Яна Егорова

Призрачный руфер

Глава 1

— Горностай! Только что сообщили, Призрачный руфер в Светловском районе. Даже адрес точный есть!

— Кто же у нас такой добренький?

— Нашлись хорошие люди. А ты не болтай, лучше гони на место, адрес я тебе уже сообщением скинул.

Старший лейтенант полиции Роберт Горностай схватил свой пистолет с рабочего стола и ринулся к двери. Ничего себе! Вот это новость! Кто-то сдал ему в руки местонахождение неуловимого руфера! Долгие месяцы работы и ни одного следа этого парня, образ которого население уже рисует на стенах домов. Общее помешательство народным супергероем просочилось в средства массовой информации, о нем даже книгу успели написать. А у него, у человека, которого за особые заслуги поставили расследовать это дело, до этого момента не было ни единой зацепки и мысли, где искать Призрачного.

— Горностай! — его окликнули на выходе из здания. Мужчина средних лет в форме полицейского, привставший из-за стола дежурного. Он постучал в стекло, привлекая внимание лейтенанта. — Ты когда вернешься? Начальство тебя видеть желает!

— Я уехал! — неопределенно махнул рукой Горностай и не дождавшись упреков со стороны бдительного Льва Петровича, вышел на улицу.

Их полицейский участок располагался в самом центре, в Островском районе, а ехать предстояло через все пробки в чертов район новых многоэтажек. Самое начало лета, третье июня, а уже жара тридцать градусов и час пик. Шесть часов — время, когда Каменный мост с острова забит машинами. Придется воспользоваться служебным положением и включить мигалки — иначе он рискует упустить неуловимого народного героя.

Молодой мужчина запрыгнул в черный джип. Кондиционер включился автоматически, но Роберт не чувствовал жары — адреналин от осознания своей скорой победы перекрыл остальные чувства. Белая рубашка под черным пиджаком намертво прилипла к крепкому мужскому телу, брюки сковали движения ног, ботинки не пропускали воздух, завершая эффект непроницаемого скафандра, который создавала в этой ситуации рабочая одежда полицейского. Роберт не замечал ничего — на мосту сразу же вырвался на встречную полосу и помчался во весь опор. Он не должен опоздать! Только не в этот раз, Габриэль Грассо! Маленький, проворный руфер.

Здание, к которому привел его навигатор, оказалось высотой всего в десять этажей. Выйдя из автомобиля, который припарковал у самого входа в подъезд, Роберт на мгновение задрал голову вверх — серые глаза прищурились от яркого света. Десять этажей. Он надеялся, что лифт работает. Взбежать на десятый проблемой не будет, лишь потерей драгоценного времени. Если судить по репутации Призрачного руфера, сбежать с крыши десятиэтажного дома для него тоже не будет никакой проблемой. Парень настолько шустрый, к тому же невысокий рост и худое телосложение позволяют ему просочиться практически в любую щель.

Ветер подцепил короткие светлые волосы на голове старшего лейтенанта в тот момент, когда мужчина двадцати восьми лет вбегал в подъезд.

Грязный, уже исписанный подростками лифт лениво отсчитывал этажи. Горностай успел пожалеть о своем решении — его закаленное с самого детства спортом тело преодолело бы это расстояние не менее быстро.

— Эй! Лови его! Лови!!! Уйдет же сейчас, гадёныш!

Старший лейтенант ворвался на крышу через незапертую дверь. Здесь, на открытом пространстве, среди кучи сателлитных антенн двое в черных костюмах гонялись за одним маленьким зверьком — Призрачный руфер оказался еще меньше, чем представлял себе полицейский. В черных джинсах на худеньком теле и черной же толстовке с капюшоном, он проворно перемахивал через все преграды и улепетывал от двоих здоровяков с пистолетами, гонявшихся за ним, и смахивавших пот с жирных лиц. По всей видимости, эти двое — привет от тех же доброжелателей. Роберт разумно решил выяснить, кто они такие немного позже, сейчас ему нужен этот маленький бегун, который вот-вот сиганет с крыши. Вопрос — куда? Неужели у него и здесь припрятан путь отхода?

Нет, не может этого быть. Опытный Горностай сделал предположение, что руфер в данной ситуации планирует запутать, загонять противников и в нужный момент выскользнуть обратно на лестницу через единственный имеющийся здесь вход. Старший лейтенант быстро сделал несколько шагов назад и вернувшись на лестничную клетку, спрятался сразу за углом. Приготовился отреагировать, как только представится такая возможность.

Минуты не прошло — маленькая черная тень, оставляя далеко позади себя крикливых мужиков, проскользнула на лестницу. Рука полицейского в тот же момент сделала ловкий выпад вперед и пальцы стража порядка ухватили беглеца за длинную косу. Призрачный руфер не ожидая нападения исподтишка, поскользнулся и рухнул прямо под ноги лейтенанта.

— Куда побег?!! — следом в дверной проем разом попытались ворваться шкафоподобные преследователи. Они застряли, не рассчитав расстояние между косяков.

— Вольно, граждане, — скомандовал Горностай, наматывая длинную косу руфера на свой кулак. — Старший лейтенант Горностай. Объект арестован. Вас я тоже приглашаю посетить наш гостеприимный участок. Следуйте за мной. Вставай, — это обращение легло на макушку того, чьи волосы в данную секунду были намотаны на его руку, — ты слышал, что я сказал.

Паренек, с минуту назад стукнувшийся копчиком о грязный пол чердака, задрал голову и вперился темными глазами в своего обидчика. Старший лейтенант от удивления чуть было не ослабил собственную хватку. Все это время он наивно полагал, что изображения, которые существуют в сети, которые фанаты данного народного героя рисуют на стенах зданий — сильно приукрашивают его внешний вид. Почти везде его изображали с кукольной, девчачьей внешностью. Но даже в этой полутьме полицейский не смог не признать — этому лицу позавидует любая красотка. Если не знать, что он парень, то эта коса, это безупречное лицо, огромные глазищи, пушистые, словно приклеенные ресницы, маленький, аккуратный рот и два лепестка розовых, чуть влажных губ обманут тебя и расскажут неправду, наврут, что Призрачный руфер девушка.

Тем временем, полицейский точно знал, что это Габриэль Грассо, парень двадцати четырех лет. Он плохо учился в школе, но закончил институт и с тех пор пропал. Стал скрываться и творить вещи, за которые он, Роберт, должен его арестовать по всей форме. И допросить.

— Товарищ начальник, — поморщился парень, даже не думая подниматься с никогда не мытого пола, — отпусти косу. У тебя же наручники есть!

— Поболтай мне еще! — рыкнул на арестованного старший лейтенант. — Встал и пошел. Не планируй меня провести. Твоя коса будет понадежнее любых наручников. Не самое лучшее украшение для того, кто решил скрываться от властей.

— А вот это уже не твое дело, господин хороший, — потирая ушибленный тощий зад, все-таки поднялся на ноги руфер. — Ты можешь обижать меня, но мою косу трогать не смей.

— Много болтаешь, — проворчал Роберт, толкнув в спину арестованного.

Двоим преследователям пришлось спускаться пешком, Горностай снова предпочел кабину лифта — так надежнее. Коса, конечно, некий гарант. Но с этим пареньком расслабляться не стоит ни на секунду. Глазом моргнуть не успеешь и на первом этаже окажешься в гордом одиночестве.

Глава 2

В сто тридцать втором полицейском участке Великого Густавсбурга, в кабинете, занимаемом старшим лейтенантом Горностаем и его соседом капитаном Таишевым, шел неспешный допрос. Кабинет был небольшим, не более шестнадцати квадратных метров, выкрашенных в два оттенка серого и один коричневый, красовавшийся на дешевом полу, выстланном низкого качества ламинатом. Более темный оттенок серого был на стенах, а более светлый окрасил потолок, лет пять назад бывший чисто белым. В кабинете стояло несколько деревянных шкафов, два рабочих стола, один из которых сейчас занимал Роберт. Со второй стороны его стола на шатком стуле сидел арестованный руфер. Щуплая фигура сгорбилась и удрученно ковыряла пальцем в замке наручников, сковавших его слишком тонкие запястья. В кабинете стояла удушливая жара — открытое окно нисколько не облегчало ситуацию.

— Пятнадцатое июля девятнадцатого года, улица Белинского восемь. Двадцать первое августа, улица Волгоградская пятнадцать и сразу за этим двадцать седьмое августа, улица Волгоградская семьдесят один. Третье октября — улица Восьмого марта тридцать два. Далее в декабре, шестнадцатого — улица Агрономическая двадцать девять. Десятое февраля — улица Выборная три. Четвертое марта — улица Первомайская девятнадцать. И, наконец, сегодня, третьего июня, улица Жуковского два.

Старший лейтенант Горностай монотонно зачитывал список улиц и дат с листа, что держал в руках. Это продолжалось несколько минут, пока, наконец, полицейский не оторвал взгляд от списка и не перенес его на фигуру арестованного.

Горностай сделал многозначительную паузу. Арестованный никак на нее не отреагировал, он продолжил с интересом изучать свои металлические оковы.

— Арестованный Грассо, ничего не хотите сказать?

— Нет, — парень, с трудом занимавший своим худым телом половину стула, на котором сидел, отрицательно мотнул головой. Длинная коса, лежавшая на его узкой спине, даже не колыхнулась, настолько волосы были густыми и тяжелыми.

— Хорошо, — медленно протянул полицейский.

Роберт сидел с безупречно прямой спиной и выглядел так, как будто несколько минут назад побывал в освежающем душе. Молодой полицейский имел настолько бледную кожу, что был похож на ледяную статую. Могло показаться, что эта изнуряющая жара боялась его и обходила стороной, не трогая представителя снежного царства.

Белесые ресницы опустились вниз, Горностай посмотрел на бумаги, которые держал в своих руках.

— Я подскажу вам. Это даты, когда вы посещали крыши домов по обозначенным адресам. У нас есть свидетели, которые видели вас там. В те же дни, и в тех же местах происходили взрывы.

Маленькие, розовые губы руфера позволили себе короткую усмешку. Эту усмешку часто изображали его поклонники в своих рисунках на зданиях.

— У вас есть свидетели, что это я взрывал?

— У нас есть свидетели, что вы были там, арестованный Грассо.

— Где?

Тот, кого в народе звали Призрачным руфером, уставился на полицейского медово-янтарными глазами. В желтую радужку попали лучи солнечного света, заставив ее заполыхать летним огнем. Парень весело рассмеялся.

— Вы лично видели меня там? И кто эти ваши свидетели?

Руфер резко прервал свой смех. Каменный полицейский не собирался реагировать на его шутки.

— Я руфер, товарищ начальник, — сделав серьезную мину, бросил Грассо. — Люблю гулять по крышам. Меня много, на каких крышах можно встретить. Так что, я не исключаю, что когда-то мог появляться и по этим адресам. Но руфер — это не подрывник! Я просто люблю… любоваться закатами.

Столкнувшись с подобным ответом, бледное лицо старшего лейтенанта осталось неподвижным. Если не считать молнии, сверкнувшей в серых глазах полицейского. Молодой мужчина ослабил галстук и снял с себя пиджак. Неспеша встал и повесил пиджак на спинку своего рабочего кресла. Оставшись в одной рубашке и брюках, он обошел свой рабочий стол. Допросы не были новинкой для Горностая. Это его работа. Еще ни один преступник не признавался в содеянном прямо с порога. И уж тем более Роберт не ждал, что неуловимый руфер мгновенно сдаст свои позиции. Оставалось дожимать и блефовать. Пока призрачный расслабленно изучал сковавшие его наручники, Роберт за спинку взял такой же простой стул, точь в точь похожий на тот, на котором сидел арестованный, развернул его задней стороной к Грассо и резко придвинув его так, чтобы спинка стула уткнулась в сиденье стула арестованного и прямо между его ног. Призрачный еле успел расставить пошире колени, чтобы удар стулом полицейского не задел его. В этот же миг Горностай уселся на второй стул и оказался прямо нос к носу с руфером. Схватив того за косу и опять намотав ее на свой кулак, притянул руфера к себе. Лицо, изображенное на зданиях их города бесчисленное количество раз, оказалось от его собственного лица в считанных сантиметрах. Медовые глаза испуганно уставились на Горностая. Полицейский планировал запугать парня, но наткнувшись на этот взгляд, как будто споткнулся. Серые глаза разглядывали лицо подозреваемого, он вдруг почувствовал запах, исходивший от руфера. Тонкий аромат роз. Розы? Но почему розы? От парня! Он же такой дерзкий, бесстрашный, бросил вызов всей полиции города. Стал народным героем. И вдруг розы… Взгляд серых глаз упал с гладкой, смуглой кожи руфера на два лепестка розовых губ. Роберту почудилось, что у этих лепестков непременно должен быть вкус роз. Нежных, бело-розовых роз, таких же, как этот тонкий аромат, который только что жадно поглотили его ноздри.

Полицейский запнулся, почувствовал, как его бледная шея начинает гореть и кашлянул, стряхивая с себя смущение.

— Габриэль… Знаешь ли ты, что бывает в тюрьмах с такими нарушителями?

— Я так понимаю, — два лепестка розовых губ быстро зашевелились, выпустив слова, резанувшие сознание старшего лейтенанта двусмысленным оскорблением, — примерно то, что вам сейчас очень хочется сделать, товарищ начальник?

Призрачный усмехнулся, вызывающе глядя на молодого полицейского в ответ.

— Ау! — взвыл Грассо, ухватившись руками, скованными наручниками, за свою косу, натянутую на кулак полицейского. — Больно! Эй, я просто пошутил! Эй, эй! Не надо так!!!

Горностай будто бы не слышал подозреваемого, за косу и за грудки он с легкостью поставил Грассо на ноги и поволок того к окну. Полицейский, превосходивший в росте руфера почти на целую голову, припечатал того к широкому подоконнику так, что плоский живот Призрачного уперся в это препятствие, сзади же на него налег Роберт, все еще удерживавший длинную косу, намотанную на свой кулак. Горячий, приглушенный голос старшего лейтенанта силой ворвался в ухо Габриэля:

— Если попадешь в камеру, там тебе уже не будет так смешно. Единственный твой шанс избежать этого — подписать чистосердечное признание, тогда, возможно, я смогу помочь тебе оказаться в более щадящих условиях. Если не сделаешь этого — пеняй на себя. Ты перешел дорогу серьезным людям и в камере я тебе уже помочь не смогу. Посмотри на этот город — сейчас ты можешь использовать свою последнюю возможность, чтобы когда-нибудь снова оказаться на его улицах и крышах!

Крупное, мощное тело полицейского давило на спину худосочного преступника. Старший лейтенант в пылу давления, не заметил и сам не понял как, его ладонь успела оказаться на животе арестованного. Мало косы, его же собственная рука давила в талии на Грассо, невольно и с силой прижимая того к старшему лейтенанту.

— Эй! — парень с длинной косой заерзал, пытаясь высвободиться из этого плена. — Вы сначала доказательства соберите, товарищ начальник! Докажите, что это я взрывал! В ином случае, никуда вы меня не посадите. Через сорок восемь часов вам придется меня выпустить!

Поняв, что руки полицейского больше не сжимают его косу, призрачный дернулся, отталкивая здоровенного полицейского от себя и отошел на несколько шагов, чтобы развернуться и посмотреть на того с более выгодной для себя позиции.

— Я уж как-нибудь сам разберусь с опасностью на улицах!

Горностай потер свой крепкий затылок и шею, потом исподлобья взглянул на Грассо:

— Примерно, как сегодня? Разберешься?

— Если бы не вы, я бы разобрался. Нечего мешаться у меня под ногами!

— Это ты мне говоришь? — хмыкнул Горностай, к этому моменту окончательно справившись со своим смущением и снова войдя в роль злого полицейского. — Чтобы я у тебя под ногами не мешался, когда ты взрываешь чужое оборудование на крышах? Не слишком ли дерзко для того, кто вот-вот окажется за решеткой?

— Может быть, лучше снимите с меня наручники? — перебил его руфер, вытянув сжатые вместе запястья вперед.

Горностай повел крупными плечами:

— Я сниму наручники, а ты тут же сбежишь? За дурака меня принимаешь?

— Мне нет смысла убегать. Вы меня так или иначе отпустите. А если сбегу, тогда у вас будет повод меня посадить. Нет уж, товарищ начальник.

— Зубы мне не заговаривай, — страж порядка в один роскошный прыжок оказался рядом с арестованным. Точным тычком в узкую грудь последнего, полицейский припечатал Габриэля Грассо к стене. — Лучше расскажи мне, почему именно их оборудование? Тебе что, больше сломать нечего?

Руфер ухватился тонкими пальцами за широкое запястье полицейского, удерживавшего его припечатанным к стене.

— Силой вы меня не заставите признаться в том, чего я не делал!

— В том, чего ты не делал? — жестко повторил Горностай. — А сегодня на крыше, ты тоже ничего не делал?

— Я гулял! Любовался городом! Как вдруг влетели те двое и решили меня побить! Разве это справедливо? Я испугался и начал убегать. А тут вы! За косу меня схватили и вместо того, чтобы арестовать их, в участок притащили меня. Разве это по закону?!

Горностай без толку замораживал взглядом наглые медовые глаза подозреваемого, бесстыдно уставившиеся на него после того, как Грассо наврал ему с три короба.

— Значит, по-хорошему не хочешь? В таком случае, иди-ка ты, посиди еще немного в обезьяннике!

Старший лейтенант уже во второй раз отпустил так и не пошедшего ему навстречу Грассо и направился к своему рабочему столу, чтобы приказать отвести Грассо в камеру.

— Товарищ начальник! — вдруг из-за спины его окликнул руфер.

Горностай медленно обернулся — Призрачный, покачиваясь у стены с пятки на носок, продолжая хитро глядеть на полицейского, заискивающе заявил:

— Я хочу в туалет. Не отведете меня?

— Лейтенант тебя отведет, — Роберт, еле скрывая разочарование, хотел было снова отвернуться и продолжить свой путь.

— Я очень-очень хочу! Прямо сил нет терпеть! Может быть, все-таки вы это сделаете?

Глава 3

Как только переступил порог туалетной комнаты, невысокий, щуплый руфер, одетый в темные одежды, ловко запрыгнул на дальний от входа край высокой и длинной каменной столешницы, в которую была вмонтирована раковина. Паренек подтянул под себя ноги и уселся по-турецки, с интересом обвел взглядом небольшое помещение. Присвистнул.

— А ничего у вас тут, ремонтик! Неплохо полиция жить стала, сразу видно, отделение в центре! Это же к вам недавно мэр заезжал? В связи с важным визитом подчистили?

— Не умничай, — перебил говорливого арестованного старший лейтенант Горностай, войдя следом и закрыв дверь на щеколду изнутри. Он с неудовольствием оценил то, как ловко и легко с руками в наручниках руфер оказался на столешнице. — Ты знаешь, что о тебе говорят? Я подставляю себя, оказавшись с тобой… наедине.

Медовые глаза стрельнули невинностью в человека, сложившего руки на широкой мужской груди и остановившегося у двери — ближе полицейский, очевидно, подходить не планировал.

— Что обо мне говорят? Это вы про косу? — призрачный ухмыльнулся и дернул головой так, чтобы коса взлетела и проделав изящный пируэт, легла через его плечо.

В этой позиции, еще и с косой лежавшей на груди, в майке, очень похожей на обрезанное по пояс женское платье, парнишка слишком сильно напоминал девушку. Полицейский, поняв, что непозволительно долго его разглядывает, отвел серые глаза в сторону.

— Про меня много всего выдумывают, — беззаботно рассмеялся Грассо, — важно, чему верить. Вот, я по вашим глазам вижу, товарищ начальник, что вы человек честный!

— У меня есть имя. И я тебе его называл. Так что прекрати паясничать и переходи к делу. Не забывай о должном уважении, ведь я могу и передумать.

— О! Ни в коему случае! — медовые глаза сверкнули янтарным блеском. — Но Горностай, это не очень похоже на фамилию…

Призрачный свернул свою шутку, как только полицейский оторвал свою поясницу от стены, к которой стоял прислонившись, и сделал шаг в сторону двери.

— Роберт! Роберт Арманович! — крикнул ему в спину Призрачный, мгновенно сменив легкомысленный тон, на серьезный. — Я специально сегодня сдался вам!

Полицейский замер на месте.

— Что ты сделал? — он медленно повернулся всем корпусом в сторону арестованного.

— Сдался вам, — повторили медовые глаза. — Специально. Ну… Роберт Арманович, вы же слышали обо мне. Должны догадаться, что это сложно четверть часа убегать от громил по одной единственной крыше. Неужели вы думаете, что я не смог бы от них улизнуть до вашего приезда?

— Неужто? — хмуро сдвинув белесые брови на высоком лбу, на который свисала неровная челка светлых, почти пепельных от природы волос, сказал старший лейтенант.

Горностай осекся, поняв, что что-то не так, что-то изменилось во внешнем виде руфера. А когда заметил, то еле удержался, чтобы не покраснеть — наручники, секунду назад сковывавшие запястья Призрачного, лежали в раковине, а сам паренек, откинулся назад, приткнулся спиной к стене и сложил свободные руки за головой.

— Ты не мог поймать меня больше года, Роберт Арманович! С чего бы мне так глупо попадаться на этот раз?

— В самом деле… — медленно проговорив, Горностай на одном пальце поднял наручники из раковины. Остановил их на уровне глаз Грассо, словно хотел, чтобы тот надел их обратно точно так же, как и снял.

Призрачный чуть подался вперед, выхватил наручники у полицейского и вернувшись в предыдущую позу, раскрутил их на своем пальце.

— Просто я дошел до того, что мне нужна чья-то помощь. Мне нужен человек, который бы представлял власти и которому я мог бы доверять. Я случайно… — руфер сделал паузу, — птичка напела, услышал, что удачливый старший лейтенант назначен вести мое дело, разузнал о тебе и решил, что ты мне прекрасно подойдешь! Ты многое знаешь обо мне, не придется объяснять, а я теперь знаю о тебе. Ты, как и я, заинтересован в этом деле.

Горностай пропустил мимо ушей бесцеремонное тыканье со стороны Грассо, перейдя сразу к сути:

— Лично я уверен, что дело завершено. Я выбью из тебя признание и закрою его. Выгоднее не придумаешь.

— Я не признаюсь, — призрачный спрыгнул со столешницы. — Этого не будет. Через сорок восемь часов… нет, уже через сорок часов ты меня выпустишь. Улик у тебя нет, Горностай.

— Если ты это знал, зачем же тогда сдался? В обезьяннике погреться хотел, на чердаках холодно?

Руфер, стоя к полицейскому боком и опершись спиной о столешницу, покосился на полицейского.

— Я тебе сейчас кое-что скажу, Горностай. Дальше будет два пути. Либо ты мне поможешь и вытащишь этот город из дерьма… Либо…

— Либо?

— Либо мы с тобой больше не увидимся, и я продолжу свое дело без тебя.

Горностай некоторое время не отвечал. Наконец, он произнес:

— Так может, ты расскажешь, зачем я заперся с тобой здесь?

Не меняя позиции, призрачный заговорил:

— Ты назвал восемь точек, в которых я якобы что-то взорвал. Допустим… Давай пофантазируем, что взрывы совершил кто-то. Мы не знаем этого благородного человека, так что не будем переходить на личности. Да они нас и не интересуют. Ты же знаешь, что именно взорвано? Эти ребята сегодня на крыше, в костюмчиках по сотке «к» за каждый, ты же прекрасно знаешь, на кого они работают? Забудь, что они тебе сказали об оборудовании, посмотри на это с другой стороны. Наш город уже очень давно погряз в неконтролируемой преступности. Ваша же статистика говорит об этом. С некоторых пор… С некоторых пор я и сам веду статистику. Отслеживаю точки, где больше всего происходит нападений в нашем городе. Внезапных нападений на обычных людей. На семейные пары, не причинившие кому-либо зла, на детей, подростков, на обычных мирных жителей. Подозреваю, именно так наш благородный герой и ищет их оборудование. Я могу это предположить. Их антенны похожи на обычные, разница небольшая, очень трудно определить, какая антенна является обычной сателлиткой, а какая принадлежит им. Но наш герой научился это делать, не так ли? Эти антенны, которые… кто-то взрывает, излучают некие волны, что провоцируют выплеск агрессии у некоторых и без того неуравновешенных личностей. Тех, кто изначально предрасположен к агрессии. Я понимаю, тебе трудно в это поверить. Я сам не сразу к этому пришел. Трудно. В голове не укладывается, что над городом в несколько миллионов жителей кто-то уже много лет ставит эксперименты. Они тестируют на обычных жителях свое оборудование. Мы все здесь подопытные мыши. Представляешь себе, Горностай?

— Доказательства?

— Доказательства? — руфер повернулся к старшему лейтенанту. Его лицо было спокойным, почти даже умиротворенным. — Ты назвал восемь адресов, по которым произошли взрывы. Что тебе стоит, Горностай, залезть в свою базу и проанализировать данные по этим адресам за последние несколько лет? До взрыва и после? Лично мне хватило открытой статистики, чтобы понять, что взрыв какой-то антенны на крыше дома может привести к резкому снижению уровня преступности в данном секторе. И…

— Что и? — Роберт уже просчитывал в голове свои дальнейшие действия, и не был готов услышать то, что сообщил ему в следующее мгновение руфер.

— И, самое страшное, что ты знаешь, кому принадлежит это оборудование.

— Я думаю, что тебе все же полезно будет посидеть в обезьяннике, — отрезал полицейский, грубо выхватив из руки подозреваемого наручники и отработанным движением вернув их ему на запястья.

— Горностай, тебе ничто не мешает проверить статистику по этим секторам. Ты же не я, у тебя вся инфа в доступе! Я пойму, что ты мне поверил, если выпустишь меня досрочно!

— Угу, — старший лейтенант отпер дверь и толкнул призрачного на выход. — Шагай, давай, в камеру! Фантазер!

Паренек в темной одежде и с болтавшейся вдоль его спины длинной косой, вышел из туалета впереди полицейского.

* * *

{Справка по главным героям}:

Прозвище: Призрачный руфер

ФИО: Габриэль (для своих Габи) Дези Грассо

Возраст: 24

День рождения: 11 июня

Рост: 170 см

Вес: 58 кг

Глаза: медово-янтарные

Волосы: темно-русые, коса в обхвате размером с его кулак, длиной ниже поясницы. У затылка коса жестко стянута резинкой.

Одежда: черные джинсы, черные кеды, майка — это бывшее темно-синее в крохотный цветочек платье погибшей матери, которое он обрезал по длине косы и подпоясал кожаным ремнем, тоже принадлежавшем ей.

Прозвище: Горностай

ФИО: Роберт Арманович Горностай

Возраст: 28

День рождения: 17 ноября

Рост: 189 см

Вес: 78 кг

Глаза: серые

Волосы: светлые, почти пепельные, короткая стрижка

Одежда: либо полицейская форма, либо черный строгий костюм, сшитый по фигуре. Всегда белая рубашка и черный галстук.

Город: Великий Густавсбург

Население: 1 497 119

Построен на реке Вятке

Глава 4

132 полицейский участок

Старший лейтенант Горностай выключил рабочий компьютер и спрятал папки с документами в сейф.

— Уже домой? — капитан Таишев, сидевший за соседним рабочим местом, закинул ноги на стол и прикурил сигарету. — Везет тебе. Мелким своим привет передавай! А я сегодня в ночь, видишь, как мне не повезло. В такую-то жарищу!

Таишев, Артур Набибович, был мужчиной крепким, достаточно подтянутым и вполне успешным к своим сорока годам. За его плечами уже была масса раскрытых дел, однако, такой везучестью, которой отличался его коллега и сосед по кабинету, похвастаться не мог. В двадцать восемь лет, еще даже не получив капитана, удостоиться чести заниматься самым громким делом в городе — это надо суметь.

— Ночью прохладнее будет, — кивнул Роберт, взяв свой пиджак с кресла и набросив его на широкие плечи. Горностай застигнул пиджак, поправил на шее галстук. — Ты справишься. Не в первый же раз.

— Не в первый, не в первый, — качаясь на стуле, капитан сделал несколько затяжек. — Я слышал, Роб, ты отпустил Призрачного?

— Отпустил, — коротко кивнул старший лейтенант.

— Что, доказательств не хватило?

— Нет. Не хватило.

— Все видели, — понимающе хмыкнул Таишев, — но никто за руку не поймал. А отпечатки пальцев сгорели? Стандартная ситуация — это тебе не киношный сериал.

— Как-то так, — согласился Роберт.

— Хорошо тебе, Горностай, а мне всю ночь на вызовы ездить. Ненавижу эту дыру! Что ни день, то новую кровь по асфальту размазывают. Скажи мне, Горностай, наступит такой день, когда у нас не будет ни одного вызова на кровавые происшествия?

Роберт покосился на коллегу и ничего не сказал. Махнув рукой и получив в ответ согласный кивок, старший лейтенант отправился домой. Еще один тяжелый день. Таишев нисколько не преувеличил — все они должны постоянно выезжать на обычные происшествия, потому что в криминальной столице у полиции вечно рук не хватает. Заведя двигатель в своей машине, Горностай посмотрел на часы на приборной панели — уже десять. Пробок не должно быть, да и ехать ему не далеко. Уже хорошо. Ночью действительно, есть шанс, жара спадет, и голова заработает. Вскоре черный джип въехал во двор здания постройки конца девятнадцатого века. Пять этажей, высокие потолки, маленький двор и полное отсутствие лифта. Жизнь в старом центре не была прихотью. Эта квартира досталась ему и его брату с сестрой по наследству. Ученые, кандидаты наук получили ее за особые заслуги, теперь она перешла к детям. Пять просторных комнат в самом центре, большая кухня с прихожей. Они сохранили изначальный интерьер — классические обои и мебель стиля модерн. Сейчас многие избавляются от этих пережитков времени. Но только не они — вся мебель в квартире отреставрирована, все семейные ценности сохранены.

Поднявшись на последний этаж, Роберт открыл тяжелую, деревянную дверь своим ключом. Зажег свет в прихожей и мрачно воззрился на новый предмет, украсивший его квартиру. У зеркала, почти в полный рост висел плакат с изображением… Призрачного руфера! Стены домов, майки, кружки, брелки. Теперь еще и плакаты выпускают?

На звук в коридор выбежала молодая девушка, ее светлые волосы, того же пепельного оттенка, что и у Роберта, были распущены и большими локонами струились по открытым плечам. Девушка была в коротком платье пурпурного цвета. Не останавливаясь, она прямиком устремилась с объятиями к брату:

— Ты вернулся! — повиснув на крепкой шее Роберта, воскликнула она.

— Вернулся, — хмуро ответил старший лейтенант. — А ты давно дома?

— Давно! Мы с Эдиком закончили в пять, к шести уже дома были. Жарища такая, что решили сегодня никуда не ходить, раскрыли все окна нараспашку и залегли в спячку. Как ты? Ты где был весь день, не вспотел ни капельки? Как будто весь день под кондиционером просидел!

— Лучше ты мне скажи, этот плакат — это обязательное украшение? Может быть, ты его к себе в комнату перевесишь? А то у меня уже давно создается впечатление, что я живу в музее, посвященном ему.

Девушка отцепилась от шеи брата и уставилась на него, хлопая точь-в-точь такими же серыми глазами и белесыми ресницами, коими обладал и сам полицейский. Сестра была ниже брата на целую голову и поэтому в дополнение к возрасту, всегда казалась ему малышкой.

— Роб! Ты снова за свое! Я не сниму этот плакат! Он — мой кумир! И Эдика тоже! Он кумир всего города и мы вовсе не обязаны только потому, что ты вопреки здравому смыслу, пытаешься его посадить, потакать тебе и твоей работе!

Молодая блондинка развернулась на носочках, подбежала к плакату и показательно поцеловала миловидного парня на изображении в губы.

— Ванесса, прекрати паясничать, — из комнаты появился еще один молодой мужчина. У него было много общего с Робертом, но тот же рост все же уступал. Однако серые глаза и пепельные короткие волосы выдавали в нем близкого родственника Горностая. — Руфер — мой кумир, а не твой. И не облизывай мой плакат! Он мне слишком дорого достался.

— Я не облизываю, а целую, — насупилась девушка. — Это наш плакат! Раз висит в нашем общем доме!

Роберт ничего не сказал, полицейский и старший брат двоих двадцатичетырехлетних близнецов, родившихся с разницей в пять минут, хотел скрыться у себя в комнате, однако сестра его остановила, ухватилась за рукав, проходившего мимо брата.

— Роберт! Подожди! Ты же его арестовал! Почему молчишь, ничего не рассказываешь? Только не говори, что ты посадишь его! Я… я тогда не знаю, что с тобой сделаю!

— Не посадил, — Эдик перехватил руку сестры и заставил ту отпустить рукав старшего брата. — не читала сообщения? Его выпустили за недостаточностью улик. Ой, не криви лицо, тебе не идет. Не надо делать вид, что ты не в курсе!

— Раз вы все знаете, зачем допрашиваете меня?

Роберт все же ушел в свою комнату, оставив близнецов спорить друг с другом о том, кто из них больше любит Призрачного. Всеобщее помешательство на народном герое просочилось даже к нему домой. Причем просочилось довольно давно. Младшая и любимая сестренка буквально каждый вечер приставала с разговорами и расспросами о Призрачном руфере. Информация о том, что дело передано старшему лейтенанту как-то проскользнула в прессу и с этого момента у них дома жизнь закончилась. Близнецы сразу же объявили ему бойкот, требуя отказаться от дела.

— Роберт, как ты можешь! — кричала Ванесса в первый же вечер, когда он после нескольких бессонных суток явился, наконец, домой. Сколько он себя помнил, Великий Густавсбург никогда нельзя было назвать спокойным и безопасным городом. Люди здесь боятся лишний раз мусор выбросить или собаку выгулять. Ему самому пришлось обучить близнецов, чтобы в случае чего, могли хотя бы отбиться и убежать. А дальше позвонить ему. — Габриель Грассо наш бывший одноклассник! Он отличный парень! Ты знаешь, как он попал в нашу школу? Габи потерял родителей и бабушку. Сразу всех родных ему людей в один вечер!

— В нашем городе многие потеряли близких людей таким образом, — отрезал тогда устало Роберт.

Безусловно, старший Горностай должен был гордиться тем, что ему поручили отловить Призрачного руфера. Это очень почетно тем более, после нескольких крупных, успешно закрытых дел. Но дело мгновенно осложнилось не только протестом его домашних, которые уже до того фанатели от своего одноклассника, но еще и благодарностью жителей города. К своему сожалению, Горностай быстро понял, почему назначили на раскрытие дела именно его. Он тоже молод, не раз отмечен благодарностями, всегда выезжает на вызовы и много работает внеурочно.

— Да! Многие! — вспылила в тот раз Ванесса. — Но не всех одним махом!

Они тоже. Они тоже потеряли своих родителей. Его сестренка не сказала этого и стоически выдержала его тяжелый взгляд.

— В этом городе многие потеряли своих близких, — повторил Роберт, — но вы ошибаетесь, полагая, что своими взрывами он как-то помогает ситуации. Это простые совпадения. Он обычный хулиган, портит чужое имущество.

— Ты непрошибаемый болван! — Ванесса обиделась на разумный довод, приведенный старшим братом, и с того самого разговора не спускала ему ни единого плохого высказывания в сторону руфера. Постепенно их квартира превратилась в храм, посвященный руферу. Роберт уже не протестовал — ему было легче молча уйти на работу, чем что-то доказывать. Хуже того, что не только Ванесса любовалась народным героем, но и Эдик тоже. Он со своими друзьями вечерами стал посещать крыши, в надежде когда-нибудь встретить неуловимого кумира. И это ребята, которые успешно заканчивали медицинский! Вот уж поистине, логичное развитие событий. Младшие Горностаи оба учились на кардиохирургов. Были лучшими на своем курсе. И, пожалуйста, фанатеют от уличного хулигана!

После ледяного душа, старший лейтенант переоделся в шорты и майку и прилег на кровати, планируя минут десять полежать в полной темноте, а после еще немного поработать. Было еще кое-что, что Горностай планировал проверить. Молодой мужчина выключил свет, лег на спину на своей кровати и прикрыл веки. Тишину нарушал лишь шум с улицы, но к нему он уже давно привык и воспринимал гул машин чем-то вроде стрекотания сверчков.

— А-а-а!!!

Визг Ванессы из соседней комнаты заставил атлетическое тело старшего лейтенанта в проворном прыжке достичь тумбочки у стены, из ящика которой он вырвал пистолет и уже через несколько мгновений буквально снес дверь в комнату сестры. В ее спальне тоже было темно, поэтому Роберт первым делом хлопнул ладонью по включателю. Свет зажегся. Горностай моментально наставил пистолет на того, кто в эту секунду удерживал его сестру спиной к стене и зажимал ей ладонью рот.

— Убери от нее руки! — угрожающе приказал старший лейтенант.

Невысокий, худенький парень в темной одежде и с толстой косой, болтающейся у него за спиной, сразу же отпрянул от своей жертвы. Он развел руки в стороны:

— Я только попросил ее не кричать, — улыбнулся Призрачный руфер примирительно.

Старший лейтенант пистолета не опустил, его дуло внимательно двигалось вслед бывшему арестованному.

— Ты говорил, — ставшим внезапно низким голосом проговорил полицейский, — что мне тебя не за что посадить. Теперь есть за что. Ты вломился в дом полицейского и напал на члена его семьи. Этого достаточно, чтобы ты сел надолго.

— Но… я… — медовые глаза сверкнули испугом в мягком свете, который источала верхняя лампа, висевшая в девичьей комнате.

Вдруг ожила та, что кричала. Ванесса будто бы проснувшись, сделал несколько шагов к нападавшему и заслонила его собой:

— Ты не посадишь его! — выпалила девушка, стоявшая посреди своей комнаты в тонкой ночной рубашке. — Он не вломился! Это я его позвала! А кричала, потому что испугалась, он пришел без предупреждения и… через окно. Я знала, что он руфер, но не думала, что он воспользуется именно таким способом прийти в гости. Но за это посадить нельзя! Даже не мечтай, Роберт!

Медовые глаза, выглядывавшие из-за плеча защитницы, рассмеялись. «Вот видишь» — говорили они.

— В смысле, ты пригласила? — не отводя взгляда от руфера и не опуская оружие, переспросил полицейский.

— Я пригласила! — девушка повысила голос на старшего брата, хотя в их семье это было совсем не принято и означало наступление крайней ситуации. — Я писала ему через социальные сети, просила связаться с тобой, рассказала, какой ты добрый, что ты сможешь понять. И вы вместе выручите его!

— Я же говорил тебе, — уж откровенно усмехнулся руфер из-за спины своей спасительницы, — что слышал о том, что ты хороший человек.

— Через какие еще социальные сети?

— О, господи! Роберт! Он же фотограф! Весь город знает, под каким ником прячется руфер, но вам, полиции, естественно, об этом аккаунте никто не расскажет.

Старший лейтенант с отвращением вспомнил, как не один раз пытался пробиться различными путями к закрытому аккаунту руфера. К сожалению, социальная сеть базировалась в Штатах и на их официальные запросы просто не отвечала.

— Я давно на него подписана, меня приняли, — тем временем продолжала рассказывать сестра, — и написала ему в директ. Написала, что мы когда-то учились вместе, про тебя рассказала. Но когда рассказывала, надеялась, что ты окажешься умнее! Опусти пистолет, Роберт! Этот человек пришел к нам в гости!

Выпалив последнее, девушка вдруг развернулась лицом к «гостю» и бросившись тому на шею, нежно обняла бывшего одноклассника. Дуло пистолета полицейского дернулось — на что руфер еще больше развел руки в стороны и с усмешкой сказал:

— Я ее не трогаю! Как видишь, это она…

Роберт был вынужден стоять и терпеливо наблюдать за тем, как его сестра не только обняла руфера, но и поцеловала того в щеку. Как губы девушки коснулись бронзовой кожи на щеке Грассо. В этот момент полицейскому очень сильно захотелось оттолкнуть Ванессу от Габриэля. Парень в темной одежде оказался того же роста, что и его младшая сестра. Но только более тщедушный, чем она, не говоря уже о том, что Призрачный без труда поспорил бы с ее красотой. Медовые глаза, завидев злость в лице полицейского, перестали смеяться. Он и вправду не шевелился, это Ванесса, дорвавшись наконец до своего кумира, беззастенчиво его обнимала.

— Ну, хватит уже, отойди от него, — процедил нехотя Роберт. — Зачем ты пришел?

— Я послушал твою сестру, — легко ответил руфер, будучи все еще обнят близкой родственницей полицейского. — Я решил сначала познакомиться на нейтральной территории. На самом деле ее письмо оказалось очень кстати, мне действительно нужна помощь. Когда ты меня выпустил на целых тридцать минут раньше, — руфер съязвил, когда говорил о времени, — я понял, что ты все-таки поверил мне и решил встретиться уже во второй раз и там, где нас точно никто не будет подслушивать и тем более, эта встреча не скомпрометирует тебя.

— Угу. Только напугает мою сестру, — опуская пистолет, проворчал Горностай.

— Что за шум? Васька, ты что опять натворила? — в комнату к сестре влетел Эдик.

Серые глаза полицейского непроизвольно закатились к потолку — не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять, что сейчас произойдет. И, естественно…

— Это?! — выпалил Эдик. — Это ты?! Габи, это ты?!

Секунды не прошло, как и этот молодой умалишенный повис на шее хлипкого руфера. Ночной гость так и остался держать тонкие руки разведенными в стороны и с трудом устоял на ногах под таким натиском. Грассо был одного роста с Ванессой, но Эдик был выше и крепче. Так что Призрачному этим вечером не повезло быть заваленным фанатскими объятиями.

— Я их не трогаю! — еле удерживаясь на ногах, сообщил руфер. — Не трогаю!!!

Призрачному стало не по себе от этого разъяренного взгляда полицейского. Роберт прекрасно понимал, откуда здесь взялся этот парень и что во всем виноваты его близкие, но усмирить свое раздражение не мог. Ему по какой-то причине было неприятно смотреть, как кто-то, пусть даже и его родные, касаются этого паренька. И тем более, зацеловывают его красивое лицо.

— Хватит, — приказал он близнецам так строго, что они все же послушались и отпрянули от гостя, виновато посмотрев на старшего брата. Тот сделал вид, что не заметил их подхалимажа. — Ты пришел поговорить — идем, поговорим.

Призрачный как будто даже обрадовался, сразу повеселел, ободряюще подмигнул Ванессе и легкой походкой (такое впечатление, что даже не касался ногами пола) прошел на выход, в коридор, мимо полицейского и под его строгим взглядом, туда, куда указывала его вытянутая рука.

Глава 5

— Это твоя комната, товарищ начальник? — проскочив в то помещение, на дверь которого ему указали, руфер тут же оказался на подоконнике большого открытого окна и уселся на нем, беспечно свесив одну ногу в сторону комнаты, а другую подставив под свой локоть.

— У меня имя есть, — закрывая за ними дверь, недовольно буркнул Горностай.

— Я знаю, знаю! Я всего лишь стараюсь быть вежливым! Меня пригласила твоя сестра, а не ты. Так что я прекрасно понимаю, насколько сильно испытываю твое терпение, находясь здесь! Но мне действительно нужна помощь, с ее легкой подачи, я почитал про тебя и… может быть и зря понадеялся на этот шанс. Если ты не хочешь продолжать этот разговор, — Призрачный молниеносно изменил позу и теперь одна его нога свисала не в комнату, а на улицу, прямо за окно, которое находилось на высоте пятого этажа.

Старший лейтенант хмуро оценил его поступок и пробормотал:

— Для начала, ты можешь перестать называть меня начальником. А еще ты мог войти через дверь, а не через окно.

— Прошу прощения, товарищ… Эм… Роберт? Мне так удобнее, так безопаснее, когда тебя ищет целый город.

Горностай не включал свет в комнате — света с улицы внутрь попадало предостаточно. Он и так видел больше, чем надо было. В этой полутьме, подсвеченной уличной жизнью, создаваемой фонарями и фарами машин, светом из соседских окон, силуэт парня с косой, усевшегося на его подоконнике, захватывал все его воображение. Именно так обычно рисуют Призрачного руфера фанаты. Романтичный образ бесстрашного парня с косой, с легкостью гуляющего по краю крыши. Как бы там ни было, но Горностай не мог не признаться хотя бы самому себе, что он не был равнодушен к этому визиту.

