Майк У. Крэйвен

Шоу марионеток

M. W. Craven

THE PUPPET SHOW

© M.W. Craven, 2020

© Хомченко О.Е., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Моей жене Джоанн и моей маме Сьюзан Ависон Крэйвен, которой уже нет в живых. Без вас эта книга была бы невозможна.

Сожжение

1. Убийство в качестве религиозного жертвоприношения.

2. Убийство с помощью огня.

Каменный круг – древнее, спокойное место. Его камни – молчаливые стражи. Неподвижные наблюдатели. Их гранит блестит от утренней росы. Они выстояли тысячу зим и больше, и, хотя они обветрились и износились, они никогда не уступали ни времени, ни погоде, ни человеку.

Один в центре круга, окруженный мягкими тенями, стоит старик. Резко очерченное рябое лицо обрамляют тонкие седые волосы. Он мертвенно худ, и изможденное тело сотрясает дрожь. Голова согнута, плечи ссутулились.

Он обнажен и умирает.

Крепкая проволока прижимает его к железной решетке. Вгрызается в его кожу. Ему все равно: мучитель уже пытал его.

Он в состоянии шока и думает, что больше не способен испытывать боль.

Он ошибается.

– Посмотри на меня. – Голос мучителя звучит ровно.

Старик вымазан в желеобразной субстанции, пахнущей бензином. Он поднимает голову и смотрит на фигуру в капюшоне, стоящую перед ним.

Мучитель держит американскую зажигалку «Зиппо».

И тут включается страх. Первобытный страх перед огнем. Жертва знает, что сейчас произойдет, и знает, что не может это остановить. Дыхание становится поверхностным и неровным.

«Зиппо» поднимается к его глазам. Он видит ее простую красоту. Совершенные линии, точно продуманное устройство. Дизайн, который не менялся столетие. Со щелчком открывается крышка. Поворот большого пальца, и колесико бьет по кремню. Дождь искр, и появляется пламя.

Мучитель опускает «Зиппо», пламя уходит вниз. Занимается горючая смесь. Голодное пламя сверкает и сползает вниз по руке старика.

Боль приходит мгновенно, словно кровь превратилась в кислоту. Глаза расширяются от ужаса, напрягается каждый мускул. Руки сжимаются в кулаки. Он пытается кричать, но крик умирает, споткнувшись в горле. Становится жалким и немым, захлебывается кровью.

Плоть шипит и скворчит, как мясо в горячей печи. Кровь, жир и вода скатываются вниз по рукам и стекают с пальцев.

Зрение заслоняет темнота. Он не знает, что его жир будет питать пламя еще долго после того, как выгорит зажигательная смесь. Он не видит, как пламя сжигает и разрушает то, что было высечено у него на груди.

Но это все равно происходит.

Глава 1

Неделю спустя

У Тилли Брэдшоу возникла проблема. Она не любила проблемы. Она не выносила неопределенность – подобные вещи делали ее тревожной.

Она оглянулась, чтобы проверить, есть ли с кем поделиться находками, но SCAS, Отдел анализа тяжких преступлений[1], был пуст. Она посмотрела на часы и увидела, что скоро полночь. Она на работе вот уже шестнадцать часов подряд. Она набрала матери эсэмэс, извиняясь, что не позвонила.

Она вернулась к экрану. Было ясно, что это не глюк, но такие результаты следовало проверить трижды.

Заварив фруктовый чай, она взглянула на индикатор выполнения, чтобы узнать, сколько осталось ждать. Пятнадцать минут. Брэдшоу открыла свой личный компьютер, воткнула наушники и напечатала «Вернулась». Через несколько секунд она уже полностью погрузилась в «Дрэгонлор»[2], многопользовательскую онлайн-игру.

На заднем плане программа обрабатывала введенные данные. Брэдшоу не смотрела на рабочий компьютер.

Она никогда не ошибалась.

Через пятнадцать минут логотип Национального агентства по борьбе с преступностью[3] исчез, и появились все те же результаты.

Она напечатала «Ушла» и разлогинилась.

Существовало две возможности. Или результаты были верны, или произошло математически невероятное совпадение. Впервые увидев результаты, она посчитала вероятность того, что они получились случайно, и это были миллионные доли. На случай вопросов она ввела математическую задачу в разработанную ею программу и запустила ее. Полученный результат подтвердил, что погрешность была в пределах допустимого. Она не улыбнулась, поняв, что высчитала это быстрее, чем компьютер, использовавший программу, написанную ею самой.

Брэдшоу не знала, что делать дальше. Ее начальница, инспектор уголовной полиции Стефани Флинн, обычно была с ней мила, но прошла всего неделя с разговора о том, когда допустимо звонить той на домашний. Звонить можно было, только когда происходило что-то важное. Но поскольку решение о том, важно что-то или нет, принимала сама инспектор Флинн, то откуда Тилли было знать? Крайне запутывающе.

Брэдшоу хотела бы, чтобы это была математическая задача. Она понимала математику. Она не понимала инспектора Флинн. Она покусала губу и приняла решение.

Она пересмотрела свои находки и стала репетировать, что сказать.

Ее открытие относилось к последней цели аналитического отдела по тяжким преступлениям – человеку, которого пресса называла «Камбрийский Сжигатель». Кем бы он ни был – они быстро догадались, что это мужчина, – он, кажется, не любил шестидесяти– и семидесятилетних мужчин. В общем-то, не любил настолько, что предпочитал их сжигать.

Брэдшоу изучала третью и самую недавнюю жертву. Отдел привлекли после второй. Они должны были не только устранять опасность, исходящую от серийных убийц и насильников, но и оказывать аналитическую поддержку всем отделам полиции, расследующим сложные или, казалось бы, лишенные мотивов преступления. Камбрийский Сжигатель определенно подходил по всем пунктам.

Поскольку огонь разрушал тела настолько, что они даже не были похожи на тела, вскрытие было не единственным подходом старшего инспектора Камбрии. Он обратился за советом в Отдел анализа тяжких преступлений. Они устроили возможность исследовать тело с помощью мультиспиральной компьютерной томографии. МСКТ была сложной медицинской процедурой. Она использовала перекрывающие друг друга рентгеновские лучи и жидкий краситель, чтобы создать трехмерное изображение тела. Она была предназначена для живых, но хорошо работала и на мертвых.

У отдела не было ресурсов на собственный аппарат для МСКТ – ни у одного из правоохранительных органов их не было, – но была договоренность, что при необходимости они могут оплатить использование аппарата, когда ситуация того стоила. Поскольку Сжигатель не оставлял никаких следов, старший инспектор был готов испробовать все возможное.

Брэдшоу глубоко вздохнула и позвонила Флинн.

К телефону подошли с пятого гудка. Слабый голос ответил:

– Да?

Она взглянула на часы, чтобы убедиться, что уже за полночь, перед тем как сказать:

– Доброе утро, инспектор Флинн. Как у вас дела? – Инспектор Флинн говорила ей не только о том, когда уместно звонить в нерабочее время, но и о том, что с коллегами следует быть вежливее.

– Тилли, – ворчливо отозвалась Флинн. – Чего ты хочешь?

– Я хочу поговорить с вами о деле, инспектор Флинн.

Флинн вздохнула.

– А ты не можешь звать меня просто Стефани? Или Стеф? Или босс? На самом деле мы не так далеко от Лондона, я бы согласилась даже на «шефа».

– Конечно, инспектор уголовной полиции Стефани Флинн.

– Нет… Я имела в виду, что ты могла бы просто… Ох, неважно.

Брэдшоу подождала, пока Флинн закончит, и затем спросила:

– Могу ли я рассказать вам, что я нашла?

Флинн застонала.

– Сколько сейчас времени?

– Тринадцать минут пополуночи.

– Продолжай. Это было настолько важно, что не могло подождать до утра?

Флинн выслушала, задала несколько вопросов и повесила трубку. Брэдшоу откинулась в кресле и улыбнулась. Она правильно сделала, что позвонила. Так сказала инспектор Флинн.

Флинн приехала через полчаса. Ее светлые волосы были спутаны. Лицо не накрашено. Брэдшоу тоже не носила макияж, но это был сознательный выбор. Она считала макияж глупостью.

Брэдшоу нажала на несколько клавиш и достала серию снимков.

– Они все на теле, – сказала она.

Затем она принялась объяснять, что сделала МСКТ.

– Она может опознавать раны и шрамы, которые могло пропустить вскрытие. Это особенно полезно, когда жертва была сильно обожжена.

Флинн знала все это, но позволила завершить фразу. Брэдшоу выдавала информацию в своем темпе, и ее не следовало торопить.

– На поперечных срезах видно не так много, инспектор Стефани Флинн, но посмотрите на это. – Брэдшоу показала составную картинку, на этот раз вид сверху.

– Что за?.. – пробормотала Флинн, уставясь в экран.

– Раны, – повторила Бредшоу. – Много ран.

– То есть вскрытие упустило много случайных рубцов?

Брэдшоу покачала головой.

– Сначала я тоже так подумала. – Она нажала на кнопку, и они изучили 3D-изображение ран на груди жертвы. Программа отсортировала казавшиеся рандомными шрамы. И все они складывались в единое целое.

Они уставились на финальное изображение. В нем не было ничего случайного.

– Что мы делаем теперь, инспектор Флинн?

Флинн сделала паузу, прежде чем ответить.

– Ты звонила матери, чтобы объяснить ей, почему тебя нет дома?

– Я послала ей сообщение.

– Скажи, что сегодня домой не придешь.

Брэдшоу начала печатать на телефоне.

– Какую причину мне назвать?

– Скажи ей, что мы разбудим директора.

Глава 2

Вашингтон По с наслаждением проводил день, ремонтируя сложенную без раствора каменную ограду. Это был один из навыков, что он приобрел, переехав обратно в Камбрию. Работа была изнурительной, но тем слаще было вознаграждение в виде пирога и пинты пива после. Он загрузил инструменты и оставшиеся камни в прицеп своего квадроцикла, подозвал свистом спрингер-спаниеля Эдгара и поехал обратно к ферме. Сегодня он работал над внешней межевой стеной примерно в миле от своего дома – грубо сложенного каменного здания под названием Хердвик-Крофт. Дорога занимала минут пятнадцать.

Весеннее солнце опустилось уже низко, трава и вереск блестели от вечерней росы. Птицы чирикали, борясь за партнеров и территорию, воздух благоухал ранними цветами. По глубоко вдохнул, продолжая вести.

Он к этому привыкнет.

Он собирался быстро принять душ и добраться до отеля, чтобы посидеть в баре, но чем ближе он подъезжал к дому, тем более привлекательной казалась идея надолго залечь в ванну с хорошей книгой.

Он достиг вершины последнего холма и остановился. В его дворе за столом кто-то сидел.

Он достал из холщовой сумки, которую всегда носил с собой, бинокль. Посмотрел на одинокую фигуру. Он не был уверен, но, похоже, это была женщина. Он усилил увеличение и криво усмехнулся, узнав наконец посетителя с длинными светлыми волосами.

Что ж… они наконец до него добрались…

Он убрал бинокль обратно в сумку и поехал навстречу своему прежнему сержанту.

– Давно не виделись, Стеф, – сказал он. – Что привело тебя так далеко на север? – Эдгар, пушистый предатель, носился вокруг нее, словно она была давним и вновь обретенным другом.

– По, – ответила она. – Симпатичная бородка.

Он поскреб подбородок. Он отвык от ежедневного бритья.

– Ты же знаешь, я никогда не был хорош в светских беседах, Стеф.

Флинн кивнула.

– Это место трудно найти.

На ней был брючный костюм, синий в тонкую полоску, а по стройности и гибкости было ясно, что она продолжает заниматься боевыми искусствами. Она излучала уверенность в себе и своих силах. Очки для чтения лежали на столе рядом с папкой. Видимо, до его появления она работала.

– Очевидно, недостаточно трудно, – ответил По. Он не улыбался. – Чем могу быть полезен, сержант Флинн?

– Теперь детектив-инспектор, хотя это вряд ли что-то меняет.

По поднял брови.

– Моя старая должность?

Она кивнула.

– Удивлен, что Тальбот позволил тебе ее занять, – сказал По. Тальбот был директором, когда По был детективом-инспектором. Он был мелочным и винил Флинн в произошедшем не меньше, чем По. Или, возможно, больше: По не крутился рядом, а вот Флинн – да.

– Теперь там Эдвард Ван Зил. Тальбот вылетел из-за последствий.

– Ван Зил – хороший человек, он мне нравится, – проворчал По. Когда Ван Зил был в северо-восточном отделе Особой службы, они вместе вели дело по борьбе с терроризмом. Террористы, устроившие взрывы в Лондоне 21 июля, тренировались в Озерном крае, и полицейские Камбрии были необходимы, чтобы нарисовать психологический портрет. Именно Ван Зил попросил По подать документы на должность в аналитический отдел по особо тяжким. – А Хэнсон?

– Все еще заместитель директора.

– Жаль, – сказал По. Хэнсон обладал политической смекалкой – неудивительно, что ему удалось выпутаться. Обычно, когда руководитель вынужден уйти из-за катастрофических ошибок, его место занимает следующий в иерархии. То, что Хэнсона не повысили, означало, что произошедшее на нем все же отразилось.

По все еще помнил самодовольную улыбку на лице Хэнсона, когда тот отстранял его от дел. С тех пор По не контактировал ни с кем из Национального агентства по борьбе с преступностью. Он не оставил почтового адреса, расторг контракт с оператором мобильной связи и, насколько ему было известно, даже не числился ни в одной из баз данных по Камбрии.

Раз Флинн все же взяла на себя труд разыскать его, значит, решение на его счет наконец приняли. Поскольку Хэнсон сохранил пост, По сомневался, что новости будут хорошими. Но это было и неважно, его это все уже не трогало. Если Флинн собиралась сказать ему, что он больше не работает на агентство, – ну что ж, так тому и быть. А если она приехала сообщить, что Хэнсон все же нашел способ открыть на него уголовное дело, – тогда придется с этим разбираться.

Не было смысла казнить вестника. По сомневался, что Флинн здесь по доброй воле.

– Хочешь, сварю кофе? У меня есть. – Не дожидаясь ответа, он исчез в доме, закрыв за собой дверь.

Пять минут спустя он вернулся с металлической кофеваркой и отдельным ковшом кипятка. Наполнил две кружки.

– Все еще пьешь черный?

Она кивнула и сделала глоток. Улыбнулась и подняла кружку, хваля кофе.

– Как ты меня нашла? – Лицо По было серьезным. Он очень дорожил своим уединением.

– Ван Зил знал, что ты вернешься в Камбрию, и примерно представлял, где ты жил. Рабочие из каменоломни сказали мне, что кто-то живет в старом пастушьем домике в самой глухомани. Они видели, как ты тут обустраиваешься, – она оглянулась, словно хотела убедиться, что это правда.

Хердвик-Крофт выглядел так, словно вырос из земли. Стены были сложены из необработанных камней – слишком больших, чтобы можно было поднять и притащить их сюда в одиночку, – и неотличимо сливался с древней вересковой пустошью, среди которой находился. Дом был приземистым, уродливым и выглядел так, словно застыл во времени на пару столетий. По его обожал.

Флинн сказала:

– Я прождала тут не один час…

– Чего ты хочешь?

Флинн порылась в портфеле и достала толстую папку. Но не открыла ее.

– Полагаю, ты слышал о Камбрийском Сжигателе?

По вскинул голову. Этого он никак не ожидал.

И, конечно же, он слышал о Сжигателе. Эта новость дошла даже до Шапа. Убийца сжигал людей заживо в каменных кругах Камбрии. Пока жертв было три – если По успел услышать обо всех. Пресса спекулировала, как могла, однако факты были перечислены, нужно лишь уметь отделить их от стремления к сенсациям.

У Камбрии появился свой первый серийный убийца.

Даже если SCAS вызвали помочь полиции Камбрии, он был отстранен от дел – по нему велось внутреннее расследование и дело от Независимой комиссии по расследованию жалоб на злоупотребления полиции. По знал, что он хоть и работал блестяще, незаменим не был. SCAS продолжал жить без него.

Так что же Флинн делала здесь на самом деле?

– Ван Зил отменил твое отстранение. Он хочет, чтобы ты взял это дело. Ты будешь сержантом под моим руководством.

Лицо По осталось спокойным, словно маска, но он размышлял быстрее любого компьютера. Во всем этом не было никакого смысла. Флинн была новым инспектором, и последнее, чего ей хотелось бы, – чтобы бывший инспектор работал под ее руководством, уже одним своим присутствием уменьшая ее авторитет. И она знала его давно, знала, как он общается с руководством. Зачем ей с этим связываться?

Ей приказали.

По заметил, что она не упомянула дело Независимой комиссии, так что, вероятно, оно еще продолжалось. Он встал и ополоснул кружки.

– Не интересуюсь, – сказал он.

Она казалась удивленной. Он не понимал почему. NCA вышвырнуло его и умыло руки.

– Ты не хочешь посмотреть, что в папке? – спросила она.

– Мне все равно, – ответил По. Он больше не скучал по SCAS. Привыкать к неспешному спокойствию, с каким текла жизнь в полях Камбрии, пришлось долго, но отказываться от него не хотелось. Если Флинн была здесь не для того, чтобы уволить или арестовать его, она не могла сообщить ему ничего интересного. Поиск серийных убийц больше не был частью его жизни.

– Ладно, – сказала она, поднявшись. Она была высокой, и их глаза оказались на одном уровне. – Тогда мне нужно, чтобы ты подписал пару бумажек. – Она достала из портфеля тонкий документ и протянула его По.

– Что это?

– Ты же слышал, что я сказала: Ван Зил отменил твое отстранение от дел, так?

Кивнув, он прочитал документ.

А.

– И ты понимаешь, что поскольку теперь ты снова являешься действующим офицером полиции, отказ вернуться на работу – нарушение, за которое полагается увольнение? Но чем затевать всю эту волокиту, я лучше приму твою отставку прямо сейчас. Я уже убедила кадровика составить черновик заявления.

По изучил документ. Подписав его, он перестанет быть офицером полиции. Хотя он этого и ждал, оказалось, что попрощаться не так легко, как он думал. Если он действительно подпишет, это подведет черту под последними восемнадцатью месяцами. Он снова сможет начать жить.

Но он больше никогда не будет носить удостоверение.

Он взглянул на Эдгара. Спаниель впитывал последние солнечные лучи. Большая часть окружающих земель принадлежала По. Готов ли он со всем этим расстаться?

По взял ее ручку и вывел внизу свое имя. Протянул листок обратно, чтобы она убедилась, что там не написано «Отвалите». Теперь, когда ее блеф был раскрыт, она, казалось, не знала, что делать дальше. Все пошло не по плану.

– В чем дело, Стеф?

– Что ты делаешь, По? Тебе нравилось быть копом. Что изменилось?

Он проигнорировал ее слова. Решение было принято, и теперь он просто хотел, чтобы она поскорее ушла.

– Где второй документ?

– Что-что?

– Ты сказала, я должен подписать два документа. Заявление об уходе я подписал, так что, если их два, есть еще что-то.

Она тут же приняла деловитый вид. Открыла папку, достала второй документ. Он был значительно толще первого, со штампом NCA.

Флинн заговорила заученными предложениями. Такие он использовал и сам.

– Вашингтон По, пожалуйста, прочтите и подпишите сверху, чтобы подтвердить, что получили документ, – она протянула ему толстую стопку бумаг.

По взглянул на верхний лист.

Это было «Предупреждение Османа»[4].

Вот дерьмо…

Глава 3

Когда полиция получает данные, что кому-то грозит серьезная опасность, она обязана предупредить об этом жертву. «Предупреждение Османа» – официальная процедура исполнения этого долга.

Потенциальные жертвы могут рассмотреть предложенные полицией защитные меры или же, если те их не устраивают, позаботиться о себе самостоятельно.

По просмотрел первую страницу, но она вся состояла из официальной болтовни. В ней не было написано, кто ему угрожал.

– О чем речь, Стеф?

– Это я могу рассказать только действующему офицеру полиции, По, – она протянула ему заявление об уходе, которое он только что подписал. По его не взял.

– По, посмотри на меня.

Она выдержала его взгляд, и в ее глазах читалась искренность.

– Поверь мне. Тебе нужно увидеть, что в этой папке. Если не понравится, ты всегда можешь написать Хэнсону позже, – она протянула ему назад заявление об уходе.

По кивнул и порвал его.

– Хорошо, – сказала она.

Она передала ему несколько глянцевых фотографий. На них было место преступления.

– Узнаешь это?

По изучил фото. Там было мертвое тело. Почерневшее и обуглившееся – почти невозможно было узнать в нем человека. Ссохшееся, как все, что состоит по большей части из воды, после соприкосновения со страшным жаром. Тело выглядело так, словно по структуре и весу было как угольки, которые По доставал каждое утро из дровяной печи. Он почти чувствовал их остаточное тепло сквозь фотографию.

– Ты знаешь, кто это был? – спросила Флинн.

По не ответил. Он бегло просматривал стопку фотографий в поисках ориентиров. На последней место преступления было снято целиком. Он узнал каменный круг.

– Это Длинная Мег и ее дочери. Это… – он указал на первую фотографию, – должно быть, Майкл Джеймс, советник Тори. Он был третьей жертвой.

– Да. Привязан к чему-то вроде столба в середине каменного круга, покрыт смесью для розжига, подожжен. Обожжено более девяноста процентов тела. Что еще ты знаешь?

– Только то, что читал. Полагаю, полицию удивило место, это уже не такая глушь, как первые два.

– И вполовину не так удивило, как то, что Сжигателю удалось успешно избежать всех средств слежения, размещенных в этих кругах.

По кивнул. Маньяк для каждой своей жертвы выбирал новый каменный круг. Пресса окрестила его Камбрийским Сжигателем. Жертвоприношение путем сожжения – в отсутствие других мотивов журналисты ухватилась за этот. По думал, что полиция будет следить за всеми кругами. С другой стороны, может, и нет… В Камбрии было много каменных кругов. Если прибавить к ним курганы, хенджи[5] и менгиры[6] – получится около пятисот объектов для наблюдения.

Даже если использовать минимум оборудования, понадобилась бы команда почти из двух тысяч копов. В Камбрии едва ли насчитывалась тысяча офицеров в форме. Им не оставалось ничего иного, кроме как выбирать, куда направить ограниченные ресурсы.

Он вернул фотографии обратно. Все это было чудовищно, но все равно не объясняло, почему Флинн проделала свое долгое путешествие на север.

– Я все еще не понимаю, как это связано со мной?

Она проигнорировала вопрос.

– SCAS вызвали после второй жертвы. Старший инспектор хотел получить профиль.

Этого следовало ожидать. Отдел на них и специализировался.

– Мы его сделали. Не получилось ничего дельного, обычная ерунда о возрастных рамках, национальной принадлежности и прочее.

По знал, что профили могут помочь сузить поиски, но только в расследованиях со множеством направлений. Он сомневался, что они сейчас разговаривали из-за профиля.

– Ты слышал о мультиспиральной магнитной томографии?

– Да, – солгал он.

– Аппарат фотографирует тело тонкими слоями, а не целиком. Это дорого, но иногда находит ранения, полученные до и после смерти, которые пропустили при обычном вскрытии.

По относился к людям, которым важно знать, что эта штука может сделать, а не то, как она это делает. Если Флинн сказала, что это возможно, значит, возможно.

– Вскрытие ничего не обнаружило, но МСКТ показала вот это, – вынув еще одну пачку фотографий, она положила их на стол перед ним. Там были компьютерные снимки порезов, казавшихся хаотичными.

– Они были у третьей жертвы? – спросил он.

Она кивнула.

– На груди. Все, что он делает, рассчитано на максимальное воздействие.

Сжигатель был садистом. По не нужен был профиль, чтобы это сказать. Он изучал каждую страницу с фото по мере того, как Флинн их переворачивала. Их было около двадцати, но при виде последней он подавился воздухом.

На ней были сведены вместе все предыдущие снимки. Компьютерное изображение, в котором все якобы случайные шрамы соединялись в целостную картинку, представляющую общий вид. У По пересохло во рту.

– Как? – хрипло спросил он.

– Мы надеялись, что ты нам объяснишь.

Они оба смотрели на последнюю фотографию.

Сжигатель высек на груди жертвы два слова.

«Вашингтон По».

Глава 4

По тяжело опустился на скамью. Кровь отхлынула у него от лица. На виске запульсировала вена.

Он уставился на компьютерную модель с его именем. И там было не только его имя – над ним была высечена цифра пять.

Это нехорошо… Совсем нехорошо.

– Нам интересно, зачем ему понадобилось высекать твое имя на груди жертвы.

– А раньше он этого не делал? Может, это утаили от прессы?

– Нет. Теперь мы исследовали с помощью МСКТ первую и вторую жертвы, все чисто.

– А номер пять? – он видел лишь одно правдоподобное объяснение, и знал, что Флинн с ним согласна. Вот почему она приехала с «Предупреждением Османа».

– Мы думаем, что ты выбран пятой жертвой.

Он взял последнюю фотографию. После незатейливой попытки нарисовать цифру пять Сжигатель отказался от кривых. Все линии были прямыми.

Хотя это было всего лишь компьютерное изображение, По заметил, что раны слишком неровные для скальпеля. Он бы поставил на строительный нож-резак или нечто похожее. Тот факт, что буквы были найдены на МСКТ, указывал на две вещи: они были нанесены еще до смерти – иначе бы их обнаружили во время вскрытия, – и порезы были глубокими – более поверхностные огонь бы разрушил. Последние минуты жизни жертвы были адом на земле.

– Почему я? – сказал По. За свою карьеру он нажил немало врагов, но никогда не работал над делом, связанным с кем-то настолько сумасшедшим.

Флинн пожала плечами.

– Как ты понимаешь, ты не первый задаешься этим вопросом.

– Я не лгал, когда говорил, что знаю лишь то, что сообщили в газетах.

– Я знаю, что когда ты был полицейским офицером в Камбрии, у тебя не было официальных контактов с жертвами. И неофициальных не было тоже?

– Нет, насколько мне известно. – Он указал на дом и прилегающую землю. – Большую часть времени теперь я занимаюсь этим местом.

– Так мы и думали. Мы не считаем, что связующее звено здесь жертвы. Мы думаем, это убийца.

– Думаете, я знаю Сжигателя?

– Мы думаем, он знает тебя или знает о тебе. Мы сомневаемся, что ты его знаешь.

По понимал, что это первый из многих разговоров и встреч и что – хочет он того или нет – он уже в этом замешан. В какой роли – все еще будет обсуждаться.

– Первые впечатления? – спросила Флинн.

Он еще раз изучил шрамы. Помимо кривой пятерки, он насчитал сорок два. Сорок два шрама, чтобы написать «Вашингтон По». Сорок два свидетельства чьей-то пытки.

– Кроме того, что жертва предпочла бы, чтобы меня звали просто Боб, – никаких.

– Мне нужно, чтобы ты вернулся к работе, – сказала Флинн. Она оглянулась по сторонам, обводя взглядом безлюдные поля, которые он теперь звал домом. – Мне нужно, чтобы ты снова присоединился к роду человеческому.

По встал, отбросив все мысли об увольнении. Лишь одно теперь имело значение – Сжигатель был где-то здесь, выбирал жертву номер четыре. Если По хотел хоть когда-нибудь снова чувствовать себя спокойно, ему было необходимо найти убийцу до того, как тот доберется до пятой.

– На чьей машине поедем? – спросил он.

Глава 5

Стоило выехать из Камбрии, как ландшафт стал плоским и трасса М6 вытянулась перед ними, как беговая дорожка. Весна грезила о летнем великолепии, и По неожиданно для себя включил кондиционер в машине Флинн. По пояснице у него стекал пот. Но с жарой это было мало связано.

Между ними повисло неловкое молчание. Пока По отвозил Эдгара к соседу, Флинн сменила костюм на более повседневную одежду – джинсы и джемпер, но, несмотря на внешне расслабленный вид, она теребила длинные волосы, глядя на дорогу.

– Поздравляю с повышением, – сказал По.

Она повернула голову.

– Я не хотела на твое место. Ты же наверняка это знаешь?

– Знаю. И насколько я могу себе представить, ты стала прекрасным инспектором.

Он не злился. Расслабившись, она ответила:

– Спасибо. Но все же твое отстранение – не те обстоятельства, в которых я хотела бы получить эту должность.

– У них не было выбора.

– Может, и не было, кроме как тебя отстранить, – сказала Флинн, – но эту ошибку мог совершить кто угодно.

– Не имеет значения, – ответил он. – Мы оба знаем, что это логичное следствие того, что произошло.

Флинн говорила об их последнем деле. Его последнем деле. Сумасшедший в долине Темзы похитил и убил двух женщин, и пропала четырнадцатилетняя девочка, Мюриэл Бристоу. SCAS привлекли с самого начала. Они провели профилирование и картирование, но выйти на основного подозреваемого помог географический профиль – это оказался Пейтон Уильямс, помощник члена парламента. Все совпадало. Ранее он уже обвинялся в преследовании, каждый раз находился в том же месте, где похищали жертв, и у него была череда неудачных отношений.

По собирался арестовать и допросить его, но его начальник, глава следствия Тальбот, отказал. Готовились всеобщие выборы, и начался период, когда журналисты не могли освещать деятельность кандидатов. Арестовать помощника члена парламента без улик означало навлечь на полицию подозрение в попытке манипулировать результатами выборов. По крайней мере, в глазах Тальбота.

– Иди и найди что-нибудь убедительное, – сказал он По.

Тем временем сам Тальбот собирался проинформировать самого члена парламента. Сказать ему, что они ведут расследование относительно одного из его сотрудников. По умолял его этого не делать.

Тальбот его проигнорировал. Член парламента уволил своего помощника.

И сказал ему почему.

По был в ярости. Теперь Пейтон Уильямс и близко не подошел бы к Мюриэль Бристоу и месту, где ее прятал. Не тогда, когда за ним следят. Если она еще и была жива, долго бы это не продлилось. Она бы умерла от обезвоживания.

По не был полицейским, который спихивает неприятные задания на других. Он сам отправился домой к ее семье. Перед уходом он распечатал для них сводку по делу – тщательно отцензурированный отчет о том, какие действия проводило следствие. Рассказав семье Бристоу то, что мог, он отдал им папку, чтобы те прочитали ее на досуге.

А затем разверзся ад.

По совершил ошибку. Ужасную ошибку. Он распечатал не только сводку по делу для семьи – он распечатал полную сводку по делу, которую писал для себя. И вот она-то не была отцензурирована.

Не та сводка оказалась не в той папке… Бристоу прочитали о Пейтоне Уильямсе…

Лишь позже, после того, как отец Мюриэль Бристоу похитил и пытал Пейтона Уильямса, после того, как тот выдал местонахождение Мюриэль и ее вернули семье целой и невредимой, люди задумались о том, как Бристоу вообще узнали о Пейтоне Уильямсе.

Ошибку быстро установили, и несмотря на то, что По все это время был прав, несмотря на то, что невинную девочку вернули родителям, – его немедленно отстранили.

Через несколько недель Пейтон Уильямс скончался от полученных ран.

С тех самых пор – и до того момента, когда Флинн объявилась в Хердвик-Крофте, – По не видел никого из NCA.

– Ты исчез, ни с кем не попрощавшись, – сказала Флинн.

Он почувствовал легкую вину. Когда его отстранили, По игнорировал все эсэмэс и голосовые сообщения со словами поддержки. Человека пытали, и виновен в этом был По. Ему нужно было научиться с этим жить. Он вернулся домой, в Камбрию. Убрался подальше от коллег с их благонамеренностью. Спрятался от мира. Остался наедине с мрачными мыслями.

– Между нами, – продолжила Флинн, – Ван Зил полагает, комиссия по расследованию недалека от того, чтобы закрыть дело за отсутствием состава преступления. Они не могут доказать, что именно ты положил не тот отчет в папку для семьи.

От этой мысли По не полегчало. Может, он просто привык к своему монашескому существованию? Он открыл папку с новым делом и принялся читать все, что было у SCAS на Камбрийского Сжигателя.

Глава 6

Хотя это было тройное убийство и документация была обширной, По видел достаточно дел, чтобы знать, где находится самая важная информация. Он сразу открыл первое описание места первого преступления, сделанное старшим инспектором по делу.

Часто эти описания были наиболее полезны, поскольку содержали первые впечатления. Более поздние отчеты были более сдержанными и продуманными.

Старшим инспектором был старший суперинтендант по имени Йен Гэмбл. Обычно такое крупное дело вела бы группа по расследованию чрезвычайных ситуаций, но они были на другом задании, поэтому Гэмбл – который был также главой департамента уголовного розыска – сам возглавил следствие, и с учетом внимания СМИ к Камбрии это представлялось разумным.

По знал Гэмбла, когда тот был еще детективом-инспектором. Обстоятельный коп, он вел сложные, если не невозможные, расследования. Именно он заметил запах химии сквозь запах бензина на первом месте преступления. Его догадки были обоснованными. Сжигатель использовал самодельную зажигательную смесь. Неудивительно, что тела превращались в угли.

– Пугает, да? – сказала Флинн. – Кажется, достаточно всего лишь добавлять в бензин куски пенополистирола, пока они не перестанут растворяться. Эксперты в лаборатории говорят, что результатом будет похожая на желе субстанция, которая горит при такой высокой температуре, что расплавляет жир. Когда это происходит, тело само становится горючим и горит, пока не останется ни плоти, ни костей.

– Боже, – прошептал По. Прежде чем пойти в полицию, он три года прослужил в «Черных стражах»[7] – Шотландском пехотном полку, и его учили обращаться с гранатами из белого фосфора. Он полагал, что результаты были похожими: если эта дрянь оказывается на тебе, ее уже ничем не оттереть. Лучшее, на что можно надеяться, – что твоя плоть сама отвалится кусками. Если этого не случится, она так и продолжит гореть.

Первую жертву убили четыре месяца назад. Грэхем Рассел начал карьеру журналиста в местной газетенке в Камбрии, но скоро перебрался на Флит-стрит, сердце лондонского газетного мира. Там он дорос до должности редактора национального таблоида, который сильно критиковали во время расследования Левесона о прослушке граждан. Сам он напрямую не был ни в чем замешан, но все равно получил большое отпускное пособие и уехал на пенсию в Камбрию. Сжигатель похитил его из маленького загородного дома. Следов борьбы не было, через какое-то время Рассела нашли посреди кромлеха Каслриг, недалеко от города Кесвик. Его не только сожгли до углей, но еще и пытали.

По неодобрительно сдвинул брови, прочитав первые строчки.

– Туннельное видение?[8] – спросил он Флинн. Неопытные следователи иногда видели то, чего нет, и хотя Гэмбл не был начинающим офицером, убийства он уже некоторое время не расследовал.

– Мы так думаем, хотя они это, конечно, отрицают, – ответила она. – Но суперинтендант Гэмбл был весьма увлечен идеей, что первое убийство являлось местью по делу Левесона.

Лишь месяц спустя, когда нашли тело Джо Лоуэлла, Отдел по работе с подозреваемыми перестал концентрироваться на жертвах скандала с прослушкой. Лоуэлл никогда не был вовлечен в торговлю газетами; он был из семьи землевладельцев, занимавшихся сельским хозяйством в Камбрии на протяжении семи поколений. Лоуэллы всегда были обеспеченными и известными членами сообщества. Джо украли из Лоуэлл-Холла, фамильного дома. Несмотря на то что с ним жил сын, никто не сообщил об исчезновении. Тело нашли посреди кромлеха[9] Суинсайд, рядом с городом Бротон-ин-Фернесс в южной Камбрии.

Поэтому расследование стало еще более серьезным. Были забыты все мысли о расследовании Левесона – профиль убийцы был существенно изменен, и фокус сместился туда, куда все и указывало – на расследование серийных убийств.

По искал в файле раздел о кромлехах. Убийца казался к ним привязан, и Гэмбл собрал столько информации, сколько смог.

В Камбрии была самая высокая в Великобритании концентрация кромлехов, менгиров, хенджей, монолитных камней и курганов. Все они были уникальны и происходили из самых разных периодов – от неолита до бронзового века. Одни были овальными, другие круглыми, одни из розового гранита, другие из сланца. У немногих был внутренний круг из камней поменьше. У большинства не было. Гэмбл привлек академиков, чтобы те кратко описали возможные цели применения этих памятников, но это было совершенно бесполезно. Теории расходились – от погребальных церемоний и торговых путей до связей с лунным циклом и астрономическими величинами.

Единственное, в чем академики были согласны, – за всю историю кромлехов они никогда не использовались для ритуальных жертвоприношений.

Конечно, подумал По, завтрашняя история пишется сегодня…

Глава 7

По читал о третьем убийстве – Майкл Джеймс, советник с юга Озерного края, который умер две недели назад, и на его груди было высечено имя По – и увидел документ, заставивший его рассмеяться. Он был написан одним из сержантов, и то был единственный человек, который мог позволить себе описать запах на месте преступления как «миазматический».

Он часто вел себя как клоун, но был одним из самых умных людей, которых По когда-либо встречал. Человек, который мог бы выиграть в «Четыре в ряд» в три хода. Его звали Килиан Рид, и он был единственным настоящим другом По в Камбрии. Они познакомились совсем подростками и с тех пор были близкими друзьями. По почувствовал себя виноватым за то, что так и не увиделся с ним, когда вернулся; он так погряз в своих проблемах, что ему это и в голову не пришло. Он оправдывал это тем, что они с Ридом знали друг друга слишком долго, чтобы и вправду потеряться. По одолжил у Флинн телефон и открыл приложение. Он задался вопросом, сколько людей до него были вынуждены сделать то же самое. В этом был весь Рид. Утереть нос руководителям, заставив их почувствовать себя идиотами. Неудивительно, что он все еще был сержантом.

Хорошо бы было снова поработать вместе. По взялся за остальные документы и продолжил читать.

После того, как нашли вторую жертву и призвали на помощь SCAS, в отчетах появилось имя Флинн. Со второй жертвы началось и соревнование СМИ за право назвать убийцу. В конце концов – как всегда бывало в таких случаях – выиграла популярная, но не слишком респектабельная газета, предложившая кличку «Камбрийский Сжигатель». Прочитав все целиком в первый раз, По отложил папку на заднее сиденье. Закрыл глаза, размял шею. Вскоре он перечитает всю папку, каждый документ. Отпечатает их в своей памяти. Первый раз служил просто для того, чтобы составить представление, с чем он имеет дело. SCAS редко вызывали сразу, так что просматривать дела так, словно это был висяк, было важным умением. Они не просто искали улики, они искали ошибки, которые совершили следователи.

Флинн заметила, что он закончил читать, и спросила:

– Что думаешь?

По знал, что его проверяют. Его не было год – ей и Ван Зилу необходимо было знать, что он все еще годится для этой работы.

– Кромлехи и сжигания, скорее всего, тупик. Они наверняка что-то значат для убийцы, но мы не узнаем этого, пока его не поймаем. У него есть представление о том, чего он хочет, но все же он легко меняет планы, если реальность не соответствует его фантазиям.

– В смысле?

– Первую жертву пытали, других нет. По какой-то причине это не дало того, чего он ждал. Так что он перестал это делать.

– У Майкла Джеймса на груди были шрамы, сложившиеся в твое имя. По-моему, очень похоже на пытку.

– Нет, он написал мое имя по неизвестной нам причине. Боль была лишь побочным явлением. Боль, причиненная Грэхему Расселу, была намеренной.

Флинн кивнула, чтобы он продолжал.

– Все мужчины были одного возраста и очень богаты. Вы не нашли ничего, что подтвердило бы, что они были знакомы.

– Думаешь, он выбирает их случайно? – По так не думал, но не был готов это сказать. Ему было нужно больше информации. – Он хочет, чтобы мы так думали.

Она кивнула, но ничего не ответила.

– И ни один из них не был заявлен как пропавший? – спросил По.

– Нет. Казалось, что они все отсутствуют по понятным причинам. Только когда они были убиты, мы обнаружили, насколько длинными путями Сжигатель запутывал следы, чтобы убедиться, что заявление об их пропаже не поступит.

– Как? – По знал, что это есть в документах, но иногда лучше сразу услышать интерпретацию фактов.

– Машина и паспорт Грэхема Рассела были зарегистрированы для переправки на пароме, и его семья получила письма, что он на каникулах во Франции. Джо Лоуэлл посылал семье эсэмэски из Норфолка, говоря, что остался у друзей пострелять красных куропаток, пока не кончился сезон. Майкл Джеймс жил один, так что его вряд ли объявили бы пропавшим без вести, но история его компьютера показывала, что он собирался отправиться в турне с дегустацией виски по островам Шотландии.

– Так что мы не можем знать наверняка, когда их похитили?

– В общем-то, нет.

Он подумал, что это может значить, и решил, что это подтверждает ход его мысли. Сжигатель был очень организованным человеком. По сказал об этом Флинн.

– С чего ты взял? На месте преступления он оставляет полный хаос.

По покачал головой. Она все еще его проверяла.

– Он контролирует все, что происходит на месте преступления. Никакой импровизации. Он приносит с собой все, что ему нужно. Никаких физических улик на местах похищения и убийства, а учитывая неизбежность улик и то, что техники сбора данных еще никогда не были так хороши, это очень примечательно. Ко времени третьего убийства на камнях, полагаю, были установлены камеры наблюдения?

– На большинстве да. С Длинной Мег ее убрали как раз перед этим.

– Значит, он разбирается и в средствах наблюдения, – сказал По.

– Что-нибудь еще?

– Я прошел?

Флинн улыбнулась.

– Что-нибудь еще?

– Да. В файлах чего-то не хватает. Фильтр, что-то, что инспектор утаивает от прессы. Что это?

– Как ты догадался?

– Сжигатель, возможно, и не садист по натуре, но ведет он себя именно так. Он бы не оставил тела нетронутыми.

Флинн указала на свой портфель на заднем сиденье.

– Там еще одна папка.

По перегнулся и достал ее. Там стоял штамп «Секретно», кто-то написал: «Не показывать без письменного разрешения старшего инспектора Гэмбла». По не стал открывать.

– Ты слышал о «сезоне обрезаний»?

По покачал головой. Не слышал.

– Изначально термин придумала Национальная служба здравоохранения. Он относится к времени года – обычно к летним каникулам – когда девочек, иногда двухмесячных, вывозят из Великобритании под предлогом посещения родственников за границей. На самом деле их везут на женское обрезание. Это делают во время летних каникул, чтобы раны могли зажить до возвращения.

По немного знал о женском обрезании, отвратительной практике, при которой удаляли части гениталий девочки, чтобы гарантировать, что она не сможет чувствовать сексуальное удовольствие. Считалось, что это сделает их верными и целомудренными. В реальности жертвы всю жизнь мучились от боли и медицинских проблем. В некоторых культурах раны все еще сшивали нитками.

До него наконец-то дошло, почему Флинн об этом заговорила.

– Он их кастрирует?

– Технически – нет. Он отрезает им яйца вместе с сосиской. Аккуратно и без анестезии.

– Он оставляет себе трофеи, – сказал По. Большой процент серийных убийц оставляли себе части жертв.

– Вообще-то, нет. Открой папку.

По это сделал и чуть не расстался с обедом. Первая фотография объясняла, почему крики жертв не были слышны. Фотография крупным планом показывала рот Грэхема Рассела: он был заполнен его собственными гениталиями. Несколько следующих фотографий показывали пенис, яички и мошонку – все еще прикрепленные друг к другу – после того, как их вынули изо рта. Почерневшие на конце, близком к огню, и удивительно розовые и неповрежденные на другом. По просмотрел остальные фотографии и понял, что они примерно похожи.

И он должен был стать пятой жертвой? Можно подумать, ставки до того были недостаточно высоки. По скрестил ноги.

– Мы доберемся до него раньше, чем он хотя бы приблизится к тебе, По.

Глава 8

В самом центра Хэмпшира, на территории старого колледжа полиции Брамсхилл, есть Фоксли-Холл. Колледж давно проводил свой последний класс, но вот Фоксли-Холл до сих пор служит офисом для Отдела анализа тяжких преступлений.

Для пристанища отдела, который стремится не привлекать к себе внимания и работать в тени, само здание было неожиданно вычурным. Оно было больше в ширину, чем в высоту, а его покатая крыша почти касалась земли, что выглядело так, будто SCAS работал в здании бывшего «Пицца Хат».

Флинн ночевала дома. По снял номер в отеле.

Спал он беспокойно. К нему вернулись его ночные кошмары. Когда он работал, мертвые никогда не покидали его. Они не давали ему ни сна, ни отдыха, а то, что он снова вернулся в Хэмпшир, разбередило старые раны. Несмотря на все, что он сделал, Пейтон Уильямс не заслуживал смерти. На первых слушаниях По видел фотографии увечий, нанесенных Уильямсу мистером Бристоу. Выдранные плоскогубцами зубы, переломы пальцев, пробитая селезенка, которая в конечном итоге его и убила. Прошло шесть месяцев, прежде чем По наконец удалось проспать всю ночь, не просыпаясь.

А теперь кошмары вернулись. Хотя, может быть, они никуда и не исчезали…

В восемь утра По отправился в Фоксли-Холл в сопровождении Флинн, как если бы он был посетителем. Скучающий взгляд работницы проходной сменился подобострастным, когда она увидела свою начальницу. Она отдала Флинн почту и уставилась на По.

– А вы кто? – спросил По, уставившись на нее в ответ. Может, на нем и были джинсы и похож он был больше на отшельника, чем на копа, но эта девица сейчас узнает, что в SCAS снова есть сержант.

Она смотрела на него так, будто и не собиралась отвечать, если ей не прикажут. Проблема областей с низкой безработицей: никто больше не относится к работе серьезно. Так, зарабатывают на всякие мелочи.

– Диана, на твоем месте я бы ему ответила, – сказала Флинн, просматривая свои письма. – Это детектив-сержант По, и он такого не потерпит.

Диана в ответ ухмыльнулась и сказала:

– Замдиректора Хэнсон ждет вас у себя в кабинете.

– Да что ты говоришь, – вздохнула Флинн. – По, тебе лучше держаться от него подальше. Он до сих пор уверен, что это по твоей вине его не назначили директором.

Хэнсон никогда не признавал ответственности за свои неудачи. В том, что его не повысили, был виноват кто-то другой, или же это была часть заговора против него. То, что он поддержал Тальбота в случае Пейтона Уильямса, к делу не относилось.

– С удовольствием, – ответил По.

Флинн повернулась к Диане:

– Сходи принеси сержанту По чашку кофе. После этого он станет твоим другом на всю жизнь.

По и Диана посмотрели друга на друга: они сильно в этом сомневались. Однако По не хотелось затевать ссору с утра пораньше. Флинн пошла к Хэнсону, а Диана провела По через оупен-спейс[10] на кухню. Пока она наливала ему кофе, он осматривал офис, которым раньше управлял.

Многое изменилось. Когда он был инспектором, расположение столов зависело от настроения сотрудников и, благодаря офисной политике, расстановка мебели в офисе постоянно менялась. И хотя он знал, что это бесило Флинн, он не вмешивался. Если ей нужен был порядок, могла бы задействовать свои сержантские погоны.

Но теперь, будучи инспектором, она решила использовать свой авторитет. Аналитики, среди которых было несколько знакомых лиц, но в основном – незнакомые, аккуратно сидели в центре, от которого наподобие спиц в колесе расходились офисы и кабинки специалистов. Это не был классический оупен-спейс, но что-то очень похожее. В воздухе висел тихий гул: приглушенные телефонные разговоры, клацанье клавиатуры и шелест бумаг. Несмотря на ранний час, никто не завтракал за своим столом. Это тоже приводило Флинн в бешенство: люди, которые приходили на работу, а потом еще тридцать минут заваривали кашу.

Может, SCAS и стал работать более профессионально и эффективно, но, по мнению По, шарма в нем стало не больше чем в служебной записке. Если ему придется проводить время здесь, По знал, что уже через час он начнет материться через слово.

По крайней мере, его большая карта страны была на месте. Подойдя ближе, он пробежался по ней глазами. На стене она была самым заметным предметом. Разноцветные отметки маркером, похожие на прогноз погоды, свидетельствовали о том, где различные преступления были взяты под их контроль. Если цвет был одинаковым, значит, у них было достаточно оснований полагать, что они могут быть связаны между собой. Аналитики все время изучали прессу и сообщения о преступлениях от полиции на местах в поисках совпадений и странностей. Отчасти сотрудники SCAS занимались тем, что все время кричали «Волки!», видя совпадения и сообщая полиции, что у них, возможно, объявился серийный насильник или убийца. В большинстве случаев это было не так.

Но иногда так и было.

В Камбрии виднелись три красные отметки: со Сжигателем работали плотно.

В комнате стало тихо, как только люди начали осознавать, кто вошел вместе с их начальницей. По услышал, как они шепчут его имя. Он их проигнорировал. По терпеть не мог быть в центре внимания, хотя и знал, что он – местная знаменитость. Не только потому, что его имя было вырезано на груди человека, который сейчас спал вечным сном на койке в морге, но и благодаря тому, как он управлял отделом в свое время.

И благодаря тому, как он ушел – это тоже не нужно забывать.

Тишину нарушили приглушенные крики. Они раздавались из его бывшего кабинета, который теперь формально принадлежал Флинн. По двинулся туда.

И хотя разобрать, что кричали, было сложно, По время от времени слышал свое имя. Он открыл дверь и проскользнул внутрь.

Хэнсон стоял, опершись обоими кулаками на стол Флинн, словно пытаясь продавить дерево костяшками.

– Я тебе сказал, Флинн, мне все равно, что думает директор. Ты не должна была назначать его снова.

Флинн была спокойна:

– Формально, это директор Ван Зил его назначил, а не я.

Хэнсон выпрямился.

– Ты меня разочаровала, Флинн.

По кашлянул.

Хэнсон обернулся.

– По, – сказал он, – я не знал, что вы с инспектором Флинн приехали вместе.

– Доброе утро, сэр, – сказал По.

Хэнсон проигнорировал его протянутую руку.

По знал, что его должно задевать презрительное отношение замдиректора, но обнаружил, что гораздо проще на это наплевать. Когда не цепляешься за свое место, вышестоящие быстро понимают, как мало власти у них над тобой на самом деле.

– Улыбайся на здоровье, По. Ван Зил сделал ошибку, назначив тебя. Ты снова облажаешься, и он отправится вслед за прошлым директором. – Он повернулся к Флинн. – И тогда, инспектор Флинн, здесь многое изменится.

И он молча вышел из кабинета. И конечно, будучи любителем эффектных жестов, не мог не хлопнуть дверью.

Флинн договорилась о встрече с отделом кадров: чем скорее По формально восстановят на работе, тем быстрее они оба смогут вернуться в Камбрию. Они сели за небольшой стол для переговоров и стали ждать старшего сотрудника отдела кадров.

По медленно и внимательно рассмотрел все, что Флинн изменила в его бывшем кабинете. Прежде чем войти, он заметил сияющую медную табличку с ее именем. У него был листок А4 с именем и званием, написанными маркером. Голубым, если он правильно помнил.

Хаос, в котором он обычно работал, сменился спокойным духом порядка. На полке стройным рядом расположились справочники и инструкции от Блэкстоуновского полицейского управления, а в его конце стояло изрядно потрепанное «Руководство для старшего следователя». У По тоже была такая книжонка, карманного формата – у всех она была, но он выбросил ее после того, как прочел. Она была полезной, но ничем не примечательной. Она учила руководящих детективов проводить логичные и тщательные расследования. Проблема была в том, что в итоге все стали расследовать преступления одинаково, и хотя он был согласен с тем, что должны существовать стандарты, это пособие не могло помочь в поиске незаурядных убийц.

Он пробежался глазами по кабинету. Все крайне организованно. Никаких личных деталей.

Во время его работы в SCAS политика чистых рабочих столов была чем-то, что случалось с другими. Стол Флинн был предсказуемо аккуратен: компьютер и блокнот, открытый на чистой странице. Кружка с логотипом NCA была заполнена ручками и карандашами.

Ее телефон зазвонил. Она нажала громкую связь и ответила. Голос Дианы сообщил:

– Пришел Эшли Баретт из отдела кадров.

– Спасибо, – сказала Флинн, – Пусть заходит.

Баретт вошел улыбаясь, в костюме и с коричневым портфелем, и сел за стол для переговоров. Он был высоким и худым.

– Извини, Эш, буду краткой, – сказала Флинн, – мы можем сделать все побыстрее? Нам нужно вернуться в Камбрию.

Он кивнул, взглянул на По, вытащил документы из портфеля и положил их на стол перед собой. Затем мягко кашлянул и начал заранее заготовленную речь. Было похоже, что он говорит на автопилоте.

– Как вы знаете, сержант По, отстранение от должности считается нейтральным актом, и организация может сама решать, насколько такая мера оправдана. Вчера директор Эдвард Ван Зил принял решение, что, несмотря на то, что дело не закрыто, окончание внутреннего расследования означает, что ваше отстранение от работы закончено.

Баретт порылся в своих бумагах и протянул По документ на один лист.

– Это письменное подтверждение. Подпишите, пожалуйста, внизу.

По так и сделал. Давно он не использовал свою «рабочую» подпись: небрежный штрих, которым он никогда бы не подписал банковский чек. Ощущение было странное, но приятное. Он подтолкнул бумагу обратно.

Зазвонил телефон на столе, и Флинн поднялась, чтобы ответить. Пока она тихо разговаривала, Баретт спрашивал По, не хочет ли тот воспользоваться программой поддержки сотрудников и пройти курс встреч с психологом или же обновить свои знания компьютерной системы. По отказался от всех предложений, чего они оба и ожидали.

Поставив еще одну галочку в своей большой книге правил отдела кадров, Баретт приступил к приятной стороне дела. Он достал из портфеля несколько вещей, которые По считал своими рабочими инструментами. Он отдал По рабочий мобильный: зашифрованный «Блэкберри». Баретт объяснил, что там уже записаны некоторые контакты, которые ему могут понадобиться, а также установлен онлайн-календарь, который позволял каждому, у кого есть доступ, вносить встречи в расписание. По решил, что это нужно отключить сразу же, как только он выяснит как. «Блэкберри» был подключен к интернету, что означало, что По сможет по нему бродить и получать свою защищенную почту и текстовые сообщения. С него даже звонить можно.

– На «Блэкберри» установлено приложение «Протект», и оно активировано, – сказал Баретт.

По смотрел на него непонимающим взглядом.

– Это означает, что местоположение телефона можно отслеживать онлайн.

– Вы за мной шпионите?

– На этом настоял замдиректора.

По засунул телефон в карман. Это штуку он тоже отключит.

Баретт дал ему небольшое черное кожаное портмоне, в котором были его удостоверение сотрудника полиции и Национального агентства по борьбе с преступностью.

По привычным жестом открыл его, проверил, все ли в порядке, и положил к себе в карман. Он чувствовал, что восстановил часть себя.

Пора было снова приступать к работе.

Он посмотрел на Флинн. Она хмурилась, слушая неизвестного собеседника.

– Пока вы отсутствовали, сержанта Флинн временно повысили до инспектора, – сказал Баретт. – Директор Ван Зил дал ясно понять, что так и должно остаться. Вы возвращаетесь на работу при условии, что займете пост сержанта. То есть вы будете подчиненным инспектора Флинн.

– Нет проблем, – сказал По.

Флинн положила трубку и повернулась к По. Ее лицо было белым как мел.

– У нас новое убийство.

Глава 9

– Где?

– Кто-то гулял по холмам и наткнулся на него неподалеку от городка Кокермут. Знаешь такой?

По кивнул. Это был маленький рыночный городок в западной Камбрии. Его удивило, что Сжигатель уже изменил модус операнди[11].

– Ты уверена?

Флинн подтвердила и спросила:

– А что не так?

– В Кокермуте нет никаких кромлехов. По крайней мере, насколько я знаю.

Она сверилась с блокнотом.

– Кокермут. Так сказал старший инспектор.

По встал.

– Тогда поехали.

Дело принимало серьезный оборот: четвертую жертву только что нашли, и он был уже следующим на этом конвейере.

Баретт начал:

– Предполагается, что вы пройдете переподготовку, прежде чем приступите… – он отступил под их взглядами, – но, думаю, с учетом обстоятельств она может подождать.

– Это вы отлично решили, – сказал По. – Я хочу взять с собой аналитика. Кого-то, кто умеет все понемногу; я представляю, с чего стоит начать, но для этого нужно нарыть много данных. Кто у нас лучший?

Флинн заколебалась и покраснела.

– Джонатан Пирс.

– И он лучший, так?

– Ну, официально лучшая – Тилли Брэдшоу. Она умеет и знает больше кого бы то ни было. Именно она нашла твое имя среди всех этих медицинских данных.

По подумал, что не припоминает этого имени.

– В чем тогда проблема?

– Она особенная. Она отказывается покидать офис.

По улыбнулся.

– У вас просто не было сержанта, инспектор Флинн…

Глава 10

По вошел в оупен-спейс и громко позвал Тилли Брэдшоу. Поднялась худенькая женщина небольшого роста. Она выглядела робкой заучкой – типичный офисный планктон. Увидев, кто ее звал, она недовольно нахмурилась и села обратно.

По обернулся и сказал Баретту:

– Не мог бы ты немного подождать, Эш? Мне может понадобиться помощь.

По любил быть сержантом. Задним умом он понимал, что ему не следовало брать на себя роль инспектора. Уровень ответственности за руководство людьми, которого она требовала, явно превышал комфортный для него. Он был отличным сержантом, и, похоже, SCAS отчаянно в таком нуждался.

– Брэдшоу, в мой кабинет.

Брэдшоу, ссутулившись, поплелась к кабинету сержанта. Поскольку недавно он принадлежал Флинн, в нем было пугающе чисто. По сел за стол.

Брэдшоу не закрыла за собой дверь, и это было хорошо. Работникам будет полезно узнать, как теперь будут вестись дела. Он указал жестом на стул напротив, и она села на краешек.

По изучал ее; девяносто процентов работы сержанта заключалось в управлении людьми. Брэдшоу не носила макияж, за очками в золотистой оправе в стиле Гарри Поттера прятались серые близорукие глаза. Она была бледна, как рыба. На яркой футболке красовался логотип ремейка «Охотников за привидениями», где мужских персонажей заменили на женских. Холщовые штаны цвета хаки с широкими карманами, кажется, звались брюками-карго. Ее пальцы были длинными и тонкими. Ногти – сжеваны до основания. Несмотря на проявленное сначала неповиновение, она выглядела настороженной.

– Ты знаешь, кто я?

Она кивнула.

– Вас зовут Вашингтон По. Тридцать восемь лет, родились в Кендале, Камбрия. Были переведены из полиции Камбрии в SCAS, и, предположительно, совершенная вами ошибка напрямую привела к пыткам и смерти подозреваемого. Ваше дело расследует Независимая комиссия по расследованию жалоб на злоупотребления полиции. Вы отстранены от работы.

По уставился на нее. Антистеб-радар молчал. Она говорила серьезно. Это была ее манера разговаривать.

– Неверно. Вот уже, – он посмотрел на часы, – пять минут как я детектив-сержант Вашингтон По. И с настоящего момента если я прошу тебя что-то сделать – ты это делаешь. Ясно?

– Инспектор Стефани Флинн сказала, что я должна делать только то, что мне говорит она.

– Да неужели?

– Так и сказала, сержант Вашингтон По.

– Просто По.

– Так и сказала, По.

– Я имел в виду, тебе стоит звать меня сержа… ладно… зови, как хочешь, – сказал По, понимая, что у него нет сил на бессмысленные споры о формах обращения. – А почему она тебе это сказала?

– Люди любят надо мной подшучивать. Они говорят мне делать вещи, которых я делать не должна, – ответила она, поправив очки и заправив за ухо выпавшую тонкую прядь темных волос.

По начал догадываться.

– Ладно, но я твой новый сержант, так что ты должна делать то, что я тебе говорю, – сказал он.

Она пристально смотрела на него.

Наконец По сказал:

– Жди здесь.

Он дошел до кабинета Флинн. Та разговаривала с Бареттом.

– Быстро ты, – сказала она.

По готов был поклясться, что она сдерживает улыбку.

– Можешь заскочить ко мне и сказать Брэдшоу, что теперь она должна слушаться и меня тоже?

– Конечно, – Флинн направилась в кабинет По вслед за ним.

– Тилли, это Вашингтон По, и он наш новый сержант.

– Он хочет, чтобы его звали По, – ответила та.

Флинн взглянула на По, который пожал плечами, словно говоря: «Ну что с этим поделаешь?».

– Ладно, в любом случае, ты должна делать то, что он говорит, тоже. Хорошо?

Брэдшоу кивнула.

– Но больше никого не слушай, – добавила Флинн, перед тем как оставить их наедине.

– Теперь, когда мы с этим разобрались, Тилли, я хочу, чтобы ты отправилась домой, собрала чемодан и встретилась со мной и инспектором Флинн здесь через час, – сказал По. – Мы уезжаем на несколько дней.

– Я не могу, – немедленно ответила она.

По вздохнул.

– Жди здесь.

Через минуту он вернулся со стандартным договором найма Национального агентства по борьбе с преступностью. Подтолкнул его к ней по столу.

– Покажи мне, где здесь такое написано, потому что я вижу параграф, гласящий:

«Возможны случаи, когда вы обязаны работать внеурочно и вне основного офиса».

Брэдшоу на него даже не взглянула.

По продолжил:

– Я определенно не вижу ничего, что утверждало бы, что Тилли Брэдшоу является исключением.

Брэдшоу закрыла глаза и сказала:

– Раздел три, параграф два, подраздел семь гласит, что произвольные преимущества – в моем случае отсутствие работы вне офиса – могут считаться обязательным условием договора найма, в случае если они применяются в течение длительного периода времени. Юридическое определение – «обычаи и порядки». – Она открыла глаза и посмотрела на По.

По смутно помнил правило отдела кадров о том, что если кто-то что-то делает достаточно долго, это может считаться частью их работы, даже если оно напрямую противоречит контракту. Как бы глупо это ни звучало, люди выигрывали в судах деньги, используя это правило.

Он уставился на нее с открытым ртом.

– Ты выучила наизусть весь трудовой договор?

Брэдшоу нахмурилась.

– Я прочитала его, когда подписывала.

– Когда это было?

– Одиннадцать месяцев и четырнадцать дней назад.

По снова встал.

– Жди здесь.

Он вновь отправился в офис Флинн.

– Джонатан Пирс будет счастлив выбраться из офиса на несколько дней, – сказала она.

По не собирался так быстро сдаваться.

– Она вообще в себе?

– С ней все нормально, – ответила Флинн. – Ее растили в тепличных условиях, и потому она легко идет на поводу у других. Понимает все буквально и склонна верить всему, что ей говорят. Я стараюсь за ней приглядывать по мере сил. Если найти к ней подход, она абсолютно незаменима.

– Но к полевой работе она не готова?

– У нее IQ под двести, но она, возможно, и яйца сварить не сумеет…

– Эш, есть хоть одна юридическая причина, по которой я не могу ее взять с собой? – спросил По.

– Если она подаст в суд по пункту «Обычаи и порядки», мы сможем защитить свою позицию, и она проиграет.

По посмотрел на него. Ему нужно было «да» или «нет».

– Нет, – сказала Флинн. – В трудовом законодательстве нет ничего, что оправдывало бы ее позицию.

– Тогда решено, – сказал По, – и год назад я и сам не умел варить яйца.

По вернулся к себе в кабинет и сел. Скрестил пальцы и наклонился вперед к Брэдшоу. Он попробует сделать то, что Флинн проделала с ним накануне, надеясь, что Брэдшоу не станет блефовать.

– У тебя есть два варианта. Первый – ты едешь домой и собираешь вещи для весенней Камбрии, и второй – кладешь заявление мне на стол.

Брэдшоу выглядела еще более нервной, чем до этого.

«Я что-то упускаю», – подумал По.

– В чем дело, Тилли? Почему ты не можешь уехать из офиса?

Она робко встала – в глазах у нее стояли слезы – и побрела из кабинета, не оборачиваясь.

По проследил, как она вернулась за свой стол. Дошла, рухнула в кресло. Надела наушники и принялась печатать.

Он последовал за ней. Может, она просто не поняла, насколько все срочно.

– Брэдшоу, инспектор Флинн говорит, что ты лучшая из всех, кто у нас есть. Ты нужна мне в Камбрии. И бесполезна для меня здесь.

– Угу, – сказала она. – А что я, по-вашему, делаю?

Надменного вида парень нагло рассмеялся. По бросил на него взгляд, от которого увял бы и чертополох. Прочитал запрос, который Брэдшоу вбила в «Гугл»: «Что взять с собой в весеннюю Камбрию?»

– Ты что, надо мной издеваешься? – спросил По.

Она подняла на него глаза. Стало ясно, что нет. На ее столе не было личных вещей. Флинн, конечно, вычистила офис после его ухода, но всем все равно удалось придать индивидуальность своим рабочим местам. Кружками с надписью «Лучший в мире папа», фотографиями партнеров и детей в дешевых рамках, странными пикантными календарями на грани дозволенного. Стол Брэдшоу был пуст.

– Ты недавно сменила рабочее место?

Она выглядела смущенной.

– Нет. Я здесь почти двенадцать месяцев, По.

– Тогда где все твои вещи?

– Какие вещи?

– Ну знаешь, кружка, плюшевая игрушка, ручка-сувенир, – ответил он. – Другими словами, где весь этот хлам?

– О, – протянула она. – Я приносила раньше свои вещи, их всегда в шутку забирали. И я ничего не получила обратно.

Сердце По замерло.

– Слушай, просто соберись, будто едешь куда-то на несколько дней: возьми сменную одежду, туалетные принадлежности, такого рода вещи. Еще я хочу, чтобы ты взяла с собой все оборудование, которое тебе нужно, чтобы поймать серийного убийцу, – сказал он. – И побыстрее. Уже четыре трупа.

– Вы не понимаете, сколько со мной проблем, – пробормотала она.

Через час По понял.

Брэдшоу уехала собираться – Флинн пришлось оформить вызов такси, потому что у Брэдшоу не было машины, ее обычно подвозила и забирала мать, – а вскоре вошла Диана с проходной. Она улыбалась, и По сразу понял: это дурной знак.

– Спрашивают вас, – сказала она. – Переведу звонок в ваш кабинет.

– Сержант По, – сказал он, взяв трубку. Это было странное чувство – снова произносить звание перед фамилией. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, сержант По, это мать Матильды.

Повисла пауза, и По ее заполнил:

– Извините, но вы уверены, что не ошиблись номером? Я не знаю никакой Матильды.

– Вы, должно быть, знаете ее как Тилли. Тилли Брэдшоу, – сказала та. – Моя дочь только что мне звонила и сказала, что поехала домой собирать вещи, но не может найти палатку. Она хочет, чтобы я ушла с работы и съездила за ней в магазин. Еще она сказала, что ей нужны консервы и консервный нож. Она хочет, чтобы я все это привезла в офис. Вы очень ее взволновали, сержант По.

– Палатка… консервы… Простите, миссис Брэдшоу, но я представления не имею, о чем она. Она будет жить в том же отеле, что и вся остальная команда. Я думал, это очевидно.

– Что ж, это звучит куда более разумно, полагаю. Но зачем она вообще едет в Камбрию? Все это так кошмарно звучит.

– Эй, я сам из Камбрии! – запротестовал он.

– О, прошу прощения. Но мне кажется, там ужасно неуютно!

По чуть не ответил: «Потому что так, черт возьми, и есть!», но сдержался. Вместо этого он сказал:

– Это Камбрия, а не Багдад, миссис Брэдшоу. Матильда будет помогать расследовать убийство.

– А это не опасно?

– Нет, если Сжигатель не решит сжечь отель.

– А он может?

– Нет, я пошутил, – сказал По. По крайней мере, теперь он знал, от кого у Брэдшоу социальные навыки. – Она будет в полной безопасности. Мы берем ее с собой только для аналитической поддержки, сомневаюсь, что ей вообще придется выходить из отеля.

Кажется, собеседницу это смягчило.

– Ладно, я ей разрешу, – сказала она. – При одном условии.

По прикусил язык, чтобы не ответить сарказмом. Он подумал о Брэдшоу, которая нервничает и боится, что ей не разрешат поехать. Она ведь не нарочно создавала трудности.

– Назовите его.

– Она будет звонить домой каждый вечер.

Учитывая обстоятельства, это казалось разумным.

– Договорились, – сказал он.

– А теперь – есть несколько вещей, которые вы должны знать о Матильде, сержант По.

– Слушаю.

– Ну, во-первых, поймите, она замечательный ребенок и чудесная дочь. Я не могла бы и мечтать о лучшей…

– Но?

– Но она вела абсолютно замкнутый образ жизни. Она училась в университете, когда должна была играть на улице. Первую степень в Оксфорде она получила в шестнадцать.

По присвистнул.

– А затем защитила магистерскую и две докторских диссертации – одну по компьютерным технологиям, другую по математике или чему-то там такому. Это все выше моего разумения. Мы думали, она проведет жизнь в Оксфорде, получая один исследовательский грант за другим. Люди кидались в нее деньгами.

– Так как же она?..

– Как она оказалась на работе в Национальном агентстве по борьбе с преступностью? Можете так же гадать, как и я, но подозреваю, что это связано с упрямством, унаследованным ею от отца. Однажды она просто приехала из университета и заявила, что подала документы на работу. Отказывалась говорить куда, зная, что мы ее остановим.

