда не увлекалась классической музыкой, но многие имена были ей знакомы. Классическая литература, современная литература, специальная литература по разным профессиям.

Дойдя до стремянки, Алена решила посмотреть, что на верхних полках. Стремянки Алене не нравились. Она вообще не любила высоту, но стремянки казались ей слишком ненадежными, поэтому на них она чувствовала себя неуверенно. Тем не менее до верхних полок она добралась — ради того, чтобы вернуть папе рассудок, можно и понервничать немного. Ведь если так подумать: где лучше всего держать книги с сомнительным содержанием, например, по черной и белой магии? Правильно, подальше и повыше. А то, что стремянка стоит именно в этом месте, означает, что именно здесь кто-то совсем недавно искал какую-то книгу или возвращал на место.

Изучив полки, сколько охватывал взгляд, Алена не обнаружила, однако, ничего интересного. Судя по названиям, здесь было много книг по садоводству. А чуть выше — книги по кардиологии. Папа ими точно заинтересуется.

«Зря забралась», — подумала Алена, осторожно начав спускаться вниз.

Неуклюже поставив ногу на одну из перекладин, Алена почувствовала, как ступня соскользнула. Охнув, девушка начала падать назад, и рефлекторно схватилась за стремянку. Она почти тотчас осознала свою ошибку, но было поздно — стремянка пошатнулась и начала заваливаться следом за ней.

«Убьюсь!» — в панике успела подумать Алена.

Она вскрикнула, но, вместо того чтобы грохнуться на пол и оказаться погребенной под стремянкой, была подхвачена сильными руками. Стремянка с грохотом упала на пол и каким-то чудом не задела ее.

В первый момент Алена не поняла, что произошло. Она только осознавала, что кто-то крепко держит ее, прижав к себе.

— Осторожнее, — произнес ей в самое ухо мужской голос.

«От этого волнующего глубокого и бархатного голоса у нее мурашки побежали по спине, а в животе запорхали бабочки…»

Алена тотчас нахмурилась.

«Волнующий? Бархатный? Бабочки? — подумала она. — Из какого любовного романа в мою голову попала эта ересь?»

— Ты в порядке? — снова спросил мужчина, и Алена сделала попытку высвободиться.

— Я… в порядке, — сказала она, когда руки спасителя отпустили ее.

Перед Аленой стоял один из старших сыновей Альмы. Несколько секунд девушка озадаченно моргала: его лицо было ей хорошо знакомо, несмотря на то, что вчера вечером в гостиной и сегодня в столовой она не особенно приглядывалась к сводным братьям.

«У Альмы выдающиеся дети, — вспомнились Алене слова папы. — Один из них известный актер, ты наверняка видела его в кино».

Точно! Артур Измайлов — его лицо в последнее время часто появлялось на обложках глянцевых журналов. Алена, правда, эти журналы не читала, но на прилавках газетных лотков и киосков видела не раз.

Она заметила, как Артур потер предплечье, и перевела взгляд чуть левее, где лежала стремянка. Видимо, когда стремянка падала, он подставил плечо и таким образом изменил траекторию ее падения.

— А… — Алена на секунду почувствовала укол вины. — Спасибо.

Артур улыбнулся и оглядел ее довольно откровенным взглядом. Алена внутренне напряглась — это что сейчас было?

— Не за что, — покровительственно сказал Артур. — Зачем же еще нужны старшие братья, если не выручать своих милых сестренок из беды?

****

Услышав в свой адрес словосочетание «милая сестренка», Алена с трудом сдержалась, чтобы не состроить гримасу отвращения — прозвучало почти как «комнатная собачка».

«Папа! — мысленно воззвала она к родителю. — Зачем ты женился? Ну зачем?!».

Одновременно ее осенило. А это ведь именно он сегодня в столовой обещал Альме окружить Алену своей братской любовью! Тот же голос и та же манера речи.

— Ты что-то искала? — Артур кивнул на книжные полки.

Алена натянуто улыбнулась.

«Книги с заклинаниями. Хотела узнать, каким приворотом твоя мамочка задурила голову моему папочке», — подумала она, но вслух сказала:

— Ничего особенного. Просто хотела взять что-нибудь почитать. Перед сном. Прошлой ночью плохо спала.

Это она зря сказала.

Артур поднял стремянку, вернул ее в нормальное положение и, облокотившись обеими руками об одну из перекладин, положил подбородок на руки. Его глаза улыбались, а обращенный на Алену взгляд, трудно было трактовать неправильно. Впрочем, Артур сам же поспешил перевести его в слова.

— Старший брат всегда готов навестить тебя вечером в твоей комнате и нежно держать за руку, пока не уснешь. Только скажи — и я приду.

Его томный низкий голос опять пробудил бабочек в воображении Алены, но она мысленно их прихлопнула. Без всякой жалости. Им повезло, что они были воображаемыми.

Алене не приходилось до этого момента общаться с мужчинами, похожими на Артура. Она, конечно, догадывалась, что в школе были мальчишки, которым она нравилась. Один парень с параллельного потока как-то даже предложил ей встречаться и получил мгновенный отказ. Но никто еще никогда не пытался так откровенно ее соблазнять. Причем в Артуре совершенно все — от внешности и манер до интонаций в голосе, — было словно создано для того, чтобы женщины всех возрастов начинали таять, как воск, и пускать на него слюни, как на аппетитное блюдо.

По правде говоря, Алена растерялась. Стоило ему только посмотреть на нее теплым и сладким, как шоколад, взглядом карих глаз, и, протянув руку, ласково заправить ей за ухо выбившийся из хвоста локон, как прихлопнутые бабочки в воображении Алены возродились к жизни и опять начали порхать.

Переоценить его внешность было сложно: высокий, стройный, длинноногий, движения непринужденные, немного вальяжные, как у сытого льва, ну а лицо… Знойный брюнет с высокими скулами и чувственным ртом. С таким лицом прямая дорога в актеры — играть роковых мужчин.

Что правда, Алена, не большой киноман, припоминала всего один фильм с его участием. Его героем там был молодой следователь: он стрелял, попадал в передряги, получал ранения и переживал предательство старшего коллеги, которого сильно уважал. А еще в него влюбилась красавица с модельной внешностью, главная подозреваемая в убийстве. Разумеется, в конце она тоже его предала, пытаясь обвести вокруг пальца, но он не поддался ее чарам, и остался верен своей работе. В конце всех плохих посадили, а главный герой ушел в ночь, как одинокий волк.

Если у него все роли такие, подумала Алена, то режиссеры явно используют этого красавца не по назначению. Дон Жуанов ему играть.

«Надо носить с собой совок для бабочек», — решила она, а вслух сказала:

— Мне бы книгу.

Она и сама догадывалась, что прозвучало это у нее не слишком убедительно. Соблазнитель с глазами цвета шоколада тоже это понял, отчего его улыбка стала еще более многообещающей.

Алена не успела отреагировать, когда он ласково обнял ее одной рукой за плечи и повел вдоль стеллажей.

— Желание сестренки — закон для меня. Попробуем найти тебе книгу. Кстати, что тебе не позволило сладко спать прошедшей ночью? Приснился плохой сон?

Задуматься над ответом у Алены не получалось — горячая ладонь на ее предплечье очень мешала мыслить трезво, — поэтому ответила машинально:

— Мне снился этот дом.

Ее вдруг осенило спросить:

— А здесь, на этом месте, раньше не было другого дома? Старого одноэтажного с чердаком и низкими окнами.

Артур заглянул ей в лицо. Смотрел заинтересованно несколько секунд, потом хмыкнул.

— Надо же. И так бывает? А ну-ка постой немного, сейчас кое-что принесу.

Алена испытала облегчение, когда рука Артура отпустила ее плечо. Вернулся он со стопкой больших альбомов в кожаных переплетах.

— Пойдем-ка, сядем за стол, познакомлю тебя поближе с историей нашей семьи.

Алена молча послушалась.

Они сели друг напротив друга. Хотя Артур жестом приглашал ее сесть на стул рядом с ним, но Алена предпочитала держаться от этого соблазнителя на приличном расстоянии. Какое-то время Артур листал альбом, потом издал короткий звук, словно нашел, что искал, и повернул альбом к Алене.

— Дом, который ты видела во сне, случайно не похож на этот?

Беглого взгляда на фото в альбоме хватило, чтобы ответ вырвался сам собой:

— Похож. — И тотчас захотелось добавить: — Да это он и есть, вроде.

Артур уронил голову в подставленную ладонь, с интересом изучая Алену.

— Любопытно. Похоже, ты особенная девушка, сестренка.

В очередной раз поморщившись от «сестренки», Алена хмыкнула:

— Всю жизнь была обычной.

Она снова посмотрела на фото, и в этот раз сосредоточила внимание на людях, стоящих перед домом.

Снимок был цветной, но старый, сильно выцветший — не цифровой, сделанный на пленочном фотоаппарате. В женщине на фото Алена сразу узнала Альму — совсем молодую. На руках у нее был годовалый ребенок. Рядом с Альмой стоял мужчина. Высокий, крупный, на целую голову выше нее. В отличие от Альмы, уже не молодой. Глубокие складки на лбу и прореженные сединой волосы выдавали его возраст. Он смотрел на Алену с фотографии, и ей казалось, что она чувствует на себе его взгляд — столько в нем было живой, кипучей энергии. Должно быть, этот человек при жизни был весьма неординарной личностью, подумала Алена, и почти тотчас ее озарило — да ведь его сходство с этим Казановой, который сейчас сидит напротив нее, просто очевидно!

— Это наш с Родионом отец, — подтвердил ее предположение Артур. — Виктор Измайлов. Маститый режиссер, между прочим. Но ты, похоже, не увлекаешься кино.

Алена почувствовала легкую неловкость. Он угадал — кино она не увлекалась. Имя отца Артура было ей знакомо, но в этом мужчине рядом с Альмой известного режиссера она бы ни за что самостоятельно не узнала. Даже если и видела его фото по ТВ или в интернете, никогда не заостряла внимания.

— А ребенок — это?.. — спросила она, чтобы сменить тему.

— Это Родион, — ответил Артур. — Ему здесь год.

— Твой отец был намного старше Альмы?

— Да, — подтвердил Артур. — На тридцать три года. На этом фото маме двадцать, а отцу пятьдесят три. Через год у них родился я, а еще год спустя отец умер от сердечного приступа.

Путем несложных арифметических действий Алена без труда подсчитала, что Артуру сейчас должно быть двадцать семь лет.

На языке крутились вопросы. Некоторые из них озвучивать было наверняка невежливо, но, когда речь заходила о ее отце, нарушить нормы приличия Алене не казалось таким уж зазорным делом. Ей нужно выяснить об Альме как можно больше, а там хоть потоп.

— Почему она вышла за него замуж? Разве он не был для нее слишком старым?

Артур склонил голову набок и улыбнулся.

— Потому что любила, видимо. Я его совсем не знал, но по рассказам, Виктор Измайлов был весьма харизматичной и одаренной личностью. Знаешь… из тех, кому чуть ли не поклоняются из чувства восхищения. Этот дом, — Артур поднял вверх указательный палец, — построил отец, когда они с мамой решили, что их дети должны жить здесь. Правда, сначала дом был меньше. Оба крыла были пристроены уже при отце Егора и Славы.

— А этот старый дом на фото — он чей? — спросила Алена.

Домишко выглядел приземистым: чтобы залезть в окно, не нужно было даже подпрыгивать. Это мог сделать и ребенок. Судя по размерам, комнат там было мало — для небольшой семьи. В кадр попала часть яблоневого сада — несмотря на плохое качество снимка, угадывались розоватые бока крупных яблок.

— Это дом бабушки. Ее звали Аглая. Мама выросла в этом доме вместе со своей матерью и бабкой.

Алена снова посмотрела на снимок.

— Хм, не понимаю. Зачем твой отец построил здесь этот дом? Это место — дикая глухомань. Сейчас еще ничего, но в те времена не было ни интернета, ни сотовой связи. Как ни крути, а для твоего отца, известного режиссера, жить здесь должно было быть очень неудобно. К тому же… я бы на его месте, наверное, хотела бы, чтобы мои дети учились в столичной школе, а не в сельской.

Она подняла глаза на Артура и озадаченно моргнула. Он смотрел на нее очень пристально и как будто о чем-то размышлял. Длилось это долгие несколько секунд. Потом он вдруг улыбнулся, слегка привстал и навис над столом, облокотившись о столешницу одной рукой. Когда свободной рукой Артур взял руку Алены и внезапно поднес к своему лицу, прижав ладонью к своей щеке, девушка застыла от неожиданности.

— Как приятно, — прошептал он, — у тебя такая прохладная ладошка.

Не обращая внимания на то, что Алена от его действий впала в оторопь, Артур сплел свои пальцы с ее пальцами и поцеловал тыльную сторону ее ладони. Красивое лицо знаменитости с обложек глянцевых журналов было очень близко. Глаза цвета шоколада смотрели так, как будто шоколадкой была она, Алена, а чувственная улыбка почему-то заставляла девушку испытывать ужасную неловкость.

«Мне не показалось, — подумала Алена. — Он со мной флиртует. Развратник… Он же на десять лет старше меня! Хотя о чем я? Его отец был старше его матери на тридцать три года. Все-таки гены — страшная вещь».

— А-а-а-а, — протянула Алена. — Спасибо за рассказ о своей семье. Мне было очень интересно, правда.

Она высвободила свои пальцы из его руки, подалась назад и поспешно встала из-за стола. Артур напротив — сел обратно на стул и откинулся на спинку.

— Я пойду… дом посмотрю, — сказала она и развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и трех шагов, как ее остановили:

— Сестренка, если опять не сможешь уснуть ночью — позови меня, я почитаю тебе перед сном сказку.

Алена бросила взгляд через плечо — улыбка Артура была полна лукавства, а в карих глазах играли бесенята.

«Да он со мной играет!» — с яростью подумала она, поспешно покидая библиотеку.

Решив, вернуться к себе в комнату, Алена поднялась по лестнице на второй этаж. Интересно, какую сказку он собирался ей читать на ночь? «Спящая красавица»? «Волк и семеро козлят»? «Белоснежка и семь гномов»?

Алена вдруг резко остановилась.

— «Белоснежка и семь гномов»? — вслух повторила она. — Любопытно. У меня теперь семеро братьев. А я, выходит, Белоснежка. Забавно. Теперь я, по крайней мере, знаю, в какую сказку я попала.

Глава 10. МИКЕЛАНДЖЕЛО

Двигаясь по коридору, она вдруг услышала негромкие звуки — до ее ушей долетало звонкое мерное постукивание. Уже во второй раз в этом доме ей показалось, что она столкнулась с волшебством. В первый раз это была музыка, которую играл Митя. Она словно заманивала и завлекала. Вот и эти тонкие, звенящие в воздухе постукивания, отдающиеся эхом от стен, манили ее, будто колдовские чары. Она вдруг вспомнила, что вчера, перед тем как уснуть, слышала похожее постукивание, но звук был глуше и тише, к тому же она была уставшей и не заострила на нем внимания. Но сейчас ей стало любопытно.

Звук доносился из правого крыла дома. Что же это? Алена прошла мимо своей комнаты. Следующей, судя по ее вчерашней встрече на веранде, была комната Егора. Дальше была еще одна дверь, поворот за угол, и снова дверь — лишь самую малость приоткрытая. Алена потянула ее на себя и осторожно заглянула. Одного взгляда хватило, чтобы понять — перед ней мастерская скульптора.

Вдоль стен пристроились столики с баночками, маленькими статуэтками из разного материала, незнакомыми Алене инструментами. По всей площади помещения стояли приспособления, похожие на очень высокие табуретки: треногие и с четырьмя ножками. Ножки, видимо, для устойчивости, расходились книзу в стороны. Возле одного из них стоял уже знакомый Алене парень с медовыми волосами — Ярослав. Он был в странных очках на пол-лица, как у рабочих. На горизонтальной поверхности треноги напротив него стояла, судя по всему, недавно начатая скульптура из камня. Небольшая. Алена не знала, что это будет, лишь угадывала контуры фигуры, похожей на человеческую, только странно непропорциональной.

Тем временем звуки, которые привели Алену сюда, смолкли, а значит, ее появление не осталось незамеченным. Ярослав смотрел на нее с улыбкой, чуть приподняв вопросительно брови.

Алена на секунду растерялась. Когда она бралась за дверную ручку, она не подумала, что будет говорить, так что пришлось импровизировать.

— А… извини, если помешала. Мне просто было интересно, что это за звуки.

Ярослав отложил инструменты, снял очки, закрывающие пол-лица и направился к ней.

— Заходи, не стесняйся, — сказал он. — Ты же теперь живешь в этом доме, конечно, тебе интересно все здесь посмотреть.

Алена переступила порог.

— Только не иди к станку — там много мусора под ногами. Испачкаешь босоножки — будет жалко.

Алена оглянулась на треногу, возле которой только что работал Ярослав. Вокруг нее была рассыпана каменная крошка, поэтому Алена решила, что тренога — и есть станок.

— Иди сюда, — позвал Ярослав. — Садись.

Возле ближайшего окна, в углу, стоял столик, заваленный какими-то бумагами, скомканными кусками материи, заготовками из разного материала. В центре этого всего на расчищенном пространстве лежала глиняная табличка с вылепленным на поверхности изображением — Алена хотела наклониться, чтобы рассмотреть, но постеснялась. Она села на стул, который подвинул для нее Ярослав. Сам он взобрался на подоконник, достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и подкурил.

«И этот курит», — подумала, глядя на него, Алена, вспомнив свою вчерашнюю встречу с Егором на веранде.

Она смотрела на Ярослава несколько секунд, пока он тянулся за стоящей на другом конце подоконника пепельницей.

«Они даже сигареты держат совершенно одинаково».

Это наблюдение Алену удивило.

— Вы похожи, — вырвалось у нее против воли; она вовсе не собиралась этого говорить.

Светлые, рыжеватые брови Ярослава в первый момент удивленно поползли на лоб, потом он указал на нее пальцами, между которыми была зажата сигарета, и воскликнул:

— С Егором?! Ты заметила?!

Алена не рада была, что брякнула про сходство. Упоминание имени Егора почему-то портило ей настроение. Впрочем, какое уж тут «почему-то»? Этот взгляд, словно говорящий: «Твое присутствие раздражает, исчезни» — расстроит кого угодно. Но Ярослав улыбался очень искренне и был приветлив — Алене против воли хотелось остаться здесь и поболтать с ним.

— А на других почти не похож, — озвучила она еще одно свое наблюдение.

Ярослав охотно согласился с ней:

— Верно. Это потому что у нас с Егором один отец. А другие братья — от других мужей нашей матери.

Алена промычала в знак того, что поняла, и еще раз окинула взглядом помещение.

— Папа говорил про скульптора. Значит, это ты?

Ярослав заулыбался шире и кивнул.

— Собственной персоной.

— А твой брат чем занимается?

«Какого черта я сейчас об этом спросила? — снова удивилась самой себе Алена. — Зачем мне это знать, а?»

— Егор? — уточнил Ярослав и, не дожидаясь подтверждения, ответил: — Егор — дизайнер интерьера. А по совместительству — мой менеджер. Ищет мне клиентов, договаривается о цене и тому подобное. Я в этих делах бесполезный человек.

Он посмеялся над самим собой и продолжил:

— Я безответственный и безалаберный. Творческая личность. Богема. Егор меня все время ругает за это и всю организаторскую работу берет на себя. Не знаю, что бы я без него делал. Кстати, раз мы теперь семья, зови меня Слава, хорошо?

— Ладно, — легко согласилась Алена.

Слава и впрямь очень похож на Егора, снова подумала она. Но в то же время совсем не похож. В нем все как будто светлее и мягче.

У Егора волосы цвета карамели, у Славы — цвета майского меда. У Егора глаза темно-серые, как небо перед грозой, и взгляд тяжелый, а у Славы — ярко-голубые и очень светлые. Таким бывает небо только в начале лета. Телосложение младшего брата худощавое: впалая грудь, тонкие руки, плечи намного уже, чем у брата. Егора, конечно, тоже не назовешь культуристом — по крайней мере, старшие сыновья Альмы были крупнее, это Алена заметила, — но плечи у него широкие, а руки сильные. Какая-никакая мускулатура сквозь ткань рубашки проступает. Физически Егор заметно сильнее Славы.

— Вы похожи, — повторила Алена и добавила новое наблюдение: — Но в то же время и не похожи.

Ярослав засмеялся.

— Ты и это заметила?

Он качнул головой, как будто удивляясь.

— Внешне по сравнению с Егором я настоящий хиляк, ты об этом?

Судя по жизнерадостной улыбке Слава совершенно не обиделся.

— У меня было слабое здоровье в детстве, — сказал он. — Поэтому развивался я хуже своих братьев. А Егор, кстати, в школе и в институте всерьез занимался плаваньем, и все в семье даже думали, что он пойдет в профессиональный спорт. Только я один знал, что он не пойдет…

— Но! — внезапно воскликнул Слава и левой рукой приподнял вверх правую, в которой по-прежнему держал сигарету. — Не думай, что я такой уж слабак — эти руки очень сильные. Они высекают скульптуры из камня. Так что пусть тебя не обманывает моя внешняя чахлость. Я намного крепче, чем кажусь, поверь мне.

Алена честно пыталась сохранить серьезное лицо, но все-таки не выдержала и улыбнулась. Приподнятое настроение Славы было заразительным. Бывают такие люди: когда они улыбаются, ты ловишь себя на том, что и сам начинаешь улыбаться. Слава был из их числа.

— Ну что, — произнес Слава, глядя на Алену с хитринкой во взгляде, — признавайся, кто из братьев уже пытался переманить тебя на свою сторону?

— На свою сторону? — удивилась Алена.

— М-м-м… — задумался Слава, закатив глаза к потолку. — Родион бы точнее подобрал слова… Наладить отношения? Навести мосты? Подружиться?

— А-а-а, — протянула Алена. — Ну, мне кажется, с Владом мы подружились. С Митей тоже. Только что в библиотеке встретила Артура. Он мне рассказывал о своем отце. Показал семейные фотографии. Я плохо спала вчера ночью — говорят, это бывает на новом месте, — искала что-нибудь почитать на ночь. Так вот, Артур предложил читать мне сказки перед сном, чтобы я лучше засыпала. Думаешь, он хотел подружиться?

Слава запрокинул назад голову и от души захохотал.

— Могу себе представить! Сказки перед сном!..

Похоже, слова Алены по-настоящему развеселили его.

— Ох, наша звезда в своем репертуаре, — уже успокаиваясь, но все еще посмеиваясь, сказал Слава; посмотрел на Алену искоса и сказал заговорщическим тоном, заметно понизив голос: — Не поддавайся ему. Он у нас сердцеед.

Алена подумала секунду и ответила:

— Не поддамся. Мое сердце несъедобное.

Светлые брови Славы снова взлетели вверх.

— И что же это значит? — с живым любопытством спросил он.

— Ну… меня это все не слишком интересует. Я никогда не влюблялась и не собираюсь.

Слава смотрел на нее озадаченно некоторое время, потом поинтересовался:

— А что же тебе интересно?

Алена на секунду задумалась: не слишком ли она разоткровенничалась с парнем, с которым говорит впервые в жизни, пусть даже он теперь ее сводный брат? Но все же решила ответить.

— Для меня самым важным всегда было заботиться о папе. Хочу, чтобы у него всегда все было хорошо, потому что он мой единственный родной человек.

Слава улыбнулся.

— Понятно.

Он затушил сигарету в пепельнице и спрыгнул с подоконника.

— Я вернусь к работе. Буду бездельничать — Егор меня отчитает, — шутливо пожаловался Слава. — Если хочешь, можешь остаться, посмотреть.

Алена поспешила подняться со стула.

— А, нет… Я пойду, не буду мешать.

Слава не выпроваживал ее, наоборот, вполне радушно предложил остаться, но Алена каким-то образом почувствовала, что лучше уйти. Ей показалось, она уловила перемену в настроении Славы. Только что он хохотал и подшучивал над своим старшим братом Артуром, и в этот момент показался ей очень открытым человеком. Но после ее слов, у Алены возникло странное ощущение, что расстояние между ними как будто бы увеличилось, хотя никто не сошел с места.

«Что-то в моих словах его напрягло? — спрашивала она себя, выходя из мастерской в коридор. — Или он просто склонен к перепадам настроения?».

Впрочем, не исключено, что ей просто показалось.

* * *

Когда Алена вышла, Слава еще какое-то время не отводил взгляда от закрытой двери. Потом хмыкнул и произнес вслух:

— Неожиданно.

Помолчал немного, потом добавил:

— Эх, Артур, кажется, в этот раз твоя игра не произвела впечатления на зрителя. Эта девушка слишком похожа на него, а это значит, что она крепкий орешек. Уж кому знать, как не мне.

Он усмехнулся и качнул головой, словно удивляясь чему-то.

— А все-таки мне интересно, что из этого выйдет.

Глава 11. ВЗГЛЯД ИЗ СУМЕРЕК ЛЕСА

Вернувшись в свою комнату, Алена решила составить список того, что понадобится ей для учебы. Папа говорил, что в ближайшие дни они побывают в школе, где Алене предстоит провести свой последний год в качестве школьницы.

Сельская школа… Вероятно, учеников там очень мало, и выпускной класс всего один. Будь на месте Алены кто-то другой, волновался бы о том, как его примут. Те ребята наверняка учатся вместе с первого звонка, все друг друга знают. Как в любой школе и любом классе у них наверняка есть свои негласные правила. Новенький, да еще и в выпускном классе — это всегда чужак. Что-то сделаешь не так — и узнаешь все прелести жизни изгоя за самый короткий срок. Вот только Алена по этому поводу и не думала переживать. Что такое школа? Это «пришел, отучился и ушел». Там — ей не нужно ни с кем налаживать отношения. Не нужно самоутверждаться. Не нужно никому нравиться. Если относиться к школе, как к пересадочному пункту, то никаких проблем не возникнет. Тем более остался всего один год.

Когда список был составлен, Алена пробежалась по своим страницам в соцсетях. Она пользовалась ими редко, поэтому сейчас ее ждало только сообщение от Димки: «Ты уже на месте? Как оно там? Ведьмы и вурдалаки еще со свету не сжили?».

Это было отправлено вчера вечером. А сегодня утром добавлено второе: «Эй, ты куда пропала? Ты там живая? Если нет, разрешаю навестить меня в качестве привидения».

— При чем тут вурдалаки? — нахмурилась Алена. — Да он меня за дурочку держит. Шутки шутит. Вообще не воспринимает меня серьезно.

Алена сначала хотела от обиды проигнорировать сообщения и оставить их без ответа, потом передумала и написала: «Как я и думала: очень подозрительная семейка. Мачеха выглядит подозрительно молодо. Ее сыновья — все до единого подозрительно красивы и талантливы. Папа подозрительно доверчивый. Дом расположен в подозрительном месте — со всех сторон лес. Если мы с папой тут сгинем — тогда ты пожалеешь, что смеялся надо мной, но будет поздно. Прощай навек. Ушла в себя, вернусь нескоро».

Не успела она однако попрощаться, как Димка внезапно объявился в сети и прислал ответ: «Так уж прям все?». Алена озадачилась и уточнила: «Все — что?». Димка ответил: «Красавчики».

— А-а-а, — понимающе протянула вслух Алена и ответила:

«Все. Хотя папа, конечно, вне конкуренции. Между прочим, тут даже знаменитости есть. Артура Измайлова знаешь?».

Димка мгновенно отозвался: «Ты шутишь, да? Он что, сын твоей мачехи? А теперь твой брат, что ли?». Алена быстро набила одним пальцем: «Ага». Димка упрекнул: «Ты мне не говорила». Алена ответила: «Я сама не знала. Папа говорил, что у Альмы выдающиеся дети, но имен не называл». Димка спросил: «А кто еще?». Алена написала: «Родион Измайлов. Он писатель, может, слышал. Остальных ты наверняка не знаешь. Митя гениальный пианист. Митя самый младший, ему девять. Слава скульптор. Остальные, вроде, не такие звездные. Хотя выглядят все равно так, как будто в модных журналах рекламируют популярные товары».

Димка долго не отвечал. Алена озадаченно пялилась в экран — чего это он молчит, видно же, что онлайн. Потом наконец пришло сообщение: «Ну и как? Кто-нибудь уже понравился?». Алена хмыкнула и написала: «Митя понравился. Чудо, а не ребенок. Хочу себе такого младшего братишку. А. Точно. Он же мне теперь и есть младший брат. Еще Влад понравился. Он характером на папу похож. Вроде, хороший парень. Слава тоже ничего, с ним общаться легко, но, по-моему, он себе на уме. Вообще-то я еще не со всеми познакомилась».

Алена не стала рассказывать, как Артур в библиотеке флиртовал с ней. И уж совсем ей не хотелось вспоминать Егора, который даже присутствия ее в радиусе его видимости не выносил. Обсуждать с Димкой первое было бы странно, а второе — неприятно.

«Ну а как твоя будущая мачеха?» — спросил Димка.

«Уже настоящая, — ответила Алена. — Папа меня перед отъездом ошарашил: они уже поженились, оказывается. Представляешь мой шок?»

«Ого! Представляю. И как она?»

«Вцепилась в папу, как клещ. Смотреть тошно».

Подумала и дописала:

«Папа в первый же день от меня отдалился. Он теперь от нее не отходит».

Димка ответил:

«Ты надумываешь. Он твой отец, и даже если он женился, это не изменится».

Алена нахмурилась и настрочила:

«Он не просто так женился. Его околдовали. Ничего, подожди, я еще найду доказательства. Пока».

Отбросив смартфон, она скрестила руки на груди. Если бы папа просто женился на какой-нибудь нормальной женщине без всего вот этого шлейфа странностей, который тянулся за Альмой, Алена бы так не переживала.

Она задумалась. Было бы неплохо узнать побольше о бывших мужьях Альмы. Алена пока узнала лишь самую малость о Викторе Измайлове — первом муже. Страдал ли он от проблем с сердцем долгое время или приступ, от которого он умер, был внезапным? Вряд ли стоит за подробностями идти к его сыновьям. Артур сам сказал, что отца не помнит — и не может помнить, учитывая, что, когда тот умер, ему был всего год. Родион же был всего на два года старше, так что разницы нет.

****

Алена хотела поспрашивать у Славы о их с Егором отце, но после того, как тот сказал, что хочет вернуться к работе, продолжать разговор было неуместно. К тому же, у Алены возникло подспудное чувство, что Слава не так прост. Ей назойливо казалось, что, начни она задавать вопросы, он сразу же поймет, что спрашивает она не чистого любопытства ради.

Митя… Митя ребенок, скорее всего, она не узнает от него ничего полезного. А вот Влад… С Владом можно попробовать поговорить.

* * *

На обед Алена попала случайно. Бродила по дому и наткнулась на Митю, который сказал ей, что уже два часа дня, и это значит — пора обедать.

В этот раз людей в столовой было меньше. Алена почувствовала это на физическом уровне — не было того давления, которое она ощущала, когда утром здесь собралась вся семья. Отсутствовал Егор — это Алена заметила сразу (и вот, пожалуй, главная причина, почему ей дышалось свободнее). Не было за столом и папы. Он еще утром предупредил Алену, что едет в Гнежин — оформляться на новом месте работы. Не было Родиона — самое время поверить в байку о том, что писатели так уходят в написание своих книг, что забывают есть и спать.

Прямо напротив Алены сидел белобрысый парень, ее сверстник. С ним она еще не пересекалась, но обратила на него внимание вчера в гостиной, когда они приехали. Алена быстро вычислила: его зовут Женя и он брат Мити по отцу. Его имя упоминал Влад, а сходство с маленьким пианистом было слишком очевидным: оба светловолосые, голубоглазые, с похожими чертами лица. Очень симпатичными чертами, надо сказать. Было в этом парне что-то принцеподобное: златовласый, смазливый, корону на голову — и вылитый принц, хоть в фильме про сказочное королевство снимай.

Он вдруг поднял глаза и посмотрел прямо на Алену. Взгляд колючих голубых глаз окончательно дополнил картину, придав его лицу довольно высокомерное выражение. Ну вот — идеально. Именно такая надменная физиономия и должна быть у принца.

«Добро пожаловать в наше модельное агентство! Самые сногсшибательные парни к вашим услугам! — с едким сарказмом мысленно прокомментировала Алена и тут же поворчала про себя: — Хоть бы один некрасивый парень был в этой семье. Или хотя бы с рядовой внешностью. Я тут комплексами обрасту».

Даже Влад, который говорил, что он самый обычный, на самом деле скромничал. Пусть он и не был похож ни на кого из своих братьев, и даже уступал им, но в любом другом окружении он совершенно точно должен был выделяться.

К слову — Алена только сейчас об этом подумала, — а как так получилось, что все эти прекрасные, сногсшибательные, великолепные мужчины живут с мамочкой? Тут ведь, если задуматься, настоящий мужской гарем посреди леса.

С Митей и этим блондинистым принцем напротив все понятно — оба еще школьники. Влад студент — жениться ему, вроде как, рано, но девушка уже по идее должна быть. Надо как-нибудь спросить — есть ли. Но вот остальные… Родион, Артур, Егор, Слава — взрослые мужчины. И ни один не женат? А если бы хоть у одного из них была жена, она жила бы в этом доме… наверное? Но что-то Алена пока не видела здесь других женщин, кроме Альмы.

Алена, конечно, слышала, что бывают маменькины сынки — мужчины, которые так любят мать и настолько сильно зависимы от нее эмоционально, что других женщин в свою жизнь даже впускать не хотят, — но чтобы все сыновья сразу… Как минимум четверо. И так бывает, что ли?

Странность на странности в этой семейке. Слово «подозрительно» с момента приезда Алены в этот дом занимает лидирующее место в топе наиболее часто используемых ею слов.

* * *

После обеда Алена решила прогуляться вокруг дома. На этот раз в саду она Влада не встретила. К ней подбежал Шумка, постоял, склонив голову набок и изучая ее внимательным взглядом. Понял, что кормить его не собираются, но не ушел — сел на задние лапы, продолжая смотреть.

Алена, глядя на пса, вздохнула.

— Ты хороший пес, у тебя глаза честные. Если бы ты мог говорить, я бы у тебя о многом спросила. Но не спрошу, ты мне все равно не ответишь.

Шумка издал звук, похожий на фырканье, отвернулся от нее, отошел в сторону и улегся на траве в тени.

Засаженный деревьями участок за домом оказался и впрямь небольшим — Алена обошла все за пять минут. Оставив Шумку отдыхать, она вернулась к главному входу. Постояла, посмотрела на веранду и окна второго этажа, никого не увидела и двинулась в сторону ворот.

В воротах была калитка. Отодвинув засов, Алена открыла ее и вышла за ограду. Вправо уходила асфальтированная узкая дорога, ведущая к шоссе. Слева Алена разглядела хорошо протоптанную широкую тропу, ведущую к лесу. Не долго думая, девушка решила прогуляться в эту сторону.

В лесу Алена бывала нечасто — на пальцах одной руки пересчитать можно. Пару раз ходила в однодневные походы вместе с классом, пару раз, еще в детстве, папа устраивал дочке пикники на природе. Но тот лес никак нельзя было сравнить с этим — вот, что Алена поняла сразу, стоило только ступить под навес из густых и тяжелых крон. Деревья были очень высокими, а стволы широкими настолько, что за любым из них смог бы легко спрятаться даже крупный мужчина.

Это немного пугало, поэтому Алена углубляться в лес не торопилась. Пройдя совсем немного по тропе, она остановилась и запрокинула вверх голову. Солнечные лучи едва пробивались сквозь паутину сплетенных между собой ветвей — будто скромные гости, робеющие перед негостеприимным хозяином. Деревья казались исполинами, охраняющими это царство мрака и тишины.

И все-таки не понятно, думала Алена, почему дом семьи Каффа стоит посреди леса? Допустим старый дом, в котором росла Альма, стоял на этом же месте — хотя это тоже странно, потому что людям свойственно держаться друг друга, так безопаснее, — но почему нельзя было построить новый дом ближе к селу, где живут другие люди? Почему обязательно здесь?

Лес давил — Алена ощущала это кожей, по спине то и дело бежал холодок. Лес наблюдал за ней — здесь было тихо, как будто все замерло при появлении чужака. Лес был словно единое существо, наделенное разумом, — эта мысль Алене не понравилась сразу же, как только возникла у нее в голове.

Тишину потревожило шуршание листвы и едва слышный треск ударяющихся друг о друга тонких веток кустарников. Алена резко повернулась на звук — он доносился слева. В груди узлом завязался страх — кто-то двигался сквозь лес в ее сторону. На ум пришла успокаивающая догадка: кто-то из ее новых родственников, как и она, решил погулять в лесу. Может быть, Родион? Нагуливает вдохновение на природе?

Мысль показалась Алене убедительной, но ноги сами по себе сделали пару шагов назад. В какой-то момент звуки смолкли — резко, в одночасье, как будто и источник этих звуков, и сами звуки угодили в невидимый портал между мирами. Алена удивленно поморгала и зачем-то заозиралась. Действительно — зачем? Ожидала, что кто-то перенесся по воздуху и неожиданно нападет на нее сзади? Глупости.

Девушка снова повернула голову в ту сторону, откуда только что доносились звуки, и застыла, забыв дышать.

В густых зарослях деревьев и кустарников пылали огнем два красных глаза. И смотрели они прямо на нее — на Алену.

Страх, охвативший тело, парализовывал. Способность мыслить как будто отключилась, и Алена впала в ступор. Она, правда, это видит? Два ярко-алых огонька между ветвей — живых, разумных, наблюдающих за ней? Девушка боялась моргнуть. Казалось, прикрой она веки лишь на короткий миг, и существо, скрытое от ее глаз неестественным сумраком леса, выпрыгнет из своего укрытия и бросится на нее.

Кто это? Волк? Разве у волков бывают такие красные глаза? Да и водятся ли в этом лесу волки? Ее никто об этом не предупредил. А ведь должны были, если бы здесь водились хищники.

Должны были бы, верно?

В этот миг два алых огонька во тьме леса словно прочертили две дрожащие линии вправо. Глаза Алены расширились от осознания: кто бы это ни был — он двигается! А в следующий миг что-то ударило ее по спине. Вскрикнув, Алена резко вскинула руки, пытаясь сбросить с себя нападающего, но утруждалась она зря. Оттолкнувшись от ее плеч, на землю спрыгнула черная желтоглазая кошка. Повернув морду к девушке, она издала недовольное «мря-а-ау».

Алена быстро обернулась и бросила взгляд наверх — одна из нижних ветвей ближайшего дерева слегка покачивалась. Видимо, кошка спрыгнула отсюда.

— Ты… — начала Алена, собираясь накричать на животное за пережитый испуг, но мгновенно вспомнила о глазах, которые смотрели на нее из зарослей.

Повернула голову и всмотрелась в сумрак, сгустившийся за деревьями.

Пылающие алым пламенем глаза исчезли.

Какое-то время Алена еще смотрела в ту сторону, гадая, появятся они снова или нет, но тщетно.

Одно из двух: или там все-таки кто-то был, но уже ушел, или… ей померещилось.

Алена поискала взглядом кошку, но заметила лишь черный хвост, мелькнувший за деревьями в той стороне, где был дом. Девушка поспешила за ней. Оставаться в этом лесу ей сейчас совсем не хотелось.

Даже если всего лишь померещилось.

Когда тропа вывела ее из леса, кошки и след простыл. На ходу Алена поглядывала на дом. За малахитовым шатром черепичной крыши далеко отсюда вздымались укрытые лесом холмы. И справа, и слева к дому подступали деревья-исполины.

«Двухэтажная избушка на курьих ножках, — мысленно охарактеризовала дом Алена. — А курьи ножки прячутся в подвале, потому что не вписываются в современный дизайн».

Приблизившись к воротам, девушка оглянулась на лес. И ведь не поймешь теперь… Как быстро человеческое сознание поддается сомнениям все-таки. В тот момент она была уверена в том, что видит. А теперь уже раздумывает: действительно видела или навоображала, приняв за пару глаз то, что, вероятно, имело вполне разумное объяснение — игру солнечных лучей, например.

Глава 12. МАЧЕХА И ПАДЧЕРИЦА

Вернувшись к себе в комнату, Алена внезапно осознала, что не знает, куда себя деть. Папа еще не вернулся из Гнежина, а общаться с Димкой не хотелось. На друга она была обижена — он совсем не желал воспринимать серьезно ее подозрения насчет Альмы и всего этого семейства. Отвечал Алене так, как будто она все выдумывает. В конечном итоге Алена взяла с полки одну из любимых книг и забралась на кровать.

То ли проблема была в том, что она заранее знала, как будут развиваться события в книге, то ли в чем-то другом, но вчитаться никак не удавалось. Алена старалась вникнуть в сюжет, но слова скользили по поверхности сознания и испарялись, как вода в зной. Отложив книгу, девушка подумала, что надо бы все-таки выбрать что-нибудь в библиотеке этой семейки — должны же там найтись интересные для нее книги.

Посмотрев на часы, Алена вздохнула. В родном Дарильске в это время она готовила бы папе ужин. Дома, в их маленькой двухкомнатной квартире, Алена всегда находила себе применение, скучать было попросту некогда. А в этом большом особняке она чувствовала себя лишним винтиком в механизме — винтиком, который некуда приткнуть.

Еще раз глянув на часы, Алена подумала: а почему бы и нет? Разве кто-то ей запретит? Она спрыгнула с кровати и вышла в коридор.

Со стороны мастерской по-прежнему раздавались постукивания. Звук был тихий. Даже когда Алена находилась в комнате, он ее совсем не беспокоил. Видимо стены здесь были потолще, чем в их панельном доме в Дарильске. Там, если соседи делали ремонт, от стука голова начинала болеть очень быстро. Хотя… в комнате Егора звук должен быть сильнее. Другое дело, что его он вряд ли беспокоит — ввиду того, что Егора, по всей видимости, днем почти никогда не бывает дома. Впрочем… какое ей дело до Егора? Интересно, сможет ли она освоиться на чужой кухне?

По лестнице Алена спустилась на первый этаж. Кухня и столовая были совмещенные, поэтому она знала, какая дверь ей нужна. Однако, оказавшись на месте, Алена замерла на пороге. С чего она решила, что здесь никого не будет?

Над большой плитой громадной пастью нависала вытяжка с бронзовой окантовкой. Высокие шкафы со встроенным двухдверным холодильником вырастали почти до потолка. Плиту и длинный обеденный стол на двенадцать персон разделяла стойка для готовки. На стенах висели маленькие картины с пейзажами всех четырех сезонов: зима, весна, лето, осень. Возле окон стояли большие красивые кадки с декоративными деревцами.

Алена внимательно оглядела кухню-столовую и с запозданием оценила ее великолепие, но девушку оно вовсе не радовало. Гораздо лучше она сейчас чувствовала бы себя в куда более тесной кухоньке их с папой двухкомнатной квартиры в Дарильске. Там она была хозяйкой. Здесь — хозяйкой была другая женщина, которая в этот самый момент суетилась между плитой и мойкой.

— Алена! — приветливо воскликнула Альма, завидев падчерицу.

Красивая одежда, в которой можно идти в театр на премьеру, драгоценности, легкий макияж, уложенные волосы — вот в таком виде Альма занималась приготовлением ужина для всей семьи.

Алена обычно, отправляясь на кухню, закручивала волосы в тугой пучок на затылке и закалывала волосы по бокам заколками, чтобы не лезли в лицо. Да и одежду надевала попроще, чтобы не жалко было, если испачкает. Закатывала рукава, надевала фартук…

«Н-да уж, — подумала Алена. — Почувствуйте себя простушкой. Не стесняйтесь, наслаждайтесь разницей».

— Заходи-заходи, — ворковала Альма. — Хочешь попробовать первой, что я сегодня на ужин готовлю?

Пробовать Алене не хотелось. Альма прекрасно готовила, Алена имела возможность в этом убедиться. Ведь вчерашний ужин, сегодняшние завтрак и обед были приготовлены мачехой — это Алена тоже поняла с запозданием.

Выходит, Альма сама готовила на такую большую семью? Завтраки, обеды и ужины? Да уж, для этого точно нужны сверхъестественные силы. И она не ведьма? Да что вы, какие могут быть сомнения?

— Нет, спасибо, я еще не голодная, — невпопад ответила Алена.

Она пришла сюда, потому что хотела приготовить ужин своему отцу — как делала это всегда, каждый день, на протяжении многих лет. Но это место сейчас было занято, и Алена растерялась. В конце концов, она не нашла ничего лучше, чем сказать прямо.

— Я хотела папе ужин приготовить.

Альма одарила ее мимолетным взглядом с лучезарной улыбкой.

— Не волнуйся, не волнуйся! Я приготовлю ужин на всех — для меня это дело привычное. Все-таки у меня большая семья.

Мачеха Алены была счастлива, когда говорила об этом, а вот Алена, наоборот, почувствовала, как внутри нее кольнуло недовольство. Она подумала немного, потом сказала:

— Я могла бы приготовить папе то, что он любит. Вы же еще, наверное, не знаете, какие у него любимые блюда.

— Ох! — радостно отреагировала Альма, споласкивая в мойке овощи. — Я так надеюсь, что ты со мной поделишься! И не только тем, что Саша любит. Я бы хотела узнать побольше и о тебе. У тебя есть любимое блюдо?

— Нет, — равнодушно отозвалась Алена. — Я все ем.

Ее недовольство росло. Альма слишком явно не хотела пускать Алену за плиту. Для Алены не было секретом, что затевает эта женщина. Сначала она поселила ее подальше от папы, на втором этаже. Теперь не дает ей возможности готовить для него — хотя это ведь всегда была ее прерогатива, Аленкина. Что дальше? Новоиспеченная женушка займет все свободное время отца Алены, так что они с Аленой почти не будут видеться?

****

И к гадалке ходить не надо — Альма пытается их разделить.

— Может, я вам помогу что-нибудь сделать? — не собиралась сдаваться Алена.

Альма глянула на Алену с материнской лаской во взгляде. Потеряй Алена бдительность, легко повелась бы на это притворство, но доверять этой женщине девушка не собиралась.

— Саша мне рассказывал, как ты заботилась о нем все эти годы. Тебе пришлось столько на себя взвалить, из-за того, что вы жили только вдвоем… Наверное, это было тяжело. А ведь ты молоденькая девушка, тебе наверняка хочется тратить время на себя.

Алена чувствовала, что начинает вскипать от слов этой лицемерной женщины. Ловко придумано: крадет у нее отца, прикрываясь заботой о ней, Алене.

— Мне несложно, — сдерживая себя из последних сил, произнесла Алена. — Я люблю готовить для папы.

— Ты очень ответственная, Алена, — продолжала мило улыбаться Альма. — И хорошая дочь. Но тебе не нужно ни о чем не волноваться. Все заботы о твоем отце можешь поручить мне. Тебе пора жить для себя. Ты уже видела наш сад? Если хочешь…

В этот момент Алена почувствовала, как в ее сознании слетели все предохранители разом. Слова «Все заботы о твоем отце можешь поручить мне» стали последней каплей, и она сорвалась.

— Не хочу, — холодно и резко ответила она Альме. — Я не хочу гулять в вашем саду. И не притворяйтесь, что заботитесь обо мне. Вы просто выгоняете меня из кухни, потому что хотите отравить моего отца, как отравили своих бывших мужей, отправив их на тот свет раньше времени.

Альма посмотрела на Алену. Она выглядела скорее растерянной, чем удивленной или злой. Но ее растерянность длилась не дольше пары секунд. Глянув куда-то за плечо Алены, женщина охнула.

Повинуясь безотчетному порыву, Алену обернулась. Перед ней стоял ее отец.

— Алена, — незнакомым глухим голосом произнес папа.

Ответить она не успела. Рука отца взметнулась неожиданно, резко и хлестнула Алену по лицу.

За спиной девушки снова охнула Альма, но в этот раз очень громко — почти вскрикнула, как будто это ее ударили. Алена непроизвольно потянулась ладонью к щеке и посмотрела на папу.

Она еще никогда его таким не видела. Его всегда ясное лицо помрачнело, брови сошлись на переносице, а тяжелый взгляд как будто говорил, что Алена совершила нечто непростительное.

В эту минуту папа презирал ее — Алена никогда не чувствовала ничего подобного.

И от папиного взгляда, даже больше, чем от пощечины, ей захотелось умереть прямо здесь и сейчас — в эту же секунду.

Чувствуя, как глаза наливаются горячей влагой, Алена сорвалась с места и бросилась прочь из кухни.

В слезах, она вылетела из дома. Сбежала по лестнице. Пронеслась по дорожке к воротам. Открыла калитку и бросилась по тропе к лесу.

Ей хотелось убежать как можно дальше. Убежать из этого дома далеко-далеко. Так далеко, чтобы никто никогда ее не нашел.

Чтобы никогда больше не видеть эту женщину, из-за которой самый родной человек в мире смотрел на нее, как на чужую.

Глава 13. ЗВЕРЬ С КРАСНЫМИ ГЛАЗАМИ

Тропа исчезла.

Алена даже не заметила, когда это произошло. Она бежала, не глядя. Плач душил, слезы застилали глаза, обида разрывала сердце на части. А еще мучил стыд. Папа дал ей пощечину прямо на глазах этой женщины, этой… ведьмы. Это было так унизительно…

В какой-то момент Алена осознала, что жесткие стебли растений царапают щиколотки и икры, и, посмотрев под ноги, обнаружила, что сошла с тропы.

«Неважно, — подумала она. — Я недалеко в лес ушла, найду дорогу обратно».

Впрочем, обратно ей совсем не хотелось. Алена сейчас даже представить себе не могла, как вернется в этот дом.

Почему!? Почему отец, который был для нее всем, ее единственная семья, встал на сторону этой женщины? Почему смотрел на свою родную дочь, как на врага? Она ведь о нем беспокоилась. Эта женщина — лгунья и притворщица. Почему папа этого не видит?!

Сцена в столовой вдруг встала перед глазами так ярко, как будто Алена пережила ее снова. Накатила новая удушающая волна слез.

Унизительно. Как он мог? Как папа мог так унизить ее перед этой чужой женщиной?!

Алена мысленно спохватилась и вытерла тыльной стороной ладони слезы.

Хорошо хоть никто из сыновей Альмы не стал свидетелем ее унижения. Этого она точно не пережила бы. Либо умерла от стыда, либо собрала бы вещи и в одиночку уехала в Дарильск. Впрочем, может, так и стоит поступить? Возьмет и уедет. Будет одна жить, не страшно. Устроится на какую-нибудь подработку в вечернее время и в выходные — Алена привыкла много работать по дому, так что справится. А папа пусть остается с этой… ведьмой треклятой, раз уж она ему дороже единственной дочери.

Твердо сказав себе, что так и сделает, Алена почувствовала, что ей стало легче. Слезы понемногу отступали. К тому же, чем дальше она углублялась в лес, тем сильнее ощущала, как он влияет на нее. Слушая в тишине звуки, которые рождали ее шаги, Алена как будто поддавалась неподвижности леса, его незыблемому спокойствию, царственному равнодушию. В какой-то момент у нее возникло странное чувство. Лес как будто говорил ей: «Твои обиды и слезы здесь не имеют смысла. Оставь их, это лишняя ноша».

Алена и впрямь почувствовала, как будто груз обиды, давивший на ее плечи, ослаб. Только что бушевавшая внутри буря улеглась.

«И что мне делать? — думала она на ходу, смиряясь с тем, что трава и ветки кустарников продолжают царапать ее ноги, а в босоножки то и дело попадают колючие стебельки. — Как я вернусь? Ненавижу эту женщину, злюсь на папу и не хочу видеть, как он злится на меня, потому что это невыносимо. И пойти не к кому, хотя бы на ночь. Если бы я сейчас была в Дарильске — переночевала бы у Димки, он бы слова не сказал. А здесь… Ни одного друга или просто хорошего знакомого, ни в селе рядом, ни в Гнежине. Впрочем, ни туда, ни туда все равно пешком не дойдешь — ноги отвалятся. Ненавижу это место. Здесь все чужое. Не прощу папе, что он меня сюда привез, а потом взял и отвернулся от меня. И теперь я совсем одна. Потому что больше у меня никого в этом мире нет».

Внезапно ей стало себя жалко — почти до слез. Но плакать настроения больше не было, и жалость к себе не находила выхода. Да и лес продолжал ощутимо внушать, что в слезах нет смысла. Интересно, насколько древний этот лес? Деревья вон какие огромные. А многие из них очень старые — корни торчат над землей скопищем извивающихся змей. Хотя были здесь и молодые деревья — этот лес, как и любой другой, постоянно обновлялся.

Где-то в кронах раздалось шуршание. Алена вскинула голову, но ничего не увидела — то ли птица, то ли мелкий зверек. Может, здесь белки водятся? Шорох в ветвях раздался снова, и именно в этот момент Алена вдруг вспомнила свою послеобеденную прогулку, когда в зарослях кустов ей померещилась пара красных глаз.

Из-за того, что она подумала об этом, стало тревожно. Алена остановилась и осмотрелась вокруг.

А действительно ли ей в тот момент показалось?

Внимательно вглядываясь в просветы между деревьями то там, то там, Алена мысленно проклинала Альму и их с Аленкиным папой встречу. За семнадцать лет своей жизни Алена ни разу не ссорилась со своим отцом. Но даже если бы это случилось, и после ссоры ей захотелось побыть одной, она побежала бы к лучшему другу Димке, или в парк недалеко от дома, или на крайний случай просто бродила бы по городу, пока не улеглись эмоции. Однако в этом богом забытом месте больше некуда было идти — только в лес. А здесь… Осознав, что лес утопает в густых, цвета горчичного меда, сумерках, Алена ясно ощутила…

Здесь страшно.

«Кажется, пора идти обратно», — подумала Алена.

Ей по-прежнему не хотелось возвращаться. Она представляла себе, как увидит папу или Альму, и внутри все скручивалось в узел. Но потеряться в лесу она тоже не горела желанием.

«Ничего, — уговаривала себя мысленно Алена, — незаметно проберусь в дом, закроюсь у себя в комнате и не буду выходить, пока не решу. Надо возвращаться, пока я еще не слишком далеко ушла в лес и не заблудилась».

И стоило ей только так подумать, как Алена внезапно осознала одну вещь…

«С какой стороны я пришла?»

Все деревья вокруг были похожи, тропы не было — вообще никаких ориентиров. Стоило ей только один раз остановиться и оглядеться, как она тотчас потеряла направление.

«Этого только не хватало, — озираясь, подумала девушка; внутри заелозило беспокойство. — Как же мне теперь понять, куда идти? В какой стороне этот чертов дом?..»

В кронах снова раздался шорох — в этот раз громкий и резкий, а следом две мелкие пичужки выпорхнули из ветвей.

«Как будто их кто-то спугнул», — промелькнуло в мыслях Алены, и тотчас по спине пробежал холодок.

Как будто их кто-то спугнул?

Шорох повторился. В этот раз низко — где-то за деревьями кто-то потревожил ветви кустарников и сухую листву, которой была укрыта земля. Это были те же звуки — в точности, как сегодня после обеда.

Кто-то двигался сквозь лес в ее сторону.

Алена задержала дыхание. Невольно прислушалась. Совсем не похоже на звуки человеческих шагов — те тяжелее, и можно различить каждый шаг. Эти же звуки были тише, мягче и словно смазывались, сливались друг с другом.

Девушка вглядывалась в просветы между деревьями, которые стремительно наливались темнотой, окрашиваясь в цвета заката. Вдруг она увидела, как дернулась ветка кустарника, и оттуда, из зарослей, прямо на Алену глянули красные глаза.

Страх навалился на нее черной волной в тот же миг, и, ничего не соображая, Алена бросилась бежать. Она не знала, куда бежит: возвращается ли к дому или углубляется все дальше в лес — но в этот раз была точно уверена в одном.

Эти глаза ей не померещились! Она видела их на самом деле!

Бежать в босоножках было неудобно, но Алена не обращала на это внимания — она не сомневалась, что красноглазое существо дышит ей в спину. Шум листвы, хлесткие удары веток, шорох сухой травы под ногами — казалось, весь лес наполнился этими звуками.

Когда земля внезапно ушла вниз, Алена из-за страха не сразу поняла, что под ногами обрыв. Несмотря на запоздалые усилия, ей не удалось удержать равновесие, ноги подкосились, и Алена, больно ударяясь всем телом, кубарем полетела вниз по крутому склону.

Когда падение остановилось, Алена едва дышала. Боль отдавалась во всем теле, но девушка через силу перевернулась на спину.

Она лежала на дне оврага — это Алена могла сказать точно. Перед глазами все плыло. Стволы деревьев, густые кроны, заглядывающее в прорехи крон темнеющее небо — все казалось смазанным, нечетким, как будто кто-то разлил воду на акварельный рисунок.

Алена уловила краем глаза движение, и, насколько позволяло ей пульсирующее болью тело, повернула голову вбок. Там, на вершине склона, на том самом месте, откуда она только что упала, стоял зверь и смотрел прямо на нее.

Белый волк. С красными глазами.

Перед тем, как потерять сознание, Алена успела подумать:

«Я так и знала, что попала в плохую сказку».

* * *

Сознание возвращалось медленно — Алена как будто поднималась со дня глубокого темного моря, пока наконец не замаячил вверху свет. Когда она открыла глаза, на нее смотрела луна. Полная луна на черном небе в рваной прорехе древесных крон. Сияющее серебристое око необъятного великана.

Постепенно, по мере того, как девушка приходила в себя, она осознавала очень важные вещи. Первое: сейчас ночь. Второе: она, Алена, до сих пор в лесу. Третье: она жива.

Память услужливо воскресила в сознании картину: белый волк на вершине склона; его алые глаза смотрят вниз — прямо на нее.

Алена повернула голову в ту сторону, где видела зверя. Склон утопал в темноте, и Алена не могла бы сказать, что там никого нет, но большой волк с белой шерстью при свете луны совершенно точно не остался бы невидимым.

Девушка осторожно приподнялась на локтях, потом села. Осмотрелась вокруг. Она едва дышала от страха, что вот-вот увидит белого волка, но его не было. По какой-то причине он не тронул ее — просто ушел, оставив лежать в беспамятстве на дне оврага.

Почему? Почему никто в этой семье не сказал ей, что в лесу водятся волки? Почему не предупредили? Или ее умышленно оставили в неведении? Впрочем, ей с самого начала эта семейка показалась подозрительной, так чего же она удивляется, что они не проявили о ней заботу? Сама должна была быть осторожной, а она… Дура. Круглая дура. Зачем пошла в лес? Она же городской человек и в одиночку в лесу никогда не гуляла. Парки и скверы — ее программа максимум.

Алена оперлась о ладони и начала подниматься. Боль в щиколотке правой ноги она почувствовала сразу, но в первый момент не придала ей значения. Однако стоило только сделать два шага в сторону склона, чтобы забраться наверх, как боль вспыхнула со всей силой. Не удержавшись, Алена громко ахнула.

«Дура! Идиотка! Кретинка! — мысленно ругала она себя. — Мало того, что зашла слишком далеко в лес, так еще и ногу умудрилась подвернуть!».

По всей видимости, ногу она повредила, когда кубарем летела с обрыва. И что теперь делать? В лесу. Одна. Ночью. С больной ногой. А поблизости, вполне вероятно, бродит волк. Компаса у нее нет — откуда ему взяться? Ей пришло в голову, что она могла бы определить направление по солнцу. Когда в первый же вечер по приезде Алена вышла на веранду, ее взгляду предстал очень красивый закат. Иными словами, дом смотрел строго на запад, а значит, ей просто нужно идти туда, где всходит солнце. Но это утром, а сейчас ночь. Бродить в темноте, не зная направления, да еще с больной ногой — есть ли в этом смысл? Другое дело, что просто сидеть и ждать, зная, что в этом лесу водятся волки — совершенно невыносимо.

Алена решила, что по крайней мере должна выбраться из оврага — это не самое удобное место. Однако склон стал для нее настоящей пыткой. Становиться на правую ногу было невозможно — щиколотка отзывалась сильной болью. Пришлось ползти вверх на четвереньках. Когда овраг остался позади, Алена первым делом огляделась. Белого зверя видно не было, девушка облегченно выдохнула и села прямо на землю.

Что дальше?

Она подумала: глубокая ночь, ее нет дома — отец уже должен был понять, что его дочь пропала. Может быть, ее уже ищут?

А может, и нет. Может, эта ведьма старая уже опоила ее отца какими-нибудь зельями, чтобы тот напрочь забыл, что у него когда-то была дочь. А сыночки на стороне мамочки — неспроста же они как привязанные к ней живут все вместе? И никто ее, Алену, искать не будет. Если не выберется сама — так и сгинет здесь. Может быть, все так и было задумано с самого начала, а Алена, разозлив папу, угодила в ловушку, которую для нее заботливо подготовили.

Ее размышления прервал короткий звук — будто треснул сучок. Девушка окаменела от страха.

За ней снова пришел тот зверь? Почему он не набросился на нее, пока она была без сознания? Почему сейчас вернулся? А она с больной ногой и бежать не сможет. Впрочем, глупости — человеку от волка не убежать даже со здоровыми ногами. Лезть на дерево, пока не поздно? Алена огляделась: нижние ветви растущих здесь деревьев слишком высоко, ей не дотянуться.

Может, в этот раз просто пичужка или мелкий зверек? Может, обойдется?

Звук повторился. В этот раз Алена легко различила, что ветка треснула справа от нее. В темноте она ничего не видела, но теперь сомнений не осталось — там кто-то был.

Выходит, не обойдется.

Глава 14. НЕЛЮБЕЗНЫЙ СПАСИТЕЛЬ

Уже через пару секунд Алена поняла, что различает шаги — прошлогодняя листва хрустела каждый раз, как чья-то ступня придавливала ее к земле. Это был человек и, судя по тому, что звук шагов, доносящийся до ее ушей, становился все отчетливее, незнакомец направлялся прямо в ее сторону.

Девушка пыталась лихорадочно сообразить, что ей делать. Шаги принадлежали человеку, а не зверю, и, казалось бы, ее это должно было успокоить. Но после того как она своими глазами видела волка, Алена ничему не могла доверять — страх овладел ею целиком и полностью. Здесь творилась какая-то чертовщина. Даже будучи городским жителем, она понимала, что белый волк с красными глазами — отнюдь не рядовое явление.

Алена задумалась. Если это действительно человек, она должна сначала понять, не несет ли он для нее угрозы. Зверь найдет ее везде по запаху — не спрячешься. Но человек, если не увидит ее, пройдет мимо, а она сможет его разглядеть.

Выбор, чтобы спрятаться, был невелик. Алена на корточках подползла к ближайшему дереву. Листвы в этом месте было мало, только росли из земли тонкие высохшие стебли травы, так что передвигалась девушка относительно тихо. По крайней мере, человек, который двигался в ее сторону, создавал больше шума — явно шел не таясь.

Шаги все приближались. Алена прислонилась спиной к жесткому стволу и вжалась в него всем телом. Кора с этой стороны дерева показалась ей влажной, по спине тотчас побежали мурашки, но Алену это не волновало. Она подтянула к себе колени, желая слиться с деревом, чтобы остаться незамеченной, и задержала дыхание, боясь, как бы оно ее не выдало — в тишине леса каждый звук казался слишком громким.

Когда очередной сучок хрустнул, казалось, прямо рядом с ней, Алена даже зажмурилась, как будто надеялась, что это поможет ей превратиться в невидимку.

Внезапно она осознала, что больше не слышит шагов. Они не затихли постепенно, как если бы незнакомец удалился от нее, — они оборвались внезапно. В ужасе она распахнула глаза, быстро вскинула голову и, увидев стоящего прямо над ней человека, закричала.

— Чего орешь, как ненормальная? — раздался над ее головой голос, холодноватый и… знакомый.

Моментально затихнув, Алена присмотрелась к тому, кто стоял в шаге от нее, одной рукой опираясь о ствол: черные брюки, белая рубашка с короткими рукавами, галстук. Карамельного цвета волосы в такой темноте не разглядишь, но этот тяжелый взгляд ни с каким другим не спутаешь, даже если темно-серые глаза сейчас кажутся черными.

В первый момент Алена облегченно выдохнула. Если бы кто ей сказал совсем недавно, что она будет так рада видеть Егора, ни за что бы не поверила. Но уже следующие его слова вызвали в ней горячий прилив стыда.

— Ты хоть понимаешь, что заставила всех волноваться? — строго спросил он. — По твоей вине мои братья и твой собственный отец сейчас поодиночке разбрелись по всему лесу. И даже приняв во внимание, что здесь нет крупных хищников, это все равно может быть опасно. Если с кем-нибудь из них случится беда, виновата будешь ты.

Алена поморщилась. Она не собиралась теряться. И, конечно, не думала, что кому-то придется ее искать.

— Пошли домой, — приказным тоном заявил Егор.

Он и раньше не был особо дружелюбен с ней, но сейчас его голос прозвучал настолько холодно, что Алена просто не могла не почувствовать, как сильно он не выносит ее.

— Ты меня слышишь? Пошли домой, — еще строже произнес Егор.

Самым правильным с ее стороны было бы объяснить ему, что она вывихнула ногу и не может идти. Но, ощущая исходящую от него неприязнь по отношению к ней, девушка просто не могла заставить себя раскрыть рот — слова как будто застряли в горле, а к глазам снова подкатила горячая волна.

Чем она заслужила такое отношение?! Она никого не просила привозить ее в эту семью. Никому не навязывалась. Она не заслужила ни пощечины от отца, ни этих строгих слов от Егора.

— Ну все, хватит, — словно потеряв терпение, произнес Егор.

Без церемоний он схватил Алену за руку и, резко дернув, поставил на ноги. Не выдержав сильнейшей вспышки боли, охватившей щиколотку, девушка вскрикнула. Егор мгновенно остановился и, нахмурившись, посмотрел на нее с подозрением.

— Что с тобой?

— Ничего особенного, — борясь со слезами, промямлила Алена, отворачивая лицо; ей не хотелось заплакать прямо у него на глазах, это было бы стыдно. — Просто ногу подвернула.

Некоторое время Егор молчал, потом раздался его вздох.

— От тебя одни неприятности, — раздраженно прокомментировал он, нисколько не жалея ее чувств. — Я не смогу нести тебя на руках сквозь лес, в темноте, и при этом не глядя под ноги. Тебе придется забраться ко мне на спину.

С заминкой Алена поняла, что он предлагает, и в первый момент ее глаза округлились от растерянности. Залезть к нему на спину? Позволить мужчине, который на дух ее не переносит, нести ее в такой… смущающей позе? Когда она была ребенком, папа часто носил ее на закорках, и ей это нравилось, но ведь она давно уже не ребенок.

Спохватившись, что по ее лицу он догадается, о чем она думает, Алена насупилась, чтобы скрыть неловкость, и отвернулась.

— Что такое? — колючим, как иглы, голосом спросил Егор. — От этого пострадает твоя гордость?

Алена соображала быстро. Насколько она успела понять характер Егора, уговаривать он ее не будет. Вот прямо сейчас плюнет на нее и уйдет, бросив одну в лесу, — и без всякого чувства вины.

— Хорошо.

Он хмыкнул.

— Умнее, чем кажешься.

Егор повернулся к ней спиной и присел.

— Подойди ближе и обними за шею.

Алена так и сделала, мгновенно почувствовав убийственную неловкость, как только он подхватил ее руками под колени и поднялся на ноги. Казалось бы, какая к черту неловкость: она впервые всерьез поругалась с папой, заблудилась в лесу, за ней гнался волк, у нее болит нога — но прижиматься вот так всем телом к мужчине, который совершенно очевидно ненавидит ее всеми фибрами души… Куда деться от стыда-то, а?

— Хорошо держишься? — спросил Егор.

— Ага.

Какое-то время они шли молча, и это молчание сводило Алену с ума, поэтому она рискнула заговорить. Хотя разговаривать с человеком, который к тебе относится, как к раздражающему элементу, — тоже нужно иметь храбрость, но из двух зол выбирают меньшее.

— У тебя фонарика нет, — озвучила она свое наблюдение. — Как ты в темноте шел?

— Я живу здесь с рождения, — равнодушно ответил Егор, — и знаю этот лес как свои пять пальцев. А сейчас полная луна, в лесу светло, зачем мне фонарик?

Алена лихорадочно соображала, что еще можно спросить, как до нее дошел смысл его слов.

— Значит… это неправда? — спросила она.

— Что?

— Что для тебя и твоих братьев в лесу опасно, — напомнила Алена и констатировала: — Ты так сказал, чтобы я чувствовала себя виноватой.

— Тебе полезно, — как ни в чем не бывало ответил Егор. — К тому же твой отец, в отличие от нас, этот лес не знает, и он тоже тебя сейчас ищет.

Внутри Алены завязался узел. Как бы она ни была обижена на папу, она беспокоилась, что с ним что-нибудь может случиться. Почему Егор сказал, что в этом лесу не водятся крупные хищники? Это заведомая ложь?

— Я видела волка, — прямо сообщила Алена.

— Прости, что? — переспросил Егор, словно ослышался.

— Я видела волка, — повторила Алена.

— Невозможно, — спокойно ответил Егор. — В этом лесу волков отродясь не было. У тебя воображение с перепугу разыгралось. Сознание не теряла?

Алена нахмурилась. Она действительно видела волка перед тем, как потерять сознание. После своего падения с обрыва. Ей померещилось? Почему она опять сомневается? Уж в этот-то раз она была совершенно точно уверена, что видела его!

«Он меня обманывает?» — мелькнула в голове мысль.

Однако в интонации Егора Алена совершенно не почувствовала лжи. Либо он и не думал ее обманывать, либо был очень искусным лжецом.

— Или ты таким образом пытаешься отвлечь внимание от своего поступка?

Алена напряглась.

— Что?

— Все забудут о твоем поступке, если ты скажешь, что на тебя напал волк, — пояснил он.

Девушка на несколько секунд потеряла дар речи.

— Я не…

Алена чувствовала, как ее накрывает волна стыда и обиды. Да что же это такое? Сколько ее еще будут унижать?

— Ни от чего я не отвлекаю внимание, — сказала она. — Я ничего плохого никому не сделала. Это мне сделали. И я на самом деле видела волка.

Егор хмыкнул, выказывая свое недовольство ее словами.

— Повторюсь, волков здесь нет. То же самое тебе скажет любой, кто здесь живет.

Алена поджала губы, но в этот раз возражать не стала. Бесполезно спорить.

— Ты сбежала, потому что отец тебя ударил?

Опешив, Алена какое-то время молчала, оставляя его вопрос без ответа. За всю жизнь она не испытала так много стыда, как за сегодняшний день. Выходит, все уже знают. Она-то надеялась, что это по крайней мере не дойдет до сыновей Альмы. Зря надеялась. Нахмурившись, девушка спросила:

— Твоя мать рассказала?

Егор хмыкнул, и Алена явственно услышала в этом звуке насмешку.

— Нет, твой отец.

А вот это был удар под дых. Зачем? Почему? Неужели папа не понимал, что ей будет стыдно перед сыновьями Альмы, если они узнают об этом?

— Видимо, он редко тебя лупил в детстве, — не дождавшись от нее подтверждения, сказал Егор.

Алена помолчала немного, потом глухо ответила:

— Он никогда меня не бил.

И после короткой паузы повторила:

— Никогда.

— Понятно, — прокомментировал Егор. — Папа носился со своей дочкой, как с маленькой принцессой.

От этих слов на Алену вдруг накатила такая тоска — хоть вой. Захотелось вернуться в то время, когда она была ребенком, и они с папой счастливо жили в своем мире на двоих. Она даже не сразу заметила, как глаза заволокло слезами, которые горячими ручейками потекли по щекам. Алена понимала, что Егор слышит, как она шмыгает носом. Не мог не слышать — их головы были так близко, что его волосы касались ее щеки. Но остановить слезы никак не получалось.

Спустя пару минут Егор сказал:

— Твой отец очень жалеет, что поднял на тебя руку. Перед тем, как уйти искать тебя, он ругал себя последними словами и выглядел виноватым. Кажется, ему было здорово не по себе.

От этих слов почему-то сразу стало легче. Похоже, только что Егор пытался ее подбодрить, и это было неожиданно. Перестав плакать, Алена подумала:

«Мне кажется, или его тон потеплел?»

Может быть, на самом деле Егор был вовсе не таким холодным и недружелюбным, как ей показалось?

В какой-то момент Алена почувствовала, что разомлела — сказалась усталость и волнения, пережитые Аленой за этот день. Ее веки потяжелели, и она даже не заметила, как уронила голову на плечо Егора. Вдыхая его запах, в полусне она подумала — ей нравится, как он пахнет.

* * *

Алена и впрямь заснула. Очнулась она оттого, что кто-то громким от волнения голосом спрашивал:

— О, господи! Егор, что случилось?! С ней все в порядке?!

Голос был женский, выходит… о ней беспокоилась ее мачеха?

Алена с трудом разлепила веки, но вместо Альмы увидела лица Влада и Славы — оба выглядели так, как будто были рады, что она нашлась, — а следом осознала, что находится в гостиной дома Каффа.

— Все в порядке, мама, — произнес Егор. — Она травмировала ногу, но, скорее всего, это всего лишь растяжение. Я отнесу ее наверх.

— Да-да, конечно, — закудахтала невидимая для Алены Альма; девушка не имела не малейшего желания видеть эту женщину, поэтому головы вполне сознательно не поворачивала. — Позвоню Саше, скажу, что Алена нашлась. Он наверняка с ума сходит…

В ее комнате Егор усадил Алену на кровать и опустился на корточки.

— Я посмотрю твою ногу.

Он снял с правой ноги босоножек, одной ладонью обхватил икру чуть выше щиколотки, другой приподнял ступню.

— Больно?

— Не сильно, — ответила Алена.

Нога была вспухшая. Становиться на нее было больно, но сейчас, когда Егор держал ее в руках и осторожно пытался двигать ступней, острой боли Алена не чувствовала. Зато чувствовала смущение.

— Вроде бы, вывиха нет, — сказал он. — Похоже, растянула мышцы. Не падала?

— Падала, — подтвердила Алена.

— Это насколько же нужно быть бестолковой, чтобы идти в лес на ночь глядя? — совершенно не щадя ее чувства, заявил Егор. — Особенно когда ты лес совсем не знаешь.

Алена почувствовала себя одновременно и пристыженной и злой. Даже ее отец никогда ее так не отчитывал, а тут посторонний человек заявляет прямо в лоб, что она бестолковая. С какой стати она это терпит?

— Ты в галстуке часто в лес ходишь? — спросила она; захотелось съязвить ему в ответ на его грубость, и это было первое, что пришло ей в голову.

Егор отпустил ногу Алены и, подняв голову, посмотрел на нее.

— Нет. Только когда прихожу домой, а мне с порога заявляют, что кое-кто на ночь глядя убежал в лес в поисках приключений на то самое место, на котором ты сейчас сидишь.

Алена почувствовала, как залилась краской при упоминании «того места, на котором она сидит», но решила не сдаваться. Глядя прямо в глаза цвета предгрозового неба, сказала:

— Я и не знала, что люди до ночи работают. Я же еще школьница.

Не отводя взгляда, Егор ответил:

— Значит, сегодня ты узнала для себя много нового. Надеюсь, полученный опыт заставит тебя поумнеть.

Опершись о колени, Егор поднялся с корточек и выпрямил спину.

— Если завтра станет хуже — отвезу тебя к врачу, — сказал он. — А пока надо перевязать.

Он вышел из комнаты, а когда вернулся, в руках у него была аптечка. Алена молча наблюдала за его действиями, пока он не закончил. Где только научился так повязки делать? Эластичный бинт аккуратно обхватывал ступню, хорошо ее фиксируя. Нога меньше пульсировала, стало легче.

Алена подумала, что должна сказать спасибо. Даже если Егор с ней груб, он все-таки искал ее в лесу, нес на себе, а теперь еще и о ноге позаботился. Она как раз собиралась это сделать, наблюдая, как он закрывает аптечку, когда в комнату буквально влетел папа.

— Аленка! — с порога воскликнул он, завидев дочь. — Слава богу! С тобой все в порядке?

Потом заметил перебинтованную ногу и спросил, нахмурившись:

— Что с твоей ногой?

Ответил Егор:

— Не волнуйтесь, просто растяжение. Я наложил фиксирующую повязку, этого должно хватить.

— Спасибо, Егор, — с искренней благодарностью кивнул ему Аленкин папа, и Алена испытала легкую досаду: теперь ей уже было как-то не к месту говорить спасибо, и получалось, что папа поблагодарил Егора за нее.

Вышло неловко, но Егору, кажется, было все равно. Он кивнул и, больше ничего не сказав, покинул комнату.

Осознав, что осталась наедине с папой, Алена отвернулась и уставилась в пол. Она не знала, как себя вести, ведь это была их первая ссора.

Отец подошел, сел рядом и привычно, как будто ничего не случилось, обнял дочь. Для Алены все семнадцать лет жизни руки папы были самыми родными на свете. Захотелось зареветь, как бывало в детстве — когда все самое худшее позади и просто нужно выплакаться, — но Алена сдержалась. Она все еще была на него обижена.

— Прости меня, Аленка, — папа ласково погладил ее по волосам. — Я погорячился.

Он отстранил от себя дочь и заглянул ей в глаза.

— Твои слова показались мне очень жестокими, ведь Альма пережила смерть своего первого мужа. Это очень тяжело. Очень больно. Я хорошо это знаю, потому что тоже пережил смерть твоей мамы. Я понимаю твои чувства, понимаю, что принять Альму и ее детей, как свою семью, тебе непросто. Но это не причина ранить другого человека. Понимаешь?

Алена, отведя взгляд, кивнула. Пусть это и стоило ей пощечины и слез, но теперь она лучше понимала чувства своего отца. Возможно, одной из причин, почему он так хорошо относился к Альме, был тот факт, что они оба пережили смерть своих супругов. Наверное, папе казалось, что это их сближает.

Они больше ни о чем не говорили. Папа сидел рядом с Аленой, пока она не уснула. Такого не случалось с тех пор, как она была маленькой, и Алена подумала, что, может быть, Димка был прав: даже если папа женился, он все равно остается ее папой, и это не изменится.

Эта мысль успокаивала. Однако, засыпая, Алена почему-то думала не о папе. Ей чудилось, что ее ноздрей касается запах человека, который несет ее сквозь лес. И от этого запаха ей было спокойно и уютно.

Глава 15. ИСТОРИЯ ЗА ЗАВТРАКОМ

Ей снова снился закат. Застывшее на горизонте небо затопило медовым светом гостиную, где собрались сводные братья. Не различая лиц, Алена смотрела на них сквозь кружево паутины — серебристые нити оплели каждый угол комнаты и находящихся в ней людей. Казалось, что даже закат угодил в плен паутины и ему никогда не суждено освободиться.

Паучьи нити, купаясь в лучах заходящего солнца, сверкали на крышке рояля, опутывали пальцы пианиста, которые касались черно-белых клавиш. Однако мелодия, которую играл пианист, была беззвучной, либо просто не достигала сознания Алены, оставаясь по ту сторону мира сновидений.

Вот сквозь паутину проникла тонкая лапка черной кошки. Животное прыгнуло на колени к одному из братьев, но Алена, как ни силилась, не могла разглядеть его лица.

Казалось, что гостиная дома овеяна чарами сна и тишины. Здесь замерло время. Здесь ничему не суждено было измениться. Здесь никогда не наступит новый день — всегда, вечно все будет так, как сейчас.