— Я изучил статистику, — медленно проговорил старший лейтенант, сдвинувшись с места и направившись к окну. — За последний год. По тем адресам, которые называл.

— И? — руфер без намека на усмешку уставился на полицейского.

— Совпадение есть.

— Я же говорил! — подскочил паренек на его подоконнике.

— Совпадение есть, но без доказательств, это только совпадение, которое ты нашел, чтобы оправдать свои проделки.

Призрачный задумчиво посмотрел вниз, туда, где постепенно с приходом ночи стихал городской гул. Старший лейтенант поостерегся подходить ближе — трудно было предположить, что руфер выкинет в следующий момент. Насколько хватит его ловкости, чтобы улизнуть с пятого этажа и не разбиться при этом. Однако, тонкий силуэт в темных одеждах, на чьем плече покоилась внушительная коса, не шевелился.

— Я понимаю, в это трудно поверить, — сказал Габриэль, не поворачиваясь к старшему лейтенанту. — Я сам к этому пришел далеко не сразу. Теории заговора, научных экспериментов на людях — устаревшие легенды, не так ли?

— Что-то типа того, — согласился Горностай.

— Однако, — руфер внезапно повернулся к полицейскому своим не по-мужски красивым лицом и улыбнулся, — ты не можешь отрицать тот факт, что в этом городе что-то происходит. У нас больше полицейских, чем где-бы то ни было по стране, при этом Густавсбург является криминальной столицей. Вы сами пишите в своих официальных источниках, что на этих улицах, — Призрачный махнул головой в сторону, противоположную комнате, — происходят самые жестокие убийства, причины у которых почти всегда несоответствуют риску. Убивают людей за несколько рублей, за отказ отдать кошелек, даже за отсутствие денег. Убивают в конфликтах и чаще всего это не одно ножевое. Если режут, то почти до фарша. Если стреляют — то всю обойму.

— У этого тоже есть объяснение.

— Знаю я, какие у вас объяснения. Вы о них красноречиво рассказываете в сети.

— Хорошо, расскажи свою версию. А я послушаю. Может быть, тебе и удастся меня переубедить.

Медовые глаза, ставшие черными в полутьме, прикрыли веки. Руфер откинул голову назад, уткнулся затылком в стену и негромко заговорил:

— Я к этому выводу тоже не сразу пришел. Мне было четырнадцать, когда вернулся домой после прогулки по крышам и увидел у подъезда ваших. Они оцепили приличный кусок нашего двора. Стахановский район, улица Ново-Садовая пятнадцать. Я думаю, ты слышал, раз тебе было поручено поймать меня.

Руфер не открывал глаз, но старший лейтенант все же согласно кивнул.

— Моя мама, бабушка и отец. Родители везли бабушку домой из больницы. Я тоже спешил к ее возвращению, купил ее любимые конфеты «Буренка». Целый килограмм. Он так и остался лежать где-то там, в огромной луже крови…

Призрачный на несколько мгновений замолчал. Как будто бы за все эти годы парень еще ни с кем об этом не разговаривал и этот молодой полицейский стал первым, кому он открылся.

— Ладно. Оставим. Я не буду мучать тебя своими скелетами, у тебя и твоих достаточно. Я слышал о ваших родителях. Мне жаль.

Габриэль посмотрел на своего молчаливого собеседника — тот так и остался стоять на своем месте. Серые глаза превратились в две ледышки в холодном лунном свете, по мере своего расцвета, охлаждающем город.

— Я тогда решил, как и все остальные, поверить полиции. Группа неуравновешенных, не раз уже засветившаяся по различным криминальным статьям, напала на гражданских с целью разжиться их имуществом. В результате отказа — кровавая резня. Кстати, виновников моментально нашли, они и не убегали особо. В крови по самые уши, далеко ли убежишь? Короче, дело закрыли. Все вроде бы как логично. Но через некоторое время в нашем дворе нападение повторилось. На этот раз это была семья, с которой мы были знакомы. И уже другие ребятки с ножами. Я тогда переехал ко второй жене своего отца и услышал об этом из новостей. Примчался туда — но уже ничего не успел разузнать. Полиция в нашем городе умеет отлично скрывать такие вещи. Мне пришлось ни с чем вернуться в новый дом. Не великий был выбор — детский дом или чужая мне семья. Поскольку, я не мог тогда связать эти нападения и в школе начались проблемы — на какое-то время выпал из событий. Как потом выяснилось, с тех пор в районе дома пятнадцать еще не раз происходили какие-то такие вещи. Узнал об этом через два года, когда случилось очередное нападение на еще одну знакомую мне семью. Я примчался туда. И теперь уже вовремя. Хоть все уже было прибрано вашими, мне удалось подслушать разговор двух полицейских, один сетовал другому на то, что в этом районе слишком часто происходят убийства. Что ни неделя — то убийство!!! Об этом они в сети не сообщали. Только о громких. И то не всегда. Я тогда… молодой совсем был… Услышал от полицейских, что здесь чертовщиной попахивает, как будто злые силы к этому месту чем-то притягивает. Увлекся этой ерундой, начал в сети всякие глупости искать, вычитывать. Пока искал, подписался на полицейские источники информации, уже тогда начал вести статистику. Меня терзала идея, что это место может быть не одним таким.

— И? Что же ты выяснил?

— Я был прав, — руфер погладил косу и вновь уставился в сторону улицы. — Я был прав, но не мог объяснить, почему «злые силы» притягивает к конкретным адресам в городе. Тем более, не все адреса удавалось найти так же легко — нападения не происходили по графику, я мог только ждать.

— Я так понимаю, это было лет пять-шесть назад, — отозвался Горностай. — Ты же за свои проделки взялся только год назад. Что тебе помешало?

— Ты не поверишь, — вдруг весело рассмеялся Призрачный. Медовые глаза сверкнули в лунном свете. — Мне помешала армия. Пришлось отвлечься от этого и пойти в институт. Мне было не до службы в то время. Но, самое забавное, именно в институте я нашел разгадку всему происходящему.

— Это как же?

— Я учился на технического инженера связи. На общих тусовках встретил одного чудика. Знаешь, из разряда тех, кто как раз и верит в теорию заговора. Он ходил с такой причудливой штуковиной на голове, вредные волны отражал. До этого момента я как-то не думал об этом, но послушав его бредни, которые никто кроме меня слушать не захотел — серьезно задумался. Провел параллели. Стал копаться в истории города. И… начал исследовать крыши вокруг своего бывшего дома. Почему-то до меня сразу не дошло, посмотреть именно на его крыше. Где, я, разумеется, и нашел первую антенну.

— Это было обычное оборудование, которое принадлежит частному предприятию, — перебил его Роберт. — Они разрабатывают технологии, связанные с мобильной связью. Все абсолютно легально.

— Ты проверял? — просиял руфер, резко развернувшись в сторону лейтенанта и свесив уже обе ноги в комнату. — Серьезно? Я нисколько не сомневался, что за этим стоят серьезные ребята, естественно, они прикрываются всем, чем угодно. Но на первой же антенне я проверил свои доводы. Я разломал ее и принялся ждать. Через две недели обнаружил на той же крыше новую. И опять повторил свой трюк. И продолжал наблюдать за сообщениями от ваших. Это, кстати, был девятый адрес, который ты не назвал. Проверь. С первого мая прошлого года по сегодняшний день и статистику по этому адресу за последние восемь лет! Я уверен, что то, что ты увидишь, тебя впечатлит. С тех пор в моем родном районе наступила тишина. Ново-Садовая пятнадцать, Горностай! Ново-Садовая пятнадцать. С первого мая до и после. Проверь по своим каналам. Они могут рассказывать властям, что угодно, но у меня своя правда и доказательства!

Невысокий, щуплый руфер спрыгнул с подоконника и мгновенно оказался возле старшего лейтенанта, грозно упиравшего сильные руки в боки.

— Горностай, у меня есть еще один адрес! — медовые глаза вперились воодушевленным взглядом в холодные глаза полицейского. — Пошли со мной! Вместе мы очистим наш город от этих уродов! Если не отомстим за наших, то хотя бы спасем остальных!

Призрачный опрометчиво схватил полицейского за широкое запястье, он хотел потянуть Роберта за собой, но у Горностая были свои планы. Молниеносным движением страж порядка выкрутил тонкую руку руфера за спину и придавил того к стене:

— Тебе мало того, что ты уже натворил? Хочешь свой срок увеличить? — прорычал крупный полицейский в ухо тщедушному, но очень юркому преступнику. — Остановись, дай мне тебе помочь.

— Остановиться? Горностай, ты сдурел? Я тебе сейчас это зачем рассказывал? Не хочешь в это ввязываться — не надо. Я тебе доказательства на блюдечке с голубой каемочкой принес, а ты…

— Если дело обстоит так, как ты сказал, — парировал полицейский, прижимая Призрачного лицом к стене, — то мы все можем сделать по закону. Проверим оборудование, если оно действительно вредоносно и что-то излучает, мы арестуем их и докажем вину.

— Что? — не смотря на неудобное положение, прижатый щекой и грудью к стене, Габриэль прыснул со смеху. — Горностай, ты такой наивный! Кто тебе даст проверять их оборудование? Пока вы будете посылать официальный запрос, они все подменят. И ничего ты не докажешь! Так что, не советую тебе останавливать меня.

— Уже.

— Что уже? — не понял руфер, прекратив смеяться.

— Я тебя уже остановил. Мы проведем все так, как полагается и ничего ломать не будем. Если ты прав — то я сделаю все от меня зависящее, чтобы тебя защитить. Но если нет…

Неизвестно каким образом, но внезапно земля ушла из-под ног полицейского, сильный молодой мужчина приземлился на пол прямо на спину. Хрупкая фигурка руфера прошмыгнула к окну, у которого он на мгновение остановился, чтобы сказать:

— Очень жаль, Горностай. Я думал, ты умнее. Значит, пойду дальше один. Прощай!

Призрачный с легкостью запрыгнул на белый подоконник и сиганул вниз. Когда Горностай поднялся на ноги, подлетел к окну — там уже никого не было.

Глава 6

17 лет назад

Семилетний мальчик с большими медовыми глазами вернулся домой. Он подергал за ручку на двери, делал это как обычно, так как еще не мог даже в прыжке дотянуться до звонка. Если дергать много и громко, дома услышат и обязательно впустят его.

— Габи! Где тебя носит? Сколько уже можно бегать по подворотням?!

Дверь открыл отец. Он был в халате — семь часов, только приехал с работы. Мальчишка, ростом высокому мужчине с трудом достававший до пояса, потупил взгляд своих жизнерадостных глаз. Он знал, если отец разговаривает в таком тоне, значит наказания не избежать. Грязные штаны на мальчике с разодранной коленкой и синяк под глазом только подливали масла в огонь. Утром, когда он уходил гулять, одежда была в хорошем состоянии, дырок не было. И синяк маленький Габриэль успел получить за эти же несколько часов.

— Опять штаны порвал? — отец отвесил пареньку приличный подзатыльник, но в дом пустил. — Маша! Тьфу, Алена! Встречай своего сына! Он как обычно с кем-то подрался!

Из глубины квартиры появилась молодая женщина, через ее правое плечо была перекинута толстая коса. На затылке девушки коса была намотана несколько раз сама на себя, а остаток, уже не умещавшийся на том самом затылке, свисал до самых колен матери Габриэля. Женщина обладала теми же теплыми глазами медового оттенка. Темные пушистые ресницы подчеркивали красоту этих глаз. Алена в девичестве Лапшина, а после замужества Грассо, была истинной красавицей. Выиграв несколько серьезных конкурсов красоты волос, девушка не раз получала дополнительные призы за самую красивую внешность, за самую милую улыбку, за самую тонкую талию. Маленький Габи был как будто точной копией этой женщины. Мальчик гордился своей матерью и боялся ее расстраивать гораздо больше, чем отца. Дези Грассо мог не только отругать, но и хорошенько, по-мужски наказать самого младшего сына. Этого мальчик не боялся. Он больше расстраивался, когда слышал, как любимая мама плачет в своей комнате. Родители постоянно ссорились из-за него. После ссор отец нередко уходил из дома на всю ночь, возвращался только утром, уже успокоившись и подобрев. Однако для Алены эти ночи не проходили даром.

— Он такой же мой сын, как и твой, — парировала женщина, приблизившись к ним.

Она присела на корточки рядом с сыном и внимательно осмотрела его коленку. Маленьких ноздрей мальчика коснулся тонкий аромат розовых роз — это были любимые мамины духи. Этот запах мальчик знал с рождения. Этот запах ассоциировался у него с счастьем.

— Габи, ты с кем-то подрался? — ее взгляд коснулся синяка под глазом. Мама неодобрительно покачала головой. Мальчик невольно залюбовался ее лицом.

— Они обзывали мою косу, — он опять потупил глаза.

Бабушка учила Габриэля говорить правду и никогда не лгать матери. Но мальчик уже в этом нежном возрасте начал подозревать, что правда не всегда к лучшему. К примеру, почему, когда он говорит правду, мама потом расстраивается, а отец ругает не его, а ее? Разве правда должна делать такое?

— Я давно говорил, отрезать ее надо! — прогремел отец свысока.

Габи папа напоминал слона — такой же большой, толстый и неуклюжий. Было непонятно, за что мама его полюбила? Габриэль много времени проводил на улице, особенно теперь, во время летних каникул. И часто видел очень красивых мужчин. Почему мама не влюбилась в одного из них? Почему выбрала отца, который не только не был красивым, но зачастую ничего не делал, кроме как ругался.

— Ее нельзя отрезать! — выпалил мальчишка, с ног до головы перепачканный грязью, которая говорила о довольно серьезной драке, с катанием по мокрой после дождя земле. — Нельзя! Нельзя!!! Это мамина коса! Я не позволю ее отрезать!!!

— Конечно, — мягко кивнула мама, погладив сына по голове, — ты лучше будешь каждый день драться. Получать тумаки за свою косу?

— И нас позорить, — добавил отец, с укором посмотрев на маму.

У Грассо старшего были совсем другие глаза. Итальянец в каком-то поколении, он имел смуглую кожу, крупные, неуклюжие, как и он сам черты лица и черные, часто очень злые черные глаза. Дези сам не мог с точностью сказать, был его дед или отец итальянцами — и тот, и другой, бросили своих жен, оставив лишь фамилию на память. Благодаря своей матери, Дези получил к фамилии и итальянское имя.

— Этот, — отец указал на него толстым пальцем, — худший из моих сыновей. Мало того, что хилым вышел, косу отрастил, с малых лет неуправляемый. А все потому, что ты не даешь мне его как следует наказать!

— Детей бить нельзя, — мама строго посмотрела на мужа. — Габи, беги к бабушке, надо промыть и обработать рану. Я чуть попозже подойду. Тебе еще поесть надо, целый день бегаешь, даже про обед забыл.

Мама как обычно взяла его под защиту. Мальчик не удержался, обнял молодую женщину тоненькими ручонками, похожими на две хрупкие веточки и от всей души поцеловал в нежную щеку. Отстраняясь, он сильно-сильно втянул ноздрями воздух, чтобы в его груди осталось как можно больше аромата розовых роз.

Габи скинул сандалии в прихожей и со всех ног помчался к бабушке в комнату, лишь раз он обернулся, чтобы удостовериться, что мама смотрит на него. Она не смотрела — отец уже показал ей пройти в гостиную для серьезного разговора. Мальчик задержался в коридоре, готовый в любую секунду сорваться на помощь матери, если та позовет. Но она не позвала. Его позвал совсем другой человек.

— Габриэль, Габи, что ты там стоишь? Заходи уже скорее!

Бабушка сидела в своем полосатом кресле у окна. Пока он был маленький, они с бабушкой делили эту комнату на двоих. Эта трехкомнатная квартира на четвертом этаже принадлежала его бабушке и должна была достаться Алене, маме Габи. Мальчик знал, что у его отца нет своей квартиры, зато у него есть две другие семьи. Две другие жены и трое других сыновей, которые, как не уставал повторять Грассо старший, были непременно лучше, чем эти. Алена Лапшина стала третьей женой толстого Грассо и самой нелюбимой. Отец безумно влюбился в его маму, они познакомились на каком-то мероприятии, где папа работал у важного человека телохранителем. Мама была переводчицей у другого важного человека. В маминого важного человека стреляли, и папа смело ее уберег от пули. Так состоялось их знакомство. Алена Лапшина была младше своего супруга на целых тринадцать лет. К тому времени у отца уже было за плечами два неудачных брака и в каждом сыновья. Влюбившись в прекрасную обладательницу длинной косы, Дези мечтал, что у них родится дочка. Он так сильно мечтал об этом, что, когда родился мальчик, от расстройства целый месяц не показывался в доме у Лапшиной. В конце концов он приехал и даже остался, но сына так и не смог полюбить. Постоянно сравнивал его с другими своими детьми, которым посчастливилось стать полной отцовской копией. Его ненависть к сыну отражалась на Алене.

— Что ты там застрял, Габи? Заходи скорее! Ой! Кошмар какой, где же тебя так угораздило?!

Бабушка хлопнула маленькими ладошками по щекам. Ольга Алексеевна тоже была женщиной щуплой и невысокой. Ее дочь полностью пошла в свою мать, внук родился их копией.

— Ты опять подрался? — покачала она головой.

— Бабуль, они меня уже об этом спрашивали.

— Кто? Родители?

— Ага.

— Ну, — Ольга Алексеевна хитро прищурилась, — а они спросили, кто хоть победил? Ты его или он тебя?

— Бабуль! — внук гордо выпятил плоскую грудь и показал два маленьких кулачка, как это делают боксеры. — Их было трое! Я их всех побил! Прямо, как ты учила! Все сделал, как ты учила!

Ольга Алексеевна весело рассмеялась в кулачок, она тоже старалась лишний раз не шуметь в своей собственной квартире, чтобы не раздражать зятя, который и без того без конца во всем подряд упрекал ее дочь.

— Трое? А ну, снимай свои штаны. Будем дырку заштопывать. И ногу обработаем, а пока я смажу ее йодом, ты мне расскажешь, какие приемы применял.

— Бабуля, — хмыкнул мальчик, — я все правильно сделал, не сомневайся!

— Но синяк-то заработал? Снимай штаны, борец. Где там твоя коленка.

Ольга Алексеевна потянулась к тумбочке, открыла верхний ящик и достала оттуда металлическую коробку из-под конфет, которую лет тридцать назад привезла с соревнований. Эту коробку она купила в Китае. На крышке нарисована женщина в красном кимоно, рядом с ней прогуливаются две длинноногие, сказочные птицы с красным оперением. Габриэлю очень нравилась эта коробка, он нередко заглядывал к бабушке в ящик, чтобы разглядеть ее поближе.

Мальчик стянул с себя грязные джинсы и подставил коленку бабушке. Та, чем-то побрызгав на рану, протерла ее ватным тампоном.

— Щиплет?

— Неа, — помотал головой Габриэль. Он мужественно сжал зубы — мальчики не боятся боли, этому тоже его научила бабушка. Как и множеству приемов кунг-фу. Ольга Алексеевна была кандидатом в мастера спорта и внука начала обучать любимому виду боевых искусств, который практиковала сама, с ранних лет. Казалось, Габриэлю не было и трех, когда он выучил свой первый самый простой прием. Он отрабатывал его на бабушкиной подушке, потому что не было с кем сражаться. Эта подушка желто-оранжевого цвета стала его первым противником.

— Хорошо, что не щиплет. А я думала, больно будет, — Ольга Алексеевна прищурила немного поблекшие из-за возраста медовые глаза. — Ну, раз не больно, побрызгаем еще. Грязи ты на себя собрал много, лишним не будет. И косу свою запачкал. Неужто опять оторвать пытались?

— Пытались.

— Молодец, что не позволил. Ты, Габриэль, сильным мужчиной вырастешь, главное, достойным. Любить маму — не может быть стыдно, ты не слушай никого. Считаешь, что эта коса тебе нужна — носи ее гордо. Это твое достоинство.

— Правда? Бабуль, ты так считаешь?

— Считаю, — кивнув головой с серьезным выражением лица, ответила старшая Лапшина. — Помнишь, я тебе сказки читала? Так вот, во все времена мужчины носили длинные волосы. Конечно, не такие длинные, как у тебя. Покороче стригли.

— У меня самая длинная коса! — мальчик снова гордо задрал подбородок. Он сделал это так резко, что даже подпрыгнул на месте. — Ни у кого такой длинной косы нет и не будет! У меня коса будет такая же, как у моей мамы! Самая красивая и длинная в мире. Самураи ведь тоже косы носили? Да, бабуль? Я буду самураем!

— Самураи, воины, принцы, все носили, — согласилась бабушка, перевязывая ободранную в кровь коленку внука. — И все гордились. Волосы — это достоинство. Это твоя история, твое наследство. Некоторые верили, что если им обрежут косу, то несчастье ляжет не только на них, но и на весь род. Или верили, что удача от них уйдет.

— Не волнуйся, бабуль, — внук положил ручку на плечо бабушке. — Я никому и никогда не позволю отрезать свою косу. Я их всех во! Поколочу! Я им всем задам!

Глава 7

14 лет назад

— Я все-таки отрежу тебе эту косу!!!

— Нет! Нет! Ты не сделаешь этого!!!

Невысокий, худенький мальчишка десяти лет метался по трехкомнатной квартире, убегая от родного отца.

— На этот раз тебе не отвертеться! — кричал грузный Грассо, пытаясь догнать собственного сына.

В руке он держал огромные ножницы, с которыми погнался за Габриэлем.

— Ты перестанешь меня позорить! Сколько уже можно измываться над отцом! Пока матери и твоей бабки, вечной заступницы ущербленных нет, я ее отрежу! Довольно с меня!

Мальчишка отбил ногу об стол в большой комнате, но успел нырнуть под него в последний момент. Сразу за этим, под столом показалось красное, разъяренное лицо отца. Черные глаза метали молнии.

— Сколько можно меня дурить! Вылезай оттуда! Как ты смеешь! Никто из твоих братьев так не делает! Только ты считаешь себя особенным!

— Я не считаю! Не считаю! — пищал Габи, подтянув к груди худые коленки. — Это ты меня не любишь! А их любишь. И придираешься все время к моей косе!

Грассо сжал зубы и с корточек встал не колени, однако он был настолько большим, что залезь он под стол в погоне за сыном, непременно застрял бы там. Габриэль намочил мокрыми волосами стену позади себя. Еще несколько минут назад он мылся в душе. Этот процесс у него обычно занимал много времени. Промыть длинные волосы, как это делала мама, отнимало почти час. Мальчишка как раз смыл шампунь, как вдруг почувствовал, что за ним как будто кто-то наблюдает. В испуге оглянувшись, он заметил тень в проеме оказавшейся незапертой двери. Темная тень и тяжелое дыхание исчезли после того, как мальчик несколько раз моргнул. Он думал — дома никого нет, отец должен был быть на работе, бабушка с мамой уехали, сам же Габи недавно вернулся со школы — это был последний день учебы в этом году, наступили летние каникулы. Через несколько дней ему исполнится одиннадцать.

— Кто там? — негромко спросил он, и к своему ужасу услышал, как кто-то на цыпочках отходит от двери.

Схватив длинную, голубую рубашку отца с вешалки, на которой сохло белье, Габи набросил ее на худенькое тело и выключив воду, выскочил из ванной. Он быстро заглянул в комнаты — там никого не обнаружил. Наконец, мальчик зашел на кухню, посреди которой обнаружил грузную фигуру отца. Тот стоял к нему спиной.

— Папа? Это ты, — с облегчением сказал Габи.

Отец его не жаловал, но все же был родным человеком. Сегодня они на одну ночь должны были остаться вдвоем.

— Я так испугался! Я думал, это воры зашли! А почему… почему ты не крикнул, что это ты? Я так испугался…

Габи стоял в проходе, его ноги чуть ниже колен прикрывала длинная голубая рубашка, волосы были распущены, на миловидном личике нарисован испуг.

Грассо вдруг развернулся. Он встал, как-то очень странно перекрестив ноги. И яростно воззрился на сына, почти сразу стал кричать:

— Ты меня достал! Я отрежу! Отрежу эту твою чертову косу! Сколько можно вводить всех в заблуждение! Все! Все вокруг думают, что ты девчонка!

— Папа, папочка, ты опять меня будешь бить? — мальчик не дрогнул.

К побоям он уже привык. Но даже с ними, он никогда до этого момента не видел отца настолько разъяренным. Что-то случилось, наверное. Может быть, кто-то из соседей что-то наболтал. Такое тоже уже не раз было. Если раньше все больше просто посмеивались, то теперь, когда Габи начал вытягиваться в росте, шутки стали злее. Часто упоминалось, что скоро этот мальчик совсем станет девочкой. Наденет каблуки и будет краситься. Ведь внешность позволяет. Парни говорили, что у него и между ног ничего нет. Как у девчонки. Что грудь вырастет. Габи стал чаще драться. Его костяшки вечно были сбиты в кровь, на теле красовались синяки, он научился лицо не подставлять. Все свое свободное время он стал тренироваться искусству кунг-фу. Он нашел лазейку на крышу собственного дома и пробирался туда, чтобы побыть в одиночестве. И заниматься, заниматься, заниматься.

— Я тебя не просто буду бить! Ты сегодня останешься без еды и спать будешь на улице! А еще…

Отец огляделся, стреляя глазами-молниями, его дикий взгляд наткнулся на ящик, в котором мама с бабушкой держали ножи и ножницы, открыл его и, покопавшись, вытащил на свет самые большие ножницы. Этими ножницами бабушка отрезала ткань, когда хотела что-то сшить. Огромные, тяжелые, они производили устрашающее впечатление.

Габриэль никогда не убегал от отца, когда тот хотел его наказать. Сейчас мальчишка бросился наутек, спасая свое единственное богатство.

Оказавшись под столом в гостиной, Габи лихорадочно придумывал, куда бежать дальше. На улице тепло, начало июня, он может уйти и так, главное добраться до двери и открыть ее. Его выдали бегающие глаза.

— Сбежать хочешь, — прокричал отец, заметив это, — не выйдет! Я вытащил ключи из замка. Ты никуда не пойдешь, пока я не отрежу твою косу!!! А ну, иди сюда, маленький паршивец!

Огромная лапища схватила Габи за голую коленку и потащила вон из-под стола. Его тащили прямо по полу, рубашка, под которой ничего не было, задралась. Мальчик яростно начал бить ногами. В пылу драки, его голая пятка врезалась в глаз отца.

— Ах, ублюдок! — взревел мужчина и дернул мальчика со всей силы, рывком вытащив того наружу.

Габриэль запаниковал и его удары стали еще яростнее. Он уже вскочил на ноги и со всей силы бил отца по голове, мужчина же, пытаясь остановить этот поток ярости, рванул за рубашку на плече мальчика. На вороте пуговицы разлетелись в стороны, мужчина вдруг окаменел. Он покраснел и застыл, как будто внезапно осознав что-то очень ужасное и убрал руки от мальчишки. Габи же не медлил, паренек увидел, как вылетели на пол ключи из кармана отца, он подобрал их с пола, пока отец сидел на корточках, уставившись в одну точку перед собой, и бросился наутек. Через несколько мгновений босые пятки Габриэля бежали по ступенькам его подъезда. Он молниеносно достиг последнего этажа, ловко взобрался по лестнице, ведущей на крышу и, открыв дверь, юркнул в свой мир.

Глава 8

Теплый летний ветер подхватил длинные волосы Габи и взметнул их вверх. Придерживая рубашку, чтобы та не слетела с него, мальчик подбежал к самому парапету. Медовые глаза схлестнулись с солнечными лучами, а волосы и рубашка с ветром. Мальчик приоткрыл губы, пустил потоки воздуха в свои легкие. Он задыхался от слез, потекших по его еще совсем детским щекам ручьями. Тонкая фигурка непонятно как удерживалась на этом сильном ветру, концы голубой рубашки хлестали его по тыльной стороне коленей, а разорванный ворот трепыхался на плечах.

— Привет.

Габи в испуге обернулся. Нет, слава богу, это был не отец. Он увидел перед собой незнакомца. Парень несколько старше его появился из ниоткуда. Как он здесь оказался? На эту крышу никто не залазил, кроме самого Габи. Мальчик это прекрасно знал.

— Ты плачешь, — осторожно спросил незнакомец с серыми глазами и казавшимися серебряными в солнечном свете волосами.

Габриэль только сейчас сообразил, в каком виде предстал перед ним. Рубашка взрослого, ноги босые, длинные волосы, не убранные в косу, разметает ветер.

— Нет, не плачу, — буркнул он, хлюпнув носом. — Кто ты такой? И что делаешь на моей крыше?!

Габриэль с детства был гордым и смелым. Недостойный вид еще не означал, что он готов уступить свое пространство какому-то наглому чужаку. И пусть он старше, это еще не повод не врезать ему.

— Извини, — парень взъерошил волосы на своем затылке. Ему явно было неловко. — Я не хотел тебя напугать. Просто мне стало интересно, кто ты. Я вчера был в гостях у друзей. Они живут в доме напротив, если ты оглянешься, окна с розовыми занавесками на последнем этаже. Там балкон. Мы вышли покурить… и я увидел, как ты занимаешься на этой крыше. Это кунг-фу? Я угадал?

— С чего ты решил, что это я? — Габи вдруг смутился. Его еще никто не видел за тренировками. Он понятия не имел, как это выглядит со стороны. Глупо, скорее всего.

Парень показал рукой на волосы Габриэля, с которыми в ту минуту беспощадно играл ветер.

— Такие волосы редко встретишь. Но я думал, ты гораздо старше. Твои движения были очень умелыми.

Габи хлюпнул носом и отвернулся. Он почувствовал, как его щеки начинают гореть от смущения. До этого момента то, как он занимается толком не видела даже бабушка. А тут вдруг, совсем чужой человек. Парень, старше по возрасту, выглядит очень круто — модные рваные джинсы, майка. Он такой накаченный, сам скорее всего спортсмен. И вдруг пришел с желанием подружиться, потому что ему понравилось то, что делает Габи. Не привыкший к похвальбам, мальчик стал пунцовым.

— Тебе лет десять?

— Одиннадцать почти! — Габи буркнул в сторону.

— Понятно, — парень улыбнулся. — Это меняет дело! Прости, что я так, без приглашения вошел на твою территорию. Просто… Мне хотелось… Мне интересно было познакомиться с тобой.

Незваный гость переступил с ноги на ногу, ему тоже было неловко оказаться в такой ситуации.

— Как тебя зовут?

— Габи.

— Как? Ветер, прости, не слышно.

— Меня зовут Габи! — выкрикнул Габриэль, но именно в этот момент ветер, как назло, притих и его крик оказался достаточно громким.

— Очень приятно.

— А тебя?

— Меня зовут Роберт.

Габриэль решил, что теперь можно и улыбнуться. Похоже, у него появился более взрослый друг. Это так почетно!

— Очень приятно! — выпалил мальчик с длинными волосам.

— Габи, и мне приятно, — Роберт сделал шаг к нему. — Габи, но ты так и не сказала, кто тебя обидел? Я могу тебе как-то помочь?

В глазах Габриэля разом застыла преждевременная радость. Он то наивно, как ребенок, полагал, что с ним хотят подружиться, потому что увидели в нем взрослого, сильного мальчика, и этим наконец-то можно гордиться. Хоть кто-то признал, что он тоже сильный. Как же он ошибался! Поспешил! Его приняли за девчонку! Нарочно? Может быть, этот парень нарочно над ним издевается?! Может быть, он опять не один? Там, где-то за углом стоят его дружки?!

— Габи, почему ты молчишь? — тем временем парень, как будто искренне переживал за него. — Кто тебя обидел? Может быть, в полицию надо обратиться? Ты стоишь здесь, босиком, в порванной рубашке. Ты от кого-то убегала?

— Нет! — резко вскричал Габи. — Нет! Я не девочка! Я Габриэль! Габриэль! Габриэль!!!

Не в силах удержать слезы, не в силах удержать в себе обиду, Габи сорвался с места и побежал прочь, в другой конец крыши, там были коммуникационные щиты, антенны, и невысокий выступ с дверью. За ним он и спрятался. Тот угол был его убежищем. Ему некуда было бежать с этой крыши. Домой он не попадет, а на улицу выходить, чтобы снова с кем-то сцепиться, тоже уже не стоило. Довольно на сегодня! Пусть лучше этот отвратительный незнакомец уматывается с его крыши. Вместе со своими дружками!

Габи забился в свой спасительный угол, съежился в один маленький комок и сжал до боли маленькие кулачки. Он не будет больше плакать! Он будет драться! Снова весь мир против него! Ну и пусть! Он выстоит, как учила бабушка. Он справится со всем этим!

В стороне послышались осторожные шаги. Отвратительный незнакомец не собирался уходить?!

Еще секунда и парень вынырнул из-за угла. Он сразу же обнаружил пропавшего ребенка.

— Габриэль? — Роберт кашлянул в кулак. — Послушай, я хочу извиниться. Прости. Неловко как-то получилось. Не хотел тебя обидеть.

— Убирайся! Убирайся с моей крыши! Тебя сюда никто не звал!

— Послушай, — Роберт присел на корточки, чтобы поравняться взглядами с Габи. — Я честно, не хотел тебя обидеть. Твои волосы ввели меня в заблуждение. Я не ожидал, что у мальчика может быть коса.

Габриэль не выдержал. Как и отца, он ударил незнакомца голой пяткой по коленке и дал деру с крыши. Выскочив на лестничную клетку, он проскочил несколько этажей и замер у входа в свою квартиру. Если этот Роберт решит пойти по лестнице-то он зайдет домой на минуту. Пока тот не уйдет. А потом вернется на крышу.

Мальчик прислушался. Где-то наверху действительно через некоторое время стукнула крышка чердака, раздались шаги и… Что теперь? Загудел лифт!

Габи обрадовался — ему не придется заходить домой. Чужак уедет на лифте. Спустя несколько минут, Габи вернулся на крышу. Там он пробыл до самого утра. Отец даже не пытался его искать. Мальчик вернулся домой, увидев с крыши, как к дому подъехала машина такси, из которой вышла бабушка, а за ней мама. Голодный, немного сгоревший на утреннем солнце, Габриэль успел вбежать в свою комнату и переодеться. Отца он по дороге не встретил.

Глава 9

Дверь в комнату Горностая распахнулась — на пороге появилась девушка с подносом. Она уставилась на старшего брата, стоявшего в этот момент в абсолютно темной комнате у раскрытого окна и смотревшего куда-то вниз.

— Он что… — пропищала Ванесса. — Он… ты его прогнал?! Роб, ты… Ты… Ну ты совсем!

Поставив поднос на кровать, девушка тоже подбежала к окну.

— Ты его ударил?! Роберт, скажи мне честно, ты его бил?! Запугивал?! У тебя совсем совести нет!!! — Ванесса ударила маленькой ладошкой по внушительному плечу брата. — Ты в своей полиции совсем перестал быть человеком! Как ты мог! Он же такой добрый! Такой хороший! Он единственный, кто делает хоть что-то для нашего города!

Старший лейтенант молча смотрел в ту же точку. Сестра еще несколько раз ударила, но не получив никакого ответа, немного сбавила тон и снова посмотрела из окна вниз.

— Он хоть не разбился? Ты видел, куда он делся?

— Тела внизу нет, — прозвучал бледный ответ. — Я не видел.

— В смысле, ты не видел? — девушка затрясла головой. — Брр, о чем ты говоришь! — снова удар в плечо Роберта. — Ты еще и шутишь?

— Не шучу. Я не видел, куда он делся. Он уложил меня на лопатки и выпрыгнул в окно, — глухо пояснил полицейский. — Единственное, что могу сказать — внизу тела нет. Куда он делся сам понять не могу.

— Он? Габриэль тебя уложил???

Роберт еле заметно кивнул. Молодой мужчина сам был в замешательстве. Он не успел заметить, что это был за удар. Только то, как вдруг легко из-под его ног ушла земля. Обычно это он тот, кто вот так ловко укладывает противника, а потом обычно производит арест. На сей раз уложили его. Хлипкий парнишка, которого со спины можно спутать с худенькой девчонкой. А потом исчез в ночи. Куда?

Внезапно в серых глазах Роберта мелькнула яркая вспышка. Выскакивая из своей комнаты, он крикнул сестре:

— Никуда из дома не выходить!

Он так и помчался — босиком. Хоть и прекрасно знал, что вход на чердак его дома не только годами не чистили, но и на самой крыше может оказаться мелкий строительный мусор, на котором без труда можно изрезать все пятки. Пока он быстро ступал босыми ногами по ступеням лестничной клетки, в голове Роберта зазвучало эхо воспоминания. Эхо того, как шлепали две босые ноги мальчика одиннадцати лет, улепетывая от него. Преодолев всего один лестничный пролет, Роберт почувствовал, как сильно горит его лицо. Он не запыхался, ни в коем случае, организм молодого мужчины давно привык к огромным физическим нагрузкам.

Его лицо полыхало ясным пламенем совсем по другой причине.

Перед глазами летел силуэт в бледно-голубой рубашке. Она болталась на мальчике, бежавшем босиком по крыше в ярких солнечных лучах. Длинные волосы ребенка еще не до конца просохли, высохли только на макушке, где начали закручиваться красивыми завитушками.

— Нет! — резко вскричал Габи. — Нет! Я не девочка! Я Габриэль! Габриэль! Габриэль!!!

Мальчик исчез из его головы вместе с фантомом воспоминания, как только полицейский добрался до двери на чердак, навалился на нее плечом и выдавил немного прилипшую к косяку железную заслонку из-за года в год образовывавшейся здесь ржавчины. Фантом мальчика растворился в его голове, а сознание получило свою порцию удовлетворения — он не ошибся. На серой, покрытой холодным лунным светом крыше, на самом ее краю сидела худенькая фигура в черных одеждах.

— Ты не ушел, — крикнул Призрачному Роберт и медленно направился в сторону того, кто решил его подождать здесь в это время.

— А ты догадался, — Габриэль Грассо не повернулся, он так и остался сидеть к нему спиной.

Горностай чуть слышно хмыкнул — вне всяких сомнений, у руфера есть план отступления, если что, он просто спрыгнет. Вопрос — куда?

— Почему же ты не ушел? — спросил Роберт, дойдя до края.

Старший лейтенант немного качнулся вперед — к его сожалению, он не увидел ничего, что можно было использовать, чтобы как-то уйти с этой крыши. Как и прийти.

— Ну… — руфер покачнулся, Роберт невольно дернулся в его сторону и молниеносно достигнув парня, ухватил того за шкваринк и в то мгновение, как он осознал это — рывком затащил Призрачного подальше на крышу.

Горностай проделал это настолько быстро, потому что не ожидал, что руфер не спрыгнет и позволит себя поймать. Он проделал это настолько быстро, что в этом рывке повалил их обоих на пол. Непреднамеренно он придавил своим телом Призрачного.

— Эй! — Габриэль нисколько не смутился, наоборот, даже развеселился. — Господин полицейский, — медовые глаза засияли, отвечая луне своим солнечным светом, — это уже входит у вас в привычку.

Роберт не пошевелился. Он продолжил давить своим телом на Грассо.

— А ты не пытайся убежать каждую секунду.

— Но я же сейчас не пытался, — руфер попробовал пошевелить плечами — безуспешная попытка, слишком сильным оказался его противник.

— Ты пытался чуть раньше.

Руфер мелодично рассмеялся. Снова запах розовых роз обнял ноздри полицейского.

— И что вы будете со мной делать? Арестуете? Вам же не за что. Я не вламывался к вам в дом, меня пригласили. Ванесса…

Горностай перехватил вырвавшуюся тонкую руку руфера за запястье и припечатал ее к полу. «Это уже входит у вас в привычку» — слова отозвались пульсацией в его голове.

— Тебе лучше не трогать мою сестру, — рыкнул он сквозь зубы.

Но позы не изменил. Габриэль Грассо продолжал лежать под ним полностью обездвиженный.

— Я и не трогаю! Вы же видели! Это не я. Просто попросил ее не кричать. Я бы даже не подумал притрагиваться к ней. Это неуважение, как минимум.

— Все никак забыть ее не можешь? — вдруг произнес старший лейтенант, сверкнув серыми глазами. — Об уважении надо было раньше думать. Когда ты приставал к ней.

— Я?! — руфер, казалось, искренне удивился. — Я приставал к вашей сестре? Этого не может быть!

— Не ври, нет смысла. Ты познакомился с ней, когда ей было всего тринадцать!

— Я? О чем вы говорите, това…

— Она мне все рассказала, не увиливай!

Взгляд Габриэля судорожно забегал по лицу и напрягшейся шее полицейского. Парень явно силился вспомнить что-то. Наконец, Горностаю надоело это ожидание, и он с силой ударил по полу рукой, удерживавшей запястье беглеца.

— Не делай вид, что не помнишь. Она бредит тобой с тех пор! Лучше перестань морочить ей голову!

— Я… я не… — руфер против воли начал заикаться. — Я не… я не делал ничего! С чего вы взяли? Эту девушку я увидел впервые в своей жизни. Ну в смысле, первый раз в сети, когда она написала мне про вас. А потом, то есть, сейчас, теперь, у вас дома…

— Еще скажи, — глухой голос Роберта рухнул прямо на лицо пораженного Габи, — что и меня ты не помнишь!

Глава 10

11 лет назад

— Поешь сперва, потом пойдешь! Габриэль! — не слишком строго пожурила мать сына.

— Совсем распоясался! Чем дальше, тем более неуправляемый!

Грассо старший стукнул кулаком по кухонному столу. Воскресный завтрак грозил завершиться раньше положенного. Габи наспех засунул по оладушку за каждую щеку и запил их половиной кружки чая.

— Чего вы накинулись на парня? — вмешалась Ольга Алексеевна, положив несколько блинчиков на бумажную салфетку и завернув их в несколько раз. Упаковав еду, она пододвинула ее любимому внуку. Тот сцапал угощение и засунул его в карман широких байковых штанин, которым в том числе не удавалось скрыть его чрезмерную худобу. — Ему четырнадцатый год пошел. Уже взрослый совсем. Что ему с нами сидеть? Пусть лучше с друзьями гуляет.

— Шпасибо, бабушка, — выговорил Габи с трудом, пытаясь изобразить из себя хомяка, припрятавшего съестное на потом и за щеками, и в карманах. — Шпасиба, мам! Я пойду?

— Не забудь, что вечером мы идем на день рожденья к твоему брату. Женька тебя позвал, специально перезванивал, чтобы уточнить, что ты придешь.

— Я прыду, — пытаясь и прожевать, сказать и засунуть одновременно в рот еще один оладушек, пробубнил Габриэль.

Мальчишка наклонился, чтобы поцеловать масляными губами бабушку в щеку, затем маму, отцу махнул рукой и был таков.

— Попробуй только опоздать! — погрозил отец кулаком ему вслед.

— Не опождаю! — донеслось из коридора, а затем раздался стук двери.

Габи поспешил по ступеням вниз. С последнего конфликта с отцом прошло несколько лет. Это было серьезно для них двоих. И хоть отец не перестал его ругать за дело и просто для профилактики, с тех самых пор к косе больше не приставал. Габриэль этого не понимал, но был рад тому, что обстоятельства сложились именно таким образом. Косу он бы все равно не дал себе отрезать. Он бы лучше сбежал из дома, но не позволил бы. После того дня, когда они последний раз очень сильно повздорили, когда Габи через сутки вернулся домой, отец больше не поднимал тему косы. Мужчина вернулся чуть позже, чем приехали его жена с матерью, вернулся с таким лицом, словно не только не спал всю ночь, но и будто бы пережил что-то очень серьезное. Мама даже решила, что умер кто-то из друзей Грассо. Когда он услышал голос Габриэля, схватился за сердце и матери пришлось вызвать неотложку. Маленький Габи жутко перепугался, что это из-за того, что он поднял руку на собственного отца. Как только Грассо вернулся из больницы, сын попросил у него прощения и поклялся себе больше никогда, ни при каких обстоятельствах с ним не драться. Если что, он лучше просто убежит, но с отцом драться не будет.

Габриэль выскочил из подъезда и поспешил в соседний двор, там его уже ждали. Один парень, с которым он договорился сходить на стрелку, а тот за помощь обещал подсобить деньгами. На эти деньги Габи планировал купить подарок для сводного брата.