– Зачем вам это делать?

– Вы видели ее, сержант По. Матильда необыкновенно умна. Если верить одному из профессоров, которые посетили нас, когда ей было тринадцать, такие рождаются раз в поколение. Но есть и обратная сторона – она никогда не жила в реальном мире и не развила навыков, которые для нас с вами само собой разумеются. Думаю, все дело в том, как ее мозг расставляет приоритеты. Социальные взаимодействия кажутся ей крайне сложными, и в прошлом это вызывало проблемы.

Теперь многое прояснялось. Возможно, Флинн была права, возможно, Брэдшоу не подходила. Он уже собрался было сказать миссис Брэдшоу, что та может не беспокоиться, ведь ее дочь к чаю уже будет дома, как вдруг дверь отворилась – и вошла Тилли Брэдшоу. Она все еще выглядела испуганной, но было и еще что-то. Какое-то нервное, но радостное возбуждение. Теперь, когда она точно знала, что едет, казалось, что ей не терпится поскорее отправиться. Она подошла к столу и принялась упаковывать вещи.

– Я позабочусь о ней, миссис Брэдшоу, даю вам слово, – сказал По и повесил трубку.

Он пошел вслед за Тилли, чтобы помочь, но тут парень, который перед этим смеялся, решил развлечь остальных. Он не заметил, что По стоит позади него. Парень встал и объявил:

– Смотрите все, маленькая мисс Даун собралась в путешествие.

Пара человек хихикнули. Но остальные видели По и знали, когда промолчать, чтобы не вляпаться.

Радость в глазах Брэдшоу угасла. Она покраснела и опустила глаза. По снова посмотрел на ее стол, где не было ни одной вещи, и все встало на свои места.

Ее травили. Прежде чем кто-то успел отреагировать, По сделал три больших шага и выдернул весельчака из кресла. Держа за пиджак на загривке, По проволок его через весь офис и врезал головой в стену.

– Имя, – крикнул По.

Молчание.

– ИМЯ!

– Джо… Джо… Джонатан, – выдохнул парень с искаженным от ужаса лицом.

– Эшли Баретт! Инспектор Флинн! Сюда, пожалуйста!

Флинн поспешно вышла из кабинета. Кадровик шел за ней.

– Будь добр, повтори то, что ты только что сказал, для инспектора Флинн.

Глаза Джонатана бегали, он искал, как выкрутиться. По крепко держал его за горло. Не отпуская, он повернулся и обратился ко всем в комнате:

– Большинство из вас меня раньше не встречали. Я сержант уголовной полиции По, и вы все должны зарубить себе на носу, что я не потерплю травли ни в каком виде.

Это была правда. Странное имя, матери нет, отец – абсолютный чудак – эти три обстоятельства сделали его самого магнитом для травли в школе. Довольно скоро он понял: единственный способ выжить – сделать так, чтобы каждый, кто его тронет, был вынужден за это ответить. Обидчики выучили, что По отбивался, не отступал и не прекращал драку. Начал с ним драку – будь готов к тому, что она не кончится, пока кто-то не потеряет сознание. Вскоре его стали обходить за километр.

– Так что посмотрите хорошенько на вашего друга Джонатана, – продолжил он, – потому что это последний раз, когда он переступил порог этого офиса.

Все уставились на него с открытым ртом.

– Кто-то думает, что я поступаю несправедливо?

Никто так не думал. А если и думал – был достаточно умен, чтобы не высказывать этого вслух.

– Все слышали, как Джонатан назвал свою коллегу?

Похоже, что все. По указал на одного:

– Ты, как тебя зовут?

– Джен.

– Что сказал Джонатан, Джен?

– Он назвал Тилли дауном, сэр.

– Я работаю, чтобы зарабатывать на жизнь, не называй меня сэром.

По повернулся к Флинн и Баретту.

– Этого достаточно?

Флинн обернулась к Баретту и сказала:

– Для меня да. Эш?

Баретт сделал паузу.

– Можно было бы обойтись и без того, чтобы набрасываться на…

– Он держал ручку, – прервал его По. – Я подумал, что он собирается использовать ее как оружие.

– Что ж, этого достаточно. Джонатан Пирс, я официально отстраняю вас за неуставное поведение, травлю и использование оскорбительной лексики. Пожалуйста, оставьте у меня свое удостоверение, и мы договоримся о дисциплинарном слушании, на котором вы, без сомнения, будете уволены из Национального агентства по расследованию преступлений.

– Но… но… но все ее так называют! – запротестовал Джонатан.

По почти слышал, как все в комнате втянули воздух. Джонатан только что совершил смертный грех – выдал коллег, чтобы спасти свою шкуру. По сказал:

– Кто-то еще здесь позволил себе неуставное поведение?

Никто не шевельнулся. Пара человек выглядели виновато, но признавать вину и увольняться никто явно не собирался.

– Нет? Кажется, только ты, Джонатан, – сказал По. Он наклонился к нему поближе и шепнул: – И если позволишь себе хотя бы косой взгляд в сторону моей подруги Тилли, я тебя выслежу и выкручу тебе на хрен все пальцы. Тебе ясно? Кивни, если понял.

Джонатан кивнул.

– Хорошо, – сказал По. – А теперь свали.

Он отпустил Джонатана, и тот осел на пол. Повернувшись к Брэдшоу, По сказал:

– Тебе не нужна палатка, Тилли. Ты останешься в отеле с инспектором Флинн. Все остальное у тебя есть?

Та кое-как кивнула.

– Тогда чего ты ждешь? Поехали, поймаешь нам серийного убийцу.

Глава 11

По предполагал, что они трое будут вести машину по очереди. Им пришлось сделать остановку у какой-то станции техобслуживания в Чешире после того, как Брэдшоу объявила:

– Мне нужно в туалет.

Но когда По бросил ей ключи, сказав, чтобы она садилась за руль, та ответила, что у нее нет водительских прав.

Он на мгновение задумался.

– Тогда какого черта ты все это время сидела на пассажирском сиденье? Те, кто не умеет водить, обычно сидят сзади.

Она сложила руки на груди.

– Я всегда сижу на пассажирском. По статистике так безопаснее.

Флинн остановила спор прежде, чем он успел разгореться, усевшись на заднее сиденье.

– Я все равно больше люблю сидеть сзади, По, – пояснила она.

Брэдшоу продолжала читать им лекцию о безопасности на дорогах, а По снова вырулил на шоссе М6. Он перестал вслушиваться в ее монолог еще до того, как свернул с проселочной дороги.

Он никогда не встречал никого вроде Брэдшоу. Она, казалось, не понимала ни одной из социальных норм. Между ее мозгом и ртом не было фильтра, и она выкладывала все, что думала. Она почти ничего не понимала в невербальном общении: либо не смотрела собеседнику в глаза, либо сверлила его взглядом. Если По ее игнорировал, когда она произносила его имя, она просто повторяла его до тех пор, пока он не ответит.

Через некоторое время они погрузились в молчание.

По взглянул в зеркало заднего вида. Флинн спала.

– Можешь сделать мне одолжение, Тилли? – Он сунул руку в карман пиджака и достал свой «Блэкберри». – На этом телефоне есть что-то вроде электронного дневника и какое-то приложения для отслеживания. Можешь их отключить?

– Да, По.

Она даже не пошевелилась, чтобы взять телефон.

– Так отключишь?

Она колебалась.

– А я должна?

– Да, – солгал он.

Она кивнула и принялась возиться с его телефоном.

– Но если инспектор Флинн спросит, не говори ей, – добавил он.

– Тебе нравится работать на SCAS, Тилли? – спросил он минут пять спустя после того, как она вернула ему «Блэкберри».

– О боже, да – ответила она, просияв. – Это просто чудесно. Далеко не везде удается применить математические закономерности к реальным условиям.

– Чертовски верно, – без тени усмешки ответил По. Она впервые по-настоящему при нем улыбнулась. И ее лицо тут же преобразилось.

После того как они поговорили о ее работе в SCAS, они обсудили ее учебу в Оксфорде. Это был односторонний разговор; По понятия не имел, о чем она говорит. Он перестал врубаться в математику, как только цифры в уравнениях заменили буквами. Хотя стало ясно, что Флинн была права. Брэдшоу была ценным приобретением. Она обладала глубоким пониманием всех их профильных дисциплин, но ее настоящая сила заключалась в способности разрабатывать индивидуальные решения по мере необходимости. Флинн сказала ему, что это ее программа сложила порезы в его имя. Он поблагодарил Брэдшоу. Возможно, она спасла ему жизнь.

Она покраснела.

– Почему тебя зовут Вашингтон, По? – спросила Брэдшоу спустя несколько минут. Она смущенно улыбнулась, когда поняла, что сказала. Она перефразировала. – По, почему тебя зовут Вашингтон?

– Не знаю. Спроси чего полегче, – ответил По.

– Почему ты никому не нравишься? – спросила Тилли.

По взглянул на нее. Она не собиралась грубить. Казалось, она просто не понимала сути «светской беседы»; если она о чем-то спрашивала, то лишь потому, что правда хотела знать ответ.

– А ты, значит, просто говоришь первое, что приходит тебе на ум?

– Прости, По, – пробормотала она. – Инспектор Стефани Флинн говорит, что мне следует поработать над своими социальными навыками.

– Все в порядке, Тилли. Зато это изумительно искренне, прямо как глоток свежего воздуха, – сказал он, не отрывая глаз от дороги, пока обгонял грузовик. – А то я и не подозревал, что так непопулярен.

– О, да. Я слышала, как заместитель директора следственного управления Джастин Хэнсон и детектив-инспектор Стефани Флинн о вас говорили.

– Хэнсон винит меня в том, что не получил повышения, – сказал По.

– Почему же, По?

– Многие не хотели, чтобы я расследовал дело Пейтона Уильямса, Тилли. Он был помощником члена парламента, и замглавы следствия Джастин Хэнсон, как и многие другие высокие чины, боялся вызвать скандал. Если бы они послушались меня с самого начала, Пейтон Уильямс был бы жив.

– О, – сказала она. – Мне не особенно нравится заместитель директора Джастин Хэнсон. Я думаю, он гнусный.

– Ты совершенно права, – сказал По. – Но вообще-то, сегодня утром ты их слышать не могла. Даже я не слышал, о чем они говорили, а я был ближе к кабинету инспектора Флинн, чем ты.

– Не этим утром, – уточнила она. – Я была в конференц-зале Б с заместителем главы Джастином Хэнсоном, инспектором Стефани Флинн и директором Эдвардом Ван Зилом, когда показывала им данные МСКТ. Думаю, спустя какое-то время они просто забыли, что я еще там.

По промолчал. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Флинн уже проснулась. Глаза у нее были красноватые и заспанные. Еще никому не удавалось выспаться в машине так же хорошо, как в постели.

Брэдшоу развернулась на сиденье и спросила:

– Вам ведь не нравится По, да, инспектор Стефани Флинн?

– О чем ты, Тилли? – воскликнула Флинн. Однако она выглядела встревоженной. – Конечно, мне нравится сержант По.

– О, – протянула Брэдшоу. – Я думала, когда директор Эдвард Ван Зил сказал, что Отделу анализа тяжких преступлений нужен По, потому что у него «энциклопедическое понимание серийных убийц», а вы ответили: «но микроскопическое понимание, как не быть придурком, сэр», – это ведь потому, что он вам не нравится?

По так громко расхохотался, что горячий кофе брызнул у него из ноздрей.

– Тилли! – сконфуженно простонала Флинн.

– Что?

– Никогда не пересказывай другим личные разговоры.

– О.

– Нехорошо так говорить. Ни о ком из нас, – пояснила Флинн.

Нижняя губа Брэдшоу задрожала, и По решил вмешаться.

– Не беспокойся об этом, Тилли. Нравиться всем вокруг не так важно, как все думают.

Она улыбнулась.

– Ну и хорошо, я ведь тоже никому не нравлюсь.

По обернулся, чтобы проверить, шутит ли она. Нет, она говорила всерьез.

Брэдшоу отвернулась к окну. Разговор был окончен.

По взглянул на Флинн в зеркало. Ее лицо покраснело от смущения. Он подмигнул ей, показывая, что не в обиде. Ему начинала нравиться Матильда Брэдшоу.

Остаток пути прошел без приключений, и они прибыли в отель «Шап-Уэллс» сразу после семи вечера.

Флинн и Брэдшоу регистрировались, пока По забирал свою почту. Хоть это и не был его официальный адрес, было нечестным ждать от почтальона, что тот побредет пешком через каменистые холмы к Хердвик-Крофту, и отель разрешил доставлять почту на имя По в их приемную.

Писем было совсем мало. Это был один из плюсов тихой уединенной жизни; до него не добирались ворохи почтового мусора.

Флинн встретила его в приемной.

– Разобрались?

– Да, – вздохнула она. – Тилли хотела снять номер поближе к пожарному выходу, так что нам пришлось поменяться местами, зато теперь она довольна. Я велела ей поесть, а потом лечь спать пораньше.

– Тогда съездим к жертве номер четыре.

Длинная Мэг и ее дочери[12], место третьего убийства, и Каслриг, место первого, были двумя самыми впечатляющими доисторическими памятниками в стране. Это были всемирно известные каменные круги. В Камбрии также было бесчисленное множество других неолитических кругов, включая настолько мелкие, что их можно было отыскать только с воздуха.

По не знал ни одного круга поблизости от Кокермута. Он подозревал, что либо полиции, либо Сжигателю померещился круг, которого там на самом деле не было. Большинство холмов в Камбрии имели естественные скальные выступы и каменные образования, и если стоишь в центре одного из таких, несложно представить, что эти валуны особым образом разместила здесь цивилизация каменного века тысячи лет назад.

Но По ошибался.

Возле Кокермута и вправду был каменный круг.

По вел машину по дорогам, что становились все уже. Он повернул направо у Дабуота, крохотной деревушки на берегу озера Бассентуэйт, и через пять минут сверкающие синие огни привели их туда, куда им было нужно.

По припарковался позади длинного ряда полицейских машин. У ворот стоял офицер в форме с планшетом в руках.

Он попросил показать их удостоверения и одарил По странным взглядом, пока записывал его имя.

– Там наверху есть каменный круг? – спросил По.

Коп в форме кивнул.

– На Равнине Эльва. Вроде бы это как-то связано с торговлей топорами в эпоху неолита.

Когда дежуришь на кордоне в глуши, практически больше нечем заняться, кроме как гуглить в телефоне.

– Это и есть внешний кордон? – уточнил По.

– Да, – ответил он. – Внутренний кордон там, наверху. – Коп указал на крутой, продуваемый всеми ветрами холм. Отсюда По никого не видел, но слышал голоса.

Взбираясь наверх, они встретили еще одного копа в форме, который спускался с холма. Он сообщил им, что они почти на месте. Они продолжали идти, пока не увидели сам круг.

Круг располагался на ровной террасе на южном склоне Холма Эльва. Он был залит искусственным светом. Пятнадцать серых камней образовывали круг около сорока ярдов[13] в диаметре. Самый высокий был не более ярда от земли, некоторые другие были едва заметны.

Это место кипело активностью, словно улей.

Сотрудники из службы экспертов[14], одетые с головы до ног в белые костюмы криминалистов, кружили в организованном хаосе. Одни, работая, сосредоточенно ползали на коленках, другие собрались вокруг и внутри палатки для улик, водруженной в центре круга.

Внутренний кордон установили так, чтобы весь периметр каменного круга оказался огорожен бело-голубой полицейской лентой. По и Флинн представились уже другому копу с планшетом.

– Босс скоро выйдет, – сказал констебль в форме. – Я не могу впустить вас без его разрешения.

По кивнул. Хорошая дисциплина на месте преступления, как правило, означает грамотное руководство. Может, Йену Гэмблу и были не свойственны те вспышки озарения, что раскрывали невозможные дела, но он умело использовал свои сильные стороны. Да и что тут такого? В конце концов, девяносто девять процентов убийств раскрывали путем тщательного и методичного расследования.

Флинн повернулась к По:

– А есть ли смысл туда идти? Нам все равно выдадут фото, когда они будут готовы.

– Я взгляну по-быстрому, если ты не против. Хочу составить свое представление.

Она кивнула.

Один из мужчин в белом костюме поднял голову и увидел их. Он прервал разговор и направился в их сторону. За пределами кордона он снял маску. Это был Йен Гэмбл, старший инспектор. Он протянул руку для обмена рукопожатием с По.

– Рад снова тебя видеть, По, – сказал он. – Есть соображения по поводу того, почему твое имя было на груди последней жертвы?

По отрицательно мотнул головой. Никаких любезностей, никаких светских разговоров. Строго по делу.

– Ничего, займемся этим позже, – сказал Гэмбл. – Хочешь взглянуть?

– Да, чтобы составить первое впечатление.

– Логично, – согласился Гэмбл, затем развернулся к мужчине, стоявшему возле ящика с оборудованием. – Бойл! – крикнул он. – Принеси сержанту По костюм.

Услышав имя По, еще один мужчина в костюме судмедэксперта стащил свою маску.

Это был Килиан Рид.

Повысив голос так, чтобы было слышно на весь холм, Рид объявил:

– Непонятый коллегами, забытый руководством, недооцененный всеми остальными – леди и джентльмены, я представляю вам великого Вашингтона По.

По покраснел.

Его друг кинулся к нему, перепрыгнув через оградительную ленту. Гэмбл поморщился, а Рид до боли сжал протянутую руку По.

– Вот теперь, значит, как, – с усмешкой сказал Рид. – Мы с тобой видимся только в экстренных ситуациях. Что за жизнь, По? Дерьмово это.

По пожал плечами.

– Килиан.

Еще будет время наверстать упущенное.

Рид повернулся к Флинн и спросил:

– А вы откуда знаете этого нелюдимого чудака?

По представил их друг другу.

– Инспектор Флинн, это мой друг Килиан Рид. Он был детективом-сержантом в особо тяжких.

– И все еще есть детектив-сержант в особо тяжких, – уточнил Рид. – Я так понимаю, вы все остановились в «Шап-Уэллсе»? Я сниму там номер на ночь, и мы все сможем как следует выпить.

– Это будет лучшая ночь в моей жизни, – сухо сказала Флинн.

По решил, что воссоединение друзей пока может подождать.

– Так что там внутри? – Он адресовал вопрос Гэмблу. Может, Рид и был его единственным другом в полиции, но местом преступления все равно заведовал Гэмбл.

– Ты знаешь «правило девяток»? – переспросил Гэмбл.

По кивнул. Это было медицинское правило для оценки степени ожогов. Голова и руки составляли по 9 процентов, а ноги, передняя и задняя части туловища – по 18 процентов. В сумме это составляло 99 процентов. Оставшийся 1 процент уходил гениталиям.

– Ну, наш парень совершенствуется, – сказал Гэмбл. – Первая жертва была замучена больше всех, но его ожоги покрывали только ноги и спину. Еще немного было спереди, а руки остались нетронуты. У второй жертвы ожоги были уже сильнее, а третья оказалась обожжена уже на девяносто процентов.

– А этот?

– Иди и сам взгляни.

Пока По переодевался в костюм, который принес Бойл, Гэмбл тоже сменил свой на новый, чтобы избежать проблем с перекрестным контактом. Флинн не стала утруждаться – она видела жертву номер три на месте преступления – и осталась с Ридом. По расписался при входе на внутренний кордон и проследовал за Гэмблом, ступая по доскам, разложенным криминалистами, чтобы не затоптать ключевые улики.

Первым делом ему в нос ударил запах. В пяти ярдах от палатки криминалистов вонь стала невыносимой.

По знал про миф о том, что обожженные человеческие трупы пахнут свининой. Человеческая плоть – возможно, но сгорающие заживо люди не были обработаны так, как забитые животные. Им не спускали кровь, а их внутренние органы не удаляли. Пищеварительный тракт, полный пищи и фекалий, оставался в организме.

Все, что горит, имеет свой неповторимый мерзкий запах.

Кровь богата железом, и По смог уловить слабый металлический запах – наименее неприятный из всех здесь. Мышцы горят иначе, чем жир, внутренние органы – иначе, чем кровь, а вонь горящего кишечника отличается от всего остального. Смешанный смрад был густым, приторным и липким. И к нему добавлялся безошибочно узнаваемый резкий запах бензина.

Вонь впиталась в нос По изнутри и въелась в его глотку. Он будет ощущать этот запах и привкус еще несколько дней. Его тошнило и чуть было не вырвало, но он сумел сдержаться.

Гэмбл откинул перед ним полог палатки. По прошел внутрь. Полицейский патологоанатом все еще работал над телом.

Оно лежало на боку, скорчившись и изогнувшись в неестественной позе. Глазные яблоки лопнули, затем высохли от жара, а рот был открыт, словно жертва умерла с криком. По знал, что жара делает с трупами странные вещи, и рот с тем же успехом мог открыться и после смерти. Руки были обожжены до обрубков, и хотя это, конечно, подтвердится позже, По был уверен, что «один процент» жертвы отсутствовал. Труп был цвета и консистенции грубой черной кожи. Он выглядел так, словно его окунули в лаву, а затем высушили в печи. Кроме подошв ног. Они все еще оставались потрясающе розовыми.

Патологоанатом поднял голову и что-то буркнул в знак приветствия.

– Как думаете, использовался тот же самый катализатор? – спросил По.

– Определенно, – ответил тот. Это был пожилой и худой мужчина. Судебно-медицинский костюм на нем раздувался, как воздушный шар. – Он указал на бедро жертвы: – Видишь эту трещину? Университет Западной Флориды несколько лет это исследовал, и теперь они знают, что внешний слой кожи изжаривается и разрывается первым. Нужно около пяти минут, чтобы более плотный слой кожи усох и растрескался, а так как обычный бензин горит всего минуту или около того, для подобного необходимо дополнительное топливо.

По не хотел знать, почему Университет Западной Флориды проводил подобные исследования. Еще меньше ему хотелось знать, как они это делали. Там, впрочем, казнили много заключенных, приговоренных к смертной казни…

– А если посмотришь сюда, – патологоанатом указывал на бедра, ягодицы и талию, – то увидишь, что весь жир уже исчез. Человеческий жир – хорошее топливо, но ему нужно что-то в качестве фитиля. Он был голым, так что мы знаем, что этим послужила не его одежда. Я узнаю больше, когда он окажется у меня на столе, но подозреваю, что каждый раз, как огонь угасал, убийца добавлял все больше катализатора.

– Как долго?

– Чтобы он умер?

По покачал головой.

– Чтобы тело превратилось в это.

– По моим прикидкам, от пяти до семи часов. Мышцы сокращались и сжимались, что и привело к его странной позе, а это требует времени.

– А подошвы ног?

– Все это время он стоял. Их защитила земля. – Он вернулся к своей работе.

– Ты не заметил, – указал Гэмбл, – но под телом есть небольшое отверстие. Жертву закрепляли в вертикальном положении. Это один из приемов, которые убийца применял с самого начала.

– Должно быть, он крепил их к чему-то металлическому, – сказал По. – Дерево бы сгорело и сломалось минут через пятнадцать.

Гэмбл ничего не сказал, и По понял, что он уже сам догадался.

– Но я думаю, что знаю, почему этот обгорел сильнее остальных, – сказал По. – Полагаю, вы здесь весь день?

– С десяти утра.

– Тогда вы не в курсе, что с дороги ничего этого не видно. Едва можно разглядеть огни на месте преступления. Круг скрыт от глаз, пока до него не дойдешь. Притом этой дорогой в основном пользуются те, кто едет на поле для гольфа и обратно. И большинство покидающих гольф-клуб, уезжают спиной к кругу, возвращаясь в Кокермут.

– Значит, у него было больше времени, – подметил Гэмбл.

По кивнул.

– А если он ждал до последнего захода на девятнадцатую лунку[15], то шансов, что его заметят, не было.

– Это очень полезно.

По в этом сомневался. Они уже знали, что Сжигатель был крайне осторожен.

– Уже есть мысли? – спросил Гэмбл.

– Только то, что я никогда не приму приглашение на барбекю от Университета Западной Флориды.

Гэмбл кивнул, но не засмеялся.

Они покинули палатку и внутренний кордон и снова присоединились к Флинн и Риду. По с радостью снял тесный судебно-медицинский костюм.

– Мы ничего не сообщали прессе о связи сержанта По с этим делом, инспектор Флинн, – сказал Гэмбл. – Я договорился с моим помощником, что мы можем использовать этот факт как дополнительный контрольный фильтр для тех, кто звонит и берет на себя ответственность за убийства. Информация строго конфиденциальна, так что не помещайте ее ни в какие документы.

– Это имеет смысл, – сказала Флинн, кивая. – И я думаю, нам также следует держаться подальше от официального расследования, сэр. И держать подальше от всего этого По. Пока можем поработать в отеле.

Гэмбл кивнул. У По создалось впечатление, что он испытал облегчение от того, что Флинн первой это предложила.

– А сержанту Риду, похоже, нравится сержант По, так что он может быть вашим связным. А пока я прикомандирую его к вам. Он позаботится, чтобы у вас было все необходимое, – сказал Гэмбл. – Помимо аналитической поддержки, SCAS может взяться расследовать, каким боком здесь замешано имя По? Постарайтесь выяснить, в чем связь с По. Мы будем обмениваться информацией в конце каждого дня, даже если это будет пустой отчет. Как тебе такое?

– Отлично, – сказала она.

Еще раз обменявшись рукопожатиями, По и Флинн направились к машине.

Как только они оказались вне пределов слышимости, Флинн повернулась к По.

– Что это было?

– Насчет «связного»?

– Да. Об этом. – Ее голос звучал сердито. – Неужели они мне не доверяют?

По пожал плечами.

– Они не тебе не доверяют, Стеф. А мне.

Глава 12

«Шап-Уэллс» был отелем с прошлым. Он был почти так же изолирован, как и Хердвик-Крофт, и добраться до него можно было лишь по крайне узкой дороге в милю длиной. Во время Второй мировой войны его изолированностью воспользовались в интересах союзников: отель реквизировали у графа Лонсдейла и превратили в Лагерь военнопленных номер пятнадцать. В лагере содержалось до двухсот пленных, в основном немецких офицеров, а начальником лагеря был немецкий принц, родственник королевы Марии.

Недалеко от отеля проходила главная железнодорожная линия, ведущая с севера на юг, и соблюдалась повышенная безопасность, так как поезда облегчали бегство военнопленных из лагеря. Вокруг отеля возвели два забора из колючей проволоки, а вышки позволяли охранникам освещать каждый угол мощными прожекторами. Бетонные основания тех сторожевых башен все еще можно было заметить, если знать, куда смотреть. По знал: он хорошо изучил этот отель. Его машина была постоянно там припаркована, он пользовался бесплатным вайфаем, когда ему нужен был интернет, и он ел в ресторане отеля по крайней мере дважды в неделю.

На следующее утро, перед тем как отправиться в отель, По оставил Эдгара у Томаса Хьюма – фермера, который в прошлом году продал ему ферму и прилегающие земли. Они подружились и время от времени оказывали друг другу услуги. По разрешил Хьюму пасти овец на своей земле и помогал ему с кладкой каменных оград – в основном когда Хьюму требовалась мускульная сила, а не инженерные способности. А когда По не было дома, фермер присматривал за Эдгаром.

Хотя обычно По шел пешком две мили до отеля, в то утро он взял свой квадроцикл. Он забрал почту на стойке администратора, новозеландки, которая всегда ему улыбалась, и отправился искать Флинн и Брэдшоу.

Они только что позавтракали, и По тоже налил себе кофе. На Флинн был уже другой деловой костюм, на этот раз черный. Брэдшоу была в тех же брюках-карго и кроссовках, но в другой футболке. На этой был выцветший принт «Невероятного Халка» и фраза «Не зли меня». Сначала По удивился, что Флинн не возражает против такого стиля. Но, слегка подумав, решил, что искусство руководства и состоит в том, чтобы избегать бессмысленных споров.

Через пять минут к ним присоединился Килиан Рид. Флинн раздраженно нахмурилась, но пожала ему руку. Рид сообщил им о четвертой жертве. Тело еще не опознали, но уже готовили к вскрытию. Гэмбл хотел знать, нужно ли SCAS пропустить его через МСКТ. Флинн подтвердила, что обязательно.

На время их совместной работы Флинн удалось заполучить у отеля небольшой конференц-зал. По был доволен, что они будут работать в стороне от основного расследования. Он никогда не был самым популярным копом в Камбрии: его склонность говорить правду властям означала, что его в лучшем случае терпели, и он знал, что его отстранение из NCA было радостно встречено на его прежнем месте службы. Ему было плевать, но он не хотел, чтобы продолжающаяся конфронтация мешала их новой работе.

Они расположились в садовой комнате на первом этаже. Несмотря на возраст и величие отеля, номер был современным и хорошо оборудованным. Флинн выбрала комнату больше, чем им было нужно. Это позволило им разделить ее на рабочие зоны. Первые полчаса они провели, устанавливая оборудование Брэдшоу и расставляя столы так, чтобы у них была конференц-зона и достаточно места для передвижения. Им не разрешалось ничего прикреплять или клеить к стенам, поэтому Флинн запросила дополнительные доски и офисные мольберты.

Оперативный штаб всегда был сердцем важных расследований, и По ощутил знакомое возбуждение: в новом расследовании было нечто волнующее. Вскоре пока еще чистые доски заполнятся подсказками и вопросами. Тем, что они уже знают, и тем, что только предстоит, но необходимо узнать.

Было ясно, что это расследование сильно отличается от всех, в которых он участвовал раньше. В официальном оперативном штабе в Карлтон-Холле у Гэмбла была целая армия персонала: от полевых офицеров и координаторов до экспертов по работе с уликами, работников информационного отдела, компьютерщиков и аналитиков.

В «Шап-Уэллсе» их было всего четверо. Это раскрепощало.

Когда Брэдшоу подключила компьютеры, они начали.

Флинн приступила.

– Я предлагаю начать с того, почему имя По оказалось вырезано на груди Майкла Джеймса. Есть возражения?

По дал всем возможность высказаться. Все молчали.

Он сам поднял руку.

– Просто кое-что подумал.

Все посмотрели на него.

– Мне кажется, по крайней мере пока, стоит считать это отвлекающим маневром. Я не знаком ни с одной из жертв, и я знаю, что Гэмбл изучает все мои старые дела, чтобы увидеть, подходит ли кто-нибудь из тех, кого я отправлял за решетку, под профиль серийного убийцы. Что мы можем к этому прибавить?

– Я так понимаю, ты предлагаешь альтернативную линию расследования? – уточнила Флинн.

По кивнул.

– Есть вопрос гораздо важнее, и на него еще нет ответа.

– Какой именно? – спросил Рид.

– Почему временной промежуток между первой и второй жертвой был таким длинным, а промежутки между второй, третьей и четвертой – такими короткими?

Флинн выглядела слегка раздраженной, и По знал почему. Опыт подсказывал – и это подтверждалось статистикой, – что серийные убийцы медленно начинали, а затем ускорялись.

Он продолжил, пока она не успела его прервать:

– Знаю, ты сейчас прочитаешь мне лекцию о серийных убийцах и о том, что их жажда убивать на время утоляется после первого убийства, но затем периоды затишья становятся все короче. Верно?

Флинн кивнула.

– И никто из жертв не знал друг друга, так?

На этот раз ответил Рид:

– В ходе расследования между ними не обнаружили никаких связей. Конечно, я не могу утверждать насчет четвертого убитого, его еще не опознали.

– К чему ты клонишь, По? – спросила Флинн.

– Я хочу сказать, Стеф, что ты рассуждаешь как человек, не знающий Камбрии. Пусть это и третий по величине округ в Англии, но он малонаселен.

– И это значит?..

– Статистически маловероятно, что эти люди не знали друг друга.

Флинн и Рид уставились на него. Брэдшоу, для которой слово «статистика» было стартовым выстрелом, принялась печатать.

– Я отсюда, и Килиан тоже, и мы можем сказать, что здесь все друг друга знают.

– Не слишком убедительно, – засомневалась Флинн.

– Да, – согласился По. – Но если учесть, что все жертвы принадлежали к одной возрастной и социально-экономической группе, вероятность того, что они не знали друг друга, становится еще меньше. Это не Найтсбридж. В некоторых районах Камбрии ВВП ниже, чем в Чешской Республике. Как думаешь, сколько у нас миллионеров?

Все замолчали, лишь Брэдшоу стучала по клавиатуре.

– Но мы уверены, что жертвы незнакомы, – настаивала Флинн. – Или ты хочешь сказать, что мы все что-то упустили?

По пожал плечами.

– Вроде того, но пока вернусь к первому пункту. Почему между первой и второй жертвой был такой большой разрыв?

Он ждал ответа.

– А что, если эти люди и вправду знали друг друга, но скрыли это путем согласованных усилий? А что, если жертвы поняли, что их выслеживают? И только они видели связь и схему. Сначала был убит Грэм Рассел, ну что ж. Он владел информацией со взломанных телефонов жертв убийств и педофилии по всей стране. Список людей, желавших ему зла, наверняка был просто огромен. И что бы там сейчас ни говорилось в досье, мы знаем, что Гэмбл изначально выбрал именно такую линию расследования. Если я прав, возможно, остальные будущие жертвы просто решили, что Расселу не повезло. Но когда жертва номер два была убита тем же образом, даже самые оптимистичные из них должны были сообразить, что происходит. Значит, Сжигателю больше нельзя было медлить; если он на самом деле «работает по списку», у него есть все основания ускориться.

Флинн нахмурилась.

– Но если они знали, что их преследуют, почему не обратились в полицию?

– Они не могли, – сказал Рид. – Если По прав, то их может связывать что-то, о чем они не могут рассказать.

– И учитывая их личное богатство, это почти наверняка что-то незаконное, – добавил По.

– Но мы точно не знаем, когда этих людей похитили, – сказала Флинн. – Вполне возможно, что их всех похитили еще до первого убитого.

Ни одна теория не идеальна, подумал По.

– Три целых, шесть десятых процента, – сказала Брэдшоу, оторвавшись от компьютера.

Все уставились на нее.

– Используя программу, которую я только что написала, я подсчитала, что вероятность того, что трое мужчин из этой социальной группы в округе с населением семьдесят три целых и четыре десятых человека на квадратный километр не знают друг друга, составляет три целых и шесть десятых процента. Есть некоторые переменные, которые делают вероятность как минимум два процента и как максимум три целых и девять десятых, но математика верна.

Рид уставился на нее с открытым ртом.

– Ты написала программу? – Он посмотрел на часы. – Меньше чем за пять минут?

Брэдшоу кивнула.

– Это было нетрудно, сержант Рид. Я просто адаптировала ту, что у меня уже была.

По встал.

– Значит, так и есть. Мы не спорим с Тилли и математикой.

Брэдшоу бросила на По смущенный, благодарный взгляд.

– Тогда за работу, – сказала Флинн.

Двенадцать часов спустя вся команда была мрачнее тучи.

Они не нашли ни малейшего намека на то, что эти люди могли знать друг друга. Они не состояли в одних и тех же гольф-клубах, не заседали вместе в благотворительных советах, и в тех редких случаях, когда они обедали в одних и тех же ресторанах, это происходило в разное время. Брэдшоу умудрилась раздобыть данные по их «картам постоянного покупателя» из супермаркетов, и выяснилось, что они даже закупались в разных магазинах. Рид позвонил Гэмблу, который пообещал еще раз опросить их соседей и друзей на случай, если полиция что-то упустила, но теория По выглядела неубедительной.

К их несчастьям прибавилось еще и то, что их импровизированный «оперативный штаб» оказался в неподходящем месте. К ним постоянно вламывались посторонние, из-за чего они не могли разместить на досках ничего конфиденциального, а также снимки тел и мест преступлений. То разносили чай и кофе, то распорядительница осведомлялась, вдруг им что-то нужно, а в трех отдельных случаях в комнату вторгались жильцы отеля, думая, что это столовая. Один тупица – даже дважды.

Вишенкой на торте стало то, что в конце каждого дня они будут обязаны снимать, упаковывать и забирать по номерам все свои наработки, так как это помещение не защищено от постояльцев. И это несмотря на то, что сегодня они только успели разложить все необходимое по местам. В воздухе сгустилось ощущение уныния.

В дверь постучали, и в комнату просунулась голова распорядительницы.

– Я знаю, вы просили вас не беспокоить, но вдруг вам нужно меню на ужин? Столовая сейчас закроется.

– Могу я внести предложение? – спросил По, когда она ушла. – Почему бы нам не поработать завтра у меня дома? На первом этаже открытая планировка и комната примерно того же размера, что и эта. У меня не запрещено крепить что-то на стены, и материалам там безопаснее, чем здесь. К тому же, большую часть времени я все равно сижу дома.

– Я не уверена, По, – сказала Флинн. – Не забывай, что ты можешь стать следующей жертвой.

– Тем более надо перенести все туда. Ведь мне не придется каждый день добираться до отеля и обратно. Если кто-то и попытается меня схватить, то лишь когда я в одиночку выйду на пустоши.

На мгновение воцарилось молчание, пока Флинн обдумывала услышанное.

– Тилли? – спросила она. – Ты сможешь поймать там сеть?

– Если нет, то раздам интернет со своего телефона на все наше оборудование.

– А как мы туда доберемся? – спросила Флинн у По. – Я была рада пройтись один раз, но повторять это ежедневно не намерена.

– Я оставлю тебе и Тилли мой квадроцикл. Все, что вам нужно взять с собой, можно привезти в прицепе.

– А что насчет меня? – спросил Рид.

– Тебя? Хрен тебе, прогуляешься, – сказал По.

Рид усмехнулся.

Все посмотрели на Флинн, ожидая ее решения.

– Ну что ж, попробовать стоит, – вздохнула она, – Сегодняшний день был просто катастрофой.

Глава 13

По забрал Эдгара, а затем вернул квадроцикл в отель. Прогулка через холмы до Хердвик-Крофта была бодрящей. Угасающий свет окрасил все вокруг в насыщенный темно-красный цвет. Эдгар помчался за кроликом, но вскоре вернулся обратно. По сомневался, что пес в курсе, что делать, если когда-нибудь его догонит. По приготовил себе простой ужин: бутерброд с сыром и маринованными огурцами, пакетик чипсов и чашку крепкого чая. День, может, и не был удачным, но По был уверен, что прав: Сжигатель выбирал жертв, исходя не только из возраста и богатства. По пересмотрел ход своих мыслей. Он надеялся, что был прав. А если нет, то где-то бродит организованный, знающий свое дело, технически подкованный серийный убийца, который обожает кастрировать и сжигать людей.

И По был следующим.

Эдгар завыл бы, как волк, если бы кто-то приблизился к ферме среди ночи, но впервые с тех пор, как По здесь поселился, он запер дверь и закрыл окна ставнями. Удивительно, но спал он хорошо. Ни единого кошмара.

Едва проснувшись, По увидел, что их ждет еще один чудесный весенний день. Он сварил яйцо, выгулял Эдгара и стал ждать приезда команды. Рид был первым – он пришел со стороны дороги. Флинн и Брэдшоу появились во дворе чуть позже.

Брэдшоу радостно завопила, увидев Эдгара.

– Ты не говорил мне, что у тебя есть собака, По! – воскликнула она. На следующие десять минут работа была забыта, так как Брэдшоу и Эдгар мгновенно подружились. Спаниель, вечно помешанный на внимании, бросился прямиком к ней, одаривая ее слюной и собачьей шерстью. Брэдшоу взвизгнула от смеха и обвила руками его шею, словно боясь, что он сбежит. По передал Тилли несколько лакомств для Эдгара, и они тут же стали не разлей вода.

– Запомни, Тилли, если он покажет тебе свою помаду, не трогай ее, – сказал Рид, подмигивая По.

Брэдшоу уткнулась лбом в шею спаниеля.

– Откуда у тебя губная помада, Эдгар? Что за чудак сержант Рид. Наверно, он имел в виду твой пенис.

Когда они вдоволь насмеялись над Ридом, который в изумлении открыл рот, Флинн призвала их к порядку.

– Поиграешь с Эдгаром позже, Тилли. Нам нужно работать.

По распахнул все окна, и в комнату хлынул весенний солнечный свет. Первый этаж Хердвик-Крофта был незатейливо прямоугольным, без всяких потайных уголков. Два окна на фасаде, ни одного позади, и всего одна дверь. По объяснил, что много лет назад, в суровые зимы, пастух жил наверху, а овец укрывали в комнате, где сейчас расположилась команда. Так убивали двух зайцев – защищали от холода овец, заодно согревая само здание. Стены внутри были такими же, как и снаружи: голые, грубо обработанные камни. Потолочные балки были старыми, крепкими и почерневшими от векового воздействия дыма. Большую часть комнаты занимала дровяная печь. Дрова в ней были, но еще не горели. Хотя день был теплый, По все же собирался попозже растопить печь – так он грел воду.

По поставил кофейник на середину стола, и они принялись за работу. Поскольку это было его направление расследования, Флинн позволила ему вести первое совещание.

– Вернемся к тому, что у них общего. Давайте предположим, что эти люди и вправду когда-то знали друг друга. Может, они и скрыли этот факт, но в этом и заключается работа детективов – мы должны это выяснить.

Брэдшоу подняла руку.

По подождал, но она молчала. Он в замешательстве смотрел на нее, пока не вспомнил, что еще год назад вся ее жизнь проходила в классах и лекционных залах.

– Тилли, ты не обязана поднимать руку. Что такое?

– Я не детектив, По. Я служу в Национальном агентстве по борьбе с преступностью, но у меня нет полномочий на арест, как у вас, детектива-сержанта Рида и детектива-инспектора Стефани Флинн.

– Ээ… спасибо, что пояснила, Тилли. Будем знать.

Брэдшоу кивнула.

Следующие четыре часа они изучали жизни – и смерти – Грэма Рассела, Джо Лоуэлла и Майкла Джеймса. В полдень Риду позвонили.

– У нас есть имя четвертой жертвы, – сообщил Рид, положив трубку, – Клемент Оуэнс. Шестьдесят семь лет. Адвокат в отставке. Работал в частном секторе и представлял банковскую отрасль. Кроме его богатства – никакой очевидной связи с остальными. Скоро у нас будет больше информации.

Флинн объявила перерыв. Все проголодались, а она захватила с собой сэндвичи. По предложил поесть на улице.

Хотя По и наслаждался суровой красотой камбрийской зимы, он прожил в Шапе уже больше года и определенно мог сказать, что весна – его любимое время года. Зима лишала холмы жизни, не тронув только вездесущих овец. Оставались акры и акры[16] горького, бесцветного пейзажа, насколько хватало глаз. Весна казалась возрождением. Дни становились длиннее, побеги проснувшихся растений пробивались сквозь теплую землю, и зацветал вереск. Ожили причудливые лишайники и мхи. Свирепые, леденящие ветры сменились теплыми, благоухающими бризами. Птицы гнездились, животные размножались, и в воздухе вновь витало чувство оптимизма. Это было время года, заставляющее ценить красоту и медленный темп жизни в сельской Камбрии.

Пока Флинн говорила по телефону, а Брэдшоу гонялась за Эдгаром по всему Шап-Феллу, По повернулся к Риду и сказал:

– Рад снова тебя видеть, Килиан. Сколько уже прошло?

– Пять лет, – пробурчал Рид с полным ртом яичницы.

– Пять лет? Не может быть. В последний раз я видел тебя…

– На похоронах моей матери, – с укором закончил Рид.

Кровь прилила к щекам По, заставив его покраснеть. Мать Рида умерла от заболевания двигательных нейронов после долгих лет болезни. Он был прав, в последний раз По виделся с ним на похоронах.

– Прости, дружище, – сказал он, но Рид лишь отмахнулся. – Как отец поживает? – спросил По.

– Ты же его знаешь, По. Он ушел на пенсию только потому, что мама сказала, что уже пора. До сих пор понемногу работает на конюшне в Ланкашире. Я даже не уверен, что ему платят. Он так коротает свое время. А между этим дремлет у камина или читает книги о скачках.

Отец Рида был крайне уважаемым ветеринаром, специализировавшимся на скаковых лошадях. Мальчиком По любил приходить в ветеринарную практику Джорджа Рида. Там всегда были животные, с которыми хватало хлопот.

– А как твой папа? – спросил Рид, улыбаясь. – Все еще битник?[17]

По улыбнулся в ответ. Это было недалеко от истины. Его отец жил ради путешествий и редко возвращался в Великобританию. Он надолго осел в одном месте, только когда воспитывал По. А мать не выдержала такой традиционной скучной жизни, и бросила их обоих, когда он был совсем маленьким. Отец временно пожертвовал своим кочевым духом и воспитывал сына в одиночку. Как только По присоединился к «Черным стражам», он снова ушел. Они поддерживали связь по электронной почте, но не виделись уже почти три года. Насколько По знал, его отец был где-то в Бразилии. По был совершенно не в курсе, чем он там занимался. Он мог сидеть глубоко в джунглях или баллотироваться на политический пост, сказать наверняка было невозможно. Отец очень любил По, но никогда не был тем, кого можно назвать «традиционным» родителем.

Мать По умерла через несколько недель после того, как его отстранили от работы, – кто-то сбил ее насмерть и скрылся с места преступления. По узнал об этом лишь через пять недель после кремации, когда отец прислал ему электронное письмо.

По опечалила ее смерть, точно так же, как опечалила бы смерть любого человека, но он на этом не зацикливался. Она уже давно сделала выбор, поставив собственные потребности выше его.

– Ты с кем-нибудь встречаешься? – спросил Рид.

По отрицательно мотнул головой. Ему всегда было трудно строить отношения. У него было несколько женщин в период жизни в Хэмпшире, но ни с одной из них роман не длился дольше нескольких недель. Психотерапевт сказал бы ему, что это из-за глубоко укоренившегося страха быть покинутым, но По ответил бы, что тот не прав: он не боялся быть покинутым, он ничего другого и не знал.

– А ты? – спросил он Рида.

– Ничего постоянного.

– Да мы просто парочка романтичных ублюдков! – усмехнулся По.

Флинн вернулась, завершив телефонный разговор.

– Я только что говорила с директором Ван Зилом, – сообщила она. – Он не против, чтобы мы оставались здесь, сколько понадобится. Я рассказала ему о новой линии расследования, и он согласен, что стоит продолжать.

Она села, плеснула себе кофе и взяла сэндвич. Она выглядела усталой, и По знал, что расследование ее вымотало. Ничего из этого не имело смысла – особенно его связь с делом – и SCAS должны были отвечать на вопросы, а не задавать их.

Солнце светило ярко, и вид был, как всегда, потрясающий. Неровная земля, голые холмы и зубчатые скалы на многие мили вокруг. Эдгар попытался выпросить корочки у Флинн, но, в отличие от Брэдшоу, скормившей ему почти весь свой обед, Флинн казалась невосприимчивой к классическому приему с печальными собачьими глазами. Эдгар понял, что угощения не дождется, и побрел прочь. Вскоре раздался вопль. В воздух в панике взмыл кроншнеп[18]. Эдгар вернулся, весьма довольный собой.

– Оставь птиц в покое, Эдгар! – Крикнул По, пока пес не успел разыскать на земле гнездо. Меньше всего По хотелось, чтобы спаниель вернулся к Брэдшоу с полной пастью птенцов. Эдгар с неохотой поплелся обратно на ферму.

Флинн стряхнула крошки с пиджака. Она была в том же костюме, что и в первый день ее приезда сюда – в тонкую полоску. На Брэдшоу были футболка и неизменные брюки-карго. Рид выглядел безукоризненно; он всегда был модником и никогда не одевался небрежно. Когда они с По вместе появлялись в обществе, Рид непременно был в костюме, и По подозревал, что его тяготит и смущает нехватка изысканности у друга. По все еще был во вчерашних вещах, и это напомнило ему, что его почта так и лежит нераспечатанной в кармане.

Он достал пачку писем и быстро просмотрел их. Одно письмо было от поставщика газа, уведомлявшего, что пришлось перенести срок поставки нового бака. Другое – от продавцов скважинных насосов, сообщавших, что его гарантия истекла. Если бы По захотел продлить ее, то платил бы шесть фунтов в месяц. А По не хотел.

Последним был простой коричневый конверт. На лицевой стороне было впечатано имя По, с местным почтовым штемпелем. По вскрыл конверт ножом и вытряхнул содержимое.

Это оказалась открытка. Фотография чашки кофе крупным планом. Рисунок на кофейной пене явно сделал кто-то с излишком свободного времени. «Кажется, это называется латте-арт», – подумал По. Таким увлекались в Лондоне, а не в Камбрии.

По перевернул открытку. Должно быть, он резко втянул воздух, потому что Флинн, Рид и Брэдшоу разом повернулись и уставились на него.

– В чем дело, По? – спросила Флинн.

Он повернул открытку так, чтобы всем стала видна надпись на обороте.

Один символ, два слова.

Вашингтон По

Глава 14

– Какого черта? – пробормотала Флинн. Она внимательно смотрела на По. – Что это такое?

По не отрывал глаз от открытки.

– Понятия не имею, – выдавил он.

Было ясно, что остальные тоже. Все замерли. В повисшей тишине стало слышно, как Эдгар грызет найденную кость. Никто не хотел знать, откуда он ее притащил.

– И что это за чертовщина с зеркальным вопросительным знаком? – добавила Флинн. Она сложила конверт и открытку в прозрачные пакеты для улик, а Рид позвонил Гэмблу, чтобы о них сообщить. Тот пообещал прислать кого-нибудь, чтоб забрать это все на экспертизу, но никто из них особых надежд не питал. Камбрийский Сжигатель не допускал ошибок даже в хаосе на местах своих преступлений и тем более не совершил бы промах, когда ему не было нужды спешить.

Брэдшоу сфотографировала открытку с двух сторон, прямо через пакет для улик, чтобы у них осталась электронная копия. Она всматривалась в свой планшет почти десять минут, время от времени касаясь экрана и раздвигая пальцы, чтобы увеличить изображение. Затем она нахмурилась и принялась что-то бормотать себе под нос.

– В чем дело, Тилли? – спросила Флинн.

– Мне нужно в дом, – ответила та и поднялась, не сказав больше ни слова. Пока остальные ее догоняли, она уже открыла ноутбук и что-то искала. – У тебя есть белая простыня, которую можно повесить на стену, По?

По нашел простыню, и, к счастью, она была чистой. Рид помог ее повесить, пока Брэдшоу устанавливала привезенный с собой проектор.

Когда они закончили, Брэдшоу уже была готова. Она направила луч проектора на импровизированный экран, перешла на домашнюю страницу Google и набрала «точка перконтации». Ничего не произошло, и Брэдшоу извинилась за медленное подключение к интернету.

Затем загрузилась картинка. Это был тот же самый символ – зеркальный вопросительный знак:

Под ним было определение:

Точка перконтации, иногда называемая меткой сарказма или иронии, – это малоизвестный знак препинания. Используется для обозначения того, что предложение следует воспринимать риторически, иронически или как сарказм. Также может использоваться для указания на то, что в предложении есть еще один смысловой уровень.

– Тилли, – спросила Флинн, – к чему ты клонишь с…

– Пусть сама скажет, босс, – сказал По. – Кажется, я знаю.

Брэдшоу с благодарностью посмотрела на него.

– Спасибо, По. Я хочу сказать инспектору Стефани Флинн, что если я сделаю вот так, – она вертела проектор, пока он не потерял фокус, – то как будет выглядеть точка перконтации?

По прищурился, хотя уже и так понял. Он наблюдал за Флинн, пытаясь понять, видит ли она то же самое.

– Похоже на цифру пять, – сказала Флинн.

Брэдшоу взволнованно кивнула.

– Мы предполагали, что убийца вырезал цифру пять на груди Майкла Джеймса, но что, если это просто апофения, а это значит…

– Мы в курсе, что такое апофения, Тилли, – перебила Флинн.

– …видеть закономерности там, где их нет, – все равно закончила Брэдшоу. – А что, если мы увидели цифру пять, так как привыкли искать числа? И моя программа работает на принципе вероятности – она не распознала бы точку перконтации, поэтому просто вставила ближайший похожий знак.

– Цифру пять, – констатировал По.

– Да, По, – подтвердила Брэдшоу. – Число пять будет ближайшим совпадением с контрольными точками программы. После нее ближайшей станет буква «S».

– Есть ли какой-то способ сверить с первоначальными ранами? – спросил По.

– Да, По. На моем ноутбуке еще остались данные.

Брэдшоу нажала несколько кнопок на своем ноутбуке, и на стене появилось трехмерное изображение имени По. Это было самое четкое из изображений надписи; все буквы взяли с разных слайдов, чтобы каждая из них была лучшего качества.

– Сможешь отделить этот символ? – спросил По. Мысленно он уже отбросил цифру пять.

Брэдшоу повозилась еще немного. Всего было пятьдесят изображений этого знака, каждое из них сделали на немного разной глубине. Она запустила их в слайд-шоу, начав с поверхностных снимков. Из-за повреждений обгоревшей плоти раны на первых нескольких слайдах действительно выглядели словно номер пять. Но чем на большей глубине было снято изображение, тем четче становились порезы. Последние несколько кадров были совсем неясными – всего лишь несколько царапин в грудине. Она снова поднялась на пару слоев.

– Вот, – сказал Рид. – Вот оно.

Брэдшоу остановила слайд-шоу.

Они уставились на экран. То, что они раньше считали нижней частью номера пять, на самом деле было отдельной, хоть и меньшей, раной. Сжигатель добавил одну колотую рану под изогнутой частью зеркального вопросительного знака, чтобы изобразить точку. А затем прокрутил нож, чтобы добавить глубину и четкость. Когда огонь заставил плоть трескаться, эта рана треснула по пути наименьшего сопротивления, продолжившись и слившись с нижней частью символа. В итоге поверхностные изображения с МСКТ, казалось, образовывали номер пять, но на слайдах с нижних слоев – нет. Это было не идеальным объяснением, но По подозревал, что Сжигатель, пытаясь вырезать изящный и редкий символ на груди извивающейся, кричащей жертвы, просто сделал все, что мог.

И поскольку все этот знак пропустили, он отправил открытку.

Если они были правы – а По так и считал, – то он не был намеченной пятой жертвой. Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что Сжигатель знал, где он живет.

По сказал:

– Ну, босс, не знаю, как ты, но если бы мне пришлось ставить на это деньги, я бы сказал, что это не номер пять, а точка перфорации.

– Точка перконтации, – поправила Брэдшоу.

– Согласна, – сказала Флинн. – Слишком большое совпадение, чтобы это было не так.

По ощутил укол волнения. Брэдшоу объясняла, что точкой перконтации также обозначают закодированный смысл, иносказательное или тайное значение предложения или фразы. Он поднял пакет с уликами.

– Все согласны, что это прислали потому, что мы не поняли первое сообщение?

Флинн помолчала и произнесла:

– Больше мы ничего не можем придумать.

– И на первых двух жертвах точно ничего не было? – спросил По.

– Нет, – ответил Рид. – Их проверили задним числом.

– А SCAS вызвали после второй жертвы, но уже после вскрытия?

Флинн кивнула.

– Так что будет логичным сказать, что если у кого-то есть сообщение для SCAS, то использовать нужно тело третьей жертвы, а не первой.

– С точки зрения логики я не стану с этим спорить, – согласилась Флинн. – Но что нам делать дальше?

– Думаю, нам следует еще раз взглянуть на грудь Майкла Джеймса, – сказал По. – На все слайды, а не только отдельные моменты. Но теперь мы походим вокруг да около, поищем нестандартный угол зрения.

Рука Брэдшоу взметнулась вверх.

– Метафорически, – добавил По, не сбиваясь с ритма. Ее рука снова опустилась.

Брэдшоу вывела на экран трехмерное изображение имени По, и все принялись изучать его.

– Это все, что у нас есть, Тилли? – спросил Рид.

Как и до этого, она показала им серию слайдов. Последний снимок был с более глубокого слоя – на нем были фрагменты ран, использовавшихся для написания слов «Вашингтон По». Эти порезы были такими глубокими, что задели ребра. Большинство других были не столь глубоки. Ни один из других слайдов, казалось, не предлагал ничего нового, и она вернулась к первому.

Минут пять никто не произносил ни слова, впитывая глазами спроецированное на стену изображение. Тилли открыла столько окон, сколько смогла разместить на простыне, и заполнила их разными снимками.

– Есть мнения? – спросила Флинн.

По так впился глазами в картинки, что они стали расплываться. Как и точка перконтации, верхние изображения были искажены огнем сильнее всех. Края ран были не такими резкими, как на снимках из более глубокого слоя тела.

Брэдшоу вывела на экран еще несколько картинок. Новые изображения отличались от тех, что они видели раньше. Огонь не успел проникнуть так глубоко, и раны, которые Брэдшоу показывала на простыне, были еще четче. Тоньше и точнее.

По наклонился вперед, прищурился, вглядываясь в одно из изображений, и сказал:

– Это мне кажется или эти буквы выглядят по-другому?

Брэдшоу ответила первой:

– Ты прав, По! Наклон у букв не соответствует. И расстояние тоже. – Она словно из ниоткуда достала лазерную указку и направила ее на простыню. – Я изучала судебный почерк и думаю, что вторая и третья буквы в слове «Вашингтон» и первая в слове «По» были написаны левой рукой. Разница в интервалах также предполагает, что их написали прежде, чем вписать буквы с наклоном правой рукой.

– Стеф, – сказал По, – это твое расследование. Что думаешь?

Флинн встала и подошла к импровизированному экрану. Она провела пальцами по этим трем буквам, затем повернулась и сказала:

– Я думаю, вы оба правы. Кажется, эти три буквы и вправду отличаются, и я думаю, они действительно что-то значат. К сожалению, они нам не сильно помогут.

Глава 15

По ощутил себя словно сдувшийся мяч. Он молча ждал, пока Флинн объяснит.

– Это анаграмма, – сказала она.

По никогда не был силен в словесных головоломках; его склад ума был скорее гуманитарным, чем аналитическим. Рид в этом был еще хуже его, что удивительно для человека со столь богатым словарным запасом. Брэдшоу, вероятно, могла разгадывать анаграммы, одновременно решая сложные уравнения.

Но даже По сумел бы найти решение для задачи из трех букв.

Флинн не дала ему времени на раздумья.

– Это «Шап»[19], – сказала она. – Вот почему буквы отличаются. Это было сделано нарочно, чтобы мы гарантированно пришли к нужному Вашингтону По.

По тут же задумался; он знал кое-что, чего не знала Флинн.

– Ты когда-нибудь гуглила свое имя, Стеф?

Флинн слегка покраснела и ответила, что нет.

«Да, гуглила», – подумал он. Все так делают.

По сам был из тех, кому откровенно плевать, что думают о нем люди, но даже он гуглил. Когда Пейтон Уильямс умер и кто-то – почти наверняка заместитель директора Хэнсон – слил имя По прессе, он держался подальше от интернета, пока журналисты клеймили его линчевателем. Честно говоря, это было несложно; к тому времени он уже был отстранен от работы и жил в Хердвик-Крофте, где праздный серфинг по сети был невозможен. Но любопытство – забавная штука. Однажды вечером он сидел в баре в «Шап-Уэллсе» и, воспользовавшись бесплатным вайфаем, набрал свое имя в Google.

Он сделал это впервые.

Результаты его поразили. Такая волна злобы в его адрес была довольно странной. Пейтон Уильямс похитил и убил двух женщин, чуть не убил третью, и все же в глазах некоторых людей По был плохим парнем. Он подумал о старых добрых временах, когда иметь твердое мнение по темам, о которых ничего не знаешь, считалось неприличным. Но факты больше не имели значения. Популизм и фальшивые новости, похоже, превратили половину населения в безмозглых троллей.

Но… еще одна вещь, которую он узнал из поиска в Google: что у него есть лишь один полный тезка – американский политик из Джорджии, да и тот умер в 1876 году.

По был уверен, что должны быть и другие, но сомневался, что Гэмблу понадобились бы его имя и местонахождение, чтобы понять, какого Вашингтона По имел в виду Сжигатель. По представил себе, как детективы в Камбрии – а с некоторыми он работал годами, говорят: «А, этот Вашингтон По. Ну, раз упомянут Шап, теперь понятно, о ком это он».

По объяснил, что других Вашингтонов По не существует, но Флинн это, похоже, не убедило.

– Слишком много совпадений, – сказала она. – И Сжигатель не обязательно в курсе, что в интернете есть лишь один такой парень.

По пожал плечами.

– Думаю, стоит проверить. Если он спрятал «Шап» в сообщении, только чтобы вы точно вышли на меня, то это логично, но проверка нам ничего не стоит. – Он ждал, что она примет верное решение. Флинн его не разочаровала.

Она кивнула и повернулась к Риду.

– Я думаю, это работа для нашего сотрудника по связям. Можешь порыться в базах данных Камбрии? Посмотри, не случилось ли здесь в последнее время чего-нибудь странного.

– Например?

– ЧЗНТ, – вмешался По. – Ты поймешь, когда увидишь.

– Что-то здесь не так, – расшифровал Рид. – Хорошо, съезжу в полицейский участок Кендала и проверю в «СЫЩИКЕ».

«СЫЩИК» был информационной системой полиции Камбрии. Туда записываются любые данные, будь то преступное поведение или нет. Рид также обещал позвонить Гэмблу, чтобы проинформировать его, на какой стадии расследование.

Когда Рид ушел, По обратился к Брэдшоу:

– Пока его нет, Тилли, ты не могла бы посмотреть, что там можно раскопать?

– Можно мне вернуться в отель, По? Там вайфай лучше.

– Я тебя подвезу, если только… если только ты не хочешь, чтобы я научил тебя водить квадроцикл.

Брэдшоу взволнованно посмотрела на Флинн.

– Можно, инспектор Стефани Флинн? Пожалуйста. Пожалуйста.

– Серьезно? – переспросила Флинн у По.

– В этом есть смысл, – ответил он. – Мы не знаем, как долго здесь пробудем, и нам всем нужно быть мобильными.

– Давай, Тилли, – разрешила Флинн. Затем она посмотрела на По и добавила: – Только маме не рассказывай.

В течение двадцати минут По демонстрировал, как управлять квадроциклом. У Брэдшоу не было никакого опыта вождения, кроме как в компьютерных играх, но это было легко, и она быстро освоилась. Он показал ей, как включать и выключать, как снять с тормоза и как завести двигатель. Дроссель был на правой рукоятке, а остальное, как он объяснил, нужно для того, чтобы не застрять. Брэдшоу смеялась и улыбалась всю дорогу.

После пяти минут езды под присмотром она набралась достаточно опыта, чтобы отправиться в путь самостоятельно.

Они смотрели ей вслед, будто провожали свою дочь в колледж.

– И аккуратней на дороге! – крикнул По. Переезд через А6 было единственным местом, где она окажется на трассе; технически ей нужна была лицензия, чтобы ее пересечь. По взглянул на Флинн, надеясь, что она этого не поняла.

Брэдшоу помахала рукой, не оборачиваясь.

Половина команды разошлась по заданиям, и им нечего было делать, пока коллеги не доложат о результатах. Флинн и По повели Эдгара на прогулку. Была уже середина дня, и казалось, что они добились хоть какого-то прогресса. Погода была та же, что и накануне, но почему-то на улице казалось светлее. Забавно, как настроение влияет на восприятие.

Флинн спросила его о Хердвик-Крофте и о том, как он здесь оказался.

– Честно – немного везения, – ответил По. – Я хотел купить что-нибудь сразу после того, как продал свою квартиру, но мне нужно было что-то дешевое, так как я предполагал, что меня уволят. Я стоял в очереди в офис совета в Кендале, чтобы узнать, могу ли я рассчитывать на жилищные льготы, и случайно оказался позади этого фермера. Он срывал злость на бедной женщине за стойкой администратора. Я его успокоил и угостил пивом. Он сказал, что владеет большим участком Шап-Фелла – того самого, где мы сейчас находимся, – и какой-то бухгалтер в налоговом департаменте решил, что, поскольку Хердвик-Крофт когда-то был пастушьим домом, хоть это и было более двухсот лет назад, его стоит обложить муниципальным налогом. И без всяких обсуждений ему прислали по почте счет.

Флинн повернулась и посмотрела на ферму вдалеке.

– Но это небольшое здание. Почему он просто не заплатил?

– Может, оно и маленькое, но находится недалеко от Кендала, а значит, в дорогой зоне. Он даже не смог его снести, так как это здание занесено в реестр наследия, во вторую категорию[20].

– И ты предложил его выкупить?

– Мы заключили сделку в тот же день. Я заплатил ему наличкой за дом и землю. Двадцать акров унылых и безлюдных вересковых пустошей. Я потратил несколько тысяч на надежный генератор, нанял компанию, чтобы они вырыли скважину и установили насос. Другая фирма установила подземный отстойник; судя по всему, его опустошают каждые два года. Все мои расходы – генераторное топливо, бензин и машина. Выходит меньше двухсот фунтов в месяц.

– А теперь ты вернулся в реальный мир.

– А теперь я вернулся в реальный мир. Расследование Независимой комиссии по мою душу все еще продолжается, так что это может быть ненадолго.

Флинн промолчала. Она не могла дать ему никаких заверений, и он был благодарен, что она не пыталась напрасно его обнадеживать.

Еще неделю назад он был бы рад уволиться. Это бы поставило финальную точку в этой части его жизни, но теперь, с удостоверением в кармане, он больше не был уверен, что готов бросить работу в полиции. Вернуться в «полицейский режим» было удручающе легко. Но одно По знал наверняка: Хердвик-Крофт стал его домом. Он никогда не переедет; он любит эту землю и слишком любит одиночество. Что бы ни принесло будущее, изолированное пастушье жилище останется его частью.

У Флинн зазвонил телефон. Она ответила, потом положила трубку и сказала:

– Это была Тилли. Она ничего не нашла.

Проклятье.

Если уж Брэдшоу ничего не нашла, то Рид – тем более.

Они вернулись в Хердвик-Крофт, прибыв одновременно с Брэдшоу. Квадроцикл затормозил, и она спрыгнула с него с широкой улыбкой. Она задыхалась от волнения, и первой мыслью По было, что она все-таки что-то нашла, пока он не понял, что это просто возбуждение от вождения. Брэдшоу подскочила к Эдгару и с хитростью пятилетнего ребенка сунула ему кусок мяса, который, должно быть, выпросила на кухне отеля. Она посмотрела на По с невинным выражением лица.

Через час появился Рид. «Мне придется купить еще один квадроцикл», – подумал По. За день Риду пришлось отмахать немало миль.

– Есть что-нибудь? – спросила Флинн.

– Ничего определенного. Никаких подозрительных смертей уже много лет, и ничего достаточно странного в системе, что могло бы быть связано со Сжигателем.

По почувствовал приближение «но».

– Но, – сказал Рид, – мне неохота даже упоминать об этом – когда я уже уходил из офиса, я напоследок попросил о помощи, вдруг они хоть что-то знают.

– И что же? – спросил По.

– И кое-кто, живущий в Шапе, напомнил мне, что здесь нашли Толлундского человека.

По был озадачен. Его память о прошлом не была идеальной, но даже он знал, что мумифицированное тело Толлундского человека, которому было две с половиной тысячи лет, нашли в Дании, а не в Камбрии. Это был один из тех странных фактов, которые застряли в его голове еще со школьных дней. Заодно с тем, что прядильная машина[21] имела какое-то отношение к промышленной революции.

– Конечно, не тот Толлундский человек, – уточнил Рид. – Но двенадцать месяцев назад обнаружили тело неизвестного, похороненное в соляном хранилище. Хотя соль высушила его почти до шелухи, он прекрасно сохранился. Копы, которые работали над делом, дали ему это прозвище, и оно прижилось. Там случилась полная гребаная хрень от начала до конца. Парень на экскаваторе зачерпнул ковшом соль и запаниковал, когда его напарник увидел торчащую из нее руку. Он вывалил весь груз на своего приятеля, который тут же умер от сердечного приступа.

По ничего об этом не слышал, но с другой стороны, откуда ему знать? Последние полтора года он был отшельником.

– Чей был труп?

– Его так и не опознали. Очевидных повреждений не было, и патологоанатом решил, что причина смерти, скорее всего, естественная. Основная версия, что ему поплохело, когда он пытался набрать соли, чтобы потом продать. Ее и песок часто воровали, когда совет хранил их снаружи. Этот человек либо умер сразу, либо замерз насмерть. Тело засыпало снегом, и его не заметили, когда грузили соль в грузовик.

– Но ведь он наверняка бы застрял в фильтрующей решетке?

– Необязательно. Его нашли в соляном хранилище Хардендейла, том самом дурацком здании на тридцать девятом перекрестке на шоссе М6.

По хорошо знал это строение – оно находилось всего в нескольких милях от Хердвик-Крофта. Хранилище было куполообразной формы, и, увидев его впервые, он предположил, что это какая-то система противовоздушной обороны. Он вспомнил, как был разочарован, узнав о ее более приземленном назначении.

Рид продолжал:

– В любом случае, у «Хайвэйс Инглэнд»[22] контракт с советом на полное снабжение этого хранилища. Когда совет закрыл несколько небольших складов, большую часть соли перевезли в Хардендейл. Вполне вероятно, что Толлундский человек умер, пытаясь украсть соль на одной из небольших внешних станций. И его тело привезли в Хардендейл в кузове грузовика. Его бы вряд ли нашли, если бы не суровая зима, которую мы только что пережили: у дорожной службы стал заканчиваться запас соли.

– Но он точно умер по естественным причинам? – спросила Флинн.