Это место никогда не отпустит своих пленников. Их судьба — сети, из которых нельзя освободиться. Их удел — обреченность. В их сердцах — смирение с судьбой.

Проснувшись посреди ночи, Алена осознала, что ее глаза снова мокрые от слез. Да что же это такое? Глядя в потолок и вытирая мокрые веки, девушка недоумевала. Допустим, не самый веселый сон. Будучи внутри сновидения, она ощутила даже сочувствие к своим сводным братьям — такая в нем царила безысходность. Но проснуться в слезах?.. Уже во второй раз? Это смешно. И вообще непонятно, почему ей снится этот сон. С ее сводными братьями все прекрасно — большинство людей, которых она знала до приезда сюда, позавидовали бы им, потому что у них было все. Огромный дом, деньги, таланты, внешность. Не было ни единой причины Алене видеть их во сне обреченными. Никак мачеха-ведьма ей сны насылает, чтобы пробудить в ней жалость к своим детям и отвлечь от отца.

«Ага, разбежалась им сочувствовать», — мысленно буркнула Алена, переворачиваясь на бок, и закрывая глаза, чтобы снова уснуть.

Но по всей видимости, ее сознание настолько увязло в переживаниях по поводу нового семейства, что способно было посылать ей только одни и те же сновидения. В этот раз Алене снова приснилась Альма.

Молодая девушка с черной косой в белом старомодном платье, наклонившись над ее постелью, хмурила черные брови и приказывала:

— По-хорошему тебя прошу — убирайся из этого дома! Слышишь меня?! Ты помеха!

И снова Алена хотела возразить ей, но не могла произнести и звука. Даже губами пошевелить не получалось. Оставалось только мысленно возмущаться — до чего же бессовестная эта женщина. Отнимает у нее папу, единственную Аленкину семью, и гонит прочь.

— От тебя одни проблемы! — продолжала внушать ей молодая Альма словами Егора, сказанными Алене в лесу. — Уходи подобру-поздорову! Тебя здесь не должно быть, слышишь?!

Алена во сне задохнулась от возмущения. Хотелось крикнуть, что она с радостью отсюда уйдет, но только вместе с папой, потому что ее место определенно рядом с ним — она его единственная дочка, и никакая жена этого не изменит.

— Уходи прочь! Прочь! — сильнее прежнего разозлилась молодая Альма, потом вдруг повернулась в сторону, будто ее окликнули, и, обращаясь к кому-то невидимому для Алены, возмутилась: — Ты?.. Почему ты меня прогоняешь?! Почему?! Ей не место в этом доме! Она должна уйти!

Алена так и не увидела, кому говорила эти слова молодая Альма, потому что ночную гостью заволокло туманом, и она исчезла.

После этого Алене снились еще какие-то сны, но они были сумбурными, даже бессмысленными, поэтому, проснувшись, она их не помнила.

Когда она снова открыла глаза, уже совсем рассвело. Первым делом, вспомнив о папе, который оставался рядом с ней, пока она не заснула, Алена осознала, что совсем не хочет вставать из постели и спускаться вниз — к завтраку. Пусть даже он пожалел о том, что разозлился на нее и ударил, и они даже поговорили (хотя говорил папа, Алена только слушала), но произошедшего не воротишь, поэтому вести себя как ни в чем не бывало совершенно невозможно.

Алена не жалела о том, что сказала Альме. В сущности ничего не изменилось. Алена по-прежнему считала Альму и ее семью очень подозрительной и не верила этой женщине ни на секунду. Но в тот момент, когда Алена высказывала папиной жене все, что о ней думает, со стороны она, наверное, выглядела не самым добрым человеком на свете. Жалела Алена только о том, что папа ее такой увидел.

Ну, а бегство Алены в лес в слезах с последующим возвращением на спине Егора глубокой ночью… Наверняка в глазах сыновей Альмы Алена выглядела плаксивым, капризным и глупым ребенком, и по этой причине ей совершенно не хотелось никого из них видеть.

До ее ушей донесся звук трения. Широко распахнув глаза, Алена уставилась в потолок — источник звука был совсем рядом. Девушка быстро подскочила и возмущенно уставилась на незваную гостью. На ее постели, в ногах, сидела черная кошка и педантично вылизывала лапу. На Алену она даже не посмотрела.

— Нет, ну… — выдавила из себя девушка, потрясенная кошачьей наглостью. — Это моя постель, вообще-то. И как ты опять зашла, а?

Кошка наконец соизволила поднять на Алену глаза — желтые, с веретенообразными черными зрачками. Смотрела пару секунд с выражением: «Не могла бы ты меня не отвлекать, я занята важным делом?» — и с преувеличенным старанием снова начала вылизываться.

Алена бросила взгляд в сторону окна.

— А. Понятно.

Дверь на веранду была открыта. Видимо, папа, в отличие от Алены, всецело доверял обитателям этого дома, поэтому, уходя ночью, после того как дочка заснула, закрывать дверь не стал.

Алена спрыгнула с постели и сразу же ахнула от боли — она совсем забыла о своей ноге, но та поспешила о себе напомнить. Мотнув покрывалом, Алена согнала с постели кошку. Та бросила на Алену раздраженный взгляд — а как же, ее же прервали, она же важным делом занималась — и царственной походкой направилась к двери на веранду, через несколько секунд исчезнув из поля зрения.

****Девушка изогнула губы: надо же, Влад сказал, что эта кошка у них недавно и до сих пор безымянная, но ведет себя так, как будто именно она тут самая главная хозяйка, и никто другой.

— Надо дать ей самое нелепое кошачье имя. Будет знать, как важничать и королевой на моей кровати сидеть.

Кошачьи имена спросонья на ум не приходили, поэтому мысли Алены перескочили на другие вещи. Например, идти в столовую или подождать, пока все позавтракают, и наведаться туда, когда там уже никого не будет? Наверняка на столе или в холодильнике она найдет, что в рот бросить, вместо полноценного завтрака.

В конечном итоге Алена просидела час в комнате, поглядывая на часы. Она побаивалась, что кто-нибудь придет за ней, но обошлось. Видимо, новоиспеченные родственники решили проявить заботу и дать ей поспать после вчерашних приключений в лесу.

Когда по ее приблизительным подсчетам все семейство должно было уже закончить завтрак, Алена наконец вышла из комнаты. Прихрамывая, спустилась вниз по лестнице, и была несказанно счастлива, что ни в коридоре, ни в гостиной никого не встретила. Конечно, можно было бы поголодать и не идти в столовую совсем, но в конце концов, не может же она вечно игнорировать голод! Рано или поздно придется встретиться с последствиями вчерашнего дня лицом к лицу. К тому же желудок уже завязывался в узел и требовал пищи — Алена не ела со вчерашнего обеда.

В столовой тоже не было ни души. Однако на столе стояли две тарелки, прикрытые крышками — видимо, чтобы еда не остывала как можно дольше, — а возле них лежали столовые приборы. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: одна из этих тарелок предназначалась для нее. Интересно, кто еще, кроме Алены, до сих пор не спустился к завтраку?

Не успела девушка подойти поближе и отодвинуть стул, как ответ возник на пороге столовой. Старший сын Альмы в первый момент, завидев Алену, на секунду удивился, потом поприветствовал ее дружелюбной улыбкой.

— Я не одинок? Только спустилась к завтраку?

Алена растерянно кивнула. Вид у Родиона был не такой представительный, как в день их знакомства. Волосы растрепаны — похоже, с ночи их еще не касалась расческа, — глаза за стеклами очков сонные, на рубашке расстегнуто две верхних пуговицы вместо одной.

Когда он сел за стол и, подняв крышку со своей тарелки, отложил ее в сторону, Алена села напротив и последовала его примеру. Обнаружив на тарелке кусочки мяса с роллами, присыпанные мелко порезанной зеленью, она почувствовала, как заработали слюнные железы. Голод заставляет человека идти на компромиссы с совестью, подумала Алена и принялась за говядину.

Время от времени она поглядывала на Родиона. Он ел с большим аппетитом, словно, как она, провел ночь, блуждая по лесу: убегал от волка, падал в овраг и тому подобное. Обнаружив, что Алена на него смотрит, Родион, как будто прочел ее мысли, потому что вежливо улыбнулся и сказал:

— Посреди ночи пришла в голову любопытная идея. Очень хотелось все записать, пока не забыл, в итоге из-за компьютера встал буквально перед тем, как сюда прийти.

«Вот, значит, почему он не спустился к завтраку, — подумала Алена. — Книгу пишет».

— А у тебя какая история? — спросил Родион, продолжая улыбаться.

Он спрашивал, почему она тоже опоздала к завтраку, и выглядело это так, как будто ему действительно любопытно, поэтому Алена ответила, не успев задуматься:

— Заблудилась в лесу, упала в овраг, потеряла сознание, а потом меня нашел Егор. — А в заключении приврала: — Проспала.

— Ого, — впечатлился Родион и заметил: — Твоя интереснее.

Алена была озадачена — даже есть перестала. Выходит, Родион не знал о том, что вчера произошло?

«Хм, наверное, вечером он тоже писал книгу, и поэтому пропустил все самое интересное», — подумала она.

— Сейчас с тобой все хорошо? — спросил Родион.

— Только нога побаливает, — ответила Алена. — Повредила, когда падала. Но Егор сказал — просто растяжение. А так все в порядке.

Родион, глянув на нее, вздохнул и улыбнулся почти отечески:

— Ну и слава богу.

Завтракая с ним наедине, Алена чувствовала себя немного не в своей тарелке. Старший сын Альмы производил впечатление совсем взрослого человека по сравнению со своими братьями. К примеру, Артур, который был всего на два года младше Родиона, не казался Алене таким уж зрелым. Может быть, потому что он вел себя иначе?

— Это мне кое-что напомнило, — наливая себе кофе, произнес тем временем Родион.

Он задумчиво промычал, подняв взгляд чуть вверх, как будто и впрямь силился что-то вспомнить.

— Как-то давно, когда Влад был еще ребенком, он тоже заблудился в лесу. Как сейчас помню: мама просто с ума сходила. Тогда она была замужем за отцом Жени и Мити — он и отправился искать Влада. Благо оба вернулись в целости и сохранности. А Влад даже напуганным не выглядел — этот ребенок не понимал, почему вызвал такой переполох в доме. Сказал, что он просто гулял. И это при том, что, с его же слов, в лесу он в тот раз встретил волка.

Алена напрочь забыла про еду, уставившись на Родиона во все глаза. Он же, видимо, решив, что она напугана его рассказом, улыбнулся:

— Нет-нет, не беспокойся, в этих лесах волки не водятся. Конечно, Владу тогда никто не поверил. Теоретически полностью исключать появление в наших лесах волков, наверное, нельзя: какой-нибудь одиночка мог и дойти сюда с севера, хотя этого не случалось уже многие десятилетия. Но если бы Влад действительно тогда встретил в лесу волка… боюсь, эта история закончилась бы не так хорошо. Либо это была всего лишь детская выдумка, либо Владу просто-напросто повстречалась чья-то собака, которая ушла в лес чересчур далеко.

На этих словах Алена нахмурилась и вернулась к еде.

Собака? Мог ли тот белый зверь, которого она видела, быть собакой? Почему-то Алена в этом очень сильно сомневалась. Она никогда не видела волков в реальности, только в передачах по телевидению и на фото в интернете, но все же… Нет, невозможно. Просто потому что собаки совсем другие. Стоит только вспомнить, как смотрели на нее эти красные глаза…

Собаки смотрят иначе.

Алена мотнула головой. Да и внешний вид опять-таки… Нет, это определенно был волк.

— О, да, кстати, — отвлек ее от размышлений Родион. — Артур говорил, ты искала, что почитать перед сном. Спрашивал у меня совета.

Брови Алены удивленно вытянулись. Она не ожидала, что Артур настолько серьезно отнесется к ее плохому сну, что даже будет советоваться со старшим братом. Она не понимала, с чего бы такая забота, она же для братьев чужой человек, они знают ее пару дней всего. Почему-то это вызывало в ней одновременно растерянность и напряжение. Не в последнюю очередь из-за того, что по сути Артура она обманула.

— Я подумал, может, ты захочешь узнать побольше о нашем крае? Здешние места на самом деле богаты легендами. У нас в библиотеке были книги, в которых собрано большинство из них.

— Спасибо, — поблагодарила Алена. — Я поищу.

— О, даже не пытайся, — мягко улыбнулся Родион. — Тебе трудно будет найти. Я найду для тебя и принесу.

— Спасибо, — повторила Алена.

Мысленно она скривилась. Было бы лучше, если бы ни Артур, ни Родион не стремились с таким тщанием выполнять даже самые незначительные ее желания. От этого она чувствовала себя и виноватой и обязанной.

Родион расправился с завтраком быстрее Алены и, почти залпом допив кофе, встал из-за стола.

— Не теряйся больше, хорошо? — сказал он, задвигая стул.

Алена провожала его взглядом, пока он не вышел из столовой.

Глава 16. «Я ТЕБЕ ВЕРЮ»

Совершенно неожиданно в разговоре с Родионом она узнала кое-что любопытное. Оказывается, не только она одна встретила в этом лесу волка. Однажды то же самое произошло и с Владом. Но ему не поверили, потому что он был ребенком. И ей Егор не поверил, потому что счел ее поведение ребячеством — не зря же все время называл ее бестолковой. Интересно, рассказал ли он другим о ее заявлении насчет волка?

Заметив, что Родион оставил посуду на столе — только тарелку снова прикрыл крышкой, — Алена на секунду задумалась. Альма четко дала ей понять, что в этом доме хозяйка она, и Алене не стоит даже помышлять о том, чтобы метить на эту роль. Если бы не это, Алена просто сделала бы как Родион — накрыла грязную тарелку крышкой и оставила бы ее на столе. Но назло Альме она поступила наоборот. Взяла посуду — свою и Родиона — и понесла к мойке. Две минуты — и тарелки с чашками были вымыты до блеска.

Альма намекает, что Алене не стоит хозяйничать в этом доме? Ага, сейчас — так Алена и послушалась. С другой стороны… Мыть посуду кому-то назло — оригинально, ничего не скажешь.

Выйдя из столовой, она направилась в сторону библиотеки. Проходя мимо музыкальной комнаты, Алена заглянула внутрь — одинокий рояль молчал, Мити здесь сейчас не было. Библиотека тоже пустовала. Алена завернула в правое крыло дома. Здесь было две двери. За одной из них была комната Влада — по приезде Алены с папой он говорил ей, где она может его найти. За другой — комната Альмы и Аленкиного отца.

Однако любопытно, что Влад был единственным из братьев, кто жил на первом этаже. Хотелось бы знать, почему.

Алена постучалась. Сначала она колебалась — было неудобно, но в конце концов Влад сам предложил ей обращаться к нему, если понадобится. Шаги за дверью она услышала сразу — Влад был в комнате. Открыв дверь и увидев Алену, он широко улыбнулся и сказал:

— Привет. Тебя не было за завтраком, я беспокоился, но подниматься к тебе не рискнул — вдруг ты еще спишь. С тобой все в порядке? Как твоя нога?

Алена никак не могла понять: то ли ей приятно, то ли неуютно оттого, что Влад к ней так внимателен. Вон даже запомнил, что она травмировала ногу — Егор говорил об этом в гостиной, когда принес ее.

— Побаливает, но терпимо, — улыбнулась Алена. — Можно зайти?

Влад спохватился:

— Да, конечно! И не заметил, что держу тебя на пороге. Заходи!

Комната Влада не сильно отличалась от ее собственной: мебель под старину, письменный стол, выход на веранду. Но помимо Влада, здесь сейчас находились и другие обитатели этого дома.

— Коты, — произнесла Алена. — Этих я еще не видела.

Влад улыбнулся.

— В этот раз кошки.

Алена понимающе промычала, разглядывая животных. В кресле и на полу возле веранды — на сквознячке — в позе сфинксов сидели снежно-белая и пепельно-серая кошки. А на кровати Влада свернулась клубочком трехцветная. Рассматривая белые, черные и рыжие пятна, Алена мысленно назвала ее лоскутной — ее шерсть была как будто сшита лоскутами из трех разных шубок.

— Как их зовут?

— Белую зовут… Снежка, — ответил Влад и изобразил на лице виноватую улыбку: — Да, неоригинально. Имя ей давал я, а у меня, если честно, плохо с фантазией. Серая — Мишель. Это имя ей Артур дал в честь одной американской актрисы с редким цветом волос — пепельным. А трехцветную зовут Кода. Ее так назвал Митя. Сказал — потому что она самая младшая, пришла к нам последней. Кода — это музыкальный термин. Так называется заключительная часть музыкальной пьесы, а буквально это слово переводится как «хвост».

— Пришла последней? — удивилась Алена. — А черная? Ты же говорил, что она недавно у вас, и еще без имени. Разве не она в вашем доме появилась последней?

Влад посмотрел на нее растерянно, потом заулыбался.

— Да, конечно. Но на тот момент последней была Кода.

— А-а-а, — понимающе протянула Алена. — Кстати, у вас и коты, и кошки — котята бывают, наверное?

Влад снова улыбнулся, но в этот раз немного грустно.

— Нет. Все коты стерилизованы. И Шумка тоже. Вокруг слишком много бездомных котов и собак, которым нужен приют и забота. Сначала нужно позаботиться о них, прежде чем разводить новых.

Алена внезапно поняла, почему Влад решил стать ветеринаром. Кажется, он очень любил животных и искренне о них переживал. И похоже, они отвечали ему взаимностью, учитывая, что все эти кошки сейчас собрались в его комнате, а не где-нибудь еще.

— Ты хотела что-то узнать? — спросил Влад. — Или тебе нужна помощь в чем-то? Скажи, я с радостью помогу.

Его слова вынудили Алену вспомнить о причине ее визита сюда.

— А, нет… Все нормально, — отозвалась она и замолчала, не зная, как заговорить на интересующую ее тему. — А на веранду можно выйти?

Влад удивился, но кивнул.

— Да, конечно. — Улыбнулся. — Жарко?

Алена кивнула. Было неловко идти под взглядом Влада через всю комнату прихрамывающей походкой, но зато она была вознаграждена, когда вышла на веранду и смогла облокотиться о перила. Собственный вес был мучением для больной ноги — из-за разговора с Родионом Алена на какое-то время успела о ней забыть. Влад вышел следом и стал рядом с ней.

— Вчера все очень переживали, когда ты пропала, — сказал Влад, заметив, что Алена пристально смотрит в сторону леса. — Слава богу, что Егор тебя нашел.

Наверное, Алене стоило извиниться за вчерашнее, но, по правде сказать, она до сих пор не чувствовала себя виноватой. Однако она была рада, что Влад заговорил на эту тему — теперь нужно только подхватить.

— А знаешь, мне сейчас Родион рассказал, что ты когда-то тоже заблудился в этом лесу. И даже видел волка. Это правда?

****

Влад несколько секунд смотрел на нее не мигая, как будто застигнутый врасплох ее вопросом, потом кашлянул и, неуклюже улыбнувшись, пожал плечами:

— Честно говоря, плохо помню, я же был совсем ребенком. Но вряд ли. Всем известно, что в наших лесах волки не водятся. Скорее всего, он был плодом моего воображения. Знаешь, как говорят — у страха глаза велики?

Алена не могла скрыть разочарования. Влад фактически повторил слова Родиона.

— Понятно. — Она прокашлялась. — Вообще-то… я вчера тоже видела волка. Егор не говорил?

В этот раз Влад удивился по-настоящему. Можно было сказать, что он даже потрясен.

— Нет… Нет, Егор не говорил.

Поджав губы, девушка отвела взгляд в сторону и спросила:

— Ты, наверное, тоже думаешь, что никакого волка я не видела, просто пытаюсь привлечь к себе внимание?

— Это Егор так сказал? — быстро отозвался Влад.

Алена поморщилась и кивнула. Возникла неловкая пауза, потом Влад спросил:

— А как он выглядел? Ну… волк.

Алена посмотрела на него с сомнением. Почему Влад спрашивает? Сам ведь всего лишь минуту назад говорил, что все это фантазия.

— Мне, правда, интересно, — сказал он.

Его слова звучали искренне, и во взгляде не было издевки, поэтому Алена, хоть и нехотя, но ответила:

— Белый. Белый волк. С красными глазами.

Алена тотчас почувствовала себя очень глупо. Из груди вырвался тяжелый вздох:

— Да уж, я сейчас сама себе не верю, когда слышу, как звучат мои слова.

— Я тебе верю! — вдруг выпалил Влад.

Это было неожиданно, поэтому Алена просто смотрела на него удивленными глазами и не знала, как реагировать.

— Я верю, что ты не стала бы выдумывать, — пояснил Влад.

— Спасибо, — отозвалась Алена.

Доверие Влада подкупало. Особенно после того, как отнесся к ее словам Егор — мало того, что не поверил, так еще и унизил, мол, Алена все выдумывает, чтобы отвлечь внимание от своего поступка. Но с другой стороны…

Пусть даже Влад отрицал, что видел в детстве волка, но, все-таки Алене показалось, что он сомневается. Возможно, он действительно плохо помнил тот случай, из-за того, что был маленьким. Но не исключено, что Влад просто убедил себя с возрастом, что волк был лишь плодом его воображения.

В этот момент Алена почувствовала, как что-то трется об ее ногу. Опустив взгляд вниз, она увидел уже знакомую ей черную кошку. Мгновение — и кошка запрыгнула на перила между Аленой и Владом, села и принялась вымывать лапой мордочку.

— Эта кошка с характером, — сказала Алена Владу. — Недавно у вас, а ведет себя как хозяйка.

Влад почему-то натянуто улыбнулся, глядя на животное, покашлял и сказал:

— А-а, это… общая кошачья черта. Все кошки такие.

У Алены с папой никогда не было кошек в квартире, поэтому она не очень хорошо разбиралась в кошачьих повадках, так что ей оставалось только согласно промычать.

— У вас все кошки свободно по дому гуляют? — поинтересовалась Алена.

— Да, — ответил Влад, слегка округлив глаза. — А тебе… м-м-м… это не нравится?

Алена решила, что отвечать утвердительно будет невежливо. Хотя, по большому счету, она не имела ничего против разгуливающих по дому животных. Ее смущала только непрошеная гостья, которую она каждое утро обнаруживала у себя на постели. Но если Алена скажет об этом прямо, не будет ли это выглядеть так, как будто она в чужом доме навязывает свои порядки?

— А-а-а, нет, — ответила девушка. — Просто эта кошка почему-то решила наведываться ко мне по утрам. Я просыпаюсь, а она у меня на постели. Другие коты, кстати, ко мне не заходят.

Влад снова посмотрел на черную кошку, которая, не обращая внимания на людей, то и дело облизывала лапу и старательно терла ею ухо. Снова покашлял, как будто ему было неловко, широко улыбнулся и, переведя взгляд на Алену, сказал:

— Наверное, ты ей очень понравилась.

Алена скептически глянула на кошку, а та вдруг повернулась и посмотрела на нее парой желтых глаз с таким выражением, как будто хотела сказать: «Не возомни о себе слишком много». Алена снова посмотрела на Влада, улыбнулась и, ни капельки не веря собственным словам, ответила:

— Да, наверное.

Она вспомнила, что хотела спросить у Влада о его отце и отцах других братьев, но тотчас подумала: не будет ли после ее вчерашней ссоры с Альмой и с папой слишком очевидна причина ее интереса? «Невзначай» — уже не получится. Теперь нужно ждать, когда выпадет удобный момент.

Глава 17. БРАТ-ГРУБИЯН

Голоса в гостиной Алена услышала, минуя музыкальную комнату, но слов поначалу разобрать не могла. Когда до конца коридора оставалось всего ничего, незнакомый голос с раздражением и неприязнью произнес:

— Дура беспросветная.

Алена резко остановилась. По первому впечатлению показалось, что нелестный эпитет предназначался ей. Голос был мужской, но довольно высокий — уже не детский, еще не взрослый, — и в сознании Алены непроизвольно возникла надменная физиономия блондинчика с чертами, очень похожими на Митины. Алена логично предположила, что говорил ее одногодка Женя.

— Какой же ты грубый, братишка, — прозвучало ему в ответ.

В этот раз говорил Артур. Один раз услышав его голос (бархатный, глубокий, бабочки), впредь узнавать будешь сразу, не ошибешься.

— Нельзя так говорить о девушках, — пожурил младшего брата Артур. — Сестренка, между прочим, вчера натерпелась. Оказаться одной в лесу, ночью, да еще травмироваться… Какая жалость, что ее нашел не я. Я бы ее нежно обнял и успокоил.

Алена скривилась. Во-первых, конечно, из-за в корне небратского отношения к ней Артура — в конце концов, оно просто смущало, хотя Алена уже догадалась, что для Артура вести себя с ней подобным образом — просто забава. Ну а во-вторых, потому что стало совершенно ясно, что первое впечатление не обмануло — дурой беспросветной назвали именно ее.

— Да кто ей виноват, что она заблудилась, — фыркнул в ответ Женя. — Сама в лес на ночь глядя поперлась, да еще и нас всех по лесу бегать заставила. Дура и есть.

Алена сощурила глаза и пообещала себе мысленно, что за дуру этот златовласка ей еще ответит.

— Толстокожий ты человек, братишка, — с улыбкой в голосе сказал ему Артур. — Девочка поссорилась с отцом. В пока еще чужом для нее доме, в пока еще чужой для нее семье. Учись быть понимающим. Девушкам нравятся внимательные парни.

Алена ожидала, что этот высокомерный блондинчик скажет, что ему и даром не нужно ей, Алене, нравится, но тот почему-то промолчал. Только хмыкнул. А с каким выражением — Алена не поняла.

А еще она отметила про себя, что о ее ссоре с отцом знал не только Егор, но и другие братья. Вопрос в том, насколько много они знали. Не успела Алена об этом подумать, как тотчас получила ответ.

— Интересно, — произнес Женя, — за что отец ее ударил? Не просто же так? Наверняка заслужила.

«Не тебе судить, индюк напыщенный», — мысленно ответила ему Алена.

— Ты слишком строг к сестренке, — с насмешкой заметил Артур. — Избавляйся от привычки судить, не зная всех обстоятельств. Наш отчим сам признал, что был не прав и перегнул палку.

Женя снова хмыкнул.

— Ты тоже причин не знаешь, может, она виновата. Но ты ее защищаешь.

Что-то в голосе этого заносчивого мальчишки показалось Алене знакомым. Почти родная интонация. И сразу пришло осознание: да это же ревность! Этот блондинчик с внешностью принца ревнует к ней Артура?

— О чем ты говоришь, братишка? Милая девушка всегда невиновна, пока не доказано обратное, — произнес Артур тем самым грудным и томным голосом, от которого не только бабочки в животе появлялись, но и другие побочные эффекты: сбивалось дыхание, учащался пульс, наблюдались прочие признаки нарушения здоровья.

«Интересно, скольких актрис он соблазнил этим голосом?» — подумала Алена.

— Да что в ней милого? — недовольно буркнул Женя.

— Поймешь, когда повзрослеешь, — без какого либо намека на превосходство, по-доброму подтрунивал над младшим братом Артур. — Кстати, об этом. День рождения дома будешь отмечать или с друзьями?

Алена заинтересовалась: у блондинчика день рождения намечается? У нее день рождения был в конце весны, это выходит, ее сводный брат-одногодка младшее на три месяца?

«Малолетка», — мысленно вынесла вердикт Алена.

— С одноклассниками, — ответил Женя. — Мама аренду кафе в Гнежине оплатила.

— Это правильно, — одобрил Артур. — Зачем скучать с семьей, когда можно повеселиться с друзьями? Надеюсь, хорошенькие девушки там будут?

— Хорошенькие? Среди одноклассниц? — скептически переспросил Женя и хмыкнул: — Ну, парочка сойдет для нашей сельской местности.

— Надо же, — посмеялся Артур. — Да у тебя завышенные стандарты, братишка.

— Это у тебя стандарты стали заниженные, — с хорошо различимой обидой в голосе сказал Женя. — Раньше тебе только актрисы нравились. Красивые.

— Эх, — продолжал развлекаться Артур, — неужели мой братишка во мне разочаровался? Старшему братику больно это слышать, малыш.

— Да ну тебя, — снова по-детски буркнул Женя и, судя по долетевшим до ушей Алены звукам шагов, взбежал вверх по лестнице.

Алене больше не было смысла скрывать свое присутствие, да и торчать в коридоре надоело, поэтому она как ни в чем не бывало двинулась в сторону гостиной.

Артур словно ждал ее появления: глаза цвета шоколада смотрели прямо на Алену, а на расслабленном лице блуждала довольная улыбка.

— Подслушивать нехорошо, сестренка, — нараспев пожурил ее Артур.

Алена почувствовала, как краснеет, однако решила, что нельзя позволять ему каждый раз так легко ее смущать. Прокашлявшись, ответила:

— Я не нарочно. Кстати, доброе утро.

Артур, не переставая улыбаться, провожал ее взглядом, пока она проходила мимо.

— А оно у тебя доброе, сестренка? — И сразу констатировал: — Ты хромаешь. А знаешь, что… Твой старший брат готов носить тебя на руках, пока твоя нога не восстановится. Я весь, целиком и полностью, в твоем распоряжении — только скажи.

Алена непроизвольно уставилась на Артура большими глазами и на всякий случай — бог его знает, шутит он или серьезно, — твердо ответила:

— Спасибо, не надо, обойдусь.

Артур отреагировал тихим смехом:

— Мгновенный ответ — даже не задумалась. Печально, но, кажется, меня только что отвергли.

Он театрально вздохнул и, состроив огорченное лицо, покачал головой:

— Однако это несправедливо. Почему Егору можно носить тебя на руках, а мне нет? Я обижен.

Чувствуя, что опять начинает краснеть, Алена прокашлялась, чтобы скрыть смущение. Она не видела вчера Артура в гостиной, когда Егор принес ее, но это вовсе не значит, что его там не было.

— Вчера я идти не могла. Сегодня намного легче.

Вспомнив все, что наговорил только что в ее адрес златовласка, Алена хмыкнула и добавила, не скрывая сарказма:

— И вообще… Я такая дура беспросветная. Сама виновата, что заблудилась в лесу. Я не заслуживаю, чтобы со мной носились. И чтобы носили на руках тоже. Тем более, если ты будешь носить меня на руках, кое-кто, похоже, умрет от ревности.

— Ого, — впечатлился Артур; судя по выражению его лица, он по достоинству оценил ее выпад. Закинув локоть на спинку дивана, на котором сидел, Артур с мягкой, как тающий воск, улыбкой произнес: — Не злись на нашего Женю, сестренка. На самом деле он просто очень смущен твоим присутствием, ведь в этом доме никогда не было других женщин, кроме нашей матери. Просто в силу своего переходного возраста он пока не знает, что делать со своим смущением, поэтому бывает немного грубоват.

В Алене вдруг взыграло чувство противоречия.

— А что, если он прав, и ты зря меня защищаешь? — спросила она Артура. — Может быть, я сделала что-то плохое.

Артур в первый момент слегка округлил глаза от неожиданности. Секунды две размышлял, потом улыбнулся с таким выражением, будто мысленно погладил ее по голове.

— Ты хорошая девочка, сестренка. Не думаю, что ты могла сделать что-то плохое.

Алена поджала губы, не до конца понимая, насколько Артур говорит искренне. Если в искренности Влада она не сомневалась, то второй сын Альмы, похоже, был актером не только в кино, но и в жизни, и все, что он говорил, и то, как он себя вел, казалось игрой.

— Ладно, — невпопад сказала и похромала вверх по лестнице.

— Выздоравливай, сестренка, — произнес ей вслед Артур с улыбкой в голосе.

Одолев лестничный пролет, а заодно скрывшись от глаз Артура, Алена плюнула на все нормы и приличия и села прямо на нижнюю ступеньку следующего пролета — больная нога устала и разболелась сильнее, чем болела с утра, после пробуждения. Она срочно нуждалась в отдыхе. Ступени роскошной лестницы роскошного особняка — чем не вариант?

Просто сидеть было скучно, и Алена достала из кармана смартфон. Заглянула в соцсети, где ее ждало сообщение от Димки, написанное еще вчера днем во время их диалога онлайн.

«Если найдешь доказательства того, что твоего отца околдовали, сразу сообщи мне. Я, конечно, не Ван Хелсинг, но устроим охоту на ведьм вместе».

Алена прервала чтение, чтобы закатить глаза к потолку. При чем тут Ван Хелсинг? Он же на вампиров охотился, а не на ведьм. Снова опустила глаза на экран и прочла с того места, где остановилась:

«…устроим охоту на ведьм вместе. А пока вот тебе мои наставления: не влюбляйся в красавчиков-братьев, не ссорься с мачехой, не ходи в лес одна. Твой лучший друг волнуется о тебе. Аминь».

Предупреждение запоздало, подумала Алена. Первый пункт был из области фантастики, а последние два пункта уже выполнены.

«У Димки сверхъестественная интуиция, — восхитилась девушка. — Даже жаль, что не прочла это сообщение еще вчера».

Она быстро написала в ответ:

«Извини, я уже. С мачехой поссорилась. В лесу заблудилась. Нет, не шучу. Но не волнуйся, меня нашли, и я уже в порядке».

Алена услышала, как на втором этаже щелкнула дверной ручкой чья-то дверь, и, ухватившись свободной рукой о перила, поспешила встать. Все-таки будет лучше, если никто из обитателей этого дома не увидит ее сидящей прямо на лестнице. Она поднялась по ступеням на второй этаж. В этот момент тренькнул смартфон, который Алена продолжала держать в руках. Пришло сообщение — видимо, Димка появился в сети и сразу же написал ей ответ. Приближаясь к повороту, Алена подняла в руке смартфон, чтобы разблокировать экран и прочитать сообщение, как кто-то вдруг выскочил из-за угла и налетел прямо на нее.

Смартфон выскользнул из руки Алены — она слышала, как он с тупым звуком ударился об пол и отлетел в сторону, но вместо того, чтобы искать его глазами, машинально подняла взгляд на человека, с которым столкнулась.

— Смотри, куда идешь, — недружелюбно заявили ей, а пара голубых глаз щедро одарила Алену волной превосходства.

Это выражение лица «Я здесь важная особа, падайте ниц» было так убедительно, что Алена едва не ляпнула: «Извини». Спохватилась в последний момент — уже рот успела открыть.

«Так. Стоп, — подумала она. — Все важные особы могут идти лесом. Кто здесь пострадавший, в конце концов?».

— Да это ты на меня налетел, — не дрогнув, ответила на устремленный на нее высокомерный взгляд Алена. — Вот сам и смотри, куда идешь.

Блондинчик Женя в первый момент явно опешил. Неужели с него еще никогда не сбивали спесь? Впервые в этом доме Алена чувствовала себя вполне уверенно перед кем-то из его обитателей. Ее выбивало из колеи холодное и неприязненное отношение к ней Егора. Она терялась, когда с ней флиртовал Артур. Чувствовала себя ребенком рядом с Родионом. Ее смущала доброта Влада. Но уж дать отпор наглому сверстнику, который к тому же младше ее на три месяца… Да легко.

Златовласка напротив нее растерянно нахмурился.

— Ты вообще-то в чужом доме. Можно и повежливее.

— Вот именно, — прищурив глаза и склонив голову набок, заметила Алена. — Я вообще-то тут в гостях. С гостями можно и повежливее.

Блондинчик хмыкнул недовольно.

— Гости вообще-то приезжают на время. А ты, похоже, здесь надолго окопалась.

— Если твоя мама разведется с моим отцом, с радостью уеду, можешь так ей и передать.

— Хм, теперь понятно, почему тебя отец ударил. Ты же язва.

Алена чуть не подавилась от адской смеси стыда, обиды и злости. Вот зараза — по больному бьет.

— Не хочу это слышать от парня, который называет девушку дурой, потому что его смущает ее присутствие. Так ведут себя только маленькие мальчики, дергая за косички девочек, которые им нравятся.

Златовласка открыл рот от потрясения и сделал большие глаза.

— Да кто тебе такую глупость сказал? Буду я из-за такой, как ты, смущаться! — раздраженно прошипел он.

— Артур сказал, — живо парировала Алена. — Так и сказал, что тебя смущает мое присутствие, поэтому ты грубишь. Сказал, что у тебя переходный возраст, и ты пока еще не умеешь справляться со своим смущением. Вряд ли он ошибается, да? Ведь твой старший братик очень хорошо тебя знает, правда, малыш?

Алена и сама не ожидала, какое действие окажут на него ее слова. Златовласка таращился на нее несколько секунд, задыхаясь от злости и беспомощности. Кажется, он лихорадочно искал слова, чтобы ей ответить, но не находил. В конце концов, он фыркнул, наклонился и поднял что-то с пола. Это оказался смартфон — видимо, уронил в момент столкновения, как и Алена. После чего, двинулся к лестнице и на ходу, не глядя на Алену сказал:

— Не хочу разговаривать с человеком, который не умеет себя вести.

Алена искривила губы: о, опять включил Его Надменное Высочество. Но похоже, она попала в цель. Теперь ей известно слабое место этого спесивого блондинчика. Артур. Что там Влад говорил? Что Женя тоже хочет стать актером? Несложно предположить, что он восхищается своим звездным братом и хочет быть на него похожим, поэтому, когда дело доходит до Артура, златовласка становится уязвимым.

Алена скользнула взглядом по полу, и обнаружила смартфон прямо у своих ног, хотя ей показалось, что он отлетел дальше. Подняв его, девушка двинулась по коридору в сторону своей комнаты.

К своему удивлению, она осознала две вещи. Во-первых, братья Каффа (пусть даже они носили другие фамилии, ей было удобнее объединять их под фамилией матери) были для нее в большинстве своем загадкой. Она еще совсем не понимала их характеров. Их отношение к ней ее озадачивало. А что скрывалось за их словами и поступками — это вообще было сущей головоломкой. И внезапно оказалось, что вот этот златовласка, с которым она впервые разговаривала, был для нее открытой книгой — его она раскусила сразу.

Ну а во-вторых, прямо сейчас она чувствовала себя намного лучше, чем за все время своего пребывания в этом доме. Видимо, выпустить пары иногда бывает полезно для нервной системы — внутреннее напряжение последних дней исчезло как не бывало. Алена даже взбодрилась, одержав маленькую победу в перепалке с блондинчиком.

Не успела она зайти к себе в комнату, как внезапно заиграла незнакомая мелодия, и по вибрации в руке Алена поняла, что это ее смартфон. В первый момент она удивилась — Алена совсем не помнила, чтобы у нее на звонке была такая мелодия. Напоминала саундтрек из какого-то фильма, смутно маячившего в памяти.

Хмыкнув, Алена решила ответить. Поднесла смартфон к уху и услышала звонкий девичий голос:

— Женька, солнце! Мы тебя ждем, ты где?! Без нашего прекрасного принца скуууучно! Все девчонки жаждут тебя видеть! Ооооочень-очень!

Алена отняла смартфон от уха и посмотрела на экран. Помимо незнакомого ей номера, на экране было имя «Рита». Судя по тому, что буквально каждое слово эта самая Рита произносила с восторгом и упоением, попутно поливая его сладчайшим сиропом, она была фанаткой златовласки. И, похоже, одной из тех одноклассниц, с которыми он планировал отмечать день рождения.

Вернув трубку к уху, Алена ответила:

— Извини, это не Женя.

Высокий звенящий голос мгновенно смолк. Несколько секунд смартфон молчал, потом тот же голос, но намного ниже и уже без всякого восторга спросил:

— А ты кто такая?

Перемена была такой кардинальной, что Алену так и подмывало спросить: «А ты кто такая, и где та девочка, которая только что восторженно пела в трубку?». Обожание сменилось откровенным недружелюбием. Звонкий девчачий голосок — куда более низким и грубоватым.

— Он перезвонит, — коротко ответила Алена, услышав стук в дверь.

Открывая, она уже знала, кого увидит на пороге.

— Смартфон, — повелительным тоном произнес златовласка, протягивая к ней руку.

— Мой, — в том же духе произнесла Алена.

Женя нахмурился, закатил глаза к потолку и протянул вторую руку. Когда они обменялись смартфонами, Алена не преминула съязвить:

— Тебе звонили. Девушка. Наверное, одна из тех, которые сойдут для сельской местности.

Златовласка издал звук удивления и досады. Если там, на лестнице, он еще не понял, что она слышала его с Артуром разговор, то сейчас это должно было стать для него очевидным.

— Надеюсь, ты ей этого не сказала? — процедил он сквозь зубы.

— Ну что ты, — заверила его Алена. — Я же не смущенный школьник переходного возраста — девушкам не грублю.

Златовласка, не скрывая раздражения, схватился за дверную ручку и с громким щелчком замка закрыл за собой дверь.

Глядя на нее, Алена подумала: интересно, что сказала бы одноклассница Рита, которая называла этого блондинистого красавчика прекрасным принцем, если бы узнала, что она для него всего лишь «сойдет для сельской местности»?

Глава 18. «КТО ТЫ?»

Уступив своему малодушию второй раз подряд, Алена не спустилась на обед. Номинальное объяснение у нее, конечно, имелось. Больная нога. Но, видимо, не всех это объяснение убедило.

После обеда к ней в комнату внезапно постучались. Алена не стала гадать, кто это может быть. Свесив ноги с кровати, где читала книгу, произнесла погромче:

— Входите, открыто!

Каково же было ее удивление, когда в комнату, с неизменно милой улыбкой и очень несмело, как будто была не у себя дома, заглянула Альма. В руках у нее был поднос.

Алена внутренне напряглась. Папа снова уехал в Гнежин. В поликлинике, куда он устроился, его сразу назначили заведующим отделения кардиологии. В должность он еще не вступил, но уже осваивался на новом месте.

«Альма нарочно выбрала момент для разговора, когда папы нет дома?» — спрашивала себя Алена.

А в том, что ее мачеха пришла поговорить, у девушки не было ни малейших сомнений. У Альмы на лице буквально большими буквами было написано: «Пришла для разговора по душам». И даже поднос с обедом не мог ввести Алену в заблуждение.

— Здравствуй, Алена.

Альма вложила в свою улыбку еще больше обаяния; нужно признать, оно у нее имелось — как очень выгодный бонус к яркой и эффектной внешности. Ее сыновья совсем не случайно были как на подбор хороши собой. К примеру, можно было с уверенностью сказать, что свои глаза цвета шоколада и обволакивающий мягкой сладостью взгляд, Артур определенно унаследовал от матери.

Что ж, подумала Алена, даже если Альма и не была ведьмой, с такой красотой обворожить мужчину совсем несложно.

— Мы с тобой сегодня еще не виделись. Как ты себя чувствуешь?

Алена избегала встречаться глазами с этой женщиной.

— Спасибо, нормально.

— Ты не спустилась к обеду, поэтому я решила принести тебе поесть, — сказала Альма. — Нога, наверное, очень болит, и тебе трудно ходить.

— Угу, — буркнула Алена, хотя нога болела не так уж сильно — дойти до столовой было для нее вполне посильной задачей.

Альма поставила поднос на стол. Помимо глубокой тарелки, прикрытой крышкой, на нем стоял небольшой стеклянный графинчик с соком. Повернувшись к Алене, Альма помолчала несколько секунд, прокашлялась и подошла поближе. Девушка услышала ее вздох.

— Ты знаешь, Алена, — начала она, — я, наверное, была не права. Я подумала об этом, и поняла, что слишком сильно навязывала тебе необходимость жить для себя и перестать заботиться о твоем папе. Прости, у меня даже в мыслях не было, что тебя это может ранить. Это моя ошибка.

Алена опешила. Она совсем не ожидала, что Альма пришла объясняться и просить прощения. Она по-прежнему отказывалась смотреть на мачеху, поэтому не представляла, какое у той сейчас выражение лица.

— В итоге своими словами я только обидела тебя, — продолжала Альма.

Она говорила очень аккуратно — Алена чувствовала это в ее интонации, — как будто тщательно подбирала слова, боясь, что падчерица снова может вспылить.

«Вот только не надо вести себя так, будто я бомба замедленного действия», — мысленно сказала мачехе Алена; разговаривая с ней в такой манере, Альма ее только больше злила.

— И я тут подумала… Если ты хочешь продолжать готовить для Саши, потому что тебе это в радость, то, конечно, ты можешь это делать. Кухня всегда в твоем распоряжении. Я вовсе не против, правда. И даже буду рада, если мы сможем готовить вдвоем для всей семьи. Мне всегда так хотелось иметь дочку… — Алена вдруг услышала, что в голосе Альмы появилась улыбка. — Делиться с ней всеми теми женскими секретами, которые совсем не интересны мальчикам. Поэтому я буду счастлива, если мы с тобой сможем подружиться.

На секунду Алене показалось, что Альма говорит искренне, но она быстро отмела эту мысль. Что ни говори, а притворство этой женщины слишком очевидно. Вчера она буквально выгоняла ее из кухни, а сегодня уже предлагает готовить вместе. Не слишком ли резкая перемена?

Альма, наверное, ждала, когда Алена что-то скажет в ответ, но так как Алена упрямо молчала, женщина еще раз вздохнула и все с той же улыбкой в голосе добавила:

— Если захочешь приготовить что-нибудь папе или себе, как только твоя нога перестанет болеть, приходи на кухню свободно. Это теперь и твой дом — я хочу, чтобы ты это знала. Хорошо?

Алена наконец быстро глянула на Альму, стараясь сохранять на лице нейтральное выражение. Кивнула и ответила:

— Хорошо.

Когда Альма вышла, Алена задумчиво посмотрела на поднос. Интересно, мачеха пришла сюда поговорить по собственной инициативе или после того, как они с Аленкиным папой обсуждали в супружеской спальне все, что вчера случилось?

Эта мысль Алену расстроила. Ей совсем не хотелось, чтобы ее отец обсуждал ее поступки и чувства с Альмой. Это было так, будто… самым близким человеком теперь для папы была не она, его дочка, а жена.

* * *

Этой ночью Алене снова снилась молодая Альма.

Девушка в старомодном белом платье и с длинной черной косой подошла к ее кровати. Она говорила те же самые слова, которые Алена уже слышала от нее не раз:

— Уходи! Уходи из этого дома! Ты не должна здесь быть! Тебе здесь не место! Слышишь?!

Алена хотела сказать, что ей надоело каждый раз слушать во сне одно и то же, и Альме стоит придумать что-нибудь новое. Эти слова на нее не действуют, неужели до сих пор не понятно? Но опять она не смогла произнести ни слова. Не способна была даже пошевелиться.

— Если останешься — ты пожалеешь! — продолжала молодая Альма.

В этот раз Алена могла бы заметить, что и без ее угроз уже жалеет. Но не о том, что приехала сюда, а о том, что ее отец встретил Альму. Если бы они никогда не встретились, жизнь Алены была бы прежней, и в ней все было бы хорошо. Ей очень хотелось сказать этой женщине: «Это из-за тебя я здесь! В том, что ты прогоняешь меня, нет никакой логики!», но приходилось лишь молча выслушивать.

Алена не заметила, когда все изменилось. Но в какой-то момент все звуки и запахи ночи усилились, а ощущение присутствия женщины в белом платье рядом с ее кроватью стало почти реальным и осязаемым.

И тут Альма наклонилась над ней и прошептала — тихо, но в шепоте ее были ярость и угроза:

— Почему ты не испугалась? Ты должна была испугаться там, в лесу. Тебе лучше было бы испугаться, глупая девочка.

То ли какая-то неведомая сила освободила Алену от оков сна, то ли неожиданные слова Альмы стали толчком к пробуждению, но почувствовав, что ее тело снова подчиняется ей, Алена потянулась к этой женщине.

Она смутно осознавала, как ее голова оторвалась от подушки, как вскинулась рука, пытаясь дотронуться до Альмы, однако… пальцы, не ощутив совершенно никакого препятствия, прошли сквозь складки белой ткани. Как будто платье Альмы не было материальным.

Молодая Альма изумленно уставилась на Алену, а Алена в свою очередь во все глаза таращилась на нее.

— Ты меня видишь, — ошеломленно произнесла Альма.

Ее лицо было прямо перед Аленой. С этого лица на девушку смотрели, похожие на изумруды, темно-зеленые глаза. Не карие. Зеленые. И тогда Алена осознала…

— Ты не Альма. Кто ты?

Женщина в старомодном белом платье нахмурилась, ее лицо потемнело. На миг Алене показалось, что от движения ее бровей воздух в комнате сгустился — настолько, что стало трудно дышать.

— Ты меня видишь, — повторила она. — И ты сумела сбросить оковы сна.

Она глянула на девушку исподлобья, а в зеленых глазах коротко вспыхнули искры, как зловещее предзнаменование.

— Быть беде, — сказала она и прямо на глазах потрясенной Алены растворилась сизой дымкой.

Как будто ее и не было.

Глава 19. БЕЛОЗЕРСКАЯ ШКОЛА

Сентябрь наступил быстро. Алена еще не успела привыкнуть к переменам в своей жизни, а уже на тебе: новая школа, новый класс, новые одноклассники.

Здание Белозерской школы оказалось не таким большим, как ей показалось, когда в день приезда сюда они проезжали мимо на машине. Впрочем, оно неожиданно было новым и современным. В холле — ящички для сменной обуви. Оборудованные современной сантехникой и кабинками туалеты. Компьютеризированный читальный зал. Алена боялась худшего, но эта школа ничем не уступала прежней школе Алены в Дарильске. Кроме размеров.

Как она и предполагала, выпускной класс здесь был всего один, именно по этой причине через две парты впереди нее маячил блондинистый затылок ее братца-одногодки. Услышав во время переклички «Каффа-Северцев», Алена на секунду сделала большие глаза. Братишка носил двойную фамилию? Интересно, это у всех детей Альмы так или только у братьев Северцевых? Разве Родион и Артур не носили только фамилию отца — Измайлов?

Еще одно предположение — что новеньких в этом классе давно не было — тоже оказалось верным. На Алену поглядывали с интересом. Изучали. Наверное, у одноклассников было множество вопросов к ней, но спрашивать пока что не спешили.

Утром златовласка предупредил ее: не смей, мол, говорить, что ты моя сестра и мы живем вместе — не хочу, чтобы об этом знали. Алена в ответ только плечами пожала — он что, серьезно думает, что она ради него будет напрягаться, чтобы придумать причину своего поступления в эту школу? Конечно, можно было бы сказать, что она живет в одном из поселков ближе к Гнежину, например — но, во-первых, она не знала названий здешних населенных пунктов, а во-вторых, рано или поздно одноклассники выяснят, что в указанном поселке она не живет. Поселок — это вам не большой город, здесь все друг у друга на виду.

Но правда всплыла намного раньше, чем можно было предположить. На большой перемене возле класса Алены появился Митя. Алена заметила его, когда он попросил стоящую к нему ближе всех девушку — крашенную блондинку с яркой косметикой:

— Позовите, пожалуйста, мою сестру. Она новенькая.

Блондинка, глянув на него, в первый момент приторно заулыбалась и запела подозрительно знакомым для Алены голоском:

— Ой, ты же Митя Северцев? Брат Жени Северцева, да? Ты так вырос за лето!

Потом вдруг изменилась в лице и, понизив голос, удивленно спросила:

— Подожди. Сестру? Какую сестру?

Митя посмотрел на нее спокойным взглядом своих безмятежных голубых глаз.

— Она новенькая.

Он произнес это без всякого выражения, но Алена по какой-то причине даже не сомневалась, что в этот момент маленький умник подумал: «Я разве уже не сказал это?»

Алена не стала ждать, пока ее позовут. Встав из-за парты, она направилась по проходу к выходу из класса. Большинство одноклассников не обращали на нее внимания — болтали между собой. Но как минимум двое уставились на нее во все глаза. Первой была блондинка — девчонка буквально вцепилась в Алену своим взглядом. Вторым — златовласка, который, отвлекся от разговора с приятелями, сначала увидел, как Алена идет через класс, потом заметил возле двери младшего брата, и в конечном итоге сделал такие большие глаза, что Алена всерьез заволновалась, как бы они у него из глазниц не повыпадали.

Все. Теперь можно даже не сомневаться, что уже сегодня весь класс, а то и вся школа будет знать, что Алена сестра Жени и Мити Северцевых и живет в их доме. Блондинка не станет об этом молчать, как пить дать. Алену смущало только одно: на лице блондинки было не столько любопытство, сколько неприкрытая враждебность. Она впилась в Алену глазами, когда та вместе с Митей вышла в коридор. Весь ее вид говорил: «Ты мне не нравишься».

Как оказалось, Митя просто хотел сходить с Аленой в столовую. По словам младшего сына Альмы, мама просила их с Женей помочь Алене освоиться в школе. Только вот златовласка, в отличие от Мити, явно не собирался выполнять мамины поручения и оказывать новоявленной сестре какую бы то ни было поддержку.

По словам Мити, перемены между парами здесь были большими, и приходить в столовую можно было на любой. Алена сделала вывод, что о здоровье учеников в этой школе заботятся отменно. Еда в столовой оказалась на уровне — не намного хуже домашней. На них с Митей никто не обращал внимания — здесь были ученики из разных классов, разных возрастов, поэтому незнакомые лица не вызывали ни у кого особого интереса.

Когда Алена вернулась в класс, все уже усаживались на свои места — только что прозвенел звонок. Проходя мимо парты, за которой сидел Женя, Алена перехватила его раздраженный взгляд. Демонстративно фыркнула в ответ и отвернулась. Не хотел, чтобы об их родстве узнали? Его проблемы. Ее это никак не касается.

Следующий урок вела директриса, с которой Алена познакомилась еще в августе, когда они с папой приезжали в школу, чтобы оформить документы. Звали ее Ирина Петровна. Преподавала она краеведение и по совместительству была классным руководителем выпускников.

В какой-то степени эта женщина напоминала Алене семейство Каффа. Наверное, из-за того, что она совсем не была похожа на учительницу. Слишком красивая, почти женщина-вамп. Красоту не скрадывала даже прическа — зализанные и собранные в пучок на затылке волосы. А учительский костюм — юбка до колен и летний пиджачок строгого покроя — не мог спрятать сногсшибательную фигуру. Вот в этом несовпадении: откуда такая красота в такой глухомани? — она и напоминала Алене Альму и ее сыновей.

Слушая, как Ирина Петровна ведет урок, Алена про себя думала:

«Обалденный голос у нее. Глубокий, чистый… немного низковатый, но все равно суперженственный. Как сказать… Чарующий? Соблазняющий? Увлекающий?.. Не пойму, какое слово подобрать, но если бы у меня был такой голос, парни бы к моим ногам пачками падали».

Пораздумав, Алена добавила к внутреннему монологу:

«Хотя… Зачем они мне под ногами? Спотыкаться больше не обо что? И вообще… мне нужен только мой папа, остальные мужчины все равно никогда с ним не сравнятся».

В тот день, когда они с папой приезжали в школу в августе, здешняя завуч и парочка учительниц, которые находились в школе несмотря на каникулы, не преминули по достоинству оценить папину внешность — Алена видела, как они на него глазели. Как кошки на сметану. А вот директриса отнеслась к Аленкиному отцу ровно — все свое внимание она сосредоточила на Алене, была очень дружелюбна, сказав, что девушка смело может обращаться к ней по любым вопросам, она окажет ей любую помощь. Хотя добрячкой она Алене не показалась. Не тот тип.

После урока Ирина Петровна внезапно попросила Алену ненадолго задержаться.

— У тебя все хорошо в новой семье? — с мягкой улыбкой спросила она.

«Меня пытаются обмануть, — думала Алена, глядя на красивое лицо учительницы.

Улыбка была дружелюбной, но одновременно повелительной и принадлежала человеку совсем не мягкому — человеку, который привык командовать и держать все под своим контролем. Не зря же она была директором.

— Нормально, — неопределенно ответила Алена.

Ирина Петровка слегка склонила голову набок, взгляд изменился. Алена была уверена, что владелица этого взгляда только что дала ей понять, что видит ее насквозь.

— Заметила, что между тобой и Женей как будто кошка пробежала, — сказала учительница, продолжая улыбаться. — Показалось?

Надо же, подумала Алена, даже смягчать не стала. Другая учительница сказала бы: «мне показалось, у вас напряженные отношения» или как-то так. А эта прямым текстом — кошка пробежала. Алена ее даже зауважала за прямоту.

— Ну… — Алена скосила взгляд в сторону. — Есть немного.

Ирина Петровна тихо рассмеялась.

— Не обращай внимания. Женя — мальчик немного высокомерный. Он просто с детства избалован вниманием. Это с одной стороны. А с другой, все время сравнивает себя со своими успешными братьями, и, конечно, в своих собственных глазах, пока что проигрывает в сравнении. Проигрывает и злится. Но, несмотря на это, он неплохой, поверь мне, я его десять лет знаю.

Алена удивилась. Но вовсе не тому, что классная решила с ней пооткровенничать. Скорее, удивление вызвал тот факт, что Алена и сама все это про златовласку прекрасно понимала, хотя ей и невдомек было — откуда, она же его знает всего ничего. Но директриса сейчас как будто оформила ее неясные ощущения в ясный портрет.

— А как у тебя сложились отношения с другими братьями и с новой матерью? — спросила Ирина Петровна и добавила: — Не смотри на меня так, я не из праздного любопытства спрашиваю. Эту семью, как и многие семьи своих учеников, я знаю много лет. Конечно, они мне не безразличны. И ты тоже. Ты ведь теперь моя ученица.

Алена и впрямь в какой-то момент подумала: «А вам какое дело? Как отношения в семье связаны с уроками?». Ей даже показалось, что директриса прочитала ее мысли.

— Я к ним еще не привыкла, — увильнула от ответа Алена. — Мы совсем недавно с папой сюда переехали.

— Это понятно. — Ирина Петровна вновь мягко улыбнулась и после короткой паузы, когда Алена уже собиралась сказать «до свидания» и уйти, добавила: — Если у тебя что-то вдруг случится, Алена, я всегда готова тебя выслушать. Хочу, чтобы ты это знала.

Алена на секунду задумалась. У нее возникло странное ощущение, что за словами Ирины Петровны был какой-то подтекст. Может быть, директриса что-то знает о семействе Каффа? Что-то такое, о чем нельзя сказать прямо, но и на самотек пускать тоже нельзя, поэтому она и задает наводящие вопросы? Просто чтобы держать руку на пульсе.

А ведь и правда. В новой семье Алены было много странного. Не может быть такого, чтобы никто, из живущих поблизости достаточно долго, не замечал ничего подозрительного. Папа ничему не удивлялся, потому что был по уши влюблен в Альму, к тому же они приехали совсем недавно. Но по соседству с особняком, всего в одной остановке на автобусе, находилось село, и кто-то из его жителей должен был подметить некоторые странности, связанные с особняком Каффа и его обитателями.

В таком случае, подумала Алена, ей стоит запомнить слова директрисы: «Если что — скажи мне». Запомнить и воспользоваться предложением, если возникнет такая необходимость.

Выходя из класса, Алена размышляла. Прошло почти две недели с тех пор, как у себя в комнате ночью она видела женщину в белом. Женщину, которая говорила с ней. Женщину, которая не была Альмой и вообще не была человеком.

Потому что люди не умеют растворяться сизой дымкой.

Алена никому не стала об этом рассказывать. Смысл? Ей не поверят. Ей не поверили, даже когда она сказала, что видела волка. Хотя волк — пусть даже белый, с красными глазами, в местности, где волки не водятся, — звучит куда правдоподобнее, чем встреча с призраком.

Да, Алена склонялась к мысли, что к ней в комнату уже несколько раз приходил призрак женщины в старомодном белом платье. Призрак, который обитал в особняке семьи Каффа.

С другой стороны, возможно, кто-то прекрасно знает, что в лесу вокруг особняка Каффа бродит волк, а в самом доме живет привидение. Но если так, ей тем более стоит молчать. В лучшем случае — осмеют, чтобы скрыть правду. В худшем — это может быть для нее опасно.

Только одно обстоятельство ее радовало. На следующую ночь после разговора с призраком, Алена так и не смогла уснуть — была слишком напугана, — но не в ту ночь, ни в следующую не было никаких непрошенных визитеров.

Призрак к ней больше не приходил.

Глава 20. ФУА-ГРА ИЛИ ПИРОЖОК С КАПУСТОЙ

Как бы братцу-малолетке… то есть братцу-одногодке не хотелось держаться от своей сводной сестры подальше, обстоятельства складывались не в его пользу. Они встретились на автобусной остановке. Причем вышло так, что больше никого, кроме них, на остановке в этот момент не было. Другие ученики либо жили здесь же, в селе, либо ехали в сторону Гнежина, где вдоль трассы расположилось еще несколько маленьких поселков. Что касается Мити, то у младших классов было меньше уроков, поэтому он ушел из школы раньше их.

Алена подошла и стала рядом. Неприятно, конечно, но остановка одна, и автобус ей пропустить не хочется.

Рядом с остановкой был минимаркет, где Алена купила апельсиновую газировку — жара стояла невыносимая, и хотелось пить. Она открутила крышку на пластиковой бутылке и газированный оранжевый напиток, зашипев, поднялся до самого края горлышка. Сделала пару глотков, после чего посмотрела на дорогу. Интересно, как часто здесь ходят автобусы? Спросить заранее она забыла, а со златовлаской разговаривать желания не было.

И она бы с ним первая не заговорила. Ни за что. Зачем? Чтобы нарваться на очередную грубость с его стороны? Больно надо. Алена так и молчала бы до самого дома, но поговорить внезапно захотелось ему.

— Что в тебе нашел Артур, ума не приложу, — окинул Алену скептическим взглядом Женя. — Наверное, ему надоели красивые актрисы и захотелось разнообразия.

Алена в первый момент опешила. Посмотрела на парня. Это что? Месть? В тот день, когда они впервые разговаривали, она его уела, а он забыть не может? Ай-ай-ай, да он, похоже, злопамятный.

— И что это значит? — хмуро поинтересовалась девушка.

— Ну, допустим, человек все время ест только фуа-гра с красным вином, — сказал Женя. — В конце концов, ему надоест и захочется для разнообразия съесть пирожок с капустой.

— Не поняла, — мрачно посмотрела на него Алена. — Ты хочешь сказать, что я пирожок с капустой?

— Ну не фуа-гра же, — раздраженно цыкнул Женя. — Пирожок с капустой ты и есть.

Тут он прыснул со смеху.

Алена почувствовала, что закипает:

«Меня назвали пирожком с капустой», — мысленно бесилась она.

Почему-то это было очень обидно. Может быть, потому что Алена, хоть и не была разборчивой в еде, капусту никогда не любила — считала, что вкус у нее противный, а запах и вовсе омерзительный. А может быть, Алену взбесило выражение лица этого высокомерного блондинчика. Он смотрел на нее, как на таракана — противное насекомое, — и при этом насмехался.

От раздражения Алена слишком сильно сжала пластиковую бутылку с апельсиновой газировкой, и немного оранжевой жидкости выплеснулось через край. В этот самый момент в голове Алены раздалось зудящее: «Дзын-н-нь!», а дальше все произошло как-то само.

Ее рука поднялась. Сама. Бутылка наклонилась. Сама. Газировка полилась на голову братца. Тоже сама. Алена могла поклясться, что она к этому отношения никакого не имела. Вообще.

— Ты что… — ошалел Женя, когда струйки оранжевой жидкости начали растекаться с его головы по лицу. — Ты что творишь, придурочная!

Несколько секунд самодовольный «прекрасный принц», как называла его «телефонная» Рита, захлебывался апельсиновой газировкой и негодованием, потом резко пришел в себя и отскочил в сторону.

— Не хочешь? — искренне удивилась Алена, выставляя вперед уже перевернутую в нормальное положение бутылку, и миролюбиво пожала плечами: — Ну ладно. Сама выпью.

— Да ты!..

Глядя, как раздуваются от злости щеки Жени, а со слипшихся волос стекают струйки оранжевой жидкости, Алена не выдержала и прыснула со смеху. А почему нет? Он же над ней смеялся только что.

Неизвестно, что было бы дальше — возможно, братец отобрал бы у нее бутылку и вылил остаток уже ей на голову, — но именно в этот момент подошел автобус. Алене определенно повезло — как минимум потому, что она избежала мгновенной мести златовласки. Златовласке определенно не повезло — ему, кроме прочего, пришлось зайти в салон автобуса в мокром виде.

Когда они пришли домой, их встретила Альма. Похоже, нарочно ожидала их возвращения из школы — наверное, чтобы узнать, как прошел первый день в новом учебном году. При виде сына и падчерицы сначала приветливо заулыбалась. Но стоило ей заметить слипшиеся, свисающие сосульками на лоб волосы сына и оранжевые следы от потеков на его белой рубашке, как она изменилась в лице.

— Женя, что с тобой случилось? — спросила у златовласки Альма, глядя на него во все глаза. — Что с твоей одеждой? И что с волосами?

— Не знаю, мама! — дрожащим от ярости голосом ответил тот, и Алене показалось, что на это ушли остатки его самообладания — всю дорогу от шоссе до дома он выглядел как вулкан, готовый вот-вот излить потоки лавы. — Может быть, моя новая психованная сестра знает! Спроси у нее!

После чего молнией рванул вверх по лестнице. Судя по всему, торопился принять душ.

Альма проводила его растерянным взглядом и повернулась к Алене.

— Алена… что-то произошло по дороге из школы?

Девушка глянула на мачеху, равнодушно передернула плечами и с гордым видом направилась к лестнице, оставив вопрос без ответа. С чего это она должна оправдываться? Она просто стояла на остановке, пила газировку, ждала автобуса и никого не трогала. А этот… принц недоделанный в следующий раз пусть думает, что говорит.

По всей видимости, Женя все-таки рассказал матери, что произошло, потому что, вернувшись с работы, папа зашел к Алене в комнату для разговора.

— Аленка, что это было, а? — По его тону Алена могла бы сказать, что папа определенно не злится, скорее, расстроен. — Зачем ты это сделала? Очень детский поступок. Тебе ведь не семь, а семнадцать. Не слишком ли ты взрослая, чтобы так себя вести?

Алена возмущенно хмыкнула. Надо же, братик оказывается хитроват — избирательно нажаловался. Что она сделала — рассказал. Почему она это сделала — о том умолчал.

Папа тем временем вздохнул.

— Женя сказал тебе что-то обидное? — спросил он.

Алена на секунду застыла. Она была рада, что папа все правильно понял, но все равно сорвалась. А может быть, сорвалась именно потому, что он понял — сошло внутреннее напряжение и хлынуло наружу. Повернувшись к родителю, Алена резко заявила:

— Знаешь что, папа?! Я не пирожок с капустой! С вишней или с яблоком — еще ладно. Это я бы еще стерпела. Но с капустой!?.. Следующий раз я на него не газировку, а прокисший борщ вылью! Специально ради этого сварю, поставлю на солнце, чтобы прокис — и вылью!

Отец несколько секунд после ее выпада стоял с озадаченным лицом, только моргал. Потом кашлянул многозначительно и, пытаясь скрыть улыбку в кулак, сказал:

— Ага. Я понял. Кажется. Все-таки пирожок с капустой… не лучший вариант, пожалуй. Ты ведь капусту не любишь.

Он подошел к дочери, потрепал по волосам и добавил, теперь уже явно посмеиваясь:

— Похоже, вы все еще дети оба. Но ничего, это не страшно. Теперь я вижу, что все наладится. Уверен, вы с Женей еще подружитесь. Все-таки хорошо, что среди сводных братьев есть твой сверстник.

Алена округлившимися глазами смотрела, как папа выходит из ее комнаты. Она предполагала, что он пришел ее ругать, а он вместо этого ушел подозрительно довольный.

Девушка нахмурилась. И что хорошего в сверстниках? Но самое главное… как папе вообще могло прийти в голову, что между Аленой и этим спесивым блондинчиком могут быть хорошие отношения?! Это из области фантастики!

— Кстати, — вслух озадачилась Алена, вспомнив слова Жени, — а что такое фуа-гра?

Судя по всему, по мнению златовласки, пирожок с капустой — это что-то простецкое и непривлекательное. Логично предположить, что фуа-гра — элитное блюдо, деликатес дли гурманов. Вот только, что это за зверь такой, Алена понятия не имела. Хотя слово было знакомое.

Решив, что сейчас как раз подходящий случай, чтобы проверить, есть ли в этом доме интернет, Алена спустилась на первый этаж. Конечно, интернет у нее был и в смартфоне, но пользоваться им было по большей части неудобно. Заходить в соцсети — еще куда не шло, но бродить по разным сайтам гораздо удобнее с компьютера.

В библиотеке никого не было, чему Алена очень обрадовалась. Открыв лежащий на столе ноутбук, который она заметила еще в свой первый визит в библиотеку, Алена сразу увидела на рабочем столе иконки браузеров. Загрузила один из них и — о, да! — вышла в интернет. Вбив в поисковик «фуа-гра», Алена кликнула на первую же ссылку в результатах поиска. Это была подробная статья об интересующем ее предмете.

Оказалось, что фуа-гра — это специальным образом приготовленная печень из гусей и уток. Но не любых, а насильственно откормленных. Нескольких абзацев о технологии производства и парочки фотографий, на которых птицам буквально заталкивали еду в глотки, Алене с головой хватило, чтобы резко поменять свое мнение о сегодняшних словах Жени в ее адрес.

— Б-бедные утки, — ошеломленно таращилась в экран ноута Алена. — Зверская технология.

Похоже, зря она приняла слова своего братца-грубияна за оскорбление. Если несчастным птицам приходилось так страдать ради какого-то паштета из особой печени, то она совершенно точно не хочет быть этим… фуа-гра.

— Л-ладно, — по-прежнему находясь в шоковом состоянии, утешила себя Алена. — Лучше я буду пирожком с капустой.

Глава 21. ЕДИНСТВЕННЫЙ В ЭТОЙ СЕМЬЕ

Первое сентября выпало на пятницу, поэтому на следующий день в школу Алене идти было не нужно — впереди два выходных.

Утром к ней в комнату постучали. Алена как раз была в двух шагах от двери, поэтому не стала кричать: «Входите», а открыла сама. На пороге стоял Родион. Его глаза за стеклами очков казались немного воспаленными — наверное, опять ночью писал очередной роман. Но усталость от ночного бодрствования не помешала ему приветливо улыбнуться сводной сестре.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро, — отозвалась Алена, заметив в его руках небольшую стопку книг.

Откровенно говоря, у нее не было ни малейшего представления, что привело Родиона в ее комнату. Она только хотела спросить, хочет ли он зайти, как Родион, словно прочитав ее мысли, торопливо заговорил:

— Нет-нет, я ненадолго. Зашел, чтобы отдать тебе книги. Помнишь, я обещал мифы и легенды нашего края? Сразу не было времени поискать, а потом, признаюсь, совсем забыл. Вот только сейчас вспомнил.

— Ничего, — заверила его Алена. — Не страшно.

— Вот держи, — с улыбкой протянул ей книги Родион. — Надеюсь, тебе будет интересно.

— Спасибо, — принимая книги, ответила Алена.

Закрыв дверь за Родионом, она отнесла книги на стол. Их было три. Маленький и потрепанный старый томик в мягкой обложке — книга была издана тридцать с лишним лет назад. Под ней лежало два сборника легенд поновее. На обложке одного из них была фотография маленького острова посреди озера. Вода в озере казалась белой, как молоко. Алена сразу решила, что такой эффект создали искусственно, обработав фотографию в графической программе. Не может ведь быть вода в озере и впрямь такой белой? На обложке второго сборника были изображены художником разные животные на фоне густого темного леса. Рисунок показался Алене немного зловещим, но в то же время он как будто манил ее своей атмосферностью и таинственностью.

— Легенды этого края, да? — задумчиво произнесла вслух Алена, разглядывая обложки. — Что ж, почитаем.

Чтение Алена решила отложить на вечер, а пока что ей было, чем занять свои мысли.

Спускаясь к завтраку, Алена размышляла о призраке особняка Каффа. Конечно, она задавала себе вопрос: представляет ли этот призрак угрозу для ее жизни? Черт их знает, этих призраков, на что они способны. С одной стороны, Алена очень хорошо помнила, как ее рука прошла сквозь белое платье женщины, похожей на молодую Альму. Это как минимум означало, что призрак не материален, а значит, навредить ей, как навредил бы человек, не может. С другой стороны… Разве призраки не владеют какими-нибудь сверхъестественными силами? По крайней мере, в книгах иногда призраки причиняли людям вред. Может, ей еще раз заглянуть в библиотеку и почитать что-нибудь на эту тему в интернете?

Алена скривилась на ходу. Кому скажи — на смех поднимут. Современный человек всерьез рассуждает о привидениях. Алена бы и сама не поверила, если бы не видела своими глазами. На самом деле, ей очень хотелось с кем-нибудь об этом поговорить. Но с кем? Есть ли в ее жизни человек, который не осмеет ее, а отнесется к ее словам — пусть даже они кажутся абсурдом — серьезно. Это во-первых. А во-вторых, это должен быть человек, которому она может полностью доверять.

Конечно, она целиком и полностью доверяла Димке. От него ей не нужно было ждать никакого подвоха. Но Димка не поверит в призраков. Это же очевидно. Он ведь не поверил ее словам о том, что новая жена отца странная, и семейка вся эта странная, и дом тоже — полон странностей. Не поверил, и даже подшучивал над ней.

Папа… У Алены болезненно кольнуло в сердце. Она не стала любить папу меньше, как и он ее — Алена не сомневалась в этом, несмотря на все, что случилось после приезда в этот дом. Но доверять папе, как раньше, Алена не могла. Он был слишком очарован своей женой, чтобы хоть на секунду допустить, что с ней что-то не так. К тому же… Не хватало еще, чтобы папа всерьез решил, что Алена выдумывает всякую мистику, чтобы привлечь его внимание. Вот этого ей бы точно не хотелось.

Нет, папе определенно ничего нельзя говорить.

Был еще Влад. Он поверил ей, когда она сказала, что видела в лесу волка, и Алене казалось, что он способен поверить во что угодно. Если она скажет, что видела привидение, он не станет над ней смеяться. Но может ли Алена доверять людям, которые живут в этом доме, учитывая, что все странности, с которыми она успела здесь столкнуться, связаны с его обитателями? Ответ на этот вопрос у Алены определенно был. Влад ей нравился, он казался ей добрым и хорошим парнем, но доверять ему она не могла.

В общем… так уж выходит, что рассказать она не может никому. Вообще никому.

Алена уже была рядом со столовой, когда до нее донесся нервный и дрожащий от раздражения голос златовласки. Почему-то для Алены он сработал, как стоп-сигнал, и она остановилась.

— Почему эта чокнутая должна сидеть рядом со мной?

Алена на секунду закатила глаза. Не стоило больших трудов догадаться, что он говорил о ней.

— Женя, — прозвучал из столовой голос Альмы; в нем явственно слышались предупредительные нотки. — Во-первых, не говори так грубо о своей сестре, пожалуйста. А во-вторых, я накрыла вам рядом, потому что хочу, чтобы вы подружились.

— Мам, ты с ума сошла, — категорично заявил он. — Дружить с этой придурочной? Это невозможно.

— Ты как с матерью разговариваешь? — раздался холодный и строгий голос Егора. — Прикуси язык, пока по шее не получил.

— Тогда поменяйся со мной местами, — огрызнулся Женя. — Я не хочу с ней рядом сидеть. Если она тебе так нравится — вот ты возле нее и сиди.

— Не помню, чтобы говорил, что она мне нравится, — так же холодно отозвался Егор; Алена нахмурилась, внутри неприятно кольнуло. Егору обязательно было уточнять? Мог ведь и промолчать. — Но для тебя это не повод вести себя, как избалованный ребенок.

— Давайте я с ним местами поменяюсь, — вступил в разговор Артур; в его голосе Алена слышала нескрываемое веселье. — Мне Аленушка очень даже нравится, я не против стать к ней как можно ближе.

— Никто никуда не пересаживается, — вмешалась Альма. — Женя, ты и впрямь ведешь себя некрасиво. Ну что за характер у тебя?

— Это не характер, мама, — посмеиваясь, произнес Артур, — это переходный возраст. Бунт, протест, комплексы, жажда внимания к своей персоне, завышенное чувство собственной значимости, попытки самоутверждения и прочие прелести подросткового периода.

Альма со вздохом посетовала:

— Вы все были подростками, но не дерзили так на каждом шагу, как Женя.

Алена хмыкнула. Скорее всего, Альма ничего подобного не имела в виду — наверняка не имела, — но в ее словах невольно все равно слышалось: «Ты хуже всех». На какой-то момент Алена даже забыла, что очень зла на златовласку, и пожалела его. Тем более что тот явно услышал в словах своей матери тот же подтекст, что и Алена, потому что вдруг замолчал и больше ничего не говорил.

— Аленка, почему не заходишь?

Алена вздрогнула, услышав папин голос. Она и не заметила, как он подошел. Улыбнувшись, папа подтолкнул ее в столовую.

— Пойдем, позавтракаем вместе со всеми.

Завидев своего мужа и падчерицу, Альма заулыбалась и поспешила сообщить:

— Алена, садись рядом с Женей, это твоя порция.

«Ага, в курсе», — мысленно ответила ей Алена.

Папино место естественно оказалось рядом с Альмой. Алена подумала, что Альме, если уж она такая заботливая, хоть раз пришло бы в голову, что Алена будет гораздо комфортнее чувствовать себя, завтракая и обедая рядом с отцом. Но куда Альме догадаться, да?

На завтрак был гуляш с отварным рисом. Не успела Алена положить в рот первую ложку, как рядом кто-то приглушенным тихим голосом произнес:

— Кажется, запахло кислой капустой. Фу-у-у…

Алена на секунду перестала жевать. Надо же, а она на секунду ему посочувствовала. Вот идиотка, а! Посмотрев прямо перед собой, Алена заметила две баночки: одна с кетчупом для гуляша, другая с вишневым сиропом для десерта к чаю. Потянувшись за сиропом, Алена открыла крышечку и щедро выдавила сироп на гуляш златовласки.

Тот смешно раскрыл рот, таращась на свою тарелку.

— Надеюсь, сироп хорошо пахнет? — спросила Алена и добавила: — Приятного аппетита.

— Да ты мне еду испортила! — никого не стесняясь, заорал на нее златовласка.

— А надо было есть молча, — справедливо заметила Алена.

Кто-то рассмеялся — кажется, Слава или Артур, Алена не смотрела. Она, внезапно вспомнив, где находится, скосила глаза в ту сторону, где сидел папа. В этот самый момент ее отец и мачеха обменялись взглядами и вместе вздохнули — в унисон. Алену это только сильнее разозлило.

— Как мне теперь это есть?! — бесился рядом Женя.

— Твои проблемы, — ответила Алена, демонстративно отправляя в рот ложку с мясом под ароматным соусом.

Кто-то громко кашлянул.

— Ну вот и хорошо, не правда ли? — раздался с другой стороны стола голос Егора. — Теперь у нашего Жени есть сверстница для игр.

Подняв глаза, Алена наткнулась на холодный взгляд свинцовых глаз. Помолчав пару секунд, он добавил таким тоном, как будто вынес неутешительный диагноз:

— Под стать ему в развитии.

С этими словами он снова кашлянул, отодвинул тарелку и встал из-за стола.

— Егор, а десерт? — заволновалась Альма.

— Я тороплюсь, у меня встреча, — ответил тот. — К тому же… — Он сделал паузу, чтобы бросить весьма выразительный взгляд на политый вишневым сиропом гуляш на тарелке Жени и добавил: — Пропал аппетит.

Алена следила взглядом, как он выходит из столовой. С запозданием она поняла, что златовласка прекратил голосить и смотрит в ту же сторону. Но когда Егор вышел, Женя повернулся и категорично заявил ей в лицо:

— У меня с тобой ничего общего!

Алена скривилась от такой наглости:

— Все как раз наоборот! Это у меня с тобой ничего общего!

Она слышала, как посмеивались над шуткой Егора другие братья, но лично ей было не до смеха. Едкие остроты златовласки ее злили. Это был своего рода эффект спички. Он говорил гадости — она вспыхивала. Но на самом деле Алена могла в любой момент выкинуть из головы братца-грубияна с его хамскими выпадами и перестать о нем думать. А вот отношение к ней Егора уязвляло ее по-настоящему.

Наверное, дело было в том, что со златовлаской Алене все было понятно — он был как раскрытая книга. Женю раздражало, что его брат Артур, которым он так восхищался, уделял Алене слишком много внимания. А грубил этот малолетка просто потому, что совершенно не умел себя вести.

Но с Егором все было иначе. Алена не понимала, за что он так невзлюбил ее. Она вообще его не понимала. Он был полностью закрыт для нее. Именно поэтому — потому что она не знала причин — его отношение к ней было как та заноза в пальце, которую хочешь вытащить, но она только уходит все глубже и глубже под кожу. Сидит в тебе и не дает покоя.

* * *

Вечером, перед сном, Алена решила полистать книги, которые принес ей Родион. Посмотрев оглавление, она сделала вывод, что большинство легенд повторялось, но в каждой книге были одна-две истории, которых не было в других. Алена выбрала книгу с самым красивым оформлением — с животными на фоне леса. Рисунок на обложке буквально заманивал ее невидимыми чарами.

Первая легенда рассказывала об озере посреди леса.

Из ближайшего села носила молоко леснику, живущему в чаще леса, дочка молочника — совсем еще юная дева. И дорога ее лежала мимо большого озера. Однажды заговорил с ней дух озера и попросил напиться из ее кувшина. Дочка молочника испугалась и тотчас убежала.

Вернувшись домой, она рассказала обо всем отцу, и тот строго-настрого наказал ей не касаться воды в озере, иначе озерный дух схватит ее и утащит на дно. В следующий раз, проходя мимо озера, девушка снова услышала голос, который просил у нее дать ему напиться из ее кувшина. И в этот раз она убежала. А спустя несколько дней в селе начали заболевать люди, и сельский знахарь сказал, что виновата в том вода в колодцах, которая стала плохой и несет болезни. Тогда пошел слух по селу, что дух озера, повелевающий водой, за что-то прогневался на селян.

Дошли эти слухи до молочника и его дочери. Когда девушка снова отправилась к леснику с молоком, ее и в этот раз остановил голос, идущий из озера. Дочка молочника спросила у духа, как же он сможет отпить из кувшина, если не выходит из озера. Дух ответил, что не может выйти, и сказал, что она должна войти в воду. Девушка вспомнила предостережение своего отца и снова поспешила прочь от озера.

Через несколько дней еще больше людей слегло от тяжелого недуга, и снова винили воду в колодцах. Тогда сказал молочник своей дочери, чтобы шла она к духу озера и вымаливала у него не губить более селян. Велел обещать духу что угодно, но ни за что не касаться озерной воды. Девушка послушалась отца и пришла к озеру.

Невидимый дух заговорил с ней из воды и снова попросил напиться из ее кувшина. Тогда дочка молочника сказала духу: «Я сделаю все, что ты попросишь, только не проси меня входить в воду, ведь если я сделаю это, ты уже не отпустишь меня, и я больше никогда не увижусь с отцом». Долго молчало озеро, и наконец голос из-под толщи воды сказал: «Хорошо. Вылей молоко из кувшина в воду — и я напьюсь. А за то, что ты отвергла меня, я возьму с тебя обещание. Ты проживешь свою жизнь рядом со своим отцом, а когда она подойдет к концу, ты придешь ко мне и станешь духом этого леса, и будешь служить мне до скончания времен».

Девушка дала обещание, которого требовал у нее дух леса. Потом она подошла к кромке озера и вылила молоко из кувшина прямо в воду. Все озеро сразу окрасилось в белый цвет, будто озерная вода превратилась в молоко.

Дочка молочника прожила долгую жизнь и умерла в глубокой старости. А после ее смерти в дом, где жили ее внуки, каждый день стала наведываться маленькая пичужка с белым, как молоко, оперением. И говорили они, что это дух их бабки прилетает наведывать их в облике птицы.

Ну а озеро с тех самых пор не меняло своего белого цвета. Так его и прозвали — Белозеро.

Алена зевнула, закрывая книгу.

«Любопытно было бы посмотреть на это озеро, — скептически подумала она. — Неужели там, действительно, вода белая? Легенды обычно сильно все преувеличивают».

Потянувшись за смартфоном, Алена вышла в интернет и набрала в поисковике: «Село Белозеро Гнежин белое озеро». Перейдя по первой же ссылке, прочитала: «Природный памятник края». Фото было похоже на то, которое украшало обложку одного из сборников с легендами, которые принес Родион. Дальше Алена читать не стала — с маленького экрана смартфона неудобно, да и желания нет. Не так уж интересны оказались легенды этого края.

Почувствовав, что хочет пить, Алена бросила взгляд на свой письменный стол, потом на подоконник. Обычно бутылку с минералкой она ставила либо туда, либо туда, но сейчас ее не было. Забыла сегодня запастись. А жажда явно не даст ей покоя. Придется идти вниз — в столовую.

На лестнице было светло. Ночью здесь всегда оставляли включенной настенную лампу ночного света. Светила она тускло, но этого хватало, чтобы в потемках не сверзиться с лестницы. Точно такая же лампа была в коридоре возле столовой. Ну и помимо прочего, над главным входом в особняк всегда ночью горел фонарь, и свет из окон попадал в гостиную, так что дом никогда не погружался в полную темноту. По крайней мере, если не выключали электричество, чего при Алене еще ни разу не случалось.

Миновав гостиную, Алена уже подошла к коридору, как услышала голоса. Они доносились из столовой. Девушка не остановилась, но постаралась ступать как можно тише. Кажется, у нее уже входило в привычку подслушивать. К слову, очень хорошая привычка для того, кто по воле злой судьбы попал в такое подозрительное семейство.

«Кому-то еще по ночам не спится, и устроили ночные посиделки?» — спросила она себя на ходу.

Говорили на пониженных тонах, но не шептались. Подойдя поближе, Алена узнала голос Влада. Сначала она не разобрала, что он сказал, но уже следующая фраза прозвучала ясно:

— Она не причинит вреда. И никакая она не помеха, не выдумывай.

Его тон показался Алене усталым, как будто собеседник вызывал у него досаду. Влад даже вздохнул — разговор его явно утомлял.

Голос, который ответил ему, внезапно оказался женским. Альма? Других женщин в этом доме не было. Говорила она с яростью, почти шипела — Алена и представить до сих пор не могла, что Альма, обаятельная и милая женщина, может разговаривать таким тоном. Вот оно — истинное лицо ее мачехи.

— Глупый мальчишка, почему ты не хочешь прислушаться ко мне?! И подумать только! Ты — единственный в этой семье, с кем я могу разговаривать! Лучше бы это был кто-нибудь поумнее тебя!

Влад начал что-то говорить в ответ, но в этот момент Алена наконец подошла к столовой и, не став таиться, нарисовалась в дверях. Ей во что бы то ни стало хотелось застать их врасплох — пусть Альма знает, что Алена их слышала. Так даже лучше — не будет больше корчить из себя мисс Добродетель.

Однако каково же было ее удивление, когда напротив Влада, стоящего с бутылкой минералки в руках посреди столовой, Алена увидела не кого-нибудь, а женщину в старомодном белом платье — так похожую на молодую Альму.

Но несмотря на сходства, Алена уже знала, что перед ней вовсе не Альма.

Влад и женщина в белом повернулись одновременно и заметили Алену.

Лицо призрака перекосило.

— Принесла нелегкая, — зло прошипела она и снова, как уже делала прежде, растворилась в воздухе сизой дымкой.

Алена какое-то время смотрела в пустоту, оставшуюся после нее. Потом повернулась к Владу. Лицо его выражало то ли вину, то ли неловкость.

— Ты тоже видишь ее? — напрямик спросила Алена, решив не ходить вокруг да около.

Влад снова издал тяжелый вздох и кивнул.

Глава 22. ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

Влад положил перед Аленой раскрытый альбом с семейными фотографиями. Пробежавшись по выцветшим фото, взгляд Алены выхватил знакомое лицо.

— Это она.

— Да, — кивнул Влад. — Наша бабушка — Аглая.

Он сел в ближайшее кресло — так, чтобы Алене, сидящей за его письменным столом, было удобно с ним разговаривать. Одна из кошек, которые и сейчас находились в его комнате, сразу же запрыгнула к нему на колени. Белая.

— Аглая, — вернувшись взглядом к фотографии, повторила Алена, словно ей зачем-то нужно было произнести это имя вслух.

«Значит, вот как ее зовут», — подумала она.

Теперь у женщины в старомодном белом платье, с лицом Альмы и зелеными, похожими на изумруды, глазами было имя.

— Мать Альмы, — на всякий случай уточнила Алена; впрочем, ей даже вопросительная интонация не понадобилась — она была уверена, что иначе и быть не может.

Влад, глядя на Алену, утвердительно кивнул.

Девушка мельком посмотрела на другие фотографии — люди на них были значительно старше, и она решила, что это предыдущие поколения семьи Каффа.

Алена откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Извини, что скажу это, — произнесла она, — но твоя мама привезла нас с папой в этот… дом с привидением, и нам никто ничего не рассказал. Как-то это… нехорошо.

— Ох, нет, — живо отреагировал Влад и добавил: — Все совсем не так.

Он вздохнул и, видя, что Алена ждет его пояснений, сказал:

— Мои братья Аглаю не видят. И даже не знают о ее существовании. В смысле… конечно, они знают, что у них была бабушка и звали ее Аглая, но даже не подозревают, что она до сих пор живет в этом доме. И мама тоже об этом не знает.

Посмотрев на Влада большими глазами, Алена вспомнила, как женщина в белом… как Аглая сказала ему: «Ты единственный в этом семье, с кем я могу говорить». Так вот, что это значило?

— Выходит, ее видишь только ты?

Влад опустил взгляд на кошку и погладил ее по спине — та заурчала.

— Мой отец, — произнес Влад. — Он тоже мог ее видеть.

Алене показалось, что Влад вдруг стал выглядеть расстроенным — как только заговорил о своем отце.

— Твой отец видел Аглаю? — переспросила Алена. — Постой… А где он сейчас? Что с ним случилось?

Влад удивленно округлил глаза:

— Ничего. Он живет в другом городе, далеко отсюда. Они с мамой развелись.

— О, — только и смогла произнести Алена.

Она даже не знала, разочарована она или напротив — рада, что не все мужья Альмы, оказывается, умерли.

— Он сбежал, — пояснил Влад.

— То есть? — спросила Алена и тотчас ее осенило: — Стоп, дай догадаюсь. Из-за призрака?

Влад кивнул.

— Мой отец развелся с мамой еще до моего рождения. Но я несколько раз ездил к нему, когда стал постарше, — в город, где он сейчас живет. Он до сих пор не любит говорить об этом. Мне было сложно добиться от него правды — почему он бросил меня. Отец боялся, что я ему не поверю, но все-таки рассказал, что, пока он жил в этом доме, к нему являлся призрак женщины в белом. Как ты понимаешь, я ему сразу поверил, потому что и сам видел ее. По его словам, она угрожала ему, и в конце концов он не выдержал и сбежал из этого дома. Когда он написал маме, что не хочет иметь ничего общего с нами, она просто дала ему развод. Вот и все.

Алена размышляла над его словами, когда к ней на колени запрыгнула пепельная кошка. Девушка в первый момент хотела согнать ее, но увидела, как кошка уютно свернулась калачиком у нее на коленях, пожалела и не стала трогать.

— Подожди, — сказала она Владу. — А как же другие мужья твоей матери? Что с ними? Они тоже видели Аглаю?

— Отец Жени и Мити может ее видеть, — ответил Влад и улыбнулся. — Но он ее не боится.

— Тогда почему он не здесь? Почему он тоже развелся с Альмой? — решив не упускать случая и узнать все, что только можно, продолжала задавать вопросы Алена.

Влад скосил глаза вбок, криво улыбнулся и прокашлялся.

— Он… очень необычный человек. Как бы сказать… Человек без определенного места работы и без определенного места жительства. Он байкер, называет себя путешественником. Никогда долго не задерживается на одном месте, ездит по всему миру. Я думаю, ты с ним еще познакомишься. Он время от времени к нам наведывается. Правда, ненадолго. Погостит несколько дней и опять уезжает.

Алена хмыкнула. Ей было сложно представить себе, что у спесивого принца-златовласки и у маленького умника-гения отец внезапно… байкер.

— А как же отец Егора и Славы? — спросила она. — С ним что?

— Аглая говорила, что он ее не видел, — ответил Влад. — А почему разошлись с мамой… В семье рассказывали, что он очень талантливый реставратор. Когда ему предложили работу в Германии, Егору было всего три года, а Славе — два. Мама отказалась ехать с ним, и он уехал один. Работа для него оказалась важнее жены и детей. Сейчас у него другая семья: жена-немка и двое сыновей. Егор и Слава единственные из нас, у кого есть братья не только по матери, но и по отцу.

— А почему Альма отказалась? — спросила Алена.

Влад опустил глаза на кошку, сидящую у него на коленях.

— Она не могла уехать из этого дома.

По его интонации и лаконичному ответу девушка мгновенно почувствовала, что распространяться на эту тему Влад не хочет и вряд ли скажет что-то еще. Оставалось только строить догадки. Возможно, этот дом дорог Альме, потому что его построил ее первый муж? Может быть, Артур был прав, когда сказал, что Альма очень сильно любила его отца — Виктора Измайлова? Или же она не хочет уезжать оттуда, где родилась и выросла?

— А первый муж Альмы видел Аглаю? — спросила Алена.

****

— Со слов Аглаи — нет, — ответил Влад.

— Кстати, а когда она умерла? Давно, получается?

Влад кивнул.

— Маме было восемнадцать.

— А ты знаешь, как Альма познакомилась с Виктором Измайловым? — не уставала спрашивать Алена; раз уж настал день откровений, ей хотелось узнать как можно больше об этой семье. В конце концов, она, пусть даже совсем того не желая, стала частью этой семьи, а значит, имеет право знать.

Влад протяжно вздохнул, поднял глаза к потолку, словно то ли вспоминал, то ли собирался с мыслями, потом сказал:

— Насколько я помню из рассказа мамы… Виктор Измайлов родом из Гнежина, и очень хорошо знал эти места. Ему нужна была красивая натура для съемок фильма: сельская местность, лес — и он приехал сюда. Мама участвовала в массовке. Так они и познакомились.

— Ясно, — задумчиво проронила Алена.

Она почему-то вдруг почувствовала себя неуютно — как будто кто-то смотрел ей в затылок. Бросила взгляд за спину, огляделась — никого в комнате, кроме нее, Влада и трех кошек.

— А сейчас ты Аглаю не видишь? — на всякий случай спросила Алена.

Влад посмотрел по сторонам и отрицательно покачал головой.

— Сейчас ее здесь нет, — немного озадаченный ее вопросом, ответил он. — А что?

— Да нет, ничего, — быстро отмахнулась Алена.

«Мне теперь все время будет мерещиться, что она у меня за спиной стоит», — недовольно подумала девушка и поспешила перевести разговор в другое русло:

— Выходит, сейчас в этом доме ее можем видеть только мы? Я и ты?

— Угу, — подтвердил Влад.

Серая кошка на коленях Алены поерзала, встала и снова улеглась клубочком, но уже в другую сторону.

— А ты всегда ее видел?

— Сколько себя помню, — сказал Влад. — Но я никому об этом не рассказывал. Когда я был маленьким, Аглая пугала меня: мол, если кому-нибудь расскажу, что вижу ее, она сделает что-нибудь плохое моим братьям. Когда я стал старше, я понял, что, расскажи я все, как есть — и собственная семья будет считать меня сумасшедшим. Так что Аглая своими угрозами просто хотела меня от этого уберечь. Ни один человек не поверит в призрака, пока не увидит его собственными глазами.

Влад озвучил то же самое, о чем Алена и сама думала буквально вчера. Она ведь тоже не хотела никому говорить о том, что к ней по ночам являлся призрак, потому что знала — ей не поверят.

— А ты знаешь?.. — начала Алена, и запнулась, толком не зная, как сформулировать свою мысль. — Почему твоя бабушка стала призраком?

— Нет, не знаю, — ответил Влад. — Я как-то спросил у нее, почему она до сих пор здесь. Она мне ответила: «Я всегда буду здесь». Но она никогда ничего не поясняла. Честно говоря…

Он посмотрел на Алену, потом скосил глаза сначала вправо, потом влево, как будто хотел убедиться, что рядом нет чужих ушей, и снова посмотрел на Алену.

— С ней вообще трудно разговаривать. Мне кажется… у нашей бабушки при жизни характер был… — Влад многозначительно шевельнул бровями, в черных глазах промелькнула виноватая улыбка, и он закончил: — мягко говоря, не сахар.

Алена хмыкнула. Что ж, это даже она успела заметить. Аглая была довольно вредным призраком.

У Алены больше не было вопросов, но она подспудно чувствовала, что лишь слегка приподняла полог тайн этого дома. Не было ощущения, что вот она узнала о существовании в доме призрака, узнала, кто этот призрак, и теперь ей внезапно все стало ясно. Ничего не ясно, на самом деле. К тому же… Алену мучило зудящее чувство, будто она что-то упустила из виду. Вопрос, который крутился на языке, но все время ускользал.

— Влад, скажи, — осторожно произнесла она, — а есть еще что-нибудь, что мне стоило бы знать?

И шутливо добавила:

— О существовании в доме еще одного призрака, например?

Влад улыбнулся в ответ. Улыбка вышла натянутой и немного неуверенной. Алена сразу же поняла, что попала в точку. Не по поводу того, что в доме был еще один призрак, конечно. А в том смысле, что узнала она сегодня далеко не все. Влад был парнем простым и бесхитростным, поэтому когда что-то скрывал, выглядел виноватым. На его лице появлялась вот такая вот неловкая улыбка, как сейчас, он отводил взгляд, отвечал односложными фразами или вовсе отмалчивался.

«Чует моя задница, что самое худшее мне еще предстоит узнать», — подумала Алена.

Уже собираясь уходить, Алена вдруг кое-что вспомнила и остановилась у двери. Обернувшись к сводному брату, она спросила:

— Кстати, давно интересно, никак не спрошу. А почему из всех братьев только у тебя комната на первом этаже? Даже меня на втором поселили.

— А, это, — отозвался Влад. — Все из-за той истории, когда я в детстве в лесу заблудился. Мама тогда очень испугалась за меня, боялась снова за мной не уследить, поэтому решила, что я должен быть все время у нее на виду. Вот и поселила здесь. К ее спальне эта комната ближе всего.

Алена ойкнула.

— Я и забыла, что рядом их комната, — прошептала она.

Влад рассмеялся — в этот раз непринужденно.

— Можешь не шептать, нас никто не услышит. Комнаты рядом, но они не смежные. А если кто-то будет проходить мимо двери — просто услышит голоса, слов не разберет. Я, когда прохожу мимо комнаты мамы и твоего отца, иногда слышу, что они о чем-то говорят, но разобрать невозможно — стены у нас толстые, двери тоже.

Сказав это, Влад почему-то смутился и отвел взгляд. Алена догадалась.

«Да уж… Его мать. Мой отец. В общей спальне. Есть от чего смутиться, действительно», — подумала она.

Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, Алена размышляла над ответом Влада на ее последний вопрос. Он напомнил ей о том, как сама она заблудилась в лесу, и кого там встретила. Именно это ее и смущало.

Если подводить итоги, то сегодня Алена узнала, что в доме живет призрак матери Альмы — Аглаи. Кроме того, теперь ей известно, что все мужья Альмы, кроме первого, который умер от сердечного приступа, вполне себе живы, но по разным причинам с Альмой разошлись. Алене такое количество неудачных браков все равно казалось подозрительным, но можно предположить, что Альме просто не везло в личной жизни.

Однако полной ясности по-прежнему не было. К примеру, какое отношение к призраку и многочисленным разводам Альмы имеет белый волк с красными глазами, который бродит в лесу вокруг дома?

По собственным ощущениям, Алена нашла нить в паутине секретов этого дома. Она схватилась за конец этой нити и последовала за ней. Но пока было совершенно непонятно, куда эта нить ее приведет.

Глава 23. ШКОЛЬНЫЕ ВОЙНЫ И БРАТСКАЯ ЗАБОТА

Не зря говорят, что понедельник — день тяжелый. Первый понедельник в новой школе у Алены явно не задался.

Внезапно выяснилось, что у сцены с апельсиновой газировкой были свидетели — кто-то из учеников белозерской школы некстати оказался недалеко от остановки в тот знаменательный момент, когда Алена вылила напиток на голову своему братцу-грубияну.

С утра об этом говорила вся школа.

Если бы златовласка был ботаником, прыщавым непопулярным геймером или вообще изгоем, над ним сейчас потешались бы все, кому не лень. И нигде бы он не скрылся от насмешек.

Но Женя Каффа-Северцев был смазливым голубоглазым блондином, самоуверенным, популярным, ребенком из состоятельной семьи, братом знаменитого актера Артура Измайлова и знаменитого писателя Родиона Измайлова. Проще говоря — звездой школы. Поэтому, вместо того чтобы смеяться над ним, все вокруг дружно посылали волны осуждения Алене.

На протяжении уроков Алена чувствовала, как ее сверлят неприязненными взглядами, как неодобрительно перешептываются у нее за спиной. Теперь с уверенностью можно было сказать, что друзей в выпускном классе она не заведет — благодаря своему братишке она стала почти персоной нон грата.

«Сама виновата, — измученная, думала Алена; целый день она чувствовала, как к ней тянутся щупальца всеобщего порицания. — Нужно было сдержаться».

Хотя сказать, да еще постфактум, легче, чем сделать. Бывают в жизни случаи, когда себя не контролируешь — взрываешься, и все.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, Алена случайно перехватила взгляд Жени — братишка почему-то злорадно ухмылялся, глядя на нее. Решив, что не хочет об этом думать, Алена отвернулась и вышла из класса.

А лучше бы подумала.

Группа девчонок, навскидку человек семь, поджидала Алену в холле — возле ящичков со сменной обувью. Алена сразу смекнула, что лидером в этой группе была уже знакомая ей крашеная блондинка, которая в пятницу разговаривала с Митей.

— Мы хотели бы с тобой пообщаться, — сказала Алене блондинка, изобразив на лице дружелюбную улыбку.

Стоит ли говорить, что получилась у нее не очень убедительно? Словно края рта тянули веревочками за уши. Жуткое зрелище, если честно.

— Ну… познакомиться получше, — пояснила блондинка, продолжая растягивать фальшивую улыбку на лице. — Новеньких же надо поддерживать, да? Поболтаем на разные темы. Пойдем с нами.

Алена бросила взгляд вправо, увидела, что в холле, помимо учеников, есть учителя, и сразу поняла, для чего сейчас разыгрывалась эта комедия. Не то чтобы она не хотела доверять своим новым одноклассникам… Все девчонки в этой компании мило ей улыбались, но она была уверена, что среди них есть те, кто сегодня весь день бросал на нее отнюдь не дружелюбные взгляды.

Алена, конечно, могла бы отделаться от них как-то вроде: «Ой, девчонки, опаздываю на автобус! Давайте в следующий раз пообщаемся?». Но не стала. Лучше выяснить отношения сразу, зачем затягивать? Тем более что по ним видно — не отстанут, ее существование не даст им покоя.

— Ладно, — спокойно ответила Алена. — Давайте поболтаем.

Одноклассницы, как оказалось, не отличались богатой фантазией. Привели ее на задний двор школы и толпой приперли к стене. Улыбки с их лиц как будто ветром сдуло — сверлят разъяренными взглядами, как те фурии.

Алена решила, что раз блондинка в этой девчачьей банде главная, то и обращаться лучше к ней.

— Как тебя зовут? — спросила она. — Вы же познакомиться хотели, а я даже имен ваших не знаю. Я же новенькая.

— Новенькая она, — глухо и с недовольством произнесла блондинка, но все-таки ответила: — Меня зовут Рита.

«Стоило догадаться, — подумала Алена, вспомнив свой телефонный разговор с братишкиной фанаткой по имени Рита. — Значит, это с ней я тогда разговаривала».

У Алены уже много лет не было близких подруг — с тех пор, как она перешла в среднюю школу. Нет, она, в общем, неплохо ладила с девчонками в классе, но по-настоящему сблизиться ни с кем так и не получилось. Алена не расстраивалась, ведь у нее все эти годы был лучший друг Димка. Однако сейчас ей впервые стало понятно, какие последствия может иметь отсутствие подруг — она совсем не понимала, чего ждать от девчонок.

— И чего вы от меня хотите? — спросила она нейтральным тоном.

Честно говоря, Алена просто не знала, как ей себя вести: показать, что она настроена дружелюбно, или быть поагрессивнее?

— Не догадываешься?

Блондинка нахмурилась и уперла руки в бока.

— Даже не представляю, — с самым честным видом соврала Алена.

— Думаешь, если твой отец женился на матери Жени Северцева, — сверкая злыми глазами, спросила блондинка, — то ты можешь унижать его перед всеми?

— А что, — с невинным видом спросила Алена, — нельзя?

— Конечно, нет! — отчеканила блондинка.

— Почему? — поморгав с видом дурочки, удивилась Алена.

— Потому что я тебе не позволю, — вздернув подбородок, сообщила Рита; Алена даже обалдела от такого заявления. — Женя Северцев самый классный парень в этой школе. На фоне местной деревенщины он вообще бриллиант в навозной куче. Девчонки на него молятся: слава богу, что у нас в школе есть такой красавчик, на которого приятно посмотреть. От вида остальных простецких физиономий тоска берет.

— И что? — спросила Алена, уже догадываясь, куда ветер дует.

— А то! — вновь повысила голос блондинка. — Если ты еще раз выкинешь такой номер, как в пятницу, тебе это с рук не сойдет, поняла?

— Это ты… о газировке? — осторожно уточнила Алена.

Рита так разъярилась, что даже покраснела от злости.

— Именно!

— А-а-а, — протянула Алена.

****- Извинись! — воскликнула блондинка.

Конечно, Алена понимала, что лучше вести себя с этим фан-клубом поскромнее, но, как это обычно у нее случалось — взыграло чувство противоречия. Проще говоря, так захотелось сделать наперекор, что не было сил себя сдержать. Алена помычала и, пожав плечами, мол, да мне не сложно, ответила:

— Пожалуйста, если ты просишь. Извини, что пролила газировку на бриллиантовую голову твоего принца. От этого мог пострадать его имидж, я не знала.

Блондинка от злости готова была лопнуть — едва пар из ушей не пошел.

— Да ты издеваешься, — прорычала она и угрожающе выкрикнула: — Перед ним извинись! И нормально! Без твоих дурацких шуточек!

Алена поразмыслила: послать эту фанатку к черту сразу или еще поразвлечься?

— А ничего, что ты называешь его просто Северцевым? — спросила она. — Знаешь, ему очень нравится его двойная фамилия. И вообще он фамилией матери больше дорожит. А ты его вместо «Каффа-Северцев» фамильярно обзываешь Северцевым. Если он узнает, ему не понравится.

Конечно, Алена блефовала. Она понятия не имела, какой фамилией больше дорожит златовласка: первой, второй или обеими. Вот буквально только что на ходу выдумала. Но, кажется, это сработало.

— Тебя это не касается, — сощурила глаза блондинка Рита, но выражение ее лица на миг утратило уверенность; кажется, она струхнула, что новая сестричка ее принца и правда может наябедничать.

«Детский сад», — подумала Алена.

— Говори! — напирала блондинка. — Ты собираешься перед ним извиниться?

Алена окинула взглядом группку девочек за спиной блондинки. Большинство из них обладало заурядной внешностью, но были и симпатичные — такие не должны испытывать недостатка во внимании парней. И что они только нашли в этом выпендрежнике? Смазливая мордаха и самомнения выше крыши — вот и все достоинства. У него даже собственной индивидуальности нет — одно только желание во всем подражать Артуру.

— Ну! — подгоняла блондинка.

Алена тяжело вздохнула.

— Не буду.

— Что? — удивилась блондинка.

— Не собираюсь я перед ним извиняться, — отрезала Алена. — Обойдется.

— Да ты… — подавилась возмущением Рита, — вообще обнаглела.

— И что? — с вызовом вздернула подбородок Алена. — Что ты мне сделаешь?

Блондинка сжала кулаки и затряслась от злости.

— Я тебе волосы повыдираю! — зашипела она, едва сдерживаясь. — Быстро перестанешь стоить из себя неизвестно что!

— Попробуй, — спокойно сказала Алена, хотя на самом деле понимала, что если девчонки накинутся на нее все сразу — ей не поздоровится.

Не хотелось, конечно, чтобы ей сняли скальп эти фурии, но то ли из упрямства, то ли из гордости она не смогла себя заставить хотя бы просто пообещать, что извинится, даже если вовсе не собиралась этого делать.

— Смотри, чтобы тебе твои крашеные не повыдирали, — вместо этого в духе блондинки ответила Алена. — Они у тебя и так реденькие.

— Ах ты, гадина! — рассвирепела блондинка и бросилась на Алену.

Она должна была вцепиться ей в волосы — по крайней мере, Алена точно видела, как взлетела в воздух наманикюренная рука одноклассницы, и инстинктивно зажмурилась, заслоняясь. Однако прошло несколько секунд, а к Алене никто даже не прикоснулся. Возникшая тишина насторожила ее, и Алена открыла глаза.

Блондинка по-прежнему стояла в шаге от нее, но выглядела уже не взбешенной, как только что, а испуганной. Расширенные глаза девушки таращились вверх — на мужчину, который удерживал в воздухе ее руку.

Алена от потрясения застыла с раскрытым ртом. Ее защитником оказался не кто иной, как Егор. И вид у старшего братца был поистине пугающий — такой мрачный взгляд, наверное, только в фильме ужасов можно увидеть.

— И что ты хотела сделать? — спросил он у блондинки.

— Ни-ничего, — заикаясь, блеяла пойманная с поличным Рита, растерявшая весь свой пыл.

— Правда? — понизив голос, угрожающе спросил Егор.

Блондинка вдруг вся съежилась и ойкнула, словно от боли. Алена, догадавшись, вскинула глаза и увидела, что Егор сжал запястье девушки со всей силы.

— П-правда, — жалобно ответила Рита.

Алена услышала, как перешептываются другие девочки:

— Кто это?

— Старший брат Северцева. Он иногда Женю со школы забирает на машине.

— Ох, ну Ритка влипла!

Егор со вздохом отпустил руку блондинки и приказал:

— Свободны.

В полном молчании Алена и Егор наблюдали, как стайка девочек бросилась прочь. Когда они исчезли за углом, Егор повернул голову в другую сторону и раздраженным голосом спросил:

— Долго еще будешь там стоять?

Алена удивленно округлила глаза — он явно обращался не к ней. Но ее удивление многократно усилилось, когда из-за другого угла вышел Женя.

Сначала Алена не поняла, что происходит, но когда до нее дошло, ярость блондинки Риты внезапно охватила уже ее. Захотелось подойти к этому красавчику и врезать ему — по-простому, как когда-то учил ее друг Димка.

Златовласка же стоял как ни в чем не бывало — засунув руки в карманы брюк и закатив глаза к небу, будто говоря всем своим видом: «Я здесь ни при чем». Сама невинность: того и гляди — насвистывать начнет и птичек подсчитывать.

— Просто подслушивал и ничего не собирался делать? — невозмутимо спросил Егор.

Женя взвился:

— Да сдалась она мне — защищать ее! С какой стати?!

«Ну спасибо, братишка, — со злостью подумала Алена. — Я тебе это еще припомню, зараза!»

— Ты же и сам ее за сестру не считаешь! — словно защищаясь, ответил на упрек старшего брата Женя. — Почему я должен?

— Я тебе не предлагаю о ней заботиться, — холодно отчеканил Егор. — Но случись с ней что плохое, как, по-твоему, будет чувствовать себя наша мать? Если она начнет волноваться по твоей вине, я тебе голову оторву.

— А почему ты со мной так разговариваешь?! — огрызнулся златовласка.

Алена злорадно хмыкнула — смотри-ка, от самодовольства остались рожки да ножки, выглядит сейчас, как ребенок, которого отчитывают.

— Ты пока что несовершеннолетний, а я твой старший брат, — угрюмо ответил Егор. — Поэтому мотай на ус, что тебе говорят, и живо в машину!

Златовласка насупился, фыркнул и с недовольной физиономией побрел к воротам школы, где, по-видимому, оставил машину Егор. Алена собиралась уже последовать за ним, но слова Егора ее остановили.

— Провоцировать эту девицу было очень глупо, — сказал он, впервые на протяжении всего инцидента обратив неприветливый и строгий взгляд к Алене. — В следующий раз веди себя умнее.

Алена внезапно почувствовала досаду.

— Чтобы Альма не расстроилась? — язвительно спросила она.

Егор припечатал ее к стене тяжелым взглядом.

— Вот именно.

«Как будто на меня цементная плита упала», — сглотнула Алена, глядя в спину уходящего вслед за Женей Егора.

«Какая она мне сестра, мама? — вдруг вспомнились ей слова Егора, сказанные им по приезде Алены и ее отца в дом Альмы. — Посторонний человек».

Последовав за сводными братьями, Алена чувствовала себя очень уязвленной и даже обиженной. Только почему-то причиной ее обиды был вовсе не златовласка, едва не позволивший стайке влюбленных в него девчонок избить ее. Странно, но наибольшую досаду у нее вызывал тот факт, что Егор заступился за нее вовсе не ради нее самой, а лишь уберегая очередной раз от огорчения Альму.

«Почему? — с обидой и ревностью спрашивала себя Алена. — У нее есть сыновья, которые о ней пекутся. Вон Егор как о мамочке волнуется… Так почему мой отец тоже должен был достаться ей?! Это несправедливо!»

Глава 24. РАЗОЗЛИЛИ

Какое-то время в машине царило молчание. Когда село Белозеро скрылось за стеной леса, Женя недовольно проворчал, обращаясь к старшему брату:

— Чего ты вообще приехал? Давно уже за мной не заезжал. Сегодня с какой радости?

— Не по своему желанию, — с досадой ответил Егор. — По телефону сказал матери, что сегодня буду дома раньше, и она попросила забрать вас по пути из школы.

Алена перехватила его недружелюбный взгляд в зеркальце заднего вида.

— Волнуется за свою новую дочь.

Женя раздраженно покосился на Алену, мол, было бы о ком волноваться. Алена краем глаза заметила его многозначительное кривляние, но в данный момент оно ее совершенно не беспокоило. А вот очередное напоминание Егора о том, что он заботится о ней только по просьбе матери, опять вызвало тупое раздражение.

— Примерный маменькин сынок, — мстительно пробурчала она в окно пролетающим мимо деревьям.

Ее глаза расширились от удивления, когда Егор вдруг свернул на обочину, остановил машину и вышел. Обойдя автомобиль сзади, он открыл дверцу возле сидения Алены и холодно велел:

— Выходи.

— Что?! — удивилась Алена.

— Выходи.

— Почему?

Он услышал, что она пробурчала себе под нос? Иначе чего вдруг так взбеленился? Алена была уверена, что из-за шума машины он никак ее услышать не мог, но, видимо, не рассчитала и сказала недостаточно тихо.

— Поедешь на автобусе, — заявил Егор.

Алена уставилась на него во все глаза.

— Да мы же давным-давно проехали остановку! — возмутилась она.

— Вернешься, — невозмутимо парировал Егор и тоном, не терпящим возражений, велел: — Выходи.

Глаза — свинец, затянутое тучами небо, стена ледяного ливня. Алена даже почувствовала, как мурашки по коже побежали, как будто и впрямь под дождь попала и промерзла до костей.

В первый момент у нее задрожали губы от обиды, но тот же час откуда-то изнутри накатила злость.

— Ну и пожалуйста, — вылезая из машины, бросила она.

А в следующий момент ее понесло. Алена не смогла бы себя остановить, даже если бы очень хотела. А она не хотела. Как же ей надоела эта семейка!

— Я вообще не просила меня со школы забирать! Можешь своей мамочке так и передать — пусть она тебя больше не просит обо мне заботится! Такая забота даром не нужна!

Вскинув школьную сумку на плечо, она с гордым видом направилась вдоль обочины назад — в сторону остановки. Ей казалось, что златовласка злорадно ухмыляется, глядя ей вслед через заднее стекло автомобиля, но точно знать Алена, конечно, не могла — на спине у нее глаз не было.

На самом деле Алена очень надеялась, что Егор ее остановит и заставит вернуться в машину. Она даже была готова к тому, что он перед этим строго ее отчитает. Но когда услышала, как машина отъезжает, надежды на это растаяли.

Не став оборачиваться, она шла быстрым шагом, словно ей все нипочем, вот только почему-то было ужасно обидно — так обидно, что плакать хотелось.

Пройдя несколько метров, Алена решила, что больше не в силах терпеть, как ее грудную клетку распирает от эмоций. Очень глубоко вдохнула воздух в легкие и медленно-медленно выдохнула. Стало легче.

Да уж, с тяжелым вздохом думала она, пирожок с капустой не идет ни в какое сравнение с тем, какой стыд может заставить ее испытывать Егор. Оскорбления златовласки — всего лишь детское дергание за косички. А когда тебя вот так с позором выставляют из машины и равнодушно уезжают, оставив только пыль, поднятую задними колесами авто…

«Никогда больше не сяду в машину, если он будет за рулем!» — мысленно пообещала себе Алена.

* * *

Фигура сводной сестры превратилась в маленькую размытую точку, когда Женя отвернулся от заднего стекла машины.

— А ничего, что ты высадил ее так далеко от остановки? — спросил он Егора. — Одна. На трассе. Рядом с лесом.

Егор, не отводя взгляда от дороги, спросил:

— Хочешь сказать, что волнуешься о ней?

Женя фыркнул:

— Я? Волнуюсь? Еще чего.

Помолчал пару секунд.

— Но случись с ней что плохое, как, по-твоему, будет чувствовать себя наша мать? — ехидным тоном повторил он слова, которые Егор сказал ему возле школы, и обернул их против брата: — Если она начнет волноваться по твоей вине, кому ты тогда голову оторвешь?

— Язвишь? — невозмутимо спросил Егор после короткой паузы.

— Ага, — нагло подтвердил Женя.

Егор вздохнул то ли с досадой, то ли с усталостью. Повернул руль и съехал на обочину уже во второй раз.

— Ты чего? — удивился Женя.

— Выходи, — снова вздохнул Егор.

— С какой стати? — возмутился его младший брат.

— Исправляю свою ошибку, — ответил Егор. — Чтобы наша мать не волновалась, ты позаботишься о том, чтобы твоя сводная сестра добралась до дома в целости и сохранности.

— Чего!? — опешил Женя. — Ты ее высадил! Я тут при чем?

— Считай это расплатой за то, что провоцировал ее и едва не позволил твоим одноклассницам ее избить, — сказал Егор, одновременно доставая из бардачка пачку сигарет.

Вытащив одну, он подкурил, пока его младший брат возмущался:

— Эй, я ей охранником не нанимался! Не пойду, поехали домой.

— Пойдешь, — выдыхая дым в раскрытое окошко возле водительского сиденья, сказал Егор. — Если не хочешь, чтобы я рассказал Артуру, что ты просто стоял и смотрел, как твои подружки угрожали твоей сводной сестре. Она ему очень нравится. Представляешь, как он в тебе разочаруется?

Женя несколько секунд от возмущения хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Но так и не найдясь с ответом, обиженно произнес:

— Это шантаж.

Егор не стал комментировать его слова. Вместо этого повторил:

****

— Кыш из машины.

Бубня себе под нос ругательства, Женя вышел из машины и демонстративно хлопнул дверцей. Когда машина отъехала, он со злостью пнул носком туфли лежащий на дороге маленький камешек и отправился следом за сводной сестрой.

* * *

Стоя на остановке в одиночестве, Алена бросила тоскливый взгляд в ту сторону, куда уехал Егор, и едва не закашлялась от изумления — по обочине дороги к остановке шел златовласка.

— Не поняла, — вслух удивилась Алена.

Она наблюдала за Женей, пока он не подошел. Выражение лица: злой, обиженный, но гордый суслик — глаза косят по сторонам, но подбородок задран вверх. Некоторое время они стояли рядом молча, потом Алена не выдержала и нарочито непринужденно, изображая праздное любопытство, спросила:

— А тебя он за что из машины высадил?

Златовласка зыркнул на нее с перекошенной физиономией.

— Не твое дело.

Алена пожала плечами. Ей, конечно, было интересно, но не настолько, чтобы ломать из-за этого голову. В конце концов, если Егор высадил Алену потому, что ее слова его разозлили, то златовласка, учитывая его характер, тоже мог ляпнуть что-нибудь не то.

Между ними опять воцарилось молчание. Автобуса долго не было, и Алена подумала, что Егор, судя по всему, уже на подъезде к дому.

«Чтоб у него двигатель заглох или колесо спустилось, — пожелала она ему и добавила: — Или хотя бы икота напала. Ну хотя бы».

Когда на горизонте наконец появился долгожданный автобус, златовласка внезапно спросил:

— Откуда ты узнала, что для меня фамилия матери важнее? Кто-то тебе сказал?

Алена удивилась и подняла на него глаза. Тот смотрел на нее косо, с подозрением — ждал ответа. Решив, что ей совсем не хочется быть с ним любезной, она ответила:

— Верблюд сказал.

Заметив, как скривился от ее ответа братец, Алена отвернулась. Поднимаясь в салон подъехавшего автобуса, она подумала, что и впрямь не просто так угадала — скорее, интуитивно.

«Твоя мать была женой знаменитого режиссера, — мысленно ответила она златовласке. — А твой отец какой-то байкер — без определенного места жительства и определенного места работы. Так чьей же фамилией больше будет дорожить такой высокомерный маленький сноб, как ты?»

Алена решила, что правильно сделала, не сказав этого вслух. Не исключено, что это опять закончилось бы газировкой на чьей-нибудь голове.

Глава 25. АГЛАЯ

Всю следующую неделю, находясь в доме, Алена чувствовала, будто за ней наблюдают. Призрак девушки в белом платье при этом по-прежнему не появлялся.

Как-то вечером ощущение незримого присутствия показалось Алене особенно сильным. После ужина она вышла на веранду первого этажа. По обеим сторонам лестницы на перилах, словно два сфинкса, мордами друг к другу, сидели рыжие коты: Ниро и Арчи. Оба с ленивой созерцательностью следили за мотыльками, слетевшимися на свет.

Алена вспомнила, как Влад говорил ей, что эти двое — самые старые коты в доме. Тогда понятно, почему они такие ленивые — только и делают, что сидят и наблюдают за тем, что происходит вокруг них. Интересно, кто-нибудь этих близнецов различает?

На дальнем конце веранды с газона на перила запрыгнула пятнистая кошка. Алена толком не разглядела в сумерках — это был черно-белый Тарантино или трехцветная Кода. Кошка юркнула в дверь, ведущую в столовую.

И вот тут Алену накрыло чувство, что прямо у нее за спиной кто-то стоит. Обернувшись, она, однако, никого не увидела. На веранде ей, несмотря на это, сразу стало неуютно, поэтому Алена поспешила войти в дом.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она ощутила, как будто кто-то дунул ей в затылок. Оборачиваясь, Алена была уверена, что увидит Артура — это было бы очень в его стиле, наверное: приблизиться незаметно и, соблазняя, дунуть в шейку. Но ни его, ни кого другого рядом не было.

Алена зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Освещала комнату только настольная лампа, которую Алена оставила включенной, перед тем, как спуститься к ужину. Взяв в руки учебник по мировой истории, Алена забралась на кровать. Не успела она начать чтение нужного параграфа, как настольная лампа мигнула и… погасла.

Алена бросила взгляд в сторону веранды: из других комнат дома на улицу по-прежнему падал свет. Значит, дело в светильнике. В сумраке Алена слезла с кровати и подошла к столу. Может быть, выключатель сломался? Нащупала его в темноте. Щелкнула один раз, щелкнула другой — не помогает. Лампа перегорела?

Алена решила никого не беспокоить на ночь глядя из-за какой-то лампочки, и двинулась к двери: там был выключатель для большой люстры на потолке. Когда она прошла мимо шкафа, услышала, как с тихим звуком открылась дверца. Алена хмыкнула, вернулась и закрыла дверцу. В зеркале, встроенном в дверцу с внешней стороны, мимоходом заметила лицо. Сначала машинально решила, что это ее собственное отражение, но, повинуясь какому-то смутному чувству, присмотрелась внимательнее.

Из зеркала на нее смотрело вовсе не ее лицо — чужое. С заострившимися чертами и синюшными прожилками под кожей — как у мертвеца. Закричав, Алена резко отпрянула от зеркала. Ноги не удержали, и девушка завалилась назад, упав и больно ударившись копчиком.

Не прошло и двух секунд, как Алена услышала хлопнувшую в коридоре дверь и чьи-то торопливые шаги. Тотчас в комнате сам по себе загорелся свет настольной лампы. Алена успела лишь подняться на ноги, когда распахнулась дверь ее комнаты, и на пороге возник Егор. Какое-то время он смотрел на Алену, а она в свою очередь таращилась на него.

— Ты кричала, — словно напоминая, почему-то с упреком сказал Егор.

«А, ну да, — подумала Алена. — У нас же комнаты по соседству».

Она бросила быстрый взгляд в сторону зеркала на дверце шкафа. На зеркальной глади отражалось ее собственное лицо — не испуганное, скорее, растерянное.

— О… Ну… — сбивчиво начала девушка и, повернувшись к Егору, ответила: — Ударилась. Локтем. Вот и вскрикнула. Извини.

— Хм. — Егор слегка приподнял брови и уточнил: — Ты всегда, ударившись локтем, орешь так, как будто тебя режут?

Алена озадаченно поморгала. Она догадывалась, что было громковато для простого «ударилась», но где она ему вот так вот сразу другое объяснение найдет? Не говорить же, что ей мертвецы в зеркалах являются? Застыдит ведь опять, как в прошлый раз.

Вместо того, однако, чтобы отвечать, она вдруг обратила внимание, что одет Егор в джинсы и футболку, а на футболке рисунок: большие наушники, идущие ободком от выреза футболки, и провод от наушников, свисающий спиралькой вниз. То, что они нарисованные, было слишком очевидно, но при этом все равно возникал такой эффект, как будто у Егора сейчас висят на шее настоящие наушники. Кажется, она впервые видела его в домашней одежде.

На секунду Алена подумала, что он выглядит мило, но тотчас себя одернула. Кто мило? Егор — мило? Этот изверг, который может спокойно высадить девушку из машины на трассе? Да что в нем может быть милого? Просто в этой футболке, которая больше подошла бы студенту-меломану, он выглядит младше — не таким взрослым и серьезным, как обычно, когда ходит в брюках, рубашке и галстуке. Вот и все.

Услышав слегка раздраженный вздох, Алена перевела взгляд на лицо Егора.

— В следующий раз не ори так громко, когда локтем ударишься, — сказал он. — Чтобы на твой крик вся семья не сбегалась.

Отпустив дверную ручку, за которую до сих пор держался, он отступил, словно пропуская кого-то, и исчез. А в дверях вместо него появился Митя — еще один сосед Алены по этажу. Комната Егора была справа от Аленкиной, а Митина — слева.

— Это был большой паук? — с почти научным интересом спросил Митя. — Или многоножка?

— Я же это… — растерялась в первый момент Алена и изобразила на лице улыбку: — Егору только что говорила: локтем ударилась.

Митя, глядя на нее взглядом, не выражающим никаких эмоций, промычал со значением: «Локтем, говоришь?». Этот маленький гений явно ни секунды ей не верил.

— Ко мне один раз летучая мышь залетела, — все так же без выражения произнес мальчик. — Повисла на притолоке двери на веранду и висела. Я испугался, но прогонять жалко было. А утром проснулся — ее уже не было.

****

Алена прокашлялась, старательно удерживая на лице улыбку.

— Да нет, правда, локтем ударилась. Честное слово. Никаких летучих мышей.

Митя опять промычал.

— Наверное, ты очень сильно перепугалась, когда локтем ударилась, — сказал он. — Это был по-настоящему страшный удар локтем, поэтому ты так кричала.

«Вот умник маленький», — подумала Алена, изо всех сил стараясь не прекращать улыбаться.

На вид Митя был похож на ангелочка — светловолосый и голубоглазый. А отстраненное, почти напрочь лишенное эмоций лицо, только усугубляло образ ребенка не от мира сего. И похоже, он действительно был не от мира сего, потому что дети не умеют иронизировать с такими невозмутимыми лицами.

— Со мной все в порядке, извини, если напугала, — сказала Алена.

Митя пожал плечами.

— Ты не напугала, — сказал он. — Ну… я пойду тогда.

Алена продолжала мило улыбаться.

— Угу.

Когда дверь за Митей закрылась, Алена убрала с лица улыбку. Сделала глубокий вдох. Подошла к зеркалу и заглянула в него еще раз, чтобы убедиться, что в нем отражается только она сама и ее комната. Огляделась, всматриваясь в стены, и даже посмотрела на потолок. Потом на пару секунд закрыла глаза, собираясь с мыслями, и решительно открыла их снова.

— Значит, так, — сказала Алена ультимативным тоном в пустое пространство комнаты, стараясь, чтобы ее голос не звучал громко. — Призрак ты там или кто, а слушай меня внимательно. Твоя дочь женила на себе моего папу. Моего мнения никто по этому поводу не спрашивал. Сюда я ехать тоже не горела желанием. И жить мне здесь не больно нравится. Но. Пока мой папа здесь, я отсюда никуда не денусь. Поняла? Аглая или как там тебя. Так что если тебе что-то не нравится, являйся своей дочери и требуй, чтобы она с моим папой развелась. И тогда я с радостью покину этот дом. Но только с папой. Ясно тебе? Это я тебе говорю, чтобы ты поняла: можешь запугивать меня хоть до посинения, это не подействует. Зря стараешься. И чтоб ты знала: твои попытки меня напугать — на уровне детского сада. Даже первоклашка не испугается.

— Да-а-а-а? — язвительно протянул за спиной Алены женский голос. — Чего ж ты так верещала тогда, а?

«Сработало», — подумала Алена и обернулась.

Перед ней парила в воздухе, скрестив руки на груди, молодая женщина в белом платье. Аглая.

— Ага, — резюмировала Алена, — значит, все-таки это ты за мной ходила целыми днями по пятам. Только не показывалась. А я уже было подумала, что в этом доме еще какая-нибудь нечисть есть.

— Это кто здесь нечисть? — понизив голос, грозно произнесла Аглая. — Ты думай, что языком своим болтаешь.

Алена хмыкнула, не торопясь поддерживать разговор. Она впервые могла спокойно изучить живущего в этом доме призрака, и при ближайшем рассмотрении стало очевидно, что, несмотря на все сходство, мать и дочь вовсе не были копиями друг друга. Они отличались.

Альма была — зефир, горячий шоколад и диванные подушки. Аглая — перец, коньяк и металлический остов. Черты лица у Аглаи были острее, взгляд тверже, голос звучал резче, и от него веяло холодом. Алена мимоходом подумала, что такой же взгляд, пусть даже не совпадал цвет глаз, и такой же голос был у Егора.

Кажется, она только что открыла для себя, какой из внуков Аглаи был похож на нее больше остальных.

— Ну и, — спросила Алена, — может, расскажешь, почему все время пытаешься меня прогнать и стращаешь?

— Почему, говоришь? — недобро глядя на Алену с прищуром, произнесла Аглая. — Вышла бы дочь моя замуж за человека с сыном — может, и не трогала б я их. Но ты женщина. А это не к добру.

— Почему не к добру? — недовольно пробурчала Алена. — Это что за дискриминация по половому признаку? Чем мой пол плох?

Аглая склонила голову набок и заявила:

— А тем плох, что на внуках моих лежит проклятие безбрачия. Не судьба им испытать семейное счастье. Потому и нехорошо, что ты здесь. А ну влюбишься в кого, или кто в тебя — что тогда? А проклятие, оно такое — накажет, не пожалеет. — Изумрудные глаза потемнели, а голос, и без того не ласковый, зазвучал так, словно выносил приговор: — На беду ты здесь.

С этими словами Аглая, не касаясь пола, поплыла к двери.

— Эй, подожди! — крикнула вдогонку Алена, но призрак уже развеялся дымкой в воздухе.

Алена большими глазами пялилась на пустое место, где только что находилась Аглая. Сказать, что она была потрясена услышанным — ничего не сказать.

— Это что сейчас было? — вслух пробормотала она.

В комнате почему-то стало очень тихо, как будто ночь, или призрак, или еще какая-то неведомая сила, отключила все звуки.

— Проклятие безбрачия? — растерянно пробормотала Алена. — Она серьезно? Или это шутка такая?

Глава 26. ВОПРОСЫ О ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ

Алена не спала полночи — ворочалась на постели и размышляла.

По большому счету ей с самого начала показалось странным, что все семеро сыновей Альмы живут вместе с матерью вдали от цивилизации — в доме, построенном на земле, где жили их бабка и прабабка. Однако все ее мысли в первое время были заняты папой и Альмой — Алена больше думала о бывших мужьях своей мачехи, чем о ее детях.

Надо же. Она думала, что пятый брак Альмы — странно. А тут, оказывается, такое… Впрочем, стоп. А вдруг вредный призрак наврал? С этой дамочки станется — Аглая явно из тех, кто никакими средствами не побрезгует, чтобы своего добиться. Почему-то Алена не сомневалась, что Аглая легко может соврать, если захочет. С другой стороны… а похоже ли это на ложь?

Алену вдруг осенило — а ведь можно прощупать почву! В конце концов, в семье целых две знаменитости, а интернет, слава богу, здесь есть.

С этой мыслью Алена наконец уснула. Приснилась ей уже знакомая гостиная, залитая светом заходящего солнца. В ней семеро — опутанные нитями паутины, на которые, словно драгоценные камни, нанизаны солнечные блики. Все семеро почти неподвижны. Как будто впереди у них вечность. Как будто им некуда идти, и этот дом, залитый оранжевым маревом заката, — их приют навсегда.

Проснувшись, Алена вспомнила, что этот сон ей снился уже не единожды. Вытирая мокрые от слез глаза, Алена недоумевала. Даже если значение этого сна теперь обрело ясность — хотя это еще нужно проверить, — Алена по-прежнему не понимала, почему каждый раз он доводит ее до слез. Ведь плакала она не по своей воле — во сне, совсем не имея возможности себя контролировать.

Алена встала с постели. Уже не удивилась, обнаружив в изножье кровати черную кошку. Та лишь глянула на девушку своими желтыми глазами с выражением: «Сколько можно дрыхнуть?» и, спрыгнув на пол, скрылась на веранде.

Алена глянула на часы и мысленно ответила кошке, как будто та могла читать ее мысли:

«Шесть часов. Ранняя рань. Это кто тут дрыхнет?»

Переодевшись, она спустилась на первый этаж. Подошла к дверям библиотеки. По пути она ни с кем не встретилась. И немудрено, все еще спят. В обители книг тоже никого не было. Алена села за стол и открыла ноутбук. Загрузила браузер и перешла на сайт-поисковик. Вероятно, Артур был популярнее своего брата, но Алена тем не менее решила начать с Родиона. Как старший сын по идее именно он первым должен был обзавестись собственной семьей. Конечно, Родион много времени проводил дома, в своем кабинете, работая над книгами, но затворником он определенно не был. К примеру, дней десять назад он ездил на какой-то литературный конгресс. Правда, всего на два дня, но тем не менее.

В строке поиска Алена ввела: «Родион Измайлов». И на всякий случай добавила: «Писатель». Поисковик выдал огромное количество страниц с искомыми словами. Алена приступила к изучению. На большинстве сайтов была выложена биография писателя: сын режиссера Виктора Измайлова, университет такой-то, библиография, премия такая-то, премия имени того-то. Где-то упоминалось, что у Родиона есть брат, известный актер Артур Измайлов. В одной онлайн-энциклопедии встретилось даже имя Альмы — как супруги Виктора Измайлова и генерального директора благотворительного фонда «Змееносец». Перейдя по ссылке, Алена узнала, что фонд был назван так в честь самой известной картины режиссера, но эта информация была лишней и Алена вернулась в начало.

Она перешерстила уйму сайтов. Здесь было все: многочисленные интервью, фото писателя, встречи с читателями, рецензии на книги, критика. Родион даже засветился в ток-шоу на одном из ведущих телевизионных каналов, правда, всего один раз.

И ни единого слова о личной жизни. Вообще.

Алене это не понравилось, но сдаваться было рано. Она ввела в строку поиска: «Родион Измайлов писатель личная жизнь». Поисковик выдал почти те же ссылки и несколько новых, которые Алена поспешила проверить. Однако ее снова ожидало разочарование: ноль информации.

Разумеется, надо принять во внимание, что писатели далеко не всегда афишируют свою личную жизнь, хотя бы просто потому, что поклонники их творчества не слишком сильно ею интересуются. Другое дело: актеры и музыканты. Эти всегда на виду. Об их личной жизни зачастую известно все: кто на ком женат, кто с кем встречается, кто кому изменил, кто на каком пляже загорал — в Филадельфии или на Кипре. А значит, пора терзать поисковик именем самой звездной личности этого семейства.

В этот раз Алена сразу приступила к главному. Она ввела в строке поиска: «Артур Измайлов актер личная жизнь». Поисковик был заправским занудой и первые ссылки — по-видимому, самые посещаемые — вели на сайты с биографией актера, где, разумеется, было все то же, что и у Родиона: сын режиссера Виктора Измайлова, театральный институт такой-то, фильмография, участие в телевизионных передачах, номинация на премию такую-то и тому подобное. Изучать схожие сайты Алена не стала. Ее интерес заключался в другом.

На первом же сайте, ссылка на который обещала рассказать что-то о личной жизни знаменитости, Алена обнаружила фото Артура с красивой темноволосой актрисой. Статья утверждала, что актеры познакомились на съемочной площадке телевизионного сериала, а после съемок начали встречаться.

Алена раздраженно хмыкнула и уронила голову в подставленную ладонь. Любопытно. У Артура есть любимая женщина, а он бессовестно заигрывает со сводной сестрой. Вот подлец, а!

Девушка догадалась посмотреть, когда была написана статья. Судя по дате — мелкие светлые цифры под заголовком, сразу не разглядишь, — этой статье было больше двух лет. Они до сих пор встречаются? Или эта информация уже устарела? Все-таки не похоже, чтобы у Артура сейчас были серьезные отношения. Хотя… пойди их разбери, этих знаменитостей.

****Об отношениях Артура с этой же актрисой рассказывали еще с десяток сайтов. Между ними попадалось пару страниц, где на фото рядом с Артуром были запечатлены другие женщины — тоже актрисы. И тоже шла речь о «романе во время съемок». Но этим страницам было более трех-четырех лет.

Схитрив, Алена ввела в строку поиска поочередно имена этих актрис. Свежая информация, которой было меньше полугода, гласила, что у каждой из них уже были новые любовники, а одна даже вышла замуж.

Алена побродила по сайтам еще полчаса, очистила историю поиска, чтобы никто случайно не обнаружил, что она интересовалась личной жизнью сводных братьев, и закрыла ноутбук.

Было около восьми часов утра. Солнце поднялось не слишком высоко — казалось, оно стоит прямо напротив окон библиотеки. Солнечные лучи били Алене в глаза, вынуждая щуриться, и щедро разливали солнечный мед на стол и закрытый ноутбук. Алена положила руки с локтями на стол, уронив на них голову, зевнула и задумалась.

Из ее поисков можно было сделать вывод, что у сыновей Альмы на самом деле не складывалась личная жизнь. Называется, приплыли. Ничего подобного до недавнего времени ей даже в голову не приходило. А теперь получается, что ее сводных братьев действительно стоит пожалеть.

Любопытно, однако, откуда взялось проклятие безбрачия? И почему под его действие попали именно сыновья Альмы? Сама Альма, к примеру, пятый раз замужем и родила семерых детей. Чем же провинились ее дети?

Внезапно до Алены донеслись звуки музыки. В музыкальной комнате рядом с библиотекой Митя играл на фортепиано. Девушка немного послушала и, к своему удивлению, узнала мелодию. Кажется, это…

Откуда-то из-за дома послышалось завывание Шумки.

Вот теперь никаких сомнений — Шуман. Митя играл что-то из Шумана, название Алена не помнила. Помнила только, что именно эту мелодию любит Шумка.

Допустим, думала Алена, проклятие — правда. Выходит, если маленький Митя когда-нибудь влюбится, это не принесет ему ничего, кроме одиночества и страданий? Как-то все это…

«Надо еще раз поговорить с Аглаей», — подумала Алена.

* * *

За завтраком Алена украдкой поглядывала на сводных братьев, спрашивая себя: знают ли они о наложенном на них венце безбрачия. Были ли у старших отношения с женщинами? Вот у Артура точно были. Если верить интернету, конечно. Но в итоге все женщины, которых приписывала ему всемирная паутина, сейчас встречались с другими мужчинами или даже были замужем. А что насчет остальных братьев? Родион, Егор, Слава, даже Влад… Ведь не может такого быть, чтобы они никого никогда не любили? Или может? А если любили, то как у них с этим складывалось? Или не складывалось? На этом отрезке размышлений Алена заходила в тупик. Она не очень увлекалась любовными романами и фильмами, наверное по этой причине, для предположений на эту тему ей не хватало фантазии.

После завтрака Алена вернулась в свою комнату.

— Эй, Аглая. Ты здесь? — тихо позвала она.

Ответа не последовало. Впрочем, Алена и не чувствовала сейчас незримого внимания к своей персоне, которое преследовало ее в последнее время.

Был выходной. Воскресенье. Идти никуда не надо, зато надо налегать на учебу — все-таки в этом году выпускные экзамены, и хорошие оценки важны для поступления в институт. Так что Алена на следующие три часа с головой ушла в учебники.

Вынырнула она из учебы, когда в какой-то момент почувствовала, будто воздух в комнате стал тяжелее. Она не видела Аглаю, но почему-то была уверена, что прямо сейчас та наблюдает за ней.

— Ты серьезно насчет проклятия говорила? — без всякого вступления спросила Алена.

На секунду у нее промелькнула мысль, а не попахивает ли это шизофренией — разговаривать с самой собой, когда в комнате больше никого нет? Но когда в воздухе прямо перед ней материализовалась фигура женщины в белом платье, это подействовало успокоительно. Как ни странно.

— Чего ж несерьезно-то? — одарив Алену надменным взглядом, спросила Аглая. — Как есть сказала.

Алена отложила учебники в сторону и сосредоточила внимание на призраке.

— А откуда оно взялось? Проклятие.

Аглая смотрела на девушку, но отвечать не торопилась. Глянула куда-то в сторону, словно задумалась: говорить, не говорить. Потом снова перевела взгляд на Алену и ответила:

— Мое это проклятие. Я наложила.

У Алены глаза на лоб полезли.

— Что?! — шокированная, спросила она. — Ты шутишь?

— И не думала, — высокомерно вскинув подбородок, заявила Аглая.

— Да быть того не может! На собственных внуков!? — Алена была так возмущена, что повысила голос, но вовремя спохватилась и спросила уже тише: — Почему? Зачем? Что они тебе сделали?

— Они — ничего, — ответила Аглая. — А вот дед их непростительное совершил. За его грех расплачиваются.

Алена поморгала озадаченно.

— И что же он такое совершил?

Глаза Аглаи совсем превратились в щелки — стали узкие-узкие. Но смотрела она сквозь эти щелки сейчас не на Алену, а сквозь нее — сквозь расстояние и даже сквозь время.

— Человек, которого я любила, на все ради него готова была, узнал, что я от него ребенка жду, бросил меня и на другой женился, — сказала Аглая; ее лицо исказило от злости и давней, глубоко укоренившейся в ней обиды. — Ах, как я его любила… Больше жизни. А он предал.

— Погоди, а внуки твои тут при чем?

Аглая вскинула надменно одну бровь и глянула на девушку сверху вниз.

— Это моя месть ему. Раз отверг он свое дитя, которое я мечтала ему подарить, то его род не продолжится. Жена его только недоношенных и мертвых ему рожала. Так ни одного живого и не родила. А других жен у него не было. Теперь его кровь только в моей дочери и в ее детях течет. На них его род и закончится.

— Твой, между прочим, тоже. — Алена разозлилась: — Совсем спятила? Это что за месть — собственных внуков обрекла. Почему тогда сразу на дочь проклятие не наложила? Пусть бы у нее детей не было.

Аглая несколько секунд выдерживала обвиняющий взгляд Алены, потом отвернулась.

— Не смогла. Я свою девочку полюбила, как только на руки взяла в первый раз. Она мое драгоценное дитя, как можно венец безбрачия на нее накладывать? Обрекать родного ребенка на одиночество, без мужа, без детей… Как тебе такое в голову могло прийти?

Алена почувствовала, что свирепеет.

— Ага. А на внуков, значит, можно. Они тогда не родились еще, ты их не знала, поэтому их не так жалко было, да?

— Вот именно, — с досадой произнесла Аглая, задирая подбородок еще выше.

На Алену она не смотрела. И весь вид ее словно говорил: не тебе меня судить.

— Терпеть не могу таких людей, — произнесла Алена. — Малодушничают, одного пожалеют, а многим судьбу сломают.

— Ничего, — раздраженно заявила Аглая. — Это женщине тяжело быть одинокой, без семьи. Мужчинам легче. Справятся.

«Мужененавистница», — пронеслось в мыслях Алены.

— Кстати, зачем ты отца Влада стращала? — вспомнила она. — Тебе, вроде бы, только женщины в этом доме мешают.

Аглая пожала плечами.

— Так смешно же было, — как ни в чем не бывало ответила она. — Я ему покажусь — он верещит, как баба, и убегает. Не могла удержаться, чтобы чуток не позабавиться. В конце концов, быть приведением — не самый увлекательный образ жизни. Порою нестерпимо скучно. А он меня смешил до колик. Кто ж знал, что он таким трусом окажется, и сбежит, бросив жену и еще не родившегося ребенка. Ну… оно и к лучшему. Такой муж трусливый дочке моей даром не нужен. Она у меня красавица, быстро нового нашла.

«Она забавлялась, видите ли, а Влад из-за нее без отца рос. Я б на его месте ее убила. И плевать, что она уже давно умерла, — подумала с осуждением Алена. — И вообще… Что за двойные стандартны у призраков? От ее дочери муж сбежал, бросив ее беременной — ничего, другого найдет. А как ее саму беременной бросили — вон какую месть устроила, внукам жизнь ломает».

Интересно, Аглая и при жизни такой стервой была или стала, уже будучи призраком? Ну, мало ли… может быть, так положено, чтобы у привидений был отвратительный характер.

— А мой папа тебя не видит? — задала Алена волнующий ее вопрос.

— Не видит, — ответила Аглая. — Но его б я пугать и гнать не стала.

— Почему это вдруг? — нахмурилась Алена.

— А нравится он мне, — по-королевски улыбнулась Аглая. — Красив, молод, характер хороший, дочь мою любит. Пожалуй, он ей больше всех ее бывших мужей подходит. Я им довольна, так что пусть остается.

«Я им довольна… — мысленно повторила слова Аглаи Алена. — Как будто она здесь самая главная и за всех все решает».

— Чудесно, — прокомментировала Алена. — То есть ты хотела, чтобы мой папа остался, а я ушла? Ты как себе это представляешь? Я несовершеннолетняя, папа меня никуда одну не отпустит.

Аглая глянула на Алену свысока глазами-изумрудами — как будто излила океан презрения.

— С чего бы мне об этом думать? — надменно заявила она. — Как уйти и куда уйти — это уже твоя забота.

Алена от такой наглости даже не нашлась с ответом. Но зато стало ясно, что Аглая исключительная самодурка: творит, что хочет, повинуется только собственной прихоти. С таким характером и впрямь не стоит удивляться, что она прокляла своих же собственных внуков.

— В общем, так, — ледяным голосом заговорила Аглая, как будто подытоживая их разговор. — Мой тебе совет — ни в кого из внуков моих влюбляться не вздумай, иначе случится что-то очень плохое. И еще. Не надейся, что раз я привидение, то вреда тебе причинить не смогу, что только пугать и умею. Я и жизнь твою легко отниму, стоит только захотеть. Запомни: ты все еще ничего обо мне не знаешь. Поостерегись ради своего добра.

Уже в который раз она всего за пару мгновений растворилась в воздухе, не оставив никаких доказательств своего присутствия.

«Здорово, — флегматично подумала Алена, глядя прямо перед собой. — Теперь я в смертельной опасности. Потому что папа привез меня в дом с привидением, которое пообещало, что запросто убьет меня, если ей что-то не понравится».

Глава 27. «КАКОЙ ТЫ НАСТОЯЩИЙ?»

Алена точно помнила, что давала себе зарок никогда больше не садиться в машину, когда за рулем Егор. Отлично помнила. Поэтому, когда в одну из суббот сентября они вдвоем ехали в Гнежин, Алена, сидя на сиденье рядом с водителем, гадала, кто сейчас недоволен этим фактом сильнее: она или он?

А виной всему была не вовремя сказанная фраза за завтраком. Алена напомнила папе, что сегодня поедет в Гнежин за книгами для школы. Они обговаривали это на неделе, но Алена решила напомнить, на тот случай, если папа забыл — не хотела, чтобы он волновался.

И все было бы хорошо, если бы не вмешалась Альма.

«Ах, как же ты будешь нести столько книг сама, ты ведь девушка!»

Ничего, она привыкла возвращаться из супермаркетов, обвешанная тяжелыми пакетами.

«Автобус — это же очень неудобно!»

Автобус — чудесный транспорт. Нет ничего лучше автобусов.

«Егор, ты разве не говорил, что едешь сегодня в Гнежин на встречу? Ты же не против взять Алену с собой?»

Стоп-стоп-стоп, Алена против!

К сожалению, этот диалог состоялся только в голове Алены, а в реальности были слова Альмы и Аленкино мычание-покашливание в ответ. В присутствии папы она не рискнула возражать — их первая в жизни ссора, случившаяся из-за того, что Алена резко говорила с мачехой, была еще слишком свежа в памяти. Повторения Алене не хотелось, поэтому с Альмой она старалась отмалчиваться.

В результате… Вот машина, вот дорога в Гнежин, вот Егор, вот Алена.

И… о-о-о-о, нужно было видеть лицо Егора, когда мамочка навязала ему на сегодня нежелательную спутницу. Камень, а не лицо. Если существовало заклинание окаменения, то именно так оно и звучало: «Егор, позаботься об Алене».

Но возражать он, конечно, не стал. Разве такой заботливый сын способен отказать своей матери в незначительной просьбе? Разумеется, нет. Даже если очень хочется.

До самого Гнежина они ехали молча. Молчание напрягало, и, видимо, не только Алену, потому что Егор включил радио и настроил на какую-то музыкальную волну. Когда въехали в Гнежин, Егор спросил:

— Тебе нужно купить книги?

Алена согласно промычала в ответ.

— Книжные магазины в центре города, — сказал Егор. — У меня назначена встреча в одном кафе, это по пути. Сначала остановимся там.

— Ладно, — ответила Алена.

Когда она садилась в машину, дала себе слово, что будет помалкивать, но Егор едва ли не впервые говорил с ней вполне нормальным голосом — без раздражения и неприязни. Может, это ее шанс с ним поладить?

— А почему встреча в кафе? — спросила она. — Слава говорил, что ты занимаешься дизайном интерьера, разве для этого не нужно встречаться в доме заказчика?

Егор вздохнул, словно призывая себя к терпению: вопросы Алены, наверное, казались ему глупыми и навязчивыми.

— Не всегда, — тем не менее спокойно ответил он. — Чтобы показать клиенту образцы, например, совсем не обязательно делать это у него дома. Но в данном случае речь идет о бывшей клиентке, с которой я работал полгода назад, а сейчас хочу предложить ей пару Славиных работ. В интерьер ее квартиры они очень хорошо впишутся.

Алена и забыла, что Егор еще и менеджер своего младшего брата. В ответ она только промычала, мол, поняла. Алена не нашлась, что еще спросить, да и желания разговаривать с ней она у Егора не чувствовала. В салоне снова воцарилась тишина.

Через десять минут Егор заехал в тенистый переулок и припарковал машину у обочины — в шаге от главной улицы.

— Можешь подождать в машине, — сказал он Алене, — но это приблизительно на полчаса. Можешь зайти и заказать сока или… чего тебе захочется.

— Я в кафе зайду — живо отозвалась Алена и зачем-то добавила, как будто ей нужно было оправдываться: — Пить хочу.

С одной стороны переулка на главную улицу смотрели витрины и эффектная вывеска бутика женской одежды. Алена невольно задержалась взглядом на изящных манекенах женского пола, одетых в дорогие костюмы и платья. Алене даже не нужно было смотреть на ценники, чтобы понять, что такой одежды они в жизни своей никогда не носила. А вот гардероб Альмы, скорее всего, целиком состоял из вещей куда более дорогих, чем на этих манекенах.

С другой стороны переулка, точно так же глядя на главную улицу центральным входом, расположилось кафе, в котором у Егора и была назначена встреча.

Следуя за ним, Алена зачем-то украдкой скользнула взглядом по линии его плеч, уловила движение лопаток под тканью рубашки, понаблюдала за движением его руки при ходьбе, заметила на запястье большие часы с металлическим браслетом — каждая деталька вспыхивала на солнце серебристыми бликами. Алена поймала себя на том, что засмотрелась на Егора, и эта мысль внезапно привела ее в волнение. Алене это совсем не понравилось, она нахмурилась и тряхнула головой, заставляя себя отвести взгляд от его спины, и игнорируя тот факт, что взгляд самовольно тянется обратно.

В кафе было достаточно людно, но свободных столиков хватало. Почти сразу, как они вошли, Алена краем глаза заметила движение справа и машинально повернула голову: из-за столика возле окна им — точнее Егору — махала и улыбалась какая-то женщина, видимо, это и была клиентка, с которой он должен был встретиться.

— Закажи, что хочешь, я заплачу, — сказал Егор и добавил, словно на всякий случай: — Можешь сесть за любой свободный столик и подождать меня.

Наблюдая, как он направляется к ожидающей его женщине, Алена обиженно искривила губы. Это что было? Намекнул, чтобы она не вздумала подсаживаться к ним? Он ее за дуру принимает? Считает, что она без его уточнений не догадается?

Алена выдохнула: да ну его к черту — и направилась к прилавку. За стеклом витрины красовались пирожные самых разнообразных видов. Даже если Алена не собиралась заказывать пирожное, она все равно застряла возле витрины, рассматривая их. Каждое как будто разговаривало с ней: «Съешь меня, ну же, я очень вкусное». А вот это, круглое, с листочками из крема цвета карамели, апельсиновыми дольками в желе и с вишенкой в центре выглядело особенно соблазнительно, но к его шепоту Алена прислушиваться не стала. Не то чтобы она соблюдала диету или пирожное было слишком дорогое, но почему-то именно сейчас Алене не хотелось потакать своим желаниям. В итоге она взяла апельсиновый сок, кекс с изюмом, заплатила и направилась к свободному столику у окна.

Попивая сок, Алена наблюдала за Егором и его собеседницей. Даме было лет сорок, но выглядела она эффектно — чем-то напоминала Альму. Не чертами лица и не фигурой, нет — скорее, особым шармом. Стильная, ухоженная. Так и хотелось сказать — дорогая женщина. Прическа, макияж, маникюр, костюм — все в идеальной гармонии.

Прямо перед ней лежала раскрытая папка. Видимо, с фотографиями работ Славы. Женщина рассматривала их с вежливым интересом. А вот на Егора она то и дело поглядывала с интересом уже вполне искренним и многозначительным.

«Осторожнее, братик, — подумала Алена, откусывая от кекса и запивая его соком, — смотри, как тетенька на тебя облизывается, сейчас съест, как волк Красную Шапочку».

Дама будто невзначай коснулась кончиками пальцев лежащей на столе руки Егора. Алена остановила взгляд на ее ногтях: красный лак с каким-то узором с одной стороны. Даже если Алена не могла рассмотреть получше, она все равно видела, что руки женщины смотрятся весьма привлекательно. Даже… сексуально?

«Ой-ой-ой, братик, с тобой флиртуют», — опять мысленно прокомментировала Алена.

Заняться ей в ожидании все равно было нечем, оставалось только одно развлечение — наблюдать.

Дама указала на одно фото, склонила голову набок, устремив на Егора взгляд из-под ресниц, улыбнулась. Она что-то сказала, и, Алена даже не сомневалась, что касалось это Славиных работ, но ее откровенно заигрывающий взгляд говорил явно о других вещах. Каково же было удивление Алены, когда Егор внезапно улыбнулся в ответ.

Алена в первый момент застыла. Это что? Улыбка? Определенно улыбка. Да еще какая… Егор выглядел, как то пирожное, на которое Алена только что заглядывалась. Ну, то самое, которое, как будто нашептывало ей: «Съешь меня». Прямо не Егор, а Артур номер два.

«Какие мы лапочки, — мысленно иронизировала Алена и почему-то злилась. — Она ему в мамочки годится, а он ей глазки строит».

Понаблюдав еще немного, Алена с обидой подумала:

«Надо же, он, оказывается, умеет быть милым и обаятельным. А со мной всегда грубый и злой. Когда я рядом, он выглядит так, как будто скорее сделает себе харакири, чем улыбнется мне».

За все время, что Алена знала Егора, она ни разу не видела его улыбающимся. Грешным делом даже подумала, что он вообще улыбаться не умеет. Вот такой по натуре: хмурый, холодный и всегда недовольный. А оказывается, ничего подобного. Все он умеет. Вы только посмотрите, какая улыбка. На фоне этой улыбки даже самые красивые мужчины семейства Каффа проигрывают: Артур тихо завидует, златовласка вообще отдыхает.

Когда через десять минут они сели в машину и выехали на главную улицу, Алена поинтересовалась:

— Эта женщина, случайно, не владелица бутика через дорогу от кафе?

Егор хмыкнул.

— Как ты угадала? У нее еще один есть — в центре города. Мама часто одевается в ее магазинах.

Алена догадалась интуитивно, но теперь-то понятно: кафе было рядом с магазином этой дамы, встретиться сегодня здесь ей было попросту удобно. А если учесть, что дама выглядела, как витрины этого бутика, догадаться было не так уж сложно. Да и насчет Альмы… Не зря Алене сходство почудилось.

Какое-то время Алена молчала. На самом деле и дама, и ее бутики девушку не волновали, и спросить хотелось совсем не об этом. Алена сдерживала себя, как могла, но в конце концов не выдержала:

— И какой ты настоящий?

Егор, глядя на дорогу, нахмурился.

— Ты о чем?

Девушка отвернулась к окошку и, не сумев скрыть обиду, пробурчала:

— С этой женщиной ты был совсем другой.

Даже она услышала, что в ее словах невольно напрашивалось продолжение: «нежели с кем?» Егор однако молчал, как будто отвечать и не собирался, а Алена не хотела поворачиваться. Не дай бог подумает, что ей действительно интересно, и она не просто так, любопытства ради, спросила. Наконец он сказал:

— Эта женщина — клиентка. С клиентами нужно быть приветливым.

— А-а-а, — протянула Алена. — Так ты, выходит, притворщик.

Разумеется, она сначала ляпнула, а уже потом подумала, что зря. Того и гляди сейчас опять разозлится и высадит ее из машины.

Егор не разозлился. Ответил на удивление равнодушно:

— Я пытаюсь быть вежливым с заказчиками, не более.

— И даже умеешь им улыбаться, — снова с обидой вырвалось у Алены.

— Что, прости? — Либо он и правда не расслышал, либо сделал вид, что не расслышал.

— Ничего, — буркнула Алена.

«Почему он не может хоть иногда, пусть из вежливости, мне улыбаться? — с досадой думала она. — Ведь той дамочке улыбался, я что, хуже? Почему именно мне достается всегда это недовольное выражение лица? Я ему так отвратительна? С чего бы это? Что во мне такого плохого?»

Алена сама себя не понимала — почему отношение Егора ей как заноза в одном месте? Какое ей дело до того, нравится она ему или он ее ненавидит? Егор ей чужой человек, ей должно быть все равно, как он к ней относится. И хоть именно так все и было, а избавиться от зудящей внутри обиды у Алены почему-то не выходило.

Глава 28. ЧТО ТАКОЕ «НЕ ВЕЗЕТ»

На центральные улицы Гнежина, где, по словам Егора, находились самые крупные книжные магазины города, транспорту въезда не было, поэтому машину Егор оставил на ближайшей парковке. Алена собиралась пройтись по книжным сама, но Егор сегодня был на удивление вежлив, и напомнил, что его отправили с ней помимо прочего для того, чтобы она не тащила сама тяжелые книги.

В центре города находились самые старые улицы — здесь все еще сохранилась брусчатка. Вероятно, гнежинцы не заменили ее современной и более удобной плиткой, потому что для них эти улицы были культурным наследием и, судя по всему, привлекали туристов. Дома здесь тоже были старые, впрочем, хорошо отреставрированные. Возле одного из них — кажется, это был какой-то музей, — сразу две семейные пары щелкали фотоаппаратами.

Разглядывая брусчатку под ногами, Алена порадовалась, что надела туфли на плоской подошве. С каблуками пришлось бы на каждом шагу напрягаться — угодить каблуком в выемки между брусками было легче легкого.

Первый книжный магазин, в который они зашли, порадовал Алену большими залами и полками с огромным выбором литературы: художественной, учебной, прикладной. Пока Алена ходила из одного нужного ей отдела в другой, сверяясь со списком, который дали в школе, Егор следовал за ней на некотором расстоянии: в одной руке ключи от машины, другая в кармане, взгляд равнодушно скользит по корешкам книг.

Украдкой поглядывая на него, Алена подумала: проклятие безбрачия лежит на всех сыновьях Альмы, а значит, оно распространяется и на Егора. Интересно, он когда-нибудь любил? Была ли у него любимая женщина? Если допустить, что сводные братья прекрасно осведомлены насчет проклятия, то, Егор, судя по его серьезному и неприступному характеру, скорее всего, влюбившись, выстроил бы стену между собой и любимой, не дав чувствам выйти наружу. Он бы закрыл свое сердце и страдал бы молча…

Алена и сама не ожидала, что ее фантазия — обычно довольно посредственная — вдруг понесется вскачь, как выпущенная из загона на волю лошадка, но уже не могла остановиться, и почувствовала, как ее охватил сильнейший приступ сочувствия.

В этот момент Егор повернулся и встретился с ней взглядом. Его брови чуть приподнялись, потом он нахмурился и, подойдя ближе, тихо спросил:

— Откуда этот жалостливый взгляд? Ты внезапно узнала, что я сирота и на самом деле меня усыновили?

У Алены даже глаза на лоб полезли. Она потрясенно выдохнула:

— Это правда?!

Егор с досадой кашлянул:

— Это шутка. Не надо на меня смотреть так, как будто ты меня жалеешь. Я не знаю причин, и это раздражает.

Алене стало неловко. Интересно, каким взглядом она на него только что смотрела? Себя-то со стороны не видишь.

— С какой стати мне тебя жалеть? — прокашлялась она. — Тебе показалось. И… я даже не догадывалась, что ты умеешь шутить.

— Не хуже, чем ты умеешь находить себе проблемы на пятую точку, — парировал он, глянув на нее с неодобрением.

— О-о-о, — язвительно протянула Алена, — я научилась этому здесь. Раньше не умела. Наверное, это влияние моей новой семьи.

Лицо Егора ненадолго приняло странное выражение. После паузы он сказал:

— Возможно.

Алена не совсем хорошо понимала, что означает его неожиданное согласие с ней, но зато внезапно осознала, что расстроена. Она подумала: было бы не так уж плохо, окажись Егор и вправду сиротой. Если бы в семье Каффа он был приемным ребенком, проклятие безбрачия совершенно точно на него не распространялось бы.

Первый заход оказался весьма удачным — Алена нашла все нужные ей книги, кроме одной. Ближайший книжный, по словам Егора, находился на соседней улице. По пути — Егор нес пакеты с книгами и шел впереди, Алена шла следом, — их остановила девушка с огромной сумкой, перекинутой ремнем через голову. Девушка улыбалась приветливой и одновременно просительной улыбкой. Обе руки ее были заняты мягкими игрушками, как сразу заметила Алена — самодельными. Сделаны они были не очень умело.

— Простите, пожалуйста! — слегка дрожащим голосом обратилась девушка, тем не менее продолжая дружелюбно и искренне улыбаться. — Вы не хотите купить игрушку? Их сделали дети из нашего детского дома. Своими руками.

Алена мельком бросила взгляд в открытую сумку — похоже, та битком была набита точно такими же игрушками. Глянула на Егора — он смотрел туда же. Алене заранее стало неудобно: ясно же, что Егор холодно откажет.

Девушка же, заметив, что они смотрят на сумку, немного стушевалась.

— Деньги с продажи игрушек пойдут на помощь детскому дому, — поспешила уверить она, видимо, решив, что они сомневаются.

— Вы воспитатель в детском доме? — спросил у девушки Егор.

Алена удивилась — не строго спросил, на удивление доброжелательно.

— Нет, я волонтер, — уже более уверенно ответила девушка.

Второй раз за день Алена видела, как Егор улыбается. Только в этот раз его улыбка вовсе не напоминала об Артуре. Она была очень мягкой, едва заметной. Но он точно улыбался. Алена перевела взгляд на девушку-волонтера, почему-то чувствуя легкое раздражение. Не сравнить с эффектной и сексапильной владелицей бутиков, но в целом миленькая. Егору она понравилась? Такие в его вкусе?

— Хорошо, — сказал тем временем Егор, — тогда… Сколько стоит эта?

Пока девушка радостно отвечала, Алена присмотрелась к игрушке, на которую он указал. Девушка держала ее в правой руке. Это была лягушка — зеленая, с большими глазами-пуговицами. А пуговицы и в самом деле были похожи на лягушачьи глаза — выпуклые, темно-красные, с черной сердцевиной внутри.

— Спасибо! — благодарно просияла девушка, когда Егор заплатил.

Когда она отошла, по дороге предлагая другим прохожим покупать игрушки, Егор какое-то время смотрел на лягушку, словно не зная, что ему с ней делать. Потом точно так же несколько секунд смотрел на Алену — ее это насторожило. Наконец протянул лягушку ей и сказал:

****

— Дарю.

Алена покосилась на нечто зеленое, вкривь и вкось сшитое и спросила с неодобрением:

— Зачем мне такое страшилище?

Егор снова посмотрел на игрушку и невозмутимо заявил Алене:

— Неправда. Она неуклюжая, но славная. На тебя похожа. Держи.

Алена взяла сомнительный подарок машинально — просто потому, что Егор протягивал, — и озадаченно заморгала, не зная как реагировать.

— Похожа на меня? — подозрительно переспросила она. — Я что, такая же зеленая?

Егор не ответил. Поднял с брусчатки пакеты с книгами — ему пришлось освободить от них руки, чтобы достать деньги, — и возобновил путь к следующему книжному.

Алена недоверчиво вертела в руках игрушку, и вдруг осознала. А ведь ее только что в завуалированной форме назвали славной. Ей ведь не послышалось? Егор считает ее славной? Это… неожиданно.

Поймав себя на том, что глупо улыбается, Алена подумала:

«А чего я радуюсь? Меня только что назвали славной лягушкой».

— Эй?! — вдогонку крикнула Алена и быстро догнала Егора. — А ты точно не приемный ребенок, а? Ну… эта девушка же детскому дому помогает, а ты у нее игрушку купил. Или, — Алена сделала паузу, надеясь, что это выглядело естественно, — тебе просто девушка понравилась?

— Сколько вопросов, — с легким недовольством удивился Егор. — Я просто купил игрушку, для этого не нужно быть приемным…

Он раздраженно вздохнул.

— Неудачная была шутка, судя по тому, что ты мне теперь с ней покоя не даешь.

Алена хмыкнула и почему-то снова огорченно вздохнула. Конечно, он не приемный. Очевидно же. Между всеми сыновьями Альмы было слабое, но хорошо заметное сходство, даже несмотря на разное отцовство. А характер у Егора — вылитая Аглая. Хотя…

Наверное, все-таки не совсем.

«Ты холодный, грубый, и всегда говоришь мне обидные вещи, — подумала она. — Но, похоже, ты все-таки добрый».

Книжный шопинг был завершен, книги отправлены на заднее сиденье машины. По дороге домой на Алену внезапно навалился приступ грусти, и она никак не могла понять, в чем дело. С чего бы ей вдруг грустить? Погода хорошая — солнце, тепло, как летом, несмотря на сентябрь. Все книги по списку куплены — можно не беспокоиться. С папой утром разговаривала как обычно — он, вроде, ничем не был расстроен, говорил с ней с улыбкой. Нет повода грустить, и тем не менее Алену отчего-то охватили уныние и беспокойство.

«Странно, — думала, она, когда машина проезжала мимо Белозера, — вроде бы, раньше никогда не была склонна к необъяснимым переменам в настроении. С чем-то ведь должно быть связано? Что на меня нашло?»

* * *

Вечером в комнату к Алене постучали. Было уже довольно поздно, больше девяти, и Алена уже успела переодеться в короткую маечку и шорты для сна. Спать она, несмотря на это, еще не ложилась — сидела за письменным столом и занималась. Но все же открывать кому-то, кроме папы, будучи в таком виде, совсем не хотелось.

Впрочем, Алена толком даже задуматься над этим не успела. Визитер не ждал разрешения — не успев постучать, сразу открыл дверь. Алена в первый момент сделала большие глаза, не ожидая такой бесцеремонности ни от кого из семейства Каффа, однако, стоило только увидеть в дверном проеме наглую физиономию златовласки, как удивление вмиг прошло.

— У тебя есть конспект по литературе?

Алена поморгала, решая: прогнать его сразу или дать урок хороших манер?

— Какое тебе дело: есть у меня конспект или нет? — набычилась она.

Златовласка закатил глаза к потолку.

— Мы вообще-то одноклассники.

— И?

— Что — «и»? — цыкнул он. — Я не записывал ничего на последнем уроке, хотел одолжить конспект, если у тебя есть.

— Нету у меня, — ответила Алена, отведя взгляд в сторону.

— Ага, глазами не коси — тогда поверю, — заявил братец, нагло вваливаясь в комнату.

— Я, между прочим, не разрешала тебе в мою комнату входить.

— Ой, да ладно.

Алена недовольно наблюдала, как он приближается. Руки в карманах модных штанов: висящих на бедрах, широких, с большими карманами впереди. Над голой полоской живота — короткая футболка без рукавов, но с капюшоном. Походка в стиле «я клевый и модный».

В этот раз настала очередь Алены закатывать глаза: как можно быть таким выпендрежником, а?

— И я не слышала твоего «пожалуйста», — продолжала демонстрировать неодобрение она.

— Ты же сказала, нет конспекта, — напомнил златовласка, и, дойдя до Аленкиного письменного стола, запрыгнул на столешницу; сел, опершись ладонями о край, и принялся изучать содержимое стола.

— А ты не обнаглел? — стараясь сохранять спокойствие, спросила Алена.

— Ой, да ладно. — Братец вне всяких сомнений обнаглел, но его это не смущало.

— Раз тебе сказали, что нет конспекта, проваливай давай.

— О, а это что за уродская игрушка? — вдруг спросил он и, потянувшись, схватил со стола ту самую зеленую пучеглазую лягушку, которую сегодня Егор подарил Алене.

Подарил, впрочем, сильно сказано, конечно. Егор просто не знал, что с ней делать, вот и сбагрил сводной сестре, которая очень кстати стояла рядом. Но это вовсе не значит, что всяким нахалам можно ее трогать.

— Не твое дело, на место положи, — строго заявила Алена.

«Какого черта ты вообще приперся? — раздраженно подумала она. — То шарахался от меня, даже за обеденным столом рядом сидеть не хотел, а теперь в спальню завалился и свою задницу на мой стол пристроил!»

Златовласка тем временем взял игрушку за одну из задних лап, изображая брезгливость, и подвесил вниз головой.

— Откуда у тебя эта уродина? Это не кукла Вуду какая-нибудь, а? Как ты можешь ее у себя на письменном столе держать? Мне б от ее вида кошмары снились.

Алена и сама называла эту лягушку страшилищем, но сейчас ей почему-то стало обидно. Причем за всех сразу. За неизвестного ей детдомовского ребенка, который, возможно, впервые делал что-то своими руками. За девушку-волонтера, которой было настолько стыдно и неловко ходить по центральным улицам и предлагать игрушки, что дрожал голос, но она улыбалась и все равно предлагала. А заодно и за Егора — потому что Алена впервые увидела его с такой стороны, с которой увидеть даже не надеялась.

Алена разозлилась. Подскочив со стула, она потянулась к Жене, пытаясь забрать игрушку.

— Отдай сейчас же и проваливай.

Златовласка быстро отвел руку в сторону, и Алена не дотянулась.

— Ты чего взбесилась? Подержать нельзя?

— Нельзя, — категорично ответила Алена, не прекращая попытки дотянуться. — Вали к себе в комнату и держи там что угодно.

Женя поднял игрушку высоко над своей головой. Алена в первый момент даже подпрыгнула — но, конечно, не достала, — а потом, услышав его смешок, вдруг поняла, что он издевается над ней.

Этого Алена стерпеть не могла. Схватив златовласку за свободную руку, она стянула его со стола — причем с такой силой, что тот, издав звук недовольства, по инерции проскакал несколько шагов вперед. А потом она, недолго думая, двинула ему ногой по щиколотке сзади, как учил когда-то друг Димка: «Ты девчонка, тебе честно драться не надо, тебе надо, чтобы тебя не побили, поэтому используй нечестные приемы, разрешаю. Считай, что ты получила мое благословение».

Златовласка неуклюже дернул ногой и начал заваливаться назад. Алена услужливо отскочила, не мешая наглому братцу растянуться навзничь, и тотчас оседлала его, усевшись ему на живот и прижимая к полу своим телом так, чтобы не смог даже пошевелиться. Пока он громко охал от боли и стонал, она наконец-то отняла у него злосчастную игрушку, которую, надо отдать ему должное, он не выпустил из руки, даже падая.

— Что здесь происходит? — раздался от двери знакомый строгий голос, и Алена увидела возникшего в дверном проеме Егора.

Он остановил взгляд на Алене. Потом на Жене. Потом снова глянул на Алену — но в этот раз быстро, мельком, — многозначительно хмыкнул и сказал холодно:

— Извините, что помешал.

Пикантность ситуации до Алены дошла только после того, как Егор вышел.

Златовласка лежит на полу: охает и стонет. Алена сидит на нем сверху. Одежды на ней критический минимум: топик на тоненьких бретельках и коротенькие шортики, в которых она спит.

«Почему? — в ужасе подумала Алена. — Почему и как это получилось, что именно Егор должен был войти в этот момент?».

А ведь ей только-только начало казаться, что отношения между ними вполне могут стать лучше.

Глава 29. СТЫД ИЛИ ПУСТЯК?

На следующий день утром, когда в гостиной собрались шестеро братьев из семи, тема для обсуждения у них была горячая.

— Н-да-а, младший братишка, отдаю тебе должное, — посмеиваясь, протянул Артур. — Я-то тебя в расчет не принимал, думал, молод еще для активных действий, а ты у нас вон какой: наш пострел везде поспел. Ворвался к сестренке в комнату поздно вечером и без лишних ухаживаний сразу к делу. Да еще и на полу. Кстати, чем вам кровать не угодила? Или у сестренки для двоих кровать узкая?

— Я же сказал! — за утро устав от подначек, рассвирепел Женя; он уже сто раз пожалел, что рассказал о произошедшем Артуру. В итоге теперь это обсуждали все братья, и им было весело. — Это случайно получилось!

— Уважаю, — веско сказал Артур. — Я тут по старинке сначала соблазняю девушек, подготавливая почву, а у него оно само выходит, случайно: раз — и на полу вдвоем с такой милашкой.

— Пора тебя списывать в утиль, — откровенно потешаясь, сказал ему Слава; с того момента, как ему рассказали о вчерашних приключениях младшего брата в спальне сводной сестры, его то и дело пробивало на приступы смеха. — Теперь главным сердцеедом в нашей семье будет Женя.

— Достали! — схватился за голову Женя. — Сказал же, она сама на меня накинулась! Из-за этой дурацкой игрушки прямо в ярость впала.

— А что за игрушка-то? — спросил Родион, одновременно листая литературный журнал, в последнем выпуске которого опубликовали его интервью.

— Какая-то уродливая зеленая жаба, — изобразил на лице отвращение Женя. — Я ей так и сказал, а она сразу взбесилась и кинулась драться. Да какая она вообще девушка? Ведет себя как пацанка.

— Может быть, эта игрушка ей дорога с детства, — сказал Влад, поглаживая по спине Шумку, разлегшегося рядом с ним на диване. — Наверное, подарок отца. А ты забрал, да еще оскорблять начал…

— Глупости, — сказал вдруг Егор, не отрывая взгляда от страниц свежей газеты. — Ничего не значит эта игрушка. Эти двое просто застряли на детсадовском уровне развития.

Женя посмотрел на брата. Вместо того чтобы разозлиться, что Егор фактически называл его малолеткой, Женя, напротив, удивился. Вчера ему не показалось, что Егор воспринял увиденную сцену именно в таком ключе. Что-то в тот момент было в его взгляде… Так, наверное, реагировал бы отец, застав несовершеннолетнюю дочь с парнем в ее комнате в то время, когда они занимались явно недетскими вещами. Вот только любой отец разозлился бы и устроил взбучку обоим. И, честно говоря, Женя в тот момент даже ожидал, что Егор сейчас отчитает их и разгонит по разным комнатам. Однако он просто ушел, демонстрируя, что его это не касается.

Внезапно ему захотелось отомстить Егору, хотя он и сам не понимал — за что.

— А ты-то сам как там оказался? Чего тебя в ее комнату понесло?

Егор с усталым вздохом прикрыл на мгновенье веки.

— Я проходил мимо и услышал шум. Дверь была открыта.

Женя хотел было сказать, что закрыл дверь, хотя на самом деле не мог вспомнить, как было на самом деле, но ему не дали даже рта раскрыть.

— Ай-ай-ай, братишка, — покровительственно пожурил его Артур. — Тебе еще учиться и учиться премудростям тонкой науки сладострастия. Слушай меня. Первое и самое главное правило, которое ты должен запомнить: когда входишь в комнату к прекрасной даме, всегда закрывай двери, а еще лучше — запирай на ключ.

— Честное слово, — неодобрительно вставил Влад, — вы со своими шутками перегибаете палку. Алена нам хоть и сводная, но сестра.

— Тогда тем более нужно запирать дверь, — сказал Слава, игнорируя упреки Влада и посмеиваясь. — Вот Артур бы точно запер…

Егор вдруг резко опустил газету.

— Ну все, хватит, — угрюмо сказал он. — Он прав, кончайте со своими остротами. Это переходит все границы.

— О! — удивился Артур. — Ты уже, как Влад, считаешь Аленушку сестрой, и бросаешься на защиту ее девичьей чести?

Егор бросил на него холодный взгляд:

— Она мне не сестра, но она живет в этом доме, и она дочь мужа нашей матери. Хоть какое-то уважение имейте.

Артур со Славой обменялись улыбками, словно школьники-проказники.

В этот момент на лестнице послышались шаги — подняв глаза, братья увидели маленького Митю. Взявшись за перила, он с беспокойством спросил сразу у всех:

— Кто-нибудь знает, почему Алена заперлась у себя в комнате и не хочет выходить?

Братья посмотрели сначала на Женю (тот фыркнул и отвернулся), потом на Егора.

— Ну вот, боится попасться тебе на глаза после вчерашнего, — заговорщицки прошептал Слава Егору. — Бедняжка сгорает от стыда, переживает, что ты все не так понял. Пойди, успокой ее.

Егор равнодушно ответил:

— Не ребенок. Надоест сидеть взаперти — выйдет сама.

Слава вздохнул, глядя на брата, и с порицанием качнул головой:

— Какой ты черствый, а.

Егор с досадой свернул газету вдвое, встал и направился в сторону библиотеки, на ходу обронив:

— Какой есть.

Когда он скрылся в коридоре, Артур сказал:

— Сбежал.

— Мы ему надоели, — с виноватым вздохом добавил Слава.

— Это происходит постоянно, — с улыбкой заметил Родион. — Ничего нового.

С лестницы раздался голос Мити.

— Кто-нибудь поговорит с Аленой? Мне она не открывает.

* * *

Алена не хотела никого видеть. Такое уже однажды случалось за время ее пребывания в этом доме. После ссоры с Альмой. Хотя на самом деле, конечно, она не хотела, чтобы видели ее. Ей было стыдно. Нет, она просто сгорала от стыда, стоило ей только представить, как они на пару со златовлаской выглядели в тот момент, когда их увидел Егор. Стыдоба-а-а. Стыдобища.

Алена даже папе не открыла, когда он пришел спросить, почему она не спустилась к завтраку. Соврала, что плохо себя чувствует. И добавила, чтобы папа не сильно волновался, что ничего страшного — ей просто нужно немного полежать. Пусть папа думает, что у нее те самые дни. Она только надеялась, что никто не доложит ему об этой вчерашней кошмарной сцене в ее комнате.

****Но больше всего Алена приходила в ужас от мысли, что о ней подумал Егор. Ведь не объяснишь же. Сложно представить, как это сделать. Просто подойди и рассказать, как все было? Алена представила себе эту картину:

«Только не подумай обо мне плохо».

«Я о тебе вообще не думаю».

И колючим раздражением во взгляде — раз!

«Может, ему вообще все равно, чем я тут со златовлаской на полу занималась, — подумала Алена. — А я зря переживаю».

Через секунду нахмурилась и задумалась:

«И чего я переживаю, кстати?»

В дверь опять постучали. Совсем недавно это был Митя, который спрашивал, все ли у нее в порядке. Кто на этот раз? Может, Альма беспокоится о падчерице?

— Это Слава, — раздалось за дверью; Алена даже через это препятствие слышала в голосе улыбку.

О-о-о-о, прекрасно! Слава в курсе вчерашнего. И откровенно потешается. А если Слава знает, значит, все братья знают. Интересно, кто им рассказал: златовласка или Егор? Почему-то Алена не могла себе представить Егора в роли сплетника. Значит, златовласка. Вот зараза, а. Убить мало.

— Не открою, — тихо буркнула Алена в колени, сидя на постели.

Визитер за дверью ее слов, конечно, слышать не мог, но тишина в ответ — тоже ответ. Слава не стал стучать второй раз, как Митя. Постоял возле двери, а через несколько секунд Алена услышала его удаляющиеся шаги.

Подождав немного, она выдохнула. Похоже, ее решили оставить в покое. Теперь можно вернуться к излюбленному занятию Алены со вчерашнего вечера — сгоранию со стыда.

— Какая глупая причина, чтобы морить себя голодом, — весело прозвучало рядом, и Алена, икнув, подпрыгнула на постели.

Быстро обернулась. Волосы цвета майского меда, светлые брови, веер почти бесцветных ресниц, жизнерадостная улыбка…

«Вот, черт, дверь на веранду не догадалась закрыть», — подумала Алена с досадой.

— Твоя комната в крыле дома, там нет выхода на веранду, — насупившись, чтобы показать, что она совсем не рада гостям, сказала Алена.

Слава пожал плечами.

— Прошел через комнату Егора.

Алена отвернулась. До чего ж невыносимо смотреть — развлекается человек, даже не скрывает, на лице написано.

Выгонять Славу было неудобно. Да и вообще… ни с кем из братьев она не могла вести себя свободно, кроме златовласки и, пожалуй, Влада. Женя был ее сверстником, да еще и младше на пару месяцев, что автоматически ставило ее на ступеньку выше, — наверное, по этой причине его она совершенно не стеснялась. Влад был простой и добрый, поэтому в его компании Алена расслаблялась.

С другими братьями было сложнее. С Митей — потому что детям надо подавать пример, а значит, нельзя вести себя в их присутствии как заблагорассудится. К тому же Митя был очень необычным и не по годам умным ребенком — с таким рядом невольно напрягаться будешь. С остальными — потому что они были старше. А со старшими всегда так: кажется, что в их глазах ты выглядишь смешной, нелепой, глупой — комплексуешь и поэтому пытаешься притворяться то умнее, то серьезнее, то просто лишнее движение боишься сделать.

Слава подошел и опустился на корточки возле ее кровати. Алена скосила на него глаза. Состроила страдальческую гримасу.

— Можно хотя бы не показывать так явно, что тебе весело?

Слава рассмеялся. Он, вроде бы, пытался изобразить сочувствие, приподняв брови домиком, но в сочетании с улыбкой выходило не очень убедительно.

— Но ведь это весело.

— Мне не очень, — отвернулась Алена.

— Зря, — заметил Слава; кажется, он и не пытался ей сочувствовать — ей показалось просто. — Ты только представь, что тебе рассказали настолько же забавную историю. А у тебя хорошее воображение, и ты сразу себе все представила, как вживую. Ну признай, что тебе было бы смешно.

Алена сжала губы.

— Ничего подобного.

— Нет-нет, ты хорошенько представь! — посмеиваясь, настаивал Слава. — Например… О, точно! Представь, что ты в такой же ситуации застала нашу мать и твоего отца. В точно такой же. А потом оказалось бы, что у них просто была битва на подушках.

Алена уставилась на Славу, и вдруг нарисованная им картина красочно ожила в воображении девушки: Альма в ночной сорочке сидит на папе прямо на полу и колотит его подушкой. Это было настолько нелепо и одновременно уморительно, что Алена не сдержалась и прыснула.

— Ну?! Видишь? — поддержал ее тихим смехом Слава. — Смешно же!

Алена отвернула лицо, пытаясь скрыть улыбку, расползающуюся по лицу. Отчего-то вдруг весь ее стыд улетучился, произошедшее вчера в ее комнате предстало в другом свете, как забавная, но незначительная сцена, и стало легче.

Осторожно скосив глаза на Славу, Алена увидела, что тот до сих пор смотрит на нее, но уже не смеется, а только улыбается — почему-то многозначительно и хитро.

— Или ты беспокоишься о том, что подумает о тебе Егор? — спросил Слава.

Странное дело. Алена прекрасно понимала, что, подняв ей настроение, Слава как будто подкупил ее. Легче ведь быть откровенным с человеком, который избавил тебя от терзаний, показав, насколько они несущественные и смешные. Понимала. Но все равно сказала:

— Я ему не нравлюсь.

Слава на секунду округлил глаза. Потом снова улыбнулся, но в этот раз его улыбка показалась Алене куда более сдержанной, чем раньше.

— Это не совсем так. Скорее… он относится к тебе настороженно.

— Настороженно? — удивилась Алена и предположила: — Потому что я чужой человек в этом доме? Но ведь мой папа тоже. А отношение к нам совсем разное.

Слава кивнул.

— Угу. Мама не в первый раз приводит в дом нового мужа, ты же в курсе?

Алена кивнула.

— А вот девушка у нас в доме живет впервые.

С сомнением хмыкнув, Алена сказала:

— Только не говори, пожалуйста, что кого-то здесь смущают женщины. Женя целое стадо… целую стаю фанаток в школе собрал. Артур вообще звезда — с красивыми актрисами в кино снимается. А уж как общается с женщинами Егор, я своими глазами видела, когда мы вчера в город ездили.

Слава молчал, только смотрел на нее, как будто ждал чего-то, и сдержанно улыбался.

— Или… — Алена задумалась и предположила: — Дело не в этом, а в том, что именно в доме?

Улыбка Славы стала чуть шире. Алена поморгала — он намекает, что она правильно уловила суть?

В доме…

Настала очередь Алены посерьезнеть. В доме. Где живет призрак их бабки Аглаи. Которая наложила на них проклятие.

Алена глянула на Славу, и какое-то время они смотрели друг другу прямо в глаза, даже не мигая.

«Они знают? — спросила себя Алена. — Братья знают о проклятии?»

Но спросить об этом Славу напрямую она, конечно, не могла. И не только Славу. С тех пор, как Алена узнала о проклятии, ее все время подмывало пооткровенничать с Владом. Но что, если он находится в неведении? Тогда ее слова станут для него неприятным откровением, не так ли? Скорее, даже шокируют.

Она подумывала спросить об этом у Аглаи — уж она-то точно в курсе, насколько много известно ее внукам, — но стервозное привидение в последнее время затаилось. Ее присутствия Алена вот уже несколько дней как не ощущала.

Глава 30. «ГРЕЗЫ ЛЮБВИ»

На протяжении всей следующей недели Алена ждала, что Аглая появится. Находясь в доме, девушка изо всех сил прислушивалась к своим ощущениям: за завтраком и ужином, в гостиной, в библиотеке, на веранде, находясь в одиночестве у себя в комнате. Но присутствия Аглаи не ощущала.

Алена ломала голову: что это могло означать? Привидение исчезло? Почему-то с самого начала Алена была уверена, что Аглая, как это обычно бывает у привидений в книгах и фильмах, привязана к дому. Но что если это не так, и Аглая может отлучаться? Или же другой вариант: Аглая по-прежнему здесь, просто каким-то образом она не позволяет Алене ощущать ее присутствие. Ведь не ощущала же Алена его поначалу, когда они с папой только приехали в этот дом.

Проснувшись в очередной выходной, Алена сладко потянулась, радуясь, что сегодня не нужно идти в школу. С одноклассниками отношения у нее сложились нейтральные. После того случая, когда Егор одним своим появлением запугал фанаток златовласки, которые пытались избить Алену, ни блондинка Рита, ни остальные девчонки ее не трогали. Враждовать остерегались, но и дружить не хотели. К тому же, у ребят в классе уже давно сложились свои отношения: у кого-то были лучшие друзья, кто-то дружил компаниями — Алена была здесь лишней. Но по этому поводу она не переживала. Не трогают больше? Ну и отлично.

Поднявшись на постели, уже привычно увидела свернувшуюся клубочком в нее в ногах черную кошку. Как будто почувствовав взгляд Алены, кошка открыла желтые глаза, смотрела на девушку пару секунд, потом поднялась, потянулась, зевнула и, спрыгнув, потрусила к двери в коридор. Дверь на веранду Алена в последние дни стала закрывать — в конце сентября похолодало.

Простонав, Алена следом слезла с кровати и поплелась выпускать кошку. Та, дождавшись, когда откроют дверь, юркнула в коридор, даже не глянув на Алену.

«И чего она мою комнату облюбовала?» — недоумевала девушка.

Все остальные кошки обычно обретались в комнате Влада. А вот где ночевали коты, Алена не имела представления. Может быть, им и на улице еще тепло было? Хотя тот же Шумка, к примеру, на ночь стал приходить с улицы домой и спал в гостиной на коврике.

«Как тут всех много, — зевала Алена, возвращаясь к кровати. — Десять человек, семь котов, один пес и одно стервозное привидение. Альтернативная версия Ноева ковчега. Ремейк. Кстати…»

Алена подозрительно оглядела свою комнату, всматриваясь во все углы и щели.

«Я по-прежнему не понимаю, как эта безымянная чернушка заходит. Дверь на веранду теперь закрыта. Здесь тайный лаз для котов какой-то есть, что ли?»

Махнув рукой на многочисленные странности этого дома и его обитателей, Алена заправила постель и переоделась. Спускаясь вниз по лестнице, она услышала звуки фортепиано. Видимо, Митя с утра музицировал. Время до завтрака еще было, и Алена решила заглянуть в музыкальную комнату — поздороваться с мальчиком. Каково же было ее удивление, когда за инструментом она увидела вовсе не маленького пианиста, а Артура.

— Доброе утро, сестренка, — приветствовал ее он, не прекращая играть. — Как сегодня спалось? Я тебе снился?

Алена только вздохнула, задаваясь вопросом: его нарциссизм просыпался вместе с ним на рассвете, или это качество в нем вообще никогда не погружалось в сон? За два месяца в этом доме она уже привыкла к заигрываниям Артура. Как и к тому, что в этих заигрываниях собственно игры было больше, чем настоящего интереса.

— Нет, — ответила она.

— Зря, — качнул головой Артур. — Если бы я тебе снился, твой сон… — Он бросил на нее томный взгляд с искушающей улыбкой и закончил: — Был бы сладким.

— Да-да, конечно, — поворчала Алена, но больше для вида — сейчас ее всецело занимало неожиданное открытие: Артур играет на фортепиано, и хорошо играет!

Какое-то время никто не произнес ни слова: Артур продолжал играть, а Алена позволила его игре себя увлечь.

Музыка обволакивала, кружилась вокруг Алены ворохом осенних листьев, опьяняла: нежная, сладкая, как чувства, в которых тонешь — с наслаждением и без сожаления, — но все же… печальная. Печаль эта была вовсе не горькая и не болезненная — в ней чудилось спокойное смирение, как в улыбке созерцателя.

— Что ты играешь? — спросила Алена.

— Ференц Лист, «Грезы любви», — ответил с улыбкой Артур.

Алена еще немного послушала, потом сказала:

— Мелодия похожа на тебя.

Пальцы Артура замерли над клавишами. Он посмотрел на нее с вопросом во взгляде.

— Прости, что?

Алена озадаченно моргнула. Разве она сказала что-то не то? Или он просто не расслышал?

— Я говорю… эта мелодия тебе подходит. Она похожа на тебя.

Артур смотрел на Алену несколько секунд, словно обдумывал ее слова, потом слегка опустил голову и тихо рассмеялся. Его пальцы вернулись на клавиши, и комнату снова заполнили звуки фортепиано.

— Действительно. Похожа. Ты видишь меня насквозь, сестренка.

Доиграв мелодию до конца, Артур опустил крышку фортепиано и вздохнул: как будто удовлетворенно, но в то же время с легкой ноткой… Грусти? Ностальгии? После чего поднял глаза на Алену.

— Ита-ак, — сладкоголосо протянул он. — Я первый, чье лицо ты увидела сегодня после пробуждения? Скажи, что первый.

Игнорируя двусмысленность фразы, Алена флегматично ответила:

— Нет. Это была морда.

Артур слегка округлил глаза от удивления.

— Что?

— Я говорю, сразу после пробуждения я увидела кошачью морду, — пояснила Алена. — Одна ваша кошка, черная, повадилась ночевать у меня в комнате. Почти каждое мое утро начинается с нее.

Артур задумчиво склонил голову набок и хмыкнул:

— Черная? Разве у нас была черная кошка? — Потом дернул плечами, словно это было неважно, и добавил: — Не помню такую. Впрочем, о них заботятся Влад и мама.

Он снова улыбнулся улыбкой соблазнителя и поменял тему:

— Чего же ты стоишь так далеко от меня? Подойди поближе, подари старшему братику утренние объятия.

Алена уже открыла рот, чтобы сказать, что ей и здесь неплохо стоится, но в этот момент в музыкальную комнату вошел Митя. Приблизившись к ним, мальчик сначала посмотрел на старшего брата, сидящего за фортепиано, потом на Алену.

— Я думала, это ты играешь, — сказала ему Алена. — Пришла послушать. А это Артур.

— Ой, мне послышалось разочарование в твоем голосе, сестренка, — притворно огорчился Артур. — Неужели мой настоящий соперник — наш маленький гений? Митю ты любишь больше, чем меня?

Алена и Митя обменялись взглядами и, не сговариваясь, вздохнули.

— Я не знала, что в вашей семье кто-то еще умеет играть на рояле, кроме Мити, — сказала Алена и повернулась к мальчику: — Это ведь твой рояль?

Митя покачал головой и ответил:

— Это рояль Родиона.

— Правда? — удивилась Алена.

— После брата на этом рояле учился играть я, — сказал Артур, ностальгическим жестом погладив крышку инструмента.

— Так у вас в семье все умеют играть, что ли? — спросила Алена; как много она еще не знала о сводных братьях, однако.

— Нет, почему… — пожал плечами Артур. — Влад, например, никогда даже не садился за рояль. Славу в детстве пытались учить, но он всегда устраивал из уроков музыки балаган и сбегал лепить свои фигурки из глины. Женя в начальной школе подавал большие надежды, занимался с репетитором, как сейчас Митя, но где-то классу к пятому забросил занятия и с тех пор за рояль почти не садился.

— А Егор? — спросила Алена.

— Егор… — начал было Артур, но его перебил голос, раздавшийся от двери.

— Я не играю на рояле.

Егор стоял, прислонившись к дверному косяку плечом и скрестив руки на груди. Видимо, услышав голоса, решил заглянуть, а потом какое-то время слушал их разговор. Он посмотрел на Алену и прохладным тоном спросил:

— Я удовлетворил твое любопытство?

Не дожидаясь ответа, оторвал плечо от косяка и исчез в коридоре.

Алена внутренне напряглась.

«И все-таки я ему не нравлюсь, — кисло подумала она. — Когда ездили в Гнежин, этот… Не-Егор-А-Холодильник, вроде как, немного оттаял. Но после той сцены в моей комнате со златовлаской… Или мне кажется, или от него в мою сторону опять зимней стужей повеяло».

Отведя взгляд от двери, она вдруг заметила, что Артур и Митя все еще смотрят в ту сторону, где только что стоял Егор. Во взглядах у обоих было что-то странное, но Алена не могла распознать, что именно.

— Мне нужно музицировать, — сказал Митя, со значением глянув на старшего брата.

— О! Прости-прости, освобождаю место, — сказал Артур; вставая, он погладил младшего брата по голове и, неожиданно взяв Алену за руку, обратился уже к ней: — Пойдем, сестренка, не будем мешать.

На ходу Алена обернулась. Митя стоял, задумчиво глядя на соединенные ладони Алены и Артура, потом перевел взгляд на Алену. Девушка была уверена, ей вовсе показалось: Митя смотрел на нее с сочувствием.

Чудесно. Даже ребенок понимает, насколько неловко заставляет ее чувствовать себя Артур. И ведь он, похоже, нарочно это делает.

На выходе в коридор Алена умудрилась высвободить руку. Но Артур явно не собирался сдаваться. На ходу он приобнял ее за плечи и спросил:

— Сестренка, составишь мне сегодня компанию? В крупнейшем кинотеатре Гнежина премьера недавно вышедшего ромкома. Угадай, кто в главной роли?

Он глянул на нее с лукавством во взгляде.

— О, — произнесла Алена.

«Что тут угадывать?» — промелькнуло в ее мыслях.

— Как ты быстро справилась, горжусь тобой, — сладко протянул Артур. — Ну так что?

Алена прокашлялась. Пойти вдвоем на премьеру в кинотеатр? Как-то подозрительно смахивает на свидание. Был бы это любой другой из братьев, у Алены даже мысли такой не возникло бы, но учитывая поведение Артура… Они точно со стороны будут смотреться как парочка, даже несмотря на заметную разницу в возрасте. Вот уж нет.

— А тебя разве не будут узнавать? — спросила она. — Там, наверное, соберется куча твоих фанатов.

— Меня никто не узнает, — наклонившись, почти в самое ухо Алены сказал Артур. — Актеры хорошо умеют маскироваться. В глазах окружающих я буду рядовым зрителем.

Алена скосила на него глаза и снова покашляла — в этот раз весьма многозначительно. Он вообще понимает, что его поведение смущает? Кого-то постороннего Алена бы с легкостью оттолкнула и дала резкую отповедь. Но Артура ей оттолкнуть неудобно. По многим причинам. И вот при всем при этом идти с ним в кино? Алена заранее представила, насколько морально будет выжата после этой эквилибристики: не позволить, чтобы его шуточки перешли границы, и не нагрубить ненароком. Не-не-не-не-не!

— Вообще-то, у меня экзамены в этом году, — осторожно сказала она. — Выпускные. Будет очень сложно. Мне заниматься надо. Много. Так что из…

— Нет-нет, сестренка, — мягко, напевно, но при этом очень решительно перебил ее Артур. — Сегодня ты не можешь мне отказать.

Алена озадаченно приподняла брови.

— Это почему вдруг?

Он вздохнул — тоскливо-тоскливо.

— Потому что завтра я уезжаю на съемки нового фильма. И не увижу свою милую сестренку целый месяц.

Алена задумалась:

«Значит, этот Казанова на целый месяц оставит меня в покое. Никаких заигрываний, никаких бабочек… Неплохо. Ради этого можно и сходить разок в кино — пусть Артур едет на съемки довольный. Бабочки в животе будут порхать у его партнерш по съемкам, а я отдохну».

— Ладно, — сказала Алена. — Но только в кино — и сразу домой. Мне еще сегодня заниматься надо.

— Как скажешь, сестренка, — подарил ей томную улыбку Артур. — Твое слово — закон для меня.

* * *

В Гнежин они поехали вдвоем. Артур вел машину и умудрялся на ходу рассказывать занимательные истории из своей актерской жизни. Алена больше даже не удивлялась. Похоже, ее сводные братья умели делать все. Как минимум могли похвастаться куда большим количеством навыков, чем любой рядовой человек. От этого Алена чувствовала себя слегка некомфортно. Играть на музыкальных инструментах не умела. Машину водить не умела. Талантов не имела: не пела, не рисовала, не танцевала, стихи не писала… В общем, список того, что она не умела делать, можно было продолжать и продолжать, он вышел бы длинный. Разве что готовила она неплохо. Но, как ни грустно признавать, Альма готовила лучше.

Вот так живешь-живешь довольный собой и своей жизнью, и даже не подозреваешь, какая ты посредственность. Папа, помнится, говорил, что изменения в их жизни нужны, чтобы мир Алены стал больше. Но пока что у нее растут и множатся только комплексы. Она — обычный человек. И место ее среди таких же, как она, обычных людей. Алена вдруг затосковала по Димке и своей старой жизни, в которой самым выдающимся человеком был ее отец.

Любопытно, но с превращением в рядового зрителя Артур справился без особых усилий. Спрятал волосы под бейсболкой, прикрыл козырьком лоб, надел на глаза большие солнцезащитные очки с темными стеклами — и все, звезду не узнать. То есть, если кто-нибудь из его фанатов окажется рядом и по какой-то причине начнет внимательно вглядываться, то по нижней части лица вполне может опознать. Прямой нос, чувственный рот… особенно рот — довольно узнаваемые. А когда Артур улыбается — тем более. Но им повезло — никто не вглядывался и не узнал.

Фильм Алене, к слову, понравился. Она вообще неплохо относилась к романтическим комедиям. И надо признать, роль такого плана Артуру очень даже подходила. Быть романтичным и смешным одновременно у него получалось, по ее скромному мнению, даже лучше, чем играть полицейских следователей в драмах. По крайней мере, его герою удалось ее рассмешить, тронуть и даже почти влюбить в себя. В финале Алена искренне радовалась счастливому воссоединению влюбленных после череды недоразумений — комедийных, а порой и не очень, — и почти завидовала им.

Ничуть не меньше фильма Алену развлекли фанатки знаменитого актера, любующиеся им на экране и обсуждающие, какой он классный, с хихиканьями и шуточками по поводу того, кто из них выйдет за него замуж. И невдомек им было, что предмет их обсуждения сидит рядом с ними. Руку протяни — и звезду можно даже пощупать.

К слову о «пощупываниях». Артур вел себя на удивление прилично, и почти не включал «соблазнителя». Только поглядывал на Алену взглядом сладким и обволакивающим и нежно улыбался. В самом начале сеанса он пытался взять ее за руку, но Алена ухватилась обеими руками за корзинку с попкорном, мол, заняты, видишь? И больше эту несчастную корзинку уже не отпускала. Артур, глядя на такую ее страсть к попкорну, периодически посмеивался. Алена же думала: пусть лучше смеется над ней, чем увлекается игрой в парочку. Тем более что с большой долей вероятности столько пристальное внимание к ней Артура было вызвано вовсе не ее неземной красотой. Здесь явно стоило искать связь с проклятием, которое наложила Аглая.

Почему-то Алена все больше склонялась к мысли, что о проклятии безбрачия ее сводные братья знают.

Артур выполнил свое обещание. Фильм закончился, и они поехали домой. По пути Артур был неразговорчив, хотя все так же улыбался, обволакивающе и загадочно поглядывая на Алену, и от этой улыбки в ее голове почему-то звучала мелодия, которую Артур играл утром — «Грезы любви».

* * *

А на следующий день наконец объявилась Аглая.

Алена стояла на веранде и смотрела, как Родион закрывает багажник, куда только что положил две большие спортивные сумки Артура. Через две секунды из дома вышел сам Артур. Обернувшись, он заметил Алену на веранде, улыбнулся, помахал ей рукой и скрылся в машине. Родион последовал за ним, сев за руль. Машина тронулась с места, выехала за ворота и вскоре исчезла за стеной леса. Именно в этот момент Алена почувствовала у себя за спиной присутствие призрака.

— Этот ребенок снова надолго уехал из дома, — почему-то неодобрительно сказала Аглая.

Оглянувшись, Алена увидела ее смутный силуэт за тонкой занавеской, закрывающей дверной проем. Глаза Аглаи косили в ту сторону, где была проложена асфальтированная дорога, ведущая от дома к шоссе, — именно по ней сейчас ехала машина, увозившая Артура в аэропорт Гнежина.

— Ты будешь по нему скучать? — спросила Алена и не удержалась, чтобы не съязвить: — По внуку, которого прокляла?

Аглая царственно проигнорировала ее выпад, отвернулась и исчезла. Алена сразу же вошла в комнату, но Аглая уже успела раствориться в воздухе. Однако она была здесь — в особняке. Сейчас Алена ясно ощущала ее присутствие поблизости.

Значит, Аглая все-таки отлучалась из дома. Интересно, где она была все эти дни?

Глава 31. ДРЕВНЯЯ ЛЕГЕНДА И ТАИНСТВЕННЫЙ СОБЕСЕДНИК

«Хозяйку леса звали Чарна. Жила она на острове посреди Белого озера, и не было на тот остров ходу никому, кроме слуг ее — духов, которых в соседних селах называли сторожеями. Одни поговаривали, что духи эти стерегут госпожу свою — Чарну. Другие — что оберегают лес и все окрестные земли от всяких бед. Появлялись сторожеи всегда в облике животных, самых разных: от мелкой пичужки до лисицы или даже волка. Тех, кто нарушал покой этих мест, Чарна и ее слуги карали, и кара их могла быть страшной. Посему жители этих мест всегда относились к лесу с великим почтением, страшась прогневить его хозяйку.

Хитра была Чарна и не любила людей — никогда им с рук ничего не спускала. Животные, деревья, земля — были ее детьми, которых она оберегала превыше всего, а люди всегда посягали на то, что принадлежало ей.

Как-то раз один охотник убил в лесу Чарны куницу. Но была то не простая куница, а сторожея, дух, слуга Чарны. Знала Чарна, что нельзя просто так убить сторожею — духи быстры, людям их не поймать. Духи умеют прятаться так, что люди никогда не увидят их, и не почувствуют, что те рядом. Только тогда человек может убить духа, когда дух сам ему доверится. Поняла Чарна, что ее сторожея в облике куницы была обманута человеком.

Обернувшись обычной селянкой, расспросила Чарна охотника, убившего сторожею, и сознался тот, очарованный красотою селянки, что нарочно охотился за зверем-духом, желая отнять его жизнь. Якобы в дальнем селе, откуда он пришел, ходят слухи, что если убить сторожею, то человеку, который отведает ее мяса, будет дарована долгая жизнь.

Осерчала Чарна. Увлекла она красотою своею охотника к Белому озеру, и только подошли они к берегу — столкнула его в молочные озерные воды. Хоть и умел тот человек плавать, но не отпускала его вода — тянула на дно. Кричал он, обращаясь к красивой селянке, просил спасти его. И сказала ему Чарна: «Спасу я тебя, как ты просишь, помогу выбраться из озера. Но тогда и ты исполнишь мою просьбу». Сбросила она облик простой селянки и показала свой истинный лик. И молвила: «Негоже самой хозяйке этого леса снисходить до такого как ты, ничего не взяв взамен. Так уж и быть — спасу тебя, вытащу из воды, но только если дашь мне слово, что после смерти своей придешь ко мне и станешь служить мне вместо той куницы». Знал человек, что смерть ждет его в этой молочной воде, страх владел им, поэтому дал он слово, что душа его после смерти будет принадлежать Чарне.

Улыбнулась Чарна, наклонилась к воде и тонкою рукою вытащила на берег большого и крепкого мужчину. Хоть и был он только что спасен и под собой чувствовал твердую землю вместо зыбких молочных вод, а все равно испугался охотник силы Чарны. Бросился он к ней в ноги, благодарил и клялся, что не забудет данное им слово и никогда больше, до смерти своей, не станет охотится в этих лесах.

Рассмеялась Чарна и ответила ему: «Не суждено тебе больше охотиться, человек. А забыть твою клятву я тебе не дам». И пришли на зов Чарны сторожеи со всего леса. И бросились духи-звери на охотника все разом. Ужасный крик пронесся по лесу, но скоро смолк.

Выполнив волю хозяйки своей, ушли сторожеи от озера. А перед Чарной возник серый волк — страшный и огромный, как медведь. И сказала ему Чарна: «Два раза ты был мне должен: служба за спасение жизни, обман за обман. Как обманул ты мою сторожею, так был обманут сам. Служи мне теперь верно, вместо моей куницы, волк-охотник».

Не дождалась семья из далекого села своего кормильца. Так и не вернулся он. Навсегда остался охотник во владениях хозяйки леса.

Дочитав до конца очередную легенду из сборника, который принес ей Родион, Алена закрыла книгу и потянулась, разминая затекшую спину.

— Почему эти божества в языческих легендах всегда такие кровожадные и мстительные? — подивилась она.

Алена посмотрела на часы — время ужина, можно спускаться вниз. Отложила книгу и двинулась к двери. Еще в гостиной она услышала голоса, доносящиеся со стороны столовой — похоже, там собралась уже вся семья. Видимо, Алена зачиталась, и не слышала, как часы в гостиной пробили восемь. А вот часы в ее комнате, наверное, слегка отставали.

Девушка уже двинулась было по направлению к столовой, как ей вдруг показалось, что один голос идет с другой стороны. Это было лишь смутное узнавание, но Алена повиновалась безотчетному порыву и, вместо того чтобы пойти в столовую, направилась в противоположную сторону — в правое крыло, где находилась музыкальная комната и библиотека.

Чем дальше она шла, тем слабее становились голоса из столовой, и все яснее звучал голос из библиотеки. Алена вовсе не ошиблась — он принадлежал призраку дома Каффа. Алена постаралась идти как можно тише, и вскоре разобрала слова. Аглая говорила недовольно и категорично:

— Чего ты хочешь от этой девчонки?! Чего добиваешься?!

«Аглая опять надоедает Владу?» — скривилась Алена.

Она знала, что в этом доме Аглая могла говорить только с ней и с Владом. И уже не в первый раз стала случайной свидетельницей их разговора.

— Если ты собираешься мешать мне… — прошипела Аглая, но запнулась на середине фразы, как будто ее прервали, однако было тихо.

— Ты хочешь, чтобы она узнала всю правду? — Внезапно в голосе Аглаи прозвучал лед. — Скажи, что у тебя на уме? Или ты просто поступаешь мне наперекор?!

«С кем она разговаривает?» — подозрительно нахмурилась Алена.

Она не слышала голоса Влада. Она вообще не слышала другого голоса, кроме голоса Аглаи.

Решив рискнуть, Алена стремительно преодолела расстояние до открытой двери в библиотеку и заглянула внутрь. Девушка тотчас увидела посреди комнаты парящую над полом фигуру женщины в старомодном белом платье. Алена надеялась увидеть собеседника Аглаи, но в библиотеке больше никого не было. Краем глаза Алена уловила, как в дверном проеме на веранду мелькнула тень, однако, стоило ей присмотреться, как стало ясно, что это тень от колыхающейся на сквозняке занавески.

****

В этот момент Аглая повернулась к ней — в глазах ее пылали искры гнева.

— С кем ты разговаривала? — спросила Алена; недоумение оказалось сильнее, чем страх перед яростью призрака.

— Надоедливая девчонка! — вместо ответа процедила сквозь зубы Аглая и привычно растворилась в воздухе сизой дымкой.

«Интересно, на кого она так зла? — подумала Алена, в первый момент не в силах сдвинуться с места. — На меня или на того, кто был здесь только что вместе с ней?»

Алена пересекла библиотеку и вышла на веранду. Тотчас поежилась — одета она была легко, а на улице по вечерам уже стало прохладно. Бросив взгляд сначала в одну сторону, потом в другую, Алена ожидаемо никого не увидела. Если бы кто-то вышел из библиотеки на веранду, когда появилась Алена, она обязательно увидела бы этого человека в одном из окон. Если, конечно, он сразу не перепрыгнул через перила во двор.

Подойдя к перилам, Алена какое-то время вглядывалась в сумрак, окружающий ухоженные газоны Альмы: хвойные деревья и кустарники с зелеными шапками. Дотянулась взглядом до ворот — закрыты. Если кто-то и был здесь, то он уже сбежал.

Есть еще, конечно, вариант, что Аглая разговаривала сама с собой, но… Такой себе вариант. Мать Альмы была стервозной, страдала крайней степенью самодурства, но сумасшедшей она Алене не показалась. Чтобы быть сумасшедшим привидением, наверное, с ума сойти нужно еще при жизни. А такие, как Аглая, с ума не сходят — они других сводят, в это легче поверить.

Выходит, что кто-то здесь все-таки был. Буквально только что. Кто-то, кто, как и Алена с Владом, может видеть Аглаю и говорить с ней. Не понятно только, почему Алена не слышала второго голоса.

На ужин Алена опоздала. Сначала она нашла взглядом Влада — он о чем-то разговаривал с Аленкиным папой, и даже не заметил появления Алены. Его тарелка была уже почти пуста. Выходит, она не ошиблась, решив, что в библиотеке только что был не Влад.

«Любопытно, — подумала Алена, садясь за стол после извинений за опоздание, — сколько же еще секретов таит в себе этот дом, а?»

Глава 32. СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ И СОН

Алена надеялась, что Аглая появится у нее в комнате в этот вечер. Чутье подсказывало ей, что нет смысла спрашивать, с кем она говорила в библиотеке — Аглая не скажет. А если ей не понравится настойчивость Алены — просто исчезнет и все. Однако у Алены был другой вопрос, который она уже некоторое время хотела задать призраку дома Каффа, но не выпадало возможности: знают ли ее внуки о наложенном на них проклятии безбрачия?

Увы, но возможности не выпало и в этот раз. Ни вечером, ни ночью Аглая не появлялась, хотя была здесь, в доме. Алена ощущала ее присутствие. Но искать ее по всему дому — плохая идея. Если Аглая надумает избегать ее, потому что не хочет, чтобы ей надоедали с вопросами, то и прятаться будет так, чтобы ее не нашли.

Проснувшись утром, Алена почему-то вдруг вспомнила свой разговор с Владом, когда тот рассказал об Аглае. Она тогда в шутку спросила у него в конце разговора: нет ли, случайно, в доме еще одного призрака? Влад не ответил, только улыбнулся. Выглядело так, как будто, раз уж это шутка, то и отвечать вовсе не обязательно.

Но сейчас Алена усомнилась. Может, в доме и вправду есть еще один призрак? Кого-нибудь из других предков семейства Каффа, например. Алена догадывалась, откуда у нее с самого пробуждения такие мысли — ее беспокоил вчерашний случай в библиотеке. С кем же говорила Аглая? Почему Алена никого не слышала и не видела?

Времени до занятий в школе было еще достаточно, и Алена спустилась в библиотеку. Она приблизительно помнила, где лежали альбомы с семейными фотографиями: видела, как доставали их когда-то сначала Артур, потом Влад.

Нашла она их довольно быстро и, сняв с полки, подошла к столу. Села на стул и раскрыла один из альбомов на первых страницах. Фотографии здесь были старые, черно-белые, похоже, еще времен войны. На одной был красивый молодой парень в белой рубашке. У него были светлые волосы и светлые глаза — это все, что можно было сказать по черно-белой фотографии. Он выглядел немного зажатым, как будто стеснялся перед камерой. На другой фотографии была молоденькая черноволосая и темноглазая девушка с косой. Чем-то неуловимо она напоминала Альму и Аглаю. В отличие от парня выглядела она уверенно, совсем не стеснялась, вот только лицо было серьезное.

Алена перевела взгляд на другую страницу. Здесь были те же парень и девушка, но уже повзрослевшие. Молодой светловолосый мужчина с каким-то отсутствующим взглядом сидел на стуле, положив руки на колени, а молодая женщина стояла рядом с ним, соединив кисти рук впереди. По этому фото совершенно нельзя было сказать, кем они друг другу приходятся. Их лица были нерадостными, ни один не улыбался. Однако Алена почему-то могла с уверенностью сказать, что эта женщина очень сильно заботилась о мужчине. Что-то было такое в ее позе и во взгляде… Решительность, твердая и непреклонная — была как будто адресована ему.

Перевернув страницу, Алена рассматривала фотографии дальше. Вот теперь точно можно было сказать, что эти двое пара. Мужчина — здесь он выглядел заметно старше — держал на руках ребенка, а женщина стояла рядом, сдержанно улыбаясь.

«Жаль, что фотографии не подписаны», — посетовала Алена.

По нескольким следующим фотографиям можно было увидеть, как взрослеет ребенок этой пары — еще одна черноволосая девочка в семье. Похоже, она была единственным ребенком — других детей на фотографиях рядом с этой парой не было.

И вот Алена рассматривает фотографии, где эта девочка — уже взрослая женщина — вместе с широко улыбающимся мужчиной держит на руках своего собственного ребенка. Удивительно, но… еще одну черноволосую девочку, в которой Алена к своему собственному удивлению узнала маленькую Аглаю. Не Альму, а именно Аглаю — у нее даже сомнений не возникло. Уже тогда у Аглаи было горделивое и надменное выражение лица.

Аглаи и ее родителей в альбоме было достаточно много. Школьные годы, студенческие, фото с поездок в другие города — туристические фотографии почему-то всегда были хорошо узнаваемы. Судя по фото в этом альбоме, Аглая была любимым ребенком, и единственным, возможно, именно это сделало ее такой избалованной и капризной.

Дальше много фотографий маленькой Альмы, зато со страниц фотоальбома исчез улыбчивый мужчина, отец Аглаи. Видимо, дедушка Альмы рано умер.

Еще дальше Алена смотреть не стала. Не видела смысла. Ни на какие интересные мысли эти фотографии ее не натолкнули. Ничего, кроме очень урывочной, запечатленной фотовспышками, смены поколений семьи Каффа, в этом альбоме не было. Со вздохом разочарования, Алена задумчиво перелистнула страницы альбома в самое начало.

В этот момент послышались шаги, и в библиотеку вошел Родион.

— О! — коротко воскликнул он, завидев Алену. — Ранняя пташка!

Алена озадаченно поморгала. В руках у Родиона было две книги — судя по толщине то ли энциклопедии, то ли справочники.

— Ты тоже рано встал, — неуклюже заметила в ответ Алена.

Как всегда, общаясь с Родионом, она мысленно сбивалась, сомневаясь, должна говорить ему «ты» или «вы». И вроде бы, уже привыкла обращаться на «ты» — как-то с самого начала показалось странным «тыкать» Артуру, который всего на два года младше, и «выкать» Родиону; ну а уж Артуру говорить «вы» у Алены язык бы не повернулся. Но «тыкать» самому старшему из братьев ей до сих пор было слегка неудобно.

Родион махнул рукой, направляясь к книжным полкам.

— Я еще даже не ложился. Работал над книгой. Сейчас надо пойти поспать, так что завтрак, пожалуй, пропущу.

Вернув книги на нужную полку, он повернулся к Алене:

— А ты чем занята с утра пораньше?

Подойдя поближе и заглянув ей через плечо, отозвался энергичным мычанием.

— Семейный альбом? Интересуешься нашими предками? Это похвально, — одобрительно улыбнулся он.

— Да вот… любопытно стало, захотела посмотреть, — подтвердила Алена и решила ловить момент: — А кто это на фото?

Она показала на самые первые фотографии, где на одной был светловолосый натянутый, как струна, парень, а на другой — уверенная в себе серьезная девушка.

— А-а-а, — протянул Родион, отодвигая стул и присаживаясь рядом с Аленой. — Это наши прапрадед и прапрабабка — Тимофей и Анна.

Указав на следующее фото, где Тимофей сидел на стуле, а Анна стояла рядом, Родион сказал:

— Мама рассказывала — со слов своей бабушки, конечно, — что Тимофей вернулся с войны как будто пустым — тело без оболочки. Он не разговаривал, смотрел отсутствующим взглядом, ничего не делал, мог часами сидеть или стоять на месте и смотреть в одну точку. При этом врачи говорили, что он совершенно здоров, и физически, и умственно. Наверное, война что-то сильно надломила у него в душе, и он совсем ушел в себя. Анну, нашу прапрабабушку, родные уговаривали отказаться от него — она еще до войны стала его невестой, ждала его. Бросать его она решительно отказалась — заявила, что другой муж ей не нужен. Никто не верил, что он станет прежним, но вскоре произошло чудо. Тимофей как будто вмиг ожил. Заговорил, начал интересоваться тем, что происходит вокруг него, зажил нормальной жизнью. Через какое-то время они поженились, и у них родилась дочь Алевтина — наша прабабушка.

За пять минут Родион пролистал альбом, познакомив Алену со всем семейством. Когда он дошел до Аглаи, Алена не стала его останавливать, чтобы сказать, что с ней она уже знакома.

— У вас в роду долгое время рождались одни девочки, — заметила Алена. — А у Альмы — сплошные мальчики.

Родион рассмеялся.

— Верно подмечено. Выходит, наша мать с лихвой компенсировала недостаток мальчиков в предыдущих поколениях. Ну что ж, — добавил он, отодвигая стул, — надеюсь, я не сильно увлекся рассказами. Пойду-ка, пожалуй, спать. Глаза слипаются.

Когда Родион вышел из библиотеки, Алена вернула альбомы на книжную полку. Перебирая в голове лица предыдущих поколений семьи Каффа, она думала про себя:

«Ну и кто из них ходит по дому еще одним, но уже невидимым для меня призраком?».

Направляясь в столовую, она выдохнула:

«Или все-таки нет никакого второго призрака? Но тогда с кем разговаривала Аглая?».

Как ни крути, а эта мысль не давала покоя.

* * *

Не давала она ей покоя весь день. В итоге Алена на уроках присутствовала, отсутствуя. И даже не заметила, как прозвенел звонок с последнего урока. Она нарочно выждала в школе, чтобы дать Жене уехать на первом автобусе — после того случая в ее комнате, Алена старалась держаться от него подальше. Повторения в любом виде не хотелось. Да и вообще… стоило только златовласке появиться где-нибудь поблизости, как у нее из-за него обязательно возникали проблемы. Ну его к черту.

Направляясь к остановке по широкой дороге, огибавшей село, Алена вдруг увидела свою классную руководительницу — Ирину Петровну. Женщина стояла по ту сторону открытой калитки, возле забора одного из домов, и кормила котов — Алена как раз застала тот момент, когда учительница поставила на землю две миски. Отсюда Алена не все могла разглядеть, но, похоже, котов было много. Это ей живо напомнило о Владе, вокруг которого эти животные точно так же собирались группами.

— Алена? — заметив наблюдающую за ней девушку, окликнула ее классная; оставив котов, Ирина Петровна вышла за калитку.

— Идешь домой? — спросила она, запахивая на груди кофту. — Почему одна, не с Женей?

Алена в очередной раз поразилась, как даже в самой неказистой домашней одежде, эта женщина умудрялась выглядеть так же роскошно, как какая-нибудь Моника Белуччи.

По всей видимости, у Ирины Петровны сегодня не было уроков — в сельской школе, где на каждый год обучения приходилось всего по одному-двум классам, учителя, наверное, были заняты меньше, чем в городских. Но и зарплата у них, наверное, была меньше.

— Вы здесь живете? — Алена кивнула на дом с бурой черепицей: одноэтажный, довольно старенький, но ухоженный, как и дворик, видневшийся в проеме калитки.

— Да, здесь живу, — улыбнулась Ирина Петровна. — Но ты не ответила на мой вопрос.

Алена скривилась.

— У меня от этого… принца школы одни проблемы. Я лучше буду держаться от него подальше.

Классная, коротко рассмеявшись, качнула головой:

— Какие же вы еще дети оба.

Алена слегка обиделась, что ее — уже не в первый раз, кстати — поставили в один ряд с этим избалованным красавчиком, как вдруг кое-что вспомнила. Ее классная вела краеведение, а у Алены как раз был один вопрос по этой теме.

— Ирина Петровна, я тут про Белое озеро читала в одной книге по местному фольклору, — начала она. — Оно далеко отсюда? Захотелось посмотреть на него. Неужели там вода действительно белая? Неправда, наверное? Такого же не бывает.

Учительница чуть склонила голову, глядя на свою ученицу — то ли удивлялась, то ли одобряла, что та заинтересовалась природным памятником этих мест.

— Мне приятно, что ты спрашиваешь, — улыбнулась она. — Все-таки это мой предмет. Вода в белом озере действительно кажется белой. Но конечно, она не сильно напоминает молочные воды — это просто легенда. А добраться до Белого озера можно прямо отсюда, из села. Видишь вон ту тропу?

Она указала рукой в направлении леса, и Алена действительно увидела, как от широкой дороги, огибающей село, уходит в сторону тропа — тоже, впрочем, отнюдь не тропка, машина проедет запросто.

— Идти, правда, долго, — продолжала учительница. — Часа полтора-два, зависит от шага и скорости.

Ирина Петровна улыбнулась Алене.

— Если захочешь сходить к озеру, можешь приходить ко мне — отведу. Я туда еще ребенком бегала. Сама лучше не ходи — заблудиться можно. Или попроси кого-нибудь из своих братьев проводить тебя. Местные все дорогу знают.

Алена кивнула.

— Спасибо, буду знать.

Вспомнив об автобусе, она поспешила попрощаться.

— До свидания!

Ирина Петровна дружелюбно махнула ей рукой. Когда Алена обернулась, та уже скрылась во дворе своего дома — калитка была закрыта.

Видимо, после этого разговора мысли Алены об Аглае вытеснило Белое озеро, потому что этой ночью ей снился сон…

Она шла сквозь лес, и почему-то здесь все было ей знакомо, как будто не раз и не два она уже гуляла в этом лесу, шла этой дорогой. Над головой шептала незнакомые заклинания листва в кронах, но Алена, как это часто бывает во сне, не могла даже сказать: зеленая эта листва, как весной и летом, или осенние золото и багрянец. Словно это и вовсе было неважно, потому что, сколько не сменяются сезоны, года и даже века, а этот лес всегда стоит неизменен.

Во сне Алена не смотрела по сторонам и не искала дорогу — она словно знала, куда идет. Наконец расступился лес, и возникла перед Аленой охваченная широким обручем земли молочная гладь. Память девушки знала, какое имя носит эта гладь, но во сне оно почему-то было непроизносимым.

Алена подошла прямо к краю земли, наклонилась над белой гладью и не увидела своего отражения — будто и впрямь молоко. Девушка во сне протянула руку к белой глади, но что-то невидимое вдруг полоснуло по тыльной стороне ее ладони, рука полыхнула болью и…

Алена проснулась. За окнами брезжил рассвет. Мучительно простонав, девушка приподняла голову — в изножье кровати сидела черная кошка, сверкала на нее фосфорицирующими глазами и тихо шипела.

— Чего это ты? — осовело спросила Алена и тотчас почувствовала, что руку саднит от боли.

Глянула на тыльную сторону ладони и, обращаясь к кошке, почему-то шепотом возмутилась:

— Ты меня поцарапала!

Кошка быстро спрыгнула с постели, вильнув хвостом.

Алена откинула одеяло, слезла с кровати и поплелась к письменному столу. Где-то в одном из ящиков у нее был лейкопластырь. Найдя пару полосок, Алена прилепила их поверх царапин.

— Если я тебе что-то придавила или ногой во сне пнула, извиняться не буду, — сказала она кошке. — А нечего спать на моей постели, поняла?

Кошка, не слушая ее и вообще не обращая на нее никакого внимания больше, свернулась клубочком возле входной двери и, похоже, сразу заснула.

Алена выглянула в окно: рассвет не торопился вступать в полную силу, поэтому, зевнув, она со спокойной совестью вернулась в постель.

Белое озеро ей в это утро больше не снилось.

ПРЕД. ЧАСТЬ

ВПЕРЕД

Глава 33. ДРУГОЙ МУЖЧИНА В СЕРДЦЕ ПАПИНОЙ ДОЧКИ

Уроков в этот день было меньше, чем обычно, и домой Алена возвращалась рано. По дороге она решила, что должна все-таки поговорить с Владом еще раз. От Аглаи ничего не добьешься — не тот случай. А вопросов у Алены поднакопилось многовато. Ну и, собственно говоря, так уж вышло, что обсудить их ей больше было не с кем. Только Влад знал о призраке в доме. И Алена была уверена, что на самом деле знал он намного больше, чем показывал. Нужно попробовать разговорить.

Добравшись до дома, девушка поднялась к себе, оставила школьную сумку в комнате и спустилась вниз. Пройдя через гостиную, она завернула в коридор, миновала музыкальную комнату, а когда проходила мимо библиотеки, услышала, как впереди открылась дверь. До Алены донеслись голоса Альмы и папы, а уже через несколько шагов открытая дверь их комнаты вынырнула из-за угла.

Они стояли в коридоре. Альма с улыбкой любящей жены поправляла папе то ли галстук, то ли воротник — Алена не могла разглядеть, — а он стоял вполоборота, обнимая Альму за плечи. Потом наклонился и поцеловал жену в висок. Альма в ответ почему-то засмущалась, как молоденькая девушка.

По идее эта сцена должна была вызвать у Алены раздражение, но вместо этого почему-то стало грустно.

«А ведь папа счастлив, да? — со вздохом подумала она. — И Альма никакая не ведьма, а просто влюблена в него по уши. Оно и понятно, я бы на ее месте тоже в такого, как мой папа, влюбилась. Да и он ее, похоже, любит. Выходит… я больше не нужна?»

Альма чуть склонила голову набок и, погладив папу по щеке, заботливо сказала:

— Не задерживайся, я постараюсь приготовить очень вкусный ужин.

— Все, что ты готовишь, очень вкусно, — проворковал счастливо папа и опять чмокнул Альму, но уже в лоб.

Глядя на эту идиллическую картину, Алена снова вздохнула и, наверное, получилось у нее это громко.

Альма повернула голову и, заметив ее, воскликнула:

— Ой, Алена! — Немного отстранилась от мужа со смущенной улыбкой и добавила: — Добрый день.

— Ты что-то хотела, Алешка? — повернувшись, спросил папа, не переставая улыбаться улыбкой счастливо мужа.

Алена указала на закрытую дверь с противоположной стороны коридора.

— А я к Владу шла, кое-что спросить.

— Ах, он еще не вернулся из института, — тотчас отозвалась Альма и приветливо добавила: — Когда придет, передам, что ты его искала.

— Ладно, спасибо, — кивнула Алена и поспешила уйти.

«Если подумать, — рассуждала она, возвращаясь в гостиную, — то все правильно. Разве я могу папе заменить жену?»

Но даже если Алена изменила свое отношение к Альме, почему-то, видя своего отца таким счастливым, она все равно не находила в себе сил за него порадоваться.

Прямо сейчас она чувствовала себя очень одиноко.

Переодевшись, Алена решила подналечь на учебу, и следующие три часа провела за письменным столом, обложившись конспектами и учебниками.

Когда в дверь ее комнаты постучали, голова Алены уже пухла от дат, терминов и формул, так что она была только рада отвлечься.

Это оказался Влад.

— Привет, — улыбнулся он. — Мама сказала, ты меня искала.

Алена кивнула.

— Да, точно. Я кое-что хотела спросить. — Потом, опомнившись, что держит его на пороге, добавила: — Ой, заходи!

— Учишься? — с улыбкой спросил Влад, оглядев ее письменный стол.

— Угу, — ответила Алена, закрывая двери. — Садись куда-нибудь.

Влад повернул стоящий возле письменного стола стул и сел.

— Что-то случилось? — спросил он.

Алена села напротив него — на кровать.

— Не то чтобы случилось… — неуверенно начала Алена. — Просто хотела спросить. Может, ты знаешь…

Она мысленно подбирала слова, чтобы рассказать о том, как Аглая с кем-то говорила на днях в библиотеке. Но стоило ей решить, что нужно просто рассказать и в лоб спросить, знает ли он, кто это мог быть, как вдруг всем своим существом почувствовала — воздух в комнате потяжелел.

Алена смотрела на Влада и молчала. Его брови чуть приподнялись. Он ждал продолжения, но его не было.

— Да? Знаю что?

«Он не почувствовал? — недоумевала Алена. — Влад не может чувствовать присутствия Аглаи? А ведь она здесь. В моей комнате».

Всего минуту назад Алена не ощущала Аглаю так остро — могла только сказать, что призрак находится где-то в доме. Но сейчас, пусть даже она оставалась невидимой, Аглая была рядом. Наблюдала за ними. Внимательно слушала.

«Как овечек пасет, — подумала Алена. — Ну и как мне быть?»

Она видела, что Влад по-прежнему ждет, когда она заговорит, но теперь это представлялось ей затруднительным. Алена хотела выпытать у Влада такие вещи, которые Аглая предпочитала держать в секрете, поэтому спрашивать о них в присутствии Аглаи, казалось плохой идеей. И как ей теперь выкручиваться? Что сказать Владу? «Извини, я передумала спрашивать, можешь идти»? Очень смешно.

— А-а-а… Ну… — мямлила Алена и выдала первое, что пришло в голову: — Знаешь, на самом деле, я тебя не искала.

Лицо Влада озадаченно вытянулось. Алена виновато поджала губы.

— Я выходила из библиотеки, услышала папин голос, решила подойти, поздороваться с ним, и увидела, как они с твоей мамой… короче, нежничают. А потом твоя мама увидела, что я там стою.

Влад на секунду округлил рот буквой «о», как будто понял ситуацию.

— В общем, чтобы они не подумали, что я подглядывала или что-то вроде того, я сказала, что искала тебя. Твоя комната же рядом… Извини.

Алене самой было неловко от той ереси, которую она несла. Но ее затылок буквально зудел от пристального взгляда бдительного призрака, даже если Аглая оставалась незримой, а Влад почему-то не ощущал ее присутствия.

«Исчезни, ведьма старая, — мысленно обращалась к Аглае Алена и ярилась: — Мало того, что сама мне ничего не рассказываешь, так еще и Влада расспросить не даешь — висишь над душой».

Но Аглая явно не собиралась уходить. Напротив — давила своим присутствием так, что Алене стало нечем дышать.

— Что-то душно, — сказала девушка озадаченному Владу, поднялась с постели и открыла дверь на веранду.

— Ну да, — поддержал Влад, — сегодня тепло. Похоже, бабье лето началось.

Алена вернулась на кровать и села. Влад почему-то не торопился уходить, хотя Алена, вроде как, только что сказала, что ей, в общем-то, не о чем с ним говорить.

— Тебе ведь тяжело было сюда приехать? — вдруг спросил он.

Алена вскинула на него глаза — не ожидала такого вопроса. Во взгляде Влада она прочитала мягкое, ненавязчивое сопереживание. Он как будто хотел сказать, что понимает ее чувства. Из-за этого взгляда мысли Алены и в самом деле переключились с Аглаи на сцену, которую она видела несколько часов назад.

— Знаешь, — сказал Влад, — фактически и я, и мои братья росли без отцов. Но разница в том, что у всех, кроме меня, есть единокровные братья. Один, самый родной человек, кроме мамы. Родион и Артур родились от первого маминого брака. Егор и Слава — от второго. Женя и Митя — от последнего. Я всегда замечал, что между собой они очень близки, и немного завидовал им, потому что у меня такого человека никогда не было.

Влад неуклюже улыбнулся.

— А у тебя ведь всю жизнь таким человеком был твой отец, да?

Алена моргнула.

— Но даже если у каждого из моих братьев есть чуть более родной брат, чем остальные, а у меня такого нет, они все равно мои братья. И моя семья. А у тебя всегда был только твой отец. Вот я и подумал, что тебе, наверное, было очень тяжело, когда он женился на нашей матери.

У Влада было очень виноватое лицо, как будто в том, что Алене было тяжело, виноват именно он. Девушка смотрела на него несколько секунд, не понимая, что это за чувство сейчас возникло у нее в груди, потом вышла из ступора и, сделав глубокий вдох, неожиданно для самой себя заговорила:

— Когда я была маленькая, для меня было естественно принимать папину заботу. Но в какой-то момент я вдруг осознала, что у других детей все не так. О других заботились двое: мама и папа — и когда я поняла, что мой отец заботится обо мне за двоих, любит за двоих… Я ведь даже не понимала, что ему может быть тяжело, он никогда не показывал этого: всегда улыбался мне, никогда не ругал — был самым добрым папой на свете… Когда я это поняла, он стал мне так дорог, что было даже больно думать о том, как много он мне дает. Тогда я решила: я тоже буду всегда заботиться о нем, чтобы ему никогда не было тяжело или одиноко.

Влад слушал, чуть расставив глаза, с неподдельным интересом, и Алена улыбнулась:

— Так что… Мне, конечно, грустно, что я теперь для него не единственный важный человек в жизни, но… Я вот только что поняла… Со мной все будет в порядке. Потому что самое главное, чтобы папа был счастлив. Ведь на самом деле… то, чего я всегда хотела, это чтобы мое существование не мешало папе быть счастливым.

Она немного помолчала и неловко заключила:

— Вот.

Черные глаза Влада, похожие на глаза доброго и доверчивого щенка, смотрели на нее так, будто ему очень хотелось ее обнять и погладить по голове.

«Я сейчас что, на жалость напросилась?» — мысленно простонала Алена.

У нее и в мыслях не было изливать душу. Умеет же Влад, оказывается, вызывать на откровенность. А говорил: талантов никаких.

Он вдруг вздохнул и улыбнулся ей:

— Если тебе вдруг будет одиноко и захочется с кем-то поговорить, я всегда буду рад выслушать.

Алена несколько секунд смотрела на него, не зная, как реагировать, потом, чувствуя неловкость, улыбнулась, пытаясь ее скрыть.

— Ну ты даешь, — сказала она Владу, отводя взгляд. — Как можно так естественно говорить такие смущающие вещи?