С того времени, как он стал тренироваться на крыше, после случайной встречи с незнакомцем, постепенно весь двор и даже за его пределами гудел мифами о парне с косой, который ежедневно как полоумный занимается кунг-фу на крыше. Подняться к нему никто так и не решился, видимо, его искусство было оценено в конечном итоге довольно высоко. Далеко не все знали, кто он. Некоторые даже считали, как и тот парень, что он девушка. Болтали всякое. Но те, кто знал правду, периодически находили его и обращались за помощью. Теперь Габриэль стал участвовать в драках почти постоянно, поэтому был вынужден придумывать не только новые приемы, но и разные средства защиты.

Юркнув в подворотню, парень с косой добежал до третьего по счету подъезда зеленой многоэтажки и остановившись возле него три раза свистнул. На сигнал через некоторое время откликнулся другой парень, по виду он был немного старше Грассо.

— Че как, приэт, — пожав руку худосочному Габриэлю, поздоровался второй.

Он был рыжим, высоким и таким же худым. Собственно, в этом и была проблема. Парня нередко дразнили за его вид ботана и заучки, в последний раз по этому же поводу вызвали на стрелку. Не пойти он не мог — проигнорировать нападение означало усугубить ситуацию в разы. А поскольку рыжий был отпрыском состоятельных родителей, он предпочел поступить именно так, как учили его они — купить защитника.

— Где стрелка? — деловито поинтересовался Габи.

— На пустыре. Где обычно они это делают. За гаражами, — поправив очки на веснушчатом носу, ответил рыжий.

— Без аванса не пойду, — заявил Габриэль.

— Сколько?

— Тридцать процентов, тогда пойдем. И покажи, что у тебя есть остальное.

Рыжий высморкался в салфетку, припрятанную в кармане джинсов, вытер нос, положил ее обратно и достал из другого кармана несколько купюр. Две из них он передал Габриэлю.

— Это остальное, — продемонстрировав оставшиеся деньги, рыжий убрал их в карман. — Теперь ты идешь?

— Иду, — кивнул Габи. — Но и ты идешь. Клиент должен видеть результат.

Парни кивнули друг другу и направились к гаражам. За ними прятался небольшой пустырь, на котором действительно нередко происходили драки и выяснение конфликтов. Возле гаражей Габриэль свернул в еще один закуток, откуда спустя несколько секунд вернулся с довольно длинной деревянной палкой.

— Так ты знал? — выдавил из себя рыжий. Он хотел показать смелость, рассмеяться, продемонстрировать безразличие к происходящему, но на деле трясся так сильно, что уже почти не мог говорить.

О парне с косой ходило много слухов во дворе, а в жизни он оказался невысоким, щуплым, почти девчонкой. Откуда в этом теле взяться силе, чтобы одолеть его обидчиков? Однако его «телохранитель» с тонкой палкой наперевес смело отправился дальше, ни на мгновение не засомневавшись в своих действиях. Рыжему только оставалось пойти следом.

На пустыре их ждали двое.

Через несколько часов Габриэль нажимал на звонок в дверь квартиры, где жил его третий сводный брат, самый близкий к нему по возрасту. Островский район, улица Гагарина сто восемь. Мальчик редко заходил по этому адресу, но по требованию сурового отца, старался иногда встречаться со сводными братьями, которых у него было аж трое. Евгений Грассо был сыном от второго брака, а другие двое были еще старше, от первого. Первую жену Грассо старшего не любили вторая и третья только потому, что в обоих последних браках мужчина постоянно навещал первую жену. Постоянно сравнивал с ней остальных, ставил в пример. Именно поэтому сыновья от третьего брака и от второго больше дружили друг с другом, а с братьями от первого старались пересекаться как можно реже. Ситуация еще больше усугублялась тем, что братья от первого брака выросли парнями крупным, в отца, а Габи к своему тщедушию и косу носил.

Дверь распахнулась, на пороге появился молодой человек семнадцати лет.

— Габи! Ты! Сколько можно ждать, все уже собрались!

Резко поймав младшего брата за грудки, Евгений подтянул его к себе и шепнул на ухо:

— Осиповичи всем скопом уже здесь! Выручай!

Евгений к своему семнадцатилетию уже был прекрасно сложён, был высок и спортивен. Он периодически посещал бассейн и плавание благотворно сказалось на его фигуре. Плечи были несколько крупнее, чем должны были бы у такого жилистого парня, это особенно нравилось девушкам, поэтому в последнее время он участил тренировки, надеясь тем самым стать более популярным.

— Прости, — пискнул Габриэль, немного поморщившись.

Подтаскивая к себе, брат его приобнял и сам того не зная, нажал на рану, которую Габи успел получить в утренней драке. На черной майке проступило бордовое пятнышко. Мальчишка, быстро почувствовав, где на его теле намокла и прилипла к коже одежда, прикрыл ее рукой.

— Прости, что опоздал. Прости, я еще и без подарка.

— Забудь! Твоя мама и отец принесли уже подарок. Я считаю, что он и от тебя. Пошли скорее!

Старший брат затащил младшего вглубь двухкомнатной квартиры. За большим столом собралось много народу. Те, кто не поместился, вынужден был стоять рядом. Габи увидел отца и мать, бабушка не пошла, она еще днем тактично всех предупредила, что плохо себя чувствует. Габриэль прекрасно знал, почему бабушка отказалась — эта семья была для нее чужой, а еще Ольга Алексеевна недолюбливала двух первых жен своего зятя. Но внешне этого никогда не показывала, если поступали приглашения — аккуратно ссылалась на разного рода болезни, которых в ее здоровом организме отродясь не было.

Подле отца сидели его два первых сына. Дези и Александр. Оба дородные, широкоплечие, толстощекие — две копии его отца. Рядом с ними их мать — Мария Николаевна. Ее сыновья глумились над едой на столе, перешептываясь и тыкая пальцем в салаты, сравнивали их с помоями. Мария Николаевна или даже отец не думали их останавливать. Арина Степановна, слава богу, их не слышала, она металась между кухней и гостями, принося новые напитки и угощения. Здесь были и родственники Мицкевичей, бабушка и дедушка Евгения, еще какие-то люди.

Пока Габи стоял в проходе, к нему со спины подошел брат и прошептал так, чтобы услышал только он:

— Свечи задую и свалим отсюда. Я тут с одними девчонками познакомился, недалеко живут. Со мной пойдешь.

Глава 11

— Габи, эй, валим! Валим, пока нас не спалили!

Женя ухватил младшего брата за майку на боку и потащил того в сторону выхода. Габриэль по своему обыкновению не успел дожевать сочный кусок пирога и только и смог, что затолкнуть его в рот как можно глубже, естественно, тут же подавившись и закашлявшись. Тринадцатилетний мальчишка раздул от нехватки воздуха с детства впалые щеки и покраснел. Уже на лестнице брат заметил, что Габи нехорошо и только тогда остановился, затем похлопал несчастного жадину по спине.

— Сколько тебе тетя Алена говорила? Не жуй на ходу! Не мог в карман засунуть?

Габриэль, согнувшись пополам, с трудом откашлялся и тогда с надрывом оправдался:

— Если бы ты меня силой из-за стола не вытаскивал, я бы поел нормально.

— Если сейчас не пойдем — не успеем. К тому же, меня достали придурки Осиповичи.

Евгений в последний, контрольный раз долбанул ладонью брата по спине:

— Все? Ты в норме? Погнали тогда!

— В норме, — проворчал Габриэль, тут же рука Евгения схватила его за запястье и с силой дернула за своим хозяином. Парни помчались вниз по лестнице. Преодолев пять этажей, оба выскочили из подъезда в темноту.

Габи побежал за братом.

— Куда мы идем, хоть скажешь?

— Сейчас! За этим продуктовым будет дом — там девчонка одна живет, мы договорились, что она придет с подругой.

Парни преодолели двор, обежали стороной магазин и оказались на довольно оживленной улице. Евгений передвигался уверенно, очевидно четко знал направление. Они остановились через несколько минут у пятиэтажного дома. На крыльце одного из подъездов действительно стояли две девушки. В свете уличных фонарей было довольно трудно разобрать их настоящий возраст. Девушки были примерно одного роста, одна в джинсах и майке, на ее голове была туго стянутая в хвост пышная копна рыжих волос. Вторая в коротком платье и с серебряной косой за спиной. Эта вторая первой заметила приближающихся братьев, что-то шепнула своей подруге и тут же прыснула в кулачок. Девушки игриво рассмеялись.

— Привет! — с ходу поздоровался Евгений, едва успев затормозить перед ними.

— Привет! — ответила рыжая.

Видимо она была той, с кем был знаком Женя. Девушка кивнула головой в сторону Габи:

— Это твой друг?

— Это мой брат! — гордо ответил Женя. — Габи, Габриэль. А это Оля и…

— Меня зовут Несса, — поздоровалась девушка в платье. — А это нормально, что парень носит косу? Она длиннее, чем моя.

Габи понравилось, как новая знакомая произнесла это. Без издевок, как это обычно звучало от чужих ему людей. Она как будто даже произнесла это с уважением.

— О! — Женька рассмеялся. — Ты зря затронула эту тему! Ты очень рискуешь!

— Почему? — Несса распахнула и без того большие, выразительные серые глаза.

— Потому что мой младший брат почти каждый день дерется со всеми, кому она не по душе. Поверь — этот парень спуску не даст никому, хоть и выглядит таким хлипким. Габи за свою косу уже не мало переломал хребтов всяким умникам.

Теперь настала очередь Габриэлю отводить в сторону смущенный взгляд.

— Правда? А я совсем не хотела ничего плохого сказать. Мне просто стало обидно, что у тебя она такая толстая и длинная, гораздо длиннее, чем моя.

Габриэль еще больше отвел взгляд, сделав вид, что с особым интересом рассматривает дыру в асфальте у себя под правой ногой.

— Я понял. И не обиделся совсем, — пробурчал Габриэль.

— Ну вот! Вы нашли общую тему для разговора! — обрадовалась рыженькая Оля. — Так, что мы будем делать? Вы куда-то нас поведете?

— Я не могу надолго! — выпалила Несса, и тоже смутилась, не меньше Габриэля. — У меня… У меня брат строгий, если через полчаса домой не вернусь — будет сильно ругать.

Женя усмехнулся, парень гордился своими крепкими мышцами, натренированными частыми походами в бассейн, он упер руки в боки:

— Не волнуйся, если опоздаешь, разберемся мы с твоим братом!

— Он взрослый, ему уже семнадцать лет! — гордо заявила Несса.

— Ну и что? — легкомысленно парировал Женька, почесав через майку кожу на своей груди. — Мне сегодня тоже семнадцать исполнилось!

Парень был горд своим возрастом, но не смог скрыть некоторого смущения, поняв, что противник может оказаться достойным.

— О! Так у тебя день рожденья! А почему ты нас не позвал? — сразу подцепила его Оля.

— Как не позвал? Вы уже здесь! Ну раз уж далеко вы не хотите, то предлагаю обойти этот дом, за ним есть неплохая площадка и качели. Идем?

— Идем! А мороженное в честь дня рождения будет? — Оля подхватила подставленную руку Женьки под локоть, и парочка отправилась во двор первой, за ними друг рядом с другом пошли смущенные Габи и Несса.

— Тебе сколько лет? — негромко спросил Габриэль.

Спутница оценила попытку наладить контакт, поэтому миролюбиво ответила, поправив при этом выбившийся из косы локон:

— Мне тринадцать. А тебе?

— И мне, — честно ответил мальчишка. — А твоей подруге?

С минуту девушка не отвечала, шла молча, потом все же подала голос:

— Тебе понравилась Оля?

— Мне? Нет! С чего ты взяла?

— Ну, ты спрашиваешь, сколько ей лет.

Габриэль замялся, у него был не слишком большой опыт общения с девушками наедине:

— Просто мне показалось, что она выглядит старше. Поэтому спросил.

— А… а я подумала…

— Нет! — быстро ответил Грассо. — Ты неправильно подумала. Я просто спросил.

— Оле шестнадцать. Все нормально, я поняла, не переживай.

Несса, которая шла рядом с Габриэлем, коснулась пальцами его запястья. Парень от неожиданности отдернул руку. Они уже успели шагнуть в темную подворотню, и эта темнота скрыла покрасневшие щеки обоих подростков.

— Я действительно считаю, что у тебя очень красивая коса, — еще тише сказала Несса Габи.

— Спасибо.

Первая пара уже изрядно отдалилась от них, и первой заняла качели. Евгений толкнул несколько раз Ольгу, та на качелях взмыла в воздух, и крикнула отставшим:

— Эй вы, малолетки! Где вы застряли? Идите сюда!

Габриэль с Нессой только показались из темного пятна в подворотне, но уже через несколько секунд позади них образовались еще четыре тени.

— Идите, идите, малолетки! — выкрикнула одна из теней недавно огрубевшим мальчишеским голосом. — Какая короткая юбочка, видели, а? У нашего скакуна с косой! Уложим его и с девочкой поиграемся! Наконец-то мы тебя нашли, какая удача!

Двое на качелях не успели толком понять, что произошло. Просто в один момент кто-то из темноты толкнул в их сторону Нессу, девушка оступилась и упала на колени прямо у ног подруги, а в сгустке теней уже началась какая-то возня. С качелей, попадавших аккурат под свет уличного фонаря, были видны только головы теней, передвигавшиеся словно в каком-то пьяном танце и издававшие разные звуки. Кто-то то неприлично матерился, кто-то ахнул, будто бы его кто-то бил.

— Они же его убьют… — простонала Несса, с ужасом глядя на танец неизвестных теней.

В этой темени, в сутолоке, невозможно было разобрать, кто кого бил. Оля толкнула Евгения в плечо:

— Помоги же ему! Там же твой брат!

Но парень не сдвинулся с места. Он словно находился в шоковом состоянии, бессмысленно уставившись на драку неизвестных, почему-то железной хваткой держался за металлическую цепь качелей.

— Я поймал его! — кто-то выкрикнул из толпы дерущихся. — Вот! А! Нет! Ау…

Только показавшаяся чья-то голова, тут же исчезла в сумраке. Раздался звук чего-то упавшего и вдруг все стихло.

— Я пристукнул его, — кто-то победно возвестил, хлюпнув разбитым носом. И сразу за этим издал удивленный «ох».

Одна из теней выскочила из темноты на свет и словно это был маленький проворный зверек, бросилась наутек. Ребята у качелей только успели заметить длинную косу в полете, когда Габи скрывался за поворотом.

— Лови его! Туда! Туда!!! — разом закричали тени и ринулись за беглецом. Как только и они скрылись из виду, в мирном до того пространстве двора снова воцарилась тишина.

— Что ты стоишь?! — Оля еще раз толкнула в плечо застывшего друга. — Они погнались за твоим братом! Ему помочь надо!

— А? А… д-да…

Евгений, как будто только что опомнившись от длительного сна, медленно, сгорбившись побрел к повороту, зашел за него и через минуту вернулся.

— Там… уже никого нет, — не выходя из состояния полнейшего душевного потрясения, проблеял именинник.

Ольга к этому времени уже помогла подняться на ноги Нессе, девушки осматривали разбитые коленки последней.

— Ванесса? — из того темного угла, где только недавно состоялась драка неизвестных нападавших с Габриэлем, на свет вышел молодой человек с короткими, почти белыми волосами на голове. — Это что? — парень недовольно ткнул пальцем в сторону разбитых коленей девушки в платье.

— Роберт! Роб! Хотя бы ты помоги! Они же его убьют!

— Кто кого убьет? О чем ты? И что это за тип обтирается рядом с твоей подругой? Чем вы здесь занимаетесь?!

— Роб! Роберт! Подожди, — Ванесса бросилась к молодому человеку. — Мы только что пришли сюда. С нами был мальчик. На нас напали хулиганы, он меня оттолкнул, они его ударили, а потом он побежал туда, а мы остались здесь… А это его друг… и… и мы не знаем, что делать!

Девушка в платье закрыла лицо ладошами и разрыдалась на груди у Роберта.

— Подожди. Кто тебя толкнул и где он?

— Он меня оттолкнул! Они хотели его побить, а потом и меня! А он убежал и увел их за собой! Роб! Он один! Он маленький!

— Маленький?

— В смысле, невысокий! И худенький, а их много, ему с ними не справиться.

— Справиться, — неожиданно подал голос молчавший до этого Женя. — Габриэль самый крутой в своем дворе. Его постоянно просят поучаствовать в драках.

— А ты, друг, — обратился Роберт к Жене, — чего здесь стоишь? Его там бьют, а ты здесь прохлаждаешься?

— А я… — снова замямлил именинник, — не успел. Я пошел, а они уже… убежали. Я не видел, куда.

— Роберт! Роб, ну, мы должны ему помочь!

— Так, — молодой человек схватил Ванессу за плечи, немного встряхнул, — сначала я отведу тебя домой, а потом решу, идти ли мне его спасать. И как я, по-твоему, его узнаю?

Парень хотел уже увести девушку с площадки, однако та его остановила:

— Очень легко! Очень легко, Роберт! Ты его узнаешь, где угодно! Он очень красивый, невысокий и у него длинная коса. Очень длинная, гораздо длиннее, чем моя!

Глава 12

Длинная коса… Переваривая услышанное от сестры, Роберт вышел на улицу, в кармане джинсов он припрятал складной нож — к сожалению, это было единственное оружие, доступное молодому человеку в тот момент.

Где искать этого парня? Куда они побежали? Горностай принял решение обойти свой район и закончить поиски в Стахановском, этот парень, который обтирался возле его сестры с подругой, сказал, что тот, с косой, живет на Стаханчике. Полчаса Роберт провел в бессмысленных поисках по темным улицам и подворотням. Он так никого и не нашел. Пришлось отправляться на Ново-Садовую. Там должен жить тот, кого он искал. Времени уже прошло достаточно, нужно было спешить, поэтому Горностай запрыгнул в пятнадцатый автобус — так было быстрее. Искать пути, по которым парень с косой мог добираться до своего дома — было дурацкой затеей. Путей могло быть множество — главное, это его конечная цель. Так или иначе, с погоней или без, пацан будет стремиться попасть к предкам.

От остановки автобуса до первой подворотни нужно было пройти не менее пятисот метров. Не зная в принципе куда направляться, Роберт отправился туда. Но не успел достигнуть дома, как услышал то, что искал. Приглушенный мат нескольких парней, он раздавался сразу из-за угла. Горностай ни на мгновение не задумываясь, зашел за этот угол. Здесь несколько теней согнулись над кем-то неизвестным.

— Что, малыш, испугался?

Роберт притаился, решил сперва послушать их разговор.

— Ты же смелый такой! Чем ты там махаешь? Палкой?

— Ага, меня приложил, теперь синяк будет!

— А я хромаю теперь! Давайте кастрируем этого уродца!

— Кастрируем? — злобно расхохоталась одна из теней. — Чтобы кастрировать, он должен быть пацаном, а не бабой. Косы ведь только бабы носят! А че, пацаны? Среди вас петухов нет? А то мы одеженку с него быстро стащим. Личико-то у мальчика очень симпатичное, если бы не небольшой… — тень снова расхохоталась, — ой, не могу! Короче, если бы не небольшой недостаток, мы бы им побаловались. Но лично я не петух.

— Я тоже нет.

— А че? Вы так говорите, будто бы я… Них…ра! Сами с ним этим занимайтесь!

Стоя в темноте, на небольшом расстоянии от хулиганов, Роберт нахмурился. Парню очень не нравилось, что он не слышал возражений или хотя бы ругательств со стороны того, кого они сейчас обсуждали. Загнанный в угол паренек не только не издавал ни звука, но почти в полной тишине, нарушаемой лишь разговорами теней, не было слышно даже его дыхания. Горностай резко вышел из своего укрытия:

— Старший лейтенант Ермолаев, ваши документы! — рявкнул он как можно строже.

— А?

— Чего?

Тени сразу не сообразили, что именно прозвучало за их спинами. Роберт понимал, что противостоит как минимум троим неизвестного возраста и, возможно, чем-то вооруженным. Горностай догадывался, сейчас они видят лишь его силуэт, поэтому потянулся за спину, как бы за пистолетом, моментально этим движением вызвав панику.

— Ваши документы! — повторил он еще строже и резко дернул рукой.

Тени бросились наутек. Топот шести ног раздался эхом в пустой в это время суток подворотне. Роберт подождал, чтобы убедиться, что убежали все и лишь тогда подошел к последней тени, которая, скрючившись лежала на земле.

— Эй, — позвал он, дотронувшись до паренька, — ты живой? Помощь нужна?

В ответ по-прежнему не раздалось ни звука. Роберт ощупал тело, было слишком темно, чтобы что-то увидеть. Его пальцы коснулись худой руки, затем плеча, почувствовалась майка с коротким рукавом. Он задел липкое пятно — вместе с этим в тишине прозвучал еле слышный стон.

— Эй, ты ранен?

Понимая, что паренек жив, он все равно нашел его шею и нащупал пульс, удары сердца были слишком слабыми.

— Черт возьми, — процедил сквозь зубы Горностай. — Угораздило же тебя. Так, послушай, я не вижу, в каком ты состоянии. Я попробую поднять тебя на руки и вынести на свет. Если задену рану или у тебя что-то сломано, ты почувствуешь боль — не молчи. Постарайся дать мне знать, я не хочу причинить тебе еще больший вред.

Семнадцатилетний парень попробовал просунуть руку под шею мальчика, но тут же получил слабый удар по кисти. Затем было брошено невнятное мычание.

— А, я понял, — Роберт, получалось, кивнул сам себе, — ты не знаешь, кто я. Ты сегодня помог одной девочке, увел этих уродов за собой. Я ее брат. Она попросила меня найти и помочь тебе. Так пойдет?

Не дождавшись ответа, Роберт еще раз попробовал просунуть руку под тело и снова получил слабый удар по запястью. Остановившись на секунду, он сделал третью попытку, проигнорировав сопротивление своего подопечного, все-таки поднял того на руки.

— Ты можешь быть против, но я сделаю это. Обещал сестре.

Его ноша оказалась слишком легкой. По словам Нессы мальчишке должно было быть где-то тринадцать. Так вот почему она так переживала, мальчик был настолько невысоким и худеньким, что в темноте больше походил на ребенка, нежели на подростка.

— Потерпи, я помогу тебе.

Роберт, не прилагая особых усилий, вынес парнишку под свет уличного фонаря. То, что он увидел, не мало шокировало его. Мальчик, почти потерявший сознание у него на руках, был весь измазан в собственной крови. Руки, которые он пытался сжимать в кулачки, красивое лицо, кровь текла из носа, запеклась на его губах.

— Твою мать, — выругался Горностай.

В обычной жизни он не использовал мат, но ситуация была настолько шокирующей, что он не мог удержаться.

— Эй, ты слышишь? Парень! Не умирай! Я сейчас тебе помогу!

У него были заняты руки. Роберту казалось, что, если он опустит мальчишку на землю хоть на секунду, тот перестанет дышать. Узкая грудная клетка парня с косой почти совсем не поднималась.

Опустить все же пришлось. Он должен был позвонить. Присев он пристроил легкую ношу на одно свое колено, вытащил из кармана кнопочный мобильный телефон и набрал номер скорой…

* * *

— Еще скажи, — глухой голос Роберта рухнул прямо на лицо пораженного Габи, — что и меня ты не помнишь!

— Почему же? — Габриэль вдруг открыто улыбнулся. — Голос твой я хорошо запомнил. Старший лейтенант Ермолаев.

Горностай пораженно заморозился. Серые глаза танцевали по миловидному лицу пойманного руфера.

— У меня просто не было возможности тебя отблагодарить. Но вот сейчас она появилась. Спасибо.

— Что? — Роберт несколько раз моргнул, пытаясь осознать, вправду ли слышал то, что только что прозвучало.

— Спасибо, — улыбка продолжила сиять в ответ на его мысли. — Спасибо, что позаботился обо мне тогда. Я порядочно провалялся в больнице.

— Ванессе говори спасибо, — проворчал старший лейтенант и неожиданно отпустил Призрачного.

Полицейский даже немного отошел от него, однако сделал он это в сторону единственного выхода с этой крыши.

Габриэль и не подумал убегать. Пожевав нижнюю губу в легком недоумении, руфер грациозно изменил позу и сел по-турецки.

— Ванессе? Ах, да. Ты что-то тогда говорил такое. Но я не соглашусь с тобой, — Габи погладил рукой свою длинную косу. — Мне на выручку пришел именно ты. А не она. И не кто-то другой. Ты пошел выручать совершенно чужого тебе человека. Просто потому, что тебя попросили.

— Не просто, — нахмурившись оборвал Призрачного Горностай.

Он встал спиной к двери и лицом к беглецу. Сложил руки на груди, полагая, что угрожающая поза сможет испугать последнего. Выглядел со стороны он действительно устрашающе, ростом высок, хорошо накачан, старший лейтенант нередко не участвовал в драках, потому что противник был слишком напуган его внешним видом. И этой решимостью в холодных, серых глазах.

— Она просила. Сказала, ты ей помог, увел нападавших за собой.

— Ерунда, — фыркнул Призрачный, — это были мои проблемы. Девушка была здесь ни при чем. Она просто схитрила и не сказала тебе об этом. Так что, это счастливое для меня стечение обстоятельств. Как видишь, — руфер проворно вскочил на ноги, — я никому не морочу голову.

Габриэль легкой походкой прошелся по крыше взад и вперед. Он ступал бесшумно, по дороге без конца поглаживая свою косу. Казалось, будто бы парень над чем-то упорно раздумывает.

— Я так понимаю, отсюда ты меня не выпустишь и серьезно намерен, — руфер сделал короткую паузу, красноречиво посмотрев на полицейского, — не смотря на наше старое знакомство, затащить меня в участок, хоть и понимаешь бессмысленность этого предприятия?

— Ну, — буркнул Горностай.

— При этом, ты человек слова?

— Это здесь каким боком?

— Ну, таким, что ты, к примеру, не допустишь того, чтобы я погиб?

— Не понял…

Они сорвались одновременно. Руфер в долю секунды достиг парапета и вскочил на него. Несколько локонов волос Призрачного подхватил ветер в момент, когда Габи посмотрел в бездну, открывшуюся у него под ногами. Горностай не заставил себя ждать. Он снова не успел затормозить, подлетев к Габриэлю, обхватил того в районе талии руками и с силой придавил к себе.

Даже в такой позиции Габи умудрился вывернуться, молниеносно, не вырываясь из рук старшего лейтенанта, повернулся к тому лицом и спрыгнул с парапета в сторону Роберта, повиснув у того в объятьях.

— Я давно хотел тебе сказать… — перейдя на хриплый шепот, сообщил Призрачный, — что не могу с тех пор перестать думать о тебе…

Габриэль, поймав удачный момент, подтянулся немножечко вверх и коснулся маленькими, розовыми лепестками своих губ приоткрытого в удивлении рта полицейского. Габи провел кончиком своего острого язычка по внутренней стороне верхней губы Роберта.

От неожиданности, хватка полицейского все же ослабла. Этого юркому зверьку с косой хватило — мгновение, и он выскользнул с крыши через дверь.

Глава 13

— Роб, ты расскажешь, куда убежал вчера ночью?

Старший лейтенант вошел в кухню собственной квартиры, где над сковородой у плиты колдовала Ванесса. В воздухе витал аромат горячей яичницы и поджаренного белого хлеба. За столом у стены уже успел устроиться Эдик. Младший брат в этот день пропустил занятия спортом, и пытался доспать еще несколько минут, приткнув плечо и голову к стене. Он с видимым удовольствием вкушал ароматы, витавшие по помещению и, судя по счастливому выражению лица, перекатывал из угла в угол в своем сознании приятные воспоминания.

— Да, мне тоже интересно знать, — не поднимая век, поддакнул Эдуард Горностай. — Ты договорился с ним? Я уже представляю себе, как Габриэль будет заходить к нам в гости!

— Ты можешь позвать его к нам сегодня вечером! — добавила Ванесса, раскладывая яичницу по тарелкам. — Я приготовлю что-нибудь вкусненькое! Могу твои любимые оладьи с сыром! А, Роберт?

Девушка обернулась, но не увидела старшего брата там, где он стоял секунду назад. Пока она говорила, Роберт успел поморщиться в ответ на прилетевшие в его сторону расспросы и покинуть кухню. Он залез в душ, скинув всю одежду с сильного, взмокшего тела на пол и пустил ледяную воду. Вот уже несколько часов, как молодой мужчина чувствовал себя не в своей тарелке. Не давал покоя ночной разговор. Образ Призрачного руфера и его слова отбивали чечетку в голове полицейского. Он продолжал эту бесполезную борьбу с самим собой. Надо было что-то решать, это дело слишком затянулось, а с него будет большой спрос на службе. Руфер давно уже стал огромной занозой для всех. По-хорошему, ему уже предлагали сфабриковать любое обвинение и запереть того за решетку.

Стоя под ледяным душем, Роберт запрокинул голову назад и позволил холодным каплям обнять свое лицо. Вода попадала на скулы, на высокий, упрямый лоб, стекала по закрытым векам, но особенно чувствительно она покрыла зону губ. С ночи тонкую бледно-розовую кожу на них как будто саднило, непривычное ощущение для Горностая никак не хотело его отпускать. Сцена, как тонкий силуэт, приятно пахнущий розовой водой, спрыгнул с парапета к нему в объятья, как маленькие лепестки чужих розовых губ коснулись его кожи, то едва скользнувшее по ним чужое тепло, будили в молодом полицейском повышение температуры его мощного тела. Он переступил с ноги на ногу, одновременно желая прогнать и усилить это чувство, стянувшее комок возбуждения к зоне паха.

Накануне, когда произошло это прикосновение, проникновение в его личное пространство, неожиданно в его голове все части паззла соединились. Он никак не мог понять, почему же его тянуло с такой силой к этому делу. Почему постоянно преодолевало желание под любым предлогом прикоснуться к Руферу. Почему эти прикосновения становились настолько приятными для него и каждый раз на некоторое время лишали его возможности трезво думать.

Почему он с такой силой раздражался, когда увидел плакаты с изображениями Габи в своем доме. Почему без конца ругался на сестру и младшего брата.

Это была ревность. Он ревновал! Он боялся, что кто-нибудь может завладеть вниманием Призрачного. Только сейчас, ловя жаркое воспоминание на своих губах под этим холодным душем, Роберт признался самому себе, что так и не смог, как ни старался, стереть те юношеские воспоминания о прекрасном создании на крыше высотки, с остервенением тренировавшемся, не боясь ни ветра, ни высоты, ни предательской усталости. В тот раз длинная коса ввела его в заблуждение. Он был готов отдаться влюбленности. И чуть позже, поднявшись на крышу, чтобы познакомиться с загадочным созданием, он увидел две худенькие ноги, торчавшие из-под свободно болтавшейся на нем взрослой рубашки, два огромных медовых глаза и распущенные волосы. Он искренне полагал, что это девушка. Но, к своему смущению, даже узнав, что это мальчишка, не смог с тех пор прогнать из головы прекрасный образ. В ту пору они оба были еще детьми, но сейчас они оба взрослые. Все изменилось. И отношение должно было измениться.

— Роб! — в дверь ванной комнаты постучала сестра. — Роберт! Завтрак готов! Мы ждем тебя!

— Бессмысленно отрицать очевидное, — прошептал старший лейтенант, закрывая кран с водой.

Бледная кожа на его теле покраснела от холода, он задержался, почти получив ожог. Однако Горностай не чувствовал этого, он все еще пытался утихомирить зашкаливавший пульс.

Вернувшись через десять минут на кухню, молодой мужчина был уже полностью одет. Выпив стакан воды, он поцеловал сестру в висок.

— О, какие нежности! — воскликнул Эдик со своего стула. — Этак я подумаю, что братик в хорошем расположении духа!

— Нет, ты ошибаешься, — хихикнула Ванесса в кулачок, — Роберту что-то от меня нужно, оттуда и такие нежности. Давай, садись завтракать и признавайся, в чем дело!

Горностай помедлил с ответом. Он неспеша налил себе чашку кофе, только потом негромко, но при этом отчетливо произнес:

— Я хочу попросить тебя еще раз связаться с ним.

— О! Так вы вчера ни о чем не договорились?!

— А ты сомневалась? — съязвил Эдик, откусив от хрустящего тоста. — Разве Роберт мог когда-то понять Габи? Чтобы мы ни говорили, чтобы ни говорил весь город, у нашего брата все равно остается свое, единственно правильное мнение — Призрачный обычный хулиган! Посадить его!

— Если ты хочешь посадить его, — насупившись, предупредила Несса, — я не стану ни с кем связываться. А ты знаешь, кстати, — Ванесса толкнула младшего брата локтем в бок, — Габи меня вчера вечером обнял!!! И я даже поцеловала его! Несколько раз!

— Да ну! Серьезно?! — Эдик закашлялся. — Эй! Так нечестно! Теперь он влюбится в тебя и общество навсегда потеряет своего героя!

— Может быть и влюбится! А может быть уже!

Спорщики разом замолкли, как только воздух в помещении сотряс звук удара, а затем и треск стула, который Горностай старший только что таким манером задвинул под стол. Ребята перевели взгляд на брата.

— Я хочу поговорить с ним, — процедил почти по буквам старший лейтенант. — Сажать его у меня намерения нет.

— Обещаешь? — недоверчиво, но все же уже с осторожностью произнесла Несса.

Девушка была отлично знакома с довольно нелюдимым характером старшего брата, уже давно заменившего им с Эдуардом обоих родителей. Обычно он свое слово не нарушал, но ведь теперь разговор шел не о ком-нибудь и не о чем-то, а о самом Габриэле.

— Что ты хочешь, чтобы я ему написала? — встретившись с ледяным взглядом Роберта, мгновенно пристыженная за свое недоверие спросила Несса.

— Отправь ему мой номер и напиши, что я согласен рассмотреть его условия. Спасибо.

Не дожидаясь реакции и выполнив то, за чем приходил, Роберт покинул помещение, а через мгновение и саму квартиру. Оставив обоих младших родственников в недоумении погрязнуть в предположениях и спорах о том, что же он задумал.

Глава 14

10 лет назад

Утро на улице Гагарина сто восемь началось с очередных проблем для Габи. Проспав подъем и сборы в новую школу, четырнадцатилетний подросток по дороге в ванную комнату уронил и разбил любимую фруктовую вазу Арины Степановны. Это была первая неделя его новой жизни без любимой семьи и третий учебный день в новой школе.

— Мальчики, что там звенело? — донесся до притихших в коридоре парней крик Арины Степановны, второй супруги покойного старшего Грассо.

— Габи, — в ужасе зашептал старший сводный брат сироте, — у тебя коса из металла? Ты теперь дошел до того, что предметы ею разбиваешь?

Покрасневший от стыда и неловкости за содеянное Габриэль быстро присел не корточки и принялся собирать осколки. Он спешил в школу, он проспал и совершенно забыл, что с вечера вплел в конец косы тяжелые металлические шарики на цепочках. В густом хвосте их не было видно. Это паренек сделал умышленно, ведь сегодня ему назначали стрелку ученики его нового класса, в который его перевели после переезда и смерти мамы, отца и бабушки.

Восемнадцатилетний Женька тоже уже готовый выскочить на учебу в институте, спешно натягивал куртку.

— Ты, это, давай, короче, сам разбирайся, а мне пора! — услышав шаги матери, направлявшейся к ним, Евгений быстро отворил дверь и выскользнул на лестницу, оставив Габриэля в гордом одиночестве расхлебывать последствия.

— Габриэль!

Арина Степановна в домашнем халате и бигудях на голове появилась в коридоре. Она строго взглянула на остатки своей любимой посудины. Однако женщина почти мгновенно осеклась — на обычно худом, а после смерти всей семьи еще более исхудавшем, сером лице осиротевшего парнишки скакал откровенный испуг.

— Простите, Арина Степановна! Я все склею! Я заработаю, новую принесу! Простите меня, пожалуйста, я не хотел. Я случайно!

На глазах Мицкевич появилась влага. Как на него можно злиться? Они все еще не отошли от этой трагедии. Похороны были несколько дней назад — какими бы ни были ее отношения с Грассо, изменявшем ей направо и налево, этот несчастный паренек положительно не виноват в произошедшем. Как только она услышала о трагедии, сразу же отпросилась с работы и помчалась в дом к бывшему мужу. Туда приехала и его первая супруга с сыновьями. Габриэля они не нашли — мальчишка был не в себе, его долго ловили, а потом на день госпитализировали, бедный паренек чуть не лишился рассудка, разом оставшись без семьи. На похоронах он не проронил ни слова, мужественно держался до последнего и хоть она приняла решение поселить его в своем доме (от Осипович этого не дождешься), Габриэль дома почти не бывал. И эти извинения были чуть не первыми словами, кроме коротких «да» и «нет» за последнее время.

— Не волнуйся, — присев рядом и тоже собрав несколько крупных осколков, сказала женщина, — мы вместе потом склеим. Все будет хорошо, Габи. Беги в школу. Тебе надо учиться.

Парнишка, молча и не глядя ей в глаза кивнул, передал матери сводного брата собранные осколки, схватил сумку с учебниками и тоже выскочил на лестничную клетку. Арина Степановна проводила его взглядом:

— Бедный, — покачала она головой, — тебе теперь придется очень нелегко.

Габриэль не слышал ее слов, он уже бежал по ступенькам вниз, к выходу из подъезда из ненавистного ему дома. Оказаться здесь было совсем не его решением. Его дом не здесь. Но власти решили по-другому. Он должен жить у родственников или отправляться в приют.

На улице дул сильный ветер, порывы были настолько мощными, что периодами было трудно, почти невозможно дышать. Могло показаться, что сама природа останавливала или отговаривала Габриэля в тот день отправляться в школу. Габи уперто следовал по новому маршруту. Новый класс — двадцать четыре человека, из которых тринадцать парней и одиннадцать девушек. Ему не повезло не только потому, что в середине учебного года пришлось сменить школу. Мицкевичи, взявшие его под опеку, жили в другом районе, здесь Габриэля никто не знал. Чужой район, чужая школа, чужой класс и он, необычный парень с косой. В своем, Стахановском районе, его все знали. Он уже давно каждой собаке доказал, что является парнем и что, если кто-то полезет ему доказывать обратное, целым и невредимым из этой перепалки не уйдет.

Габриэль обогнул высотку и увидел новую школу — серое здание с решетками на всех окнах первого этажа. Решетки ржавые, делают здание похожим на тюрьму. В некотором роде для него она сейчас стала чем-то подобным. Ни семьи, ни друзей, ни знакомых. Одна сплошная ненависть и придирки.

Он опаздывал, но не прибавил шаг. У входа уже заметил нескольких парней из старшего класса — накануне Габи с ними уже успел повздорить.

— О! Зырь, кто свой тощий зад сюда тащит!

Их было трое. Самый главный задира был вдвое шире остальных двоих.

— Красотка! — присвистнул он. — Ты юбчонку забыла надеть! Я хочу посмотреть на твои ножки!

Габриэль, не дрогнув продолжил приближаться. Он снова должен через это пройти. Правда, на сей раз у него по спине не побежал противный холодок от накатившего адреналина. Не было никаких ощущений. Его глаза пересохли, как будто в них кто-то насыпал песка.

— Избито, — Габи скорее подумал, чем сказал вслух. — Надоело.

Он ускорил шаг. И почти сразу побежал. Парень не пытался избежать драки и проскользнуть мимо — он побежал прямо на них. Уставший за последнее время от криков горя в своей голове, уставший от не исчезавшей перед глазами картины с лужей крови на асфальте, он уже даже не пытался договориться мирным путем. Трое парней, карауливших его возле главного входа в школу, не успели заметить, как он вдруг оказался так близко. Как подпрыгнул и в прыжке крутанулся в воздухе. Они лишь почувствовали сильный удар чем-то тяжелым и металлическим. Мальчишка с косой как будто выполнял танец, он делал повороты в прыжке один за другим — первого коса ударила прямо в челюсть, второму пришлась в висок и по инерции долетела до третьего, зацепив его живот.

Делая это, он не думал о последствиях. Не думал о том, что задиры окажутся обычными парням из его новой школы, без физической подготовки, не смогут отразить удар. Об этом с ним потом будет очень долгое время говорить психолог. Об этом ему расскажут в полиции. Об этом ему еще долгие годы будут напоминать люди из нового района. Калеча задир, он не думал ни о чем. Габриэль просто вымещал свою боль. Ему это было жизненно необходимо.

— Как ты мог меня так подставить! — уже вечером в квартире Мицкевичей ему устроят настоящий разнос.

Арина Степановна накинулась на него после того, как провела бесчисленные часы в беседе со следователем, с учителями, с директором школы и с родителями потерпевших. Слава богу, последним пришлось отступить, так как трое парней, оказавшихся у травматолога в этот день, и до того не раз были замечены в подобных конфликтах. На защиту Габриэля неожиданно пришли родители других детей. Теперь у него в голове блуждают и их громкие заявления, прозвучавшие в стенах школы:

— Их давно уже надо было наказать! Без мозгов! Этот ваш Зверев, нашел к кому пристать! То они пятиклассника головой в унитаз макают, и школа на это никак не реагирует, то пристают к новенькому, только что потерявшему всю семью! Вы вообще хоть иногда разговариваете со своими детьми?! — это были слова чьей-то мамы. Она кричала в толпе собравшихся вокруг троих потерпевших. У одного из них было все лицо в крови. Тяжелые грузы, которые Габриэль вплел в кисточку своей косы, выбили тому несколько зубов.

Теперь он сидел в углу комнаты, которую делил со сводным братом. За диваном, возле батареи, он подобрал ноги под себя, медленно, размеренно покачивался, беззвучно что-то бормоча. Габриэль винил себя. Вспышка гнева привела к тяжелым последствиям, хороший мальчишка, воспитанный быть честным, он не думал и не хотел причинять вред кому-то. Габи так и не смог пережить шок от того, насколько потерял контроль в тот злополучный день над собой. Этот шок еще раз сломал его личность пополам, оставив его сознание на границе между добром и злом.

— Габриэль Грассо! — в конце концов Арина Степановна очень строго обратилась к нему. — Если ты продолжишь в том же духе, я откажусь от опеки над тобой!

На самом деле, не было необходимости в ее словах. Габриэль прекрасно помнил момент драки. И тот миг, когда он с неимоверным усилием воли заставил себя остановиться. Он уже держал в руке острый металлический прут, найденный возле ступенек. Он прекрасно, даже сейчас, помнил то безудержное желание воткнуть его в тела обидчиков, скорчившихся от боли. Он хотел крови и мести. Ведь именно такие задиры, хулиганы, год назад напали на него. А несколько дней назад ни за что убили всю его семью. В том-то и дело, что ни за что. Так сказал следователь.

Ни за что. Не было мести. Нападавшие шли мимо. Они не выслеживали его семью. Им под руку могли попасться любые другие люди. Просто люди с улицы оказались для них мясом. У школьных задир к нему хотя бы были какие-то претензии, а какие претензии были у тех? У тех?!

У тех?!!!

Кто убил его маму и бабушку. Что эти две женщины могли сделать толпе хулиганов? Кого они могли обидеть?! Кого?!!

Глава 15

— Товарищ начальник, — в трубке телефона раздался звонкий голос руфера, — вы никак передумали?

Горностай как раз находился в своем рабочем кабинете сто тридцать второго полицейского участка. Было уже девять часов вечера, когда его мобильный оживила мелодичная трель. Роберт покосился на напарника Таишева, с которым делил это пространство, и негромко, коротко ответил:

— Да. Привет. Было бы неплохо встретиться.

— О! Вы даже поздоровались! Откуда такие нежности? — рассмеялся Призрачный. — Неужели это благодарность за мое неловкое прощание?

Роберт почувствовал, как его бледная шея начала гореть. Это «прощание» весь день не выходило у него из головы, как и фантомы, призраки прошлого, вновь напомнившие о себе с появлением Габриэля.

— Нет. Я…

— Да понял я, понял! Я надеюсь, при встрече вы не оставите мне синяк под глазом за мою дерзость? У меня есть оправдание! Нужно же было вас как-то отвлечь!

— Место и время. Я приду.

— Слушаюсь! А-ха-ха! Вы такой серьезный, старший лейтенант Горностай!

— Место и время.