– Так сказал патологоанатом.

– А человек, который умер на месте находки?

– Очевидно, сердечный приступ. Придурок, сидевший за рулем экскаватора, написал заявление еще до того, как его уволили, но подозрений, что он лжет, не возникло.

– Почему тело так и не опознали? Наверняка кто-то его искал.

– При нем ничего не было, а из-за соли патологоанатом не мог точно сказать, как долго он был мертв, – объяснил Рид. Он достал из внутреннего кармана записную книжку. – Согласно официальному отчету, ему было чуть за сорок, когда он умер, но это могло произойти много лет назад.

– А раньше пропавших людей так тщательно не регистрировали, – подметил По.

– Именно.

Брэдшоу включила свой компьютер, чтобы не сидеть без дела. Хотя Толлундский человек, казалось, и не имел отношения к делу, она приняла на свой счет, что обожаемый ею интернет ее подвел.

По услышал, как зажужжал настроенный Брэдшоу принтер. Она собрала информацию по теме и раздала всем по листку. Это была статья в «Вестнике Уэстморленда» под заголовком: «Находка неопознанного тела в соляном хранилище Хардендейла привела к смерти человека». Это было краткое изложение того, что знала пресса.

Это было меньше, чем рассказал им Рид, и в основном – сплошные догадки.

Они читали молча.

По добрался до отчета патологоанатома. В нем говорилось, что для того, чтобы неопознанный мужчина так высох, он должен был пролежать в соли по меньшей мере три года, а по его одежде определили, что он не пробыл там больше тридцати лет. Модель его куртки появилась только в середине 1980-х.

Но По не купился на столь неопределенное время смерти. Не в контексте прошлого, а в контексте того, что происходило сейчас. Особенно если учесть еще один фактор.

– Это он, – сказал он. – Вот на кого указывает нам Сжигатель.

Его заявление было встречено молчанием.

– Продолжай, – попросила Флинн.

– Его куртка, – объяснил По. – Она не из дорогих. Такую точно не сможешь носить годами.

Флинн кивнула.

– Значит, он умер скорее тридцать лет назад или около того, а не три. Согласны?

Флинн снова кивнула.

– Возможно. И что с того?

– Да, По, поделись своей идеей с остальным классом, – подначил Рид.

– Я скажу, почему это важно, босс, – продолжил По. – Будь этот так называемый Толлундский человек сейчас жив, он бы входил в ту же возрастную группу, что и остальные жертвы Камбрийского Сжигателя…

Глава 16

– Нет. Я на это не куплюсь, По, – сказал Рид. – Это просто совпадение. – Он оглянулся в поисках поддержки. – Ведь такого быть не может?

– Я согласна с сержантом Ридом, – сказала Флинн. – Не понимаю, какое отношение это имеет к нашему делу, По. Даже если ты прав насчет даты, что само по себе предполагает множество догадок, не забывай, что он умер естественной смертью.

По и в лучшие времена не любил совпадений и не был готов так легко закрыть на них глаза. Это случилось в Шапе с населением тысяча двести человек. В Шапе никогда не происходило ничего подобного. Точка перконтации, должно быть, намекала на Толлундского человека. По крайней мере, это заслуживало дальнейшего расследования. Оборванные нити и необъяснимые детали беспокоили его больше, чем следовало бы.

– Верно подмечено, – согласился он. – Но раз нам больше не на что опереться, можем слегка потянуть за эту ниточку. Посмотрим, куда она нас приведет. Согласны?

Флинн кивнула, но По видел, что она все еще сомневается.

– Мы займемся этим, но я не хочу, чтобы мы игнорировали все остальное.

– Что требуется от меня? – уточнил Рид, встав и потягиваясь. – Я могу накопать файл, он должен быть где-то в системе.

– Поезжай к своей машине на квадроцикле, Килиан, – сказал По.

Когда Рид снова ушел, Брэдшоу открыла ноутбук, но печатать не стала.

– Можно мне поискать в базе данных по пропавшим?

– Черт, я совсем забыл о ней, Тилли, – ответил По. – Да, пробей.

Когда в 2013 году было создано Национальное агентство по борьбе с преступностью, одним из его подразделений стало Британское бюро по розыску пропавших без вести – контактный центр для всех расследований по делам пропавших без вести и неопознанных тел.

Толлундский человек должен быть там зарегистрирован.

– Это надолго, Тилли? – Учитывая, что каждый месяц регистрируется по пятнадцать неопознанных трупов, а в базе данных их более тысячи, поиск мог слегка затянуться. Каждому телу присваивали идентификационный номер, а главные детали, помогающие в опознании, были доступны общественности.

– Я уже нашла его, По, – ответила Брэдшоу. – Дело номер 16–004528. Сейчас распечатаю. – Принтер выплюнул двухстраничный документ. Брэдшоу протянула его По.

Фотографии не было; такое случалось со многими делами. Значительная часть самоубийц на железной дороге так и не была опознана; их тела становились неузнаваемы. Еще больше было утопленников, выброшенных волнами на берег, которые слишком долго подвергались воздействию стихии. Иногда художнику поручали сделать набросок того, как мертвец мог выглядеть при жизни. Но поскольку Толлундский человек был иссушен, мумифицирован, окаменел, или какой еще термин вернее подходил к тому, кто годами хранился в соли, По сомневался, что имело смысл помещать его фотографию на сайте или пытаться угадать, как он выглядел до того, как из его тела высосали всю влагу.

Большую часть того, что говорилось в документе, По уже знал из газетной статьи. Обычно на сайте перечислялись такие детали, как примерный возраст, рост, телосложение и предполагаемая дата смерти. На странице в руках По рядом с каждым из этих идентификаторов значилось «неизвестно». Цвет волос был указан как «каштановый». Одежду тоже описали, но в ней не было ничего примечательного. Явно ничего такого, что заставило бы кого-нибудь подпрыгнуть с криком: «Это же старик Джим! Он носил цилиндр и зеленый плащ!»

Больше никаких вещей в списке не было.

Брэдшоу вошла в базу данных и вывела на экран непубличную информацию, особой ценности она, однако, не представляла. У NCA была фотография, но изображенное там больше походило на реквизит из фильма ужасов, чем на человека.

По и не ждал, что узнает его.

– В какой-то момент нам понадобится осмотреть тело, – сказал По.

Флинн посмотрела на него.

По пожал плечами.

– Может просто не остаться выбора. Если есть связь с нашим делом, то, вероятно, это не был несчастный случай. Нам придется пропустить его через одну из ваших машин. Выяснить, что произошло на самом деле.

– Через МСКТ?

– Ее самую.

– Ты хоть представляешь, сколько это стоит? – спросила Флинн.

По знал, что обязан помнить. Не так давно он руководил подразделением, которое заказывало такие исследования. Он покачал головой.

– Мы должны согласовать время с больницей. И по закону они не имеют право подвинуть в очереди живого пациента ради мертвеца. Консультанту, рентгенологу и любому другому медицинскому персоналу выплачиваются сверхурочные. За ночную работу.

По не беспокоился о цене. Если понадобится, он сам это профинансирует.

– Это стоит около двадцати тысяч… – добавила она.

А может, и нет…

– И я не собираюсь спустить весь наш исследовательский бюджет на эту прихоть.

– Вряд ли это прихоть, – пробормотал По. – Эти дела должны быть связаны.

Не только Флинн, но даже он сам услышал, что в его голосе прозвучало отчаяние.

– А разве не ты всегда твердил, что знаешь разницу между фактами, мнениями и догадками? – отрезала она. – Это лишь догадка, По, не более. А я не могу тратить деньги на догадки.

Ему хотелось ответить: «Никогда не цитируй мне меня», но он сдержался. Он знал, что часть работы инспектора заключалась в сдерживании энтузиазма некоторых сотрудников, но сегодняшний возраст Толлундского человека казался По слишком большим совпадением, чтобы от этого отмахнуться.

– Мы должны делать то, что правильно, а не то, что легко, – сказал он.

– Что ты только что сказал? – прорычала Флинн.

По знал, что бывают моменты, когда отступить будет правильным шагом. А еще он знал, что иногда даже лучше просто заткнуться.

Когда Рид вернулся, они все еще сердито посматривали друг на друга. Рид сразу же уловил атмосферу.

– Что случилось?

– Ничего! – рявкнула Флинн.

– Просто небольшое разногласие, – сказал По.

Рид был лишен стыда в том смысле, что его невозможно было смутить. Он достал из рюкзака папку и положил ее на стол.

– Некогда было прочитать.

Флинн даже не пошевелилась, чтобы ее взять.

По забрал и пролистал. В папке были фотографии тела на месте обнаружения; он изучит их позже. Последние несколько страниц представляли собой записи о предпринятых действиях в хронологическом порядке. Дело вел суперинтендант из Кендала. Последняя запись была сделана меньше месяца назад.

– Дерьмо.

– Что такое? – невольно спросила Флинн.

По проигнорировал ее и задал вопрос Риду:

– Я думал, по протоколу Камбрии неопознанные тела обязаны хранить в течение года, прежде чем их утилизируют?

– Так и было. Протокол недавно изменили. Теперь, если тела будут кремировать, их хранят восемнадцать месяцев, а если принято решение захоронить – то всего девять.

По посмотрел на Флинн.

– Да ну на хрен! Ни за что! – взорвалась она.

– Это единственный способ проверить, – возразил По.

– Проверить что, идиот? Даже если бы я собралась спустить в унитаз свою карьеру – коронер признал это смертью по естественным причинам, а разрешение на эксгумацию выдает именно их гребаная контора! Что? Думаешь, мы можем вот так заявиться к ним и объявить, что они ошиблись, потому что Толлундский человек сейчас был бы уже стариком? Они работают с фактами, По, а не с безумными теориями заговора.

– Нам нужна эксгумация, – настаивал По.

– Она нам на хрен не сдалась! – рявкнула Флинн. – И мы не станем делать запрос, так что сейчас же выкинь эту мысль из головы. Я не поставлю Агентство в неловкое положение, подавая заявку на эксгумацию, которую мы почти наверняка не получим и в которой не нуждаемся. И это окончательно.

По выразил свое разочарование молчанием. Флинн была права: пока старший инспектор Гэмбл не свяжет эти два дела и не подаст заявку сам – а по его ведению расследования было ясно, что эту идею он даже не поддержит, – они никогда не получат разрешения. Судебные ордера на эксгумацию подавались редко – полиции и патологоанатому следовало качественно выполнять свою работу с первого раза.

И все же По знал, что должна быть какая-то связь. Его имя неспроста возникло на груди Майкла Джеймса. Кто-то по кусочку скармливал ему информацию, и он еще не был готов отказаться от последнего предложения. Сейчас он уступит, но когда они зайдут в тупик, он попытается снова. В конце концов Флинн поймет.

Он вернулся к папке и перечитал краткий отчет. Какой-то мальчишка, чей отец подыскал ему работу в дорожной службе, запаниковал, когда в ковше экскаватора обнаружился труп, и вместо того, чтобы опустить его на землю, вывалил его вместе с солью на своего коллегу, мистера Дерека Бейлифа. Того от шока хватил сердечный приступ, и он скончался на месте.

– Тогда мне нужно разрешение поговорить со свидетелем, – сказал он Флинн.

– Каким свидетелем? – спросила она.

– Фрэнсисом Шарплзом. Тем, кто случайно убил своего напарника, когда они нашли тело. Если я не могу осмотреть труп, дай хотя бы поговорить с тем, кто его видел. Может всплыть то, что казалось неважным тогда, но не сейчас, – настаивал на своей правоте По. – Ну же, Стеф. Быть боссом еще и означает знать, когда идти на компромисс.

– Ладно, – наконец согласилась она. – Но я еду с тобой.

Глава 17

Брэдшоу была рада продолжить работу в Хердвик-Крофте, чтобы По не пришлось бросать Эдгара с соседом. Она пообещала не давать ему слишком много лакомств. По оставил горстку, но остальное спрятал; Эдгар искусно попрошайничал, а Брэдшоу уже показала, что не сможет перед ним устоять.

Рид скинул адрес Шарплза в эсэмэс. После инцидента в соляном хранилище Хардендейла тот переехал из родительского дома в квартиру в Карлайле. Кто знает, чем он зарабатывал на жизнь.

По знал, куда ехать, а Флинн – нет, так что они взяли его машину. Вскоре они уже мчались по шоссе А6. Через несколько миль они свернули на М6, но вместо того, чтобы ехать на север, По проехал по мосту и остановился у кованых железных ворот. Он выключил двигатель и сказал:

– Соляное хранилище Хардендейла здесь рядом. Именно там нашли так называемого Толлундского человека.

Они вышли из машины и побрели к складу. До него было рукой подать от автострады. Снаружи куполообразное здание напоминало планетарий или современный концертный зал. Десятки тысяч автомобилистов проезжали мимо него каждый день, гадая, что же это такое. Металлические ворота были заперты; По сомневался, что в теплое время года их часто открывали, но совершить небольшой крюк все же имело смысл. Путь сюда занял меньше десяти минут, и это подчеркивало – хотя бы на взгляд По – возможную связь между ним и телом.

– А вон там, – сказал он, указывая в сторону, откуда они приехали, – я живу. По прямой это меньше восьми миль.

Флинн это не убедило.

– Это ничего не значит, По. Как сказал сержант Рид, этот склад наверняка не был местом смерти.

По промолчал.

Через сорок минут По припарковался у здания, где находилась квартира Фрэнсиса Шарплза. Это был перестроенный таунхаус в богатом Стэнвиксе – районе, сплошь состоящем из забегаловок и пабов без вышибал.

– К северу от реки, – подметил По. – Весьма шикарно.

– Серьезно? – спросила Флинн.

– Для Карлайла – да. Город покрупнее менее богат, чем мелкие городки и деревни в долине Эден или Национальном парке, но большинство районов не так уж плохи.

Флинн прикрыла глаза рукой от солнца и вытянула шею, чтобы получше рассмотреть дом.

– Как думаешь, чем Шарплз зарабатывает на жизнь?

– Бог его знает. Он выпускник философского факультета. Предполагаю, что он на пособии.

Она улыбнулась и вдавила кнопку интеркома с напечатанной рядом фамилией «Шарплз». По заметил, что возле фамилии шариковой ручкой вписана пометка «Б.Фил.»

Дребезжащий голос ответил:

– Чего?

Они переглянулись. Флинн закатила глаза, затем наклонилась вперед и отчетливо произнесла:

– Национальное агентство по борьбе с преступностью, мистер Шарплз. Мы хотели бы с вами поговорить.

Повисла многозначительная пауза. Так было всегда после того, как они представлялись. Может, у них и не было статуса ФБР, их американского аналога, но названия все равно хватало, чтобы пугать людей. Наконец дверь со щелчком открылась.

Квартира Шарплза была на верхнем этаже, а он сам ждал у двери. Он был высоким и жилистым. Шарплз не спросил их удостоверения, но они все равно их показали. Он развернулся, даже не взглянув. Детективы последовали за ним.

Таунхаус, возможно, и был еще георгианским, но внутри все оказалось двадцать первого века: отполированные дубовые полы в большой гостиной; современные картины, висящие на побеленных стенах. У окна громоздился большой письменный стол с ноутбуком от «Эппл». В книжном шкафу стояла подборка заумных книг. «Война и мир» Толстого, «Преступление и наказание» Достоевского, старое английское издание «Беовульфа». Ни один корешок не был смят, и инстинкты По подсказывали, что книги здесь лишь для вида.

Шарплз протянул им руку.

– Мои друзья зовут меня Фрэнки.

Теперь настал черед По закатить глаза. Он был уверен, что Шарплз это заметил.

– Могу я спросить, что вы делали, когда мы постучали? – спросил По, оглядев комнату.

– Я работал, – ответил Шарплз.

По в этом сомневался. Ноутбук был в спящем режиме, зато включен Blu-Ray-проигрыватель. Рядом валялась открытая коробка от диска с «Трансформерами», а на столе перед большим телевизором стояла чашка кофе. По не стал дожидаться приглашения и уселся на орехово-коричневый кожаный диван.

Шарплз попытался одарить По недобрым взглядом. Он выглядел довольно странно: его подбородок покрывала бородка, словно состоящая из лобковых волос, а усики будто сделали из ресниц. У него был такой огромный кадык, что казалось, будто Шарплз проглотил треугольник. Его редеющие волосы были собраны в конский хвост. На нем были шорты, футболка и кожаные сандалии. За ухом виднелась черная татуировка.

Как мог такой первосортный полудурок работать в городской дорожной службе? По его виду По никак не мог сказать, что он хоть секунду в жизни занимался физическим трудом.

Флинн объяснила, почему они здесь, и Шарплз напрягся. Воспоминания были еще свежи. Он коснулся своего уха, когда Флинн спросила, не знает ли он чего-нибудь, что могло бы им помочь. По пригляделся и заметил, что Шарплз гладит пальцами свою татуировку.

Он продолжал касаться ее, пока рассказывал о событиях в соляном хранилище Хардендейла.

Он признался, что сбросил груз вместо того, чтобы опустить ковш. Дерек Бейлиф был его другом и наставником. То, что он стал причиной его смерти, повергло его в шок. И нет, он не мог припомнить ничего полезного о трупе, о чем еще не сообщил полиции. Он почти ничего не видел. Сначала торчала только рука, и даже когда он случайно вывалил соль с телом на Бейлифа, большая часть трупа осталась погребенной. Когда тело увозили, он уже ушел. И написал заявление еще до того, как его уволили.

Было ясно, что он рассказывал эту историю уже много раз. Ему не было нужды останавливаться, вспоминая детали. Текст звучал заученно, и По не мог отделаться от ощущения, что Шарплз что-то опускает. Он знал, что свидетели часто так поступают, стараясь выставить себя в лучшем свете, а позер вроде Шарплза – тем более.

По нужно было отвлечь его от этой тупой отрепетированной речи.

– А что это за тату, мистер Шарплз? – По скорее бы съел суши на бензоколонке, чем назвал бы кого-нибудь «Фрэнки».

Шарплз повернулся, чтобы они могли рассмотреть рисунок. Флинн наклонилась вперед.

– Похоже на круг.

– Это Уроборос. Змея, пожирающая собственный хвост. Символ цикличности жизни. Он означает…

– Я знаю, что он означает, – перебил По.

– Я набил ее после того случая. Как личное напоминание о хрупкости жизни.

– Жаль, я не помню, в чем моя личная философия, – пробормотал По. Ему нужно было вывести Шарплза из режима самолюбования, будто он окружен клубом собственных фанатов. Уколоть его, поддеть, заставить говорить не думая. – Личное напоминание? Да ни хрена. Вы набили тату за ухом, чтобы люди о нем спрашивали. Вы обожаете говорить о том, что случилось. Наверняка это самое волнующее событие вашей жизни.

– Нет!

Не позволяй ему успокоиться; держи его в напряжении.

– Чем вы занимаетесь, мистер Шарплз?

– Я же сказал, что работаю.

– Нет, чем вы зарабатываете на жизнь? Ваша профессия?

– Я писатель. Пишу о возрастающей роли философии в уменьшающемся мире.

– Публикуетесь?

– Пока нет. Но я получал многообещающие ответы на мои предложения.

– Можно мне взглянуть?

– На что?

– На письма от издателей и агентов.

– Вы явно не разбираетесь в издательском деле, сержант По. В наши дни все делается устно.

– Ага. Вы несете чушь, – отрезал По. Пока Шарплз не собрался с духом, чтобы возмутиться, а Флинн не успела вмешаться, По надавил: – Чего вы недоговариваете?

Шарплз побледнел и бросил быстрый взгляд на Флинн. Та впилась в него глазами.

– Н-н-ничего, – пробормотал он.

– Как давно вы здесь живете?

– Месяца три, – ответил он.

– А до этого?

– Я жил дома.

– Так о чем же вы умалчиваете? – наседал По. – Вы же знаете, мы все равно все выясним.

Шарплз выстоял. По подозревал – дело в нехватке мотивации, и просто так, без веского повода, он не заговорит. Здесь нужны хорошие кнут и пряник. Этот полудурок оказался чересчур грамотным, но По прикинул, что еще полчаса – и, возможно, он его расколет. К несчастью, Шарплз тоже это понял.

– Извините, что не смог помочь, но мне правда нужно работать.

По остался сидеть, но Флинн поблагодарила хозяина квартиры и уже ждала своего коллегу.

– Я мог бы его расколоть, – сказал По, когда они спускались по лестнице.

– Возможно. Но он не подозреваемый. То, что псевдоинтеллектуалы тебя раздражают, не значит, что они что-то скрывают.

По ничего не ответил. Она была права: Шарплз довел его до белого каления.

– Идем, – сказала она. – Пока закончим на этом.

По предложил бы ей сходить в ресторан индийской кухни здесь, в Карлайле, но ему хотелось домой. Ему нужно было кое-что обдумать. Он знал, что они топчутся на месте. Сжигатель был крайне умен и слишком хорошо организован, чтобы его можно было поймать, строго следуя классическому руководству по расследованию убийства. Но у Гэмбла и Флинн были лишь это руководство и предсказуемые стратегии расследования.

По должен был это как-то изменить.

Глава 18

Приехав в Хердвик-Крофт, По застал Брэдшоу за компьютером. Эдгар, свернувшись калачиком у ее ног, храпел, как толстяк. Она больше ничего не раскопала о Толлундском человеке. Брэдшоу явно была бы счастлива работать и дальше, но По настоял, что подбросит ее в отель. Он был рад ее компании, но ему надо было хорошенько подумать.

Вернувшись на ферму, он свистнул Эдгару и отправился в долгую прогулку – лучший из известных ему способов прочистить мозги.

Он шел быстро, пока слегка не вспотел, затем замедлил шаг и перешел на темп, который мог сохранять часами. Он прикинул, что до заката осталась еще пара часов. По нашел плоский камень на скалистом выступе и сел. Вытащив из кармана пирог со свининой, он разломил его на два равных куска; от одного откусил сам, другой передал Эдгару. Пес проглотил его за секунду.

По находился в хорошо знакомой ему местности. Он называл это своей мыслительной зоной. Здесь сходились две каменные ограды. Над ними явно работали два разных мастера, потому что отличия в стиле были разительны, хотя обе были одинаково эффектны и красивы.

Он уставился на ограду, лицом к которой сидел, и позволил своему разуму сосредоточиться на ней. Сухие каменные стены[23], возведенные без всякого связующего вещества, по сути представляли собой крупномасштабные трехмерные головоломки. Каждая такая ограда состояла из двух несущих стен из крупных булыжников, с пространством между ними, заполненным камнями помельче. По задумался о том, насколько этот метод кладки похож на два аспекта раскрытия сложных убийств.

С одной стороны – Гэмбл и Флинн, методично строившие основу дела, камень за камнем. Осторожно и вдумчиво. А с другой стороны – офицеры вроде него и Рида. Они действовали интуитивно, подбирая камешки для внутреннего пространства, и крутили их так и этак, пока те не подойдут. Пробуя разные идеи. И хотя По знал, что его часть стены рухнет без опоры, построенной Флинн и Гэмблом, он также знал, что без его вклада некоторые дела никогда не раскроют.

И было еще одно сходство, прежде чем По пришлось признать, что он слишком далеко зашел с этой аналогией. Это были «сквозные камни»; длинные и плоские, что проходили через обе основы и внутреннее пространство, скрепляя всю стену вместе.

И сквозным камнем, который искал По, была одна из улик, связывающая обе стороны расследования.

Он был убежден, что тело из соляного хранилища – один из этих камней. По должен был или найти какой-то способ осмотреть тело, или добиться разрешения как следует надавить на Шарплза.

Если этого не сделать, то линия следствия по Шапу зайдет в тупик. Не останется никаких вариантов.

Если не…

Эта мысль впервые пришла ему в голову, когда они с Флинн возвращались из Карлайла. Пока разум По застилала красная пелена гнева из-за лживого свидетеля и создающего помехи босса, подобная идея выглядела логичной. Сейчас, в прохладном вечернем воздухе, ему уже так не казалось.

У него была репутация детектива, который последует за уликами, куда бы они ни вели. Он знал: некоторые считали, что причина этого кроется в его высоких моральный устоях. Будто он ощущает в себе призвание к более чистой версии истины, недостижимой для других, приземленных копов. Истина была гораздо проще – если он считал, что прав, саморазрушительный элемент его личности брал верх. Это часто позволяло дьяволу на его плече перекричать ангела. А в эту минуту ангел не мог вставить в разговор ни слова…

Лицо По застыло, словно гранит. Если он этого не сделает, то кто же? Иногда кто-то должен решиться на подобный шаг. Бери неприятные вещи на себя, чтобы другим не пришлось.

Он сунул руку в карман, убедился, что на его мобильном есть сигнал, и набрал номер. Рид ответил после третьего гудка.

– Килиан, мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу и никому об этом не рассказывал.

Глава 19

По вернулся в Хердвик-Крофт. Он взял еще один пирог, снова разделил его с Эдгаром и сел ждать. Долго ждать не пришлось – Рид перезвонил через полчаса, сделав то, о чем просил По. Он объяснил Риду, зачем это было нужно, внес кое-что в свои заметки, поблагодарил его и повесил трубку.

Не выключая «Блэкберри», он прокрутил список контактов вниз, пока не нашел номер Ван Зила. По прикинул несколько сценариев и остановился на том, чтобы просто сказать правду.

Ван Зил ответил после первого же гудка, и По объяснил, что ему нужно. Директор не тратил время на любительскую драматургию – он был хитрым человеком и все еще отличным копом. Он задал По несколько наводящих вопросов, и тот ответил на них так честно, как только мог.

Когда он закончил, Ван Зил молчал. Через несколько мгновений директор спросил:

– Ты уверен, По?

– Нет, сэр.

Ван Зил хмыкнул.

– Но ты уверен насколько возможно?

Насколько он был уверен? Было ли это обоснованное предположение или у него не осталось выбора и он отчаянно хватался за соломинку? Он мысленно перебрал все, что знал.

– По… – прорычал Ван Зил.

– Сэр, – наконец отозвался По, – я уверен насколько возможно.

– И другого выхода нет?

– Не думаю, сэр.

– Ладно, – вздохнул тот. – Давай все, что у тебя есть.

– Это форма на двенадцать страниц, сэр, – сказал По. – Я заполню ее, а потом пришлю вам на имейл.

– Ты ведь дома, так?

– Да, сэр.

– Пока ты доберешься до своего отеля, чтобы воспользоваться их вайфаем, то потеряешь полчаса, – сказал Ван Зил. – Полагаю, ты хочешь, чтобы все провели как можно раньше?

По кивнул, хотя разговаривал по телефону.

– Да, сэр.

– Тогда я сам ее заполню. Тебе все равно нужна моя подпись, и если хочешь ускорить процесс, мне понадобятся лишние полчаса, чтобы вытащить нужных людей из постели.

– Что требуется от меня, сэр?

– Предлагаю тебе немного поспать, По. Я позвоню, если мне понадобится дополнительная информация. Если нет – жди: копия факса придет в отель.

Только повесив трубку, По осознал, что Ван Зил ни разу не упомянул Флинн.

По был этому рад. Ему не пришлось лгать.

И пусть это будет непросто, но если все сложится в его пользу, он сможет провернуть все так, чтобы об этом никто не узнал.

Прошло два часа, а вестей от Ван Зила не было. По решил добраться до отеля и подождать там. Его распирало от нервной энергии, а страницы романа, который он читал, не воспринимались. О сне не могло быть и речи.

Он не ожидал, что факс придет так рано, но мог бы проверить, не спит ли Брэдшоу. Если нет, она, возможно, будет не против поискать компромат на Шарплза. По еще не закончил с этим придурком.

Он надел пальто и обратился к Эдгару:

– Хочешь пойти к Тилли?

Хвост спаниеля начал вилять. Конечно, еще как.

* * *

По сказал администратору, что ждет факс, и попросил ее позвонить в номер Брэдшоу. Та не ответила. Он посмотрел на часы на стене. Было десять вечера, и он подозревал, что Брэдшоу спит, отключив телефон; то, что он страдал бессонницей, еще не означало, что всем остальным тоже не спится.

Он уже собирался попросить кофе, когда к стойке подошел Даррен, один из барменов отеля.

– Где дежурный менеджер? – спросил он.

– Занимается гостями в бане, – ответила администратор. – А что?

Старая баня была именно тем, чем казалась: баней. Отдельно стоящее здание в передней части отеля теперь использовалось для гостей, которые хотели большего уединения.

Даррен выглядел взволнованным.

– А что случилось? – спросила она.

– В баре кое-какая проблема.

По больше не работал в местной полиции, но в душе оставался полицейским.

– Показывай, – сказал он тоном, не располагающим к дискуссии. Он проследовал за барменом в главный бар. Бар был старомодным, имел слегка потертый вид, напоминал клуб для работяг и привлекал странную смесь клиентов. Когда По выпивал в отеле, он обычно пользовался небольшим баром слева от стойки регистрации. В главном баре он сидел, только когда ему требовался бесплатный вайфай.

– Я просил их оставить ее в покое, сэр, – сказал Даррен, – но они сказали мне «иди на хрен».

По посмотрел, куда он показывал. Его дыхание участилось. Зверь внутри его зашевелился. А ведь Брэдшоу только начала выбираться из своей раковины…

Она сидела у окна, пытаясь играть в какую-то игру на своем ноутбуке: По узнал наушники, которые она надевала, общаясь с другими игроками. Ее окружили трое мужчин. На них были бейджи с именами. По ненавидел тех, кто приезжал сюда на конференции: они, казалось, считали, что вдали от дома правила приличия уже не действуют. А эти клоуны явно пили весь день.

Пока По наблюдал, один из них стащил наушники с головы Брэдшоу и что-то прошептал ей на ухо.

– Прекрати! – сказала она, хватая наушники. Она уставилась в свой ноутбук, широко распахнув глаза. Мужчина, который снял с нее наушники, сделал это снова. Брэдшоу снова забрала их. Все трое парней рассмеялись.

Другой мужчина поднес к ее губам бутылку светлого пива и пытался уговорить ее сделать глоток. Она мотнула головой, и пиво вылилось прямо ей на футболку. Мужчины снова захохотали.

– Мне позвонить в полицию, мистер По?

– Я справлюсь, Даррен.

По подошел к ней. Один из мужчин его заметил. Он что-то прошептал остальным, и они обернулись. Все трое выглядели так, словно их застукали одетыми в панталоны их матери. Брэдшоу выглядела маленькой и хрупкой… но не двигалась с места. Она не плакала и не звала на помощь. Она продолжала им противостоять.

– В чем дело, парни? – спросил По. Его голос был спокоен, но в его намерениях ошибиться было невозможно. Когда Брэдшоу его увидела, он понял, что облегчение на ее лице он запомнит навсегда.

Мужчина, который пытался отобрать у Брэдшоу наушники, сказал:

– Просто немного повеселились с этой мышкой. – У него был южный акцент, и говорил он невнятно.

По его проигнорировал.

– Ты в порядке, Тилли?

Она кивнула. Ее лицо было бледнее обычного, но она держалась молодцом. В мужестве ей не откажешь, По был в этом уверен. Он знал копов, которые уже давно бы слиняли.

– Тилли? Как вышло, что этот кусок дерьма знает твое имя, а старине Карлу ты его сказать не захотела, а? – спросил один из пьяниц. – Можно подумать, я тебе не нравлюсь. А мне не нравится, когда я не нравлюсь.

Иисусе…

– Почему бы тебе не подождать меня рядом с баром, Тилли? Я догоню через секунду, – предложил По.

Брэдшоу попыталась встать, но мужчина, назвавшийся Карлом, положил руку ей на плечо и толкнул вниз.

– Ты никуда не пойдешь, дорогая.

Зверь внутри По поднялся на ноги, хрустнул костяшками и повел плечами… По знал, что может предотвратить обострение ситуации и все остановить, предъявив удостоверение NCA. Но еще он знал, что не собирается этого делать: некоторые уроки нужно преподавать физически.

– Все в порядке, Тилли, – сказал он. – Они уже уходят.

– Да неужели? – спросил Карл. Он встал, чтобы подчеркнуть свой рост и объем. Он усмехнулся, увидев, как По оценивает его габариты.

– Может, пробежишься отсюда на хрен, приятель? – добавил он. – Я не уйду, пока не выясню, выплевывает эта фригидная сука или глотает. – Карл поднял пустую бутылку, ухватив ее за горлышко. Угроза была очевидна.

По повернулся к нему, но обращался ко всем троим.

– Бросайте свои напитки. Уходите сейчас же. И никогда больше не возвращайтесь.

Это прозвучало как рычание.

Мужчина, который был сравнительно трезв – По заметил на нем бейдж с надписью «Куратор группы», – сказал:

– Ладно вам, уходим.

По видел – тот понял, что они влипли, даже если до его пьяных коллег это еще не дошло.

– Сядь! – прошипел Карл. – Мы никуда не пойдем. Я преподам урок этой северной макаке.

По вежливо улыбнулся.

– Слушай сюда, мудила, меня от тебя уже тошнит, – продолжил Карл. – Отвали нахрен.

По продолжал молчать. Улыбаясь. Лоб Карла покрылся капельками пота.

– Даю последний шанс, – заявил Карл. – Чеши отсюда.

Последний шанс? Куда же делся первый?

– Я считаю до пяти, – сказал По. – Вам лучше успеть.

– Карл! – позвал один из его дружков. – Пошли отсюда!

Но Карл уже миновал точку невозврата.

– И что будет на счет пять?

– Один, – сказал По.

– Я уже обосрался от страха, – ухмыльнулся Карл.

– Я знаю, – сказал По. – Два.

У таких людей, как Карл, редко бывает план Б.

– Три… Четыре… – считал По.

Карл нахмурил брови до глубоких складок. По загнал его в угол, и он готовился драться.

Хорошо.

По, может, и уступал ему по росту и весу, но он был камбрийским копом почти десять лет. Уличные драки давались ему легко, и он знал, что делать, когда кто-то угрожал его порезать. Двигая мускулами быстрее мысли, По перехватил руку Карла. Тот крепче стиснул в кулаке горлышко бутылки.

Большая ошибка.

По не пытался его обезоружить. Он хотел, чтобы тот ее держал. Он поднял руку Карла и с силой врезал ею об стол.

Бутылка разбилась вдребезги.

По столу полетели осколки стекла. Кроме Брэдшоу, убравшей в сторону свой ноутбук, никто не двигался. Несколько посетителей, оставшихся в баре, оглянулись. По бросил на них суровый взгляд, и они отвернулись к своим напиткам.

По продолжал сжимать руку Карла. Того начало трясти. Выражение его лица сменилось с подпитываемой пивом ярости на мучительную боль. Он побледнел. Он начал хныкать.

Разбить бутылку, чтобы использовать ее как оружие в реальности совсем не то же, что в кино. Разбить ее об стол, чтобы осталось красивое гладкое горлышко, чтобы держать, и смертельно опасная «розочка» из острых краев, чтобы колоть, – в жизни это не работает. Как только что выяснил Карл, стекло – хрупкое и непредсказуемое. Невозможно проконтролировать, какая именно часть разобьется. Вначале Карл держал в руках смертоносное оружие, а теперь сжимал пригоршню острых, как бритва, осколков стекла. Кровь хлынула у него между пальцев.

По прижал его руку.

Карл закричал.

По знал, что риск необратимых повреждений был вполне реален, но ему было плевать: с такими, как Карл, не выйдет просто обменяться парочкой затрещин. И ему подобные должны понять, что попытка дать сдачи будет встречена несоизмеримо более мощной, меняющей жизнь реакцией.

По еще сильнее надавил на его руку. Карл упал на колени как подстреленный. Он снова закричал. Свободной рукой По достал свое удостоверение и раскрыл его.

– Добрый вечер, джентльмены, – сказал он. – Меня зовут детектив-сержант По, а леди, на которую вы только что напали, моя подруга. Мы оба работаем в Национальном агентстве по борьбе с преступностью. Итак, теперь все согласны, что вы трое по уши в дерьме?

Самый трезвый парень кивнул.

По наклонился, чтобы прочитать его бейдж. – «MWC, Вычислительная техника»? Никогда о вас не слышал…

– Мы компания, которая…

– Я не просил продолжать, придурок, – перебил По. – Но если Карл хочет когда-нибудь снова воспользоваться этой рукой, ему срочно нужно в больницу. Только не с утра, когда вы все протрезвеете.

В полной тишине шмыгал носом Карл.

– А теперь, пожалуйста, проваливайте на хрен из этого отеля.

Держа Карла за изуродованную руку, По вывел всех троих обратно через бар в приемную. Самый трезвый направился к лестнице.

– Куда собрался, черт тебя дери? – спросил По.

– За своим чемоданом.

– Нет, сынок, – сказал По. – Я сказал вам проваливать на хрен, а это значит – сейчас, а не когда вам удобно.

– Но наши вещи… Мои компьютеры… – Он замолчал под пристальным взглядом По.

По окликнул администратора.

– Зоуи, не могли бы вы заказать этим джентльменам такси? Скажите водителю, что ему не нужно подъезжать к отелю, эти три идиота встретят его на шоссе А6. Думаю, им не помешает свежий воздух.

Он повернулся к троим мужчинам.

– Такси отвезет вас в больницу. На вашем месте я бы поторопился, до главной дороги не меньше мили.

По отпустил руку Карла, и они, пошатываясь, побрели к выходу.

– Пока вы не ушли, скажите, сколько у вас денег?

– Вы нас ограбите? – спросил трезвый.

– Кровь Карла заляпала ковер в баре, – сказал По. – Не думаю, что отель обязан тратиться на чистку. Заплатишь?

Брэдшоу все еще сидела в баре. Она дрожала, но улыбнулась, когда вернулся По. Она гладила Эдгара, который все это время вел себя тихо. По заказал выпивку. Бармен не взял с него денег.

– Ты в порядке, Тилли? – спросил По. – Жаль, что тебе пришлось это увидеть.

– Почему ты все время спасаешь меня, По? Это уже второй раз.

По рассмеялся. А Брэдшоу – нет, она говорила серьезно.

– Ну, вряд ли это так, – ответил он. – Но вообще, я не выношу таких, как они.

– О, – протянула она. Она выглядела слегка подавленной.

– Да ладно тебе, Тилли, может, начали мы и не очень, но ты мой друг. Ты ведь это понимаешь?

Она не ответила, и на мгновение По показалось, что он сказал что-то не то. По ее лицу потекла слеза.

– Тилли…

– У меня никогда раньше не было друзей, – сказала она.

Он не мог придумать, что сказать, поэтому ограничился словами:

– А теперь есть.

– Спасибо, По.

– В любом случае, – сказал он, – теперь твоя очередь спасать меня.

– Так и сделаю. – Она нахмурилась. – Что значит «выплевывает или глотает», По? Что он имел в виду?

По спас администратор: она вошла в бар с кипой бумаг. Он поднял брови, и она кивнула.

Пришел его факс. Он прочел титульный лист.

По какой-то причине начало процесса назначили на восемнадцать минут шестого, но подготовительные работы должны были начаться в ближайшие несколько часов. От По не требовалось на них присутствовать, но он хотел быть там.

– Мне придется уехать, Тилли. – Он встал, забыв попросить ее разузнать о Фрэнсисе Шарплзе. – С тобой все будет в порядке?

– Да, По.

Он сделал паузу.

– И постарайся не думать об этих идиотах, Тилли. Не будь здесь тебя, они пристали бы к кому-то еще. Взгляни на это с другой стороны: ты работаешь в NCA. Представь, каково бы пришлось тем, кто нет. Воспринимай это как стакан, что наполовину полон.

Брэдшоу сняла очки и протерла их специальной тряпочкой, которую носила в сумочке. Вернув их на место, она заправила прядь волос за ухо и сказала:

– Стакан не наполовину полон, По. И не наполовину пуст.

– Так каков же он?

Она усмехнулась.

– Он в два раза больше, чем нужно.

С ней все будет в порядке.

Глава 20

Парксайд был одним из двух кладбищ, которыми управлял окружной совет Кендала. По уже был здесь на похоронах, и потому не нуждался в указателях. Кладбище было огромным, простиралось по обе стороны Парксайд-роуд и было разделено по конфессиям и вероисповеданиям.

Ему нужна была секция К. Она была дальше всех от часовни и парковки. Да и зачем ближе? Никто и никогда ее не посещал.

Найти могилу оказалось труднее, чем он себе представлял. Все вокруг покрывал туман, делая воздух теплее, и полностью окутывал кладбище темным одеялом. Это сводило По с ума, и он клял себя за то, что не догадался прихватить с собой рабочий фонарик. У него в машине был один, но служил, по сути, пеналом для переноски разряженных батарей. Свет фонарика «Блэкберри» едва пробивался в темноте.

Он полчаса блуждал в паутине, спотыкаясь об обнаженные корни деревьев, пока наконец не нашел секцию К. Некоторые секции располагались в редком лесочке, а эта была на одной из наиболее открытых площадок.

По принялся читать надписи на надгробиях. Это был старый участок земли, и большинство могил оказались простыми памятниками – обветренные камни с выцветшими надписями. Имена, даты и простые послания любви. Случайное воинское звание. Одни были чистыми, другие – в зеленых пятнах; около полудюжины покрылись плотным слоем мха. Некоторые, самые старые, склонились друг к другу, как старые друзья.

Он поежился: как место может быть таким заполненным и в то же время таким пустым?

В конце концов По ее нашел. Могила была на самом краю секции К, на небольшом участке, что он раньше не заметил, скрытая от глаз большим склепом. Он пропустил ее по той причине, что ни у одной из могил здесь не было надгробий.

Территория слегка поросла кленом. Он посмотрел вниз и увидел аккуратный ряд из семи деревянных табличек. По знал, что именно это он и искал.

Логика – и в этой части секции К логика, вероятно, играла свою роль – диктовала По начать с конца ряда. Он почуял запах свежевскопанной земли и, посветив фонариком на самую правую табличку, нашел то, ради чего пришел.

Табличка гласила: «Неизвестный мужчина». Дата погребения была указана мелким шрифтом вместе с восьмизначным номером, который совпадал с тем, что назвал ему Рид. Номером, что теперь значился в факсе, присланном Ван Зилом.

По отошел назад и оглядел окрестности. Он не знал, что ищет, и не видел ничего подозрительного. Это одна из причин, по которой он хотел попасть сюда раньше, чем прибудет кавалерия совета; он хотел осмотреть местность до того, как ее растерзают и растопчут. Увидеть, не был ли здесь кто-то еще. Похоже, что нет; могила Толлундского человека была свежей, но не совсем.

Если он и мог что-то найти, то только под землей.

Он сел и стал ждать. Взглянул на часы. Это не займет много времени.

Сотрудника отдела по охране среды звали Фрея Экли. У нее была копна рыжих волос, и говорила она с ньюкаслским акцентом. Казалось, она испытала облегчение от того, что здесь ее кто-то встретил.

– Сержант По?

По показал ей удостоверение.

– Вам что-нибудь нужно сделать перед началом этого цирка?

Она кивнула.

– Мне полагается пять дней, чтобы провести все проверки. Но два часа назад меня разбудил начальник отдела по охране среды окружного совета Южного Лейкленда и сказал, что у Министерства юстиции есть безотлагательное дело.

Она не жаловалась, просто нервничала. Он понял, что это была первая эксгумация, которую она проводила. Экли достала из рюкзака большую папку и подошла к схеме кладбища.

– Надо найти могилу, – сказала она.

– Вон там, – указал По. – Новая, на краю.

Экли вытащила документ из внутреннего кармашка папки. Точно такой же был у По. Она подошла к могиле и посветила фонариком на деревянную табличку, сверила все трижды, а потом позвала По.

– Я подтверждаю – это могила, указанная в приказе на эксгумацию.

– Согласен, – сказал По.

– И вы можете подтвердить причину эксгумации?

По зачитал вслух факс, который держал в руках.

– Для помощи в текущем важном расследовании.

– А обоснование срочности?

Это была та же причина. По повторил. Экли приступила, но По не стал вдаваться в детали.

Экли вернулась к своему документу.

– Поскольку тело принадлежит неизвестному, то нет и семьи, у которой можно было бы получить разрешение, и я могу подтвердить, что эта часть кладбища не является ни священной землей, ни зарегистрированной военной могилой. Еще могу подтвердить, что тело можно выкопать, не потревожив другие останки, и кладбищенская управа не возражает.

– Так мы готовы начать?

– Да, сержант По. Мои люди скоро прибудут. Мы начнем в пять восемнадцать.

По вопросительно посмотрел на нее – он уже заметил странное время в приказе об эксгумации.

– Это точное время восхода солнца. В дневное время в такой работе нам не нужно специальное освещение. И значит, мне не нужно возиться с обеспечением здоровья и безопасности и заказывать генератор, осветительные установки и кабели. Это сокращает бумажную волокиту и количество нужных здесь людей.

Служащий совета, который не любит бюрократию? По понравилась Фрейя Экли.

Глава 21

В половине пятого прибыли могильщики. Их было трое. Они тут же взялись за подготовку к выполнению задачи: перенесли цветочные венки из соседних могил и установили синие пластиковые экраны, чтобы обеспечить конфиденциальность. После всех приготовлений они исчезли, вернувшись с защитной одеждой для каждого. Больше никто не придет; тщательное вскрытие трупа уже было проведено, так что у По не было нужды, да и желания, чтобы здесь толпились следователи-криминалисты. Все дело было в удовлетворении его любопытства: если он заметит что-то необычное, он все остановит и позвонит Флинн.

Поскольку ордер на эксгумацию давал право только на осмотр останков у могилы, двое могильщиков отправились за новым гробом для Толлундского человека – большим гробом, под названием «раковина». Он был сделан из дерева и просмолен изнутри. В нем был цинковый вкладыш и герметичная пластиковая мембрана. Останки Толлундского человека, его гроб и все остальное, найденное в могиле, будут помещены внутрь «раковины», запечатаны и перезахоронены в изначальной могиле.

Экли требовалось оформить «раковину» – задача, которая обычно выполнялась за отведенные ей пять дней. Она проверила новую табличку на крышке, чтобы убедиться, что она совпадает с табличкой на могиле и ордером на эксгумацию. Она попросила По проверить еще раз. Он сравнил. Они совпадали.

Все были готовы. Им оставалось лишь дождаться рассвета. Экли воспользовалась моментом, чтобы провести необходимый инструктаж. В ее обязанности как сотрудника отдела по охране среды входило обеспечение уважения к покойному. Что еще важнее, она несла ответственность за охрану здоровья окружающих во время эксгумации.

Она предупредила По и могильщиков о риске заражения от человеческих останков и почвы вокруг могилы. Болезнь Крейцфельдта – Якоба[24], столбняк и даже оспа передавались и оставались жизнеспособными после погребения. Экли читала подготовленные заметки, и По уделял им столько же внимания, сколько демонстрации техники безопасности перед полетом; Толлундский человек десятки лет был захоронен в соли, изучен и вскрыт – никакого риска не было. По сомневался, что он пробыл в земле достаточно долго, чтобы даже начать разлагаться.

По взглянул на часы. Официально было уже утро: пятнадцать минут шестого. Он закрыл глаза и попытался успокоиться, стараясь не представлять себя главным героем завтрашних газет под заголовком «Бывший коп скатился до разграбления могил».

Именно в этот момент кто-то наклонился к нему и прорычал:

– Какого хрена ты творишь, По? – прямо в ухо.

По резко распахнул глаза. Флинн впилась в него взглядом. Он еще никогда не видел ее в таком бешенстве.

Он начал было говорить, но она его оборвала:

– Как ты посмел!

– Стеф, послушай…

– Не надо, По, – отрезала она. – Только не начинай. На хрен твои оправдания.

По начал.

– Вчера вечером я говорил с Ван Зилом. Он это санкционировал и заставил всех поспешить, – сказал он. – Извини, но мы уже здесь.

– Ты действовал за моей спиной? – она понизила голос.

По пожал плечами.

– Я бы это так не назвал.

– А как, по-твоему, это можно назвать?

У По не было ответа, и он не собирался прятаться за банальщиной. На месте Флинн он бы тоже пришел в ярость, но Сжигатель не ее имя вырезал на груди жертвы. Он не мог позволить себе роскошь подчиняться процедурным тонкостям.

– Убийца дразнит меня, Стеф. Не тебя, не Гэмбла. И ты знаешь, кто я и почему Ван Зил в первую очередь выбрал меня – я иду туда, куда ведут улики. А они привели меня сюда.

– Иди на хрен, По, – прорычала она. – Это двоемыслие, и оно тебя недостойно. Все не так просто. Есть верный и неверный путь, и этот – абсолютно неверный. Что скажет Гэмбл, когда узнает, что NCA эксгумировало тело из его расследования, не сообщив ему? Да он просто взорвется.

– Вали на меня, – ответил По.

– Валить… а на кого же еще, твою мать, мне это валить?

Справедливое замечание. Это снова было как с делом Пейтона Уильямса; даже когда По был прав, он ошибался. Он передал Флинн копию приказа об эксгумации.

– И Ван Зил был не против исключить меня из моего же расследования? – Она, казалось, немного смягчилась. Вероятно, поняла, что они эксгумируют тело, нравится ей это или нет. Профессиональное любопытство притупляло негодование.

– Честно говоря, Стеф, я не думаю, что он понял. Думаю, он решил, что я действую по твоей указке.

По вовсе так не думал. Ван Зил был умным и прагматичным человеком – если он и не упомянул Флинн, то лишь потому, что не хотел ее упоминать. Он не хотел слышать, как По лжет. Он почти наверняка понял, что тот пошел вразнос, и, вероятно, рад был, что По не выкопал могилу сам. Но он не хотел бы слишком нарушать субординацию: будут последствия. Он переметнется на сторону Флинн, когда тело снова окажется в земле.

– Полагаю, Ван Зил тебе позвонил?

Она кивнула.

– Первым делом. Сказал, что мой ордер на эксгумацию лежит в приемной. Представь, как я удивилась.

По представлял. Он почти улыбнулся, но сдержался. Рановато для примирения: Флинн нужно было еще немного на него позлиться.

– Послушай, По, – сказала она, – когда все это закончится, тебя могут снова поставить за главного. И хорошо, если так – я буду рада вновь стать твоим сержантом. Но пока это не так, не мог бы ты, ради бога, просто уважать меня так же, как я тебя?

Неужели она такого о нем мнения? Что он обошел ее, потому что не уважал? Что его уязвляет отчитываться перед бывшей подчиненной? Он надеялся, что это не так, ведь это было слишком далеко от истины. Флинн была ужасным сержантом, но с задатками отличного детектива-инспектора. У нее был потенциал стать лучшим боссом, чем какой у него когда-либо был. Она не зря сердилась.

Он сказал ей об этом и был счастлив, когда она покраснела.

– Это все из-за меня, Стеф. Когда Гэмбл узнает, я выкину белый флаг. Скажи ему, что ты тут ни при чем.

– Пошел ты, По, – вздохнула она. – Мы вместе участвуем в этом дерьмовом шоу. – Она посмотрела на часы. – Идем. Пора.

Земля была мягкой и влажной, и могильщики работали без особых усилий. Своими лопатами на удлиненных рукоятях они кидали грязь быстрыми, заученными движениями. По понятия не имел, насколько глубоки должны быть могилы. На ум пришла фраза «шесть футов под землей», но он не знал, откуда их считать – от крышки или днища гроба, или это просто выражение, не имеющее никакого отношения к современным кладбищенским правилам. После десяти минут рытья могильщики бросили лопаты, один из них забрался внутрь и стал разгребать руками остатки грязи. Через несколько мгновений он обнажил дерево. Веревочные ремни, которыми был опущен гроб, были мокрыми и грязными, но все еще в хорошем состоянии – они не долго пробыли в земле, и он передал их своим коллегам. Нет смысла продевать новые, когда те, что уже были, вполне пригодны.

– Мы вытащим его и поместим прямо в «раковину», сержант По, – сказала Экли. – Сможете снять крышку и осмотреть содержимое там. Когда закончите, мы немного расширим могилу и перезахороним его.

Парень, который расчистил гроб и нашел веревочные ремни, уцепился за руку товарища, чтоб выбраться из могилы. Пока он пытался влезть наверх, одна из веревок зацепилась за его ногу. Он поскользнулся и ударился о край гроба.

Крышка сдвинулась. Это было странно.

Но ведь крышка гроба не должна отскакивать, как у упаковки «Принглс»? Разве их не должны прибивать гвоздями?

– Крышка. Она болтается, – сказал По.

Все заглянули в могилу.

Поднялся тошнотворно-сладкий запах разложения.

Флинн сморщила нос от отвращения.

– Что это такое? – Она достала из кармана носовой платок и поднесла ко рту и носу.

С запахом было что-то не так.

– Не знаю, но тот, кто уже лет тридцать провалялся в соли, так не пахнет, – ответил По. Вонь была слишком… органической.

Человек в могиле наклонился, чтобы снять крышку гроба.

– Стой! – завопил По. Он наклонился и схватил мужчину за руку. Вытащил его наверх и обратился к трем могильщикам: – Мне нужно, чтоб вы все положили лопаты и сняли защитные костюмы. – Он повернулся к сотруднику отдела по охране среды: – Вы тоже, Фрея. Это уже не место эксгумации, а место преступления.

Глава 22

Тело в гробу не было высохшей оболочкой неизвестного мужчины, какую они ожидали увидеть, – это оказалась еще одна жертва Камбрийского Сжигателя. Судя по запаху, она не была недавней. Тело было так же сильно обожжено, как и то, что По видел в круге в Кокермуте, но если то тело пахло отвратительно, но свежо, то это воняло отвратительно и гнилостно.

– Это пятая жертва, – сказал По, – или, во всяком случае, пятая, которую мы нашли.

Флинн, казалось, не могла оторвать глаз от почерневшего трупа в могиле.

– Я так понимаю, теперь ты веришь, когда я говорю, что эти двое связаны?

– Что, черт возьми, происходит, По? И где клятый Толлундский человек?

По не имел ни малейшего понятия.

Но Флинн попала в самую точку: появление новой жертвы было случайным, и мало их интересовало. Это была работа для Гэмбла и основного расследования. По не сомневался, что Сжигатель не ради озорства подменил тело. Смысл был в том, чтобы помешать По выяснить, кто такой этот Толлундский человек.

Так зачем же он вел его сюда?..

Разве что… По не должен был так быстро получить доступ к гробу. Действия через Ван Зила вместо обычных бюрократических каналов выбили ордер на эксгумацию за несколько часов, а не недель. Он не подчинился Флинн, это дало им преимущество, которого не предполагалось.

И это означало, что у него есть потенциальный мостик к истине; ему требовалось лишь найти способ его перейти.

Через час на кладбище нагрянула камбрийская группа. Гэмбл и Рид прибыли первыми, все уже в костюмах и ботинках. За ними подтягивались криминалисты и эксперты. Уже совсем скоро объединенная команда по расследованию убийств разрушила спокойствие секции К.

Могилу накрыла палатка криминалистов. Вокруг некоторых надгробий установили внутренний кордон, а внешний окружил всю секцию К.

Когда Гэмбл понял, что произошло, он побагровел от ярости. Флинн встала перед ним и показала ему ордер на эксгумацию. Его настроения это не улучшило. Он выхватил у нее бумагу и направился к По.

– Что это за чертовщина?

По взглянул на первый лист. Он был подписан коронером Министерства юстиции и главой кладбищенской управы в окружном совете Южного Лейкленда. Поводом для эксгумации послужила «срочная экспертиза содержимого гроба». Помимо дополнительной информации, суть была в том, что у NCA имелись основания полагать, что в гробу содержатся жизненно важные для задержания серийного убийцы улики. На листе стояла подпись: Эдвард Ван Зил, директор Следственного управления.

– Это приказ об эксгумации, сэр.

– Я знаю, что это за хрень, По! – прорычал Гэмбл. – Почему здесь нет имени инспектора Флинн? Почему твое имя значится в разделе «Заявитель»?

Флинн подошла ближе.

– Возможно, я смогу объяснить, сэр, – сказала она. – Как я уже говорила, Йен, открытка, которую вчера получил По, навела нас на мысль, что в этой могиле есть улики, крайне важные для вашего расследования. Я пыталась дозвониться, но не было связи. Я знала, вы захотите, чтобы мы занялись этим как можно скорее, вот и действовала через своего начальника, ради срочного допуска. К счастью, он перескочил ряд барьеров и смог выбить нам несколько лишних дней.

Гэмбл знал – она лжет, но он также знал, что его обошли с фланга.

– Вы чертовы… – Немного помолчав, он произнес: – Я хочу, чтобы к полудню полный отчет загрузили в «ХОЛМС», инспектор Флинн. – Он обернулся к По и добавил: – А еще – чтобы он не лез в мое расследование!

Когда Гэмбл оказался вне пределов слышимости, Флинн повернулась к По.

– Мне очень жаль, По.

– Что? – изумился По. – У него нет полномочий…

– Приказ директора. Я только что говорила с Ван Зилом. Ты действовал за нашими с Гэмблом спинами. С политической точки зрения он не может позволить себе ссору с Камбрией и настаивать, чтобы они и дальше принимали тебя у себя.

У По зазвонил телефон. Это был Ван Зил.

Если По думал, что его ждет фальшивая болтовня по поводу субординации, то он ошибся.

– Я вчера говорил с отделом кадров, сержант По, – без предисловий сказал Ван Зил. – Похоже, пока ты был отстранен, ты ни с кем не взаимодействовал, так что это был, скажем так, неоплачиваемый отпуск больше чем в двенадцать месяцев. Теперь мы готовы дать тебе небольшой оплачиваемый отпуск, если, конечно, ты не против. Я даже приму твой запрос в устной форме. Уверен, что и детектив-инспектор Флинн тоже одобрит.

По смог выдать только:

– Э-э… Что?

– Может, ты хочешь немного отдохнуть, – медленно проговорил Ван Зил. – Либо так, либо ты сегодня же вернешься в Хэмпшир.

– Эм-м… тогда да?

– Хорошо. Значит, решено. С этого момента ты находишься в месячном отпуске.

– Почему, сэр? – спросил По.

Но тот уже бросил трубку.

По уставился на телефон в своей руке. Флинн подошла ближе. Гэмбл подтянулся следом за ней.

– Почему он все еще здесь? – рявкнул Гэмбл.

– Сержант По переназначен, сэр, – сказала Флинн. – Но я так понимаю, что сначала он берет отпуск. Правда, По?

По кивнул. Гэмбл удовлетворенно хмыкнул и зашагал прочь. Флинн и директор придумали обходной путь, который позволил Гэмблу сохранить лицо, при этом оставив По в Камбрии. Они хотели, чтоб он работал над этим делом, но теперь это будет неофициально.

Как он и сам предпочитал.

Он знал, что должен сделать. Прокрутив телефонный список контактов, он дошел до последней записи и нажал кнопку вызова. Несмотря на очень ранний час, ему тут же ответили. Голос на другом конце провода не был сонным.

– Как тебе идея немного поработать в поле, Тилли?

Глава 23

По отвез Эдгара, а потом встретил Брэдшоу у входа в отель. Он даже не потрудился заглушить двигатель машины. Брэдшоу – она адаптировалась на удивление быстро – поняла, что он возвращается с ночной работы, поэтому умудрилась раздобыть булочки с жареным яйцом и стакан кофе. По сначала съел булочки, чтобы горячий напиток успел достаточно остыть, потом выпил и его.

Дорога по трассе М6 заняла меньше получаса. К восьми утра они были в Стенвиксе. По припарковал машину, и они поднялись по ступенькам особняка. По указал на надпись «Б.Фил.» после имени Фрэнсиса Шарплза и спросил:

– Знаешь, что это значит, Тилли?

– Бакалавр по философии, По.

По покачал головой.

– Это значит, что он хрен надутый.

Он вдавил кнопку интеркома и не отпускал, пока ему не ответил сонный голос:

– Чего?

– Видишь? – сказал По. После того как он разъяснил Шарплзу, кто стоит у двери, и проигнорировал его протесты по поводу попрания гражданских свобод, их впустили.

Как и раньше, хозяин ждал их у входа в квартиру. Он либо спал в шортах, либо успел натянуть их, пока полицейские поднимались по лестнице. Вместо прошлой снисходительной ухмылки Шарплз старался сдержать нервную улыбку.

На этот раз По не видел причин быть милым. Он не уйдет, пока Шарплз не расскажет ему все.

– Информация, которую вы скрываете, стала частью расследования убийства.

– Я не скрываю…

– Хватит! – рявкнул По. – Я на этой работе уже пятнадцать лет и худшего лжеца еще не видел.

– Как вы смеете!

– А так, – По не успел понять, шокирован Шарплз переменой тона или тем, что кто-то ему не верит. – Можешь сколько угодно притворяться возмущенным, Фрэнки, я собираюсь арестовать тебя за помощь преступнику и воспрепятствование правосудию. – Прежде чем Шарплз успел возразить, он добавил: – На данном этапе ты единственный связан с этим делом, а еще мы знаем, что ты лжешь. Так что я официально заявляю, что теперь ты считаешься подозреваемым в пяти убийствах. Как минимум, ты будешь осужден за соучастие.

Это была полная чушь, но По рассчитывал, что знает законы лучше, чем Шарплз.

– Одевайся, идешь со мной.

Теперь Шарплза трясло. В его глазах стояли слезы. По оглядел комнату. Накануне вечером тот работал над книгой. Или, по крайней мере, хотел создать такое впечатление. Рядом с ноутбуком лежала аккуратная стопка бумаги. Это была его рукопись – как отметил По, ее нарочно положили так, чтобы ее увидел каждый посетитель; в ней было около семидесяти страниц. Он взял титульный лист с надписью: «Возрастающая роль философии в уменьшающемся мире».

– Хороший компьютер, мистер Шарплз, – сказала Брэдшоу, глядя на его ноутбук «Эппл». – Лучшая модель в линейке.

Пока они обсуждали компьютеры, По разглядывал дорогую обстановку дорогой квартиры в дорогой части города. По еще с прошлого раза хотел спросить Шарплза – как выпускник факультета философии, чьи работы нигде не печатаются, мог позволить себе такое жилье.

– Как ты все это оплатил, Шарплз?

Тот уткнулся глазами в пол.

– Я могу вызвать сюда финансового криминалиста, это дело нескольких часов. Здесь прошерстят все. Я говорю буквально – абсолютно все. Гораздо лучше, если ты сейчас сам мне все скажешь.

Шарплз что-то пробормотал, но слишком тихо, чтобы По смог понять.

Зато Брэдшоу расслышала:

– Он сказал, что забрал что-то у трупа.

По кивнул.

– Что бы это могло быть?

– Часы, – прохрипел Шарплз.

По не был знатоком моды, но даже он знал, что часы бывают невероятно дорогими.

– Марка и модель?

– «Брейтлинг-765», 1962 года. Наверно, ремешок порвался, когда я случайно вывалил тело на Дерека. Я без задней мысли сунул их в карман.

– Для надежности. Чтобы они не потерялись.

– Да.

– И что, ты забыл, что они остались у тебя?

– Да, забыл. Когда я их обнаружил, то испугался, что полиция решит, что я их украл.

– Представляю, – сказал По. – Так где же они?

У Шарплза не было ответа. По подозревал, что он их продал. Тот продолжал пялиться в пол.

– Я сказал…

– У меня их больше нет!

– Мне нужен серийный номер и фотографии, – сказал По. Он повернулся к Брэдшоу: это был способ мгновенно проверить данные в интернете. Она уже уткнулась в телефон.

– Ценность? – спросил ее По.

– Модель «Брейтлинг» 1962 года стоит примерно десять тысяч фунтов, По, – ответила она. Она, казалось, наслаждалась своим первым полевым выездом. В какой-то момент По придется объяснять, что это не официально. Пусть сама решает, хочет продолжать или нет. Но не сейчас.

По повернулся к Шарплзу и спросил:

– Кому ты их продал?

– Я хочу сделку.

По фыркнул. Даже Брэдшоу хихикнула.

– Ты слишком много смотришь телевизор, – сказал По. – Это не Америка. Никакой сделки не будет. Максимум – смягчение. Если судья увидит в твоих действиях что-то хорошее, а не только плохое. И единственный способ получить смягчение – это если я найду эти гребаные часы. А теперь скажи, кому ты их продал.

– Я не могу, – прошептал Шарплз. – Я продал их на специальном сайте с часами, анонимному коллекционеру в Штатах.

– Тилли?

– Пожалуйста, дайте пройти, мистер Шарплз, – сказала та, протискиваясь мимо Шарплза и включая его компьютер. – Пароль, пожалуйста?

Шарплз назвал.

Пока Брэдшоу копалась в компьютере, По спросил:

– Сколько ты за них получил?

– Конечно, не десять тысяч фунтов! – воскликнул тот. Он казался раздраженным, словно его обобрали. – Я получил пять тысяч долларов, то есть чуть больше трех тысяч фунтов стерлингов. – Он нервно посмотрел на Брэдшоу. – Что она делает?

– Большинство людей не в курсе, Шарплз, – пояснил По, – что сколько информацию с компьютера ни удаляй, ее все равно можно восстановить. Тилли найдет все, что ты писал об этих часах. Долго еще, Тилли?

– Нашла, По, – ответила она. – У вас есть принтер, мистер Шарплз?

Тот открыл шкаф и нажал на кнопку. Загорелся зеленый огонек, принтер зажужжал и с лязгом начал готовиться к работе.

– Беспроводной, – прокомментировал Шарплз.

Брэдшоу закатила глаза и изрекла:

– О.

Она распечатала несколько документов. Протянула По, даже на них не взглянув.

По пролистал бумаги. Печать была цветной, и первых же страниц хватило бы, чтобы обеспечить Шарплзу обвинение, но на последних двух По просто-таки наткнулся на золотую жилу.

Коллекционер хотел посмотреть, что он покупает, и Шарплз с радостью согласился. Шесть полноцветных фотографий, по три на страницу.

Взглянув на пятую, По улыбнулся. Это была задняя сторона часов.

И на фото ясно и четко был виден их уникальный серийный номер.

Глава 24

Они покинули Шарплза, но велели ему никуда не уезжать. За ним придут офицеры в форме. Так оно и будет, но не скоро – не раньше чем По закончит поиски первоначального владельца часов.

По сказал Брэдшоу, что он официально в отпуске, и потому ей лучше вернуться в Шап, но она очень хотела разобраться в ветке следствия о «Брейтлингах». По смягчился. Они решили позавтракать в кафе «Сейнсбери». По выбрал комплексный английский завтрак, а Брэдшоу – его вегетарианский эквивалент. Они взяли чайник чая на двоих.

Пока бекон хрустел у него во рту, взрываясь соленым ароматом, они обсуждали лучший способ выйти на владельца часов. Брэдшоу хотела, чтобы По ехал прямо в фирму «Брейтлинг», предполагая, что у них должна быть база данных клиентов, но он в этом сомневался. Это была большая компания с клиентами по всему миру, и некоторые из них были чрезвычайно богаты. В «Брейтлинг» не стали бы нарушать их политику конфиденциальности лишь потому, что какой-то придурок из NCA их попросил. Вместо этого По планировал потрясти дорогих торговцев округа и пугать их, пока они не выложат ему то, что он хочет. Их было немного, и если Толлундский человек был камбрийцем, возможно, что часы он купил там же.

Пока он макал в остатки яичного желтка кусочек поджаренного хлеба, Брэдшоу спросила, почему он берет отпуск именно сейчас.

– Мне просто нужно немного времени, Тилли.

– Это точно не из-за меня, По?

– Что… Нет, конечно, нет. Причем тут ты?

– Люди от меня устают.

– Ну, если так, то они идиоты, – сказал По. – Нет, настоящая причина в том, что ночью старший инспектор Гэмбл попросил меня уйти из его расследования.

– Так вот почему мне звонила инспектор Стефани Флинн и сказала помочь, если ты попросишь?

– Я не знал, что она тебе звонила.

– Она просила тебе не говорить.

– Но?

– Друзья никогда не должны лгать друг другу, По.

Он задумчиво кивнул.

– Давай ешь свои опилки. Магазины скоро откроются.

Пока они беседовали, Брэдшоу пользовалась местным бесплатным вайфаем. Она пыталась сузить поиски, ища самых стойких ювелиров – тех, кто работал уже давно. Она составила список и переключилась на новостной канал. Было девять утра, и заголовки уже вышли. Брэдшоу уставилась в экран с открытым ртом.

– Нет… Нет… Это совсем нехорошо! – воскликнула она.

– Что не так? – рассеянно спросил По, гоняя ножом по тарелке верткую печеную фасоль.

– Взгляни сюда, По! – Брэдшоу развернула планшет так, чтобы оба видели экран. Она прибавила громкость и нажала кнопку воспроизведения.

Посреди стаи камер и огромных микрофонов, одетый в чистый костюм, словно не он только что провел три часа на кладбище Кендала, стоял Гэмбл. Ведущий новостей комментировал: «Полиция сообщила, что тело, этим ранним утром найденное в могиле в Кендале, может быть еще одной жертвой серийного убийцы, известного как Камбрийский Сжигатель. А теперь мы в прямом эфире отправляемся в Камбрию, где начальник местного департамента полиции, старший суперинтендант Йен Гэмбл выступит с кратким заявлением».

Гэмбл ждал отмашки и заговорил, как только ведущий закончил вводную.