Влад издал неопределенный звук, тоже неуклюже заулыбался от возникшей между ними неловкости и, закинув руку назад, помассировал шею — явно пытался таким образом спрятать лицо. Потом кашлянул смущенно и заключил:

— Ну… вообще-то я серьезно.

Алена кивнула, пряча улыбку.

— Я знаю.

Он поспешно встал и сказал:

— Ну, я пойду.

— Угу.

Когда дверь за Владом закрылась, и Алена осталась одна, она вдруг поняла, что это было за чувство в груди.

Все, что она говорила Владу, было правдой. Но почему-то слова Влада о том, что папа всегда был для нее тем самым, особенным, человеком в жизни, причиняли ей боль. Она всегда жила ради папы, всегда хотела заботиться о нем, потому что где-то в глубине души чувствовала себя виноватой, что, воспитывая ее в одиночку, он от многого при этом отказывался. Но сейчас, когда она внезапно осознала, что у папы теперь есть то, чего он лишал себя много лет, Алена почувствовала себя одинокой. Потому что ее папа был теперь особенным человеком Альмы. И получалось, что у нее, у Аленки, больше нет в этой жизни особенного человека.

Чтобы избавиться от давящего присутствия Аглаи, Алена вышла на веранду и застыла: возле перил стоял Егор и курил. Услышав Алену, повернул голову и посмотрел прямо на нее. Странно посмотрел, как будто был немного озадачен и раздумывал.

«Он слышал наш с Владом разговор? — сообразила Алена. — Наверняка слышал».

Дверь на веранду была открыта, а здесь, в этом месте, в окружении леса, очень тихо — никаких посторонних звуков, которые могли бы заглушать человеческую речь.

Алене стало еще более неловко, чем только что с Владом. Человеку, который тебя недолюбливает, совсем не хочется показывать свои слабости, а Егор ее очевидно недолюбливал.

Алена в первый момент растерялась, но, уже в следующую секунду поняла, что хочет поскорее вернуться в комнату — лучше удушающее присутствие Аглаи, чем эта неловкость рядом с Егором.

Она уже повернулась было, чтобы уйти, как Егор вдруг сказал, не поворачиваясь:

— Все это время я думал, что твоя одержимость отцом — это эгоистичное чувство собственничества.

Алена резко повернулась к нему, глаза невольно округлились от удивления.

— М-м? — вопросительно промычала она; получилось то ли испуганно, то ли растерянно.

Егор обернулся к ней и сказал:

— Я сделал неправильные выводы, извини.

Алена стояла и моргала, не совсем хорошо понимая: почему она вдруг так занервничала из-за внезапного признания Егора, что он неправильно о ней думал?

Но когда он, затушив сигарету, вдруг подошел к ней и несильно постучал костяшками пальцев по ее лбу, это окончательно выбило Алену из колеи.

— Тебе стоит выкинуть из головы мысли, что твое существование мешало твоему отцу быть счастливым. Я даже не сомневаюсь, что когда умерла твоя мать, ты стала для него спасением. Он смог пережить эту потерю и жить счастливо дальше только потому, что у него была ты.

Алена слышала, что Егор говорит ей, но почему-то никак не могла сосредоточиться на его словах. Что-то отвлекало ее, и с заминкой Алена поняла — это был запах. Накатило странное чувство узнавания, и она не сразу, но вспомнила… Ах, да… В тот раз, когда Егор нашел ее в лесу, он нес ее на спине, и она вынужденно прижималась к нему, обнимала за шею. Тогда она вдыхала тот же самый запах — слабый запах одеколона, запах рубашки, смешавшийся с запахом его тела, запах сигарет… Тогда — странное дело — этот запах успокаивал ее. Но сейчас он почему-то делал ее слабой. Или все дело в его словах? В том, что он говорит именно то, что она хотела услышать.

Егор отстранился от нее, и Алена почему-то почувствовала сожаление. Она смотрела ему в спину, пока он не скрылся в своей комнате.

Алена не понимала, почему у нее так колотится сердце, почему в голове полная сумятица и почему внезапно хочется плакать.

«Что за глупость? — спрашивала она себя, по-прежнему глядя туда, где исчез Егор. — С чего мне плакать?».

Но плакать хотелось все сильнее. И сердце сжималось сильнее. Все ее существо как будто съежилось изнутри. И Алена вдруг с удивительной ясностью поняла, что причиной ее состояния был Егор. Не его слова или поведение — он сам. Он, весь целиком, был виноват в том, что ей сейчас тяжело дышать и без какой-либо разумной причины хочется плакать.

«Это что, я… — Алена потрясенно таращилась прямо перед собой, не зная, верить себе или нет, — влюбилась в него, что ли?»

Сердце внутри сделало кульбит, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Алена схватилась руками за перила и сделала глубокий вдох.

«Идиотка, а? — мысленно спрашивала она саму себя. — Совсем того? Что на меня нашло? Если так приспичило влюбиться, то надо было тщательнее выбирать. В этом доме полно мужчин: «В нашем каталоге только элитные образцы»… Даже зараза златовласка — лучше, чем… Хоть он и зараза, конечно, и малолетка… Но Егор?.. Я спятила?»

Но всего лишь от того, что она сейчас мысленно произнесла имя Егора, внутри все опять завязалось в узел.

«Егор»…

«Дура, дура, дура!» — внушала она себе.

«Егор»…

«Перестань, прекрати!»

«Егор»…

— Это просто временное помешательство, — пробормотала она уже вслух. — Меня надо подлечить — и все пройдет.

Алена бросилась к себе в комнату. Подошла к столу, взяла зачем-то в руки прислоненную к настольной лампе зеленую лягушку — подарок Егора, — и забралась с ней на кровать. Села, прижав колени к груди, крепко сжала в объятьях нелепую игрушку, зажмурилась и зачем-то, словно одержимая, начала шепотом повторять:

— Егор…

«Дура, дура, дура».

— Егор…

«Перестань, прекрати!»

— Егор…

«Вылечите меня. Кто-нибудь…»

— А ведь я тебя предупреждала, — прозвучало рядом.

Алена мгновенно пришла в себя и подскочила на кровати. Огляделась — никого. Призрака в белом платье не было видно, равно как не ощущала Алена и тяжелого давления, которое всегда сопровождало его невидимое присутствие.

Алена совсем забыла про Аглаю! А ведь она все это время была здесь. Видела, что Алена не в себе, слышала, что она бормочет, как ненормальная, — и все сразу поняла!

У Алены похолодело под ложечкой, когда она вспомнила прозвучавшую в голосе Аглаи холодную угрозу.

— Что же я наделала? — растерянно пробормотала девушка.

Глава 34. МАЛЕНЬКАЯ СПАСИТЕЛЬНИЦА

Она снова шла сквозь лес. Вековые деревья то преграждали ей путь, то расступались, пропуская вперед. Голос леса манил ее. Земля вела своими тайными тропами. Углубляясь в лес все дальше и дальше, Алена наконец вышла к озеру. Вода стелилась перед ней огромной круглой скатертью — гладкой и белоснежной. И в этой молочной поверхности не отражалась ни она сама, ни деревья, ни небо. А в отдалении, в самом центре, стоял над озером густой туман.

Алена помнила: что-то в прошлый раз помешало ей дотронуться до белой глади озера, поэтому не торопилась протягивать руку. Хотя желание приблизиться было велико. Охваченное кольцом земли, не похожее ни на что, виденное ею за всю жизнь, озеро завораживало ее. Как будто в этих белых водах и вправду жило колдовство: незримое, могущественное, живущее по своим законам, которые, возможно, намного древнее законов человеческих.

Почувствовав, что она не одна, Алена оторвала взгляд от молочной глади и, оглядевшись, на несколько мгновений почти перестала дышать.

Они не выходили из леса, стояли на самой его границе по всей окружности озера. Множество пар глаз: желтых, красных, черных — смотрели на незваную гостью. Алена сразу почувствовала: перед ней не обычные лесные жители, а зловещие духи, такие же могущественные, как и та сила, которая дала им второе рождение в этом лесу. Их звериный облик не мог обмануть ее.

Каким-то образом, как это часто бывает во сне, Алена знала, что сейчас они только наблюдают за ней со стороны и не станут приближаться. Они пришли, чтобы показать ей, что защищают это место — показать, что здесь она в их власти.

Краем глаза уловив движение, Алена посмотрела вперед и увидела, что туман над озером рассеивается. В том месте, куда ей ни за что не доплыть, было что-то скрыто от чужого взора. Алена, затаив дыхание, наблюдала, как завеса тумана открывает неясные еще очертания. Она вот-вот должна была увидеть, что скрывается там — посреди озера. Но тут Алене вдруг почудилось, что откуда-то позади ее зовет чей-то голос, и… проснулась.

Было еще темно. Алена приподнялась на локтях, увидела сидящую на постели в позе сфинкса черную кошку, которая невозмутимо смотрела на нее фосфорицирующими в темноте глазами, и снова откинулась на подушку.

Она помнила, что ей снилось Белое озеро. Во сне оно словно сошло с обложки сборника легенд, принесенного Родионом, — и немудрено, ведь как оно выглядит на самом деле, Алена не знала, потому что никогда там не была.

Ощущения от сна у Алены остались нехорошие. Она вдруг поняла, что если в реальности это место похоже на ее сновидение, то у нее нет ни малейшего желания бывать там. Впрочем, реальность наверняка не имеет ничего общего с ее сном. Скорее всего, Белое озеро — это самое обыкновенное озеро в лесу. Возможно, из-за каких-нибудь природных явлений, имеющих вполне логическое пояснение, вода кажется слишком светлой — всего лишь. А сон… Сон был навеян легендой — страшной сказкой о мстительных духах, вот и все. Вот только почему-то он снится ей уже второй раз подряд, засыпая, думала Алена.

Проснувшись во второй раз уже утром, она и думать забыла о Белом озере из сна — у нее были проблемы гораздо важнее.

Натянув одеяло до самых глаз, Алена моргала и пялилась в потолок, спрашивая себя: как ей теперь быть?

Во-первых, она боялась увидеть Егора. Может быть, ей вчера все показалось? Невозможно, чтобы она и вправду в него влюбилась. Она ведь не рехнулась, чтобы сделать такую глупость? Наверняка она решила так под влиянием момента. Алена вчера чувствовала себя растерянной, немного одинокой, когда осознала, что папа уже не может принадлежать только ей, что теперь он счастлив, у него есть любимая женщина, а Егор чуть ли не впервые говорил с ней по-доброму. Сказал именно те слова, которые ей нужно было услышать — вот она и поддалась эмоциям. Но нельзя сразу вот так с бухты-барахты решать, что влюбилась. Тем более что Егор явно совсем не тот человек, в которого ей стоит влюбляться.

А во-вторых… Была еще Аглая. Сейчас Алена не чувствовала ее присутствия. Не только в своей комнате — Аглаи не было в доме. Она снова куда-то пропала, как это уже случалось прежде. Почему-то это обстоятельство после угроз призрака дома Каффа, Алену только сильнее обеспокоило. Куда отлучается Аглая? Что это означает?

С такими мыслями Алена спустилась к завтраку. Войдя в столовую, она изо всех сил старалась не смотреть в ту сторону, где сидел Егор. Краем глаза она видела карамельные волосы, но усилием воли заставила себя сосредоточиться на еде.

На тарелке — картофельная запеканка с грибами.

«Не смотри».

На блюдце рядом — кусочек рулета с абрикосовым вареньем.

«Говорю, не смотри».

В стакане — крепкий черный чай с ароматом бергамота.

«Не смотри… Да ну что же это такое!»

Алена посмотрела. Украдкой. Ее взгляд скользнул по закатанным до локтей рукавам оливковой рубашки, по галстуку, остановился на лице… Глаза цвета предгрозового неба вдруг глянули в ее сторону, задержались на ней лишь на пару секунд, но этого хватило, чтобы у Алены началась тахикардия, удушье и случилось еще какое-то «Ба-а-ам!» в голове.

Она быстро опустила глаза в тарелку.

«Приплыли», — подумала она.

— Алена, ты хорошо себя чувствуешь? — донесся до ее ушей встревоженный голос Альмы. — Ты совсем ничего не ешь.

Алена вдруг осознала, что сидит с опущенной головой, пялится в тарелку и до сих пор даже не притронулась к еде.

— А-а-а, — промычала она, — да… все нормально… я задумалась.

Она вдруг заметила устремленный на нее и полный дружеского сочувствия взгляд Влада. Вздохнула. Ну понятно — он думает, что она переживает из-за папы и Альмы. Алена постаралась естественно ему улыбнуться и насильно засунула в рот кусок запеканки. Делая вид, что наслаждается едой, пожевала и проглотила. Запихнула еще один. Ей вдруг стало любопытно: это вообще нормально — терять аппетит, когда влюбляешься? Она ведь никогда еще не влюблялась за свои семнадцать лет. Или все-таки ненормально? Тогда есть шанс, что это все-таки не влюбленность, а… ошибка.

****

«Это ошибка, — убеждала себя Алена. — Это временно. Это пройдет. Надо только подождать. Не хочу я в него влюбляться. Только не в него — он же меня терпеть не может, хоть и посочувствовал вчера в кои-то веки. Кажется. И не смотри же ты на него!»

Но Алена опять посмотрела. Почему-то остановила взгляд на руках Егора: одна лежала на столе, пальцы держали кофейную чашку, ручку Егор почему-то игнорировал. Вторая лежала перед ним, согнутая в локте, металлический браслет часов обхватывал запястье.

«А у него красивые руки, — мечтательно пронеслась мысль в голове Алены, и девушка от отчаянья едва не уронила лицо в тарелку; по крайней мере ей очень хотелось сделать именно это. — С каких пор, черт возьми, я думаю, что Егор красивый?»

Собственно, она и до этого замечала, что привлекательностью он не обделен, но то же самое можно было сказать обо всех ее сводных братьях. Буквально. Алена видела это с самого начала, но относилась ровно. Так почему она теперь вздыхает, глядя на его руки? Он же совсем не изменился!

Егор ушел из столовой раньше нее — в этот раз Алена удержалась и провожать его взглядом не стала.

В школе Алена никак не могла сосредоточиться на уроках. Дважды ее вызывали, дважды она отвечала невпопад, роняла то мелок, то ручку, то конспект. Одна учительница посоветовал ей быть внимательнее на занятиях, а не витать в облаках, другая с тревогой поинтересовалась, не надо ли ей в медпункт. Даже златовласка косился на нее с подозрением, как будто думал про себя: «С ней вообще все нормально, а?»

«Нет, — думала Алена, выходя в этот день из школы, — со мной не все нормально. Со мной все ненормально. И, кажется, медпункт мне не поможет».

Алена — как это часто бывало в последнее время — нарочно пропустила автобус, на котором уехал Женя. Видела, что автобус стоит на остановке, могла успеть, если бы побежала, но не стала. Златовласку она вообще старалась избегать, а сейчас его компания ей тем более была не нужна.

Следующий автобус пришлось ждать минут двадцать. В принципе до поворота к особняку была лишь остановка езды, но очень большая остановка, так что пешком идти дольше. К тому же вдоль трассы.

Когда автобус остановился на развилке, Алена сошла со ступеньки и устремилась к асфальтированной дороге, ведущей сквозь лес к дому Каффа. Дорогу эту Алена не любила — ей все время казалось, что две стены вековых деревьев словно надвигаются на нее по обеим сторонам и вот-вот сойдутся друг с другом, расплющив ее маленькую фигурку, словно насекомое. Но так как ходить здесь приходилось каждый будний день, и обычно по два раза на день, то Алена в какой-то степени привыкла — просто научилась игнорировать свой страх перед этими исполинами.

От трассы до дома Алена обычно шла минут двадцать. Если очень быстрым шагом, можно было и за пятнадцать дойти, но сегодня она не торопилась. Чтобы не думать о Егоре, Алена думала об Аглае. К примеру, спрашивала себя, почувствует ли сейчас присутствие призрака, придя домой. Ведь, где бы Аглая не исчезала и как долго не отсутствовала, рано или поздно она вернется и появится перед Аленой. Разумеется, ей хотелось знать, что означали угрозы Аглаи. Что она собирается делать? Наказать Алену? Но каким образом? Алена ведь уже множество раз объясняла этой самодурке, что все ее попытки напугать ничего не надут. В конце концов, что может ей сделать бестелесное привидение? В том-то и дело — только пугать и может.

В голове Алены вдруг прозвучали слова, сказанные голосом Аглаи:

«Я и жизнь твою легко отниму, стоит только захотеть. Запомни: ты все еще ничего обо мне не знаешь».

Алена нахмурилась. Над ее головой вдруг зашумели птицы. Девушка вскинула голову: их было много, словно, испугавшись чего-то, они сорвались со всех ближайших деревьев и взвились в небо. Алена не могла разобрать: то ли предупреждение звучало в их криках, то ли паника.

«Что это с ними?» — подумала Алена, и в этот самый момент услышала глухое, низкое рычание.

Она опустила глаза и окаменела каждой клеточкой тела. Перед ней стоял волк — белый волк с красными глазами. И оскаленная его пасть, и готовность к прыжку в позе не оставляли никаких сомнений — он собирается нападать.

Алена знала, что в тот раз, в лесу, волк ей вовсе не померещился. Но тогда она словно не интересовала его. Алена слишком хорошо помнила царственное равнодушие во взгляде красных глаз, которые смотрели на нее с вершины обрыва.

Сейчас этот жуткий зверь скалил зубы и десна. Алые глаза горели огнем. Стоящий прямо перед ней волк казался Алене каким-то невозможным чудовищем из страшных сказок, но все же он был настоящим. И в тот самый момент, когда Алена, оцепенев и едва дыша от ужаса, подумала: «Сейчас я умру», волк прыгнул.

Алена не закричала — голос внезапно отказал ей, — только невольно подалась назад и, не удержавшись на ногах, завалилась на спину. Ее сковал ужас — холодный, пробирающий до костей. Упав, Алена перестала видеть нападающего на нее зверя, и от внезапной неизвестности ее страх вырос больше этого леса — он заслонил собой все; он стал землей, воздухом и небом.

Вокруг был только страх.

Ужасный рык был совсем близко. Алена нашла в себе силы поднять голову, чтобы сквозь застилающую глаза пелену увидеть свою смерть, как вдруг что-то стремительное и гибкое прыгнуло на дорогу между ней и белым зверем, и тот, заскулив, как щенок, резко припал к асфальту и подался в бок.

Алена смотрела прямо перед собой и не верила глазам: мимо нее неторопливо, с грацией, присущей только этим животным, ступала мягкими лапами по асфальту черная кошка.

Белый волк дернул головой, снова ощерил пасть, и из нее вырвалось возмущенное рычание. Черная кошка в ответ зашипела, воинственно выгнув спину.

Алене было совершенно ясно, что миниатюрное домашнее животное не соперник огромному белому зверю, но… Волк внезапно сорвался с места и молнией бросился в лес. А через некоторое время оттуда, из-за стены деревьев, донесся его пронзительный вой.

Алена могла поклясться, что слышала в нем не только исступленную ярость, но и обиду. Девушка сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожит грудная клетка, потом на выдохе поднесла руку к груди. Когда оцепенение, охватившее ее тело, наконец отпустило, Алена посмотрела на кошку — та стояла рядом и смотрела в сторону леса, — и спросила:

— Ты… защищаешь меня?

Маленькая черная кошка оторвала взгляд от леса и оглянулась на нее. Алена сейчас не удивилась бы, если бы та заговорила с ней. Но кошка лишь махнула хвостом и побежала по дороге в сторону дома.

Алена, окончательно придя в себя, вскочила на ноги, схватила школьную сумку и поспешила за кошкой — оставаться одной на дороге рядом с лесом, где за деревьями прячется белая смерть с красными глазами, ей совсем не хотелось.

А о том, что с ней могло случиться несколько минут назад, если бы не маленькая безымянная защитница, она подумает потом. Когда осознает.

Глава 35. ИЗВЕСТИЕ

— Во-первых, — рассуждала Алена вслух у себя в комнате, — я больше не хожу по этой дороге одна.

Она могла не бояться, что ее услышат. Двери — и в коридор, и на веранду — были закрыты, а Аглаи по-прежнему не было в доме.

— Придется прилепиться к златовласке, — сказала себе она. — Прям прилепиться банным листом — и ни на шаг ни по дороге в школу, ни обратно не отходить. Потерпит.

У нее мелькнула неожиданно волнующая мысль: как было бы замечательно, если бы из школы ее забирал на машине Егор… Но Алена тотчас мысленно отругала саму себя:

«При чем тут Егор? Почему в тот момент, когда твоя жизнь в опасности, ты думаешь о таких глупостях?!»

Но если златовласка от нее сбежит, ей придется воспользоваться другим вариантом. Сказать папе, что она слышала в лесу волчий вой и боится ходить по этой дороге одна. Тогда папа либо сам будет забирать ее из школы — в те дни, когда в больнице у него часы приема в первой половине дня, либо Альма, показательно волнуясь за падчерицу, позаботится о том, чтобы ее забирал кто-нибудь из сводных братьев.

«Егор», — произнес назойливо в голове ее собственный голос, и Алена заскрипела зубами от злости на саму себя.

Утром проще. По утрам всегда есть к кому прилепиться, кроме златовласки. Влад ездит в институт, папа на работу…

«Егор тоже на работу»…

Алена на полном серьезе посмотрела на ближайшую стену. Пойти побиться об нее головой, что ли? Чересчур навязчивые мысли выбить.

А вот говорить кому-либо из семьи о том, что на нее напал волк, точно не стоит. Белый волк с красными глазами… Никто не поверит. Еще не дай бог решат, что ей нужно у врача провериться. Разве что приврать и сказать, что волк был самый обыкновенный — тогда, может, и поверят. Или на крайний случай подумают, что она приняла за волка одичавшую собаку. Но в этом случае, по крайней мере, позаботятся, чтобы она одна не ходила этой дорогой.

Что правда, здесь есть одна проблема. Когда Егор нашел ее в лесу, она сказала ему, что видела волка, но, хоть убей, сейчас не могла вспомнить, говорила ли, как этот волк выглядел. А если говорила? А сейчас начнет рассказывать совсем другое? Егор не преминет прямо сказать, что она выдумывает. Нет, о волке лучше пока молчать. Рассказать можно только Владу. Но сначала надо хорошо подумать.

— А во-вторых… — произнесла вслух Алена и задумалась.

Маленькая черная кошка, почти каждую ночь, за редким исключением, ночующая у нее в комнате, не на шутку ее заинтересовала. Алене захотелось узнать, где сейчас эта безымянная чернушка. И кстати… Почему она до сих пор называет ее безымянной? Наверное, за столько времени кто-то уже должен был дать ей имя, а Алена просто не в курсе.

Была суббота. В полдень Алена спустилась вниз. Гостиная пустовала. Родион, как всегда, сидел у себя в кабинете. Слава был в мастерской — выходя из своей комнаты, Алена слышала, как он работает. Златовласки вообще не было дома: еще вчера, в школе, он договаривался с одноклассниками насчет субботней вылазки в Гнежин в поисках развлечений. Насчет остальных Алена не знала. Сейчас она направлялась к Владу.

Дверь в его комнату была приоткрыта, поэтому, решив, что хозяин внутри, Алена, постучавшись, заглянула. Влада не было, однако комната не пустовала — здесь, как всегда, отдыхали три кошки: белая, пепельная и трехцветная.

На Алену они никак не отреагировали, однако, когда она уже собиралась уходить, вдруг повскакивали со своих мест — кто с кресла, кто с кровати, кто со стула — и, спрыгивая на пол, устремились к открытой двери. Заинтересовавшись, Алена отправилась за ними. И даже не удивилась, когда кошки привели ее в столовую, где Альма насыпала им корм в кошачьи миски. Видимо, у кошек слух был получше, чем у Алены, и они услышали звуки, которые на таком расстоянии не могла услышать она. Здесь же уже были и коты: рыжие близнецы и черно-белый.

«Черной нет», — отметила про себя девушка.

— Алена? — завидев ее, улыбнулась Альма. — Ты уже проголодалась? Сейчас начну готовить обед.

— Э-э-э, — промычала в ответ Алена. — Нет, я сюда пришла следом за кошками. Просто шла за ними и…

Альма коротко рассмеялась.

— Да уж, — сказала она, — в доме шесть кошек. Любопытное, наверно, зрелище, когда они все одновременно бегут в одном направлении.

«Шесть? — мысленно удивилась Алена. — Почему шесть, ведь их семь… Альма ошиблась?»

— Я искала Влада, — сказала она. — Его в комнате не было, подумала, может быть, это он котов кормит.

— Да, Влад тоже их кормит, — ответила Альма. — Но чаще я. Он ведь учится, а я дома большую часть времени — мне проще этим заниматься. А он сейчас, наверное, с Шумкой гуляет во дворе — погода-то хорошая.

Сказав Альме, что проверит, Алена вместо этого поднялась на второй этаж. В коридоре неожиданно столкнулась со златовлаской.

— О, — вырвалось у нее помимо воли. — А ты что тут делаешь? Разве вы не собирались компанией в Гнежине гулять?

Тот скорчил мину.

— А я в Гнежин и еду. Кто с утра гуляет, дура, что ли? Ты что, не развлекалась никогда?

Алена только сейчас заметила, что одет в легкую кожаную куртку, а на ногах уличная обувь вместо домашней. Бесцеремонно отодвинув ее с дороги, Женя прошел мимо.

— Постой! — окликнула златовласку Алена.

Он обернулся с раздраженным вздохом.

— Ну чего тебе? Я и так опаздываю.

— Ты черную кошку не видел? — спросила Алена.

Златовласка удивленно моргнул — этого вопроса он точно не ожидал. Но в следующую секунду закатил глаза к потолку.

— Не помню я никакую черную кошку. В доме из-за Влада всегда было полно котов, они ходят здесь, как хозяева, я на них внимания не обращаю. Все, меня нет.

****

Алена смотрела ему вслед, пока он не скрылся на лестнице, и направилась в свою комнату.

Женя черную кошку не помнит. Артур перед отъездом говорил то же самое. Альма сказала, что в доме шесть котов. Любопытно. Очень любопытно, потому что Алена никак не могла забыть, что Влад безымянную чернушку видел ничуть не хуже ее — именно он сказал Алене, что эта кошка пришла в их дом последней, и у нее до сих пор нет имени.

Алена не сильно удивилась — она с самого начала догадывалась, что Влад рассказал ей далеко не все, что знает об этом доме и его странностях.

«Надеюсь, Аглая не скоро вернется, — подумала Алена. — И в этот раз я успею поговорить с Владом».

* * *

Днем поговорить с Владом не вышло. Алена слышала, как Альма просила его помочь ей в саду — посадить несколько саженцев, мол, сейчас самое время для этого, на улице тепло, а осенью саженцы лучше всего приживаются.

Судя по всему, это должно было занять у них пару часов, поэтому Алена поднялась к себе и засела за уроки. В какой-то момент она поняла, что засыпает над учебниками, побрела к кровати и, забравшись на постель, уснула.

Проснувшись, Алена в очередной раз поразилась, как здесь тихо. Хотя и привыкла уже, но все равно ее иногда до сих пор удивляло отсутствие шума машин за окном, гудков, людского гула… Этот дом, стоящий в окружении безмолвного леса, был вечно погружен в тишину. Только иногда со стороны мастерской Славы доносились тонкие постукивания инструментов, а снизу, с первого этажа слышались звуки фортепиано. Но сейчас было тихо.

Алена посмотрела на часы — полвосьмого. Ого! Вот это она разоспалась. Влад должен быть у себя, и до ужина как раз есть время — она успеет с ним поговорить.

Поднявшись с постели, Алена заглянула в зеркало — волосы растрепаны после сна. Привела себя в порядок и вышла в коридор.

Спускаясь по лестнице, она услышала доносящиеся из гостиной голоса сводных братьев. Алена не могла расслышать, о чем шла речь, но легко распознала голос Егора. Она поморщилась. Прислушалась к разговору еще раз.

«Ну вот же, — мысленно комментировала она. — Слава, кажется, дразнит златовласку. Тот огрызается. Кстати, златовласка примерный мальчик. Неожиданно рано вернулся из Гнежина. Я думала, до ночи гулять будет. О, Влад что-то сказал — похоже, как обычно, исполняет роль миротворца. Так почему же я даже не обратила на них внимания, зато сразу услышала голос Егора, при том что он произнес всего пару слов и сразу замолчал?»

Алена обреченно вздохнула:

«Выходит, я и правда влюбилась?»

Завернув на следующий лестничный пролет, она уже могла видеть братьев. Сразу в глаза бросился Женя — до сих пор в кожанке, значит, только приехал. Продолжая спускаться, Алена взглядом искала Егора, но ее поиски были внезапно прерваны — сверху послышались чьи-то быстрые и громкие шаги. Алена вскинула глаза: на лестнице, следом за ней, возник Родион — он спускался быстрым шагом, почти бежал.

Алена не сразу поняла, что ее встревожило. Но стоило только присмотреться к лицу Родиона, как до нее с запозданием дошло: Родион никогда не бегал по лестнице. Вообще никогда никуда не спешил. Он всегда пребывал в расслабленном состоянии Будды. Даже когда он говорил с ней и приветливо улыбался, Алене казалось, что мыслями он не здесь, а в своих книгах.

Но сейчас Родион выглядел не на шутку обеспокоенным. Догнав Алену, он быстро пронесся мимо нее, даже не взглянув на сводную сестру. Провожая его взглядом, Алена заметила на его плече небольшую дорожную сумку.

Видимо, все то же самое заметил и Егор.

— Что-то случилось? — спросил он, поднявшись с дивана.

— Артур, — коротко бросил на ходу Родион.

Сойдя с последней ступени на паркет, остановился.

— Звонил менеджер Артура, ему стало плохо. Я в аэропорт, первым же рейсом лечу к нему.

Егор двинулся в сторону лестницы на второй этаж со словами:

— Я с тобой. Сейчас мигом соберусь.

— Не стоит, — остановил его Родион. — Меня одного хватит. Не в первый раз.

Спустившись с лестницы следом за Родионом, Алена заметила, как Слава, сидящий на диване, облокотился о колени и низко опустил голову, так что она перестала видеть его лицо — только свесившиеся вниз пряди медового цвета. Он тяжело выдохнул, и Алене это совсем не понравилось.

Алена прокашлялась, привлекая к себе внимание.

— Артур… болен? — спросила она.

Второй сын Альмы всегда казался цветущим и полным жизни, она и подумать не могла, что у него серьезные проблемы со здоровьем.

— Нет, — ответил со своего места Слава.

Он слегка приподнял голову, но на Алену даже не глянул — смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом.

— Его просто слишком часто подолгу не бывает дома. Но в этот раз слишком рано. Две недели прошло с отъезда.

— Слава, — одернул брата Егор, как будто просил замолчать.

Алена моргнула. Сказанное Славой ее озадачило — она не улавливала смысла. Разве человеку может стать плохо из-за того, что его часто не бывает дома? Артур так привязан к семье? К братьям? К дому? К матери? И при чем тут две недели с отъезда? Почему «в этот раз рано»?

В голове Алены пульсировал вопрос:

«Что происходит?»

— По крайней мере, довезу тебя до аэропорта, — сказал Егор. — Тебе сейчас в таком нервном состоянии лучше за руль не садиться.

И снова Алена удивилась. Казалось, что новость Родиона взволновала всех. Слава помрачнел. Женя нервно кусал губы, его взгляд метался от одного брата к другому. Влад несколько раз тяжело вздохнул, а его брови изогнулись из-за переживаний за Артура. Сам Родион выглядел настолько дезориентированным, как будто не понимал, где находится. И только Егор сохранял спокойствие. Алена даже испытала странную гордость за него, толком не понимая, почему.

Когда Егор с Родионом вышли из дома, и в открытое окно гостиной проникли звуки отъезжающей со двора машины, в гостиной какое-то время стояла тишина. Потом Слава произнес:

— Надо сказать маме.

Глава 36. АРТУР

Этой ночью в доме не спал никто — в этом Алена была уверена. Артура привезли под утро. Егор еще затемно, сразу после звонка Родиона, выехал из дома в аэропорт — встречать братьев. Приехали они через три часа, на рассвете. Алена специально оставила дверь на веранду открытой, чтобы не пропустить их приезда, хотя ночью было холодно — пусть бабье лето, но все-таки октябрь.

Услышав, как во двор въехала машина, Алена вскочила с кровати и выбежала на веранду. Открылась дверца со стороны водителя, и из машины вышел Егор. Следом открылась одна из задних дверец — Алена увидела Родиона. Артуру помогли выбраться из машины, потом, подхватив его под руки, повели в дом. Сам он идти не мог. Алена несколько секунд смотрела недоверчиво, потом прям так как была, в пижаме, бросилась через комнату в коридор, и дальше — вниз по лестнице.

В гостиной уже встречала сыновей Альма. Аленкин папа стоял взволнованный чуть поодаль. Заметил дочь, но ничего не сказал. Когда Егор и Родион ввели Артура в дом, Алена в первый момент не поверила своим глазам.

Лицо Артура выглядело бескровным, глаза были закрыты, под глазами расплывались темные круги, губы казались синюшными. Все его тело было обмякшим. Отпусти его братья — и Артур тотчас упал бы на пол. Алена не узнавала его — как будто совсем другой человек. Вернее… как будто тот, на кого она сейчас смотрела, был только тенью Артура. Он даже показался ей истощенным, но ведь… Да разве можно так исхудать за две недели?!

Алена смотрела, как Егор и Родион почти несут Артура на себе по лестнице, и не понимала: почему они привезли его домой? Почему он не в больнице? Разве это нормально? Если в столице у него случились проблемы со здоровьем, разве первым делом его не должны были отвезти в больницу? Зачем вместо этого его несколько часов везли сюда: два часа в самолете, час от аэропорта до дома на машине… Что происходит? Что, черт возьми, происходит? И что, в конце концов, случилось с Артуром всего лишь за две недели на съемках фильма?

Заметив рядом Альму, Алена не выдержала и спросила:

— Почему его в больницу не отвезли?

Альма, провожая измученным взглядом сыновей, как-то неестественно тихо ответила:

— Ему лучше здесь.

Алена не понимала. Она уже так много знала об этом доме и о семье Каффа, и все равно ничего, ничегошеньки не понимала!

Молча она пошла наверх. В коридоре остановилась. Какое-то время смотрела в ту сторону, где была комната Артура — до тех пор, пока не открылась одна из дверей, и в коридор не вышел Егор. Он выглядел уставшим, и на Алену даже глаз не поднимал, как будто ее здесь не было. Но проходя мимо, вздохнул и сказал глухо:

— Иди спать. Не спала ночью наверняка. Иди и высыпайся, уже все в порядке.

Проследив взглядом, пока он спускался по лестнице — видимо, пошел ставить машину в гараж, — Алена снова глянула в сторону комнаты Артура. Родион не вышел. Скорее всего, в ближайшие часы будет рядом с младшим братом.

«Единокровные братья в нашей семье между собой очень близки», — так сказал Влад?

Выходит, что для Родиона Артур самый родной человек. Каково же ему сейчас?

«Все будет в порядке, — мысленно повторила Алена слова Егора. — Точно будет?»

* * *

Алена не сомневалась, что уснуть не сможет, но уснула почти сразу. Как будто ее организм внял наставлениям Егора. Он сказала, что она должна спать, и что все в порядке — и Алена, не отдавая себе в том отчета, послушалась.

Она проспала и завтрак, и обед, а когда проснулась, было уже больше двух часов дня. Впрочем, Алена была уверена, что сегодня многие в этом доме пропустили завтрак.

Черной кошки в ее комнате в этот раз не было, зато… в доме очень ясно ощущалось присутствие Аглаи — призрак вернулся.

Может быть, она как-то узнала, что с одним из ее внуков случилось что-то плохое, а может, ей просто пришло время вернуться. Впрочем, Аглая прямо сейчас интересовала Алену меньше всего. Все мысли оттесняла самая тревожная: что с Артуром, как он?

Встав с постели и переодевшись, Алена вышла в коридор и… растерялась. Можно ли сейчас беспокоить Артура и стучаться к нему в комнату? А если ему стало хуже? Наверное, стоит спуститься вниз и сначала спросить у кого-нибудь из семьи, в каком он состоянии.

Алена уже спускалась по лестнице, когда услышала, как наверху открылась дверь, а следом послышались шаги. Вроде бы, размеренные и спокойные — никто не бежал, не торопился. Уже хороший знак, так ведь?

Подождав немного, пока шаги приближались, Алена наконец увидела появившегося из-за угла Родиона. Обнаружив ее прямо перед собой на лестнице, он улыбнулся.

— День добрый, — сказал Родион; и, угадав по ее лицу, о чем она думает, добавил: — Артуру намного лучше, уже все в порядке. Можешь заглянуть к нему, если хочешь. Он будет рад.

— О. Хорошо, — только и нашлась ответить Алена.

Она проводила Родиона взглядом, пока он спускался по лестнице, и пошла обратно наверх.

Комната Артура была крайней в противоположном конце коридора — рядом с левым крылом, где находились комната и кабинет Родиона.

Подойдя к двери, Алена заметила, что та приоткрыта — буквально чуть-чуть, на несколько сантиметров. Наверное, Родион случайно оставил. Алена собиралась постучать, да так и застыла с поднятой и сжатой в кулак рукой. Она никак не могла решиться. Родион сказал, что Артуру лучше, и выглядел старший из братьев при этом так, как будто с его плеч упал тяжелый груз. Но Алена все равно не верила. Артур утром выглядел, словно мертвец из фильма ужасов. Как же ему могло стать лучше всего за несколько часов?

— Входи-входи! — раздался из комнаты знакомый голос. — Я не сплю, не кусаюсь и не заразный! Честно!

Алена поймала себя на том, что возвела глаза к потолку — вполне обычная для нее реакция на юмор Артура. Но разве ситуация обычная? Алена взялась за дверную ручку и толкнула дверь от себя.

****

Когда она вошла, ее встретили лучезарной улыбкой.

— Так и знал, что это сестренка от беспокойства обо мне топчется у дверей моей спальни.

Алена застыла на пороге, глядя на Артура во все глаза. Он выглядел цветущим. И грима не надо — можно звать журналистов для интервью «Звезда отдыхает в родном доме» и делать снимки для глянцевых журналов в любых ракурсах.

— Я так счастлив, что моя сестренка волновалась обо мне, — сказал Артур с улыбкой «соблазнителя сестренок», за которую, по мнению Алены, он заслуживал пожизненное заключение.

Он сидел на маленьком диванчике. В одной руке держал чашку, видимо, с чаем, в другой — газету. Отложив на стоящий рядом журнальный столик и то, и другое, развел руки в стороны, раскрывая объятья, и добавил:

— Иди ко мне, обними старшего братика.

Алена не удержалась и опять закатила глаза к потолку. Судя по тому, что небратские повадки Артура никуда не делись, чувствовал он себя действительно прекрасно. Куда только всё подевалось?

— Нет, спасибо, я лучше тут постою. От обнимашек у тебя поднимется температура. Вдруг ты упадешь в обморок прямо у меня на руках? Я ж себя не прощу.

Артур театрально положил руку на сердце.

— Ну что ты, сестренка, твои объятья — спасительный эликсир, они, напротив, придадут мне сил.

Алена прокашлялась.

— Нет уж, что-то не хочется.

Артур прищурил глаза, а улыбка «соблазнителя сестренок» сменилась улыбкой «охотника на девственниц».

— Если ты не подойдешь ко мне, тогда я сам подойду к тебе, — пригрозил он.

Алена на всякий случай сделала шаг назад, заметив, что Артур подался вперед, словно и правда собирался встать.

— Давай я Родиона позову, — поспешно предложила Алена, большим пальцем показывая себе за спину — на дверь. — Он с радостью тебя обнимет, я уверена.

Артур состроил несчастную физиономию, разочарованно выдохнул и снова откинулся спиной на спинку дивана.

— Жестокая ты, сестренка. Не хочешь немного побаловать старшего братика.

— Не хочу, — легко согласилась Алена. — Ты и так избалованный. Лучше скажи, что с тобой случилось?

Артур чуть склонил голову набок и снова улыбнулся. Но в этот раз в его улыбке не было ничего от «соблазнителя сестренок». Она была очень грустной. Алена даже не подозревала, что Артур умеет так улыбаться, потому что в этой его грусти было в миллион раз больше искренности, чем во всех тех улыбках, которые он носил на лице, как роли.

— Лучше бы ты просто обняла меня, чем допрашивать, честное слово. Я на самом деле несчастный человек и нуждаюсь в утешении. Но ты мне, конечно, не веришь.

— Верю, — сказала Алена. — Обнимать не буду. Но верю.

Артур округлил глаза.

— Правда?

Озадаченно хмыкнул.

— Обычно, когда я говорю это женщинам, они смеются. Видимо, считают, что я просто кокетничаю. Не верят, что серьезен.

— Угу, — промычала Алена. — Это они тебя не видели похожим на зомби из фильма ужасов. А то поверили бы.

Артур открыл рот, изображая потрясение, потом простонал и прикрыл глаза рукой.

— Зомби… — произнес он замогильным голосом. — Ты совсем не щадишь мои чувства.

Девушка смотрела на развлекающегося Артура, а перед глазами стояло его посеревшее, мертвенное лицо с синюшными губами. Как он может шутить сейчас? Как он может? Алена вдруг с удушающей ясностью поняла, что тот Артур, которого она видела этим утром, был одной ногой в могиле. Мог умереть. По-настоящему. И это было так страшно…

— Почему ты веселишься?

Алена даже не сразу поняла, что спросила вслух. А когда поняла, осознала еще две вещи. Во-первых, что-то в ее голосе прогнало веселье из глаз Артура. А во-вторых… Она не плакала. Не плакала. Просто две слезы прочертили мокрые дорожки вниз по щекам, пока не сорвались с ее лица вниз — на пол.

Во взгляде Артура несколько секунд стояло удивление. Потом он тяжело вздохнул, отвернулся, какое-то время задумчиво смотрел в сторону, наконец встал, подошел к Алене и все-таки поступил, как грозился — обнял. Совсем не как соблазнитель обнял. Очень нежно. Как родного человека. Или как друга.

Алена не стала обнимать его в ответ — не смогла. Что-то в ней противилось, и она даже догадывалась, что именно. Но и вырываться тоже не стала.

— У тебя смертельная болезнь? — спросила она тихо.

— Угадала, — так же тихо ответил Артур. — У меня смертельная болезнь.

— Не ври, — отозвалась Алена. — Для смертельно больного ты сегодня слишком хорошо выглядишь.

— Ох, — оживился Артур, по-прежнему не выпуская ее из объятий, — ты, наконец, оценила мою неотразимую внешность! Уже влюбилась?

«Влюбилась, — подумала про себя Аленка. — Только не в тебя».

А вслух только сказала:

— И не надейся. У меня иммунитет на соблазнителей.

Артур тихо рассмеялся над ее ухом.

— Ты хорошая девочка, Аленка, — сказал с улыбкой. — Я тебя потом как-нибудь обязательно соблазню. А сейчас постой тихонько. Так надо.

Они стояли так совсем недолго, когда в дверь постучали. Визитер не стал ждать — дверь открылась сразу же. Объятья Артура слегка ослабли, и Алена отстранилась. Еще до того как обернуться, она знала, кого увидит. И не потому, что у нее была сверхъестественная интуиция. Вовсе нет. Она просто ни на секунду не сомневалась в своем сверхъестественном невезении.

«Здорово, — подумала Алена, глядя в серые, как предгрозовое небо, глаза Егора. — Чудесно. Волшебно. Феерично. Теперь он будет думать, что я со всеми его братьями то обнимаюсь, то на полу валяюсь. Почему? Почему он опять должен был это увидеть? Он уже и так меня ненавидит, куда больше, а? Господи, ты есть где-нибудь? Или ты надо мной нарочно издеваешься?»

Егор перевел взгляд с нее на Артура. Алена ждала, что он и в этот раз холодно попросит прощения, что помешал, и уйдет, но Егор вместо этого вошел в комнату, оставив дверь позади себя открытой.

— Пришел узнать, как ты себя чувствуешь, — произнес он, очевидно обращаясь к старшему брату.

Алена посмотрела на Артура и сразу заметила, что к нему вернулось игривое настроение. Одной рукой он продолжал обнимать Алену, а та не знала, что делать. Сбросить руку? Будет выглядеть так, будто ее застали за чем-то непристойным, и ей стыдно. Оставить как есть? Тогда получится, будто она поощряет флирт Артура. Причем бесстыдно — прямо на глазах Егора. И пока она растерянно моргала, Артур бодро сообщил младшему брату:

— Чувствую себя прекрасно, — потом с излишней тревогой посмотрел на Алену. — А вот сестренка так испереживалась за меня, что, гляди, даже лицом потемнела. Пришлось поддержать ее — испугался, что в обморок упадет от облегчения, что со мной все в порядке. Сестринская любовь такая трогательная.

Егор снова глянул на Алену, и в этот момент она никак не могла прочитать выражение, с которым он смотрел на нее. Его взгляд был слишком тяжелым для равнодушия, но слишком холодным для злости.

— Вижу, — коротко сказал он.

— А-а, — протянула смущенно Алена и подалась в сторону от Артура; его рука сразу же соскользнула с ее плеча. — Ну… я пойду.

Пряча глаза от Егора, Алена осторожно обогнула его и подошла к двери. Артур бросил ей вдогонку:

— Навести меня еще раз, сестренка! Твое присутствие меня воскрешает, честное слово!

Нотки веселья в его голосе вызвали у Алены досаду: не мог бы он обойтись без этих небратских поползновений хотя бы в присутствии Егора, а? Прежде чем выйти, она стрельнула в Артура недовольным взглядом, заметила, как удивленно и заинтересованно приподнялись его брови, но вникать не стала — поспешила покинуть его комнату.

Глава 37. СЕМЕЙНОЕ ПРОКЛЯТИЕ

На столе в столовой стояло две накрытых крышками тарелки. Видимо, сегодня все к обеду собирались по мере пробуждения. Справедливо решив, что одна из тарелок предназначена для нее, и не став гадать, кто сегодня еще не проснулся, Алена села за стол и поела.

Случай с Артуром не давал ей покоя. Это было слишком страшно, чтобы она могла просто выкинуть из головы и забыть. Но спрашивать у членов семьи… тоже было страшновато. Видно было, что и Альма, и другие братья, знают, в чем дело, но будут ли они откровенничать с ней, с Аленой? Даже сам Артур был явно не настроен делиться с ней правдой о том, что с ним произошло.

Однако Алена каким-то образом была уверена — это связано с проклятием. И с Аглаей. Не может быть не связано. А значит, никто не объяснит ей все лучше, чем призрак дома Каффа. На крайний случай, она уже решила, что пойдет к Владу, но… Все-таки ей очень хотелось поговорить именно с Аглаей. Если кто-то и знал, обо всем, что происходит в этом доме, то это определенно была она. И еще…

Алена вдруг подумала: при жизни Аглая была самым обыкновенным человеком. Не колдуньей какой-нибудь потомственной — ничего такого. Действительно ли она могла наложить такое сильное проклятие? Не то чтобы Алена хорошо в этом разбиралась, но если рассуждать логически, то все это с самого начала выглядит странно. Проклятие безбрачия, которым связано сразу семь человек, эти странные сны, которые видит Алена — то про паутину, то про Белое озеро, — случившееся с Артуром… И причина всему — обычная женщина, обиженная на мужчину, который ее бросил? Нет, как ни крути, а надо заставить Аглаю ответить на ее вопросы.

Случай представился очень скоро. Вернувшись к себе в комнату, Алена сразу поняла, что Аглая здесь. Не просто в доме, а здесь, в ее комнате — только невидима.

— Аглая, — тихо позвала Алена.

Помолчала, изучая стены, и позвала уже в голос:

— Аглая!

Призрак не появлялся.

Алена с досадой вздохнула. В какие игры играет это стервозное привидение?

— Аглая! — разозлилась она. — Выходи, ведьма старая! Я знаю, что ты здесь!

Призрак возник из стены справа и взбешенной фурией ринулся прямо на нее. В первый момент Алена даже не узнала Аглаю — ее лицо было искажено яростью. Это было настолько жутко, что Алена перепугалась и непроизвольно подалась назад. Под ступню некстати подвернулся какой-то предмет, валяющийся на полу. Призрак налетел на Алену в тот момент, когда она уже падала.

Девушка загремела на пол с криком. Она так больно ударилась копчиком, что в глазах потемнело. Со стоном, Алена оперлась ладонями о пол и встала на четвереньки. Именно в такой позе застал ее Митя, заглянув к ней в комнату.

— Что случилось? — спросил он.

Глаза мальчишки были широко расставлены от волнения. Похоже, падая, Алена наделала такого грохота, что испугала находящегося в коридоре ребенка, и он бросился к ней на помощь.

Алена криво улыбнулась.

— Ничего, все в порядке. Я просто упала.

Алена вытащила из-под себя мягкую зеленую игрушку, не удержавшись, закатила глаза — вот же злополучная лягушатина! — и показала ее Мите.

— Наступила нечаянно.

Митя моргнул и справедливо поинтересовался:

— А что она делала на полу?

Алена тоже моргнула. Вспомнила, как на днях обнималась с этой лягушкой, словно в бреду повторяя имя Егора. Почувствовала, что краснеет и быстро брякнула первое, что пришло на ум:

— Упала… наверное.

Митя озадаченно хмыкнул.

— Ладно. Раз с тобой все в порядке…

Он медленно потянул на себя дверь, не торопясь при этом убирать голову из дверного проема и продолжая смотреть на Алену.

Та на всякий случай еще раз улыбнулась, мол, у меня все отлично, за мной не надо приглядывать, правда-правда.

Наконец дверь закрылась. Алена подождала, пока стихнут шаги Мити в коридоре, потом села на пятки и посмотрела по сторонам.

— Выходи, — сказала она. — Я хочу с тобой поговорить.

Аглая царственно ступила в комнату из стены возле кровати.

— В следующий раз за старую ведьму из окна выкину, — пригрозила она Алене.

— А нечего делать вид, что тебя нет, — парировала Алена. — Я знаю, когда ты здесь, меня не обманешь.

Аглая возмущенно фыркнула.

— Я тебе что, служанка — по первому зову бежать?

«Ой, можно подумать, дворянка» — мысленно съехидничала Алена, но вслух решила этого не произносить — Аглая уж больно обидчивая.

Призрак тем временем посмотрел на Алену сквозь прищур.

— Что, вот прям, так и чувствуешь, здесь я или нет меня?

— Чувствую, — кивнула Алена.

Аглая нахмурилась.

— Мне это не нравится, — капризно заявила она.

— Мне в этом доме всё не нравится, — съязвила Алена. — Кого это волнует?

Аглая лукаво улыбнулась.

— Так уж прямо и всё? А может, кое-что все-таки нравится? Или кое-кто?

Алена почувствовала, как опять заливается краской.

— Понятия не имею, о чем ты.

И не давая Аглае возможность увести разговор в весьма щекотливом для нее направлении, поспешила добавить:

— Я хочу поговорить о проклятии. О том, что случилось с Артуром.

Поворот, который приняла беседа, Аглае явно пришелся не по душе. Она помрачнела, из безобидного на вид призрака красивой молодой женщины превратилась в настоящего демона — черты заострились, вокруг глаз появились темные тени, сквозь кожу проступили черные жилки. Что-то похожее Алена уже видела у себя в зеркале в тот раз, когда Аглая пыталась ее запугать. От ее зловещего вида сделалось жутко, но Алена была слишком упрямой, чтобы отступать. Таков уж характер у нее с детства: если что втемяшила в голову — будет гнуть свое.

— Не пытайся меня напугать, — сощурив глаза, упрямо посмотрела на Аглаю девушка. — Я не отступлюсь. Ты говорила, что на твоих внуках проклятие безбрачия, что они никогда не женятся и не смогут иметь детей. Но то, что было с Артуром… Какое отношение к этому имеет проклятие безбрачия? Утром, когда Родион его привез, он выглядел так, как будто вот-вот умрет. А сейчас, спустя всего несколько часов, уже вполне здоров и ведет себя, как ни в чем не бывало. Что происходит в этом доме?

****Аглая сощурила глаза в ответ:

— А чего это ты мне тут допрос учинила? Может, мальчишка съел что-то не то, отравился — в этих столичных заведениях, небось, всякой гадостью несъедобной кормят, — вот и поплохело ему. А родные стены, как известно, любой недуг получше врачей исцеляют.

— И еще, — продолжала Алена, так, как будто не слышала слова Аглаи. — Что-то мне не верится, что ты могла такое сильное проклятие наложить. Ты же не ведьма. Вон как бесишься, когда я тебя ведьмой называю. Не нравится тебе это. Это что получается… Если я, например, захочу кого-то проклясть, скажу «Проклинаю на веки вечные», и все — проклятие подействует? Хм, сильно сомневаюсь. Что-то ты мне не договариваешь.

В комнате вдруг резко потемнело, а за стенами дома прогремел гром. Алена резко повернула голову к окну — и по глазам ее резанула вспышка молнии.

— Это ты сделала?! С ума сойти! Я не знала, что призраки такое умеют! — потрясенно ахнула девушка и тотчас нахмурилась: — Слушай, нечего погоду портить, я тебе по-русски говорю: не действует на меня.

Алена вовсе не была так уж уверена в себе, но надеялась, что по крайней мере выглядит убедительно.

— Не скажешь — сама узнаю, — пригрозила Алена, со страхом наблюдая, как сквозь кожу Аглаи проступали все сильнее черные жилы.

«Ох, кажется, я по собственной воле сую голову в пасть к дракону», — подумала Алена и спросила почти наугад:

— Это как-то связано с Белым озером?

Гром прогремел с такой силой, что в ушах Алены вспыхнуло болью. Она вздрогнула всем телом, но усилием воли смогла сдержать рвущийся из груди крик.

— Дура девка! — яростно воскликнула Аглая. — Не лезь, куда не просят! Она тебя в пепел обратит и по ветру развеет!

Алена широко распахнула глаза.

— Она? Ты о ком?!

Лицо Аглаи перекосило от ярости — она поняла, что сказала лишнее.

— Кто — она? — настойчиво повторила Алена.

На самом деле Белое озеро она упомянула не совсем случайно. Слишком часто она стала видеть его во сне. Перед тем, как Алена узнала о проклятии безбрачия, лежащем на ее сводных братьях, они снились ей, связанные паутиной друг с другом и с этим домом. Но после того как Аглая все ей рассказала, этот сон перестал ее беспокоить. Зато теперь ей уже не единожды снилось Белое озеро. Которого она даже не видела никогда. А Алена уже успела понять, что здесь, в этом месте, любая мелочь, любое кажущееся совпадение может иметь значение.

— Хорошо, — наконец заговорила Аглая, взяв себя в руки. — Хочешь узнать о проклятии? Что ж, расскажу, раз уж тебе приспичило. Все, как я тебе сказала: на моих внуках лежит проклятие безбрачия. И нечего удивляться тому, что ты вчера видела. Как, по-твоему, проклятие действует-то? А вот как. Если появится у кого-то из моих внуков невеста, то в этот дом она войти не сможет. Он не впустит.

— Тогда почему Альма и ее первый муж вообще этот дом здесь построили? Почему его не разрушить, и не уехать подальше?

— Совсем дура?! — резко спросила Аглая. — Не перебивала бы лучше!

— Хорошо, извини, больше не буду, — послушно произнесла Алена, догадываясь, что Аглае сейчас лучше не перечить, а то чего доброго передумает и ничего больше не расскажет.

— Этот дом — единственное место, где они могут жить, — сказала Аглая. — Они привязаны к нему. Все семеро. И пока ты опять не начала задавать глупые вопросы, поясню. Конечно же, не в самом доме дело, а в этом месте. В этом самом месте, где раньше стоял дом моей матери, дом, где жило несколько поколений нашей семьи, дом, где родилась моя дочь. Это место — цепь для них. Вдали от него, спустя время они начинают чахнуть. Становятся все слабее и слабее, и даже могут умереть, если вовремя не вернутся сюда.

— О боже, — прошептала Алена. — Так вот, что было с Артуром.

Аглая кивнула.

— Так и работает проклятие. А дети у них могут быть, в двух случаях. Первый: если они освободятся от связи с этим домом. Для этого им нужно прожить вдали от него достаточно долго и при этом не умереть. Что невыполнимо. Или другой вариант. Если этот дом впустит невесту кого-либо из них. Тогда она сможет родить ему ребенка. Но и это исключено.

Алена нахмурилась.

— Ну и что это за варианты? Один невозможен, другой невозможен… Это же и не варианты никакие.

— Твоя правда, — согласилась Аглая. — Настоящей возможности обойти проклятие не существует. Не для того оно было наложено, чтобы от него освобождаться.

— Братья вчера в гостиной удивлялись, что в этот раз слишком рано, — вспомнила вдруг Алена. — Наверняка так и есть. Артур ведь ездил раньше на съемки? Я, конечно, ничего в киноиндустрии не понимаю, но… Съемки фильма ведь занимают много времени? Он должен был уезжать из дома на месяцы. Так? А сейчас его не было дома всего две недели.

Аглая возмущенно хмыкнула и сделала неопределенный жест рукой.

— Вот и отъездил он свое. Чем больше он будет пытаться оторваться от дома, тем сильнее тот будет звать его обратно. Убьет, но не отпустит. Остальные мои внуки больше времени дома проводят. Учились все в Гнежине — институтов тут всяких пруд пруди. Каждый день домой возвращались. Да и работу выбирали так, чтобы ближе к дому быть. А этот… очень дерзкий ребенок. По-глупому жизнью своей распоряжается. Ничего, эта жизнь его приструнит, никуда он не денется, если умирать не хочет.

Алене вдруг стало жалко Артура. А ведь он, наверное, всего лишь с детства мечтал быть ближе к той жизни, которой жил его отец, известный режиссер. Отец, которого он совсем не знал.

— И ты такая же дерзкая, как и он, — сказала вдруг Аглая, глядя на Алену злым взглядом. — Сказано тебе было — не суй нос свой в эту семью. Сколько раз предупреждала я тебя. А ты все никак не угомонишься. Смотри, как бы ни поплатиться тебе за настырность твою.

Призрак дома Каффа повернулся к ней спиной, и Алена поняла, что та вот-вот исчезнет.

— Аглая, — позвала быстро девушка; дождавшись, когда та обернется, медленно подняла на нее глаза и спросила невозмутимо: — Ты, случайно, не знаешь, что за белый волк ходит в окрестностях этого дома?

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, даже не мигая. Потом Аглая пожала плечами и ответила равнодушно:

— Не знаю.

— И про черную кошку, которая живет в этом доме, но ее никто не видит, вот только я почему-то вижу, тоже не знаешь? — спокойно поинтересовалась Алена, не отводя взгляда от зеленых глаз призрака.

Аглая холодно сощурилась:

— Знать не знаю, ведать не ведаю.

Вновь отвернулась от Алены и на этот раз растворилась в воздухе.

Алена какое-то время смотрела в пустоту, потом задумчиво произнесла вслух:

— А врать-то ты и не умеешь.

Глава 38. ЗА РАЗГАДКАМИ СЛЕДУЮТ НОВЫЕ ЗАГАДКИ

В течение нескольких дней Алена, находясь в доме, беспрестанно ощущала давящее присутствие Аглаи. Привидение оставляло Алену в покое только в столовой, где собиралась вся семья, и Алена легко догадывалась — почему. В столовой, при всех, поговорить с Владом у девушки не было ни малейшего шанса.

Наконец до Алены дошло, что сделать это она может не только в доме. С одной стороны, она знала, что Аглая может покидать особняк. Но с другой, за пределами дома Алена ни разу не ощущала ее рядом с собой. А значит, есть смысл попробовать.

В один из будних дней Алена подгадала выйти из дома одновременно с Владом. Такое случалось редко, поскольку обычно Влад выходил раньше — до Гнежина, где он учился, ехать было значительно дольше, чем до белозерской школы. Пока Алена собиралась, она все время чувствовала на себе неодобрительный взгляд призрака дома Каффа. А когда выбежала из дома вслед за Владом, оглянулась и увидела в одном из окон гостиной силуэт молодой черноволосой женщины в белом платье. На секунду Алене показалось, что это Альма смотрит им вслед. Но только на секунду.

Конечно, это была Аглая. И она была очень зла.

— Влад! — крикнула вдогонку своему сводному брату Алена, ускорив шаг.

Ее оклик остановил Влада уже возле ворот. Он обернулся, брови удивленно приподнялись.

— Ты в школу? Так рано?

— Я хотела с тобой поговорить, — решительно сказала девушка, поравнявшись с ним, и первая вышла за ворота. — Пойдем.

Они шли той самой дорогой, где на Алену не так давно напал белый волк. Деревья-исполины сейчас казались непривычно тихими и неподвижными, словно погрузились в сон. На многих листва еще была зеленой, но кое-где осень уже пометила кроны желтыми и охристыми островками. Лес окружал их тишиной: ни ветерка, ни звуков, издаваемых лесными обитателями.

Присутствия Аглаи Алена предсказуемо не ощущала. Она замечала, как Влад то и дело поглядывает на нее, заинтригованный, но не торопилась начинать разговор — хотела убедиться, что их никто не подслушает. Лучше отойти от особняка на приличное расстояние.

— Ты что-то хотела спросить? — наконец напомнил Влад.

Тянуть дольше, наверное, не было смысла — нужно успеть поговорить до того, как они дойдут до трассы.

— Да, — подтвердила Алена; прокашлявшись, добавила: — Помнишь, я рассказывала тебе про белого волка?

Влад на секунду растерялся, потом кивнул, мол, помню.

— Скажи мне, только честно, — продолжала Алена, — на самом деле ты ведь знаешь что-то об этом звере, правда? Знаешь, но почему-то не захотел мне говорить.

Произнеся эти слова, она повернула голову и посмотрела Владу прямо в глаза. Лицо его на несколько секунд приняло виноватое выражение, и он отвернулся. Алена подождала немного, надеясь, что Влад заговорит, но он продолжал молчать.

— Влад, — решительно сказала Алена, — все очень серьезно. Этот белый волк напал на меня по дороге из школы.

Глаза Влада расширились.

— Неправда! — с внезапной категоричностью возразил он, резко повернувшись к Алене; в его взгляде стояло неверие.

Алена впервые видела у него такое лицо. Он хмурился: был то ли возмущен, то ли зол — выглядел так, как будто его жестоко обманули, даже предали.

— Правда, — жестко ответила Алена. — И если бы не черная кошка, которую кроме нас с тобой в этом доме никто не видит — да, я уже это выяснила, — то я, возможно, была бы сейчас мертва.

Влад продолжал смотреть на нее ошарашенным взглядом. Несколько секунд хватал ртом воздух, будто не мог определиться: хочет он просто сделать вдох или что-то сказать.

— Она не могла этого сделать, — глухо сказал он в сторону.

— Она? — вцепилась в его слова Алена.

Лицо Влада потемнело.

— Волчица.

— Волчица? — переспросила Алена; она не сразу осознала, что ее смутило в его ответе, но когда вдруг осенило, ахнула: — Постой-ка! Почему ты сказал: «волчица»? Почему не волк?

Влад тяжело выдохнул:

— Аглая. Белая волчица — это Аглая.

Глаза Алены раскрылись широко-широко.

— Ты, должно быть, шутишь? — ошеломленно прошептала она.

Влад со стоном выдохнул:

— Нет.

— Аглая пыталась меня убить?! — Потрясение все никак не давало Алене поверить в это. — Но заче?..

И тут картина сложилась, и невероятное в сознании Алены стало реальностью. Она закрыла глаза.

— Я не думала, что она так далеко зайдет, — произнесла без выражения девушка, глядя прямо перед собой отстраненным взглядом. — Ведьма чертова.

— Не могу поверить, — пробормотал Влад.

— Уж поверь, — резковато сказала Алена. — Кстати, что это за черная кошка? Почему ее видим только мы с тобой? Почему Аглая ее боится?

Влад начал качать головой из стороны в сторону еще до того, как Алена озвучила все свои вопросы.

— Не знаю, — сказал он и, заметив недоверчивый взгляд Алены, добавил: — В этот раз действительно не знаю. Черная кошка была в этом доме всегда, как и Аглая. И как однажды я понял, что никто не видит Аглаю, точно так же в какой-то момент осознал: о том, что в этом доме живет черная кошка, никто не знает. Я спрашивал о ней Аглаю, но это бесполезно — она не рассказывает. А сам я узнать не могу — кошки не разговаривают. Даже если они… не совсем кошки.

Он вдруг остановился и, опустив голову, закрыл глаза ладонью.

— Черт, не могу поверить, что Аглая… на тебя…

Алена помолчала, не зная, должна ли она объяснить, но в конце концов сказала:

— Я нарушила ее запрет.

— Какой запрет? — заинтересовался Влад. — И почему нарушила?

— Не могу сказать, какой, — уклончиво ответила Алена, отводя взгляд и надеясь, что не покраснела. — А почему… Да я и не собиралась, в общем. Само вышло. Лучше объясни, как призрак может быть волком? Аглая оборотень, что ли?

Влад пожал плечами.

— Не знаю. Сам думал об этом. Читал даже. У многих народов есть легенды о том, что если мертвые не уходят на небеса и не перерождаются в новую жизнь, они, чтобы ходить по земле, принимают облик животных. Похожие легенды есть и у жителей нашего края. Но как оно на самом деле… Кто знает?

Он мотнул головой.

— Что важнее — Аглая не должна была так поступать, даже если ты нарушила какой-то ее запрет. Я поговорю с ней…

— Не надо, — отрезала Алена. — Разве ты не знаешь Аглаю? Ее это только сильнее разозлит.

— Но если с ней не поговорить, она может сделать это снова, — сказал Влад. — Аглая должна понять, что теперь ты часть нашей семьи, и она не может причинять тебе вред.

Алена скептически хмыкнула.

— Ты действительно такого хорошего мнения об Аглае? Думаешь, ее это остановит?

Влад нахмурился и отвел взгляд.

— Она не такая уж плохая, — глухо сказал он. — Может быть, у нее тяжелый характер и сгоряча она способна на необдуманные поступки, но… Она по-своему заботится о семье.

«Ага, — подумала Алена, — особенно о внуках, которых прокляла, чем обрекла на пожизненное одиночество. И даже жалости к ним не испытывает. Справятся, говорит».

Вздохнула и обратилась мысленно уже к Владу:

«Ты слишком добрый и хороший парень, чтобы понимать, насколько эгоистичными и жестокими в своем эгоизме бывают люди. Даже те, которые уже давно призраки».

— Пожалуйста, не говори ей, что все мне рассказал, — вслух произнесла Алена. — Не стоит лишний раз злить Аглаю. В прошлый раз меня защитила черная кошка. Мне кажется… знаешь, мне кажется, что она с самого начала меня охраняет, только я этого не понимала долго. Это, конечно, выглядело странно, когда большой волк… то есть большая волчица отступила перед обыкновенной домашней кошкой, но… Мне даже показалось, что волк внезапно стал волчонком — щенком. Кем бы ни была эта черная кошка, Аглая побаивается ее. А значит, есть вероятность, что и мне вреда не причинит. Но спасибо тебе. Теперь я знаю, что волчица — это Аглая. Я буду осторожнее с ней.

Влад тяжело вздохнул.

— Хорошо, если ты просишь, я ничего ей не скажу, но… — Он сделал паузу и добавил: — Если Аглая снова попытается причинить тебе вред, я все-таки серьезно с ней поговорю.

Алена кивнула.

— Ладно.

А про себя подумала:

«Даже если ты можешь видеть Аглаю, у тебя нет власти над ней. Как и у меня. Она может навредить мне или тебе, или кому-то из семьи — и мы ничего не сможем с этим сделать. Человек против сверхъестественных сил беспомощен».

Аглая как-то предупреждала Алену, что, если захочет, сможет даже отнять ее жизнь. Алена тогда, хоть и испугалась слегка, но до конца не поверила. Подумала: ну что может сделать бестелесный призрак? А теперь оказывается, что этот призрак умеет принимать вполне материальный облик опасного зверя. Зверя, способного разорвать человека на части. В сущности, что Алена знала о призраках? Только то, что читала в книгах, и видела в фильмах. Почему-то она решила, что этого знания ей достаточно. И, конечно, ошиблась. Самое время признать, что о призраках она не знает ровным счетом ничего. Как и о том, на что они способны.

Когда Алена рассталась с Владом — он поехал дальше, а она вышла на остановке «Белозеро», — к ней пришло внезапное осознание: находясь в доме семьи Каффа, она всегда ощущала присутствие призрака, если Аглая находилась рядом, но в ее последнюю встречу с белой волчицей Алена совсем не почувствовала приближения зверя, пока не увидела его прямо перед собой. Интересно, что бы это значило?

Но больше всего со вчерашнего дня Алене не давала покоя загадочная «она» — слово, которое вырвалось из уст Аглаи вопреки ее желанию, случайно. О ком говорила Аглая? Первой, кто приходил на ум Алене, была черная кошка — существо, которое, как и сама Аглая, явно имело сверхъестественную природу. Но со слов призрака Алена поняла, что «она» для нее опасна и даже враждебна, в то время как кошка очевидно ее охраняла.

Или не охраняла? Может быть, у черной кошки на нее были свои планы, о которых Алена даже догадываться не могла? Разве она может здесь кому-то верить? И тем более: разве можно доверять загадочным сверхъестественным сущностям? Кем бы ни была эта черная кошка, будет ли она делать что-то для Алены просто так? А если от нее, от Алены, чего-то хотят, то… чего?

— «Она превратит тебя в пепел и развеет по ветру», — вслух процитировала слова Аглаи Алена, подходя к школе — девушка пришла слишком рано, поэтому здесь еще никого не было, только в окнах учительской уже мелькали фигуры учителей.

Подумала немного и добавила задумчиво:

— Прямо как в лесу: чем дальше заходишь, тем меньше шансов найти дорогу обратно.

Глава 39. БРАТСКИЕ УЗЫ И МАЧЕХИНА ЗАБОТА

На следующий день, когда по возвращении из школы Алена села учить уроки, сквозь окно она увидела, что на веранде кто-то стоит. Ей подумалось: может, Егор? Хотя обычно в это время его не бывало дома. Алена поднялась со стула и подошла к окну. Приблизила лицо к стеклу. По худой спине и медового цвета волосам тотчас узнала Славу — он курил, облокотившись о перила. Алене стало любопытно и, открыв дверь, она вышла на веранду. В лицо ей сразу ударил холодный ветер, и Алена невольно запахнула на себе кофту.

— О! Вышла подышать свежим воздухом? — обернувшись и заметив ее, улыбнулся Слава.

— Ты опять через комнату Егора сюда пришел? — вопросом на вопрос ответила Алена. — У тебя же окна есть.

— Окна есть, а сигареты закончились, — ответил Слава. — А я знаю, что у Егора в столе блок лежит. Он запасливый — всегда обо всем позаботится, даже о таких мелочах. А я безалаберный.

— А он не против, что ты в его комнату, как к себе домой, ходишь? — полюбопытствовала Алена.

Слава в ответ снова улыбнулся:

— Он с этим давно смирился, как и со многим другим. Когда речь заходит о моих недостатках, он всегда ворчит, но при этом все равно все прощает и все позволяет. Так что я человек, избалованный старшим братом.

Алене было сложно представить Егора, который кого-то балует — уж слишком строгий нрав, — но то, что он заботился о Славе, она видела своими глазами. В конце концов, он ведь был менеджером своего младшего брата-скульптора — искал покупателей для его работ. И этим определенно очень облегчал Славе жизнь.

— Кстати, — вдруг вспомнила Алена. — Ты как-то говорил, что Егор серьезно занимался плаваньем, и все даже думали, что он пойдет в профессиональный спорт, но только ты знал, что он не пойдет. Почему?

— Ого, — с заинтересованной улыбкой качнул головой Слава. — Ничего себе. Запомнила.

Алена задумалась, стоит ли ей начинать смущаться? И действительно, почему она запомнила? Егор тогда ее совсем не привлекал, скорее, отталкивал своим к ней недружелюбным отношением. Значит, запомнила она вовсе не потому, что была в нем заинтересована.

— Я где-то читала, что люди запоминают то, что им рассказывают не до конца, — ответила Алена. — Если оставить историю недосказанной, то человек потом будет думать, а чем же все закончилось. Ты сказал: «Только я знал, что он не пойдет», но не объяснил почему. Наверное, поэтому в памяти засело.

Слава хмыкнул, продолжая улыбаться и смотреть на нее глазами цвета летнего полуденного неба.

— Все так и есть, — сказал он. — Я знал, что Егор мою карьеру скульптора предпочтет своей. Это потому, что мои интересы для него всегда были важнее собственных.

Брови Алены непроизвольно приподнялись.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — удивилась она. — Это нормально?

Слава пожал плечами. Задумался.

— Наверное, это и правда не норма. Но мы говорим о Егоре. Его нельзя переубедить, если он что-то решил, а он решил, что должен обо мне заботиться. Это из-за того, что наш отец уехал в Германию и бросил нас. Я не знаю, в курсе ты или нет, но Алексей Кустодиев, наш папочка, талантливый реставратор. Когда у него появился шанс работать в Германии, он им воспользовался. Предпочел карьеру детям и жене. Впрочем, там, в Германии, он довольно быстро обзавелся новой женой и новыми детьми. Егор всегда был в обиде на отца из-за этого и не одобрял его поступка. Поэтому в какой-то момент решил, что сделает наоборот. И сделал, конечно — он упрямый.

Слава тяжело вздохнул.

— В общем, мой брат отказался от спорта ради меня, а мне приходится жить с чувством вины.

Эти слова должны были прозвучать грустно, но, произнеся их, Слава так жизнерадостно улыбнулся, что весь эффект от драматизма сказанной фразы тотчас сошел на нет.

— Странные вы, — озадаченно хмыкнула Алена.

— Разве? — еще шире улыбнулся Слава. — А это не твой отец, случайно, отказывался от личной жизни долгие годы, чтобы не травмировать свою дочь? И не ты ли отказывалась от жизни нормального подростка, чтобы заботится о своем отце?

Алена подняла глаза вверх и задумчиво пару секунд пялилась на плывущие вдалеке тяжелые с синим днищем облака. Потом снова посмотрела на Славу.

— Ну, я никогда не считала, что я чем-то жертвую для папы. Я поступала так, как сама хотела.

— Угу, — согласился Слава. — Егор такой же. Он поступает так, как сам хочет. Я просто очень хорошо его знаю, поэтому никогда ему не мешал… — Слава развел руками, — поступать, как он хочет. Просто… есть такие люди, которым обязательно нужно жить ради кого-то — они не могут только ради себя.

Он затушил сигарету в пепельнице, и Алена, наблюдая за его руками, вдруг почему-то подумала: а ведь Слава явно подражает старшему брату. Это становилось очевидным, стоило только заметить, что в этой семье, кроме них двоих, больше никто не курит. Вот только… почему в такой странной манере? Почему сигареты? И тут вдруг до Алены дошло.

— А Егор случайно начал курить не тогда, когда бросил плаванье? — спросила она.

Прозвучавший вопрос удивил не только ее саму, но и Славу. Он на пару мгновений замер. Потом хмыкнул с улыбкой, повернул к Алене лицо, и выражение этого лица ей о многом сказало. Она угадала — интуитивно угадала.

— Верно, — внезапно тихим голосом подтвердил Слава. — После того, как бросил.

Алена отвела взгляд и больше ни о чем не спрашивала. Все стало понятно. Занимаясь спортом, Егор курить не мог — спортсмены редко курят. А тем более пловцы. Алена плохо разбиралась в этом, но почему-то была уверена, что для пловца важны сильные легкие. А еще она была уверена, что Слава начал курить, уже глядя на Егора. И вовсе не потому, что с сигаретой в руках брат казался ему крутым, и Славе хотелось быть на него похожим. Он просто таким образом пытался разделить с Егором его самопожертвование. Или… уменьшить собственное чувство вины. Ведь если бы Егор продолжал заниматься плаваньем, он никогда не начал бы курить.

****«А говорил с такой жизнерадостной улыбкой, как будто ему все равно, — подумала с грустью Алена. — Притворщик».

Слава беспокоился о старшем брате куда больше, чем показывал.

— Кстати, ты уже готовишься к приему? — спросил Слава.

Алена в первый момент подумала, что ему явно захотелось сменить тему разговора, а потом уже вникла в смысл сказанного и сделала большие глаза.

— К приему? — удивилась она. — К приему чего?

Слава рассмеялся и пояснил:

— К приему, который состоится через неделю в этом доме.

Глаза Алены увеличились в размерах еще сильнее.

— Понятно, — констатировал Слава. — Тебе еще никто не сказал. Видимо, просто не успели. В общем… Каждый год осенью, обычно в конце октября — именно в этом месяце умер отец Родиона и Артура, — мама устраивает прием под эгидой благотворительного фонда «Змееносец», созданного в честь ее первого мужа. Приглашает своих друзей и хороших знакомых. Здесь собирается много людей из киноиндустрии, например. Друзья и коллеги Виктора Измайлова, продюсеры, вкладывающие деньги в карьеру его сына — Артура Измайлова. Такой… узкий круг близких к семье людей. Это делается для того, чтобы почтить память легендарного режиссера, ну и… для фонда, конечно. Ты почему загрустила?

Алена и не заметила, как поникла, уйдя в свои мысли. Подняв глаза, увидела устремленный на нее испытующий взгляд Славы. Вздохнула и снова опустила глаза.

— Подумала о карьере Артура. Как он теперь…

Она побоялась озвучивать свою мысль полностью. С одной стороны, ясно, что ничего хорошего длительные поездки ему не принесут, а за неделю фильм не снимешь. С другой стороны… предполагается, что она, Алена, не знает причин недавнего плохого самочувствии Артура — ни о проклятии, ни о жуткой мистической связи братьев с этим домом. Однако Слава не стал притворяться, что ничего страшного не произошло. Он спокойно, как ни в чем не бывало, ответил:

— Артуру предложили место в труппе Гнежинского Большого театра. Это один из древнейших театров в стране, у него легендарная история. Насколько я знаю, сейчас у труппы один из самых сильных составов за все время ее существования — причем они дают представления только на своей сцене, и заядлые театралы приезжают в Гнежин издалека, только чтобы побывать на их спектаклях. Руководит труппой сейчас один из лучших театральных режиссеров нашего времени. Его называют гением. Говорят, сам Виктор Измайлов при жизни относился к нему с большим пиететом, они даже были друзьями. Так что… — Слава улыбнулся. — Артур не бросит актерскую профессию, не волнуйся.

— Ох…

Алена поймала себя на том, что выдохнула с облегчением. У нее не было мечты о какой-то профессии, и она даже не знала еще, чем хочет заниматься в жизни, но все-таки могла себе представить, насколько тяжело было бы Артуру бросать любимое дело. Он ведь актер до мозга костей, не перестает играть даже дома, как будто вся его жизнь — роль.

Интересно, жалеет ли хоть иногда Егор, что бросил спорт, подумалось ей. Но какой смысл гадать? Она никогда бы не рискнула спросить у него об этом прямо. И может быть… Может быть, даже и к лучшему, что бросил. Спортсменам ведь тоже приходится все время быть в разъездах. Если бы Егор однажды вернулся домой таким, как Артур на днях… Алене даже сложно было представить себе, что бы она почувствовала.

* * *

О приеме Алена напрочь забыла. Как-то сразу решила, что к ней это никакого отношения не имеет. Однако ровно через неделю, в субботу, ближе к вечеру, в комнату к Алене внезапно постучалась Альма. Пока Алена озадаченно моргала, что могло понадобиться мачехе, та, уже привычно сияя, сообщила:

— Аленушка, я пришла сказать тебе, что завтра в доме состоится большой прием.

Алена уже была в курсе, но перебивать не стала.

— Я была бы просто счастлива, если бы ты позволила мне позаботиться о тебе.

Первой мыслью Алены было:

«Позаботиться? Сплавить куда-нибудь на время приема? Я бы и в комнате тихо посидела…»

Но мысль оказалась неверна.

— Ты не против завтра утром вместе со мной съездить в Гнежин? Я бы очень хотела подобрать тебе платье для приема, и знаю замечательный бутик — одежда от именитых дизайнеров, большой выбор аксессуаров… А рядом и салон красоты есть. С замечательными мастерами.

Альма едва не всплеснула руками.

— Ох, я так всегда мечтала о дочке! Помогать ей подбирать наряды, любоваться, какая она у меня красавица… Я сейчас в таком предвкушении! Как ты на это смотришь?

Алена смотрела. Оценивала воодушевленный взгляд Альмы, вспоминала глаза Артура и думала: да уж, умеют кареглазые семьи Каффа пользоваться своим обаянием — неудивительно, что папа не устоял. Если не настроен с ними ссориться, то отказать им очень трудно.

— Эм-м-м… да… хорошо… конечно, — промямлила Алена.

— Ну вот и славно! — Альма в радостном порыве взяла Алену за руку, но, словно опомнившись, быстро отпустила — видимо, побаивалась показаться Алене навязчивой; в конце концов, Алена прежде довольно ясно давала понять: особой радости по поводу того, что они породнились, она не испытывает.

Когда Альма вышла, Алена тяжело вздохнула. Ей не хотелось никакого приема, не хотелось бутиков, салонов и аксессуаров. Она была человеком домашним, к роскоши относилась равнодушно, высшее общество ее не привлекало. Она бы с куда большей радостью во время приема отсиделась в своей комнате. Но, похоже, Альма очень хотела представить важным людям, которые будут на приеме, нового мужа и его дочь в лучшем виде.

«Папа наверняка тоже не в восторге от этого, но, конечно, ради своей Алочки улыбается и соглашается», — с досадой подумала Алена.

* * *

Алену совсем не удивило, когда на следующий день Альма привезла ее в уже знакомый бутик. К слову, оказалось, что ее мачеха тоже прекрасно водит машину. Алена, признаться, надеялась, что их отвезет Егор — видимо, привыкла, что он часто кого-то откуда-то забирает на машине или кого-то куда-то отвозит. Однако в конечном итоге Алена порадовалась, что в этой поездке его не было.

Хозяйка бутика — да, та самая, которая флиртовала с Егором, — была очень вежлива и предупредительна с посетителями. Видно было, что с Альмой они знакомы давно и находятся в хороших отношениях. Они называли друг друга по имени, правда, использовали обращение на «вы». Владелицу бутика звали Лариса, Альма обращалась к ней уменьшительной формой «Ларочка».

При более близком рассмотрении «Ларочка» Алене не понравилась еще больше, чем в тот день, в кафе. Выглядела она по-прежнему эффектно и стильно — пример того, как при хорошем уходе расцветает красота зрелой женщины. Но Алена была далека от восхищения. Ее почему-то так и тянуло перечить.

— Что вы думаете об этом платье цвета молодой травы? — приветливо спросила владелица бутика у Алены. — Оно будет идеально гармонировать с вашими глазами.

Алена посмотрела. Но не на платье, а на руки, которые его держали.

— Не люблю зеленый, — с раздражением сказала Алена, вспоминая, как «Ларочка» этими самыми руками как бы невзначай касалась рук Егора.

«Кстати, с каких это пор я не люблю зеленый?» — сама себе удивилась она.

Владелица бутика с профессиональной вежливостью кивнула, а уже через минуту предлагала другое платье.

— А как вам это платье цвета шоколада? — чуть склонив голову набок и приятно улыбаясь, поинтересовалась «Ларочка». — Оно очень хорошо подойдет к вашим роскошным каштановым волосам, вы так не считаете?

Алена, конечно, уловила, что ей сейчас безбожно польстили — никакие у нее волосы не роскошные, а самые обычные, — но раздраконила ее вовсе не лесть, а вот этот наклон головы и обаятельная улыбка. Те же самые приемы «Ларочка» использовала, когда бессовестно флиртовала с Егором. Как вообще эта сорокалетняя тетка могла заигрывать с парнем, который младше ее на пятнадцать лет? Стыдно должно быть, мысленно возмутилась Алена, а вслух недовольно фыркнула:

— На школьную форму похоже.

Лицо владелицы бутика приняло озадаченное выражение. Она бросила взгляд на Альму, которая тоже выглядела слегка удивленной — видимо тем, что Алена явно была не в духе. Но трактовала она настроение Алены по-своему. Мгновенно оживившись, обратилась к владелице бутика:

— Ларочка, а давайте я сама подберу Аленушке платье? Она у нас в этом году заканчивает школу, совсем взрослая девушка уже, ей, наверное, хочется что-то более женственное, зрелое.

Теперь уже озадачилась Алена — ничего такого у нее и в мыслях не было. На самом деле платья она толком даже не рассмотрела — слишком уж была занята мыслями о «Ларочке», у которой явно были виды на Егора.

«О, — осенило вдруг Алену. — Да я ведь просто ревную».

Впрочем, оттого что она это поняла, неприязнь к этой даме никуда не исчезла.

«Ларочка» тем временем облегченно заулыбалась. Видимо, объяснение Альмы — почему Алена ведет себя так неприветливо и капризно — ее вполне устроило.

— Конечно-конечно! — воскликнула женщина. — Вы хорошо знаете мой магазин, дорогая Альма. А я всегда рядом, если нужна помощь.

Пока Альма выбирала для Алены платье, та рассеянным взглядом поглядывала на манекены в зале бутика. Платья и костюмы на манекенах смотрелись так, как будто специально для них были сшиты. И Алена почему-то испытала глубочайшую уверенность, что ни на одной живой женщине, даже с самой хорошей фигурой, эта одежда не будет смотреться так великолепно, как на этих куклах. Тот, кто придумал манекены, не учел, что глядя на них, женщины с несовершенными формами начнут страшно комплексовать. Алена, например, глядя на бюсты манекенов, со своим первым размером уже чувствовала себя неполноценной.

В конечном итоге Альма выбрала для Алены платье цвета золота с гипюром и попросила примерять. Альме Алена возражать не стала — сразу отправилась в примерочную. Вытянув платье перед собой, Алена в первый момент озадаченно пожала плечами. Цвет красивый, конечно, но ничего особо взрослого Алена не заметила: длинные рукава, узкая юбка, длина — не слишком короткое, не слишком длинное, чуть выше колен. Однако, уже снимая платье с вешалки, Алена обнаружила подвох: насколько закрытым платье было спереди, настолько же открытым оно было сзади.

Когда Алена его надела и повернулась спиной к зеркалу, ей даже стало неловко — ее спина была оголена до самой талии. Если папа увидит ее в таком платье, он будет в шоке. Или нет? Или да?

Цвет золота, конечно, прекрасно подходил одновременно и к ее каштановым волосам, и к зеленым глазам. И стоя лицом к зеркалу, Алена сама себе очень даже нравилась. Но вот спина… И если до сих пор, не осознавая своей ревности, Алена с легкостью отвергала все предложения владелицы бутика, то сейчас она чувствовала некоторое затруднение. Во-первых, Алена внезапно вспомнила, что платить за это платье будет не она, а Альма. А когда тебе что-то покупают, причем… люди одновременно и чужие и как бы не совсем чужие — привередничать становится весьма неудобно.

И что делать? Появиться на сегодняшнем приеме полуголой? То есть спереди, конечно, совсем-совсем прилично и наглухо упакованной. Но сзади!..

Ничего не решив, Алена вышла из примерочной.

Альма, завидев ее, ахнула.

— Аленушка, ты прекрасно выглядишь! И такая взрослая! — Она расплылась в умилении. — Настоящая женщина. Твой папа будет грустить, глядя на тебя, но, поверь мне, в то же время он будет счастлив увидеть тебя такой. А ну-ка обернись.

Алена послушалась и обернулась вокруг своей оси.

— Это платье тебе идеально подходит, — заключила Альма с довольной улыбкой. — Осталось только правильно подобрать белье. Вы поможете, Ларочка?

— Да-да, конечно, — заверила ее владелица бутика.

«Кажется, отвертеться не получится», — подумала Алена.

Но одновременно в голову пришла и другая мысль: если Егор увидит ее в этом платье, посмотрит ли он на нее по-другому? Не так, как смотрел всегда?

Салон красоты действительно оказался совсем недалеко от бутика. Платье в чехле отправилось на заднее сиденье машины дожидаться своего часа, а тем временем салонные мастера колдовали над внешностью Алены: сначала парикмахер, потом визажист.

Алена никогда не красилась — собственная внешность ее вполне устраивала, а привлекать парней желания не было. Визажист долго восхищался ее природными данными, утверждая, что с такими чертами лица и кожей ей достаточно минимума косметики, чтобы стать настоящей красавицей. Парикмахер дал пару советов, как ухаживать за волосами, Алена согласно отвечала молчанием, при этом будучи уверенной, что следовать им не станет — делать ей больше нечего.

Когда они с Альмой приехали домой, Алена вместе с платьем отправилась наверх. В коридоре на втором этаже встретила маленького Митю. Мальчик смотрел на нее несколько секунд изучающим взглядом, потом резюмировал привычным для себя флегматичным, невозмутимым тоном:

— Ты красивая.

— Угу, — отозвалась Алена, — спасибо.

Бросив взгляд через плечо, она наблюдала за Митей, пока тот не исчез за углом. Прислушиваясь, как он спускается по лестнице, Алена подумала:

«Этому ребенку, когда он вырастет, трудно будет с девушками. Кто же поверит, когда тебе таким равнодушным тоном говорят, что ты красивая?».

Уже заходя в свою комнату, Алена опомнилась и вздохнула.

«О чем я? На фоне проклятия безбрачия, безэмоциональный характер Мити — не такая уж и проблема».

Подумалось, что проклятие касается не только Мити, но всех братьев. Мысль эта удручала как никогда прежде. Но в тот момент, когда Алена услышала, как к дому подъезжают первые гости, она решила, что сейчас не хочет об этом думать.

Стоя перед зеркалом, где она отражалась едва ли не в полный рост, Алена испытывала какое-то новое незнакомое чувство. Она не думала ни о проклятии, ни о покушающейся на ее жизнь белой волчице, ни о папе и Альме. В голове звучала одна единственная мысль:

«Хочу, чтоб он меня увидел. Хочу, чтоб он меня такой увидел».

Глава 40. РЕВНОСТЬ

Спускаясь по лестнице, Алена немного нервничала. Она впервые была накрашена, впервые так оделась, и чувствовала себя странно — как будто ее подменили.

Завернув на следующий лестничный пролет, Алена на пару секунд остановилась и посмотрела вниз. В большой гостиной дома Каффа впервые с ее приезда сюда было так людно. Гости стояли кто парами, кто группками, Алена пока не увидела ни одного знакомого лица и стала спускаться дальше.

Туфли, которые в том же бутике купила Алене Альма, были на каблуках — к таким высоким она не привыкла, поэтому старалась идти осторожно. Внимательно глядя под ноги, Алена гадала, кто первым увидит ее в этом новом облике: папа или Егор. Она не угадала. Дойдя до низа лестницы, Алена внезапно увидела протянутую к ней ладонь. Подняла взгляд. На нее смотрели глаза цвета шоколада. Артур улыбался.

— Моя прекрасная сестренка разрешит мне быть ее сопровождающим?

Алена едва открыла рот, чтобы отказаться, как Артур наклонился к ней и шепнул на ухо:

— Тебе ведь тяжело ходить на таких каблуках, правда?

Алена почувствовала себя сконфуженной. Вот же, а! Этот Казанова явно пытался воспользоваться ее слабостью. Оглядев его с головы до ног, она заметила, что одет он был вовсе не так официально, как ей представлялось: черные брюки, темно-синяя рубашка.

«Ну да, — подумала девушка, — это же не прием в каком-нибудь посольстве, а вполне себе неформальное мероприятие».

— Ну же, сестренка, — торопил с улыбкой манипулятора Артур, — возьми меня под руку, и я познакомлю тебя с некоторыми гостями. Позволь мне похвастаться своей красавицей сестрой.

Алена хотела сказать, что ей нужно найти папу, но вдруг вспомнила про свою голую спину и резко передумала. Лучше уж она возьмет Артура под руку, чем позволит ему смотреть ей вслед.

Со смирением выдохнув, Алена так и поступила. Она не задумывалась, куда ведет ее Артур — ее взгляд блуждал по гостиной.

— Сестренка, ты слишком сильно вертишь головой, — тихо заметил Артур, — Кого-то ищешь? — и с театральной ревностью прошептал, понизив тон: — Неужели, держа за руку меня, ты в это время высматриваешь другого мужчину?

Алена растерянно захлопала глазами.

— Т-ты о чем? — в первый момент смутилась она, но быстро взяла себя в руки: — Никого я не ищу, просто смотрю на гостей, может быть, кого-то узнаю.

Артур хмыкнул, при этом внимательно изучая ее лицо и чему-то загадочно улыбаясь.

«Знать не хочу, о чем он думает», — отвернулась Алена и действительно принялась изучать гостей.

Как она и полагала: прием носил достаточно неформальный характер. Многие гости были в костюмах, но далеко не все. К примеру, в небольшой группе из четырех человек, к которой подвел ее Артур, один мужчина — к слову отнюдь не молодой, — был одет в светлые, словно выбеленные, джинсы, черную рубашку навыпуск и белую жилетку поверх нее. Артур представил его, как сценариста. А вот женщина в этой компании была одета очень нарядно — ее платье выглядело куда роскошнее, чем у Алены, что Алену даже успокоило — она-то уже начала переживать, не перемудрила ли Альма с ее одеждой.

Когда они отходили от этой группы гостей, Алене пришлось выпустить руку Артура, и почти сразу же она почувствовала его ладонь на своей спине. Вздрогнула — прикосновение мужской руки к голой коже было слишком неожиданным и смущающим. Артур проявил деликатность и убрал руку.

— А ты полна сюрпризов, сестренка, — чуть наклонившись к ней, сказал он и добавил своим фирменным голосом соблазнителя: — Ей-богу, это нечестно, ты искушаешь меня.

Алена помолчала в ответ, но, неожиданно увидев прямо напротив женщину с таким глубоким декольте, что выставлена напоказ была почти вся роскошь пятого размера, заикаясь, сказала в свою защиту:

— В-вон та женщина одета куда более искушающе, р-разве нет?

Артур проследил за ее взглядом и выразил лицом разочарование.

— Ну что же там искушающего? Все ведь на виду. — И вновь устремляя многозначительный взгляд на Алену, добавил негромко: — Ты сейчас выглядишь намного соблазнительнее. Ведь если нет запрета, то нет и соблазна, верно, сестренка?

— Ой, а вон там папа! — нарочито громко воскликнула Алена, не желая слышать, что он там говорит про соблазны. — Подойду к нему.

Алена в буквальном смысле сбежала от Артура, и даже не испытывала по этому поводу угрызений совести.

«Я в него даже не влюблена, — на ходу думала она, — но у меня пульс зачастил от его разговорчиков и намеков. Как это выдерживают его партнерши по фильмам?»

Заметив краем глаза что-то непривычное, Алена повернула голову. Увидела длинный столик с напитками и закусками. Неудивительно, что взгляд ее за него зацепился — раньше здесь ничего не стояло. Машинально скользнув взглядом дальше, она едва не споткнулась на ровном месте — нога стала неуверенно, Алена почувствовала, как пошатнулся каблук, но чудом смогла удержать равновесие.

Возле столика с напитками стоял Егор. Он держал в руке бокал и смотрел прямо на нее. Из-за того, что его голова была чуть наклонена вперед, казалось, что он смотрит из-под бровей — недовольно и хмуро.

— Аленка! — раздался рядом папин голос, и Алена вынужденно оторвала взгляд от Егора.

Папа рассматривал дочку с гордостью и легкой грустью во взгляде — как и напророчила Альма.

— Эх, моя малышка совсем выросла, — со вздохом, но одновременно с улыбкой, в которой звучали ностальгические нотки, сказал папа. — Я даже не заметил, как ты из ребенка превратилась в женщину. Видимо, со всеми отцами такое происходит: однажды ты просто осознаешь, что той крохи, которая ходила в младшие классы, завязывая смешные хвостики, больше нет.

— Пап, ну ты чего? — почувствовала себя неловко Алена. — Я вообще не чувствую разницы. А платье, прическа и косметика — это все Альма. Я к этому и отношения никакого не имею.

Отец улыбнулся ее словам, продолжая смотреть на дочь так, словно и узнавал ее и не узнавал, но при этом определенно ею гордился.

— Ты у меня красавица, — удовлетворенно сказал он. — Иди, возьми своего старика под руку, постой со мной.

— Это ты в тридцать восемь лет старик? — возмущенно закатила глаза к потолку Алена, выполняя папину просьбу. — Не выдумывай. Твоя дочь совсем не слепая, и видит, как на тебя заглядываются женщины.

Папа тихо засмеялся и похлопал ее по тыльной стороне ладони, лежащей у сгиба его локтя.

Стоять рядом с папой было привычно и спокойно. Папино присутствие всегда на нее так действовало. Впрочем, ничего удивительного. Это ведь был тот самый человек, который рассказывал ей сказки перед сном. Который забирал ее из детского сада и вел за руку домой, а она, пряча свою маленькую ладошку в его большой ладони, верила, что эта рука ее никогда не отпустит. Который спокойно и терпеливо помогал разбираться в задачах, когда она ломала над ними голову и сама никак не могла решить…

Словом, это был тот человек, который был рядом с ней всегда, сколько она себя помнила. И еще совсем недавно Алене казалось, что, кроме папы, ей в жизни больше никто не нужен.

Прямо сейчас она стояла с самым близким для нее человеком, но почему-то… взгляд непослушно тянулся в сторону столика с напитками и закусками — туда, где она только что заметила Егора.

Его там уже не было, и Алена почувствовала сожаление.

«А может, папа и прав, — подумала она. — Что-то на самом деле изменилось».

Вскоре к ним подошла Альма и увела обоих знакомиться с гостями. Их по очереди представили двум известным актерам, чьи лучшие роли пришлись на Аленкино раннее детство, и одному молодому, но знаменитому режиссеру, чья популярность была на пике именно сейчас. Алена послушно кивала и вежливо улыбалась, понимая, что именно это от нее и требуется. Слушая разговоры гостей, Алена чувствовала себя здесь не к месту. А когда «молодой и знаменитый на пике популярности» авторитетно сказал ей, что с ее внешними данными ей стоит попробовать себя в актерской профессии, Алена только неуклюже улыбнулась, не зная, как ей реагировать. При виде ее кривой улыбки режиссер, похоже, изменил свое мнение насчет Аленкиных данных, и переключился на другую тему разговора.

Улучив подходящий момент, Алена тихо улизнула, оставив папу с Альмой. Все эти знаменитые, важные люди заставляли ее чувствовать себя не в своей тарелке. И она бы уже давно поднялась на второй этаж и спряталась у себя в комнате, но… Ее как будто что-то не отпускало. И она почти сразу поняла, в чем дело. В голове беспрестанно вертелось: когда еще она сможет показаться ему такой, как сейчас?

Взяв со столика стакан с соком, чтобы чем-то занять руки, Алена двинулась между гостей. То и дело ее взгляд скользил по гостиной, которая еще никогда не казалась Алене такой большой. На ходу она заметила златовласку — братец, всем своим видом и поведением подражая Артуру, разговаривал с какими-то людьми. Алена не сомневалась — это тоже какие-то знаменитости из киноиндустрии. Потом мельком увидела Родиона — тот улыбался кому-то и кивал. И наконец… нашла того, кого искала.

Рядом с Егором стояла та самая дама с глубоким декольте, откровенно демонстрирующим пятый размер. В первый момент Алена даже не остановила на ней взгляда — ее вниманием всецело завладел Егор.

Заметив, что рукава его оливковой рубашки закатаны, Алена подумала: похоже, Егор очень не любит, когда его что-то сковывает. Держит чашку, игнорируя ручку. Закатывает рукава, игнорируя манжеты и пуговицы, чтобы запястья оставались свободными.

Ну разве не странно, что она стала замечать такие мелочи? И почему, узнавая о нем что-то новое — пусть даже совсем незначительные детали, — она испытывала такое волнение? Это и есть влюбленность? Довольно глупое состояние, однако.

Алена тяжело вздохнула, заставляя себя не пялиться так откровенно.

«Как я до такого докатилась?», — с иронией спросила себя Алена, в то время как взгляд вопреки ее воле снова устремился к Егору.

Она тотчас непроизвольно напряглась — дамочка возле Егора положила ладонь ему на запястье, одновременно что-то щебеча с обаятельной улыбкой. Алена присмотрелась к ней получше и почувствовала, как под ложечкой завязался узел. Эта дама была актрисой — Алена смутно осознавала, что у нее знакомое лицо, но, не будучи заядлой киноманкой, ни имя ее, ни фильмы, в которых та снималась, она, конечно, вспомнить не могла.

«Ой-ой, — проворчала про себя Алена. — А повыше лапку нельзя было устроить, если уж так захотелось за него подержаться? На рубашечку, а не на голую кожу. Что за интимные прикосновения, здесь вокруг люди, между прочим. Я, например. Мне семнадцать, я ужасно невинный ребенок, и это ранит мою восприимчивую психику».

Отвернувшись, Алена обиженно нахмурилась — и почему он не уберет руку этой дамочки? Хотя, конечно, какие у нее основания обижаться? Она же ему… На этой мысли Алена скривилась — она же ему сводная сестра, если по факту. А еще он воспринимает ее как раздражающий элемент, который одним своим появлением в радиусе его видимости портит ему настроение.

Вернувшись взглядом к Егору, Алена испытала жгучую ревность. Говорил, что клиентам улыбается просто из вежливости, но эта актриса вряд ли была его клиентом — приехала из столицы, очевидно же. Так почему ей он сейчас улыбается той самой улыбкой, которой позавидует даже Артур?

«Прекрати ей улыбаться, — мысленно злилась она, сверля Егора пристальным взглядом. — Нарочно демонстрируешь, что готов быть милым со всеми, кроме меня?».

Дамочка возле Егора вдруг помрачнела и поднесла руку ко лбу, словно ей стало плохо. Егор тотчас посерьезнел и склонил голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Наверное, спросил, как она себя чувствует.

«Ой-ой-ой, — подумала Алена. — Мне это не нравится».

Женщина тем временем убрала руку ото лба и положила ладонь себе на грудь, после чего подняла глаза на Егора и что-то ему сказала.

«Ах, мне вдруг стало нехорошо! — мысленно передразнила ее Алена, предполагая возможные слова женщины. — Не могли бы вы проводить меня в комнату для гостей, Егор? Мне нужно немного отдохнуть».

Однако когда Егор что-то сказал ей в ответ, а дамочка с благодарной улыбкой взяла его под руку, у Алены чуть стакан с соком из руки не выпал.

«Эй, вы это серьезно? — провожая взглядом, как Егор ведет свою спутницу в сторону лестницы, недоверчиво подумала Алена. — Я угадала, что ли?»

На втором этаже действительно было две пустых комнаты — обе прямо напротив лестницы, — и, судя по всему, в таких случаях, как сегодняшний прием, их использовали, как комнаты для гостей.

Дамочка так повисла на Егоре в приступе слабости, что — то ли нечаянно, то ли умышленно — теперь прижималась пышной грудью к его предплечью.

«Эй, братик, — мысленно призывала к нему Алена, — ты что, не видишь, она же специально это! Ничегошеньки ей не плохо! Смотри, как изящно ножки переставляет, и при каждом шаге бедром об тебя трется… Эй, зачем ты с ней идешь, а? Ты доктор, что ли? Лечить ее будешь? Она же просто глаз на тебя положила!»

В тот момент, когда Егор отпустил на несколько секунд руку женщины и отступил назад, чтобы пропустить какого-то гостя, спускавшегося с лестницы, Алена вдруг потеряла всякое желание острить.

Со спокойной улыбкой Егор многозначительным взглядом окинул стоящую перед ним женщину с головы до ног, после чего, когда лестница освободилась, снова позволил ей взять себя под руку. Пока они поднимались наверх, Алена как-то отрешенно думала:

«Ну да… Что это я? Понял он все, конечно. Не маленький. Взрослый мужчина, а она — красивая женщина, а не девчонка незрелая. И грудь у нее побольше, чем у меня. Размера на четыре. А моя такой… и не станет никогда. Понял он. Что уж там».

«Одно радует, — утешала себя Алена. — При такой сопернице, как эта актриса, Ларочке из бутика тоже ничего не светит».

Она честно пыталась занять себя остротами, но, когда Егор и его спутница исчезли из пределов ее видимости, почувствовала, как губы вдруг начали предательски подрагивать.

«Только не реветь. Нельзя же из-за какой-то глупости при всех опозориться».

Самовнушение, однако, не действовало. Вспомнив, в каком направлении находится выход на веранду, Алена поставила стакан на ближайший столик с закусками и напитками и сквозь пелену слез в глазах поспешила в ту сторону.

* * *

Провожая взглядом сводную сестру, которая, пряча от всех расстроенное лицо, торопилась покинуть гостиную, Артур вздохнул и печально улыбнулся. В другой ситуации он непременно пошел бы за ней, чтобы спросить, что ее так расстроило, и, конечно, утешить. Но сейчас остался на месте.

Он наблюдал за девушкой довольно долго и заметил куда больше, чем ему хотелось. Возможно, даже больше, чем виновник всех этих неудержимых эмоций, которые отражались на лице Алены так ясно, будто оно было открытой книгой.

Впрочем, увидев, кто именно направляется на веранду следом за сводной сестрой, Артур усомнился в своих выводах. Качнув головой, он усмехнулся про себя и подумал: видимо, сегодня не только он один был наблюдателен и многое заметил.

В этот момент к нему обратился известный театральный критик, который, используя свои связи, приехал сюда только ради разговора с ним, и Артур переключил свое внимание на него.

— Да, слухи правдивы, я действительно планирую играть на сцене Гнежинского Большого театра. Что касается кино…

Глава 41. ИСКУШЕНИЕ

Буквально вылетев на веранду, Алена забилась в тень одной из колонн и, ухватившись за перила, наконец-то позволила себе заплакать. Слезы, как будто их собралось целое море, хлынули по щекам неудержимым потоком.

«Что я творю? — думала она, плача и вздрагивая. — У меня же глаза накрашены! Сейчас тушь по всему лицу размажется, что я буду делать?! Ужас какой!.. А, нет, девушка-визажист сказала, что тушь какая-то там… устойчивая. Она же не должна потечь?.. Не понимаю ничего в косметике… Ископаемое доисторическое — вот я кто».

Немного успокоившись, она задумалась: интересно, хорошо ли Егор знает эту актрису? Может быть, он познакомился с ней только сегодня? Или наоборот — она его давняя знакомая? Очень близкая знакомая. Очень-очень близкая знакомая. Очень-очень близкая и очень-очень давняя знакомая. И что они там будут делать вдвоем — в комнате для гостей? И надолго ли он там с ней уединяться собрался? Дойдя в своих рассуждениях до этой точки, Алена почти сразу заплакала с новой силой.

«Ну зачем он с ней пошел, а? Дурак! Гад! — Она усиленно пыталась придумать ему наиболее нелицеприятный эпитет, но, не преуспев в своих поисках, отчаянно заключила: — Самец!!!»

Позволив страданиям полностью захлестнуть ее, Алена так увлеклась, что услышав, как к ней обращаются, едва не вскрикнула от неожиданности.

— Что ты тут делаешь?

Обернувшись, она в первый миг растерялась — только смотрела и глупо моргала. Перед ней стоял Егор. Он озадаченно нахмурился.

— Я спрашиваю: что ты делаешь на веранде? Здесь холодно. Почему молчишь?

Алена шмыгнула носом.

«А? — слегка отупев от рыданий, пыталась разобраться она. — Он не пошел с ней?»

— Ты смотришь на меня так, будто привидение увидела, — сказал он.

Алена рассмеялась — неестественно громко, наверное, от облегчения. Хотя его слова и в самом деле показались ей смешными: действительно, увидеть привидение в доме с привидением — это нужно постараться.

Брови Егора удивленно приподнялись.

— Я сказал что-то смешное?

Алена истово покачала головой из стороны в сторону. Интересно, что бы Егор сказал, если бы узнал об Аглае? Хотя какая разница? Плевать ей сейчас на привидения. Главное — он не остался наверху с той дамочкой. Наверное, проводил ее до гостевой комнаты и спустился вниз.

— Так все-таки — что ты здесь делаешь? — Егор подошел, стал рядом, облокотился о перила и со вздохом продолжил: — Я уже даже привык, что ты все время следишь бдительным оком, как бы моя мать на слопала твоего отца.

Алена моргнула. Ей представилась большая-большая Альма, которая, нависая над ее маленьким-маленьким папой, приговаривает: «Ням-ням». Картина, возникшая в воображении, показалась почему-то ужасно смешной, и Алена опять захохотала. Каким-то краешком сознания она понимала, что не так уж это и смешно, но ей почему-то все равно было весело.

— А ты внезапно решила оставить их в покое, — продолжал Егор. — Перестала ревновать его к ней?

Алена вдруг подумала: как-то странно он говорит. Обычно Егор неразговорчив, словно каждый раз дозирует свою речь, выдавая только самый минимум. А тут вдруг как будто не сдерживает себя совсем. Егор выпил?

От этой мысли Алена опять хихикнула. А взгляд Егора внезапно стал недовольным. Глядя на Алену с подозрением, он выразительно хмыкнул.

— И что это ты сегодня так развеселилась?

Окинул ее придирчиво с головы до ног — почти как ту дамочку, которая только что с ним любезничала. Только смотрел по-другому — не оценивающе, а… мрачновато как-то. Будто что-то в ее внешности вызывало у него сильное недовольство.

Алена подавилась смехом, но продолжала улыбаться — кривоватой неуверенной улыбкой.

«Почему он так смотрит? Чем я его опять разозлила?».

— Это платье тебе не идет, — категорично заявил вдруг он, отворачиваясь, словно утратил к ней всякий интерес.

Алена обиженно нахмурилась.

— Его твоя мать выбирала, между прочим, — заметила она, глядя на его профиль и жалея, что его лицо кажется ей таким привлекательным, даже когда он говорит ей гадости. — И сказала, что оно идеально мне подходит.

— Мама тебе льстит, — сказал Егор, пренебрежительно вскинув одну бровь. — Это платье подойдет взрослой женщине, а не ребенку, вроде тебя.

— Я взрослая, — обиженно возмутилась Алена. — Артур сказал, что я выгляжу со… — она запнулась от смущения, но все равно закончила, правда, намного тише: — соблазнительно.

Егор медленно повернул голову. Его взгляд снова остановился на ее лице. Потяжелел. Внезапно, подавшись вперед, он положил одну руку ей на спину и притянул к себе. От неожиданности тело Алены сделалось деревянным — она даже дышать перестала.

— Взрослая? — раздался горячий шепот над ее ухом; по коже побежали мурашки. — Точно? Значит, если я позволю себе немного вольности, ты не испугаешься?

Рука Егора заскользила по ее голой спине к талии, начала опускаться ниже, и весь он, со своими закатанными рукавами оливковой рубашки, с этим своим запахом, который действовал на нее как на котов валерьянка, был так близко, что у Алены едва не подкашивались ноги.

«Что он творит? — в панике подумала она, чувствуя, что от избытка эмоций вот-вот взорвется. — Если он не перестанет, я же сейчас умру!»

— По… подожди!

Собрав в себе последние остатки воли, она уперлась руками ему в грудь и отскочила назад.

— Ты чего?! — выдавила она из себя, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Егор, невозмутимый и равнодушный, словно ничего особенного сейчас не произошло, одарил ее порицательным взглядом и отвернулся.

— Тебе лучше не надевать такие платья, если ты не готова к тому, что кто-то захочет покуситься на твою невинность.

Алена застыла с открытым ртом. Поморгала. Задумалась.

Постойте. Подождите. Это что, он… преподал ей урок? Так вот, что это сейчас было? Братское наставление? Был бы трезвым, наверное, ему и в голову бы не пришло выкинуть что-то подобное, но так как он выпил…

А вообще… с чего он решил, что она невинна? Ну то есть… оно, конечно, так и есть, но ей семнадцать вообще-то — в этом возрасте многие ее сверстницы… уже того… могут похвастаться каким-никаким опытом. Она, если уж на то пошло, доисторическое ископаемое, редкий вид. Алену парни до сих пор не интересовали, потому что она жила только ради папы.

Некоторое время Алена смотрела на Егора, не зная, что должна сейчас испытывать: благодарность за то, что он по-своему проявил о ней заботу, или обиду из-за того, что он совершенно не видит в ней женщину.

— Ты… такой старомодный, — сказала она.

— Думаешь? — без всякого намека на эмоции спросил он и снова облокотился о перила балкона. — Если ты считаешь меня старомодным, тогда почему только что плакала?

Егор повернул голову и посмотрел ей в лицо — испытующе, но словно бы с неодобрением.

«Ах, черт! — мысленно ужаснулась Алена. — Я и забыла! Увидела его, поняла, что он не остался с той актриской наверху, и от облегчения забыла, что у меня лицо зареванное!».

Егор продолжал выжидающе смотреть на нее.

«Эй… постойте-ка, — опомнилась Алена. — Он так спросил, как будто… знает, что я из-за него ревела? Он понял? Но как?! Видел, что я за ним наблюдаю? Стоп-стоп-стоп, этого не может быть! Или может? Он ведь не догадывается, что я в него… Не догадывается, ведь, правда?»

Видя, что она не отвечает, а лишь смотрит на него беспомощным взглядом, Егор нахмурил брови и с раздражением покачал головой:

— Как можно быть такой бестолковой?

С этими словами он оторвал руки от перил, повернулся спиной к Алене и покинул веранду.

Алена сначала разозлилась, потом расстроилась.

«Ну вот, опять нахамил, — подумала она. — Нахамил — и ушел. Как всегда. Почему я влюбилась в такого грубияна, а? Лучше бы в Славу влюбилась — он милый и умеет развеселить. А еще лучше было бы влюбиться во Влада — он добрый, на папу похож. Нет же… Егор».

Алена издала вымученный вздох, положила руки на перила и уронила на них голову. Сказала тихо вслух:

— Да я мазохистка.

«Как еще объяснить, что из всех вариантов я выбрала самый неподходящий?».

Алена невольно вспомнила, как рука Егора скользила по ее спине, как его горячее дыхание обжигало ее висок, и резко выпрямилась. Обняла себя руками. Он сказал, что здесь холодно? Алене совсем не было холодно. Все тело горело огнем. И внутри почему-то тоже пульсировал странный жар, как от очень горячего чая.

— Кажется, у меня поднялась температура, — пробормотала Алена, чувствуя, что вот-вот опять заплачет, но в этот раз совсем не из-за ревности.

Чертов Егор. Что он с ней только что сделал? И как теперь с этим быть? Как унять то, что она сейчас чувствует? И почему это так мучительно?

От эмоций, незнакомых, новых и потому пугающих, было некуда деться.

* * *

— Ты успокоил сестренку?

Егора остановил голос Артура. Брат держал в руках бокал с белым вином и улыбался, чуть склонив голову набок.

— Аленушка, кажется, была чем-то расстроена.

Вместо того чтобы ответить, Егор какое-то время смотрел на Артура, потом нехотя спросил:

— Артур, скажи… как ты к ней относишься?

— К Алене? — уточнил его брат и хмыкнул. — Алена милая девочка. Она мне нравится.

Сделав паузу, он похлопал Егора по плечу и, с понимающей улыбкой заглянув ему в глаза, уточнил:

— Она мне нравится. Но не могу же я всерьез увлечься девушкой, которая плачет из-за другого мужчины. Верно?

Егор провожал Артура задумчивым взглядом, когда тот, махнув рукой кому-то из знакомых, направился меж гостей.

Глава 42. СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Утром следующего дня Алена предупредила папу, что после школы ей нужно будет съездить в Гнежин — купить обувь. Ее осенние ботинки внезапно пришли в негодность. Проблему, ставшую для нее чуть ли не ежедневной — не ходить по дороге от дома к трассе в одиночку, — Алена решила просто. Позвонила утром Владу и договорилась встретиться с ним возле его института. К тому времени, как она пробежится по нескольким обувным, он как раз будет уходить с лекций.

Конечно, можно было бы приехать на работу к папе и дождаться, пока у него закончатся часы приема. Но работал он сегодня допоздна, поэтому пришлось бы ждать несколько часов. Ей-то все равно, она бы и подождала. Но было бы сложно объяснить папе, почему она готова часами сидеть под его кабинетом, дожидаясь конца смены, чтобы пойти с ним домой.

С Владом проще — ему ничего не нужно объяснять. Он уже все знает. И про белую волчицу, и про ее нападение на Алену. В последнее время Аглая не приходила в комнату к Алене. Словно избегала ее. Возможно, она догадалась, что Влад рассказал Алене всю правду. Догадалась, и решила отступить, оставить Алену в покое. На время или насовсем — вот здесь не угадаешь. Поэтому Алена не могла быть уверена в том, что волчица не нападет снова. Причем именно тогда, когда рядом никого не окажется.

На уроках, однако, все мысли Алены были не о смертельной опасности, которая угрожает ей со стороны Аглаи, а о том, что случилось вчера на веранде во время приема. Сосредоточиться на том, что говорили учителя, из-за этого тоже было трудно. Зато, заметив, как на одной из перемен блондинка Рита провожает страдающим взглядом выходящего из класса в компании приятелей златовласку, Алена вдруг, неожиданно для себя, прониклась к ней сочувствием.

«Как я тебя понимаю», — подумала она, одновременно яростно запихивая на дно сознания снова и снова всплывающее на поверхность лицо Егора, его низкий шепот, горячее дыхание у виска и ощущение его ладони на своей спине.

Алене даже захотелось подойти к стервозной однокласснице и по-простому, как это было принято в детстве, сказать: «Давай дружить». Она была уверена, что сейчас они вполне могут найти общий язык.

Блондинка Рита в тот раз, когда у них случилось столкновение на заднем дворе школы, из-за ревности вела себя очень глупо. Сейчас Алена как раз была с одноклассницей на одном уровне: поглупела от влюбленности и в полной мере познала ревность.

Рита с несчастным видом — а как иначе, ведь златовласка совсем ее не замечал, — повернулась и случайно наткнулась на сочувственный взгляд Алены. В первый момент, осознав, что сестрица ее принца прямо-таки излучает волны сопереживания, Рита растерялась. Потом, придя в себя, ужаснулась, сделала большие глаза, скривилась, как будто ей лимон в рот насильно запихнули, и с негодованием отвернулась, мол, не смей меня жалеть, я тебя все равно терпеть не могу!

Алена вздохнула. Зачем нужна эта любовь, если от нее девушкам только сплошное расстройство и испорченный до режима «стерва» характер?

Когда закончились уроки, Алена вышла из школы и в обход села двинулась к трассе. Издалека она заметила, как златовласка вошел в стоящий на остановке автобус — дверь тотчас закрылась и автобус уехал. Но Алене он был и не нужен. Сегодня она ехала в другую сторону — в Гнежин. Перейдя через дорогу, девушка дошла до остановки с противоположной стороны и остановилась. Остановка была пуста — ни единого человечка. Это означало, что автобус в Гнежин останавливался здесь совсем недавно. А значит, ей предстоит ждать минут двадцать, а то и полчаса.

Решив, что в ногах правды нет, Алена села на скамейку под навесом остановки. Посмотрела на небо, затянутое свинцовыми тучами. Если пойдет дождь, то у нее даже зонта нет, совсем утром не подумала о погоде. Остается только надеяться, что ей повезет и дождя не будет.

Заняться Алене было нечем, и она достала смартфон. Проверила на всякий случай, не было ли звонков — а вдруг Влад звонил, чтобы сказать, что не сможет с ней встретиться? Звонков не было. Вышла в соцсети — проверить сообщения. Тоже пусто. Обычно ей писал только друг Димка, но в последнее время они переписывались редко. Слишком многое Алена не могла ему рассказать, и, наверное, он это чувствовал, поэтому в последний месяц их переписка почти сошла на нет.

Со вздохом Алена вышла из соцсетей. Продолжая держать в руках смартфон, она услышала, как рядом остановилась машина, но не отреагировала, задумавшись о том, как расстояние вносит разлад даже в самую крепкую дружбу. Очнулась от размышлений только тогда, когда водитель машины трижды посигналил. Каково же было ее удивление, когда, подняв голову, она увидела знакомое авто.

Возле машины стоял Егор: одной рукой придерживал открытую дверцу, локоть другой руки положил на крышу авто. Когда октябрьский ветер ударил ему в висок и бросил волосы прямо в глаза, Егор мотнул головой, отбрасывая их обратно, нахмурился и крикнул:

— Ты так и будешь там сидеть или все-таки подойдешь?!

Алена схватила школьную сумку со скамейки и поторопилась к машине, на ходу недоумевая: что Егор здесь делает? Совпадение? Он просто проезжал мимо?

Когда она подошла, Егор уже сидел за рулем. Алена забралась в салон на переднее сиденье.

— А я… — Она пыталась объяснить, куда ей нужно и зачем, но Егор перебил:

— Знаю. Я отвезу тебя.

Алена озадаченно моргнула.

— Угу, — промычала она согласно. — Спасибо.

Машина тронулась с места. Какое-то время в салоне царило молчание. Украдкой Алена покосилась на Егора: в костюме, но без галстука, пиджак расстегнут, верхние пуговицы темно-серой рубашки тоже — выглядит не так формально, как обычно.

— А у тебя тоже дела в Гнежине? Встреча с клиентом?

— Нужно отвезти работу Славы, — коротко ответил Егор.

До самого Гнежина Алена больше ничего не спрашивала. Оттого что он сидел так близко, она сильно нервничала. Особенно после вчерашнего. Удивительное дело. Когда Артур пытался флиртовать с ней, это тоже заставляло ее нервничать. Но стоило ей сбежать от его настойчивых попыток соблазнить ее, как Алена напрочь переставала о них думать. А вот близость Егора забыть не могла — каждая клеточка ее тела мучительно ныла при воспоминании о том, как он прижимал ее к себе, пусть даже для него это было совсем не серьезно. И сейчас сидеть рядом с ним было для Алены настоящей мукой.

Меньше, чем через час, они были в Гнежине. Доехав до торгового центра города, Егор поставил машину на стоянку. Алена боялась задавать вопросы, поэтому смолчала, когда поняла, что он явно намерен сопровождать ее. Все же любопытно: неужели, действительно совпадение, что Егор оказался на остановке, когда она ждала автобус?

Наверное, она должна была сразу поблагодарить его за то, что подвез, и сказать, что справится сама, и ему совсем не обязательно за ней приглядывать. Однако Алена почему-то этого не сделала. Пусть присутствие Егора и заставляло ее нервничать, но ей все равно хотелось побыть с ним подольше. Несмотря на большое количество людей вокруг, не было никого знакомого, поэтому все ощущалось совсем не так как дома. Там она была со всей семьей. Здесь и сейчас — только с ним.

В первом обувном магазине, куда они зашли, Алена перемеряла около десятка пар осенних ботинок, но ни одна не подошла. Какие-то модели никак не подходили по размеру — то жмет, то свободно. Какие-то плохо смотрелись на ней — по крайней мере, Алене казалось, что они ей совсем не идут.

Во втором магазине все было слишком дорого, поэтому Алена даже не стала ничего мерить. Вышла на улицу, чувствуя легкий стыд. Возможно, если бы здесь была Альма, она заставила бы Алену выбрать лучшую модель и купила бы ее падчерице в подарок. Но Алена слишком привыкла к тому, что они с папой всегда жили только на его зарплату, и пусть она была вполне достойной, но все же не до такой степени высокой, чтобы транжирить деньги налево и направо.

Егор ничего не спрашивал, просто молча сопровождал ее, но от этого Алена только чувствовала себя не в своей тарелке. Ей было неловко, что из-за нее он тратит время на то, что ему явно не нужно и неинтересно.

Алена была просто счастлива, когда в третьем по счету обувном, наконец, нашлась подходящая для нее модель.

Когда они вышли из магазина, у Алены внезапно заурчало в животе. Она мысленно отругала свой желудок за то, что тот ее позорит, — Егор стоял рядом и наверняка слышал. Собственно, нечего винить несчастный желудок, думала Алена. Сегодня в школе она не пошла в столовую — почему-то совсем не хотелось есть. Вот и результат — аппетит проснулся в самый неподходящий момент.

— Пойдем, чего-нибудь перекусим, — спокойно сказал Егор, кивком головы указывая на ближайшее кафе.

На окнах Алена увидела изображения всякой сдобы: от пиццы до ватрушек. Против воли у нее потекли слюнки, и она не смогла отказаться.

По пути Алена с уважением посмотрела на Егора: ну да, взрослый мужчина не будет смеяться над урчанием в животе, так ведут себя только неуверенные в себе подростки.

Заведение оказалось довольно уютным. Деревянная обивка стен, столики из того же материала, мягкое теплое освещение — нельзя было не оценить все это на фоне осенней серости и затянутого тучами неба снаружи. Здесь царила ламповая атмосфера, и Алена подумала, что надо запомнить это место и еще как-нибудь сюда наведаться.

Большинство столиков было занято.

— Найди пока свободный столик, — сказал Егор. — Что ты будешь есть?

— А-а-а, — растерялась Алена. — Не знаю. Мне что угодно подойдет.

— Мясное или сладкое?

— М-м-м… мясное.

Не успела Алена найти свободный столик и занять его, как подошел Егор. Поставил на стол стакан с чаем и тарелку с маленькой пиццей. При виде грибов с курицей слюнные железы у Алены заработали с удвоенной активностью.

— А себе? Ты есть не будешь? — спросила Алена.

— Я обедал дома.

Есть одной, когда Егор просто сидел напротив и наблюдал за ней, было неловко. Вообще слово «неловко» стало для Алены постоянным спутником с того момента, как она осознала, что чувствует к Егору. Наверное, поэтому в первый момент, когда кто-то подошел к их столику и привлек внимание Егора, Алена даже обрадовалась. Набивать рот пиццей, когда он на нее не смотрит, намного легче.

— Ох… Егор? — произнес рядом женский голос, и Алена сразу забыла о своей неловкости.

Она подняла глаза и увидела перед собой миловидную блондинку, которая смотрела на Егора немного удивленно, но в то же время как-то рассеянно, словно при виде него выпала из реальности.

— Привет, Лида, — довольно сухо поздоровался Егор.

Алена заметила, как его взгляд скользнул по девушке, но не задержался на ней. Та же в свою очередь не сводила с него глаз.

— Надо же… — растерянно произнесла она. — Случайно встретились. А я тут работаю рядом, мы сюда с подругой каждый день обедать приходим.

Только сейчас Алена заметила, что возле знакомой Егора стоит, видимо, ожидая ее, еще одна девушка.

— Ты иди, я немного задержусь, — сказала подруге Лида, и та, кивнув, ушла; хотя Алена заметила, как на ходу она задержалась ненадолго, чтобы бросить взгляд на Егора. Вот только во взгляде этом не было ничего похожего на тот интерес, который проявляли к нему Ларочка из бутика и актриса на вчерашнем приеме — он выражал сомнение и беспокойство.

«Почему она так странно на него посмотрела?» — удивилась Алена.

— Я рада тебя видеть, — улыбнулась Лида, по-прежнему не отводя от Егора взгляда.

— Я тоже очень рад видеть, что у тебя все в порядке, — отозвался он.

Его тон Алену удивил. Она уже привыкла, что с другими женщинами Егор весьма приветлив и без всякой экономии расточает свое обаяние. Но с этой девушкой он почему-то вел себя довольно холодно и сдержанно. У Алены этот факт вызвал внутреннее беспокойство, хотя с чего бы вдруг? Разве ей не должно быть спокойнее, когда Егор не сильно дружелюбен с другими женщинами? Так откуда эта тревога?

Алена пригляделась к Лиде повнимательнее. Действительно, ничего общего с Ларочкой и вчерашней актрисой. Стройная, невысокая, очень мягкие и нежные черты лица, тонкие и прямые светлые волосы, фиалковые глаза — совсем другой типаж.

Пока Алена рассматривала девушку, та внезапно повернула голову и посмотрела на нее, словно в ожидании, что ей объяснят, кто перед ней. Егор, однако, не торопился представлять сводную сестру, и Алена вдруг почувствовала себя помехой. Эти двое явно хорошо знакомы друг с другом, и выглядело так, словно в ее присутствии не могут открыто поговорить, о чем хотят.

— А… Совсем забыла! — воскликнула Алена. — Меня же Влад возле института будет ждать. Мы договорились. У него скоро лекции заканчиваются. Я пойду, наверное.

— Не надо, — спокойно сказал Егор. — Я отвезу тебя домой.

Алена уставилась на него с недоумением. Она что-то не так поняла? Эта девушка выглядит так, как будто хочет поговорить с ним. Может быть, Альма в очередной раз попросила Егора позаботиться об Алене и привезти ее домой, поэтому Егор так ведет себя? Он же ответственный…

— Я позвоню Владу, — сказал Егор, вставая из-за стола. — И мне надо сделать еще один звонок. Я отойду ненадолго.

Алена проследила, как Егор прошел через зал и остановился у дальней стены, рядом с выходом из кафе. Его знакомая, вместо того чтобы уйти, вздохнула, медленно отодвинула стул и села рядом с Аленой. Выглядело это так, как будто она почувствовала внезапную слабость, и ей срочно понадобилось сесть.

— Прости, что спрашиваю, — вдруг обратилась она к Алене, — но… ты девушка Егора?

Лида смотрела на Алену в ожидании ответа. Та в первый момент растерялась, потом прокашлялась и ответила:

— Нет, я… сестра.

Ее собеседница удивленно округлила глаза.

— Сестра? Но у Егора только братья.

Вдаваться в объяснения Алене было неприятно, но пришлось:

— Сводная. Его мать вышла замуж за моего отца.

Лицо Лиды просветлело.

— Ох! Теперь понятно.

«Что это ее так обрадовало?» — мысленно проворчала Алена и перевела взгляд на Егора.

Тот поговорил с кем-то по телефону — наверное, с Владом, — потом какое-то время смотрел на сенсорный экран телефона и водил по нему большим пальцем — видимо, листал телефонную книжку, — и снова поднес телефон к уху. В ожидании ответа задумчиво потер пальцами лоб — от переносицы к основанию волос.

— Памятная привычка, — прозвучало рядом.

Алена посмотрела на сидящую напротив нее молодую женщину. Лида улыбалась, глядя на Егора, а в ее голосе только что прозвучала нежность, которую ни с чем не спутаешь.

— Он всегда так делает, когда его что-то тяготит, — добавила она. — А сейчас его тяготит встреча со мной.

После этих слов у Алены неприятно кольнуло под ребрами.

— Простите, — обратилась она к Лиде. — А вы…

Девушка перевела взгляд с Егора на нее. Снова улыбнулась. В этот раз в ее улыбке промелькнула грусть.

— Я была невестой Егора. Мы собирались пожениться.

Иглы в подреберье Алены завязались в тугой узел ноющей боли. Это ни капельки не было похоже на ту ревность, которую вызывала в ней Ларочка или актриса, флиртующая с Егором на приеме. Пусть сейчас Алене не хотелось плакать, как вчера, но было больнее. Намного.

— Вы не поженились? — спросила Алена, удивляясь самой себе.

Лида вздохнула. Снова посмотрела на Егора, который все еще говорил по телефону.

— Нет.

Взгляд фиалковых глаз вернулся к Алене.

— Не представляю, как много ты знаешь об их семье, но… Есть некоторые обстоятельства, из-за которых нам пришлось расстаться.

«Пришлось, — отметила про себя Алена. — Значит, расставаться с ним она не хотела».

— Вы его все еще любите?

Лида в первый момент удивилась. Она несколько мгновений изучающее смотрела на Алену, потом в ее взгляде проскользнуло понимание.

— Ты очень прямолинейная девушка, правда? — спросила она.

И снова ее взгляд устремился в ту сторону, где ее бывший жених разговаривал по телефону.

— Мы учились в одном институте, только на разных курсах. Познакомили нас общие друзья. Он тогда был таким букой… Вредный, колючий. — Она улыбнулась. — Как будто ежик — в броне из иголок. Он часто был грубым, говорил неприятные вещи. Я думала: совсем не милый парень, в такого я точно никогда не влюблюсь. Хотя, надо признать, даже если его слова звучали грубо, они были честными. Он никогда не льстил и не пытался понравиться.

«Знакомо», — подумала Алена.

Лида тяжело вздохнула.

— Но когда он открывается тебе… Показывает свою другую сторону… И когда он такой только с тобой…

Девушка с тяжелым вздохом опустила взгляд.

— Это трудно забыть.

Зависть прогрызала дорожки в сердце Алены, как червячок в яблоке. Той, другой стороны Егора, о которой говорила Лида, она еще ни разу не видела. Может быть, он никогда и не покажет ей. Эта девушка была его невестой, а Алена ему попросту никто. Даже не сестра — он и в этом ей с самого начала категорично отказал.

В этот момент подошел Егор.

— Немного поболтала с твоей сестрой, — с улыбкой сказал ему Лида, вставая со стула.

Она очень осторожно, ненавязчиво положила ладонь на его предплечье и тотчас убрала. И это совсем не было похоже на заигрывания Ларочки и вчерашней актрисы. Алена сразу поняла. Почувствовала интуитивно, по-женски. Лида просто хотела до него дотронуться, потому что… похоже, действительно его все еще любила.

— Пойду я, иначе меня начальство уволит за то, что прохлаждаюсь, — пошутила она и добавила: — Я правда, была очень рада тебя увидеть. Пока.

Егор промолчал. Даже ответное «Пока» не сказал. Кивнул только. Не провожая взглядом свою бывшую невесту, повернулся к Алене:

— Ты поела? Можем ехать домой?

И вот тут Алене действительно снова захотелось заплакать — слезы стали комом в горле, и она заставила себя проглотить их.

Если бы у него не осталось никаких чувств к бывшей невесте, разве ему трудно было бы сказать ей простое «Пока»? Вряд ли. Вряд ли это было бы трудно.

Но все же он не смог.

Глава 43. ПРЕЛЮДИЯ РАХМАНИНОВА

На пути к автостоянке их застал дождь. Он не раскачивался, постепенно набирая силу, а сразу обрушился на землю бурным ливнем. Зонта не было ни у Алены, ни у Егора, и оба мгновенно промокли насквозь. Укрылись под большим навесом главпочтамта с торца здания. До стоянки, где Егор поставил машину, было не так далеко, но если сейчас сунуться под дождь — с них будет лить потоком, и лужи в салоне машины обеспечены.

Алена потрясла руками, сбрасывая с них лишнюю воду, потом собрала волосы и выжала — с конца хвоста стекла ручейком вода. Как будто из душа вышла. Алена потопталась на месте: в туфлях хлюпало, короткое кашемировое пальто намокло — влага, казалось, проникала до самой кожи.

Егор стоял рядом, в двух шагах, но Алена бросила на него лишь один взгляд и больше не смотрела. Хорошо, что пошел ливень — каким-то образом он отвлек ее немного, перетянул внимание на себя. Перед Аленой стояла живая стена из ливня. Она прятала их от мира. Или прятала мир от них. Это зрелище завораживало. Притягивало взор. Хотелось смотреть и смотреть на дождь, и этого Алене почти хватало — почти, — чтобы не думать о том…

Что этот мужчина рядом — мужчина, в которого она влюбилась, хотя совсем этого не хотела и даже не могла объяснить, почему именно он… Этот мужчина, чьи карамельные волосы сейчас намокли и потемнели, по красивому лицу которого стекали капли дождя, чьи серые, как свинцовое небо, глаза всегда смотрели на нее строго и неприветливо… хотя теперь оказалось, что смотрели они так не только на нее…

Так вот… Этот мужчина раньше принадлежал другой женщине. Был рядом с ней. Любил ее. Целовал ее. Дотрагивался до нее… Что еще они вместе делали? Были близки. Настолько, что он хотел на ней жениться.

Прямо сейчас, в эту самую секунду, никто не был к нему ближе, чем Алена — между ними было расстояние всего в два шага. Но эти два шага казались ей пропастью, которую нельзя преодолеть. Она для него чужая. Он не чувствует к ней того же, что чувствует она к нему. Просто навязанная матерью сводная сестра — вот, кто она для него.

«Я дура, — без жалости к себе подумала Алена, глядя на дождь и вздыхая. — Не хочу влюбляться в него еще сильнее. Того и гляди от ревности стану такой же ведьмой, как Аглая».

От влажной одежды все тело покрылось мурашками. Алена мелко дрожала от холода, но не обращала на это внимания.

«Вот возьму и выкину тебя из головы», — мстительно подумала Алена, обращаясь мысленно к Егору, зыркнула невольно в его сторону и…

Встретилась с ним взглядом. Это застало ее врасплох. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча — Алена от растерянности даже не додумалась сразу отвести взгляд, — потом Егор сказал:

— Ты замерзла. Заболеешь. Я тебя согрею, подойди.

Алена в первый момент застыла. Согреет? Как он это собирается сделать?

Тут до нее дошло. О. Егор предлагает ей согреться в его… объятьях? Алена почему-то вдруг вспомнила Артура. Если бы это предложил он, то выглядело бы как попытка соблазнения. А Егор… Все равно что деловым тоном себя вместо грелки предложил: «Держи шнур, вставь вилку в розетку, поставь на максимальный режим обогрева».

Алена выдохнула. Ну а чего от него ждать? Это же Егор.

Она вдруг поняла, что злится. Это он во всем виноват. С самого начала. С того момента, как нес ее на спине в лесу, когда позволил ей прижиматься к нему и чувствовать себя успокоенной после всего, что она перенесла в тот день. А потом… Зачем нужно было заступаться за нее тогда перед одноклассницами на заднем дворе школы? Зачем было позволить ей хоть на секунду поверить, что он сделал это ради нее? Зачем в тот день, когда Алена осознала, что больше не единственный важный человек в жизни своего отца, Егор сказал ей именно те слова, которые ей необходимо было услышать? Зачем, черт возьми, он все время делает такие вещи, которые вводят ее в заблуждение?! Это он виноват, что она в него влюбилась! А то, что он сделал вчера на веранде, вообще возмутительно. Не любишь девушку — не прижимай ее к себе, черт тебя подери!

Покосившись на него, Алена рассержено пробурчала:

— Ни за что. И вообще… ты думаешь, что несовершеннолетней предлагаешь?

Егор в первый момент удивился ее выпаду, даже брови на лоб полезли, потом нахмурился и раздраженно заявил:

— Кому ты нужна? Незрелая, плоскогрудая… Тебе до женщины, как пешком до Юпитера.

Алена чуть не захлебнулась от унижения. Значит, он считает ее совсем непривлекательной?! А говорить так откровенно об этом обязательно было? Бо-о-оже, он совсем не знает подхода к женщинам. Интересно, своей бывшей невесте Лиде он тоже все время так грубил? У нее, между прочим, тоже грудь маленькая!

— Не пойду! — резче, чем хотела, заявила Алена; плевать, если увидит, что она задета его словами.

— Замерзнешь, заболеешь, — холодно отчитывая, сказал вдруг Егор. — Подхватишь воспаление легких, и твой отец с ума сойдет от волнения. Мне все равно, но, глядя на него, моя мать тоже будет переживать. Ты о ком-нибудь думаешь, кроме себя?

Алена невольно напряглась, тотчас ощутив чувство вины — видимо, как раз этого Егор и добивался. Если бы не тот случай, когда она заблудилась в лесу, ни за что бы сейчас не стала его слушать. Но тогда ведь она тоже заставила всех волноваться. Все-таки, что ни говори, а хорошо, что Егор ее нашел в тот вечер, иначе было бы хуже.

Вытянув брови домиком, Алена посмотрела на него обиженно и беспомощно: он это специально делает? Егор строго подозвал ее кивком головы.

— Иди сюда.

Переступая через свое нежелание, Алена повернулась к нему. Преодолела расстояние в два шага и остановилась, не поднимая глаз.

Неловко.

Егор взял ее за предплечье и подтянул к себе, а потом спокойно как ни в чем не бывало обнял, крепко прижав к своему телу.

Алена порадовалась, что он сейчас не видит ее лица — она наверняка покраснела, как помидор. Как он вообще может так спокойно обнимать девушку? Как будто его попросили подержать швабру, и он из чувства ответственности держит.

«Ледышка», — мысленно проворчала Алена, закрывая глаза.

В этот момент внутри что-то неожиданно ёкнуло — до ноздрей долетел запах: совсем слабый запах одеколона, запах одежды и… запах его тела?.. наверное. Почему-то все ее существо расслабилось, ушло напряжение — и вот она уже не дрожит от холода.

«Что-то я совсем разомлела», — пронеслась в голове Алены смутная мысль.

Она настолько забылась, что даже не заметила, в какой момент подняла руки и положила их ему на спину. А осознала лишь тогда, когда он негромко хмыкнул над ее ухом. Иронично? Смеется над ней? Запоздалая стыдливость кольнула изнутри.

А если он подумает, что ей нравится, как он ее обнимает?

Она уже хотела отпрянуть — лучше замерзнуть, чем позволить ему такое думать о ней, — но собственное тело не подчинялось воле хозяйки, не шевельнулось даже.

«И чего я волнуюсь? — подумала Алена, с наслаждением вдыхая его запах. — Сам же предложил… Все равно он мысли читать не умеет и поэтому не узнает, что…»

Ей и правда нравится, как он ее обнимает.

Сильные руки, его запах, который волновал и убаюкивал одновременно, жар кожи под рубашкой…

«И ничего тут нет волнующего, — трезво убеждала она себя. — Просто у мужчин температура тела выше, чем у женщин. Это вообще возмутительно, что природа все так несправедливо обставила. А я теперь должна переживать, как бы он ни услышал, что у меня сердце колотится».

Алене в этот момент было так хорошо и спокойно, что она совсем забыла думать о бывшей невесте Лиде.

* * *

Дождь вскоре закончился. До автостоянки дошли молча, и до самого дома никто из них не сказал ни слова. Остановились только раз — напротив частного двухэтажного дома. Егор вытащил из багажника сбитый из дерева ящик и отнес к воротам, где его уже встречал какой-то мужчина — видимо, покупатель. В ящике была одна из работ Славы, догадалась Алена.

По пути из Гнежина девушка время от времени косо поглядывала на Егора и думала: есть ли хоть крошечный шанс, что она ему не безразлична? К примеру, как он оказался сегодня на остановке в тот самый момент, когда она ждала автобус в Гнежин? И почему Егор уже не в первый раз делает такие вещи, которые она может неправильно понять?

Дома Алена первым делом побежала в душ. Даже учитывая, что Егор пытался ее согреть… таким своеобразным способом, она все равно промерзла не на шутку — так и заболеть недолго.

Когда она вышла из душа, переоделась и высушила волосы, за окном уже царил вечерний сумрак — к концу октября стало рано темнеть. Солнце запоздало появилось из-за туч под занавес дня, и сейчас растекалось над горизонтом оранжево-алой рекой.

Алена спустилась на первый этаж. Еще на лестнице она услышала звуки фортепиано. Митя? Или Артур? А может быть, Родион? Изначально это ведь его рояль — он когда-то давно самым первым из братьев учился на нем играть. В этой семье все такие непредсказуемые…

В гостиной не было ни души. Со стороны столовой доносились какие-то звуки — видимо, Альма готовила ужин для всей семьи. Но Алена направила стопы в правое крыло дома.

Музыка звучала все громче с каждым шагом — и вот уже Алена осторожно, стараясь не касаться приоткрытой двери, чтобы не потревожить пианиста, заглядывает в музыкальную комнату.

Ее глаза непроизвольно округлились, стоило ей только увидеть, кто сидит за инструментом. Почему-то первым делом она обратила внимание на то, что Егор даже не переоделся — только пиджак снял и бросил прямо на рояль.

Егор играл.

Он сидел к ней в профиль, и Алена не могла оторвать от него взгляда, даже моргнуть боялась. Никак не выходило отбросить мысль, что прямо сейчас она видит то, чего видеть не должна. А, может быть, даже… то, что Егор вообще никому не хотел бы показывать.

В этот момент кто-то дернул Алену за рукав, и она, едва не вскрикнув, обернулась. Рядом стоял Митя, приложив палец к губам. Алена кивнула и перевела взгляд к открытой двери в музыкальную комнату.

— Обманщик, — прошептала она себе под нос с обидой. — А говорил, не играет на рояле.

Наблюдая за Егором, она подумала, что он выбрал не слишком жизнеутверждающую мелодию: тоска, льющаяся от рояля, обволакивала, проникала в каждую крохотную клеточку тела, вытесняла из сознания любые чувства и мысли, заполняя все собою. Но Егор выглядел настолько сосредоточенным, настолько поглощенным этой музыкой, словно слился с ней в единое целое. Казалось, что он вкладывает в игру всего себя. Алена впервые видела его таким.

— Рахманинов, — прошептал рядом Митя. — Прелюдия си минор. Никогда не слышал, чтобы Егор играл что-нибудь другое.

— И так всегда было? — удивилась Алена.

— Мне девять лет, — напомнил Митя, — а Егору двадцать пять.

Алена нахмурилась, догадываясь, что маленький умник иронизирует.

— Старшие братья говорят, что в школе он играл на фортепиано часто, но потом перестал. Только иногда бывает, когда рядом никого нет, играет эту прелюдию Рахманинова. Ее — и больше ничего. Никогда.

Когда Алена вновь устремила свой взгляд к Егору, тоскливая музыка вдруг поднялась и забурлила, как море в шторм. В полутемной гостиной, куда проникал лишь слабый свет заходящего солнца, поднялась буря. Сердце Алены забилось часто-часто, хотя у нее, напротив, было такое чувство, что музыка заполнила ее легкие, и она не способна дышать. Алена и не думала, что Егор может так играть. Ей показалось, как будто в этот момент он… кричал.

И тотчас она удивилась собственным мыслям. Егор? Кричал?

Нет, это был не жалобный крик, не просьба о помощи, это… Это была ярость. Как будто раненый медведь встал на задние лапы и из последних сил зарычал на небо — свинцовое, тяжелое и безжалостное к нему небо.

Этот бессловесный крик длился недолго. Алена ясно услышала в музыке какой-то болезненный надлом — и все вернулось на круги своя. Тоска, которая исходила от рояля в самом начале, вновь охватила все вокруг, проникая в грудь Алены с каждым вдохом.

Митя еще раз дернул Алену за рукав и кивком головы дал понять, что им лучше уйти. На секунду Алена подумала: этот мальчишка действительно ребенок? Кажется, что внутри он совсем взрослый — даже старше самой Алены. По крайней мере, он раньше нее понял: то, что здесь сейчас происходит — личное, не для зрителей.

Митя пошел вперед, ступая по коридору удивительно тихо. Алене для того, чтобы не шуметь, пришлось идти очень медленно, поэтому музыка Егора продолжала догонять ее и говорить ей в спину, и Алена никак не могла не слушать этот голос. Он преследовал ее до самой гостиной.

Егор играл так, что от звуков, которые, подчиняясь его пальцам, издавал рояль, было… больно. Это эмоции Егора? Это то, что он чувствует, исполняя эту прелюдию Рахманинова? Ему больно?

Алена на секунду замерла на лестнице. Она впервые видела Егора за роялем. Он даже соврал ей, не моргнув глазом, что не играет на инструменте. Как будто отвергал сам факт или… Отвергал ту бурю чувств, которые сейчас вырвались из него вместе с музыкой? Тех чувств, которые держал в себе за крепко запертой дверью. Чувств, о которых никогда бы не сказал словами.

Но если совсем недавно он даже не хотел признаваться, что умеет играть на фортепиано, то почему сейчас сел за инструмент? Почему играл так, как будто страдает, но эти страдания одновременно вызывают в нем ярость? Почему именно сейчас?

Перед глазами Алены возникло миловидное лицо девушки с мягкой улыбкой и фиалковыми глазами. В груди Алены завязался болезненный узел. Она с силой прикусила нижнюю губу, желая сдержать ее предательское подрагивание.

— Я такая глупая, — слабым голосом произнесла Алена.

То, как Егор играл сейчас. То, с какой нежностью и грустью смотрела на него в кафе Лида. Проклятие безбрачия…

Все становится таким понятным, если задуматься.

— Я здесь просто лишняя.

Глава 44. «ОЗЕРО, ИСПОЛНЯЮЩЕЕ ЖЕЛАНИЯ»

Лес встретил ее приветливо, как свое дитя. Деревья тянули к ней ветви, осторожно, чтобы не поранить, касаясь рук и плеч. Земля стелилась тропой, протоптанной не человеком — здесь ступали только дети леса. Впервые она видела их следы.

Алена слышала шепот — нежный, ласковый. Листва говорила с ней шелестом, ветер — свистом, маленькие сучья под ногами — кашляющим хрустом. Они успокаивали, что не обидят ее, уверяли, что защитят от всех горестей этого мира, обещали, что дадут ей приют. До скончания времен. Никогда она не будет, словно лист на ветру, блуждать неприкаянной. Здесь она найдет покой. Этот лес станет ее домом.

«Приди к нам», — шептал ветер.

«Останься с нами», — вторила ему листва.

«Стань одной из нас», — шуршала под ногами земля.

Покачнулась ветка над головой Алены — подняла девушка глаза и увидела куницу с белым горлышком и грудкой. Животное сбежало по стволу дерева и скрылось в зарослях кустарников где-то впереди.

Словно указывает направление, подумала Алена.

Из-за деревьев в нескольких шагах от нее слева вдруг появилась косуля. Животное не приближалось к ней, держалось на расстоянии и двигалось в том же направлении, что и она.

Раздался шорох справа — из-за зарослей лещины вышла рыжая лиса. И она не смотрела на Алену и не приближалась к ней — но шла в ту же сторону.

Нет, решила Алена. Не указывают направление. Сопровождают. Чтобы не сбилась с пути.

Или… Заботятся о том, чтобы не решила вдруг повернуть обратно, и непременно пришла, куда надо?

Ведь эти звери вовсе не были обычными лесными обитателями. Об этом говорило ее чутье, присущее людям только во сне. Об этом говорила окружающая их аура — почти незримая, но пугающая. Об этом сказали глаза куницы, глянувшие на нее лишь раз короткой алой вспышкой.

Алена совсем не удивилась, когда тропа и сопровождающие привели ее к озеру. В озере этом, словно в большом ковше, погруженном в землю, неподвижно стояла белая, как молоко, вода.

В этот раз Алена уже знала, что главная тайна озера притаилась в самом его сердце — там, где висел над млечной водой густой сизый туман. Алена мигнула — и туман вдруг стал расходиться от центра в стороны. Он не развеялся совсем, остался стоять над водой прозрачной завесой, и за завесой этой проступили очертания фигуры.

Нельзя было разглядеть, человек то был или существо иное, чья природа непостижима. Но рука, которая медленно поднялась, разгоняя лоскуты тумана в стороны, и застыла, протянутая ладонью вверх, была женской. Белая, тонкая, прекрасная.

И зашумел в этот момент лес громче прежнего. Словно заговорил тысячью голосами разом.

«Приди к нам».

«Останься с нами».

«Стань одной из нас».

Алена не могла вспомнить, где она была до того, как пришла сюда. Белая рука манила ее — нежная, как рука матери, но была в ней сила, которая обещала защиту.

Не помнила Алена, кто был дорог ей до того, как она пришла сюда. Лес казался колыбелью — он был всегда, он будет всегда.

Забыла она все тревоги, которые одолевали ее до того, как она пришла сюда. Молочные воды озера, похожие на белое ложе, обещали покой и негу — здесь никто не ранит ее, не причинит ей боли.

Ей захотелось коснуться этой руки и вручить себя во власть озерного духа. И отняла уже Алена руку свою от одежд своих, как вдруг незнакомый, но, вроде бы, женский голос произнес у нее за спиной предостерегающе:

— Не отдавай даром.

И Алена проснулась.

Громкий звук тот же час резко выдернул ее из царства сна. Алена, испуганная, вскочила на постели. Заметила, как черная тень спрыгнула на пол с ее письменного стола. Взгляд прояснился, и тень в рассветном сумраке приобрела очертания черной кошки. Животное прошло мимо стойки стола, и Алена заметила лежащую на полу книгу.

— Ты сбросила книгу на пол, — осовело сказала она чернушке. — Что ты делала на моем столе?

Кошка ей, конечно, не ответила — сидела в тени штор и смотрела оттуда на Алену форфорицирующими глазами. Алена попыталась вспомнить свой сон. Ей снова снилось Белое озеро. Она помнила туман посреди озера. Помнила, что кто-то был в том тумане… Но вот кто? Не помнила. Однако в сознании до сих пор звучали слова, которые сказал ей во сне чей-то незнакомый голос: «Не отдавай даром».

Не отдавать — что?

И все-таки странно, что ей снятся эти сны. Всю жизнь она была самым обычным человеком — никаких видений, пророческих сновидений, ни призраков не видела, ни духов. Но как только переехала в этот дом, у нее как будто третье око открылось.

Алена слезла с постели и подошла к письменному столу. Посмотрела под ноги — упавшая на пол книга была открыта где-то на середине. Наклонившись, Алена подняла ее и, не закрывая, перевернула, чтобы посмотреть обложку. Густой темный лес, зловещего вида звери, словно вышедшие из этого леса и глядящие с картинки прямо на нее — легенды и мифы этого края, книга, принесенная Родионом.

Из любопытства Алена решила глянуть, на какой странице открылась книга, и озадаченно хмыкнула. Заголовок одной из легенд гласил: «Озеро, исполняющее желания».

Положив книгу на стол, Алена отодвинула стул и села.

— «Исполняющее желания», да? — вслух произнесла она и принялась читать.

Жила на краю села Белозеро одна сиротка. Девчушка рано потеряла мать и отца — забрала их тяжелая болезнь. Хоть и осталась она одна еще совсем юной, но была работящей, успела многому научиться у матери и у отца, поэтому как-то справлялась с хозяйством. Да и хозяйство то было скромное — родители ее при жизни были людьми небогатыми.

Селяне, однако, невзлюбили сиротку. Шептались, мол, не случайно болезнь скосила сразу и отца и мать, не бывает такого просто так — видимо, боги наказали за какие-то прегрешения, али проклятие какое-то на семью легло. Детвора, науськанная матерями, камни ей в окна кидала, лавочник хлеб продавать отказывался, мол, как бы беду на его лавку не накликала.

****

Но один человек всегда помогал ей. Молодой сын лекаря был юношей редкой доброты и жил по соседству с сироткой. Носил он ей хлеб и крупы из лавки, и по дому помогал, когда нужно было дров наколотить или забор починить. И лицом был он пригож, но полюбила его сиротка не за красоту, а за то, что всегда он ей улыбался, никогда не смотрел недобро, как другие селяне.

Знала она, что сердце лекарского сына уже занято. Любил он первую красавицу села, дочку кузнеца, и она его любила. И все в селе о той любви знали. Наконец заслал лекарь сватов к кузнецу, чтобы засватать у него дочь. Зная о том, что дочь его давно свое сердце лекарскому сыну отдала, согласился он свадьбу справить, и скоро состоялась помолвка.

Но случилось так, что заболела дочка кузнеца намедни перед свадьбой и слегла. Проведал больную лекарь и сказал, что ничем помочь не в силах — неизлечимая хворь одолела красавицу, нет лекарства от нее. Остается только ждать, когда заберут ее боги в мир иной.

Безутешен был кузнец, не знающий, как спасти свою дочь. Безутешен был лекарский сын, беспомощно взирающий на угасание своей любимой. По-прежнему приходил он к сиротке, помогал ей — доброта его не давала ему забыть, что несчастная совсем одна и некому ей помочь. Однако больно было сиротке видеть, что не появляется больше на его добродушном лице улыбки. Тяжко было смотреть на его страдания.

Знала она, что живет за селом, возле самого леса, старая травница, которую считали то ли ведуньей, то ли ведьмой, и отправилась к ней за советом.

Приняла сиротку травница, сжалилась над девчушкой, умоляющей помочь избавить любимого от страданий, и сказала: «Если при смерти его зазноба, то тут только чудо поможет. А в наших краях одно лишь место есть, где чудеса возможны, — Белое озеро, которое по приданиям желания исполняет. Вот только не про всех чудеса его. Расскажу тебе то, о чем мало кто знает. Есть две тропы к Белому озеру. Одна из них любого туда приведет, да только чудеса с теми, кто по ней пришел, никогда не случаются. А есть другая — тайная — тропа. Лежит она поверх обычной — искать ее не надобно. Но ступить на нее может лишь тот, кто все готов отдать взамен на чудо. Только знай: не всякий, ступивший на тайную тропу, возвращается. Не всякого она приводит обратно».

Отблагодарила сиротка старуху-травницу и ушла. А когда подошла к своему дому, увидела лекарского сына. На скамейке возле дома лежали хлеб и крупа, которые он принес для нее. А сам он чинил калитку, которую с утра поломали соседские мальчишки, наслушавшись плохих слов о сиротке от матерей своих. Чинил, а на глазах у него были слезы.

Догадалась девчушка, что плакал он из-за умирающей своей невесты, и тронуло сиротку до глубины души, что, несмотря на свое горе, он пришел к ней помочь. Сжалось сердце ее, и бросилась она к лесу.

Знала сиротка, какая тропа ведет к Белому озеру, и пошла этой тропой. Думала она только об одном: как исцелить сердце ее любимого, избавить его от боли, как помочь ему. Не знала она, какой тропой идет: обычной, какой все ходят, или тайной? И вот наконец вышла к Белому озеру, а вода в нем и впрямь была белой — не зря люди так назвали.

Подошла она к самой кромке берега и обратилась к озеру: «Не знаю, отчего люди говорят, что ты исполняешь желания. Но живет ли в этих водах озерный дух или обитает на дне сила колдовская, прошу тебя, исполни мое желание — верни моему любимому его невесту, пусть оставит недуг ее, и пусть он с ней будет счастлив. Все сделаю, что потребуешь. Все отдам, что у меня есть. Лишь бы снова улыбался он».

Только сказала она эти слова, как вода в озере пошла рябью.

— Все отдашь? — спросил голос, шедший с самого дна озера.

— Все, — повторила сиротка.

— Хорошо, — ответил ей дух озерный. — Исполню твое желание.

В тот же вечер зашумело все село — от смертельного недуга исцелилась дочка кузнеца, которая уже при смерти была, и даже отец с нею мысленно распрощался.

Снова улыбался сын лекаря. Был он счастлив, видя невесту свою румяной и здоровой. И говорило все село: чудо случилось.

И лишь одно омрачало счастье лекарского сына: пропала куда-то одинокая сиротка, которой помогал он по доброте своей. Ни на следующий день домой не вернулась, ни через неделю, ни через месяц. Снова и снова, проходя мимо ее дома, стучал он в калитку и звал ее. Но так и не вышла она к нему и не отозвалась.

Дочитав историю до конца, Алена отодвинула книгу и задумалась. Потом посмотрела на черную кошку, которая все так же сидела возле занавески и смотрела на нее невозмутимым взглядом кошачьих глаз.

— Ты хотела, чтобы я это прочитала? — спросила Алена.

Чернушка никак не отреагировала — словно превратилась в застывшую египетскую статуэтку.

Алена бросила взгляд в сторону окна — медленно разгорался рассвет, поднимаясь со дна неба оранжево-алой волной. Вчерашний закат и сегодняшний рассвет были похожи, наверное, поэтому в сознании Алены зазвучала прелюдия Рахманинова, которую вчера играл Егор.

Алене вдруг пришла в голову странная мысль: если проклятие исчезнет, и Егор снова будет с той, которую любит, будет ли ей, Алене, легче избавиться от этих болезненных и навязчивых чувств, которые она испытывает?

Может быть, не зря ей с самого приезда снятся эти сны? Сначала братья в паутине, теперь озеро. Что, если таким образом ей пытаются намекнуть, что она способна снять проклятие? Кто-то же посылает ей эти сны! Да вон, хотя бы… эта чернушка.

Алена снова посмотрела на кошку. Та вдруг моргнула.

— Хотела бы я знать, кто ты такая, — сказала девушка.

Она прислушалась к своим ощущениям — Аглая была в доме. Белая волчица всегда нападала на Алену в те дни, когда Алена совсем не ощущала присутствия Аглаи в особняке. Выходит, если сейчас она здесь, то на улице на Алену никто не нападет?

Вообще-то, если подумать, все действительно сходится. Аглая наложила проклятие безбрачия на своих внуков, значит, счастья она им не желает. Поэтому и предупреждала Алену, чтобы не влюблялась ни в кого из сводных братьев. А если она каким-то образом знает, что Алена способна снять проклятие — например, с помощью этого загадочного создания, которое выглядит, как черная кошка, — то становится понятным, почему Аглая в облике волчицы напала на Алену, пытаясь ее убить. Как она там сказала о проклятии?

«Не для того оно было наложено, чтобы от него освобождаться».

Да. Освобождать своих внуков от проклятия Аглая не хотела.

* * *

Алена действовала по наитию — доверившись своим эмоциям. Возможно, она собиралась совершить самую большую ошибку в своей жизни. Но желание избавиться от тех мучительных чувств, которые одолевали ее со вчерашнего дня, было сильнее любых сомнений.

Если проклятие так и будет властвовать над этим домом, над ее братьями, над Егором, Алена будет обречена смотреть на то, как он запирает в себе чувства к другой женщине и мучается от них… Нет, все будет хуже. Вчера она увидела лишь самую малость — слегка приоткрыла занавес той драмы, которая произошла до ее появления в жизни Егора. Но если все оставить, как есть, с каждым днем она будет узнавать и видеть все больше и больше. И ее собственные чувства будут становиться все сильнее, и все сильнее ранить.

«Не хочу, — решительно сказала себе Алена, выходя из дома после завтрака; она постаралась сделать так, чтобы ее ухода никто не заметил. — Не хочу тоже стать заложницей этого дома и этого проклятия. Не хочу».

Как она и думала, по дороге до трассы на нее никто не напал — Аглая осталась в доме. На автобусе Алена доехала до Белозера и вышла на той самой остановке, где вчера ее подобрал на машине Егор.

Перейдя через дорогу, Алена двинулась по окраине села. Но в этот раз она направлялась не в школу, а в сторону тропы, ведущей к Белому озеру. Когда она проходила мимо минимаркета рядом с остановкой, оттуда вывалила группка подростков. Алена непроизвольно посмотрела в их сторону и поморщилась от досады, узнав одноклассников. В этой компании она заметила блондинку Риту — та выделялась светлой макушкой. Алена только подумала: до чего же она невезучая, даже в субботу, когда нет занятий в школе, ее угораздило наткнуться на одноклассников, — как Рита вдруг повернула голову и заметила ее.

Алена досадливо поморщилась, заметив удивление в глазах блондинки, и поспешила отвернуться.

Надеясь, что фанатка ее братца-златовласки тотчас о ней забудет, Алена, больше не оборачиваясь, свернула в сторону леса.

Перед ней была та самая тропа, которую как-то показывала ей директриса Ирина Петровна. Тропа, ведущая к Белому озеру.

«Наконец-то я увижу его наяву», — подумала Алена и ступила на эту тропу.

В сознании ее по-прежнему играла прелюдия Рахманинова.

Глава 45. ПРИЗНАНИЕ

Насчет «увижу наяву» Алена, конечно, поторопилась. Минут пять она углублялась в лес по тропе, когда перед ней вдруг возникла развилка. Теперь тропы было две, и обе вели вперед, но одна чуть вправо, а другая — чуть влево. Какая из них вела к Белому озеру — правая, левая или обе? Указателей нет, а тропа человеческим языком не подскажет.

Алена только сейчас вспомнила совет своей классной руководительницы, о том, что одной к озеру идти не стоит — можно заблудиться.

О чем она думала, когда шла сюда?

Озадаченная, какое направление выбрать, Алена одновременно осознала, что все утро она как будто находилась в трансе. И только сейчас, перед этой развилкой, сознание прояснилось.

Если рассуждать логически, разумнее было бы кого-нибудь попросить провести ее к озеру. Например, Влада. Ему даже можно было частично объяснить свою просьбу. Более того, Алена была уверена, что смогла бы его убедить, чтобы он никому ничего не рассказывал. В итоге она узнала бы дорогу.

Но она пошла сюда одна. Тот факт, что однажды она уже заблудилась в лесу, и было это не так давно, совсем вылетел у Алены из головы.

Неужели на нее так подействовала история о бедной сиротке из сборника легенд? Или она была не в себе еще с момента пробуждения, и причиной тому — сон, в котором ей приснилось Белое озеро? А может, во всем виновата прелюдия Рахманинова, после которой ее накрыло эмоциями — слишком болезненными, чтобы она могла оставаться рассудительной?

Но как ни крути, а сейчас она уже здесь, и возвращаться, так ничего и не выяснив о связи проклятия с Белом озером, не хочется. А связь эта определенно существует. Об этом говорит ее интуиция. Об этом говорят сны. Об этом косвенно сказала Аглая: когда Алена спросила ее о Белом озере, та не на шутку разозлилась. Уж точно не просто так.

Ладно, решила Алена. В этот раз она не с пустыми руками в лес пошла. В кармане куртки лежит смартфон — позвонить и попросить о помощи, если заблудится, сможет.

Алена наугад выбрала правую тропу и двинулась вперед. Она приблизительно ориентировалась, с какой стороны село, с какой трасса, с какой — дом. Если почувствует, что выбрала неправильное направление — вернется обратно к развилке и пойдет налево.

Еще минут пять спустя, появилась вторая развилка, и Алена в этот раз свернула влево.

«Главное, не сходить с тропы и запоминать все эти «вправо», «влево», — подумала она, — и тогда дорогу обратно найду легко».

В конце концов, в прошлый раз она заблудилась в лесу именно потому, что не заметила, как сошла с тропы.

Однако Алена явно переоценила свои силы. После пятой развилки, она поняла, что все «лево» и «право» перепутались у нее в голове, а значит…

Она все-таки заблудилась.

— Не смешно, — буркнула Алена себе под нос. — Что это за лес? Здесь все исхожено вдоль и поперек. Вокруг нашего дома лес совсем другой.

Лес здесь и впрямь был весь исчерчен тропинками. Как будто парк или сквер какой-то. Впрочем, для местных эта часть леса, наверное, и была чем-то вроде сквера. Похоже, сюда постоянно ходили: осенью — собирать грибы, летом — ягоды, да и просто на прогулку. Любопытно, как часто местные ходят к Белому озеру?

Теперь уже Алене стало очевидно, что она сделала глупость, когда решила идти сюда одна. Ирина Петровна говорила, что до Белого озера идти два часа. Она провела в лесу от силы полчаса, но не факт, что прошла хотя бы четверть пути — велика вероятность того, что все это время она шла не туда.

«Бесполезно, — разочарованно выдохнула Алена и прислонилась спиной к одному из деревьев. — Слишком много тропинок — я сама ни за что не найду это чертово озеро».

Она откинула голову назад и почувствовала макушкой сырость древесной коры. Небо над головой было похоже на мутный серый кисель — непроглядное густое полотно осенних туч.

Нужно было возвращаться, а точнее — попытаться найти дорогу обратно, но что-то не отпускало ее, словно толкало вперед.

А может быть, не стоит сдаваться, подумала Алена. Что, если она просто доверится внутреннему чутью? Тому самому, которое позволяло ей видеть связанные с проклятием и озером сны, и чувствовать присутствие Аглаи в доме? Может быть, стоит…

Алена оторвала спину от дерева и уже было двинулась вновь по тропе, как вдруг прозвучали звуки, вогнавшие ее на секунду в ступор. Девушка пару раз озадаченно моргнула, и с заминкой осознала — играет мелодия, которую она поставила на звонок. Звуки издавал ее смартфон.

Алена достала его из кармана и посмотрела на экран. Номер незнакомый. Ответить?

Переступая через сомнения, она так и сделала, и поднесла смартфон к уху.

— Где ты?

Голос был мужской и как будто хорошо знакомый, но и… одновременно незнакомый. Да и слышимость оставляла желать лучшего — наверное, из-за того, что она была в лесу.

— А-а-а, — протянула Алена. — Это… кто?

— Полчаса назад Жене звонила твоя одноклассница, — проигнорировали ее вопрос. — Сказала, что ты пошла в лес. Одна. Где ты прямо сейчас?

— В… в лесу, — послушно ответила Алена, медленно осознавая: блондинка Рита сдала ее с потрохами. А чего еще от этой фанатки ожидать? Любой повод хорош, чтобы лишний раз звякнуть своему принцу и напомнить о себе.

Динамик смартфона помолчал, потом хмыкнул как будто иронично и произнес:

— Неправильно сформулировал вопрос. Посмотри вокруг. Есть рядом что-нибудь примечательное?

Алена и в этот раз послушалась — хотя сама не понимала, почему, — и заскользила взглядом вокруг. Ничего примечательного она не обнаруживала, пока вдруг в поле ее зрения не попало старое высохшее дерево. Поистине огромный в обхвате ствол резко выделялся на фоне других деревьев. Там могло бы свободно разместиться человек пять. Вот только кроны у этого дерева не было — видимо, сорвало когда-то сильным ураганом. К старым сухим деревьям сильные ветра беспощадны.

— Здесь… старое высохшее дерево, — сказала Алена. — Только ствол. Очень толстый.

— Кажется, понял, где это, — раздражающе знакомым и мучительно неузнаваемым голосом одновременно сказал динамик смартфона. — Стой там и жди. И не вздумай уйти, иначе у тебя будут серьезные проблемы. И когда отключишься, сразу занеси этот номер в телефонную книжку под именем Егор, чтобы в следующий раз ты меня точно узнала.

Даже если бы Алена хотела что-то ответить, она не смогла бы — смартфон пару раз издал короткие сигналы и затих. Она какое-то время стояла с открытым ртом и пялилась на потемневший экран.

— Да вы шутите? — потрясенно пробормотала девушка.

Черт. Конечно же, она его не узнала — она ведь ни разу не слышала его голос по телефону. Хоть и чувствовала все время подспудно, что на самом деле голос ей очень хорошо знаком.

Это что выходит? Егор сейчас за ней придет?

Как глупо получилось. Она пошла к Белому озеру, чтобы освободить его от проклятия, а вместо этого он едет возвращать ее, заблудшую овечку, домой.

— Действительно глупо, — выдохнула Алена. — И я глупая. Королева глупости.

Одно было ясно — лучше стоять на месте и ждать. И страдать по поводу того, как стыдно ей будет, когда она увидит Егора.

Самое время подумать о том, что она ему скажет.

* * *

Егор появился намного быстрее, чем она ожидала. У нее, на то, чтобы добраться до этого места, ушло раза в три больше времени. Но учитывая, что до тропы он наверняка доехал на машине, и ходит куда быстрее, чем Алена, — во-первых, мужчина, у него шаг шире, во-вторых, знает здешние тропы значительно лучше нее, — то удивляться, конечно, нечему. Но Алена и не удивлялась — ей было не до того.

Она услышала, что кто-то идет, раньше, чем увидела его. В лесу было тихо, и звуки, издаваемые человеком, долетали до ушей издалека. Заметив мелькающую между деревьев фигуру мужчины в осенней куртке, Алена двинулась навстречу. Когда Егор, вынырнув из-за поворота, появился впереди на тропе, она опустила глаза, сделав вид, что внимательно смотрит под ноги, чтобы не споткнуться. Но поднять глаза все равно пришлось, когда они сошлись на тропе. Не стоять же целую вечность, уткнувшись взглядом в землю?

Впрочем, Алена все равно струхнула. Подняла глаза, заметила растрепанные карамельные волосы, откинутый на спину капюшон, наткнулась на тяжелый взгляд — и быстро отвернулась.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Егор, и голос его звучал ниже, чем обычно. — Зачем пошла в лес одна? Тебя прошлый случай ничему не научил?

Алена поджала губы. Пока она ждала, для себя решила, что ему скажет. Твердо решила. Поэтому просто произнесла тихо:

— Я знаю о проклятии.

Она ждала реакции Егора, но он молчал. Алена подняла на него глаза. Выражение его лица не изменилось: брови насуплены, взгляд тяжелый, как камень.

— И? Какое отношение это имеет к тому, что ты здесь?

Алена на секунду округлила глаза. Он признал? Признал, что проклятие и впрямь существует? Не удивился. Не стал отрицать. Не высмеял ее, сказав, что она несет околесицу.

— То, что было с Артуром недавно, это ведь из-за проклятия? — живо подхватила Алена, воодушевленная этим молчаливым признанием. — Он теперь не сможет играть в кино, верно? Ему ведь нельзя надолго покидать дом?

Егор смотрел на нее мрачно и пристально.

— Ты не ответила на вопрос. Зачем ты пошла одна в лес?

Алена снова поджала губы.

— Я хочу снять проклятие, — ответила так тихо, что сама себя едва услышала.

— В лесу?

— Да.

— Дура.

Сказал — словно по лицу ударил.

— Если решила ради Артура делать глупости, надо было сначала с ним посоветоваться. Он бы над тобой посмеялся.

Алена нахмурилась. Губы дрогнули. Ради Артура? Нет. Ради Артура ей такое и в голову не приходило. Она жалела его, переживала за него, — действительно, по-настоящему за него переживала! — но почему-то даже мысли не возникло что-то для него сделать.

— Я вчера слышала, как ты играл, — сказала глухо.

— Что? — не сразу понял Егор.

— Рахманинова. В музыкальной комнате, — пояснила Алена.

— При чем здесь?..

— А еще… Мне Лида рассказала, что была твоей невестой.

Выражение лица Егора изменилось. Стало мягче. Злость во взгляде исчезла.

— Я по-прежнему не…

— Она тебя все еще любит, — выпалила Алена. — И ты ее. Но вы не можете быть вместе из-за проклятия.

Егор помолчал. Потом выразительно хмыкнул.

— Вот как? Ты решила снять проклятие, чтобы Артур снова мог играть в кино, а я и моя бывшая невеста могли быть вместе?

Егор умудрился произнести это с такой интонацией, что Алена тотчас почувствовала себя до смешного нелепой. И тем не менее, она через силу кивнула.

— Даже не подозревал, что у тебя есть склонность к героизму и самопожертвованию.

Вот теперь он откровенно иронизировал. Алену затопила обида. Почему Егор смеется над ней? Она была уверена, что не ошиблась. Вчера, когда они случайно встретились с его невестой в городе, ему было тяжело. Тяжело и больно. Так больно, что эта боль потом звучала по всему дому прелюдией Рахманинова — не только она это почувствовала, но и девятилетний Митя. Ей не показалось. Так почему он сейчас превращает все в насмешку?

— Зачем ты притворяешься? — сделав над собой усилие, спросила Алена дрогнувшим голосом. — Я же не слепая и не глухая. Тебе вчера тяжело было после встречи с ней.

Егор со злостью шумно втянул воздух в легкие и произнес, жестко и безжалостно:

— Почему ты, черт возьми, решила, что тебя это касается?

Алена вздрогнула. Эти его слова как будто вмиг сорвали внутри нее все предохранители.

— Потому что я тебя люблю! — со злостью воскликнула она и вдруг, неожиданно для себя самой, разревелась. — Я тебя люблю, а ты меня ненавидишь!

Ей было ужасно стыдно. Оттого, что сказала ему это. Оттого, что ревела и не могла остановиться. Было так стыдно, что она не могла даже смотреть на него, поэтому отвернулась.

Зачем она это сказала? Знала же, как он к ней относится. Чего она хотела этим добиться? Как она вообще теперь на него смотреть будет?

От этой мысли Алена лишь заплакала сильнее — она не могла заставить себя прекратить. Как будто внутри нее зародилось стихийное бедствие и хлынуло наружу потоком.

Вдруг она почувствовала Егора совсем рядом, у себя за спиной, и невольно вздрогнула.

— Кто тебя ненавидит, бестолковая?

Сказал строго, холодно — как всегда с ней говорил.

«Сердится, — подумала она. — Не хотел бы этого слышать, да? Неприятно теперь, наверное».

Чувствуя, что он стоит совсем близко, Алена боялась даже пошевелиться. Еще совсем недавно самым важным мужчиной в ее жизни был отец. Отец, который всегда был добр к ней. Отец, который говорил с ней ласково и нежно. Она привыкла к этому и даже не задумывалась о том, что бывает иначе. Так как же ее угораздило влюбиться в такого холодного и грубого человека?

— Перестань плакать, — раздраженно и как будто сконфуженно сказал он; кажется, она все-таки заставила его чувствовать себя не в своей тарелке. — У меня носового платка нет.

— Без твоего обойдусь, — с обидой ответила Алена, шмыгая носом. — У меня свой есть.

— Тогда прекращай реветь и вытри сопли.

— Со… — Алена едва не поперхнулась.

Она ему сказала, что любит, а он ей — вытри сопли! От такой бесцеремонности ей даже расхотелось плакать. Он что, совсем бесчувственный?

Достав платок, Алена вытерла глаза, высморкалась и вернула теперь уже мокрый платок в карман куртки.

— Все? — спросил Егор.

Алена повернулась и, избегая смотреть ему в глаза, с упреком заявила:

— Бревно бесчувственное.

С гордо выпрямленной спиной она прошла мимо Егора и направилась по тропе в ту сторону, откуда он появился.

«Черта с два я буду стесняться своего признания перед этим бесчувственным бревном!» — зло сказала она себе.

Машину Егор и впрямь оставил возле самой тропы. Алена села на переднее сиденье рядом с водителем и отвернулась к боковому окну, чтобы не смотреть на Егора.

— Не знаю, почему ты вбила себе в голову, что, бродя по лесу, снимешь проклятие, — произнес Егор, захлопнув дверцу со стороны водителя. — В этом нет никакого смысла. Если уж ты веришь в него, то должна знать, что проклятие родовое, оно касается только нашей семьи, и корни его — в предыдущих поколениях. Ты никак не сможешь помочь. А бродя по лесу одна, ты только подвергаешь себя опасности. В этот раз нужно сказать спасибо твоей однокласснице. Она позвонила Жене. Сказала, что видела, как ты пошла в лес…

Он, как будто вспомнил, что уже говорил это ей по телефону, прервался, вздохнул тяжело и попросил, как показалось Алене, виноватым голосом:

— Не надо так далеко заходить.

Алена почти слышала так и не прозвучавшее «ради меня».

«Не надо так далеко заходить ради меня».

Подбородок ее задрожал, и она снова заплакала — в этот раз тихо. Но он, конечно, все равно слышал.

— Поехали домой, — ровно сказал Егор, и машина тронулась с места.

Глава 46. ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Слава стоял на веранде. Прислонившись к стене дома плечом, он несколько минут смотрел через оконное стекло на девичью фигурку, лежащую на застеленной кровати. Спина и плечи девушки вздрагивали, и по движениям руки можно было понять, что она то и дело вытирает слезы.

Вернувшись с веранды в комнату брата, Слава сел в кресло и посмотрел на Егора. Тот сидел за журнальным столиком, рассматривая рабочие каталоги по дизайну интерьера. Перелистывал он их, впрочем, довольно редко, его взгляд то и дело застывал на одной точке. Это, как минимум, говорило о том, что брат пытается работать, но концентрация внимания дается ему с трудом.

— Она горько плачет, не переставая, — с улыбкой и сочувствием одновременно глядя на брата, сказал Слава. — Откуда в этой худышке такое море слез, а? Вот я, например, тоже худой, поэтому слез во мне нет, и я никогда не плачу, всегда улыбаюсь.

Егор вздохнул.

— Перестань ерунду городить, — усталым голосом произнес он. — И вряд ли ей понравится, что ты за ней подглядываешь.

Слава проигнорировал это замечание.

— Ты не собираешься пойти и утешить ее? — спросил он.

Егор поднял глаза на брата. Несколько секунд темно-серые, как грозовое небо, и светло-голубые, как небо в июне, заглядывали друг в друга.

— Я не давал повода, — сказал Егор холодно.

Слава усмехнулся.

— Это хорошо, что ты не делаешь вид, будто ничего не понимаешь, — одобрил он. — Ты ведь знаешь, я не мог не заметить. Я всегда все замечаю, когда дело касается тебя.

Егор опять тяжело вздохнул, давая понять, что настойчивость младшего брата действует ему на нервы.

— Ты не давал повода, — согласился Слава. — Но ты соврешь, если скажешь, что тебя это не затронуло. На твоем месте, я бы не смог остаться безразличным, если бы она так смотрела на меня.

В этот раз Егор ничего не сказал, зато его взгляд стал куда более деятельным — вот теперь он действительно внимательно изучал каталоги, и, как мог предположить Слава, в уме подбирал образцы для оформления, к примеру, гостиной очередного клиента. Егор хорошо умел сопротивляться. Отгородиться от того, что мешает, заняться тем, чем должен, — это был его любимый прием.

Слава размышлял некоторое время, потом решил кинуть наживку:

— А ты не думал о-о-о?..

Оставил фразу незаконченной он нарочно. Как там Алена говорила? «Если оставить недосказанность, человек будет думать, чем же все закончилось». Это сработало даже с Егором.

— О чем?

— Она уже здесь. В этом доме, — сказал Слава, многозначительно глядя на брата. — Все может получиться.

Егор нахмурился.

— Это не то, что годится для опытов.

Слава помолчал. Он очень хорошо подумал, прежде чем задать вопрос, и решил, что все-таки хочет его задать.

— Егор, тебе тяжело?

— Ты о чем? — озадаченно посмотрел на него брат.

— Тебе тяжело все время себя сдерживать? — продолжил Слава. — Запрещать себе все. Отказываться от всего. Ты как будто решил в одиночку нести на своих плечах эту ношу, хотя проклятие лежит на семерых. Как будто пытаешься взять на себя всю ответственность. Это точно так же, как с нашим отцом. Ты решил, что должен восполнить мне то, чего он нас с тобой лишил. Хотя лишил он, а не ты. И долг был его, а не твой.

Начав говорить, Слава уже не мог остановиться. Сейчас ему показалось, что на самом деле он давно ждал момента, когда сможет сказать своему старшему брату все, что хотел, но до сих пор не решался. И, похоже, этот момент настал.

— Знаешь, я… правда, благодарен тебе за все, что ты для меня делал, и всерьез думаю, что ты лучший брат на свете, но… Все эти годы я чувствовал себя виноватым. Сказать, почему? Потому что я все время думал: если ты восполнишь мне, то кто восполнит тебе? Ты ведь знаешь, что такое чувство вины, правда? Оно тяготит. Отпусти себя. Просто разреши себе делать то, что ты хочешь. Мне больно смотреть на тебя. Из всех нас ты самый несвободный. Как будто сам себя запер в клетке.

Егор какое-то время смотрел на него, потом отвел глаза. Он отстранился от журнального столика, слегка откинувшись назад, руки продолжали держать один из каталогов, глаза смотрели на страницы с образцами, но Слава был уверен, что сейчас Егор их не видит.

— Ты обижен на меня за мои слова?

— Нет, — спокойно ответил Егор. — Я не могу на тебя обижаться. Но я не знал, что ты так думаешь.

Слава выдохнул.

— Понятно. Ты не можешь обижаться на меня, что бы я ни сказал, потому что это было бы проявлением эгоизма, верно? Значит, у меня не вышло. Я ведь все это сказал, чтобы заставить тебя почувствовать обиду.

— Ты хочешь, чтобы я был обижен на тебя? — как ни странно, почти не удивился Егор.

— Я хочу, чтобы ты позволил себе быть эгоистом, — пояснил Слава.

— Даже если мой эгоизм кого-нибудь ранит? — продолжая смотреть прямо перед собой, спросил его брат.

Слава снова помолчал. Потом ответил:

— Она плачет сейчас за стеной. А я все эти годы чувствую себя виноватым перед тобой. Похоже, когда ты стараешься не быть эгоистом, это тоже ранит. Но сильнее всего при этом ты ранишь самого себя. Эй, Егор. Ты же родился раньше меня, значит, и понять должен был раньше меня, так почему ты не понимаешь? Нельзя прожить жизнь, никого не ранив. Почему не понимаешь, что, зная, как ты мучаешься, тем, кому ты дорог, тоже больно. Почему, как ты думаешь, она до сих пор не разлюбила тебя? Лида. Потому что прекрасно тебя знает. Знает, что ты до сих пор коришь себя за то, что случилось. Мучаешься ты — это мучает ее. Ты ее этим держишь. Отпусти уже ее, а. И себя отпусти.

На журнальном столике с громким хлопком закрылся каталог. Несколько секунд в комнате царило молчание. Первым его нарушил Слава.

— Похоже, я тебя разозлил, — негромко сказал он. — Просто чтобы ты знал: я не против, если ты будешь злиться на меня. Если тебе от этого будет легче.

****

Больше не сказав ни слова, он встал из кресла и вышел из комнаты. Когда за ним закрылась дверь, Егор посмотрел на свою руку, лежащую поверх каталога — он даже не заметил, когда сжал ее в кулак, — и глухо произнес вслух:

— Черта с два мне легче.

* * *

Алена и сама не понимала, почему она плачет и не может остановиться. Она ведь прекрасно знала, что Егор не чувствует к ней того же, что она к нему. Знала, что если признается, ей будет только хуже. Знала, что все испортит, потому что… как теперь жить с ним в одном доме, как встречаться с ним каждый день? Все было понятно заранее, и реветь теперь — просто глупость. Но остановиться не могла. До тех пор, пока…

В какой-то момент она ощутила очень сильное присутствие Аглаи. Призрак появился в ее комнате.

— А ведь я тебя предупреждала, — произнесла Аглая над ухом Алены.

— Какая глупая фраза, — огрызнулась Алена, скривившись. — Она шаблонная, ты в курсе?

— Не дерзи мне, — недовольным тоном предупредила Аглая. — И не умничай: это ты сейчас рыдаешь тут в три ручья — не кто-то другой. Какой же безмозглой надо быть — влюбиться в одного из них, зная о проклятии. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать — ничего хорошего из этого не выйдет.

Алена сцепила зубы, заставляя себя молчать. Бесполезно объяснять Аглае, что влюбляться она не собиралась, не хотела и даже не понимает, как это вышло. Можно подумать, что человек может контролировать свои чувства.

— Ты зачем пришла? — спросила Алена, чувствуя, как снова исказилось лицо, а на глаза накатила очередная горячая волна слез; а ведь она только успокоилась. — Позлорадствовать? Ну? Позлорадствовала? Отстань от меня.

Аглая возмущенно хмыкнула.

— Вот нахалка, — на удивление спокойным голосом заметила она. — Ты не забыла, с кем разговариваешь? Я здесь хозяйка.

— Ничего подобного, — отбросив всякое чувство самосохранения, мстительно буркнула Алена. — Хозяйка здесь твоя дочь. Этот дом построил ее первый муж. А второй достроил. А твой дом давно снесли, если ты забыла.

Аглая какое-то время угрожающе молчала — Алена даже не смотрела в ее сторону, — потом заявила:

— Я бы сейчас за твою наглость заставила тебя горько плакать, если бы ты уже не ревела белугой.

— Угу, — промычала Алена, — один твой внук тебя опередил. Но ты на него не сердись, он не со зла. Он даже не знает, что перешел тебе дорогу, потому что для него тебя не существует.

Аглая почему-то в этот раз не стала комментировать ироничный выпад Алены, и Алена решила бы, что та ушла, если бы до сих пор не ощущала ее рядом.

— Я предупредить пришла.

— Предупредить? — Алена насторожилась.

— Что бы ни случилось, не вздумай рассказать обо мне, — пригрозила Аглая. — Ослушаешься — накажу. Кто-нибудь пострадает. Может быть, даже тот, кто тебе сейчас дороже всех.

— Не трогай его, — пробормотала хмуро Алена, приподнимаясь на локте, чтобы увидеть призрака дома Каффа; Аглая висела в воздухе перед ее кроватью, скрестив руки на груди. — Он же твой внук, как ты можешь? Между прочим, больше всех на тебя похож. Если даже я заметила, то ты уж точно должна была.

— Похож, — невозмутимо согласилась Аглая, мрачно глядя на Алену холодными изумрудными глазами. — Не лицом, нет. Лицом он в отца своего. А вот характер — моя копия. Это ты верно подметила. И все равно не пожалею. Ты ведь уже знаешь, насколько опасно меня злить, верно?

Алена насупилась. Да уж… Она знала. Знала теперь, что Аглая была не только безобидным призраком, не имеющим плоти, но и опасным хищным зверем. И похоже, Аглая это уже поняла, хотя вряд ли признает вслух.

— Почему ты именно сейчас мне это говоришь?

— Потому что сейчас ты начала делать глупости, — ответила Аглая. — Чувствам своим потакаешь. Вдруг разоткровенничаешься? Помочь ему захочешь, лишнее сболтнешь. А им знать обо мне не нужно совсем. Для их же блага.

Алена снова приняла горизонтальное положение.

— Не расскажу я ничего. Только не трогай его. Никого не трогай.

Наверное, Аглаю это обещание удовлетворило, потому что не прошло и пяти секунд, как Алена перестала так остро ощущать присутствие призрака. Та все еще была в доме, но где-то за пределами этой комнаты.

Алена вдруг поняла, что после разговора с Аглаей ей больше не хотелось плакать. Видимо, Аглая отвлекла ее своими разговорами, и настроение изменилось. Тем не менее, плакала она сегодня слишком долго и сейчас почувствовала себя уставшей. Наверное, поэтому, закрыв глаза, провалилась в сон без сновидений.

Глава 47. ЕГОР

Очнувшись после сна, Алена поняла, что в комнате темно. Когда она заснула, еще только-только вечерело, поэтому свет не горел. Она слезла с кровати, подошла к письменному столу и включила настольную лампу. Сразу увидела на столе поднос: тарелка с бутербродом и яблочный сок в стакане.

Понятно. Она проспала ужин, и Альма принесла ей в комнату еду, чтобы Алена могла поесть, когда проснется. Будить не стала.

Что ж, оно и к лучшему. Никого не хочется видеть, и притворяться перед всеми, что у нее нормальное настроение, тоже не хочется.

Алена съела бутерброд с ветчиной и салатом, запивая соком. От сладкого сока почему-то лишь сильнее захотелось пить. Воды в комнате не было. Выходит, либо мучиться от жажды, либо спускаться в столовую. Алена посмотрела на часы — двенадцать ночи, все давно разошлись по своим комнатам и спят, — и выбрала второе.

Еще из коридора она заметила, что в столовой горит свет. Кому-то, кроме нее, не спится? Это мог быть кто угодно — в доме живет десять человек, — но Алена все равно занервничала.

«Только бы не Егор, — мысленно молила она. — Только бы не Егор».

Как и следовало ожидать, мольбы ее услышаны не были.

Столовая была освещена слабо — горели только два маленьких светильника в форме шаров, свисающих над стойкой для готовки. Рассеянный желтый свет мягко ложился на карамельные волосы Егора, не достигая его лица — оно оставалось в тени.

Егор стоял, прислонившись спиной к стойке. В руках у него что-то было, но Алена не приглядывалась. В первый момент она застыла в дверях, потом неуверенно потопталась, не в состоянии решить, позорно сбежать или все-таки зайти. Она краем глаза видела, что Егор наблюдает за ее топтанием, и в ней взыграло чувство противоречия — в точности, как там, в лесу, когда она назвала его бревном.

На ватных ногах она двинулась к кухонным шкафам — в этом доме почти все пили фильтрованную воду из кувшинов, но Алена привыкла к бутилированной. На ходу она вспомнила про «бревно», и вдруг захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Одно дело сверстника-златовласку обзывать, как в голову придет, а другое дело взрослого мужчину старше ее. Откуда только смелости хватило? От обиды, наверное.

Обогнув стойку для готовки и оказавшись за спиной у Егора, Алена надеялась почувствовать облегчение, но этого почему-то не случилось. Когда она открывала дверцу шкафа, где всегда стояла бутилированная питьевая вода, от осознания, что сейчас она и Егор стоят спиной друг к другу, Алене почему-то стало так тоскливо — хоть вой. Как будто после ее признания они стали еще более чужими людьми, чем раньше. Она теперь все время себя вот так будет чувствовать в его присутствии?

Обнаружив, что часть полки, где раньше стояли бутылки с водой, пуста, Алена едва не заплакала. Теперь ей придется идти к обеденному столу, где стояли кувшины с фильтрованной водой — то есть прямо перед Егором.

Плюнуть на все и мучиться от жажды? Глупость какая-то…

Алена взяла чистый стакан и поплелась к столу. Когда она наливала воду из кувшина, заметила, что рука дрожит. Почему же так невыносимо-то стало находиться рядом с ним? Еще вчера ничего подобного не было. Все потому что сейчас он знает о ее чувствах? Она как будто совсем голая перед ним теперь, и от этого очень стыдно.

И все-таки Алена не сдержалась. В какой-то момент просто почувствовала, что губы вздрагивают, а глаза заволокло влагой. До слез ее довела собственная дрожащая рука.

Стыдно.

— Если ты собираешься плакать каждый раз, когда видишь меня, то тебе не стоило этого говорить, — холодно, с заметным раздражением произнес вдруг Егор.

Алена догадалась, что он наблюдал за ней. Она шмыгнула носом и, не поворачиваясь, хмуро пробурчала:

— Сама знаю. И уже пожалела, что сказала. Я же знала, что ты все еще любишь свою бывшую невесту. Бессмысленно было говорить.

Она поднесла ко рту стакан, выпила залпом почти половину и поставила его на стол. Проходя мимо Егора, не удержалась и проронила с тихой обидой:

— Извини, если тебе неприятно.

Алена вздрогнула, когда рука Егора поймала ее за запястье. Она обернулась и посмотрела на него удивленно. Его взгляд, в котором почему-то сквозила усталость, смотрел не на нее — вниз, туда, где его пальцы держали ее руку.

— Я не люблю ее. Это уже в прошлом. Мне было тяжело видеть ее, потому что я виноват перед ней. И никогда уже не смогу ничего исправить, поэтому больше всего боюсь снова совершить ту же самую ошибку.

— Ошибку?

Егор поднял на нее глаза. Его взгляд внезапно потяжелел.

— Что, по-твоему, чувствует взрослый одинокий мужчина, когда милая невинная девушка, вроде тебя, смотрит на него влюбленными глазами? — спросил он, понизив голос. — В конце концов, не такое уж я и бесчувственное бревно.

Не обращая внимания на удивление Алены, Егор нахмурился, так что между бровей возникла глубокая складка.

— С самого начала я старался держаться от тебя подальше, — сказал он, глядя на девушку; его тяжелый взгляд давил на нее, как будто вынуждая стоять неподвижно и слушать. — Намеренно вел себя с тобою холодно и грубо, чтобы оттолкнуть. Чтобы не допустить даже возможности того, что все равно в итоге случилось. Но чем сильнее я тебя отталкивал, тем сильнее тебе хотелось, чтобы я был к тебе добр. Ты как открытая книга — все на лице написано. Ты все время смотрела на меня этим обиженным обвиняющим взглядом: «Почему ты меня так сильно не любишь?», и как будто требовала, чтобы любил. Получается, что я сам создал ситуацию, которой пытался избежать. Почему я, скажи? Для любого из моих братьев это было бы намного легче. Почему я?

— Я не знаю, — виновато пробормотала Алена, пряча глаза.

Ее губы опять предательски задрожали. Она очень старалась сдержать слезы, но не смогла — две горячие капли скатились по щекам. Прямо сейчас он обвинял ее в том, что она в него влюбилась. Пытался сказать, что для него это проблема? Это немного… жестоко.

****

— Ты теперь все время плачешь, — произнес Егор. — Из-за меня.

Вздохнул тяжело.

— Что я должен делать?

— Тебе не надо ничего…

— Тогда перестань плакать, потому что я не железный. Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоит держать себя в руках.

— Я не понимаю…

Алена смотрела на него и действительно ни слова не понимала. А может, боялась понять неправильно. Она заметила на стойке позади него стакан с прозрачной жидкостью.

— Ты снова выпил? — спросила она. — Как тогда, на приеме? На себя не похож…

Глаза Егора округлились, словно она сказала что-то неожиданное. Потом он проследил за ее взглядом, увидел стакан и вдруг, наклонив голову и обхватив лоб рукой, тихо рассмеялся.

Алена не верила своим глазам. Егор смеется? Она вдруг поняла, что никогда, ни разу, не видела прежде, чтобы он смеялся, и сейчас боялась даже моргнуть. Егор смеется… Как будто какой-то другой Егор.

— Думаешь, я ночью в одиночестве заливаю тоску алкоголем? — продолжая посмеиваться, сказал он Алене.

Он вдруг оглядел ее с головы до ног, и Алена почувствовала, что краснеет от смущения. Мятые спортивные штаны, развязанная на груди шнуровка кофты, растрепанные после сна волосы — она даже не потрудилась собрать их в хвост, так и вышла из комнаты с распущенными.

Егор странно усмехнулся — как будто собственным мыслям, — и добавил:

— Это всего лишь вода. Хочешь убедиться?

Рука, которая держала Алену за запястье, потянула ее на себя. Алена не успела даже задуматься, зачем он это делает, как Егор подался вперед, и она вдруг почувствовала его губы на своих губах. Поцелуй был очень нежным — мягкое касание губ.

Егор сразу отстранился, а Алена, спохватившись, закрыла рот ладонью и уставилась на него во все глаза.

— Почему? — жалобно прошептала она.

— Рахманинов, — коротко ответил Егор, глядя на нее удивительно спокойным взглядом — без всякой холодности и строгости.

— Что? — не поняла Алена.

— В тот вечер это было не из-за нее, — объяснил он. — Это было из-за тебя. Потому что я уже понял, что снова совершаю ту же самую ошибку.

Алене понадобилось время, чтобы осознать, о чем он говорит. А когда осознала, не справилась с нахлынувшими эмоциями — из глаз снова хлынули слезы.

— Почему ты опять плачешь? — произнес рядом Егор.

— Я думала, ты меня не выносишь, — сквозь слезы сказала Алена.

— Кто будет целовать девушку, которую не выносит? — сказал он, неожиданно бережно большим пальцем вытирая дорожку из слез на ее щеке, и настойчиво велел: — Прекрати плакать.

Но Алена никак не могла остановиться. Он не сказал ей, что любит, не было никаких признаний, но это было и не нужно. Она уже все поняла.

Егор, который злится, что на ней слишком откровенное платье. Егор, который обнимает ее под дождем, чтобы согреть. Егор, который звонит ей, узнав, что она пошла одна в лес, и мчится за ней, чтобы вернуть обратно. Он так быстро приехал… Егор, который целует ее…

— Как думаешь, мне можно быть эгоистом? — спрашивает этот Егор, и Алена, толком не понимая, о чем он, на всякий случай согласно кивает.

Тогда он наклоняется к ней и снова целует. Сначала нежно, осторожно, словно боится напугать. Потом — крепко, настойчиво, как будто заявляет на нее свои права.

Откуда-то издалека, наверное, из леса, до ушей Алены доносится протяжный волчий вой. Но Егор словно не слышит его, и тогда Алена решает, что для нее это тоже неважно.

Глава 48. РАННЯЯ ПРОГУЛКА

До самого утра Алена так и не смогла уснуть. В полночь, в столовой, оторвавшись от ее губ, Егор сначала прижался своим лбом к ее лбу, потом целомудренно поцеловал в висок и сказал низким шепотом: «Тебе нужно идти спать». Он довел ее за руку до второго этажа, а возле комнаты как ни в чем не бывало пожелал спокойной ночи.

Спать. Спокойно. Конечно. Конечно, нужно, кто же спорит? Только вот как после всего, что было этой ночью, заснуть?

Алена ворочалась с боку на бок. Глупо улыбалась в подушку. Впадала в приступы беспокойства — что, если она все неправильно поняла? Вспоминала все, что Егор сказал ей, как целовал ее, как его руки обнимали ее, и снова глупо улыбалась в подушку.

А под утро к ней в комнату постучали.

Алена удивилась — кому она понадобилась в такую рань? Или что-то случилось? Эта мысль заставила ее быстро откинуть одеяло и поспешить к двери. Каково же было ее удивление, когда на пороге она увидела Егора.

Он сначала приложил указательный палец к губам, потом большим указал куда-то в сторону лестницы.

— Быстро переодевайся, жду тебя в машине, — приглушенным голосом сказал он. — Вопросы потом. И постарайся выйти из дома тихо.

Дожидаться ее реакции он не стал — повернулся спиной и ушел. Алена вернулась в комнату. Постояла немного возле закрытой двери, поморгала удивленно и поспешила выполнять указания Егора.

Она совершенно не понимала, что все это значит, но… Какая разница? Егор пришел к ней в комнату и зовет куда-то с ним ехать — конечно, она поедет! Хоть к черту на рога!

Сняв пижаму и натягивая джинсы, Алена хихикнула на этой мысли. А вдруг Егор решил с ней сбежать? Подальше от этого дома с проклятием — туда, где им никто не помешает быть вместе?

Алена снова хихикнула, но тут же издала грустный вздох, не переставая, однако, улыбаться. Конечно, она просто фантазировала — уж слишком настроение располагало. Подобное не в характере Егора — он слишком ответственный для таких безрассудных поступков. Но пофантазировать-то ей никто не запретит.

Переодевшись, она вышла их комнаты. По коридору и по лестнице старалась идти потише — даже если было еще очень рано, кто-то уже мог не спать и услышать ее.

Машина ждала ее за воротами. Сев на переднее сиденье рядом с водителем, Алена захлопнула дверцу, повернулась к Егору и спросила:

— Куда мы едем?

— Просто покатаемся, — ответил он, отъезжая от ворот и сворачивая на дорогу, ведущую к трассе.

— А если потом, когда вернемся, кто-нибудь спросит, где мы были? — обеспокоилась Алена.

— Скажу, что ты опять пошла в лес, опять заблудилась, и я опять тебя вернул обратно, — с невозмутимым видом ответил Егор.

— Эй, это нечестно, — заметила Алена. — Я в этот раз никуда не ходила.

— После того, как я тебя уже дважды возвращал из леса, кому, ты думаешь, поверят: тебе или мне? — самоуверенно спросил Егор.

Алена не сдержалась и фыркнула от смеха.

— Ты меня похищаешь?

Он улыбнулся ее предположению.

— На самом деле у меня есть к тебе вопросы, — сказал он. — Но в доме об этом лучше не говорить.

Алена слегка напряглась. За окном мимо пролетали деревья — в рассветном сумраке они выглядели как вышедшие из леса зловещие провожатые. Но прямо сейчас лес беспокоил Алену куда меньше нежелательных вопросов.

— Вопросы? Какие?

— Например, как ты узнала о проклятии, — не стал ходить вокруг да около Егор.

Алена смотрела на него несколько секунд и озадаченно моргала. Молчаливое признание Егора, намеки Славы, тайна Артура, нежелание Влада отвечать на вопросы — как она и предполагала, похоже, все братья прекрасно были осведомлены о проклятии. И судя по тому, что сказала Альма в тот день, когда Артура привезли домой едва живым — «Ему лучше дома», — мачеха Алены также о нем знала. И Алене хотелось задать Егору тот же вопрос, который он задал ей — откуда? От Аглаи — невозможно. Или возможно?

«Что бы ни случилось, не вздумай рассказать обо мне», — прозвучал в памяти голос Аглаи.

— Я жду ответа, — напомнил он.

Ну вот: вместо романтического побега двух влюбленных — строгий допрос. Егор — такой Егор.

«Прости, Влад, — подумала Алена. — Придется, приплести тебя».

— Мне Влад рассказал. — Девушка надеялась, что интонация ее не выдаст; все-таки актерским талантом похвастаться она не могла. — Мы с ним поладили и много общались. Вот он мне и рассказал.

Егор какое-то время молчал, потом произнес:

— Странно. Легко верю, что ты поладила с Владом — с ним трудно не поладить, он в нашей семье самый дружелюбный. Но, насколько я его знаю, он совсем не болтлив. Напротив — у него есть привычка многое умалчивать.

Алена сразу поняла, что он прав — и сама отлично помнила, как Влад отмалчивался, даже когда она задавала ему прямые вопросы. Тот факт, что Аглая может принимать облик белой волчицы, ей пришлось из него едва ли не вытягивать.

— Если честно, я бы, скорее, поверил в то, что о проклятии ты узнала от Жени или от Артура — они в нашей семье самые разговорчивые. Женя не всегда понимает, что можно говорить, а что нельзя. А у Артура есть склонность игнорировать запреты. Если бы ему по той или иной причине захотелось — он мог бы быть с тобой откровенным.

Алена смущенно кашлянула, догадавшись, что прокололась.

— Ты обманываешь меня, — прямо сказал Егор.

Ох уж, эта его прямота.

— Я не могу тебе рассказать.

Алена решила больше не врать. Выходило у нее все равно не очень убедительно. С другой стороны, говорить, как есть, было нельзя. Не стоит шутить с Аглаей. Было время, Алена уже по ошибке не воспринимала всерьез призрака дома Каффа — Аглая доказала ей, что зря.

Машина выехала на трассу — дорога была на удивление пустой. Лес по обеим сторонам трассы не выглядел таким пугающим, как на дороге от особняка, но Алену все равно не покидало ощущение, что он наблюдает за ней. Ее никогда не покидало это ощущение — с тех пор, как она сюда приехала.

— А что насчет твоего похода в лес? — спросил Егор. — Почему ты решила, что в лесу можно снять проклятие?

Алена молчала, потому что на этот вопрос ответить было еще сложнее, чем на вопрос о проклятии.

— И что куда интереснее, — продолжал Егор. — Наш дом окружен лесом, а ты, чтобы пойти в лес, приехала в Белозеро.

Он помолчал, не дождался от Алены комментариев, и добавил:

— Насколько я помню, та дорога ведет к Белому озеру и дальше в горы. Ты начиталась легенд об озере?

Алена осторожно помалкивала.

— Уверяю тебя, это самое обычное озеро, и я, и братья, мы бывали там множество раз еще в детстве. Легенды — это вымысел, надеюсь, ты не увлеклась ими. Или у тебя были другие причины пойти в лес?

А Егор хорошо все обдумал, заметила про себя Алена. И сделал правильные выводы. Конечно, все дело в Белом озере. Оно снилось ей. Как снились раньше братья, привязанные паутиной к дому. Но тогда она не понимала значение этого сна. Внутренний голос подсказывал, что ее сны не случайны. Но об этом она тоже не могла рассказать Егору. И в этот раз не из-за Аглаи. Призрак дома Каффа не запрещал Алене рассказывать о ее снах. И тем не менее, Алена чувствовала — сказать просто не сможет.

— Молчишь, — констатировал Егор.

— Я, правда, не могу рассказать, — виновато соединила брови Алена.

Егор ненадолго задумался, потом произнес:

— Как будто ты знаешь то, чего не знаю я. — И добавил: — Интересно, как так получилось? Ты ведь приехала сюда совсем недавно.

— Не знаю, — тихо ответила Алена.

Это было правдой. Она не знала, почему видит Аглаю, тогда как даже среди членов семьи ее не видит никто, кроме Влада. Не знала, почему видит это странное создание — маленькую чернушку, которая, как и призрак дома Каффа, для всех остальных в доме остается невидимой. Не знала, опять таки, почему после приезда сюда, ей стали сниться эти сны. И впрямь — как так вышло, что она знает больше, чем Альма и ее дети?

Егор свернул на обочину и остановил машину. Какое-то время в салоне царило молчание. Руки Егора остались лежать на руле, на Алену он не смотрел, и она решила, что он злится на нее. Тем неожиданнее было услышать:

— Обещай мне, что больше не пойдешь в лес одна. Я не понимаю, почему ты решила, что снять проклятие можно в лесу. Не понимаю, почему ты ничего не хочешь объяснять, даже не говоришь, как узнала о проклятии. Но если с тобой что-нибудь случится… Я себе никогда этого не прощу. Понимаешь?

Глаза Алены невольно округлились от удивления. Так вот, в чем дело. Вот, о чем он думал со вчерашнего дня? На самом деле он беспокоился не о том, как она узнала о проклятии, и какие неприятности из-за этого могут возникнуть у их семьи. Он беспокоился о ней. О том, что с ней может случиться что-нибудь плохое. Из-за него. Из-за проклятия, которым он связан. Из-за ее любви к нему.

Алена почувствовала, как уголки губ слегка приподнялись, и подумала про себя: да уж, Егор, может, и не способен на безрассудные романтичные поступки, вроде тайного бегства вдвоем, но он думает о ней, волнуется о ней. От этой мысли на сердце стало тепло.

— Хорошо, — сказала Алена. — Обещаю. Я не пойду одна в лес.

Егор повернулся к ней, смотрел пару секунд изучающим взглядом, будто размышлял, стоит ей верить или нет, а потом улыбнулся такой улыбкой, от которой у Алены дыхание остановилось — так он ей никогда еще не улыбался. А когда он протянул руку и нежно погладил подушечками пальцев ее шею у основания волос, Алена почти потеряла способность соображать.

— Не забудь, — произнес он, со значением понизив голос, — ты пообещала.

Рука тут же исчезла — как и улыбка, — а Егор вполне обыденным тоном добавил:

— А я помогу тебе выполнить обещание. С завтрашнего дня буду заезжать за тобой после школы.

Алена даже не сомневалась, что покраснела от смущения. А еще подумала:

«Если этот мужчина станет моим, он будет вертеть мною, как захочет».

Она продолжала смотреть на Егора, не в силах отвести взгляда. Улыбнулась.

«А Егор заботливый, — подумала она и спросила сама себя: — Этот мужчина действительно может быть моим?»

— Что ты так смотришь? — заинтересовался Егор, заметив ее пристальный взгляд.

— Хочу за тебя замуж, — не успев подумать, озвучила свои мысли она и тут же ужаснулась:

«Во ляпнула, а!»

Егор слегка приподнял брови.

— Ты делаешь мне предложение? — спросил он.

Она смутилась и отвела взгляд. Буркнула:

— Нельзя?

Егор смотрел на нее озадаченно какое-то время, потом тихо рассмеялся.

— Вот так вот честно и невинно заявить: «Хочу тебя в мужья»? — с иронией уточнил он. — Ну почему, можно.

Она осторожно глянула на него исподлобья:

— И?

Егор со вздохом отвернулся и опустил стекло рядом с водителем. Потом достал сигарету и закурил. Алена выжидающе смотрела на его профиль в облаке сигаретного дыма. Скользнув взглядом по линии идеально прямого носа, остановилась на карамельных волосах, падающих на лоб. Поймала себя на мысли, что прямо сейчас хочет коснуться их пальцами и взъерошить.

«Глупое желание. Чего это я? Он же не мальчишка».

Хотя, возможно, именно этого ей и хотелось — стряхнуть с него эту серьезность, словно приклеенную самым надежным клеем, чтобы он, как мальчишка, ответил ей, не задумываясь: «А что, давай поженимся!»

Со вздохом Алена отвернулась от Егора и посмотрела в окно.

Не скажет он такого. Он слишком ответственный, чтобы вот так вот вдруг…

— Когда в следующем году тебе исполнится восемнадцать, — произнес Егор, и Алена невольно затаила дыхание, — если к тому времени не передумаешь, сделаю тебе предложение.

Она смотрела на него, широко распахнув глаза, — не шутит? Смотрит на дорогу, спокойным взглядом провожая машину, которая только что пронеслась мимо них. Нет, не шутит. Конечно, не шутит, это же Егор — он всегда серьезный.

«Восемнадцать, значит?» — подумала Алена, и, скрывая улыбку в уголках губ, тоже посмотрела на дорогу.

— И все-таки ты… такой старомодный.

Ей хотелось улыбаться во весь рот и даже смеяться. Хотелось говорить глупости, шутить и вообще балаболить без умолку. Хотелось кинуться к нему с объятьями. Хотелось. Но Алена так боялась спугнуть то счастье, которое сейчас ощущала — тихое и одновременно безудержное, как взмах крыльев колибри, как сердцебиение колибри, — что ей оставалось только молча смотреть на дорогу, сдерживая рвущуюся из самого сердца счастливую улыбку.

Когда они вернулись, в доме по-прежнему не горел свет. Пока Егор ставил машину в гараж, Алена направлялась мимо аккуратно подстриженных кустарников вечнозеленого кипариса к главному входу особняка. Она улыбалась и сейчас, когда Егор ее не видел, даже не пыталась сдерживаться.

Еще вчера в это самое время она собиралась к Белому озеру, мучимая мыслями о том, что Егор все еще любит свою бывшую невесту, однако проклятие мешает им быть вместе, делая своими заложниками не только их, но невольно и ее — Алену. И вот, спустя всего лишь сутки, она знает, что ее чувства взаимны. Кому расскажи, что так бывает, — никто не поверит.

Когда Алена поднималась по лестнице, она вдруг почувствовала, как грудь пронзила резкая боль — где-то в районе сердца. Алена непроизвольно остановилась, но боль исчезла так же быстро, как и возникла. Странно, подумала Алена, с сердцем у нее никогда не было никаких проблем. Как и вообще со здоровьем.

— Что-то случилось? — раздался позади голос Егора.

Она бросила на него взгляд через плечо, и он пояснил:

— Ты вдруг остановилась.

Алена улыбнулась.

— Нет, ничего. Все хорошо.

Глава 49. СЕСТРА ИЛИ НЕВЕСТА?

Если бы Алена знала, что случится в этот день — она бы ни за что не встала с постели. И ни за что не вышла бы из дома.

В понедельник утром Алена просыпалась тяжело — сказалась прошлая ночь без сна. В изножье кровати в позе сфинкса сидела кошка — черное пятно на белых простынях. Она не появлялась здесь прошлой ночью, и сейчас смотрела парой желтых глаз с таким выражением, будто спрашивала: «Не натворила ли ты дел, пока меня не было?»

Алена зевнула, откидывая одеяло. Она слишком потакала своему воображению — кто знает, о чем на самом деле думает это загадочное существо?

Включив настольную лампу — на рассвете в комнате все еще было сумрачно, — Алена взяла смартфон, разблокировала экран и открыла календарь. Полистала его, отсчитывая месяцы. Шесть. До ее восемнадцатилетия шесть месяцев. Мечтательно улыбаясь, она отложила смартфон и пошла переодеваться.

Не то чтобы ей очень хотелось побыстрее замуж. Фраза о замужестве вырвалась у нее нечаянно и не совсем осознанно. Всерьез о таких вещах она и не думала даже. Скорее, этот маленький ритуал — подсчет месяцев до восемнадцатого дня рождения, — к которому Алена пристрастилась со вчерашнего дня, был символом того, что Егор хочет быть с ней.

Он хочет быть с ней — вот, что заставляло ее улыбаться самой себе.

За завтраком, когда вся семья собралась за столом, Альма вдруг сказала:

— Алена, я хотела с тобой поговорить.

Услышав в ее голосе напряжение, девушка подняла глаза.

— Поговорить?

Альма прокашлялась. Казалось, она волнуется.

— Я понимаю, что ты почти совсем взрослая, и, возможно, тебе это уже не нужно, но…

Альма посмотрела на своего мужа, словно хотела заручиться его поддержкой. Алена забеспокоилась: что происходит?

— В общем… мы с Сашей поговорили и решили, что было бы неплохо, если бы ты стала моей дочерью по-настоящему.

За обеденным столом воцарилось молчание. Алена удивленно поморгала. О чем говорила Альма? Разве можно стать чьей-то дочерью по-настоящему?

— А-а-а… Это как?

— Гм-гм, — прокашлялась Альма и тепло улыбнулась девушке: — Я бы хотела тебя официально удочерить.

Алена застыла с открытым ртом. Услышав от Альмы, что та хочет поговорить, она ожидала чего угодно — от «Мы решили, что после школы ты должна жить отдельно», до «У тебя будет еще один братик», — но точно не этого.

— Зачем? — ошеломленно спросила она.

Альма растерянно развела руками и посмотрела на своего мужа, будто обращаясь за помощью. Аленкин папа улыбнулся дочке.

— Ну, понимаешь, Лешка, у тебя ведь фактически никогда не было матери. Ты ее не помнишь, да и не можешь помнить, поэтому, когда Альма предложила, я подумал, что идея неплохая.

Супруги снова переглянулись, обменявшись смущенными улыбками.

— Конечно, ты уже взрослая, и… — повторила Альма; видимо, из-за того, что много об этом думала. — Может быть, мое желание немного эгоистичное. У меня всегда рождались сыновья. Я люблю их больше жизни, но, честно говоря, мне всегда хотелось дочку, поэтому, если ты не против…

— Извини, мама, — вдруг раздался за столом холодный строгий голос.

Алена с заминкой поняла, что это сказал Егор. Все взгляды тотчас обратились к нему.

— Мне жаль тебя огорчать, — сказал он, глядя на Альму. — Но я не позволю тебе удочерить ее.

— Егор! — потрясенно воскликнула его мать. — Почему ты так негативно настроен? Мне казалось, что мы уже смогли стать одной семьей!

Егор сделал глубокий вздох и, встав из-за стола, направился к выходу из столовой. Поравнявшись с Аленой, он остановился позади нее. Она не видела его, но почувствовала, как на ее голову легла теплая ладонь.

— Когда ей исполнится восемнадцать, я собираюсь сделать ей предложение и, надеюсь, ваша дочь его примет.

Алена вдруг поняла, что Егор сейчас обращался к ее отцу. А еще осознала, что все в столовой в эту самую секунду смотрят на них, и от волнения едва не выронила вилку.

— Ей нельзя быть моей сестрой, — сказал Егор. — Поэтому она не может стать твоей дочерью, мама. А теперь извините, у меня назначена встреча.

Когда его рука исчезла с Аленкиной макушки, девушка бросила взгляд через плечо, успев заметить, как Егор вышел из столовой. Алена обернулась — все смотрели на дверь, за которой он исчез. Аленкин отец перевел взгляд на дочь, и в этот момент раздался хохот. Смеялся Слава.

— Уметь надо, — сквозь смех сказал он. — Ошарашил всех и спокойно пошел заниматься делами. Мой старший брат круче всех.

— Офигеть, — проронил сидящий рядом с Аленой златовласка; похоже, он пребывал в состоянии шока.

— Ты счастлива, сестренка? — спросил Артур, улыбаясь Алене с противоположной стороны стола. — Я хотел оставить тебя себе, но, так уж и быть, уступлю ему. Лишь бы сестренка была довольна.

— Артур! — услышав сына, вознегодовала Альма. — Ты что такое говоришь?

Алена в очередной раз мысленно посетовала на склонность Артура так откровенно говорить вещи, которые любой другой постеснялся бы произнести вслух, но не ответила — перехватила в этот момент изучающий взгляд отца.

— Аленка, ты… что-нибудь об этом знаешь? — осторожно спросил папа.

Несколько секунд Алена смотрела на единственного родителя, едва дыша то ли от волнения, то ли от неловкости, потом издала короткое «Угу» и кивнула, тотчас же опустив взгляд в тарелку, хотя еда волновала ее сейчас в последнюю очередь.

Папе тоже понадобилось несколько секунд, чтобы осознать ответ дочери, после чего он кашлянул — похоже, ему тоже было неловко, — и сказал:

— Ага. Понятно.

И уже обращаясь к Альме, подытожил:

****- Ну что ж… видимо, удочерение… нам не подходит.

Альма растерянно посмотрела сначала на своего мужа, потом на Алену, потом на дверь, за которой пару минут назад скрылся Егор, и пробормотала, заикаясь:

— Н-неожиданно.

Наблюдая за реакцией всей семьи, Алена вспомнила о еще одном обитателе этого дома, который никак не мог присутствовать за завтраком.

Аглая была в доме. Не здесь, не в столовой, но Алена определенно ощущала присутствие призрака в стенах особняка.

Слышали ли она слова Егора, которые так всполошили всю семью? Если и нет, то она об этом определенно узнает — кто-нибудь обязательно упомянет это в разговоре, да и Альма с папой, скорее всего, оставшись наедине, обязательно обсудят.

Какой будет реакция Аглаи? Стоит ли Алене в ближайшее время ждать нападения белой волчицы? А если она нападет не на нее, а… на Егора? Этого Алена боялась больше всего.

В этот день в школу ее и Женю с Митей вызвался подвезти Артур — ему было по дороге. На недавно купленном джипе он ехал в Гнежин — на встречу с руководителем труппы Гнежинского Большого театра, к которой должен был вскоре присоединиться. С ними сегодня ехал и Влад — на машине добираться до Гнежина намного быстрее, чем на автобусе, поэтому, выйдя сегодня позже из дома, он не сильно рисковал опоздать на лекции.

— Буду рад, если ты станешь моей невесткой, — улыбнулся он Алене, когда они вдвоем выходили из дома.

— И ты туда же? — буркнула в ответ Алена, но не сдержалась, и улыбнулась в ответ.

Влад тихо рассмеялся.

— Эта ситуация здорово смущает, верно? — заговорщически произнес он.

— Да уж, — признала Алена.

Он был прав, это смущало. Она приехала сюда в качестве падчерицы и сводной сестры, а теперь оказалась в роли… невесты. С ума сойти.

Алена вспомнила лицо Альмы после ухода Егора — та выглядела растерянной. Как будто не знала, как ей относиться к тому, что происходит: хорошо или плохо. А вот ее старшие сыновья после заявления их брата были явно в приподнятом настроении. Алена догадывалась о причине. Похоже… на нее возлагали надежды. Но думать об этом ей не хотелось.

На уроках златовласка то и дело пялился на нее, вместо того, чтобы слушать учителей. Наверное, именно о таком взгляде говорят — «смотреть, как баран на новые ворота». Видимо, его фантазия была не способна зайти настолько далеко. Что подтвердилось немного позже.

Когда закончился последний урок, кто-то из одноклассников, сидящих у окна, крикнул златовласке:

— Эй, Жень, это же ваша машина возле школы? Твой брат за тобой приехал?

Алена тайком улыбалась сама себе:

«Хе-хе, кому брат, а кому и… жених».

И тотчас поняла, что сама себя смутила. Она чувствовала, что, складывая книги и конспекты в школьную сумку, сидит красная, как рак, но одновременно счастливая, как слон, и улыбается. Перехватила взгляд златовласки — глядя на нее, братишка скривил такую кислую мину, как будто ее счастливое лицо вызвало у него бездну отвращения. Вот только этот зловредный тип зря старался — у него не было ни малейших шансов испортить ей настроение. Алену только развеселила его физиономия, и она еще шире улыбнулась, чем, естественно, только сильнее разозлила сводного брата-одногодку.

— Ты что, серьезно на ней жениться собрался? — накинулся на старшего брата златовласка, когда они сели в машину.

— А ты чем-то недоволен? — спокойно спросил Егор, даже не взглянув на Женю; в этот момент он выезжал с территории школы.

— Ты же ее терпеть не мог! — воскликнул тот.

— Тебе показалось, — как ни в чем не бывало, ответил Егор.

Алена не сдержалась, и хихикнула украдкой. Если раньше равнодушие и холодность Егора ее ранили, то теперь эти черты его характера виделись ей в другом свете. К примеру, наблюдать, как златовласка бьется о невозмутимость старшего брата, как о неприступную стену, было забавно.

— Да черта с два мне показалось, — обиженно буркнул Женя, поняв, что его негодование игнорируют, и отвернулся к окну.

Алена догадывалась, почему златовласка бесится. Похоже, он слишком серьезно воспринял заигрывания с ней Артура, и теперь был обижен из-за своего любимого старшего брата.

Через пятнадцать минут они уже подъезжали к дому. Не успела Алена выйти из машины, как откуда-то сверху раздалось:

— Наша влюбленная парочка приехала!

Подняв голову, Алена увидела выглядывающего из окна своей мастерской Славу. Он жизнерадостно улыбался. Улыбнувшись в ответ — улыбки Славы всегда были заразительны, — Алена одновременно состроила упрекающую мину, мол, тебе обязательно меня дразнить? Слава в ответ только рассмеялся.

Она тотчас почувствовала на своем плече руку Егора. Глянув на Славу, тот спросил многозначительно:

— Я смотрю, ты отдыхаешь? Если у тебя много свободного времени, могу найти тебе еще пару-тройку заказов.

— О-о-о, — со смехом протянул Слава. — Влюбленный мужчина становится тираном? Извини, я никак не могу определиться, кого мне нравится дразнить больше: тебя или ее.

— Блин, что за дурацкое представление? — проворчал златовласка, выходя из машины и захлопывая за собой дверцу. — Вся семья превратилась в кучку идиотов. Теперь все время так будет?

— Я все слышал, — сказал Егор.

— Я специально сказал так, чтобы ты слышал, — съязвил Женя.

— Что-то ты сегодня слишком много дерзишь, — заметил Егор. — С чего бы это?

— Ни с чего, — состроив обиженную физиономию, буркнул златовласка.

Закинув на плечо школьную сумку, он двинулся к дому.

— Он привыкнет, — с улыбкой глядя ему вслед, заверил Слава. — Дайте ему время.

— Да кого интересует этот маленький наглец, — сказал Егор; он посмотрел на Алену и добавил: — Просто не обращай на него внимания.

— Я все слышал! — не оборачиваясь, крикнул на ходу златовласка.

— Я специально сказал так, чтобы ты слышал, — легонько подталкивая Алену вперед, отомстил младшему брату Егор.

Алена послушно двинулась к дому, на ходу улыбаясь. Пререкания братьев ее совсем не расстраивали. Она даже подумала: наверное, это неотъемлемая часть жизни в большой семье. Когда столько людей живет вместе, не всегда получается так, чтобы все находили общий язык. Но, с другой стороны, если ты на кого-то обижаешься, значит, этот человек тебе не безразличен, верно? Странно, но сейчас она стала замечать вещи, на которые совсем не обращала внимания, когда только приехала сюда.

— Ой, сумку забыла, — вспомнила вдруг Алена. — Я сейчас.

Она вернулась к машине, забрала с заднего сиденья школьную сумку и поспешила обратно.

На ходу Алена нашла взглядом Егора — тот уже поднимался по лестнице. Впереди маячила фигура златовласки, который вот-вот собирался войти в дом. Именно в этот момент все и случилось.

Боль обрушилась на нее внезапно — словно десятки металлических прутьев пронзили все тело. Алена вскрикнула и резко села на корточки, упираясь ладонями в землю. Она тотчас попыталась встать, но невидимые прутья снова вонзились в нее, заставляя гореть огнем живот, грудь, горло — и вот уже она снова на земле.

Она слышала, как чьи-то голоса что-то кричат, но не разбирала, кому они принадлежат. Боль заглушила все на свете. Алена больше не понимала, что происходит. Она как будто внезапно оказалась в аду. Боль прошила сотней иголок ее легкие, и стало вдруг нечем дышать. Она задыхалась.

В тот самый момент, когда Алена подумала, что сейчас умрет, потому что перенести эту боль человеку не под силу, чьи-то руки вдруг подхватили ее и куда-то понесли. Всего несколько шагов — и ее опустили прямо на выложенную плиткой дорожку, продолжая бережно придерживать ее спину.

Алена вдруг осознала — боль чуть-чуть отпустила, она снова может дышать.

Она попыталась открыть глаза и сквозь мутную пелену ослабленного зрения увидела златовласку. Женя смотрел на нее полными ужаса глазами. Потом вдруг сорвался с места и бросился в дом. Спустя несколько секунд Алена услышала его крик, доносящийся из глубины дома:

— Мама! Она не может войти!

Алена была не в состоянии проникнуть в смысл этих слов. Все ее существо медленно расслаблялось, ощущая, как боль, шаг за шагом отступает. Алена слегка повернула голову и увидела рядом лицо Егора. Кажется, она заставила его волноваться. Она видела это в его глазах — только что он чуть с ума не сошел, испугавшись за нее.

— Все нормально, — сильно осипшим голосом произнесла Алена; она не хотела, чтобы у него был такой взгляд. — Все прошло.

Она оперлась руками о плитку и села — так, чтобы Егору больше не нужно было ее поддерживать. Похоже, он заметил это, потому что, отпустив ее, поднялся на ноги.

И все-таки Алене показалось это странным. Он отпустил ее? Что-то не так.

Алена подняла на него глаза. Увидела, как изменилось выражение его лица, и испугалась. Так испугалась, что этот страх вдруг овладел ею полностью. Егор смотрел на нее неотрывно, и в этом взгляде уже созрело что-то тяжелое, непреклонное, неотвратимое. Алена знала — знала, о чем он думает. Прямо сейчас Егор пугал ее сильнее, чем боль, все еще растекающаяся по ее телу волнами. Бесконечно больше, чем любое, даже самое страшное, проклятие.

— Нет, — умоляюще пробормотала Алена. — Егор, пожалуйста. Нет…

Глава 50. ВОСПОМИНАНИЯ АЛЬМЫ И СЛОВА АРТУРА

Все было бессмысленно. Алена видела это в его глазах цвета предгрозового неба. Что бы она ни сказала, как бы ни умоляла — он все уже для себя решил.

На секунду Егор прикрыл веки — она видела, как напряжен был до предела каждый мускул его лица. Потом словно через силу сделал вдох, открыл глаза и посмотрел на нее непреклонным взглядом.

— Забудь. Ничего не было. Ничего не будет. С этого момента ты мне сводная сестра — больше никто.

Алена смотрела, как он уходит от нее, твердым шагом направляясь к дому, и вновь чувствовала боль, вновь не могла дышать. Но в этот раз боль вся целиком собралась в одной точке — в груди. Сжала сердце, сдавила легкие, завязалась узлом. Но Алена знала: это не проклятие вернулось наказать ее — причиной этой боли был Егор.

Она почувствовала, как исказилось ее лицо, и глаза заволокло горячей влагой. Алена ничего не смогла сказать. Она даже ничего не смогла сказать ему, чтобы изменить его решение! Он только что все — все-все-все! — решил сам. В одно мгновение.

Наблюдая сквозь слезы, как Егор уходит, Алена видела вылетевшего из дома Славу. Тот сбежал по лестнице, пронесся мимо старшего брата, даже не взглянув на него, и приблизился к Алене. Без слов помог подняться на ноги.

В этот момент на пороге дома появилась Альма. Ее всегда идеально уложенные волосы сейчас были растрепаны, глаза широко раскрыты, женщина тяжело дышала. Видимо, она бежала сюда — после слов, которые выкрикнул Женя.

— Мама, можешь удочерить ее, — ледяным тоном громко произнес Егор. — Я больше не возражаю.

Альма вскинула глаза на сына, ахнула и тотчас прикрыла рот рукой. Она провожала Егора взглядом, пока он не скрылся в доме, потом повернулась к Алене. Пробормотала:

— Господи… Как же так…

Алена высвободилась из рук поддерживающего ее Славы. Ей необходимо было проверить. Сейчас же.

— Алена, — предупредительно окликнул ее Слава.

— Мне нужно, — решительно сказала девушка и двинулась к дому.

Сначала было страшно. С каждым новым шагом она ожидала, что ее тело снова пронзят невидимые прутья. Ждала, что боль снова обрушится на нее безжалостным запретом проклятия: «Ты не войдешь». Алена прошла мимо того места, где проклятие остановило ее несколько минут назад. Шаг, еще шаг, еще… Дошла до лестницы.

Боли не было.

Лицо вновь невольно исказилось, и Алена попыталась прикрыть его рукой, пряча от устремленных на нее взглядов. Рука тотчас стала мокрой от ее собственных слез.

Решение Егора было куда более безжалостным, чем проклятие. Это было не притворство, не временное отступление — это было Решение с большой буквы. Потому что проклятие нельзя обмануть. Алена вошла в дом, не встретив никакого препятствия. Не чувствуя собственных ног, поплелась наверх — в свою комнату.

Она не помнила, как дошла до кровати и легла, и как засыпала — тоже не помнила. Просто упала в бездонную черноту.

И, пусть лишь на время, но… все исчезло.

* * *

Наверное, впервые за долгое время Алене совсем ничего не снилось. Пробуждение в этот раз было похоже на подъем из темных глубин на поверхность, где брезжил свет.

— Ох, Аленушка, ты проснулась? — раздался рядом женский голос.

Алена нашла взглядом сидящую в кресле Альму. Мачеха встала, подошла к ней и села на край кровати. Погладила Алену по волосам. Прикосновение было очень ласковым, но уверенным. Наверное, такими и должны быть руки матери, подумалось Алене.

И почему она раньше думала, что Альма ведьма? Обычная женщина. Только очень красивая. Алена даже сказала бы — сверхъестественно красивая для ее возраста. Но у них в семье вообще все… сверхъестественно красивы. Это, наверное, проклятие так работает. Чтобы несчастных людей вокруг него (из-за него) было как можно больше. Красивая женщина привлекает мужчин и рожает от них сыновей. Ее красивые сыновья привлекают женщин… Но в итоге это делает всех несчастными.

Злое проклятие. Жестокое. Как Аглая могла такое наложить?

— Как ты себя чувствуешь? — несмело спросила Альма. — Ничего не болит?

Алена отрицательно мотнула головой. Ей показалось, что Альма выдохнула с облегчением.

Да. Для всех сейчас самое главное, чтобы у нее ничего не болело. Физически. А душевная боль… Наверное, меньшее из зол.

Вот только так думаешь, когда эта боль внутри чужая — не твоя.

— Прости меня, — виновато произнесла Альма. — Я не должна была этого допускать. Я…

Альма вдруг замолчала, и Алена вполне понимала — почему. Не сложно предположить, что могла сказать ей мачеха. Алене с самого начала было опасно находиться в этом доме. Достаточно только взаимно влюбиться в одного из ее сыновей — и это станет проблемой. Наверное, Альма надеялась, что этого не произойдет, ведь Алена приехала сюда в качестве сводной сестры.

Альма подтвердила мысли Алены:

— Я была эгоистична, когда выходила замуж на Сашу, зная, что у него есть дочь. Наверное, я не должна была…

— Не надо, — прервала ее Алена. — Папа вас любит. И вы его тоже. Я сначала ревновала, а потом поняла — папа с вами счастлив. Я никогда раньше не видела его таким счастливым. Поэтому не надо так говорить.

— Ох, — тяжело выдохнула Альма. — Я совсем не хотела, чтобы это причинило боль нашим детям. Совсем не хотела.

Алена слушала мачеху и понимала, что не ошиблась в своих предположениях.

— Значит, о проклятии вы все знаете?

Альма быстро глянула на Алену, свела брови на переносице, отчего лицо ее приняло одновременно виноватый и жалостливый вид, отвела взгляд и кивнула.

— Конечно, знаю.

Алена приподнялась на постели и села, обняв руками колени.

— А как вы о нем узнали? — спросила она. — С чего-то же все началось?

****Альма опять тяжело вздохнула. Она несколько секунд колебалась, как будто не могла решиться, рассказывать или нет, но все-таки сделала выбор.

— Когда я вышла замуж на Витю, своего первого мужа, я уехала с ним в столицу, — начала рассказывать она. — Уже там родила Родиона. Мальчик был абсолютно здоровым, я не могла нарадоваться, но спустя всего лишь два месяца после его рождения, Родион вдруг сильно заболел. Нашего с Витей первенца обследовали лучшие детские врачи, но никто не смог сказать, какая у него болезнь. Нам говорили, что анализы плохие, но причину обнаружить не могли. При этом мой ребенок совсем ослаб. Мне казалось, он чахнет у меня на глазах. Примерно тогда мне приснилась моя мать. Во сне она сказала мне: если я хочу, чтобы мой ребенок жил, то должна немедля везти его домой — в Белозеро. Туда, откуда я родом.

После пробуждения я хорошо помнила, что моя мать во сне пообещала мне: если я не сделаю, как она велит, мой ребенок умрет. Я рассказала про свой сон мужу. Выхода не было — врачи не могли нам помочь, — поэтому мы сели в самолет и через несколько часов были в Гнежине. Уже в машине, когда мы ехали в Белозеро, я заметила, что Родион впервые за долгое время спокойно спит. Тогда на этом месте еще стоял старый дом моей бабушки. И я, и Витя — мы не могли поверить своим глазам, но после каких-нибудь пары часов пребывания в этом доме, наш ребенок стал выглядеть и вести себя так, как будто был совершенно здоров.

Слушая Альму, Алена задумалась. Выходит, что Альма все-таки узнала о проклятии от своей матери, которая, даже несмотря на расстояние, смогла прийти к дочке во сне, чтобы помочь.

Если исходить из этого, то по крайней смерти своим внукам Аглая не желала, иначе позволила бы умереть первенцу Альмы.

Алена прислушалась к своим ощущениям — Аглая была в доме. Интересно, не будь сейчас в ее комнате Альмы, пришла бы она злорадствовать?

— Тогда, во сне, — продолжала тем временем Альма, — мать сказала мне, что мои дети смогут жить только здесь. Если они будут находиться вдали от этого места слишком долго — это погубит их. После того, что было с Родионом, у нас с Витей не оставалось сомнений, что мой сон и слова моей матери нельзя игнорировать. Мы решили, что должны жить здесь. Временно поселились в Гнежине, пока шел снос старого дома и строительство нового. Витя сказал, что дом должен быть большим, на тот случай, если здесь придется жить не только нашим детям, но и внукам, или даже правнукам, которые, возможно, тоже не смогут существовать вдали от этого места.

Алена невольно округлила глаза от удивления, а Альма сделала глубокий вдох и добавила:

— Он не знал. Я не рассказала ему, что тогда, в моем сне, мама сказала еще кое-что. Я до сих пор помню ее слова: «Запомни, девочка моя, дети твои никогда не женятся, и потомства у них не будет. Не противься этому, просто смирись. Не суждено им». Я не рассказала этого Вите, боялась напугать. Я и сама поверить боялась. Но пришлось.

— Пришлось? — переспросила Алена.

Альма помолчала. Казалось, она на несколько секунд ушла в себя.

— По правде говоря… — произнесла она наконец, — когда Егор сегодня утром сказал, что собирается сделать тебе предложение, это было неожиданно, но я подумала… Я понадеялась. Понадеялась, что не все еще потеряно, что в нашей семье все может наладиться. Ведь ты уже была здесь, понимаешь?

Алена хорошо понимала. Этот дом принял ее — она вошла сюда, жила здесь. Это внушало ложные надежды, теперь Алена это видела.

— Все началось с Родиона, — сказала Альма. — В выпускном классе у него появилась девочка, и он привел ее сюда, чтобы познакомить с семьей. Но прямо перед домом ей внезапно стало плохо. Похоже на приступ сильной боли, как было с тобой. Сон с предупреждением матери я вспомнила тогда сразу, хотя на тот момент прошло уже семнадцать лет, и велела Родиону отвести девочку домой. Вернувшись, он сказал, что стоило им отойти от дома, как его подруга почувствовала себя хорошо. Я убедила себя в том, что это просто совпадение — но я обманывала себя, отказывалась верить в плохое. Через какое-то время Родион снова привел эту девочку к нашему дому. Все повторилось. Тогда я окончательно поняла: все, что говорила мне во сне моя мать — правда.

Альма покачала головой.

— Я знала, что у моих детей были моменты в жизни, когда они сопротивлялись проклятию, пытались игнорировать его или обойти, но… Та сила, которая навлекла эту беду на нашу семью, следит за всем. Увы. Проклятие обмануть нельзя.

«Сила, которая навлекла эту беду на нашу семью», — мысленно повторила Алена.

Она не могла сказать Альме, что ее дети страдают по вине ее родной матери. Это было бы жестоко.

Когда Альма, убедившись, что с Аленой все в порядке, ушла, Алена встала с кровати, подошла к стене, которая разделяла ее комнату и комнату Егора, и прикоснулась к ней ладонью.

Интересно, Егор сейчас там? Если да, то что он сейчас делает? Алена и хотела его увидеть и не хотела. Понимала, почему он так поступил, и не желала понимать. Злилась на него, и очень хотела до него дотронуться.

Но между ними была стена. Не эта, разделяющая комнаты, — стена, которую выстроил Егор. Алена чувствовала, что теперь ей будет трудно даже приблизиться к нему. Он этого и добивался. Повел себя именно так, чтобы она не осмелилась к нему даже подойти. Она знала: с этого момента каждым жестом, каждым взглядом, всем своим видом — он будет отталкивать ее.

Губы Алены дрогнули. Она этого не вынесет.

В комнате за стеной было тихо — ни единого звука, — поэтому Алена легко смогла убедить себя в том, что Егора там нет. Оторвала ладонь от поверхности стены и вернулась в постель. Чтобы снова забыться во сне без сновидений.

* * *

Она не спускалась ни к ужину, ни к завтраку — не могла даже помыслить о том, как будет сидеть за одним столом с Егором. Оба раза Альма приносила ей в комнату поднос с едой.

Утром к ней заходил папа. Алена не знала, что рассказала ему Альма, но папа смотрел на нее сочувственным взглядом, много гладил по голове и говорил, что все будет хорошо. Алена понимала: даже если папа узнает все о проклятии, он ничем не сможет помочь. Несмотря на то, что ее отец был врачом-кардиологом, он не смог бы вылечить сердце своей дочери, как бы ему не хотелось. Это попросту было не в его власти. Именно поэтому Алена не стала ничего рассказывать, а только улыбнулась в ответ и кивнула, словно соглашалась: «Конечно, все будет хорошо, папа».

В этот день Алена не пошла в школу — это было выше ее сил. Дождавшись, когда обитатели этого дома разойдутся кто куда, она привела себя в порядок и вышла из комнаты. Алена провела взаперти полдня вчера и сегодняшнее утро, и стены комнаты уже начинали давить на нее.

Она знала, что дома наверняка остались Альма, Родион и Слава. Влад, Женя и Митя должны были уехать в институт и в школу, папа в поликлинику, а Егор… Конечно, он не станет забрасывать дела из-за того, что вчера случилось. Пожалуй, наоборот — уйдет в работу с головой. Наверняка и сейчас он уехал по делам — своим или Славы.

Услышав с лестницы звуки фортепиано, Алена замерла на середине спуска. На какой-то миг ее сердце болезненно сжалось, но потом она узнала мелодию, и выдохнула. Это были «Грезы любви» Ференца Листа. Выходит, Артур тоже дома.

Она даже не задумывалась — ноги сами привели ее в правое крыло дома. Увидев открытую дверь в музыкальную комнату, Алена тихо зашла.

Артур заметил ее не сразу, и какое-то время Алена слушала, как он играет. Сейчас «Грезы любви» показались ей куда печальнее, чем в тот раз, когда она услышала эту мелодию в исполнении Артура впервые. Большой черный рояль словно горевал о чем-то, оплакивал утрату. Но вот чувства угасли, и в музыке зазвучала только усталость.

Убрав руки от клавиш, Артур оглянулся и заметил Алену. Молча закрыл крышку рояля, встал и направился к ней.

— Прости, сестренка, — сказал он, приблизившись. — Теперь я понимаю, насколько неуместны были все мои шутки.

Алена молчала, избегая встречаться с ним взглядом.

Артур издал тяжелый вздох. Положив ей руку на затылок, он какое-то время с сочувствием заглядывал Алене в глаза.

— Иди сюда, — не спрашивая ее разрешения, Артур притянул девушку к себе и обнял. — Можешь поплакать.

— Я не хочу, — произнесла глухо Алена; она стояла тихо и не вырывалась.

— Поплачь, — мягко настаивал Артур, одной рукой обнимая ее, другой поглаживая по волосам.

— Не буду, — упрямо пробурчала Алена, уткнувшись лбом в его плечо.

Артур какое-то время молчал, потом спросил:

— Ты злишься на него? — И добавил, но уже без вопросительной интонации: — Потому что любишь.

Алена попыталась высвободиться, но Артур не отпустил.

— Я догадываюсь, что ты меня сейчас не хочешь слушать, но я все-таки скажу. На самом деле, из всех нас он больше всего в этом нуждается. И больше всех этого заслуживает. И если он принимает какое-то решение, то всегда есть причина…

— Я знаю! — возмутилась Алена, упираясь согнутыми в локтях руками в грудь Артура, чтобы оттолкнуть его.

Ну конечно, была причина! Проклятие показало себя в действии сразу после того, как Егор во всеуслышание заявил в стенах этого дома, что Алена не может быть его сестрой, потому что он хочет сделать ее своей невестой. Проклятие не позволит им жить вместе, поэтому… Лучше разорвать эту связь как можно раньше, иначе впоследствии будет слишком тяжело это сделать.

— Я знаю, — понизив тон почти до шепота, повторила Алена.

Алене удалось освободиться, но Артур придержал ее за плечи и сказал, упрямо пытаясь заглянуть в глаза:

— Не знаешь.

Алена наконец посмотрела ему в лицо; глаза цвета шоколада, так похожие на глаза Альмы, словно пытались сказать ей что-то очень важное.

— Не знаешь, сестренка, — повторил Артур, чуть нахмурив брови. — Поверь мне, ему сейчас намного больнее, чем тебе.

Глава 51. ПРОКЛЯТИЕ, НЕ ЗНАЮЩЕЕ ЖАЛОСТИ

Слова Артура не давали Алене покоя.

«Поверь мне», сказал он. Но как она должна поверить, если он ничего не объяснил, и, судя по его виду, объяснять был не намерен.

«Я чего-то не знаю?» — спрашивала себя Алена.

Если так, то… она хотела бы узнать.

Самым близким человеком для Егора был Слава, поэтому перед обедом Алена постучалась в двери его мастерской. Когда ей не ответили, она рискнула войти без спроса.

Ее взгляд тотчас наткнулся на стоящую посреди мастерской треногу с небольшой фигуркой на поверхности. Алене показалось, что она из глины. Возле внешней стены, между двух окон пристроился массивный станок — в станке был зафиксирован большой прямоугольный щит, к которому крепились рисунки с изображениями человеческих фигур, похожих на воинов. Одно из изображений — один в один глиняная фигурка на треноге. Ноздри Алены уловили стоящий в мастерской специфический запах — похоже, какой-то краситель. Наверное, из-за него окна были раскрыты настежь.

Услышав позади себя шаги, Алена обернулась.

— О, — при виде нее Слава остановился на пороге; удивление его быстро прошло, он слегка улыбнулся. — Решила побродить по дому, и заглянула ко мне в гости?

В руках Славы было полотенце. Наверное, он только что вымыл руки после работы. Подойдя к подоконнику, он бросил на него полотенце и, обернувшись, кивнул на стул возле стола.

— Сядешь?

Алена медленно подошла и села.

— Ты как? — спросил Слава.

— Я… — начала было Алена и замолчала, не зная, как должна ответить на этот вопрос.

— Извини, не отвечай, — сказал Слава; он помолчал, потом добавил: — Я чувствую себя виноватым в том, что случилось.

— Почему? — удивленно спросила его Алена. — В чем ты можешь быть виноват? Ты здесь ни при чем.

— Кажется, я перестарался, — сказал он. — Мне не нужно было так давить на Егора.

— Давить? — не поняла Алена.

Слава мотнул головой, словно выражал недовольство самим собой.

— Мне казалось, я хочу заставить его осознать, что он должен жить ради себя, не должен всегда себя ограничивать во всем. Но на деле… я просто эгоистично хотел избавиться от чувства вины перед ним. Я подтолкнул его к тебе. И вот, к чему это привело.

Алене казалось, что у нее дежавю. Буквально вчера вечером что-то похожее о своем эгоизме говорила Альма. Похоже, в этой семье каждый второй склонен считать себя виноватым в чем-нибудь. Алена не стала переубеждать Славу — сейчас у нее не было сил на это. Да и пришла она вовсе не за этим — ее привели слова Артура о том, что она не знает чего-то важного о Егоре.

— Почему он так легко сдался? — без сякого перехода спросила Алена Славу.

Ей было больно, что Егор просто взял и отрекся от нее. Пусть проклятие. Пусть она не может войти в дом. Она бы просто послала все это к черту, но ни за что бы не отказалась быть с ним.

А он отказался.

Да, она понимала, что Егор сделал это ради нее — чтобы ей больше ничего не угрожало. Пока она живет здесь в качестве сводной сестры, а не невесты — проклятие будет обходить ее стороной. Алена понимала, но…

Он отказался от нее.

Это было невыносимо. Как она должна с этим смириться? Как он вообще себе это представляет?

Громкий вздох Славы привел ее в чувство, не позволив увязнуть в затягивающем ее болоте обиды.

— Думаю, дело в Лиде, — произнес он.

Алена вскинула на него глаза и посмотрела с негодованием. Слава быстро выставил вперед руку.

— Не то, что ты подумала.

Той же самой рукой он вдруг закрыл глаза и тяжело вздохнул. Посмотрел на Алену сочувственным взглядом и отрицательно покачал головой.

— Извини, я не могу рассказать тебе. Не имею права. Это то, что ты должна узнать либо от него, либо от нее.

«Да что с ними?» — злилась на сводных братьев Алена.

И Артур, и Слава словно бросали ей крошки, как бросают голубям. Почему они не могли ей просто рассказать все? Как будто она была посторонней, поэтому с ней не хотели делиться чем-то слишком личным, семейным. Но разве после всего, что произошло, она была посторонней?

Спросить у Егора? Даже если бы она могла… Это была бы тщетная попытка. Неужели не ясно, что Егор ничем не хочет с ней делиться? Все решает сам. Всегда все решает в одиночку. Но сейчас Алена слишком сильно ощущала, что и у нее самой не хватит решимости подойти к нему. Она была в обиде на него, злилась на него и… боялась его.

Боялась увидеть в его глазах, что она теперь для него чужая. Алена слишком хорошо знала, какую боль это принесет ей. И не хотела этой боли.

«Я тут рядом работаю, мы сюда с подругой каждый день приходим обедать», — вспомнились ей слова Лиды, когда они с Егором встретили ее в кафе напротив обувного магазина в торговом центре города.

Возвращаясь в свою комнату, Алена уже знала, какие планы у нее на завтра.

* * *

Кафе с уютной ламповой атмосферой в этот день было не так забито людьми, как в прошлый раз, когда Алена была здесь с Егором. Аппетита не было в помине, но заказ сделать надо было, поэтому Алена заказала чай.

Она заранее запаслась терпением, и даже пыталась угадать, сколько чашек чая придется выпить в ожидании, но ей повезло. Лида появилась в кафе через пятнадцать минут после нее. Сейчас, как и тогда, она была в сопровождении подруги.

Алена не стала ждать. Не успели девушки выбрать столик и сесть, как она подошла к ним и поздоровалась. Лида смотрела на нее с удивлением — было понятно, что она совершенно не ожидала новой встречи со сводной сестрой Егора.

— Простите, я хочу с вами поговорить, — сказала Алена. — Это очень важно.

Фиалковые глаза бывшей невесты Егора озадаченно изучали ее несколько секунд, потом Лида повернулась к своей подруге, сказала: «Извини, я ненадолго отойду» и направилась следом за Аленой к ее столику.

****

— Егор сегодня не с тобой? — спросила Лида, присаживаясь на стул напротив Алены; она, впрочем, скорее констатировала факт, чем спрашивала.

Алена отрицательно качнула головой.

— Ты что-то хотела узнать о наших отношениях? — догадалась Лида, чуть склонив голову набок и проницательно заглядывая Алене в глаза.

Алена сделала глубокий вдох и, решив не ходить вокруг да около, прямо спросила:

— Я хотела узнать… как вы расстались? — Она на секунду запнулась неуверенно. — То есть… почему вы расстались?

Заметив, что Лида уже раскрыла рот, собираясь что-то ответить, Алена сразу уточнила:

— Я знаю о проклятии. И вы о нем знаете, я это в прошлый раз поняла. Я понимаю, что причина в нем, но… Проклятие не позволяет братьям иметь семью и детей. Но это ведь совсем не значит, что вы с Егором должны были разойтись, разве нет?

Лида какое-то время смотрела на Алену, потом спросила:

— Ты его любишь?

Алена чуть отвела глаза в сторону, но все-таки утвердительно кивнула.

— Я в прошлую нашу встречу так и подумала, — сказала Лида; в ее голосе Алена не услышала ни ревности, ни обиды — только сочувствие.

Помедлив, она предположила:

— Ты, наверное, спрашивала у Егора о нас, но он не захотел ничего говорить?

Алена покачала головой.

— Я не спрашивала. И так знаю, что он ничего не скажет.

Лида по-доброму усмехнулась, ее взгляд на секунду стал отсутствующим, как будто в этот момент она перенеслась в другое место. Или в другое время.

— Ты и впрямь его неплохо знаешь. Он тот самый человек, который на предложение: «Давай помогу нести», всегда ответит: «Я сам».

Улыбка сошла с ее лица. Она глубоко вдохнула и сказала:

— Хорошо, я расскажу.

Алена затаила дыхание, и желая узнать всю правду, и одновременно страшась этого.

— Я ждала ребенка, — сказала Лида; его фиалковые глаза посмотрели прямо в глаза Алены. — От Егора.

Эти слова будто лишили Алену опоры. В один миг. Она все еще чувствовала под собой стул, но при этом ей казалось, что она падает.

Лида медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Но он так и не родился, — сказала она. — Егор говорил, что это чудо. Что такого не должно было случиться. Он был по-настоящему счастлив тогда. Но однажды по моей просьбе он привез меня в их семейный особняк — я очень хотела познакомиться с его семьей. Я знала, как он дорожит своими братьями и матерью — и хотела, чтобы эти люди приняли меня.

Алена сглотнула подкативший к горлу тугой комок. Она уже знала, что произошло потом.

— Возле самого дома мне стало плохо, — продолжала Лида. — Боль была невыносимая — я думала, что умру. Егор сразу же посадил меня в машину, и мы поехали обратно в Гнежин. Когда мы отъехали от дома, боль прошла. И я, и Егор — мы оба выдохнули с облегчением, но как оказалось, раньше времени, потому что на полпути к Гнежину боль вернулась. А точнее… Это была совсем другая боль.

Прижав руку ко рту, Алена зажмурила глаза, но уши ее оставались открытыми, поэтому она продолжала слышать, что говорит Лида.

— В тот день я потеряла ребенка. А когда вышла из больницы, Егор сказал, что мы должны расстаться.

Алена услышала ее тяжелый вздох, но в нем было что-то еще. Обида?

— Хотя я предпочла бы, чтобы он хотя бы однажды, хотя бы только в тот раз, на вопрос: «Давай помогу нести?», ответил: «Хорошо, давай нести вместе». Но он все решил за меня.

В автобусе, едущем из Гнежина в Белозеро, Алена чувствовала себя совершенно потерянной. То, что рассказала Лида, потрясло ее.

Теперь она понимала. Егор не всегда был таким сдержанным и осторожным. Он любил Лиду и на тот момент полностью отдался своим чувствам к ней. Без оглядки любил. Чем это закончилось, Алена уже знала. Она догадывалась, о чем он думал, когда сказал Лиде, что они должны расстаться. О том, что с ним у нее никогда не будет нормальной семьи и детей. Он не хотел, чтобы она лишала себя этого из-за него.

Не удивительно, что после всего, Егор, с его врожденным чувством ответственности, со склонностью во всем винить себя, ни за что не хотел, чтобы все повторилось.

Приехав домой, Алена поднялась к себе в комнату. Она переоделась и села на кровать. Прислушалась к своим ощущениям и позвала тихонько:

— Аглая!

— Чего тебе? — раздался в комнате недовольный голос.

Алена охнула и подскочила от неожиданности.

— Что пугаешься? Сама же звала.

Прямо перед Аленой словно соткался из сизой дымки призрак женщины в старомодном белом платье.

— Не думала, что ты так быстро покажешься, — пояснила Алена.

Аглая выразительно подняла одну бровь, мол, не кради мое время, говори, что надо.

— Я знаю, что случилось с Лидой, бывшей невестой Егора, — сказала Алена.

Аглая хмыкнула недовольно.

— Выходит, рассказала она тебе?

— Рассказала, — подтвердила Алена.

— Ну, — напомнила Аглая, — а от меня-то что хочешь?

— Спросить хочу, — сказала Алена. — Скажи, а если бы Лида тогда не приехала в этот дом, их ребенок…

— Все закончилось бы точно так же, — холодно перебила ее Аглая. — Не в тот день, так месяцем позже. В крайнем случае, его ребенок родился бы мертвым.

Алена вздрогнула от того, как безжалостно прозвучали эти слова.

— Но ведь… ты же говорила, что у твоих внуков не может быть детей, а Лида…

— Так ведь ребенка в итоге и не было, — многозначительно заметила Аглая.

Алена почувствовала, что ее пробирает до костей липкий ужас. Дышать стало тяжело.

— Значит, проклятие может действовать и так? — понизив голос до слабого шепота, спросила Алена.

Ее всю вдруг затрясло крупной дрожью. Только сейчас Алена начала понимать, насколько ужасно то, с чем она столкнулась здесь.

— Это жестоко, — произнесла она, и сама едва услышала свой голос.

Аглая помолчала, потом сказала строго, даже зло:

— Все верно. Нет у силы, владеющей этим проклятием, жалости к людям. Нету. Потому и говорила я тебе уезжать отсюда. Да поздно уже. Сама виновата.

С этими словами Аглая исчезла.

Глава 52. НОЧЬ ПОЛНОЙ ЛУНЫ

Сон не шел.

На небе стояла полная луна, и от лунного света в комнате было светло. Он струился по полу к самой двери, словно лунная ковровая дорожка.

Алена снова и снова прокручивала в голове разговор с Лидой. Что чувствовал Егор, когда сказал ей, что они должны расстаться? Ведь он наверняка уже представлял себе, что скоро у них будет счастливая семья — он, она и их ребенок. Или… что он чувствовал, когда отказался от Алены?

Дважды судьба давала ему надежду, дважды отнимала ее — без всякой жалости.

Когда однажды смиряешься с тем, что чего-то лишен, привыкаешь жить без этого. Но разрушенная надежда — это словно рана, которая уже затянулась, но открылась снова и кровоточит. Получается, что Алена своим появлением здесь — нет, своей любовью — причинила Егору новую боль?

То ли эти мысли подтолкнули ее, то ли во всем была виновата полная луна, яркий свет которой будоражил душу, но Алена вдруг почувствовала острое желание увидеть Егора. Прямо сейчас.

Она встала с кровати и как была — в пижаме, с распущенными волосами — вышла из комнаты. На ходу она уговаривала себя: «Я только посмотрю на него. Тихонечко. Посмотрю и уйду». Ей казалось, что она не видела Егора целую вечность, хотя прошло всего два дня. Сначала она не спускалась ни к завтраку, ни к ужину, а когда вчера наконец пришла в столовую, обнаружила, что Егор тоже пропускает семейные приемы пищи.

Подойдя к комнате Егора, Алена взялась за дверную ручку и осторожно толкнула дверь внутрь. Та легко подалась. Алена даже не сомневалась, что Егор не запирает двери, потому что прекрасно знала, как часто Слава бывает здесь в отсутствии старшего брата.

Комната Егора, точно так же, как и ее собственная, сейчас утопала в ярком лунном сиянии. Алена была здесь впервые, но не нужно было сильно осматриваться, чтобы понять, что обстановка этой комнаты не сильно отличалась от других жилых комнат в доме.

Егор был в постели. Стараясь ступать очень тихо, Алена подошла ближе. Почувствовала легкую досаду: кровать большая — до Егора не дотянуться. Отбросив всякую осторожность и сомнения, Алена забралась на постель с ногами, подползла к Егору и села рядом.

Он спал на спине, закинув одну руку за голову и чуть склонив к ней голову. Сейчас он был такой расслабленный, такой… открытый. Все верно, во сне Егор не может удерживать эту стену, которую выстроил между собой и Аленой. Она исчезла. Сейчас Алена могла сделать с ним что угодно: дотронуться, погладить по волосам и даже… поцеловать. Не было никаких преград.

Девушка осторожно оперлась ладонью о подушку и наклонилась. Ее волосы упали по обеим сторонам от его лица. Наверное, они щекотали его кожу, потому что ресницы Егора чуть заметно дрогнули. Алена нежно-нежно прикоснулась губами к его губам. Наверное, это нельзя было даже назвать поцелуем, но ее почему-то распирало от гордости собою — она осмелилась это сделать!

Отстраняясь, она вдруг заметила, что глаза Егора приоткрыты. Без слов он притянул ее обратно к себе сильными руками и поцеловал в губы — намного крепче, чем она его. Потом, приподнявшись, опрокинул Алену на спину, придавил своим телом к постели и поцеловал снова. Она не сопротивлялась. Боялась даже шевелиться, потому что понимала — он еще не до конца проснулся. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Его горячий рот — тогда, в столовой, он целовал ее совсем не так, — сильные руки, тепло его тела… Такой близкий… Такой близкий, что от этого было в груди и хорошо, и мучительно — и хотелось плакать.

Егор оторвался от ее губ, уткнулся носом в ложбинку под ее ухом и глухо прошептал, обжигая шею горячим дыханием:

— Аленка.

Алена не выдержала и обняла руками его голову. Ее переполняло ощущение, что сейчас, вот прямо сейчас он весь целиком принадлежит ей — не Лиде, не проклятию, ничему и никому другому, только ей. Но длилось это лишь несколько коротких секунд.

Обхватив запястье Алены, Егор отвел ее руку в сторону и приподнялся на локте. Какое-то время он смотрел на нее, как будто не понимал, что происходит. И видимо, окончательно проснулся, потому что закрыл глаза, с силой сжав веки, и простонал — с негодованием и досадой.

Поднявшись с кровати, он за руку стянул с нее Алену и кивком головы указал на дверь:

— Уходи.

Алена сглотнула от испуга — тяжелый взгляд Егора из-под бровей буквально заставил ее окаменеть. Он смотрел на нее так, как будто она совершила что-то непростительное.

— Я не… — дрожащим голосом начала она и потупила взгляд, чувствуя себя униженной.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — глухо и холодно произнес он.

— Я просто… — начала Алена и вдруг собственное жалкое лепетание ее разозлило. — Я сегодня встречалась с Лидой. Она сказала, что у вас… мог быть ребенок. Я весь вечер думала, как тебе было тяжело, и… — Обхватив себя руками, она отчаянно выдохнула: — Я просто хотела тебя увидеть.

Егор молчал, и Алена боязливо подняла на него глаза. Его взгляд стал еще тяжелее.

— Ты встречалась с Лидой, и она сказала, что у нас мог быть ребенок? — переспросил он.

Алена кивнула.

— И после этого ты пришла ночью ко мне в спальню? — Лицо Егора исказилось от гнева, и он едва не прорычал: — Ты идиотка? Не знаешь, от чего бывают дети?

Алена вздрогнула, как от удара. Почувствовала, как глаза раскрылись широко — до боли. Стало так стыдно — как будто она стояла перед ним совсем голая.

— Я не… я об этом даже не думала, — дрожащим голосом сказала она, не понимая, зачем он заставляет ее чувствовать себя какой-то распущенной.

— А я думаю, — прямо и жестко сказал Егор, сузив глаза так, что их сталь потемнела до черноты. — Ты пришла в спальню к взрослому мужчине. Сколько мне лет, по-твоему?

****

Алена отвела взгляд. Стыд сменился тайной радостью. Если Егор так говорит, это ведь значит, что… он видит в ней женщину? Женщину, а не сводную сестру.

— Я не думала… — тщетно пыталась то ли оправдаться, то ли объяснить Алена.

— Ты не думала, — раздраженно подытожил Егор. Издал тяжелый вздох и повторил: — Уходи.

И видя, что Алена не двигается с места, схватил ее за предплечье, так что кожа под его пальцами вспыхнула болью, и потянул к двери. Он двигался так быстро и стремительно, что она едва поспевала за ним — почти бежала. Открыв двери, Егор вытолкнул Алену в коридор, но не рассчитал силы, и Алена, не удержавшись на ногах, упала на колени.

— Чтоб я тебя больше не видел в моей комнате, — с тихой яростью сказал он, и захлопнутая дверь словно вторила его словам.

Алена осталась в коридоре одна. Какое-то время она неподвижно сидела прямо на полу перед дверью Егора, потом набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула.

— Просто взял и выставил за дверь, — тихо пробормотала она вслух; собственный голос показался ей лишенным каких-либо эмоций.

Поднявшись на ноги, Алена дошла до своей комнаты, зашла внутрь и, приблизившись к кровати, забралась в постель.

В ее сознании звучали не сказанные Егором жестокие слова, а пылкое и одновременно доверчивое: «Аленка», произнесенное горячим шепотом.

«Ты заставляешь себя быть злым и отталкиваешь меня, — мысленно обратилась она к Егору. — Но ведь на самом деле тебе… одиноко».

Алена думала, что теперь ни за что не заснет — будет переживать из-за того, что сейчас произошло, но незаметно для себя самой очень скоро провалилась в сон…

Она стояла напротив озера посреди леса. Вокруг нее — уходящая в небо стена деревьев. Впереди — молочная гладь с островом тумана в центре. Стоило ей лишь коснуться его взглядом, как дрогнул туман, словно почуял гостью, и зашевелился, задвигался, пока не разошелся в стороны. И увидела тогда Алена смутные очертания человеческой фигуры — длинные одежды, длинные волосы до самой воды.

Зашептал вдруг лес шорохом листвы, свистом ветра и птичьим щебетом: «Чарна. Чарна. Чарна». Огляделась Алена, и замерло на миг сердце — выходили из леса звери, становились у нее за спиной, справа от нее и слева, будто преграждали путь обратно.

Почудилось Алене, что позвал ее неслышимый для человеческого уха голос, идущий от воды, и снова посмотрела она туда, где возникла из тумана фигура. Не видела Алена, чтобы фигура эта двигалась или шла по воде, но она приближалась. Сознание девушки несколько раз словно ныряло в мутное беспамятство, а когда возвращалось, фигура каждый раз была все ближе.

Наконец она замерла на поверхности воды — все еще далеко, но теперь Алена точно видела, что перед ней не человек. Сквозь фигуру, словно сотканную из озерной воды — не молочно-белой, а прозрачной, чуть окрашенной в зелень, — Алена видела горные вершины, поднимающиеся в небо на другом берегу озера.

И поняла Алена, что дух стоит перед ней. Дух озера с молочными водами. И хоть были очертания водяного духа изящны и тонки, показалось ей, что нет у этого духа пола — не женщина перед ней, но и не мужчина. А лес вокруг тем временем голосами деревьев и животных продолжал вторить: «Чарна. Чарна. Чарна».

Снова оглянулась Алена на окруживших ее зверей. Были здесь и косули, и лисицы, и олени. С древесных ветвей смотрели большеглазые совы, черные вороны и мелкие пичужки. Взгляд Алены вдруг выхватил стоящую чуть в отдалении возле большой сосны белую волчицу. Красные глаза хищника смотрели на Алену холодного и строго, будто говорили: «Ты сама виновата». А рядом с волчицей сидела маленькая черная кошка, и в желтых глазах ее не было ничего, кроме ожидания.

Заметив краем глаза движение, Алена перевела взгляд на озерного духа, застывшего на поверхности воды. Поднялась от водянистых одежд тонкая рука, и увидела Алена, что рука эта точь-в-точь как человеческая — из живой плоти. Догадалась она, что дух зовет ее к себе. Но не торопилась она идти на зов. Вспомнила предупреждение, сказанное ей однажды незнакомым голосом: «Не отдавай даром».

«Не отдам, — подумала Алена твердо. — Даром — не отдам».

Сделала шаг назад и… проснулась.

Глава 53. ИСТИНА НА РАССВЕТЕ

К ее удивлению, было утро — за окном едва-едва брезжил рассвет. Казалось, что сон, в котором она вновь очутилась у Белого озера, был длиною в целую ночь. И в этот раз Алена очень хорошо помнила все, что видела в этом сне.

Не спеша вставать, она посмотрела в потолок и прислушалась к собственным ощущениям. Почувствовала, что Аглая в доме — прямо сейчас призрак дома Каффа находился в библиотеке, — и даже не удивилась, что смогла определить насколько точно, хотя это случилось впервые.

Откинув одеяло, девушка встала с постели и вышла из комнаты. Спустилась по лестнице на первый этаж, прошла через гостиную и свернула в правое крыло дома. По пути она никого не встретила — все обитатели этого дома еще спали.

Войдя в библиотеку, она увидела черный силуэт на светлом прямоугольнике одного из окон. Сидящая на подоконнике кошка лениво обернулась назад, не задержала внимания на Алене, словно хотела сказать: «А, это всего лишь ты», и снова повернулась к окну.

Возле стеллажей с книгами из утреннего сумрака соткалась фигура молодой женщины в белом платье.

— Меня искала? — спросила Аглая.

Алена кивнула.

— Тебя, — ответила Алена и кивнула в сторону черной кошки: — И ее.

Потом посмотрела прямо в глаза призраку дома Каффа и спросила:

— Кто вы? Ты и она.

Аглая не торопилась отвечать, и Алена добавила:

— Я видела тебя во сне — там, возле Белого озера. Ты была среди них — тех, кто ей служит. Ты ведь одна из них, верно? — Снова кивнула на черную кошку: — И она тоже. Ее я тоже там видела.

Наверное, в глубине души она надеялась, что Аглая только посмеется над ней и опровергнет ее слова, но та, помолчав, лишь выдохнула, как будто с облегчением:

— Нет больше смысла скрывать. Слишком поздно. Тебя уже не спасти. Так что лучше тебе знать правду.

— Правду? — тихо переспросила Алена, хотя ответа не ждала, вместо этого сама задала еще один вопрос: — Это проклятие… Ты солгала мне. Не ты его наложила, я права? Ты не смогла бы. Такое могущественное и страшное проклятие человеку не по силам, а ты… Ты была всего лишь человеком.

Аглая нахмурилась и, не глядя на Алену, ответила:

— Ты права и в то же время ошибаешься. За проклятием стоит нечеловеческая сила, это так. Но родилось оно в моем сердце. Это было мое желание. И оно исполнилось.

Алена поджала губы, опуская взгляд. Ей хотелось упрекать Аглаю, обвинять ее — она еще никогда так остро не ощущала в себе такой злости к матери Альмы. Почему сейчас? Потому что до сих пор она считала, что проклятие наложила Аглая, что за ним стоит только человеческая воля. Но теперь она осознала — у той силы, которая владеет проклятием, есть своя собственная воля, на которую нельзя повлиять. Это не во власти человека. А потому надежды на то, что проклятие чудесным образом спадет, нет.

— Не было ни дня, чтобы я не пожалела о том, что сделала, — сказала Аглая, и хоть голос ее звучал холодно и равнодушно, Алена слышала, что ее раскаяние — не притворство. — Но тогда я была словно одержимая. Болью, обидой, ревностью. Злостью на того, кто бросил меня, променял на другую. Мне хотелось отомстить. Жестоко. И ни на миг я не подумала о том, что моя месть обернется против меня самой.

Аглая сделала глубокий вздох и уже знакомым Алене надменным тоном произнесла:

— Но прошлое не воротишь, нет смысла говорить об этом.

Это была Аглая, какой Алена ее знала все это время. Тогда как ее дочь и внуки все, как один, постоянно терзались чувством вины друг перед другом, Аглае оно было не знакомо. Или же она просто ни за что не позволила бы кому бы то ни было увидеть себя с такой стороны, потому что наверняка считала это слабостью.

Алена глянула в сторону окон — пока она разговаривала с Аглаей, черная кошка повернулась и сейчас смотрела прямо на нее.

— Ты защищала меня от белой волчицы, но там, во сне, возле озера, вы были вместе, — не удержавшись, упрекнула ее Алена.

Кошка продолжала спокойно взирать на девушку парой желтых глаз.

— Она тебе не ответит, — сказала Аглая. — Если ты ждешь, что она предстанет перед тобой в человеческом облике, то этого не будет. Сторожеи человеческого облика не имеют и с людьми не говорят. Я исключение. Она говорит, это из-за моего своевольного характера. Мол, я и здесь по-своему поступить умудрилась — родную ипостась себе оставила. Характер, знаешь ли, большая сила. Сквозь проклятия, сквозь клятвы, сквозь любые преграды выпирает. Вот как у меня.

Алена остро почувствовала разницу между тем, как ровно Аглая говорила «она» в адрес черной кошки и последнем, произнесенном с особенной интонацией «Она», за которым стоял кто-то, кого Аглая опасалась, перед кем склоняла голову, даже если против своего желания.

— Эта чернушка, кто она? — спросила Алена.

— Бабка моя — Анна, — ответила Аглая. — Как и я, она в свое время пришла к Белому озеру просительницей. А просила она за мужа своего, чтобы жизнь в него вернулась. С мертвой душой он с войны пришел. А она отказаться от него не смогла. Ради него клятву дала — вечной службы после смерти своей. Теперь мы обе Ей служим.

— Ты меня убить хотела, потому что Она тебе приказала?

— Дура девка, — сказала Аглая. — Не хотела я смерти твоей. Напугать хотела. Так сильно напугать, чтобы бежала ты отсюда без оглядки, куда глаза глядят — лишь бы подальше от этого места. Спасти тебя хотела.

— От Нее? — спросила Алена.

Аглая долго не отвечала.

— Забудь, — наконец сказала она, строго глядя Алене в глаза. — Выброси его из головы. Не нужен он тебе — жила же как-то без него. И впредь без него проживешь. Другого найдешь — не связанного проклятием, свободного от той силы, которая не добра к людям. Ох, не добра совсем! Забудь его и уходи. Взрослая девка уже, и без отца своего справишься, устроишься как-нибудь. Даже если любишь — уходи. Пройдет время — забудешь. Человек все забывает. Наши чувства — враги нам. Когда они в самой силе своей, берут власть над нами, заставляют нас делать то, о чем потом жалеть будем, и губят. Не повторяй мою ошибку — сожми зубы и уезжай. Пройдет время — и лица его не вспомнишь. От любви следа не останется.

****Забыть Егора? Алена не отвечала. В сознании прозвучал его шепот, зовущий ее по имени: «Аленка». В этом шепоте было все: и нежность, и страсть и острая жажда близости с другим человеком, которой ему, обрекшему себя на одиночество, так не хватало. Близости с ней.

Забыть? Но даже если бы Алена смогла — она не хочет забывать.

Ее мысли перенеслись с Егора на призрака дома Каффа. Алена вспомнила, как однажды Влад сказал об Аглае:

«Она не такая уж плохая. Может быть, у нее тяжелый характер и сгоряча она способна на необдуманные поступки, но… Она по-своему заботится о семье».

«И впрямь заботится, — подумала Алена, улыбнувшись. — И все-таки Егор ее внук больше, чем кто-либо. Они так похожи… Оба стараются казаться холодными и грубыми. Оба скрывают свои настоящие чувства».

— Спасибо, что переживала обо мне все это время, — сказала она Аглае и развернулась, чтобы уйти.

— Постой. — Аглая заставила ее остановиться. — Помни, она постарается тебя обмануть. Будь осторожна. А лучше вообще не ходи к ней.

Алена снова двинулась к двери и больше уже не останавливалась.

— Не послушаешь ведь меня, — прозвучало ей в спину, но она и впрямь уже не слушала.

«Обещай мне, что больше не пойдешь в лес одна. Если с тобой что-нибудь случится, я себе никогда этого не прощу».

Алена хорошо помнила эти слова Егора. И совсем не забыла, что дала обещание, которое, вне всяких сомнений, собиралась сдержать.

Она не пойдет в лес одна.

Глава 54. ПО ПУТИ К ОЗЕРУ

В первый день ноябрьских каникул Алена стояла возле калитки одного из домов на краю села Белозеро — возле самого леса. Она была немного озадачена — звонка нигде не видно, а если постучать, то вряд ли внутри дома будет слышно. В конце концов, она решилась и толкнула калитку рукой. Та подалась.

То ли белозерские жители друг другу доверяли и не боялись воров, то ли Ирина Петровна, директор Белозерской школы, учитель краеведения и по совместительству классный руководитель Алены, была человеком рассеянным и забывчивым — из тех, кто совершенно не печется о собственной безопасности.

Направляясь по асфальтированной тропинке к дому, Алена осматривалась. Маленький садик с невысокими деревцами. Хозяйственные постройки. Возле дома — скамейки, на которых восседают разномастные кошки; по их упитанному довольному виду можно было легко сказать, что о них здесь заботятся и хорошо кормят.

Алена остановилась перед ступенями. Дом был небольшой, одноэтажный, судя по особенностям постройки — старый, но не запущенный, за ним следили, делали регулярные ремонты и окрашивали.

Еще раз оглядев дворик, Алена не заметила никаких признаков того, что здесь есть дети, как не было и признаков мужского присутствия. Ни детских игрушек или качелей, ни предметов, которые указывали бы на чисто мужские увлечения — техника, рыбалка, спорт. Похоже, Ирина Петровна жила одна. Заметив возле двери одинокого стоящую пару резиновых сапог, без которых на сельских дорогах поздней осенью, видимо, было не обойтись, и на взгляд прикинув размер — определенно на женскую ногу, — Алена укрепилась в своем предположении.

Поднявшись по ступенькам, Алена поднесла руку к двери и уже хотела постучать, как дверь вдруг открылась сама. Перед Аленой возникла хозяйка дома, и удивленно воззрилась на гостью.

— Алена? — озадаченно произнесла она.

— Здравствуйте, Ирина Петровна! — бодрым голосом приветствовала свою классную Алена, не забывая улыбаться. — А я к вам!

Учительница приветливо улыбнулась в ответ.

— Это я уже поняла. Судя по тому, что у тебя хорошее настроение, ничего не случилось? — уточнила она.

— Нет, что вы! — живо возразила Алена. — Но я по делу.

— С радостью тебя выслушаю, пока буду кормить котов.

Только сейчас Алена заметила в руках учительницы миску, видимо, с кошачьей едой, а у ног женщины уже вертелись ее питомцы. Судя по их количеству, Ирина Петровна давала приют каждому котенку, попавшемуся ей на глаза. Алена не удивилась бы, если бы узнала, что когда Влад учился в Белозерской школе, у Ирины Петровны он был любимым учеником. Любовь к животным у них явно была общей чертой.

Пока учительница кормила котов, Алена объясняла причину своего визита:

— Я тут решила, пока есть свободное время на каникулах, наконец сходить к Белому озеру. Помните, вы говорили, что можете меня отвести? Я бы и сама пошла, но боюсь заблудиться. А братья сейчас все заняты.

— Одной, конечно, идти не стоит, — поддержала ее Ирина Петровна. — Не дай бог с тобой что-нибудь случится.

Она улыбнулась, сначала наблюдая, как ее коты накинулись на еду, потом адресовала улыбку уже Алене:

— Ну что ж, каникулы не только у тебя — у меня тоже, так что свободное время есть. А так как я преподаю тебе краеведение, будем считать это школьным походом. Подождешь десять минут, пока я соберусь?

Алена, изобразив на лице радость, тоже улыбнулась:

— Конечно! Спасибо, Ирина Петровна!

— Ну что ты, не за что, — посмеялась учительница. — Мне будет даже полезно размяться.

Алена присела на лавочку в ожидании. Коты не стали присоединяться к ней — держались в стороне. Однако казалось, что ее присутствие их совершенно не волнует. Они вели себя так, будто им не было нужды обращать внимание на случайную гостью. В своем царственном равнодушии они были похожи на египетских сфинксов: «Человек пришел и уйдет, а мы останемся».

Алена вдруг вспомнила легенду из сборника, который ей дал Родион. О девушке-сиротке, которая пожертвовала собой, чтобы ее возлюбленный был счастлив со своей невестой. Сегодня Алена точно так же идет к озеру, как эта сиротка, но… На самом деле совсем не так же.

«Я вовсе не хочу приносить себя в жертву, чтобы спасти эту семью от проклятия, — подумала Алена. — Потому что если я принесу себя в жертву, то уже не смогу быть с ним, а я хочу быть с ним. Не могу жить без него. Как раньше могла? Потому что не знала его. А теперь, когда узнала, не могу и не хочу. В прошлый раз я просто хотела избавиться от своих чувств, потому что считала, что у меня нет надежды. Но теперь я иду к Белому озеру, чтобы эти чувства сохранить. Любовь сделала меня жадной. Хочу, чтобы он был моим».

В ожидании учительницы Алена достала из кармана куртки смартфон, нашла номер Егора и ткнула пальцем на иконку сообщения. В открывшемся окошке написала:

«Знаешь, Лида сказала мне кое-что. На самом деле она хотела, чтобы ты позволил ей нести тяжесть этого проклятия вместе с тобой. Она ждала, что ты позволишь. А еще позволишь ей самой сделать выбор. Но ты выбрал за нее. Она не была рада, но приняла это и смирилась. Потому что ты так решил.

Но я совсем не такая, как она. Я хочу быть с тобой — вот такая я эгоистка. Поэтому не буду ждать, что ты изменишься. Не буду ждать, что скажешь мне: «Давай нести вместе». Ты такой, какой есть. Я просто поступлю так же, как всегда поступаешь ты — я тоже все решу сама. Уже решила. Я иду к Белому озеру, чтобы снять проклятие. Но обещание, которое тебе дала, сдержу — я не одна. Я просто хотела тебе это сказать.

Не пытайся меня остановить — ты не успеешь».

Алена перечитала сообщение, но отправлять его не стала. Сохранила и спрятала смартфон обратно в карман.

****

Вернулась Ирина Петровна. Одета она была в спортивный костюм и водонепроницаемую осеннюю куртку с капюшоном.

— Ну что, вперед? — оживленно улыбнулась она Алене, и девушке показалось, что ее учительница искренне рада побыть сегодня гидом для своей ученицы.

Алена кивнула и, держась на шаг позади Ирины Петровны, двинулась в сторону уже знакомой широкой тропы, сворачивающей от сельской дороги в лес.

* * *

Ветер носился в древесных кронах, поэтому Алене показалось, что лес встретил их недружелюбным шипением еще не опавшей листвы и свистом. Когда Алена сегодня выходила из дома, она заметила, что день ветреный, а небо затянуто тучами, но понадеялась, что дождя не будет. Надежды не оправдались: они шли минут пятнадцать, как заморосил дождь — пришлось надеть капюшоны.

— Ничего, не беспокойся, не промокнем, — уверила Алену Ирина Петровна. — Эта морось может затянуться на целый день, но сильного дождя сегодня не будет.

Директриса Белозерской школы была местной, к тому же преподавала краеведение, так что наверняка хорошо знала погодные особенности этих мест — Алена решила просто довериться ее словам.

— Кстати, а ты знаешь, почему озеро кажется белым? — поинтересовалась Ирина Петровна.

Алена подумала, и решила, что легенды не имеют отношения к вопросу, поэтому просто покачала головой.

— Это потому что дно озера глинистое, а глина очень светлая, — сказала учительница. — В ветреную погоду частицы глины поднимаются со дна, и вода кажется мутно-белой. Немного похоже на молоко, верно, — словно угадав мысли Алены, подтвердила она. — Но наши предки, конечно, ничего не смыслили в гидрологии, поэтому объясняли все явления по-простому. Если вода в озере похожа на молоко — значит, кто-то вылил в озеро молоко. Забавно, правда?

Ирина Петровна улыбалась, рассказывая об этом Алене. Видимо, она по-настоящему любила и свой предмет, и родной край.

— Кстати, сегодня как раз ветрено, — сказала Ирина Петровна. — Так что у тебя будет возможность увидеть озеро в том виде, за который оно и получило свое название.

— Здорово! — ответила Алена, стараясь изображать энтузиазм, хотя это давалось ей все сложнее.

Чем дальше они углублялись в лес, тем сильнее она осознавала, что даже не представляет, с чем ей предстоит встретиться. Она видела озеро во сне, из-за этого ей казалось, она знает, чего ждать. Но сейчас с каждым шагом, приближающим ее к цели, Алена чувствовала, что в этот раз все происходит на самом деле — все реально. Действительно ли она знает, что ждет ее впереди? Или, возможно, предупреждение Аглаи запоздало, и Алена уже позволила обмануть себя? Обмануть с помощью снов.

Приблизительно через полчаса пути, Алена достала из кармана куртки смартфон и открыла недавно сохраненное сообщение. Мелкие капли тотчас облепили экран, словно прозрачные мушки. Алена сделала глубокий вдох и решительно нажала на «Отправить». После чего заблокировала экран, вытерла его ладонью от капель и вернула в карман.

Вот теперь Егор точно не успеет остановить ее. Алена знала, что сейчас он должен быть дома, и ей было интересно, какое выражение лица у него будет, когда он прочтет ее сообщение. Досада? Раздражение? Удивление? Беспокойство? Как он отнесется к ее словам? Что почувствует?

Ирина Петровна даже не заметила манипуляций Алены со смартфоном — она шла чуть впереди и на ходу увлеченно рассказывала о том, какая рыба водится в озере. О том, что местные любят там рыбачить, но так как Белое озеро является заповедником края, здесь разрешена только любительская ловля рыбы — сетью ловить запрещено. А еще о том, что на озере дважды тонули браконьерские судна — местные после этого придумали легенду, что этих людей наказал дух озера.

— Браконьеры раньше, бывало, глушили рыбу динамитом, чтобы со дна шла, и собирали сетями, — рассказывала Ирина Петровна. — Погибало много мальков — это не рыболовля, это варварство. Но после загадочных случаев с потоплением браконьеры сюда соваться перестали. И то хорошо. Но утонули они не из-за мести озерного духа, конечно, — улыбнулась Алене учительница. — Это выдумки. Наказала их собственная жадность.

Вдаваться в подробности Ирина Петровна не стала, да Алена и не спрашивала. После своих снов она даже не сомневалась, что дух озера совсем не выдумка. Сегодня она направлялась туда, чтобы убедиться в этом. И была уверена, что ее ждут. Спустя час пути ей представился случай убедиться в этом.

Всю дорогу Ирина Петровна увлеченно делилась с Аленой рассказами о Белом озере. В какой-то момент, разговаривая, она вдруг споткнулась и с глухим вскриком упала.

Алена шла чуть позади, поэтому сразу поспешила на помощь учительнице и помогла ей подняться.

— Ух, споткнулась о корень, — шипя от боли, сказала Ирина Петровна, — здесь много старых деревьев, корни часто торчат над землей, надо под ноги смотреть, а я зазева…

Она прервала себя на полуслове, глядя в землю. Алена проследила за ее взглядом — в том месте, где они стояли, земля была ровная, никаких корней над поверхностью.

— Странно, — посмеялась над самой собой директриса Белозерской школы, — а мне показалось, что зацепилась ногой за какой-то выступ. Видимо, и впрямь увлеклась разговорами — на ровном месте спотыкаюсь.

Алена насторожилась, но промолчала.

— Ну, вроде, цела, — отряхнула колени от грязи Ирина Петровна, — можем идти дальше.

Однако тут же оказалось, что дальше женщина идти не может. Сделав буквально два шага, она снова охнула и остановилась.

— Кажется, сухожилие потянула, — сказала она.

«Дежавю», — подумала Алена, вспомнив, как с ней случилось то же самое, когда она заблудилась в этом лесу в августе.

Ирина Петровна виновато улыбнулась Алене.

— Прости за мою неуклюжесть. Но думаю, если дам ноге немного отдохнуть — смогу идти дальше.

— Это вы меня извините, — сказала Алена. — Я вас попросила провести меня к озеру, а вы повредили ногу.

— Ох, ну что ты, — отмахнулась учительница. — Я и одна в лесу часто гуляю — рядом с домом ведь. А от мелких травм никто не застрахован, так что не забивай себе голову.

Невдалеке от тропы светлым пятном маячила верхушка пня. Когда они подошли, Алена увидела, что срез гладкий и достаточно свежий — видимо, это было старое дерево, и спилили его не так давно.

Ирина Петровна присела на пень и со сдавленным стоном вытянула вперед больную ногу. Алена задумалась. Когда она в августе потянула связки — хромала дня три, ходить было больно. Сомнительно, что несколько минут отдыха избавят ее директрису от боли. И просить Ирину Петровну с больной ногой вести ее к озеру она, конечно, не станет — учительнице еще предстоит как-то одолеть путь обратно.

— Ирина Петровна, а озеро далеко отсюда? — стараясь говорить беззаботным тоном, спросила Алена. — Может, я дальше сама дорогу найду?

Учительница задумчиво промычала.

— Ну, в принципе, уже близко. Навскидку, минут десять ходьбы. Если не сворачивать с этой тропы, то заблудиться уже не должна.

Алена улыбнулась своей проводнице:

— Тогда я сама схожу, не хочу вас за собой тянуть с травмированной ногой. Я быстро — туда и обратно. Только посмотрю на озеро.

— Ну что-о я за учитель, — с досадой протянула Ирина Петровна и снова виновато улыбнулась: — Никудышный из меня гид. Но ничего не поделаешь — не зря же мы сюда шли так долго. Ты только с широкой тропы не сходи — она тебя прямо к озеру выведет. А если все-таки заблудишься — кричи. В лесу далеко слышно. Приковыляю за тобой.

Они одновременно рассмеялись шутке.

— Ладно, сделаю, как вы говорите, — пообещала Алена и, махнув рукой учительнице, вернулась на тропу.

Внутренний голос подсказывал ей, что так все и должно быть. Отправься Ирина Петровна дальше — с ней случилось бы что-нибудь еще. Потому что Белое озеро сегодня ждало только Алену. Ее одну.

Алена шла вперед по тропе. Дождь шумел в кронах и тихо шипел, мелкой моросью соприкасаясь с ее курткой. И вдруг все затихло.

Остановившись, девушка повела глазами в стороны. Сняла капюшон. Дождя не было. Он прекратился, не постепенно ослабевая, а просто исчез — резко, в один миг. Алена ясно осознавала — все вокруг изменилось.

В лесу стояла девственная тишина, и казалось, что никогда не нарушали эту тишину ни ветра, ни дожди, ни присутствие человека. Лес был словно зачарованный. Верхушки деревьев тянулись к осеннему небу, и смотрело небо вниз проникающим сквозь тучи мягким сиянием солнечного света. И был лес молчаливый, но живой: взирал на нее с сонным любопытством. Казалось, что молчание его говорит почти то же самое, что царское равнодушие котов в доме Аленкиной учительницы: «Мы разминулись изначально. Ты пришла и уйдешь, а я останусь».

«Этот лес — другой», — подумала Алена.

Кажется, в какой-то легенде из сборника Родиона говорилось, что на самом деле существует две тропы к Белому озеру, вспомнила девушка. Одна тропа — для всех. Другая — тайная, для тех, кто готов отдать все взамен на чудо.

«Только знай: не всякий, ступивший на тайную тропу, возвращается. Не всякого она приводит обратно», — внезапно поднялось из глубин ее памяти на поверхность.

Алена не была уверена, откуда эти слова и точно ли она их запомнила, но даже если они пробудили в ней тревогу, остановить ее им было не под силу.

С решительным вдохом она возобновила путь к Белому озеру.

Глаза леса неотрывно следили за ней.

Глава 55. ЧАРНА

Ребенком Алена была не такой, как все. У нее не было мамы, не было бабушек и дедушек, теть и дядь, не было крестных. Тогда она думала, что их нет рядом, потому что она не нужна им.

Но все же, у нее был человек, который о ней заботился, единственный, кому она была нужна — папа. И Алена решила, что в благодарность она тоже посвятит себя этому доброму и улыбчивому человеку, чтобы он никогда не чувствовал себя одиноким.

Тогда она еще не понимала, что папа не мог стать тем, ради кого она будет жить.

Когда Егор спросил у нее, почему она влюбилась в него — почему именно в него, — Алена не смогла ответить. Но потом, думая об этом, она поняла.

Потому что он всегда заботился о ней — с самого начала, просто она этого не видела, ведь он скрывал свою заботу за грубостью, холодностью, недружелюбием. Но каждый раз, когда она больше всего в этом нуждалась, оказывался рядом. Он всегда ее спасал.

Нашел ее в лесу, когда ей было очень страшно. И пусть так совпало случайно, но уже по собственному желанию он позаботился о ее опухшей ноге, хотя ему вовсе не обязательно было это делать. Защитил ее перед одноклассницами, когда его младший брат стоял за углом и просто наблюдал. А когда Алена поняла, что для ее папы она больше не единственный важный человек в жизни, нашел именно те слова, которые ей были нужны — как будто проник ей в душу. Именно он — грубый, холодный, недружелюбный — внезапно оказался для нее самым близким. Ведь слова эти он нашел не случайно, а потому что в тот момент она была ему не безразлична.

Все это время Егор старался отталкивать ее, но всегда находил повод, чтобы заботиться о ней.

Вот, почему Алена влюбилась в него. Вот, почему не могла от него отказаться. Она хотела его заботы. Хотела быть нужной ему. Как будто она ждала такого человека всю свою жизнь, даже если сама об этом не знала.

Озеро Алена увидела еще до того, как вышла из леса. Прогалины между деревьями белели, и от этого света, когда Алена пыталась смотреть прямо на него, было больно глазам. Она отводила взгляд, смотрела под ноги и шла вперед. Но когда деревья спрятались у нее за спиной, и озеро предстало перед ней целиком, раскинувшее свои крылья в стороны, а хвост — к подножью гор; когда они остались один на один, Алена уже не могла больше отводить взгляд.

Расстелившиеся перед ней воды были белыми, словно молоко. И тогда Алена поняла, что Белое озеро не одно. Их два. Первое, которое Алене до сих пор так и не довелось увидеть, возможно, и казалось белым из-за глинистого дна. Но это, на которое она сейчас смотрела, вне всяких сомнений было тем самым озером из легенд.

Алена всегда думала, что легенды — это сказки. Но иногда сказки оживают. И нет гарантии, что ожившая сказка будет доброй.

Небо над озером было серым, но в воздухе словно блуждал мягкой дымкой солнечный свет. Алена пошла от кромки леса к воде, пересекая тонкую полоску каменистого берега. Шагах в пяти от озера остановилась.

— Ты пришла, — произнес голос от воды.

Принадлежал он не мужчине и не женщине — бесполому духу. Журчала в нем вода, шелестела трава, свистел ветер — и все же этот голос был человеческим. Или же — старался подражать человеческому.

— Пришла, — подтвердила Алена.

Ее собственный голос дрожал, и сама она дрожала, осознав вдруг, что оказалась совсем не готова встретиться с той таинственной силой, которая живет здесь, которая все это время звала ее к себе.

Она возникла не из тумана, как было во сне, — поднялась над поверхностью озера из его глубин. Озерная с оттенком зелени вода, медленно, словно ей некуда было торопиться, оформилась в человеческую фигуру. В ней не было иных красок, оттого Алена не могла бы ошибиться — перед ней был озерный дух. Словно скульптура из воды, застывшая на молочной глади.

Алена поймала себя на неуместной мысли: если бы Слава увидел это, он создал бы настоящий шедевр — его работа была бы прекрасна. Даже если сам дух, стоящий перед Аленой, вовсе не восхищал — навевал жуть. На водяном лице не было глаз, только два провала — пустоты в воде, но почему же тогда Алена чувствовала взгляд этого существа? Взгляд чужой и холодный.

Дух не приближался, словно изучал ее, присматривался к ней. На какое-то время, пока они молча и неподвижно стояли друг напротив друга — водяная фигура на молочной глади и Алена, — время словно остановило свой ход. Алене казалось, какой-то морок перенес ее в безвременье. Но тут до нее отовсюду донесся тихий, проникнутый смирением шепот. Чьи-то голоса, слившись в один, обращались по имени к той, что повелевала ими:

— Чарна. Чарна. Чарна.

Алена огляделась.

«Как во сне», — подумала она.

Да, в этот раз все действительно напоминало ее сны. Увидев возникших между деревьями зверей, Алена и наяву сразу же поняла, что это не обычные животные. В них все было неправильным. Их глаза смотрели осмысленно, как будто их разум доминировал над инстинктами — животные так не смотрят. От них исходила тяжелая аура силы — Алена чувствовала, как одно их присутствие подавляет ее. Их шепот звучал в воздухе, повторяя имя той, кому они служили, хотя из их гортаней не вырвалось ни звука. И от этого шепота у Алены волосы на голове вставали дыбом. Змеиным шипением он проникал ей в уши, и казалось, что вот-вот нечто чужое завладеет ее сознанием.

«Стряхнуть наваждение, — подумала она. — Надо стряхнуть наваждение».

Сделав над собой усилие, Алена открыла рот и заставила себя заговорить:

— Почему тебя зовут Чарна? — устремила она прямой взгляд на озерного духа. — Это имя… оно ведь тебе не подходит.

Существо перед ней улыбнулось. И снова стало жутко. Жутко видеть, как улыбается озерная вода. Но дух озера понял, о чем она спрашивала.

— Люди дали мне имя, — произнес журчанием реки голос воды. — Люди увидели во мне женщину.

— А они? — спросила Алена, кивком головы указав в сторону собравшихся по кромке леса зверей.

— Они тоже раньше были людьми, — последовал ответ.

— Зачем ты подчинила их и заставила служить тебе? — спросила Алена. — Почему так не любишь людей и приносишь им столько страданий?

Перед ее глазами пронеслись лица людей, пострадавших от проклятия: Артура, который навсегда распрощался с кино, и только он знал, насколько тяжело ему это далось, Родиона, который заперся в мире своих книг, потому что они спасали его, обреченного на одиночество, Влада, чей отец бросил сына, напуганный тайнами дома, Лиды, потерявшей любимого мужчину и ребенка, Егора…

— Разве они заслужили? — с упреком добавила Алена, глядя на стоящее перед ней существо.

Фигура на молочной глади озера пошла рябью, словно от ветра, хотя воздух был на удивление неподвижным. Провалы глаз на водянистом лице налились невидимой, но ясно ощутимой тяжестью.

— За что же мне любить вас? — произнес яростным грохотом водопада голос воды. — Испокон веков люди губят моих детей: срубают деревья, убивают зверей, отравляют реки и озера. Разве я не вправе воспользоваться людьми, чтобы защититься от них же? Я всего лишь хочу сберечь то, что мне дорого. И разве ты сама пришла сюда не с той же целью?

Алена молчала. До сих пор она даже не задумывалась, что таинственный дух, зовущий ее во снах, может дорожить чем-то точно так же, как и она сама. В ее представлении это была чуждая людям сила, злая и жадная по природе своей. Она думала только о том, чтобы выторговать у этой силы то, что было для нее сейчас важнее всего. Но это существо зародило в ее душе сомнения.

А еще из слов, обращенных к ней только что, Алена поняла, что этот дух — лишь часть чего-то более могущественного и древнего, чем он сам. Той силы, которая родилась в этом мире, возможно, намного раньше человека.

Да, Алена понимала, что такое желать сберечь то, что дорого. В ее жизни сначала это был папа и их маленькая семья. Этой маленькой семье Алена пыталась посвятить себя всю, без остатка — так сильно хотела сохранить единственное, что у нее было. Теперь это был Егор и ее любовь к нему. И его любовь к ней — ведь она знала, что он, точно так же, как и она, остро, до боли, нуждался в том, чтобы кем-то дорожить, о ком-то заботиться, кого-то беречь.

— Да, — сказала она наконец, — у меня есть то, что я хочу сохранить.

— Ты пришла просить? — спросил голос воды — он вновь звучал умиротворяющим журчанием реки.

— Я пришла просить, — подтвердила Алена и, сделав глубокий вздох, добавила: — Освободи моих сводных братьев от проклятия. Сними его. Я знаю, ты можешь, ведь оно твое. Это ты сплела паутину проклятия. Ты не даешь этим путам ослабнуть.

— Если ты смогла найти дорогу сюда, — вкрадчиво произнес дух, — значит, готова взамен отдать все. Это так?

Алена лишь на пару мгновений задержалась с ответом, чтобы воскресить в памяти голос того, кто нуждался в ней — голос одновременно нежный и требовательный, зовущий ее по имени: «Аленка».

— Нет, — твердо ответила она.

В этот миг вдруг откуда-то возник резкий и сильный порыв ветра. Он поднял воду в озере, и его до сих пор неподвижная поверхность пошла волнами. Он ударил в лицо Алены, заставив ее зажмуриться, и вскинул ее волосы. Он набросился на деревья, и они возмущенно зашипели в ответ движением листвы в кронах.

— Я хочу прожить счастливую жизнь с тем, кого люблю, — продолжала Алена. — И это то, что я не могу тебе отдать. Но когда моя жизнь закончится, я обещаю прийти к тебе и служить, как служат они. — Алена кивком головы указала на зверей, тихо стоящих по кромке леса. — Тебе ведь нужны слуги, верно?

Дух воды молчал, и в этой тишине Алене почудилось, что она услышала, как одинокая капля совсем рядом упала в воду — и тотчас звук размножился эхом, будто капля за каплей соприкасались с поверхностью воды.

— Нужны, — подтвердил голос воды. — Но готова ли ты охранять мои владения и всегда быть на моей стороне, даже если придется пойти против людей? Они станут чужими для тебя. Этот лес, эта земля, это озеро — будут твоей новой семьей.

— Я готова, — не чувствуя в себе сомнений, твердо сказала Алена.

— Клянись, — велел гулом подземных вод озерный дух.

Алена помедлила.

«Будь осторожна, она постарается тебя обмануть», — вспомнились ей слова Аглаи.

— Прежде чем я поклянусь, — произнесла Алена, — ты тоже пообещай мне. Пообещай, что как только я уйду отсюда, ты не причинишь мне вреда. Ни мне, ни тем, кто мне дорог. Никогда не причинишь им никакого зла.

Еще одна невидимая капля совсем рядом упала в воду — и словно круги по воде, звуки разошлись эхом по воздуху.

— Обещаю, — шелестом дождя произнес голос воды.

Алена на миг прикрыла глаза и тотчас открыла их.

— Тогда я клянусь, — сказала она. — Клянусь, что после своей смерти я приду к тебе и буду тебе служить.

Озерная вода вновь улыбнулась ей, и в этой улыбке Алена ясно увидела ликование.

— Теперь твоя душа принадлежит мне, — прожурчал голос воды. — Проклятие снято. Связанные проклятием свободны.

А в следующее мгновение фигура на воде, утратив свои очертания, упала вниз. На молочно-белой поверхности озера в том месте осталась лишь легкая зыбь. Алена даже не успела ни о чем подумать, как услышала за спиной глухое угрожающее рычание. Задержав вдох, девушка медленно повернулась.

Перед ней, широко расставив лапы и чуть наклонив вперед голову, стоял бурый волк — гора размером с медведя. Алена даже не заметила, как он подошел к ней сзади. Его глаза горели алым пламенем. Он щерил пасть, обнажая огромные клыки и десна.

«Будь осторожна, она постарается тебя обмануть»…

«Как только я уйду отсюда, ты не причинишь мне вреда»…

«Она не собиралась меня отпускать, — промелькнуло в мыслях Алены. — С самого начала не собиралась».

— Не надо, пожалуйста, — тихо прошептала она одними губами, умоляя зверя перед ней, но тщетно.

Огромный бурый волк дернул мордой, и тихое рычание сменилось оглушительным рыком. Уши Алены вспыхнули болью, внутренности похолодели от страха, нога сделала неуверенный шаг назад и…

Зверь бросился прямо на нее.

Громко завопив от ужаса, Алена повернулась, чтобы броситься прочь от огромной туши, несущей ей смерть, но не устояла на ногах и упала. Она не успела подняться, как нечеловеческая сила схватила ее за воротник куртки и поволокла за собой.

Ее тело ударялось о каменистый берег, но страх, дикий и первобытный, заглушал боль. Алена успела только подумать, что нужно дотянуться до молнии, расстегнуть куртку и освободиться, как внезапно почувствовала, что ее тело больше не касается каменистого берега — звериная сила швырнула ее вперед.

Алена падала, но падение ее было недолгим. Тело ударилось о поверхность воды, раздался громкий всплеск…

Белое озеро приняло ее в свои ледяные объятья и потянуло на дно.

Глава 56. ЛЮБОВЬ АЛЕНЫ

Здесь было неожиданно глубоко. Уже под водой Алена увидела отвесную стену обрыва. Перед падением в озеро она не успела вдохнуть, и сейчас ей с трудом удавалось задерживать дыхание. Алена пыталась перевернуться в воде, чтобы легче было всплыть, но тяжелая куртка тянула ее вниз. Она сделала попытку нащупать собачку молнии, но пальцы, вмиг потерявшие подвижность в ледяной воде, слушались плохо. Ее легкие горели от недостатка кислорода, голова готова была взорваться от распирающего ее давления.

Вдохнуть! Всего один глоток воздуха!

Ей все-таки удалось расстегнуть молнию на куртке, но снять с себя одежду в воде оказалось слишком сложной задачей. Алена не справлялась. Она все еще сопротивлялась отчаянному желанию сделать вдох, потому что умом понимала, что этот вдох не принесет желанного облегчения, но ее легкие, ее ноздри, ее гортань не желали подчиняться разуму. Алена чувствовала, что вот-вот сдастся.

Она знала, что продолжает опускаться на дно. Какая-то частица ее сознания, словно отделенная от нее самой, принесла ей мысль:

«Вода в озере не белая. Обычная озерная вода. Молочная гладь — это морок, колдовство».

Горло Алены зашлось от спазмов, и наконец она не выдержала — ее рот открылся, и внутрь хлынул ледяной поток. Наверное, ей предстояла агония — она чувствовала это, когда вода наполняла легкие, — но, к счастью, сознание Алены решило ускользнуть, избавив ее от мучений.

Отдав себя на волю судьбы, Алена успела увидеть какой-то темный силуэт в воде. Что-то приближалось к ней.

И в этот момент ее поглотила кромешная тьма.

* * *

Ирина Петровна уже выходила из леса, когда за ее спиной послышалось звериное рычание. Женщина обернулась — позади, на тропе, стояла белая волчица, смотрела на нее яростным взглядом красных глаз и угрожающе скалилась.

Директор Белозерской школы и по совместительству учительница краеведения хищного зверя не испугалась. Обернувшись к волчице всем корпусом, она улыбнулась и спросила:

— Нападешь?

Потом чуть наклонила голову, сощурила глаза и, понизив голос, произнесла с тем незыблемым спокойствием, которое вызывает куда больше страха и трепета, чем открытая угроза:

— На меня нападешь?

Волчица попятилась, не прекращая скалиться.

Ирина Петровна хмыкнула насмешливо:

— Реши уже, боишься ты меня или угрожаешь мне?

Белый хищник припал к земле, не отрывая взгляда горящих огнем глаз от женщины, но из его пасти по-прежнему доносилось яростное рычание.

— Непокорная, — улыбнувшись лишь уголком рта, сказала Ирина Петровна, и не понятно было, то ли с осуждением она произнесла это, то ли с восхищением.

Но в следующий миг ее лицо приняло холодное выражение. От всей ее фигуры повеяло зимней стужей.

— Говори уже, — велела она непререкаемым тоном, — зачем шла за мной?

Белая волчица обернулась женщиной-призраком: изумрудные глаза горят огнем гнева, черные, как ночь, волосы шевелятся выводком змей.

— Как ты могла? — с негодованием спросила женщина-призрак. — Ты обманула меня! Ты не должна была исполнять ее желание! Ты нарушила наш уговор!

Ирина Петровна вопросительно выгнула красивую черную бровь.

— С чего ты решила?

Женщина-призрак гневно нахмурилась:

— Проклятие, которое свяжет моих внуков, и не даст им иметь потомство — это было мое желание. Взамен на то, что ты исполнишь его, я пообещала служить тебе вечно. Но ты сняла проклятие, исполнив желание этой девочки. Ты нарушила свое слово!

Ирина Петровна чуть склонила голову вбок, ее глаза посмотрели на призрака с равнодушием.

— Помнишь, как звучал наш уговор? Я дала слово наложить проклятие безбрачия на твоих внуков. И я сделала это. Но я не обещала тебе, что никогда не отзову проклятие. Твоя ошибка, что не предусмотрела все, когда пришла ко мне просительницей, — не моя. Не вини меня.

Лицо женщины-призрака исказилось в болезненной гримасе.

— Что теперь с ней будет? — глухо спросила она.

Ирина Петровна вздохнула с легким раздражением и, отведя взгляд от полыхающего яростью призрака, посмотрела вдаль — туда, где пряталось в чаще леса Белое озеро.

— Что с ней будет? — переспросила она, в ее глазах застыло равнодушие. — Она проживет долгую и счастливую жизнь вместе со своим любимым. Он не оставит ее и в его сердце никогда не будет другой. Но когда их одна на двоих дорога закончится, она придет ко мне. Не сможет не прийти. Как не смогла не прийти ты.

Губы женщины-призрака дрожали: то ли от гнева, то ли от горечи.

— Кто ты? Ведьма? Божество? Нечистая сила? — спросила она. — Я служу тебе десятилетия, но до сих пор так и не поняла этого.

— Твой вопрос не имеет для меня смысла, — досадливо поморщилась Ирина Петровна. — Может быть, ведьмы и боги существуют. Может быть, нет. Я не говорю о том, чего не знаю. Я родилась здесь. Я дух этого леса, хозяйка этой земли — так было всегда, с тех пор, как я себя помню. И мне нужны слуги, которые будут охранять мои владения.

— Это жестоко, — сказала женщина-призрак. — Почему эта девочка должна платить такую цену всего лишь за то, что полюбила?

Ирина Петровна… нет, Чарна, дух озера, хозяйка леса, ухмыльнулась ей — мрачно и безжалостно.

— Потому что из-за твоей ошибки она захотела то, что принадлежало мне.

Пожав плечами, она добавила:

— В конце концов, она могла отречься от своей любви, как готов был отречься он. Как отреклась та, которая любила его раньше.

Женщина-призрак опустила голову — на ее красивом лице лежала тень тяжелой печали.

— Но она не смогла.

— Верно, — снова улыбнулась Чарна. — Все верно. Тот, кто не в силах отказаться от любви, тот, кто любит сильнее, всегда платит наивысшую цену.

Она склонила голову набок и вздохнула:

— И разве меня ты должна винить? Будущую сторожею ко мне бабка твоя привела — Анна. Пока ты о чужой девчонке беспокоилась, хотела спасти ее от повторения твоей судьбы, Анна о внуках твоих пеклась, о том, чтобы род продолжился. Ее род. Мужа ее любимого род. Ты его семя едва не загубила, когда сделку со мной заключила — внуков своих на безбрачие обрекла. А она спасла — снято проклятие с них. Ценой свободы души этой девочки спасла. Видишь? У каждого своя правда. И так уж повелось во все века: чтобы спасти или наказать одних, в жертву приносят других.

Ирина Петровна направилась по тропе к своему дому на окраине села Белозеро, но, сделав несколько шагов, остановилась и бросила через плечо:

— Не терзайся из-за ее судьбы. Не будь такой доброй. Ведь она заплатит за счастье любить и быть любимой, а ты расплачиваешься за собственную гордыню. Если бы ты простила того, кто когда-то предал тебя и бросил, ты могла бы найти свое счастье с другим. Но ты пожертвовала этим ради своей гордости.

Женщина-призрак вздрогнула, ее глаза на миг широко раскрылись и вспыхнули болью, а хозяйка леса лишь в очередной раз усмехнулась — то ли пренебрежительно, то ли с жалостью.

— Ради такой малости…

Уходя, она сказала, и слова ее донеслись до женщины-призрака тихим шелестом листвы:

— Смири свой дух, непокорная. Эта девочка станет моей лучшей сторожеей — в ее сердце так много нерастраченной заботы. Она полюбит мой лес.

* * *

Сознание возвращалось к Алене постепенно. Она словно выныривала из безбрежного океана небытия. Сначала вернулись звуки — хруст сучьев и сухих листьев под чьими-то ногами, чье-то дыхание, звук сердцебиения. Следом вернулись ощущения: мокрая одежда, холодящая тело, боль в груди, и, как будто в противовес холоду, чьи-то руки, прижимающие ее к себе и согревающие.

Кто-то нес ее на руках.

«Так хорошо пахнет…»

Что-то было в этом запахе смутно знакомое. Какое-то очень давнее, почти утраченное воспоминание настойчиво скреблось в окошко ее памяти.

А-а-ах, да… Когда она была маленькая, однажды в детском саду упала и сильно стерла кожу на локтях и коленях. Ее руки и ноги потом ужасно горели, как будто в огне, и Алена плакала от обиды: она играла с другими ребятами, было так весело, очень-очень, и вдруг упала, стало больно, и все веселье куда-то ушло. Так было обидно… А потом пришел папа — забрать ее из детского сада домой. Он взял ее на руки, и Алена, жалуясь, уткнулась ему носом в рубашку. Она вдыхала его запах, такой успокаивающий и убаюкивающий — самый лучший запах на свете. А папа тогда ласково что-то ей говорил, и она совсем забыла, что ей обидно, и снова стала счастливой. В сто раз счастливее, чем когда играла с ребятами.

И сейчас, как тогда, она почувствовала себя счастливой. Нет, это не запах ее папы — другой. Но почему-то тоже… от этого запаха ей сейчас так спокойно и так хорошо.

Не открывая глаз, Алена почувствовала, как текут слезы по лицу. Она ухватилась за скользкую ткань под своими пальцами. От тела того, кто обнимал ее, исходило тепло и окутывало ее, словно облако. Алена прижалась к этому телу сильнее.

Нет, это не запах ее папы, поэтому никто сейчас не станет говорить с ней так же ласково и, скорее всего, как только она откроет глаза, ей придется выслушать строгие и резкие слова, но… все равно… это был лучший запах на свете.

Запах Егора.

— Это был ты? — спросила она; голоса почему-то хватило только на шепот. — Ты нырнул за мной в озеро?

Он ответил после короткой паузы, и голос его был вовсе не таким строгим, как она ожидала:

— Я тебя едва откачал. Не поступай со мной так больше.

— Прости, — прошептала Алена. — Больше не буду.

Егор молчал, но Алене почему-то хотелось говорить. Говорить и слушать в ответ звуки его голоса.

— Как ты успел? Ты умеешь телепортироваться? — попыталась пошутить она.

— Глупая. — В этот раз голос действительно прозвучал строго. — От нашего дома тоже есть тропа к Белому озеру, и этот путь в два раза короче.

— О, — только и смогла произнести Алена.

Наконец она осмелилась открыть глаза. Карамельные волосы Егора сейчас казались совсем темным — мокрые пряди падали ему на лоб. Он скосил на нее глаза, как будто почувствовал, что она его рассматривает, и спросил:

— Отомстила мне?

— М-м-м? — промычала, не понимая, о чем он, Алена.

— «Я просто поступлю так же, как всегда поступаешь ты — я тоже все решу сама», — процитировал он слова из сообщения, которое она ему отправила.

Алена помолчала.

— Неправда, — возразила она. — Я и не думала мстить.

— Совсем-совсем?

Алена отвела взгляд.

— Ну, может, чуть-чуть.

Он вздохнул.

— Ты ужасно тяжелая, у меня скоро руки отвалятся, — пожаловался Егор.

Алена чувствовала своим телом, как часто поднимается и опускается его грудь. Он тяжело дышал. Не удивительно — она ведь в мокрой одежде, а путь через лес до особняка Каффа не близкий.

— Давай сама пойду, — предложила она.

— Пойдешь, — пообещал он. — Когда у меня руки и ноги совсем откажут — пойдешь. А пока лежи тихо — хочу быть уверен, что ты у меня в руках.

Губы Алены непроизвольно расползлись в улыбке, но почти сразу стало не до веселья — она почувствовала, как дрожит, зубы отбивали чечетку. Похоже, она полностью пришла в себя, и тело начало яростно реагировать на холод.

Егор почти сразу это заметил.

— Потерпи, — велел он. — Придем домой — согрею.

Алена попыталась себе это представить.

— Согреешь, как тогда, когда мы под дождь попали? — уточнила она, продолжая стучать зубами. — Или… больше?

Егор издал звук то ли вопросительный, то ли возмущенный.

— Не надейся даже, — строго ответил он. — Так я тебя буду согревать не раньше, чем тебе исполнится восемнадцать.

Алена хихикнула и мечтательно протянула:

— Скорее бы.

Егор хмыкнул, кажется, с удивлением.

— Ты сегодня не слишком смелая? — понизив голос, предупредительным тоном поинтересовался он.

Алена покачала головой.

— Не слишком, — возразила она. — Я теперь могу быть смелой. Потому что его больше нет.

Она обхватила руками шею Егора, зажмурилась и, уткнулась лбом в его плечо. Куртка Егора была сухой — видимо, он успел снять ее, прежде чем прыгнуть за ней в озеро. Алена с пылом прошептала:

— Проклятия больше нет, слышишь?

Егор молчал какой-то время, потом тихо ответил:

— Я знаю.

Алена широко раскрыла глаза, одновременно прислушиваясь к звукам его голоса.

— Каким-то образом… — неуверенно начал Егор и закончил: — Я почувствовал, что меня больше ничего не держит.

Она догадалась, что он хочет спросить ее о чем-то, и опередила его:

— Не спрашивай. Не спрашивай, что там было. Не могу рассказать.

Егор снова ответил не сразу.

— Не буду. — И добавил: — Не буду спрашивать, если ты пообещаешь, что с тобой ничего не случится.

— Не буду, — вторила ему эхом Алена.

Егор напрягся.

— Прости, что?

— Не буду обещать, — упрямо повторила Алена, и это тоже была ее маленькая месть. — Если хочешь, чтобы со мной все было в порядке, тебе придется за мной приглядывать. До конца моих дней.

Она почувствовала, как из тела Егора ушло напряжение. Он хмыкнул, бросил на нее быстрый взгляд и улыбнулся улыбкой побежденного, но не проигравшего.

— Похоже, у меня нет выбора.

Алена спрятала лицо, уткнувшись носом в его куртку. Ее тело все еще сотрясала мелкая дрожь, холодный ноябрьский воздух кусал ее кожу сквозь мокрую одежду, но внутри нее, в груди, разливалось тепло, потому что она твердо знала — теперь все будет хорошо. По крайней мере, до конца ее дней. А потом… Потом, возможно, тоже все будет не так уж плохо.

Егор нес ее на руках по тропе, ведущей к особняку Каффа. Здесь не было людских глаз, и потому им казалось, что они сейчас одни в целом мире. Но это было не совсем так.

Лес следил за ними. Этот лес всегда следил за ними.

Content

Семь братьев для Белоснежки
Екатерина Слави