— Все, все, больше не буду смеяться, — голос руфера стал серьезным. — Вы найдете информацию в своей машине.

Призрачный бросил трубку так стремительно, что последние слова Горностаю показалась эхом мира приведений, настолько они были тихими и едва уловимыми. С веселого тона, паренек соскочил буквально в загробный, одной тональностью голоса продемонстрировав, насколько серьезно относится к делу, в которое втягивает полицейского.

— Что? — напарник хохотнул. — Девушка звонила?

Таишев в расстегнутой чуть не до пупка коричневой рубашке, сидел за своим столом и с высунутым от натуги языком, бил двумя пальцами по клавиатуре. Так и не научился, не привык к бюрократической необходимости владеть навыками работы с компьютером.

— Строг ты с ней. Место и время, — передразнил Таишев Горностая. — И ты надеешься на сладенький вечерок? Место и время, Наденька, где я вас буду иметь честь иметь!

— Это была не девушка. Информатор, — отрезал старший лейтенант, выключая свой компьютер. Он свой доклад уже составил и успел отправить начальству. — Я уехал.

— А, ну передавай привет своей информаторше, которая будет тебя информировать на ночь глядя. А я тут продолжу заниматься сексом со своим компом. Ты с информаторшей, а я с компом. Удачного допроса тебе, Горностаюшка.

— До завтра, — буркнул Роберт, закрывая за собой дверь.

В машине? Руфер настолько проворен, что смог пробраться в его автомобиль? Это, интересно, как? Тачка стоит перед участком, сигнализация не срабатывала, как это он и где…

Роберт попрощался с десятком сослуживцев по дороге к выходу и лишь оказавшись снова в удушающей жаре города, первым делом нашел глазами свой джип. Молодой мужчина быстрым шагом устремился в ту сторону. Приблизившись, Роберт внимательно осмотрел лобовое стекло, под дворниками ничего не было. Неужели в салоне? Но как?? Помня, где находится, Горностай щелкнул кнопкой на брелоке и сел в джип. Бросил пиджак на заднее сиденье. Стараясь не подавать вида, завел двигатель и как бы невзначай осмотрел приборную панель — и здесь ничего. Где же он, интересно, должен найти эту информацию?

Внезапно его привлек резкий звук торможения перед самым его капотом — он поднял серые глаза и увидел в метре от джипа мотоциклиста в шлеме. Черное пятно в городе, почти погрузившимся в сумерки. Горностай зажег фары, теперь человек, сидевший на мотоцикле прямо перед ним на мгновение стал виден лучше. Худой, невысокий, весь в черном, в темноте его можно было бы увидеть исключительно по габариту и поворотникам. Кстати, именно это мотоциклист только что и сделал — показал поворотник налево, но сперва оглянулся. Мгновение — и его след простыл с парковки перед сто тридцать вторым полицейским участком.

Горностай немедля тронулся с места и направился в том направлении, в котором только что исчез мотоциклист. А тот, естественно, не соблюдал ни одного правила движения. Они почти сразу оказались на оживленной дороге и помчали по Островскому. Руфер притирался к машинам, обгонял, протискивался в последний момент в самые узкие щели. Точно также, как он вел себя на крыше. Неуловимый. Призрачный.

Горностай при всем своем умении и опыте езды за рулем, постоянно умудрялся терять Габриэля, а тому время от времени, на некоторых поворотах приходилось останавливаться и ждать, пока старший лейтенант его догонит. Таким образом они прокатились сперва в один конец города, потом в другой.

— Что за секретность? Нельзя было встретиться на любой из крыш? — рассерженно прорычал полицейский, резко входя в очередной поворот.

Он не понимал, от чего больше раздражается. То ли его бесило непонятное поведение руфера, то ли ему уже давно натерпелось его догнать. Это как игра в кошки мышки, когда кошка очень голодна. Придумав это странное сравнение в своей голове, Горностай поймал себя на том, что облизнулся. Фигура на мотоцикле не просто заставляла его себя преследовать, но и с каждой минутой словно усиливала аппетит перед долгожданной трапезой.

Когда они, наконец, въехали на территорию заброшенного завода, Роберт поморщился от неприятного жжения в ладонях. Это уже походило на охоту. Все ближе и ближе. Вот сейчас… Еще немного и он поймает его. Догонит. А потом… Что потом?

— Что потом? — пробормотал он вслух в темноте салона автомобиля.

Что же будет потом? Разговор? Они должны договориться. В словах руфера есть правда и ее более, чем предостаточно, чтобы согласиться пойти тому навстречу.

Петляя поворот за поворотом на уже заросшей кустами и травой территории, старший лейтенант чуть было не проехал мимо того места, где Призрачный бросил мотоцикл. Черт возьми! Полицейский ударил по тормозам и свернул к мотоциклу, завалившемуся на бок. Владельца уже и след простыл.

Роберт выскочил из машины и прислушался, он сейчас стоял прямо перед четырехэтажным кирпичным зданием старого завода. Где-то слева от него раздался звук разбитого стекла. Скорее всего это была бутылка. Он ринулся на звук. Скоро оказался у перекосившейся металлической двери. Он посветил фонариком на замок — тот был новым. Интересно. Завод старый, заброшенный, а замок на двери новый? К тому же, дверь была сейчас приоткрыта. Из-за нее еще раз послышался подозрительный шум. Горностай приоткрыл дверь пошире, шагнул внутрь — здесь было довольно тусклое освещение. Только на лестнице горела пара ламп. Старший лейтенант не сомневался — Призрачный его куда-то зовет и вполне вероятно это место было особенным, раз для того, чтобы ему сюда прийти, понадобилось столько времени витиевато петлять по городу. Руфер проверял его на слежку. Что же здесь такое находится?

Не надо было быть гением, чтобы догадаться — помещение, которое ему было нужно, будет под самой крышей. Преодолев четыре этажа, Горностай вышел на последний лестничный пролет. Две двери. И одна из них снова приоткрыта. Молодой мужчина бесстрашно вошел в комнату.

Почти чердак. Под старым потолком толстое покрывало из паутины. Длинное помещение с несколькими круглыми окнами, а в самом конце глухая стена. Даже если бы хотел — Призрачному отсюда деться некуда. Тонкая фигура в черном никуда и не спешила. Шлем пока был на его голове. За спиной рюкзак. Он остановился и смотрел на ту самую глухую стену, на которой висела карта. С такого расстояния Горностай узнал очертания родного города.

Старший лейтенант медленно направился к руферу. Тот, заслышав шаги у себя за спиной, снял черный, глянцевый шлем со своей головы, из-под которого тут же выскользнула шелковая, длинная коса.

— Добрый вечер, товарищ начальник, — миловидное лицо с огромными медовыми глазами повернулось к гостю.

— Роберт, — поправил его полицейский, почти поравнявшись с неуловимым народным героем.

— Роберт, — согласно кивнул Габриэль, вставшему с ним практически плечом к плечу высокому молодому мужчине. — Никаких шуток больше. Ты либо на моей стороне, либо нет.

— Это?

Горностай не высказал свой вопрос до конца. Он уже увидел воткнутые в бумажную карту флажки. Адреса. Эти адреса он сам перечислял на допросе. Улица Восьмого марта тридцать два, Волгоградская семьдесят один и так далее по списку. Но самой большой точкой, в которую было воткнуто около десяти флажков стала — Ново-Садовая пятнадцать.

— Она самая, карта.

Закончив рассматривать отметки, Роберт повернул голову к Призрачному.

— Итак, ты здесь живешь?

Призрачный грустно улыбнулся:

— Смог бы я так долго гулять по крышам, если бы каждого незнакомого полицейского приводил в свое убежище?

Горностай молча проглотил резанувшее его слух «каждого незнакомого».

— И что ты здесь делаешь, если это не твое убежище?

Руфер отошел в сторону, туда, где стоял стол, который явно перетащили из одного из кабинетов этого же завода и два кресла. Он снял со спины рюкзак, на стол положил шлем.

— Медитирую, товарищ на… — Призрачный осекся, быстро стрельнув медовыми глазами в сторону Горностая. — В смысле, думаю. Думаю над этим делом.

Габриэль расстегнул сумку и выудил оттуда длинный серебряный термос, два пластиковых стакана и сверток. Все это он разложил на столе.

— Мне так легче сконцентрироваться.

— Что ты делаешь?

Горностай с интересом наблюдал за манипуляциями Габи. Тот открутил крышку термоса и разлил жидкость, от которой сразу же пошел пар в прохладном помещении.

— Я тебя пригласил, я угощаю. Чай? Пф… У тебя такое лицо… Это просто чай! И пара бутербродов. В конце концов, я тебе сильно задолжал с каких-то пор.

Роберт принял приглашение и сел в подозрительного вида кресло. Он отмел безумную мысль о том, что, если бы сейчас Призрачный пригласил бы его посидеть на ежах, он бы… не отказался. Что его так сильно притягивает в этом человеке? Вполне вероятно, это отголосок всеобщего поклонения образу, который народ, измученный бесконечной, почти военной обстановкой в городе, себе нарисовал.

Вполне вероятно, что это образ, который он увидел много лет назад. На крыше. Изящный силуэт словно в прекрасном танце выполнявший точные боевые движения. Его длинная коса парила в воздухе при каждом прыжке, при каждом повороте, вторя своему хозяину и украшая его незабываемый облик.

— Прошу! — руфер подставил один из стаканов поближе к полицейскому.

— Сам делал? — недоверчиво спросил тот, но от угощения не отказался. Взял стакан с обжигающей жидкостью и поднес ее к носу. Принюхался. Пахло обычным черным чаем.

— Думаешь, я тебя столько по городу мотал, чтобы отравить? — прыснул Призрачный. — Хорошо! Смотри!

Габриэль выхватил стакан у полицейского и поднеся его к своим губам, сделал первый глоток. Затем вернул стакан на стол.

— Пожалуйста! У тебя есть выбор, если не брезгуешь, конечно. Стакан, к которому я еще не притрагивался и стакан, из которого только что продегустировал — так или иначе, кроме чая там ничего нет.

Будто бы не придав этому значения, Руфер подпрыгнул со своего места и летящей походкой направился к карте.

— Это то, что я тебе хотел показать. Все началось с одного адреса и разрослось по всему городу. Погибли не только мои родные. Много людей погибло. Они играют с нами, Горностай. Для них это всего лишь эксперимент, а для нас потеря близких. Я вижу, что ты хочешь мне верить, но где-то сомневаешься. Но мне… кроме моих умозаключений нечего тебе предоставить.

— За исключением того, что ты уже предоставил, — негромко ответил Роберт.

Старший лейтенант сделал глоток из стакана. Но даже Призрачный не понял из которого, так как к тому моменту, как он обернулся к своему гостю, оба стакана стояли не на своих местах.

Глава 16

— В тот день, когда я поймал тебя, мне позвонили. И сообщили о твоем местонахождении.

— Я так и понял, — Габриэль вернулся к столу и развернув сверток, взял первый бутерброд. — Это тоже для тебя надкусить, чтобы ты не сомневался? — спросил руфер без усмешки.

— Спасибо, я сыт.

Роберт тяжело посмотрел на парня, но рассказ продолжил, прежде сделав еще один большой глоток горячего чая. Молодой мужчина не к месту вспомнил, как вместо гостеприимства, напал на Габи и угрожал. Руфер и здесь оказался более сообразительным.

— Мне позвонили. Я проверил твои данные, а также допросил этих двоих, кого ты гонял по крыше до моего приезда.

— Угу, — кивнул Габриэль, не изменяя себе и своему аппетиту, запихивая бутерброд с колбасой сразу за обе щеки, как будто за ним и сейчас кто-то гнался.

— А теперь я хочу, чтобы ты послушал мою историю.

Горностай крутил пластиковый стаканчик в руке. Его взгляд был полностью сосредоточен на этом верчении.

— Не ты один потерял родных.

— Я слышал, что ваши родители погибли. Вот только не понял как. Информация закрыта, у меня нет доступа к вашей базе данных. Расскажешь?

— Не рассказал бы, если бы не увидел связи. Расскажу.

Габриэль дожевал бутерброд и по привычке перекинул косу через плечо, слушая неспешный рассказ старшего лейтенанта, он поглаживал ее, словно своего ребенка. Это был его любимый ритуал — касаясь косы, он словно дотрагивался до своей матери и бабушки. Это была память, которую парень был намерен сохранить на всю жизнь.

— Я хочу, чтобы ты понял, почему я намерен не только поверить тебе… Но и помочь. Помимо твоих умозаключений, случилось еще кое-что. Я не ожидал, что обнаружу еще одну нить, которую ты не увидел. И не мог увидеть или найти. Человек, на которого работают те двое — это Исаев Федор Муратович. Он является генеральным директором ООО «Волна». Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Нет, — честно признался Призрачный, с трудом удержав руки под столом, чтобы не схватить последний бутерброд. Он постарался утвердить свой взгляд на собеседнике.

— На этом предприятии работали мои родители. Когда-то это был НИИ — научно-исследовательский институт «Волна», институт был основан 1971 году и занимался исследовательскими разработками. Информация по ним была строго засекречена настолько, что я даже дома от родителей не слышал ни единого слова на эту тему. Все что мне удалось узнать — прикрывало их в то время КГБ. В 1988 году на должность парторга НИИ был назначен Федор Муратович Исаев. А в 1994 мой отец начинает работать в НИИ, на тот момент мама уже трудилась там, она была старше отца на два года. Во времена разрухи девяностых, институт был в плачевном состоянии. Но Исаеву довольно быстро удалось поправить дело и так как мои родители в отличие от остальных ученых не ушли, то они тоже стали работать на новое ООО «Волна», которое Федор Муратович организовал благодаря тому, что женился на дочери директора института. При поддержке этого директора ему и удалось из умирающего НИИ создать успешное коммерческое предприятие. Исаев сделал полную приватизацию и стал единоличным хозяином как самого здания, так и всего оборудования, которое находилось там. К середине нулевых, к 2005 году, ООО «Волна» явно богатеет, официально занимаясь исследованием влияния различных излучений на человека по заказу американских и европейских правительств. Увеличивается штат. Появляется охрана, организация преобразовывается. Это официальная история. В 2010 году я ушел служить в армию. Буквально за год до этого я впервые услышал от родителей мысли об уходе из «Волны», в этот же год оба они погибли.

— Как это случилось? — Габриэль перестал шевелиться и уставился медовыми глазами на старшего лейтенанта.

— В том-то и дело, что их гибель была странной, — Горностай заговорил медленнее. Он отставил стакан в сторону от себя. — В тот день мои брат и сестра были на учебе, я в армии. На предприятии «Волна» неожиданно прорвало канализацию и руководство приняло решение отпустить работников по домам до следующего дня. По официальной версии родители приехали домой и вошли в квартиру в момент, когда внутри были домушники. Пропали некоторые ценности. Но отца и мать застрелили с точностью профессиональных убийц. Оружие использовалось с глушителем. Проблема в том, что домушники как правило не ходят на дело с подобным оружием. Во-первых, это дорого, во-вторых — это совсем другой уровень.

Горностай надолго замолчал. Он смотрел на карту в конце помещения и о чем-то думал. Руфер, вопреки своему бойкому характеру, не задавал вопросов и терпеливо ждал. Спустя некоторое время, Роберт завершил свою мысль:

— После армии я пошел в полицию. Я неофициально расследовал это дело, но мне приказали к нему не приближаться. Очень доходчиво приказали. Хотя оснований для его закрытия не было — слишком много несостыковок. Мои родители кроме НИИ нигде не бывали. Они были учеными, полностью посвятившими себя работе. Соответственно мало вероятно, что занимались какими-то скрытыми делами. Из квартиры забрали совсем немного. Шкатулку с мамиными украшениями, и часы у отца с руки сняли. Не были открыты ящики, никто ничего не искал — взяли первое, что попалось под руку. Деньги, лежавшие в секретере на видном месте, остались там лежать. Следователь не обратил на это внимания.

— А кто вел дело? Ты узнал?

— Узнал.

Горностай вспомнил, как в первый год в полиции бегал к капитану Таишеву и уговаривал того возобновить дело, ведь именно капитану было поручено расследование. Он так ничего и не добился, упрямец стоял на своем. А потом, как-то раз, во время попойки, которую ему устроил Горностай, в целях узнать хоть что-то, проболтался. Капитан сидел в бане, схватил тогда за шею сидевшего рядом Роберта и быстро зашептал тому на ухо, обдавая смачным перегаром из своего рта:

— Горностай, я, конечно, люблю халяву. Но ты этим ничего не добьешься. Ну не могу и не буду я соваться в это дело. И тебе не советую. Ты же видел, не маленький уже, что твоих родителей застрели. Естественно, это не домушники. Ты че. Кто ж из них с пушками, да еще с глушителями ходит? Да еще стреляет ровнехонько в сердце и в лобик? Нет. Я сразу все понял, но еще пока стоял над их не окоченевшими трупами мне позвонили. И все доходчиво объяснили. Горностай, я себе не враг, уж прости меня. Я понимаю твою злобу, но и ты меня пойми. Если я пойду против них — в этом городе мне уже не работать. Да и в любом другом тоже. А ты бы лучше подумал о том, что у тебя в семье еще двое мелких есть. Ты пойми, таких прытких, как ты, они на завтрак без доп закуси съедают. И прекрасно знают, за что побольнее укусить.

Габриэль заерзал на своем кресле.

— Так…

Горностай будто бы очнулся от долгого сна, отвел взгляд от карты и упокоил его на лице Призрачного руфера:

— С тех пор я не останавливал свое расследование. Как видишь, ты со своими предположениями стал еще одним звеном в цепочке. Я хочу подобраться ближе к Исаеву, поэтому помогу тебе. Но хочу, чтобы ты сразу уяснил себе одно — это дело для меня достаточно серьезно, чтобы в случае, если ты меня подставишь или где-то напортачишь, разобраться с тобой по полной программе.

— Для меня это тоже не игрушки, — Габриэль с такой обидой в медовых глазах высказал это, заставив Горностая вернуться на тринадцать лет назад, на крышу дома, где подросток, стоя в одной рубашке на голое тело на ветру, кричал ему свое имя. Кричал сквозь ветер и сильнейшую обиду, которую нехотя Роберт ему тогда нанес.

— Я знаю и верю, — старший лейтенант в подтверждение своего доверия, взял термос и налил себе еще чаю.

— Так давай уничтожим этого Исаева! — выкрикнул Призрачный, сжав зубы. — Раз мы знаем, что это он стоит за всем этим!

— Нет. Мы не будем никого уничтожать. План такой. Сперва мы должны выяснить, он ли это. Для этого я хочу, чтобы ты мне показал их оборудование на крыше. Я все зафиксирую. Далее, мы поищем против него улики, доказательства. И в конце концов, если подтвердится данная версия — я возбужу на основании этих доказательств против него уголовное дело.

— Пф! Ты серьезно? — руфер развалился в кресле и закинул худые ноги на край стола. — Ты серьезно решил, что сможешь его посадить? И пока ты будешь искать эти доказательства, в городе будут продолжаться убийства! Массовая резня, товарищ начальник! Нет, я согласен с твоим планом, но частично.

Губы старшего лейтенанта скривились в правом уголке.

— Я соглашусь, — заявил Габриэль, — и помогу тебе, если ты поможешь мне в розыске остального оборудования и его уничтожении! Только так, господин полицейский.

— Про уничтожение я тебе ничего не говорил.

— По крайней мере, не мешай мне и не пытайся арестовать. На этом мы договоримся?

— Договоримся, что я этого не слышал, — старший лейтенант остался при своем, на что Призрачный недовольно хмыкнул.

— Так что, составим план действий?

Габриэль снял свои ноги со стола.

— Давай начнем с того, что вычислим следующий адрес, по которому может быть оборудование «Волны». Я хочу сперва лично удостовериться в том, что ты говоришь правду.

— Не вопрос, начальник! — руфер через секунду исчез из-за стола и оказался возле карты, туда же подошел Роберт.

Габи встал на носочки и ткнул пальцем в самый верхний район:

— Здесь. Перекресток улиц Металлургов и Ленина. В этой части города очень много высоток, я начал ее исследовать, но пока не нашел на какой. Мне доступна только та статистика, которая есть в открытом доступе. Если бы ты посмотрел по своим каналам статистику нападений в этом квадрате, дело могло бы пойти гораздо быстрее.

Руфер, продолжая внимательно разглядывать карту и прикидывать в уме те места, которые он уже успел осмотреть, сделал несколько шагов назад. Он отступал, чтобы получить больший обзор и внезапно врезался спиной прямо в стоявшего позади него Горностая. Сильные руки полицейского придержали Габи за худенькие плечи. От смущения Призрачный резко обернулся, тем самым оказавшись почти нос к носу с тем, кто его поймал.

В этом прохладном, заброшенном заводском помещении проскользнуло эхо жаркого тропического ветра.

— Ну, это… — замялся обладатель медовых глаз под пристальным взглядом старшего лейтенанта. — Ты же посмотришь? Чего ты? Я тебе ногу отдавил?

Горностай медлил с ответом. В полутьме помещения, руфер никак не мог разобрать, куда смотрят серые глаза следователя — на его глаза или куда-то ниже.

— Ты живешь не здесь, тогда где? — спросил Роберт вдруг.

— Пф! — Призрачный неуклюже рассмеялся, его напрягало снова оказаться в руках здорового полицейского, который свои лапы, похоже, не планировал убирать от его плеч. — Я тебе еще не настолько доверяю, чтобы рассказать об этом. Не волнуйся, не под открытым небом.

— Один?

— Что? Один?

— Ты живешь один или с кем-то? — потрудился пояснить полицейский.

— Пытаетесь разузнать побольше? Выйти на меня через другого человека? — руфер шмыгнул носом.

— Нет, я не об этом, — смутился Роберт, однако рук не опустил.

— Бесполезно! Я уже многие годы один и не планирую заводить семью, пока не очищу свой город от этого смрада. Так что не пытайтесь нащупать мои слабые места через близких мне людей. У меня есть братья, — медовые глаза заполыхали огнем злости, — но я с ними не общаюсь. Очень давно, вы потеряете много времени, расспрашивая или давя на них.

— Значит один… — не слыша руфера, пробормотал Горностай.

Теперь представитель закона и власти убрал руки. И отошел.

— Я узнаю. Как смогу связаться с тобой?

— По-старому, — пожал свободными плечами Призрачный. — Через вашу сестру.

— Почему ты не хочешь дать мне возможность связываться с тобой напрямую? — на пятках развернулся полицейский к нему лицом. — Зачем ее ввязывать?

— Эй! Товарищ начальник! — руфер развел руками в стороны, ровно так, как это сделал во время визита в дом старшего лейтенанта. — Я ничего такого не думаю. Просто так безопаснее! Для меня.

Роберт смерил его взглядом и не удостоил ответом. Молодой мужчина, не простившись, вышел из помещения на лестничную клетку и поспешил вниз. Оказавшись на улице, сел в машину и моментально уехал, оставив в вареном летнем воздухе небольшое облако пыли, поднявшееся с земли от его шин.

Глава 17

Десять лет назад

— Рядовой Горностай, к командиру батальона пулей!

Роберта сорвали с утреннего осмотра. Горностай, отдав честь, выскочил в коридор, а уже через несколько часов он сел в поезд до родного Густавбурга. Что-то случилось, но командир батальона не сказал, что именно. Просто с сочувствующим видом похлопал его по плечу, после еще и обнял по-отечески.

— Две недели тебе увольнительной. Дуй домой, ты там сейчас нужен.

На вокзале он попытался позвонить своим — никто не поднял трубку. К следующему утру, по дороге постоянно предъявляя полицейским документы, примчался на квартиру. Ворвался и так, не снимая рюкзак со спины, дошел до гостиной. На диване сидел и курил как паровоз его родной дядя. Брата и сестры в квартире не было.

— Здравствуй, Роберт, — совсем по-взрослому поздоровался Андрей Глебович, сбрасывая пепел в стеклянную банку, которую держал в руке.

Роберт и без того замучившийся за время долгого пути мыслями о домашних, напрягся до предела, его руки сжались в кулаки, дыхание сперло. Мать не любила старшего брата отца. И тем более никогда бы не позволила курить в своем доме. Что же должно было произойти…

— Не по веселому поводу встретились мы с тобой, племяш. Но я рад, что тебя отпустили. Поможешь все уладить, я, видишь, человек совсем не семейный, даже не знаю, с чего начать.

Андрею Глебовичу, бывшему с Арманом Глебовичем похожим почти как две капли воды, за исключением того, что старший брат был более худым из-за курения и постоянно кашлял, было на тот момент около пятидесяти лет. Тоже ученый, но далеко не такой успешный, как Арман, он редко появлялся на пороге этого дома. Последний раз был года два-три назад. Андрей Глебович, не затушив сигарету, поднялся и вгляделся в серые глаза племянника:

— А ты вырос, Роберт. Совсем взрослый стал. Я тебя последний раз видел, ты совсем мальчишкой был. А сейчас, мужик. Смотри, какой парень шикарный из тебя получился. Подтянутый, широкоплечий. Глаза горят. Армия тебе на пользу, племяш. Ты, это, — дядя вытер губы тыльной стороной ладони и снова затянулся. Выдохнул.

Теперь он посмотрел на Роберта со слезами в глазах.

— Может быть и хорошо, что все сейчас произошло. Ты взрослый, крепкий, сможешь мелких воспитать…

Внутри у Роберта в ту секунду все оборвалось и мертвой птицей ухнуло вниз. Сможешь мелких воспитать?!

— Дядя Андрей…

— Да, — тяжело кивнул Андрей Глебович, — все так и есть. Вчера, нашли их обоих здесь на полу. Я мелких на недельку к себе отвез, сейчас туда поедем. Застрелили их. И мать. И отца. Крепись, Роберт.

Горностай тогда сам себе удивился — такое горе, а он услышал и понял все, что сказал ему дядя. И потом организовал похороны, говорил со следователем, утешал брата и сестру. Он все четко понимал и сделал все лучше, чем смог бы это же выполнить более взрослый дядя. Через две недели Роберт вернулся в часть. На год дядя переехал к Ванессе и Эдику, до завершения его службы. «Волна» выплатила хорошие деньги их семье. В качестве поддержки. Этих денег хватило им на несколько лет, пока Роберт не вернулся и не стал сам зарабатывать параллельно с учебой. Молодой мужчина прошел все. Как будто речь шла не о его матери и отце. Он взял на себя обязанность заботиться о брате и сестре. Возможно, именно это так повлияло на него и не дало расклеиться.

Он вернулся в часть и продолжил службу. Изменился немного, как замечали его сослуживцы. Совсем перестал разговаривать, полностью отдавшись службе и превратившись в лучшего солдата. Командир батальона его очень хвалил и несколько раз предлагал продолжить службу, однако Роберт, как только пришло время, первым же поездом отправился домой.

Через четыре года он завершил обучение в школе полиции в звании младшего лейтенанта. Потеряв родителей и взяв на себя ответственность за младших, Роберт не давал себе спуску ни в чем. Утренние и вечерние занятия спортом. Нередко в любую погоду на пробежке его можно было увидеть босиком. Роберт учил себя не бояться ничего и сделал из своего тела машину, готовую к любым боевым действиям. Правильное питание по часам, спорт, работа и дом. Ванесса и Эдик получили больше, чем отца в его лице. Он был надежным защитником для них все эти годы, опорой и стеной. Возможно, именно поэтому, из-за того, что не улыбался и вел себя слишком строго по отношению к ним, как будто пытаясь доказать покойным родителям, что не подведет их — Роберт выглядел слишком суровым со стороны.

Возможно, именно поэтому, младшие поначалу опасались его, и никогда не звали брата поговорить по душам. Именно тогда, вместе с его возвращением впервые в доме начали говорить о парне с косой. Сперва это были только разговоры.

— Ты слышал, Габи вчера побить хотели?

— Что? Опять? Не может этого быть, Ванесса!

— Может, я точно знаю! Мне девчонки рассказывали.

— И что он?

— Ответил, как всегда. Ты знаешь, Эдик, он такой смелый! Скоро будет дискотека школьная, я хочу, чтобы он меня пригласил…

Сперва это были просто разговоры. Утром перед занятиями, на кухне, за завтраком. По вечерам, когда он возвращался с учебы, потом с работы. В машине, пока вез их на учебу. Брат и сестра постоянно шушукались и почти всегда на одну единственную тему — Габриэль Грассо.

Роберт был занят своими делами и обычно не обращал особого внимания на их болтовню. Его немного раздражало то, что они жалели этого парня в то время, как и сами остались без родителей. Но самое удивительное, что он не сразу понял, в чем дело. Ведь у Ванессы и Эдика был он. Кто-то старший в семье, кто сохранил былой распорядок и сделал все, чтобы у подростков сложилось впечатление, что их потеря — всего лишь видимость. Дом остался таким, как и раньше. Они продолжили учебу. А родители и в былое время больше пропадали на работе, а брат с сестрой чаще видели присматривавшего за ними Роберта. По сути, для них почти ничего не изменилось. Именно поэтому трагедию чужого парня с косой, они восприняли как нечто более ужасное, чем то, что случилось в их семье.

Так Горностай думал в то время. Потом на несколько лет все утихло. Ему было не до разговоров младших, они оба поступили в высшее, а Роберт бросил все силы на очистку города от преступности. Так продолжалось до тех пор, пока однажды, спустя целых семь лет, он не проезжал по улице и не увидел рисунок на одном из пятиэтажных зданий.

Рисунок неизвестного художника. Картина в несколько метров высотой, оставалось удивляться, когда это успели нарисовать.

Первое, что ему бросилось в глаза — это длинная коса. На изображении она была настолько длинной, что лежала на земле. Ее владелец стоял в полуразвороте и смотрел на прохожих через плечо. Огромные, медовые глаза, казалось, заглядывают в самую душу. Но не упрекают, не ищут там правду, а согревают своим солнцем. Тонкая фигура облачена в черные одежды. Поскольку человек стоит к тебе спиной, то невозможно понять, девушка это или парень.

Но этот взгляд и эта коса мгновенно взорвали память в сознании Роберта, заставив того резко нажать на педаль тормоза и остановиться прямо посреди дороги, почти спровоцировав аварию. Давно забытый образ, оставивший след в его душе, не раз снившийся ему в прошлом. Как много он о нем слышал. Как много раз вспоминал. И особенно часто, пока служил в армии последний год и думал о том, как будет воспитывать двоих подростков, оставшихся без родителей.

С тех пор, как он стал самым старшим в семье (дядя вскоре после его возвращения со службы скончался от рака легких — его кашель бы очевидным предзнаменованием случившегося), с тех пор, когда не стало хоть кого-то с кем можно было бы посоветоваться. Иногда, по вечерам, он давал себе волю на несколько минут прикрыть веки и вернуться в то время, когда его собственная жизнь была столь же беззаботной, как и у других.

Глава 18

Габриэль взобрался по водосточной трубе, цепляясь за ее крепления, удерживающие металлическую штуковину у стены дома, и ловко запрыгнул в распахнутое настежь окно на пятом этаже. Он уже бывал в этой комнате. На это раз здесь было пусто. Прошло несколько суток с того момента, когда он гонял старшего лейтенанта по городу. Сегодня днем его сестра, Ванесса, связалась с Габи уже знакомым способом и попросила встретиться с ее упрямым братом.

Она так и написала. Блондинка не стеснялась в своих письмах, постоянно с одной стороны нахваливая старшего брата, а с другой чихвостя его со всех сторон за характер, не поддающийся на уговоры. Даже если они будут подкреплены железобетонными доводами.

Габриэль и на этот раз ее сообщение принял, но отвечать, где встретится с Горностаем не стал. Габи решил прийти сам и на этот раз без приглашения. Он только что проник в комнату старшего лейтенанта, в которой в эту секунду никого не было.

Уже скоро ночь, но невыносимая жара не отпускает город. Габриэль, хмыкнув, перекинул косу через плечо так, чтобы она приземлилась на его спину и прошелся по комнате. Даже в темноте было заметно, насколько пустой она была. Никаких плакатов с девушками или оружием, или еще чем-нибудь, чем обычно увлекаются взрослые мужчины. Фотография на стене. Габи приблизился к ней, вытащил из кармана черных джинсов зажигалку, чиркнул ею возле изображения — на мгновение он увидел семейную пару. Он тут же погасил огонь, настороженно оглянувшись на дверь. Прислушался. Где-то недалеко шумела вода. Руфер решил, что это должно быть старший лейтенант решил освежиться перед сном, ведь полицейский должен быть дома. Призрачный видел, как тот вошел в подъезд с полчаса назад, соответственно, либо ужинает, либо в душе.

Отвернувшись от двери, Габи снова щелкнул зажигалкой перед портретом.

— Родители, наверное, — пробормотал незваный гость еле слышно.

Его поразило то, насколько эти двое в свадебных костюмах выглядели бесстрастно. У отца холодные серые глаза и кожа. Мать тоже блондинка, но немного другая, более круглолицая и фигуристая. Однако более теплый внешний вид женщины нисколько не умоляет холод, которым веет от старой фотографии.

Руфер покачался на обеих ногах с пяток на носки и обратно. Он не был удивлен. Горностай не отличался особой чувствительностью… никогда. Не удивительно, что его родители такие же — в кого-то же он должен был пойти. Побродив еще немного по комнате, Габриэль не нашел и не придумал ничего лучше, как присесть на край кровати полицейского и проверить, насколько мягко тому спится. Удовлетворенная ухмылка сверкнула на миловидном лице народного героя, когда тот несколько раз подпрыгнул на матрасе хозяина дома.

Габи уже давно забыл, что же такое дом. То место, где он ночевал, домом назвать нельзя было бы даже в пьяном бреду. Даже бездомные лучше спят, чем он порой. Народная слава — это ничто, по сравнению с тем давлением, которое на него оказывают все те, кто его ищет и днем, и ночью. Сколько бы он отдал, чтобы хоть одну ночь провести на постели, подобной этой.

Поддавшись внезапному желанию, Габриэль распростер руки в разные стороны и позволил себе упасть спиной на матрас. Его голова приземлилась точно на подушку старшего лейтенанта.

— Черт! — поморщился Габи. — Да она тверже, чем батарея, на которой мне однажды пришлось спать!

Так или иначе, он не спешил вставать. Вода все еще шумела, за дверью было тихо, почему бы не дать себе еще несколько секунд почувствовать домашнее тепло? От полицейского не убудет, да он и не узнает.

Лежа на кровати Горностая, Габи попытался вспомнить, как же спалось ему дома, когда этот дом еще был? Сколько ни силился, вспомнить, насколько мягкой была его постель, не получилось. Была ли его подушка настолько же твердой? Он помнил только тепло. Почему тогда не обращал внимание на это? Набегавшись за день во дворе, а часто и после драк, он всегда засыпал как убитый. Редкими вечерами не мог сомкнуть глаз, когда отец с мамой ругались за стенкой.

Ожидание затянулось, впрочем, как и погружение призрачного в негу прошлого. Он опоздал ровно на секунду, черная тень соскользнула с чужой кровати и метнулась к подоконнику, ровно в то мгновение, как от толчка чьей-то рукой открылась дверь в спальню полицейского. Горностай дернулся, увидев краем глаза шевеление в комнате, потянулся зажечь верхний свет, но в последний момент остановился.

— Это я! — подняв руки вверх, заявил Габи довольно громко. — Это я, товарищ начальник, ты же сам меня звал!

— Роберт, — буркнул полицейский, войдя в комнату.

Он был в одном полотенце на голое тело, вытирал вторым белым полотенцем почти настолько же белые волосы у себя на голове.

— Ага, — кивнул Призрачный, на всякий случай подойдя к подоконнику вплотную.

— Не убегай, я не собираюсь тебя обижать, — сообщил старший лейтенант, убрав второе полотенце от волос и бросив его на край кровати. — Давно ждешь?

Горностай замер у основания кровати, упер руки в боки, примерно там, где начиналось полотенце, обнимавшее его крепкие бедра, и посмотрел на своего гостя.

— Нет! Буквально только что пришел!

— Отдохнул?

— Ну, это… — руфер переступил с ноги на ногу. — Я только присел на секундочку. У тебя тут просто сесть не на что…

— Прилег, — казалось, недовольным тоном, поправил его Горностай.

— Не, не! Так могло показаться, здесь же темно. Я просто присел, но сразу встал. Только на секунду! На самый краешек, товарищ начальник…

— Роберт.

Призрачный сделал шаг назад и стукнулся пяткой о стену. Отступать было некуда. Только выпрыгивать обратно в окно.

— Ну, это… я помню, что Роберт. Я просто не знаю… как с тобой себя вести. Ты… это… грозный очень.

— Вообще, мне не очень нравится твоя привычка являться без приглашения. Почему ты меня тащишь через весь город на заброшенный завод, а сам позволяешь себе являться ко мне домой, лежать на моей кровати… В следующий раз, я обернусь и обнаружу тебя в душе?

Невысокая худенькая тень у окна хохотнула в кулачок.

— А-ха-ха! Скажи еще в туа…

— Там мы с тобой уже были, — еще более мрачно перебил его старший лейтенант.

Плечи тени перестали дергаться и Призрачный, изо всех сил подавляя смех, серьезно выдавил:

— Я вообще-то по делу пришел. Так понял, раз ты позвал, значит что-то узнал? Мы можем отправляться по адресу? Просто, если делать, то надо ночью. А я готов! Прямо сейчас! Могу тебя на крыше подождать!

— Зачем же? — серые глаза сверкнули двумя серебряными молниями. — Адрес есть. Поедем прямо сейчас, раз ты готов. Дай мне минуту, одеться.

— Так я это… — Габи, видя, как полицейский двинулся в сторону шкафа в углу комнаты, еще раз стукнулся пяткой об стенку в провалившейся попытке бегства из внезапно ставшей крохотной комнаты.

— Что? Это всего лишь несколько минут. Зачем тебе уходить? — отвернувшись от Габриэля и раскрыв шкаф, будто бы невзначай сказал Горностай. — Ты парень, я парень, что в этом такого? Я оденусь и отправимся вместе.

Габи не успел даже ничего вымолвить, как полотенце соскользнуло с бедер полицейского и оказалось на полу, оголив в желтом свете уличных фонарей, его белые как снег, высокие ягодицы. Руки Призрачного вцепились в подоконник, вонзившийся в его спину. Вопреки своим собственным убеждениям и принципам, он не смог оторвать взгляд от этого зрелища и неотрывно наблюдал за каждым движением сильного, белого тела Роберта. Молодой мужчина стоял к нему спиной и неспеша выбирал одежду у себя на полке.

«Как будто ее там так много» — мельком проскочило в голове Габриэля. Но эта мысль, которая обязана была разбудить руфера от запретных дум, не сделала ровным счетом ничего. Увлекшись изучением мощной спины Горностая, Габи не заметил, как сильно взмокли его ладони и пожелай он сейчас, в этот момент сбежать через окно, эта проделка обернулась бы полной катастрофой. Такими мокрыми руками невозможно крепко удержаться даже за самого себя.

— Ты замолчал, — не оборачиваясь подал голос старший лейтенант, — я смущаю тебя?

— А? — руфер сглотнул несуществующую слюну вместе с песком, невесть откуда взявшемся в его рту. — Нет, совсем нет. Чего мне сму… смущаться?

— Я тоже так подумал, — ничуть не ускорившись, и не обернувшись, продолжил искать одежду на полке Роберт, — ты же не стеснялся меня поцеловать, так чего же теперь?

— Я и не стесняюсь, — на импульсе пожав плечами, стал заикаться руфер, — все нормально.

Горностай вынул с полки джинсы и майку. Резко развернувшись обратно к кровати, бросил одежду на нее. Опять отвернулся, взяв с другой полки белые боксерки. Призрачный был вынужден наблюдать и за тем, как Горностай их надевает, как просовывает в дырки длинные, прокаченные ноги, затем тянет ткань наверх и, наконец, позволяет той, обнять свое тело пониже пояса. Наблюдать, как появляется складка на этой белой ткани в районе паха полицейского…

Рука руфера соскользнула с края подоконника, за который цеплялась последние несколько минут. Габи быстро вытер ладонь о штаны у себя на боку. Тем временем, полицейский уже надел джинсы. В заключении, взяв майку, он не спешил ее натягивать на свое тело, а направился к окну, прямо туда, где стоял ни жив, ни мертв утонувший в собственном смущении Габриэль. Горностай подошел прямо к нему. И уставился на притихшего руфера сверху вниз.

— Я не пойду с тобой через окно, — заявил он отяжелевшим голосом, — как ты мог заметить, я не такой… юркий, как ты.

— Угу, — Призрачный согласно закивал, теперь и вторая его ладонь соскользнула с подоконника.

— Но прежде мы пойдем, — вдруг соскочил на другую тему старший лейтенант, стоя по пояс голым и не скрывая своей белой кожи от смущенных до жути медовых глаз, — я хочу задать тебе личный вопрос. Эта коса, которую ты ни в какую не хочешь состригать, она для тебя важна как память о матери?

Габриэль моментально пришел в себя:

— Ты уже успел меня порядочно изучить? — с вызовом бросил он Горностаю.

— Успел, — кивнул тот, продолжая держать майку в руке и почти нависать над руфером. — Она выигрывала конкурсы красоты. В том числе и конкурсы на длину волос. Я так и понял, раз ты столь упорно держишься за свою косу. А раз так… я хотел извиниться за то, что таскал тебя за нее.

Габриэль подавился песком в своем горле. Извиниться? Как это так? Это вновь шутка? Когда-то очень давно на крыше дома на Ново-Садовой этот парень уже ввел его в заблуждение, что хочет с ним дружить. Как будто за то, что он умеет драться. Теперь снова начинается? Он просит прощения за то, что трогал его косу? В то время как все вокруг издеваются над ней, а его кулаки с детских лет покрыты кровью, выбивая издевки из одноклассников, соседских детей и даже из случайных прохожих, задумавших оскорбить его за нее.

— Ничего страшного, — буркнул Габи, отведя наконец, взгляд в сторону. — Я привык.

— Я не мог тебя поймать, — продолжил Роберт невозмутимо. — Ты слишком быстро исчезаешь. И часто используешь запрещенные приемы. Как, к примеру, тебе удалось в прошлый раз уложить меня на лопатки?

Габриэль лихорадочно хохотнул:

— Поцелуем?

Горностай спокойно помотал головой:

— Нет. Как ты уложил меня поцелуем, я и так знаю.

Роберт словно специально сделал внушительную паузу, позволяя руферу достаточно ярко вспомнить тот момент на крыше. Призрачный не вспомнил ничего, лишь по лепесткам его ноздрей резко ударил запах мыла, исходивший тонкой волной от кожи полицейского.

— Я про другое. Здесь. На полу.

— Ну… — Габи замялся, подумав о том, что на его пятке, уже в сотый раз ударившейся о стену в попытке бегства, наверняка образовалась огромная мозоль.

— Покажешь? — неожиданно предложил Горностай.

— Прямо сейчас? — песок изо рта руфера, просыпался прямо к нему в горло и из-за нехватки воздуха и влаги, образовал в нем пробку, заставив подскочить температуру и покраснеть все миловидное лицо вместе с белками медовых глаз.

— К чему откладывать? — Горностай как будто бы не понимал, причины, почему мог бы упираться руфер.

Габриэль против воли скользнул взглядом по белой коже на широкой груди, на сильных руках полицейского и отчаянно замотал головой:

— Нет, нет, нет! С чего бы это я стал это делать? А если мне опять понадобится убежать от тебя? Ты одолеешь меня в два счета?!

— Не вижу проблемы, — парировал Роберт серьезно, — у тебя в рукаве останется главный козырь.

Призрачный открыл рот, чтобы спросить, какой же козырь имеет в виду Горностай, но тут же захлопнул его, при этом плотно сжав губы. Этот парень неожиданно стал его очень сильно напрягать. Море, волновавшееся в серых глазах молодого мужчины, постоянно заставляло Габи отводить взгляд. А он никогда и никого не смущался. Так почему же сейчас ему так стыдно смотреть на этого Роберта?

— Я… — замямлил Грассо, — нам… нам лучше идти! Время поджимает!

Призрачный через мгновение оказался у двери, решив в кои-то веки выйти из помещения нормальным путем и по прямой дорожке угодил прямо в объятия Ванессы, в эту минуту проходившей по коридору:

— Габриэль!!! — взвизгнула девушка, бросившись Призрачному на шею.