– После исключительной полицейской работы камбрийских детективов следственная группа запросила ордер на эксгумацию могилы на кладбище Парксайд в Кендале. У нас были основания полагать, что гроб, в котором должно находиться неопознанное тело, найденное в прошлом году в соляном хранилище в Хардендейле, был недавно вскрыт. Как мы и ожидали, прежний обитатель гроба отсутствовал. На его месте лежало тело еще не опознанного мужчины, который, как мы полагаем, стал жертвой Камбрийского Сжигателя.

Заявление Гэмбла было сжатым, хорошо написанным, не содержало ни капли лжи и являлось полной чушью. NCA не посмеет ему противоречить, они не рискнут выставить напоказ свои собственные ошибки. По такое уже видел.

– Вот говнюк, – буркнул По. – Ладно, идем.

По знал, что часы можно купить где угодно, но планировал начать поиски в Карлайле, раз уж они с Брэдшоу были там. Если ему повезет, часы приобрели еще до появления интернет-магазинов, когда люди лично покупали изделия высокого класса.

Он был рад отбросить более дешевые лавочки и сосредоточить усилия на небольших элитных сетях и семейных предприятиях. Была лишь горстка небольших магазинов, торгующих часами, хотя из тщательности они бы проверили и те, что их не продавали. Но даже так они скоро выбились из сил.

Во всех лавочках, кроме одной, с радостью предоставили Брэдшоу свои записи, а там, где отказались, подтвердили, что никогда не продавали часы «Брейтлинг», новые или подержанные.

Серийного номера BR-050608 не было ни в одной из цифровых баз данных, что они проверяли. Поскольку очень немногие перевели бумажные записи в электронные, поиск в старых бухгалтерских книгах был медленным и трудоемким.

Один ювелир усмехнулся и выложил на стол десять томов архивов, каждый из которых был толще «Желтых страниц»[25].

По застонал, хотя Брэдшоу это, похоже, не смутило. Ее аналитический ум обожал вещи вроде перекрестного поиска по спискам.

Однако усилия не гарантировали результата. После того как она закончила седьмой и последний том в магазине, который, возможно, продавал «Брейтлинги» несколько лет назад, По объявил перерыв. Время было обеденное, и он уже проголодался от бесплодного стояния у нее над душой.

Они вернулись к машине и купили еще один парковочный талон, прежде чем направиться в малоизвестную старомодную кофейню, которую По недавно обнаружил в Карлайле. «Кофейный гений» был внизу Сент-Катберт-лейн, рядом со средневековыми Западными стенами. В кофейне был высокий прилавок, дорогие хромированные кофемашины и множество домашних пирожных и булочек. Здесь сами обжаривали зерна – настоящий рай для кофейных снобов. По нравились пьянящие здешние запахи: аромат свежесваренного кофе, резкий запах эспрессо, сладкий букет из теплой карамели и шоколада, терпкие нотки корицы… Стоило лишь войти, как у него потекли слюнки.

Внутри обедала целая толпа, но они все же нашли местечко у окна. По заказал медленно заваренный перуанский черный кофе и тройной «сэндвич дня» – с тушеной свининой и карамелизованным луком. Брэдшоу заказала горячий шоколад, прежде чем спросить, можно ли ей суп и сэндвич.

– Бери что хочешь, Тилли. Я угощаю.

Она радостно кивнула и сделала заказ. Ее взгляд, впитывающий новые впечатления, порхал повсюду, словно птицы – с ветки на ветку. Ее мать говорила По, что до прихода в SCAS Тилли вела замкнутый образ жизни, но он понятия не имел, насколько замкнутый. Пока они ждали свою еду и напитки, Брэдшоу спросила, что он думает об утренних поисках.

– Глупая затея, – сказал По. Он уже начал сомневаться в выбранном курсе. Казалось, утро потрачено впустую.

– Вовсе нет, По, – ответила она. – Просто нужно время. Если что-то есть, я это найду. – С этой идеей она выпросила у баристы пароль от вайфая и достала планшет.

Через пару секунд она с головой ушла в поиски. По знал, что больше не услышит от нее ни слова, пока не принесут еду.

Бариста принес им напитки и заодно поставил на стол маленький таймер из трех песочных часов. Правые предназначались для крепкой заварки, и По смотрел, как песок в них медленно ссыпается вниз. За этим было полезно наблюдать – своего рода медитация. По ощущал, как расслабляется его разум. Ему это было нужно. Когда весь песок высыпался, он открыл клапан на заварочной воронке, позволяя кофе перелиться в чашку.

Сэндвичи принесли еще через десять минут. Брэдшоу сфотографировала свою еду и отправила фото маме.

– Ей нравится знать, что я делаю, – объяснила она.

По уже начал привыкать к ее эксцентричности и размышлял про себя. Она разложила салфетку по своему вкусу и откусила от сэндвича.

– Это очень мило, правда, По? Обычно я обедаю одна.

Закончив, они заказали еще пару горячих напитков.

Одной из вещей, которые ему нравились в «Кофейном гении», было то, что персонал всегда был рад остановиться поболтать. Пока Брэдшоу работала, По и бариста обсуждали преимущества покупки кофейных зерен для домашнего измельчения.

– Чем вы заняты? – спросил бариста.

По вкратце рассказал, оставив детали расплывчатыми.

– Сегодня мы ищем владельца старых часов.

Бариста сел, и По объяснил подробнее, не упоминая об убийстве.

– Это словно искать иголку в стоге сена, правда? – спросил бариста.

– Мне ли не знать!

Бариста рассмеялся.

– И это даже не считая магазинов, которых больше нет. Их в интернете не найдешь.

Бариста нагнулся к нему.

– Пару раз в неделю сюда приходит мужчина с женой. Сейчас он на пенсии, но я уверен – раньше он работал в ювелирном бизнесе. Откуда я знаю? Я только что обручился, и он советовал мне ювелиров, которые меня не обдерут.

– Знаете его имя?

– Чарльз. Кажется, его жену зовут Джеки. – Бариста оглянулся через плечо. – Босс здесь, она может знать. Схожу, спрошу ее.

Через пару минут он вернулся с клочком бумаги.

– Чарльз Нолан. Босс говорит, они приходят почти каждую субботу и среду. Думает, что они закупаются в «Маркс и Спенсер». Если оставите свое имя и номер телефона, я передам ему сообщение, если хотите.

По отказался – не было времени ждать. Он извинился и вышел на улицу, чтобы позвонить.

Килиан Рид ответил немедленно.

– Эй, эй! Берк и Хэйр на связи![26] – без предисловий подколол Рид.

– Как, на хрен, смешно, – ответил По. – Я ведь тебя им не сдал, верно? И я видел, как Гэмбл хорохорился сегодня утром по ТВ. Он знает, что я оказал ему услугу.

– Будто это помогло. Он все еще в бешенстве.

– Мне нужна еще одна услуга, – сказал По.

– Ладно, – ответил Рид. – Разве ты не в отпуске? – Он был настороже. Если бы Гэмбл узнал, что Рид передал По информацию для ордера на эксгумацию, он мог лишиться работы.

– Так и есть. Просто кое-что расследую. Ничего особенного.

– Давай поподробнее, приятель.

По не хотел рассказывать. Рид был его другом, но он также был чертовски хорошим полицейским. Если бы По считал, что следственная группа лучше подготовлена, то без малейших угрызений совести передал бы это дело ему.

– Лучше тебе не знать, Килиан.

– Придурок, – ответил тот. – Я имел в виду, требуется нечто большее, чем просто «мне нужна еще одна услуга». Я должен знать, что это за долбаная услуга.

Глава 25

Не прошло и часа, как Рид отправил по электронной почте список всех Ч. Ноланов, Чарли Ноланов и Чарльзов Ноланов, зарегистрированных для уплаты муниципального налога в Камбрии. Их было четырнадцать. По передал список Брэдшоу, и она спросила, как можно его сузить.

Это было довольно легко.

За исключением автосервисов, в Камбрии было всего четыре магазина «Маркс и Спенсер». По велел Брэдшоу вычеркнуть всех, кто живет в Западной Камбрии или Идене – те будут регулярно закупаться в магазинах в Уоркингтоне или Пенрите. По той же причине он велел ей убрать всех, кто живет ниже перекрестка 39 по ходу трассы М6: магазины Кендала обслуживали нижнюю половину округа.

Это оставило область Карлайла и сократило список до четырех человек. Первый из Ноланов жил в центре города, и его По учитывать не стал: бывшие ювелиры наверняка селились в одной из тысячи живописных деревень, разбросанных вокруг Камбрии, а не в центре грязного города.

Второй жил в Брэмптоне, а двое других – в деревнях: один в Уорик-Бридж, а другой – в Камвинтоне. Исходя из того, что посетителем кофейни может быть любой из них, По решил начать с ближайшего Нолана, а затем искать дальше. Нолан в Уорик-Бридж будет первым – эта симпатичная деревня недалеко от Карлайла. Затем они перейдут к другому – Ч. Нолану – в Камвинтоне, и вернутся к Чарльзу Нолану в Брэмптоне.

* * *

Им повезло с первого раза, хотя, как По сказал Брэдшоу, какова здесь доля удачи, если поиск сузили до четырех человек?

Мужчина, открывший дверь, был галантен и вежлив. Ему было немного за шестьдесят. Он носил потертый кардиган, очки с толстыми линзами и широкую улыбку. Когда подтвердилось, что они с женой – те самые Ноланы, дважды в неделю посещающие «Кофейный гений», его жена поставила чайник и настояла, чтобы детективы остались поесть пирога.

– Вашингтон, да? Подходящее имя для посла, если такой когда-то жил. Так и представляю это имя в дипломатических депешах самого высокого уровня. Такого рода имена останавливают объявление войны. За этим, несомненно, кроется увлекательная семейная история, так?

Каждый мнит себя гребаным знатоком имен…

– Ты ведь не в курсе, да, По? – предположила Брэдшоу, невольно спасая По.

По улыбнулся ей и покачал головой.

– Верно, Тилли. Не в курсе.

– А-а, – протянул Нолан. – Тогда чем я могу вам помочь?

– Мы пытаемся отследить часы, – объяснил По.

– Значит, не дипломатия высшего уровня?

– Определенно нет. Мой босс с радостью бы вам объявил, что дипломатия – не самая сильная моя сторона, – пояснил По, откусывая от превосходного пирога. Он рассказал Нолану о своей проблеме.

– Полагаю, эти часы были украдены?

– В некотором роде, – ответил По.

– А Национальное агентство по борьбе с преступностью занимается кражами? – спросил тот с огоньком в глазах.

По промолчал.

– Извините. Конечно, я помогу, если смогу. Раньше у меня было три магазина, и мне нравится думать, что у нас было все самое лучшее.

– А что с ними случилось?

Нолан согнул руку.

– Артрит. Проклятье ювелира. Болезнь и угасающее зрение означали, что я больше не мог удержать или увидеть ничего меньше пенни. Я все продал. Магазинов больше нет. Один из них теперь «Кофейный гений», поэтому мы туда и ходим. – Он вздохнул. – Тем не менее я это пережил, так что не жалуюсь. А теперь расскажите о часах, с которыми нужно помочь.

Брэдшоу протянула фотографию с серийным номером «Брейтлингов».

– Их мы и пытаемся найти, – сказал По. – Вам нужны модель и год выпуска?

– Если у вас есть, – ответил Нолан. – Хотя серийные номера «Брейтлингов» уникальны во всей линейке. Другими словами, не будет двух разных моделей с одинаковым номером. Но может, кто-то вспомнит эту модель.

По выдохнул. Было приятно наконец-то иметь дело с тем, кто знал, о чем говорит.

– Я сделаю несколько звонков и постараюсь что-нибудь выяснить. Я все еще поддерживаю контакт с несколькими людьми в торговле, так что поищу вам того, кто мог бы помочь.

– Я это ценю, – поблагодарил По. Он написал свое имя и номер на том же листе бумаги, что и серийный номер часов, и встал, чтобы пожать Нолану руку.

– Я буду на связи, сержант По, – сказал Нолан.

Его жена проводила их до двери.

– Это хотя бы чем-то его займет. Он немного потерян с тех пор, как вышел на пенсию.

– И что теперь? – спросила Брэдшоу, когда они вернулись в машину.

– Подождем, – ответил По.

Им не пришлось долго ждать. Нолан перезвонил через два часа.

– Кажется, у меня есть для вас кое-что, сержант По, – сказал он.

Нолан начал с того, что обзвонил людей, у которых были похожие магазины: ювелирный бизнес и небольшие сети. Большинство из них не продавали настолько дорогих часов: слишком большие вложения в то, что может не продаться. Их изделия в основном были сделаны на заказ.

Они создавали свои украшения с нуля и мало интересовались чем-либо еще.

– Но даже это искусство умирает, – простонал Нолан. – Сейчас все это проектируется на компьютере, а затем вырезается запрограмированным лазером. Безупречные результаты, и я полагаю, что это прогресс. Но, на мой взгляд, это делает конечный продукт слегка бездушным.

По хотелось поторопить его, но он знал, что лучше промолчать.

– Как бы то ни было, один мой друг вспомнил торговца новыми и старинными часами, который ходил по разным магазинам и оставлял листовки и информацию для покупателей. Он работал на всех крупных производителей часов. Магазины облегчают покупку и берут свою долю. Но так они могут звать себя официальными поставщиками, не закупая сами изделия.

«Логично», – подумал По. Это также исключало нападения грабителей, привлеченных часами за тридцать штук.

– Торговца зовут Аластер Фергюсон, и он на пенсии.

– И?

– И я только что закончил с ним говорить. Он уже едет сюда. Но он из Эдинбурга, так что это займет еще пару часов. Если вы и мисс Брэдшоу сможете вернуться, мы выпьем чаю, пока ждем.

– И он что-то знает, не так ли?

– Ну, у него не было записей об этом серийном номере, но он думает, что знает часы, о которых идет речь.

– Неужели?

– Как только я упомянул «Брейтлинги», он сказал, что ждал этого звонка двадцать шесть лет…

Глава 26

Аластер Фергюсон говорил с сильным шотландским акцентом. Он был маленького роста, одет в безупречный костюм-тройку, и явно принадлежал к тому поколению, что еще верило в необходимость наряжаться для встреч. Он отхлебнул налитого Ноланом виски и устроился поудобнее, чтобы рассказать им все, что знал.

Аластер подозревал, что магазин, который продал интересующие их часы, уже закрылся. У владельцев было два помещения, и оба в Кесвике. В одной лавке продавали ювелирные украшения туристам, а другая была более традиционным магазином.

Владельца попросили поставить «Брейтлинги» клиенту с внушительным бюджетом. Аластер Фергюсон приехал на встречу с ним из Эдинбурга, с дорожным сейфом, полным часов, и надеялся получить хорошие комиссионные.

– Помните, кто был покупателем? – спросил По.

Фергюсон кивнул.

– Епископ Карлайла.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Дело становится «политическим», – подумал По.

– Но часы предназначались не ему, – добавил Фергюсон, – и все было крайне законно. Он расплатился церковным чеком и удостоверился, что у него есть подписанная квитанция.

– Знаете, для кого были часы? – спросил По.

Фергюсон достал из кармана газетную вырезку. Она пожелтела от времени, но в остальном была в хорошем состоянии. Он передал ее По. Вырезка была из «Ньюс энд Стар», из статьи для наполнения. Одна колонка на восьмой странице. Наверняка интересная лишь тем, кто вовлечен в события.

Наверху стояла дата двадцатишестилетней давности.

По прочел статью, затем сфотографировал ее на мобильный и передал вырезку Брэдшоу. Она покопалась в планшете и тоже сняла себе копию. По взглянул на изображение, которое она вывела на экран. Оно было кристально четким.

На церемонии в Замке Роз Епископ Карлайла дарит часы преподобному Квентину Кармайклу, декану Дервентшира, в знак признания его выдающихся заслуг в благотворительности.

Квентину Кармайклу, известному своими благотворительными круизами по Дервентуотеру, озеру близ Кесвика, было сорок пять лет, и он сделал блестящую карьеру в церкви.

По покосился на Брэдшоу, подумав, заметила ли она важность возраста преподобного. Она ждала, что он поймает ее взгляд, и стало ясно, что она поняла. Двадцать шесть лет назад Квентину Кармайклу было сорок пять. Целевой возраст для Сжигателя.

Подозрения По подтвердились.

Если Кармайкл был замешан в этом деле, значит, По был прав: выбор жертв Сжигателя не был случайным. Он их выслеживал. Нужно выяснить почему, и По станет на шаг ближе к пониманию, кто же этот серийный убийца.

По повернулся к Фергюсону и спросил:

– Когда я ранее говорил с Чарльзом, он сказал, что вы ждали такого звонка?

Фергюсон кивнул. Он достал из кармана еще одну газетную вырезку. По прочел ее.

Это была еще одна статья о Кармайкле. Менее лестная.

* * *

Опальный церковный чиновник Квентин Кармайкл бежит из страны из-за подозрения в хищении.

Статья была полна обычной журналистской чепухи вроде «предположительно» и «согласно важным источникам», но суть обвинений была ясна: Кармайкл бежал из страны, потому что его собирались разоблачить за растрату. Статья была краткой, но описывала доказательства его побега от правосудия: пропажу паспорта и чековой книжки. В статье больше не было ничего существенного, и По мысленно сделал себе пометку постараться достать полицейское досье.

– Значит, вы ожидали визита полиции, потому что мистера Кармайкла подозревали в растрате? – спросил По.

– Не совсем.

По ждал.

– Я сохранил эти вырезки, потому что решил, что с ним что-то не так. Он попросил о встрече вскоре после того, как ему подарили часы, а такое обычно происходит, когда меня хотят поблагодарить или, что еще лучше, у человека взыграл азарт коллекционера, и он хочет расширить свою коллекцию.

– Но к Кармайклу это не относилось?

– Нет, сэр. Квентина Кармайкла интересовало лишь то, сколько они стоили. Он очень рассердился, когда я ответил, что не могу ему сказать. Он даже предложил мне продать их обратно за две трети того, что заплатил епископ. Я не был владельцем этих часов и потому отказался. Я объяснил, что буду рад выступить в роли его брокера, но он в гневе вылетел прочь.

– Значит, вы согласны с версией о растрате?

– О да. Он просто не мог думать ни о чем, кроме денег.

Появилась финансово мотивированная нить. Теперь все, что нужно было сделать По, – это осторожно потянуть за нее.

– Извините меня на минутку? – По встал и отошел в тихий угол большой гостиной. Вошла миссис Нолан с чайником чая и еще одним пирогом. Теперь, если действовать неаккуратно, на этом расследовании он наживет себе кучу проблем.

Он позвонил Риду.

– Берк, что тебе надо на этот раз?

По рассказал ему, что они нашли, и тот спросил, чем может помочь.

– Мне нужно знать все о расследовании хищений Кармайкла. Это было двадцать пять – двадцать шесть лет назад, – прошептал По в трубку. Он не хотел, чтобы Нолан и Фергюсон знали, что у него нет полномочий запрашивать информацию по официальным каналам.

– Церковь? Разве у тебя мало проблем?

– Пожалуйста, Килиан.

– Это трудно сделать, никого не переполошив, По. Все наши системы оставляют следы, ты же знаешь.

– Тогда скажи Гэмблу. Я все равно собирался рассказать Флинн.

– Точно?

– Абсолютно, – солгал По.

– Тогда я перезвоню, – сказал Рид, прежде чем повесить трубку.

По вернулся на свое место и допил чай. Он задал Фергюсону еще несколько вопросов, но было ясно, что теперь они знают все, что знает бывший продавец часов. Поблагодарив миссис Нолан за гостеприимство, они с Брэдшоу извинились и ушли.

На обратном пути к машине он позвонил Флинн и с облегчением услышал ее голосовое сообщение. Он быстро сообщил ей последние новости и выключил телефон. Ему предстоял трудный путь, и он не хотел, чтобы ему мешали.

Они еще не успели выехать с Уорик-Бридж, как у Брэдшоу зазвонил телефон. Она тихо ответила, потом нахмурилась.

– Это тебя, По, – сказала она.

По притормозил на автобусной остановке и взял у нее телефон.

– По, – сказал он.

– По, это Гэмбл. Какого черта ты творишь? Ты же должен быть в отпуске.

Иногда самое лучшее – это все отрицать. Это был один из таких случаев.

– Не понимаю, о чем вы, сэр.

Гэмбл хмыкнул.

– Сержант Рид сказал, что, по-твоему, ты установил личность Толлундского человека?

– Квентин Кармайкл, сэр. Исчез около двадцати пяти лет назад.

– И ты думаешь, это связано с Сжигателем?

– Да, сэр.

– И как?

По не имел ни малейшего понятия и прямо об этом сказал. Гэмбл казался раздосадованным тем, что это все.

– И как ты вышел на это имя? – спросил он.

– Я отправил Флинн полный отчет, сэр. Думаю, будет лучше, если информация придет от нее.

Гэмбл либо не понял, либо ему было плевать, что от него отмахнулись.

– Я хочу, чтобы все было предельно ясно: не приближайся ни к каким церковным чиновникам. Ясно, По? Моя команда пойдет через соответствующие каналы и подготовит уместное интервью, если понадобится.

По промолчал.

– Ты слышал, По? Не лезь к Церкви!

– Простите, сэр, плохая связь. – По нажал кнопку отбоя и вернул телефон Брэдшоу. Та принялась в нем копаться.

– Тут все нормально, Тилли. Мне просто нужно было закончить разговор. Иногда так проще.

– О, – протянула она. – Что он сказал, По?

– Ничего.

– И что же нам теперь делать?

По нахмурился. Он всегда считал – если кто-то хочет, чтобы ты остановился, то ты на верном пути, но… ему не хотелось топить вместе с собой Брэдшоу. Как бы очаровательно неловко она себя ни вела, в будущем ее ждала блестящая карьера.

Он сказал ей, что следующий шаг сделает сам.

Она запротестовала.

По уставился на нее, пытаясь понять, правда ли она хочет помочь или слепо следует за ним из-за какого-то новообретенного, ложного чувства преданности. Единственное, что он видел, – это решимость. Он вздохнул и подумал: «Почему бы и нет?» Он был в отпуске, что плохого в том, чтобы показать новому другу достопримечательности Озерного края? И если они случайно окажутся в Кесвике, неподалеку от резиденции епископа Карлайла, то так тому и быть…

Глава 27

Между 1230 и 2009 годом официальной резиденцией епископа Карлайла был Замок Роз, расположенный недалеко от деревни Далстон. Он был огромным, являлся важной частью культурного наследия страны и долгое время считался одной из жемчужин в коллекции церковной собственности. Последний епископ, однако, предпочел уехать, считая неуместным обитать в такой роскоши, когда другие, включая его собственных приходских священников, живут в нищете.

Это попало в заголовки, так что По об этом слышал. Брэдшоу быстро разыскала в интернете новый адрес епископа. Он переехал в «Поместье Епископа» в Кесвике. По был не в курсе, зато узнал эту улицу.

Хотя он не спал со вчерашнего дня, он только набирал темп, да и ни один приличный детектив не смог бы уснуть в разгар дела. Через двадцать минут от начала пути у Брэдшоу зазвонил телефон. На сей раз это была Флинн, также заклинавшая их держаться подальше от церкви.

– Скажи ей, что я за рулем и без гарнитуры, – сказал По, когда Флинн захотела поговорить с ним. – Я позвоню ей, когда поймаю связь, но мы едем в Национальный парк за мороженым, а горы ухудшают покрытие сети.

По слышал ругань Флинн через маленький динамик. Ну что ж, ничего не поделаешь. В любом случае, ей нет смысла ему звонить, пока он в отпуске. Однако это оставило его с проблемой: Брэдшоу все еще участвовала в деле. Для него опрометчивость была нормой. Он не заботился о неизбежных последствиях, но когда сцепляются большие псы, достается мелким. С другой стороны, здесь не было никакого общественного транспорта, на который он мог бы посадить Брэдшоу, и ему не хотелось делать двухчасовой крюк обратно в Шап.

По остановился на компромиссе: он отвезет ее в Кесвик, но высадит в одном из лучших пабов, пока сам отправится рушить то, что еще осталось от его карьеры.

Он сказал об этом Брэдшоу.

Она ответила «нет», сложила руки на груди и не соглашалась, пока По не сдался. Он попытался объяснить возможные последствия, но она твердо стояла на своем.

Что ж, довольно честно.

Пусть Брэдшоу слегка не доставало опыта, но она была взрослой и имела право принимать катастрофические решения наравне со всеми. И, как бы странно это ни звучало, они хорошо сработались. «С аутсайдерами такое часто бывает», – подумал он.

Ее телефон снова зазвонил.

– Это опять инспектор Стефани Флинн, – сообщила Брэдшоу, глядя на определитель номера.

– Ответь ей. Ты же не хочешь проблем.

Брэдшоу переключила мобильный в беззвучный режим и сунула его обратно в карман.

– У меня нет связи.

По вздрогнул. От меня нахваталась?..

Епископ, может, и понизил свой статус, покинув Замок Роз, но переехал он вовсе не в трущобы. Названный без особой фантазии, особняк «Поместье Епископа» находился на Эмблсайд-роуд в центре городка Кесвика. Это было внушительное трехэтажное здание в стиле Озерного края, облицованное камнем. Оно располагалось за акром большого заросшего сада, в котором можно было заблудиться. По не увидел ни подъездной дорожки, ни очевидного места для парковки, так что пришлось сыграть в «парковочную кесвикскую лотерею».

В конце концов он нашел недавно освободившееся место на соседней Бленкатра-стрит. Он положил свой парковочный диск на приборную панель рядом с клочком бумаги, на котором было нацарапано «полицейское расследование». Если местный дорожный инспектор еще новичок, По это сойдет с рук.

Они с Брэдшоу вернулись на Эмблсайд-роуд и пошли по широкой гравийной дорожке к «Поместью Епископа».

У входа были и звонок, и большой черный дверной молоток. По вдавил кнопку звонка.

По не звонил заранее, поэтому не знал, будет ли кто-нибудь дома. Он мало что знал о церковной иерархии, но догадывался, что быть епископом – дело большое. По представлялось, что епископы проводят много времени в деловых разъездах.

Если кто-то постучит в дверь По, а он не ответит через десять секунд, значит, его либо нет дома, либо он мертв, но в случае особняка он готов был подождать три минуты, прежде чем сдаться. Через минуту он решил, что с огромным дверным молотком ему повезет больше. Он поднял его и отпустил грохотать по ударной плите.

По и Брэдшоу шокированно уставились друг на друга: шум разбудил бы и мертвого. Через несколько секунд большая дверь открылась.

Изнутри на них, щурясь от низкого послеполуденного солнца, смотрел полный мужчина. Ему было за шестьдесят, и он был одет в потрепанный кардиган. С его шеи свисали очки для чтения на кожаном ремешке. Он с любопытством улыбнулся гостям. По пути Брэдшоу нашла недавнюю фотографию епископа, и По понял, что смотрит на Его Святейшество Николаса Олдуотера.

– Вы, должно быть, сержант По, – сказал он. – Меня предупредили, что вы можете приехать. – Он нахмурился. – Хотя мне сказали, что вы будете один.

Прежде чем По успел ее остановить, Брэдшоу шагнула вперед и присела в реверансе.

– Матильда Брэдшоу, Ваше Святейшество.

По поморщился, но Олдуотер рассмеялся и сказал:

– Зовите меня Николасом, Матильда. И входите. Что бы там ни было, звучит интригующе, и я никогда так тесно не общался с полицией. Дважды звонил старший констебль, а еще – Стефани Финн, некто из NCA, минут пятнадцать назад.

– Инспектор Стефани Флинн, Николас. Она наш непосредственный начальник в SCAS. Это Отдел анализа тяжких преступлений, – сказала Брэдшоу. – Мы ведь часть Национального агентства по борьбе с преступностью, так, По?

По кивнул.

– Верно, Тилли.

– Что ж, похоже, они сильно против нашей беседы, – сказал Олдуотер. – В чем же дело?

Он провел их через две комнаты и длинный холл, прежде чем они добрались до его кабинета. Он работал, прежде чем они его прервали. Горела настольная лампа, несколько книг были открыты.

Он снова сел за стол и указал на расставленные по комнате стулья.

– Миссис Олдуотер в Лондоне, а экономка уехала на весь день. Я мог бы сварить кофе, если хотите?

В обычной ситуации По отказался бы, но он хотел сохранить неформальную беседу.

– Я выпью кофе, пожалуйста, если вы не против, А ты, Тилли?

– У вас есть фруктовый чай, Николас?

– Миссис Олдуотер время от времени выпивает чашку лакричного чая. Будете?

Брэдшоу покачала головой:

– Нет, спасибо, Николас, от лакрицы у меня диарея.

Срань господня…

Епископ улыбнулся.

– Совершенно верно, юная леди. Конечно, в моем возрасте у меня нет таких проблем.

– Точно, Николас. Запор – частая проблема пожилых.

По ошеломленно уставился на нее.

– Что? – спросила она, увидев выражение его лица. – Так и есть. Тридцать процентов пожилых людей испражняются менее трех раз в неделю.

По схватился за голову. Затем повернулся к епископу и сказал:

– Иногда лучше не знать, что у Тилли на уме, Николас.

К счастью, Олдуотеру это показалось забавным, и он от души расхохотался. Затем сказал:

– Отлично. Может, тогда я принесу вам кипятка?

– Да, пожалуйста, Николас, – сказала Тилли.

Епископ ушел за напитками для них. По слышал, как он посмеивается себе под нос в коридоре.

По повернулся к Брэдшоу, поднял вверх большой палец и одобрительно кивнул.

– Мило, – сказал он.

– Что именно, По?

– Не важно.

Епископ вернулся минут через пять. У него был полный поднос: кофе, горячая вода и тарелка с печеньем. По потянулся за одним из них. Ах… Сложно выбрать, когда хочешь печенье, но не можешь определиться между сладким и соленым. Он положил одно на край своего блюдца и сосредоточился на превосходном кофе.

По осмотрелся вокруг. Повсюду лежали редкие на вид книги и рукописи. Пролив чашку кофе в этой комнате, он мог нанести непоправимый ущерб; эта ужасная мысль пришла в голову По, пока он и в самом деле держал в руке чашку кофе. Олдуотер понял, куда он смотрит.

– Я скоро выступаю в палате лордов с речью о том, какую роль церковь должна играть в кризисе с беженцами. Я изучал разные прецеденты. Посмотрим, смогу ли я пристыдить правительство, заставив его делать то, что непопулярно, но правильно, а не то, что популярно, но неверно.

– Тогда я постараюсь объяснить все как можно короче, Николас, – сказал По. – Мы здесь по поводу Квентина Кармайкла.

– И что же вы нашли?

Епископ не стал оправдываться, и По понял, что давить на него будет не лучшей тактикой. Если все сделать правильно, епископ может стать союзником. По намеревался ограничить поток информации, но иногда лучше руководствоваться интуицией…

– Я расскажу вам историю о пропавших часах, Николас. Если можно, я бы хотел, чтобы вы выслушали меня до конца.

Олдуотер улыбнулся.

– Похоже, мой вечер будет не таким скучным, как я думал.

Пока По говорил, Брэдшоу временами вставляла комментарии по технической части. Когда они закончили, Олдуотер наклонился вперед и сцепил пальцы. Он задал несколько проницательных вопросов, и у По сложилось впечатление, что епископ все прекрасно понял, а кое-что из их рассказа прояснило часть его давних вопросов без ответа.

– Вы знаете, что Кармайклу эти часы подарил предшественник моего предшественника? Подарок епископу проспонсировало несколько благотворительных организаций, с которыми он работал. Церковь не стала бы тратить такие деньги на безделушки.

По кивнул.

– И вы знаете, что ни полиция, ни церковное расследование не нашли никаких доказательств того, что он растратил деньги.

Рабочая теория По заключалась в том, что Церковь так хорошо скрыла это, что полиция не смогла ничего найти. Если католики могли скрыть жестокое обращение с детьми, то Англиканская церковь, конечно же, могла скрыть и небольшое воровство.

– А, – понял Олдуотер. – Вы думаете, мы защищали свою репутацию?

– Такая мысль приходила мне в голову.

Олдуотер достал из шкафа тонкую папку. Он открыл ее и показал По.

– Вот собственность Церкви, детектив-сержант По.

Это была глянцевая финансовая таблица. Число внизу было ошеломляющим. Это были миллиарды, а не миллионы. По понятия не имел, что Церковь настолько богата.

– Вы удивляетесь, почему я вам это показал?

По хотел сказать, что это должно было продемонстрировать, насколько могущественна его организация, но ответ замер у него на губах. Олдуотер не казался рассерженным. Возможно, дело было не в этом.

– Это не для того, чтобы показать вам, насколько мы могущественны, если вы об этом подумали.

Он что, чертов телепат?..

– Мне и в голову не приходило.

– Нет, это чтобы показать вам, как мы хороши. У нас одни из лучших бухгалтеров в стране. Мы не слишком много платим нашему духовенству, и иногда один или два человека сбиваются с пути. Я хочу сказать, мы всегда это выясняем. И когда я говорю, что расследование было расследованием, а не прикрытием, можете принять это как факт.

Церковь ревностно защищает свои инвестиции.

По снова посмотрел на таблицу. Это правда, подумал он. Очень богатые, казалось, знали, где каждый их пенни, гораздо лучше, чем люди вроде него.

– Хорошо, тогда расскажите мне, что знаете. Почему пресса решила, что он присвоил церковные деньги?

Олдуотер, казалось, пытался разобраться в своих мыслях.

– Вы правда полицейский, детектив-сержант По?

– Так и есть. А что?

– Вы, похоже, не читали собственные отчеты.

– Мы из Национального агентства по борьбе с преступностью, Николас. Мы не всегда слаженно работаем с другими подразделениями. И сейчас у нас… небольшие проблемы с обменом информацией.

Олдуотер кивнул. По подозревал, что хитрый епископ знал о происходящем гораздо больше, чем ему говорили, но, похоже, он все равно хотел помочь.

– Детектив-сержант По, когда мистер Кармайкл исчез, на его банковском счете лежало полмиллиона фунтов, и это были не те деньги, что он у нас украл. До сих пор никто не знает, откуда они взялись.

По наклонился вперед.

– Расскажите мне все, – настоял он.

Глава 28

– Квентин Кармайкл был уважаемым членом Церкви, – сказал Олдуотер. – Он был честолюбив, но это не всегда плохо. – Епископ принес из соседней комнаты большую папку-конверт, вероятно досье персонала. Он прочитал его, чтобы освежить память для сжатого рассказа.

– Он был деканом? – спросил По.

Олдуотер кивнул.

– У него был Дервентширский деканат. Он охватывает большую часть Аллердейла. Очень богатую часть графства.

– А что за благотворительная работа, за которую ему подарили часы?

– Все было честно и законно. Расследование показало, что ни один фунт из собранных им средств не проходил через банковские счета, к которым он имел доступ. Он брался за отдельные вещи в качестве главы, но детали оставлял другим.

По помолчал.

– А есть шанс, что он брал взятки у благотворительных организаций? Что-то вроде «Дайте мне немного денег, и я увеличу вашу сумму в десять раз»?

– Полицейское расследование это учло. Все они были респектабельны и имели безупречные счета. Это были не они.

– Счета можно подделать, – сказал По.

– Да, можно. Но их проверили серьезные парни в форме. Хотите сказать, что больше двадцати благотворительных организаций смогли обмануть команду судебных бухгалтеров?

– Нет, это неправдоподобно.

– Но поскольку Кармайкл занимал видное положение, а деньги были обнаружены вскоре после его исчезновения, СМИ сложили два и два и придумали это клише.

– А что случилось с деньгами? – уточнил По. Если мотивом были деньги, то их отслеживание могло привести либо к убийце, либо хотя бы к связи Кармайкла с другими жертвами.

– Помните, я сказал вам, что утверждали его дети? – переспросил Олдуотер.

– Что он нашел призвание в миссионерской работе в Африке?

– Именно.

– И вы на это купились? – спросил По.

– И тогда не верил, и сейчас тоже, – ответил Олдуотер.

– Они говорили, что он умер от малярии или чего-то в этом роде?

– От лихорадки Денге. Но никогда не было никаких доказательств.

– Но суд разморозил его активы.

– Так и было. – Олдуотер вздохнул. – Послушайте, вы должны посмотреть на это с позиции детей. Их отец исчез, а в банке лежала куча денег. Полицейское расследование не могло доказать, что они добыты нечестным путем, и закон о завещании вступил в силу. Его жена уже умерла, так что деньги перешли к ним, как только его объявили мертвым.

– Значит, они все подстроили?

– Трудно сказать. Судя по записям, детям тяжко пришлось в школе, когда их отца преследовала пресса. Может, и неудивительно, что они придумали историю, объясняющую его исчезновение. Не знаю, думали ли они так далеко наперед о том, как получить доступ к его деньгам.

– Полагаете, они спрятали его паспорт и чековую книжку?

– Может, и так. И когда они солгали, у них не осталось выбора, кроме как держаться этой версии.

Было бы странно, если бы все трое детей продолжали лгать на полицейских допросах. Скорее всего, лгал один из них и потом солгал двум другим.

– Я читал все их заявления, – продолжал Олдуотер, – и они старательно избегали говорить, что он сбежал из страны. Скорее они выразили мнение, что он уехал.

– Сказать полиции свое мнение – это не преступление, – подчеркнул По. – А как же лихорадка Денге? Это ведь можно проверить?

– Многие христианские миссионеры отправляются в Африку и не возвращаются. Их забирает «Большая тройка» – война, преступность и болезни, – объяснил Олдуотер. – Но если дети все это выдумали, значит, они были очень умны.

– Неужели?

– Вы знаете, что такое лихорадка Денге[27], детектив-сержант По?

По отрицательно покачал головой.

– Ну, вам нужно знать лишь две вещи. Это ужасный способ умереть, и она крайне заразна. В Африке в те дни любого, кто умирал, подхватив подобную болезнь, немедленно кремировали.

– И поэтому…

– Поэтому, все, что им было нужно, – это запись о смерти неопознанного белого мужчины подходящего возраста, и они могли начать процедуру признания его мертвым. Записей в Африке, особенно в зонах военных действий, практически нет.

По промолчал.

– И не забывайте, что к тому времени он уже много лет как пропал. Они обратились в суд, показали несколько косвенных доказательств, и в 2007 году получили свидетельство о смерти. Тогда поместье стало их собственностью, и они смогли распоряжаться им, как захотели.

– И что, они его просто промотали?

– О, нет, ничего подобного.

– Тогда что?

Олдуотер, казалось, пришел к какому-то решению.

– Вы не производите впечатления человека, который легко сдается, сержант По.

– Это не одна из моих сильных сторон, Николас, – признал По.

– Хорошо, – сказал Олдуотер.

– Так что?

– На этой неделе вам везет, – усмехнулся епископ. – Можете достать хороший костюм?

Глава 29

К тому времени, как По оставил Брэдшоу в «Шап-Уэллсе», Камбрия решила показать свое истинное лицо. Погода испортилась, и восточный ветер грозил превратиться в бурю. Эдгар зарычал на темное небо, но вскоре уже вилял хвостом, радуясь долгой прогулке.

Когда ветер начал пронизывать тонкое пальто, По решил, что лучше повернуть назад: не бывает плохой погоды, зато бывает плохой выбор одежды. Стоило развернуться, как его телефон просигналил о входящем сообщении. Оно было от Флинн: «Я на пути к тебе, По. Нужно поговорить».

Было нетрудно угадать, чего хочет Флинн, и По лениво прикидывал, хватит ли у него времени построить ров вокруг Хердвик-Крофта, чтобы ее не впускать. Когда он вернулся, свет уже горел. Это был его дом, но он все же постучал, прежде чем войти.

Флинн была в ярости.

– Где тебя черти носили?

По прошел мимо нее и открыл клапан газового баллона. После того как зажег плиту и поставил закипать воду, он повернулся к ней и спросил:

– И что это было? Уверен, ты просто забыла сказать, что мне можно делать в отпуске, а что нет.

Она не смутилась, как он и предполагал.

– Не вешай мне лапшу на уши, По. Ты пошел к свидетелю, не имея никаких полномочий.

– К какому именно? – спросил По, прежде чем успел остановить сам себя.

К счастью, Флинн, видимо, решила, что он ее просто подначивает.

– Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Фрэнсис Шарплз позвонил в полицейский участок Карлайла и спросил, когда его придут арестовать.

Дерьмо… он совсем забыл про Шарплза. По подавил усмешку.

– Это не смешно, По! Ты выставил их болванами.

– Они и есть болваны.

– Нет, По. У них невыносимо сложная работа, а СМИ сомневаются в каждом их действии. Гэмбл не может допустить, чтобы кто-то своевольно болтал со свидетелями.

– Но Ван Зил…

– Ван Зил хотел, чтобы ты был здесь и помог разработать стратегию, По. Чтобы ты продумал вещи, которые другие не осилят, – ответила она. – Он не хочет, чтобы ты пошел вразнос. Он целый час говорил по телефону со старшим констеблем Камбрии.

– Прости, – сказал По. – Ты права, этому нет оправданий. Зря я никому не сообщил.

Казалось, она смягчилась.

– Расскажи, что ты узнал. Твоя голосовая почта об этих часах была слегка невнятной.

По перечислил события дня, «забыв» упомянуть о поездке к епископу; Флинн бы не проигнорировала неповиновение прямому приказу. Только не после того, как он перешагнул через ее голову, требуя ордер на эксгумацию. Может, Брэдшоу потом ей расскажет. По не просил ее держать это в секрете, хоть и надеялся, что она так не поступит. И вообще, он в отпуске, а «Поместье Епископа» входит в туристический маршрут. Несмотря на кипящий гнев, Флинн, похоже, впечатлилась.

Чайник засвистел, и они сделали перерыв. Пока кофе остывал, По не торопясь закрыл все ставни и вышел убедиться, что снаружи все закреплено. О самом Хердвик-Крофте По не волновался – тот стоял на протяжении веков. Строители прошлого умели делать все на совесть, а коммуникации были либо внутри, либо закопаны в землю. По поднял голову и увидел одну из неизменных хердвикских овец. Она стоически жевала жесткую примятую траву и, казалось, не обращала внимания на шторм. Да и с чего бы? Порода была крепкой, как гвоздь. Было известно, что эти овцы неделями выживали в сугробах, питаясь собственной шерстью; какой-то ветер их не беспокоил.

Эдгар вышел посмотреть, чем занят хозяин, но вскоре нырнул обратно, когда его уши чуть не унесло. По привязал последний предмет – запасной газовый баллон – и наконец закончил. Он вернулся в дом и закрыл за собой дверь.

Флинн потягивала свой напиток, глядя на доску на стене. С прошлого раза здесь ничего не поменялось.

– Снаружи немного ветрено, – сказал он, снимая пальто.

Она допила кофе и поставила кружку в маленькую раковину.

– И каков твой следующий шаг?

– Ты уверена, что хочешь это знать?

– Нет. Но все равно расскажи.

– Мы с Тилли идем на благотворительный вечер к епископу Карлайла.

Флинн обхватила голову руками и застонала.

Глава 30

После того как отвез Флинн обратно в «Шап-Уэллс», По примерил свой старый рабочий костюм. Он был потертым, залоснившимся и слишком большим. Он не замечал, насколько похудел с тех пор, как вернулся в Камбрию, но костюм, который когда-то был так тесен, что натирал кожу, теперь висел на нем как на вешалке. По смотрелся как в рекламе чудо-пилюль для похудения – явно благодаря тяжелой физической работе. Весь последний год он поддерживал Хердвик-Крофт в пригодном для жизни состоянии.

Ему явно нужен был новый костюм. К счастью, благотворительный вечер состоится не прямо сейчас. У него был целый день, чтобы купить нечто подходящее. Он позвонил Брэдшоу – убедиться, что у нее есть платье.

Она ответила, что нет.

– Подберем что-нибудь в Кендале, – предложил По. – Заехать за тобой в десять?

– Да, пожалуйста, По. Может, снова где-нибудь пообедаем?

– Эм-м… конечно.

– Хорошо.

– Ты говорила с инспектором Флинн? – спросил По.

– Пока нет. Попозже выпьем с ней чаю.

– Что ж, помни, если она тебя о чем-нибудь спросит, не лги.

– Не буду, – пообещала Брэдшоу.

Несмотря на погоду, которая в какой-то момент ночи сменилась с «ветреной» на «бодрящую», как назвал это По, он прекрасно спал. Когда он проснулся, буря казалась плодом его фантазии.

Он открыл ставни и впустил немного воздуха. Солнце уже взошло, и небо было ярко-голубым. Воздух был теплым, как свежий хлеб.

По накинул старую одежду и проверил, нет ли повреждений снаружи. Он удовлетворенно кивнул. Ферма пережила бурю без единой царапины. Овцы с прошлой ночи были на своих местах, едва ли удосужившись оторвать взгляд от еды.

По взял составленную им папку и перечитал вечерние записи – проверить на свежую голову, вдруг заметит что-то еще. Ничего не нашлось, и он решил заняться плотным завтраком. В другой день они с Эдгаром прошлись бы до «Шап-Уэллса» и поели там, но сегодня ему не хотелось столкнуться с Флинн. Накануне они расстались на хорошей ноте, и он не хотел что-то менять.

Он остановил выбор на хорошей мясной кровяной колбасе, двух свежих утиных яйцах и тостах с маслом.

Час спустя он уже ждал Брэдшоу в «Шап-Уэллсе».

Они разошлись по магазинам и договорились встретиться за обедом. По купил костюм в первом же магазине, в какой зашел. Он подумывал купить что-нибудь специально для торжеств, но его новообретенная одержимость скромной жизнью убедила его купить практичный костюм, который можно стирать в машинке.

До встречи с Брэдшоу оставался еще целый час, и По заскочил в полицейский участок Кендала, чтобы повидаться с Ридом.

Того не было на месте, и дежурный сержант ясно дал понять, что По здесь не рады – мол, нечего приходить и трепаться со старыми коллегами. «Проваливай на хрен, По» сложно было истолковать неверно.

Тогда По решил прогуляться по городу; день был хороший, и в конце концов он в отпуске.

За обедом Брэдшоу показала ему, что купила. Платье рябило красным, золотым и зеленым. Приглядевшись, По увидел, что это мозаика из обложек комиксов. Ей пойдет.

– Очень мило, Тилли. Очень красочно, – сказал он. Он полез в свою сумку и бросил ей футболку. – Вот, я тебе кое-что купил.

Она развернула ее и радостно захихикала, увидев надпись «Сила ботаника». Вскоре хихиканье стихло, и По решил, что облажался.

– Прости, – тихо сказал он. – Я думал, тебе понравится.

– Мне нравится, По! – с жаром воскликнула Брэдшоу. Она сложила футболку и понадежнее устроила ее на дне сумки, накрыв сверху своим супергеройским платьем. По видел, как на него смотрит Человек-Паук.

Вечер обещал быть веселым…

Глава 31

По никогда не бывал в «Театре у Озера». Это было современное здание, и хотя оно немного походило на офис местной администрации – из-за использования камня Озерного края, театру удалось сохранить долю очарования. Местность компенсировала скучные формы. Здание стояло на окраине Кесвика, недалеко от берега Дервентуотера, под западными холмами. По всегда считал, что холмы вокруг Кесвика, Грасмира и Эмблсайда слишком идеальны, будто кто-то прифотошопил их на задний план. Он предпочитал более дикие холмы западнее и южнее. Туристы, которых он видел на холмах вокруг Шапа, были либо совсем тронутыми, либо крайне увлеченными.

Впрочем, здесь было очень красиво.

Сливки общества Камбрии, или, по крайней мере, те, кто мнил себя таковыми, толпами стекались к театру. Половина мужчин была в черных галстуках, а другая половина – в ослепительных новомодных костюмах. Синие, зеленые, даже фиолетовые. Один даже нацепил феску.

Кучка выпендрежников, – подумал По, – вечно так хотят отличаться, что в итоге всегда выглядят одинаково.

Несмотря на эклектично одетую толпу, По и Брэдшоу выделялись, словно были подсвечены. По понимал, что он недостаточно наряден. Его костюм выглядел дешевым, потому что таким и был. Даже охранник, проверяющий приглашения на входе, был одет во что-то более элегантное.

Ну и к черту их. По охотился на серийного убийцу, а не пытался завести здесь друзей.

У Брэдшоу дела шли получше. Ее платье с комиксами имело одно преимущество – придавало ей слегка экстравагантный вид. Она поколдовала над волосами – теперь они мягко струились у нее по плечам, а не были стянуты в строгий конский хвост – и сменила неизменные очки в стиле Гарри Поттера на контактные линзы. В итоге Брэдшоу привлекала восхищенные взгляды некоторых мужчин, хотя сама не обращала на это никакого внимания.

Глаза По сфокусировались на фигуре в отдалении.

– Внимание, – предупредил он Брэдшоу, – епископ здесь.

Когда Николас Олдуотер сказал, что на этой неделе По везет, он имел в виду праздничный ужин. На этом вечере будут собирать деньги для обездоленных детей старого графства Уэстморленд, и его организовали дети Квентина Кармайкла.

Именно так епископ ответил на вопрос По о том, что они сделали с деньгами: они создали «Фонд Кармайкла».

– В 2007 году каждый из детей взял по сто тысяч фунтов, а остальное вложили в некоммерческий фонд, – пояснил он.

– Великодушно с их стороны, – признал По.

– Не совсем так. В 2007 году все, что превышало триста тысяч фунтов, облагалось сорокапроцентным налогом на наследство. Взяв по сто тысяч каждый и вложив остальные в свой фонд, они вообще избежали уплаты любого налога.

– И я предполагаю, что все они состоят в совете. Наверняка директорами.

– С хорошим годовым окладом в придачу, – закончил Олдуотер. – Полагаю, не стоит их винить. Их отец довольно скверно с ними поступил. Они лишь защищали то, что принадлежало им, как могли. И фонд действительно приносит некую пользу.

У Его Святейшества епископа Карлайла был выходной – он был не в церковном облачении. На нем был старомодный костюм, но он все равно выглядел в двадцать раз импозантнее По.

Увидев его и Брэдшоу, Олдуотер подмигнул им и если и был разочарован их нарядами, то не подал виду. Он подошел и сказал:

– Типичный бывший «Черный Страж», всегда пунктуален.

Интересно. Епископ о нем разузнал. Но все еще с ними. По задумался, не обрел ли он союзника.

Вытащив из внутреннего кармана визитную карточку с позолоченной каймой, Олдуотер сказал:

– Приступим?

Мероприятие было приурочено к празднованию первых десяти лет основания фонда. По не знал, каково бы было обездоленным детям Уэстморленда видеть столы, ломящиеся от канапе и шампанского, но у него это точно вызывало неловкость.

– Непристойно, не правда ли? – сказал Олдуотер.

По кивнул.

– Все не так плохо, как кажется. Эти люди, – епископ развел руками, – не расстанутся со своими деньгами, если их не побаловать. Это старый благотворительный трюк. Пусть думают, что у организации столько денег, что заметят лишь крупные пожертвования. Чем больше устроители тратят на волованы[28] и икру, тем больше отдача.

Если все так, значит, все именно так. Благотворительность не занимала значительного места в жизни По. Он платил постоянный взнос в Королевский британский легион[29], всегда отдавал свою одежду в местный магазин «Оксфам»[30], но никогда не посещал подобных собраний.

– Мне нужно пожать несколько рук, – сказал Олдуотер, – а затем я выступлю с речью. Не желаете ли потом встретиться в баре, выпить виски? Я могу представить вас любому, с кем вы захотите познакомиться. А пока на часок воспользуйтесь гостеприимством Кармайклов.

Глава 32

Впечатление По о буфете было мрачным. Кармайклы предлагали еду, которую он не понимал и не любил; на его вкус, есть устриц было почти как поедать соленую слизь, а омаров он считал всего лишь огромными креветками. Поскольку вегетарианские блюда оказались не менее вычурными, они с Брэдшоу решили воспользоваться бесплатным баром. По заказал пинту[31] камберлендского эля, а Брэдшоу – стакан газированной воды.

Они бродили по театру с напитками в руках. Большинство помещений оказались открытыми. В зрительном зале на сцене был установлен подиум. Слева и справа вдоль стен стояли покрытые льняными скатертями столы. Персонал, принимающий пожертвования, обслуживал столики слева, и дело явно шло в гору. На столах справа были выставлены витрины, восхваляющие достоинства Квентина Кармайкла и фонда, созданного в его честь.

По прошел налево и взял конверт для пожертвований. На нем был раздел, чтобы вписать свой почтовый индекс; спонсоры получат налоговые льготы, если сделают пожертвование. Так называемая программа «Гифт Эйд»[32].

Он ничего не написал. У него не было почтового индекса, и он был ему не нужен. По сунул внутрь двадцатифунтовую банкноту и запечатал конверт. Место под имя он оставил пустым. Мужчина в смокинге увидел его пожертвование и оглядел По с ног до головы.

– Проблемы? – спросил По и сверлил его взглядом, пока тот не покраснел и не отступил.

Придурок.

По ощутил, что кто-то еще смотрит на него из другого конца зала.

Он уже собирался сделать то же самое и с ним, когда понял, кто это.

– Вот дерьмо, – пробормотал он.

– В чем дело, По? – спросила Брэдшоу.

– Это старший констебль Камбрии.

– О, – протянула она. – Ну и что?

– Он меня ненавидит.

– Кто бы мог подумать?

Стоп… Кто эта нахальная девчонка? Брэдшоу его только что подколола; это было впервые. По усмехнулся, показывая, что не в обиде.

– Он злобный дурак. Хотел, чтобы я остался в Камбрии, и пытался помешать мне вступить в NCA. – По сделал паузу. – Проклятье, он идет сюда.

У старшего констебля была походка, словно он кол проглотил. Он был при полном параде – включая медали, которые, По не сомневался, не заслужил, – и держал шляпу под мышкой. Его поредевшие волосы были преступным образом начесаны на лысину. Он имел нос пьяницы, а вздернутый подбородок напоминал сапог шута. Его звали Леонард Тэппинг, и он обладал обаянием восточногерманского пограничника.

– По, – сказал он.

– Леонард, – ответил По.

Ноздри Тэппинга раздулись.

– Для тебя – старший констебль.

По мог бы ответить, что он больше не его начальник, но решил не ввязываться в ссору. Он приписывал свою новообретенную зрелость влиянию Брэдшоу.

– Какого черта ты делаешь на таком мероприятии? – спросил Тэппинг. Прежде чем По успел ответить, тот добавил: – Я думал, у Кармайклов есть стандарты.

– Очевидно, нет, – ответил По, отхлебнул эля и сказал: – Мы с Тилли здесь в качестве гостей.

Брэдшоу протянула Тэппингу руку для пожатия, но он ее проигнорировал.

– Что за идиот тебя пригласил, По? Я бы перекинулся с ним парой словечек.

– Не стесняйтесь, сэр, – сказал По. Он повернулся к Брэдшоу. – Тилли, ты не могла бы узнать, свободен ли епископ Карлайла?

Краска отхлынула от лица Тэппинга.

Брэдшоу кивнула.

– Могу я передать ему, в чем дело, По?

– Конечно. Скажи, что с ним хочет перекинуться словечком старший констебль Камбрии.

Тэппинг побледнел еще больше. Он взглянул на Брэдшоу и снова повернулся к По.

– Ты не посмеешь! – прошипел он. – И тебе было сказано не приближаться к епископу!

– А, так вот в чем состояло послание суперинтенданта Гэмбла? Связь была плохая, сэр.

Брэдшоу направилась к епископу.

– К мнению епископа Карлайла прислушивается и архиепископ, не так ли, сэр? Интересно, как он отнесется к тому, что вы назвали его идиотом?

У Тэппинга напряглись челюсти.

– И разве архиепископ не входит в консультативный совет по должности заместителя комиссара в Центральном округе?

Амбиции Тэппинга были хорошо известны. Он не собирался застревать в Камбрии.

– Стой! – воскликнул он. Люди обернулись на них.

Брэдшоу посмотрела на По, ожидая указаний. Тот молчал.

– Пожалуйста, – заныл Тэппинг.

– Тилли, – позвал По.

– Да, По?

– После того как попросишь его подойти, не могла бы ты взять мне еще пинту «Камберленда» в баре?

– Конечно, По. – Она повернулась и направилась прямиком к епископу, который на мгновение остался один.

Они с Тэппингом молча наблюдали, как она приближается к Николасу Олдуотеру. Она легонько похлопала того по руке, и он обернулся. Епископ наклонился услышать, что она скажет, и они оба посмотрели на По и Тэппинга. По помахал рукой. Брэдшоу и Олдуотер направились в его сторону. Но этот процесс был не быстрым: все хотели поговорить с епископом.

– Пошел ты на хрен, По, – пробормотал Тэппинг себе под нос. – На хрен тебя, и как можно дальше.

– Думаю, у вас около тридцати секунд, – сообщил По.

– Тридцать секунд на что? – Тэппинг даже не пытался скрыть панику.

– Чтобы убедить меня, – ответил По.

– Убедить тебя в чем? – Тэппинг не мог оторвать глаз от приближающегося епископа.

– Не сообщать епископу, что вы оскорбили его гостей и назвали его идиотом.

– И как? – огрызнулся тот.

– Я хочу вернуться к делу Камбрийского Сжигателя.

Еще две секунды. Епископ приближался.

– Ладно!

– Сегодня вечером, – сказал По. – Я хочу получить звонок от моего инспектора с сообщением, что Камбрия передумала. Тот же доступ, что и раньше.

Тэппинг стиснул зубы.

– Ладно.

– На вашем месте я бы улыбнулся, Леонард. Епископ, знаете ли, очень влиятельный человек…

– Что ж, это было весело, – сказал По Брэдшоу. Епископ только что ушел произносить свою речь, а Тэппинг уже звонил по телефону.

– Идем, – сказал По, – посмотрим, удастся ли нам что-нибудь разузнать о Кармайклах. К концу вечера я хочу поговорить со всеми тремя.

Это было легче сказать, чем сделать. Несмотря на епископа Карлайла, Кармайклы были звездами шоу. Как только один подхалим заканчивал с ними беседовать, как его место занимали еще двое. Ожидая удобного случая, чтобы представиться, По и Брэдшоу лениво прошлись по правой стороне зала – той, что с витринами.

Начав с самого дальнего от сцены конца, они двинулись дальше. Организаторы выставки разместили все в хронологическом порядке, и По понял, что начал не с той стороны. Первым экспонатом ему попался пригласительный билет на сегодняшний вечер.

Следующие несколько стендов были заполнены фотографиями Кармайклов, позирующих с различными сановниками и третьесортными знаменитостями. В руках они держали огромные чеки или бокалы шампанского.

По уже почти закончил разглядывать последнее десятилетие, когда почувствовал, как кто-то вежливо потянул его за локоть. Это был епископ.

– Сержант По, могу я представить вам Джейн Кармайкл?

Рослая женщина лет сорока. Ее светлые волосы были собраны в высокую прическу в стиле улья, а скромное платье, вероятно, стоило больше, чем весь Хердвик-Крофт.

Джейн Кармайкл вежливо улыбнулась и протянула ему руку, но не для стандартного рукопожатия, а ладонью вниз, словно королевская особа. По подавил желание поклониться и слегка пожал ее пальцы. Та проигнорировала Брэдшоу, которая отошла в сторону, безразличная к пренебрежению.

– Я польщена, – сказала леди Кармайкл. – Что привело вас на мой вечер, сержант По?

По не ответил. Он смотрел на Брэдшоу.

Кармайкл откашлялась, привлекая внимание. Она явно не любила, когда ее игнорировали, но это было бремя, с которым ей придется научиться жить. Брэдшоу уставилась на что-то в витрине, и ее лицо резко побледнело. Затем она повернулась и посмотрела на По.

Она что-то нашла.

– В чем дело, Вашингтон? – спросил Олдуотер.

– Извините, – сказал По и направился к Брэдшоу. Епископ последовал за ним.

– Что случилось, Тилли? – спросил По, подойдя к ней. У него зазвонил телефон. Он посмотрел на определитель номера. Это была Флинн. Старший констебль выполнил свою часть сделки. По переключил свой «Блэкберри» на бесшумный режим.

Брэдшоу не могла оторвать глаз от фотографии в витрине. На ней было судно – один из тех пароходов, что курсируют вверх и вниз по самым туристическим озерам. По наклонился, всматриваясь в фото. Он нахмурился, не понимая, что же так взволновало Брэдшоу.

Епископ тоже наклонился, чтобы посмотреть.

– Что на фото, Тилли? – спросил По. – Скажи, что ты нашла?

– Смотри, По. – Брэдшоу указала не на само фото, а на пригласительную карточку под ним. Приглашение было на еще одно благотворительное мероприятие – пароходную прогулку по Аллсуотеру. Ее организовали еще до основания фонда, и, вероятно, это событие было одним из последних, которые устроил сам Квентин Кармайкл.

По снова наклонился и прочитал информацию с карточки. Именно так выглядело бы сегодняшнее приглашение, будь оно напечатано – По взглянул на дату – двадцать шесть лет назад. Это был благотворительный аукцион. Бенефициаром был местный детский дом. Мероприятие называлось «Испытаешь удачу?». Это была своего рода благотворительная акция, такие проводились по всей стране. Банкет с самообслуживанием, где бизнесмены выставляют на продажу ценности, а богачи делают на них ставки. Плюс обычный микс из ужина на двоих в шикарном ресторане с выходными за городом. Ничего, что заставило бы сердце По забиться чаще.

На карточке значилось: «Только по приглашению».

– В чем дело, дорогая? – спросил Олдуотер.

А потом, будто облака внезапно разошлись и сквозь них пролились солнечные лучи, на По снизошло озарение. Он понял, на что смотрела Брэдшоу.

Это было название: «Испытаешь удачу?». В первый раз он прочел его на автомате, не видя.

– Черт возьми, – прошептал По. Он ожидал найти здесь много фальшивой болтовни и парад снобов, но вместо этого обнаружил нечто совершенно иное.

– В чем дело, Вашингтон? Что вы увидели? – спросил Николас Олдуотер.

– Все, Николас, – спокойно ответил По. – Я увидел все.

Потому что надпись «Испытаешь удачу?» заканчивалась не обычным вопросительным знаком.

Она заканчивалась точкой перконтации.

Глава 33

По полагал, что обнаружение жертвы в гробу Квентина Кармайкла станет мостиком к истине. Он ошибался. Несмотря на все препятствия, с которыми он столкнулся, По считал, что Сжигатель указал ему на кладбище Кендала. Он, вероятно, не ожидал, что По доберется туда так быстро, но ожидал, что он там окажется.

До этого вечера По был убежден, что все, что они обнаружили, было подстроено, но ему было плевать, насколько умен Сжигатель; то, что Брэдшоу найдет точку перконтации в приглашении двадцатишестилетней давности, не входило в планы преступника. А если это не так, то впервые за все время расследования Сжигатель не мог полностью контролировать ситуацию. По еще не был уверен, ошибся ли Сжигатель, но если нет, то он был к этому близок.

Каждый документ в каждой витрине теперь был уликой, и По попросил старшего констебля использовать свои полномочия и объявить зал местом преступления. Пока Тэппинг возмущался бесполезностью этой затеи, Джейн Кармайкл подозвала своего брата Дункана и закричала, что По пытается испортить им вечер.

Дункан был плотным мужчиной с одутловатым лицом.

– Вы знаете, кто я? – заявил он.

По ощетинился. Он знал, что не стоит лезть на рожон, но повернулся к Брэдшоу.

– Тилли, можешь вызвать группу психиатрической помощи? У нас тут человек не знает, кто он.

– Сейчас, По.

Краем глаза он заметил, как она достала планшет и включила его.

– Тилли.

– Да, По?

– Убери планшет.

– Ладно, По.

Трое детей Кармайкла – уже вместе с присоединившейся к ним Патрицией – протестовали против вторжения По в их особо важный день. Он не уступал.

– Проклятье, сэр! Это вопиющая грубость! Вы тупоголовый солдафон! – возмутился Дункан Кармайкл.

По сомневался, что самым страшным будет, если его сегодня же вызовут на ковер. Он попытался дозвониться до Флинн. Он указал на свой телефон и произнес:

– Шшш!

– О, мне надоел этот несносный человечек! – пожаловалась Патриция Кармайкл. – Я прошу Николаса положить конец этому вздору.

– Я здесь по его приглашению, – ответил По. Он все еще не мог дозвониться до Флинн.

Но это не помешало им двинуться к епископу. Олдуотер изо всех сил старался их успокоить, но было ясно, что он на стороне По.

Казалось, епископ доверял его суждению.

В конце концов старший констебль сделал то же самое. Может, он и был карьеристом-одиночкой, но не дураком. Когда По сказал ему, что тайна личности Сжигателя может крыться среди витрин и светиться в компании Кармайклов может оказаться политически невыгодным, тот выполнил свою работу и вызвал подкрепление в виде полицейских в форме. Когда Кармайклы продолжили шуметь, он пригрозил им арестом.

Тэппинг бочком подошел к По и прошептал:

– Лучше, чтоб ты оказался охренительно прав, По.

Брэдшоу принялась фотографировать экспонаты через стеклянные витрины. Это означало, что теперь у них будут собственные отчеты, и больше не нужно полагаться на материалы Гэмбла. Но это было не важно; По знал, что все сведется к этой мрачной точке перконтации.

Это было безобидно и в контексте благотворительного аукциона вполне уместно. Но… последняя точка перконтации, которую они нашли, вела их в темные места. По знал, что и эта ведет туда же.

Он не знал, насколько сложно будет раскопать информацию о благотворительном мероприятии двадцатишестилетней давности, но, будь она в сети, Брэдшоу бы ее нашла. Он сомневался, что Кармайклы сильно ему помогут; потенциально они могли многое потерять. В любом случае, в то время они были детьми.

Грубый голос заставил его обернуться. Старший инспектор Гэмбл уже был на месте преступления. Рид был с ним. Флинн скоро прибудет. Гэмбл, не обращая внимания на По, подошел к старшему констеблю. По не мог расслышать, о чем шла речь, но, судя по его яркой жестикуляции, Гэмбл не понимал, зачем он здесь. Он бросился к По.

– Без понятия, как тебе это удалось, По, но шеф говорит, что тебе снова должен быть предоставлен полный доступ. – Его губы были плотно сжаты.

Несколько секунд они молча сверлили друг друга глазами. Но По знал: Гэмбл зол не столько на него, сколько на то, что большая часть работы ушла в ложное русло; его собственные сотрудники слишком сильно отстали. По не хотел ссориться с этим человеком, поэтому предложить мир было верным шагом.

– Сэр, я понимаю, это ваше расследование, – сказал По. – Я рад помочь всем, чем смогу. Но я очень прошу вас задействовать SCAS в ключе той деятельности, для которой он был разработан – для аналитической поддержки.

– Прекрасно, – ответил Гэмбл. Он жестом пригласил Рида подойти. – Сержант Рид, вы снова в связке с SCAS, но на этот раз делайте все, как следует.

– Сэр, – с бесстрастным лицом согласился Рид. То, что По эксгумировал труп и вторгся на торжественный вечер, едва ли было его виной, но он был достаточно умен, чтобы не протестовать.

– Все отснято, По, – вмешалась Брэдшоу.

Он кивнул.

– Тогда давайте выбираться отсюда.

– Куда? – спросил Рид.

– В паб, – ответил По. – Мне нужно выпить.

В «Оддфеллоуз Армс» в Кесвике все еще подавали еду – на этот раз настоящую, и они заняли тихий столик в мощеном пивном садике, выходившем на одну из городских парковок. По заказал гигантские йоркширские пудинги с тушеной бараниной для себя и Рида и овощную лазанью – для Брэдшоу.

– Что теперь надо выяснить? – спросил По.

– Я не знаю, что нам известно сейчас, приятель, – ответил Рид.

– Справедливо, – сказал По. Следующие полчаса они с Брэдшоу пересказывали череду последних событий. К тому времени, как они закончили, принесли еду, и, чтобы не обрызгивать друг друга соусом, По объявил перерыв, пока все не поедят.

После того как они заново наполнили бокалы, Брэдшоу, которая не отрывалась от планшета с тех пор, как они сели, сказала:

– Двадцать шесть лет назад круизы по Аллсуотеру устраивали две компании. Одна из них прекратила торговать несколько лет назад. Отец умер по естественным причинам, прежде чем вы спросите, – и дети не захотели продолжать, поэтому она закрылась. Другая еще на плаву. Она работает уже сто пятьдесят лет.

– Хорошо, – сказал По. – Если предположим, что круиз важен, то обе компании нужно проверить.

– Я так и сделаю, – сказал Рид. – Я могу обратиться в Отдел лицензирования Окружного совета Идена и проверить. Если что-то понадобится разузнать, я пошлю туда пару детективов.

По согласился. Он надеялся, что Рид возьмет на себя эту задачу. Камбрийцу это сделать проще.

– Думаешь, что-то случилось в том круизе? Может быть, несчастный случай? – спросил Рид. – Богачи не блещут умом, когда совершают какую-нибудь глупость. Их первой же мыслью всегда бывает все скрыть.

По покачал головой.

– Нет, если что и случилось, то точка перконтации на приглашении означает, что это было запланировано. По крайней мере один человек знал об этом заранее.

– Квентин Кармайкл? – Спросил Рид.

– Возможно. Но не обязательно.

– Твое лучшее предположение? – спросил Рид.

– Большинство убийств уходят корнями в деньги или секс, и в данный момент я не вижу причин для дальнейших поисков. Квентин Кармайкл умер с почти полумиллионом фунтов на своем банковском счете. Деньги, которые никогда не учитывались.