Хоть Грассо и заложило уши, он все же через этот шум сумел расслышать глухой, короткий рык, прозвучавший откуда-то из комнаты старшего лейтенанта.

Глава 19

— А куда это вы собрались?

Ванесса, увидев старшего брата, спешно натягивавшего майку и схватившего ключи от джипа с тумбочки, запротестовала.

— Роберт! Так не честно! Я никуда не отпущу Габриэля, пока хоть в этот раз не накормлю его! Это, в конце концов, не гостеприимно!

Девушка со светлыми волосами, заплетенными в косу, сильнее обняла гостя в черных одеждах, запрещая тому сделать хоть шаг.

— Ванесса, отпусти его. Мы спешим, — отрезал старший Горностай, уже засунув ноги в кроссовки.

— Габриэль! — Несса отпрянула от шеи бывшего одноклассника и топнула ножкой в розовом тапочке. — Не будь хоть ты таким! У меня там котлетки есть, горячие еще! Хочешь?

Призрачный, дернувшийся было поспешить вслед за старшим лейтенантом, встал как вкопанный. Если речь шла о еде, он никогда не мог отказаться. Вечно голодный, без постоянной крыши над головой, давно позабывший, что такое регулярные обеды, завтраки и ужины, он реагировал на разговоры о еде, как голодный хищник.

— Я бы… — промямлил руфер, с надеждой переведя взгляд медовых глаз на полицейского, — задержался на пару минут. На пару минут, товарищ начальник…

Роберт не успел ничего возразить, потому что его сестра уже потащила Призрачного в сторону кухни, ухватив того за тощее, почти женское запястье.

— Я пригласила тебя! Конечно, ты можешь задержаться и не на пару минут, а на часик. Ничего с Робертом и с вашими делами за это время не случится!

Они сели в машину полицейского только спустя тридцать минут. Руфер, задержавшись у подъезда и дождавшись, когда Горностай отъедет в более темное место, метнулся к джипу черной, почти невидимой тенью и незаметно запрыгнул в салон. Сделано это было настолько быстро, что даже если бы за ними кто-то наблюдал, что было вполне возможно, то у наблюдателя не было бы ни одного шанса увидеть из ниоткуда взявшегося пассажира. Габриэль выпрямился и сел в нормальную позу на заднем сиденье после того, как они покинули двор полицейского.

— Товарищ начальник, не дуйся, — примирительно начал Габи, поглядывая в зеркало заднего вида на отражение серых глаз водителя. — Если бы она не заговорила о горячей еде, я бы в жизни не повелся и не стал тебя и твой дом обременять своим присутствием. Но, понимаешь, у меня редко появляется такая возможность, и, если уж она появилась, не смог устоять и не поесть.

Руфер откинулся на спинку сиденья и блаженно прикрыл веки. Его живот, обычно от голода прилипавший к позвоночнику, сейчас заметно округлился. Он слопал далеко не одну котлету, а еще его карманы в эту минуту отягощали два свертка с бутербродами, которые завернула ему с собой бывшая одноклассница.

— Не извиняйся, — с переднего сидения донеслось как будто даже немного смущенное, — я сам должен был предложить. В конце концов, это обычная норма приличия. Ты же обо мне подумал в прошлый раз.

— Это ерунда! Что я могу тебе предложить? Полутеплый чай и хлеб с колбасой. То ли дело ваша сестра, товарищ начальник… Она очень хорошая девушка и готовит очень вкусно, вам с ней очень повезло…

Руфер, мечтательно поглаживая свертки в карманах и уже представляя, как перед сном набьет желудок во второй раз за один день, потерял бдительность и завалился на бок, раздавив своим тщедушным телом один из «подарков», в тот момент, когда джип резко вильнул на дороге.

— Ты увлекся, — прорычал спереди старший лейтенант. — Я, кажется, уже упоминал и не раз, чтобы ты не смел даже думать о моей сестре.

— А я и не думаю! Не думаю, товарищ начальник! Я о еде говорил и о гостеприимстве! Я ничего такого сказать совсем не хотел!

— Тебе лучше повнимательнее следить за тем, что говоришь, — буркнул полицейский, вновь возобновив уверенное управление автомобилем.

— А что я такого сказал-то?

— Ничего.

Руфер пристыженно замолк и словно превратился в тень. Это состояние было привычным и нормальным для него. Габи не умел навязывать свое общение, потому что люди как правило отталкивали его. Из-за внешнего вида, из-за его нежелания быть таким как все. Тень — это привычно, но тень с полными карманами еды — это хорошо. Сейчас Габи не чувствовал обиды, маленький руфер был готов мурчать от удовольствия и пропускать все замечания полицейского мимо ушей, без конца проверяя пухлость тех самых карманов.

Уходя, он незаметно поблагодарил хозяйку дома, отчего та зарделась и чмокнула его в щеку. Разумеется, данный жест не укрылся от бдительного старшего лейтенанта, в момент за шкварник выставившего его за дверь своей квартиры. Но Габриэль все равно успел помахать добродушной хозяйке на прощание. Давно его так не баловали!

Мысли Призрачного о приятном, прервал вопрос Горностая:

— Ты говоришь, у тебя редко появляется возможность поесть? Где же ты живешь?

— А? — встрепенулся почти невидимый пассажир. — Это не имеет значения, товарищ начальник.

— Почему ты не хочешь жить у одной из бывших жен твоего отца? Насколько я знаю, вторая, Арина Мицкевич, была готова принять тебя? Нет?

— Как же я могу, товарищ начальник! Если мое место проживания будет известно, вы же сразу меня арестуете.

— Не арестую. Тебя же выпустили за недостаточностью улик.

— Не вы арестуете, так найдет этот, Исаев. Или те, другие. На черных машинах. Я вижу их иногда, но пока что мне удавалось от них вполне удачно уходить.

— Другие? Это не другие, это скорее всего все те же люди Исаева. Наши за тобой не следят. Можешь мне верить, я проверял. Твоим делом занимаюсь только я.

— В любом случае, — отмахнулся руфер из темноты, — я не хочу никого подставлять. Зачем? В случае чего, вы к ним первым и метнетесь. Нет, я так не поступаю. Мои решения — это моя ответственность.

Горностай неопределенно хмыкнул. И посмотрел в зеркало заднего вида.

— И долго ты так собираешься скитаться?

— Не знаю. Я не думал об этом. Меня больше интересуют другие вещи. К примеру, точный адрес места, куда мы сейчас направляемся.

— Точного нет. Есть пять домов. Улица Металлургов двадцать пять или двадцать семь, улица Ленина сорок восемь, пятьдесят, пятьдесят два. Еще сильнее сузить круг мне не удалось.

— О! Это уже многое! Тем более, что Ленина сорок восемь, пятьдесят и оба дома на Металлургах я проверял.

— Улица Ленина пятьдесят два, — одновременно произнесли заветный адрес оба парня.

— Отлично! Круг сузился! — потер ладоши друг о друга невидимый пассажир.

Габриэль некоторое время молчал. Кроме как о деле, он не знал, о чем говорить с полицейским. Но через несколько минут все же нашелся:

— А что ты, товарищ начальник, постоянно спрашиваешь, где живу я. Но я тоже о тебе слышал. Тебе пришлось ненамного легче. Заменить родителей брату и сестре, оберегать их каждый день.

— С чего ты взял, — Горностай заметно помрачнел не зная, как реагировать на то, что заметил руфер. До призрачного окружающие воспринимали его жизнь как само собой разумеющееся.

— Ты спрашивал, живу ли я один. И я задумался, если честно. О своей жизни. Но ты же тоже один, я прав? Ты все время на своей работе, точно также, как я на своих крышах.

— Мы приехали.

Старший лейтенант как будто нарочно перебил его, низведя разговор в разряд незначительной болтовни. В темноте улицы, на которую они оба вышли и остановились перед зданием, не было видно, насколько покраснела его мощная шея, и насколько сильно на ней пульсировали вены.

— Идем? — спросил Призрачный.

— Идем. Пешком на двадцатый?

— Зачем? На лифте!

— Я думал, ты своим каким-то способом…

— Ты думал, товарищ начальник, что я тебе вот так запросто раскрою все свои секреты?

Черная худенькая тень метнулась к подъезду. Горностай отправился за ней. В скором времени они оба поднимались на лифте. Добравшись до последнего этажа, Руфер остановил попутчика.

— Постой немного здесь, я позову, как буду готов.

Старший лейтенант послушно замер, а Призрачный поднялся на еще один лестничный пролет, к выходу на чердак. Полицейский не имел возможности видеть то, что происходило, но услышал шум, словно кто-то что-то от чего-то отломал. Секунду спустя раздался шепот:

— Чисто, можно заходить!

Нагнав уже на крыше Призрачного, сразу же бросившегося к скоплению антенн, Горностай спросил:

— Почему ты просил подождать?

— Ничего особенного. Просто твой Исаев, судя по всему, в последнее время пронюхал, что я могу появиться где-то рядом с его оборудованием и развесил камеры на входе. Я избавился от очередной. Во-первых, мне не надо светиться, а во-вторых, тебе не стоит светиться, когда идешь на дело со мной, товарищ начальник.

Габриэль передвигался так быстро, что Роберт едва за ним поспевал. Они достигли антенн.

— И как ты определяешь нужную?

— Излучатель, — руфер обернулся, чтобы бросить взгляд на полицейского, — так я его называю, маскируют под обычные антенны. Надо смотреть внимательно. Вместо обычной принимающей головки, на нем фиксируют более крупный излучатель. Если это та антенна, где-то рядом будет стоять шкаф, размером… — Призрачный указал тонким пальцем в темноту, — с нормальный такой холодильник. Мы угадали, Горностай! — выпалил Грассо, бросившись в ту сторону, куда указывал.

— Покажи, что из этого.

— Вот, — добежав и продолжая водить пальцем в воздухе проводя невидимые линии от металлического шкафа к одной из антенн, пояснял Призрачный. — Видишь. Оборудование сотовой связи! Ага!

— Так, — Горностай остановился и вынул свой мобильный телефон. — Я должен все зафиксировать. Как мы сможем открыть этот ящик?

— Пф… Я уже давно не занимаюсь этим, я сразу…

— Взрываешь, — понятливо кивнул Горностай. — Но мне сейчас нужно все сфотографировать. Как можно это открыть?

— Раньше я делал это фомкой, — пожал плечами руфер, — фотографируй пока антенну, я поищу что-нибудь похожее. По идее, на крышах обычно много разного мусора валяется.

Но не успел еще полицейский завершить осматривать антенну, как Габриэль уже вернулся с железякой наперевес.

— Вот! Не слишком удобно, конечно. Но должно подойти.

— Давай лучше я, — предложил старший лейтенант, смерив взглядом невысокую фигуру подельника.

— Вот еще, — парировал руфер, молниеносно вставив железку в промежуток между дверцей и стенкой шкафчика, надавил на нее несколько раз и замок вылетел наружу. — Пожалуйста. Не пришлось даже пятнать вашу честь. Пусть все грехи останутся на мне.

Роберт с неодобрением покачал головой, но дело продолжил. Скрупулёзно сфотографировал все оборудование, спрятанное в шкафчике.

— Эй! Эй! — к нему подскочил руфер, и схватив того за локоть, резко дернул вниз, сам тут же сел на корточки. — Похоже, приехали исаевцы, — быстро зашептал он стражу порядка. — Уходить тебе надо, товарищ начальник.

— Что? И оставить тебя здесь?

— Да! Я их отвлеку, а ты уходи через дверь. Они пришли за мной, тебя искать не будут.

— Сейчас. Вместе пришли, вместе уйдем.

— Нет! Товарищ начальник, тебе светиться нельзя. Я уйду сам, не в первый раз от этих громил убегать. Ты лучше заводи мотор и жди меня внизу. Как только выскочу — запрыгну к тебе в тачку. Будь готов. А здесь светиться не надо. Они не должны знать про тебя. Иначе все дело завалим.

Он даже не обернулся. Не посмотрел на прощание на Роберта. Бесстрашно вскочил на ноги и метнулся к преследователям. Двое громил рванули за замаячившим перед их носами проворным зайцем.

— Нисколько не изменился, — прошептал Горностай.

Ему пришлось приложить усилие, взять себя в руки и заставить выскользнуть с крыши. Габи прав — не время светиться. Если их доводы верны, если Исаев узнает, что он, Роберт, пришел сюда вместе с руфером, то его отстранят от дела. Соответственно, гоняться за Габриэлем Грассо из его отдела назначат кого-то другого. А этого лучше не допускать.

Призрачный ловко увел громил за угол, так что Горностай мог бы даже выпрямиться во весь рост, покидая крышу. Он этого делать не стал. Выполнил все, как просил руфер, а через пять минут в его машину на заднее сидение запрыгнула юркая черная тень.

— Пое… пое… поехали, — выдавил из себя пассажир и без чувств упал на сиденье.

Глава 20

— Не трогай! Только не мою майку!

Роберт проигнорировал просьбу Габи и разорвал старую ткань, обнажив окровавленную рану на боку у руфера. Старший лейтенант увез своего пассажира достаточно далеко от того места, где они только что были. И как только оказались в безопасности, Горностай сразу остановился и бросился на заднее сиденье, чтобы выяснить, что случилось с Габриэлем и почему тот не отвечал ему всю дорогу. Он не ошибся — пассажир постоянно терял сознание, включив свет в салоне, полицейский увидел кровь на кофте руфера. Это была не майка и не кофта, заношенный обрезок от старого платья покойной матери Грассо.

Призрачный откинул назад голову и издал что-то похожее на стон умирающего зверя после того, как страж порядка безжалостно разорвал его одежду.

— Я знаю, что тебе дорога эта тряпка, но сейчас не время жертвовать собой ради какой-то реликвии. Твоя мать навряд ли бы одобрила смерть своего сына ради ее платья.

Сказав это, Роберт осмотрел рану на боку Габи дополнительно подсвечивая себе фонариком и недовольно покачав головой, на минуту покинул салон, чтобы достать из багажника аптечку. Вернувшись с коробкой в руках, Горностай убрал от раны мешавшие лохмотья разорванных концов платья и еще раз внимательно осмотрел порез.

— Как это случилось? — сжав зубы, спросил полицейский и достал из аптечки антисептик. — Рана не глубокая, но довольно большая. Я смогу с ней справиться, зашить. Меня учили этому.

Склонившись над этой раной, Роберт вдруг поднял глаза на Габи и внимательно вгляделся в миловидное лицо, скорчившееся в гримасе боли.

— Будет больно. Немного. Лучше будет, если ты на что-то отвлечешься. Пока я шью, рассказывай, как все произошло.

Габриэль зажмурился. Бок нестерпимо жгло и саднило, теплая кровь стекала по коже, заставляя его нервничать всю дорогу. Он боялся, что крови вытечет слишком много, и тогда он так глупо завалит все дело. Но как только этот чужой для него человек оказался рядом, как только холодные мужские пальцы коснулись его тела, вместе с этим холодом пришло спокойствие.

Однажды этот человек его уже спасал. И тот случай был похлеще этого. Габриэль Грассо сжал зубы и приготовился терпеть, но больно было только пока Роберт обрабатывал рану, а когда начал зашивать — просто защипало. У этого громилы оказалась легкая рука. Серые глаза полицейского вновь посмотрели на «пациента», в них Габи к своему удивлению уловил дыхание тяжелого беспокойства.

— Так что произошло? Зря я тебя там оставил! В следующий раз даже не предлагай!

— Товарищ начальник, — разомкнув пересохшие губы и просыпав из своих уст слова, ответил руфер, — это же я вас туда позвал. Ничего особенного не произошло, просто у одного был нож. Я неловко споткнулся.

— Ты? Споткнулся? Еще какую-нибудь сказку расскажи, — серые глаза вновь сверкнули молниями. Горностай продолжал шить, сдерживая свой гнев и досаду, как и концы раны в своих руках.

— Ладно, — неудачно не рассмеявшись, сознался Призрачный. — В этот раз другие были, не как в прошлый. Один из них не менее проворный, чем я. Догнал. Этого достаточно будет?

— Достаточно, — процедил Горностай, занятый раной.

Полицейский оглянулся по сторонам в поисках чего-то острого. В аптечке, как назло, ничего не нашлось. Тогда Роберт, не имея другого варианта, наклонился над раной и схватив нить с обеих сторон пальцами, зубами перехватил и порвал ее. В момент, когда склонялся и перехватывал нить, его губы нечаянно коснулись кожи Габриэля, заставив мышцу на теле последнего конвульсивно дернуться. Горностай отстранился и взяв телефон в руку, посветил на рану:

— Все. Жить будешь, — сообщил старший лейтенант. — Сейчас повязку наложу. И у меня где-то в бардачке должно быть обезболивающее.

— Спасибо большое, товарищ начальник… — Габи попытался приподняться на локтях, которыми все это время упирался в сиденье, но не смог и упав обратно на руки, сухо рассмеялся.

— Заткнись уже, — рыкнул на него Горностай. — Со своим товарищем начальником. Разве я зову тебя не по имени?

Старший лейтенант уселся рядом, подвинув ноги пассажира в сторону и сложил все обратно в аптечку.

— Нет. Нет, простите, — осекся Призрачный, попытавшись все же подняться и сесть так, чтобы Роберту досталось больше места. — Если подумать, то вы еще ни разу не назвали меня по имени, за исключением…

— За исключением? — смутившись от точного замечания, повторил Горностай, продолжив с деловым видом укладывать бинты и пластырь.

— За исключением, когда поймали меня! Так что, как видите, мы квиты.

Старший лейтенант закрыл аптечку.

— Я отвезу тебя домой. Назови адрес.

— А… Э, нет. Я сам доберусь! Вы меня просто выпустите из машины и все.

— Я тебя отвезу, куда ты собрался в таком состоянии? Боишься, что я узнаю, где ты живешь? — из серых глаз, повернувшего в его сторону голову полицейского вновь полетели молнии. — Ну ты же знаешь, где я живу? Регулярно ко мне домой наведываешься. Называй адрес — я отвезу тебя. Если уж мы с тобой заговорили о честности.

— Ну… это, — замямлил, смутившись, Габриэль.

— Об этом я и говорю, — хмыкнул Роберт, намекая руферу на то, что он скрывает от него. — Ты хочешь, чтобы на таких условиях я тебе доверял и дальше?

— Я… Ладно! Ладно, ваша взяла. Назову адрес.

— Так-то лучше, — буркнул старший лейтенант удовлетворенно и покинул заднее сиденье, хлопнув дверцей автомобиля. Оказавшись за рулем, он не тронулся с места, пока в воздухе не прозвучали координаты, необходимые ему. — Почему у меня такое ощущение, что я уже был там?

Вопрос полицейского остался без ответа. Он тронулся с места, приняв решение выяснить все на месте. Пальцы Горностая подрагивали на руле. Молодой мужчина постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, которое настроил так, чтобы видеть своего сумрачного пассажира. Он корил себя за то, что послушал Призрачного и ушел с крыши. Надо было остаться и что-то придумать. Наверняка, нашелся бы способ не оставлять его там одного и не засветить себя. Застрелить обоих нападавших, к примеру.

Скулы на бледном лице Роберта напряглись. Как же. Бросить мальчишку на двоих подосланных бугаев. Черт возьми! Надо было же додуматься!

— Как ты? — не прошло и пяти минут, как полицейский задал этот вопрос.

Его очень сильно беспокоили мысли о самочувствии руфера. Он без конца облизывал губы, на которых остался отпечаток прикосновения к телу Грассо. Шустрый и сильный духом, Габриэль не производил впечатления ранимого человека. Но только что, оказавшись в его власти, на заднем сиденье его джипа, разорвав майку на худом теле пассажира, старший лейтенант вдруг увидел, насколько действительно щуплым он был. Ровно, как девушка. Тонкая талия, почти прозрачная кожа и еле уловимое дыхание, жизнь, которая плещется лишь в огромных медовых глазах.

Горностай с шумом выдохнул, пытаясь избавиться от осевшего в его легких, пьянящего разум аромата розовых роз.

— Все хорошо! — из темноты появилась белая ладонь, которую Призрачный поднял вверх, в подтверждение своих слов.

Роберт принял такой ответ, неопределённым взглядом в зеркало заднего вида, что он задержал на несколько мгновений на темноте за своей спиной.

Вскоре джип полицейского въехал на территорию заброшенного завода. Проследовал по уже известному пути. Остановившись и заглушив двигатель, Горностай недовольно изрек:

— Это ты называешь честностью и доверием? Опять притащил меня сюда? Там же ничего нет.

— Есть, есть, — вяло отреагировал почти уснувший за время пути руфер. — Я покажу. Это почти там же. Не сомневайся.

Старший лейтенант помог Призрачному вылезти из салона его автомобиля и перекинул руку руфера через свое плечо, поддерживал того за талию, пока они поднимались по ступеням соседнего подъезда с тем, где он успел побывать в прошлый раз. Они поднялись на тот же этаж и вошли в помещение, которое оказалось отделено стеной от того, где висела карта. По сути, сразу за картой. Горностай щелкнул выключателем, на потолке загорелась тусклая лампочка, покрытая слоем пыли. Недовольно огляделся по сторонам. Это было похоже на бывший кабинет одного из руководителей завода. В комнате размером метров в двадцать пять стоял потертый, совсем старый кожаный диван коричневого цвета, кресло, рабочий стол и стул. Несколько шкафов для папок. На диване лежало что-то близкое по виду к одеялу или пледу и подушка. Разноцветная подушка.

— Откуда здесь электричество? — проворчал полицейский, помогая Габи осторожно опуститься на диван.

— Внизу несколько помещений используется в качестве складов. Вход с другой стороны. Сюда никто не ходит. Особенно вечером. Охраны нет.

Габи с усилием затянул ноги на диван и, внезапно будто бы вспомнив о чем-то, похлопал себя по карманам. Обрадовавшись тому, что искомое по-прежнему на своих местах, он выудил два сплющенных свертка наружу.

— О! У нас есть ужин!

Полицейский, продолжая стоять на ногах, окатил его хмурым взглядом. Руфер осекся, решив, что старший лейтенант такую замызганную еду не то, что есть, даже смотреть на нее не станет. Более, того, Призрачный тут же заметил на одном из свертков несколько пятен крови.

— Ой. Нет, я поторопился. Похоже, здесь уже нечего особо есть. Тебе придется меня извинить!

— Так, значит, — еще больше нахмурился Горностай, пройдясь по помещению, — здесь ты и живешь?

— В этом месяце да, — растянул лопнувшие в нескольких местах сухие губы Габриэль. — Не смотри так! Здесь нормально! За той дверью душ и туалет. Здесь диван. Электричество тоже есть. Сюда никто не суется — лучшее место для меня.

— А до этого? — спросил, ставший еще более мрачным старший лейтенант.

— До этого было другое место, — отмахнулся Габи, не решаясь выудить из свертка еду, хотя голод в его худом теле уже подкатывал к горлу.

— Народный герой? — хмыкнул Горностай.

— Ну. Как есть. Приходится жить так.

Габриэль поерзал на диване, парню не нравилось то, как полицейский прямо на его глазах наливался злостью. У Грассо появилось чувство, будто бы он обманул какие-то ожидания полицейского в то время, как Габи совсем так не считал. Раненный ухватился за подлокотник и поднялся на ноги. Но сил в его теле еще было недостаточно, поэтому из его груди вырвался глухой «ох» и руфер начал оседать обратно. Приземление было плавным благодаря сильным рукам Роберта.

— Зачем встаешь?! — полицейский опустил Призрачного обратно на диван, он поддерживал того за талию, но даже опустив, не отстранился, поэтому его гневный вопрос разбился о не по-мужски красивое лицо руфера.

— Проводить тебя хотел, — огрызнулся в ответ Габриэль, он еще больше смутился от близости лица полицейского к своему лицу. Еще немного и их ресницы зацепились бы друг за друга. — Тебе не место в такой лачуге…

Габриэля прервали на полуслове губы Роберта, закрывшие тому рот в стремительном поцелуе. И без того огромные медовые глаза вытаращились на старшего лейтенанта, который в этот момент на него не смотрел. Трепещущие веки прикрыли серые глаза, а правая рука, поддерживавшая за талию со спины руфера, еле ощутимо прижала того чуть ближе к Горностаю. Секунды не прошло, как поцелуй прекратился. Между ними появилось пространство в несколько миллиметров.

— Почему… — прохрипел Роберт. — Почему, черт возьми, розовые розы?

— Эй! Я понял! — Призрачный вжал затылок в диван, пытаясь увеличить пространство между ними, однако у него ничего не вышло. Ни на миллиметр. — Я понял! Товарищ начальник решил мне отомстить за проделку на крыше. Окей! Я умею ценить юмор!

Призрачный неуверенно хихикнул, не вызвав и тени улыбки на лице Горностая.

— Роберт, — гуляя взглядом по лепесткам губ Призрачного, хрипло прошептал полицейский, будто требуя повторить свое имя.

— Да, Роберт! Роберт! Роберт! Я сказал это! Теперь можешь меня отпустить!

Горностай не сдвинулся с места.

— Почему розовые розы? — напомнил он уперто.

— Какие розовые розы?! Ты о чем?!

— У твоих губ вкус… розовых роз. Почему?

— Послушай, а нам не легче будет общаться, если ты меня отпустишь? Юмор — это хорошо, я понимаю твою обиду, но я все же раненный, — запротестовал руфер, опять заерзав под налегшим на него полицейским.

— Ответь, — только и произнес Горностай.

Габриэль подыскивал слова в ответ, он не мог понять, что вдруг этот бугай из призрачного прошлого пристал к нему с этим глупым вопросом, как вдруг, губы Роберта вновь коснулись его губ, вслед за этим прикосновением случилось еще кое-что. Горностай налег на него, заставив немного запрокинуть голову и поддаться ему, а дальше требовательно проник своим языком в рот Габи. Теперь это нападение продолжалось дольше. Роберт как будто с интересом изучил его язык, потом ровный ряд зубов, прогулялся по губам и снова вернулся в глубину рта, вызывая на поединок язычок руфера. Горностай, было похоже, занимался исследованием этого человека. Можно было подумать, ему было недостаточно внешних данных, информации, он хотел узнать о призрачном все, до последней капли. Это исследование длилось настолько долго, что Призрачный стал задыхаться от недостатка воздуха, поэтому парень не только заерзал, но и задергался, требуя отпустить его и получить возможность наполнить легкие воздухом.

— Дыш… дыш… Дай мне дыша-а-ать! — в результате, с неимоверным усилием ему удалось оттолкнуть Роберта на пару сантиметров.

Горностай невозмутимо ждал, пока Габи сделает несколько глубоких вздохов и восстановит дыхание.

— Все? — поинтересовался старший лейтенант.

— Чего?

Опять не удостоив хоть каким-нибудь объяснением, Роберт накрыл своими губами рот Грассо и вернулся к тому, от чего его так бесцеремонно оторвали. В глазах у Габи запрыгали зайчики. Довольно серьезная рана дала о себе знать и Призрачный неожиданно обмяк в объятьях Горностая.

Это заставило полицейского резко остыть.

— Габи? Габриэль?! — Роберт мигом уложил руфера на диван и первым делом проверил рану — та не кровоточила, он ничего не задел. — Габриэль, — позвал еще раз отключившегося у него на руках Грассо.

Руфер не отзывался. Проверив его дыхание, Горностай убедился, что парень просто спит. Или от усталости, или от голода. Несколько минут Роберт стоял рядом с диваном и не знал, что лучше сделать. Молодого мужчину не отпускало желание остаться здесь, рядом с этим призрачным фантомом, много лет назад вскружившим ему голову и только сегодня позволившим к себе прикоснуться. Он никак не мог оторваться от Габи, насытиться им, упивался поцелуем, соединив тем самым мечту и прекрасную реальность. Призрачный руфер жил в его сердце все эти годы. Как ни для кого он был призрачным именно для Роберта. Неуловимым. Прекрасным видением, к которому по тысячи причин нельзя было прикасаться и нужно было запретить себе даже думать о нем. Но… вот же он.

В свете запыленной лампочки, на старом диване… Спит. Медовые глаза закрыты, длинная коса, ставшая легендарной в этом городе, свисает с дивана и змеиным хвостом лежит на полу. Вот оно, это лицо, не имеющее ни единого изъяна. Когда смотришь на него, ты не чувствуешь, парень это или девушка. Призрачный руфер как будто не из этого мира, он похож на небесное существо, к которому хочется прикасаться с благоговением и верить в то, что каждое прикосновение дарует тебе давно потерянное счастье и мир в душе.

Глава 21

— Горностай! Ты спишь на рабочем месте?! Старший лейтенант, доложить по всей форме, на какой стадии у тебя дело по руферу, мать его, народному герою?

Роберт встал из-за стола, за которым сейчас присутствовали его коллеги по отделу и начал свой отчет. Старший лейтенант вопреки обыкновению дважды запнулся в своем докладе, а все по причине странного пробуждения этим утром на заброшенном заводе где-то на окраине города. Он проснулся от того, что луч яркого солнца проник под его ресницы и прогнал умиротворяющую темноту. Первым делом, открыв глаза, полицейский обнаружил на своем запястье наручники. Он дежурил подле спящего руфера до самого рассвета, но почувствовав, что засыпает, приковал того наручниками к себе. Проснулся же Горностай один в заброшенном кабинете — Призрачного и след простыл. С наручниками Габриэль справился на раз, два, три. Исчезла из помещения и цветная подушка, которую старший лейтенант успел приметить накануне — вещица явно не была брошена здесь, это, пожалуй, была единственная личная вещь руфера.

Роберт бросился в соседний подъезд, туда, на последний этаж, под крышу, в помещение, куда Призрачный привел его первым делом. Карта тоже исчезла. Больше никаких его следов не осталось — Габриэль снова стал недосягаемым для него.

Там, так и застыв в проходе, он смотрел на голую стену, на которой еще сутки назад висела карта их города, скрупулёзно помечаемая в ключевых местах руфером, сейчас не было ничего. Серые глаза полицейского покрылись толстым слоем льда. Он только что сам испортил то, что даже не успело начаться.

— Это все? — майор воззрился на подчиненного поверх круглых уродливых очков. — Все, что ты можешь мне сообщить, Горностай? Дело тебе когда было передано?! А ты до сих пор за ним гоняешься и никак посадить не можешь! Ты в курсе о сегодняшнем взрыве? Улица Ленина пятьдесят два!

— Так точно, — кивнул Горностай, взбесив своим безэмоциаональным ответом начальника.

— Горностай! Ты еще здесь?! Руки в ноги и на поиски этого, мать его, руфера! Камеры проверь, соседей опроси, и чтобы к вечеру он у нас за решеткой сидел!

— Товарищ майор, доказательств нет. Я проверял.

— Что значит нет? Что, совсем никто ничего не видел?! — мужчина средних лет в служебной форме вскочил из-за своего стола и ударил по нему кулаком.

— Никто, — упрямо мотнул головой Горностай, ткнув пальцем в папку с документами рядом с собой, — здесь полный отчет, я только что доложил.

Это действительно было все. Он сам искал Габриэля, но Призрачный проделал все так, что ни камеры, ни люди в доме на Ленина пятьдесят два — никто его не заметил. Никаких следов и если бы не случай накануне, и, если бы Горностай лично вечером вместе с Грассо не был бы на той крыше, он бы и сам засомневался, что взрыв, прозвучавший рано утром, дело рук Габриэля. Вместе с отсутствием улик, не было ни единого следа, который мог бы дать хоть какую-то подсказку, куда исчез парень с косой.

Роберт покинул участок, как обычно, ближе к ночи. Днем он еще успел побывать на Ново-Садовой, в доме, где когда-то жил маленький Габриэль. Дверь квартиры его матери была заперта. Соседи по лестничной клетке в один голос заявили, что уже несколько лет никого не видели возле этой двери. Это все. Измотанный и ни с чем старший лейтенант вернулся к себе домой.

— Роберт, привет! — Ванесса встретила его в прихожей. Рядом с первым плакатом Габриэля, появившимся несколько дней назад, образовался еще один. На этом был изображен его силуэт со спины. Призрачный не смотрел на рисовавшего, он будто бы уходил от него. Все как в жизни, словно знак, что Горностай больше никогда его не увидит вживую.

Старший лейтенант опустил связку ключей на невысокий столик возле зеркала. Железяки, соприкоснувшись с деревянной поверхностью, устало брякнули.

— Что? Тяжелый день на работе? — Несса подозрительно миролюбиво поцеловала брата в щеку, серебро в ее глазах переливалось счастьем. — Давай, принимай душ и присоединяйся к нам. А то мы уже ужинаем!

— Спасибо, я не голоден, — буркнул полицейский и сняв туфли, собирался пройти к себе, как вдруг сестра радостно сообщила:

— Отлично! Значит Габи на сегодня полностью мой!

Горностай лишь на мгновение обернулся на сестру, сопоставил ее сияющее личико с упоминанием об ужине и в то же мгновение ворвался на кухню в родительской квартире. Так и было! За столом сидел его младший брат и Габриэль. Оба уставились на него, почти снесшего дверь на своем пути. Габи застыл с куском хлеба в зубах, медовые глаза в ужасе выпучились на стража порядка.

— Это не я! — с набитым ртом промямлил руфер.

— Что? — удерживая и вопль, и взбесившееся дыхание в грудной клетке, а также прогоняя разноцветные огни, накрывшие оболочку глаза, переспросил Горностай.

— Это не он, — повторил Эдик. — Роберт, Габи хочет сказать, что это не он сегодня совершил взрыв на Ленина пятьдесят два.

— А кто? — из-за проблем с воздухом, старший лейтенант вынужден был говорить короткими фразами.

— Не жнаю, — руфер, удерживая хлеб в зубах, поднял руки в верх, — я сам уживился. Тьфу, удивился. Я не знаю, товарищ начальник, кто это сделал. Но точно не я. Я собирался, это правда, но не пошел бы туда рано утром. А еще, я немного не… не готов.

Лишь теперь Горностай разглядел, что руфер вопреки обыкновению был в другой одежде. Вместо обрезанного платья матери, на нем красовалась майка его брата! Эдика. Но почему… почему именно его?!

Проследив за взглядом полицейского, Призрачный поспешил оправдаться:

— И это не я, товарищ начальник! Ваша сестра…

— Это я заставила его, — заявила Ванесса, отодвинув старшего брата с прохода и войдя на кухню. — Вы где вчера были? Габи ранили! Такая страшная рана! Почему ты ничего не сделал? Мне пришлось ее обработать, слава богу, я уже умею это.

— Я тоже умею, — взбрыкнул Эдик, обняв за тощие плечи руфера, — однако ты меня не подпустила к нему. Единоличница!

— Надо было обрабатывать в четыре руки, да? — фыркнула сестренка, сев по другую сторону от гостя. — Кто-то очень криворукий зашил его рану, теперь уж заживет, как заживет. Но, да. С таким ранением, Габриэль не смог бы вытворить то, что сегодня произошло на улице Ленина. Так что, Роберт, у него алиби. А майку Габи я тоже зашила и постирала. Через часик высохнет и я тебе ее отдам. Габи, — Ванесса прильнула к другому плечу гостя и заглянула руферу в глаза, — давай ты сегодня останешься ночевать у нас. В моей комнате есть раскладушка. Сегодня для тебя совсем небезопасно на улице.

— Сейчас посмотрим, — украдкой окатив старшего брата настороженностью, сказал Эдик, — безопасно ли ему у нас. А то кое-кто, похоже, так и мечтает звездочки новые получить!

— Зачем ты пришел? — перебил их Горностай.

— Я? Ну, как бы… Товарищ начальник, мы вроде бы с вами договаривались… Но, я, наверное, ошибся.

Габриэль, под тяжелым взглядом старшего лейтенанта, поднялся со своего места.

— Я уже ухожу. Понял все без лишних объяснений.

— Роберт! — взбунтовалась Ванесса, глядя на то, как хромая вышел ее гость из-за стола. — В тебе хоть капля сострадания есть?! Ты посмотри, в каком он состоянии! Куда он пойдет?! Габи, ну, не уходи.

Девушка вскочила вслед за Призрачным, перехватив того под локоть, попыталась остановить.

— Габи, останешься у меня. Он тебя не тронет.

— Правильно! Я с вами буду ночевать! А если Роберт решит тебя сдать — пусть арестовывает нас всех троих. Я, в таком случае, тоже скажу, что был на той крыше. Если судить невиновных, то пусть судят сразу скопом, чего по одному?!

— Вы с ума сошли? — жестко прорычал сквозь зубы на них Горностай. — Габриэль, в мою комнату, — вдруг сбавив тон, старший лейтенант удивил всех, обратившись к Грассо, державшемуся за больной бок, по имени, — зайди. Пожалуйста.

— Роберт… — Ваннеса окликнула старшего брата, заменившего ей родителей, но натолкнулась на настолько строгий взгляд, что даже отступила на несколько шагов назад. Однако это ей не помешало крикнуть вдогонку:

— Роберт, не обижай его, мы здесь. И от своих обещаний не отказываемся!!!

Горностай даже озаботился тем, чтобы запереть дверь на замок, чтобы ушлые брат с сестрой не вмешивались в серьезный разговор. Старший лейтенант пропустил хромавшего Призрачного вперед, отделил их от внешнего мира, щелкнув замком. Вслед за этим быстро подошел к окну и закрыл его. Подумав секунду, даже задернул шторы.

— Тебе лучше сесть, — сказал он поглощенным сумраком голосом и показал на свою кровать.

— Не, товарищ начальник, — Габриэль остался стоять, держась за больной бок, — это ваша территория, я не стану нарушать границ.

Горностай и здесь поступил по-своему, подошел к гостю своего дома, аккуратно взял того за плечи и точно также аккуратно заставил того сесть на край своей постели.

— Если ты так плохо себя чувствуешь, — проворчал грозный полицейский, — зачем было утром исчезать?

— Ну… Я как бы подумал, что засиделся на одном месте. Да и… странно было проснуться в наручниках. Вы опять хотели меня арестовать?

Роберт смутился. И без того ледяное лицо накрыла непроницаемая маска. Однако, старший лейтенант не стал отстраняться, он неожиданно для Грассо сел на кровать сбоку от него и упер локти в крупные колени.

— Это я не подумал. Я должен извиниться, да? Как обычно ждал, что ты исчезнешь. Что, в общем-то, ты и сделал.

Горностай помолчал.

— А если бы… не приковал, разве не исчез бы?

— Исчез, — честно кивнул в темноту руфер.

— Ты пошел на ту крышу? — на удивление спокойно спросил полицейский, даже не повернув голову к тому, кто сидел рядом и тоже смотрел себе под ноги.

— Собрался. Но пока оказался там — кто-то уже все сделал за меня. Когда подъехал — ваши уже были там, дым на крыше.

— Так ты на самом деле понятия не имеешь, кто это мог быть?

— Нет. Не имею, товарищ начальник. Я приехал, но даже если бы ничего не случилось, вряд ли бы что-то смог. В такой ситуации нужно понимать, что сможешь уйти от погони. У меня бы в таком состоянии даже подняться туда не получилось бы.

— Покажешь рану? — Роберт перебил руфера.

— Зачем? — тот дернулся. — Ваша сестра уже осмотрела и обработала. Даже пластырем заклеила. Еще и рубашку мою постирала, накормила, мне и так уже неудобно. А я зашел только затем, чтобы сказать и предупредить, что это был не я.

— Довольно о ней! — оборвал Горностай.

Полицейский опять вдруг перешел на рык.

— Зачем надел майку моего брата?

— Я? Так это… Ваша сестра… мою… и потом, не мог же я по вашему дому полуголым ходить. Я потом сам постираю и отдам, это временно, зачем вы так злитесь?

Горностай вскочил с кровати, прошел к шкафу.

— Зачем майку моего брата, — остановившись, чуть тише сказал он, — мог бы мою.

— Вашу??? — Габи уставился на спину полицейского, застывшего у своего шкафа. — Так мне Эдик… в смысле Эдуард дал свою, я не успел ничего… Да и мы с вами по телосложению сильно отличаемся…

Дослушав эти заикания до конца, Роберт открыл шкаф, и вернулся к Грассо, держа в руке большое махровое полотенце и чистую белую майку.

— Габриэль, — глухо сказал он, — ты останешься на эту ночь здесь. Раскладушку я поставлю в этой комнате. Сам буду спать на ней. Тебе с твоей раной надо спать на чем-то более твердом. А сейчас тебе стоит принять душ. Утром ты будешь чувствовать себя лучше, и мы подумаем над дальнейшими действиями.

— А… — медовые глаза в испуге посмотрели на полицейского, стоявшего над Грассо.

— Нет. Уходить тебе отсюда, да еще и с такой раной, небезопасно. Сегодня после этого взрыва на тебя объявлена охота. У меня тебя искать никто не станет.

Габи принял протянутое полотенце и майку старшего лейтенанта.

— Тебе нужен покой и защита хотя бы на одну ночь, — зачем-то добавил полицейский, старательно отводя взгляд. — Мы воплотим наш план, но сперва ты поправишься. Хоть немного.

— Но я… я лучше пойду…

— Мне тебя возле ванной посторожить? — Горностай сложил руки на груди, наглядно продемонстрировав здоровую силу в своем теле.

С таким Габи точно было бы не совладать. В честном бою. Здраво оценив ситуацию, Призрачный решил молча подчиниться и безропотно проследовал в том направлении, куда ему только что указали. Но не успел он открыть дверь, как на него в буквальном смысле свалились младшие Горностаи.

— А, ой! — вскрикнула Ванесса. — Так ты у нас остаешься? Ты в ванную? Подожди, я сейчас специальный пластырь принесу, чтобы рану не намочить. А еще, я тебе покажу шампунь, мой любимый, ведь у тебя такие волосы, им нужен особенный уход!

С горем по полам Призрачному удалось остаться наедине с собой, а Роберту разогнать младших по их спальням. Он как раз перенес в свою комнату раскладушку и начал стелить себе постель, как на пороге его комнаты показался вынужденный гость. Дверь мягко закрылась за его спиной, а Габриэль неловко топтался на пороге, не решаясь пройти дальше.

Старший лейтенант обернулся и тут же выпрямился во весь рост, завороженно глядя на того, за кем весь день напролет гонялся по городу. Майка полицейского болталась на худом, невысоком теле Грассо, напоминая девчачье платье. Мокрые длинные волосы свисали до колен, а большие медовые глаза смущенно и безмолвно спрашивали у хозяина комнаты разрешения войти.

Уставившись на худые коленки, на угловатые ключицы, на которых болталась его майка, Горностай с титаническим трудом разлепил ссохшиеся мужские губы.

— Л… ложись на кровать, — выдавил тот по крупицам, застыв с развернутым пододеяльником в руках. — Я здесь. Буду.

— Я бы на раскладушке, — Призрачный продолжил топтаться на месте. — Неудобно как-то вас стеснять, товарищ начальник.

— Нет. Ты ранен. Я перебьюсь.

Горностай все еще в застывшей позе, держа пододеяльник, проследил за тем, как Грассо оставил на тумбочке свои вещи и ловко взобрался на его кровать.

На его постель.

Он не сразу полез под одеяло, сперва уселся по-турецки при этом поморщившись от боли.

— Повязку не повредил в душе? — недовольно осведомился полицейский.

— Кажется нет, — пожал плечами руфер, спровоцировав падение майки с одного плеча.

Старший лейтенант все стоял и смотрел на него. На коленки в синяках, на длинные, уже ставшие легендарными в их городе волосы, намочившие подушку, на которой каждую ночь покоится его собственная голова.

— Кажется или нет?

— Нет, не должен был.

Не подумав, руфер молниеносно задрал майку, обнажив плоский живот и пупок, показавшийся поверх линии черных боксерок, и уставился на то место, где заботливой женской рукой был наклеен пластырь. В несколько слоев.

— Нет! Все на месте, товарищ начальник! — медовые глаза весело посмотрели наверх и…

— Роберт, — прозвучало хриплое оттуда. — Когда же ты запомнишь мое имя, Габриэль?

Мгновение спугнул звонкий стук в их дверь, из-за которой сразу за этим раздались два голоса:

— Спокойной ночи, Габи!!! Если что, мы за стеной!

— Я за стеной! — повторил Эдик.

— Я тоже! — перебила его сестра и, судя по всему, куда-то ударила, потому что младший Горностай прошипел нечто нечленораздельное.