– Поэтому?..

– Поэтому, думаю, нам нужно отправиться поговорить с кем-нибудь в том детском доме. Посмотрим, правда ли им перепало хоть что-то с того аукциона.

Глава 34

В восемь утра после вчерашнего мероприятия Брэдшоу, Рид и Флинн встретились с По в Хердвик-Крофте. Флинн уезжала в Хэмпшир позже в то же утро; над Квентином Кармайклом назревала политическая буря. Неудивительно, что его дети подняли шум, пытаясь остановить расследование, развивающееся вокруг их отца. У них были связи в Вестминстере – там некоторые так же стремились сохранить доброе имя Кармайкла, чтоб их самих не запятнали, пустив под одну гребенку с ним, – и какой-то младший министр вызвал директора NCA. Тот хотел, чтобы Флинн была рядом.

Флинн собиралась отвезти Брэдшоу обратно в SCAS, но та отказалась.

– Мы не можем оправдать расходы на гостиничный номер, Тилли, – возразила Флинн. – Ты принесешь не меньше пользы и в SCAS.

– Я могу пожить с По и Эдгаром, правда, По? – предложила Брэдшоу.

По не пришлось объяснять Брэдшоу, что наивной молодой женщине остаться тут со сварливым мужчиной средних лет – это не лучшая идея, потому что Флинн закатила глаза и сразу сдалась.

– Ладно. Еще пара дней.

А пока она попросила их продолжать и постараться привести в бешенство не всех, кого встретят.

По криво усмехнулся и сказал, что не может ничего обещать.

Брэдшоу полночи провела в интернете и нашла с чего начать. Детский дом, отмеченный бенефициаром на пригласительном билете, назывался «Семь сосен» и больше не существовал. Хотя он принадлежал благотворительному фонду Камбрийской церкви, как и все детские дома, за ним надзирали местные власти.

Тот факт, что он закрылся, вызвал у По подозрения, но когда он связался с дежурной социальной работницей Службы по делам детей в Карлайле, она пояснила:

– В Камбрии сейчас почти нет детских домов, сержант По. Большинство наших детей находятся в приемных семьях. Гораздо более важная и благоприятная среда для них. Если камбрийский ребенок не может быть устроен и нуждается в доме, его обычно увозят из графства. Но это крайне дорогая процедура.

– Ладно, – сказал По. Он узнавал что-то новое. – И к кому мне лучше обратиться, чтобы поговорить о «Семи соснах» и благотворительном мероприятии по сбору средств для приюта?

– К тому, кто был здесь до меня, – ответила она. Но она была не глупа и сама пообещала поговорить с тем, кто проработал там дольше. Она записала номер По и обещала перезвонить.

Пока они ждали, По поставил на стол заварник с крепким кофе, и все, даже Брэдшоу, налили по чашке. Рид принес пончики и пакет свежемолотого кофе, на замену тому, что они пили в последние дни. По понюхал его и вздохнул. Хорошие зерна. Гватемальские, ручной обжарки – из магазина, в котором он их обычно и брал. Он поблагодарил Рида, хотя и не было нужды покупать еще кофе; у По он ни разу в жизни не кончался. Он запасался по полной. И все же это был хороший жест. По пристроил новый пакет с краю к своим припасам. Его он откроет следующим.

Вместе с кофе и пончиками Рид принес копию досье Квентина Кармайкла, и они провели полчаса, знакомясь с его содержанием. Ничто не бросалось в глаза, и По был рад, что первичное расследование не пропустило ничего очевидного. Деньги пропали без вести, но никаких доказательств незаконности не было. Брэдшоу сохранила все в своем планшете, так что им не нужно было таскать с собой папку бумаг.

У Рида зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, приложил палец к губам и прошептал:

– Это Гэмбл, – прежде чем ответить: – Сержант Рид.

По пытался подслушать разговор, но зазвонил его собственный телефон. Номер начинался с 01228: код района Карлайла. Он нажал на зеленый значок, чтобы принять вызов.

– Сержант По?

– Говорите.

– Меня зовут Одри Джексон, и я помощник директора Службы по делам детей. Я так понимаю, вы недавно говорили с одним из моих социальных работников. Вы спрашивали о детском доме «Семь сосен»?

По подтвердил.

– Не могли бы вы объяснить мне, в чем дело?

– Кое-что всплыло в ходе расследования убийства.

– Понятно, – произнесла она. Было очевидно, что такого она не ожидала. – Насколько я понимаю, вы не из полиции Камбрии.

По объяснил, что работает в Национальном агентстве по борьбе с преступностью, но занят расследованием убийства в Камбрии, и она предложила:

– Если вы сможете добраться до здания Гражданского центра Карлайла в полдень, я смогу с вами встретиться. К тому времени я подниму из архивов записи о том детдоме.

– Вместе с финансовыми отчетами? – спросил По. Если так, можно проследить бумажный след.

– Я их не видела. Но сейчас поищу и прослежу, что у нас будут записи за… какой период?

– Двадцать шесть лет назад, – уточнил он.

К тому времени, когда он закончил говорить с Одри Джексон, Рид тоже положил трубку.

– Это был босс, – сказал он. – Тело, найденное в гробу Кармайкла, опознано как Себастьян Дойл, шестьдесят восемь лет. Все думали, что он уехал за границу, к семье в Австралию, потому его и не объявили пропавшим без вести.

– Он подходит под тот же профиль? – спросил По.

– Это все, что у меня есть. Гэмбл обещал держать меня в курсе событий.

По замолчал. Еще одна жертва, еще один пожилой мужчина, и в эту минуту все дороги вели к благотворительному круизу Квентина Кармайкла.

Он поднялся.

– Пойдемте, надо торопиться, если хотим успеть на эту встречу к полудню.

Глава 35

Не имело значения, сколько благотворительных мероприятий оно принимало, здание Гражданского центра Карлайла оставалось самым бездушным в Камбрии. По считал, что скучное окружение ведет к скучному мышлению, а что могло быть скучнее, чем двенадцатиэтажная высотка, в которой работало руководство Камбрии. По шокировало, что в графстве, что вдохновляло Уильяма Вордсворта и Беатрикс Поттер, позволили построить этот ужасный монстр, возвышающейся над историческим кварталом города. Предстоящие планы снести его и построить что-то новое реализовывались недостаточно быстро.

Их провели в конференц-зал «С» – невзрачную комнату, в которой не за что было уцепиться глазу: лишь продолговатый стол, пластиковые стулья и несколько плакатов в плексигласе, афиширующих цели совета. Потолочный свет был тусклым и мерцал. Им организовали чай, кофе и немного печенья. Рид открыл три упаковки шоколадных «Бурбонов»[33], и они выпили по чашке.

Одри Джексон прибыла ровно в полдень. С ней был мужчина в очках. Сначала предствился По, затем – все остальные. Джексон села, и По заметил, что она выбрала другую сторону стола. Мужчина сел рядом с ней.

Еще он заметил, что ни у одного из них не было никаких записей.

Начал мужчина, сидевший с Джексон.

– Меня зовут Нил Эванс, и я из юридической службы Совета, сержант По. Я настаиваю, чтобы вы рассказали мне, какое отношение детский приют «Семь сосен» имеет к расследованию убийства.

– Я рассказал миссис Джексон по телефону, – объяснил По.

– А теперь, боюсь, вам придется рассказать и мне, – ответил тот.

– Хоть это был и не один из наших приютов, Совет графства Камбрии обязан заботиться о каждом ребенке, проживавшем в «Семи соснах», и хотя сейчас им всем больше двадцати одного года, у них по-прежнему есть права на определенные услуги, в том числе – соблюдение конфиденциальности.

– Это расследование убийства, – повторил По.

– Может и так, – вмешалась Джексон. – Но на приютских воспитанниках до сих пор остается клеймо, сержант По. У нас так уже было. Вместо поиска реальных улик полиция просто собирает всех детей, находящихся на нашем попечении, и выясняет, кто из них больше подходит под профиль подозреваемого.

По промолчал. Вероятно, это было правдой.

– Итак, если вы намереваетесь просто закинуть удочку, мистер Эванс позаботится о том, чтобы нас не заставляли выдавать имена наших детей.

По вкратце рассказал о том, что им было известно и как они оказались в Гражданском центре вместе с помощником директора Службы по делам детей.

– И меня не интересуют дети, которые жили в «Семи соснах», миссис Джексон. В данный момент меня интересует лишь этот круиз, и единственный известный нам человек, который точно там был – мертв. Квентин Кармайкл, вы о нем слышали?

По тому, как они переглянулись, он понял, что да. Никто не попытался это отрицать.

– Простите, сержант По, – сказал Эванс, – но вы еще не переступили порог разумности. Я не могу подвергать Совет риску того, что вы увидите наши записи. Я ценю вашу откровенность, и отмечу, что вы не просили показать что-либо о выпускниках детдома, но если хотите увидеть эти записи, вам понадобится ордер.

Обычно По врезал бы кулаком по стене, но Эванс был по-своему прав.

– Если я получу ордер, – спросил По, – будет ли оно того стоить?

Эванс уставился на него. Потом почти незаметно кивнул.

По повернулся к Риду.

– Сколько времени уйдет на то, чтобы достать ордер?

– Ты видел их в действии. Гэмбл – хороший руководитель, но очень дотошный. Он не будет торопиться с решением.

Этого По и ожидал. У него не было ни времени, ни желания ждать, пока Гэмбл его догонит. Он вышел из комнаты и набрал номер Флинн.

Она тут же ответила. Судя по звуку, она вела машину.

По рассказал ей о юридическом барьере, в который они врезались, и что, по его мнению, в записях может быть что-то стоящее.

– Стеф, мне нужен ордер на обыск, и я не могу дожидаться Гэмбла. Можешь попросить Ван Зила его дать? Если его отправят по факсу в Гражданский центр в Карлайле, я попрошу сержанта Рида отнести его прямо в магистратский суд. Он на другой стороне дороги, так что заверить его подписью – дело пары минут.

– А они точно не выдадут записи без ордера?

– Точно. Они боятся юридических последствий.

– Но каких?

– Вот и мне интересно, – произнес По.

– Я займусь, – сказала она.

По вернулся в небольшой конференц-зал и объяснил, что происходит. Эванс согласился подождать.

– Судьи будут радушнее с копом из Камбрии, Килиан. Ты согласен спуститься и подождать факса?

– Хочешь, чтобы я сказал Гэмблу?

По покачал головой. Сначала он хотел раскопать то, что было в этих файлах.

– Мы скажем ему, если что-нибудь найдем.

– Он же взбесится, – сказал Рид. – Снова.

– Ага, – кивнул По. Ему было плевать.

И Риду, очевидно, тоже. И он отправился ждать у факса в приемной.

По знал, что Рид очарует местных секретарш за пять минут, заставив их плясать под его дудку. Они будут наперегонки нести ему пироги и напитки. К тому времени, как придет факс, он узнает о них все: слабости их мужей, мечты их детей и куда они хотели бы заскочить пропустить по бокальчику после работы, если он решит к ним присоединиться…

По задал несколько общих вопросов о детдоме.

– Если приютом занималась благотворительная организация, почему вы ведете записи?

– Таков закон, – ответил Эванс, ощущая себя в большей безопасности. – Официально мы не покупаем койко-места в частных приютах, а заключаем с ними партнерские соглашения. Это означает, что все финансирование должно быть подписано на уровне директора. Способ гарантировать, что Совет и дальше будет нести ответственность за своих беспризорников и бездомных, – добавила Джексон. – Мы не можем просто купить услуги и забыть о людях. Мы остаемся активными участниками.

В этом был смысл.

– Кто заведовал этим приютом двадцать шесть лет назад? – спросил По.

Джексон посмотрела на Эванса. Тот кивнул.

– Мы откомандировали туда женщину по имени Хилари Свифт. В те времена заведующий детским домом должен был иметь квалификацию социального работника.

– Она все еще с вами?

– Ушла в отставку.

По ожидал большего: либо одобрения ее достоинств, либо осуждения ее недостатков. Редко бывает, чтобы бывших коллег просто упомянули, и на этом все. Они чего-то недоговаривали.

Однако Джексон, видимо, добилась должности в высшем руководстве не за счет сплетен. Она сложила руки на груди и отказалась вдаваться в подробности.

Эванс еще ей и помог.

– Служащие и бывшие служащие имеют право на одинаковый уровень защиты, сержант По.

Дверь открылась, и вошел Рид. Он передал документ По, и тот внимательно его изучил. Это был ордер на поднятие и изъятие всех записей, относящихся к детскому дому «Семь сосен», начиная с тридцатилетней давности.

По протянул ордер Эвансу, который сменил обычные очки на очки для чтения. Он также изучил бумагу и заключил:

– Все в порядке. Что ж, все в моем офисе, ведь я предполагал, что мы к этому и придем. Мне понадобится помощь, чтобы все принести. Могу я кого-нибудь побеспокоить?..

– Килиан? – обратился По.

– Всегда готов! – Рид встал: – Показывайте дорогу, мистер Эванс.

Прежде чем выйти из комнаты, Эванс повернулся и заговорил с Джексон.

– Одри, я не возражаю, если вы захотите поговорить с сержантом По прямо сейчас.

По посмотрел на Джексон. Та развела руками.

– У меня есть что вам рассказать, сержант По, – сказала она.

Глава 36

– Хилари Свифт ушла в отставку, – сказала Одри Джексон. – И это не было отставкой «после долгих лет самоотверженной службы». Это было скорее в стиле «если сама не уйдешь, тебя уволят». И все началось с той благотворительной акции.

Сердце По забилось чуть быстрее. Он наклонился вперед.

– С круиза по Аллсуотеру?

Брэдшоу пролистала снимки на планшете, пока не нашла самое четкое из приглашений, найденных на вечере. Она передала планшет.

Джексон едва взглянула на него.

– Это оно.

– Вы уверены?

– Да. Я точно знаю, ведь я была одним из социальных работников, кто вел расследование после инцидента.

По растерянно посмотрел на нее.

– Зачем социальному работнику проводить расследование? Если возникло подозрение в незаконном присвоении средств, то гораздо лучше было бы привлечь финансовую или юридическую группу Совета?

Она нахмурилась.

– Я не разбираюсь в финансах, сержант По, – ответила она. – Хотя я и не видела досье, мистер Эванс сказал, что подозрений в каких-либо преступлениях никогда не было. Насколько я понимаю, в этом ключе «Семь сосен» провели все верно.

По нахмурился. Его теория только что потерпела крах.

Но когда одна дверь закрывается…

– Нет, я занималась расследованием того, что произошло после того мероприятия.

– Объясните, – попросил По.

– В приглашении об этом не сказано, так что вы не в курсе, что мероприятие проводилось не только ради «Семи сосен». Сам приют его и организовал.

Брэдшоу принялась листать фотографии с выставки. Она посмотрела на По и покачала головой.

– И я имею в виду, что Хилари Свифт принимала активное участие в его организации. Поскольку это было мероприятие с самообслуживанием, – они просто наняли судно на вечер и сделали все остальное сами – четверо мальчиков из приюта работали официантами, чтобы сократить расходы. Разносили напитки и тарелки с канапе для гостей, что-то в этом роде.

– Похоже на эксплуатацию детей, – сказал По.

– Не совсем так. Приют устраивал подобное несколько раз в год, и для детей это было чем-то вроде легкого вымогательства.

– В каком смысле, Одри? – спросила Брэдшоу.

– Ребята знали: чем милее и беспомощнее они выглядят, тем больше чаевых получают. Эти были уличные дети, они умели играть на чувствах. Когда я поговорила с Хилари Свифт после круиза, она сказала, что, по ее оценке, каждый из мальчиков собрал больше пятисот фунтов.

– Чаевыми? – воскликнул По. Двадцать шесть лет назад это была ошеломляющая сумма для ребенка.

– Чаевыми, – подтвердила Джексон. – И полагаю, если подумать, это не такая уж абсурдная идея. Все гости собрались, чтобы поддержать приют; почему бы не дать денег напрямую самим мальчикам?

– Я могу назвать несколько причин, – сказал По. – Сколько им было лет?

– По десять и одиннадцать, – ответила она.

– Ну вот, пожалуйста. – По повернулся к Брэдшоу. – Сколько стоили пятьсот фунтов двадцать шесть лет назад, Тилли?

Та поискала и ответила:

– Согласно калькулятору инфляции Банка Англии, почти две тысячи фунтов, По.

По повернулся к Джексон:

– Что могут сделать дети, особенно из неблагополучных семей, если им вдруг дали больше двух тысяч?

– Тяжело, когда вам приводят ваши же аргументы.

– Так что случилось?

– А вы как думаете?

Наркотики, выпивка. Ничего хорошего. По тщательно все обдумал. Возможно, он начал с денег в качестве мотива, но он не был слеп ко всему остальному; зацепки редко вели по прямой. Если расследование уведет его с того пути, что он ожидал, так тому и быть.

– Мне нужно поговорить с ними, миссис Джексон, – сказал он. – Посмотрим, смогут ли они пролить свет на то, что произошло той ночью. Я предполагаю, их имена будут среди файлов?

– Это будет немного сложнее, чем вы думаете, сержант.

– Почему же?

– Потому что, сержант По, на следующий же день все ребята купили билеты на поезд до Лондона. Поначалу от них пришло несколько открыток для Хилари, но с тех пор о них больше никто ничего не слышал.

Глава 37

По собирался с мыслями, когда вернулись Рид и Эванс. Они несли стопку папок.

Рид заметил выражение лица По и спросил:

– В чем дело?

По по-прежнему молчал. Он не был готов рисковать новыми теориями перед незнакомцами. Проигнорировав вопрос Рида, он обратился к Джексон:

– Что же произошло? Полагаю, именно поэтому было проведено расследование?

– Отчасти. Кто-то из мужчин с круиза сказал, что мальчики выпивали. Они отпивали от всего, что разносили из бара. Думаю, это была игра. Проверить, кто кого перепьет.

В юности По не был нежной фиалкой. Он знал, что удержать детей подальше от бесплатной выпивки – это бой, который нельзя выиграть.

– На это был строгий запрет, я так понимаю?

– Абсолютный, – подтвердила Джексон. – Это главное различие между опекой государства и заботой семьи. У государства нет никакой свободы действий. Если законный возраст употребления алкоголя составляет восемнадцать лет, то никто не имеет права позволять, смягчать условия или закрывать на это глаза.

Это было справедливое замечание. Государство не может позволить нерадивым опекунам делать все, что они хотят. Закрываете глаза на алкоголь – сможете закрыть глаза на марихуану или возраст согласия.

– И Хилари Свифт их не остановила?

– Ее там не было. Но она обязана была присутствовать; у нас четкие правила – никаких безнадзорных действий.

– Так…

– Так почему же ее не было? Могу вас заверить, что это было частью нашего расследования, сержант По. Она сказала, что ее дочь внезапно слегла с температурой, и так как половина мальчиков в ту ночь была в круизе, то в приюте было меньше персонала, и некого было позвать на замену. Мы опросили ее много раз, и она постоянно убеждала нас, что мужчины на судне были столпами общества и мальчикам абсолютно ничто не угрожало.

– Звучит как чушь собачья, – сказал Рид.

– Для нас тоже, сержант Рид, – сказала Джексон. – Это, как и их выпивка, в конечном итоге вынудило Хилари Свифт написать заявление об уходе. Дети действительно убегают из домов и учреждений, и иногда им удается скрываться от властей до самого совершеннолетия. Но мы стараемся свести к минимуму риск таких событий, насколько это возможно.

– И вы вызвали полицию? – спросил По.

– Ну, не я, конечно, но да, вызвали, – ответила она. – Было проведено полицейское расследование, но для нас, особенно в те дни, это не было событие в стиле «Синдрома Пропавшей Белой Девочки». Когда сбегает ребенок «мистера и миссис Средний класс» – все в панике. Но если сбежал один из наших детей, хорошо, если мы удостоимся чего-то большего, чем: «Ну а чего вы хотели? Они же всегда такое творят».

По знал, что она права. Хотя полиция и ужесточила меры в отношении детей, пропавших без вести, он содрогнулся при мысли о том, сколько из них попалось в сети. Он поежился еще сильнее, подумав обо всех хищниках, поджидающих детей – таких, как мальчишки из «Семи сосен». Он очень надеялся, что ребята живы, здоровы и счастливы. По недавно читал, что ребенок, которого принудили к проституции в шестнадцать, может стать сутенером, если заработает больше двухсот тысяч фунтов, прежде чем станет слишком старым для клиентов. А учитывая, что минет в Лондоне стоил всего двадцать, им требовалось обслужить ужасающе много извращенцев, пока их молодость не обесценится настолько, что их выбросят за борт.

– Вообще-то, я помню, что читал об этих ребятах, – сказал Рид. – Следователи отнеслись к случаю серьезно. Билеты на первый поезд из Карлайла были куплены на следующий же день после круиза. Камбрия связалась с центральным округом и попросила их проконтролировать следствие.

– И мы связались со всеми тридцатью четырьмя советами в Лондоне, – добавила Джексон. – Сообщили им, что у нас пропали четверо мальчиков, и если они обратятся за помощью, просили немедленно дать нам знать. Через несколько месяцев после того, как они сбежали, Хилари получила от них открытки. Они написали, что обожают Лондон. Это не означало отмену поисков, но несколько ослабило их срочность.

– И это все? – спросила Брэдшоу. – Не может быть, По. Как же так?

– Дети, которые находятся под опекой, не всегда принимают правильные решения, Тилли, – объяснил По. – Иногда они подвергают себя риску. Здесь может справиться только множество людей вроде миссис Джексон.

Джексон кивнула.

– Мы предполагали, что в какой-то момент они снова объявятся, но этого не произошло. У них либо все сложилось хорошо, либо…

– Либо нет, – закончил за нее По.

Брэдшоу пристально смотрела на него. Ее глаза были влажными. Она была расстроена, и По не мог ее успокоить. Инстинктивно общество считало, что всякий раз, как пропадает ребенок, нужно бить тревогу. Но проблема была в том, что тревогу не подняли, но даже если б подняли – некоторые из этих детей спасались и из гораздо худших ситуаций. Тащить их обратно не всегда было бы правильным решением. Уже не в первый раз в своей жизни По задавался вопросом, как социальные работники сохраняют рассудок. Это была одна из самых неблагодарных работ на свете, даже хуже, чем быть полицейским. Хороших дней не было; все плавно скользило по шкале от плохого к ужасному. Их поносили за то, что они забирали детей из семей, и распинали, когда они этого не делали.

На хрен это…

Джексон тоже не хотелось отвечать Брэдшоу.

– Наше расследование показало, что Хилари Свифт нарушила несколько протоколов, принятых для предотвращения побега таких детей. Она позволила им выпивать, а когда они садились в поезд на Лондон, они явно еще не протрезвели, а еще она дала им доступ к большим суммам денег.

– И? – спросил По.

– И, наконец, она оказалась не самым подходящим человеком, чтобы управлять частным приютом. Ее слишком интересовала социальная сторона всего этого. И да, конечно, управляющий обязан быть заметным, ведь приют полагался на пожертвования так же, как и на финансирование Советом. Но расследование показало, что она была этим одержима. И если несколько богатых и влиятельных мужчин посчитали забавным напоить детей, то, даже будь она там, я полагаю, она бы их не остановила.

По нужно было двигаться дальше. Дети, сбежавшие в Лондон, могли быть важны для расследования, а могли и нет, но изучить папку, лежащую на столе, было важно. По повернулся к Эвансу:

– Я так понимаю, вы знаете, что в этих бумагах?

– Я проверяю все, что касается приюта и может выйти наружу. Важно это или нет.

– Тогда, пожалуйста, направьте меня. Где, на ваш взгляд, мне следует искать, – попросил По.

Сверху у Эванса лежала тонкая папка. Он пододвинул ее к По.

– Я сделал копии некоторых документов, которые вы, возможно, захотите просмотреть в первую очередь. Он посмотрел на часы. – Суд все еще открыт. Когда вы просмотрите верхний лист, возможно, вы решите сходить еще за одним ордером.

По открыл папку и достал лист формата А4. Это была банковская выписка двадцатишестилетней давности из «Семи сосен». Там были обыденные бытовые пункты, как в списках ежемесячных расходов любого жителя. Еда, телевидение, коммунальные услуги. Все суммы были вынесены на правой стороне страницы. Слева от них был еще один список пунктов. Меньше по количеству, но дороже по стоимости. Именно там были перечислены поступающие деньги. За тот месяц было три разных источника. Грант, который выглядел как постоянный взнос от благотворительной организации, владеющей «Семью соснами», и плата местных властей, которая, вероятно, отличалась каждый месяц в зависимости от того, сколько койко-мест использовалось.

По уставился на третью строку. Это была оплата чеком.

Он проверил страницу из соответствующей бухгалтерской книги, которую также предоставил Эванс. Чек был от Квентина Кармайкла. Он гласил, что это было пожертвование по итогам мероприятия «Испытаешь удачу?». Девять тысяч фунтов.

Номер счета Кармайкла тоже был указан.

Какого черта?..

Дыхание По участилось.

– В чем дело, По? – спросила Брэдшоу. Она стала лучше считывать выражения его лица.

Он передвинул лист через стол. Брэдшоу уставилась на него, не сразу заметив, в чем дело.

– У тебя ведь остались фотографии с расследования дела о деньгах с банковских счетов Кармайкла, так, Тилли?

Она кивнула.

– Сопоставь их со счетом, с которого пришел чек.

Ему это было не нужно. У него всегда была способность запечатлевать в памяти важные детали.

Брэдшоу включила планшет и принялась искать. Она была не так быстра, как обычно. В конце концов она подняла голову с растерянным выражением лица.

– Я не могу его найти, – сказала она.

– Вот именно, – сказал По. – Квентин Кармайкл сделал этот платеж с банковского счета, о котором никто не знал.

Глава 38

Менеджер по связям с клиентами – не та банковская должность, с которой был знаком По, но как только руководитель подразделения получил подтверждение о необходимости дополнительных ордеров, он передал все три через мисс Джефферсон. По подозревал, что руководство подразделения вовсе не заинтересовано передавать ему информацию, а это так и было, поэтому это был единственный способ обойти систему.

Мисс Джефферсон, которая хотела, чтобы ее звали Рона, нашла неизвестный счет в своем компьютере. Она нахмурилась:

– Это странно.

Она распечатала несколько листов, скрепила их вместе и протянула копию.

– Как видите, мистер Кармайкл открыл счет в банке в мае того же года и закрыл его через месяц. – Она развернула свою копию, чтобы показать им, куда смотреть.

По изучил документ. Насколько он мог судить, перед круизом была бурная деятельность с шестью отдельными депозитами в размере двадцати пяти тысяч фунтов, а затем еще три депозита на следующий день после круиза: один на сто тысяч, один на двести пятьдесят тысяч и один на триста тысяч фунтов. Вместе они составляли ровно восемьсот тысяч.

– Есть ли ведомость на снятие средств? – спросил По.

– Вторая страница, – ответила Рона.

По перевернул страницу и стал читать дальше. Были проведены две операции: чек на девять тысяч фунтов, выплаченный детскому дому «Семь сосен», и чек на семьсот девяносто одну тысячу фунтов, выданный Квентином Кармайклом. Счет с нулевым балансом был закрыт.

Что, черт возьми, он задумал?

– Я вижу, что все вклады на этот счет были сделаны чеком или банковским переводом, Рона, – сказал По. – Вы не могли бы достать мне список всех жертвователей?

Она выглядела неуверенной.

– Мне придется проверить ваш ордер на это.

– Так проверьте, – ответил По.

Будучи хорошим сотрудником, она закрыла свой ноутбук, прежде чем выйти из комнаты. По улыбнулся. Она как будто знала, что он откроет монитор в ту же секунду, как она уйдет.

Впрочем, это не имело значения. Управляющий банком связался с главным офисом, и, если кто-то внес депозит на счет, указанный в ордере, его имя можно было сообщить полиции. Если бы По впоследствии понадобилось покопаться в счетах кого-то из этого списка, им бы понадобился еще один ордер.

Рона распечатала еще один документ.

На этом были имена.

По внезапно пробрало холодом, будто воздух в комнате резко остыл. Он уставился на первые пять имен. Мысленно он добавил место рядом с каждым из них:

Грэхем Рассел – Каменный круг Каслриг, Кесвик.

Джо Лоуэлл – Каменный круг Суинсайд, Бротон-ин-Фернесс.

Майкл Джеймс – Длинная Мэг и Ее Дочери, Пенрит.

Клемент Оуэнс – Равнина Эльва, Кокермут.

Себастьян Дойл – тело в гробу Квентина Кармайкла.

Пять человек.

Пять жертв.

По нашел связь.

Все они положили двадцать пять тысяч фунтов на счет Кармайкла перед круизом, и трое из них впоследствии сделали дополнительные, более значительные пожертвования уже после круиза.

Себастьян Дойл, человек, которого По нашел в гробу Квентина Кармайкла, внес самый большой вклад – триста тысяч фунтов, а Майкл Джеймс – самый маленький, жалкие сто тысяч. Клемент Оуэнс был посередине с двумястами пятьюдесятью тысячами.

Шестого человека в списке звали Монтегю Прайс. Как Джо Лоуэлл и Грэхем Рассел, он внес двадцать пять тысяч фунтов до круиза, но ничего не платил после.

Ему придется попросить Флинн проверить базу данных «ХОЛМС-2», которой заведовала Камбрия, но По был уверен, что Прайс пока не всплывал в расследовании. Честно говоря, пока они не сгорали заживо, никто из них не всплывал.

По и Брэдшоу смотрели друг на друга в бессмысленном молчании. Рид все еще изучал список. С самого начала По изо всех сил старался принять тот факт, что эти люди были выбраны случайным образом, но никогда и в самых смелых мечтах он не думал, что найдет столь абсолютное доказательство.

У него в руках был список смертников.

Рид уставился на документ. Его лицо было мрачным.

– Невероятно, – сказал он. – Ты нашел.

Брэдшоу выглядела взволнованной и испуганной. Иногда, когда раскрывается крупное дело, это чувство ошеломляет.

– Как думаешь, что это значит, По? – спросила она.

Он снова перечитал список. В ту ночь на борт судна поднялись шестеро мужчин. Пятеро из них были уже мертвы.

– Только одно из двух, Тилли, – ответил он. – Монтегю Прайс – либо следующая жертва, либо…

– Либо?

– Либо он сам и есть Камбрийский Сжигатель.

Глава 39

По был рад позволить Гэмблу взять все дальнейшее на себя. Поиски убийцы после того, как его опознали, были делом кувалды, а не скальпеля; для этого требовалась облава, а не выслеживание. Он сразу же позвонил Гэмблу и сказал, что они нашли связь между жертвами. К его чести, тот орал не так уж долго.

Флинн вернулась в Камбрию и настояла, чтобы ее ввели в курс дела. Они встретились в баре в «Шап-Уэллсе», и она, казалось, была довольна тем, чего они добились в ее отсутствие. В конце концов, для SCAS все закончилось хорошо. Она сказала, что позже сообщит, как прошла встреча с директором и министром.

Брэдшоу более подробно изложила финансовую информацию, в то время как Флинн делала заметки. Именно ей придется писать официальный отчет SCAS. Он станет частью любого последующего судебного преследования, поэтому должен быть тщательно проработан. Рид пришел в бар на полпути, но ждал, пока обмен информацией закончится.

– Что там у вас, сержант? – спросила Флинн, давая понять, что она вернулась и теперь за главного. Все было как надо. Инспектор организовал шоу, а сержант им руководил.

– Он ушел, – сообщил Рид.

– Монтегю Прайс? – переспросил По.

– Да. Я был в рейде. Его дом оказался пуст, но, похоже, он бежал в спешке.

– И что?

С Ридом всегда было «и». Он был прирожденным шоуменом. Его лицо расплылось в улыбке.

– И… это он. Криминалисты нашли следы крови на его одежде – ДНК установили по ускоренной процедуре. Там была пустая бутылка – мы думаем, в ней остатки катализатора, который он использовал, а еще нашли пузырек с неизвестной жидкостью. Выглядит по-медицински. Все отправили в лабораторию.

Рид потянулся через стол и потряс руку Флинн.

– Я должен официально поблагодарить вас, мэм. Гэмбл сейчас явно занят, но он не хотел, чтобы это осталось невысказанным. Он знает, что без SCAS этого бы не случилось.

Он повернулся к По.

– И даже тебя, По. Он просил передать тебе, что все еще считает тебя слегка идиотом, но…

– Идиот. Вот, значит, как он меня назвал, идиотом?

– Я перефразирую. По правде говоря, его точные слова были «конченый дебил», но здесь присутствуют дамы.

Брэдшоу хихикнула. Даже Флинн улыбнулась.

Так уже бывало – это дурацкое время, сразу после окончания дела. Это был натуральный кайф. Все было классно. Прайса еще не нашли, но скоро найдут. Гэмбл использует все, что в его распоряжении. В тот же день его покажут в новостях, и он уже распространил фотографию Монтегю Прайса в прессе. Это то, что сделал бы По. Захлопните ловушку. Пусть Прайс думает, что глаза и уши повсюду. Что ему больше негде спрятаться. Может, он и очень умен, как свойственно психопатам, но Монтегю Прайс понятия не имел, что скоро станет самым знаменитым человеком в стране.

По подошел к бару. Они все заслужили выпивку. Ожидая, пока бармен примет заказ, он повернулся и посмотрел на своих друзей. Они смеялись и шутили. Радовались хорошо проделанной работе.

Так почему же он не чувствует того же?

Он знал ответ. Деньги Кармайкла тревожили его, как горошина под матрасом.

Сумма, снятая с его секретного банковского счета, когда он его закрыл, и сумма, найденная на его официальном банковском счете, не складывались. Шесть мужчин, участвовавших в круизе, дали Кармайклу восемьсот тысяч фунтов.

Было найдено только пятьсот тысяч. Не считая девяти тысяч фунтов, пожертвованных «Семи соснам», почти триста тысяч фунтов все еще оставались неучтенными.

И все еще не было никаких объяснений, почему имя По оказалось вырезанным на груди жертвы.

По не любил оборванные нити.

Они сплетались в неопрятный клубок. Иногда они распутывались. Пока все остальные праздновали, По прикидывал и размышлял.

Глава 40

По и Рид засиделись допоздна. Флинн ушла пораньше, чтобы начать писать отчет для SCAS. Брэдшоу оставалась до часа ночи, но в итоге пожаловалась, что ей нужно кое-что сделать.

Рид поднял брови, когда она ушла.

– Что она делает посреди ночи?

– Наверное, играет в компьютерные игры, – ответил По.

Рид решил остаться на ночь. Он забронировал номер, и они пили виски и курили сигары до самого утра. Они обсудили, как Гэмбл будет вести поиски Монтегю Прайса. Чуть ранее они все смотрели десятичасовые новости, где Гэмбл сделал первое из публичных обращений – По был уверен, что их будет еще много. Хотя Гэмбл в частном порядке поблагодарил SCAS, видимо, у него совсем вылетело из головы сделать это публично. По его словам, прорыв был совершен лишь благодаря его решительному и непоколебимому руководству, а также выдающимся навыкам его детективов.

Ну да ладно, По никогда не работал ради славы.

Поздняя ночь и полный желудок виски не предвещали приятного утра. Эдгар разбудил По в восемь. Его взгляд говорил: «Писать, завтракать и прогулку, пожалуйста».

По со стоном поднялся с кровати и распахнул входную дверь. Он ожидал ослепительно резких солнечных лучей, но вместо этого в Крофт вползли густые завитки тумана. Надев старые кроссовки, он вышел на улицу, чтобы посмотреть, насколько все плохо. Туман в Шапе был легендарным и мог окутать холмы толстым одеялом в любое время года.

Сегодняшний был прекрасен – будто смотришь из иллюминатора «Боинга-747», летящего сквозь облака. Эдгар убежал и исчез в бескрайней белизне. Видимость сократилась до нескольких ярдов; туман стер все из поля зрения, словно гигантским ластиком. По не видел Шап-Уэллс. Он едва видел свою руку.

По не собирался выходить из дома, пока все не прояснится; это было слишком опасно. Он приготовил несколько ломтиков бекона и поджарил немного хлеба. Эдгар найдет дорогу назад по запаху.

У него зазвонил телефон. Это была Флинн.

– Доброе утро, босс.

– Они его взяли.

Желудок По перевернулся, и это не имело ничего общего с похмельем.

– Прайса?

– Да.

– Где?

– Они его не поймали. Он сам пришел в полицейский участок Карлайла со своим адвокатом сорок пять минут назад.

Сбитый с толку маловероятным сценарием того, что Камбрийский Сжигатель сдался, По смог выдавить только:

– Черт возьми.

– Именно, – подтвердила Флинн.

– Что он говорит?

– Пока ничего. Он все еще заперт в допросной со своим адвокатом. Гэмбл спрашивал, хочешь ли ты присутствовать, когда он начнет говорить?

По не хотел, и, к счастью, у него было идеальное оправдание: каждый камбриец знал о шапском тумане. Гэмбл поймет.

– Да, этим утром он слегка густоват, – подтвердила Флинн, когда По вежливо отказал. – Я поеду и буду представлять наши интересы. Мне кажется, отсюда я почти могу разглядеть дорогу.

– Ладно, босс. Держи меня в курсе.

– Обязательно.

* * *

После завтрака По сидел на улице с чашкой кофе, пока Эдгар совершал променад. Около десяти утра солнце начало пробиваться сквозь туман, и По решил, что уже будет безопасно прогуляться до отеля и посмотреть, не покажется ли Рид.

Он был уже на полпути, когда зазвонил телефон. Это был лондонский номер, начинающийся на 020. Он ответил, и директор следственного управления Эдвард Ван Зил пожелал ему доброго утра.

– С кем ты говоришь, По? – спросил Ван Зил.

По остановился и растерянно уставился в телефон, прежде чем ответить.

– Э… с вами, сэр. Вы – директор Ван Зил.

– Ты, должно быть, ошибся, По, – ответил Ван Зил. – Мы разговаривали только перед тем, как ты ушел в отпуск.

– Ага…

– Ты слышал, что Прайс арестован?

– Да, сэр.

– Есть что сказать?

По взял себя в руки, прежде чем ответить.

– Меня беспокоит разница в деньгах, сэр. Большая часть из трехсот тысяч просто испарилась.

Последовала пауза, прежде чем Ван Зил снова заговорил.

– По-твоему, Прайс – убийца?

По помедлил с ответом.

– Это вероятно, сэр.

– Всего лишь «вероятно»?

– Может, вещественные доказательства и есть, сэр, но я не нашел мотива. Возможно, это было из-за денег, но если так, зачем было столько ждать? Думаю, нам всем нужно дождаться результатов допроса, сэр.

– Хм… Подождать, безусловно, можно, По. Ты обсуждал с инспектором Флинн наш с ней визит в кабинет министра?

– Пока нет, сэр.

– И не надо. Список, который ты получил из банка, я бы сказал, всех сильно переполошил. Есть влиятельные люди, которые забеспокоились о том, что еще ты можешь раскопать. Они хотят, чтобы все закончилось быстро и тихо, По.

По не мог понять, угрожают ему или поощряют.

Ван Зил продолжал:

– Квентин Кармайкл организовал больше одной вечеринки, и некоторые из присутствовавших там теперь занимают посты в правительстве. Они не хотят оказаться втянутыми в любые мутные дела. Кое-какие крайне высокопоставленные госслужащие просмотрели материалы дела и решили, что раз Монтегю Прайс уже находится под стражей, все должны заняться тем, чтобы его осудить. Они давят на Королевскую прокуратуру, чтобы было сделано именно так, и раздавят любого, кто решится встать на их пути. Они продвинут официальную версию, что Квентин Кармайкл стал ранней жертвой Прайса.

– Именно так они и сказали, сэр?

– Именно так, По. Несмотря на наши общие сомнения, Монтегю Прайс – именно тот человек, который им нужен. Удобный способ поставить точку.

Несколько мгновений директор ничего не добавлял. Наконец он сказал:

– Но мы ведь так не работаем, да, По?

– Да, сэр.

– А теперь, раз дело закончено, и SCAS больше не участвует, я уверен, что ты захочешь возобновить свой отпуск.

– Да, сэр, и спасибо вам.

– За что ты меня благодаришь, По? Мы же целую вечность не общались, забыл?..

Брэдшоу уже встала: наушники надеты, глаза прикованы к планшету. Увидев По, она помахала рукой. Рида нигде не было видно. По узнал у портье номер его комнаты и постучал в дверь.

– Отвалите.

По снова постучал.

Дверь открылась, и Рид заглянул в щель налитыми кровью глазами. По надеялся, что он чувствует себя лучше, чем выглядит.

– Пойдем, – предложил По, – куплю тебе что-нибудь поесть.

– Я не собираюсь вставать. – От Рида несло несвежим виски.

– Монтегю Прайс арестован. Сдался сегодня утром.

Покрасневшие глаза Рида распахнулись.

– Дай мне десять минут.

– Пятнадцать, – ответил По. – И зубы почисти.

Через двадцать минут в ресторане их встретил только что принявший душ Рид. Брэдшоу сидела, все еще уткнувшись в свой планшет. По не знал, с преступностью она борется или с гоблинами; уровень ее концентрации, казалось, был одинаков в обоих случаях. По разлил всем горячие напитки и бросил Риду упаковку парацетамола.

Рид с хрустом разжевал пару таблеток, ожидая, пока остынет кофе. Несколько мгновений он смотрел в пространство. Он был тихим. Слишком тихим для детектива сразу после задержания их единственного подозреваемого. Он повернулся к По и спросил:

– Тебе все это кажется правильным?

Рид был отличным копом с прекрасными инстинктами. Поскольку они оба нервничали из-за Прайса, кто-то должен был продумать, что делать, если все пойдет не так, как хотел Гэмбл. Ван Зил велел По остаться в отпуске. Он подумал, может, это преждевременно. Гэмбл может санкционировать дополнительное расследование. Его стоило провести в любом случае, и По хотел двигаться дальше.

– Насколько я понимаю, есть два варианта, – сказал Рид. – Либо Прайса подставил настоящий убийца, либо…

– Либо он сам настоящий убийца и думает, что всех сделает, – закончил за него По. – И если второе, то вполне вероятно, что он на это способен. В любом случае, я не думаю, что мы закончили.

– И что же мы будем делать?

– То, что стоило сделать еще вчера, – ответил По. – Нанесем визит Хилари Свифт.

Рид выглядел обеспокоенным.

– Я не знаю, По. Нам нельзя ее допрашивать. Она может оказаться главным свидетелем обвинения. Мы должны хотя бы подождать, пока допросят самого Прайса.

По уставился на него.

Рид вздохнул.

– Я позвоню Гэмблу. В конце концов, это ведь его расследование.

Конечно, он был прав. Это было дело руководства, а не его.

– Я сам позвоню, – согласился По.

– Вперед. Но он скажет тебе отвалить на хрен.

По подошел к окну, чтобы лучше ловить сигнал, и позвонил Гэмблу. Должно быть, тот держал мобильный в руке, потому что тут же ответил.

– Сэр, я знаю, что SCAS больше не принимает активного участия в расследовании, но мы с сержантом Ридом решили съездить поговорить с Хилари Свифт.

– Да зачем, бога ради?

– Собрать общие сведения. Проработать пару зацепок, что-то в этом роде. Пусть она и не была там в ту ночь, но, вероятно, знала, что Прайс там будет.

– Погоди, пока мы не поговорим с Прайсом, По. Он сейчас со своим адвокатом пытается заключить сделку.

– Сделку?

– Да, можешь в это поверить? – ответил Гэмбл. – Но он имеет право попытаться, я полагаю. Мы послушаем, что он скажет, а потом Королевская прокуратура посадит его на всю оставшуюся жизнь.

– Надеюсь, сэр, – сказал По.

– Ты не уверен, так?

– Как вы и сказали, сэр, надо послушать, что он скажет.

– Несмотря на наши разногласия, По, я знаю, что без тебя мы бы его не взяли, – признал Гэмбл.

По не хотел, чтобы ему подтирали зад, он хотел разрешение продолжить расследование. Но он был вынужден играть в эту игру.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, но все, что я сделал, это посмотрел на дело свежим взглядом. В конце концов, вы бы сами все нашли.

– Ладно, поезжай к Свифт. Но захвати с собой Рида, и это не допрос под присягой. Только общие вопросы. Если всплывет то, что мы можем использовать против Прайса, я хочу немедленно знать.

По поблагодарил Гэмбла и вернулся к Риду и Брэдшоу.

– Мы едем, – сообщил он.

Рид уставился на него.

– Он сказал «да»? Ты не обидишься, если я проверю?

– Обижусь, но все равно давай.

Рид отмахнулся.

– Я тебе верю, По. – Он посмотрел на часы. – Нам лучше сначала выпить еще крепкого кофе. Никто из нас пока не в состоянии сесть за руль.

Глава 41

Рид вел машину. Он сказал, что на пассажирском сиденье ему будет еще хуже. По не стал спорить.

Хотя детский приют был продан много лет назад, быстрая проверка по спискам избирателей показала, что Хилари Свифт все еще живет в «Семи соснах». По был удивлен, что они вообще его нашли. Спутниковый навигатор сообщил, что они прибыли, когда они были еще в трех милях от приюта – одна из радостей жизни в Камбрии, но Рид позвонил в полицейский участок Амблсайда и узнал направление.

«Семь сосен» располагались между городками Амблсайд и Грасмир. Это было прекрасное здание размером с небольшой отель, представительное и стоящее особняком. Деревянные элементы снаружи были выкрашены в желтый цвет. По какой-то причине почти все традиционные дома Озерного края имели ярко окрашенные деревянные балки. Дом стоял на узкой улочке, откуда открывался вид на Райдалуотер.

Чутье По забило тревогу. Он посмотрел на Рида и увидел то же волнение. Они оба знали, сколько стоит недвижимость в этом районе. Она была наравне с лондонской.

Прежде чем они вышли из машины, По послал Брэдшоу сообщение. Они подождали, пока она ответит, и По удовлетворенно хмыкнул.

Он знал, как начать интервью.

Они позвонили заранее, так что Хилари Свифт ждала их, хотя они и не сказали ей, о чем пойдет речь. По и Рид прошли по безукоризненно чистой сланцевой дорожке и постучали в дверь. Она тут же открылась.

Они предъявили свои удостоверения, и Хилари внимательно изучила каждое.

У миссис Свифт был раздражающий тип акцента. Наигранное аристократическое произношение, которое она оттачивала годами. По подозревал, что знает о ней больше, чем ей бы хотелось. Она родилась и выросла в Мэрипорте, хотя, на случай если кто-то спросит, она переписала свою историю и претендовала на более престижное наследие Кокермута. По был целиком за то, чтобы люди совершенствовались – так развивалась человеческая раса, – но снобизм для этого не годился.

Она была одета в юбку до колен и жакет в тон, а ее волосы были идеально уложены на манер Маргарет Тэтчер. По знал, что ей за шестьдесят, но при неярком освещении ей можно было дать и пятьдесят.

Пригласив их войти с улыбкой, не затронувшей глаза, она провела их в гостиную. Это явно была ее показательная комната. Вид из эркера ошеломлял. Через туннель из деревьев взгляд устремлялся к чудесной панораме с озером. Однако интерьер не гармонировал с пейзажами. Снаружи действовали правила национального парка, а внутреннее убранство доказывало, что хороший вкус не купишь. Все выглядело так, словно в бутылку «Пепто-Бисмола»[34] насыпали блесток, а затем повсюду разбрызгали эту смесь. Но даже если забыть об отвратительной цветовой гамме, Свифт были чужды простота линий и минималистичный подход к дизайну интерьера: По никогда не видел комнаты, настолько заставленной мебелью. Бесчисленные столы были завалены лампами, чашами и часами. Вдоль стен громоздились книжные шкафы и стеллажи, украшенные дорогими на вид узорами. Философия Хилари, казалось, состояла в том, чтобы хватать все, что блестит.

По боялся сесть, чтобы случайно что-то не опрокинуть.

Жалованья социального работника даже близко не хватило бы, чтоб все это оплатить.

– Боюсь, я не смогу уделить вам много времени, – сказала она. – Мои внуки прилетели со мной из Австралии, а через две недели приедет моя дочь. У нас будет семейный отдых. Они сейчас мило играют наверху, но я не знаю, как долго это продлится. Я принесу чаю.

– Я вам помогу, миссис Свифт, – сказал Рид.

По знал, что Рид пошел с ней, чтобы он пока поразнюхивал здесь. Он подошел к окну и сосчитал сосны. Их было пять. Он все еще искал остальные две, когда Рид и Свифт вернулись с полным подносом. Она заметила, куда он смотрит.

– Это все шторм Генри, – сказала она. – Мы потеряли две сосны в феврале 2016-го.

По уже давно придерживался мнения, что, если хочешь, чтобы люди воспринимали шторма всерьез, им нужно давать имена вроде Разрушитель Крыш или Ублюдок, а не Генри или Десмонд. Неудивительно, что бури постоянно заставали публику врасплох.

– Не могли бы вы рассказать, как вы здесь поселились, миссис Свифт? – спросил По.

– Могу я перефразировать ваш вопрос, сержант По? – она улыбнулась. – Ведь я думаю, вы хотели спросить, как я могла себе позволить здесь поселиться, я права?

– Верно.

– Когда благотворительный фонд закрыл приют, мне выдали первый отказ от продажи имущества.

– Меня больше интересует…

– То, как я за него заплатила?

– Да, – сказал По. Сообщение от Брэдшоу подтвердило, что непогашенной ипотеки нет. Свифт полностью владела «Семью соснами».

В ее глазах сверкнула вспышка гнева.

– Мой покойный муж. Он знал, когда и куда вкладывать наши деньги, сержант По.

Хотя По и читал о ее муже – тот работал в какой-то бухгалтерской фирме в Пенрите, – ответ был туманным. Бухгалтерам хорошо платили, но не настолько охренительно хорошо. Он решил пока это оставить. Наверху послышались шум и следом детские крики.

Свифт встала со своего места и направилась к двери. Она повысила голос:

– Аннабель! Джереми! Бабушка внизу разговаривает. Можно потише, пожалуйста?

– Прости, бабушка, – отозвался кто-то из детей.

По заметил: стоило Свифт повысить голос, как культурный акцент испарился, с головой выдав в ней девчушку из Мэрипорта.

– Вы знаете, почему мы здесь, миссис Свифт? – спросил он, когда она вернулась на свое место.

– Если бы на меня надавили, я бы сказала, что кто-то из бывших жильцов приюта нахулиганил, и вы хотите навести о нем справки. Так обычно бывает. Я давно на пенсии, но до сих пор поддерживаю связь с некоторыми детьми, за которыми присматривала.

– Вы помните человека по имени Квентин Кармайкл? – спросил По.

Ее глаза сузились.

– Так вот почему вы здесь. Из-за того, что произошло на судне на Аллсуотере. Но почему сейчас? Это было больше двадцати пяти лет назад.

– Кое-что всплыло, – ответил По.

– Это насчет сбежавших мальчиков или самого круиза?

По не ответил. Иногда лучше было позволить свидетелям вести тебя туда, куда, на их взгляд, ты хочешь попасть.

Лицо Свифт посуровело, когда она уставилась вдаль.

– Эти проклятые мальчишки!

По ждал, пока она продолжит.

– За годы, проведенные здесь, сержант По, я присматривала более чем за сотней детей, и не будет хвастовством сказать, что я оказала значительное влияние на их жизнь. Дети ценили дом, который я создавала для них, а также установленные мной границы, и тот импульс, в котором нуждалась их жизнь.

– Похоже, вы были столпом общества, – прокомментировал По.

– Но эти четверо мальчишек… Что ж, некоторые дети просто не хотят, чтобы им помогали. Я предоставила им отличную возможность пообщаться с такими прекрасными людьми. Если бы они меня послушались, то после школы они все получили бы приличное образование.

У этих людей были отличные связи, и они были готовы помочь всем, чем только смогут. Все, о чем я просила ребят – вести себя прилично. И что они сделали? Нет, как только они поняли, что остались без присмотра, то все напились. Как обычные паршивцы. Они не подумали ни о приюте, ни о моей репутации.

– Похоже, они были немного неблагодарны, – добавил По.

– А разве нет? Что ж, не буду скрывать, я спустила с них семь шкур, когда они вернулись. Проклятье, чуть весь дом не перебудила.

– Неужели? – По провел достаточно допросов, чтобы понять, когда кто-то лжет. Гнев Свифт звучал натянуто.

– Да, так и было, – ответила она.

– Значит, они сбежали?

– Именно. Забрали вещи и деньги, которые заработали чаевыми, и поехали на станцию в Карлайл.

– Почему Карлайл? – спросил По. – Пенрит ближе.

Свифт ответила, что не знает. Так ей сказала полиция.

По взглянул на Рида, чтобы узнать, есть ли у него вопросы. Кроме помощи с чаем, тот ни о чем ее не спрашивал. Невероятно, но он начал клевать носом. Сколько же он вчера выпил?

Однако По тоже разморило. В комнате было тепло, а вчера они засиделись. И… засыпать в присутствии свидетеля было чем-то новеньким. Его телефон стоял на бесшумном режиме, но завибрировал в кармане. По попросил у Свифт разрешения взять трубку, но нажал кнопку приема прежде, чем она успела ответить. Это была Флинн.

– Что случилось? – спросил он.

– Где ты сейчас?

По взглянул на Свифт. Она улыбалась. Его веки начали тяжелеть. Если он не будет начеку, то скоро присоединится к Риду.

– Я в доме миссис Свифт. Сержант Рид и я приехали минут сорок назад, а что?

– По, слушай меня внимательно. Я тебе кое-что сообщу, но ты никак не реагируй. Понял?

По сказал «да». Он заметил, что его голос стал невнятным, а язык казался толще, чем обычно. Он посмотрел на Рида, который теперь совсем уснул и пускал слюни.

Какого черта?..

– Монтегю Прайс только что сделал полное заявление. Он отрицает, что он и есть Сжигатель, – сказала Флинн.

– Да, ясно, – ответил По, его мысли путались.

– Ты что-то невнятно говоришь, По. Ты что, пьян? – рявкнула Флинн.

По не ответил. Он был пьян до этого. Но считал, что сейчас-то уже нет.

Флинн не стала дожидаться, пока он соберется с мыслями.

– Неважно, у меня нет на это времени. Слушай меня: Прайс признался, что был на судне, но круиз устроили не ради благотворительного аукциона.

– А ради чего же? – По с трудом понимал, что она говорит.

– Ради детей, По, – ответила она. – Проданных детей!

Вот и прорвало. Вот дерьмо…

По взглянул на Свифт, которая странно на него смотрела.

– И, По, Хилари Свифт была на судне.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

– Они с Кармайклом это все и организовали.

По попытался сосредоточиться на женщине напротив. Его зрение затуманилось, и он осознал, что это не имеет ничего общего с похмельем или недосыпом.

Это было что-то другое.

– У нас никого нет поблизости. Тебе и сержанту Риду придется ее задержать. Ты можешь это сделать, По?

По распознал раннее действие снотворного. Он пытался бороться с этим, но у него не было ни единого шанса; он почти сдался тому, чем его опоили.

– Стеф, – пробормотал он невнятно, – черт, она нас чем-то накачала…

Он попытался встать, но упал обратно на диван. Он выронил трубку.

Он смутно слышал, как Флинн кричит в микрофон «Блэкберри»:

– По! По! Что с тобой?

В конце концов ее голос стих, и его глаза закатились. Через десять секунд все исчезло.

Глава 42

По приходил в себя постепенно. Он пытался очнуться несколько раз, прежде чем ему это полностью удалось. Он понятия не имел, сколько времени провел в отключке; несколько дней или минут. Он открыл глаза и попытался сосредоточиться на людях, толпящихся вокруг него.

– Боже, что стряслось? – услышал он голос Рида. – Во рту сушь, как в мошонке верблюда.

У По тоже пересохло в горле, а в висках стучало.

Он попытался сложить отрывки событий в голове. Через некоторое время фрагменты памяти начали обретать форму, и его мозг смог формировать мысли. Хилари Свифт опоила их обоих, и, судя по отвратительной розовой цветовой гамме, они все еще находились в ее доме. И если это так, то они не провалялись без сознания слишком долго. В ее гостиной толпилось больше двадцати человек, и некоторые были одеты в зеленую форму фельдшеров. Он опустил глаза, когда почувствовал, как что-то сжимает его руку. У него измеряли кровяное давление. Какой-то идиот попытался засунуть что-то ему в ухо, и он отпрянул.

– По, не будь придурком и дай ей измерить температуру.

Это была Флинн.

– Стеф? – Его голос звучал чуть лучше карканья.

– Тебя и сержанта Рида чем-то накачали.

По нахмурился.

– Это я уже и сам понял. – Возникла еще одна мысль. – Где Свифт?

– Она ушла, По. Команда Гэмбла обыскивает дом, но похоже, что она бежала в спешке. Должно быть, за ней заехали, потому что ее машина все еще снаружи.

– А что насчет внуков?

– Каких внуков?

– В доме были дети.

– Ты уверен? – настойчиво спросила она.

– Я их слышал.

Флинн крикнула Риду:

– Сержант Рид, сержант По говорит, что здесь были дети.

– Думаю, двое, – подтвердил Рид.

Она позвала Гэмбла, и он поспешил к ней с раздраженным выражением лица.

– Сержант Рид и сержант По говорят, что здесь были дети, когда они приехали, сэр. Думаю, она забрала их с собой.

– Только этого мне на хрен не хватало, – прорычал Гэмбл. Он повернулся к одному из детективов, стоявших рядом с ним: – Немедленно свяжись с пограничной службой. Скажи им, что она может быть с детьми. – Он обернулся к Риду: – Возраст? Пол? Описание? Что-нибудь, что может помочь?

– Я их не видел, босс, – сказал Рид. – Они были наверху. Кажется, она сказала, что их зовут Аннабель и Джеффри.

– Джереми, – поправил его По.

– Аннабель и Джереми, – подтвердил Рид. – Тот, кто назвал Свифт «бабушкой», по голосу совсем маленький.

– Дерьмо! – взревел Гэмбл.

По понимал его гнев. Если пограничникам поручили выслеживать женщину, которая едет одна, они не будут обращать особого внимания на тех, что с детьми. И если Свифт пройдет через границу, По сомневался, что они когда-нибудь снова ее увидят.

– Я свяжусь с дочерью Свифт, пусть вышлет несколько фотографий детей на имейл, босс, – предложил Рид.

Похоже, Гэмбл собирался возразить. Приказать Риду ничего не делать. Вместо этого он сказал:

– Тогда ты и объясняй ей, почему облажался. Расскажешь ей, как ее детей похитили прямо у тебя из-под носа.

Рид покраснел и кивнул.

Это было несправедливо, и По не был уверен в важности быстрого исчезновения Свифт, но тот факт, что у нее имелись сильные препараты, несомненно, означал, что она была вовлечена.

Он уже слышал, как один из детективов Гэмбла высказал мнение, что теперь они ищут Сжигательницу. Все остальные согласились.

Это соответствовало фактам, которыми они располагали. Это отвечало на все вопросы Гэмбла.

Все это было хорошо и прекрасно, подумал По, но не отвечало на все его вопросы. Один большой вопрос все еще оставался без ответа.

Почему?

Ему было все равно, что думают другие. Со Свифт в роли убийцы у него были те же проблемы, что и с Прайсом. Зачем ждать все эти годы? Конечно, со всеми уликами, отмечающими ее путь, вполне вероятно, что Свифт и была убийцей и что у нее было ясное объяснение, почему она ждала все это время, чтобы убить соучастников своего преступления. Но По не хотел гадать до конца жизни; он не сможет спать, пока не поймет ее мотив. Или как он сам оказался в это вовлечен.

Согласно любимой фразе Брэдшоу, ему «требовалось больше данных».

И оттолкнуться можно было лишь от одной точки.

Признания Монтегю Прайса.

Он попытался встать, но ноги были ватными и согнулись под его весом.

– Полегче, – предупредил фельдшер. – Вы никуда не пойдете, пока вас не осмотрит врач. Нужно ввести вам немного физраствора.

– И можешь считать это приказом, сержант По, – сказала Флинн с другого конца комнаты.

На этот раз он был готов повиноваться.

Глава 43

Оперативный штаб был забит людьми. На каждом литом пластиковом стуле было по суровому копу. На высоком потолке мерцали лампы под грязно-белыми откидными панелями. Некоторые из панелей были новее остальных и раздражали отличием цвета. Как и в любом полицейском участке, здесь пахло жареной едой, кофе и разочарованием. По находил это успокаивающим.

Он стоял позади и слушал, как Гэмбл вводит в курс дела многочисленную команду, разыскивающую Хилари Свифт. Прошло два дня после того, как она накачала снотворным По и Рида и сбежала. Это был первый день, как По вернулся на работу. До сих пор не было ни малейшего намека на цель. Она либо успешно бежала из страны, либо еще не пыталась.

Помимо поисков Свифт, Гэмбл пытался найти мальчиков, которых, по словам Прайса, продали в ночь аукциона. Его теория заключалась в том, что если билеты на поезд были уловкой, чтобы полиция думала, что ребята сбежали в Лондон, то они должны быть где-то еще. Гэмбл был убежден, что если они найдут хотя бы одного из них, то остальная часть головоломки встанет на свои места. Он назначил на их поиск группу детективов.

По пожелал им удачи, но сам в ней сомневался. Одним из непреднамеренных последствий операции «Тисовое дерево» – громкого национального расследования старых сексуальных преступлений против детей – стало то, что число сообщений о них достигло рекордного уровня. Все больше и больше жертв выходило из тени. Их заявления воспринимали всерьез.

А эти мальчики за двадцать шесть лет не дали о себе знать? Даже несмотря на всю эту шумиху вокруг жертв Сжигателя в прессе?

Один из них должен был выйти из тени. Хотя бы для того, чтобы просто спросить, на какую компенсацию они могли рассчитывать.

По мнению По, разгадка длительного молчания ребят была простой. И крайне мрачной.

Они были мертвы.

Эту мысль он пока держал при себе.

Во время ночного пребывания По в больнице Брэдшоу держала его в курсе того, что произошло в его отсутствие. Свифт использовала препарат под названием пропофол, чтобы усыпить его и Рида. Проверка улик, найденных в доме Монтегю Прайса, была завершена. Пропофол оказался неизвестной жидкостью во флаконе. Это был один из наиболее часто используемых анестетиков.

Он был быстродействующим, его можно было принимать внутрь, и он не оставался в организме надолго. Оборот этого вещества жестко контролировался, и Гэмбл поручил четырем детективам найти его источник.

Пусть они еще не знали, откуда Свифт взяла пропофол, но его применение дало ответ на один из накопившихся вопросов: как пятеро мужчин были похищены без каких-либо признаков борьбы? Их почти наверняка накачали анестетиком и увезли в полубессознательном состоянии. Рабочая теория Гэмбла теперь заключалась в том, что они с Прайсом либо были заодно, либо Свифт пыталась ему помочь. На вопрос «как» нашелся ответ, а «почему» пока могло подождать.

У всех жертв были пустые желудки, что придавало дополнительную убедительность теории о том, что пропофол использовался для облегчения похищений. Гэмбл полагал: чтобы ее метод не раскрылся, Свифт держала своих жертв в плену до тех пор, пока пропофол не выведется из их организма – по крайней мере два дня, согласно мнению медиков. Шел поиск ее импровизированного изолятора.

Пока Гэмбл болтал, По поймал взгляд Брэдшоу и жестом пригласил ее присоединиться к нему в дальнем конце комнаты.

– Как ты смотришь на то, чтобы свалить отсюда? – спросил он. – Может, вернемся в «Шап-Уэллс» и займемся полицейской работой?

– Я уж думала, ты не спросишь, По.

По знал, что Флинн присутствовала на допросе Монтегю Прайса и уже отправила Брэдшоу копию видеозаписи.

– Как думаешь, По, Хилари Свифт – это и есть Сжигательница? Я была бы очень удивлена, если так.

– Почему ты так говоришь, Тилли?

– Статистика. Восемьдесят пять процентов серийных убийц – мужчины.

– Все равно остается пятнадцать процентов, – ответил По.

– И менее двух процентов женщин использовали огонь для убийства.

– А дальше?

– Что дальше?

– Я знаю, ты все подсчитала. Каковы шансы, что у нас женщина – серийный убийца, которая к тому же использует огонь?

– Статистически невероятно, По.

Он вздохнул. Отсутствие мотива, а теперь еще и расчеты Брэдшоу. Ему было плевать, что думает Гэмбл: чутье По подсказывало, что, хотя Свифт и замешана в этом деле, она не убийца.

– Ладно, идем смотреть исповедь Прайса.

Видео было четким, как 4K-телевизор. Комната для допросов, которую задействовал Гэмбл, была маленькой и квадратной. Лишь прямые линии и острые углы и голые кремовые стены. Единственными вещами в комнате были стулья, стол и техника для записи. Серьезная комната для серьезной цели.

Монтегю Прайс оказался худощавым мужчиной лет семидесяти. По заметил старческие пятна на его руках. Он был великолепен в своем твидовом костюме, дополненном жилетом и булавкой для галстука, – до последнего дюйма провинциальный джентльмен, каким все его и считали.

Он был важным человеком в Братстве охотников и стрелков. Он представлял Великобританию в стрельбе по глиняным голубям. В Камбии это практически делало его королем.

Он заметно дрожал. По подозревал, что причина крылась в медицине, а не в страхе перед грядущим. Бартоломью Уорд, его адвокат, приехал из Лондона и, по слухам, обходился ему в три тысячи фунтов в день.

Гэмбл, как начальник местного департамента, был слишком высокого ранга, чтобы присутствовать на допросах, но Прайс и его адвокат заранее договорились не учитывать это ради сотрудничества. Флинн была в комнате как представитель NCA, а еще одного детектива По не знал.

Когда они представились друг другу и техника для записи была перепроверена, Бартоломью Уорд приступил.

– Джентльмены, – сказал он, не обращая внимания на присутствие Флинн, – я дам вам подготовленное заявление моего клиента. Я хотел бы официального подтверждения, что мой клиент добровольно сдался на ваше попечение.

Гэмбл фыркнул.

– Его лицо было во всех новостях.

– Тем не менее.

– Учтено, – подтвердил Гэмбл.

– И согласовано? – спросил Уорд.

Гэмбл сделал паузу.

– Согласовано. Ваш клиент добровольно посетил Дурранхилл.

Не отрывая глаз от экрана, Брэдшоу переспросила у По:

– Дурранхилл?

– Новый полицейский участок в Карлайле. Они переехали туда через несколько лет после того, как наводнение 2005 года разрушило старый. Он стоил восемь миллионов фунтов и выглядит как задняя стенка футбольной трибуны.

Они вернулись к допросу.

– И я также хотел бы, чтобы вы признали, что моему клиенту не было предъявлено никаких обвинений.

– Согласен, вашему клиенту не предъявлено никаких обвинений… пока.

– Мой клиент глубоко стыдится своей ничтожной роли в ужасных событиях той ночи двадцать шесть лет назад, – сказал Уорд, имея в своем распоряжении эти две маленькие победы. – Он признает, что ему следовало бы обратиться к властям раньше, чем он это сделал, но заметьте, что он ни в коем случае не участвовал в планировании или исполнении того, что произошло.

Прервав поток смягчающих аргументов, Уорд протянул Гэмблу документ.

В течение следующих пяти минут никто не произнес ни слова. Время от времени Гэмбл недоверчиво поднимал голову. Прайс и Уорд оставались безучастными.

Гэмбл отложил документ и сказал:

– Я думаю, будет полезно, если я подытожу все для записи и двух моих коллег.

Уорд кивнул.

– Ваш клиент был одним из шести мужчин, приглашенных на благотворительный аукцион на Аллсуотере. Он знал, что произойдет что-то незаконное, поскольку приглашение было закодировано. – Гэмбл поднял глаза и, хотя уже знал это, спросил: – Как закодировано?

Прайс впервые заговорил, и его голос был таким же хриплым, как у По два дня назад.

– В названии приглашения был устаревший знак препинания. Точка перконтации, и она означает…

– Я знаю: это значит, что в предшествующем предложении есть скрытое послание.

Прайс и Уорд переглянулись.

– Могу я спросить, откуда вам это известно? – спросил Уорд. – Сейчас он уже не используется.

– Нет, не можете, – ответил Гэмбл. И продолжил: – Ваш клиент считал, что круиз был прикрытием вечеринки для взрослых. Высококлассные девушки по вызову и неограниченное количество кокаина. Я правильно понял?

– Так и есть, – ответил Уорд.

– И за это он был готов заплатить, причем вперед, двадцать пять тысяч фунтов?

– Да, и он заплатил.

– Двадцать пять тысяч за шлюх и кокаин? Дороговато, не считаете?

– Мой клиент не был знаком с текущими расценками на подобные вещи. Наивность – не преступление.

Гэмбл превосходно держался, сохраняя спокойствие. У По сводило зубы, даже когда он просто смотрел допрос через маленький экран. Весь смысл заявления Прайса состоял в том, чтобы как можно сильнее сократить его участие в отвратительных вещах. Он признавал то, что можно доказать, и отрицал то, что нельзя.

– И как только он поднялся на борт, он понял, что это не кокаин и проститутки, а дети, которых продают?

– Совершенно верно.

– Четверых мальчиков, которых Хилари Свифт привела с собой в качестве официантов?