— Спокойной ночи! — крикнул им Габи, а когда повернулся обратно к полицейскому, тот уже избавился от своей одежды и, приподняв край одеяла, скрыл свое крепкое тело под ним.

— Спокойной ночи, товарищ… В смысле, ну это, Роберт.

Горностай погасил ночной светильник. Он опустил голову на подушку, которую ему выдала сестра. Серые глаза буравили темноту, наполненную ароматом розовых роз.

Откуда? Ведь он точно знал, что Ванесса не пользуется ничем с подобным запахом. Ваниль, киви, иногда сирень. Но никогда и никаких ароматов роз. Розовых роз. Почему он так уверен, что это именно розовые розы?

Через несколько минут, проведенных в тишине, Роберту начало казаться, что его сердце от сумасшествия начинает приподнимать тонкое одеяло, прикрывавшее его грудь. В комнате было невыносимо жарко.

Он сам закрыл окно. Боялся, что руфер… Что Призрачный… Что Габриэль снова сбежит.

Габи. Габриэль. Габриэль.

Габриэль…

— Я Габриэль! Я Габриэль! Габриэль!!! — отозвалось встречным эхом в его голове призрачное воспоминание.

Ничего не изменилось. Почти как тогда, на крыше своего дома, Габриэль сегодня появился в его собственной спальне. Сейчас его волосы покоятся на его подушке. А медовые глаза, наверняка, прикрыты веками и черные как смоль ресницы накрывают их, как самое нежное в мире одеяло. И это правильно. Такие красивые глаза надо защищать. Они не должны смотреть на неправильных людей.

На любых других людей. Как и его руки. Не должны касаться кого-либо.

Как и его губы. Два розовых лепестка со сладким вкусом розовых роз.

— Товарищ начальник, — тишину надорвал тихий вопрос руфера. — Я хотел извиниться за свою выходку на той крыше. Чтобы между нами больше не возникало недопонимания. Я поступил по-свински и прошу прощения за то, что позволил лишнее. Это была вынужденная мера.

Горностай не издал ни звука, поэтому Грассо продолжил:

— Я просто хотел попросить вас не повторять ту шутку.

Роберт, лежа на спине в полуметре от кровати, закинул мощную руку за голову, скинул ногой с себя перегревавшее его крепкое мужское тело одеяло и коротко сообщил:

— Это была не шутка. Габриэль.

С той стороны, где лежал Габи, раздался судорожный кашель. Он продолжался некоторое время, пока парня не скрутило так, что ему пришлось улечься на бок, лишь бы только остановить приступ. Все это время Горностай не пошевелился.

Откашлявшись, руфер ненадолго притих. А потом вдруг сел и спустил тощие ноги с той стороны кровати, где стояла раскладушка.

— Вы хотите сказать, что намеренно поцеловали меня?

Темнота была рассечена глухой, прямолинейной правдой:

— Да.

Призрачный, сидя на краю кровати, нервно хохотнул. Он начал болтать ногами, которые не касались пола.

— Спустя столько лет вас все еще вводит в заблуждение моя коса? Я же говорил вам, что парень. Меня зовут Габриэль и это не ошибка.

Грассо перестал болтать своими ногами, потому что ему на колено легла тяжелая ладонь. Эта ладонь быстро поползла вверх и не дожидаясь, когда ее прогонят, легла прямо на его пах, прикрытый лишь тонкими боксерками. Впалые щеки Габи объяло огнем.

— Я знаю, кто ты, — сообщил Горностай еле слышно.

Одним рывком полицейский принял сидячее положение. Их колени коснулись друг друга, но рука Горностая осталась лежать, покрывая запретное место Габриэля, внезапно начавшее энергичную пульсацию.

— Я не путаю тебя с девушкой, — подавляя хрип, пояснил Роберт. — Это было лишь один раз. Давно. Ты мне объяснил один раз — этого было достаточно. Я прекрасно услышал. Тебя зовут Габриэль.

Габи словно кто-то заклеил рот. Руфер забыл о словах, об ответах — его жгло лишь одно обстоятельство, тот пожар, разгоревшийся в его теле ровно под ладонью полицейского.

— Тебя зовут Габриэль Грассо, тебе двадцать четыре года и большую часть жизни ты положил на то, чтобы отвоевать право носить эту косу. Ты парень, которого я сегодня весь день искал и уже не надеялся увидеть. И искал совсем не потому, что должен это делать по службе. Отчаявшись, я нашел тебя у себя дома и чуть… чуть не сломал челюсть, ревнуя тебя к своей сестре.

Тишина на несколько мгновений отвоевала право на существование, и все же была опять разорвана на удивление робким вопросом от бесстрашного полицейского:

— Ты хочешь уйти?

Роберт напрягся, ожидая ответа. Конечно, кто не захочет сбежать отсюда после такого абсурдного признания? Но Габриэль сказал нечто совершенно неожиданное. Он спросил:

— Почему там так жарко?

Не сразу Горностаю удалось прогнать оцепенение. Молодой мужчина сбросил его и вместо слов, развернул руку и провел тыльной стороной ладони по начавшим топорщиться боксеркам Габи.

— Так… — совсем тихо, кусая нижнюю губу, прошептал руфер, — так там еще горячее.

Габриэль не видел, но в этой темноте и в тишине, нарушаемой только учащенным дыханием двоих парней, серые глаза внимательно изучали его склонившийся силуэт. Грассо издал короткий стон, получив внезапный поцелуй прямо туда, где напряжение под тканью трусов уже достигло температуры кипения. Горностай встал перед Призрачным на колени и обнял ладонями жилистые ягодицы своего ставшего вдруг несмелым гостя. Габриэль понятия не имел, как с этим справляться. Желание чего-то неизвестного, желание того, чтобы Роберт продолжал свои ласки его неизбалованного тела было настолько сильным, что он не нашел ничего лучше, чем просто упереться ладонями в кровать и отклониться назад, не препятствуя Роберту.

Глава 22

Федор Муратович спешил по коридору принадлежащего ему исследовательского центра «Волна». На первом этаже его ждал начальник охраны и правая рука по совместительству, Быстротейкин Агап Аланович, и два его партнера по данному проекту. Одним из которых, вернее одной, была его дражайшая супруга — Алина Сергеевна Капилляр. Много лет назад Федор Муратович был фактически никем, именно Алина почти женила его на себе и заставила переоборудовать утопающий в то время НИИ. Федор Муратович по сей день удивлялся, чем приглянулся этой потрясающей женщине, которая была несравнимо лучшим руководителем и управленцем, но почему-то предпочитала делать все его, Федора, руками.

— Ну? Что они сказали?

Алина вскочила ему навстречу первой из всех присутствующих. Женщина невысокая, обладавшая пышными, материнскими бедрами и плотной талией, была похожа на кинозвезду. Ее лицо, настолько живое, богатое мимикой, неизменно привлекало внимание окружавших ее людей. Сладкоголосая брюнетка с пышными губами отдавала дань своей фигуре, одаривая ту практически ежедневно новыми нарядами. Редко, когда наряды женщины повторялись, чаще всего они отличались далеко не вкусом, а ярко выраженными сексуальными элементами. Тем более это странно смотрелось по мнению коллег, рядом с расплывшейся и неопрятной фигурой ее престарелого супруга.

— Что они сказали, Федор? Контракт будет подписан?

Вытерев платочком подбородок, привезенным вместе с остальными модными вещами из Милана, Исаев выдохнул и опустил свою грузную фигуру на первый попавшийся стул за длинным столом.

— Да. Они готовы подписать контракт.

Женщина насторожилась.

— Готовы, — поскребла она ногтем по плечу мужа, — но им чего-то не хватает? Документы?

— Да, — кивнул супруг, посмотрев на жену на манер провинившейся и очень напуганной собаки. — Да, они готовы, но сперва хотят получить тест.

— Тест? — переспросил высокий худой мужчина, похожий на ученого.

Это был партнер Исаева и друг семьи уже долгие годы, Евстахий Викторович. Он нередко подтягивал и подгонял неловкого Федора, играл роль ломовой лошади, выполнявшей за руководителей их обязанности и никогда их не попрекал за это. Евстахий Викторович был ученым в классическом понимании готовым пойти на что угодно, лишь бы увидеть свои творения в действии.

— Да, тест. В назначенный день, в назначенный час. Мы должны провести онлайн трансляцию. Это их требование. Вывести на максимум одну единицу.

— Одну? На максимум? — Евстахий Викторович не сдержал счастливой улыбки. Все это время они тестировали оборудование не более, чем на пять процентов от возможной мощности. Он давно хотел посмотреть, на что способно его детище в полную силу. Даже хотя бы не все единицы, а только одна. — И когда же? Когда мы это сделаем?

— Подожди, Евстахий. Я понимаю твой азарт, — остановила ученого Алина, — но это не шутки. Мы и так уже давно ходим по лезвию ножа. Ты же знаешь, я целиком и полностью поддерживаю науку, меня не волнуют человеческие жертвы, они всего лишь подопытные кролики, но вывести одну единицу на максимум и в один момент, это будет очень заметно. Город и власти и без того уже с подозрением смотрят на нас. Мы доказывали уже, что оборудование наше безопасно, но этот руфер и совпадения, о которых народ шушукается. Все это уже не так безобидно, как было раньше.

— Линочка, — встрял Исаев, — но мы же подошли к самому главному, скоро момент продажи. Сделаем один раз, продадим и будет пауза. Никто из-за одного раза бучу поднимать не станет. Агап Аланович, ведь правда же, не проблема это для нас?

— Если не начнутся повальные проверки всего нашего оборудования, Федор Муратович, — ответил начальник охраны, мужчина двух метров ростом в деловом черном костюме. — Можно провести тест, и сразу забрать оборудование. Хотя… нет. Вывезти при общей суматохе у нас не получится. Если вы говорите в полную силу, то довольно быстро начнется движение, съедутся правоохранительные органы, будет паника и хаос. Вынести в такой ситуации с крыши оборудование будет невозможно и подозрительно. А проверять его вполне могут. Могут даже изъять. Следовательно, чтобы акция прошла успешно, мы должны заблокировать вход на крышу на время акции и… ну я вижу только один выход — поставить на таймер взрывное устройство, только так мы сможем быть спокойны, что у теста не будет последствий.

— А это, конечно, не будет подозрительно? Что в общем хаосе было взорвано именно наше оборудование?

— Не будет. Я об этом позаботился, — начальник охраны вышел вперед, сложил руки в карманы брюк. — У меня есть человечек, он проскочит перед камерами за несколько минут до взрыва. Мы все скинем на руфера. Тот, кто нам столько времени доставлял проблемы, станет для нас идеальным прикрытием.

— Что за человечек? — встрепенулся Исаев, зыркнув на жену.

— Тоже руфер. Подражатель Призрачного, внешне, с большого расстояния один в один похож. Так, начнутся беспорядки, тут появляется Призрачный руфер и уничтожает нашу антенну.

— И все прекращается, — Алина Сергеевна скорчила мину. — Прямо указательным пальцем в «Волну», как будто чистосердечное подписать.

— Ну, не совсем так, — парировал начальник охраны. — Нет доказательств, нет улик, нет обвинения. Взрыв? И что? Они могут думать все, что захотят. Не пойман, не вор.

— А если потребуют у нас план распределения оборудования, — продолжила за него Алина Сергеевна, — мы им, как и раньше предоставим тот план, на котором отмечены другие антенны. Пусть проверяют, сколько душе угодно.

— Именно так, — хрюкнул Федор Муратович. — Замечательно придумано, Агап Аланович! Ты молодец! Сможешь достать взрывчатку?

— Сколько угодно. И подрывник у меня имеется. Разыграем все как по нотам.

— Ну вот, Федор. А ты беспокоился, — сказала Алина Сергеевна, наклонившись и поцеловав супруга в лысеющую голову, прямо туда, где образовалась внушительная и уродливая плешь.

— Согласен, согласен, — закивал владелец «Волны». — Они останутся довольны. Это уж точно.

— Ну вот и чудненько, — сообщила Алина, — вот и договорились. Агап Аланович, начинайте подготовку. Нам нужно продать проект как можно быстрее. Да и Евстахию Викторовичу не терпится проверить свое детище в действии. И чтобы не так, как прошлой ночью — наше оборудование стоит денег, чтобы его взрывать из-за появления в том районе руфера. Покончим с этим. Мне нужны доходы, а не расходы!

Глава 23

Воздух в душной комнате стал комом и горячими объятиями окутал две мужские тени. Более крупная из которых стояла на коленях перед той, что полулежала из-за раны на кровати и продолжала закусывать нижнюю губу. Роберт отодвинул резинку трусов от плоского живота Габи и скользнул под них пальцем, почти сразу найдя нежную кожу на самом кончике возбуждения руфера. Призрачный довольно сильно вздрогнул, реагируя на чужое для себя прикосновение и тут же зашипел от давшей о себе знать травмы.

— Тсс… — прошипел Грассо, упав на спину и схватившись за бок.

Но стоило только Горностаю поднять голову и обеспокоенно посмотреть на Габи, как две голые пятки взлетели и в молниеносном ударе по крупным, покатым плечам полицейского, с силой оттолкнули его. От неожиданности Роберт упал спиной на раскладушку, а Габриэль ловко вскочил с кровати и отпрыгнул в угол. Длинные волосы при этом совершили красивую волну в полете, которую не смогла скрыть даже полутьма.

Тень Призрачного скользнула к двери — щелкнул замок. Горностай тоже вскочил на ноги и покачнулся вперед, чтобы броситься за ним, однако Габи не вышел из комнаты, наоборот, он вернулся к кровати и зажег настольный светильник. Теперь Роберт предстал перед ним во весь рост. Без одежды, в одних боксерках, спортивный атлет с белой кожей, серебряными короткими волосами и горячим льдом в глазах, тяжело взиравших на руфера.

Габриэль тоже был не одет. Рассматривая хозяина комнаты, он отступил назад, пока не уперся спиной в шкаф. Тонкий, совсем немужественный стан, пусть даже с довольно крупным ранением, был крепок и жилист. Призрачный не мог похвастать большими бицепсами, при этом его тело было закалено жизненными трудностями и было похоже на гибкий стальной прут. Габи уперся спиной и затылком в шкаф, сложил руки на груди и согнув ногу в колене, пятку уткнул в ту же дверцу шкафа. Он внимательно изучал выражение глаз и лица застывшего Горностая.

Габи потратил на это несколько минут, показавшихся Роберту нескончаемо мучительной вечностью. Наконец, Габриэль, прикрыв на мгновение медовые глаза и снова открыв их, полушепотом пояснил:

— Хотел убедиться.

— В чем? — процедил Горностай, глядя на того исподлобья.

— В том, что ты действительно не ошибся. Что не смеешься. Что ты этого хочешь.

Роберт в момент перемахнул через собственную кровать и оказался рядом с Призрачным, без стеснения положил тому большие ладони на тонкую талию. Он покачнулся с ноги на ногу, как бы играя жарким облаком, застывшим между их распаленными телами.

— Еще как хочу, — глухой хрип упал на розовые губы со вкусом розовых роз, вслед за ним их же коснулось кое-что иное. Поцелуй полицейского украл этот запретный вкус, затем молодой мужчина облизал собственные губы, неспеша наслаждаясь этим сокровищем на своей коже. — Какие тебе еще нужны доказательства, Габриэль?

Габи выгнулся, таким образом ниже пояса придвинувшись вплотную к Роберту. Пальцы полицейского сжались на талии руфера.

— Потише, — опять зашипел на него Грассо. — Я все-таки ранен!

Он выпрямился, положив руку на поясницу старшего лейтенанта. Встав рядом, лоб Габи почти уткнулся в кончик носа Горностая.

— Ты хочешь… чтобы я подождал?

— Роберт, — медовые глаза переливались всеми оттенками рыжего, заглядывая в лицо готового согласиться на любой каприз Призрачного молодому мужчине, — я…

Руфер ткнул тонким пальцем в покатую грудь Горностая и хитро ухмыляясь продолжил:

— Стой здесь. Я должен кое-что сделать.

— Что…

В груди полицейского взметнулось недоброе предчувствие, которое без промедления оправдалось. Руфер ужом выскользнул из его внимательных рук и черной молнией метнулся к окну, по пути успев зацепить его майку с пола. Горностай успел поймать за хвост только воздух из внезапно распахнутого окна и негромкое послание, которое успел бросить Призрачный:

— Если так хочешь — найдешь!

Роберт перегнулся через подоконник — старший лейтенант и в этот раз не успел разглядеть, каким образом Габи испарился за окном.

— Призрачный, — выдохнул в ночь Горностай.

Долго не думая, он вытащил из шкафа шорты, натянул их на себя и как был, босиком, выскочил из квартиры, в которой все домочадцы уже спали крепким сном. Роберт не сомневался в том, где искать Габриэля. Он очень быстро оказался на чердаке дома, в котором жил всю свою жизнь. Здесь была плоская крыша, с большими выступами и с видом на их город. Ступив на нее, он сразу же погрузился в тишину и в легкое оцепенение от того, что увидел. Возле парапета стояла тонкая фигура, на узких плечах которой болталась чья-то слишком большая майка.

Руфер обернулся, одарив белозубой улыбкой пришедшего.

— Было бы неправильно делать это у тебя дома. Поэтому я решил пригласить тебя в свой мир.

Полицейский направился к фигуре, чьи длинные волосы, обычно всегда заплетенные в косу, развевались на жарком, летнем ветру. Он больше не говорил, здоровяк поймал в объятья неуловимого Габи и набросился на того с поцелуем.

Руфер ответил взаимным нападением, запустив пальцы в короткие волосы на затылке полицейского и больно схватив его за них, потянул назад. Роберт проигнорировал боль, резко дернул головой вперед, ответил на выпад Призрачного укусом в нижнюю розовую губу. Габи ударил обидчика раскрытой ладонью в оголенную мужскую грудь и ловко уселся на высокий парапет.

— Не так тебе и больно, — прорычал в ослепляющем возбуждении Горностай, подцепил боксерки Габриэля и сорвал их с его жилистого тела, оставив худого парня в одной майке.

Он удерживал руфера на этом парапете, не переставая как полоумный целовать и прикусывать взбалмошные розовые лепестки его губ.

— Я вообще вполне выносливый, — ударил гулким ответом руфер, бросив вызов в медовом закате своих глаз. — Если бы ты только не был таким медлительным…

Это едкое замечание, разбудило в Горностае неуправляемого дьявола. Он и без того еле сдерживался, чтобы в своем необузданном безумии не нанести вред непослушному мальчишке, горевшему в его руках. Он поднес руку к своему рту и хорошенько намочил ладонь, которая сразу же нанесла эту влагу на ничем незащищенное сокровенное местечко между ног руфера. Тот от неожиданности ойкнул, но даже не успел округлить свои невыносимые глаза, как в отверстие рядом с его пахом проник первый палец Роберта. Призрачный вцепился короткими ногтями в ключицу Роберта и попытался, скрывая смущение прыснуть со смеху, чем безмерно разозлил распаленного полицейского. Тот, отреагировав по-своему, молниеносно еще раз смочил руку, на сей раз нанес влагу на свое собственное отвердевшее возбуждение, которое в то же мгновение безжалостно ввел в маленькую дырочку между ног руфера. Призрачного выгнуло назад от боли и необыкновенных ощущений в его разрывавшемся паху. Длинные волосы свесились вниз, а из маленького ротика проказника вырывался громкий стон, разукрасивший ночь и тишину звездным сиреневым сиянием.

Роберту сорвало крышу, он не слышал Габи, дорвавшись до своей мечты, молодой мужчина заходил в обожаемом теле, осыпал того безудержными толчками, крепко удерживая Призрачного под поясницей и лопатками. Руфера продолжало выгибать назад, он стонал, извивался в крепких руках своего мучителя до тех пор, пока сам не взорвался и не намочил живот Роберта белым извержением своего семени. Ощущения внутри его худого тела были настолько впечатляющими, что на какое-то время Призрачный потерял способность видеть и слышать. Пока крупное, твердое как камень возбуждение Роберта разрывало его изнутри, внизу его собственного живота все полыхало — его покорила жажда Горностая обладать им, дорваться до него и взять во чтобы то ни стало. Почувствовав влагу на своей коже, полицейский грубо подхватил под ягодицу Габи и заставил того задрать одну ногу. Теперь толчки стали еще быстрее и жестче. Не в силах терпеть боль, Габриэль стал бить кулаками по мощной груди Роберта — тот, как будто не почувствовал, лишь еще сильнее вцепился в ягодицу руфера. Тогда Габриэль размахнулся и въехал кулаком по челюсти Роберта, последний только махнул головой, как будто сбросил надоедливую муху. Горностай ответил — он так сильно прижал к своему телу руфера, что тот даже дышать перестал, его собственной грудной клетке было некуда подниматься. Удерживая его в таком положении и не замечая, что своими объятиями оставляет синяки на тонкой коже Призрачного, Роберт нанес еще несколько самых сильных толчков, пока из его горла не вырвался звериный рык, покрывший всю ту же ночную тишину и прогнав все сиреневое сияние, заменив его успокоительной волной нахлынувшего облегчения.

Глава 24

— Стой! Да отвали же ты!

Как только все закончилось, Габриэль уперся голой пяткой повыше колена в почти металлическую правую ногу Роберта и оттолкнул его. Как только ему это удалось, руфер соскочил на крышу с парапета и держась за болевшее место пониже спины, хромая на обе ноги добрел до валявшихся на полу собственных боксерок и подобрал их. Не глядя на застывшего полицейского, Грассо медленно пошел на выход.

— Больной! Совсем! — буркнул довольно громко Призрачный. — Ай, — сразу за этим произнес парень, ощутив неприятное жжение при ходьбе.

Горностай нагнал его у самого выхода, сцапал в свои лапы и оттащил в сторону. Он обеспокоенно зашептал Габи прямо в шею, удерживая его спиной к себе:

— Прости, Габриэль, — Роберт в каждом слове безуспешно боролся с неуправляемым хрипом, — прости, я перегнул. Не сдержался. Виноват!

— Отвали, — Габи не глядя ткнул назад локтем, — раньше надо было думать. Черт! Я идти не могу!

— Прости, я же сказал, — мучительно повторил Роберт, — переборщил! Я просто… У меня крышу снесло, Габи.

— Габриэль!

— Габриэль, прости, — покорно повторил Роберт, осторожничая в этот раз с объятиями. Он не сжимал худое тело руфера, полицейский его заключил в железобетонное кольцо из своих рук, и почти даже не касался его тела. — Я… у меня не было такого никогда. Прости. Я… я не знаю, как сказать, но это не просто секс. Я такое впервые в своей жизни ощущаю. Габриэль, это… я…

— Да что ты! Отвали уже, дай мне спокойно умереть, не рядом с тобой! Черт! Я сейчас с ума сойду от боли! — Грассо бился о металлическое кольцо из рук своего мучителя, но тот их не размыкал.

— Габриэль, — совершенно убито настоял на том, чтобы его выслушали Роберт. — У меня к тебе чувства.

Большой лоб Горностая беспомощно упал прямо на шею вынужденно отклонившего в бок голову руфера. Старший лейтенант тяжело дышал и как будто умолк навсегда. Грассо остановился в своих попытках вырваться и сбежать от него.

— Я не хотел тебе причинить боль. Ни в коем случае! Я рехнулся, почувствовав тебя в своих руках. Я не хотел и не хочу делать тебе больно, хочу оберегать, защищать тебя.

— Нездоровый совсем?! — Габи стукнул пяткой по пальцам на ноге Роберта. Ноль результата. С тем же успехом мог побороться со статуей. — Кого ты решил защищать?! Я тебе не девчонка! Сам справлюсь со своими проблемами. А ты, походу, очередной верзила, кто из-за моей косы путает меня…

— Нет! — взревел у него за спиной Горностай, заставив Призрачного вжать голову в плечи. — Ни с кем я тебя не путаю! Просто… Да, черт возьми!!! Кажется, я люблю тебя!

Габриэль окаменел. Остановился. Старший лейтенант безмолвно разомкнул сдерживавшие руфера оковы и сделал шаг назад. Он хмуро буравил серыми глазами узкую спину Грассо, на котором все еще болталась его майка, покрывшаяся теперь ароматом розовых роз.

Габи не ответил. Секунду-другую помедлив, он, хромая, покинул крышу. Черной, почти мертвой тенью за ним направился огромный провожатый.

Руфер не стал убегать. Или исчезать. Он дошел до кровати, постеленной специально для него, и упал на нее прямо на живот, натянув одеяло не смотря на жару, до самого темечка.

Горностай закрыл дверь, на это раз не на замок, опустился на раскладушку, оставаясь сидеть лицом к скрывшемуся в мире мягкой постели руферу. В отчаянии, он не смел даже прикоснуться к Призрачному, продолжал буравить взглядом эту небольшую кочку на своей кровати и съедать самого себя изнутри.

— Габриэль, прости, — обреченно сказал Роберт. — Я могу хоть что-то для тебя…

— Заткнуться и уйти спать! — раздалось из-под одеяла.

Горностай не сдвинулся с места. Он обхватил голову руками и так и остался сидеть до самого утра, пока, наконец, не ушел на очень длительную пробежку, позволив и Габриэлю, все это время изнывавшему под одеялом от жары и бессонницы, вылезти наружу и с облегчением уснуть.

Горностай пропал почти на четыре часа. Совершив пробежку босиком и сбив ноги в кровь, старший лейтенант вернулся во двор собственного дома и там довольно долго на турникетах выбивал из себя желание направиться обратно в квартиру. Когда же он, наконец, хлопнул входной дверью и прошел босиком внутрь, оставляя на свежем паркете кровяные следы, полицейский услышал доносившийся веселый смех с кухни. Всех троих он нашел именно там. Габриэль, как и накануне, зажат с обеих сторон его сестренкой и братом. Руфер теперь был одет, как и прежде — на нем красовалась темно-синяя кофта, аккуратно зашитая в месте, где Горностай ее разорвал. Габриэль пережевывал сытный завтрак, что-то похожее на яичницу с сыром и тостами, пока Ванесса, задрав кофту парня в месте ранения, внимательно изучала его шов.

— Ты можешь не шевелиться? — шутливо журила Призрачного Несса. — Я сейчас промахнусь и вместо раны обработаю твой живот антисептиком.

— Не могу! — с набитым ртом, весело смеялся руфер. Его длинные волосы пока не были заплетены. — У тебя руки холодные!

— А ты потерпи! Нет, надо же! Как же ты спал? Посмотри, сколько крови натекло. И здесь разрыв появился.

— Это он в душе, — Эдик потрепал гостя по плечу. — Столько времени провести под водой! Мочалкой шов тер? Думал, нитки сотрутся, а под ними уже зажившая кожа?

— Нисено я не тер! — отбивался от них Габриэль, помогая Ванессе тем, что придерживал свободной рукой кофту, пока та «обрабатывала» рану.

Горностай против воли сжал зубы. Угрюмо поздоровался:

— Доброе утро.

Только теперь его заметили. Человека, который собой почти полностью закрывал вход на кухню. Что в ширине плеч, что по высоте своего роста.

— А! Роберт, привет! — отозвался Эдик. — Ванька, смотри, тебе еще кое-что придется обрабатывать антисептиком.

Он намекал на ноги Горностая, испачкавшие своей кровью пол. Сестра отреагировала незамедлительно, но не кинулась его спасать, а довольно хладнокровно спросила:

— Роберт, ты зачем? Улицы же грязные.

— Ага! — поддержал Эдик. — У тебя кроссовки есть. Я никогда не мог понять это твое желание быть лучше всех в спорте. Или ты тренируешься, чтобы гоняться за преступниками в любое время и при любых обстоятельствах?

— Как же ты на работе ходить будешь? — не унималась сестра. — Сейчас, я помогу Габи, а потом помогу тебе. Потерпи немножечко.

Полицейский поймал взгляд медовых глаз. В его собственном читалось покрытое обидой и непониманием: «А им можно называть тебя Габи?». Грассо заерзал на своем табурете. Это движение моментально отозвалось болью и новой волной жжения.

— Ай, — поморщившись, выкрикнул руфер.

— Что? Что случилось? — переполошились младшие Горностаи. — Рана?

— Я где-то нажала? Больно, да?

Руфер незаметно бросил взгляд в сторону того, из-за кого Грассо теперь чувствовал эту боль. Роберт мрачно молчал, он лишь сжал руки в кулаки. Два серых глаза исподлобья окатили Габриэля неподъемным отчаянием.

— Нет, — Габи опустил кофту, остановив руки Ванессы, тянувшиеся к его ране с новым пластырем. — Спасибо, я лучше дальше сам.

Парень забрал у удивленной девушки из рук пластырь и прихрамывая вышел из-за стола.

— Мне вообще пора, я задержался.

— Как? В смысле задержался?! — Эдик воскликнул, и они с Нессой вместе, разом помчались за народным героем.

— Габи, куда ты сейчас пойдешь?! — девушка догнала его уже в коридоре. — Ты еще не можешь!

— У меня есть еще дела. Но спасибо вам огромное за вашу помощь, — Призрачный мельком обернулся, однако даже за такой короткий срок успел захватить взглядом образ Горностая, появившегося в том же коридоре. Полицейский стоял дальше всех, но у Габриэля возникло такое ощущение, что старший лейтенант наступает ему на пятки. — Я приходил только сказать, что взрыв был совершен не мной, а задержался на сутки. Это опасно для вас.

Неожиданно, Габриэль приблизился к блондинке и поцеловал ту в нежную щеку. Девушка зарделась, схватилась за то место на лице, где только что ощутила прикосновение губ своего кумира. Ее невысказанные слова растворились в этой неловкой для всех ситуации.

— Габи! — Эдик вдруг кинулся к своим кроссовкам, он стал спешно засовывать в них ноги. — Я с тобой! Должен же тебе кто-то помочь, особенно сейчас, когда тебя кто-то подставляет.

— Почему сразу подставляет? — хмуро ухмыльнулся Габриэль, на манер одного малознакомого ему человека, с которым у него была этой ночью короткая встреча на крыше. — Вполне возможно, это мой единомышленник. Так или иначе, его стоит найти.

Грассо краем глаза заметил, что к нему что-то летит. Его ладонь приняла это в последний миг перед тем, как брошенное могло ударить его в плоскую грудь. Руфер разомкнул кулак и с удивлением увидел в руке ключи от джипа старшего лейтенанта.

— Подожди меня в машине. У нас с тобой договоренность, если ты не забыл. Эдик, а ты остаешься дома и следишь за сестрой.

Горностай старший не дожидался возражений от Призрачного, он сразу же исчез в глубине квартиры. Габи подкинул ключи в руке.

— Спасибо, — повторил он девушке, еще раз поцеловал ту в щеку и исчез за дверью. Ванесса осталась на месте, удерживаемая младшим братом. В ее руке теперь лежало безмолвное послание Призрачного руфера старшему лейтенанту Горностаю.

Глава 25

— Роберт.

После того, как буквально через несколько минут в коридор вернулся Роберт, сестра ему передала в руки ключи от его машины. Полицейский вылетел на лестничную клетку, в несколько широких прыжков он преодолел пять этажей вниз и снес на своем пути подъездную дверь, напугав резким звуком немногочисленных прохожих. Среди которых не промелькнула тонкая черная тень с длинной косой. Молодой мужчина не обратил внимания на испуганные взгляды людей, он еще какое-то время продолжил это бессмысленное занятие — вглядываться во все, что видел перед собой, но так нигде и не обнаружил того, кого надеялся обнаружить. Руфер исчез.

В его кармане зазвонил телефон.

— Да.

— Горностай! У нас ЧП! Какая-то хрень происходит, дуй в адрес, я тебе сейчас скину, все наши уже летят туда.

— Что случилось? — резко сконцентрировавшись на звонке, включился полицейский.

Таишев отбрыкнулся:

— Дуй, там узнаешь. Несколько крупных эпизодов по одному и тому же адресу. Такое ощущение, в нескольких рядом стоящих домах народ водки паленой наглотался, и пошел друг друга резать, и все еще режет. Местные с ног сбились с вызова на вызов, стягивают подкрепление со всего города. Адрес пришлю.

Горностай сунул телефон во внутренний карман пиджака и бросил последний взгляд на двор. Направился к джипу. Не было смысла стоять на месте, Габриэль не материализуется из ниоткуда. Если он исчезает — то исчезает.

Полицейский завел двигатель и посмотрел на экран телефона — пришло сообщение. Улица Заречная двести пять.

— Новостройки?

Старший лейтенант бросил телефон на пассажирское сиденье и тронулся с места. Но не проехал и десяти метров, как ему пришлось остановиться. Прямо посреди дороги лежала большая картонная коробка.

— Черт!

Выругавшись, Роберт покинул салон, чтобы освободить себе путь. Вернувшись, выехал со двора и резко ускорился, жалея, что его джип не оборудован проблесковыми маячками. Его автомобиль вильнул на дороге после того, как на заднем сиденье что-то шевельнулось.

— Ты здесь, — с облегчением выдохнул Горностай, ощутив резко участившееся сердцебиение в грудной клетке.

— Я решил, — сев прямо, пожаловался Грассо, — что в таком состоянии мне будет тяжеловато пересечь весь город. Быстро. Едем на Заречную?

— Да, — Роберт обрадовался, что они не продолжают тему вечера, что появился повод вернуться к общему делу и восстановить нарушенный мир. Поэтому моментально включился в беседу. — Несколько эпизодов подряд. И, похоже, количество инцидентов продолжает нарастать.

— Похоже, наш друг Исаев решил увеличить мощность своей машинки? — руфер между делом прошипел, пристегивая себя ремнем безопасности.

— Ты думаешь, это может быть связано?

— Посмотрим, приедем на место и посмотрим.

— Тебе лучше оставаться в машине. Я выясню, и все расскажу на обратном пути.

Призрачный вдруг приблизился и в один миг розовые губы оказались возле уха старшего лейтенанта, в которое тот томным голосом прошептал:

— А вы, товарищ начальник, похоже решили, что можете мне приказывать?

— Я не… — белая шея Горностая тут же покраснела, крупный кадык несколько раз судорожно дернулся.

Руфер вернулся на свое место, его голос зазвучал беззаботно и весело:

— А-ха-ха-ха! Предлагаю, товарищ начальник, забыть наши… разногласия и вернуться к тому, на чем остановились. Вы будете заниматься своим делом, а я своим. В конце концов, людские жизни важнее, чем какие-то наши с вами конфликты. Я бы… попросил вас смотреть на дорогу. Как только мы приедем на место — я покину ваши машину. Заскочил к вам, потому что логично предположил, что сегодня нам по пути.

— Я не собираюсь ничего забывать, — упрямо мотнул головой Горностай. Ледяная оболочка серых глаз растрескалась и покрылась мелкими красными прожилками. Старшему лейтенанту стало тяжело говорить. — Габриэль, я совершил ошибку, но это не повод о чем-то забывать. Я обещаю, что в следующий раз буду предельно внимательным и сам не допущу подобного поведения со своей стороны.

— Товарищ начальник, вам лучше следить за дорогой и сейчас не самое подходящее…

— Нам даже на такой скорости ехать прилично, — настойчиво прорычал Горностай. — И сейчас самое подходящее время. Не пытайся делать вид, что ничего не происходит. Стоит мне остановиться — ты испаришься, ведь так?!

— Почему сразу… — розовые губы на мгновение картинно надулись.

— Не обманывай меня! Но ты же знаешь, что я все равно тебя найду!

Призрачный закусил губу.

— Ты сейчас в очень серьезной опасности, и решил, что я тебя брошу? Ты думаешь, что я разбрасываюсь словами? Все, что сказал тебе на крыше — правда. Я не хотел причинить тебе боль, я просто очень… очень долго гонялся за тобой! Черт возьми! С тех самых пор, когда мы познакомились на Ново-Садовой. Ты стал миражом в моем сознании! Я всегда видел тебя, в самые трудные моменты моей жизни, я видел тебя, Габриэль! Я постоянно слышу твой крик и твое имя, которое ты повторял мне, пытаясь донести, что ты мальчишка. Но правда в том, Габриэль… что уже тогда это не имело никакого значения. Мы оба были детьми, но твой образ сохранился в моей памяти на всю жизнь.

От этого импульсивного, надрывного монолога, голос Горностая погиб в хрипе:

— Вчера я смог обнять тебя. И потерял контроль. Но это не значит, что собираюсь делать так и дальше. Я все осознал. И извинился. Ты же взрослый парень, не можешь не понять!

— Я понимаю, — донеслось угрюмое из темноты позади полицейского. — Я тоже тебя не забыл.

Они как раз въезжали в длинный тоннель. Горностай поехал самым коротким путем, в тоннеле, как бы не петлял, они встали в пробку. В этой темноте и тишине, внезапно вновь окутавшей два разволновавшихся упрямых сердца, черная тень с заднего сиденья метнулась вперед, проникла между подголовников и перед серыми глазами возникло потрясающе красиво лицо народного героя. Розовые губы накрыли трепетным поцелуем пересохшие от жажды быть понятым и отстоять жизненно важную правду губы Роберта. Этот поцелуй отпечатался на коже полицейского на долгие дни, однако длился он всего несколько секунд, в течение которых старший лейтенант едва успел запустить пальцы в распущенные шелковые волосы… своего кумира.

Дверца позади хлопнула почти одновременно с тем, как Габриэль оторвался от Роберта. Горностай немедля выскочил из джипа в стоявший на месте поток автомобилей. Но сколько полицейский не оборачивался — он никого не увидел. Призрачный руфер растворился в этой темноте.

Роберт вернулся за руль, в его полыхающей от горя голове бились слова Габриэля: «Я тоже тебя не забыл…».

Приехав на место, старший лейтенант увидел с десяток машин коллег, полицейских с оружием наперевес, сажавших окровавленных людей по автомобилям, но все это перекрыл в ту же секунду прогремевший взрыв на крыше одной из высоток.

Глава 26

Молниеносно передвигаясь от машины к машине, Призрачный руфер выбрался из тоннеля и, поднявшись на дорогу, пересек ее, сразу же продолжив свой путь через дворы. Габи прекрасно знал этот адрес, из тоннеля туда можно было легко добраться и пешком тем более тому, кто был легок и умел быстро передвигаться. Но не успел он достичь нужного двора, как за первым же углом чуть не влетел в двоих полицейских, скрутивших мужчину.

Габриэль спрятался обратно за угол и осторожно выглянул из-за него. Мужик, которого скручивали, рычал подобно дикому зверю. Он пытался царапаться и махать кулаками даже будучи в таком состоянии. На земле, недалеко от них лежала женщина. Она не шевелилась.

— Вась, держи его. Браслеты я застегнул! Я проверю, что с бабой.

— Да не рыпайся ты, Витька. Кончилась она. Давай лучше этого в машину запихнем!

Полицейские вдвоем налегли на мужика и повели того прочь. Призрачный ужом выскользнул из своего укрытия и подбежал к женщине. Приложил палец пониже ее подбородка.

— Пульса нет, — прошептал он.

И только теперь, выпрямившись, смог увидеть, что дальше, во дворе творится хаос. Полицейские, люди… Кто-то дерется, кого-то пытаются арестовать.

Теперь он услышал. Двор был заполнен не криками, а воплями. Это было похоже на апокалипсис. Только что бывшие мирными полицейские внезапно зверели и сами набрасывались на своих подопечных. Стражи порядка беспощадно били всем, чем придется тех, кто уже был в их плену. Чего только не повидавший за последние годы, Габриэль разинул рот. Максимум, что случалось раньше, один эпизод на дом. На улицу. С частотой раз-два в неделю. Редко это могло случаться несколько дней подряд. Но так, чтобы люди сходили с ума прямо на глазах?

Руфер посмотрел на здания, окружавшие их и создававшие впечатление колодца. Новые высотки, их здесь с десяток. Пока он исследует крыши, где гарантия того, что сам не рехнется как все те, кто находится здесь какое-то время? Грассо изо всех сил попытался сосредоточится — надо было решить, с которой начать. Если он угадает — есть шанс остановить это безумие. Если нет… Есть шанс самому угодить в общий котел.

Однако даже в этом хаосе, Габи не смог не заметить довольно открыто передвигающуюся через двор черную фигуру, из-под капюшона которой торчала… коса! Худая, невысокая фигурка. Одежда не его. И коса короткая, явно мешает своему обладателю, болтается и цепляется за все подряд.

Не откладывая дольше, Габриэль ринулся за ней.

Он пробегал между дерущимися взрослыми, мужчины били женщин, женщины нападали на мужчин и били их любыми предметами, которые попадались под руки. Дети… даже дети участвовали в этом. Он видел, как мальчик шести лет яростно колошматил полицейского отрезком железной трубы.

Габи заставил себя отключиться и сосредоточится на поддельном себе — его не покидала уверенность, что ложный руфер бежит на нужную ему крышу. Он очень волновался из-за того, что тот парень, которого он преследовал, не прятался. Специально налетел на одного из полицейских. Бежал открыто, скорее даже демонстративно. Габриэль тоже решил не прятаться, каким бы ни был план этого человека — сейчас окружающим было не до них.

Ложный руфер добежал до подъезда самого крайнего дома. Он безошибочно набрал код и юркнул внутрь. Габи подбежал к той же двери, но ему пришлось остановиться. Он же не знал кода! Обычно, любые вылазки у него спланированы. У него есть время подготовиться, все узнать. А сейчас на это времени нет. Дома новые и замки на них тоже.

Руферу внезапно повезло. Не прошло и минуты, из этого же подъезда вывалились двое мужчин — они мутузили друг друга кулаками и буквально выкатились наружу. Габи не терял ни секунды — мигом проскользнул в подъезд и поспешил наверх, на двадцатый этаж. Лифт был кем-то занят, поэтому руфер отправился по лестнице, но уже на третьем этаже где-то над своей головой услышал оглушительный взрыв — стены дома задрожали, рябь прошла и по ступенькам, на которых стоял призрачный. Он поднял голову вверх и увидел того, за кем гнался.

Он сразу обратил внимание на косу, выглядывавшую из-под капюшона. Она была настолько откровенно искусственной и совсем другого цвета, чем его собственная. Капюшон натянут почти на нос — лица не разглядеть.

— Как интересно! — весело воскликнул Габи. — У меня появился подражатель! Познакомимся?

Тень нерешительно потопталась на месте. Габриэль приметил нескладность худой фигуры, сутулость спины и неловкие шаги — этот человек, кто бы о ни был, не может быть опытным бойцом. Да и бегает, если так подумать, так себе.

— Побежишь наверх, — Габриэль улыбнулся, — я тебя догоню. И мимо не пропущу. Тебе лучше разоблачиться.

— А если я не хочу? — голосок из-под капюшона раздался тоненький, писклявый, почти детский.

— Тебя в детстве не учили, что подставлять других людей нехорошо? — вопросом на вопрос ответил руфер, поднявшись к противнику на несколько ступенек. — Что за это и наказать могут…

— Неа! Не учили!

— Что ж, тогда мне придется самому это сделать!

Призрачный вдруг исчез с того места, где только что стоял и неведомым образом материализовался прямо на поваленном на лопатки поддельном противнике.

— Хм, это было легко, — высказал сомнение вслух руфер, усевшись верхом на животе чужака. — Посмотрим, что у тебя под капюшоном…

На его удивление человек, которого он уложил, не оказывал никакого сопротивления, так только, немного ногами подрыгал. Силы в его теле не было совсем. При этом он был почти того же роста, что и Грассо.

— Не трогай меня! Не бей! Пожалуйста, не бей!!! — заверещал тот, что лежал на земле.

Это оказался парень. Темные, короткие волосы. Коса прикреплена к капюшону. Темные, крошечные глазки расположены близко к его курносому носу, большие, как будто прилепленные к этому лицу губы, искривились в мольбе.

— Кто ты такой?

— Я… я руфер. Призрачный руфер, — проблеяло существо, похожее на испуганного хорька.

— Ты? — Габи расхохотался. — Ты руфер?

— Я, — кивнуло существо.

— А кто же тогда по твоему мнению я?

— Откуда мне знать? — хорек насупился.

Габи взял свою косу и покрутил ее конец в воздухе:

— Это тебе ни о чем не говорит?

— Это? Ты подделываешься под меня! Я понял! Ты мой сталкер!

Грассо подавился воздухом.

— Ты реально такой или прикидываешься? Что ты делал на крыше, — руфер схватил поверженного за грудки, — отвечай!

— Я? Ничего не делал! Гулял! Я же руфер!