Прайс попытался подавить улыбку. По прекрасно видел, что даже спустя столько лет Прайс все еще наслаждается теми событиями.

– Нас было шестеро, но доступны были только трое мальчиков. Кармайкл оставил одного для себя. Он хотел, чтобы мы торговались друг с другом, чтобы набить цену, – объяснил он.

Уорд положил руку ему на плечо:

– Говорить буду я. Мальчики – так же, как и мой клиент, – не знали, что они будут звездами программы, и к тому времени, когда мистер Прайс понял, что происходит, судно уже давно отошло от берега. У него не было выбора, кроме как плыть с ними.

– Почему?

– Он боялся за свою жизнь, – сказал Уорд. – Страх, согласитесь, был вполне оправдан, учитывая обстоятельства, в которых мы сейчас оказались.

Гэмбл не клюнул на приманку. Он продолжал двигаться вперед, подытоживая сказанное.

– Перед началом аукциона мальчиков напоили алкоголем, и Хилари Свифт выставила их напоказ. Когда они несколько раз поднялись и спустились по лестнице, а мужчины получили возможность оценить товар, начались торги…

– Погодите, – вмешалась Флинн. – Вы хотите сказать, что Хилари Свифт была на судне?

– Конечно. Они с Кармайклом все это и организовали, – сказал Уорд. – А что, это проблема?

Гэмбл и Флинн наклонились друг к другу и зашептались. Флинн вышла из комнаты. Вероятно, именно тогда она позвонила По и попросила его арестовать Хилари Свифт.

Выход Флинн из комнаты для допросов не остановил Уорда.

– Очевидно, что мой клиент был в ужасе от происходящего и не принимал участия в дальнейшем процессе.

– Очевидно, – невозмутимо ответил Гэмбл. – И после торгов судно вернулось к берегу, а мужчины исчезли с тем, что купили?

Уорд покачал головой.

– Нет, сначала Квентин Кармайкл показал им запись – он снял все происходившее на видео – и объяснил, что это страховка для всех.

– И…

– Дальше – ничего. Мой клиент больше никогда не видел никого из этих людей. Он оборвал все контакты с ними.

– Что он думает о судьбе этих мальчиков?

– Он ничего не знает. Он хотел бы официально заявить, что надеется, что им не причинили вреда.

Сидевший в комнате детектив, до сих пор молчавший, вскочил со стула и заорал:

– Лживый ублюдок! – Он попытался врезать Прайсу, но Гэмбл схватил его и позвал на помощь. Двое полицейских в форме ворвались внутрь и вытащили сопротивляющегося детектива из комнаты.

Уорд развел руками, подтверждая свои аргументы.

– Вот почему он не пришел раньше.

– Подождите, пока он сядет в тюрьму, – пробормотал Гэмбл. – Там таких чертовски обожают.

– Ох, – сказал Уорд, – тогда у нас могут возникнуть проблемы. Ведь если вы хотите, чтобы мой клиент дал показания против настоящих преступников, Хилари Свифт и Квентина Кармайкла, то ему нужны гарантии, что его не обвинят ни в чем, кроме содействия преступнику.

– Пошел на хрен, – отрезал Гэмбл. – Ему ни за что не отвертеться. Я уже знал большую часть того, что было в этом заявлении. Да, кстати, Квентин Кармайкл мертв уже около четверти века, так что половина ваших козырей уже испарилась.

Для них это было новостью. Они начали торопливо перешептываться. Прайс принялся жестикулировать, указывая на Уорда. Впервые он выглядел обеспокоенным.

В этот момент дверь открылась, и в комнату ворвалась Флинн. Она наклонилась и что-то прошептала Гэмблу на ухо.

– Допрос приостановлен, – сказал Гэмбл.

Уорд и Прайс уставились на него.

– Вы в полном дерьме – Хилари Свифт исчезла. Похоже, музыку выключили, а вам не хватило стула, мистер Прайс.

Глава 44

Флинн нашла их в садовой комнате в «Шап-Уэллсе». Теперь Рид был более полезен для Гэмбла, и его переназначили на основное расследование.

– Ужасно, да? – спросила Флинн.

– Мягко говоря, – ответил По. – Где сейчас Прайс?

– Все еще в камере в участке Карлайла. Гэмбл скоро встретится с людьми из прокуратуры, чтобы узнать, в чем его можно обвинить.

– Дополнительное обвинение?

– Этого пока хватит, чтобы его не отпускать. Полное обвинение предъявят, когда расследование закончится.

– По уликам, найденным в его доме?

– Похоже, Свифт его подставила. Улики могут быть реальными, но у него железное алиби на два последних убийства. Он может доказать, что скрывался в Лондоне. Гэмбл считает – и я с ним согласна, – что Свифт пыталась выиграть время. Вероятно, она не рассчитывала, что Прайс так быстро сдастся.

По проигнорировал предположение о виновности Свифт. Она была вовлечена, но это не означало, что она была всем и вся.

– Если Прайс скрывался, то, подкинув в его дом улики, настоящий Сжигатель пытался его выманить.

Флинн нахмурилась.

– Считаешь его потенциальной жертвой?

– Почему нет? – ответил По. – Все остальные с того судна, похоже, ими стали. Разве он чем-то отличается? И если бы Сжигатель похитил его и заставил незаметно исчезнуть, мы все наверняка посчитали бы убийцей Прайса, и больше никого не искали.

– Наверняка, – признала она. – И ты сказал «Сжигатель» вместо «Свифт». Я так понимаю, ты еще не убежден в ее виновности?

– Она определенно работает вместе с убийцей; она применяла пропофол, это нельзя игнорировать. Возможно, именно она подкинула улики Прайсу, а сжигала она людей или нет – это совсем другое дело. У Тилли есть расчеты, которые тебе стоит увидеть.

– Попозже взгляну. Что еще у тебя есть?

– Ну… до сих пор единственным мотивом, который нам удалось найти, были финансовые проблемы, – сказал По. – И в этом никогда не было смысла. Кастрации и сожжения? Ради денег? Я так не думаю.

– Тогда что?

– Пока не знаю, – ответил По. Он знал, но не хотел говорить об этом вслух. Только не перед Брэдшоу…

Флинн сцепила пальцы и закрыла глаза. Через минуту распахнула их и наклонилась вперед.

– Ладно, тогда давай делать то, за что нам платят. Гэмбл пусть преследует Свифт; мы – Отдел анализа тяжких преступлений, а значит, мы делаем то, чего другие не могут.

Брэдшоу кивнула. В конце концов и По тоже.

– Начнем с транспорта, – предложил По. У нас пять похищений и пять убийств, и поскольку ни у одной из жертв не было следов пропофола, мы теперь точно знаем, что их должны были где-то прятать, прежде чем убить. Это дополнительные передвижения, о которых мы не знали.

– Значит, убийца должен был доехать до места похищения, от места похищения до места заключения, а затем от места заключения до места убийства, – резюмировала Брэдшоу. – Слишком много данных, По.

– Я думал, тебе нравятся данные.

Она улыбнулась и сказала:

– Я их обожаю!

Она нажала несколько клавиш, и вскоре принтер зажужжал.

– Чем больше у меня информации, тем больше я могу сделать. Я пробью нашу зацепку через Базу данных автоматического распознавания номерных знаков и вычислю ее.

По отвел Флинн подальше от Брэдшоу и, убедившись, что та не слышит, сказал то, чего не хотел говорить раньше.

– Я думаю, надо исходить из предположения, что мальчики мертвы.

Флинн кивнула. Ее лицо было мрачным.

– Это я уже успела понять. У тебя есть теория?

– Есть. Думаю, те, кто заплатил двадцать пять тысяч, купили себе право на насилие.

– А те трое, что заплатили шестизначные суммы?

– За такую сумму, я думаю, мальчиков должны были убить.

– Я тоже так думаю, – сказала Флинн после долгой паузы.

Никто из них не заметил, что принтер остановился. Брэдшоу их слышала.

– О нет! – ахнула она. Ее глаза наполнились слезами, и вскоре она уже плакала. Флинн села рядом и обняла ее за плечи.

Больше года Брэдшоу работала над самыми тяжелыми случаями в стране, но до сих пор это всегда было для нее чем-то абстрактным. Даже когда она изучала имя По, вырезанное на груди Майкла Джеймса, это были картинки в компьютере, а не реальное тело, на которое она смотрела. Но в эту, оперативную работу она вкладывалась душой и сердцем – как и он. Возможно, даже больше – она была славной, а По – нет.

Прошло больше часа, прежде чем Брэдшоу пришла в себя настолько, чтобы продолжить работу. По чувствовал себя виноватым. Если бы он не настоял на том, чтобы она поехала с ними в Камбрию – а это была именно его идея, – она была бы избавлена от всего этого.

– Вы с Тилли, кажется, неплохо ладите, – тихо сказала Флинн. – Несмотря на этот момент, ты принес ей море пользы, вытащив ее из офиса.

По посмотрел на свою новую подругу. Брэдшоу поправила очки и решительно высунула язык. На ее щеках еще виднелись следы слез. Прядь волос развевалась в воздухе кондиционера. Она выпятила нижнюю губу и сдула прядь, чтобы та не лезла в глаза.

По охватили теплота и желание оберегать. Их разделяло не так много лет, но с точки зрения жизненного опыта – десятилетия. Ее наивность и невинность резко контрастировали с его темной натурой, но во многом они были похожи: они оба были одержимы и оба раздражали людей.

Мысли о Брэдшоу напомнили ему кое о чем. Именно она интерпретировала данные МСКТ, обнаружившие его имя на груди Майкла Джеймса. И его собственная связь с этим делом все еще оставалась неясной. Хилари Свифт была как-то замешана, но По был уверен, что она не узнала ни его, ни его имени. Если она – сообщница Сжигателя, то ее не посвятили в более крупный план. Гэмбл все еще держал детектива, копавшегося в прошлом По, в слабой надежде, что там всплывет имя убийцы. Пока они ничего не нашли.

И По сомневался, что ответ находится в его прошлом. Вплоть до дела Пейтона Уильямса все было достаточно бесспорным. Он посадил за решетку нескольких негодяев, но за последние двенадцать месяцев ни один из них не вышел на свободу. Но… имя По было вырезано на груди третьей жертвы. Это был неоспоримый факт.

А это означало, что они все еще что-то упускают.

По посмотрел на Брэдшоу. Принтер выплевывал документы, но она уже начала прикалывать первые из них к стене. Автоматическое распознавание номерных знаков, или АРНЗ, была самой большой базой данных такого типа в мире. Там будет много информации для поиска.

– Как думаешь, Тилли, когда ты закончишь разбираться со всем этим хаосом? – спросил По, взмахнув руками и жестом обведя все эти стопки и кипы документов.

Брэдшоу приостановила бурную деятельность. По почти слышал мысленные расчеты в ее голове; она не делала догадок.

– Четыре часа тридцать минут, По, – ответила она. – К тому времени у меня будет кое-что, что мы сможем обсудить.

По повернулся к Флинн:

– Думаю, нам нужно рассмотреть другой мотив, босс.

– Я слушаю, – сказала та.

– Мы подозреваем, что люди, внесшие эти шестизначные суммы, платили за убийство своих жертв, да?

Флинн кивнула.

– И если это так, то перед смертью мальчики ужасно страдали.

Она снова кивнула.

– Ну… а если кто-то узнал? – спросил По.

– И ищет некую естественную справедливость?

– Это соответствовало бы жестокости убийств.

– Может быть, кто-то из мальчиков выжил? – спросила Флинн.

По покачал головой.

– Будь это так, шестеро мужчин были бы гораздо осторожнее. Нет, тот, кто это делает, был им неизвестен. К тому же зачем ждать двадцать шесть лет?

– Кто же тогда? Ведь мы всех опознали.

– Разве? – ответил По. – Я знаю, что они были под опекой, но у этих мальчиков когда-то должны были быть семьи. Что, если проснулась чья-то родительская ответственность?

Флинн не выглядела убежденной.

– Послушай, нам нужно убить пять часов. Мы могли бы что-нибудь сделать.

– Что ты имеешь в виду?

– Я думаю, нам нужно вернуться к началу.

– То есть понять, как Кармайкл оказался в соляном хранилище? Разве теперь это имеет значение?

– Нет, еще раньше, – ответил он. – Ордер на «Семь сосен» был выписан нам, а не полиции Камбрии, и он все еще действителен. Я предлагаю вернуться к Службе по делам детей и взглянуть на жизнь этих мальчиков. Я хочу знать, почему они вообще оказались в «Семи соснах».

Глава 45

– Что вам нужно? – спросила Одри Джексон. Флинн и По вернулись в Гражданский центр Карлайла. После того, как он убедил Флинн, что им стоит воспользоваться своим ордером, она была главной. Казалось, она устала быть помощницей Гэмбла.

– Навести справки о мальчиках, – ответила Флинн.

– И об их семьях, – добавил По. – А также о персонале и остальных детях, которые находились в «Семи соснах» одновременно с ними.

– Выйдет большой список. Через приют в то время проходило много детей. На некоторых койко-местах они быстро менялись.

Никто из них не ответил. Флинн сложила руки на груди.

– Я посмотрю, что смогу накопать, – сказала Джексон.

Она вернулась с документами на мальчиков. По подозревал, что она недавно их просматривала. Она положила их на стол. Папки были плачевно тонкими.

Их было четыре. По одной на каждого мальчика. Четверо детей, которые хлебнули дерьма в жизни. Дети, за которыми присматривало государство, потому что их родители не могли, не хотели или им не стоило доверять. «Семь сосен» должны были стать их убежищем. Местом, готовым помочь им; научить, как любить и быть любимым. Местом, где можно снова начать верить взрослым.

Вместо этого их продали ради забавы богатых скучающих людей.

Решимость По укрепилась. Ему было плевать, даже если бы пришлось изучать эти документы следующие десять лет – если ответ в этих файлах, он его найдет.

Он открыл их все и разложил основную информацию рядом.

Майкл Хилтон.

Мэтью Мэлоун.

Эндрю Смит.

Скотт Джонстон.

Четыре погасшие жизни. Он сделал глоток кофе, который принесла им Джексон, и принялся читать. Флинн начала с других детей.

Прошел час, и его отчаяние углубилось. Все досье были ужасно разными, но в то же время удручающе похожими.

Майкл Хилтон был запущен настолько, что в возрасте девяти лет весил меньше, чем средний пятилетний ребенок. К тому времени, как социальным работникам наконец удалось вывезти его из родительского дома, он ел мух, чтобы выжить. Родителям дали по году заключения. По надеялся, что в тюрьме кто-нибудь их самих заставил жрать насекомых. Майкл прошел сквозь всю систему опеки, но поведенческие проблемы коренились в ужасающем начале его жизни, а это значило, что они могли так и остаться нерешаемыми. «Семь сосен» были его последним шансом, и он, казалось, вцепился в него обеими руками.

Эндрю Смит в школе был звездным учеником, пока его оценки не начали ухудшаться. Когда однажды его попросили остаться после уроков, чтобы обсудить причину, он жутко перепугался. Он сказал своему учителю, что должен идти на работу. Озадаченный, тот вызвал полицию, которая нашла в рюкзаке мальчика героин. Его отец использовал его как наркокурьера. Оба его родителя бежали в Испанию, где, видимо, и поселились. Каждый год они присылали Службе по делам детей открытку на день рождения сына и немного денег. Открытки для Эндрю были без обратного адреса, несколько последних все еще были в досье.

У Скотта Джонстона, вероятно, была самая распространенная причина, по которой его забрали из дома. Его мать была жертвой домашнего насилия, которая отказалась уходить от партнера. По не был удивлен. Это случается чаще, чем можно себе представить. Несмотря на последствия, некоторые женщины считают невозможным покинуть своих обидчиков. Когда Служба по делам детей сообщила, что дом для юного Скотта опасен и что она должна сделать выбор: ее партнер или ее ребенок, – она выбрала партнера. Социальный работник пытался найти родного отца мальчика, но безуспешно. Скотт попал в систему и никогда больше ее не покидал. По сделал заметку о его отце. Он заставит Рида найти его позже. До сих пор он был единственным человеком, у которого был хотя бы намек на мотив.

И наконец, Мэтью Мэлоун. Пожалуй, самый печальный случай из всех, потому что он был из счастливой, благопристойной семьи в Брайтоне. Его мать умерла, когда он был маленьким, и, в подтверждение хрупкости семейного союза, его отец связался с героиновой наркоманкой из Заира. Меньше чем через месяц они сбежали из Брайтона из-за ее долгов по наркотикам и переехали в Камбрию. Месяц спустя женщина обвинила Мэтью в колдовстве. Его отец, который к тому времени имел собственную зависимость на восемьдесят фунтов в день, либо не обращал на это внимания, либо был рад такому случаю. Женщина была одержима идеей избавления мальчика от демонов и считала, что лучший способ – изгнать их через боль. Мэтью привязали к креслу с жесткой спинкой, и она тушила сигареты о его руки и торс. Мэтью, к его чести, это так не оставил. Как только он смог вырваться, он прибежал в полицейский участок Уоркингтона. Его отца посадили на четыре года за то, что он такое допустил. Он отбыл два и, согласно материалам дела, умер от передозировки в день освобождения – типичная история наркоманов, недооценивших силу «уличного» героина по сравнению с «тюремным». Женщина получила девять лет за намеренное нанесение тяжких телесных повреждений, но умерла в течение первого года в тюрьме – в результате того же дерьма с головой. На этот раз, однако, на месте восьмилетнего мальчика оказалась ее сокамерница, психопатка из Глазго весом в девяносто пять килограммов, которую та посчитала ведьмой. Шотландка, мотавшая пожизненное за убийство мужа, била свою обвинительницу головой о край тюремного унитаза, пока ее череп не приобрел консистенцию перезрелого банана.

По удовлетворенно хмыкнул.

Он просмотрел записи за несколько лет – от разных социальных работников, судей по семейным делам и опекунов. Мальчикам не досталось ни шанса на нормальную жизнь.

Помимо отца Скотта Джонстона, было мало доказательств того, что кто-либо из семей ребят станет искать мести. Они были либо мертвы, либо в тюрьме, либо им было насрать. Была одна фотография четырех мальчишек вместе. Похоже, ее сняли с помощью мгновенной камеры. На ней внизу была широкая белая полоса – часть, за которую ее держат пальцами, пока машут карточкой в воздухе, ожидая, когда она высохнет. Фотография была плохого качества и, видимо, сделана, когда воспитанники «Семи сосен» гуляли где-то на пляже. Мальчишки улыбались на солнце. Погода была просто потрясающая. Смит держал в руках футбольный мяч. Они выглядели счастливыми. Несмотря на качество старого фото, По видел шрамы от сигарет на руках и груди Мэлоуна. Он осторожно положил фотографию на стол. Его глаза наполнились влагой, и он вытер их, пока не навернулись слезы.

– Почему никого из них не отдали на воспитание? – спросил он. – Я знаю, что у Хилтона были проблемы с поведением, но остальные трое, похоже, расцвели в «Семи соснах». Не потому ли, что они не хотели расставаться?

Джексон покачала головой.

– Помимо Майкла – у которого, как вы сказали, были глубоко укоренившиеся психологические проблемы, с которыми он так и не справился, – они все попали к нам слишком поздно, а в то время было практически невозможно пристроить мальчишек такого возраста. Они сдружились, потому что их не усыновили, – объяснила она. – Это стало для них знаком почета, вроде «мы никому не нравимся, и нам плевать».

Это был удручающий ответ, и По вернулся к досье.

Когда он закончил беглый просмотр, то отложил папки. Ему нужно было глотнуть свежего воздуха, прежде чем приступить к более глубокому изучению. Флинн, уже читавшая похожие ужасы о разных детях, последовала за ним. Джексон присоединилась к ним спустя пару мгновений. Она зажгла сигарету и глубоко втянула яд в легкие.

– Как вы терпите это дерьмо изо дня в день? – спросил По.

Она пожала плечами.

– Если не я, то кто?

Это был своего рода ответ. Дальнейшего разговора не последовало. Джексон зажгла еще одну сигарету от той, что уже выкурила. Через пять минут они вернулись внутрь. По вновь открыл папки в решимости что-нибудь найти.

Телефон Флинн зазвонил. Она показала По номер абонента. Это был Гэмбл.

– Сэр?

Ее лица помрачнело, пока она слушала.

– Дерьмо, – наконец пробормотала она. – В этом никаких сомнений?

Она нахмурилась еще сильней, прежде чем повесить трубку.

По поднял брови.

– Дочь Хилари Свифт только что приземлилась. Она подтвердила, что ее мать была в Австралии, когда Клемент Оуэнс был убит в Кокермуте.

По почувствовал, как ускоряется его пульс.

– Итак, мы ищем кого-то еще…

Глава 46

В тот же день Гэмбл созвал экстренное совещание, и, поскольку в досье детей из «Семи сосен» ничего не было найдено, они вернулись в «Шап-Уэллс». Джексон все для них скопировала, и По пообещал отвезти папки домой, чтобы перечитать все по новой. Иногда его мозгу требовалась более спокойная обстановка.

Брэдшоу не валяла дурака, пока их не было. Она обложилась кипами бумаг. Ей требовался хороший вайфай отеля, поэтому садовая комната, несмотря на все ее недостатки, снова превратилась в их импровизированный штаб. Там царил такой же беспорядок, что и в мыслях По. Брэдшоу с тревогой подняла голову.

– Инспектор Стефани Флинн, я думаю, что потратила все наши деньги на цветную печать.

– Не беспокойся об этом, Тилли, бюджет на мне… – Флинн уставилась на ворохи документов. – Э… сколько именно листов ты напечатала?

– Восемьсот четыре, – ответила та.

Флинн выглядела обеспокоенной.

Брэдшоу углубила себе могилу:

– Отелю пришлось дважды посылать за новыми чернилами.

– Это окупится, если мы что-нибудь найдем, босс, – сказал По. – Теперь мы знаем, что есть еще один игрок, АРНЗ может стать для нас отличным шансом.

В отличие от полиции Камбрии, Национальное агентство по борьбе с преступностью имело прямой доступ к базе данных Автоматического распознавания номерных знаков. АРНЗ[35] – это правоохранительная система, которая считывает, проверяет и регистрирует каждое транспортное средство, заснятое на одну из восьми тысяч стационарных и мобильных камер в Великобритании. В стране более сорока пяти миллионов машин. Камеры АРНЗ делают около 26 миллионов фотографий в день, и поскольку Национальный центр данных АРНЗ, или НЦДА, хранит каждое изображение в течение двух лет, то в его архивах в каждый момент хранится более семнадцати миллиардов фотографий. По знал, что Гэмбл запросил мобильные камеры АРНЗ на вероятных маршрутах к некоторым из наиболее заметных каменных кругов, но потерпел неудачу.

– Что у тебя для нас, Тилли? – спросил По.

Брэдшоу, все еще неуверенная, влипла она или нет, нервно кашлянула и сказала:

– После того как я загрузила данные с нужных мне камер АРНЗ, я пропустила их через программу, над которой работала пару месяцев в свободное время. На мой взгляд, это хаотическая системная проблема, так что я адаптировала модель Курамото для оценки порядка синхронизации.

Она смотрела на них так, словно у них был шанс хоть что-то понять.

– Тилли, нам, пожалуйста, сразу версию для чайников, – добродушно попросил По.

– Хорошо, по сути, По, при правильных условиях хаос самопроизвольно превращается в систему с временным интервалом.

Флинн и По продолжали тупо на нее смотреть.

– Я переопределила параметры, – вздохнула она.

Никто из них не ответил.

– Вы меня точно не разыгрываете? – произнесла Брэдшоу, тряхнув головой. – Боже, до вас двоих все еще не дошло?

– Эм-м? – выдавил По.

– Я запустила программу и получила для вас список регистрационных номеров автомобилей.

– Ах, список. Что же ты сразу так не сказала?

Брэдшоу показала ему язык, а потом подтянула к себе стопку бумаг.

– Я сосредоточилась на перемещениях, которые должен был совершать Сжигатель. Перемещение с места похищения на место содержания, затем с места содержания – на место преступления.

По кивнул. Такое объяснение он мог понять.

– Мы знаем, когда и где были убиты четыре жертвы, и я сопоставила это с камерами, ближайшими к их домам.

В этом был смысл. Брэдшоу пыталась отследить транспорт, который проезжали мимо камер, ближайших к местам убийства, и мимо камер возле вероятных мест похищения.

– У нас пять жертв, – напомнила ей Флинн.

– Это так, инспектор Стефани Флинн, но для аналитических целей человек в гробу Квентина Кармайкла – посторонний. Мы не знаем, когда его положили в гроб, а также где и когда он был убит.

Брэдшоу сделала паузу, чтобы дать им время уловить ее мысль. По заметил, что когда она говорила о данных, ее социальная неловкость пропадала.

– Конечно, мы не в Лондоне, поэтому камеры АРНЗ покрывают только трассу М6, главные дороги и некоторые из крупных второстепенных, но я рассчитала, что при всех похищениях на некоторые из этих камер Сжигателю пришлось попасть хотя бы раз: те, что на М6, и те, что покрывают дороги, которые пересекают М6.

По согласился. Похожая на крупную реку, автострада М6 делила округ на две части. Было просто невозможно, чтобы Сжигатель хоть раз не пересек эту трассу.

По всей вероятности, он проезжал над ней, под ней и несколько раз – по ней самой.

Брэдшоу продолжила:

– Но список АРНЗ был слишком большим. Это было шестизначное число.

– В сельской местности люди чаще пользуются своими авто, – пояснил По. – АРНЗ покрывает все пригородные маршруты, поэтому я удивлен, что их не оказалось еще больше.

– После того как я прогнала номера через мою программу, все стало немного более пригодным для работы. Я разбила этот список еще на три. Первый из них – автомобили с наибольшей вероятностью. Всего восемьсот четыре, – объяснила Брэдшоу. – Этот список я проиллюстрировала.

Помимо учета всех необходимых деталей, вроде видеофиксации транспортного средства, когда и где оно было снято и тому подобных вещей, камеры АРНЗ также делают два снимка: одно фото номерного знака и одно – всего транспортного средства. Когда Брэдшоу сказала, что у нее есть «иллюстрированные» данные АРНЗ, она имела в виду, что загрузила эти фотографии. И вероятно, чтобы упростить дело для своих коллег, привыкших работать по старинке, она затем все распечатала.

Но стоимость этого не имела значения… У Брэдшоу были две докторские степени, она была членом Математического института в Оксфордском университете, и ее IQ был выше, чем у всех, о ком По когда-либо слышал. И раз она говорила, что убийца был где-то в этом ворохе бумаг, то, значит, так и было.

Он уселся читать списки. Флинн сделала то же самое.

Брэдшоу улыбнулась.

АРНЗ – фантастический инструмент для расследования, когда точно знаешь, что искать, но его большая слабость заключалась в том, что забрасывать широкую сеть поиска было практически бесполезно. В нее попадало все сразу, и По знал, что именно поэтому Гэмбл не особенно утруждался на этот счет. По был уверен, что в какой-то момент Гэмбл поручил детективам проверить АРНЗ, но это было для галочки, а не в качестве реальной следственной стратегии. У него не было возможности сократить этот список из тех же шести цифр, которые нашла Брэдшоу. Но детективы Гэмбла не были математическими гениями. А Брэдшоу была.

Для обзора оставалось огромное количество данных, но По не потерял фокус. Его вера в Брэдшоу была абсолютной; ответ был где-то там. Когда он прочел страницу, Брэдшоу забрала ее и прикрепила к стене лишь по ей известному принципу. Это была хорошая идея. Взгляд на коллаж давал другую точку зрения и возможность увидеть все по отдельности. Конечно, в какой-то момент им придется иметь дело с гневом управляющего отелем, когда он увидит, что они сделали с его свежеотделанной стеной, но это было проблемой завтрашнего дня. Или проблемой Флинн. Во время перерыва, чтобы размять ноги, По подошел к офисному мольберту – его предоставил отель, но они еще ни разу им не пользовались. Брэдшоу нахмурилась, глядя на такие технологически отсталые инструменты, когда По взял маркер из лотка внизу. Он подошел к стене и принялся ставить красные кресты на автомобилях, которые он мог с уверенностью исключить.

Из 804 автомобилей более 30 были полны пассажиров. Он зачеркнул их красным крестом, сомневаясь, что Сжигатель привез толпу соучастников к своим кострам. Он исключил все мотоциклы; они могут проехать куда угодно, но их нельзя использовать для перевозки жертв, контейнеров с катализаторами и кольев. Было еще четыре микроавтобуса, и хотя фотографии были небольшими, По мог видеть, что это благотворительные организации, перевозящие взрослых с трудностями в обучении. Он зачеркнул и их.

Были и другие авто, которые он был счастлив вычеркнуть. С полицейскими машинами все было очевидно. Вполне возможно, что Сжигатель был полицейским, но полицейские автомобили не использовались одним человеком; на них по восемь или десять часов работала одна смена, а затем они тут же выезжали со следующей. Он вычеркнул машины «Скорой помощи» по той же причине.

Затем настала очередь фургонов для перевозки заключенных. В течение многих лет лозунг округа гласил: «Камбрия: безопасное место для жизни, работы и туризма», и, если не считать Сжигателя, так оно и было. Но по-прежнему оставались мошенники и прочие негодяи, и хотя число судов сократилось, число идиотов не уменьшалось.

Фургоны «GU-Секьюрити» – службы тюремных перевозок – часто встречались на камбрийских дорогах, поскольку обслуживали суды округа и его единственную тюрьму. Но на них тоже работали посменно. По выделил их все красным крестом.

Он также отметил большие грузовики. Хотя они были бы идеальны для перевозки тел и оборудования, извилистые маршруты к некоторым местам убийства их исключали.

Количество картинок без красных крестов все же оставалось необъятным для работы. По встал и опустился на цыпочки, чтобы растянуть икроножные мышцы, пока он думал, как еще уменьшить это число.

Он подошел к стене и в приступе досады отметил красным крестом каждую машину, которую посчитал слишком маленькой, чтобы удобно перевозить водителя, тело и канистру с бензином. Когда он закончил, то разочарованно отшвырнул маркер.

– Простите, – извинился он. Больше ради Брэдшоу, чем ради Флинн.

– Ты в порядке? – спросила Флинн.

Он кивнул.

– Что ж, продолжай. Я думаю, в этом что-то есть.

По вернулся к мольберту и взял зеленый маркер. Теперь он отмечал транспорт, которому хотел дать приоритет. Зеленые галочки получил каждый фургон с наглухо закрытыми бортами, а также все универсалы, джипы и вместительные минивэны.

Был даже катафалк. Ему досталась двойная галочка.

В конце концов у каждого транспортного средства был красный крест или зеленая галочка.

Некоторые пометки после обсуждения изменили цвет, но через час у них был хоть какой-то консенсус.

По внимательно разглядывал стену, покачиваясь на пятках взад и вперед.

Он был уверен, что ответ крылся там. Ему нужна была лишь искра вдохновения, чтобы его найти.

Глава 47

Детективы пялились на стену до самого вечера. Они не хотели снимать приколотые снимки АРНЗ, и поскольку никто из них не любил есть по одиночке, По поехал в Кендал, чтобы купить навынос еды из индийских ресторанов «Бритиш Радж Индиан» и «Тандури». Он заказал курицу в сливочном соусе для Флинн, овощное карри для Брэдшоу и карри-мадрас из баранины для себя, когда его телефон уведомил о входящем сообщении. Рид писал, что приехал в Хердвик-Крофт, и хотел знать, где По. По набрал ответ, что они в отеле и пусть Рид едет туда, и заказал баранину и ему.

Отель любезно предоставил тарелки и столовые приборы, и они только приступили к еде, когда прибыл Рид. Он заявил, что голоден настолько, что ничего не соображает и не будет говорить, пока не поест.

Рид подошел к стене. Несмотря на поздний час и жару, он был одет безупречно, как всегда. По, снявший пиджак и закатавший рукава несколько часов назад, незаметно понюхал свои подмышки. Ему скоро понадобится душ.

– Слышали, что Хилари Свифт чиста?

– Однако она причастна, – ответил По.

– Без сомнений, – подтвердил Рид. – Думаешь, она на кого-то работала?

– Или кто-то работал на нее?

По пожал плечами.

– Она меня не узнала. Если она работает со Сжигателем, то она его подмастерье.

У Рида не было ответа. Ответа вообще не было. Свифт была причастна; они лишь не знали, каким образом. Пока ее не поймают, они так и не выяснят.

– Что вы узнали от соцработника? – спросил Рид, готовый идти дальше. – Полагаю, ты думаешь, что мальчики мертвы?

– А ты как думаешь? – переспросил По.

– Трудно думать иначе. Я так понимаю, снова посетив Службу по делам детей, ты решил обратить внимание на семьи?

– Да, но что-то пока никто не прыгает с криками «выбери меня». Ты о бо́льших мудаках в жизни не читал. Они не заботились о детях, пока те были живы, и не думаю, чтобы у них сейчас проснулась совесть.

– Итак, мы вернулись к неизвестному. К тому, кто еще не выдал свою причастность. – Рид сел. – Насчет Хилари Свифт. Гэмбл попросил меня рассказать всем, что нет никаких доказательств того, что ей удалось покинуть страну. Никто с таким именем или описанием не проходил через контрольно-пропускной пункт. Гэмбл убежден – и я с ним согласен, – что она где-то затаилась.

По хмыкнул.

Рид встал.

– Что ж, похоже, вы все заняты, так что не буду отвлекать и покину вас. Позвоню завтра, если будет что-то новое.

– Звони в любом случае, Килиан, – попросил По. – Мы расскажем, что нашли.

Рид кивнул и ушел.

Брэдшоу подошла к доске. По присоединился к ней. Она сказала:

– А как насчет третьего цвета, По? Авто, которые мы исключили, но хотим пересмотреть?

По взял синий маркер и сказал:

– Тогда начнем.

Они работали всю ночь, по очереди, чтобы вздремнуть на кушетке, которую принес портье.

К девяти утра они использовали еще четыре цвета и смотрели на фотографии, пока не стало казаться, что у них кровоточат глаза.

– Это не работает, – отрезал По. Он повернулся к Брэдшоу: – Тилли, не могла бы ты, пожалуйста, пустить в ход свой большой мозг? Найди мне то, что я смогу узнать, потому что сейчас я ни хрена не вижу.

Брэдшоу вздрогнула. Он извинился. Это определенно была не ее вина.

– Все хорошо, По, – сказала Брэдшоу. – Вы с инспектором Стефани Флинн идите завтракать. А я пока испробую старый университетский трюк: если не видишь закономерности, поменяй угол зрения.

Она не объяснила, что имела в виду, и не дождалась разрешения, просто подошла к стене и начала откреплять картинки. По видел ее такой и раньше и знал, что нет смысла с ней говорить; она все пропустит мимо ушей.

– Идем, босс. Куплю тебе сэндвич с беконом.

Когда они вернулись, фотографии снова были на доске, но уже распределенные в четыре разных блока со смесью красных крестов и зеленых галочек.

По вопросительно взглянул на Брэдшоу. Принтер звенел, остывая. Брэдшоу распечатала еще больше фотографий.

– Мы добавили больше машин, Тилли? – спросил По. Это был бы шаг назад.

– Нет, По. Я переместила фотографии так, чтобы они были привязаны к дням убийства жертв. Каждый блок – это отдельный день. У меня было только по одному фото на машину, поэтому, если она появлялась чаще, пришлось напечатать еще копию.

Брэдшоу явно превысила бюджет SCAS, выделенный на печать, потому что некоторые авто попали во все четыре дня. Брэдшоу подписала дату и имя жертвы рядом с каждым блоком. По бегло просматривал новую выкладку информации.

Брэдшоу сказала:

– Пока изучаешь, По, схожу за вареным яйцом. – Она взглянула на часы. – Гадство. Завтрак закончился в десять. Я только что его пропустила.

– Только по средам и воскресеньям, Тилли. В эти дни им нужно готовить к обеду большое мясное меню. Сегодня завтрак до одиннадцати, можешь сходить за своим вареным…

Остальная часть предложения застыла на его губах.

– Что такое, По? – спросила Брэдшоу.

Он проигнорировал ее и подошел к блоку со второй жертвой. Джо Лоуэлла сожгли в середине каменного круга Суинсайд возле городка Бротон-ин-Ферисс. Рассказ Брэдшоу о завтраке в отеле заставил его задуматься. Он почти понял. Почти, но не совсем. По смотрел на машины, пока они не отпечатались на его сетчатке. Двадцать минут он смотрел, ничего не видя.

Пять раз он изучал блок с транспортом. А на шестой раз увидел фотографию, которая изменила все.

Она была здесь. Прямо на виду. Аномалия. Машина, которая не имела права там находиться. По почувствовал, как волоски на его шее встали дыбом.

В самом деле, не может же все быть так просто?

– По? – спросила Флинн.

Несколько мгновений он не смел открыть рот, и когда наконец это сделал, то проигнорировал ее вопрос. Вместо этого он сказал Брэдшоу:

– Тилли, ты можешь зайти на сайт ССТЕВ[36] и посмотреть, какие суды Камбрии заседали в день убийства Джо Лоуэлла? А еще проверь Королевский суд Престона.

Брэдшоу металась взглядом между По и Флинн, не уверенная, что делать.

Флинн сказала:

– Делай, как он просит, Тилли.

Они подождали, пока Брэдшоу зайдет на веб-сайт Службы судов и трибуналов Ее Величества. Информация, которую хотел найти По, была общедоступна, и он мог поискать ее сам, но Брэдшоу была быстрее. Флинн знала его достаточно долго, чтобы понять, что ничего не добьется от него, пока он не будет готов, поэтому не стала даже пытаться.

Пять минут спустя Тилли сказала:

– В день, когда Джо Лоуэлл был убит, суды не заседали, По. Это было воскресенье.

По кивнул. Он был прав. Он ткнул пальцем в автомобиль в блоке Джо Лоуэлла, прежде чем повернуться к Брэдшоу и Флинн.

– Так какого хрена этот фургон для перевозки заключенных там делает?

Глава 48

Как и большинство копов, По придерживался твердых взглядов на службу сопровождения заключенных и на позорные нововведения 2004 года, когда ее забрали из распоряжения тюремной службы и продали огромным межнациональным компаниям. Некоторое время эти компании, с их ненасытной жаждой прибыли, присматривались к ежегодным перевозкам полутора миллионов заключенных. Тот факт, что в итоге сотворило лейбористское правительство, По не удивлял; те, как и все остальные, были восприимчивы к ложным обещаниям частного сектора: эффективность и инновации.

Инновации заключались в помещении заключенных в камеры размером не более двух квадратных футов[37], а эффективность – в отказе от остановок для похода в туалет. В результате заключенным, а некоторые из них находились в предварительном заключении и даже не были осуждены за какое-либо преступление, – приходилось мочиться и гадить прямо в своих камерах.

По закону животные, которых забирают на убой, имеют право на лучшие условия. К тому времени, когда Министерство внутренних дел осознало, что происходит, было уже слишком поздно – нужные ладони были смазаны, обещаны управляющие должности и подписаны контракты, – поэтому они делали то, что делает каждое правительство: лгали и манипулировали статистикой. По знал, что нет никакого смысла говорить правду.

В качестве дополнительного тычка в зубы общественности и в качестве примера закона непреднамеренных последствий никто в Министерстве внутренних дел не рассматривал, что произойдет, когда закончится первый транш контрактов и к власти придут новые поставщики. При поразительном недостатке предвидения никто и не подумал регулировать то, что случилось с транспортом, принадлежавшим первоначальному подрядчику, когда он стал больше не нужен.

Целые автопарки были выставлены на продажу на открытом рынке, и, хотя статья в «Дэйли Мейл»[38] подчеркивала возможность злоупотреблений, правительство было бессильно это остановить. В то время как ответственный министр обвинял своих государственных служащих, а государственные служащие обвиняли своего министра, результатом было то, что за несколько тысяч фунтов каждый мог на законных основаниях приобрести автомобиль, который во всех отношениях, кроме названия, был передвижной тюрьмой.

Фургон для заключенных, который Брэдшоу разместила в воскресном блоке, был одной из самых маленьких моделей. В нем было четыре клетки. По знал, что некоторые из более крупных могли перевозить в три раза больше людей. Меньший размер означал, что автомобиль был достаточно маневренным, чтобы добраться до всех тех мест, в которых бывал Сжигатель.

Ни на одной из фотографий не было водителя в кадре. Ветровое стекло, казалось, было обработано каким-то отражающим средством. По не был удивлен.

Необходимо было срочно что-то делать. Флинн позвонила Гэмблу, чтобы сообщить ему о находке, и Брэдшоу пробила номер по базе НПК[39].

Она обнаружила, что регистрационный номер все еще значится в «GU-Секьюрити». Звонок в их оперативный штаб был встречен понятным рвением к сотрудничеству: имидж – это все для частных компаний, которые конкурируют за контракты госсектора.

Да, это был один из их четырехкамерных фургонов.

Нет, он никогда не был в Камбрии, и нет, он никогда не применялся в контрактах на перевозку заключенных на северо-западе. Транспортное средство номер 236, как они его называли, использовалось для контракта с пограничной службой Великобритании на юго-востоке.

И да, они могли это доказать. Все их транспортные средства были оснащены спутниковым оборудованием слежения, поэтому диспетчерская всегда знала, где они находятся.

После того как GU пообещали отправить информацию по электронной почте, По закончил разговор. Брэдшоу спросила:

– Что все это значит, По?

– Это значит, что регистрационный номер был клонирован, чтобы система не помечала его как ложный или на неверном типе транспортного средства.

– Черт возьми. Как умно.

Так и было.

– А поскольку у GU есть контракт на перевозку заключенных на северо-западе, они колесят по нашим дорогам весь день и даже по вечерам. К ним так привыкли, что они сливаются с фоном.

Сжигатель скрывался на самом виду.

Флинн уехала на экстренную встречу с Гэмблом. По надеялся, что у них появится согласованная стратегия, как отследить фургон GU.

Но если нет…

По посмотрел на Брэдшоу. Та начала собирать вещи. Она выглядела подавленной. Волнение открытия сошло на нет, как только информацию передали Гэмблу. Перемены в Брэдшоу были заметны. Неделю назад данные для нее были лишь головоломкой, которую нужно разгадать, и как только у нее получалось, результат передавали Флинн и обо всем забывали. По знал, что раньше ей приходилось задумываться лишь об абстракциях, но никогда – о потерянных жизнях, крывшихся за расшифрованными данными. Но теперь она думала об этом, и По знал, что она станет лучшим аналитиком. Иногда холодного рассудка недостаточно, нужно вложиться с душой. Личное участие заставит пройти лишние мили.

– Ты же не думаешь, что мы здесь уже закончили, Тилли? – спросил По, улыбаясь. – Устраивайся поудобнее, у нас есть работа.

Брэдшоу хлопнула в ладоши. Она открыла свой ноутбук, поправила очки и стала ждать инструкций.

По сел рядом с ней и сказал:

– Гэмбл скоро начнет шерстить продажи этих авто, Тилли. Ему понадобится ордер.

Она ждала, пока он закончит излагать свою мысль.

– Но если Сжигатель настолько умен, как мы думаем, он не купил фургон открыто. Он не заплатил бы за него кредиткой. И GU в любом случае не продало бы машины непосредственно частникам: они отправили бы их одной из тех компаний, что скупают автомобили оптом. Фургон, который мы хотим отследить, мог быть куплен через аукцион или через дочернюю компанию дочерней компании… ну, ты поняла.

– Я не особенно уверена, По.

– Я говорю, что мы должны найти более краткий путь, Тилли. Пусть Гэмбл отслеживает фургон через документы. Пусть закончит, но пока он это делает, я хочу, чтобы ты подумала о другом способе поймать этого говнюка…

Глава 49

Брэдшоу смущенно улыбнулась.

– По, что я тебе сказала пару дней назад?

Это могло быть что угодно. Темы их недавних бесед были широкими и разнообразными: от кишечных проблем пожилых людей до того, почему его назвали Вашингтон.

– Я не знаю, – сказал он, прежде чем сделать предположение. – Что игровая индустрия сейчас больше, чем музыкальная?

– Об опорных точках, – напомнила она.

По вспомнил кое-что об опорных точках. Это была одна из тех дискуссий, в которых Брэдшоу пропустила все его невербальные подсказки и долго с энтузиазмом обсуждала какие-то технические моменты в теории хаоса. Ему было легче позволить ей закончить, чем пытаться ее остановить. Прошло совсем немного времени, прежде чем его разум перешел в режим ожидания.

– Возможно, я забыл самые важные детали, – признался он.

– Я говорила, что с достаточным количеством опорных точек я могу найти закономерность во всем.

– И что?

У него сложилось впечатление, что его глупость со статистикой оставалась для нее источником сильного разочарования. Хотя он слегка скучал по ее непреднамеренной грубости, тот факт, что она теперь держала свои комментарии при себе, показывал, насколько она изменилась.

– Итак, – сказала она, указывая на покрытую фотографиями стену, – когда я скачала все эти фото, все, над чем я работала, были дни убийств.

По внезапно озарило.

Конечно!

Теперь они знали автомобиль, и могли получить все записи АРНЗ по нему. Теперь они смогут отследить каждый момент, когда передвижная тюрьма Сжигателя проезжала около камер. Записи АРНЗ хранились в течение двух лет, и хотя они ограничивались двумя записями – на юго-западе все еще существовал фургон GU с законными номерами, его будет достаточно легко отличить.

Брэдшоу уже зарылась в базу данных АРНЗ. Через несколько минут принтер печатал данные, лист за листом. Она сказала:

– Это хороший пример эффекта бабочки Эдварда Лоренца, правда, По?

– Хм, – пробормотал По, его разум был полон аукционных домов и других способов продать автопарк.

– Эффект бабочки.

– Я не понял, Тилли.

– Я говорю, что это хороший пример. Как одно маленькое, казалось бы, незначительное событие может превратиться в снежный ком; как то, что у нас здесь.

– Объясни.

– Ну, все это, – она обвела руками все столы, компьютеры и стены, – и все, что ты и я обнаружили, все произошло из-за этой маленькой детали. – Она покачала головой, как будто была поражена. – Единственной вещи, что связывает все остальные.

Большие дела часто так и раскрывались. Маленькие улики приводили к большим и так далее.

– Да, нам повезло с этим телом в соляном хранилище, – признался он.

– Неужели? Я думаю, что все это идет гораздо дальше. Все восходит к случайному замечанию.

Выходной лоток принтера переполнился. По подошел и опустошил его. Когда он поднял листы, упавшие на пол, он спросил:

– Какому случайному замечанию, Тилли?

– Когда кто-то в полицейском участке Кендала напомнил Килиану Риду о теле из соляного хранилища. Он забыл о Толлундском человеке, а ты о нем даже не знал. Оно не было зарегистрировано как смерть в результате преступления, поэтому я бы не нашла его. Просто подумай, все началось с этой случайной фразы.

Она была права. В каком-то смысле. По был склонен думать, что все началось, когда психопат вырезал его имя на чьей-то груди, но, по сути, она была права. Без Рида, вернувшегося из Кендала с Толлундским человеком, они бы сейчас здесь не были.

Брэдшоу приняла его молчание за несогласие и начала настаивать на своем. По больше не слушал. Он достал из принтера верхний лист и уставился на него. Брэдшоу искала в обратном хронологическом порядке, поэтому самые последние записи оказались первыми.

Он не ожидал увидеть ничего знакомого – это была область Брэдшоу, а не его, – но два результата на середине страницы заставили его замереть. Его охватило чувство ужаса. В желудке забурлила кислота, а во рту пересохло.

Результаты, на которые он смотрел, были получены с одной из камер, охватывающих дорогу A591. Камеры установили там, чтобы помочь отследить банды, поставляющие наркотики в сердце Озерного края. Без выдающихся знаний местности любой, кто едет в Эмблсайд или Уиндермир из Кесвика или Кендала, – проедет мимо одной из камер системы на A591.

Причем Эмблсайд и Уиндермир были не единственными местами, доступ к которым осуществлялся через А591.

Было несколько других маленьких деревень.

Одной из них был Грасмир.

Там находился приют «Семь сосен».

Даты совпали.

И время тоже.

Если записи По были точными – а он знал, что это так, – фургон для перевозки заключенных проехал мимо камеры АРНЗ примерно за десять минут до По и Рида. Хилари Свифт вовсе не была сообщницей Сжигателя. Она была его следующей жертвой.

Он похитил ее.

И забрал с собой ее внуков.

Глава 50

– Сжигатель похитил детей! – заорал в трубку По. Флинн пользовалась гарнитурой, и сигнал был прерывистым. Она направлялась к Гэмблу, поэтому сообщить ей эту информации было самым быстрым способом донести ее до нужных людей.

Флинн получила сообщение, и даже сквозь слабый сигнал По услышал, как взревел двигатель машины, когда она вдавила педаль газа.

Шанс на то, что Флинн попадет в аварию, был тысяча к одному, но По решил предусмотреть все варианты. Он позвонил Риду, но попал на голосовую почту. Он оставил сообщение и повесил трубку. Насколько он мог судить, информация была передана. Он послал Флинн по электронной почте документ, свидетельствующий о том, что в день, когда Свифт и ее внуки исчезли, машина Сжигателя находилась в районе Грасмира.

Он попытался успокоить лихорадочные мысли. Все становилось немного более осмысленным. То, что Свифт была похищена, лучше укладывалось в схему, чем ее участие в убийствах. И в схеме преступлений – включая новообретенную теорию По о том, что дело было мотивировано местью, а не деньгами, – все это сошлось. Кем бы ни был этот Сжигатель, он методично прорабатывал всех участников благотворительного круиза в тот вечер. Только Монтегю Прайс избежал своей участи, и то потому, что у него хватило предусмотрительности улизнуть, как только он понял, что происходит.

Способ похищения Свифт из-под носа двух опытных полицейских не давал ему покоя. Как Сжигатель использовал препараты? Прятался ли он в доме в то же время, когда там были они? Подкрался, пока они беседовали со Свифт, и подлил пропофол в молоко? План, основанный на учете того, когда полицейские будут пить чай, казался слишком случайным для Сжигателя; он никогда ничего не оставлял на волю случая. Это стало типичным для этого дела: каждый раз, как они совершали прорыв, появлялось все больше вопросов.

Брэдшоу все еще работала над данными АРНЗ по фургону для перевозки заключенных, пытаясь найти зацепку, которая могла бы им помочь. В отличие от метода набора текста По в стиле «найди клавишу и ткни», ее пальцы порхали по клавиатуре так быстро, что казались размытыми пятнами. Принтер постоянно жужжал, и все следующие тридцать минут По казался себе младшим сотрудником офиса. Он загрузил в принтер бумагу и заменил пустые картриджи. Персонал, должно быть, устал от принтера Брэдшоу – она снова исчерпала запасы конференц-зала отеля, но По убедил их взять чернила из других машин в здании.

В конце концов Брэдшоу остановилась.

– Мне понадобится час, чтобы все это просмотреть. Можешь пойти поискать карту Камбрии, По? Чем больше, тем лучше.

По хотел сказать, что отправит за картой кого-нибудь еще, но понял, что она, вероятно, хочет, чтобы он не мешал ей, пока она работает. Он был как зверь в клетке, пока ждал.

– Сделаю, – ответил он.

Через час он вернулся. Найти карту местности не было проблемой; магазины были ими забиты. Проблема состояла в том, что карты, которые там продавались, были для туристов. Они предназначались для прогулок, а не вождения.

По почти готов был сдаться. Он знал, что в полицейском участке Кендала есть карта на всю стену, они с Брэдшоу могли нанести на нее свои данные и строить схему. Он обдумывал эту идею – ее недостатки и преимущества, когда заглянул в витрину магазина, рядом с которым стоял. Это был благотворительный магазин «Забота о пожилых»[40], и По увидел в окне корзину с картами. Он нашел то, что ему было нужно: «Артиллерийскую обзорную карту». Он открыл ее и увидел, что масштаб как раз соответствует их потребностям. Он дал продавщице двадцать фунтов и сказал ей оставить сдачу.

Карту прикрепили к стене, и Брэдшоу ее полностью разметила. Если там и была какая-то закономерность, По не мог ее уловить. Красные и синие булавки были воткнуты группами. Он узнал в некоторых из более крупных, насыщенных групп главные магистрали округа: М6, А66 и А595. Некоторые из более мелких групп находились вокруг известных мест похищения жертв. Если оставить в стороне Длинную Мэг и ее дочерей, то другие каменные круги, использованные Сжигателем в качестве мест убийства, не были цепко охвачены сетью АРНЗ – они были слишком сельскими.

Брэдшоу хмуро смотрела на карту, будто что-то не сходилось.

– Что случилось, Тилли?

Помолчав, она сказала:

– Это не имеет смысла, По.

– То есть?

– Это не соответствует моей модели.

– Объясни проще, хоть на пальцах, пожалуйста.

Брэдшоу обычно улыбалась. Но не в этот раз.

– Ну, ты знаешь, что этот тип профилирования помогает понять пространственное поведение преступника?

По понятия не имел, о чем она говорит. Он даже не был уверен, что знает, что значит здесь «пространственный».

– Давай по-человечески, Тилли?

– Преступник будет иметь естественное отвращение к совершению преступлений рядом с домом, – сказала она. – Это называется их буферной зоной.

По назвал бы это «не гадить на собственном пороге», но понял, что она имела в виду. Даже самые отъявленные героиновые наркоманы обычно перебирались на соседнюю улицу, прежде чем начать здороваться с дверными ручками.

– Ну и наоборот, у них есть и зона комфорта, в которой они чувствуют себя в безопасности. Обычно это места, которые они хорошо знают. Это называется теорией затухания в зависимости от расстояния; чем дальше кто-то от своего обычного пространства активности, тем меньше вероятность, что он преступит закон.

Это также имело смысл. По был убежден, что Сжигатель хорошо знал районы, в которых действовал; это было единственным объяснением, как он избегал множества стационарных камер на дорогах.

– Но теперь мы знаем, что он не выбирал жертв наугад. У него был список, по которому он шел. Но он же никак не контролировал то, где они жили, – сказал По.

– Я встроила это в свою модель.

Конечно, она это учла.

– Но что же не так?

– Места убийств. Это не имеет смысла. В каждом убийстве участвуют три переменные: где он похищает жертву, где он держит жертву и где он убивает жертву.

По думал, что понял, куда она клонит, но позволил ей закончить.

– Как ты и сказал, точки похищения находятся вне его контроля, и если мы предположим, что место, где он их держит, является фиксированной точкой, то единственной случайной частью является выбор места убийства.

– А там нет закономерности?

Она покачала головой.

– Должна быть, даже если это просто дорога, которой он туда приехал, но я ее не вижу, а это значит, что ее нет. – Брэдшоу не хвасталась, просто констатировала факт.

– Возможно, закономерность – это ее отсутствие.

Брэдшоу напряглась и вскочила.

– Что я за глупая чудачка, По! Ты сказал, что в Камбрии шестьдесят три каменных круга. Он использовал четыре – где остальные пятьдесят девять?

– Повсюду, – ответил По. – Если навскидку. Но я не…

Ее пальцы заметались по клавиатуре как одержимые.

Двадцать секунд спустя принтер выплюнул бумагу со списком всех каменных кругов округа. В течение следующих тридцати минут они отмечали их местоположение на карте с помощью желтых булавок. По отступил назад.

Брэдшоу присоединилась к нему.

– Я же сказала тебе, По. Данные никогда не лгут – всегда есть закономерность.

Не глядя друг на друга, они молча стукнулись кулаками.

Ему больше не требовались ее объяснения. Шаблон поведения Сжигателя стал виден, лишь когда его поместили в контекст кругов, которые он не использовал.

Он убил своих жертв в так называемой «большой тройке»: Длинная Мэг, Суинсайд и Каслриг. Это были исторически важные места, известные международной аудитории. Огромные и впечатляющие. Оставление горящего тела в их центре было мощным и эффектным ударом. Но… он также выбрал Равнину Эльва в Кокермуте. Почему? Были и более впечатляющие круги, которые он до сих пор не задействовал. Равнина Эльва даже не выглядела как каменный круг. Большинство людей не знали о ее существовании.

Почему он не выбрал круг из самой большой желтой массы на карте? Почему не выбрал один из тех, что известны как Каменный проспект Шапа? Были бесчисленные круги на выбор – некоторые из них ближе к отелю, где сейчас сидели полицейские. Некоторые круги были изолированы, но хорошо известны. К ним даже можно было легко подъехать с М6. Практически все, что было нужно Сжигателю.

Он думал о «буферной зоне» Брэдшоу. Возможно ли, что Сжигатель не совершал преступлений в районе Шапа, потому что жил поблизости? Может, они искали снаружи, когда стоило искать внутри?

Шея По покрылась потом. В комнате снова стало жарко. Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и закатал рукава. Он чувствовал, что был уже близок. Все ответы были там, но ему нужно было посмотреть на все это через другой объектив. Он раскачивался на стуле вперед и назад, пытаясь придумать что-то новое. Толчки заставили его пиджак упасть на пол. Он наклонился его поднять.

И замер.

У него перехватило дыхание. Его интуиция подсказывала ему, что ответы будут найдены в прошлом. Сначала Прайс, а затем Свифт, став подозреваемыми, лишь отвлекали его внимание. Он никогда не верил, что кто-то из них способен быть Сжигателем.

Его взгляд переместился с пиджака, так и лежащего на полу, на одну из фотографий на стене. Четверо мальчишек – без футболок, такие счастливые на солнце, выпячивали грудь, словно хвастаясь воображаемыми мышцами. По встал и снова повесил пиджак на спинку стула, затем уставился на него – пиджак был мокрым от пота и безвольно висел, как носок на поручне душа.

В сознании По всплыла череда образов. Перебирая одно воспоминание за другим, он искал то, которое опровергло бы его растущее подозрение. Но никак не мог найти. Он моргнул, и картинки исчезли.

Его пиджак.

Фотография.

Здесь была связь.

Его мысли вернулись к тому, что ранее сказала Брэдшоу. Он не обращал на это особого внимания, но мысль застряла в его голове и сейчас вновь всплыла в сознании.

Эффект бабочки, как она это назвала. Она сказала, что полицейский, напомнивший Риду о Толлундском человеке, найденном менее чем в пяти милях отсюда, стал катализатором событий. Словно бабочка, что взмахнула крыльями в Бразилии и вызвала ураган в Техасе. Без Толлундского человека они бы не нашли потревоженный гроб и, вероятно, не обнаружили бы пропажу часов «Брейтлинг». Квентин Кармайкл до сих пор числился бы погибшим в Африке, а настоящая цель благотворительного круиза не была раскрыта.

Но что, если?..

Иногда разум По был спокоен и молчалив, обрабатывая данные со своей скоростью, но иногда он мог делать огромные интуитивные скачки. Ужасающее, наполовину сформированное подозрение росло в глубине его нутра и начинало царапать и грызть…

Нейроны вспыхивали. Быстрее и быстрее, поскольку он видел зацепку за зацепкой. Все разрозненные части головоломки соединились и встали на свои места. Замешательство сменилось пониманием.

По осознал большую часть этого – а возможно, и все.

Никто не мог ответить, как Сжигателю удавалось так долго оставаться призраком. Достаточно справедливо, что в наши дни любой желающий мог изучить полицейские процедуры; закон «О свободе информации» означал, что большинство полицейских руководств были общедоступны. Вполне возможно, что умный, осторожный человек мог бы стать самоучкой-знатоком криминалистики. Но как ему удавалось избежать слежки, которую установил Гэмбл? Мобильных камер АРНЗ, наблюдения за людьми на каменных кругах, всех патрулей. Существовала лишь одна возможность. Сжигатель должен был получать текущую информацию.

По мере того, как По пытался подтвердить свою собственную теорию, он думал обо всем, что они обнаружили за последние две недели. Он посмотрел на свой пиджак и поправил себя. Он мысленно двинулся назад. К ночи благотворительного круиза и плана, осуществление которого заняло почти двадцать шесть лет.

По логике вещей, это мог быть только один человек. От этой мысли его пробрала дрожь до самого нутра.

– У тебя есть информационный лист о пропофоле, Тилли?

Брэдшоу отыскала его и передала. По перевернул верхнюю страницу, ища раздел «иное применение». Он провел пальцем по списку и остановился, когда нашел то, что искал.

Дерьмо…

Он поднял глаза. Брэдшоу наблюдала за ним.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что проверила для меня, Тилли.

– Что именно, По?

После того как он сказал ей, она нахмурилась.

– Ты уверен? – тихо спросила она. Он обнаружил, что не может говорить. Он кивнул.

Пока Брэдшоу пробивала информацию, что он ей дал, По нервно мерил шагами комнату. Это было худшее ожидание в его жизни. Он молился, надеясь ошибиться, но знал, что прав.

Результат появился на экране Брэдшоу, она повернулась к нему и кивнула. У нее на глазах были слезы.

Не только у нее.

По знал, кем был Камбрийский Сжигатель.

Глава 51

По уставился на номер на экране своего мобильного. Если он позвонит, пути назад уже не будет. Ничего уже нельзя будет исправить. Его палец завис над значком вызова. Помедлив, он до него дотронулся и закрыл глаза, ожидая ответа. А может, она и не ответит. Она участвует в поисках похищенных детей и пытается установить владельца фургона для перевозки заключенных. Но он должен сказать ей об этом раньше всех. Ему нужно было ее убедить.

После восьми гудков – и По считал их с сердцем, которое становилось все тяжелее с каждым сигналом, – Флинн ответила на звонок.

– По, – прошептала она, – я не могу говорить. Гэмбл как раз проводит инструктаж.

– Подойди к нему и дай ему трубку, Стеф.

– Это подождет. Я должна…

По твердо повторил:

– Сходи за Гэмблом, и сделай это прямо сейчас.

– Мне нужно знать больше, – ответила она после небольшой паузы.

И По ей сказал.

Последовала задержка в три или четыре минуты, пока Флинн пробиралась сквозь комнату для брифингов. По звуку казалось, что она держала телефон рядом с собой – По все еще слышал ее, когда она сказала «извините», направляясь к передней части комнаты.

Звук дребезжал, но, когда она дошла, По смог слышать обе стороны разговора.

– Это сержант По, сэр. Ему нужно кое-что с нами обсудить.

– Прямо сейчас? – ответил Гэмбл. – Что ж, ему придется встать в очередь. Когда я закончу здесь, старший констебль хочет, чтобы я сходил с ним в комиссариат. Мы оба нарвемся на выволочку.

– Вы должны выслушать меня, сэр. Доверьтесь мне.

По услышал вздох Гэмбла.

– Слушай, я знаю, что он немного помог в этом расследовании, но у нас пропавшие дети. У меня правда нет времени на еще одну из его теорий.

Флинн не ответила.

– Хорошо, – согласился он. – Идем в мой кабинет.

Через минуту Флинн включила телефон на громкую связь.

– Выкладывай, По, – отрезал Гэмбл.

– Я знаю, кто Сжигатель, сэр, и нам нужно действовать сейчас.

– Да неужели? – со скепсисом парировал Гэмбл.

По проигнорировал грубость. Гэмбл был под огромным давлением.

– В конечном счете все свелось к пиджаку, сэр, – ответил По. – Пиджак и взмах крыльев бабочки.

– Что ты несешь? – рявкнул Гэмбл.

– Это Килиан Рид, сэр. Камбрийский Сжигатель – Килиан Рид.

Глава 52

Именно Брэдшоу показала ему путь, по которому он только что прошел. Она трещала об этой глупой бабочке и о том, как она вызывает ураганы. Она сказала, что тело из соляного хранилища не было опорной точкой для этого дела. Ею был первый взмах крыльев бабочки – факт, что кто-то вообще упомянул Толлундского человека. Без этого случайного комментария в полицейском участке Кендала у них бы ничего не было.

Но что, если это не удача? Что, если это было сделано намеренно? Пока они случайно не попали на благотворительный вечер, Сжигатель контролировал ситуацию. До тех пор он был кукловодом.

Но зачем он вообще позволял им двигаться вперед?

Может, лишь потому, что он хотел участия По в следствии и чтобы тот не слишком отставал. И когда По думал об этом с такой точки зрения, его связь с делом просвечивала как маяк сквозь туман.

Сжигатель не пытался уклониться от правосудия – он его осуществлял.

Он хотел рассказать свою историю, но только после того, как игроки будут наказаны. Расследование первоначально застряло из-за штампованного подхода, и Сжигатель спроектировал участие одного человека, способного видеть сквозь туман смятения. По, со своей глупой мантрой «следуй за уликами куда угодно», стал частью его повествования.

С самого начала По волновало отсутствие мотива, а в случае, подобном этому, когда у тебя есть мотив, у тебя есть все: личность убийцы, что на самом деле произошло на этом благотворительном круизе, как были выбраны жертвы, – вообще все. По мог даже представить, почему Сжигатель убивал подобным образом.

Все это имело изощренный смысл. С точки зрения Сжигателя, так и было.

Это был цикл кровавой и смертельной детской мести, ведущей к верхушке социальной элиты Камбрии. Землевладелец, адвокат, медиамагнат, член Совета и представитель духовенства. Сжигатель убивал причастных к тем событиям людей, но это была лишь половина истории: еще он хотел, чтобы их разоблачили.

Но он не доверил правосудие и собственной полиции, в которой служил. Он знал, что их старший констебль с большими амбициями целит выше Камбрии. Ради продвижения тот скрыл бы причины кастраций и поджогов. Он сосредоточился бы на убийствах и только. И история Сжигателя никогда бы не была рассказана.

Именно к таким выводам пришел По. Сжигатель нуждался в упорстве того, кто будет видеть скрытое за заголовками и выйдет на реальную историю.

Рид с самого начала включился в их расследование, отслеживая его успехи, подталкивая их в правильном направлении, когда им требовалась помощь. Рид отправил ему эту открытку. Это Рид рассказал им о связи с соляным хранилищем, По сомневался, что кто-то ему напомнил – Рид, вероятно, даже не был в полицейском участке Кендала. Он вернулся с ответом прямо в Хердвик-Крофт, зная, что По станет этим одержим.

И поскольку Рид жил в Кендале, то соответствовал моделям Брэдшоу о буферной зоне и затухании расстояний.

По даже понял, как ему удалось похитить Хилари Свифт.

Все это было подозрительно, но в конечном итоге косвенно.

Где был мотив? Зачем он делал эти чудовищные вещи? Почему Рид, образцовый офицер полиции со стажем работы более пятнадцати лет, вдруг решил стать серийным убийцей?

Ответ был прост: не вдруг. Он все решил уже давно.

Пиджак навел По на мысль об отсутствующей мотивации.

Не важно, какая стояла погода, Рид никогда не снимал пиджак. В течение многих лет Рид подкалывал По за недостаток элегантности в одежде. Будь они на работе или на вечеринке, Рид всегда был прекрасно одет. За все время, что По его знал, он никогда не видел его без рубашки, пиджака или джемпера. И точно ни разу не видел его в футболке, даже когда они были подростками.

Один из кошмарных жизненных стартов оставил видимые напоминания даже на фотографии мальчиков. У Мэтью Мэлоуна были ожоги от сигарет по всему телу и рукам. Страшные шрамы, которые никогда не исцелятся.

Руки Килиана Рида всегда были закрыты.

Килиан Рид и был Мэтью Мэлоуном.

И Мэтью Мэлоун убивал людей, которые убили его друзей.

Глава 53

– Ты сошел с ума, По! – воскликнул Гэмбл. – Да ты на хрен спятил!

По закончил объяснять. Но Гэмбл не поверил. Даже Флинн отнеслась к этому сдержанно.

– Это несколько натянуто, По, – произнесла она.

Ему было нужно, чтобы они поверили, и их реакция – хоть и вполне предсказуемая – не помогала.

– Тилли, – спокойно попросил По. – Расскажешь детективам Флинн и Гэмблу, что ты нашла?

– Конечно, По, – ответила та. Наклонившись к телефону, Брэдшоу сказала: – Сержант По попросил меня проверить все транспортные средства, зарегистрированные на Ветеринарную группу «Скафелл».

– А это еще что такое? – По заметил, что Гэмбл не сквернословил, говоря с Брэдшоу. Если не считать пьяниц в «Шап-Уэллсе», все, казалось, следили за языком, общаясь с ней.

– Это ветеринарная служба, и у них было много всякого транспорта. В основном полноприводные авто и лендроверы. С тех пор, как фирма была заморожена, они ничего не покупали.

– Тилли, давай ближе к су… – начала Флинн.

Показав стойкость, которой у нее не было еще неделю назад, Брэдшоу оборвала фразу своей начальницы:

– До тех пор, пока на автоаукционе в Дербишире они не приобрели два фургона.

Повисла тишина. Все они знали, что штаб-квартира «GU-Секьюрити» – службы перевозки заключенных – находится в Дербишире.

– Ты правда говоришь то, что я сейчас слышу? – спросила Флинн. Гэмбл, похоже, лишился дара речи.

– Это было достаточно легко проверить, – подтвердил По. – Из-за закона об отмывании денег все автомобильные аукционные компании зарегистрированы в налоговой[41] как крупные дилеры. Это значит, что они не могут принимать наличные больше чем на десять тысяч фунтов, так что…

– Значит, за эти фургоны пришлось бы заплатить банковским переводом, – вмешался Гэмбл. – Я знаю, как работает этот хренов закон об отмывании денег, По! Я до сих пор не понимаю, как все это ведет к одному из моих лучших офицеров.