— Хорошо, я действительно люблю так отвечать. А тебя неплохо подготовили, да? — Габи подмигнул хорьку — тот не отреагировал. Взирал на него с такой надменностью, словно не лежал сейчас спиной на полу, а сидел на троне в царской зале.

— Так, говоришь, не ты только что взорвал антенну на крыше?

— Какую антенну? Я просто хотел погулять по крыше, мне сказали, отсюда открывается хороший вид. Но там закрыто. Я же не птица, как обо мне говорят, не могу туда по воздуху взлететь. А потом я услышал взрыв, ну и побежал!

— Ты либо очень хорошо прикидываешься, либо реально такой тупой, — покачал головой Габриэль.

Внизу в подъезд хлопнула дверь. Кто-то вошел, но не издал ни звука. Уверенные шаги поспешили по лестнице прямо к ним. Пришла пора что-то решать. Бросить этого «руфера» здесь Призрачный не мог. Лжет паренек замечательно, и в этом месте он явно не случайно. Его нельзя отпускать!

Габриэль подхватил за грудки паренька, молниеносно поставил того на ноги и прижал спиной к кабине лифта, придавил того своим телом и коротко, очень тихо приказал:

— Молчи, если хочешь уйти отсюда.

Но его план провалился. Человек, вошедший в подъезд уже оказался на той же площадке. Он не прошел мимо, остановился возле них и замер.

— Я даже не сомневался, что найду тебя здесь, — на лестничной клетке гулко прозвучал голос старшего лейтенанта.

Габриэль резко обернулся и неловко хохотнул:

— Э-э-э… все не так, как ты подумал. Я поймал его здесь. Это мой сталкер!

Грассо отступил так, чтобы Горностай увидел лицо того, кого он удерживал.

— Поэтому ты его обнимаешь? — хмыкнул полицейский.

— Я? Да я просто не знал, кто там идет по лестнице, вот и притворился… Эй! Все не так, как ты там себе подумал!

— Это не я его сталкер, а он мой, — подал голос хорек.

— Эй, ты чего врешь? — Габи пнул носком ботинка своего пленного в ногу, тот увернулся. — Я увидел его во дворе, — Грассо обернулся к Роберту, но хорька не отпустил, — парень в черной одежде и с косой. Он куда-то бежал. Я ринулся за ним, решив, что именно там, куда он так несется, будет оборудование. Но когда вбежал в этот подъезд, на крыше прогремел взрыв, а этого я поймал на выходе.

— Э! — возмутился «хорек». — Сказал же, не я взрывал! На крышу шел я! Я Призрачный руфер, меня весь город знает!

— Какой ты руфер? — хмыкнул Грассо. — С этой косой?!

Габи продемонстрировал Роберту прикрепленную к капюшону искусственную косу поддельного руфера.

— Ты ее где купил?

— Не тронь! Это моя фишка!

— Ага! — Габриэль встал в позу. — Твоя!

Старший лейтенант подошел к ним и вытащив из кармана наручники, заковал в них сталкера.

— Старший лейтенант Горностай, вы арестованы по подозрению в организации террористического акта.

— Чего?! — подпрыгнул хорек в его руках, но Роберт удержал его за шкварник, даже немного приподнял от земли так, что тот зашевелил ногами в воздухе.

— В отделении разберемся. А ты, — полицейский не менее строго обратился к Габриэлю, — тоже едешь.

— А я-то зачем?

— Свидетелем будешь. Это же ты его видел, на основании твоих показаний и запишем. Потом соберем записи с камер — они тут есть, и найдем других свидетелей. А как ты думал?

— Думал, сдам его тебе и пойду, — искренне расстроившись, сказал Грассо, почесав затылок.

— Нет, придется поехать. Потом объясню. Только сперва поднимемся на крышу, надо убедиться в том, что именно было взорвано.

— Ладно, — кивнул руфер без особого энтузиазма.

Они поднялись на последний этаж. Двери лифта распахнулись — Горностай вышел первым. На последнем этаже все было в черной копоти, но при этом ничего не горело.

— Идешь за нами, — велел он Габи, как можно более строго посмотрев на него.

Однако Призрачный, воспользовавшись тем, что полицейский ко всему прочему вел с собой сталкера, проскочил вперед и первым ворвался на крышу. Металлическая дверь на чердак лежала вырванной с петель на полу. Неодобрительно покачав головой, глядя в след Грассо, Роберт остановился у этой двери, присел, заставив вместе с собой присесть и хорька, и внимательно осмотрел замок. Поковырял его пальцем. Затем сделал несколько фотографий с места происшествия. Своим он сообщит чуть позже, сейчас сюда все равно никто не поднимется, все заняты тем, что происходит на улице и в квартирах. Меньше всего ребят в данную минуту интересует на их взгляд безобидный взрыв на крыше.

— Нашел! — раздался с крыши крик руфера. — Оно здесь! Взорвали именно его! Все!

Горностай направился на крик. Здесь тоже на полу, на антеннах и на парапете были черные пятна после взрыва. Металлический шкаф, какой они уже как-то видели, стоял перекошенным, с вырванной дверью, внутри еще горел огонь — догорала пластмасса.

— Все, — повторил Габриэль, пнув горячий металлический шкаф ногой, — не будет сегодня больше ничего. Оборудование испорчено.

— Это ты? — вновь встряхнул за шкварник хорька полицейский.

— Что я? — проблеял парень. — Я? Это вы про взрыв? Про это? Не, я же уже сказал, не я. Шел на крышу, дверь была закрыта, зачем мне? Я только к ней подошел, дернул за ручку, она закрыта. И вдруг за ней ка-а-ак бабах! Очень громко было! Я и побежал. А внизу меня этот вот, сталкер перехватил.

— Закрыто было? — переспросил Горностай.

— Да! Закрыто! Я тут причем, это все он! Все он подстроил! Я читал про таких! Найдут себе кумира, а потом повторяют все за ними. В смысле, я же взрывами не занимаюсь, это его уже доработка!

— Ты сказал, что тебе кто-то порекомендовал сюда сходить? Виды красивые, — вмешался Грассо, мельком посмотрев на Горностая.

— Я сказал? Ну, может быть и сказал! — хорек окончательно взбунтовался. — А может быть и не говорил! Не пытайся меня подставить, сталкер! Ты сейчас выдумаешь все, что угодно!

— Я выдумаю? — прыснул Габи и осекся. Грассо толкнул в крупное плечо старшего лейтенанта, призывая того посмотреть в сторону. На крыше, как и в прошлый раз, появились незваные гости, не сразу заметив, что здесь кто-то еще есть, они направились к взорванному шкафу. Один из них, по возрасту самый старший, скомандовал:

— Сначала вынесите это, а туда…

Теперь этот «главный» наткнулся на Горностая и тех, кто был рядом с ним. Одно мгновение была немая сцена, после чего, «старший» холодно заявил своим подручным:

— Убрать этих, нам свидетели не нужны.

Моментально Роберт оттолкнул от себя хорька и уже ринувшись на незнакомцев, крикнул Габриэлю:

— Уходи!

Нападавших вместе с предводителем было четверо. Здоровые мужики, криминального вида были явно кем-то отобраны для тяжелой работы. Металлический шкаф, о котором шла речь, был достаточно тяжелый. Кулак каждого из этих бугаев был размером с полмеча для боулинга. Первый же, лысый с бородой, направил свой кулачище в голову Горностая. Старший лейтенант, опытный в драках, ловко увернулся и ответил встречным в челюсть. Мужик еле устоял на ногах. Ему на выручку пришел второй. Он пошел на полицейского спереди, а третий решил зайти сзади. Четвертый достал пистолет.

Счет пошел на секунды. Громилы замахнулись одновременно, однако полицейский сделал несколько профессиональных выпадов и ударов, в результате которых бугаи легли точно так же, как и их первый товарищ.

— Молодец, — похвалил Роберта «старший». — Размялся и будет. А теперь попрощайся с этим небом, детка. Мне некогда с тобой возиться, отойдешь быстренько.

Мужик помахал пистолетом, и даже ахнуть не успел, как пролетевшая у него под самым носом черная тень, выбила у него из рук металлическую игрушку.

— Это что за черт?! — выпалил мужик, озираясь по сторонам. Он увидел свое оружие на полу, но даже не успел к нему нагнуться, как все та же черная тень метнулась в ту же сторону и пистолет оказался у Габриэля в руке. Покрутив тот на пальце, руфер послал воздушный поцелуй «старшему».

— Как эт… — он не договорил, предводителя снес с ног мощный удар в голову, нанесенный старшим лейтенантом.

— Жестко вы с ним, товарищ начальник, — посмотрев на разбитое лицо у мужика, лежавшего у него под ногами, пробормотал Габриэль.

— В самый раз, — ответил Горностай. — Я не собираюсь ни с кем церемониться. Второй раз, — полицейский одарил красноречивым взглядом то место на теле руфера, где под ставшей уже знаменитой на весь город кофтой скрывался шрам, — подобного не собираюсь допускать. Ты лучше бери ключи и иди в машину. Я с этим разберусь. Можешь прихватить с собой сталкера.

— А… — Призрачный огляделся, потом пробежался по крыше взад и вперед, заглянул за углы. — Эм… боюсь, товарищ начальник, — пока мы тут с вами… он уже сбежал.

Глава 27

Старший лейтенант покинул участок лишь спустя двое бессонных суток. Под серыми глазами образовались черные круги. Горностай сел в машину и устало прислонился затылком к подголовнику. В городе уже наступила ночь. Десятки возбужденных уголовных дел. Нападения, причинение тяжких телесных и так далее. Почти сотня участников. Мужчины, женщины, старики и дети. Море крови и сломанных судеб. Как только произошел взрыв на крыше — все как по мановению палочки начало стихать. Люди становились ватными, не понимали, как и что произошло, старики переспрашивали, где они находятся и что происходит. Один старичок, зарезавший невестку, стоя над ее телом и держа нож в старческой руке, спрашивал, кто так пошутил над ним. Узнав правду, дед не дожил даже до госпиталя.

Спустя час Роберт добрался до дома. Единственное, о чем он мечтал, войдя в квартиру — услышать веселый смех на своей кухне. Но его встретила мертвенная тишина. Ванесса вышла как всегда его встречать, но на сестре тоже не было лица — серебряные глаза красные от слез не смотрели на него совсем.

— Город в трауре, — сообщила она ему. — Как ты себя чувствуешь? Я сделала тебе ужин.

— Ничего. Иди спать, — поцеловав девушку в лоб, сказал полицейский. — Эдик спит?

— Наверное. Я тоже уже почти сплю, нет сил больше плакать. Ты… я даже представить себе не могу, что ты пережил. А Габи? Он был там?

— Был, — кивнул старший лейтенант.

— Какой ужас! С ним же все в порядке? Роберт?

Не получив ответ от брата, Ванесса вцепилась коготками в его пиджак и начала того трясти. Горностай не пошевелился ни на миллиметр.

— Все нормально, Несса, иди спать.

— Что с ним? Что с Габи?!

— С ним все хорошо, — вынужденно сказал полицейский, но глаза отвел. — Я не видел его уже несколько дней. Но когда мы расставались, с ним все было хорошо. Я думал, что он появлялся здесь.

— Нет, — блондинка отрицательно замотала головой, — нет, он не приходил. Никаких новостей. Единственное, что сообщили — еще один взрыв произошел сегодня.

— Слышал, — хмуро подтвердил брат. — Все, иди спать. Завтра поговорим, ночь уже.

— Да, да, я понимаю. Тебе нужно отдохнуть.

Горностай проводил сестру до ее комнаты, оставил ее там, тихонько прикрыв дверь и подумал, что было бы неплохо их обоих с Эдиком на время увезти из города. На дачу. Но ведь не согласятся же. Сами вернутся, разве их запрешь? Однако попробовать все же стоит. Утром он этим займется первым делом. Учеба подождет. Первым делом надо обезопасить их.

Роберт добрался до душа. Сбросив грязную одежду со своего тела, молодой мужчина встал под ледяные струи воды. Все это время жара буйствовала с той же силой и мощью, что и сумасшествие в этом городе. Вода потекла по его телу, обнимая внушительные мышцы, стекала с головы и плеч к ступням. Горностай почувствовал жжение. Это напомнили о себе раны на его ногах, которые он сам себе нанес за время той ненормальной пробежки. Роберт прислонился лбом к стене, покрытой кафелем цвета слоновой кости. Он волновался за Ванессу и Эдика, но оба дня был с ними на связи. А вот с Габриэлем… о том, где находится Призрачный, он понятия не имел. Его пришлось отпустить.

— Вернись ко мне домой, — сказал он тогда на крыше. — Я не смогу сейчас с тобой поехать. Я должен все уладить здесь. Зафиксировать это море улик — это шанс разоблачить «Волну». Габриэль…

Грассо лишь рассмеялся.

— Делай то, что должен, товарищ начальник, и не переживай за меня! Я взрослый мальчик!

Его пришлось отпустить. Слишком большой шум наделало это происшествие. Роберт должен был собрать все улики воедино, дождаться своих, чтобы еще одна команда «непрошеных гостей» не попыталась вынести хлипкие доказательства против Исаева. Только так он смог бы защитить Габриэля, ведь вину за этот эпизод явно хотели скинуть на Грассо. В результате двух бессонных ночей, у старшего лейтенанта получилось сложить если не обвинение против Исаева, то хотя бы слабую, но защиту для Габриэля.

В сгоревшем шкафу не обнаружили ничего подозрительного. Все сгорело. Головка на антенне тоже. Единственное доказательство — запертая дверь. Весомым плюсом к этому, дороговизна взрывчатки и профессионализм ее размещения. Еще запись с камер о наличие двух руферов. Хотя майора это не убедило.

— И что, Горностай? Это не доказательство. Нашел себе дружка, теперь вместе на дело ходят. Они тебя обдурили своим спектаклем, а ты и повелся…

Так или иначе, что-то уже есть, но этого по-прежнему слишком мало.

Выключив воду, Роберт взял чистое полотенце и отправился в свою комнату. Аппетита, чтобы почтить ужин, приготовленный Ванессой, не было. Войдя к себе, полицейский увидел незаправленную кровать и раскладушку, на которой так и не спал.

Молодой мужчина сел на раскладушку точно в ту позу, в которой просидел той ночью. Он обнял голову ладонями, зажмурил глаза и сжал зубы. Хаос, накрывший его жизнь уже очень давно, сейчас вышел за все границы, заставив потерять уверенность в том, что он делал. Доказательства… Их город уже давно подвергается насилию со стороны группы ученых, которая имеет свою мохнатую лапу в правительстве. Доказательства, которые он собирает, эти доказательства он планирует предоставить тому самому правительству. Попадут ли они в правильные руки? Или к тому, кто покрывает «Волну»?

Роберт уснул сидя. Погрузившись в тяжелые размышления, он застыл в той позе, в которой просил прощения у Габриэля.

Утром его разбудил стук в дверь спальни:

— Роберт! Завтракать! — не открывая глаз, полицейский услышал, как сестра дергает за ручку, но войти не может. — Зачем ты закрыл дверь? Я не понимаю! Вставай и завтракать!

Ванесса еще раз стукнула в дверь и ушла. Горностай резко открыл глаза. Он точно помнил, что не запирал дверь. А еще помнил, что засыпал сидя, а сейчас он лежал на раскладушке. Накрытый одеялом, под которым на нем не было мокрого полотенца, что висело на его бедрах после душа.

Роберт молниеносно сел и ощутил моментально участившееся сердцебиение. Оно было настолько сильным, что вены пульсировали даже на его висках.

На кровати, на его подушке покоилась голова мирно спавшего Габриэля. Призрачный укрылся его одеялом, которое в это мгновение сползло до самого его пупка, открыв помимо его нежной кожи, еще незажившую рану. Волосы были распущены, они свисали потрясающим водопадом с края подушки до самого пола. Плоская грудь Грассо мерно поднималась и опускалась. Он действительно спал.

— Габриэль, — еле слышно позвал ухнувшим в хрип голосом Горностай.

Ответа не последовало. Темные, густые как щетка ресницы, скрывавшие от него медовые глаза, даже не дрогнули.

Роберт поднялся с раскладушки и, встав на одно колено возле живота Габи, склонился над Призрачным, упер ладони в подушку возле головы спящего парня и припал к розовым, чуть приоткрытым губам. Он подхватил кончиком языка каплю прохладной слюны с этих губ, вкус розовых роз проник в его рот, разбудив в нем ту самую бурю, уже одолевшую однажды полицейского во время одного свидания на крыше. Роберт вцепился в края подушки, костяшки на его пальцах побелели, но молодой мужчина сдержал свою страсть — он мягко проник языком в приоткрытый ротик спящего руфера. Втянул ноздрями воздух, заставив свои мышцы окаменеть. Его сердце дрогнуло, потому что в ответ старший лейтенант почувствовал, как розовые губы распылились в веселой улыбке.

— Ладно, — прошептал ему в ответ Габриэль, темные ресницы взметнулись вверх, выпустив на волю теплое сияние медовых глаз. — У тебя будет второй шанс.

Роберт, нависая над Грассо, выдавил сквозь стену хрипа:

— Спасибо.

И за это получил вторую награду. Габи запустил тонкие пальцы в короткие серебряные волосы на затылке Горностая и ответил на его поцелуй. Юркий, такой же, как и весь он, язычок прорвался в рот полицейского. Он напал на не решавшийся ответить из-за своей необузданной страсти язык старшего лейтенанта и вызвал того на любовный бой. Роберт ответил. Одной ладонью он обнял красивую голову Призрачного и припал к его розовым губам, на этот раз разжег огонь в Габи силой своего желания, но еще больше той силой, которой он это желание сдерживал.

В дверь снова постучали.

— Роберт! Завтракать! Сколько можно тебя ждать?

Ванесса сразу ушла, а Горностай, немного отстранившись прошептал:

— Я сейчас увезу их из города. Останься здесь, прошу тебя. Вернусь уже к обеду. Габриэль… Можешь мне пообещать?

Роберт прислонился лбом ко лбу Грассо. Медовые глаза подавили хитрую искру.

— Посмотрим. Ты же знаешь, я ничего не обещаю. Но…

— Что? Говори. Говори же, Габриэль!

— Если я смогу здесь выспаться, а потом поесть, то вполне вероятно у меня будет стимул не уходить.

— Спи. В холодильнике скорее всего полно еды. Если хочешь что-то особенное — я привезу, только скажи. Ты можешь мне звонить. А еще будет лучше, если дашь свой номер.

Предложив это, Горностай совсем не рассчитывал на положительный ответ, однако случилось иначе. Габи сонно улыбнулся и перевернулся со спины на бок:

— Записывай. Ноль, пять, три… записываешь? — один медовый глаз приоткрылся и посмотрел на застывшего в неподъёмном удивлении Роберта.

— Я запомню, говори, — осторожно прошептал тот.

— Ну, как хочешь. Пять, восемнадцать…

Полицейский взял с полки чистую одежду, бесшумно оделся и покинул собственную спальню. Через несколько часов он уже летел по шоссе в направлении города. У Роберта ушло порядочно сил на то, чтобы уговорить Нессу уехать. С Эдиком было проще — тому он просто велел охранять их единственную сестру. Ванесса же упиралась изо всех сил.

— Как же ты в городе без меня? Кто тебе будет готовить и стирать, когда ты работаешь по несколько суток подряд? А что будет, если… если Габи придет? О нем кто позаботится?!

— Вот, видишь, — Эдик подметил главное во всей ее пламенной речи. — Самое важное — что будет, если придет Габриэль, брат. Но я с ней согласен. В тебе я уверен, ты нигде не пропадешь, а вот Габриэль другое дело. Он один. Послушай…

— Послушай! — перебила его Несса. — А давай мы уедем, но попозже. Пусть Габи придет к нам, мы скажем ему, где будем. А лучше, если он поедет с нами. Ты сможешь продолжать заниматься своей работой, а ему в городе делать нечего! Что он может один, когда у всей полиции справиться не получается?

— На худой конец, пусть переедет к нам! Он может занять мою комнату! Пусть спит в моей постели, скажи ему об этом, — встрял Эдик.

— У тебя жесткий матрас, — оборвала младшего брата блондинка. — Нет, Роберт. Габи лучше занять мою комнату. Там чисто, много подушек, он сможет хорошенько отдохнуть. Вот, отдай ему мои ключи.

Девушка передала полицейскому в руки связку ключей с пушистым розовым помпоном.

— Он тебе что, девчонка? — поморщился Эдик. — Роберт. Отдай ему мои ключи. Пусть пользуется на здоровье! В моей комнате тоже нормальный матрас и обстановка там, по крайней мере мужская, а не девчачья. А некоторым девушкам лучше не заманивать красивых парней в свою постель.

— Ну, хватит, — рыкнул на младших Горностай и помог обоим покинуть квартиру вместе с чемоданами.

Роберт был единственным, кто оглянулся назад. Только он знал, что в этой квартире уже сейчас остается предмет их споров. Габриэль спал в его постели и отныне… отныне он принадлежал только ему. Второй шанс будет оправдан!

Через несколько часов он уже летел по шоссе в направлении города. Он оставил их на даче. Пришлось задержаться, они попали в пробки. Горностай мчался и постоянно поглядывал на свой телефон, лежавший рядом на сиденье. Ближе к городу Роберт набрал заветный номер.

Ноль, пять, три, пять, восемнадцать…

Пошли гудки. Этот номер кому-то принадлежит, хоть его Призрачный назвал сам, это еще не гарант того…

— Да, — сонный голос Призрачного взорвал телефон и сделал руку, удерживавшую его возле уха полицейского свинцовой.

— Я скоро приеду, уже почти в городе, — не нашелся, что поумнее сказать Горностай.

— Угу.

— Разбудил тебя?

— Ну… так.

— Тебе что-то привезти?

Роберт не хотел вешать трубку, хоть и чувствовал, что это лучше сделать. Проклятое чувство и страх потерять связь с Габриэлем никак не оставляло его в покое.

— А! Да! — внезапно ожил руфер. — Конфет! Шоколадных! Пожалуйста!

— Конфет?

— Ага. Только это должны быть конкретные конфеты. Они называются «Буренка».

— Почему именно они? — не удержался от вопроса Роберт.

Конфеты? Да еще и точная марка? Они имеют какое-то особое значение для Габриэля?

Еще до ответа Призрачного, Роберт вспомнил момент из отчета по руферу. Он внимательно изучил каждую деталь его дела и дела по гибели всей семьи Габи. Там было упоминание об этих конфетах. Обертка мелькала на одной из фотографий. Эти конфеты любил кто-то из его родных. Мать? Или бабушка?

— Я понял, привезу, — Роберт ответил поспешно, чтобы опередить ответ Габриэля и не заставлять его из-за глупого своего вопроса вновь окунаться в страшные воспоминания.

Глава 28

В помещениях ООО «Волна» состоялось новое экстренное собрание. Евстахий Викторович и Агап Аланович вдвоем ожидали высокое начальство. Алина Сергеевна вместе с мужем прибыли на час позже.

— Хорошо, что вы нас дождались, — выдохнул полный Федор Муратович. Мужчина с порога направился к ближайшем стулу, так он делал всегда, человеку с его весом было проблематично преодолеть даже короткий путь с парковки до кафетерия, уж не говоря о пересечении длинных коридоров старого НИИ.

— А как могло быть иначе, дорогой? — хищно улыбнулась Алина Сергеевна. — Добрый вечер Евстахий Викторович. Здравствуй, Агап.

— Добрый вечер, Алина Сергеевна! — ответил ученый. — Я смею надеяться, что повод у нашего собрания радостный?

Женщина на высоких шпильках прошлась по комнате, резко крутанулась на носках и сделала неоднозначный взмах длинными пальцами в воздухе.

— Как сказать, милейший Евстахий Викторович. Как сказать.

— Разве информация по тесту не удовлетворила заказчика?

— Удовлетворила, — ответила женщина. — Но они требуют более крупномасштабный эксперимент.

— Этого было мало? — подал признаки жизни обычно сдержанный начальник охраны.

— Мало. Для миллиарда долларов, мало. Они хотят более серьезный тест.

— Естественно, мы поставили им условия — что это точно будет окончательный тест. Больше никаких экспериментов! Иначе мне даже страшно представить, что будет с «Волной».

— Помолчи, Федор Муратович, — совсем неженственно осадила Алина Сергеевна своего супруга. — Нам в любом случае надо продать проект. Они его купят. И, да. Это естественно, что клиент пожелал провести более серьезную проверку. К тому же, они хотят убедиться, что все это не было случайным совпадением.

— А что полиция, Агап Аланович? Что по этому руферу? Ты говорил, у тебя есть надежный человек.

Начальник охраны вышел вперед.

— Федор Муратович, здесь не прошло без накладок. К сожалению, совсем не вовремя на объект явился настоящий руфер, камеры засняли их обоих. Но мне удалось надавить на наших людей и убедить их поверить в то, что у Призрачного руфера всего-навсего появился напарник. Почему бы и нет?

— Что по поводу взрыва?

Начальник охраны помедлил. Все трое присутствующих, наконец, обратили свое внимание на него.

— И тут, к сожалению, не обошлось без накладок.

— Взрыв не получился?

— Нет, Федор Муратович. Подрывник все сделал на отлично. Но я послал туда своих людей, зачистить следы на всякий случай, а эти бестолочи напали на полицейского. Теперь они под арестом.

— В каком смысле, под арестом?

— В прямом, Алина Сергеевна. Они направились на крышу, где встретили полицейского и обоих руферов. Завязалась драка. Четверо моих бойцов под стражей.

— Четверо кого?! — Алина Сергеевна стукнула ладонью по столу. — Четверо кого, Агап? Каких бойцов? Которые позволили одному полицейскому уложить их всех?

— Не одному. В этом и проблема. Призрачный руфер ему помогал.

— Призрачный руфер помогал полиции? Я не ослышалась? Федор, мне кажется, или что-то меня этим вечером постоянно подводит слух. Я такой несусветной чуши еще никогда не слышала!

— Это не чушь, Алина Сергеевна. Руфер, настоящий руфер помогал полицейскому. Потом полицейский его отпустил, а мой руфер, пока была драка, успел улизнуть. Судя по всему, Призрачный что-то наболтал ему, потому что теперь старший лейтенант Горностай собирает по этому делу улики. И пока никаких хороших новостей для нас.

— Много ли он собрал? — хищно прошипела Капилляр.

— Нет. Можно сказать, ничего дельного. Да, нет доказательств, что руфер взорвал наше оборудование. Есть информация, что взрывчатка была иной, не та, что он обычно использует и устанавливал ее профессионал. Но это ни о чем не говорит. Зачем нам самим взрывать наше оборудование? К тому же, на этот раз все несостыковки покрывает мой руфер. Новый человек — новые действия.

— Но мы, кажется, хотели убрать Призрачного, а не нашего?! — взвизгнула Алина Сергеевна. — Быстротейкин! Я тебя уволю к чертям собачим! Ты хоть понимаешь, в какое положение нас поставил?! Нам теперь нужен еще один тест, а ты говоришь, что мы фактически под колпаком?!! Как мы его проведем, по-твоему?!

Евстахий Викторович кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Алина… Сергеевна. Лично я не вижу никакой проблемы. Мы подготовимся к тесту и сольем информацию настоящему руферу.

— И снова получится все в духе Быстротейкина? Он как бы выполнил задание, только как бы шиворот навыворот. Мы не можем, Евстахий Викторович, рисковать столь большим заказом, полагаясь на этого кретина.

— Отчего же? — крякнул ученый, приободряющее подмигнув начальнику охраны. — Заказчик обещал, что это будет последний тест. В таком случае, на этом тесте мы закончим и игры с руфером. Что такое наша антенна? Дело ведь в головке? Почему бы не подсунуть полиции версию, что руфер был именно тем, кто терроризировал город. На сей раз с настоящими доказательствами. Мы назначим день и время. Агап Аланович постарается, чтобы информация об этом попала к Призрачному. А также к нему должен попасть небольшой рюкзак с головкой для антенны. Пусть наше оборудование сработает на полную катушку. Мы не будем ничего взрывать. Мы просто сообщим руферу одну информацию, а полиции другую. Они встретятся на крыше в одно и то же время, и в этот момент в рюкзаке нашего Призрачного будет болтаться прямое доказательство того, что Призрачный не положительный, а отрицательный герой. Это же он портил наши антенны, превращая их в излучатели. После его поимки мы даже сами вызовемся проверить наши антенны на предмет порчи. И сами все изымем. Но сперва проведем тест и избавимся от этого наивного мальчика. Мы поменяемся с ним местами. Призрачный руфер из героя города в одночасье станет врагом, а мы, наоборот, его защитниками. А? Какого?

— В общем неплохо звучит, — одобрила Капилляр. — Меня только смущает наличие этого, как его там, старшего лейтенанта. Почему он вообще разговаривал с Призрачным? Неужели у него появился заступник? Если это так, то эта крохотная деталь может испортить весь ваш гениальный план.

— Я выясню это.

— Уж постарайтесь. Быстротейкин. И хорошо бы, если бы это было сделано уже сегодня.

Глава 29

Звонок Роберта на самом деле разбудил Габи. Парень спал сном младенца, видел что-то приятное в этом сне, обнимая подушку старшего лейтенанта. Он давно отвык слышать звонок собственного телефона. И когда тот прозвучал в полной тишине пустой квартиры — Призрачный подпрыгнул не на своей кровати.

— Я понял, привезу.

После этого обещания, он завершил звонок и попытался нырнуть обратно в тот сон, но потерпел фиаско. Провалявшись на постели еще с полчаса, отправился в душ. Эти два дня и у Грассо выдались далеко не легкими, к тому же он потерял временное место жительства. Так что теперь очутиться в нормальном доме со всеми удобствами оказалось не только удачей, но и почти счастьем для него.

После приятного омовения в чужой ванной, Габи натянул на голое тело лишь свои рваные джинсы и направился на кухню. Его желудок уже давно поедал сам себя, и пора было его накормить еще чем-нибудь. Желательно нормальной едой. Открыв холодильник, руфер присвистнул. Такого многообразия он не видел очень давно. Холодный борщ в кастрюльке. По пластиковым коробочкам разложена остальная еда. Он нашел блины, нашел котлеты, ножку жаренной курицы, ледяное пюре и даже зеленый салат. Парень достал все, поснимал крышки, нашел вилку и уселся на табуретке с намерением съесть отсюда как минимум… все.

— Приятного аппетита, Габи, — произнес он вслух, на манер своей давно покойной любимой бабушки.

Вилка плавно вошла в холодное пюре. Котлету он взял другой рукой и откусил от нее приличный кусок. Следующие четверть часа Габриэль Грассо, он же неуловимый Призрачный руфер исчез для этого мира. Парень остановился только тогда, когда его плоский живот заметно округлился.

Не зная, чем заняться, Габи убрал за собой и отправился на прогулку по квартире старшего лейтенанта. Сейчас здесь никого не было, но ему все равно стало как-то не по себе. Везде на стенах были его фотографии. В коридоре несколько плакатов в полный рост. Он позволил себе одним глазом заглянуть в комнату Ванессы — в первый раз он не заметил этого. В суматохе не обратил внимания, но в этой комнате его изображение было даже на подушках.

В комнате Эдика тоже нашлось несколько его плакатов и даже кружка на столе. Плюс календарик. Именно за разглядыванием этого календарика, его застал звук хлопнувшей входной двери. Грассо услышал шуршание пакета и смело направился в коридор.

Серые глаза Горностая встретили его молчаливым приветствием. Старший лейтенант остановился и как будто не смел войти в собственную квартиру. По этой причине, Габи принял решение начать разговор первым. Легкой походкой, ступая босыми ногами почти женского размера по паркету, Призрачный руфер прямо на ходу сообщил:

— А я не знал, что тебе так не повезло со мной!

Габи лучился весельем, представляя раздражение старшего лейтенанта, нарастающее по мере того, как его собственный дом заполнялся фанатскими изображениями того, кого он должен был поймать и арестовать.

— Я про плакаты, — пояснил руфер тому, кто угрюмо смотрел на него исподлобья. — Не знаю, что бы я сделал с собой на твоем месте!

Габи уже совсем близко подошел к полицейскому, и тот протянул ему пакет, который держал все это время в руке. Медовые глаза засияли, не поверив в то, что увидели.

— Ты действительно их наше-е-ел? Я… я же спросонья наболтал что-то. Совсем не помню, а ты…

— Ты сказал, я привез.

Габриэль, не услышав этот короткий ответ, прижал пакет к груди на манер маленького ребенка, получившего долгожданный подарок.

— Спасибо!

Роберт даже отступил назад. Он никак не ожидал такой честной реакции и вспышку такого огромного счастья, мгновение назад мелькнувшего в медовых глазах.

— Пожалуйста.

Грассо разорвал пакет, выловил одну конфету, немедленно ее развернул и засунул шоколадный батончик в рот. Роберту почудилось, что он услышал мурлыканье.

— Ой! — спохватился народный герой. — Хочешь? — протянул ему пакет.

— Нет. Нет, это все тебе.

Прожевав, Габи развернулся на носках и направился в кухню, на ходу весело бросил:

— Раз ты сегодня такой добрый, то мне тоже есть, чем тебя обрадовать!

Старший лейтенант нашел руфера сидящим на широком подоконнике у себя на кухне. Свесив ноги, тот поедал одну конфету за другой, лопал почти как семечки.

— Тебе тоже не мешало бы поесть! Твоя чудесная сестра оставила много еды. Очень вкусной! Я правда уже многое подчистил, но ты же разрешил.

Полицейский, как бы сильно не притягивало его к тому, кто по пояс голым и с распущенными шелковыми волосами восседал сейчас на его подоконнике, все же предпочел сесть недалеко от входа.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? — спросил он, сплоховав и пропустив через свой собственный контроль несколько запретных хриплых нот в голосе. Он отвел взгляд, чтобы не пугать Габриэля жаром, поглотившем его ледяные серые глаза.

— Я? Ты про шов или? — Габриэль, казалось, не заметил всех этих титанических усилий молодого мужчины, сидевшего напротив.

— Про все.

— Ну… бы сказал, что уже гораздо лучше! Особенно после конфет! Но ты не даешь мне сказать. Товарищ начальник…

— Черт! Да сколько еще ты собираешься меня так называть?!

Выпалив это, Роберт вскочил на ноги, рывком стянул через голову майку и направился прямо к Габриэлю. Буквально в полуметре до желанной цели, его остановила голая пятка, уперевшаяся в голую грудь полицейского. Призрачный не отвлекался от конфет ни на мгновение. Удерживая таким нехитрым способом на безопасном расстоянии от себя Горностая, тот сообщил:

— Эй! Сперва ты дослушаешь, и я доем конфеты!

— Так говори уже, — с угрозой в голосе прорычал старший лейтенант.

— Так вот, Роберт, — Грассо быстро поднял медовые глаза на полицейского, убедился в том, что страж порядка его внимательно слушает, вернулся к поеданию конфет и повествованию. — Я эти двое суток тоже не бездельничал. Мне, конечно, не удалось найти того хорька…

— Какого хорька?

— Сталкера. Ну того, поддельного меня. С поддельной косой. Ладно, не суть. Не в этом суть, Роберт. За эти несколько суток я нашел несколько интересных людей. Дело в том, что я вломился… кхм, отмотали обратно. Ты этого не слышал. Я как-то гулял мимо бывшего НИИ «Волна» и вдруг, прямо с неба, на меня упало несколько папок из их архива. Я очень внимательно с ними ознакомился. Хотел, не скрою, отдать им обратно бумаги, но пока нес, споткнулся, документы рассыпались, а я случайно, прямо вот этим самым носом упал в некоторые из них.

— И?

— И я нашел нескольких людей и даже более того, мне удалось с ними поговорить. Эти люди готовы рассказать в суде о том, чем на самом деле занимается сегодняшняя ООО «Волна». Наш разговор я заснял на видео. Вот.

В подтверждение своих слов, Габриэль достал из кармана джинсов телефон и переслал два файла на номер старшего лейтенанта.

— Посмотри. Среди них бывший водитель Исаева, который трудился на него в середине девяностых и бухгалтер. Очень добрые люди. Прямо на камеру рассказали, как работали, как потеряли работу, подробно, в деталях описывают, как они это назвали «аппараты страха».

— Почему они поделились этим именно с тобой?

— Пф, — Габриэль вскинул подбородок и шутливо подмигнул Горностаю. — Стоит признать, хоть один раз в жизни моя ненастоящая слава сыграла мне на руку. Они очень, очень сильно обижены, что остались без работы. Многое потеряли и давно слышали обо мне. Вот. Теперь у тебя есть доказательства… товарищ начальник.

Габи демонстративно хлопнул опустевшим пакетом, но не убрал пятку с обнаженной груди Горностая. Эту пятку Роберт отодвинул сам.

— Только без глупостей, Роберт, — несвойственно строго заявил руфер прямо в губы полицейского, готовые уже накрыть его рот поцелуем.

— Никаких глупостей, — подтвердил молодой мужчина. — Ты можешь доверять мне.

Горностая снова остановили. Указательный палец Грассо, который лег на губы старшего лейтенанта.

— Скажи, ты так переживаешь за меня, а сам уже которые сутки ходишь с разорванными в кровь ногами. Как же ты себя чувствуешь, Роберт?

Пересохшие от жажды мужские губы полицейского дрогнули в грустной полуулыбке. Он взял руку Габи и заставил того положить ее к себе на грудь.

— Здесь сейчас все хорошо. Это главное.

Горностай придвинулся ближе к Габриэлю, встал как раз между тощих ног того и обнял ладонью голову руфера. Пока его язык нежно блуждал по рту Призрачного, Роберт пальцами другой руки, коснулся пояса на джинсах парня, расстегнул верхнюю пуговицу и потянул машинку от молнии вниз. Габриэль выпустил облако горячего воздуха из своих легких, позволив руке полицейского приласкать его окрепшее возбуждение.

Габи не остался в долгу. И его пальцы приласкали полицейского поверх брюк. От избытка чувств, Роберт слегка, одними губами, прикусил кожу на ключице Призрачного, вслед зачем провел по тому месту горячим языком.

— Ах, — застонал Габи в руках старшего лейтенанта. Его голова откинулась назад, затылок коснулся тонкого стекла на окне в то время, как Горностай поддался ласкам его пальцев и совершил несколько сдержанных толчков навстречу его руке. — Подожди, — Грассо, еле дыша оттолкнул Роберта коснувшись и надавив указательным пальцем на кожу возле пупка.

Получив требуемую паузу, руфер спрыгнул с подоконника, взял полицейского за руку и повел за собой. Роберт безропотно последовал за народным героем. Габриэль привел его в спальню. Он подвел полицейского к кровати, заставил развернуться к ней спиной и снова ткнул указательным пальцем в живот, словно хотел проверить, насколько легко Горностай ему подчинится.

Роберт подчинился. Опустился на постель.

— Нет, — покачал головой Габи, — ложись.

Команда была выполнена. Не отрываясь от старшего лейтенанта, прожигавшего его тощее тело полыхающим взглядом, Габи скинул джинсы и оставшись без одежды, ловко оседлал каменный торс Горностая. Длинные волосы Призрачного рассыпались по его спине и красивым водопадом легли на плечо Роберта.

— Таким покорным ты мне тоже нравишься, — самодовольно ухмыльнулся Грассо, с наслаждением разглядывая лицо старшего лейтенанта. — Хотя… это довольно скучно! Не думаешь, товарищ начальник?

— Не провоцируй меня, — Роберт поправил локон волос Габи, упавший только что на его холодное лицо. И вдруг добавил:

— Габи.

Руфер еще только открыл свой розовый ротик, чтобы ответить что-то достаточно ехидное и опоздал. Полицейский, бывший достаточно виртуозным в боевых искусствах, неуловимым движением поменялся с руфером местами, только теперь Призрачный стоял на его кровати, упираясь в матрас коленями, а Горностай налег на его жилистое тело сзади.

— Эй! Товарищ начальник, что ты задумал! — Грассо попытался вырваться или лягнуть ногой нападавшего.

— Провоцируешь меня, — прошептал в его голую спину Горностай и поцеловав, лизнул того между лапоток. — Не хочешь нападений, называй меня по имени.

— Я буду называть тебя так, как захочу… — прорычал Габриэль, выгнув спину в крепких объятьях Горностая. — Пошел ты, товарищ начальник.

Последнее он сказал сквозь блаженную улыбку, почувствовав, как скользнула по его оголенным ягодицам рука полицейского, как он расстегнул молнию на своих брюках и как через мгновение в ложбинку меж его ягодиц легло внушительное мужское возбуждение. Роберт прижался к Габриэлю и приласкал эрекцию своего кумира. Делал это со всем вниманием, но почувствовав сильно увеличившееся напряжение в своей ладони, поднес пальцы к розовым губкам руфера и велел:

— Оближи их.

Габи ответил, раскрыв лепестки губ и приняв в рот все четыре пальца, хорошенько поводил по ним языком и вдоволь смазал слюной. Горностай конвульсивно толкнул руфера в районе ягодиц и выдавил из себя хриплое:

— Ч-черт… Что ты делаешь… — его дыхание проникло прямо под кожу на спине Грассо.

От этих слов тела обоих парней заполыхали. Драгоценной влагой на своих пальцах Роберт смазал свою эрекцию, а не Призрачного, как изначально планировал. Головка его возбуждения уткнулась в уже изнывавшую от недостатка внимания, влажную дырочку, спрятавшуюся между ягодиц Габриэля.

— Я буду аккуратен, — опять прохрипел Роберт, подтянув за плоский живот к себе руфера. — Но не могу больше ждать.

Короткими, приятными толчками, разливавшимися бархатным наслаждением по мышцам руфера, Роберт вошел в Габриэля. Как только Горностай проник в Призрачного на всю длину, последнего с новой силой выгнуло в его руках.

— Я тоже хочу, — простонал Грассо.

Полицейский поднёс пальцы к своем рту, и на сей раз смочил их сам. Эта влага досталась уже разрывавшейся эрекции руфера. Горностай потихоньку наносил толчок за толком, постепенно с нарастанием возбуждения Габриэля увеличивая темп. Но как бы не сдерживался, Роберт взорвался раньше. Его рука, ласкавшая руфера, обмякла, а по внутренней стороне тощих ног Призрачного потекла белая, сладкая жидкость, вышедшая за края разработанной его возбуждением дырочки между ягодиц Габи. Полицейский припал губами к спине своего кумира, его дыхание было настолько тяжелым и горячим, что имело все шансы прожечь в этой спине настоящую дыру.

Грассо пошевелился с намерением выползти из-под старшего лейтенанта, но тот ухватил неудавшегося беглеца за ногу и заставил его перевернуться на спину.

— Не все, — прошептал Горностай, просунув ладони под еще не остывшие от его внимания ягодицы руфера.

Язык молодого мужчины чувственно накрыл головку пульсировавшей эрекции Грассо, подарив ей то наслаждение, которого она требовала. Габи выгнулся на кровати и закинул ноги на плечи полицейского, скрестил их за его затылком, притягивая старшего лейтенанта к себе. Держась ногами за голову Горностая, Грассо приподнимался в его ладонях, нанося толчки прямо в рот полицейского, пустившего на всю длину возбуждение Призрачного в себя. Толчки и движения участились, Роберт ласкал губами и языком напряженную и готовую в любой момент взорваться плоть руфера, пока не довел его до феерического извержения. Взорвавшись, ягодицы еще несколько секунд конвульсивно дергались в ладонях полицейского, выпуская из маленькой щелочки на головке пениса новые и новые потоки белой мужской жидкости.

Через несколько мгновений Роберт отпустил Габриэля, подарив тому абсолютно сухой поцелуй, который пришелся на самую высокую точку на правом бедре Призрачного. Даже сквозь негу, в которую погрузился с головой, Грассо вдруг осознал, что и в его паху совсем сухо. Все его наслаждение до последней капли бессовестно забрал себе тот, кто в этот момент продолжал осыпать его тело горячими, чувственными поцелуями…

Глава 30

— Это что? — Горностай нахмурился, услышав незнакомую трель, негромко зазвеневшую откуда-то со стороны двери.

Грассо хотел выскользнуть из горячих рук Роберта, но полицейский жестко сжал пальцы, не выпустив руфера на волю.

— Эй! Это мой телефон! — рассмеялся Габи. Дыхание полицейского щекотало его пупок.

— Кто тебе может звонить?