– GU были очень полезны, сэр, – продолжал По, не слышал Гэмбла. – Среди автомобилей, проданных аукционной компании, были фургоны с четырьмя ячейками и несколько более крупных грузовиков с десятью ячейками. Аукционная компания подтвердила, что Ветеринарная группа «Скафелл» купила по одному фургону каждого вида. Я переслал вам их электронные письма.

– Но…

– Сэр, Ветеринарная группа «Скафелл» принадлежит отцу Килиана Рида.

Гэмблу потребовалось еще десять минут, чтобы понять, что один из его детективов может быть серийным убийцей. Он цеплялся за одну вещь, которую, по его мнению, По не мог объяснить.

– Это не имеет смысла, По. Рида накачали наркотиками вместе с тобой.

– Да, сэр, – согласился По.

– И как же это?

– Что вы знаете о пропофоле, сэр?

– Это анестетик, – ответил Гэмбл.

– Верно, сэр. Но благодаря Тилли я теперь знаю о нем намного больше. У него множество других сфер применения. Он использовался как часть смертельных инъекционных коктейлей для американских заключенных, приговоренных к смертной казни, и для развлечения некоторыми особо продвинутыми наркоманами. Даже…

– Ближе к гребаной сути, По!

– В ветеринарной медицине, сэр! – выпалила Брэдшоу. – Ветеринары тоже используют его в качестве анестетика.

– Ты говоришь…

– Ветеринарная группа «Скафелл» закупила немного пропофола в прошлом году, сэр, – закончил за него По. – Препарат строго регламентируется, и фармацевтическая компания ведет отличный учет. Письмо от них я вам тоже переслал.

Наступила пауза.

– Это все еще не объясняет, как ему удалось одурманить себя самого и одновременно похитить Хилари Свифт, По.

– Потому, что он этого не делал, сэр, – сказал По.

– Я не понимаю.

– Сжигатель – это не один человек, сэр, а двое, – пояснил По. – Рид накачал и себя, чтобы избежать подозрений, затем его отец похитил Хилари Свифт и ее внуков.

Флинн начала понимать.

– Ладно, По. Сэр, я думаю, мы услышали достаточно. Сейчас нам нужно хотя бы задержать детектива Рида, пока мы все не проясним, – сказала она.

– Могу я предложить кому-нибудь убедиться, что Монтегю Прайс все еще там, где должен быть? – попросил По.

Это привлекло внимание Гэмбла. Одно дело – не видеть внутреннего врага, и совсем другое – когда могут похитить арестованного.

– Это просто смешно, инспектор Флинн, – сказал Гэмбл, явно думая о грядущем. Мир готовился рухнуть ему на голову.

– Стеф, – сказал По, – если детектив Гэмбл не сможет, проверишь? Прайс теперь единственный, кто был на том судне. Килиан придет за ним.

– Положись на меня.

Десять минут спустя По получил сообщение от Флинн: «Рид не появлялся в штаб-квартире в Камбрии. Никто его не видел. Гэмбл в полной растерянности. Есть идеи?».

По ответил, что у него пока нет идей, но он попросит Брэдшоу над этим поработать. Он сомневался, что Рид оставил бы бумажный след, ведущий к его местонахождению, но надо было что-то делать. По решил убедиться, что Брэдшоу знает, что искать, а потом ехать в Кендал – осмотреть квартиру Рида, прежде чем ее объявят местом преступления и запретят вход.

Конечно же, Рида там нет, но вдруг что-то найдется.

Только По отправил сообщение, как у него зазвонил телефон. Это была Флинн.

– Что у тебя, Стеф?

Ее голос звучал так, будто она бежала.

– По, Рид выпустил Монтегю Прайса из полицейского участка Карлайла два часа назад!

Дерьмо!

– И лично сопроводил его в…

– В четырехкамерный фургон для заключенных, – закончил за нее По.

– В точку. Гэмбл остался в штаб-квартире, чтобы координировать его поиски, но он совсем сходит с ума. Я возвращаюсь. Похоже, только вы с Тилли понимаете, что вообще творится.

– Мы будем и дальше искать адрес, которым Рид с отцом уже пользовались. Они не поедут ни к Риду, ни домой к его отцу. Это слишком очевидно. Квартира Рида в центре Кендала, и, хотя у его отца есть небольшой фермерский дом, он переоборудовал и продал два амбара, так что теперь у него есть соседи.

– Думаешь, у группы «Скафелл» есть недвижимость, о которой мы не знаем? – спросила она.

Несмотря на телефонный разговор, По покачал головой.

– Тилли проверяет, но у компании буквально ничего не осталось. Джордж Рид, похоже, ликвидировал свои активы. Теперь у него есть только фургоны.

– Твои предположения?

– Не знаю, Стеф, – ответил По. – Но они явно планировали это годами; мы их не найдем по счетам за коммунальные услуги.

– Нет, я думаю…

По не успел понять, что она думает, потому что в этот момент у Флинн зазвонил другой телефон.

– Подожди, По, – попросила она. – Это мой личный мобильный.

По мог слышать только одну сторону разговора. И звучало нехорошо.

– Дерьмо! Дерьмо! Вот же дерьмо! – ругалась Флинн. – Хорошо, я скажу ему ехать туда сейчас же.

Теперь она пыталась говорить спокойно.

– По, нам нужно, чтобы ты проверил для нас кое-что. Кажется, пассажир поезда сообщил, что видел горящего человека в поле.

– Где? – спросил По, подозревая, что уже знает.

– Недалеко от того места, где вы сейчас. Я отправила Тилли координаты. Проверь, и будем надеяться, что это просто дети, решившие пораньше отпраздновать Ночь Гая Фокса[42].

По уставился на карту, которую Брэдшоу только что вывела на экран ее планшета. Именно этого он и боялся.

– Дерьмо, – сказал он.

– Что такое, По? – спросила Флинн.

– По этим координатам магистраль Западного побережья делит пополам каменный круг Кемп-Хоу. Железнодорожные пути проходят прямо через его чертову середину. Если кто-то увидел нечто горящее в каменном круге, он был не дальше чем в десяти ярдах[43] от него.

На таком расстоянии трудно принять горящий мусорный бак за горящее тело.

– Вот дерьмо, – прошептала она.

Глава 54

Когда он еще работал в форме, По часто оказывался первым офицером на месте преступления. Бывалые копы обычно первыми видели необъяснимые смерти, естественные смерти и самоубийства. Когда родственники в панике обнаруживали тело или соседи ощущали подозрительный запах гниения, их первыми мыслями неизменно было набрать 999. По знал, как обезопасить место преступления.

Позже, когда он перешел в отдел уголовного розыска[44] и выходил на дежурства, то возил с собой небольшой рюкзак с такими вещами, как оградительная лента, фонарик и батарейки, зарядное устройство для мобильного, костюмы криминалистов и теплая одежда. Его машина всегда была полностью заправлена, а в холодильнике всегда лежала заранее упакованная еда.

На этот раз с ним была только новичок-аналитик на ее первом полевом выезде.

Брэдшоу отказалась оставаться в отеле.

– Я еду с тобой, – заявила она, и время было слишком важно, чтобы тратить его на спор, который он бы наверняка проиграл.

По дороге он позвонил Флинн и выяснил, что пассажир ехал на поезде из Карлайла. По удовлетворенно хмыкнул. Это означало, что они на верной стороне железнодорожного полотна, и нет необходимости делать большой крюк.

Через десять минут они уже были на краю узкого поля, где располагались остатки каменного круга Кемп-Хоу. По остановил машину, но не глушил двигатель, высматривая следы Рида или его отца. Хотя он и не ожидал их найти: похищение Прайса было бонусом, неожиданной возможностью получить полный список жертв, в то же время брифинг Гэмбла привлек всеобщее внимание. Убийство Прайса было поспешным, времени на сложную постановку или ритуал уже не хватало. И не имело значения, наблюдали за Ридом или нет. Теперь все знали, кто он.

Смерть Прайса не была финалом игры, и Рид не стал бы торчать здесь, поджидая их. Но По все равно проверил. В Риде было нечто, о чем По не знал, и не было смысла идти на ненужный риск. По вылез из машины, забрался на капот и оглядел окрестности. Казалось, все чисто.

Он обвел взглядом каменный круг Кемп-Хоу. Этот круг был, пожалуй, самым странным в Камбрии. На фоне древней вересковой пустоши он образовывал часть Шапского Каменного ряда – скопления камней, что протянулось на полторы мили[45] вдоль дороги А6 и магистрали Западного побережья. Оно было бы около двадцати пяти ярдов[46] в ширину, если бы викторианцы не рассекли его пополам, прокладывая железную дорогу. Больше половины круга находилось под насыпью. Шесть оставшихся валунов из розового гранита были хорошо заметны как с трассы, так и с железной дороги.

И среди них что-то тлело.

По спрыгнул с капота, забрался в машину и припарковал ее посреди дороги, чтобы никто не мог проехать. И включил аварийные огни.

Повернувшись к Брэдшоу, он сказал:

– Пока я не дам тебе команду, ты – офицер внешнего кордона. Это означает, что никто не должен попасть в эту зону без моего разрешения. Поняла?

Она кивнула.

– Можешь положиться на меня, По.

– Я знаю, Тилли. Скоро будет подмога. Заставь первый полицейский автомобиль припарковаться в двадцати ярдах отсюда, – По указал на дорогу, – так мы ее полностью заблокируем. Если кто-то начнет возникать, зови меня.

Брэдшоу отошла от машины и встала у открытого выезда лицом к дороге. Она выглядела решительной. Жаль идиота, который попытался бы с ней спорить.

По взял паузу для проверки – сделал ли он все, что требовалось. Провести быструю оценку риска: есть. Оцепить место преступления: есть. Распределить ресурсы нужным образом: есть.

Пришло время пойти и посмотреть, была ли это горящая овца – дети в Камбрии иногда такое вытворяли – или горящий педофил. Если бы кто-то спросил По, кого бы он предпочел, – ему бы пришлось подбросить монетку.

Теперь для Рида спешка наверняка была важнее тонкостей. По подозревал, что он вырулил на поле и въехал прямо в круг. По подошел к кругу вдоль каменной ограды почти вплотную. У него не было возможности отметить выбранный маршрут, но это был хороший способ сохранить все жизненно важные улики и не дать затоптать их позже. С этого момента все, кто приблизятся к месту преступления, будут идти тем же путем.

Ему оставалось еще пятьдесят ярдов[47], когда вероятность того, что все окажется розыгрышем – отпразднованной на полгода раньше Ночью костров – окончательно исчезла. Это было тело.

По осторожно подошел. Было ясно, что травмы жертвы несовместимы с жизнью. Обугленные останки почернели и дымились. Жар заставил кожу растрескаться. Часть плоти просвечивала красным. Стояла едкая вонь. По прикусил язык, чтобы сдержать рвотные позывы. Ему нужно было взять себя в руки. На него полагались люди.

Рука тела шевельнулась, и на один миг с замершим сердцем По решил, что оно все еще живо. Он собирался броситься к нему и начать… ну, он не знал, что именно, пока не понял, что это жар заставляет мышцы сокращаться. К тому времени, когда все остынет, тело скрутит подобно штопору.

Хотя еще предстояло официальное подтверждение через ДНК и стоматологические записи, По был уверен, что это Прайс. Он был не так сильно обожжен, как тело на Равнине Эльва, и По узнал черты, что запомнил по видео допроса. Похоже, Рид слишком торопился, и не успел закрепить его как следует. Вероятно, у него хватило времени лишь на то, чтобы облить Прайса катализатором и поджечь.

Когда По приблизился к телу, он увидел: Рид также оставил свою фирменную подпись. Брюки Прайса были обмотаны вокруг его лодыжек. Рид его кастрировал. И, судя по количеству крови на траве, Прайс был жив и не привязан, когда удаляли его гениталии. По оглядел окружение, но не обнаружил ампутированной плоти. Он подозревал, что ее найдут там же, где и у всех остальных: во рту.

По оглянулся на Брэдшоу, не желая, чтобы она это видела, – и с облегчением понял, что она по-прежнему следит за дорогой. Его телефон зазвонил, и он ответил, не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося перед ним ужаса.

– По, – сказал он.

– Это Йен Гэмбл. Ты еще там?

– Да, сэр.

– И что там?

– Плохие новости, сэр. Я думаю, это Монтегю Прайс. Боюсь, он мертв.

– Мать милосердная, – прошептал Гэмбл. – Что же я натворил?..

По понимал. Гэмбл держал Прайса под стражей, а теперь он был мертв. Убит кем-то под его командованием. После такого события проведут расследование, и Гэмбл, вероятно, лишится работы. Он, конечно, уже никогда больше не будет старшим инспектором. По испытывал к этому человеку определенную симпатию. Никто не может быть как следует готов к подобному. Серийный убийца, который был частью следственной группы? По в жизни о таком не слышал. Рид знал все направления расследования. Он помог сформировать стратегию и даже кое-чем руководил. Он знал, где Гэмбл расположил свои мобильные камеры базы АРНЗ. Он знал, какие из каменных кругов были под наблюдением. Он знал, что делает полиция, и знал, что делали NCA. Он знал все.

Как этому вообще можно было противостоять?

И все же Гэмбл наделал ошибок. Ему стоило удвоить охрану Монтегю Прайса, как только выявили способ, которым Сжигатель похищал своих жертв; Ассоциация тюремных служащих уже давно предупреждала о возможности использования бывших фургонов для перевозки заключенных как средства упростить побег. Как бы маловероятно это ни было, Гэмблу стоило это учесть.

И да, ему следовало бы чаще слушать По, а не вставлять ему палки в колеса на каждом шагу. Но легко думать задним числом.

– Что мне для вас сделать, сэр? – спросил По. – Сейчас я охраняю место преступления, а Тилли выступает как внешний кордон. Но нам бы не помешала профессиональная поддержка.

– Подкрепление скоро будет, По. Убедись, что место преступления оцепят. Я также перенаправил детектива из отдела общественной защиты. Как только она туда доберется, передайте ей место преступления. Она будет главной, пока все не приедут.

– Сделаем, сэр.

– И еще одно, По.

– Сэр?

– Я сожалею.

– О чем, сэр?

– Обо всем.

По помолчал, прежде чем ответить.

– Постарайтесь не так волноваться, сэр. Просто помните – это беспрецедентно. Ни одному старшему инспектору никогда не приходилось иметь дело с убийцей, сидящим в его собственной комнате для совещаний.

– Спасибо, По. – Линия оборвалась.

Он посмотрел на Брэдшоу. Она махала рукой, чтобы привлечь его внимание. Он увидел синие мигающие огни.

Кавалерия прибыла.

Глава 55

Вскоре По и Брэдшоу оказались лишними. Включился хорошо смазанный механизм под названием «расследование убийства», и для первого же детектива на месте преступления они превратились в неавторизованный персонал: люди, которым не следует находиться внутри кордона. По не принял это на свой счет – это была верная характеристика. Даже если бы сюда явился старший констебль, ему бы тоже велели убраться.

Прибывало все больше полицейских и вспомогательного персонала. Все они переоделись в белые костюмы криминалистов, и поле смотрелось так, словно в нем поселились движущиеся грибы.

По и Брэдшоу предложили свою помощь, но они были в штатском и за них некому было поручиться, так что им ответили, что все и так под контролем. Приехал старый угрюмый инспектор, с которым По несколько лет назад поссорился из-за какого-то пустяка, и твердо заявил, что По свободен. Они с Брэдшоу отступили к машине По, чтобы не путаться у всех под ногами.

От них было бы гораздо больше пользы, если бы они вернулись в Шап-Уэллс и пытались выяснить, где скрывается Рид, но По знал, что лучше дождаться Флинн. В какой-то момент детективы должны будут его допросить. Когда Рида идентифицировали как Сжигателя, имя По, вырезанное на груди Майкла Джеймса, и его последующая связь с этим делом стали яснее. В полиции захотят узнать все, что знает он.

Информация, которой он владел, понадобится, когда начнут искать козла отпущения. Кто-то должен был взвалить на себя вину за все это.

Отложив в сторону политические последствия, По вновь обдумал случившееся. Он не думал, что Рид убьет внуков Хилари Свифт; до сих пор он действовал психотически, но при этом холодно и расчетливо. Все было сделано не просто так. По считал, что похищение детей – это тактический маневр: рычаг давления на случай, если Рида обнаружат до того, как его работа будет закончена.

Он также считал, что Рид где-то рядом. Он отвез Прайса из полицейского участка Карлайла в Шап, игнорируя все круги между ними. По подозревал, что Рид поджег Монтегю Прайса, а затем поехал прямо туда, где сейчас отсиживается. Это должно быть совсем рядом.

К сожалению, то, что По находился в нужном округе, не слишком помогало. Шапские холмы были огромной протяженности. Рид и похищенные могли быть где угодно.

– По?

Брэдшоу пристально смотрела на него. Она прикусила нижнюю губу, и он понял – она чем-то обеспокоена.

– Что случилось, Тилли?

– Если Рид – это Мэтью Мэлоун, то как он связан с Джорджем Ридом?

Действительно, как?

Какое отношение ко всему этому имеет Джордж Рид? Как Мэтью Мэлоун превратился в Килиана Рида? Это были не единственные вопросы, оставшиеся без ответа. Как Рид выжил и выбрался из лап Квентина Кармайкла и его дружков? Когда они с Джорджем Ридом решили что-то предпринять? Это было после того, как Рид поступил в полицию, или до? Неужели Рид пошел в полицию ради возможности все это устроить?

Недостающей информации было слишком много.

Но чего здесь хватало, так это боли, которую Рид наверняка испытывал все годы, что знал его По. То, как ему удавалось ее скрыть, было почти за пределами понимания По. Увидит ли он снова своего друга? И был ли он его настоящим другом?

Неужели По с самого начала был частью его грандиозного плана?

Уведомление о сообщении оторвало По от размышлений. Он посмотрел на экран телефона, ожидая увидеть имя Флинн. Но это был неизвестный номер, и не тот, что использовал Гэмбл. По открыл сообщение, а затем изумленно открыл рот.

«Приходи один, и дети останутся живы. Придешь с Гэмблом – и они сгорят. Когда твой навигатор скажет, что ты на месте, на самом деле – нет. Проезжай дальше еще 0,6 мили, затем поверни налево. Через сто ярдов увидишь вывеску фермы «Черная лощина». Это конец пути. Припаркуйся и иди к дому пешком. Килиан».

Сообщение оканчивалось почтовым индексом. Кровь застучала в голове По. Вот оно: начало конца. Рид просил его приехать, и По знал, что ответит.

В глубине души он всегда знал, что в конечном итоге столкнется с Сжигателем лицом к лицу. Он набрал в ответ лишь одно слово – «ОК» – и нажал «Отправить». Он сунул телефон в карман и подумал, что делать дальше. У него не было времени; Флинн скоро прибудет, и тогда ему уже никуда не деться. Если ехать, то немедленно. Брэдшоу смотрела на него странным взглядом, склонив голову набок в молчаливом вопросе.

– У меня срочное дело, Тилли. Останься здесь и убедись, что у детектива Флинн есть все, что ей нужно.

– Куда ты, По? От кого это сообщение?

– Ты доверяешь мне, Тилли?

Брэдшоу пристально смотрела на него, ее близорукие глаза сверкали под стеклами очков. Она кивнула.

– Доверяю, По.

– Я должен кое-что сделать, и я не могу сказать тебе что.

– Ты мой друг. Позволь мне помочь. – Она сказала это так серьезно, что он чуть не сдался.

– Не в этот раз, Тилли. Это то, что я должен сделать сам.

Глава 56

Адрес, который дал ему Рид, был по другую сторону шоссе М6, но навигатор направил По к ближайшему тоннелю. По не был знаком с большей частью местности за деревней Шап; если ему требовалось ехать на север, он выбирал трассу М6, а не А6, но вскоре он уже направлялся к холмам.

Камбрия была одним из тех округов, где можно было оказаться на однополосной трассе всего в нескольких сотнях ярдов от главной автомагистрали, и дорога быстро превращалась в сельскую. По сомневался, что увидит другие машины. Люди, которые пользовались этой дорогой, жили на холме. Эта дорога никуда не вела, и он подозревал, что в какой-то момент она просто закончится. Овцы паслись свободно, без всяких оград. По проехал мимо трех загонов для скота возле М6, но дальше ему не попалось ни одного. Вскоре он уже был достаточно высоко, чтобы видеть внизу автостраду. Он был на холме Лэнгдейл. Воздух начал сгущаться в зловещий туман. Скоро видимость станет нулевой. Навигатор сообщил, что ему осталось проехать еще пять миль. Он поднялся на вершину Лэнгдейла и начал спускаться по более узкой дороге с другой стороны холма. Навигатор работал, но По все же остановился, чтобы проверить свою дорожную карту. Он хотел сориентироваться. Теперь он находился в районе общины Равенстондейл, в самом камбрийском захолустье[48]. Он не был там никогда в жизни.

Дорога и туман не позволяли развивать скорость больше тридцати миль в час. По следовал инструкциям спутникового навигатора, и к тому времени, когда тот сообщил, что он уже на месте, он не увидел ни единого признака того, что находится на обитаемой планете. Даже овец больше не было видно.

По остановился, чтобы свериться с инструкциями Рида.

Вдалеке над туманом, словно надгробные камни, возвышались зазубренные пики. Однако их очертания постепенно таяли; туман скоро доберется до него, и тогда он будет отрезан от мира. Равенстондейл состоял из скал, каменистых склонов и отвесных гранитных выступов. Это объясняло отсутствие овец: им нечего было есть. Ветер со свистом несся вниз по склону, и По услышал журчание воды.

И больше ничего.

Это было жутко. Вересковые пустоши и холмы, которые обычно давали ему ясность ума, невозможную в Хэмпшире, здесь казались тесными и угнетающими. Стелящийся туман создавал ощущение сна. По действительно был изолирован.

По завел машину и последовал указаниям Рида. Он свернул налево и через несколько сотен ярдов увидел вывеску фермы «Черная лощина», как раз там, где обещал Рид.

Крупные валуны на подъездной дорожке и глубокие канавы по обеим ее сторонам преграждали транспорту доступ к ферме. Земля была свежей и влажной там, где волочили эти здоровенные камни, – импровизированный блокпост был построен недавно. По недоумевал, зачем Риду было так утруждаться. Ведь По вовсе не собирался подъезжать к парадной двери. С этого момента «мистер Осторожность» стал его другом.

Ферма «Черная лощина» была концом пути. Дорога заканчивалась там, где припарковался По. Он выключил двигатель и огляделся по сторонам.

Фермерский дом был внушительным и мрачным. По считал, что живет в изоляции, но осознал, что по сравнению с мужчинами и женщинами, работающими на этих холмах, он почти городской парень. Здесь была зона экстремального земледелия.

Ферма «Черная лощина» оправдывала свое название. Мрачная атмосфера нависала над ней, как вуаль: страх, отчаяние, гнев. Она находилась в глубокой впадине – По подозревал, что когда-то это была каменоломня, – и была погружена в вечную тень.

Это был тип фермерского дома Озерного края, который никогда не заработает денег на прибыльной торговле ночлегом и завтраком. Низкое и приземистое здание было построено так, чтобы выдерживать суровые зимы, без особого внимания к эстетике. Ферма прилипла к земле, как морское блюдце[49] к камню, и выглядела лет на двести.

Овчарня – каменный загон, служивший овцам убежищем в самую плохую погоду, – была пристроена сбоку от главного здания. У По была такая на его ферме. Обычно овчарни были круглыми или овальными, со стенами около трех футов высотой и единственным узким входом. Та, что была здесь, слегка отличалась. Вход был расширен, и его прикрывала огромная военная маскировочная сетка.

Внутри стоял десятикамерный грузовик для перевозки заключенных, который так и не смогли засечь.

У здания были припаркованы еще три машины: четырехкамерный фургон, материалы о котором несколько часов изучал По, старый «Вольво» Рида и потрепанный «Мерседес», который, видимо, был личным автомобилем Джорджа Рида.

По осмотрел все это, не выходя из машины. Он достал свой телефон. Невероятно, но у него все еще был сигнал. Теперь, когда он приехал, до него дошло безрассудство того, что он делал. Никто не знал, где он, а даже если бы и знал, то По был в добрых сорока минутах езды от подмоги.

Так зачем же он здесь? Разумнее всего было бы позвонить Гэмблу и предоставить это переговорщику или отряду спецназа. Все остальное было безрассудством. Но… Рид был его другом. Другом, у которого были тайны, но все же другом.

По не знал, что делать.

Его оповещение об эсэмэс снова сработало. Это был тот же самый номер, что и раньше. Сообщение из пяти слов: «Тебе ничто не угрожает, По».

Но он по-прежнему не двигался. Если он выйдет из машины и пройдет по сланцевой дорожке к фермерскому дому, то придет к концу своей карьеры. Что бы ни случилось, все скажут, что он должен был подождать.

Он снова подумал о том мальчике на фотографии. О мальчике, покрытом шрамами. О мальчике, который выжил вопреки всему.

О своем друге. И Рид – несмотря на то, кем он стал, – был его другом. Никто бы не смог так долго подделывать дружбу. И По должен был дать ему шанс рассказать свою историю.

Еще одно сообщение: «Все в порядке, Вашингтон».

Его челюсти сжались.

Вашингтон По проглотил подступающую к горлу желчь, вышел из машины и направился в ад.

Глава 57

То, что осталось от затянутого туманом солнца, укатилось за дом. Фасад здания погрузился в длинные тени. Дом был так же безмолвен, как мертвецы в простынях. Хотя воздух был прохладным, По вспотел; пот стекал по спине и скапливался на пояснице.

Он был уже в семидесяти ярдах, когда внезапно замер. Перед ним, менее чем в сорока ярдах, виднелись прямоугольные фигуры. Из-за теней было трудно рассмотреть, что это. Должно быть, их специально поставили на его пути, как театральный реквизит. Он приблизился.

Гробы.

Их было три.

О нет… Ведь этого точно не может быть?

Его лоб сморщился от напряжения. Гробы лежали на чистых одеялах. По провел пальцами по теплым сосновым доскам первого гроба. Полированная латунная пластинка тускло блестела в полутьме.

Он нашел функцию фонарика на своем телефоне и посветил на пластинки. Ему казалось, что его сердце вот-вот разорвется.

Три имени, которые навсегда отпечатались в его душе.

Майкл Хилтон.

Эндрю Смит.

Скотт Джонстон.

Трое мальчиков больше не были пропавшими.

По сделал несколько снимков, а затем посмотрел на мрачный и безмолвный фермерский дом.

Там его ждал четвертый мальчик.

* * *

По направился к ферме «Черная лощина». Входная дверь, твердая и тяжелая, была сделана из дуба. Она крепилась на огромных кованых петлях; все это было создано в эпоху, когда вещи делались раз и навсегда. Окна были закрыты такими же тяжелыми деревянными ставнями. Естественный внутренний дворик был добротно выложен сланцем.

Ферма больше походила на укрепленную крепость, чем на домашний очаг.

Когда он подошел ближе, знакомый химический запах ударил ему в ноздри.

Бензин…

У По скрутило живот. В горле начало саднить и жечь. Судя по всепроникающему запаху, дом был начинен, как зажигательная бомба. Пора было бежать со всех ног, но не раньше, чем он найдет детей. Он посмотрел в сторону грузовика для перевозки заключенных. Колеса были сняты. Если ферма сгорит, то и грузовик взлетит на воздух.

Может быть, дети там? По направился к грузовику.

Одна из деревянных ставен фермы открылась.

В окне второго этажа появился Рид.

– Вот наш момент истины, Килиан? – крикнул По. – Или мне следует называть тебя Мэтью? – Он продолжал идти к фургону. Он должен был найти внуков Свифт прежде, чем случится что-то еще.

– Полагаю, нет смысла просить тебя остановиться? – спросил Рид.

По вошел в овчарню и поднялся по металлическим ступеням к передвижной тюрьме. Он попробовал открыть дверь, но она была заперта. Кодовый замок – черный, с серебряными цифрами, не выпускал того, кто был внутри.

Рид крикнул:

– Код – один-два-три-четыре. Я буду здесь, когда закончишь. Не застревай там.

По набрал код и услышал электронный щелчок. Он открыл дверь.

Его окатило волной гнилостного смрада – подобного По никогда раньше не чувствовал. Вонь мгновенно въелась в его ноздри изнутри, перебив даже запах бензина.

Фекалии, моча и рвота конкурировали с кислым потом и запахом разложения. Это было зловоние страданий и смерти. Пол центрального коридора был мокрым от коричневой жидкости.

Вонь усилилась, когда По вошел в коридор камеры. С каждой стороны было по пять клеток, и По заглядывал в толстые стеклянные смотровые окна, не видя внутри ничего, кроме остатков долгого и неприятного пребывания.

Все клетки были пусты.

Глава 58

По снова вылез из грузовика и глубоко вдохнул. Он обошел здание и попробовал открыть входную дверь. Она была заперта. Он попытался применить силу, но только ушиб плечо.

– Дети. Где они? – крикнул По.

– Ты же знаешь, что они – порождение зла?

Боже… Что же ты наделал?

– Где они, Килиан?

– С детьми все в порядке, По. Они в парках Уинфеллского лесного центра вместе с моим другом. Я проверял сегодня утром, у них еще тонна времени на развлечения. Они думают, что это организовала их мать.

Уинфеллский лес находился примерно в трех милях от Карлтон-Холла, главного здания полиции Камбрии. Если Рид не лгал, дети все это время были у них под носом. Их искали в аэропортах и на паромных переправах, а стоило проверить бассейн.

– Я напишу сообщение Флинн.

Рид кивнул.

Пока он печатал, ему пришла в голову одна мысль.

– Их фотографии были повсюду. А что, если бы их узнали?

– А ты знаешь, как они выглядят?

– Конечно.

– Правда?

– Я видел их фото… – По замолчал. – Ты их подменил. Ты сказал Гэмблу, что получишь фотографии от их матери, и подменил их, когда они пришли.

– В эту минуту мои коллеги ищут двух американских детей, фото которых я скачал из «Фейсбук».

– Так…

– Так зачем было их забирать? Почему я не оставил их обоих в «Семи соснах»?

По кивнул.

– Мне нужно было привести тебя сюда. Я думал, что ты, возможно, и сам придешь, неважно, попрошу я тебя или нет. Но дети были гарантией.

По снова обыграли.

– У тебя много вопросов, – сказал Рид.

– Зачем я здесь, Килиан?

– Что тебе известно сейчас? – уточнил Рид.

– Я знаю, что четыре мальчика должны были умереть после того благотворительного аукциона, но погибли только трое. Я знаю, что четвертый мальчик каким-то образом сбежал и решил отомстить. – По сделал паузу, затем продолжил: – Итак, мне и дальше называть тебя Килиан или ты хочешь, чтобы тебя снова звали Мэтью?

Рид кивнул. По его лицу потекли слезы.

– Мэтью Мэлоун умер той ночью. Теперь я Килиан Рид.

– Хорошо, Килиан, – сказал По. – Где Хилари Свифт?

Рид исчез внутри. По слышал, как он что-то тащит к окну. Это была Свифт. Ее голова, появившаяся в окне, была в крови и в синяках, но она была жива. Ее рот был заклеен липкой лентой, она выглядела перепуганной. Рид сорвал ленту и скомандовал:

– Это снова По, скажи ему «привет», Хилари.

– Помогите! Вы должны мне помочь!

– Помочь тебе? – переспросил Рид, прежде чем ударить ее по лицу. – По здесь не для того, чтобы тебе помогать, Хилари.

По знал, что Хилари Свифт умрет. Он никак не мог ее спасти. Она заключила сделку с дьяволом двадцать шесть лет назад, и пришла пора ее расплаты.

Тут у него возникла еще одна мысль.

– А где тело Квентина Кармайкла? – спросил он.

Рид мотнул головой в сторону того, что По раньше принял за брошенный пустой холщовый мешок. Он подошел и поддел горловину мешка носками своих грязных ботинок. Внутри лежало высохшее тело человека, пролежавшее в соли почти три десятка лет. Его пребывание под воздействием влаги в течение последнего года или около того означало, что он наконец начал разлагаться. Это будет длительный процесс. Рид выбросил его, как испачканный мочой матрас. У трупа отсутствовали пальцы на руках и ногах. Видимо, лисы и крысы уже до него добрались.

По подошел к окну Рида. Свифт больше не было видно.

– Ты уверен, что готов все это услышать, По?

По не был уверен, но все же кивнул.

– Ты не обязан, – сказал Рид. – Все улики, которые я собрал за эти годы, все признания, которые я записал, все сохранено в сейфовом ящике в том фургоне с четырьмя камерами.

– Расскажи мне, что случилось, Килиан, – попросил По.

Глава 59

– Я читал твои записи о «Семи соснах», По, – сказал Рид. – Я знаю, Одри Джексон рассказала тебе и инспектору Флинн, что мы четверо были самой дружной и сплоченной группой приютских детей, какие она видела в жизни.

По жестом велел ему продолжать.

– Мы любили Хилари Свифт. Каждый из нас. Она казалась доброй и преданной своему делу. Если мои друзья были моими братьями, то она, определенно, стала моей матерью. Когда она спросила, не хотим ли мы немного подзаработать, мы ухватились за эту идею. А почему бы нет? Она сказала, что если мы будем хорошо себя вести, то она отвезет нас в Лондон, чтобы мы потратили заработанное. Даже заставила нас заполнить несколько открыток, чтобы не терять время, пока мы будем там.

Так вот как были отправлены эти открытки. Вот почему поиски мальчиков велись на юге, а не на севере, где их и нужно было искать. Открытки понемногу запускали в почтовую службу, вероятно, каждый раз, когда кто-то из мужчин приезжал туда по делам. Почерк и отпечатки пальцев совпадали. Как кто-то мог предположить, что это совсем не то, чем кажется?

Рид снова заговорил:

– Ты узнал правду о той ночи, По, – хоть и чуть раньше, чем планировалось, – а Монтегю Прайс рассказал все остальное. Это на нас делали ставки. Кармайкл договорился об этом с нашей приемной матерью. Так что, пока мы выпендривались, как обычно и ведут себя радостные и взволнованные мальчишки, мужчины торговались за право нами владеть.

Солнце уже почти зашло, и тени растворились. Полная луна испускала бледный, неземной свет.

Но ее света хватало, чтобы По видел, как сильно страдает Рид, вновь переживая свои кошмары.

– Кармайкл сказал своим людям, что один из «призов» он оставит себе. Он был очень умен. Три мальчика, шесть педофилов. Спрос и предложение. Я уверен, что Свифт могла бы привести ему еще детей, но если бы на каждого из них было по ребенку, цена оставалась бы низкой.

Монтегю Прайс уже на это намекал.

– Вы хоть понимали, что происходит? – спро-сил По.

– Мы пытались понять, откуда ветер дует. Мужчины стали отпускать шуточки, хихикать и распускать руки. Но нет, я все еще думал, что богачи делают такое, когда напьются. Только когда мы вернулись в какой-то дом для «вечеринки», истина стала очевидной. Можешь себе представить, что там произошло.

– Господи, – пробормотал По. – А Прайс? Неужели он и вправду так чист, как утверждает?

– Нет, вовсе нет, – прорычал Рид. – Поэтому он и сгорел вместе с остальными.

Все было так, как и опасался По, но слышать, как об этом говорит Рид, было душераздирающе.

– И мужчины, выигравшие торги, забрали с собой своих мальчиков?

– Да. Меня увел Кармайкл. Я был одурманен и пьян. Следующие несколько недель я провел в какой-то комнате. Время от времени он приводил мужчин, чтобы «поиграть» со мной, но большую часть времени был только он. Я предполагаю, что и мои друзья прошли через подобное.

– Значит, вечеринка после круиза на судне стала последним разом, когда ты их видел?

– Если бы, – выплюнул Рид. Он посмотрел вниз и наступил на что-то на полу. Свифт застонала, но стон перешел в бульканье. – Нет, эти люди были садистами, По. Они насиловали нас в течение нескольких недель, но это их не удовлетворило. Когда дело дошло до уничтожения всех улик, они собрались вместе в последний раз. Способ связать всех убийством. Попробуй догадаться, где убили моих друзей, По?

По не было нужды гадать.

– Каменный круг. Их убили в каменном кругу.

Глава 60

– Каменный круг, – подтвердил Рид. – Они отвезли нас в отдаленное место неподалеку отсюда. Мне пришлось наблюдать, как моих друзей поджигают, одного за другим. Я не думаю, что все мужчины были довольны таким исходом, но к тому времени произошла эскалация обязательств[50]. Кармайкл снял их на видео еще на судне, чтобы никто не мог отступить, и я думаю, что, с его точки зрения, чем страшнее были убийства, тем в большей безопасности они все были. Ничто так не связывает людей, как совместно совершенное зверство.

По начал это дело с предположения, что он охотится на чудовище, убивающее невинных людей. Возможно, он не смог бы оправдать то, что сотворил Рид, но он понимал: эти люди создали монстра, которого заслуживали.

– Как же ты выжил, Килиан?

Ради их безопасности все мальчики должны были умереть. Оставить одного в живых было хуже, чем оставить в живых их всех.

– Кармайкл, – ответил Рид. – Другие мужчины тоже умоляли его убить меня, но он отказался. – Оно принадлежит мне, – сказал он. Он называл меня «оно», По.

– Что было дальше?..

– Дальше… в конце концов он либо устал от меня, либо – и я склоняюсь к этой мысли – начал прислушиваться к остальным с того круиза. Зачем было оставлять меня в живых? Риск был слишком велик. Однажды он разбудил меня рано утром – было совсем темно, и шел снег – и отвез в Кесвик. Он сказал, что мы прогуляемся до каменного круга Каслриг. Я думаю, он хотел испытать острые ощущения, обставив это так же, как другие.

– И ты сбежал?

– Нет. Мы пробирались через один из дворов – позже я обнаружил, что это был короткий путь к кругу. Это означало, что ему не придется парковать свою машину слишком близко к нему. Мы как раз перелезали через одну из соляных куч, когда он внезапно упал. Он умер еще до того, как упал на землю. Думаю, сказалось возбуждение от того, что он собирался сделать.

Здравый смысл подсказывал, что Рид должен был отправиться прямиком к властям… но этого не случилось.

– Ты удивляешься, почему я не побежал в полицию?

По ничего не ответил. Это было именно то, о чем он думал, но все не могло быть так просто. Только не с таким ужасным багажом за спиной.

– Я думаю, на это было две причины, – сказал Рид. – Один из тех, кто насиловал меня по приглашению Кармайкла, сказал, что он коп. Я понятия не имел, где он работает. Мне тогда было всего одиннадцать, и все копы для меня тоже стали плохими. Я их очень боялся.

– А вторая причина?

– Кармайкл сказал, что я причастен к тому, что произошло. Он убедил меня, что если кто-нибудь узнает об этом, то я отправлюсь в тюрьму вместе со всеми остальными.

В таком возрасте, да еще после такого жестокого обращения, можно поверить во что угодно. Кармайкл легко отделался сердечным приступом. Мерзкий ублюдок.

– Так что я сделал единственное, что пришло мне в голову, – взял бумажник Кармайкла, деньги и убежал.

– А Кармайкл?

– Я оставил его там, где он упал. Должно быть, его засыпало снегом.

Это соответствовало тому, что знал По. Тот факт, что тогда шел снег означал, что должны были работать машины, разбрасывающие соль. По сомневался, что дорожные команды потрудились очистить снег от соли, прежде чем загрузить ее в свои фургоны. Должно быть, тело Кармайкла зачерпнули вместе с холмиком, на котором он лежал, и отвезли в Хардендейл, где хранилась часть запасов для М6. И он пролежал там четверть века.

– А потом я сделал то, что должен был сделать много недель назад, – продолжил Рид. – Я сел на поезд в Лондон. Потом пересел на другой, до Брайтона, и нашел там мою тетю.

– Нет, – сказал По. – Я просмотрел твое дело. У тебя не было тети в Брайтоне. У тебя не было родственников, с которыми ты бы мог остаться.

– По, не глупи. Мы же северяне. Не обязательно быть родными, чтобы звать кого-то тетушкой. Я пришел к лучшей подруге моей мамы – Виктории Рид. Она всегда была добра ко мне, и я ей доверял. Я думал, она знает, что делать.

– И она знала? – По принял это объяснение. Он называл мать Рида тетей Викторией, а отца – дядей Джорджем. В детстве над этим не раздумываешь.

– Не особо. Да и откуда? Она даже не знала, что я был под опекой; мой отец ни с кем не поддерживал контакт, когда мы переехали сюда. Я рассказал им, что произошло. Всё. Джордж был за то, чтобы пойти в полицию, но она думала обо мне, а не о тех людях, которые убили моих друзей. Она была когнитивно-поведенческим терапевтом, специализирующимся на посттравматических стрессовых расстройствах. Их тогда только что идентифицировали, и она не думала, что я смогу получить необходимую помощь. Она считала, что система уголовного правосудия сожрет меня и втопчет в еще большее дерьмо, чем то, в котором я уже был.

– И что дальше?

– Она убедила Джорджа молчать, пока она не придумает, как лучше поступить. Это было для меня самым лучшим. Впервые за долгое время кто-то поставил мои потребности выше своих собственных. Мне это нравилось.

– И она тебе помогла?

– Да, помогла, По. Это было нелегко, но она знала, что делает, и у нее было терпение святой. Она довольно быстро поняла, что я застрял в цикле повторного переживания этого ада. У меня был тяжелый случай посттравматического синдрома, и она помогала мне его преодолеть. Мне нужна была возможность вспоминать то, что произошло, не переживая это заново.

– Значит, вы переехали сюда?

– Ты знаешь, что да, По. Мы же вместе учились в школе. Они оба любили Озерный край, и она хотела, чтобы я посетил места, связанные с тем кошмаром: Аллсуотер, каменный круг, где были убиты мои друзья, особняк Кармайкла. Чтобы показать мне, что все кончено. Она устроилась психотерапевтом в Уэстморлендской больнице, а Джордж открыл здесь свою практику.

Виктория Рид поменяла свою жизнь ради мальчика, который не был ей родным. Ее муж сделал то же самое. По не так уж часто сталкивался с хорошими людьми – рядом с ними он чувствовал себя лицемером – и теперь жалел, что не провел с семьей Рида больше времени.

– И постепенно ты поправлялся?

– Это заняло много времени, но, да, я шел на поправку. Я перестал мочиться в постель. И съеживаться каждый раз, когда кто-то приближался или дотрагивался до меня. Я перестал переживать все это заново.

– И ты стал Килианом Ридом, – констатировал По.

– В те дни все полагали, что ты тот, кем представляешься. Меня зарегистрировали в школе как их сына. Я встретил тебя. Никто не подверг сомнению мое прошлое. А поскольку Виктория работала в Национальной службе здравоохранения, ей было несложно добавить в реестр подложные записи о рождении.

Для того, кто пережил череду ужасных испытаний за столь короткий срок, это было просто невероятно. Для такого человека наконец получить шанс на нормальную жизнь стало огромным облегчением. Свидетельством человеческой выносливости.

Так что же произошло? По задал этот вопрос.

– Почему я не наслаждался остатком жизни с родителями, которые меня любили?

К глазам По подступили слезы. Он молчал, не доверяя собственному голосу.

– Знаешь, я думаю, что мог бы. Я правда так думаю. План был таким: когда я буду готов, я пойду с этим в полицию. Обо всем расскажу и попытаю счастья в системе уголовного правосудия. Но… когда я был готов, то обнаружил, что не хочу этого делать. Мысль о мирной жизни с двумя хорошими людьми привлекала меня больше, чем месть.

– Так что же случилось?

– Судьба, По. Мы с папой пошли на торжественный прием для ветеринаров. Это было одно из таких сетевых мероприятий, для налаживания связей. С закусками и напитками. Оно проходило в Масонском зале в Улверстоне, и, о чудо, угадай, кто там был?

По ничего не ответил.

– Грэм гребаный Рассел, вот кто. Разжиревший и довольный, он смеялся и шутил, а его рубашка вся была в пятнах от бренди.

Дерьмо…

– Виктория помогла мне перестать переживать все, что я связывал со своим прошлым, но когда я увидел этот жирный, дряблый кусок дерьма, что-то внутри меня оборвалось. Я больше не был в Масонском зале, я снова был в подвале Кармайкла – и Рассел потел, навалившись на меня.

– И тогда ты решил их убить?

Рид покачал головой.

– Нет. Даже тогда терапия Виктории действовала.

– А потом?

– Этот мерзкий ублюдок подошел и представился моему отцу. Они болтали, а я онемел от ужаса. Я слушал, как он хвастался то одним, то другим. Кичился тем, насколько он влиятелен. Хвастал, что хотя он и отошел от дел, богатые и влиятельные все еще его боятся. Ведь он о таких скелетах в шкафах знает. Джордж предположил, что он намекал на свою работу в газете. На все скандалы и секреты, о которых пронюхали газетчики, пока следили за богатыми и влиятельными людьми. Но я знал – он говорил о моих друзьях.

И этого хватило…

– Меня захлестнула ненависть, По. Все, что я смог сделать, – это не перерезать ему горло в тот же момент. Больше минуты я смотрел на свой нож для стейка, размышляя над этим. Тюрьма была бы небольшой платой за то, чтобы отомстить за моих друзей.

– Но?..

– Но что-то внутри меня остановило. Холодная логика удержала мою руку. Убивать одного из них не имело смысла.

Рид пристально посмотрел на По.

– Ведь я мог убить их всех.

Глава 61

В том же году Виктории Рид поставили диагноз: болезнь двигательных нейронов, и Рид поклялся, что ничего не натворит, пока она жива; он любил ее слишком сильно.

Но это не помешало ему подготовиться. Он решил вступить в ряды полиции Камбрии, чтобы иметь больше шансов на успех.

Джордж был осторожен – он хотел, чтобы Рид присоединился к нему в ветеринарной практике, – но Виктория поощряла идею Килиана; она думала, что, помогая другим, тот пройдет еще одну стадию процесса исцеления. Рид планировал посвятить себя сдаче экзамена на детектива, а затем заняться серьезными преступлениями. Это было его конечной карьерной точкой. По часто задавался вопросом, почему Рид не хотел идти на повышение – он отказался от курсов на инспектора и не рассматривал более интересные должности, но это все объясняло: он планировал быть в центре своего собственного расследования, тонко направляя его в нужном направлении, оставаясь впереди охотничьей стаи.

У Гэмбла не было ни единого шанса.

По присутствовал на похоронах Виктории Рид, и хотя воспоминания не давали полной картины, он помнил, что Рид проявил стальную решимость, а не подавленность горем, которой По ожидал.

Конечно, тогда он не заметил зловещей подоплеки. Для себя он объяснял это тем, что Рид видел, как близкий человек медленно умирает у него на глазах, и мысленно приготовился к ее смерти много месяцев назад.

– А ты знал остальных, кто в этом участвовал? – спросил По.

– Нет, только Рассела. Я хотел взять его и вытянуть из него остальные имена, но решил действовать осторожно. Я еще не был готов. В идеале я бы предпочел еще год.

– Но потом обнаружили тело Кармайкла…

– Для меня это стало стартовым выстрелом. Если бы я оставил на трупе что-то, что помогло бы его опознать – хотя к тому времени его дети проделали огромную работу, убедив всех, что он умер за границей, – другие участники могли бы принять меры предосторожности. Но мне не пришлось волноваться. Личность Кармайкла так и не была установлена. Пока не появился ты.

– Значит, ты начал раньше, чем хотел?

– Кое-что я сделал сразу. Купил машины и кое-какое оборудование. Мне нужно было подыскать подходящее место для этой задачи. Мой отец рассказал мне об этой ферме и что она пустует уже много лет. Я стащил кое-какие документы, когда расследовал кражу со взломом за несколько месяцев до начала действий, и подал заявление на получение паспорта по ним, на случай, если мне понадобится официальное удостоверение личности. Я использовал его для аренды этой фермы и заплатил наличными за год вперед.

Так вот почему Брэдшоу не смогла его найти. Ферма была не на его имя.

– Когда я был готов настолько, насколько мог, я начал действовать.

– Ты похитил Грэма Рассела?

– И после недолгих уговоров он выдал всех, кроме Монтегю Прайса, который ни разу не назвался своим реальным именем. Только Кармайкл знал его настоящее имя, а он был мертв уже более двадцати пяти лет. Я не знал имени Прайса, пока ты не отыскал ту банковскую выписку. К тому времени Прайс уже понял, что происходит, и скрылся.

Это объясняло, почему только на теле Рассела были дополнительные следы пыток.

– А потом я занялся их поисками.

– И долго пришлось искать?

– Не долго. Я убил Грэма Рассела, чтобы обеспечить начало серьезного расследования. Это дало мне все основания заглянуть в базы данных, что раньше вызвало бы подозрения. Я быстро их всех отыскал и составил на них досье. Я похищал их одного за другим.

– Как?

– Да ладно, По, ты же знаешь, как легко полицейский значок открывает двери. Чашка чая, пока мы обсуждали их безопасность, хорошая доза пропофола, и они отправлялись в фургон. Это было легко.

Убийство – это несложно, если быть хорошо организованным и точно знать, что делаешь. Попадаются только неподготовленные и неорганизованные убийцы.

– А как же Джордж? Он не психопат; он бы не захотел в это ввязываться. Нет, если только ты его не заставил.

– Джордж? Ты думаешь, Джордж имеет к этому какое-то отношение?

– Ты не справился бы сам, Килиан. У тебя был сообщник. – По заявил это как факт. Он указал на фургон и грузовик. – Тем более транспорт был куплен на Ветеринарную группу «Скафелл».

– Мой отец умер больше года назад, По. Однажды вечером открыл книгу и так и не дочитал ее до конца. Думаю, после смерти Виктории ему просто больше не хотелось жить. Он тут совершенно ни при чем.

По промолчал.

– Возможно, я забыл сообщить о его смерти, – добавил Рид.

– Мне жаль, – произнес По. И это была правда: Джордж был хорошим человеком.

Рид прочистил горло, и По знал, что он старается держаться изо всех сил.

– Я похоронил его в этих пустошах, По. Это недалеко отсюда. Я отметил могилу простой пирамидой из камней. Медэкспертиза покажет, когда и как он умер. Я воспользовался его фирмой для закупок, но Джордж никак не участвовал.

– Однако ты не смог бы проделать все это в одиночку, – сказал По. Его печалила возможность, что Джордж мог помогать серийному убийце. И теперь он ощутил облегчение. Но все указывало на сообщника. И если это не Джордж, то кто же?

– Нет, один бы я не потянул. Я воспользовался помощью. Но чьей именно – не имеет значения, и я не буду сейчас это обсуждать. Однако, ради твоего спокойствия, я добавил эту информацию ко всем уликам, что лежат в четырехкамерном фургоне.

– Ты подкупил своего сообщника?

Рид пожал плечами. Это не казалось ему важным.

– Как только я накачивал их пропофолом, мой сообщник отвозил их в фургоне с четырьмя клетками. Я также скрыл даты их похищения. Я заранее создал видимость, будто Грэм Рассел во Франции. Я «отправил» Джо Лоуэлла в Норфолк, а Майкла Джеймса – в Шотландию, на экскурсионное турне с дегустацией виски. Я рассылал от их имени электронные письма и сообщения. Этого хватало, чтобы семьи не беспокоились. Я держал их на ферме дольше, чем кто-либо мог себе представить, даже ты, По. Лоуэлл, Джеймс, Оуэнс и Дойл были здесь одновременно.

Планирование и подготовка были просто экстраординарными. По потер шею. Она уже начала болеть – он смотрел на Рида, задрав голову, уже почти двадцать минут.

– Как бы там ни было, – продолжал Рид, – я держал их всех четверых в полной безопасности в десятикамерке. Но убить их было не единственной целью. Я хотел признаний, хотел восполнить пробелы в информации, но, что еще важнее, я хотел знать, где закопали тела моих друзей.

– И они тебе сказали? Вот так просто?

– Не сразу, они все еще волновались о своей репутации. И только когда мне пришла в голову мысль сделать одного из них примером, они очнулись.

– Себастьян Дойл, – пробормотал По. Его всегда беспокоило, почему Дойла запихнули в гроб Кармайкла, а не выставили на всеобщее обозрение.

– Себастьян Дойл, – согласился Рид. – Я показал остальным, что будет, если они не заговорят. Пока они не увидели, как горит Дойл, думаю, они все еще считали, что смогут купить себе спасение. Я засунул его в гроб Кармайкла, чтобы тебя заинтересовать. И убедиться, что ты идешь по верному следу.

У По было много вопросов о том, почему его впутали в это дело. Однако сейчас, казалось, лучше было узнать линейную версию событий.

– Они тебе все рассказали?

Рид кивнул.

– И невероятно, но ни один из этих больных ублюдков не хотел окончательно избавиться от своих «призов». Они похоронили их недалеко от мест, где жили сами. Джеймс признался, что посещает захоронение своего как минимум раз в месяц.

– И ты их выкопал?

– По одному за раз. Аккуратно. Ведь это были мои друзья.

– А Свифт?

Рид нахмурился.

– Я всегда хотел убить ее в последнюю очередь, ведь ее предательство было наихудшим из всех – у нее не было больных желаний, как у остальных; для нее все упиралось только в деньги. Хочешь знать, куда делись пропавшие триста тысяч Кармайкла? Это был ее гонорар.

По именно это и подозревал. Степень ее участия означала, что это единственное разумное объяснение.

– Но почему ты не забрал ее, похитив остальных? Она наверняка уловила, к чему все идет.

– Она была единственной из них, чье похищение я не смог бы скрыть. К тому времени, как я был готов, она уже забронировала поездку в Австралию. Если бы она не объявилась, то началось бы расследование о пропаже человека, а поскольку его бы вели не в отделе особо тяжких преступлений, я бы не смог им руководить.

– Как ты мог быть уверен, что она не сбежит? Она наверняка поняла, что происходит.

– Она всегда отрицала, что была на судне, помнишь? Она считала, что все, кто может это опровергнуть, уже мертвы. Бегство лишь подтвердило бы ее вину перед похитителем.

По понимал извращенную логику, стоящую за всем этим.

– Тебе стоило мне рассказать, Килиан, – мягко произнес он. – Представь, какой эффективной и грозной командой мы бы стали вместе. Мы бы добились справедливости для твоих друзей. У этих ублюдков не было бы ни единого шанса.

– Дело было не в справедливости, По. Дело никогда не было в справедливости. Дело было в отмщении.

Отмщение… По вспомнилась китайская пословица: «Жаждущий мести должен выкопать две могилы: одну врагу, другую – себе».

По вполне мог сам додумать окончание этого рассказа – Рид не собирался покидать ферму «Черная лощина». Это здание и было второй могилой.

Он поднял голову и пристально посмотрел на Рида. Он задал вопрос, который мучил его с самого первого дня. Единственный вопрос, что имел значение.

– Если ты не искал справедливости, Килиан, то зачем вообще было впутывать меня?

Рид посмотрел вниз и улыбнулся.

– По трем причинам. Во-первых, ты самый лучший детектив, которого я когда-либо знал. Ты доверяешь своей интуиции. Ты непреклонен и не боишься делать то, что нужно. Тебе плевать, кого ты злишь, и ты не примешь первое же объяснение, которое всплывает само собой. Но я неверно направил ранние стадии расследования на версию с местью из-за дела Левесона, и мне пришлось наверстывать упущенное. Даже получив вторую жертву, полиция Камбрии не видела дальше случайного серийного убийцы. Они не искали мотива, выходящего за рамки обычной бредовой психоболтологии.

– Но ты знал, что я буду искать?

– Я ошибся, предположив, что преступления, совершенные там, где ты вырос, работал и теперь живешь, заставят SCAS тут же отменить твое отстранение. – Рид сделал паузу и улыбнулся. – Кажется, ты умудрился нажить там столько же врагов, сколько и здесь, По. Когда они не вспомнили о тебе, я взял дело в свои руки. Я послал им сообщение.

– Вырезал мое имя на груди одного из дружков Карлайла.

– Это меньшее из того, что он заслужил. К тому же для гарантии, что ты сам не станешь подозреваемым, я убил Клемента Оуэнса, пока ты был в Хэмпшире.

– Спасибо, – поморщился По. – Полагаю, это ты прислал мне открытку?

– Да. Я даже не представлял, насколько глубокими получатся ожоги Майкла Джеймса. Точка перконтации была практически уничтожена. Мне пришлось подтолкнуть тебя, когда я выяснил, что в отчете о томографии значилось, что символ рядом с твоим именем – это цифра пять. Мне требовалось, чтобы ты пересмотрел эту улику, чтобы получить зацепку, ведущую в Шап. И еще – я не хотел, чтобы ты думал, что ты моя предполагаемая пятая жертва.

– Как мило с твой стороны, – отметил По.

– Вторая причина твоего участия была в том, что я понятия не имел, кто был последним. Он не назвал свое имя никому, кроме Кармайкла. Я знал, что мой лучший шанс его разыскать – дать тебе свободу действий.

Иисусе…

В таком ключе По об этом еще не думал. Он раскопал банковскую выписку, и это выдало Риду личность Монтегю Прайса. С тем же успехом По мог бы сам его убить. Хоть и трудно было сочувствовать тому, кто был замешан в изнасиловании и убийстве детей, По знал, что совершил ошибку. Он был марионеткой Рида.

– К тому времени Прайс уже залег на дно. Во время рейда я подбросил улики в его дом для гарантии, что Гэмбл сделает его подозреваемым номер один и начнет национальный розыск. Я был уверен, что когда его поймают, у него будет надежное алиби, и он выйдет под залог. И как только он это сделает, он станет моим. Мне оставалось только ждать.

– Но его не поймали. Он сдался и попытался заключить сделку.

– А это означало, что фарс Хилари Свифт о том, что ее не было на судне, закончится, и ее тоже арестуют. Пока они оба под стражей, ни один из них не получит залога, потому что вся история начнет выплывать наружу. Я разработал план на непредвиденный случай – как похитить одного человека из-под стражи с помощью фургона, но этот трюк сработал бы только раз.

– Тебе нужно было добраться до Свифт раньше, чем Прайс заговорит.

– Перед тем как мы уехали из «Шап-Уэллса» в «Семь сосен», я позвонил своему… сообщнику и велел ему быстро выезжать. Он знал этот адрес. К тому времени у меня уже были подобраны все необходимые дозы. Я приготовил напитки и подлил Свифт самую меньшую. Я хотел, чтобы она была сонной, но в сознании. Мой сообщник вошел, забрал Свифт, а потом вернулся за детьми.

– А через полчаса мы проснулись. Она пропала, а ты стал такой же жертвой, как и я, – закончил за него По. Это и в самом деле было гениально.

– Это дало мне небольшую передышку. Однако я знал, что ты уже дышишь мне в затылок, и то, как Тилли разложила доску в «Шап-Уэллсе», вело вас к разгадке. Этот гребаный закон об отмывании денег – я знал, что если фургон когда-нибудь опознают как транспорт для похищений, то его бумажный след станет моей погибелью, но его преимущества перевешивали риск. Я предполагаю, именно так ты и сложил этот пазл?

– Похищение в воскресенье. В выходные суды не проходят. Заключенных перевозят строго с понедельника по пятницу.

– Господи, По, ты и вправду умный ублюдок. С фургоном ты меня и поймал? Быстро справился. Я думал, у тебя уйдет больше времени, чтобы выйти на того, кто их купил. За последние пару лет GU выставила на рынок почти двести автомобилей, а у вас не было даже настоящего номера фургона.

– Дело не только в фургоне, – пояснил По.

– А? – удивился Рид.

– Ты никогда не снимаешь свой пиджак.

– Я никогда не снимаю свой?.. – начал Рид, прежде чем до него дошло, что имел в виду По. Несколько мгновений он молчал. Высохшие слезы снова потекли по щекам. – Мои шрамы.

– За все время нашего знакомства я ни разу не видел твоих рук. Ни разу, – добавил По. Теперь у него было почти все. Но… было еще что-то, о чем ему не говорили. Все, что сообщил Рид, можно было сказать по телефону или отправить по электронной почте. По какой-то причине он хотел, чтобы По был здесь.

– Ты сказал, что у тебя есть три причины втянуть в это меня, Килиан, – продолжил По. – Пока ты упомянул только о двух. В чем же третья?

Глава 62

Рид впился в По безотрывным, напряженным взглядом.

– Сначала мне нужно кое-что спросить у тебя, По. И я хочу, чтобы ты был честен.

– Мне нечего скрывать, – ответил По.

– Ты уверен?

По колебался.

– Уверен.

– А что случилось в деле Пейтона Уильямса?

– Ты же знаешь, что случилось! – отрезал По.

– Знаешь, эта твоя инспекторша у меня выспрашивала. Хотела узнать, почему ты не остался, не боролся с обвинениями. Почему ты молча позволил всем вытирать о тебя ноги.

– И что же ты ей сказал? – уже менее уверенно спросил По.

– Я сказал ей, что ты изо всех сил пытаешься примириться с тем, что твой промах стоил человеку жизни.

По кивнул.

– Я, конечно, солгал, – продолжил Рид.

По выдержал его пристальный взгляд.

– Но что случилось на самом деле, По?

– Это был мой промах.

– Ты никогда не ошибаешься. – Рид сделал паузу. – В тебе есть какая-то тьма, По. Жажда справедливости, выходящая за обычные рамки. Она есть у нас обоих. Вот почему мы были друзьями все эти годы.

По не ответил. Рид сверлил его взглядом, и он, не выдержав, опустил глаза.

– Тилли рассказала мне, как ты избил парня, который издевался над ней в офисе в Хэмпшире…

– Я едва его…

– И как ты серьезно ранил одного из тех пьяниц в баре в «Шап-Уэллсе».

По молчал. Он знал, что оба инцидента можно было уладить иначе. Джонатан назвал Брэдшоу дауном в комнате, полной свидетелей, – его все равно уволили бы, – а эти идиоты в баре остановились бы, как только он показал бы им свой значок NCA.

Вместо этого он выбрал насилие.

Рид был прав. По находился в состоянии перманентного внутреннего гнева задолго до того, что случилось с Пейтоном Уильямсом. «Черная стража» стала его временной отдушиной, но в армии для него не было интеллектуальных вызовов. Вскоре ему стало скучно. По никогда не осмеливался заглянуть слишком глубоко в первопричину этого явления. Вместо этого он им пользовался. Это давало ему преимущество. Способность видеть в тени. Она позволяла ему делать то, чего другие бы не смогли. Она спасала жизни.

Но какой ценой?

– Пока ты не столкнешься лицом к лицу с демонами, которых там прячешь, – сказал Рид, указывая на голову По, – они будут толкать тебя на все более экстремальные вещи. И в какой-то момент твой гнев превратится во что-то более зловещее. Поверь мне, у меня есть опыт в таких вещах…

– Но… – запротестовал По.

– Поговори со своим отцом, По.

– Что ты сказал? Поговорить с моим отцом? Зачем мне это? Какое отношение он вообще имеет к этому делу?

– Проглоти свою гордыню и спроси его, почему тебя зовут Вашингтон. Это поможет тебе понять.

По уже собирался сказать ему, чтобы он отвалил. Что Рид ничего не знает о его жизни. Но это была неправда. Временами Рид проводил с По и его отцом дни напролет. Поскольку По жил в Кендале, а Рид – в нескольких милях от города, мальчики часто гостили в семьях друг друга. Рид знал о его жизни все.

– Ты не мог видеть тьму во мне; твоя собственная тьма не позволяла. Но твой отец ее узнал. Он пытался вытянуть ее из меня, и для этого время от времени рассказывал мне разные вещи. То, что он, вероятно, должен был в первую очередь рассказать тебе, – пояснил Рид.

– Что он тебе сказал, Килиан? – По не был уверен, что хочет услышать то, что знает Рид.

– Он рассказал мне о твоей матери.

– Оставь мою гребаную мать в покое! – Некоторые вещи были под запретом, даже в такой ситуации, как эта. Он не хотел думать о ней, не говоря уже о том, чтобы обсуждать ее. Насколько он мог судить, у него никогда не было матери.

Рид проигнорировал его протест.

– Просто встреться с отцом. Спроси его. Все было совсем не так, как кажется, По.

По молчал.

– Пожалуйста, не заставляй меня рассказывать, – попросил Рид. – Ты должен узнать это от своего отца. Но вот что я тебе скажу: твоя мать вовсе не ненавидела тебя, По.

– Она меня бросила. Она была эгоистичной сукой, которая меня ненавидела.

– Неправда, По, – ответил Рид. – Твоя мать любила тебя. Правда, любила.

– Это чушь.

– И именно потому, что она любила тебя, ей пришлось уехать.

Что такого знал Рид, чего не знал он сам?

– Ты мне скажешь, или я уйду прямо сейчас, Килиан. Я вызову других, и ты сможешь попытать счастья с теми, кто приедет по этой дороге.

– Я не могу тебе сказать, По. Твой отец должен это сделать.

По колебался. Если отец знал что-то о его матери, чего он ему не сказал, значит, им, конечно, стоило поговорить. Но… зачем он рассказал об этом Риду? Зачем? В этом не было совершенно никакого смысла…. Если только…

– Мой отец не очень храбрый человек, Килиан, – сказал По. – И ты это хорошо знаешь. Если ему требовалось сказать мне что-то плохое, но он мог отложить разговор – мы оба знаем, что он бы его отложил. На неопределенное время, если возможно. Тебе никогда не приходило в голову, что он сказал это тебе, чтобы ты сам мне рассказал? Он хотел, чтобы ты поговорил со мной, потому что знал, что сам на это не решится.

На этот раз Рид колебался.

– Хорошо, По. Ты уверен?

По кивнул.

– Ты в курсе, что у твоих родителей был период, когда они встречались с другими людьми?

По тряхнул головой. Это его не удивило. Его родители были гедонистами. Моногамия никогда не вписывалась в представления По ни об одном из них. Он всегда предполагал, что они свободно обращались со своими брачными обетами.

Рид продолжил:

– Твой отец сказал мне, что они почти восемнадцать месяцев жили раздельно. Он отправился на субконтинент, изучать какой-то вид мистицизма. Она поехала в Штаты с группой протестующих из Кампании за ядерное разоружение[51].

По смутно помнил, что его отец учился у гуру в Индии – в Англии не преподавали те нелепые позы йоги, которые он практиковал. Но По не знал, что его мать была в Америке. Он совсем мало знал о ней.

– Твой отец сказал мне, что твоя мать написала ему письмо, в котором говорилось, что у нее проблемы и что он должен вернуться в Англию. Может они и жили отдельно, но они любили друг друга. Он улетел обратно, как только смог. Когда они встретились, она была на втором месяце беременности.

Новости поразили По, как кувалдой. Его отец не был его отцом… Все эти годы он воспитывал чужого ребенка. В одиночку. Этот человек был святым. Но… в этом не было смысла. Будь это правдой, не было бы никакой причины скрывать это от По. То, что его мать была неразборчива в связях, едва ли могло его потрясти. Даже в те дни не было ничего позорного в воспитании чужого ребенка. Было что-то еще. Что-то хуже.

– Продолжай, – попросил По.

– Пока она была в Штатах, одной из их групп удалось получить небольшую аудиенцию у кого-то из Британского посольства, а затем их всех пригласили на коктейльную вечеринку. Как твой папа сказал, лишь в качестве объекта для всеобщих насмешек. В стиле «давайте все вместе поржем над хиппи».

– В Вашингтоне?

– Что?

– Британское посольство находится в Вашингтоне, округ Колумбия.

– Именно.

– Ну и что ты хочешь этим сказать? Что мой отец был каким-то дипломатом?

Рид воздержался от ответа.

– Ответь, Килиан! – попросил По. – Скажи мне, кто мой отец.

Но Рид по-прежнему молчал.

– Килиан, – настаивал По. – Ты можешь мне сказать. Я не разозлюсь.

Рид опустил взгляд. В его глазах стояли слезы.

– Твою мать изнасиловали, По, – мягко сказал он. – Она пошла на эту вечеринку, чтобы протестовать против ядерного оружия, и кто-то ее изнасиловал.

Мозг По не зафиксировал ни одной мысли. Он был в шоке. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Давящая боль от ощущения брошенности исчезла, но на смену ей пришло нечто гораздо худшее: чувство вины. Он ведь ненавидел мать все эти годы! Сколько лет впустую. Что она должна была думать о нем? Тьма затопила По, будто его внутренний свет погас. Он стоял, пытаясь понять, что все это значит. Его мать изнасиловали? Почему никто ему об этом не сказал? Он был полицейским. Он мог бы что-нибудь сделать. Теперь будущее стало казаться ему невозможной, непреодолимой тропой. Куда ему отсюда идти? Что делать дальше?

– Пожалуй, я пойду. – Он повернулся, чтобы уйти – все мысли о деле были забыты.

– Подожди! Ты еще не все слышал. Ты еще не слышал о том хорошем, что происходит из плохого.

На хрен это все! Плевать на то добро, что из этого вышло. Но По еще не узнал, зачем его назвали в честь города, где изнасиловали его мать. На этот вопрос он хотел получить ответ. Он развернулся обратно.

– Твоя мать ненавидела саму мысль о том, чтобы выносить тебя до полного срока, По. Она не хотела тебя – ты был прав насчет этого, – но не по тем причинам, о которых ты думал. Она вернулась в Великобританию, чтобы сделать аборт.

– Охренеть, как здорово… – прорычал По. Его кровь забурлила. Внутри его рос и поднимался красный шторм[52]. Гнев теперь контролировал все его мысли. Вскоре он захлестнет его целиком.

– Но когда она приехала в клинику, то не смогла этого сделать, – сказал Рид. – Она и твой отец – потому что он твой отец, По – решили, что из всего этого должно получиться что-то хорошее. По словам твоего отца, она спросила его, готов ли он растить тебя. Она намеревалась родить ребенка и сразу же уехать из страны.

– И именно это она и сделала? – спросил По. – Она родила, а потом бросила меня? Я думал, что она продержалась какое-то вре…

– Но вместо того, чтобы ненавидеть тебя, как она ожидала, она очень сильно тебя полюбила. «Обжигающая любовь» – так называл это твой отец. Мгновенная связь, которой никто из них не ожидал.

– Но что…

– По словам твоего отца, она никогда не хотела, чтобы ты знал о начале своей жизни. И она знала, что если останется, то наступит время, когда ты станешь похож на человека, который ее изнасиловал. Она должна была уйти раньше, чем это произойдет. Она не хотела, чтобы ты видел выражение ее лица, когда это случится. Это могло ее сломить. Она должна была уйти. Но она не могла, она слишком сильно тебя любила. Ей нужно было как-то облегчить этот процесс. Ей нужно было что-то в качестве напоминания, чтобы ускорить события, пока не стало слишком поздно. Иначе бы она постоянно откладывала.

– Так что она назвала меня Вашингтоном в качестве вечного напоминания, – закончил за него По. Каждый раз, когда кто-то произносил его имя, это был кинжал в ее сердце. Постоянное напоминание о том, кем он был и кем в конце концов станет. – Она назвала меня в честь города, где ее изнасиловали, чтобы у нее хватило сил уйти.

– Да, – ответил Рид.

– Мое имя было как предупреждение о вреде для здоровья на пачке сигарет, – сказал По. – Не привязывайся к нему: он превратится в своего отца.

– Я бы так не сказал.

– А как бы ты сказал?

– Лучше, – ответил Рид.

Гнев По испарился и угас. Его имя позволило его матери принести огромную жертву. А он всегда его смущался. Что ж – больше нет. Отныне он будет носить его с гордостью.

По отложил рассуждения об этом в сторону. Со своим происхождением он разберется позже. Если тот, кто изнасиловал его мать, еще жив, то По надеялся, что дело так и не раскрыли, ведь теперь он сам за ним придет. Это может занять у него месяцы, а может и годы, но однажды в будущем он встретится со своим «отцом».

Но сначала нужно было завершить дело.

И прежде чем они двинулись дальше, Рид должен был получить ответ на свой вопрос. Он его заслужил. Рид был изнасилован. Мать По была изнасилована. Неудивительно, что они с По были связаны. Итак, если Рид хочет услышать правду о Пейтоне Уильямсе, то По ему расскажет.

По вспомнил тот день, когда он посетил семью Мюриэл Бристоу. У него были для них лишь плохие вести. Был подозреваемый, но По не мог сказать им, кто именно. Хуже того, Пейтон Уильямс знал, что на него уже вышли. Даже будь она жива, Мюриэл умерла бы от обезвоживания в течение недели. У По был выбор: ее жизнь или карьера.

И он знал, что случится. Как он мог не знать? Отец Мюриэл был крепким рабочим человеком. Он привык все улаживать кулаками. А у его брата был гараж в самой глуши.

По выдал имя Пейтона Уильямса, зная, что того наверняка похитят и будут пытать, пока он не выдаст, где спрятал Мюриэл.

Он знал и все равно это сделал.

– Это была не ошибка, – сказал По. – Я нарочно дал им неверный отчет.

Рид кивнул, будто зная все это с самого начала. Наверное, так оно и было. Он знал По лучше, чем кто-либо другой.

– И зачем ты это сделал?

На этот вопрос было совсем не просто ответить. По мог бы выдать все отговорки, которые использовал ранее, чтобы убедить себя, что он на верной стороне. Что это были исключительные обстоятельства. Что у него не было ни времени, ни выбора.

В ту ночь на кладбище Флинн обвинила его в двоемыслии, но правда была гораздо сложнее. Хотя он оставался непоколебим в своем убеждении, что он сделал все верно – если выбирать между правами убийцы и правами невинной жертвы, что ж… ему вообще не пришлось выбирать. Если бы он мог вернуться в прошлое, то сделал бы то же самое. Ведь попытка дать девушке шанс выжить, разборки с обидчиком Тилли в Хэмпшире и теми идиотами в баре, все игнорируемые инструкции – все, что другие считали саморазрушительным, было частью его личности. Тем, кем он был всегда.

Правда была в том, что он делал все это, потому что виновные должны были понести наказание.

Сожалел ли он о смерти Пейтона Уильямса?

Конечно.

Поступил бы он так же снова?

Без раздумий.

– Не отвечай, По, – произнес Рид. – Я и так знаю почему. В последнее время ты все чаще задаешься вопросом, не социопат ли ты. Вовсе нет. Твои кошмары доказывают, что ты умеешь сопереживать. Ты говоришь людям, что ненавидишь травлю, но это лишь вершина айсберга. Ты ненавидишь несправедливость. Вот почему я выбрал тебя.

– Я не улавливаю мысль, – ответил По. Голова у него шла кругом. Откровение о его матери и необходимость признать свою роль в пытках и смерти Пейтона Уильямса – все это, вместе взятое, его ошеломило. Рид теперь полностью читал его. Для него не существовало никаких тайн. По вдруг подумал, а что, если так было всегда?

– Как думаешь, По, зачем я заставил тебя прыгать сквозь все эти кольца? – спросил Рид. – Тело на кладбище, приказ оставить епископа в покое, – я же знал, что ты его проигнорируешь. Почему я просто не оставил тебе записку? Почему бы мне просто не убить их всех, рассказать тебе все, что я знаю, а потом тихо исчезнуть?

Рид, возможно, был самым здравомыслящим безумцем из всех, кого По когда-либо встречал, но он определенно был безумен.

– Мне нужно было убедиться, что ты все тот же человек, По. То, что ты жил на своей ферме, тебя не смягчило. Это кульминация работы всей моей жизни, и если бы ты не был готов бросить вызов церковникам или потревожить могилу, ты бы не справился с тем, что я хочу от тебя дальше.

– Так ты меня проверял? Но зачем?

– Ты расскажешь мою историю, По.

– Значит, все это, – ответил По, – только для того, чтобы я стал твоим гребаным биографом? – По изо всех сил старался не терять нить рассуждений. У него была сенсорная перегрузка. Ему нужно было неделю просидеть в темной комнате. Ему нужно было поговорить с отцом.

Рид хранил молчание.

– Любой мог бы сделать это для тебя, – продолжал По. – Люди с большим авторитетом и технически более подкованные, чем я. Черт, почему бы просто не выложить все в интернет? И пусть эти повернутые на теории заговоров сделают за тебя всю работу.

Рид пожал плечами.

– Требовались подтверждающие документы, которых у меня не было. Банковская выписка, которую ты отыскал. Приглашение на вечеринку. Вся эта возня вокруг часов «Брейтлинг». Вещи, которые подтверждают их видеопризнания.

Рид был прав. У них обоих было по половинке одной и той же головоломки. Без показаний По эти признания были бы просто записью перепуганных людей, говорящих то, что хотел слышать их мучитель; без их признаний доказательства в лучшем случае считались бы косвенными.

По наконец-то понял. Это должен был быть он. Он не только был единственным, кто мог, – только он бы и справился.

– Знаешь, он и до этого устраивал такие вечеринки, – сказал Рид.

– Кармайкл?

– Да. Я не знаю, был ли с другими детьми такой же уровень разврата, как с нами, но можешь быть уверен – ничем хорошим для них это не кончилось. Я знаю, что некоторые из тех, кто посещал его предыдущие вечеринки, теперь очень влиятельны. Истеблишмент постарается защитить себя. Ты должен это понимать.

Ван Зил уже говорил По, что люди в Вестминстере хотят закончить эту историю тихо и деликатно. Он представил себе, как они шепчут на ухо старшему констеблю Камбрии: «Все, кто замешан в этом деле, теперь мертвы. Не будите спящих собак. Нет нужды заглядывать дальше выходок какого-то сумасшедшего. И кстати, как продвигается ваше заявление на должность в столице? Дайте мне знать, если я смогу помочь. Посмотрим, смогу ли я замолвить за вас словечко».

Вся правда никогда не выйдет наружу. Мужчины и женщины, контролирующие СМИ, Королевскую прокуратуру, суды и полицию, выполняли приказы своих хозяев. Конечно, некоторые из наиболее либеральных газет могли бы заподозрить сокрытие информации, но без помощи По им было бы нечего искать.

Рид осторожно спросил:

– Ты всегда утверждал, что последуешь за уликами, куда бы они ни вели, но я спрашиваю тебя, если я дам тебе улики, ты сделаешь так, чтобы правда вышла наружу? Ты расскажешь миру нашу историю, По? Меньшего мои друзья не заслуживают.

– Я позабочусь, чтобы это вышло наружу, Килиан. Все это.

– Спасибо, По.

Он поднял глаза, когда Рид произнес:

– Я же просил тебя никому не говорить.

Какая-то машина двигалась по дороге к ферме. Сквозь туман пробивались огни фар.

– Я никому и не сказал, – ответил По. Он повернулся к Риду, но тот уже исчез. Когда он вернулся, то был уже не один. С ним была полубессознательная Хилари Свифт. Теперь они были прикованы друг к другу наручниками. Рид сжимал в руке зажигалку «Зиппо».

Глава 63

Фары приближающегося транспорта высветили машину По.

– Кто это?

– Без понятия, – ответил По. – Но клянусь тебе, я никому не сказал. Если бы я это сделал, они бы уже были здесь.

Он прикинул, что, кто бы это ни был, он все еще в десяти минутах езды. Расстояние было невелико, но из-за крутого склона ему оставалось преодолеть еще семь или восемь крутых поворотов. По прямой до них было около двухсот ярдов, но дорога вилась еще по меньшей мере милю. Они оба знали, что машина едет именно к ним. Ферма «Черная лощина» была в конце этого пути.

– Думаю, это уже не имеет значения, – сказал Рид. – Я уже закончил.

Роль Рида в этой истории подходила к концу. Он передавал эстафетную палочку По.

– Тебе не нужно этого делать, – сказал По.

– Свифт должна ощутить ту же боль, что и мои друзья.

– А как насчет тебя? Губить свою жизнь – плохой способ почтить их память.

Рид пристально посмотрел на него.

– Ты совершенно прав. Пожалуйста, убедись, что меня не похоронят рядом с ними. И позаботься о собранных мною уликах. Для меня было честью называть тебя своим другом, По.

Щелчком большого пальца он зажег зажигалку и бросил ее через плечо. За ее стуком об пол последовали тихое «вумф» и вспышка оранжевого света. По холодному темному полу заплясали тени.

Рид закрыл глаза, шагнул назад и скрылся из виду.

Хилари Свифт начала кричать.

Глава 64

По не знал, как именно Рид начинил это здание, но он явно брал уроки поджога. Через минуту из открытого окна повалил густой дым.

Независимо от того, чего хотел Рид, По не был готов позволить ему умереть. Он так же не был готов его арестовать, но этот мост он перейдет позже.

Ему нужно было найти способ проникнуть внутрь. Он снова оглядел крепкую дверь.

Выбивание дверей кажется легким делом только на телевидении. На практике полиция использует утяжеленные тараны, которые нацеливают на слабые места двери – обычно замки и петли. Когда используешь свое плечо, возможностей гораздо меньше.

По бросился на дверь и отскочил, как резиновый мячик.

Белый жар растекся от верхней части его плеча до кончиков пальцев. Он попытался двигать рукой и обнаружил, что едва может пошевелить пальцами. Он что-то повредил.

Закрытые ставнями окна имели металлические решетки, встроенные в толстые стены, и снять их можно было только изнутри. Они были неприступны.

Свифт все еще кричала, но По слышал, что она слабеет.

Он отчаянно искал варианты действий.

Он посмотрел на четырехкамерный фургон.

Он бросился к нему. Дверь была открыта, и ключ торчал в замке зажигания. Он повернул его, и дизельный двигатель с ворчанием ожил.

По кинул взгляд на пассажирское сиденье. Там лежала сейфовая коробка с уликами и доказательствами Рида. С этим он разберется позже. По включил задний ход, и, маневрируя, поставил фургон в нужное положение. Он вдавил педаль газа и направил фургон к двери дома.

Дальнейшие события пронеслись за секунду. Фургон врезался в дверь, и в лицо По ударила подушка безопасности. Пластиковой крышкой, удерживающей подушку внутри руля, двинуло ему в нос так, что он сломался. Звук разбитого двигателя был ужасен. По, шатаясь, выбрался из фургона и увидел, что входная дверь выломана.

По никогда не страдал от аналитического паралича[53].

Он перелез через капот фургона и прошел в разбитую дверь горящего фермерского дома.

Когда По вошел внутрь, масса свежего кислорода через недавно открытую дверь вызвала всплеск пламени, как в доменной печи.

Жар стал просто невыносим.

Видимость была нулевой.

Он не мог дышать и не знал, куда идет.

По собрался с духом. Его друг был там, наверху.

Он вспомнил кое-что об огне – из времен, когда он был юным скаутом: дым поднимается вверх: чем ниже ты находишься, тем чище и прохладней воздух. По опустился на колени и пополз вперед.

От дыма у него потекли слезы, и он зажмурился. Протянул руку, чтобы нащупать себе путь, и сразу же оказался на лестнице. С трудом поднялся на ноги, решив, что лучше бежать вслепую, чем ползти частично зрячим.

По ухватился за перила, не обращая внимания на пузырящийся лак, прилипший к рукам, и стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он слишком разогнался – ступени резко закончились, и он рухнул вперед на четвереньки. Он не дышал уже почти тридцать секунд, и у него не было ни малейшего шанса сделать вдох. Нужно было действовать быстро или оставить попытки.

Свифт больше не кричала, так что он потерял ориентир.

Он двинулся вперед, надеясь найти стену и сориентироваться. Он попытался применить поиск по сетке, мысленно разбив пространство на квадраты. Он прикинул, что, где бы ни лежали Свифт и Рид, вместе они занимали бы не менее четырех футов[54] в ширину.

Он отошел на несколько футов вправо и задел рукой чугунный радиатор. Тот был горячее шипящей сковородки. По резко отдернул руку. Он знал, что сильно обжег ее, но ему нужно было двигаться дальше.

Он нашел их на полпути через комнату. Два тела. Протянул руку, ощупывая – некоторые части тел еще горели; другие покрылись хрустящей коркой. Должно быть, Рид облил катализатором и ее, и себя.

Они были мертвы.

По чувствовал, что находится между ними. Как он и опасался, они все еще были прикованы друг к другу наручниками. Они были связаны в смерти так же, как и в жизни. У По промелькнула мысль – не был ли это план Рида с самого начала?

Он не мог бросить Рида здесь. Пусть он и сказал, что не хочет быть похороненным вместе со своими друзьями, но его хотя бы похоронят.

Даже если на его похороны придут только По и Брэдшоу.

По принялся тащить тела за ноги, но с единственной здоровой рукой, на остатках воздуха, он двигался медленно и тяжело, пыхтя от напряжения.

Он добрался до лестницы.

Ему придется сбросить тела вниз. Игнорируя разрывающиеся легкие, По потащил тела к краю лестницы.

Ему это почти удалось.

Почти.

Но в старых зданиях много открытых деревянных перекрытий, а дерево быстро сгорает.

По оглушил страшный треск. С потолка градом посыпались искры – комната будто оказалась внутри фейерверка. По взглянул вверх и увидел небо. Часть крыши обрушилась. Жаждущий кислорода огонь вспыхнул и разгорелся еще ярче. И без того обожженную кожу обдало усилившимся жаром. Пламя прорвалось сквозь крышу и устремилось в небо.

Еще один ужасающий скрип – и крыша рухнула.

Ливень из горящей древесины накрыл По. От ужаса он вдохнул полные легкие ядовитого воздуха. Он почувствовал, что начинает терять сознание, и понял, что у него осталось совсем мало времени, чтобы спастись. Тяжелеющими руками, едва двигаясь, он освободился от горящих обломков. Он пополз к лестнице, но конечности словно налились свинцом.

Мысль о сне стала странно притягательной.

Чей-то голос прорвался сквозь рев огня.

– По! По! Где ты, По?

Что-то коснулось его ноги. Он посмотрел вниз и инстинктивно отдернул ногу. У него были галлюцинации. Наверняка. Грязевое чудовище, Голем из его ночных кошмаров, схватило его за ногу. Оно пыталось затащить его в ад. Он в панике начал задыхаться, и жалкий остаток кислорода, что еще был в легких, покинул его тело.

Комната закружилась. Голем почти поймал его; По снова ощутил руки монстра на своих ногах.

По выпучил глаза, хватая ртом воздух. И вдруг обнаружил, что ему уже все равно.

Вашингтон По уронил голову на обожженные руки, закрыл глаза и отключился.

Глава 65

По слышал какие-то звуки. Они доносились уже некоторое время, но он недостаточно пришел в себя, чтобы их опознать. Он хотел открыть глаза, но веки как будто слиплись.

Он попытался сообразить, где находится.

Писк, гудки, приглушенные голоса людей. Он лежал в постели. Чистые простыни были грубыми и слишком туго подоткнуты у ног. В воздухе пахло лимонным антисептиком.

По осознал, что он в больнице.

Он попытался снова открыть глаза, но веки так и остались закрытыми. Он попытался потереть глаза пальцами, но руки были плотно обмотаны мягкой тканью – вероятно, бинтами. Его руки пульсировали, наверняка из-за ожогов от горящих перил. Или чугунного радиатора. Или горящих трупов. Или обрушения крыши. По опустил руки и, не обращая внимания на мучительную боль, заставил себя открыть глаза. Веки приоткрылись, будто разрываясь. Жгучая боль заставила По громко вскрикнуть. Узкий луч света пронзил его зрение. По ощущениям, в его голову словно влили расплавленную сталь.

Он попытался сесть, но был слишком слаб. Он слегка осмотрелся и увидел, что его руки забинтованы. Сквозь бинты проступала желтоватая, словно желчь, жидкость. Возможно, йод.

Какого хрена случилось?

Оглушающее действие седативов мешало ему думать. По откинулся на подушку и закрыл глаза.

Когда он проснулся, голова болела немного меньше. Он снова попытался полностью открыть глаза, и на этот раз ему это удалось. Он окинул себя беглым взглядом.

Его кожа была забинтована, а та, что осталась открытой, – ободрана. У него был сломан нос. В тыльную сторону его правой ладони был вставлен катетер с расщепленным питателем. По посмотрел на капельницу. Пакет с физраствором был наполовину полон. Еще один пакетик поменьше – по предположению По, с антибиотиком – почти опустел.

В палате горел приглушенный свет, а снаружи было темно. По был один в палате с двумя койками. У кровати были высокие боковые поручни, чтобы он с нее не скатился.

Интересно, как долго он здесь пробыл?

Ему отчаянно хотелось пить, но кувшин с водой был недосягаем. По сгреб пульт вызова персонала и нажал на кнопку. Дверь открылась, и вошла медсестра в униформе. Она ему улыбнулась.

– Я сестра Ледингхем. Как вы себя чувствуете? – У нее было румяное лицо, и говорила она с богатым шотландским акцентом.

– Что случилось? – прохрипел По. Он не узнал собственного голоса. Звучало так, словно он говорил сквозь гравий.

– Вы в ОИТ Уэстморлендской больницы, мистер По. Вы обгорели при пожаре. Вам повезло, что вы остались живы.

– ОИТ?

– Отделение интенсивной терапии, – расшифровала она. – Ваша жизнь вне опасности, но ожоги легко подхватывают заражение, а здесь легче всего сохранить стерильность, пока кожа не начнет заживать.

– Как давно я здесь?

– Почти два дня. Снаружи ждет целая очередь из желающих вас увидеть, если вы готовы к визитам.

По сел, подавил рвотный позыв и кивнул. Вместо очереди, обещанной сестрой Ледингхем, в дверь вошел лишь один человек. Это была Стефани Флинн.

Она снова надела свой официальный брючный костюм-двойку и выглядела такой же измученной, как и сам По.

– Как ты себя чувствуешь, По?

– Что случилось, Стеф? – Его голос был чуть громче шепота.

Он махнул рукой в сторону воды. Флинн наполнила пластиковый стаканчик, вставила соломинку и поднесла ее поближе, чтобы По мог взять ее в рот. Ни один напиток еще никогда не казался ему вкуснее.

– А что ты помнишь? – спросила она.

Он вспомнил, как Рид рассказывал ему о его матери, и вспомнил горящую комнату. Он смутно помнил, как пытался вытащить Рида и Свифт из горящего здания. Он также вспомнил кое-что о грязевом монстре, но решил оставить это при себе.

– Немногое, – признался он. Его обрывочные воспоминания смешались в полном беспорядке. – Дети…

– Живы, здоровы и были там, где ты сказал. Они сейчас с матерью и даже не подозревают, что случилось что-то непредвиденное.

– А человек, который их похитил?

– На нем была бейсболка и темные очки.

– Дерьмо.

– Ага. Полицейский художник поработал с ними, но ничего полезного не получил. Женщина, которая отвезла их в Парковый центр, была профессиональной няней. Ее нанял Рид, обставив это как просьбу от их матери. В электронном письме говорилось – пусть дети развлекутся, а бабушка отдохнет, пока мать не прилетит в Британию. Дети оставались в квартире Рида, пока он не передал их няне. А она отвезла их прямо в парк. Она невиновна.

Это имело смысл. Рид хотел, чтобы По думал, что дети в опасности, но, учитывая его собственный опыт в руках монстров, он не хотел причинять им вред.

– Там была коробка. Металлическая коробка на переднем сиденье…

– В фургоне, на котором ты въехал в горящее здание?

– Что с ней случилось?

– То же, что и с фургоном. Сгорела, – ответила Флинн. – Я не знаю, что там было, но видимо, нечто крайне важное, потому что, когда криминалисты ее нашли, старший констебль забрал ее лично.

– И?

– Официальная линия гласит, что внутри ничего не сохранилось. Все сгорело дотла. Мы попросили посмотреть содержимое ящика, но нам вежливо ответили, что это больше не дело Камбрии.

По опустил лицо в ладони и принялся раскачиваться взад и вперед. Вскоре он безудержно рыдал.

Флинн позвала медсестру. Вместо нее пришел доктор. Он поправил одну из капельниц, и вскоре плач По утих, и он уснул.

– Он был убийцей, но у него были свои причины, Стеф, – объяснил По, проснувшись три часа спустя, голодным и изнывающим от жажды.

– Что было в коробке, По? – спросила она. – Из-за чего все так переполошились?

В течение следующего получаса По повторял разговор с Ридом на ферме, пропустив лишь дискуссию о своей матери и происхождении своего имени.

Когда он дошел до упоминания о могиле Джорджа Рида, Флинн задала несколько вопросов и сделала быстрый звонок, а затем дослушала его рассказ.

– Я хочу сделать заявление, – сказал По, когда закончил. – Я знаю, все это закончится лишь слухами, но я обещал Килиану предать огласке его версию истории.

– Многие люди и организации будут скомпрометированы, если это случится, По. И поскольку свидетелей нет, доказательств мало, а все ключевые участники мертвы, Королевская прокуратура уже заявила, что обвинений не будет. Обвинять просто некого.

– А как насчет признания Монтегю Прайса?

– Оно уже отозвано.

– Как это?

– Технически это была лишь информация, которую он предлагал для заключения сделки, и поскольку Рид похитил его прежде, чем Прайсу было предъявлено обвинение, адвокат семьи сказал, что они подадут в суд, если все записи не будут уничтожены. Этим утром Камбрия отдала заявление Прайса и видео допроса. Нам приказано уничтожить нашу копию.

– А тела его друзей?

– Все сводят к Риду. Рабочая версия – или, по крайней мере, та, что соответствует дерьму, которое они плетут, – заключается в том, что он убил их, когда они все были детьми. А с чередой новых убийств снова переживает острые ощущения от содеянного в прошлом.

– Ублюдки, – прошептал По.

– Здесь и вправду целый набор из сокрытий и укрывательства, – признала Флинн. – Я тут кое-что раскопала, и кое-кто из тех, кто воспользовался гостеприимством Кармайкла, тоже… люди влиятельные, скажем так? И раз Кармайкл открыл счет в банке для одного конкретного мероприятия, кто даст гарантию, что он не делал этого раньше? Никто не хочет заглядывать под этот камень.

– Возможно, кто-то и должен, – произнес По.

– Пока тебя не было, министр юстиции сделал заявление, в котором поблагодарил полицию Камбрии и, в частности старшего констебля, за их тяжелую работу и профессионализм «в это трудное время». Сказал, что молится за семьи жертв, а Камбрийский Сжигатель был полицейским с проблемами психического здоровья. Он особенно выделил Квентина Кармайкла, сказав, что тот был ярким примером самоотверженности, что делает эту страну великой, и прочее дерьмо в том же духе.

По ошеломленно уставился на нее. Он не верил своим ушам.

– Мы буквально ничего не можем сделать. Даже если ты повторишь под запись все, что сказал тебе Рид, ничего не изменится. Мне велели тебе передать: если ты скажешь хоть слово вразрез с официальной линией, тебя уволят. Но, помимо того, что ты лишишься работы и пенсии, некоторые из самых влиятельных семей в стране – тех, что с большими связями, придут за тобой. Они засудят тебя за информацию, которой ты владеешь.

Флинн была права. Без надежных доказательств это словно мочиться против ветра. Без самих признаний показания По ничего не стоили. У него была половина истории, но это была не та половина.

– Мы знаем правду, По, – добавила Флинн. – Это хоть что-то значит.

– Он заслуживает большего, Стеф.

– Заслуживает, но этого не добиться.

Даже если По хватило бы безрассудства, чтобы дать интервью бульварной газете, он знал, что люди, скрывающие эту историю, были теми же самыми людьми, что контролировали СМИ. Ее просто не пустят в печать.

Это он обдумает позже, но пока он решил, что больше не хочет быть частью NCA. Он уйдет и некоторое время покопается сам. Вдруг найдутся какие-то веские конкретные доказательства. Он был многим обязан своему другу и должен был сделать хоть что-то. Ему также требовалось немного времени – подумать о том, что делать с историей о матери. Сначала ему нужно поговорить с отцом, а отследить того само по себе будет непросто.

– Мне нужно выйти и позвонить Ван Зилу, По, но пока я не ушла, может, ты хочешь еще что-нибудь узнать?

– Да, Стеф, – сказал По. – Кое-что беспокоит меня с тех пор, как я очнулся.

Она склонила голову набок.

– Почему, черт возьми, я еще жив?

Глава 66

Сначала Флинн должна была сделать несколько звонков, а ему требовалось сменить повязки. Они договорились обсудить это еще раз через час.

– От жара трескались камни и кипело стекло, – сказал По, когда она вернулась. Он поднял забинтованную руку. – Даже прикосновения к телу было достаточно, чтобы вызвать ожоги третьей степени.

– Мы знаем, – сказала Флинн. – Я видела предварительный отчет о пожаре. Весь дом был пропитан этим катализатором. К тому времени, как огонь погас, ферма превратилась в пустую скорлупку.

– Погас? Сам?

– Пожарные машины были там уже через полчаса после звонка, но они не смогли подобраться достаточно близко к ферме, из-за…

– …камней, преграждающих дорогу.

Так вот зачем их туда притащили.

– Кто их вызвал? И пролежать полчаса в горящем здании – как по мне, это чересчур долго…

– Как думаешь, кто их вызвал?

По уже об этом думал. Он сомневался, что это сделал Рид. Килиан планировал умереть в печи, которую сам же и создал. Прах к праху и все в таком духе. И больше никто не знал, куда направился По.

Или все же знал…

По вспомнил свет фар, пробивающийся сквозь туман, на пути к фермерскому дому. Он не видел, кто был за рулем; Рид поджег здание, как только увидел, что кто-то едет, но кто-то ведь и вправду приближался.

Все остальные, кроме Брэдшоу, решили бы, что он вернулся в Шап-Уэллс после того, как уехал с места убийства Монтегю Прайса.

Но Брэдшоу никак не могла выяснить, где он.

Или могла?

Он пожал плечами.

– Тот же человек, что вытащил тебя оттуда за шкирку, – Тилли. Наш настоящий герой дня.

– Но… откуда она узнала, как меня найти?

– Твой «Блэкберри».

Вот мелкая хитрюга! Когда Эшли Баретт заставил его расписаться, то объяснил, что на телефоне, выданном По, работает приложение для отслеживания. По дороге в Камбрию По попросил Брэдшоу его отключить. И она сказала ему, что так и сделала.

– Когда ты попросил ее отключить отслеживание, она еще плохо тебя знала, поэтому лишь сказала тебе, что отключила. Когда она поняла, что ты собираешься сделать какую-то глупость, она последовала за тобой.

– Но как она попала на ферму? Она же не умеет водить машину.

– Я думаю, твоя склонность к неподчинению передалась и ей. Она позвонила мне и сказала, что ты уехал в одиночку. Я велела ей оставаться на месте, что скоро буду. Она велела, что это срочно. Полицейские подвезли ее обратно в отель, а потом она отследила твой телефон с помощью своего. И последовала за тобой на ферму. Она считает, что отстала от тебя примерно на полчаса.

– Но мне все еще неясно, как…

– Твой квадроцикл, По. Она проехала на твоем квадроцикле всю дорогу.

Иисусе…

По не находил слов.

– Она в порядке? – По казалось, что этот вопрос даже близко не передает всей важности того, что Тилли для него сделала. То, чем она рисковала ради него.

– С ней все в порядке. Она слегка надышалась дымом, поэтому ее легким нужно время, чтобы прийти в норму. И еще она получила несколько поверхностных ожогов на руках, пока тебя вытаскивала. Но она уже выписалась. Ее мать приехала, чтобы забрать ее обратно на юг, но она отказалась.

– Нет, в этом нет никакого смысла. Крыша рухнула, и огонь бушевал вовсю, Стеф. Никто не смог бы подняться по лестнице без серьезного дыхательного аппарата и защитного снаряжения.

– Она не дура, По. В отличие от тебя, она не нырнула туда безо всякого плана.

– Так как же?..

– Она погуглила, что делать.

– Да ты шутишь!

– Ей хватило выдержки, чтобы потратить мгновение на поиски того, что делать. Она нашла страницу, где было написано, чтобы она прикрылась чем-то влажным. У нее не было рекомендованного мокрого одеяла, поэтому она импровизировала и в итоге использовала…

– Грязь, – закончил за нее По.

Брэдшоу измазалась в мокрой грязи. Значит, это был не Голем, не монстр, а Брэдшоу. По чувствовал, как его глаза наполняют слезы, но не хотел плакать перед Флинн. Он думал о Брэдшоу, тоненькой и близорукой, сбитой с толку новым для нее миром. Он вспомнил, как она сидела в баре в «Шап-Уэллсе», а над ней издевались эти пьяные кретины. Тогда она проявила мужество. Пусть По и выставил их, но они вели себя так, именно потому что она отказалась делать то, что они хотели. Это было первое свидетельство того, что за ее социальной неловкостью крылось что-то особенное.

– Как же я смогу ее отблагодарить?

Шум снаружи заставил их обоих обернуться. В дверях стояла Брэдшоу. Она застенчиво улыбалась и легонько помахала По рукой.

На руках у нее были повязки, а глаза все еще были красные от дыма. На ней были брюки с кучей карманов, но на этот раз вместо обычной футболки с фильмом или супергероем она надела ту, что он купил ей в Кендале. Та самая, с надписью «Сила ботаника». Увидев, куда он смотрит, она показала ему два больших пальца вверх.

– Привет, По, – сказала она. – Как ты себя чувствуешь?

Слезы покатились по его лицу, и вскоре он уже плакал, не прячась, искренне и неуклюже. Он рыдал не только из-за Брэдшоу и ее храбрости, но и из-за Рида, и того, что не мог добиться должного правосудия.

Флинн тихо встала и ушла.

Брэдшоу села на стул рядом с кроватью и ждала, пока он не выплачется и не успокоится.

– Прости, – сказал он, вытирая глаза.

– Все хорошо, По, – сказала она. – Инспектор Стефани Флинн передала мне, что рассказал тебе Килиан Рид. Это очень грустно, и мне его очень жаль.

– Мне тоже, Тилли.

Тут в голову По пришла одна мысль. Он вспомнил слова, что сказал Тилли после того, как выставил из бара тех придурков.

– Тилли, – спросил он, – надеюсь, ты помчалась в горящее здание не потому, что я сказал тебе, что теперь твоя очередь меня спасать?

Она пристально посмотрела на него тем проницательным взглядом, который обычно заставлял его чувствовать себя так неловко. На этот раз он его выдержал.

– Ты так об этом думаешь, По?

– Честно говоря, Тилли, я не знаю, что думать. Мой лучший друг оказался серийным убийцей, и сейчас я чувствую себя не особо умным.

– Но ты правда умный, По! Посмотри, сколько всего ты раскопал.

– Мы раскопали, Тилли.

– Ладно, мы. И нет, По, я пошла за тобой не из-за твоих слов в баре. Тогда ты повел себя безрассудно, потому что чувствовал неловкость. Ты иногда так делаешь.

– Разве?

– Да, По, делаешь.

– Тогда почему…

– Я же тебе говорила, – сказала Брэдшоу, – ты ведь мой друг.

После этого много слов уже не требовалось.

Через час к ним заглянула Флинн. Они оба крепко спали.

Глава 67

По пришлось провести еще день в Уэстморлендской больнице, прежде чем его отпустили домой. Врачи, первоначально обеспокоенные повреждениями его горла, были рады выписать его, как только оно начало заживать. Они хотели, чтобы раз в день к нему домой приходила участковая медсестра и меняла ему повязки. Он пошел на компромисс, согласившись лечиться амбулаторно; он считал нечестным просить кого-то тащиться две мили по вересковой пустоши с сумкой, полной медикаментов.

Следующие несколько дней его телефон разрывался от множества звонков.

Директор Ван Зил поблагодарил По и, несмотря на все случившееся, предложил ему вернуться на должность инспектора, на этот раз на постоянной основе. По отказался.

– Эта должность должна остаться за Флинн, сэр, – сказал он. – В качестве детектива-инспектора она гораздо лучше, чем я когда-либо был. Это дело было раскрыто благодаря ее таланту побуждать нас делать свою работу. Я вижу только деревья, а она видит весь лес.

Ван Зил согласился. По подозревал, что директор предложил ему эту работу лишь потому, что знал, что он откажется.

– Ничего не хочешь мне сказать, По? – наконец спросил он.

По понял, что он имеет в виду признание Рида. Ван Зил хотел проверить, вдруг По собирается что-то предпринять.

– Нет, сэр, – ответил По. Он хотел сказать директору, что дело Пейтона Уильямса не было ошибкой. Что он нарочно поместил этот документ без сокращений в папку для семьи Бристоу, зная, что произойдет. И принять последствия.

Он спас жизнь Мюриэл Бристоу, но его действия повлекли смерть человека. Он видел, что происходит, когда кто-то пытается сохранить свои темные секреты, и не хотел закончить так же, как Рид. Но в итоге он ничего не сказал. Признать это сейчас было бы эгоизмом. Старые дела поднимут и возобновят расследования. Будут поданы апелляции. Его честность поставят под сомнение. Убийцы, которых он посадил, могут выйти на свободу.

Это бремя он должен нести в одиночку.

Потом звонил заместитель директора Хэнсон, якобы извиняясь за то, что в последнее время доставил По столько хлопот. Они вели неловкую светскую беседу, пока Хэнсон не добрался до истинной причины своего звонка, начав сыпать клише и избитыми банальностями: «некоторые вещи лучше оставлять недосказанными», «не стоит рушить людям карьеру», «не буди спящих собак», и так далее. В конечном итоге он также захотел выведать намерения По.

По прикинулся, что ничего не понял, а у Хэнсона не хватило духу спросить его прямо. В конце концов он выпалил:

– Это якобы признание, сержант По, было болтовней и бреднями сумасшедшего. Ничем больше.

Затем позвонил епископ Карлайла, и По даже испытал некоторое сочувствие к человеку, который так им помог. Олдуотер хотел знать, какой ущерб будет нанесен его любимой Церкви. И в итоге велел По следовать за своей совестью.

Еще две недели По отдыхал и подолгу бродил с Эдгаром, прогуливаясь весенними вечерами. Обожженные легкие зажили, и голос вернулся. Руки восстановились. Время от времени звонила Флинн, делая вид, что держит его в курсе их дел. Но на самом деле она лишь хотела убедиться, что он в порядке. По ценил это, но так и не смог найти слов, чтобы ее поблагодарить.

Брэдшоу писала ему по электронной почте двадцать или тридцать раз в день. Каждое письмо вызывало у него улыбку. Она писала, что снова вернулась к своей обычной ежедневной работе, но не может дождаться, когда снова поедет с ним «в поле». Она училась водить машину и хотела приехать повидаться с ним и Эдгаром, как только сдаст экзамен.

Теперь, когда Рид был мертв, Брэдшоу, вероятно, была его самым близким другом. Они были полными противоположностями – ее свет и его тьма, но иногда именно такая дружба самая крепкая. Она спросила его, когда он вернется на работу.

Он не нашел, что ей ответить. Он сам не знал, вернется ли. Он хотел сначала проверить, сможет ли правильно поступить с Ридом. А затем ему нужно было поговорить с отцом. Он написал ему по электронной почте и предложил встретиться в следующий раз, когда тот будет в Великобритании. До сих пор ответа не было, но это было нормально; По долго ждал, он мог подождать еще немного. Но расплата придет. Однажды он и тот, кто изнасиловал его мать, останутся наедине в одной комнате. Вряд ли в Вашингтоне проводилось так уж много дипломатических приемов, куда позвали кучку хиппи. Кто-нибудь обязательно что-то вспомнит. По никогда не требовалось много зацепок, чтобы начать расследование, и он, конечно же, работал над делами об изнасилованиях, имея гораздо меньше возможностей для продолжения.

Улики с фермы уже проанализировали. ДНК всех жертв Рида нашли в клетках большого грузовика. Моча, рвота, кровь и фекалии были в большинстве из них. По какой-то причине одна клетка оказалась вычищенной до стерильности. Гэмблу хватило подтверждения, что именно на этой ферме удерживали людей перед их последним путешествием. Могилу Джорджа Рида нашли в нескольких сотнях ярдов от «Черной лощины», как и указал Рид. Он говорил правду – судмедэкспертиза показала, что его отец был мертв задолго до начала этой череды убийств. Причиной смерти стал инсульт. Полиция Камбрии теперь искала другого человека, причастного к убийствам: неуловимого, неизвестного сообщника Рида. Однако По сомневался, что его найдут, – его личность исчезла вместе с остальными уликами, и полиции не за что было зацепиться. Они будут продолжать поиски – у них не было выбора, – но Флинн в личной беседе признала, что они не питают особых надежд.

Результаты анализа ДНК подтвердили, что тела, найденные на верхнем этаже фермы, принадлежали Свифт и Риду.

В отчете о пожаре говорилось, что из фермерского дома убрали все, что могло стать токсичным при горении, что объясняло, почему дым не был таким черным, как ожидал По.

Гэмбл предположил, что Рид хотел, чтобы Свифт сгорела заживо, а не задохнулась от дыма.

По и Гэмбл в этот раз смотрели друг другу в глаза. Сварливый старший инспектор хорошо знал Рида и поверил рассказу По о том, что случилось на ферме. Он сделал все возможное, чтобы узнать правду. Вопреки желанию старшего констебля он приказал провести вскрытие останков каждого из трех мальчиков, найденных Ридом. Однако время и огонь победили его. Патологоанатом не смог найти ничего, что указывало бы на их контакты с кем-то из жертв Рида. Расследование, проведенное коронером, показало незаконность обвинения в убийстве.

Их перезахоронили на том же кладбище, где По проводил эксгумацию. Но только не в К-секции – По на этом настоял. На похоронах были толпы народа. Это широко освещалось в новостях. Приезжающие шишки из Лондона выдавали сладкоречивые банальности ожидающим их репортерам, затем прыгали обратно в свои машины и мчались прочь так быстро, как только могли.

Когда дело было практически закрыто, тела жертв Рида, формально принадлежавшие коронеру, передали их семьям. По видел по телевизору череду грандиозных похорон. В конце концов он бросил это смотреть. На похороны Кармайкла пришел сам министр внутренних дел – очевидно, они были знакомы уже много лет. Они познакомились на благотворительном вечере…

Похороны Рида стали полной противоположностью. Его похоронили на маленьком, менее ухоженном кладбище, и, поскольку ни один гробовщик не принял бы этот заказ от По, Рид оказался в гробу от местных властей. Присутствовали По, Флинн и Брэдшоу. От полиции Камбрии пришел только Гэмбл.

По был на удивление бесстрастен.

После похорон Гэмбл разыскал По и сказал ему, что дальше он дело не продвинет. Гэмбл был близок к отставке, и чувствовал, что ему повезло хотя бы сохранить свою работу. К тому же его дети учились в университете. По все понимал. Эти люди разрушили достаточно невинных жизней.

Пресса и политтехнологи качественно отработали заказ сверху и изобразили Рида худшей версий монстра, в которого он превратился. Они исказили факты и вывернули всю историю, гарантируя, что официальная версия покажет, будто Рид заново переживал убийства, совершенные им в детстве. По находил ее тревожно убедительной. А потом СМИ внезапно заткнулись. Пусть таблоиды и обладали вниманием объевшегося сладостями гиперактивного двухлетки, но полицейский офицер, кастрирующий и сжигающий влиятельных людей, – такую историю бульварная пресса мусолила бы гораздо дольше трех дней. Им явно было приказано не заострять эту тему.

У либеральной прессы не было никаких доказательств, кроме ощущения, что история очень дурно пахнет. Поэтому они тоже молчали: вовлеченные семьи были очень влиятельны. Кармайклы даже угрожали подать в суд на полицию Камбрии и NCA. Ван Зил позвонил По и сказал, что ему нечего беспокоиться.

– Они ни хрена не посмеют сделать. Они так же боятся серых кардиналов, как и мы. Дункану Кармайклу хотят дать рыцарское звание, чтобы заткнуть ему рот. Вот так эти люди и покупают молчание.

По ощутил тошноту и обнаружил, что больше не может выносить подобных разговоров.

Один звонок был особенно угнетающим. Флинн сообщила ему, что Леонард Тэппинг, старший констебль Камбрии, включен в список кандидатов на должность заместителя комиссара полиции в Центральном округе. Положив трубку, По понял, что с него хватит, и решил прекратить работу над этим делом. Это было бессмысленно и не приносило ему никакой пользы. Улики сгорели. Или их уничтожили позже. Не имело значения, что именно с ними случилось; итог был один.

Приняв решение очистить стену в Хердвик-Крофте от всей информации, которую они на нее прикрепили, По осознал, что все кончено. Он не трогал ее на случай, если что-то встряхнет его память. Озарение не пришло, хоть он и сидел, уставившись на стену, уже несколько часов кряду.

Он принес пустую коробку и начал разбирать последние разделы их коллективной работы. Он снимал со стены фотографии, карты и заключения экспертов, аналитические документы от Брэдшоу и записи каждого члена команды – все, что они обнаружили в ходе расследования.

Последней он снял сделанную Брэдшоу ламинированную копию открытки, которую Рид прислал ему в «Шап-Уэллс» – той самой, с точкой перконтации на обороте. Именно эта открытка заставила их обнаружить такой же знак препинания на груди Майкла Джеймса.

Открытка, которая и запустила их расследование.

По бросил ее сверху на кипу остальных бумаг.

Она перевернулась в воздухе и легла картинкой вверх.

По уставился на нее.

Глава 68

По смутно помнил эту картинку; нужная им информация была на обороте, так что они не обратили особого внимания на лицевую часть. Тогда это казалось несущественным. Теперь По уже не был в этом так уверен.

На лицевой части открытки была фотография наполненной до краев чашки кофе. Рисунок на кофейной пене сделал бариста, у которого явно был излишек свободного времени.

По уставился на изображение.

Это был голубь. Международный символ мира. Его окружал темный фон, вероятно насыпанный шоколадной крошкой.

Сам того не сознавая, По задержал дыхание. Рид прислал ему эту открытку, а он ничего не делал без причины. Он оставлял подсказки и загадки. Может, это еще одна?

По продолжал разглядывать фотографию в надежде извлечь из нее больше информации. На ней был голубь, а голуби ассоциировались с миром.

Это была чашка кофе. Он прокрутил это в голове, как мантру.

Голубь.

Мир.

Кофе.

Голубь.

Мир.

Коф… Твою мать!

Рид принес ему пакет кофе!

По промчался на кухню и схватил пакет с полки над чайником. Рид сказал, что принес кофе на замену того, что они пили. Вот он. Коричневый пакет, полный свежемолотых зерен.

После лихорадочного поиска сита По решил, что никогда его не найдет, и взял большую кастрюлю. Он разорвал пакет и высыпал содержимое в нее. Звякнувший металл подсказал, что он был прав. В пакете был не только кофе, но и еще что-то. По рылся в порошке, пока не нашел предмет.

Точнее, предметы. Два, если быть совсем точным.

Один оказался флешкой, а другой – металлическим значком.

По направился к столу и включил ноутбук. Когда тот загрузился, он подключил флешку. Открылось новое окно с множеством папок. Похоже, там было по одной папке на каждую из жертв. Одна была не названа. По открыл поименованные папки в том порядке, в каком они были на экране.

Каждая из них содержала видео– и аудиофайлы и документы. Все, что Рид нашел на своих мучителей. Все, что он заставил их признать. Все доказательства, которые он собрал, но не мог ими поделиться.

По улыбнулся. Рид не доверял полиции. Не для того он так тщательно планировал каждый шаг, чтобы оставить все на волю случая.

Конечно, у него была резервная копия.

По повертел в пальцах металлический значок. Это была эмалированная наплечная булавка. По узнал эмблему из их расследования. Эта компания управляла круизами на Аллсуотере, пока не закрылась. Та, что предоставила судно для мероприятия под названием «Испытаешь удачу?».

Над эмблемой компании было слово.

Капитан.

По разглядывал все это, пока до него не дошло.

Все люди в круизе тем вечером были руководителями высшего звена или выше.

Хилари Свифт была социальным работником, а остальные – детьми.

Но кто же управлял самим судном?

Хоть это и была вечеринка с самообслуживанием, кому-то ведь пришлось катать их по озеру. Они не смогли бы сделать это сами. На судне было шесть мужчин с торгов, Кармайкл и Свифт, и четыре мальчика.

И капитан корабля.

Тот, кто наверняка все видел и ни слова не сказал. И для Рида это сделало его таким же виновником, как и все остальные.

Как они всей командой это пропустили?

Но не Рид. У него был значок этого человека.

Но где же сам капитан?

Кем он был?

Точно не владельцем судна и компании. Брэдшоу подтвердила, что тот умер по естественным причинам.

По вернулся к ноутбуку. Оставалось открыть еще одну папку: безымянную.

Это было еще одно видеоинтервью. Двое мужчин. Один был в балаклаве, и По предполагал, что это Рид скрывал свою личность на случай, если что-то раньше времени пойдет не так. Другого человека По не узнал. Он не всплывал в расследовании. Ему было сильно за пятьдесят или шестьдесят с небольшим, и он выглядел как моряк. Его кожа была словно кожа седла, а лицо испещрено линиями, как карта мира. У него был здоровый цвет лица человека, проводящего свои дни на открытом воздухе, и телосложение работника физического труда.

По нажал кнопу «воспроизвести». Видео шло почти час. Это и был человек, который водил судно по Аллсуотеру. Он сказал на камеру, что не был в курсе, что готовится в круизе «Испытаешь удачу?», но понял, что во время аукциона что-то случилось. За молчание ему заплатили десять тысяч фунтов, а комбинация денег и риска разозлить влиятельных людей гарантировала, что он не скажет ни слова.

После того как капитан признался во всем Риду, они заключили сделку. Он останется в грузовике с десятью клетками, пока все не закончится, покидая его только для выполнения небольших заданий для Рида. Ничего особо криминального. В основном работа водителя. По подозревал, что именно он отогнал машину Грэма Рассела во Францию и оставил там. Он также не сомневался, что этот же неизвестный мужчина похитил Хилари Свифт и ее внуков. Он был уже далеко не молод, но жизнь на озере сделала его крепким и выносливым – он был бы более чем достойным соперником для полубессознательной Свифт.

И если он все это сделает, то видео с его признанием – и его ролью в убийстве мальчиков – никогда не увидит свет. Он мог бы вернуться домой. Но… если он подведет Рида, то случатся две вещи: его постигнет та же участь, что и всех остальных, а его семейное имя будет опозорено. Мужчина согласился без колебаний. Казалось, ему не терпелось угодить Риду.

По нашел сообщника.

Еще одна мысль мелькнула у него в голове. Одна из камер в десятикамерном грузовике была вычищена добела. Может быть, в ней Рид и держал этого человека? Раньше, когда По разбирал это дело, у него было столько вопросов без ответов, словно он читал книгу, из которой вырваны страницы. Теперь во всем этом было больше смысла.

Почему одна камера была вычищена отбеливателем?

Почему Рид предпочел сгореть вместе со Свифт?

Почему он не хотел, чтобы его похоронили вместе с друзьями?

Вынужденный сообщник придавал всему иной оттенок.

Сделал ли Рид то, что обещал: отпустил этого человека, когда тот выполнил свою часть сделки, или… неужели он убил и его, а потом хранил тело, пока оно не понадобилось?

Что они на самом деле знали о том, что случилось на ферме той ночью? Официальную версию взяли из показаний По как очевидца. Но это был лишь его угол зрения, и он вовсе не означал, что это правда.

А что, если все это было иллюзией?

Когда Рид бросил «Зиппо» и шагнул назад, По решил, что он упал и ждет своей смерти. Но, возможно, у Рида хватило времени подменить себя кем-то другим. Провернуть такое было бы крайне трудно, но реально.

А в задней стене фермы «Черная лощина» было окно. По вспомнил, что видел его, когда огнем сдуло крышу.

Доказательства подобных трюков обычно можно обнаружить в течение длительного времени уже после события. Обычно. Но из-за перекрытой дороги к ферме огонь горел слишком долго…

Все детективы обязаны предоставить свою ДНК, чтобы ее можно было исключить из улик с места преступления. Но, имея сообщника, Рид мог сдать его образцы, и никто не мог гарантировать, что ДНК принадлежит самому Риду. По не сомневался, что Рид мог подменить образец ДНК. Он знал, что Гэмбл с его командой также собрали ДНК из квартиры Рида. Несколько волос, выброшенный ватный тампон, зубную щетку. И все это совпало с образцом, который Рид предоставил в начале расследования. Это было неопровержимое доказательство, что тело на ферме «Черная лощина» принадлежало сержанту Килиану Риду.

Но… почему одна из камер в грузовике была вычищена отбеливателем?

Возможно ли, что Рид их всех одурачил?

По внимательно всмотрелся в лицо бывшего капитана судна. Неужели Рид в самом деле позволил бы ему вернуться к прежней жизни? Капитан знал, что происходит, и ему заплатили за молчание. Вряд ли Рид позволил бы такому человеку остаться в живых. Все причастные к тем событиям должны были умереть. Возможно ли, что Рид использовал его не только как сообщника, но и – в итоге – в качестве подставного трупа? Может быть, По пытался вытащить из горящей фермы его, а не Рида? Эту свою теорию По никогда не сможет доказать.

На этом мысли По замкнули круг, вернувшись к голубке.

Неужели его друг наконец обрел душевный покой?

Может, он сейчас скрывался где-то там, вдалеке? Грелся на солнце, флиртовал с официантками. Поднимал тост за своих друзей.

Был счастлив.

По обязан был рассказать об этом Флинн. Он потянулся за телефоном. Его палец завис над иконкой вызова. Флинн заслуживала это знать. Она бы знала, что делать.

Или нет? И знал бы хоть кто-нибудь?

По бросил телефон.

Заместитель директора Хэнсон дал ему парочку советов, и По был счастлив им последовать – хотя бы раз.

Не буди спящих собак.

Глава 69

По сидел в кафе рядом с шоссе М5. Он поехал на юг на общественном транспорте, а потом угнал машину с долгосрочной парковки. Если повезет, он вернет ее обратно до того, как владелец узнает, что она пропадала. Он потягивал чай, держа в руке дешевый подержанный планшет. По купил его за наличные в одной из комиссионных лавочек, которые выросли повсюду как грибы после долгих лет политики жесткой экономии. Он не знал, насколько легко отследить IP-адрес, и не хотел рисковать. Он мог бы спросить Брэдшоу, как заметать следы, но это было бы оскорблением их дружбы. У того, что он собирался сделать, наверняка будут последствия, и он не хотел втягивать в это кого-то еще.

По сидел, уставившись на экран, уже больше трех часов.

Он сжал все доказательства Рида в файл, достаточно маленький, чтобы его можно было отправить по электронной почте в качестве вложения. Он включил в него все, кроме информации о сообщнике.

Но были и другие важные детали этого дела, которые он не мог включить в приложение к электронному письму: информация из банка и видео допроса Монтегю Прайса, пытавшегося заключить сделку, были бы полезны, но они еще не были доступны, когда Рид собирал свой комплект улик. Пока… То, что По собирался отправить, было второй частью головоломки, о которой говорила Флинн, и на этот раз это будет правильная половина.

Письмо улетит каждому редактору, помощнику редактора, внештатному репортеру и блогеру, которых он только смог найти. Газеты за границей и дома. Всего почти сто имен.

Доказать, что его отправил По, будет нечем. По факту, это не мог быть он. Он был без сознания, когда его увозили с фермы в машине «Скорой помощи». Его одежда сгорела почти дотла, а остатки увезли на судебно-медицинскую экспертизу. Полиция Камбрии точно знала, что он не увез с фермы «Черная лощина» ничего компрометирующего. Все будут считать, что письма разослал неизвестный сообщник. Официально он был единственным актером, оставшимся на сцене. Камбрия все еще искала его, но По знал, что они гоняются за собственным хвостом. И он не мог дать им подсказки, не подведя Рида.

Если он нажмет «Отправить», то через пять минут почти сто человек увидят доказательства, а к утру их число достигнет тысячи.

Будет проведено расследование, ведь публика его потребует. Больше ему ничего не нужно будет делать: все, что они раскопали: круиз Кармайкла и Свифт, часы «Брейтлинг», секретные банковские счета, устные показания Рида, – По обязан будет все это передать, по закону. Кто-нибудь из Камбрии обязательно сольет допрос Монтегю Прайса. Его видели слишком много людей, чтобы эта запись осталась тайной. По вызовут в качестве свидетеля. И прикажут ему дать показания под присягой.

Люди будут слушать.

Он не подведет своего друга.

Если он нажмет «Отправить».

Его палец завис в воздухе. Проблема заключалась в том, что он не знал, что будет дальше. Бабочка, о которой говорила Брэдшоу, снова возникла в его голове. Будут последствия, которые он не сможет предсказать. Два члена Кабинета министров выступали по телевидению, уверяя общественность, что нет никакого преступления, кроме безумия Рида. Еще одно сокрытие станет недопустимым. Могут начаться гражданские беспорядки. Демократия работает лишь тогда, когда вы ей позволяете.

Рассылка этих писем была бы безрассудством.

Но… По подумал о Риде и о том доверии, которое оказал ему друг. Он думал о Флинн и Брэдшоу, о всей работе, которую они проделали, чтобы разоблачить произошедшее двадцать шесть лет назад.

Он думал обо всех, кто покрывал то, что случилось на самом деле. О проклятых политиканах, которые лезли из кожи вон, чтобы заклеймить его друга чудовищем. Если он не нажмет «Отправить», они снова выиграют. Эдмунд Берк сказал: «Единственное, что нужно для триумфа зла – это чтобы хорошие люди ничего не делали».

И… Дункан Кармайкл назвал его «тупоголовым солдафоном». По был не из тех, кто оставляет подобные оскорбления без ответа.

– Для тебя, Килиан, – прошептал он.

По нажал «Отправить», откинулся на спинку кресла и стал ждать будущего.

Благодарности

Написать книгу – просто. А вот довести ее до финишной черты – совсем другое дело.

Прежде всего я хотел бы поблагодарить свою жену Джоанн. Без ее поддержки все это было бы невозможно, и, что еще важнее, ее я должен был впечатлить в первую очередь. Она видит первые черновики задолго до всех остальных и помогает мне выстроить ту историю, что я пытаюсь рассказать.

Далее огромное спасибо моему агенту Дэвиду Хэдли из «Литературного агентства DHH» – ты мой герой; спасибо, что меня терпишь. А еще большое спасибо Эмили Гленистер – за то, что она отвечала на тонну моих глупых вопросов…

Мартин Флетчер, Говард Уотсон, Ребекка Шеппард и Ян Маккен – каждый из вас шаг за шагом делал книгу все лучше.

Мои благодарности получает Кристина Грин из издательства «Литтл Браун Констейбл» – за то, что дала шанс еще сырой рукописи, которая оказалась на ее столе в конце 2016 года. Твой энтузиазм по отношению к По, Тилли и Стеф, а также к тем неприятностям, в которые они попадают, просто поразителен.

Мартин Флетчер, Говард Уотсон, Ребекка Шеппард и Ян Маккен – каждый из вас шаг за шагом делал книгу все лучше.

Далее я хотел бы поблагодарить трех моих бета-ридеров: Энджи Моррисона, Стивена Уильямсона и Ноэль Холтен. Если что-то не имело смысла или срабатывало не так, как я хотел, им хватило честности прямо об этом сказать.

Теперь стоит отметить тех людей, которые помогали мне в поисках материалов для книги.

Спасибо моему хорошему другу Стюарту Уилсону (из настоящего Хердвик-Крофта), который терпеливо объяснял, как По мог бы сделать свой дом на Шап-Фелле более пригодным для жилья.

Спасибо также моему старому коллеге по стажировке Питу Марстону, с которым мы время от времени устраивали словесные поединки, за подробную беседу о каменных кругах Камбрии (их и вправду шестьдесят три). Может, он даже не помнит того разговора или что одолжил мне свою книгу о них, но эта информация засела в моей голове, чтобы пригодиться пять лет спустя.

Мои восторги Джуд и Грегу Келли – за помощь в технических аспектах расследования убийств и за рассказанные вами случаи из жизни, которые я вписал, чтобы добавить глубины.

Стив из «Шап-Уэллса» – спасибо за то, что показал мне все закрытые зоны отеля. Это настоящий отель, большой и уединенный, и его на самом деле реквизировали в качестве лагеря для военнопленных.

И наконец, большое спасибо настоящему Отделу анализа тяжких преступлений. Я позволил себе огромную вольность по отношению к вам и приношу за это извинения.

Продолжайте делать то, что вы делаете, ребята, – наша жизнь становится все безопаснее благодаря вашей работе.

Возможно, я забуду поблагодарить кого-то – пожалуйста, знайте, что это ошибка моей памяти, а не моей благодарности.

Спасибо всем – это было мощно!

Примечания

1

SCAS (Serious Crime Analysis Section) – Отдел анализа тяжких преступлений. – Здесь и далее прим. пер.

2

Англ. Dragonlore.

3

NCA (National Crime Agency) – Национальное агентство по борьбе с преступностью Великобритании.

4

Osman warning – предупреждение об угрозе смерти или опасности убийства, которое выдается британской полицией или властями предполагаемой жертве. Он взят из судебного дела 1998 года, которое рассматривалось Европейским судом по правам человека. Названо по имени Али Османа, которого застрелил Пол Пэджет-Льюис, школьный учитель его сына.

5

Хендж (от ст. – англ. heng – «висячий», напр. в составе англ. Stonehenge – «висячий камень») – тип доисторического земляного сооружения – круглая или овальная площадка диаметром не менее 20 м, окруженная земляным валом. В нем проделаны до четырех входов. Внутри могут быть портальные сооружения, деревянные круги, группы камней или монолиты, колодцы, захоронения, центральные курганы и др.

6

Менгир – простейший мегалит в виде установленного человеком грубо обработанного дикого камня, у которого вертикальные размеры заметно превышают горизонтальные.

7

Black Watch – букв. «Черная стража» – Королевский Хайлендский полк. Их мундиры шьются из темной шотландки.

8

Или так же туннельное мышление, туннельное восприятие – в психологии – концентрированность человека на какой-либо одной идее либо ощущении, воспоминании, мешающая охватывать ситуацию целиком.

9

Кромлех – древнее сооружение, как правило, позднего неолита или раннего бронзового века, представляющее собой несколько поставленных вертикально в землю продолговатых камней, образующих одну или несколько концентрических окружностей.

10

Офис открытого типа (открытой планировки).

11

Modus operandi (лат.) – «образ действия»: описание чьих-либо поведенческих привычек, манеры работы, способа выполнения тех или иных действий. Нередко: «почерк», поведенческий рисунок.

12

Длинная Мег и ее дочери (Long Meg and Her Daughters) – крупнейший кромлех на севере Англии, также известный под названием Круг Моганби (Maughanby Circle). Хронологически относится к бронзовому веку. Расположен близ города Пенрит. Это самый большой каменный круг на севере Англии и шестой по величине в северо-западной Европе.

13

1 ярд – 0,91 м, 40 ярдов – около 36,6 м.

14

CSI – Crime Scene Investigation – Crime Scene Analysts – служба экспертов-криминалистов.

15

Поле для гольфа имеет 18 лунок. На 19-й лунке могут быть проведены дополнительные соревнования после основного турнира, а также 19-я лунка является идеальной площадкой для проведения корпоративных мероприятий.

16

Акр – земельная мера, применяемая в ряде стран с английской системой мер (например, в Великобритании, США, Канаде, Австралии и др. 1 акр = 4046,86 м^2 ≈ 0,004 км^2 = 0,405 гектара.

17

Битник – молодой человек в 1950-х и начале 1960-х, принадлежащий к субкультуре, связанной с поколением ритма.

18

Кроншнеп – крупная (с ворона) болотная птица из семейства ржанковых, с длинным изогнутым книзу клювом, перепончатыми лапами, коричневым полосатым оперением и характерным восходящим криком из двух нот.

19

В оригинале это четыре буквы: Washington Poe – Shap.

20

Класс II: здания, представляющие особый интерес, требующие всех усилий для их сохранения. Здание, включенное в список, – это здание, включенное в один из четырех официальных списков архитектурного наследия в Англии, Шотландии и Северной Ирландии.

21

The Spinning Jenny – ткацкий станок – многошпиндельная прядильная рама – была одним из ключевых событий в индустриализации ткачества во время ранней промышленной революции. Он был изобретен в 1764 году Джеймсом Харгривзом в Стэнхилле, Освальдвисле, Ланкашире в Англии.

22

Highways England Company Limited – ранее Агентство автомобильных дорог – госкомпания, занимающаяся эксплуатацией, обслуживанием и улучшением английских автомагистралей и основных дорог категории А.

23

Сухая кладка – самый архаичный метод строительства: здания или их элементы сооружаются из камня без использования связывающего раствора. Устойчивость сухой кладки обеспечивается наличием несущего фасада из тщательно подобранных друг к другу сцепляющихся камней. Обычно используется для стен, но известны целые здания и мосты, сооруженные подобным методом.

24

Она же «прионная болезнь» – прогрессирующее дистрофическое заболевание коры большого мозга, базальных ганглиев и спинного мозга. Считается основным проявлением губчатой энцефалопатии.

25

«Желтые страницы» (Yellow Pages) – собирательное название справочников со сведениями о предприятиях и организациях, пришедшее из США. Информация упорядочена по названию услуг. Такие справочники уже более века традиционно печатаются на желтой бумаге (белая – справочник частных телефонов, голубая – правительственные и муниципальные организации и т. п.). С появлением интернета термин «Желтые страницы» стал применяться и к онлайн-справочникам подобного профиля.

26

«Burke and Hare» – в адаптации «Руки-ноги за любовь» – британская черная комедия 2010 года, основанная на истории о Уэст-портских убийствах XIX века. История двух грабителей могил, которые зарабатывают на похищении трупов и доставке их в Эдинбургскую военно-медицинскую школу.

27

Лихорадка Денге – вирусная инфекция в тропиках и субтропиках, передаваемая комарами. Вызывает гриппоподобное заболевание и иногда приводит к развитию потенциально летального осложнения, называемого тяжелой (геморрагической) формой Денге.

28

Vol-au-vents – волованы – пикантная закуска французского происхождения, небольшого размера выпечка из слоеного теста в форме башенки диаметром от 4 до 20 см с несладкой начинкой.

29

Королевский британский легион (Royal British Legion, RBL) – благотворительная организация, предоставляющая финансовую, социальную и эмоциональную поддержку своим членам и ветеранам британских вооруженных сил, а также их семьям.

30

Оксфам (Oxfam) – международное объединение из 17 организаций, работающих в более чем 90 странах по всему миру. Целью деятельности объединения является решение проблем бедности и связанной с ней несправедливостью во всем мире.

31

1 английская пинта = 0,568245 литра.

32

Gift Aid – это программа освобождения от налогов, контролируемая правительством Великобритании, которая увеличивает сумму отвечающего требованиям пожертвования на 25 %. Например, если человек жертвует благотворительной организации 100 фунтов, программа Gift Aid добавит к этой сумме 25. Общая сумма, которую получит некоммерческая организация, составит 125 фунтов.

33

Bourbons – шоколадный бисквит со сливочным кремом внутри, одно из самых популярных лакомств к чаю в Британии с 1910 года. Печенье настолько популярно, что многие сети супермаркетов выпускают похожие, называя их так же – «Бурбон», в честь знаменитой династии.

34

«Пепто-Бисмол» (Pepto-Bismol) – субсалицилат висмута – лекарственный препарат от диареи, ярко-розового цвета.

35

ANPR – The Automatic Number Plate Recognition Database, NADC – The National ANPR Data Centre.

36

HMCTS (Her Majesty’s Courts and Tribunal Service) – орган исполнительной власти в Министерстве юстиции Великобритании.

37

1 фут равен 0,3 метра, выходит стоячая камера на 0,18 квадратных метра, что меньше площади сиденья стула.

38

Daily Mail – массовая английская ежедневная газета. Выходит с 1896 года. Вторая после The Sun по величине тиража ежедневная газета в Великобритании.

39

PNC (The Police National Computer) – Национальный полицейский компьютер (НПК) – компьютерная система, широко используемая правоохранительными органами Соединенного Королевства. Созданная в 1974 году, сейчас она состоит из нескольких баз данных, доступных 24 часа в сутки и предоставляющих доступ к информации по национальным и местным вопросам.

40

«Забота о пожилых» (Age Concern) – благотворительная организация; оказывает помощь престарелым: организует для них столовые, клубы, помогает в доме и т. п. Основана в 1940 г.

41

HMRC (Her Majesty’s Revenue & Customs) – Министерство по налогам и таможенным сборам Великобритании.

42

Ночь Гая Фокса (Guy Fawkes' Night), также известная как Ночь костров (Bonfire Night) и Ночь фейерверков (Fireworks Night) – традиционное для Великобритании ежегодное празднование (но не государственный праздник) в ночь на 5 ноября. В эту ночь, пятую после Хэллоуина, отмечается провал Порохового заговора, когда группа католиков-заговорщиков попыталась взорвать Парламент Великобритании в Лондоне в ночь на 5 ноября 1605 года.

43

1 ярд равен 0,91 м, десять ярдов – 9,14 м.

44

CID (criminal investigation department) – отдел уголовного розыска, уголовный розыск, уголовная полиция.

45

1,5 мили – 2,41 км.

46

25 ярдов – 22,9 м.

47

50 ярдов – 45,72 м.

48

В оригинале Deliveranceville – общий пренебрежительный термин для любого отдаленного, неискушенного, захолустного города или региона. Обычно используется, когда человек проходит через неизвестный маленький городок. Происхождение: из фильма Берта Рейнольдса 1971 года «Освобождение». В этом городе нет торгового центра?! Добро пожаловать в долбаный Deliveranceville!

49

Морское блюдце – общее название для водных брюхоногих моллюсков – улиток с простой раковиной в форме невысокого конуса.

50

Эскалация обязательств – модель поведения, в которой индивид или группа сталкивается со все более негативными последствиями от принятых решений, действий или инвестиций, но продолжает то же поведение вместо изменения курса.

51

Кампания за ядерное разоружение (Campaign for Nuclear Disarmament, CND) – организация, пропагандирующая одностороннее ядерное разоружение Соединенного Королевства (например, на современном этапе – отказ от перевооружения ракет «Трайдент»), а также международное ядерное разоружение и более жесткое регулирование вооружений в мире путем соглашений, таких как Договор о нераспространении ядерного оружия.

52

Отсылка к роману Тома Клэнси «Красный шторм поднимается» (Red Storm Rising) о Третьей мировой войне между Варшавским Договором и НАТО. Вышел в 1986 г.

53

Аналитический паралич – чрезмерное анализирование (или обдумывание) ситуации, так что решение или действие никогда не предпринимается, фактически парализуя исход. Последствие того, что по той или иной причине наш мозг сильно перегружен. Наиболее распространенная ситуация: нужно сделать выбор между большим количеством вариантов, каждый из которых повлечет длинную цепочку последствий.

54

4 фута – 1,22 м.

Content

Майк У. Крэйвен
Шоу марионеток

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Благодарности

Примечания