— Кто-то достаточно важный, — выдавил Призрачный, надавив обоими ладонями на темечко мучителя и выскользнув из его объятий словно скользкий уж. Оказавшись возле своих джинсов, он сперва натянул их на свое тощее тело, и только после этого ответил на звонок. К Горностаю не оборачивался намеренно, уже зная, что там увидит. Коротко переговорив с неизвестным звонившим, он произнес в трубку:

— Я скоро буду.

Повернулся к старшему лейтенанту и с серьезным лицом заявил:

— По коням, товарищ начальник.

— Что-то случилось? — Роберт стал еще более мрачным.

Любые происшествия — это риск снова потерять из виду Габриэля. Но на сей раз повод покинуть дом оказался действительно веским.

— Я тебе упоминал бухгалтера НИИ «Волна». Я записал ее обращение. Но было еще кое-что. Уходя из НИИ, женщина прихватила папку с документами. Во время нашей встречи она мне ее не отдала, потому что папка была где-то у нее на даче. Теперь она ее нашла и готова отдать. Я думаю, опаздывать не стоит. У нас с тобой, Роберт, появился реальный шанс прищучить уродов, которые в ответе за смерти наших близких.

Горностай поднялся на ноги, приблизился в Призрачному:

— Тогда мы его используем, — мертвым голосом произнес полицейский почерневшим медовым глазам.

— Чего бы это нам ни стоило, — кивнул Габриэль Грассо, собрав руками волосы на своем затылке в хвост. Он стянул их резинкой, однако не заплетал, как будто проделав какой-то особый лишь для него жизненно важный ритуал.

Спустя полчаса они уже неслись по шоссе в сторону загородного дачного поселка, где назначила им встречу бывший бухгалтер НИИ. Габриэль сидел на пассажирском сиденье рядом с Робертом, он скинул обувь, закинул тощие ноги на приборную панель и напевал себе под нос незнакомую старшему лейтенанту песенку.

— Что ты поешь? — поинтересовался Горностай, выехав на бесконечную прямую дорогу и позволив себе лишь теперь коснуться острой коленки своего кумира. Габи не оттолкнул его руку, колено даже как будто немного сдвинулось в сторону полицейского.

— Так, одна дорогая мне песенка.

Роберт остановил эту тему, поняв, что в очередной раз зацепил что-то слишком важное для Грассо. Он изменил течение разговора:

— Габриэль.

— Мда? — мурлыкнул руфер, наслаждаясь поглаживаниями бессовестной руки старшего лейтенанта.

— Когда мы закончим это дело, что ты… у тебя есть какой-то план, что ты хочешь делать дальше?

— План? Нет. Нет никакого плана. Если честно, я до этого дня не думал, что это когда-то закончится, в том смысле, что моя жизнь вообще продолжится после этого.

Говорил Габи беззаботно, словно уже очень давно все решил для себя.

— У тебя есть сестра и брат. Семья, о которой ты должен заботиться. У меня никого нет. Мои все… ушли. Поэтому у меня не было плана. Я хотел биться до последнего. Решил, что пойду на все. А когда идешь на все, предполагаешь, что самый вероятный исход — это закончить на этой миссии. Легко их остановить не будет.

— Ты не закончишь на этом деле, — Роберт сжал угловатую коленку. — Я же теперь с тобой. Я все сделаю, чтобы тебя это не коснулось.

— Не коснулось? Роберт, я погряз в этом. Это дело — это моя жизнь. Другая жизнь, которая была когда-то канула в небытие. И единственное, что я планировал — это вернуться к ней.

Горностай нахмурился и резко убрал руку, вернул ее на руль. Мрачно произнес:

— А ты эгоист.

— В смысле? — медовые глаза вспыхнули, руфер выпрямился в кресле, убрав ноги с приборной панели. — Я не понял…

— В том смысле, что ты гонишься за призраками и в упор не видишь, что ты уже не один. Что ты уже несешь ответственность за человека, который тебя любит.

Габриэль уставился на полицейского, внимательно следившего за дорогой.

— Не понял.

— Ты несешь ответственность за меня, так тебе понятно будет?

Старший лейтенант так и не повернул голову, позволив Призрачному оценить серьезность его заявления во всем своем ужасающем объеме.

— Ответственность за тебя?

— Да. Ты собираешься идти до конца, но не слышишь или отказываешься слышать то, что я тебе говорю. Пойду за тобой. Если ты до конца, и я до конца.

— Но ты не можешь! У тебя же брат и сестра!

— Ошибаешься, — мотнул головой Горностай. — Я всему их научил, они взрослые и в мирном городе вполне справятся сами. Так что, как видишь, я вполне могу отдать свою жизнь за того, кого люблю. Даже если для него это ничего не значит.

Габриэль захлопал ртом не зная, что ответить на подобное заявление, поразившее его до глубины души, заставившее его содрогнуться всем худосочным телом и забыть все то, о чем говорил до этого.

— Я хочу, — негромко продолжил полицейский, — чтобы ты помнил это, когда в следующий раз полезешь животом на чей-то нож.

Габриэль замолк. Внезапно, совершенно неожиданно в его черном, прогнившем за долгие годы мире появилась брешь. Будучи воспитанным в большей степени бабушкой и мамой, которые учили его хранить семейные ценности, беречь семью и близких, быть справедливым и ненавидеть, уничтожать в себе эгоизм, Грассо вдруг осознал, что его только что очень жестоко подставили. А ведь действительно, до этого момента он был один. Все для себя решил, у него был план! Был план! Чёткий, понятный до каждого винтика план.

А теперь этот план развалился. Он рассыпался с каждым новым метром, который они преодолели, мчась на скорости выше ста семидесяти километров в час. Ведь и впрямь, как он не увидел этого до сих пор? Ведь Горностай уже доказал это. Он не отстанет. Пойдет за ним по пятам до самого конца и если где-то на пути его, Габриэля, убьют, то Роберт если не успеет закрыть его собой, что даже более вероятно, то закончит дело до конца.

Таким образом выходит, что…

Что, сознательно идя до конца, он сознательно ведет туда же и до того же конца Роберта. Да, у Горностая есть не меньшая причина разобраться с «Волной», но до недавнего времени у полицейского не было планов закончить на этом. У него же семья есть. Но если он ставит все под таким углом…

Габриэль так и не очнулся от своих нелегких размышлений, до самого приезда в дачный посёлок. Они без труда нашли улицу и дом, у калитки их обоих уже ждала женщина. Пожилая, но в городском платье, поверх на которое был повязан фартук, который она уже успела испачкать в пыли и грязи. Махнув парням рукой, она пригласила их следовать за собой. В доме, прямо в сенях, передала им документы.

— Эта папка хранилась у меня больше двадцати лет. Ой, ребята, я уже и думать бы забыла об этом, но у меня внуки растут. Я боюсь за них. Знаете, долгое время дочь не могла выйти замуж. А тут вдруг и мужчину нашла и двоих девочек родила. А что теперь? Я уж думала, пришло счастье на старости лет, так девчонок теперь страшно из дома вывести. Да что там из дома. Я слышала, на днях такое было! Люди в своих собственных семьях друг друга резать начали! Я засыпаю каждую ночь с кошмарами и с ними же просыпаюсь. А что, думаю, будет, если вдруг сама рассудок потеряю и брошусь на собственную дочь? Или на внучек? На моих ангелочков? Что могу натворить в безумии? Берите, берите папку и поспешите, я вас очень прошу. На тебя, Призрачный, одна надежда. Один ты в этом смог разобраться, один на себе правду волок. Я тоже знала о том, что творилось в нашем НИИ, но куда мне против них? Все что смогла, помалкивать в тряпочку. Я слышала, слышала про несчастные случаи, один за другим произошедшие с теми, кто работал непосредственно над проектом. Я-то бухгалтер, ничего такого знать не должна была. Но научные сотрудники тоже люди и иногда могут болтать всякое, особенно когда у них что-то получается или не получается. На перекурах, по дороге домой. Я всегда на машине ездила, нередко подбрасывала кого-то из них до дома. Мне не сложно, а им приятно. Одно ведь дело делали. Но какое страшное…

Габриэль поблагодарил женщину и даже обнялся с ней на прощание. Старший лейтенант же сохранял хладнокровие. Полицейский забрал папку себе. Уже в машине, на обратном пути пояснил:

— Лучше будет, если я сейчас отвезу тебя домой, а сам отправлюсь на работу. Чем быстрее зафиксирую появление видео и папки, тем быстрее смогу возбудить уголовное дело. Теперь для этого есть все основания.

— Как скажешь, — внезапно легко согласился Габриэль, сбросил кроссовки и закинул ноги на панель.

— Что? Габриэль. Ты что-то задумал?

— Ничего я не задумал, — прикрыв веками медовые глаза и сделав вид, что собирается спать, ответил хитрый руфер. — Устал, у тебя мягкая кровать, в холодильнике есть еда. Хозяин дома вроде как не гонит прочь. Зачем мне что-то выдумывать?

— Габриэль, — процедил сквозь зубы Горностай. — Я уже начинаю думать, что мне лучше тебя арестовать. Посидишь в камере, пока я все закончу.

— В камере? — всполошился Призрачный. — Чего это? Зачем в камере? Ты же обещал отвезти меня к себе домой! Я не хочу в камеру, да и не за что тебе меня…

— Я найду за что, — проворчал полицейский. — Если другим способом я не могу тебя защитить, то подержу в камере. Так хоть буду уверен, что ты не сбежишь, чтобы натворить глупости.

— Я не собираюсь ничего творить! Эй! Роберт! Ты чего?

Полицейский на капризы Габи не отвечал, посвятив все свое внимание дороге. Грассо надул розовые губки.

— Ты чего? Роберт, — подергал он мрачного полицейского за рукав пиджака. — Я есть хочу и спать. Зачем меня в камеру? Ну, хочешь, я тебе ужин приготовлю?

— Хочу, — отозвался Горностай, нехотя смягчаясь после уговоров того, кто, подражая ласковому коту, выскользнул из-под своего ремня безопасности и потерся щекой о его плечо. Полицейский мельком скосил взгляд на своего пассажира. Медовые глаза взирали на него столь жалобно, что он сдался.

— Ты обещаешь мне, что ничего не натворишь?

— Если только испорчу твою кухню, — хохотнул руфер, — я не слишком хорошо готовлю.

— Порть. Это поправимо. Тем более, тебе надо тренироваться готовить. Я не знаю, какой у тебя план, я лично для себя все решил.

Габриэль даже не скрывал радости от того, что удалось перетянуть старшего лейтенанта на другую тему:

— Что же ты решил, Роберт? — развеселившись спросил он.

— Мы будем жить вместе. В другой квартире. Где ты будешь готовить для меня, а я для тебя. Я уйду со службы, и мы откроем детективное агентство. У меня есть связи, даже есть несколько человек, кто с радостью войдет в число первых клиентов. У тебя появится занятие, которое будет интересным для тебя и позволит применять все, чему ты учился. Такой план, Габриэль.

Грассо вспоминал эти слова и план, когда покидал квартиру Горностая. Роберт привез его и отдал свои ключи. Габи потратил немного времени на то, чтобы приготовить ужин для полицейского. Он сварил макароны и поджарил приготовленные Ванессой котлеты. Оставил все это на столе, прикрыв вафельным полотенцем. Макароны — это та еда, которую он еще помнил, как готовить. У него так давно не было дома.

Габи посмотрел на часы — пора. За те двое суток, что Горностай провел на службе, Призрачный нашел еще кое-кого. Он нашел хорька. Парня звали Севой. Обычный городской сумасшедший, у которого в голове недостаточно все сломано, чтобы его помещать в специализированное учреждение под надзор. Он искренне верил в то, что является руфером. Гулял по крышам с этой дурацкой косой и иногда раздавал автографы. В тот раз ему кто-то слил информацию куда и во сколько нужно прийти. Сообщение пришло с неизвестного номера. Сева, чувствуя себя настоящим героем, отправился по адресу. От него и требовалось лишь показаться там. Габи схитрил — притворился, что все так, как представляет себе Сева, притворился его фанатом и сталкером, что моментально сделало их друзьями. И у них была договоренность — в следующий раз, когда Севе придет сообщение с того же неизвестного номера, отправиться по адресу вместе.

Смс-ка от Севы упала на телефон Призрачного в тот момент, когда он садился в машину к Горностаю, чтобы вернуться в город. Новый адрес. И время. Габриэль тщательно обдумал все, что ему сказал Роберт. Если дело обстоит так, то он не будет подставлять его. И не понесет ответственность. Отправившись на дело один. Горностай узнает об этом лишь когда все закончится.

Заречная двести семь. Они решили устроить повторную проверку своего оборудования почти по тому же адресу. Что может быть проще? Только крыша будет другой. С видом на ту, где прогремел последний взрыв. Да они прямо художники!

Габриэль сел на свой мотоцикл, который успел припрятать недалеко от подъезда Горностаев. Натянул на голову шлем, спрятал косу. В последний раз посмотрел на дом, в который не вернется. Грассо прекрасно понимал, что в это раз может и не выбраться. Резко дав газу, мотоцикл вылетел со двора.

Глава 31

Тем же утром в ООО «Волна»

— Что это, Быстротейкин?

Начальник охраны во второй раз протянул планшет с фотографиями Алине Сергеевне, который она только что вернула ему.

— Что это? Что ты мне подсовываешь?

— Вы дали задание узнать, в каких отношениях состоят старший лейтенант Горностай и Призрачный руфер. Я узнал. Вот.

— А что, на словах сказать нельзя? Обязательно подсовывать мне какие-то фотографии?

Агап Аланович, мужчина внушительного роста с переломанным в нескольких местах носом внезапно покраснел до кончиков волос.

— Вам лучше посмотреть, — сознался он в своей слабости.

— Да что там такое?

Алина Сергеевна вырвала у того планшет из рук и пролистнула несколько изображений. На первых ничего, в сущности, не было — пятиэтажный дом, окно, занавеска, вроде чья-то спина, прислоненная к стеклу. Но на следующих фотограф приблизил изображение в несколько раз.

— О-о-о, — протянул Евстахий Викторович, в этот момент оказавшийся за спиной у своей начальницы. Он заглянул в планшет через ее плечо.

— Апх, — что-то такое произнесла Капилляр. — Мне это не мерещится? Это действительно полицейский и руфер?

— Такие длинные волосы только у Призрачного, — подтвердил Федор Муратович, только что присоединившийся к любопытствующим.

— А это точно не девушка? — почему-то с надеждой в голосе уточнила Алина Сергеевна.

— Нет, точно. Пролистните дальше. Там они будут в спальне и без одежды, — стыдливо отводя взгляд в сторону, сообщил начальник охраны.

— А вы, Агап Аланович, — хохотнул ученый, — озорник! Уже успели со всем ознакомиться.

— Это моя работа, — пробурчал Быстротейкин. — Я должен проверять все до каждой мелочи, что предоставляю клиенту или работодателю.

— Верно заметил, — подчеркнула Капилляр. — Хоть раз. Ну что, господа. Я думаю, если опустить подробности, то мы можем убедиться, что у Призрачного руфера в полиции есть надежный тыл, который, разумеется, не поверит ни в одну нашу подставу. Мужчина вполне может не поверить женщине, но мужчина мужчине… У этих там на этой почве вообще своя культура.

— Верно, верно, — еле сдерживая смех, ученый поднес кулак ко рту, — своя культура, своя литература.

— Так каковы наши дальнейшие действия? — Алина Сергеевна взяла быка за рога.

— Кхм, — откашлялся начальник охраны, протянул руку за планшетом, но его у супруги забрал Федор Муратович и вместе с гаджетом отошел в сторонку, продолжая изучать фотографии. Супруга с презрением покосилась на него. — Кхм, — повторил Быстротейкин. — Этот Горностай как раз занимается нашим делом. Если эксперимент будет последний, то я имею возможность слить информацию руферу о том, где и когда он пройдет буквально за час или два. В это же время информацию получит и Горностай. Они оба отправятся туда, сумку с головкой для антенны мы просто подбросим на чердак. Далее, как только они оба входят на эту крышу, мы закрываем их там.

— И что? — буркнул Исаев, не отрываясь от планшета.

— И оставляем их там. На самом деле оборудование будет на соседней крыше. Как только система заработает, она непременно подействует на них обоих. Мы протестируем оборудование, за это время и руфер, и полицейский сами, собственноручно убьют друг друга. Потом на той же крыше произойдет взрыв. А на той, где на самом деле будет включена антенна, мы просто все отключим, как только будет получен требуемый результат. Таким образом, вы получаете тест, полиция получает мертвого виновного с неоспоримыми уликами и героически погибшего полицейского.

— Ого! Быстротейкин! — ученый громко захлопал в ладоши. — Вот это ум! Не ожидал, признаться, не ожидал… Этак всех разложить. Прямо красивая сказка получается. Есть герой, есть антигерой, а главное, никто из полиции не пойдет искать наше оборудование на соседней крыше, ведь все действие случилось на этой. Браво! Я аплодирую вам стоя! Браво, браво, браво!!!

— Как же вы сообщите руферу так, чтобы он вам поверил? — прервала овации Алина Сергеевна.

— На мою удачу, — начальник охраны несмело улыбнулся, но тут же стер с лица неподобающую эмоцию, — на днях у меня появился такой способ.

— Ладно. Хорошо, в конце концов, это ваши заботы, — согласилась Капилляр. — Сделаем тест сегодня же. Довольно ждать, я уже хочу получить свои деньги!

Алина Сергеевна развернулась на носках и перед тем, как покинуть аудиторию, подошла к супругу, отобрала у того планшет и выбросила игрушку в мусорник у входа, одарив Исаева напоследок ненавидящим взглядом.

Глава 32

Сердце из макарон. Еще теплое. Именно это обнаружил на тарелке Роберт, примчавшись домой после полученного сообщения. Да, он звонил Габриэлю и тот совершенно спокойным голосом, как будто даже немного в дреме сообщил, что лег спать. Горностай не поверил, но решил заехать на всякий случай и потерял драгоценные минуты.

Конечно! Габриэль уже знал, куда поедет, в этом нет никаких сомнений. Роберт надеялся его остановить какой-то ответственностью? Ну вот эта ответственность и сработала — Грассо отделался от него, помчавшись в одиночку в западню.

Все то же район! Прошло лишь несколько дней!!! Следы крови еще не смыты с асфальта, жители не успели даже похоронить близких!

Горностай летел через весь город по другой дороге, на сей раз он игнорировал туннель, петляя через дворы, добрался на место так быстро, как только было возможно. Полицейский не удивился, увидев брошенный у подъезда знакомый черный мотоцикл и шлем. Не теряя больше ни секунды, он рванул наверх. Его кулаки сжимались и разжимались бесчисленное количество раз, пока он поднимался на двадцатый этаж. Он буквально вышиб двери лифта, спеша выйти из него и попасть на чердак. Но стоило ему только оказаться на месте, он окликнул черную тонкую фигуру, застывшую на парапете и вглядывавшуюся вдаль.

— Габриэль! — крикнул Горностай.

Грассо обернулся. С легкостью спрыгнул с парапета. Руфер не стал сбегать, он приблизился к старшему лейтенанту, заглянул в серые глаза и убито сообщил:

— Ложная тревога. Это не здесь.

Он отошел обратно к парапету, взял с пола небольшой черный рюкзак и вернулся к полицейскому.

— Я нашел это, — Призрачный вытащил из сумки белый предмет, похожий на головку от антенны. — Эти штуки они меняют на антеннах. Это и есть излучатель. Но я не могу понять, почему он лежит здесь, но ничего не тронуто.

Оба парня резко обернулись на хлопок двери. Они бросились в ту сторону, не сговариваясь налегли на металлическую дверь, еще раз и еще. Тщетно! Их заперли!

— Это ловушка, — констатировал Габи. — Черт! Роберт! Мы попались как дети!

Призрачный пнул дверь. Которую невозможно было открыть. Слишком толстый металл, слишком крепкий замок.

— Ловушка? Запереть нас?

Медовые глаза, черневшие все больше и больше с каждой секундой, посмотрели на старшего лейтенанта:

— Посмотри вниз, — позвал Призрачный Горностая к парапету. — Все уже началось. Излучатель работает. Просто он не здесь.

Горностай приблизился к краю. И в самом деле внизу разворачивались уже знакомые действия. Несколько человек кричали друг на друга, одна женщина схватила большую ветку с земли и разбила ближайшей машине стекло, безобидная бабушка принялась душить поводком не прекращавшую лаять собачку.

— Ты смотрел, нет никакой возможности уйти отсюда?

— Я смотрел еще в прошлый раз. Нет. Архитектор не проявил заботу о руферах, не предположил и не потратился на удобные выступы. А летать, чтобы ты там обо мне думал, я пока не научился.

— Я сейчас вызову подмогу, — Горностай достал телефон. — Нет сигнала! Габриэль, посмотри на своем телефоне.

Грассо покачал головой. Ответ уже был известен. Сигнала не будет.

— Сигнала нет. Я пытался звонить тебе отсюда. Единственное, что мы можем — это ждать и беспомощно наблюдать за тем, как невинные люди убивают друг друга.

Повисла недолгая пауза. Полицейский подошел к руферу и положил тому ладони на плечи. Габриэль резко оттолкнул его и со вспышкой неуправляемой злобы, возникшей из ниоткуда в его голосе, отрезал:

— Не время сейчас! Не видишь, что происходит?!

— Не время?! — Горностай отреагировал не менее резко, его кулаки снова сжались, а серые глаза метнули молнии в непослушного Грассо. — Тебе так трудно было позвонить мне?! Один звонок, Габриэль! Один звонок, и мы могли быть совсем в другом месте!

— Один звонок?! — Габи виртуозно отскочил в сторону. Он предупреждающе вытянул руку в сторону здоровяка, который попытался к нему приблизится. — Звонок?! Чтобы ты рисковал со мной, а я потом нес за тебя ответственность?!

— А как еще я мог остановить тебя?! — прогремел в окружающем их пространстве голос как будто увеличившегося в размерах полицейского. — Ты не имеешь права жертвовать собой!

— Да? Кто же решает, есть у меня это право или нет?!

— Я! — взревел Горностай. — Я это решаю!

— По каком же праву?! Товарищ начальник?!

Внезапно, словно слетев с катушек, старший лейтенант метнулся к руферу и ухватил того за грудки. Грассо не остался в долгу. Он совершил молниеносный прыжок с поворотом и вырвался из лап нападавшего. Отскочил в сторону.

Полицейский посмотрел на кусок ткани, оставшейся у него в руке.

— По такому, — прорычал он сквозь зубы, — что ты принадлежишь мне! И только я буду решать, куда ты пойдешь!

— Да?! — руфер запрыгнул на парапет. — В доминанта поиграть захотел?! Глупый ментовский осел!!!

Выкрикнув эти слова, Габриэль перепрыгнул через старшего лейтенанта, подскочившего к нему, и совершил сальто в воздухе, но не успел коснуться ногами пола, как вновь взмыл в воздух, и молниеносным движением повалил крупную фигуру стража порядка на лопатки. Грассо на всякий случай отошел от него и снова ткнул пальцем в сторону поверженного.

— Я тебе девчонка?! Ты это где вычитал?! Придурок! Если я захотел с тобой переспать, это не значит, что полюбил! Откуда тебе знать, может быть я сплю со всеми подряд, а ты лишь очередной! Мне просто было выгодно получить от тебя поддержку! Понял?! Тебя никто не просил влюбляться!

Габриэль в этом своем монологе допустил непростительную глупость — он на долю секунды повернулся к Горностаю спиной. Этого времени тому хватило с головой, чтобы не только подняться, но и поймать Призрачного сзади. Полицейский обезумел, без разговоров, разорвав на две части легендарную рубашку руфера, схватив ее между лопаток сопротивлявшегося пленника.

— Ах, со всеми?! — рычал, словно дикий зверь над его головой старший лейтенант. — В таком случае, я считаю, что могу взять свое так, как захочу! Ты же использовал меня!!!

Придя в настоящую ярость, Габи нанес жесткий удар раскрытой ладонью по зоне паха Горностая, державшего его со спины, и в тот момент зацепившего ремень его джинсов, с намерением сорвать их с руфера. От удара Роберт на миг ослабил хватку — Грассо вновь оказался на свободе.

— Ты наивен, лейтенант! — рассмеялся Призрачный. — Раньше я поддавался тебе, потому что хотел этого. Но тебе не победить меня в равном бою, товарищ начальник!!!

Горностай сжал зубы и обхватил свою голову руками. Молодой мужчина прорычал что-то нечленораздельное, было похоже, что он нечеловеческими усилиями пытался себя остановить. Продолжая обхватывать свою голову, он сделал два шага в сторону Призрачного, потом отступил назад. Еще раз двинулся на него и снова отступил, резко убрал руки от головы и с безумным взглядом бросился к антеннам, схватившись за первую, стал с корнями одну за другой вырывать их и ломать на куски.

Разбежавшись, руфер снова взмыл в воздух, совершив несколько разворотов, когда его волосы, стянутые в тугой хвост, нарисовали легендарную волну в небе, Призрачный приземлился на спину к потерявшему рассудок полицейскому, он схватил того за шею и как будто оттолкнувшись от той же спины, заставил землю уйти из-под ног старшего лейтенанта.

На миг на крыше воцарилась тишина. Руфер победоносно возвышался над полицейским, его волосы развевались на жарком летнем ветру.

— Я же предупредил тебя, товарищ начальник!

Горностай подтянул колени к животу и без помощи рук вскочил на ноги. Призрачный крутанулся еще несколько раз и увеличил расстояние между ними, автоматически встав в боевую стойку.

— Ну, иди же сюда! — Габриэль игриво поманил пальцем разъяренного стража порядка. — Ты мне надоел! Я сам разберусь с тобой раз и навсегда!!!

Горностай, рыча рванул к нему, двое молодых мужчин закрутились в смертоносном танце. Роберт нападал, пытаясь то ли ударить, то ли поймать Призрачного, а Грассо раз за разом в прыжке взмывал в воздух, уходя от него. Габриэль пытался улучить момент и нанести решающий удар противнику, однако этот противник оказался не менее ловким и проворным, чем сам Габи. Их безумный танец смерти продолжался еще несколько минут, пока вдруг Габриэль не допустил роковую ошибку. Он зацепился ногой за ремень пресловутого рюкзака, оступился и перегнулся спиной через парапет.

Практически в полете головой вниз, его поймали руки старшего лейтенанта.

— Уйти захотел! — громко и страшно прорычал рехнувшийся полицейский.

Его пальцы вцепились в хрупкие ключицы руфера, сжав их с такой силой, что на коже парня моментально проступили синие пятна. Горностай подтянул Габи к себе и стал разрывать на том джинсы, целуя и кусая до крови розовые губы. Грассо колошматил по здоровенному истукану со всей дури, попадая и по лицу, по голове, по груди, по ногам. Роберт игнорировал эти удары, словно они были не больнее укуса комара. Он разорвал джинсы Габриэля и расстегнул молнию на своих брюках, хрипя том в шею, Горностай подтянул Грассо к себе, налег на парня и…

Вдруг остановился.

Габриэль, чей лоб был прижат к огромной, каменной груди полицейского, громко закричал. В этом безумном крике он почти порвал свои голосовые связки. Это был крик протеста. Они оба зная обо всем, стали частью эксперимента и собственными руками чуть было не убили друг друга.

Только что, они оба ощутили это. Как будто их тела были окованы неподъёмными цепями, которые мгновение назад были разрублены на части и рухнули с их плеч на землю. Грудная клетка старшего лейтенанта разрывалась от не поступавшего в нее воздуха. Серые глаза вдруг прозрели, он, опустив взгляд, увидел под своими пальцами побагровевшие плечи Габриэля. Длинные волосы, стянутые в хвост, трепал ветер, полицейский удерживал Грассо на самом краю парапета. Но еще хуже стало, когда Габриэль поднял, наконец, к нему свое прекрасное лицо.

Медовые глаза затопили слезы, розовые губы разорваны в клочья…

— Габриэль, Габриэль, — сначала зашептал, а потом в отчаянии закричал обезумевший теперь от горя и ужаса за свои поступки, Горностай. — Габриэль!!!

Глава 33

Слабая ладонь уткнулась в живот Горностая. Габриэль негромко выдохнул:

— Не кричи, Роберт. Я жив. Главное, что мы оба живы. В конце концов.

— Но ты… Я это сделал с тобой! — Роберт сорвал с себя порванный пиджак и набросил его на худые плечи Габи, нашел его штаны, помог надеть их обратно. — Лучше бы я сам сбросился с крыши, — прохрипел полицейский, коря себя за содеянное. Его самый страшный кошмар только что произошел с ним наяву.

— Не лучше, я тоже виноват, — сказал Габи.

Парень принял пиджак и завернувшись в него, поднялся на ноги. Огляделся.

— Не время нам разбираться. Мы должны решить, как отсюда выбраться и найти чертово оборудование! Посмотри, что творится внизу.

Даже с этого расстояния и без бинокля вниз смотреть было невыносимо. Кровь на траве, на асфальте, стоны раненных доносились даже до них.

— Не обязательно, — сказал Горностай, обращая внимание Габриэля на то, что начало твориться на крыше соседнего дома. — Смотри.

Там, на точно такой многоэтажке сразу появилось человек десять в черных костюмах и с автоматами наперевес. Что-то происходило. Один из толпы вдруг заметил руфера и старшего лейтенанта. Горностай махнул тому рукой, в ответ получил кивок. Человек заговорил по рации.

— Кто это? — пришла очередь удивляться Габриэлю.

— Это ребята из ФСБ. Это как раз то, из-за чего мне пришлось оставить тебя дома. Я только узнал, что они давно разрабатывают «Волну». Им передал все документы. От них же и узнал, что мой напарник, Таишев, который и послал меня сюда и в тот день, когда я тебя перехватил, он же подстроил нашу встречу, он и работал на Исаева. Благополучно сообщал ему все о моих действиях.

— Ты передал им папку?

— Папку, видео, все, что удалось собрать. Поверь, это уже четко сшитое дело. В какой-то степени мы с тобой сделали работу за них.

— Так что теперь?

Габриэль говорил с трудом, кровь реками сочилась из розовых губ руфера. Глаза окончательно почернели, прежнего Грассо было не узнать. Еще раз бросив взгляд с крыши вниз, Габи буквально стек на пол и уселся на него, подперев голову руками, уткнул локти в согнутые колени.

Горностай присел рядом. Он положил горячую ладонь на спину Призрачного.

— Теперь они разберутся без нас. ФСБ забрало у меня это дело. К тебе претензий ни у кого не будет, я все устроил. Они обещали мне доказать причастность «Волны» к гибели твоей и моей семьи. Мы как раз закончили переговоры, когда я получил сообщение об этом эпизоде. Я сообщил им, а сам помчался за тобой. Как видишь, опять ошибся.

Парни подняли головы — металлическая дверь на крышу распахнулась, появился человек в черном костюме, а за его спиной сюда же вбежало несколько бойцов. Человек подошел к двоим, сидевшим у парапета.

— Подполковник Митрофанов, — представился человек. — Старший лейтенант, — кивнул он Горностаю в знак приветствия. — А вы, я так понимаю, Габриэль Грассо, тот самый неуловимый руфер? Неважно выглядите, вам бы показаться врачу.

Подполковник сделал знак одному из бойцов, тот с кем-то связался по рации.

— Связь мы наладили. Ваша встреча была неплохо спланирована, я смотрю, план им почти удался, вы почти убили друг друга?

Ответом иронии подполковника было хмурое молчание обоих парней.

— Руферу не повезло немного больше. Хорошо! — подполковник цокнул языком. — Хорошо все то, что хорошо кончается, не так ли? Старший лейтенант, вы можете не беспокоиться, все у нас под контролем.

— Почему вы опоздали так сильно? — спросил Роберт, глядя исподлобья на этого высокопоставленного выскочку.

— Ну… Старший лейтенант, вы должны понимать. Мы обязаны были дождаться, когда оборудование отключат. Иначе вы только представьте, что было бы, если бы в той толпе внизу, оказался целый автобус обезумевших, вооруженных и обученных бойцов. У нас не было выбора. Но как только мы увидели, что все прекратилось — сразу пришли на помощь. Вы можете отправляться домой, старший лейтенант, а вашего знакомого Грассо мы сами проводим до больницы. Я смею надеяться, он не станет писать на вас заявление?

Они отказались от помощи подполковника. Роберт проводил Габи до своего джипа — Призрачный отказался от помощи и пошел своими ногами. Мотоцикл руфера ребята из ФСБ обещали подкинуть к дому старшего лейтенанта. Парни вернулись на квартиру уже через час, но сперва они преодолели кровавый двор по адресу Заречная двести семь. Молчали всю дорогу, опустошенные, в синяках и разорванной, испорченной одежде, переступили через порог.

— Габриэль, — Роберт остановил руфера еще в коридоре. Побоялся прикасаться. — У меня есть аптечка, позволишь помочь тебе?

— А как же, — буркнул руфер язвительно и сразу за этим прошипел от боли, сковавшей кровоточащие губы, — ссс, сам сделал, сам и лечи. Я лягу, ногу, кажется, вывихнул.

Несколько позже он шипел и брыкался, пока Горностай обрабатывал его раны.

— А ты капризный, — осторожно заметил Роберт, желая подначить Призрачного и хоть как-то поднять тому настроение.

— Ага, капризный! На себя посмотри. Хотел бы я видеть твоё лицо и твои капризы, если бы какой-то необузданный бугай обгрыз твои губы!

Горностай виновато отвел взгляд.

— Не обгрыз, а покусал.

— Обгрыз!

— Покусал.

— Обгрыз! Не спорь! Еще я есть хочу. Как я теперь это буду делать?

— Я тебя покормлю.

Габриэль окатил Роберта недоверием в оживших медовых глазах.

— Это как, интересно? С ложечки?

— Не хочешь с ложечки, могу с вилочки.

— Нет! Он еще и издевается! Уму не постижимо!!! Ладно, все! Хорош! Мне надо в душ! Дай мне одежду, мою ты разорвал. Кстати, это с тебя причитается.

— Лично мне ты больше без одежды нравишься, — пробурчал Горностай, но с кровати поднялся, достал из шкафа свои спортивные шорты, чистую майку и полотенце. Протянул их насупившемуся руферу.

— Тебе помочь? — спросил Роберт с откровенной надеждой в голосе.

— Нет. Я пойду один. А потом и тебе не мешало бы. Разит от тебя, това… — руфер осекся. Он еще был не готов к продолжению. Если подумать, то абсолютно не готов. — Роберт. Короче, я ушел.

Через полчаса выйдя из ванной комнаты в огромных для него шортах, которые он стянул веревкой на своей слишком тонкой талии, Призрачный проскользнул мимо ждавшего его старшего лейтенанта на кухню. И первым делом слопал оставленные для полицейского, давно остывшие макароны.

К вечеру дом наполнился людьми — прослышавшие через телевизионные новости об арестах виновных Ванесса и Эдик вернулись домой. Младшие Горностаи повисли на шее у руфера, а Несса, отогнав всех от Призрачного, без спроса принялась лечить губы теперь уже официально народного героя. Она затащила его к себе в комнату, уложила на подушки, достала аптечку, косметичку, обрызгала парня всем-чем и ворковала над ним под недовольным взглядом дежурившего в дверях старшего брата. Там же прописался и Эдик.

— Кто же тебя так? — все спрашивала Несса. — Нет, я понимаю, синяки под глазами. На теле. Кстати, у тебя они какие-то странные. Что с тобой делали, Габриэль?

Грассо бросил красноречивый взгляд в сторону сложившего руки на широкой груди Роберта, а тот вдруг ответил. Хмуро и с подковыркой:

— Наверное его кто-то очень хотел до смерти зацеловать.

— Что? Фанаты?! — удивились и сестра, и младший брат.

— Нет, я думаю, это был кто-то, кого Габи слишком рьяно дразнил своей красотой и отношением. Человек не выдержал и сорвался. Вот и результат, — добавил Роберт серьезно. Серые глаза буравили начавшего закипать от злости Габи.

— Роберт! Впервые слышу от тебя нечто подобное! Это ты так шутишь?

— Ага, сестренка, посмотри, он даже почти улыбается!

— А еще, у вашего любимого Габи очень острый язычок. Он любит болтать что ни попадя. Про отношения, про свое безразличие…

— Кто?! — хором воскликнули младшие. — Габи?!!

— Габриэль, он же Призрачный руфер, — подтвердил Роберт.

— А еще, — сделав несколько шагов к кровати сестры, на которой теперь возлежал общий кумир, добавил старший лейтенант, — ему бы стоило извиниться за свои слова. И не влюблять в себя всех подряд!

Горностай старший подал руку сестре, помог той подняться и отвел девушку в сторонку. Затем вернулся к кровати, резко наклонился, перекинул Габриэля через плечо и уволок из комнаты.

— Роберт!

— Роберт! Ты куда его понес?! — кричали позади младшие.

Габриэль, висевший вниз головой на плече старшего лейтенанта, поймал момент и укусил полицейского за спину.

Перед дверью в свою спальню Горностай остановился. Поставил руфера на ноги, получил от того пинок пяткой по ноге, не отреагировал на него. Как всегда. Невозмутимо поправил на тощем теле Грассо свою майку, растрепавшиеся длинные волосы заправил за спину пострадавшего от его страсти парня.

— Я хочу сразу и при всех поставить все точки над «и». Чтобы всем было понятно. Габриэль мой.

Внезапно полицейский склонился к Призрачному и прямо на глазах у своих домашних коснулся изорванных розовых губ с запекшейся на них кровью своими губами.

— Эй, что творишь! — Габи стукнул упрямого полицейского кулаком в грудь. — Больно же, мало тебе того, что уже сделал?!!

Роберт обернулся на выпучивших глаза младших и коротко спросил:

— Ясно, я надеюсь?

Оставив их в коридоре, полицейский затолкал упиравшегося Грассо в свою комнату и запер дверь на замок.

Но не прошло и нескольких минут, как эта же дверь затряслась под ударами четырех кулаков:

— Роберт!

— Да, Роберт!

— Это еще совсем не значит, что мы не можем общаться и дружить с Габи!!! Этого ты не можешь нам запретить!!!

— Да, Роберт! Он почти наш родственник! А ну-ка, выпусти его!!!

Эпилог

— Не брыкайся, ты мешаешь мне, — прошептал в полной темноте Роберт, осыпая поцелуями талию и плоский живот Призрачного руфера, лежавшего на его постели.

— Я ранен, ты забыл?! — прошипел в ответ Грассо, отталкивая за плечи крупного парня, разбудившего его своими приставаниями.

— У тебя болят только губы и ключицы, — парировал Роберт, уже научившийся определять, когда Габриэль действительно зол, а когда только капризничает. — Твой пупок и все, что ниже на этот раз не пострадало.

— На этот раз! Ты слышишь себя?! И… у меня нога болит!

— Ногу твою я трогать не буду, — прохрипел Роберт, обдав пылающим дыханием пах Габриэля.

Все возражения его подопечного стихли, стоило лишь кончику языка полицейского коснуться кончика и нежной розовой головки возбуждения Грассо.

Этой ночью Полицейский засыпал на своей кровати, окунув в свои объятия неуловимого, невыносимого, невероятного Призрачного руфера.

3 недели спустя

В трехкомнатной квартире на Ново-Садовой пятнадцать в восемь утра раздался мелодичный звонок. Все бы ничего, Габриэль мог бы спать и дальше, если бы этот звонок не повторился ровно десять раз. Протирая заспанные медовые глаза, руфер побрел открывать дверь в одних черных боксерках на голое тело.

— Габи-и-и!!!

Не успел он открыть, как на его шее повисли два бывших одноклассника.

— Я пришла вас проведать! Вот! Завтрак горячий принесла! — выпалила жизнерадостная блондинка.

— А я кофе принес! Специально заезжал в кофейню, чтобы самый лучший, самый вкусный и горячий!

Габриэль пустил гостей в квартиру. Эти двое за последние дни успели нанести ему сотню визитов. И каждый раз с подарками.

— Я тебе новый шампунь купила и кондиционер! — сообщила Ванесса, раскладывая покупки на его кухонном столе. — У нас на работе девушка распространяет. Ты знаешь, я и себе взяла, но еще не пробовала. Хотела предложить, давай попробуем вместе! А еще… еще я в сети видела новый способ плетения косы, давай попробую на твоих волосах. Он очень красивый, такой, более мужской!

— Сестренка, ты рискуешь, — рассмеялся Эдик, помогая родственнице раскладывать то, что они принесли по тарелкам. — Габи умудряется скрутить и накостылять нашему братцу за подобные намеки.

— Какие намеки?

В кухне стало на одного человека больше. Роберт опустил увесистую ладонь на плечо Габриэля. Тот прогнулся под впечатляющим весом здоровенной конечности. Братец с сестрицей оглядели старшего брата. Он был в майке и шортах, за ухом у молодого мужчины торчал карандаш, а на темной майке красовалась россыпь мелких опилок.

— А ты что, с утра ремонтом занимаешься?

— Занимаюсь, когда время есть, — отмахнулся Роберт, потрепав руфера по волосам, тот оттолкнул его руку.

— Я же просил, не трогать мои волосы!

— Роберт! — Несса топнула ножкой. — Ты должен уважать волосы Габи, весь город знает, а ты делаешь вид, что не в курсе. Для него эта коса — это святое! Как можно вести себя так безответственно?!

Горностай старший повернулся к Призрачному, в медовых глазах плескалась злоба.

— Прости, — искренне произнес он и быстро наклонился к Грассо, прошептал на ухо тихо-тихо:

— Просто я не могу не притрагиваться к тебе, а это самое приличное место…

Габриэль залился краской и икнул.

— Попей водички, — моментально перед ним материализовались оба младших каждый со своим стаканом воды.

Когда к девяти часам оба они ушли, Грассо, чувствовавший себя совершенно несчастным в эту субботу, вернулся в теплую постель, коей была новая двуспальная кровать, которою для них купил Роберт и установил в бывшей спальне родителей Габриэля. Руфер распростер руки и ласточкой плюхнулся животом прямо на матрас. Через секунду на него лег кто-то еще. Лег и зашептал горячо в ухо:

— Еле дождался, пока останемся одни. Я же должен попросить прощения, — Роберт поцеловал Габриэля в ключицу, на которой наконец-то полностью сошли синяки и ссадины.

Призрачный исхитрился и ловко перевернулся под ним, подтянул колено к животу и упер босую пятку в грудь Горностаю.

— Я хочу спать! — заявил он.

— А я хочу тебя, — ухмыльнулся Роберт, сверкнув счастьем в серых глазах. Он мягко отодвинул любимую пятку в сторону, но та мгновенно вернулась на место и заставила того сохранять дистанцию.

— А я хочу спать! И собираюсь это сделать!

— Ты сделаешь это, — во второй раз отодвигая пятку, согласился Горностай, — через полчасика или часик. Если задержимся, я обещаю тебя покормить и убаюкать. Пойдет?

Пятка неминуемо в третий раз уткнулась в грудь бывшего старшего лейтенанта.

— Теперь-то что? — нахмурил брови лишь на мгновение Роберт.

Пятка зашевелилась, она поползла вниз и коснулась резинки на шортах полуголого Горностая. Большой палец скользнул по его паху, прогулялся еще ниже и вновь вернулся к резинке. Руфер воспользовался тем, что Роберт от наслаждения потерял бдительность, тощие ноги Призрачного еле уловимо взметнулись вверх, обняли мощную шею бывшего полицейского, в этом захвате Габи повалил любовника на постель в такой позе, что голова того оказалась зажата между его ног.

— Люблю, товарищ бывший начальник, когда ты побежден мной, — рассмеялся Габриэль и отпустил захват.

Роберт не остался в долгу, он вывернулся, встал на колени и подтянул под себя Габриэля, дорвавшись, наконец, до его розовых губ.

— А я люблю тебя. Хотел бы я это хоть когда-нибудь услышать в ответ.

Его язык скользнул по розовым губам руфера.

— Тебе мало того, что ты живешь со мной? — серьезно спросил Призрачный, заглянув в растаявшие серые глаза.

— Мне всегда тебя мало.

Габриэль высвободился из объятий Горностая, прошлепал босиком к двери, лишь там обернулся:

— Если для тебя это так важно, — сказал он тихо, — тогда и я тебя люблю. Ты только никому не говори об этом.

КОНЕЦ

Content

Яна Егорова
Призрачный руфер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог