Мелинда Ли

Скажи, что тебе жаль

Посвящается Рокси aka «Молния»

Мы спасли друг друга.

© Melinda Leigh, 2017

© Дремин М., перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава 1

Тьма.

Больше всего в жизни Тесса боялась темноты. Сколько себя помнила, она начинала трястись от страха, когда наступала ночь. Перед сном она заглядывала под кровать и несколько раз проверяла, исправен ли ночник на тумбочке…

Как будто лампочка, светившая не ярче горящей спички, могла прогнать прочь ночные кошмары…

Но этой ночью она молилась о самой непроглядной тьме. О том, чтобы плывущие по небу облака не выпускали наружу лунный свет. О том, чтобы остаться невидимой среди ночных теней.

Тьма теперь была на ее стороне. С идущей кругом головой и рвущимися легкими она бросилась в ее объятия – объятия спасительной тьмы, когда-то рождавшей только страх. О, чудесная тьма…

Только она могла уберечь ее от смерти до восхода солнца.

– Тессссса! – пронеслось по лесу. – Тебе не уйти…

Где он?

Она ринулась сквозь чащу, как испуганный олень. Лапы вечнозеленых елей хватали ее за руки и царапали лицо, а сердце стучало в бешеном ритме преследуемой хищником добычи. Мышцы, не привыкшие к большой нагрузке, запротестовали – Тессе пришлось замедлить свой бег. Она пробежала мимо обгоревшего дерева, чьи почерневшие ветви простирались вверх, будто пальцы обугленной руки, тянущиеся к небу. Девушка юркнула за ствол возвышающегося дуба, прижавшись к нему с такой силой, что кора ободрала ей спину, и прислушалась.

Куда он идет?

Прямо у лица зазвенел комар. Справа от нее полнился звуками лес, окружавший озеро Скарлет. Безмолвие ночи обострило ее чувства. Лягушки выдавали свои трели, им вовсю подпевали цикады. Какой-то небольшой юркий зверек прошмыгнул мимо нее в зарослях. Воздух был наполнен запахами сосен, озерной воды… и страха.

В очередной раз ей захотелось уменьшиться и спрятаться в кроличьей норе.

Ух! На ветку чуть выше ее головы уселась сова.

Тесса была напугана, и когда поняла, что с шумом дышит через рот, прикрыла его рукой. Пальцы вмиг стали мокрыми, посмотрев на них, она увидела слезы и кровь. Тесса потрогала уголок рта – там, где он кулаком рассек ей губу. Все лицо и тело саднило после того, что он делал с ней там, на поляне, пока она не изловчилась и не нанесла ему удар в пах.

Тогда он отпустил ее, и она кинулась прочь, не разбирая дороги.

Плавно взмахнув крыльями, сова взлетела ввысь сквозь прореху в древесной кроне. Облака разошлись, и по лесу разлился лунный свет. На несколько секунд силуэт хищной птицы показался на фоне чернильного неба – и пропал.

Скользнув спиной по стволу, она села на корточки и съежилась.

Несмотря на прохладу сентябрьской ночи, легкие горели, будто вместо воздуха вокруг был раскаленный газ. Она дышала часто и тяжело, звук каждого вдоха эхом отдавался в ушах, и казалось, что его слышно на милю вокруг.

Тихо!

Иначе он услышит. Ее физическая форма оставляла желать лучшего, и этот бешеный спринт больше всего сказался на легких. Но ушла она недалеко. Он где-то рядом.

– Тессссса!

Кузнечный молот ее колотившегося сердца заглушал его голос, и с какой стороны он раздавался, было непонятно.

Она сжала губы, но легкие требовали больше воздуха, голова закружилась, и перед глазами поплыл кроваво-красный туман. Она сдалась и задышала ртом, стараясь делать как можно более осторожные вдохи и отчаянно молясь, чтобы ее рваное дыхание звучало не так громко, как оно отдавалось в голове.

Прошло несколько минут.

Все было тихо.

Может быть, он пошел в другую сторону?

Дыхание немного успокоилось. Ноги начали дрожать, устав от скрюченной позы. Она бывала на той поляне сто раз, но в темноте все сливалось…

Она понятия не имела, где находилась.

Тесса выглянула из-за ствола. В двадцати футах впереди серебряные струи лунного света высветили какую-то тропинку. Ведет ли она к шоссе? За узким просветом в густой листве деревья опять смыкали свои ряды, и лес укутывала тьма.

Капли пота стекали по позвоночнику и вымочили уже весь пояс джинсов. Она прищурилась. Есть ли у нее выбор? Оставаться здесь долго нельзя.

Иначе он ее догонит.

И убьет.

Надо бежать, но для этого придется выйти из своего укрытия за деревом.

Где же он?

Не важно. Нужно двигаться дальше. Пока он ее не поймал, но это только пока – в следующий раз он ее уже не отпустит. Почему она вообще ему поверила? Потому что он сказал, что любит?!

Дурочка.

Он не способен на любовь. Головой она это понимала, а сердцу хотелось верить в сказку.

Но жизнь не сказка, и теперь ее хотели убить.

Когда все это случилось, у нее было одно желание – пойти прямо к озеру и положить конец всем своим мукам в его холодных водах. Но сейчас, когда смерть дышит в спину, страх взял верх. Инстинкт самосохранения оказался сильнее всех опасений по поводу будущего.

Я не хочу умирать.

Последние слова, сказанные бабушке и дедушке, были злыми. Она им соврала. Если б не получилось выкрутиться, та ссора стала бы их последним воспоминанием о ней. Они не были идеальными, но они любили ее, и уже не было бы возможности сказать, что она их тоже любит, что наговорила лишнего, что сама в расстройстве от того, во что превратилась ее жизнь, и от того, что сорвалась на них.

Не было бы шанса попросить прощения.

Нужно уходить. Она должна выжить. Чтобы извиниться за то, что обидела двух людей, которые любили ее больше всех.

Она рывком встала на ноги, бедренные мышцы задрожали, перед глазами все поплыло. Вместо того, чтобы броситься вперед со всех ног, она стала осторожно пробираться к тропинке. Где он – непонятно, поэтому чем меньше шума, тем лучше. Раз она понятия не имеет, где находится, может, и он тоже не знает.

Выйдя из мелкого кустарника, хлеставшего ее по голым ногам, она ступила на тропинку и постепенно перешла на легкую трусцу. Утрамбованная земля под кроссовками казалась знакомой. Она свернула на повороте и ускорила шаг. Под ногой хрустнула ветка, и она бросилась вперед, словно заяц. Луну накрыло облако, и тропинка впереди погрузилась в тень. Вдруг зацепившись обо что-то, Тесса упала и сильно ушибла колено о торчащий из земли корень дерева. Она перевела дух, стараясь проглотить комок страха, перекрывший горло. По ее щекам лились слезы.

Давай, вперед!

Она встала на одну ногу, затем на другую, выпрямилась. Заставила свои трясущиеся ноги двигаться и нетвердой походкой пошла по тропинке, но быстро остановилась: перед ней было то самое обгоревшее дерево. Она поняла, что сделала круг и теперь двигалась обратно в направлении поляны.

Прямо к нему в лапы.

Шорох мертвых листьев прозвучал подобно раскату грома.

Пожалуйста. Пожалуйста, не дай ему поймать меня!

Слезы застилали ей глаза. Проведя рукой по лицу, она стерла их и медленно потрусила вперед.

От большого дерева отделилась какая-то тень. Она попыталась остановиться, но изношенные подошвы кроссовок предательски заскользили по земле.

Когда она подняла на него глаза, ее тело пробирала дрожь. Его дыхание было ровным, а на лице не было ни капельки пота.

И тут она поняла. Правда была хлесткой, как пощечина.

Настал ее смертный час.

Паника завладела ею, обвив горло и сжав его так, что казалось, она вдыхает воздух через тонкую соломинку.

– Ты в самом деле думала сбежать от меня? – Он покачал головой.

Она повернулась и побежала, слепо продираясь сквозь ветви деревьев. Но бежать быстрее него не могла: она уже очень устала, в то время как он оставался полон сил. Она не дышала, а судорожно втягивала в легкие порции воздуха, а его шаги позади были ровными и уверенными.

Она вырвалась из леса. Прямо перед ней тускло поблескивала гладь озера. У кромки темной воды колыхались на ветру густые заросли камыша. Чуя под ногами болотистую почву, она бросилась к камышам. Сознанием владела одна мысль:

Спрятаться!

Влажный грунт липнул к подошвам кроссовок, и хлюпанье выдавало ее. Догнав, он схватил ее рукой за плечо и притянул к себе.

– Нет! – Она рванулась в сторону и упала на спину.

Как она и думала, сопротивление оказалось тщетным.

Она открыла рот и испустила страшный вопль.

– Заткнись! – Он ударил ее быстрым и точным движением руки.

Его кулак пришелся точно в челюсть. Она заморгала, и камышовые заросли расплылись в глазах.

Она была права. Темнота ей не помогла, не спасла. Это черная дыра, из которой не выбраться. Никогда.

Это конец.

Она упала на топкую почву. Камыши над ней трепыхали своими головками на фоне ночного неба. А потом к ней склонился черный силуэт. В лунном свете блеснуло что-то металлическое, и боль разорвала ее на куски.

Мир вокруг угас и превратился в холодную, вселяющую ужас тьму.

Глава 2

Он выбрался из камышей и уставился на свои руки.

Перчатки и нож были в темной, маслянистой крови. Он повернулся к воде и присел на корточки у кромки озера. Отложив в сторону нож, сунул руки в перчатках в воду и стал тереть ладонью о ладонь, стараясь смыть кровь, насколько это возможно. Затем содрал с себя перчатки и кинул их рядом. Все запястья были в запекшихся капельках крови. Он зачерпнул ил со дна и попытался с помощью него отскрести эти капли.

Слишком много крови. Ни за что не отмыть.

Он взглянул назад, в заросли камыша. Что он наделал?

Этого уже не изменить.

Его взгляд упал на лежавший рядом нож. К горлу тут же подкатила тошнота, и он быстро отвел глаза в сторону.

Он не помнил, сколько раз всадил в нее нож. Ярость заполнила сознание, будто в мозгу случилось короткое замыкание, и последние двадцать минут прошли как в тумане.

В тумане исступленного безумия.

Он и сейчас продолжал слышать крики, мольбы, плач, звуки боли и ужаса. Он прижал ладони к ушам – но звуки не кончались: они были внутри головы.

Хватит!

Окровавленный нож поблескивал на земле, уличая его в преступлении.

Ты ведь понимаешь, что наделал.

И ведь придется теперь с этим жить. Но как?

Завесу паники вдруг прорезала мысль.

Надо бежать!

В тюрьму ему нельзя. Там не выжить. Да даже если не сдохнешь, жизнь будет кончена. К тому же никакой пожизненный срок ее уже не вернет. Она не воскреснет.

Что делать с ножом? Каждому, кто хоть раз смотрел детективный сериал, ясно: полностью удалить с него все следы крови не удастся. От ножа и перчаток нужно избавиться. И от одежды тоже – на ней наверняка кровь. Но как это сделать?

Он перевел дух.

Думай!

Он не хотел ее убивать, но ярость взяла верх. Какое-то животное чувство, что она принадлежала ему.

Но он знал, что это неправда, всегда знал. Она никогда не была его. Он просто взял, что хотел, ни у кого не спрашивая.

У него в голове все время бродили темные мысли. Почти всю жизнь он сражался с тьмой внутри себя, прятал ее так глубоко, чтобы никто не увидел. Но Тесса разрушила его хрупкий баланс…

С первого взгляда на нее он перестал нормально соображать.

Ее красивые глаза, казалось, всегда смотрели на него. С первой их встречи ее неотвратимо потянуло к нему, как бы она ни пыталась это отрицать. В этом он был уверен. Но ее больше нет. Ее улыбка никогда больше не осветит его мрачные дни.

Люблю тебя.

Мне так жаль.

Его сердце наполнила острая боль от осознания, что ее сердце больше не бьется. Он видел, как жизнь уходит из глаз Тессы, чувствовал, как ее душа покидает тело.

Он поддался импульсу и взял с собой нож. Себе и ей на погибель.

И теперь этот чертов импульс стал огромной проблемой.

Он поднялся на ноги, повинуясь другому стимулу – надо уносить ноги. И нужно кое-что сделать. Он подобрал перчатки, с которых теперь капала вода, а не кровь. Надев их, взял нож за самый кончик рукояти. Его нужно спрятать.

Где-нибудь.

Но сначала нужно отдать последнюю дань уважения. Посмотреть на нее в последний раз, увидеть деяния рук своих. Только после этого он сможет оставить эту ночь позади и жить дальше.

Возвращаясь к камышовым зарослям, он подобрал с земли пластиковый пакет с остатками чьего-то пикника, сунул нож в пакет и туго свернул его. Он решит, что с ним делать позже.

После того, как попрощается с ней.

Он подошел к ее телу. Упав на колени, посмотрел на ее лицо – только на лицо. О масштабах свершившейся жестокости думать было тяжело. Словно кто-то другой вселился в его тело на те двадцать минут – не мог же он сам такое сотворить! Он любил ее…

Однако у любви есть темная сторона – чувство собственности и ревность.

И одержимость.

Когда он подумал о том, что больше никогда не увидит ее, по щеке покатилась слеза.

Я люблю тебя.

Мне так жаль.

Как мне жить без тебя?

Глава 3

Морган Дейн вяло поковырялась в салате, поданному к заказанному стейку, но тяжесть решения, которое необходимо было принять, притупила чувство голода.

– Желаете еще что-нибудь из напитков? – Официантка снова подошла к их столику.

Морган покачала головой:

– Нет, спасибо.

Перед ней стоял бокал фирменного красного, из которого она сделала лишь два крохотных глотка.

Сидящий напротив окружной прокурор Брайс Уолтерс как раз расправился со своим бокалом:

– Вам не понравилось вино?

– С вином все в порядке. Просто я особо не пью. – Правда была в том, что ей уже было достаточно бьющихся в животе бабочек, хуже были только пьяные бабочки.

– Ну что ж, ладно, – улыбнулся он, продемонстрировав два ряда ровных белых зубов.

Вероятно, он должен ее привлекать, но интереса к нему не было, что к лучшему: они же не на свидании. На прошлой встрече Брайс предложил ей работу, и если только он не передумал, быть ему начальником, а не бойфрендом.

Он отодвинул в сторону пустой бокал и заказал кофе. Морган отказалась.

Ее собеседнику, очевидно, достались превосходные гены. Высокого роста, сухощавый, с прекрасным загаром, демонстрирующим сколько времени его обладатель провел в рискованных операциях на свежем воздухе. Его образ представлял собой эдакую комбинацию джентльмена и крутого мачо, к которой прилагался глубокий, низкий голос, особенно ярко звучавший в пустых помещениях. В зале суда Брайс действовал как ловкий рыночный торговец, раз за разом добиваясь обвинительных приговоров.

Морган поерзала в кресле, ощутив, как костюм туго облегает талию. На ней была сшитая точно по фигуре шелковая блузка, ниспадавшая элегантными складками, которая позволяла полюбоваться ниткой жемчуга на шее, не оставляя, однако, ни намека на декольте. В то время как некоторые женщины, занимавшие должность помощника окружного прокурора, старались всячески затушевать внешние признаки женственности, Морган, наоборот, предпочитала подчеркивать их, ввиду чего часто сталкивалась с недооценкой.

Однако сегодня она чувствовала себя в деловой одежде, словно в наряде для Хэллоуина. Сказывалось долгое отсутствие практики – она не работала долгое время. Не могла после смерти Джона.

Скорбь свою она засунула в самый дальний уголок души, но сейчас она угрожала вылезти наружу, и Морган решила отвлечься от пристального взгляда Брайса, съев еще кусочек стейка. Но как только она проглотила его, проклятые бабочки атаковали его, словно рой саранчи. Поняв, что с едой экспериментировать не стоит, она положила вилку поперек тарелки.

Взгляд Брайса смягчился. Ничто не ускользало от его внимания.

Черт.

Она рассчитывала, что продержится всю встречу без особых эмоций.

Пора с этим заканчивать.

Здесь, в глубинке, на севере штата Нью-Йорк, прокурор округа обходился всего несколькими помощниками, и если она хотела работать недалеко от дома в Скарлет-Фоллз, то вот он – прекрасный шанс! И она была полна решимости им воспользоваться.

Официантка вернулась с кофе для Брайса.

Кофе был черным.

– Простите, что сильно задержался на встрече. И спасибо, что все-таки смогли выбраться поужинать со мной!

– Вам спасибо за ужин! – Вообще-то у Морган не было никаких сногсшибательных планов на этот пятничный вечер, так что, если бы не приглашение в ресторан, она бы сейчас сидела в пижаме на диване и смотрела с детьми какой-нибудь диснеевский мультик. Морган была, если честно, не слишком рада столь поздней встрече, но такова была ее новая реальность. Работающим мамам редко удается лечь спать в нормальное время.

Брайс положил руки на стол и сплел пальцы. Он сфокусировал свое внимание на Морган, будто она была на перекрестном допросе.

– Так вы приняли решение? – спросил он.

– Да. – Она поежилась под струей прохладного воздуха, которая вырвалась из вентиляционного отверстия над головой и прошлась по спине. – Я согласна.

По лицу Брайса скользнула довольная улыбка.

– Прекрасно! – Он удовлетворенно откинулся в кресле.

Одна официантка унесла тарелки, другая подошла следом:

– Хотите взглянуть на наше десертное меню?

Морган отрицательно покачала головой. От легкого движения на юбке заискрилось несколько серебряных крупинок – ее младшая дочка была просто помешана на блестках. Не стоит смотреть на часы, она ушла из дома всего пару часов назад. С девочками все в порядке.

Всего на один вечер она покинула детей и уже скучала по ним. Что же будет, когда придется каждый день быть в офисе с утра до вечера?! Смешно. Ей 33 года. Еще каких-то два года назад она была успешным помощником окружного прокурора. Приходилось крутиться, но ей удавалось совмещать и дом, и троих маленьких детей, и работу. Джон почти все время находился в шести тысячах миль от нее, в военной части, дислоцированной в Ираке, где погиб, нарвавшись на взрывчатку. Его смерть опустошила ее. Она бросила работу и полностью посвятила себя детям. Сейчас наступило время возвращаться к жизни, опять становиться самостоятельной женщиной, отлично знающей свое дело. Она прикрывалась своим горем слишком долго.

Нужно жить дальше.

Но почему, черт возьми, это так тяжело?!

Брайс поднял чашку с кофе на манер бокала:

– За мою новую помощницу!

– За новые начинания! – Морган присоединилась к тосту, подняв свой стакан с водой и слегка коснувшись им чашки Брайса. Здорово. Скоро она почувствует себя, как раньше.

Так ведь?

– Ну, теперь самое время передумать насчет десерта! – весело сказал Брайс. – Сдается мне, в ближайшем будущем не видать нам с вами приличной еды. Отныне только пицца да китайская лапша прямо на рабочем месте!

– Не имею ничего против лапши, – неуверенно улыбнулась Морган. Собственно, улыбаться не хотелось совсем.

Брайс оплатил счет, и они вышли на улицу. Там они тепло попрощались, пожав друг другу руки.

– Что ж, увидимся в понедельник. Отдел кадров с вами свяжется.

– До свидания, – сказала Морган и двинулась в противоположном направлении, быстро свернув за угол. Она крепко вцепилась в ручки своей сумочки, будто это было единственным способом сохранить самообладание.

Свой минивэн она припарковала в укромном переулке по соседству. Дома и предметы уже отбрасывали длинные тени в закатном солнце. Неожиданно она зацепилась за что-то каблуком и едва не упала. Туфля соскочила с ноги, и Морган с трудом сохранила равновесие. Она сделала шаг назад, нагнулась и подобрала туфлю – 8-сантиметровый каблук был сломан, лаковая поверхность задника сильно поцарапана. Похоже, починить не удастся.

Слезы брызнули из глаз, в груди неприятно защемило. Какого черта?! Это же просто туфли! В одной туфле и с одной босой ногой она неуклюже прошла через улицу и села в машину. Слава богу, она сейчас вне поля зрения Брайса, ему совершенно не обязательно видеть слабину, которую дал ее профессиональный имидж. Да что там – весь этот имидж сейчас раскрошился, словно сахарный леденец, упавший на асфальт.

Положив руки на руль, она закрыла глаза и стала размеренно и глубоко дышать, пока напряжение в груди не спало. Приступ миновал, она сняла целую туфлю, бросила ее на пассажирское сиденье вместе с ее покалеченной подружкой и поехала домой. У дома она выбросила туфли в мусорный бак и загнала машину в гараж.

В гостиной, облокотившись на низкий столик и уставившись на шахматную доску, сидел ее дедушка. Напротив него расположился их сосед Ник Забровски. У Ника, жившего с отцом в доме через дорогу, была небольшая компания, занимавшаяся ландшафтным дизайном.

– Привет, Ник, – поздоровалась Морган, бросив сумку на стойку в прихожей. – Что, никаких планов на сегодня?

– Не-а. – В свои двадцать Нику было как-то рановато проводить пятничный вечер в компании пожилого соседа. Может, с девушками проблемы?

– Дети спят? – поинтересовалась Морган.

Почесав подбородок, дедушка взялся за ладью, но потом отнял руку.

– Да.

– Как тебе удалось уложить Софи в присутствии Ника?! – удивилась Морган. Малышка Софи была от Ника без ума.

– Я почитал ей сказку, – залился румянцем Ник.

Ух ты.

Дедушка сделал ход ладьей, оторвался от доски и оглядел Морган:

– Где твои туфли?

– Каблук сломала, – Морган сняла пиджак и бросила его поверх сумки.

Ник перепрыгнул конем через строй пешек.

– Ну, мне пора.

Дедушка кивнул:

– Доиграем завтра?

– Конечно. – Ник направился к выходу. – Доброй ночи!

– Доброй ночи. – Морган закрыла за ним дверь.

Дедушка снова склонился к доске.

– Дай-ка я уберу. – Морган взяла доску и задвинула ее на полку, находившуюся вне досягаемости трех маленьких девочек, которые утром будут носиться по всей гостиной, словно ловко запущенные шары для боулинга. – Кто выигрывает?

– Пока сложно сказать.

Ник играл с дедушкой в шахматы уже много лет. Преимущество было на стороне Ника, который в свое время входил в школьную шахматную команду, но дедушке время от времени тоже удавалось сделать ход конем.

– Как все прошло? – спросил он.

– Нормально, – шмыгнула носом она.

– Я уж вижу, – хмыкнул дедушка. Он вытащил салфетку из коробки, стоявшей на тумбочке, и передал ей.

Морган промокнула под глазами.

– Не знаю, что со мной. Я только что согласилась на работу, которую хотела.

– Ты сделала большой шаг. – Дедушка погладил ее по руке. – Перемены всегда пугают. Но у тебя все будет хорошо. Ты сильная!

Морган кивнула. Хватит тут сопли распускаь! Она не чувствовала себя сильной, но, по крайней мере, прикинуться такой сможет. Она пошла на кухню и достала из морозилки коробку с мороженым.

– Правильно ли я поступаю по отношению к детям? Теперь в их жизни многое поменяется…

Дедушка последовал за ней на кухню.

– С ними все будет в порядке. Они, конечно, будут по тебе скучать, но жизнь их в целом не сильно изменится. В отличие от твоей.

Она достала из ящика ложку и стала есть прямо из коробки.

Дедушка, раздобыв себе ложку, шаркающей походкой подошел к ней и присоединился к импровизированной трапезе.

– Никто тебя не заставляет идти на работу. Если ты насчет денег волнуешься, то не стоит. Даже после моей смерти, потому что у меня есть деньги, отложенные на…

– Спасибо тебе, – прервала его Морган. Она не выносила мысль, что может потерять и его тоже. – Я знаю, что ты всегда о нас позаботишься. – Она положила голову ему на плечо. – Но дело не в этом. Я даже не прикасалась к деньгам, полученным по страховке после смерти Джона. – Она проводила все свое время дома, и на минимальные расходы вполне хватало пособия, выплачиваемого семьям погибших военнослужащих.

– Я очень рад, что ты решила двигаться вперед. Если ты будешь счастлива, то и девочки тоже будут счастливы.

– Спасибо. Я тоже надеюсь на это. – Морган подняла голову. – Хочу спать.

– Пойду запру дверь и включу сигнализацию. – Несколько месяцев назад дедушка установил в доме систему безопасности.

Морган расправилась с мороженым, взяла пиджак и пошла в спальню, чувствуя себя подавленной и ощущая подступающую головную боль.

Возвращение к работе вообще-то должно было облегчить депрессию, а не усугублять ее.

Она остановилась в дверях детской. В комнате размещались три кроватки. Шестилетняя Эйва свернулась калачиком, прижимая к себе плюшевого мишку. Мия, которая была на год младше, уютно устроилась на своем месте, обняв одной рукой игрушечную зебру. Софи, которую не мог заставить вести себя тихо даже сон, распростерлась на спине, разбросав в разные стороны руки и ноги и сбросив на пол одеяло. В свои три Софи была сущим наказанием. Да кого Морган обманывает?! Софи даст жару в любом возрасте. Морган подняла одеяло, заботливо укрыла малышку и наконец добралась до своей комнаты в конце коридора.

Она разделась, повесила в шкаф костюм, облачилась в халатик. С фотографии на тумбочке на нее смотрел Джон. Она присела на краешек кровати и взяла фото в руки. У нее были его фотографии гораздо лучшего качества – официальные, на них Джон был при полном параде – но только эта трогала до глубины души. Лицо было по-военному подтянутым, а на загорелом лбу под шапкой непокорных темных волос поблескивали капельки пота. Он стоял в бежевой полевой форме на фоне пустынного пейзажа и смеялся. В этом был весь Джон. Вечный оптимист.

Будь он сейчас рядом, наверняка сказал бы: Ты можешь сделать это, детка!

– Я стараюсь. Скучаю по тебе, – сказала она фотографии.

Навалилась тоска. Морган открыла ящик тумбочки и уставилась на запечатанный конверт, лежавший в дальнем углу. Нет. Я еще не готова. Она закрыла ящик, поставила фото на тумбочку и откинулась на подушку.

Морган Дейн только что сделала первый важный шаг к возвращению своей жизни. Этого достаточно на сегодня.

Звонок телефона заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Она подняла голову, стараясь прийти в себя. В спальне горел яркий свет. Взглянула на часы – едва миновала полночь. Должно быть, она заснула. Несколько секунд ей потребовалось на то, чтобы понять, что звонил домашний телефон, а не сотовый. Кроме рекламщиков, никто давно не звонил на этот номер. На экране определителя номера значилось: «Палмер».

Морган сняла трубку, ожидая услышать на том конце шумовой фон колл-центра:

– Алло?

– Морган? – спросил женский голос с интонацией, свидетельствовавшей о сильной тревоге.

– Да, – ответила Морган.

– Это Эвелин Палмер, бабушка Тессы.

Морган выпрямилась на кровати. Тесса время от времени приходила к ней посидеть с детьми.

– Когда Тесса от вас ушла? – спросила миссис Палмер.

Все еще окончательно не отошедшая ото сна, Морган сказала:

– Тессы у нас сегодня не было.

В трубке повисло молчание.

Морган прилегла, опершись на локоть:

– Что случилось, миссис Палмер?

– Тесса пропала.

– Что-что? – Морган получше пристроила трубку к уху. Ей показалось, что она не расслышала.

– Мы вчера сильно поссорились, и она ушла. – Голос миссис Палмер надломился. – Она сказала, что будет ночевать у подруги, но я позвонила матери Фелисити – Тесса у Веберов не появлялась.

Она солгала.

– Так вы не видели ее со вчерашнего дня? – спросила Морган.

– Да, – всхлипнула миссис Палмер в трубку. – По пятницам вечером Тесса обычно сидела с вашими дочками, вот я и надеялась, что она была у вас. Тогда я бы хоть знала, что она в порядке.

– Тесса уже давно к нам не приходит, – сообщила Морган.

– Значит, и про это она наврала. – Голос миссис Палмер стал тише.

Морган откинула подушку и выползла из кровати. Бросила халат на кровать, покопалась в шкафу и достала оттуда джинсы и футболку.

– Вы звонили в полицию?

– Мы думали, она выпустит пар и к ночи вернется домой. Но уже полночь, а ее все нет. – Миссис Палмер шмыгнула носом. – Сейчас буду звонить в полицию, но что они могут сделать… Ей же восемнадцать.

– Вы пробовали определить местоположение ее телефона?

– Боюсь, я не знаю, как это делается…

– Вам нужна помощь с поисками? – предложила Морган, попутно нащупывая под стулом свои кеды.

– Не знаю… Я все думаю, что она с минуты на минуту покажется на дороге. Муж ездит по окрестностям. Мне-то больше по ночам водить не разрешают.

Мистеру Палмеру, вероятно, тоже не стоило бы ездить ночью. Родители Тессы погибли в автокатастрофе, когда ей было двенадцать, и последние шесть лет ее растили бабушка с дедушкой. Но в отличие от еще вполне крепкого деда Морган пожилую чету Палмеров одолевали многочисленные проблемы со здоровьем.

– Я одеваюсь. – Морган наконец нашла кеды. – Скоро буду у вас.

– О, спасибо! – Голос миссис Палмер смягчился от облегчения. – А я пока позвоню в полицию и ее друзьям.

Морган положила трубку, поставила телефон на место и натянула футболку. Подхватив кеды, она босиком вышла из комнаты. Телефонный звонок напугал ее. Она задержалась на минуту у комнаты дочерей. В полоске света, падающего из коридора через приоткрытую дверь, виднелись три темноволосые головы, мирно лежащие на подушках. Немного успокоившись, она почувствовала себя виноватой.

Бедная миссис Палмер!

Морган трудно было представить себе что-то более жуткое, чем пропажа одной из дочурок.

Она забежала на кухню. В коридоре послышались шаркающие шаги.

В дверном проеме возник дедушка – он стоял, опираясь одной рукой на дверную коробку. Поверх хлопчатобумажной пижамы на нем был темно-синий халат.

– Что случилось?

– Звонила Эвелин Палмер. Тесса сегодня не пришла домой. – Морган рассказала ему о звонке, сидя на стуле и натягивая кеды на босу ногу. Дедушка подошел ближе, шурша по плитке кожаными тапочками и скользя одной рукой по стене для опоры.

– Где твоя трость? – спросила она.

– Мне она не нужна, – сердито нахмурился он.

– Доктор считает иначе!

– Да мои тапочки старше того доктора! – Он привалился плечом к стене и сложил руки на груди, давая тем самым понять, что тема закрыта.

Морган сдалась, пока. Она не хотела признавать, что ее дедушка стареет, и сам он отказывался вести себя соответственно пожилому человеку.

– В любом случае все это непохоже на Тессу.

Дедушка пожал плечами:

– Да, непохоже. Но проблем подкинуть могут даже самые примерные тинэйджеры. Так что пока их воспитываешь, разумно всегда быть слегка настороже.

Морган хорошо помнила, как сама возвращалась с вечеринок и попадала под его тщательную инспекцию. Картина стояла перед глазами, будто это было вчера: он сидит в своем кожаном кресле с книгой на коленях, сверля ее орлиным взглядом поверх очков. Он ничуть не брезговал как следует принюхаться к ее дыханию. Оперативник убойного отдела в отставке, он воспитывал троих из четырех представителей младшего поколения Дейнов вплоть до совершеннолетия, начиная с того дня, когда их отца убили при исполнении, и мать решила перевезти их из Нью-Йорка на север штата. Морган тогда была старшеклассницей. А через несколько лет мама умерла от инфаркта.

– Может, у нее машина сломалась где-нибудь в таком месте, где сотовый не ловит. – Морган поднялась и стянула со спинки кухонного стула джинсовую куртку. – А может, в дерево врезалась или оленя сбила…

Дедушка прошелся с ней по короткому коридору до прихожей.

– Сообщай мне, как дела, хорошо?

Он служил живым доказательством того, что быть родителем – а также дедом – это на всю жизнь.

– Ладно. Я сейчас к Палмерам, посмотрю, чем им помочь.

– Только имей в виду, что для подростка нормально загулять где-то на одну ночь, – сделал наставление дедушка. – Почти все через сутки являются домой. Кроме того, по закону она совершеннолетняя. Не ночевать дома – не преступление.

– Я в курсе. – Несмотря на слова деда, беспокойство Морган не утихло. Из-за потери родителей и мужа она зачастую окружала своих близких заботой, превышающей рамки разумного. Боль потерь окружала ее сердце, словно колючая проволока, и от малейшего прикосновения оно начинало кровоточить.

– Мне позвонить Стелле? – спросил дедушка.

Младшая сестра Морган работала детективом в полиции Скарлет-Фоллз.

– Пока не надо. У нее и так дел невпроворот. А там посмотрим. Может, Тесса скоро явится, к тому же миссис Палмер уже звонила в полицию. Думаю, там знают, что делать в таких случаях. Ты сам сказал, Тесса ничего незаконного не сделала.

За исключением того, что это совершенно не в ее стиле.

– Ладно. Будь осторожна. Люблю тебя, – в заключение сказал дедушка. – У тебя есть фонарь?

– Есть. – Морган утвердительно похлопала по сумке и вышла на улицу.

Пока она шла по подъездной дорожке, вся территория перед домом в наступивших сумерках стала похожа на взлетно-посадочную полосу аэропорта – это сработали лампы системы безопасности, связанные с датчиком движения. Она бросила взгляд наверх, где под навесом крыши была закреплена камера.

Дедушка установил эту систему, можно сказать, шутки ради: говорил, что хочет подловить соседа, который не желает убирать за своей собакой. Но сейчас Морган была только рада, что у них есть эти дополнительные средства наблюдения.

Несколько лет назад никто из них и представить не мог, что кому-нибудь в Скарлет-Фоллз – не говоря уже об их пригороде – может потребоваться система безопасности. Сейчас же казалось, что преступлений не избежать.

Глава 4

Ланс Крюгер притаился на переднем сиденье своего джипа и неотрывно наблюдал за одноэтажным мотелем на противоположной стороне дороги. Шторы в номере 12 прямо по центру длинного здания было плотно сдвинуты. На пассажирском сиденье джипа был установлен фотоаппарат с телескопическим объективом. Он был в полной готовности.

На приборной панели завибрировал телефон. На экране высветилось: «Шарп». Его босс.

Ланс поднял трубку:

– Да.

– Ну что, засек их? – Бывший детектив Линкольн Шарп ушел в отставку после полных двадцати пяти лет службы в полиции Скарлет-Фоллз и последние пять лет работает частным сыщиком.

– Есть отдельные фото каждого, входящего в номер. Они пока внутри, не выходили. – Фотографии сладострастного прощания на парковке существенно подтвердили бы заявление миссис Браун об измене.

– Все еще внутри?! – присвистнул Шарп. – Впечатляет! Никогда бы не подумал, что Брауна хватит надолго.

– Может, он заснул там…

Шарп хмыкнул.

– Если вам не спится, могу предложить хорошее развлечение: сменить меня и наблюдать за ними дальше. – Ланс поерзал на сиденье, стараясь устроиться поудобнее.

– Я уже, черт возьми, не так молод, чтоб высидеть в машине всю ночь, – парировал Шарп. – Иначе зачем я тебя нанимал?

– Вам пятьдесят три, а не девяносто три! И вообще, с каких это пор мы беремся за разводы?

– Семейная услуга.

Миссис Браун жила по соседству с кузеном Шарпа. Поскольку на мистера Брауна уже заявляли по поводу сексуальных домогательств, миссис Браун рассчитывала на то, что он не захочет, чтобы его любовные похождения с коллегой были преданы огласке. И прекрасные глянцевые фотографии будут весомым аргументом, когда придет время делить совместно нажитое имущество и устанавливать сумму алиментов.

Однако с точки зрения Ланса весь этот бизнес имел неприятный запашок:

– Мы как шакалы падаль подбираем…

– Бывает. – Где-то рядом с Шарпом засвистел закипевший чайник. – Держи меня в курсе. Я на связи.

Шарп повесил трубку. Ланс отложил телефон, посмотрел на дверь номера и изо всех сил пожелал, чтобы она отворилась и он смог поехать домой. Однако дверь осталась безучастной к его мольбам.

Покинув три месяца назад полицейский департамент Скарлет-Фоллз, он ожидал чего угодно, кроме этого. Сквозь ткань армейских штанов-карго Ланс потер большой рубец на бедре – там, где пуля поставила крест на его карьере в полиции. Нога была почти здорова – но «почти» было недостаточно. Как бы сильно он ни хотел вернуться на службу, он не мог подвести напарника. Из-за своей травмы он может не успеть оказаться рядом в ответственный момент.

За первый месяц без работы он чуть не спятил от безделья и поэтому ухватился за предложение Шарпа поработать в его детективном агентстве, как служебная собака за дрессировочный рукав. И вот уже два месяца он словно Скайуокер при Оби-Ван-Шарпе.

Ланс сменил позу, вытянув ноги. Если он будет просиживать в машине так много часов, ему придется подобрать модель попросторнее.

По асфальту пронесся свет фар, и знакомый «Кадиллак» косо встал на свободное место у номера мотеля. Ланс резко выпрямился.

Это что, миссис Браун?!

Дверь «Кадиллака» распахнулась и закачалась на петлях. Миссис Браун выбралась из машины, с трудом встала на ноги и шатающейся походкой направилась к двери номера.

Вот черт. Алкоголь еще никому не помогал принимать правильные решения.

Ланс выскочил из своей машины и бросился ей наперерез, но он был слишком далеко.

Миссис Браун остановилась в трех метрах от двери. Она достала из сумочки пистолет, прицелилась в дверь и нажала на спусковой крючок.

Бах! Пистолет дернулся у нее в руках, и от деревянной двери полетели щепки. По всему зданию мотеля стал загораться свет.

Сердце в груди у Ланса дало сбой и неприятно сжалось. Подбегая к месту, он затормозил, скользя по асфальту, и тут миссис Браун выстрелила снова. Ланс отшатнулся. В голове вспышкой пронеслась сцена той злополучной перестрелки, и тело покрылось потом.

Возьми себя в руки.

Не время предаваться воспоминаниям.

Он вытащил из кармана телефон, набрал 911 и назвал оператору адрес. Здравый смысл подсказывал ему, что лучше вернуться в машину и ждать приезда полиции, но поступить так он не мог. Этот дрянной мотельчик был на самой окраине города, а в Скарлет-Фоллз на ночное патрулирование выезжало всего несколько машин. На то, что одна из них окажется поблизости, шансов практически не было.

Миссис Браун была пьяна и раздражена – смертельное сочетание. Одному Богу известно, кого она может пристрелить до приезда полиции.

Ланс проглотил пульсирующий в горле комок, сделал усилие и двинулся к ней.

– Миссис Браун! – крикнул он, почти оглушенный собственным сердцем, выпрыгивающим из груди. – Пожалуйста, бросьте пистолет!

– Нет уж, – решительно ответила она через плечо. – Сейчас я отстрелю ему все причиндалы! – Она снова навела прицел пистолета на дверь, направив туда всю свою ярость, и прокричала:

– Леонард, а ну тащи сюда свою вонючую задницу!

Как будто он выйдет из номера после ее обещания проделать дыру в причинном месте! Вероятно, он уже давно пытается протиснуть свое пивное брюхо в окно ванной…

– Мэм, вы не можете его застрелить. – Продвигаясь потихоньку вперед, Ланс ощущал биение пульса в ушах. Пистолет был направлен на дверь, но если она повернется к нему…

– Это почему? – вскричала миссис Браун. – Этот крысеныш мне изменяет!

– Я знаю, – сочувственно сказал Ланс. – Он подонок. Поэтому вы и хотите развода, правильно?

Он сделал еще шаг.

Она помедлила. Потом вспомнила о первоначальном плане мести, и ее лицо перекосилось.

– А если вы его подстрелите, вас арестуют. – Продвинувшись еще на полшага, Ланс держал руки у груди, чтобы его поза не представляла угрозы. – А потом что? Тюрьма.

Дуло пистолета ушло на десяток сантиметров вниз.

– Вы же хотите с ним расквитаться? – Еще шажок. – Таков был план? Чтоб он поплатился за все, так ведь?

Она кивнула, в глазах показались слезы. Она зашмыгала носом:

– Он даже не потрудился хоть как-то скрыться с глаз. Весь город знает, чем он тут занимается! – К страданиям на ее лице прибавилось унижение.

Ланс кивнул:

– Он бесцеремонный, лживый ублюдок. Поэтому вы и хотите послать его подальше. Все знают, что вы от него такого не потерпите. – Ланс решил подыграть ее чувству собственного достоинства. – Он вовек не расплатится за то, что с вами сделал.

Она что есть силы сжала губы, рисуя в воображении планы мести.

– Я уже сделал фото их обоих, когда они заходили в номер, – Ланс ткнул большим пальцем в сторону своего джипа. – И совсем скоро вы сможете раз и навсегда выкинуть его из своей жизни.

– Но я люблю его! – простонала она, и ее лицо исказила страдальческая гримаса.

Господи боже!..

Как она может до сих пор испытывать чувства к этому лживому куску дерьма, который приходится ей мужем?!

– Миссис Браун, опустите пистолет, – сказал Ланс.

Она подчинилась и направила ствол к земле.

Одним быстрым движением Ланс взял у нее пистолет. Она разразилась слезами. Пока она предавалась рыданиям, он разрядил оружие.

Опасность миновала, и Ланс сделал глубокий вдох. Адреналин пока еще кружил по его венам, как машины по гоночной трассе. У копа хотя бы есть бронежилет и напарник, а когда ты частный сыщик – тебе никто не придет на помощь в этом море сумасшествия.

Кстати, о сумасшедших…

Ланс поджидал наряд полиции, посматривая на обезоруженную и присмиревшую миссис Браун. Через десять минут вместо него подъехал заместитель шерифа, в чем не было ничего удивительного. Располагая небольшим количеством патрульных машин, местные силы правопорядка полагались на поддержку шерифа округа.

Ланс передал ему пистолет миссис Браун, дал показания, и на этом его миссия была окончена. Осталось только самому настрочить отчет, и он, наконец, навсегда покончит с этими Браунами и их безумным разводом. Все-таки любовь сводит людей с ума…

Зажужжал телефон – пришло сообщение от Шарпа: «Заскочи в офис».

Либо Шарп прослушивал полицейскую частоту, либо ему позвонили насчет инцидента. У него в органах везде были свои люди.

Ланс вернулся в центр Скарлет-Фоллз, где в одном из переулков у Шарпа была двухэтажная квартира. На первом этаже располагалась его контора «Расследования Шарпа», а на втором жил он сам. Был почти час ночи, и в это время в небольшом деловом квартале города стояла полная тишина. Ланс припарковался у бордюра и поднялся по деревянным ступеням. Офис Шарпа располагался в бывшей гостиной переделанной квартиры с двумя спальнями. Ланс разбил лагерь в первой спальне, там стоял складной столик с ноутбуком и один стул. Единственной собственностью Ланса здесь была беспроводная колонка. Он подсоединил фотоаппарат к ноутбуку и загрузил на него сделанные сегодня фотографии.

– Тебе все-таки надо купить рабочий стол. – Шеф Ланса стоял в дверном проеме. На нем были потертые джинсы и простая серая футболка – в этом наряде Шарп выглядел жилистым мужчиной, удивительно соответствующим своему возрасту. Двадцать пять лет службы в полиции наложили свой отпечаток – всем своим видом он как бы недвусмысленно намекал: «Ребята, со мной шутки плохи!»

– Пока и этот сгодится. – Лансу все еще не хотелось считать «Расследования Шарпа» постоянным местом работы. Он был не готов отказаться от своей мечты вернуться в полицию. – В следующий раз, когда кому-нибудь из родственников понадобится слежка за неверным супругом, на меня не рассчитывайте.

Шарп проигнорировал его реплику:

– Есть разговор.

– Да, мамочка. – Ланс проследовал за шефом на маленькую кухню.

Шарп набрал в чайник воды и поставил его на плиту. Затем взял две собачьи миски, наложил в одну сухого корма, в другую налил воды, открыл заднюю дверь и выставил миски на крыльцо.

– Все кормите эту дворнягу?

– Бедняжка не заходит в дом. – Шарп зачерпнул ложкой заварку, кинул ее в ситечко и вставил его в керамический чайник.

– Бедняжка?! – передразнил Ланс.

Шарп претендовал на имидж крутого парня, и эта фразочка была явно неудачной.

– Да вы, я смотрю, любитель милых песиков! – Ланс двинулся в кабинет Шарпа. У видавшего виды письменного стола стояли два стула, а дальняя стена находилась под прикрытием черного дивана.

Следом в кабинет вошел Шарп, неся чайник и пару кружек:

– У тебя была тяжелая ночь, поэтому я проигнорирую твою умную реплику.

Ланс расположился на стуле с прямой спинкой:

– Знаете, большинство мужчин предложили бы другу стакан виски после такой передряги.

Шарп разлил по кружкам зеленый чай и поставил одну из них перед Лансом:

– Алкоголь вызывает депрессию, а это совсем не то, что тебе сейчас нужно.

Э-хе-хе…

– Ну, смотрю, ты жив, так что самое время рассказать, как было дело. – Шарп занял свое место за столом.

– Да ничего особенного, обычный вечер пятницы, – сообщил Ланс.

Шарп расхохотался так, что некоторое время не мог восстановить дыхание.

– Ничего смешного! – заявил Ланс.

– Да, ты прав, – согласился его шеф, но голос его еще подрагивал.

– Это была худшая работа. Даже не знаю, что меня больше напрягло: пальба или вся эта мелодрама. – Ланс сделал несколько глубоких вдохов. – И как нам теперь быть с этим делом?

– Да никак. Ты немногое можешь сделать, если клиент теряет свою чертову голову. – Голос Шарпа снова обрел твердость. – Я правда рад, что она тебя не подстрелила.

– Короче, не уверен я насчет всего этого. Я скучаю по работе в полиции, – признала Ланс.

– Понимаю. И знаю, почему, – проговорил Шарп. – Думаешь, я забыл, какой сегодня день?

У Ланса сжалось горло. Ровно двадцать три года назад пропал его отец. А расследование вел Шарп.

– Я понимаю это желание. Служить и защищать – великое дело. Я посвятил ему двадцать пять лет. Но у частного сыска куча преимуществ: ты сам себе хозяин, сам принимаешь решения, никто не может отстранить тебя от расследования. – Шарп поджал губы. Именно так с ним и поступили, когда все ниточки, имевшиеся у следствия по делу отца Ланса, оборвались. – Но если ты действительно хочешь вернуться, тебе нужно продолжать работу над восстановлением.

– Да-да, больше дерьмовой хрустящей гранулы? Или, может, заняться йогой?

– Иди к черту. Дело твое. – Шарп сложил руки на груди. – Тебе лучше, и ты это знаешь. Но ты слишком напорист, не даешь организму спокойно восстановиться. Врачи разрешили выходить на лед?

– Дали добро на пятнадцать минут катания без нагрузки. – В школе Ланс играл в хоккей, и полтора года назад он вызвался помогать тренеру, занимавшемуся с группой детей из неблагополучных семей в рамках проводимой полицией программы работы с населением. Ранение посадило его на скамейку. Он и не думал, что будет так скучать по хоккею и по ребятам.

На самом деле врач дал разрешение уже несколько недель назад, но он так и не ступил на лед. Поиграть очень хотелось, но риск получить травму не давал ему надеть коньки. Одно падение, и все достижения могли пойти коту под хвост. Поэтому он продолжал ассистировать тренеру из-за бортика.

Шарп закатил глаза:

– Ты же знаешь, что я прав.

Да уж. Черт.

К образу жизни Шарпа не придраться. Мужик по-прежнему бегал милю за семь минут и исполнял подъем в упор на турнике.

– Ладно. Но все равно, сейчас лучше бы виски. – Последним глотком Ланс осушил чашку чая. Три месяца назад он по дороге домой заскочил бы в бар и выпил пару стопок. Сейчас же он поедет домой и сделает себе антиоксидантный протеиновый коктейль.

– Тебе надо поспать. – Шарп поднялся и обошел вокруг стола.

Ланс тоже встал со стула:

– У меня как раз по плану восемь часов в полной отключке.

Он вообще в курсе, что отдыхать можно и по-другому?

Но десять месяцев спустя после ранения он наконец осознал, что на полное восстановление есть шанс. Что, вероятно, его карьера в полиции еще не окончена. Что он может вернуться к полноценным тренеровкам и активному образу жизни – к тем вещам, которых ему очень не хватало.

Телефон Ланса зазвонил, и он взглянул на экран.

Морган.

Если и был тот, кто мог вытащить его из постели – или, наоборот, затащить в нее – то это Морган Дейн. Вот и сейчас подсознание побаловало его мимолетным видением, в котором она была в его кровати, вся растрепанная, без всякого следа своего обычного безупречного образа – чему он, конечно, поспособствовал.

Он не закатил глаза от нелепой игры его воображения. Он знал семью Дейнов еще со школы. А в выпускном классе они с Морган даже встречались. Тогда они увлеклись друг другом – нескладно, неумело, как это бывает у подростков, но, поступив каждый в свой колледж, не сильно переживали из-за расставания. И он был совершенно не готов к тому ошеломительному эффекту, который произвела на него их случайная встреча несколько месяцев назад. Однако Морган была заинтересована лишь в дружбе, да и он был не в том состоянии, чтобы позволить себе большее.

Так что будь крут.

Он поднял трубку:

– Морган?

– Я тебя разбудила? – Она пыталась сдержать дыхание, но это ей не удавалось.

Сов-сем.

Ланс вышел в холл.

– Нет. Я не спал.

Часы на телефоне напомнили ему, что был второй час ночи. С чего вдруг Морган звонить ему в такое время? Тревога быстро утихомирила разыгравшееся воображение.

– Что случилось?

– Девушка, которая приходит посидеть с моими детьми, Тесса, сегодня не вернулась домой. Ее дедушка и бабушка на взводе. Я собираюсь проехаться по тем местам, где обычно тусуются подростки, поискать ее. Может, присоединишься?

– Конечно. Буду у тебя через пятнадцать минут. – Он дал отбой.

Ты собирался быть крутым, помнишь?

– Я думал, ты собираешься немного поспать? – Шарп стоял в дверях.

– Морган нужна помощь. – Ланс зашел в кабинет и достал из сейфа в шкафу свой «глок». После того, чем обернулось дело Браунов, он больше не собирался искушать судьбу, особенно в том, что касалось безопасности Морган. Подумав секунду, он вернулся к сейфу и добавил к своей экипировке бронежилет и кобуру для лодыжки.

– Да ты втрескался в нее по уши! Пригласил бы уже на свидание, – бросил Шарп, когда Ланс выходил из кабинета.

Ланс взялся за ручку входной двери:

– Спокойной ночи, Шарп.

Если бы это было так просто! На нем самом висел большой груз ответственности – мать была психически больна. После исчезновения отца у нее развилось тяжелое тревожное расстройство, сопровождающееся агорафобией. Последние месяцы ее состояние было относительно стабильным, но временами уход за ней превращался в работу на целый день. И в довершение всего у Морган был свой вагон переживаний, да еще трое детей.

Трое.

Любому, кто рискнул бы вступить в серьезные отношения с Морган, пришлось бы задуматься над тем, что совместное будущее с ней подразумевает роль отца для ее дочек. Ланс понятия не имел, как играть эту роль, а подходить наплевательски к такому важному вопросу, как отцовские обязанности, он не собирался. Дети заслуживали лучшего.

Он открыл окно в машине, надеясь на то, что прохладная сентябрьская ночь поможет ему немного остыть. Не сработало. Тогда он врубил радио, и следующие три минуты пути к дому Дейнов проскочили незаметно: песня Green Day привела его в чувство.

Припарковав свой джип рядом с ее минивэном, он подошел к входной двери, но стучать не стал: зачем будить спящую семью? Он заглянул внутрь через сетчатую дверь и тихонько позвал:

– Морган!

Ее дедушка Арт появился из кухни и жестом пригласил войти. В ногах у него крутился французский бульдог Морган по прозвищу Соня.

Когда Ланс вошел, Морган как раз бежала навстречу по коридору. Она была высокой и стройной, с большими голубыми глазами и бесконечно длинными ногами. Вопреки обыкновению, одежда сидела на ней небрежно, словно наброшенная впопыхах, а длинные темные волосы были распущены, беспорядочными волнами спускаясь на плечи – почти так же, как в его недавнем видении.

Шарп был прав. Ланс влюбился. Но он уже взрослый мальчик и будет вести себя подобающе.

– Спасибо за помощь! – Арт пожал ему руку, потом повернулся и чмокнул внучку в щеку. – Будь осторожна. Люблю тебя.

Она обняла дедушку:

– И я тебя.

Ланс придержал для нее дверь, и они вышли на улицу. Она сунула сотовый телефон в необъятную сумку, повесила ее себе на плечо и направилась к своему мамамобилю.

– Поедем на моем джипе. Подростки любят забираться на бездорожье. – Ланс с легкостью принял бы пулю за Морган, но ехать на ее минивэне – это слишком.

– Хорошая мысль. – Морган кивнула и пошла к джипу.

Они сели в машину, он запустил двигатель, и из магнитолы грянула музыка. Он поспешно привернул громкость до минимума:

– Прости. Куда едем?

Она пожала губами:

– Не знаю. Ее бабушка дала мне номер ее лучшей подруги, но та не берет трубку. Я оставила ей сообщение. Думаю, надо проверить пару мест, где они обычно зависают. Я надеялась, ты знаешь, куда ребята сейчас ходят тусоваться.

– Есть пара идей. – В бытность полицейским Лансу довелось разгонять не одну стихийную вечеринку. – Кто взялся за дело?

– На вызов приехал Карл Риптон, но я не уверена, что он сможет что-либо сделать. Тессе восемнадцать. Она ушла по доброй воле. Ничего криминального.

Ланс достал телефон и набрал номер Карла. Его бывший сослуживец коротко сообщил, какие действия по поиску девушки предприняла полиция. Ланс поблагодарил его и повесил трубку.

– Они объявили ее в розыск. Машину пока не обнаружили, GPS на ее телефоне молчит. Увы, по закону она совершеннолетняя. Карл сказал, что никто из ее друзей ничего ценного не сообщил.

– Подростки не хотят, чтоб у друзей из-за них были неприятности, – сказала Морган.

– Когда ты в последний раз видела Тессу? – поинтересовался Ланс.

– Около месяца назад. Сейчас Джанна настаивает, чтобы я использовала ее в качестве няни.

Видимо, Морган мало было заботы с одним упрямым стариком и тремя детьми, которым не исполнилось и семи, и три месяца назад она приняла в дом Джанну Леоне, очень больную молодую женщину, у которой не осталось семьи. Джанну вырастила проститутка, плотно сидевшая на крэке. Пребывая в глубокой депрессии и бодро следуя по стопам матери, Джанна однажды переборщила с наркотиком. Сестра Морган Стелла, будучи в то время на дежурстве, спасла девушке жизнь, введя ей дозу налоксона, но бесследно это для Джанны не прошло – у нее возникло необратимое повреждение почек. Стелла постепенно сдружилась с ней, и Джанна потихоньку превратилась чуть ли не в члена семьи Дейн.

Дом Дейнов находился в состоянии перманентного, сверкающего хаоса. И от еще одного персонажа в цирке Морган мало бы что поменялось.

– С переездом к вам Джанна стала выглядеть получше, – заметил Ланс.

– Да. У нее по-прежнему диализ три раза в неделю, но она прибавила в весе и стала более энергичной. Надеюсь, она будет справляться с девочками, когда я выйду на работу.

Ланс подъехал к зданию начальной школы.

– Так ты нашла работу?

– Угу. – С ее губ сорвался тяжкий вздох, болью отозвавшийся в его душе.

– Звучит здорово.

Она отвернулась к темному окну:

– Мне необходимо чем-то заняться. Я чувствую себя так, будто моя жизнь остановилась, я уже два года ничего не делаю.

– Воспитывать девочек и ухаживать за дедом и Джанной – это ничего не делать?! – Как она умудряется со всем этим справляться? Лансу хватало одной его матери. – Да ты еще до завтрака успеваешь сделать столько, сколько большинство людей за весь день!

– Ничего не знаю! Каждый, у кого трое маленьких детей, безумно занят по утрам! – сказала она со смешком.

Смех был коротким, но он был рад его услышать.

– Да уж, у вас там действительно сумасшедший дом.

– Небольшое безумие держит меня в тонусе. – Ее интонация стала серьезной. – Я обожаю возиться с девочками. Не знаю, почему меня так замкнуло.

– Морган, у тебя вся жизнь перевернулась с ног на голову. Врагу не пожелаешь.

И при этом она еще управляется с полным домом людей…

Она медленно и горестно вздохнула.

– Но у тебя все будет в порядке, – заверил он. – Другой расклад Софи не понравится!

Двум старшим дочерям Ланс, судя по всему, пришелся по душе, а вот трехлетняя малышка всегда смотрела на него недоверчиво, будто просвечивая рентгеном в попытке узнать всю его подноготную.

– Серьезно? – улыбнулась она ему. – Спасибо. И отдельное спасибо за то, что приехал посреди ночи.

– Мне только в радость. Мы с тобой знакомы уже вечность, но мне кажется, что только сейчас я увидел тебя настоящую. – Ланс свернул на проселочную дорогу, ведущую к озеру. – Сто лет не видел тебя в джинсах и без марафета… да никогда не видел!

Уже в старшей школе Морган ухитрялась всегда быть при полном параде. А как она смотрелась в форме чирлидерши…

Она подняла руку и стала приглаживать волосы.

Ланс остановил ее, взяв за руку:

– Не надо. Отлично выглядишь. И передо мной тебе прихорашиваться ни к чему.

Она замерла с отрешенным выражением на лице.

Так много для игры в крутого…

– Мы ведь друзья? – Он отпустил ее руку. Нельзя начинать того, чего не сможешь закончить. И если он хочет, чтобы она присутствовала в его жизни, нельзя разрушать эту дружбу.

У Морган зазвонил сотовый, положив конец неловкой паузе:

– Это Фелисити, подруга Тессы. Надеюсь, она что-нибудь знает.

Глава 5

Морган потерла руку, на которой еще оставалось тепло его прикосновения. Было приятно почувствовать себя живой, однако столь внезапное внимание к ней вызвало дискомфорт: к такому повороту событий она была не готова.

Она намеревалась поехать на поиски Тессы одна, но когда дедушка предложил позвонить Лансу, не стала возражать. С ним она чувствовала себя в большей безопасности, это было сложно отрицать. Но сегодня он вел себя… как-то по-другому.

Проявляет интерес?

Должно быть, показалось. Он же сказал: «Мы друзья», а друзья должны помогать друг другу. Вот и все. Ее дискомфорт не имел ничего общего с тем, как все его 188 сантиметров роста выгодно смотрелись в штанах-карго и футболке, с тем, как его голубые глаза не отводили от нее взгляд, и с тем фактом, что на самом деле его человеческие качества нравились ей гораздо больше, чем вся эта внешняя светловолосая харизма.

Ее влекло к Лансу, но как с этим быть, ведь в сердце по-прежнему жил Джон…

По радио звучала романтическая баллада, но сейчас она была ни к чему. Она подалась вперед, выключила радио и сняла трубку:

– Алло, это Фелисити?

– Да, – тихо ответила девушка.

– Меня зовут Морган Дейн. Я звонила насчет Тессы.

– Тесс сидит с вашими детьми, – сказала девушка приглушенным голосом, будто не хотела, чтобы ее услышали.

– Точно. Я ищу ее. Я знаю, ты сказала ее бабушке, что не видела ее, но я очень переживаю. Ты можешь что-то рассказать мне, что поможет найти ее?

– Только пообещайте ничего не говорить моим родителям.

– Я никому ничего не скажу без крайней необходимости. – Морган говорила правду. Доверие подростка такое же хрупкое, как яичная скорлупа. Однажды разбив, его больше не склеить.

Фелисити помедлила, по-видимому, взвешивая обещание Морган:

– Прошлым вечером была вечеринка.

– Тесса была на ней?

– Да, – подтвердила Фелисити.

– Где она проходила?

– У озера.

– Ты поехала с Тессой? – спросила Морган.

– Нет. Она была на своей машине, но с ней был ее парень.

– Я не знала, что у Тессы есть парень.

– Она об этом помалкивала, – сказала Фелисити. – Она говорила, что ее бабушке с дедушкой он бы не понравился.

– Кто он?

– Ник. Фамилия начинается на З. Вы его знаете. Тесса встретила его у вас дома.

– Ник Забровски? – удивилась Морган. Она виделась с ним несколько раз в неделю, но он ни разу не обмолвился, что встречается с Тессой.

– Да, он.

– А почему бабушка с дедушкой были бы против их свиданий? – Ник очень нравился Морган. Парень был настоящим трудягой. Два года назад он окончил школу и открыл свою собственную компанию ландшафтного дизайна. Он был доброжелателен и вместе с тем амбициозен. Много ли молодых людей стали бы тратить время на чтение сказок маленькой девочке или вечерами играть в шахматы с пожилым соседом?

– Он не учится в колледже, поэтому они думают, что он ей не пара.

– И долго они уже встречаются?

– Около месяца, – сообщила Фелисити.

Интересно, сколько раз за последний месяц Тесса говорила, что пошла нянчиться с детьми Морган, а сама шла к Нику?

– Расскажи, что было на вечеринке?

– Полный отстой. Тесса с Ником сильно поссорились и расстались. Тесса была еще там, когда я уходила. Больше я ее не видела.

– А в школе она сегодня была? – Нужно было спросить у Палмеров, звонили ли они в школу.

– Сегодня уроков не было, у учителей был какой-то тренинг, – прошептала Фелисити. – Мне пора.

– Спасибо! Позвони, если еще что-то вспомнишь.

Фелисити положила трубку.

– Фелисити сказала, что прошлым вечером Тесса ездила на вечеринку у озера с Ником Забровски, – кратко пересказала Морган содержание разговора.

– Это тот парень, что живет напротив вас?

– Да. Не понимаю, почему Палмеры его невзлюбили. – Морган убрала телефон обратно в сумку.

– Если на то пошло, для девушки ее возраста скандалить со старшими и скрывать отношения не является чем-то из ряда вон выходящим. – Ланс развернул машину. – Вполне вероятно, что она осталась на ночевку у кого-то еще.

– Надеюсь.

До озера было недалеко. Ланс миновал зону беседок для пикников и свернул с главной дороги на грунтовку. Местные подростки любили зависать в некотором отдалении от людных мест. Парк и поляну соединяла пешеходная дорожка. Но быстрее добраться до поляны можно было, срезав путь по тропинке, которой дети и пользовались.

Джип подпрыгивал на кочках, и Морган пришлось ухватиться за ручку над дверью. Когда они подъехали к поляне у берега озера, было около двух часов ночи. Свет фар, метавшийся по деревьям, уперся в темную гладь воды и белую «Хонду Аккорд», стоявшую прямо у берега.

– Вот ее машина, – показала пальцем Морган. – Будет прекрасно, если окажется, что она просто ушла к кому-то домой.

Ланс нажал на тормоз, и они вышли из машины. Откуда-то сверху раздались хлопки крыльев, и пронзительный писк едва не заставил Морган запрыгнуть обратно в джип.

– Это что, летучая мышь? – спросила Морган, вытаскивая из сумки фонарь.

– Наверное. – Ланс достал свой фонарь из машины и включил его.

– У тебя есть оружие?

– Да.

Морган подошла ближе к нему. Она, конечно, была самостоятельной, опытной женщиной, но различные насекомые и летучие мыши отнюдь не входили в список ее любимых вещей.

– Мне тоже нужно было взять свой пистолет.

– Обещаю перестрелять всех летучих мышей, которые будут на нас нападать! – хихикнул Ланс.

– Вот теперь только попробуй не перестрелять!

Почва была песчаной, а посередине поляны чернело углубление под костер, обустроенное не одним поколением отдыхающих. Ланс посветил фонарем в яму, полную пепла и головешек. По всей поляне были разбросаны пустые бутылки, пивные банки и бумажные пакеты из-под фастфуда.

– Сколько бы полиция ни гоняла детей отсюда, они все равно возвращаются. – Ланс стоял рядом с ней.

Морган заметила еще одну кучу мусора у самой кромки воды.

– Неужели после нас тоже оставалось столько хлама?!

– Не помню, чтоб меня интересовала еда, когда я сюда приходил. – Ланс помедлил. – А вот как целовался на заднем сиденье – помню.

– Ну еще бы! – Морган посветила ему прямо в лицо.

На лице у него засияла широченная улыбка.

– Спорим, ты тоже помнишь, как в моей машине стекла запотевали!

– Ничего не знаю! – Но она, конечно, помнила. – Не тешь свое самолюбие. – Она ткнула его в предплечье. – А то его так раздует, что бицепсы позавидуют!

– О, ты заметила мои бицепсы? – Ланс поднял одну бровь.

Игриво хихикнув, она опустила фонарь вниз, снова переключив свое – и Ланса – внимание на машину Тессы. Рука дрогнула от ощущения тревоги.

– Колеса спущены.

– Все? – Ланс направил луч своего фонаря на белый седан.

– Да.

Они подошли к машине. Ланс нагнулся и заглянул внутрь:

– Пусто.

Лес окружал их густым и темным массивом. Может, Тесса решила пойти домой пешком и заблудилась? Или поехала с кем-то из детей? Подростки сплошь и рядом прячутся у друзей от родителей и полиции…

Ланс взялся за телефон:

– Позвоню в отделение, сообщу, что мы нашли машину.

– Может, стоит позвонить Нику и спросить, не видел ли он ее?

Ланс покачал головой:

– Пусть лучше полиция разбирается с этим, в случае проблемы…

– Проблемы?

– Кто-то проколол все шины. – Он отвернулся и бесстрастным взглядом посмотрел в темноту.

– Ник на такое не способен, – сказала Морган, но звонить не стала.

Пока Ланс звонил в полицию, она обошла вокруг машины, осматривая ее и землю в поисках подсказок. Вдруг на земле метрах в трех от Морган блеснуло что-то металлическое: связка ключей. Самый большой из них был ключом зажигания от «Хонды». Почему они лежат на земле? Что, если Тесса их обронила, когда уходила?..

Морган двинулась дальше. Поводив фонарем впереди, она заметила что-то розовое на покрытом мхом корне дерева ближе к воде. Подошла поближе: мобильный телефон. Она нагнулась и подобрала его. Корпус был забрызган чем-то темным.

Резкий порыв ветра толкнул Морган, и ее захлестнуло ощущение беззащитности. Задрожав, она обвела глазами тьму лесной чащи. Сучья и их тени раскачивались на ветру, как причудливые обитатели ночи.

– Ланс! – прокричала она в сторону поляны.

Волосы зашевелились у нее на голове. Видимо, Тесса пошла сюда. Морган могла себе представить, что она случайно выронила ключи… или телефон… но чтобы и то и другое сразу?! Она снова посмотрела на темно-красные пятна на корпусе телефона.

Кровь?

И тут Морган поняла.

Тесса не шла – она убегала.

Морган пошла вдоль воображаемой линии, соединяющей ключи и телефон. Густой подлесок цеплял за джинсы, но она продолжала всматриваться в землю – увы, ничего, кроме грязи, мха и опавших листьев. Только звериная тропа, идущая в том же направлении, к озеру.

– Морган, ты где? – крикнул Ланс с поляны. – Нашла что-нибудь?

Под его приближающимися шагами хрустнула ветка. Она подпрыгнула от неожиданности, но промолчала. Каждая клеточка ее тела чувствовала, что что-то не так.

Просто ужасно.

– Я здесь. – Она подождала, пока Ланс не подошел поближе, и двинулась по тропе к озеру. По мере приближения к воде трава и водные растения сменялись зарослями камыша. Почва становилась все более болотистой и начинала чавкать под ногами. Луч фонаря остановился на сломанных стеблях камыша прямо по ходу движения.

Что это там, какая-то синяя тряпка?

– Надо дождаться полиции, – сказал Ланс, остановившись за ней.

– Там что-то есть. – Она сделала еще пару шагов. Желание знать внутри нее отчаянно боролось с подступающим ощущением ужаса. По мере приближения от дурного предчувствия у нее засосало под ложечкой, ноги с трудом передвигались по илистому грунту, словно чувствуя, что ей не понравится то, что она увидит.

Еще шаг вперед. Синяя ткань. Джинсовая. Рукав куртки, почти такой же, как у нее. Свет фонаря выхватил прядь длинных темных волос. Внутри у нее похолодело.

Тесса?!

Камыши накрыли ее с головой.

– Я нашла ее! – Она ринулась вперед и замерла в паре метров от девушки. Перевела свет фонаря на нее – все тело было в запекшейся темно-красной крови. Ланс вытянул руку и преградил ей путь.

– Ближе не подходи, – сказал он. – Нельзя топтаться на месте преступления.

– А вдруг она еще… – начала Морган, хотя уже поняла, что Тесса мертва. Слишком много крови.

– Нет, – мягко произнес Ланс.

Фонарь в руке Морган затрясся. Она подалась вперед, стараясь рассмотреть лицо Тессы. Все ее тело била крупная дрожь, но она никак не могла отвести глаза от прыгающего луча и того, что он освещал.

Она почувствовала жуткий холод внутри, как будто сердце накачало вены талым снегом.

Ланс встал между ней и Тессой и посмотрел Морган прямо в лицо:

– Морган, посмотри на меня.

Она уставилась ему в грудь, но воображение рисовало ей свои картины: вот Тесса роняет ключи, пытаясь залезть в машину, вот она видит, что колеса спущены, вот бежит сквозь чащу…

Кто-то преследовал ее.

И схватил у самого озера.

– Морган! – Ланс взял ее руками за плечи и осторожно сжал их. – Давай. Смотри. На меня.

Но мышцы, казалось, застыли. Ланс легонько встряхнул ее. Она заморгала и подняла глаза. Его худощавое лицо в лунном свете казалось набором резко очерченных линий и теней на бледном фоне, который показывал, что он не так спокоен, как ему хотелось бы. Она физически ощутила, как он оценивающе всматривается в ее лицо.

Неуверенным, слегка охрипшим от волнения голосом он наконец проговорил:

– Все будет в порядке.

Но она знала, что не будет, все не может быть в порядке.

Она снова посмотрела мимо него, туда, где лежала Тесса. Ее тело было чудовищно изрезано и покрыто застывшей кровью. Лицо посерело, а когда-то теплые карие глаза безжизненно смотрели в ночное небо.

Во всю ширину лба кровавыми буквами было написано одно слово –

ПРОСТИ.

Глава 6

– Давай назад. – Ланс увлек Морган в сторону от тела.

Одна его часть хотела поближе взглянуть на жертву, другая – бежать отсюда со всех ног. Мельком оглядев тело, он понял, что сцена преступления выглядела просто ужасно.

Впрочем, какая разница. Ему не было нужды приближаться к трупу: он больше не коп, а наряд уже в пути.

Морган дрожала в объятиях Ланса, а ее зубы выбивали частую дробь. Беспокойство за нее быстро свело на нет все мысли о себе самом. Для него эта сцена убийства была далеко не первой, а вот Морган, хоть и работала помощником прокурора, подобным опытом похвастаться не могла. Одно дело рассматривать трупы на фотографиях, и совсем другое – видеть их непосредственно на месте преступления.

Он повел ее к машине. Вытащил из багажника теплую куртку и помог надеть ее. Рукава накрыли ее руки, подол укрыл бедра.

Он, не задумываясь, обхватил ее руками и прижал к своей груди. Как недостающий фрагмент мозаики, она прекрасно поместилась в его объятиях. Несмотря на ужасную сцену у берега, эти объятия были правильными и подарили им взаимное утешение.

Морган чуть вздрогнула и проговорила ему в грудь:

– Что с ней случилось?

Он нехотя выпустил ее из своих рук и застегнул на ней куртку до самого подбородка.

– Пока рано строить теории. Можно только гадать. Давай дождемся, пока вскроются какие-нибудь факты. – Он воззвал к ее юридическому мышлению.

– Ты прав, – согласилась она. Ее голубые глаза были темны, а лицо бледнее лунного света.

Посматривая блуждающим взглядом на деревья, Морган сделала глубокий вдох:

– А вдруг он до сих пор где-то здесь?

– Сомневаюсь. – Но он тоже продолжал на всякий случай следить за окружающими зарослями. Только раз он бросил один короткий взгляд на труп: казалось, залившая его кровь потемнела и запеклась. – Подозреваю, что она мертва уже несколько часов.

Через пятнадцать минут в темноте показался свет приближающейся полицейской мигалки. Патрульная машина остановилась рядом с джипом, из нее вышел Карл. Лицо его было мрачнее тучи. На приветствия время тратить не стали, и Ланс показал Карлу тело.

– Твою мать. – Карл направился обратно к своей машине.

Когда над озером забрезжил первый сероватый предутренний свет, на месте уже находились еще две патрульные машины, судмедэксперт и бригада криминалистов. Криминалисты пустили вперед медика и ждали, пока он завершит необходимые процедуры. Тот, тяжело ступая и волоча ящик с инструментами, пересек поляну. В предрассветных сумерках он в своем белом рабочем комбинезоне был похож на привидение. Несмотря на присутствие большой группы людей, на поляне стояла гробовая тишина. В обычной ситуации место убийства было бы царством черного юмора, подобные шутки являются излюбленным защитным механизмом у людей, вплотную сталкивающихся со смертью. Но только не в том случае, когда жертва была подростком.

К концу ряда автомобилей подъехала темно-синяя полицейская машина без опознавательных знаков. Из нее вышли два человека.

Детективы Броуди Макнамара и Стелла Дейн спешно подбежали к остальным.

Стелла первым делом бросилась к сестре:

– Ты в порядке?

Скованный кивок Морган был не слишком убедительным, но она взяла себя в руки.

Криминалисты разбирались со своим оборудованием, готовясь приняться за дело, Броуди и Стелла последовали за судмедэкспертом в заросли камыша. Пока Морган и Ланс ждали развития событий, серый горизонт постепенно порозовел. Через десять минут Броуди и Стелла показались из камышей.

– Вы наверно устали. Мы только зафиксируем ваши показания, и можете идти. – Броуди жестом пригласил Морган следовать за ним. Они отошли метра на три.

Стелла повернулась к Лансу:

– Расскажи, что произошло.

Ланс описал события ночи, от звонка Морган до момента, когда они нашли тело. Стелла делала пометки в своем блокноте, затем убрала его в карман.

– Присмотришь за сестрой?

– Конечно, – кивнул он.

Но когда Морган закончила давать показания Броуди и вернулась к Лансу, ее спина была выпрямлена, а голова высоко поднята.

Они сели в машину, он запустил двигатель, включил обогрев, и они тронулись обратно к дому Дейнов. Морган всю дорогу хранила молчание. Когда они прибыли, она потерла щеки, пригладила волосы и выскочила из джипа.

Арт с мрачным выражением на лице открыл дверь прежде, чем они дошли до нее. Он бросил на Ланса вопросительный взгляд.

– Не сейчас, – покачал головой Ланс.

Арт много лет прослужил в полиции и все понял без слов. Кивнул, соглашаясь.

Они оставили испачканную обувь у двери. С кухни доносился гомон тонких детских голосов, и Ланс поспешил за Морган к детям. Вид завтракающих малышек подарил им порцию положительной энергии.

Три дочурки Морган сидели за столом. Эйва была увлечена блинами, обильно политыми сиропом, Мия густо намазывала маслом кусок хлеба, а малышка Софи, которая, похоже, могла довольствоваться тремя колечками «Чириоз» в день, даже не притронулась к тарелке. На проказнице были фиолетовые штанишки, зеленая футболка кислотного оттенка и сине-голубые носки. Прическа имела такой вид, будто ее делали с помощью воздуходувки. Вместо того чтобы завтракать, она взяла листок бумаги, намазала его клеящим карандашом и высыпала на него небольшую коробочку серебряных блесток. Блестки были у Софи настоящим «пунктиком».

Джанна трудилась у плиты, черпая половником жидкое тесто и отправляя его на раскаленную сковороду.

Как только Морган появилась на кухне, девочки бросились к ней, хором крича «Мама!».

– Доброе утро, мои сладкие! – Она заключила всех сразу в одни большие объятия, а на лице ее разгорелась самая искренняя из улыбок. Морган уселась на стул, а дети окружили ее, перебивая друг друга и оттого говоря все громче. У Ланса уже закружилась голова, а Морган не испытывала ни малейших проблем, ведя три беседы одновременно. Дети наперебой рассказывали ей, как прошло утро, а она слушала со спокойным и расслабленным выражением на лице: чем, интересно, они занимались до завтрака?

– Привет, Ланс! – Эйва забралась обратно на стул. Мия тоже вернулась к завтраку, но перед этим подбежала к Лансу и быстренько его обняла.

Софи пересекла кухню, остановилась прямо перед ним и уставилась ему в лицо. Казалось, ее большие голубые глаза видят его насквозь. Серьезно, малышка была как ходячий полиграф.

– Мамочка грустная! – сообщила она, всем своим видом намекая на то, что виноват в этом он.

– Ага, – с опаской кивнул Ланс.

– Скоро она опять будет веселая? – Подразумевается: ты что-нибудь собираешься с этим делать?

– Надеюсь.

– Я тоже. – Кивок головой был очень уж серьезным для трехлетнего ребенка.

– Ну, мне пора, – сказал он. Причиной усталости, разлившейся по всему телу, была не только бессонная ночь: жестокое и бессмысленное убийство яркой молодой девушки не добавляло сил.

Морган проводила его до двери:

– Спасибо за все!

– Пожалуйста. – Он ступил за порог. – Звони, если что-нибудь понадобится.

– Обязательно.

Ланс поехал в свой небольшой домик с двумя спальнями и гостиной, который находился недалеко от центра города. Припарковав джип на дорожке, он вошел в свои владения. После легкого хаоса, царившего у Морган, пустота его собственного дома произвела неприятный эффект. Кто бы мог подумать, что ему будет не хватать непрестанной болтовни троих маленьких детей? Уж точно не он.

Он прошел в спальню, разделся и отправился в душ. Струя холодной воды хорошо освежила голову. Через пять минут, насухо вытершись и сменив одежду, он вернулся в спальню и с сомнением посмотрел на кровать. В голове проносились картины места преступления, и он решил пока что повременить со сном. Сел за пианино в гостиной, но так и не собрался с духом поиграть. Сидеть в холодной пустоте, уставившись на стену, тоже не хотелось.

Сегодня была суббота, но другого способа отвлечься, кроме работы, на ум не приходило.

Он схватил ключи и вышел из дома. Офис находился всего в шести кварталах, и поездка до работы отняла меньше трех минут.

Войдя в офис, Ланс обнаружил Шарпа сидящим за своим столом.

– Выглядишь паршиво.

– Вот спасибо. – Ланс прошел на кухню, находившуюся в задней части офиса. – У вас здесь есть какой-нибудь кофе?

– Ты хочешь надпочечники себе посадить? – спросил Шарп с интонацией, автоматически предполагавшей ответ «Конечно нет!».

– Да. – Тупая боль запульсировала у Ланса в голове.

Шарп ввалился на кухню и поставил на стол блендер и упаковку какой-то зелени.

– Ладно, а теперь серьезно. Что случилось ночью?

– Будто бы вы ничего не слышали. – Ланс плюхнулся на стул у небольшого деревянного стола.

– Мне известно, что недалеко от места проведения вечеринок, у озера Скарлет было найдено тело восемнадцатилетней девушки по имени Тесса Палмер. – Шарп запихнул в блендер листья батата, свое новое увлечение, и замороженные кусочки фруктов. – Мне также известно, что обнаружили труп вы с Морган Дейн и что убийство было совершено с особой жестокостью.

Ланс выпустил из себя струю воздуха:

– Исчерпывающе.

Но он все же поделился подробностями прошедшей ночи. Когда он закончил, Шарп запустил блендер и дождался, пока его содержимое не превратилось в однородную массу отталкивающего зеленого цвета.

– Антиоксиданты полезны при стрессе, – объявил он и вылил смесь в стакан.

Понимая, что на вкус этот коктейль заметно лучше, чем на вид, Ланс выпил его.

– У нас найдется над чем поработать?

– Конечно.

Ланс последовал за Шарпом в кабинет.

Поставив кружку на стол, Шарп покопался в стопке папок.

– Вот. Джейми Льюис, 16 лет, пропала два месяца назад. У полиции зацепок нет. Мать в отчаянии. Она и раньше убегала из дома, но в этот раз найти ее не удалось.

Ланс открыл папку. С глянцевой цветной фотографии формата 20×25 на него смотрела молодая девушка. Это было стандартное школьное фото, но улыбки на лице Джейми не было. Ее губы были скривлены в презрительной гримасе. Но гораздо больше его поразили глаза: они просто горели яростью, совершенно не соответствующей возрасту пропавшей.

– Я видел осужденных преступников с более теплым выражением лица, – прокомментировал Ланс.

– Это точно, – поддержал Шарп. – У Джейми синдром дефицита внимания и оппозиционно-вызывающее расстройство. С восьми лет ее пичкали кучей таблеток. К двенадцати она стала отказываться от лекарств, зато сама себе прописала выпивку и травку. Два года назад психиатры добавили к диагнозу биполярное расстройство. Родители в разводе и обвиняют друг друга. С приемными родителями постоянные конфликты. Мать местная. Отец уехал в Калифорнию и снова женился.

– Она выглядит как крайне неспокойный ребенок.

– Так оно и есть, – вздохнул Шарп. – Полиция Скарлет-Фоллз не обнаружила в городе ни следа девушки. Они уверены, что она уже очень далеко. Родители с этим согласны, но все равно хотят, чтобы ее нашли.

Ланс полистал папку. Шарп поговорил с ее родителями: с матерью лично, с отцом – по телефону. Он также осмотрел комнату Джейми. Девчачьего в ней было мало. Ее увлекал классический рок и комиксы, она умела рисовать, и некоторые из ее рисунков могли шокировать.

– Если она уехала из города, то местные копы мало что могут сделать. Разве что добавить ее в базу данных к тысячам других пропавших детей.

Если она попадет в полицию в другом месте, ее внесут в базу Национального информационно-криминологического центра как беглянку и в итоге вернут родителям.

– Что мне нужно делать?

– У меня есть аккаунты Джейми в соцсетях. Она не выходила онлайн со времени исчезновения, но ребята ведь нынче обо всем рассказывают на своих страничках. Пройдись по ее постам за последние несколько месяцев до того, как она сбежала. Постарайся найти какие-нибудь зацепки – друзей, о которых не знали родители; места, куда она мечтала попасть; подозрительные страницы и группы.

Ланс хрустнул костяшками пальцев:

– Я займусь этим.

Доставая ключи из кармана, Шарп кивком указал на свой офис. Через открытую дверь Лансу был виден черный кожаный диван у стены.

– Постарайся вздремнуть.

– Скучное это занятие…

– Ты к маме сегодня заезжал? – спросил Шарп.

– Еще нет. – После обнаружения тела Ланс был пока не в силах контактировать с матерью. – Вот посплю и, может быть, заеду.

Шарп помедлил.

– Хочешь, я ее проведаю?

Визит к матери Ланса потребовал бы значительно большего, чем просто зайти и спросить, как дела. Шарп был одним из немногих, кого терзаемая тревожным расстройством мать Ланса пускала к себе в дом. Если бы не Шарп, то прошлой осенью ее некому было бы навещать и отвозить на занятия групповой психотерапии, пока Ланс лежал в больнице.

– Нет, я сам. Но спасибо за предложение.

– Позвони, если передумаешь. И сделай одолжение, проследи, чтобы миска для воды на заднем крыльце была полная, – сказал Шарп, уходя.

Открывая заднюю дверь, Ланс мельком увидел тощую дворнягу бело-коричневого окраса, шмыгнувшую под ступеньки. Он забрал миску для воды, наполнил ее на кухне и вернул на крыльцо. Собачонка выглядела совсем исхудавшей, а миска для еды тоже была пуста, так что он насыпал в нее корма. Пока дворняга наблюдала за его действиями, он успел заметить ее блестящие глаза.

– Да ты, я смотрю, почище Шарпа. Он держится грубовато, но стоит тебе захотеть, он будет ходить перед тобой на задних лапах!

Но собака не обратила на его речь никакого внимания.

Ланс вернулся в кабинет, включил радиостанцию, транслировавшую хороший рок, и раскрыл свой ноутбук. Пролистал папку в поисках информации о родителях. Все что угодно, только бы выкинуть из головы образ мертвой девушки…

Проведя три часа за компьютерными исследованиями, Ланс почувствовал, что усталость берет верх. На страничках Джейми в соцсетях не нашлось ничего интересного, и было похоже, что родители, учитывая психические проблемы девушки, отслеживали ее онлайн-активность. Вероятно, Джейми была неглупа и понимала, что за аккаунтами следят.

Ланс решил сбегать за кофе и пончиками. Если он заснет, во сне опять явится труп Тессы Палмер. Он был уже на полпути к двери, когда тугая боль в бедре заставила его остановиться. Он пошел на кухню, сделал себе протеиновый коктейль и растянулся на диване.

Нельзя было позволить какому-то ночному кошмару, да и вообще чему бы то ни было, вставать на пути его выздоровления.

Однако окровавленная фигура, преследовавшая его во сне, принадлежала не Тессе. Это была Морган. Даже во сне он понимал, что она была единственным человеком, который мог причинить ему боль.

Глава 7

Был полдень среды. Ланс стоял, привалившись к своему джипу, и поджидал лучшего друга Джейми Льюис. Семнадцатилетний школьный отщепенец Тони Аллесси работал в боулинге. Ни полиции, ни родителям Джейми не удалось вытрясти из него никакой информации, но Ланс не был человеком от власти. Кто-то же должен был знать, куда уехала Джейми, и в подростковой среде это обычно были друзья.

А вот и Тони идет по парковке. Не заметить его было трудно: долговязую, под два метра ростом фигуру венчала прическа в виде красно-синего ирокеза. Выделяясь из толпы, парень напоминал попугая.

Ланс распахнул дверь машины:

– Эй, Тони!

Парень обернулся на свое имя. На нем были рваные джинсы и винтажная футболка с символикой Ramones.

– Я слышал, ты лучший друг Джейми Льюис. – Смотря на Тони, Ланс старался не думать о кольцах в носу, подведенных глазах и тоннелях в ушах размером с небольшую тарелку.

За всеми усовершенствованиями, произведенными на лице, скрывались пронзительные глаза, смотревшие с нескрываемым подозрением:

– Ага, и че?

– Я ищу ее.

– На фига?

Ланс вручил ему свою визитку:

– Слышал, что случилось в четверг вечером?

Тони кивнул, печально сжав губы:

– Угу. Я не особо знал Тессу, но убивать ее было не за что.

– Да уж. Полиция пока не поймала убийцу. Страшно подумать, что Джейми ходит где-то совсем одна. – Ланс замолк, позволяя парню уловить намек.

Тони отпрянул, подняв руки:

– Чувак, я друзей полиции не сдаю!

Он точно видел Джейми.

– Я не из полиции, – парировал Ланс. – У нее родители с ума сходят. Каждый раз, когда в новостях говорят про убийство, они представляют Джейми.

Как и сам Ланс. Мертвое тело Тессы Палмер преследовало его во сне и наяву с субботнего утра. Он действительно хотел найти Джейми до того, как с ней случится что-нибудь ужасное. На улице подросткам грозит опасность со стороны самых разных злодеев.

– Извини, друг. Ничем не могу помочь. – Тони был тверд. – Без понятия, где она.

– Если увидишь Джейми, попроси ее позвонить мне. – Ланс вручил ему еще одну визитку. – Для родителей очень важно хотя бы знать, что она в порядке.

– Идет. – Тони положил визитки в карман и скрылся в помещении.

– Эй, коп! – раздался вдруг голос.

Ланс повернулся и увидел рыжеволосого мальчика, стоящего рядом с потрепанной «Тойотой». Он был низкого роста, щуплым, с усыпанной веснушками кожей.

– Вы спрашивали про Джейми Льюис?

– Как тебя зовут? – спросил Ланс.

– Вы из полиции?

– Нет. – Ланс удостоверился, что пистолет за его правым бедром прикрыт рубашкой. Почему все думают, что он коп?!

– Тогда это не ваше собачье дело.

Был час дня. Разве парень не должен быть сейчас в школе?

– Ты что-то знаешь о Джейми? – спросил Ланс.

– Сколько дадите? – Рыжий протянул руку и сделал характерный жест пальцами.

Ланс вытащил из бумажника двадцатку.

– Это стоит больше двадцати баксов, – покачал головой парень.

Ланс заменил двадцатку на полтинник. Парень потянулся за банкнотой, но Ланс был вдвое выше и с легкостью держал деньги вне досягаемости.

– Что ты знаешь?

С неудовольствием вздохнув, рыжий достал сотовый телефон, который на вид был подороже машины, и стал прокручивать что-то на экране.

– В четверг вечером у озера была большая вечеринка.

– И? – напрягся Ланс.

– Джейми была на ней. – Парень вытянул руку и направил экран телефона на Ланса. На экране воспроизводилось видео, звук был выключен: два молодых человека вели перепалку, пихая друг друга.

Парень хлопнул пальцем по экрану:

– Там, на заднем плане.

Парни, выясняющие отношения, были окружены подзадоривающими их людьми. Рыжий нажал на паузу:

– Вон Джейми.

– Ты знаешь кого-нибудь еще из тех, кто на видео? – Камера сфокусировалась на бойцах, поэтому лица на заднем плане были размыты. Ланс не смог никого узнать. Нужно было посмотреть видео на большом экране.

– Хей, я не доносчик!

Ланс помахал купюрой:

– Можешь переслать мне видео?

Рыжий закатил глаза:

– Оно на YouTube. Можете делать с ним все что хотите.

Ланс скопировал себе ссылку на ролик и отдал деньги.

– Спасибо. – Парень взял купюру и свой телефон.

Он сел в свою «Тойоту», а Ланс тем временем зафиксировал в памяти ее номерной знак. Теперь идентифицировать мистера не-ваше-собачье-дело можно будет за пять минут.

Ланс поехал в офис. Шарп сидел за своим столом и работал на компьютере. Ланс направился в свободную комнату и включил ноутбук, расположившись на складном стуле.

– Тебе точно удобно на этом стульчике? – спросил Шарп из своего кабинета.

– Порядок. Люблю минимализм. – Экран засветился, Ланс открыл браузер и зашел на YouTube. На поиск видео ушло секунд двадцать.

– Идите взгляните.

Шарп пересек холл и стал наблюдать за действием на экране поверх плеча Ланса. Тот остановил ролик точно в том же месте, что и рыжий парень:

– Это Джейми Льюис?

– Черт меня дери!

– Так что версия, что она уехала из города, накрывается медным тазом.

– Когда было сделано это видео? – спросил Шарп.

– В четверг вечером. – Ланс еще раз проиграл ролик с самого начала. Ни рыжего парня, ни ирокез Тони он в толпе не приметил, однако проблема была в том, что при увеличении изображения на заднем плане становились чересчур зернистыми.

Шарп нагнулся ближе к экрану:

– Эта та самая вечеринка, на которой в последний раз видели Тессу Палмер?

– Она самая. – Ланс снова нажал на паузу. – Вот Тесса.

– У полиции есть это видео? – Шарп распрямился, почесывая подбородок.

– Не знаю. Позвоню Броуди.

– Обязательно. Благосклонность местных правоохранительных органов нужна нам как воздух. Хорнер – это неизбежное зло, он вечно сует палки в колеса.

– Вы забыли добавить «засранец». Надеюсь, мэра не выберут на новый срок. И тогда, может быть, Хорнера уволят. – Проработав под его начальством десять лет, Ланс выработал стойкую неприязнь к принципу «сначала политика, потом полиция».

– Бывает и хуже. Из двух зол выбирают меньшее, и так далее…

– Ваша правда, – признал Ланс.

– Ты узнал участников драки? – спросил Шарп.

– Парень с волосами потемнее живет через дорогу от Морган. Его зовут Ник, он был бойфрендом Тессы. Другого не знаю. – Ланс указал на экран. – Похоже, на YouTube этот ролик загрузили только сегодня.

Ланс еще раз просмотрел ролик. Он выкрутил громкость звука до предела, но все, что было слышно – это толпа ребят, кричавших «Драка! Драка! Драка!».

Нападал Ник. Когда он сильно толкнул оппонента обеими руками, его лицо было багровым от злости.

– Хотел бы я знать, что привело к драке, – сказал Шарп. – Жаль, что запись не включили пораньше.

В круг вышла Тесса и попыталась вклиниться между парнями, чтобы разнять их. Ник поутих, но второй парень вошел в раж и повалил ее на землю, стараясь добраться до Ника. Тесса пропала из поля зрения, а из толпы выбежали еще несколько ребят, чтобы остановить драку. Тут камеру развернуло, и она еще долго и неподвижно снимала землю.

– По крайней мере, мы знаем, что в четверг вечером Джейми все еще была в городе. – Шарп повернулся к двери. Выходя из комнаты, он бросил через плечо: – Я позвоню ее родителям. Только дай мне пару минут, я скачаю этот ролик себе на случай, если копы уберут его из YouTube.

– Уверен, родители Джейми вздохнут с облегчением, когда увидят ее живой, – сказал Ланс.

Когда Шарп вернулся к себе в кабинет, Ланс позвонил Броуди, но тот не брал трубку, а ящик голосовых сообщений был забит. Он вышел в холл и заглянул в кабинет Шарпа:

– Не могу дозвониться до Броуди. Поеду в отделение. Скопировали видео?

– Готово. – Шарп взглянул на него из-за компьютера.

Ланс вышел на улицу, забрался в свой джип и направился к городскому муниципалитету. Отделение полиции Скарлет-Фоллз занимало первый этаж двухэтажного колониального здания, на втором размещались налоговая инспекция, управление градостроительного зонирования и городской совет. Он пересек холл, выложенный серой плиткой, и подошел к стойке дежурного. Снаружи здание было облицовано в синем новоанглийском стиле и украшено коричнево-красными ставнями, благодаря чему выглядело мило и немного старомодно, а вот внутри уже давно требовался хороший ремонт.

Дежурный встретил его улыбкой, от которой все его лицо пошло бульдожьими складками:

– Привет, Ланс! Как оно, на частных хлебах?

– Неплохо. – Ланс облокотился на стойку.

– С Шарпом проблем нет?

– Никаких.

– Пусть только попробует что-нибудь тебе сделать, я ему быстро задницу надеру! – ухмыльнулся сержант.

– Слушай, Броуди тут? Я пытался ему сообщение оставить, но у него ящик забит.

Понизив голос, дежурный ответил:

– У Хорнера была очередная пресс-конференция, и Броуди теперь зашивается с ценной информацией от граждан. На девяносто девять процентов все эти звонки будут напрасной тратой времени.

– Бедный Броуди, – резюмировал Ланс.

– Мы, конечно, стараемся это все фильтровать, но рук, как всегда, не хватает.

А когда их хватало?

– Ты и сам знаешь. Все непременно хотят поговорить с детективом, – вздохнул дежурный.

– А Стелла? Она здесь? – спросил Ланс. – У меня есть кое-какая информация по делу Палмер.

Сержант покачал лысой головой:

– Нет, но она все равно больше не работает над этим делом.

– Серьезно?

– Ага.

– Кто же работает с Броуди? – В бытность полицейским Ланс помогал детективам, когда того требовала ситуация.

Дежурный оглянулся по сторонам – в помещении было пусто.

– Хорнер.

– Что-о?! – Меньше всего Ланс ожидал услышать это имя.

– Да-да, – согласился дежурный. – Но что поделаешь. Может, тебе с ним поговорить?

– Прекрасная мысль. – Ланс охотнее согласился бы пойти на экзекуцию к зубному.

– Я скажу ему, что ты здесь. – Дежурный поднял трубку телефона и перебросился парой слов с секретаршей Хорнера. – Проходи.

– Спасибо. – Ланс обогнул стойку и через дверной проем попал в длинное просторное помещение, заполненное рядами металлических архивных шкафов и ячейками рабочих мест, разделенных перегородками. За столами сидели люди в полицейской форме и занимались своими отчетами. Они приветствовали Ланса, пока он шел к кабинету Хорнера.

Белокурая секретарша Хорнера сделала ему знак наманикюренной рукой:

– Заходите.

Перед тем как войти, Ланс вежливо постучал по двери костяшками пальцев. Даже под конец рабочего дня безукоризненно выглаженный темно-синий мундир Хорнера не смела осквернить ни одна складка, а его аккуратно уложенные волосы выглядели как всегда идеально.

– Присаживайтесь, Ланс. – Хорнер жестом указал на один из двух стульев, стоявших перед его столом. – Выглядите неплохо. Как дела?

– Хорошо, спасибо. – Ланс присел на стул. – Долго восстанавливался.

В июне, через семь месяцев после перестрелки, Ланс попробовал вернуться в ряды полиции, но раненая нога дала о себе знать. Его неполная работоспособность подвергала опасности напарников, и он отказался от мысли надеть форму до тех пор, пока не будет готов на сто процентов.

– Рад слышать. Я бы предпочел, чтобы вы продолжали сидеть на пособии по временной нетрудоспособности и не увольнялись. – Прическа Хорнера поблескивала на свету, словно покрытая лаком или сделанная из пластика. Шеф полиции чем-то напоминал куклу Кена.

– В то время я не был уверен, поправлюсь ли я когда-нибудь на сто процентов, а оставаться на пособии как-то не привлекало. Я предпочитаю работать.

– Понимаю и уважаю ваше решение, – согласно кивнул Хорнер. – Итак, чем могу помочь?

Ланс вытащил из кармана телефон:

– У меня тут кое-что есть для вас. – Он открыл приложение YouTube на телефоне и передал телефон Хорнеру. – Если вы посмотрите на метку времени на видео, то заметите, что оно было снято у озера в четверг вечером.

По мере просмотра ролика глаза Хорнера оживились.

– На большом экране видно, конечно, лучше, но девушка, пытающаяся прекратить драку, – Тесса Палмер, – пояснил Ланс.

Хорнер повернулся к компьютеру, который стоял на другом конце стола, имевшего форму буквы Г. Он открыл браузер, загрузил видео и остановил его на том моменте, когда Тесса встала между двумя парнями.

– А вот этот похож на ее бойфренда Ника Забровски.

– Это он и есть.

– Как вы нашли этот ролик? – Хорнер поджал губы от досады.

– Я наткнулся на него, работая над делом другой пропавшей девушки, Джейми Льюис. Видео загрузили сегодня. – Смысла соблюдать конфиденциальность клиентской информации не было, так как дело Джейми уже было возбуждено.

– Вы знаете, кто снимал это видео? – спросил Хорнер.

– Нет. – Ланс задумался над тем, стоит ли сообщать Хорнеру номерной знак машины рыжего парня. Полиция может направить в YouTube судебный запрос на данные об аккаунте пользователя, загрузившего это видео. А чтобы найти Джейми, Лансу может потребоваться дополнительная информация от мистера не-ваше-собачье-дело. Понятное дело, парень будет гораздо менее сговорчив, если Ланс сдаст его полиции. Так что пока, пожалуй, надо эту информацию придержать.

– Спасибо, что довели эту информацию до моего сведения. Если узнаете что-нибудь еще, я был бы очень рад звонку. – Хорнер протянул руку.

– Конечно, – пожал ее Ланс.

– Также хочу сообщить вам, что я направил запрос о включении в штат нашего отделения третьего детектива и еще двух полицейских. Рост преступности в последнее время вынуждает увеличивать бюджет. Мэр полностью на нашей стороне. Городские власти, естественно, будут тянуть с согласованием до окончания выборов, но я совершенно уверен, что как только мэр будет переизбран, в полиции Скарлет-Фоллз откроются новые вакансии.

Ланс постарался не показать своей заинтересованности:

– Спасибо за информацию. Удачи с делом Палмер!

– Не сомневаюсь, что дело будет закрыто в течение недели. – Глаза Хорнера сверкнули хищным блеском.

– Есть подозреваемый?

Хорнер улыбнулся, продемонстрировав голливудскую улыбку, не уступающую прическе:

– Все, что я могу сказать, это то, что очень скоро мы с этим покончим. И данное видео очень помогло. Еще раз спасибо. Я не забуду о вашей помощи, когда откроются вакансии, если, конечно, вам все еще интересна позиция детектива.

– Я обещаю подумать над этим, – ответил Ланс.

Когда он покинул кабинет шефа полиции, голова была забита вопросами. Сидя в машине, он набрал номер Шарпа и рассказал ему о встрече.

– Какого черта Хорнера так сильно интересует дело Палмер?

– Потому что они с мэром знакомы с ее дедушкой и бабушкой. Ходят в один пафосный загородный клуб. К тому же Хорнер любит ловить хайп: костьми ляжет, только бы оставаться в центре внимания.

– Это многое объясняет. – Ланс поведал Шарпу о завуалированном предложении работы, сделанном Хорнером.

– Ты правда все еще хочешь у него работать? – спросил Шарп.

– Может быть.

Да!

– Только помни, дела тебе выбирать не придется. Вернешься под крылышко Хорнера – будешь у него на побегушках.

– А сейчас я на побегушках у вас, невелика разница! – сострил Ланс.

– Ты сравниваешь меня с Хорнером?! Это просто оскорбление! – заявил Шарп. – Ты понимаешь, что Хорнер взял это дело под свой личный контроль, отстранив Стеллу только потому, что оно обещает ему и мэру хорошую прессу?

– Он, кстати, намекнул, что они вот-вот возьмут убийцу.

– Угу. Я слышал, что им осталось только дождаться результата анализа ДНК.

– Откуда вы об этом знаете?

– У меня свои источники. – Шарп по несколько раз в неделю навещал местное питейное заведение, завсегдатаями которого были его приятели по службе, и был в курсе всех сплетен. Специально для него в пабе держали органический эль.

– Можете пробить мне владельца одной машины? – Ланс продиктовал ему номерной знак «Тойоты» рыжего парня.

– Хорошо. Пришлю эсэмэской. – В трубке что-то пикнуло, и Шарп сказал: – У меня вторая линия. Постарайся установить, кто еще был на той вечеринке. Кто-то должен знать, где прячется Джейми.

– Принято. – Ланс дал отбой и положил телефон на приборную панель. Были опознаны трое ребят из тех, что были на видео: Тесса, Джейми и Ник. Побеседовать представлялось возможным лишь с одним из них: с соседом Морган. Он завел машину и направился к ее дому.

Глава 8

По кухонному окну барабанил дождь. Морган сидела за компьютером, потягивая кофе из чашки, и читала письма из прокуратуры и отдела кадров. После заполнения формы зачисления в штат и бланка страховки новая работа стала реальностью, и внутри у нее зажглась первая искорка интереса к чему-то за пределами дома.

Рядом с ней сидела Софи. Она трудилась над рисунком, закусывая треугольным кусочком бутерброда с арахисовым маслом и джемом. Морган взглянула на рисунок – типичные для Софи разноцветные полосы в форме арки.

Новая волна печали и гнева окатила ее.

Когда-то Тесса тоже была маленькой девочкой и так же сидела за кухонным столом, выписывая разноцветные каракули… У нее впереди была долгая, счастливая жизнь.

Морган отогнала прочь образ растерзанного тела девушки – эта картина продолжала настойчиво всплывать в памяти, стоило только закрыть глаза.

– Кому-то пора в кроватку, – напомнила Морган своей младшей дочурке.

Софи оторвала взгляд от своей кособокой радуги и посмотрела на нее. Ее волосы, как всегда, беспорядочно обрамляли лицо.

– Я уже взрослая!

Морган проигнорировала протест:

– Я повешу твою радугу на холодильник. Пошли.

Софи спрыгнула со стула и направилась в спальню, неохотно перебирая ногами. Утро, проведенное за дошкольными занятиями, утомило ее, и через минуту она уже спала. По ее лицу разлился румянец, и Морган поняла, что замаячила перспектива осенней простуды. Она замерла и несколько минут наблюдала, как спит Софи, ведь когда малышка не спала, она ни минуты не сидела спокойно. Ее губки, похожие на бутон розы, были расслаблены и придавали всему личику выражение абсолютной невинности, которое она редко демонстрировала в часы бодрствования.

Уже совсем скоро Софи действительно станет слишком взрослой для дневного сна. Как и ее повзрослевшим сестричкам, ей скоро не нужно будет в сотый раз читать «Спокойной ночи, Луна!»[1] перед сном и нарезать бутерброд на идеально ровные треугольники. Морган будет скучать по этим мирным мгновениям.

Она отогнала грустные мысли.

Жизнь не стоит на месте, она идет вперед.

Она закрыла дверь детской, оставив лишь небольшой просвет, и спустилась в гостиную. Дедушка отдыхал в своем мягком кресле с откидывающейся спинкой, отложив в сторону iPad.

– Сдаюсь. Камера наблюдения не работает. Завтра надо с ней разобраться.

Морган представила себе, как он карабкается по лестнице.

– Почему бы тебе не позвонить в компанию, которая все это ставила? Вообще-то это их работа!

– Ты права. – Дедушка сосредоточил все свое внимание на ней. – У тебя все в порядке? Ты уже несколько дней не выходила из дома. Это нехорошо. – Дедушка никогда не стеснялся говорить правду напрямую. – Ты так и не перезвонила Лансу? Он волнуется за тебя.

Так и есть, она ему не перезвонила. А также проигнорировала сообщения от нескольких соседей, которые скорее всего, хотели обсудить трагедию с Тессой.

– Мы с тобой даже не поговорили о смерти Тессы, – нахмурил брови дедушка.

Морган не хотела разговаривать на эту тему. И даже думать об этом. Она спрятала воспоминание об убийстве Тессы в самый дальний угол сознания, отведенный под горести и печали. Но оно было там, оно сидело, затаившись, и ждало удобного момента, чтобы показать себя во всей красе. Поэтому она всячески избегала заглядывать в Интернет и посвятила последние несколько дней рукоделию и детским мультикам.

– Дорогая, нельзя держать все это внутри, – вкрадчиво произнес дедушка. – Что с твоим психологом?

– Никакого продвижения. Бессмысленно продолжать. – На самом деле никакого продвижения ей не хотелось.

Дедушка взял Морган за руку:

– Тогда нужно найти другого.

Она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то пустой:

– Я приду в норму, как только выйду на работу. Просто нужно привести жизнь в порядок.

Этот аргумент, похоже, выглядел для дедушки не слишком убедительно.

Морган встала.

– Ладно, я пойду, мне надо закончить с документами, пока Софи не проснулась.

Но дойти до кухни она не успела.

– Посмотри на это! – Дедушка увеличил громкость на телевизоре. Он поднял спинку кресла и весь подался вперед.

В кадре на небольшом подиуме стояли шеф полиции, мэр и окружной прокурор. На другой стороне украшенного флагами возвышения на заднем плане маячил Броуди.

Шеф полиции Хорнер выступил вперед:

– Позади меня вы видите окружного прокурора Брайса Уолтерса, мэра нашего города Рича Дигульо… – Хорнер повернулся в другую сторону, – …и детектива Броуди Макнамара.

За его словами последовали многочисленные вспышки фотокамер.

Морган вернулась в гостиную и присела на краешек дивана.

Хорнер снова развернулся лицом к толпе корреспондентов:

– Мы располагаем новой информацией по делу об убийстве Тессы Палмер.

Репортеры как по команде придвинулись ближе, направляя на Хорнера микрофоны и выкрикивая вопросы.

Хорнер поднял руку, требуя тишины. Собравшиеся поутихли, и он продолжил:

– Ранним утром в субботу в отделение полиции Скарлет-Фоллз поступили сведения о жестоком нападении с целью изнасилования и последующем убийстве молодой женщины.

Морган вздрогнула на словах «нападение с целью изнасилования». Такого она не предполагала.

Хорнер продолжал:

– Личность жертвы идентифицирована, это проживавшая в Скарлет-Фоллз Тесса Палмер. Убийство было совершено между двадцатью двумя часами тридцатью минутами четверга и четырьмя часами утра пятницы. Тело жертвы обнаружено вблизи озера Скарлет. Мы уделяем максимальное внимание расследованию этого ужасного преступления. Следствие возглавляет детектив Макнамара. Я попрошу его ответить на ваши вопросы.

Он жестом пригласил Броуди к микрофонам.

Броуди подчинился, но выглядел он не слишком радостным.

– Детектив Макнамара, у вас уже есть подозреваемый? – выкрикнул один из журналистов.

Броуди покачал головой:

– У следствия есть лицо, находящееся в оперативной разработке, но на данный момент мы не можем предъявить ему обвинение.

– Как вы считаете, в окрестностях Скарлет-Фоллз действует серийный убийца? – протянул микрофон другой репортер.

– Сейчас слишком рано говорить о… – начал было Броуди.

– Спасибо, детектив Макнамара, – оборвал его Хорнер. Под его вежливой улыбкой явно угадывалось желание оторвать Броуди голову. – Мы полагаем, что это убийство – единичный случай, и у нас нет причин считать иначе.

– Следует ли женщинам Скарлет-Фоллз предпринимать какие-либо меры предосторожности? – раздался очередной вопрос.

– Мы всегда рекомендуем жительницам нашего города быть бдительными и следить за окружающей обстановкой, никаких особых предупреждений на данный момент у нас нет. – Хорнер перевел дыхание, окинув взглядом толпу. – Я совершенно уверен в том, что наше отделение полиции в скором времени раскроет дело, которое повергло в шок и ужас всех горожан.

На этом пресс-конференция подошла к концу, и дедушка убавил громкость.

– Как же Хорнер любит покрасоваться перед камерами!

– Если мэра не переизберут, его уволят. И бегающий вокруг города убийца им обоим совсем не на руку.

Главу полиции назначает на пост мэр совместно с городским советом. И когда руководство города сменяется, вновь пришедшие чиновники имеют полное право уволить действующего главу.

– Сейчас из кожи вон будут лезть, только бы побыстрее до ареста дело дошло, – прокомментировал дедушка. – Выборы уже через полтора месяца!

– Я должна что-нибудь сделать.

– Что, например?

– Не знаю, но убийцу Тессы нужно поймать. – Еще пять минут назад у Морган не было ни малейшего желания говорить о смерти Тессы. Теперь же она вдруг осознала, что прятаться от происходящего – просто малодушно.

– Вот со следующей недели и начнешь преступников сажать.

– Жду не дождусь. Почему Стеллы не было на пресс-конференции? – спросила Морган. Ее сестра прекрасно вписалась бы в сцену с Броуди. – Хорнер же любит ставить ее под камеры.

– Не знаю. Может быть, работает над делом…

– Пожалуй, позвоню ей. – Она быстро набрала номер сестры.

Стелла ответила через два гудка:

– Морган?

– Привет. Только что смотрела пресс-конференцию. Почему тебя не было?

– Хорнер меня отстранил. – Голос Стеллы был плохо слышен из-за ветра.

– Что?!

– Тут просто кошмарный ветер. Подожди, я сяду в машину. – На том конце линии раздался хлопок закрывшейся двери, и шум ветра стих. Стелла продолжила: – Он снял меня с дела. Сказал, я заинтересованное лицо.

– Это же не первый раз, когда ты лично знаешь жертву! У нас маленький город, среди пострадавших неизбежно найдется кто-то из знакомых!

– Я знаю. – Стелла помедлила. – У меня такое ощущение, что причина в чем-то еще.

– О чем ты? – удивилась Морган.

– Я опознала половину из тех, кого приводили на допрос. – Стелла понизила голос. – Подозреваю, что он отстранил меня не потому, что я знала жертву, а потому, что я могла знать убийцу.

По статистике, когда убивают мужчин, в большинстве случаев жертва и убийца незнакомы друг с другом, а вот женщин чаще убивают те, кого они знают. Скарлет-Фоллз был маленьким городком, и вероятность того, что Тессу убил кто-то из своих, была весьма велика.

Стелла попрощалась, и Морган опустила руку с телефоном. Вдруг ее внимание привлекло какое-то движение в окне гостиной. Три полицейские машины остановились на подъездной дорожке к дому Забровски: две черно-белые и одна без опознавательных знаков.

– Что там? – спросил дедушка.

– В доме напротив полиция. – Морган наблюдала за тем, как из машины без знаков выходит Броуди.

– Они хотят допросить Ника. Ты сказала, он был молодым человеком Тессы. – Дедушка выбрался из кресла и встал у окна рядом с Морган. Броуди подошел к дому и постучал в дверь. На пороге появился Бад, и Броуди вручил тому сложенный вдвое лист бумаги.

– Ордер вручили, – прокомментировал дедушка.

Морган направилась к входной двери. Дедушка с неодобрением покосился на нее:

– Не ввязывайся в это дело! Ты ведь будешь работать на окружного прокурора, помнишь?

– Я просто хочу посмотреть, что там творится.

Движимая тревожным чувством, Морган пересекла улицу. Участки в этом пригороде, вытянувшемся вдоль реки, были площадью по нескольку акров, так что дома располагались на приличном расстоянии друг от друга. Обиталище Забровски представляло собой одноэтажный трехкомнатный дом прямоугольной формы, лишенный всяческих излишеств. Видом на реку его жители наслаждаться не могли, зато Бад тщательно следил за своей территорией. Лужайка перед домом скорее напоминала уютный уголок какого-нибудь парка: несколько стройных дубов на ровном ковре зеленой, как сама Ирландия, травы. Неудивительно, что Ник овладел своим ремеслом уже в нежном возрасте.

Морган двинулась к дому по выложенной плиткой дорожке. Едва она приблизилась к крыльцу, Бад распахнул дверь:

– Как раз собирался тебе звонить. Ума не приложу, что делать! – Бад работал менеджером в «Спиди Луб»[2], и на нем все еще было красное поло с логотипом компании и черные брюки.

Морган не очень хорошо знала их семью. Ей было известно только, что Бад воспитывал сына один уже давно. По крайней мере, за те десять лет, что Забровски жили в этом доме через дорогу, они ни разу не упоминали мать Ника.

Дом Бад держал в такой же чистоте, как и лужайку. Обстановка, в которой преобладали черная кожа и дуб, была по-холостяцки простой. Украшения сводились к фотографиям в рамках и нескольким наградам, завоеванным на школьных шахматных турнирах. Броуди стоял посреди комнаты, раздавая указания трем сновавшим по дому полицейским. На всех четверых были перчатки. Полицейские заглядывали под диванные подушки и переворачивали мебель, осматривая нижнюю поверхность ящиков.

Бад прошел на кухню. За кухонным столом сидел Ник, сцепив перед собой руки так сильно, что костяшки пальцев побелели. На его лице застыла неподвижная маска недоумения, горя и страха. В дверном проеме стоял и следил за Ником пятый полицейский.

Бад протянул Морган какие-то бумаги.

– Вот что мне дали. В субботу мы ходили в полицию, ему задали пару вопросов, и после этого все было тихо. Я думал, на этом все.

Морган мысленно вернулась к разговору с Фелисити. Полиция, несомненно, разыщет всех ребят, которые были на вечеринке в четверг вечером, но к Нику как к бойфренду Тессы у них особый интерес. Она развернула бумаги и на автомате проверила, правильно ли указаны имя, адрес и другие данные. В ее руках были ордера на обыск транспортных средств Ника и Бада. Взгляд Морган сосредоточился на нижней части страницы: перечень вещей, подлежащих изъятию, включал в себя ножи, предметы одежды, биологические субстанции, волокна…

Полиция полагает, что Тессу убил Ник. Он был не просто подозреваемым – он был главным подозреваемым.

Ордер санкционировал обыск дома, всей территории участка, а также большого сарая, в котором Ник хранил свой садовый инвентарь. Компьютер и сотовый телефон Ника также подлежали конфискации.

Морган перевела взгляд на Ника. Невозможно было поверить в то, что, жестоко убив Тессу в ночь на пятницу, он на следующий день как ни в чем не бывало пришел к дедушке, чтобы поиграть с ним в шахматы. Хотя следует сказать, что в пятницу вечером он выглядел немного растерянным, да и сам его визит в такое время выглядел необычным.

– Ник? – Она села на соседний стул.

Он не пошевелился, но было видно, как напряглись его плечи.

Стрельнув глазами на полицейского в дверях, Морган понизила голос:

– В субботу в полиции тебе задавали вопросы?

Он поднял голову и посмотрел на нее. Боль в его взгляде заставила Морган отшатнуться.

Кивнув головой, Ник произнес:

– Приехали двое полицейских. Они сказали, что хотят забрать меня в отделение поговорить. Хотели посадить в свою машину, но в итоге меня повез папа.

В субботу и воскресенье у полиции было много работы: надо было поговорить с людьми и определить, кто подозреваемые, а кто свидетели.

– И как прошел разговор? – спросила Морган.

– Нормально вроде, – нахмурился он. – Но мне кажется, я что-то не то сказал.

– Они зачитали тебе права?

– Да.

Обычно права зачитывают подозреваемым, но не свидетелям. Они мгновенно взяли Ника под прицел. Само по себе в этом не было ничего страшного, однако для получения ордера на обыск необходимо было наличие достаточного основания, так что у полиции, должно быть, было на Ника что-то повесомее голой догадки. Письменного заявления о достаточном основании к ордеру приложено не было, но в тех случаях, когда судьи понимают, что такое заявление поступит в течение двадцати четырех часов, они подписывают ордер, дабы избежать проволочек с проведением обыска.

Морган очень хотелось сейчас знать об объеме собранных доказательств.

– Ты в курсе, что у тебя было право на присутствие адвоката во время ответов на вопросы? – спросила Морган.

Да, – ответил он. – Но я не думал, что он мне понадобится. Я же не отказываюсь сотрудничать. Я хочу, чтобы они нашли того, кто… – Его глаза увлажнились, но он сдержал слезы. – …Того, кто сделал это с Тессой.

– Как звали тех офицеров, что задавали вопросы? – поинтересовалась Морган.

– Со мной разговаривал только начальник отделения Хорнер, – сказал Ник. – Но в комнате был еще один детектив.

Получается, Стеллу отстранили от дела по той причине, что она знала главного подозреваемого: Ника.

– Больше ничего не говори без адвоката, – потребовала она.

– Я же ничего такого не сделал! Почему они думают… – Он не закончил предложение.

– Ник, я хочу, чтобы ты пообещал мне, что больше не станешь отвечать ни на один вопрос полиции без присутствия адвоката. Это важно!

– Хорошо. Понял. – Он поднял глаза. – Наверное, и мазок изо рта не надо было разрешать им брать. Но я правда не ждал такого подвоха. Я бы никогда не причинил Тессе вреда. – По щеке у него покатилась слеза, и он стер ее ожесточенным движением руки.

В животе у Морган возникло нехорошее ощущение. Так значит, у Ника в субботу взяли мазок на анализ ДНК.

Сколько же доказательств у полиции?

Морган захлестнуло чувство вины. Последние несколько дней она ничего не делала, хотя знала, что Ника потащат в полицию на допрос! Почему она не спросила его об этом раньше?!

– Мы можем выйти на улицу? – спросила Морган у полицейского, присматривавшего за Ником. – Не будем под ногами путаться.

Тот кивнул и отступил на шаг, чтобы Морган, Бад и Ник могли пройти. Коп последовал за ними, держась вплотную к Нику. Вне дома ситуация оставалась напряженной: прибыла еще одна машина, и двое полицейских осматривали территорию.

Ник сжал руку в кулак, вся его фигура одеревенела. Судя по всему, он изо всех сил сдерживался, чтобы не разрыдаться. Может, и не стоило выводить его на улицу, но в любом случае наблюдение за обыском в собственном доме – занятие не из приятных.

– Все будет в порядке, Ник. – Голос Бада был спокоен.

Ник покачал головой. Они стояли и смотрели, как полицейские разгуливали по лужайке, время от времени приседая на корточки и ковыряясь в траве. При виде душевного смятения, в которое был погружен Ник, сердце Морган разрывалось – обычно парень был весел и беззаботен.

Наконец полицейские обогнули дом и скрылись из вида. Бад ходил туда-сюда, Морган привалилась к дереву, а Ник стоял как вкопанный в центре лужайки. Так прошло двадцать минут.

– Броуди! – С внутреннего двора прибежал один из полицейских.

Броуди вышел из дома и завернул за угол. Через несколько минут он появился снова и направился прямо к Нику с мрачным выражением лица. Его взгляд на мгновение задержался на Морган, и она поняла, что ему совершенно не хочется делать того, что сейчас случится.

Броуди остановился прямо перед Ником.

– Ник Забровски, вы арестованы по обвинению в убийстве Тессы Палмер.

Ника затрясло. Его лицо стало белым, как бумага, рот приоткрылся:

– Нет!

Полицейский в форме подступил к Нику с наручниками наготове.

– Повернитесь. Руки на затылок, пальцы в замок.

Вместо того, чтобы подчиниться, Ник отступил назад:

– Нет! Это неправда! Я бы никогда не тронул Тессу! Я ничего не сделал!

– Дайте ему минутку, – попросил Бад.

– Повернитесь! – Коп потянулся к руке Ника.

Как только коп дотронулся до плеча Ника, он резко дернулся, и его ноги приготовились броситься наутек.

Полицейский среагировал быстро, сбив Ника с ног, уложив его на траву лицом вниз и раздвинув ему ноги.

– Хватит! Оставь меня в покое! – в ужасе кричал в траву Ник.

От отчаяния у Морган перехватило горло, а горькие слезы жгли глаза.

– Ник, постарайся успокоиться. – Она смотрела на него с тревогой и надеждой. – Сопротивление только усугубит ситуацию. Если будешь вести себя тихо и слушаться, будет меньше проблем.

Ник затих, но все знали, что его проблемы только начинаются.

Глава 9

Что за фигня?!

Ланс прижал машину к бордюру у дома Морган. Напротив него, на участке Ника, стояли четыре полицейские авто. Подъехала передвижная телестудия, и девушка-репортер с оператором суетливо побежали по траве как крысы с микрофонами.

Перед домом, в центре лужайки, лежал человек, над которым на коленях стоял полицейский. К этой паре пытался прорваться мужчина в красном поло – отец Ника? – но Морган не пускала его, упираясь обеими руками ему в грудь.

Репортерша распустила волосы, подтянула микрофон и проверила помаду на губах, глядя на отражение в линзе объектива. Коп рывком поднял мужчину в наручниках на ноги.

Черт! Это был Ник.

Все случилось стремительно.

Ника взяли за убийство Тессы.

Молодой человек наконец прекратил попытки сопротивляться. Его тело задеревенело, а лицо стало безжизненным, будто он пребывал в полной отключке.

Ланс вышел из машины. Он не хотел ввязываться в дело Тессы Палмер, и Морган тоже не стоило. Вряд ли окружной прокурор будет счастлив, обнаружив ее у дома главного подозреваемого.

– Не-е-ет! – прокричал сзади тоненький голос. Ланс обернулся – из дома вылетела Софи, спрыгнула с крыльца и понеслась по дорожке. По пятам за ней бросилась Джанна.

– Софи, а ну вернись! – кричала она.

На лице маленькой девочки была гримаса панической ярости. Ланс рванулся влево и ловко поймал ее в свои объятия.

– Нет! – продолжала вопить она. – Они обижают Ника! Скажи, чтоб они перестали!

Ланс покачал ее на руках и прижал к груди, стараясь закрыть от нее сцену напротив. Впрочем, это несильно помогало: худшую часть представления она явно видела.

Маленькие кулачки молотили его по груди:

– Отпусти-и-и!

– Тссс! – Крепко прижимая малышку к себе, Ланс гладил ее по спине. – Все хорошо.

Репортерша вдруг показала на Ланса, и оператор развернулся, чтобы нацелить на него камеру. Ланс перехватил Софи, загораживая ее от объектива своим телом.

В это время на той стороне улицы Ника с негнущимися ногами подтащили к машине и запихнули на заднее сиденье. Морган смотрела на происходящее с выражением полного опустошения на лице. Оператор вернулся к съемкам Ника. Морган прекратила удерживать мужчину в красном, и тот тяжело опустился на траву, отирая рукой лицо и машинально кивая головой в ответ на то, что она ему говорила.

Ланс унес Софи в дом.

– Простите. – Джанна протянула руки ему навстречу.

– Держите крепко. – Ланс наклонился и передал ей девочку. Тоненькие ручки и ножки Софи оказались на удивление сильными, но, к счастью, она перестала воевать и теперь хлюпала носом. – Не давайте ей выйти из дома. Не хочу, чтобы эти телестервятники показывали ее в вечернем выпуске.

Джанна приняла ребенка, обхватив руками маленькое тельце, и ушла в заднюю часть дома. Положив голову Джанне на плечо, Софи выстрелила в Ланса полным возмущения взглядом. На ее раскрасневшемся от слез лице была написана гневная гримаса: теперь она его ни за что не простит.

Он вышел на крыльцо посмотреть, что происходит. Машина с Ником уехала. Полицейские вместе с Броуди копошились в траве. Морган отвела отца Ника в сторонку и что-то ему втолковывала. На лице мужчины застыло выражение боли и отчаяния.

Наконец Морган тронула его за руку, повернулась и направилась в сторону Ланса. Они встретились на середине дорожки к ее дому. Ее глаза, в которых обычно плескалась печаль, горели огнем. За последние несколько месяцев действительно счастливой и оживленной он видел ее лишь во время общения и игр с детьми. Тоска пустила глубокие корни в ее душе, и, находясь в одиночестве, она проводила время в хандре и грустных мыслях.

– Что случилось? – спросил он.

– Они нашли нож, заляпанный кровью. Он был закопан там, за сараем. – Она посмотрела ему в глаза. – Это было не все. Также они нашли футболку с пятнами крови в корзине для грязного белья.

– О, нет…

– Морган! – Перейдя улицу, к ним подбежал мужчина в красном поло.

Морган повернулась на его голос и представила мужчин друг другу, сопроводив слова жестами:

– Ланс Крюгер, Бад Забровски. Бад – отец Ника.

– Это неправда! – начал Бад. – Ник не способен на такое. И вообще, он не переносит вида крови. Его рвет каждый раз! Нет, он не мог… – Бад был явно не в состоянии произнести то слово, которое точнее всего подходило к преступлению, в котором обвинили Ника, – …этого сделать! Особенно с Тессой! Она ему очень нравилась. – Бад сделал глубокий судорожный вдох:

– Что мне теперь делать? Я не могу позволить себе адвоката.

– В таких случаях адвоката предоставляет суд, – пояснила Морган.

– Вот только насколько он будет квалифицированным… – покачал головой Бад. – Смотря кого назначат. Государственные защитники бывают и хорошими, и плохими, вот только правда в том, что в любом случае все они перегружены работой.

– Не знаю, – честно призналась Морган.

– Я могу попробовать заложить дом, но не думаю, что это много даст. И так уже два раза заложен – помогал купить Нику инструменты для его бизнеса. А вы знаете хорошего адвоката? – спросил Бад Морган.

– Да, могу парочку посоветовать, – кивнула она.

– Спасибо. Надо попробовать. – Бад пожал ей руку. – Пойду звонить насчет залога. – Он поспешил к себе.

Морган подошла к крыльцу и присела на нижнюю ступеньку лестницы. Достала мобильный из кармана и принялась листать экран.

– Даже если получиться заложить дом, тяжело ему придется… Хорошие адвокаты по уголовке дерут три шкуры.

– Сложно ему будет найти кого-нибудь, кто возьмется за дело. Если анализ крови с ножа на ДНК покажет, что это кровь Тессы…

– Знаю.

– А если это и правда он? – Ланс знал Ника не настолько хорошо.

– Это не он.

– Откуда ты знаешь? Раз Броуди взял его под арест, значит, у него достаточно улик для формирования доказательной базы, ведь он занимается расследованием всего несколько дней.

Морган подняла глаза:

– Пару недель назад дедушка работал в саду и порезал себе руку секатором. Ник тогда помогал ему. Он едва глянул на кровь, и его тут же вывернуло наизнанку. Мгновенная реакция.

– Для защиты этого недостаточно.

Морган встала и отряхнула брюки:

– Но заставит засомневаться, понимаешь? Или ты думаешь, у Ника не должно быть шанса?

– Тень сомнения…

– Ну, для начала неплохо. Мы же не знаем деталей дела. А если ДНК на ноже не совпадет с ДНК Тессы?

– А зачем Нику закапывать у себя во дворе окровавленный нож?!

Морган напряглась:

– Если Ник убил Тессу, зачем ему оставлять у себя орудие убийства? Ее убили прямо у озера. Он мог выбросить нож в воду или просто оставить на месте. Только полный придурок потащит домой нож, которым только что зарезал свою девушку.

– Не только придурок, – поправил ее Ланс. – А, например, и тот, кто впервые совершил преступление. Тот, кто запаниковал. Преступники не всегда действуют по-умному, из-за этого их и ловят.

– Я знаю, но я не могу поверить, что Ник – убийца. Он играет в шахматы с дедушкой. Он дочкам сказки читает!

Так вот почему Морган как на иголках. Ник входил в ее ближний круг. Она ему доверяла. Он был вхож в ее дом, ему позволялось общаться с детьми. Если такой человек способен на убийство, то как вообще можно кому-либо в жизни доверять?!

– Я даже никогда не видела, чтоб он злился, – добавила она.

Однако на видео Ник был просто я ярости.

Ланс коснулся руки Морган:

– Я понимаю, что тебе не хочется в это верить, но Броуди – хороший коп.

– Я знаю, что он хороший коп, но на этот раз он ошибается.

Ошибается ли? Ланс задумался над тем, насколько хорошо Морган на самом деле знает Ника. И если уж на то пошло, насколько хорошо мы все знаем своих соседей и догадываемся ли о том, что происходит у них дома, вдали от посторонних глаз?

Глава 10

Он выключил телевизор. Его план сработал: за убийство Тессы Палмер был арестован Ник Забровски. Ему бы сейчас радоваться, но настоящей радости он почему-то не ощущал.

Он подошел к окну, почти ожидая увидеть полицейскую машину. Но на улице все было как обычно. Промчавшись вприпрыжку по траве, на дерево у окна взобралась белка.

Ему и правда удалось выйти сухим из воды? После всего того, что он сделал?

Он посмотрел на свои руки. Сколько бы он ни тер их мочалкой – кровь так и не отмывалась. Так ему казалось. Он сжал пальцы в кулаки так, что ногти глубоко впились в ладони. Резкая боль хорошо возвращала к реальности.

Его всегда поражало, что он спокойно может расхаживать у всех на виду, и ни у кого не закрадывалось ни малейшего подозрения. Он понимал, что ему далеко до понятия «нормы». Да что там, люди пришли бы в ужас, если бы узнали, о чем он мечтал. И он изо всех сил старался вести себя как обычный человек.

Навыки эти очень пригодились в ночь на пятницу, после того кратковременного помешательства. Он сумел восстановить порядок в голове и сделать то, что было нужно.

И теперь надо было вести себя так, словно все в порядке. Но притворяться становилось все сложнее. Монстру вообще тяжеловато вести себя «нормально».

Он постоял несколько секунд, напряженно вслушиваясь – все было тихо. В доме никого, полицией на улице не пахло. Никто не собирался раскрывать его секреты.

Он пошел в кладовку, включил свет и сдвинул в сторону несколько коробок. Отвернув край ковра в дальнем углу, он поддел и вытащил пару половиц. Под полом обнаружился тайник, в котором лежала коробка из-под обуви. Он взял коробку в руки, и приятный холодок возбуждения пробежал у него по спине. На вес коробка была очень легкой – слишком легкой для ее содержимого.

Его тайны.

Его демоны.

Его вина.

Он бережно поставил коробку на пол и открыл ее. На него смотрели фотографии Тессы. Он взял одну за уголок и не смог сдержать слезу, которая покатилась по щеке и упала на фото. Резким движением он тут же вытер влагу. Боль в груди нарастала.

Я любил тебя. Почему ты не могла просто отвечать взаимностью?

Как жить без нее?!

Она была само совершенство. Нежная. Невинная. Прекрасная.

Она говорила, что не любит. Она попыталась отвергнуть его. Но она лгала самой себе. Как бы она ни пыталась отрицать, она хотела его столь же сильно, как и он ее. Она отвернулась от него, и это стало ее последним предательством.

Ее больше нет. Поначалу он винил себя в том, что потерял контроль над собой, но это она вынудила его сделать то, что он сделал. Она знала его характер, но все равно загнала его в угол, стала угрожать. У него не было выбора. Поняв, что это было исключительно ее собственной ошибкой, он испытал облегчение.

Зачем ты заставила меня причинить тебе боль?

Он перебрал стопку фотографий, каждая из которых была ножом в сердце. Но дойдя до последней, он приспособился к этой боли. Он снова и снова перебирал фотографии, пока, наконец, не смог смотреть на каждую совершенно спокойно. Тогда он отложил их в сторону.

Порывшись на самом дне коробки, он выудил оттуда прядь волос, отрезанную в ночь убийства. Он принялся играть ею, пропуская волосы между пальцев, но остановился, наткнувшись на какую-то твердую корочку. Поднес прядь ближе к свету.

Кровь.

Еще одно напоминание, что ее больше нет. И о том, что все теперь по-другому.

Он крепко сжал локон в кулаке и пошел с ним в ванную. Пустив воду, он закрыл сливное отверстие раковины и вымыл волосы шампунем.

Затем он вернулся в кладовку и убрал прядь обратно в коробку. Коробка заняла свое место в тайнике, вернулись на место и половицы с ковром. Никто не узнает, что здесь спрятано.

И никто не догадается, что он сделал. План сработал, и теперь подозрение полиции никогда не падет на него. Да, он сорвался. Наломал дров. Но он смог взять себя в руки.

Теперь пришло время привести в порядок и собственную жизнь.

Тессы больше нет, но его жизнь продолжается. Он бесконечно скучал по ней, но, видимо, пора подумать о замене. Монстра внутри нужно было кормить.

У него всегда были определенные потребности.

Специфические потребности, которые следует держать в тени.

И кто-то их должен удовлетворять.

Глава 11

Морган открыла глаза: пульсирующая головная боль не давала спать. С того дня, когда она нашла тело Тессы, сон испортился, и после вчерашнего ареста Ника она очень долго не могла заснуть. Когда же она наконец задремала, перед глазами поплыли страшные, кровавые видения, в которых мелькали Тесса и Ник. В итоге разошедшееся не на шутку подсознание ухитрилось поставить на место Тессы ее собственных детей.

Не поэтому ли она отказывалась поверить в его виновность? Страшно было даже представить, что она пустила в дом убийцу. Что это она познакомила Тессу с Ником.

Она взглянула на часы на тумбочке – уже семь утра! А ведь она давно уже привыкла вставать с восходом солнца… Выскочив в коридор, она заглянула в комнату девочек: никого. Мие и Эйве сегодня в школу – собрались ли они?

Она поспешила на кухню. Вид грязных тарелок с остатками хлопьев в раковине успокоил: они поели. Она плеснула себе кофе, проглотила две таблетки ибупрофена и продолжила поиски.

Заливистое хихиканье привело ее на террасу. Девочки бегали в лучах утреннего солнца по обнесенному забором двору, гоняясь за громадными мыльными пузырями. Джанна стояла на траве и размахивала внушительного размера палочкой с кольцом, запуская в полет переливающиеся пузыри.

Все дети уже были одеты. И даже Софи – о, чудо! – была аккуратно причесана, и на голове у нее красовались два забавных хвостика.

Поставив кружку на садовый столик, Морган, как была босиком, спустилась по лесенке. Девочки с радостными возгласами помчались к ней за утренней порцией обнимашек, и это благотворно сказалось на ее сумрачном настроении. Обняв Эйву и Мию, она подхватила на руки скакавшую от нетерпения малышку Софи, и та обхватила ее своими цепкими пальчиками.

Морган пощупала лобик Софи – температуры не было, но она то и дело шмыгала и проводила рукой под носом, что красноречиво свидетельствовало о начинавшейся простуде.

– Смотри! – Софи показала себе на голову. – Джанна дала мне кошачьи ушки!

Прекрасный способ добиться от Софи послушания!

Софи стиснула маму в объятиях и, досчитав до трех, спрыгнула на землю и умчалась. Сердце Морган переполнило ощущение счастья и любви – дети частенько дарили ей такие моменты, особенно когда веселились, а она видела в каждой из них частичку Джона.

Джанна подошла к ней с улыбкой во весь рот:

– Кажется, это победа!

– Так и есть. Спасибо, что повозилась с ними. Не могу поверить, что я так поздно встала, – признательно посмотрела на нее Морган.

– Сон вам необходим! А мы тут классно провели утро. – Джанна отпустила на волю еще один гигантский пузырь.

– Не хочу, чтоб они тебя донимали…

– Да что вы, мне с ними хорошо! – Глаза Джанны увлажнились. – У меня никогда не было настоящей семьи. Мне у вас очень нравится. Я так боюсь, что в один прекрасный день кто-нибудь придет и заберет меня отсюда…

– Никто тебя отсюда не заберет! – Морган взяла ее за руку. – Мы все тебя любим.

Джанна заморгала и смахнула слезы.

– Ты не видела дедушку? – спросила Морган.

– Он ушел в магазин. Почему бы вам не сходить в душ и не позавтракать? А я посажу Мию и Эйву на автобус.

– Спасибо. Ты правда очень помогаешь, и я ценю это. – Еще раз бросив взгляд на радостных дочурок, Морган вернулась в дом.

После горячего душа она наконец почувствовала себя нормальным человеком. Она оделась, расчесала волосы и почистила зубы, после чего вернулась на кухню и налила себе еще кофе. Движение за окном привлекло ее внимание – Джанна с девочками прошли по дорожке и встали у проезжей части, поджидая школьный автобус. На спине у Мии и Эйвы были фиолетово-розовые рюкзаки. Софи Джанна держала за руку, получив накануне жесткий урок относительно того, сколь проворны могут оказаться ее маленькие ножки.

Морган посмотрела на дом Бада и Ника через дорогу. Внутри было темно. Как Ник пережил эту ночь? Предъявили ли ему официальное обвинение? Увезли ли в окружную тюрьму или до сих пор держали в камере местного отделения?

Напряжение спало, как только дверь открылась и Софи ворвалась на кухню. Ничто так не отвлекает внимание, как трехлетний ребенок! Следом за малышкой вошла Джанна.

– Джанна сказала, что сегодня я могу побыть котенком! – объявила Софи, прыгая на цыпочках.

Следующие несколько часов они провели, копаясь в запасах материалов для детского творчества и на скорую руку сооружая костюм кошки из черного фетра и еще каких-то обрезков, оставшихся с прошлого Хэллоуина. Утро прошло тихо. Дедушка вернулся домой и задремал в своем кресле. В полдень Софи съела три кусочка своего любимого бутерброда с арахисовым маслом, на чем ее трапеза и закончилась.

Когда в дверь позвонили, Морган вздрогнула от неожиданности. Оставив Джанну с Софи за столом, она выглянула в окно:

– Это Бад.

Джанна протянула руку к Софи:

– Пора на тихий час! Пойдем, я тебе немножко почитаю. – Джанна выдернула бумажную салфетку из коробки на столе, но Софи убежала прежде, чем она успела вытереть ей нос.

– Спасибо, – улыбнулась ей Морган, вышла в прихожую и открыла дверь:

– Заходите.

– Правда можно? – Бад перешагнул порог. Его лицо посерело, глаза потухли. – Не хочу злоупотреблять…

Морган решительным жестом пригласила его внутрь.

– Где вы провели ночь?

– В офисе на диване поспал. – Обыск у него дома длился всю ночь.

– А сейчас вам можно вернуться домой?

Бад кивнул:

– Да, но я еще там не был. Даже не знаю, что они изъяли.

– Они предоставят вам перечень всего изъятого имущества, – уверила Морган. – Расскажите, что с Ником.

– Утром было слушание по делу, но все было очень странно. Ник ни слова не сказал. Я пока не смог найти адвоката, и ему предоставили какого-то совершенно неизвестного. Я подал заявку на залог недвижимости по телефону, но она пока на рассмотрении. Надеюсь, денег по закладной хватит хотя бы на предварительный гонорар адвокату. С деньгами у меня негусто. – Бад последовал за Морган на кухню. – А вообще, они даже не спросили, признает ли он себя виновным или вроде того. Пять минут на все про все ушло…

– Ника обвиняют в тяжком преступлении, а в таких случаях первоначальное слушание действительно чистая формальность. Он сможет сделать заявление позже.

– Я даже не расслышал большую часть из того, что они говорили. Судья установил залог в размере миллиона долларов. Поручитель из агентства[3] сказал, что мне нужно сто тысяч наличными, чтобы его выпустили. Мне ни за что не собрать такой суммы! Даже если заявку на залог одобрят, вся сумма уйдет на адвоката. Почему они держат его за решеткой, ведь он еще не признан виновным?!

– Нику предъявлено обвинение в убийстве, совершенном с особой жестокостью. – Морган содрогнулась при воспоминании об этой самой жестокости. – Поэтому его будут содержать под стражей вплоть до официального вердикта большого жюри[4], который должен быть вынесен в течение шести дней с момента ареста, то есть самое позднее во вторник.

Однако и суд присяжных был такой же формальностью, потому что Морган знала Брайса. Окружной прокурор не стал бы предъявлять Нику обвинения, не будь у него достаточно доказательств, чтобы склонить присяжных на свою сторону.

– А что потом? Как мне забрать его домой?

– Я не знаю. Адвокат может подать ходатайство о сокращении суммы залога.

– Судя по вашему тону, этого не случится… Значит, его будут держать в тюрьме до самого суда?

– Да.

– И долго этого суда ждать? – спросил Бад с отчаянием.

– Бывает, что и год проходит, пока дело дойдет до суда…

Бад побледнел:

– И Ник все это время будет в тюрьме?!

– Вероятно, да. – Морган не стала уточнять, что зачастую ждать суда приходится еще дольше.

Работая на стороне прокурора, Морган всегда была уверена, что абсолютное большинство людей, которых берут под арест, и в самом деле виновны. По крайней мере, ее ни разу не посещало чувство, что она отправляет за решетку невиновного человека. Тем не менее в штате Нью-Йорк бывали случаи, когда невиновным приходилось ждать суда много лет. И хотя процент невиновных, несправедливо удерживаемых в тюрьмах, был ничтожно мал, когда небезразличный тебе человек попадает в это меньшинство, сохранять спокойствие становится практически невозможно.

– Я не знаю, что делать. Мне никогда не достать столько денег, чтобы их хватило на годы судебных расходов, и если адвокат, который представлял сегодня Ника, – лучшее, что ему может предложить государство, то… – Бад выглядел совсем потерянным. – Мне кажется, этот адвокат изначально был уверен, что Ник виновен.

– У государственных адвокатов дикая судебная нагрузка, но вообще-то многие из них весьма квалифицированные.

Многие, но не все. Огромная судебная нагрузка означает меньше времени и меньше внимания к деталям каждого из дел. Ник мог запросто провести в тюрьме весь следующий год. Другого, более безопасного места для содержания людей, ожидающих суда, не существует, так что придется ему коротать время среди других заключенных. Виновен Ник или нет, он будет вынужден жить в одном пространстве с настоящими преступниками. Его едва оперившейся компании конец. В тюрьме он не застрахован от нападений, а уж психику его совершенно точно ждет удар.

Вся жизнь Ника может пойти под откос. Как минимум он изменится навсегда.

Следующие слова слетели с губ Морган прежде, чем она успела подумать:

– А что, если я возьмусь защищать Ника?

Боже, что она делает?! Дейны всегда занимались тем, что сажали преступников за решетку, а не вызволяли их оттуда. Отец сейчас, наверное, в гробу перевернулся. И она даже не хотела думать, как на все это отреагирует Брайс.

Бад поднял голову:

– Вы сделаете это?! У меня не так много денег, чтобы вам заплатить…

– Мы что-нибудь придумаем, – заверила Морган. А что оставалось делать? Больше у Ника никого нет. – Не знаю, насколько я смогу помочь, но обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать невиновность Ника!

– Так вы думаете, он невиновен?

Морган снова вспомнила труп Тессы – перед ее мысленным взором это жуткое зрелище предстало столь же ясно, как и воспоминания о той ночи, когда она обнаружила тело.

– Я не могу поверить, что Ник способен на такое.

Бад ушел, а Морган открыла холодильник и уставилась на его содержимое. Самое время пообедать, но только что принятое решение практически уничтожило аппетит. Мысли вихрем крутились в голове, пока мозг пытался осознать этот поступок.

Пару минут назад она согласилась защищать Ника. И о ее новой работе, которая должна была вытянуть ее из ямы, можно было забыть.

Шаркая тапочками, на кухне появился дедушка:

– М-да. Я все слышал.

Морган хлопнула дверцей холодильника.

– И что, ты хочешь сказать, что я приняла худшее решение в своей жизни?

Дедушка опустился на стул:

– Ты хорошо подумала?

– Если честно, вообще не думала. – Она посмотрела ему в глаза, сложив руки и облокотившись на стойку. – Никому и в голову не придет, что он невиновен. Никто в это не поверит. А у Бада нет денег, и если какой-нибудь адвокат и согласится взяться за это дело бесплатно, то уж точно не из альтруизма, а для собственного пиара. Пресса такие дела обожает. И ни для одного адвоката, желающего позаигрывать со СМИ, а заодно и самому подраскрутиться интересы Ника не будут на первом месте. Они устроят из этого шоу.

По всем признакам, шумиха вокруг дела обещает быть знатной.

– А что с работой у прокурора? Брайсу Уолтерсу такой поворот вряд ли придется по душе.

Морган на секунду прикрыла глаза и сглотнула.

– Значит, не судьба.

– То есть ты жертвуешь всем своим будущим ради Ника? Ты ведь даже не знаешь, какие у них есть улики! – напомнил дедушка. – Твоя работа всегда заключалась в том, чтобы сажать преступников в тюрьму, а не наоборот! Если человека арестовали и предъявили ему обвинение, то скорее всего, он виновен!

– А ты? Ты тоже считаешь, что он виновен? – спросила Морган.

– Нет, – вздохнул дедушка. – Но это эмоции, а фактов я не знаю. А вот ты можешь сейчас выбросить в помойку всю свою карьеру.

– Я знаю. Но у меня нет выбора. Что, если он невиновен? Ты в курсе, что может случиться в тюрьме с таким парнем, как Ник?

Такие, как он – самые беззащитные среди заключенных. Смазливый, бесхитростный молокосос – идеальная жертва для тюремных забав.

– Это еще не означает, что он невиновен, – возразил дедушка.

– Вот я и хочу разобраться, что к чему. – Морган присела на стул, продолжая смотреть на деда. – Ты разочаровался во мне?

– Что за вздор?!

– Ну, я себя чувствую изменницей. В нашей семье все посвящали свои жизни тому, чтобы преступники не разгуливали на свободе, а я пытаюсь снять с человека обвинение в убийстве!

– Никто из нашей семьи никогда не желал посадить невиновного. – Дедушка накрыл ее ладонь своей рукой, покрытой сетью тонких голубых жилок. – Дейны сражаются за правду, и это дело не исключение. Ник заслуживает самого лучшего юриста, и я знаю, что это ты. Никто не боролся бы за него упорнее.

– Я чувствую себя лодырем, бездельничая последние два года…

– Лодырь?! Шутишь, что ли? – раздраженно бросил дедушка. – Ты потеряла мужа и осталась одна с тремя детьми на руках. Ты сделала перерыв в работе, потому что это было нужно, чтобы вместе с детьми преодолеть горе, с которым никто не должен сталкиваться в твоем возрасте. Вы с Джоном должны были еще лет сорок прожить вместе…

– Но этому не бывать. Жизнь несправедлива. Пора принять это и двигаться дальше. – Сказать проще, чем сделать. – Думаешь, отец не расстроился бы, что я теперь в суде на противоположной стороне?

– Он бы в любом случае гордился тобой. Это твоя позиция. Ты совершаешь личную жертву во имя справедливости. – Дедушка сжал ее руку. – Я, черт возьми, горжусь тобой! И отец бы гордился.

Тут их внимание привлек шум, доносившийся с улицы. Морган встала и подошла к окну: у дома Бада припарковалась полицейская машина.

– Надо проверить, что там.

Она вышла на крыльцо и увидела, что на улице собирается толпа.

О, нет…

Глава 12

К семейству Бароне просто так было не подобраться.

Когда Ланс припарковал свой джип у их дома, его встретил лай двух огромных немецких овчарок, до предела натянувших свои цепи.

Мистер не-ваше-собачье-дело, известный под именем Робби Бароне, жил с родителями на маленькой ферме на самой окраине города.

Крышу двухэтажного жилого дома, выкрашенного в простой синий цвет, венчала небольшая спутниковая тарелка. Лужайка у дома заросла клевером, но явно была недавно подстрижена. Цветочные клумбы, как и китайские колокольчики на двери, отсутствовали, а обшарпанное серое крыльцо было абсолютно пустым. На заднем дворе не было ни детских игрушек, ни качелей – все пространство занимали аккуратно засаженный огород да пара натянутых бельевых веревок.

В задней части участка размещались амбар и многочисленные хозяйственные постройки. Дюжина кур бродила по большому огороженному участку, примыкающему к курятнику. Второй загон занимали две свиньи и три коровы, которые паслись на небольшом, окруженном колючей проволокой выгоне. У амбара стояли трейлер для перевозки скота и старый школьный автобус.

Все здесь, казалось, подчиняется принципу «внешний вид – ничто, практичность – все». Над всем хозяйством царил спартанский дух, слишком суровый даже для фермы.

Поднимаясь на крыльцо по деревянным ступенькам, Ланс ощутил, как нос и легкие наполняются едким запахом навоза. Он фыркнул и нажал кнопку дверного звонка – внутри дома ничто не нарушило тишину, и Лансу пришлось постучать по дверной коробке.

Ветерок сменил направление, и до носа Ланса донеслись приятные нотки душистых трав – под окном с двойной рамой, как солдаты, выстроились в ряд цветочные горшки с какими-то растениями. Занавеска за стеклом колыхнулась, за ней промелькнула фигура. Дверь скрипнула и приоткрылась, в образовавшийся проем выглянула женщина.

Ланс улыбнулся ей через сетку:

– Доброе утро! Вы миссис Бароне?

Женщина кивнула:

– Что вам нужно?

Она оценивающе смотрела на Ланса. Рыжие волосы, компактное телосложение и веснушки Робби явно унаследовал от матери. На миссис Бароне был белый фартук, повязанный поверх выцветшего голубого хлопчатобумажного платья до колен с цветочным узором. Ее волосы были туго собраны в тонкий хвост, а ноги были босыми. По-видимому, женщине было лет тридцать пять, однако жизненные тяготы и красноватая, сухая кожа накладывали свой отпечаток, делая ее старше.

Ланс снова улыбнулся и постарался принять безобидный вид, что было весьма непросто для человека его комплекции.

– Я бы хотел поговорить с Робби. Вы его мать?

На подъездной дорожке машины Робби не было, но одна из построек на участке была похожа на гараж, его подъемная дверь была опущена.

– Да. Он в порядке? – Она сильнее сжала ручку двери.

– Да, мэм. Я просто думал, что он может мне помочь. – Ее карие глаза подозрительно сузились. – Я разыскиваю Джейми Льюис, – продолжил Ланс.

Он не сказал про видео. Если миссис Бароне не знала о вечеринке в лесу, то ему не стоит доносить на Робби, иначе помощи от парня не видать.

– Так вы не насчет Тессы Палмер? – спросила она.

– Нет, мэм.

Почему она подумала про Тессу?

Миссис Бароне прищурилась, от чего в уголках ее глаз проступили морщинки, и посмотрела поверх его плеч, изучая пыльную дорожку:

– Вы из полиции?

– Нет, мэм. – Ланс достал из кармана свою визитку. – Я работаю в агентстве «Расследования Шарпа». Родители Джейми наняли нас для ее поисков. Мне нужно поговорить со всеми ребятами, кто мог знать Джейми.

Лжец.

Он приказал своей совести заткнуться. Это не было ложью – если бы была возможность опознать их всех, он поговорил бы со всеми.

Ланс попытался рассмотреть обстановку внутри дома. Сквозь приоткрытую дверь была видна гостиная, обставленная старой, местами потрепанной мебелью, хотя у дальней стены работал современный плазменный телевизор, по которому шел выпуск новостей. На журнальном столике стоял открытый ноутбук, на вид тоже вполне новый. На электронику они, видимо, денег не жалели.

Может, у Робби или кого-то еще из членов семьи был дополнительный источник не вполне легального дохода?

Проследив за его взглядом, миссис Бароне шагнула за порог и закрыла за собой массивную деревянную дверь. Она сунула руки в передние карманы фартука и сгорбилась:

– Робби еще не вернулся из школы.

– Вы знаете, когда он вернется? – Лансу было прекрасно известно, что занятия в школе закончились пятнадцать минут назад, в два часа дня.

– Нет. – Она покачала головой, а взглядом снова прошлась по дорожке. – И я не очень понимаю, чем он может помочь. Джейми уже давно никто не видел.

– А Робби хорошо ее знает? – спросил Ланс.

– Не особо. – Она вынула руки из карманов и сцепила их перед собой так крепко, что костяшки пальцев побелели. – Вам лучше уйти, пока муж не приехал.

А то что?

Что это было – угроза? Или она боится своего мужа?

Ланс мысленно пометил себе: надо бы провести полную проверку данных на все их семейство, в особенности отца Робби.

– Я понимаю, что хватаюсь за соломинку, но знаете, зачастую зацепку дают самые незначительные детали. Родители Джейми в полном отчаянии.

На глазах миссис Бароне неожиданно показались слезы:

– Как я их понимаю! Особенно после того, что случилось с Тессой…

– Это для всех стало шоком, – согласился Ланс.

– Тесса была хорошей, простой девчонкой… такой милой и застенчивой. – Миссис Бароне подошла к краю крыльца, обнимая себя за талию. – В голове не укладывается…

– Да, просто ужас, – сочувственно произнес Ланс. – Вы хорошо знали Тессу?

Миссис Бароне замялась:

– Она была ровесницей моей старшей, Ребекки. Я обучаю своих дочек на дому, но Ребекка виделась с Тессой в церкви, в молодежной группе.

– После всего того, что случилось в конце той недели… – Ланс сделал многозначительную паузу. – Мне бы очень хотелось отыскать Джейми и доставить ее домой целой и невредимой.

– Бедная Тесса, – кивнула миссис Бароне. – Не могу поверить, что убийца – человек, живущий совсем рядом… Вот и думай после этого – а так ли хорошо мы знаем собственных соседей?

Вот тебе и презумпция невиновности!

Ланс счел за благо воздержаться от комментариев на сей счет, поскольку в его интересах было, чтобы миссис Бароне побудила сына к содействию в его расследовании. Не время читать ей лекцию о тонкостях уголовного права.

– Так когда Робби будет дома? – снова спросил Ланс.

– Понятия не имею. – Она убрала в карман визитку, врученную Лансом, и потерла руки так, будто было холодно. – Уверена, что он сделает все, что сможет, чтобы помочь вам найти Джейми.

Ланс тоже в этом не сомневался. Этот паинька с радостью расскажет все еще за пятьдесят баксов.

– Спасибо. – Ланс вытянул из кармана лист бумаги, на котором был распечатан стоп-кадр из видео, запечатлевший подростка, дравшегося с Ником, и показал его миссис Бароне. – Вам знаком этот парень?

Она взяла листок в руку:

– Это Джейкоб Эмерсон.

– Уверены?

– Вполне. Тут все в округе знают Эмерсонов. Мистер Эмерсон – юрист, старается держать Джейкоба в ежовых рукавицах, да только парень прирожденный сорвиголова.

Имел счастье убедиться.

Подвывающий звук мотора возвестил о прибытии дряхлой «Тойоты». Робби заметил Ланса еще при подъезде и затормозил, словно раздумывая, не повернуть ли обратно, но в итоге припарковался рядом с его джипом. Он выбрался из машины и подошел к ним, сохраняя максимально дерзкий вид.

– Мистер Крюгер тут интересуется Джейми Льюис, – кивком указала на Ланса мать.

– Окей, – кивнул Робби, но, как и мать, он посматривал по сторонам, явно больше озабоченный тем, кто появится на подъезде к дому следом за ним.

– Я хотел спросить тебя, кто это такой. – Ланс продемонстрировал распечатку с Джейкобом Эмерсоном. – Но твоя мама уже все рассказала.

– Значит, вы получили то, за чем пришли, – усмехнулся Робби и бросил взгляд на мать. – Так что уезжайте. Немедленно!

Ланс повернулся к миссис Бароне:

– Спасибо, мэм.

Сев в машину, он набрал сообщение Шарпу: «Нужна полная проверка данных на всех проживающих по адресу…», далее шел номер дома Бароне.

Что-то подозрительное у них творится. Робби с матерью дергаются, как параноики. Может, прегрешения их вполне безобидны, но Ланс на собственной шкуре убедился: нельзя игнорировать то, что подсказывают инстинкты. Что не так с главой семейства? Преступная деятельность? Домашнее насилие? А может, все вместе?

Возвращаясь от дома Бароне в город, Ланс, повинуясь какому-то иррациональному порыву, свернул на дорогу, ведущую к дому Морган, и тут же почувствовал себя двенадцатилетним школьником, катающимся на «Швинне»[5] туда-сюда мимо дома своей тайной возлюбленной. Свернув за угол, он переместил ногу на педаль тормоза. В трех домах впереди посреди проезжей части стояла, направив взор на дорожку к дому Забровски, небольшая группа людей.

Что там, черт возьми, происходит?!

На подъездной дорожке к дому и по всему участку валялись и болтались на деревьях куски полицейской сигнальной ленты. В начале дорожки стоял Бад, путь ему преграждала пожилая пара. Преклонный возраст мужчины сказался на его осанке – он весь клонился к земле, а вот его спутница все еще сохраняла стройность, хотя в целом фигура ее истончилась и походила на проволочную куклу. Сильные порывы ветра гоняли по лужайке опавшую листву, и Ланс мысленно удивился, как старушке удается ему противостоять.

Морган как раз перебегала дорогу.

Ланс вышел из машины и стал быстро пробираться между зеваками, ловя обрывки их болтовни.

– Его отец должен был знать…

– А я всегда говорила – этот парень какой-то странный…

– Поверить не могу, все это время рядом с нами жил убийца…

Ланса так и подмывало остановиться и объяснить, что они неправы: существует презумпция невиновности. Но сейчас было не время – толпа не станет прислушиваться к фактам и доводам. Толпой всегда руководят эмоции, сила которых пропорциональна размеру толпы.

Игнорируя зевак, он побежал за Морган.

Когда Морган проходила мимо женщины в розовом спортивном костюме, та бросила ей в спину подозрительный взгляд.

Наконец Морган подскочила к Баду, и на ее лице возникло выражение сочувствия:

– Мистер и миссис Палмер, я так сожалею о вашей утрате!

Ланс пробрался сквозь толпу и встал рядом с Морган.

Согбенный старик ничего не ответил, взгляд его метнулся было на Морган, но через секунду снова вернулся на отца Ника.

– Твой сын убил мою Тессу!

О, нет. Это дедушка и бабушка Тессы. Они пришли посмотреть в глаза отцу Ника.

– Нет, – покачал головой Бад.

– Тесса была хорошей девочкой, а твой сын зарезал ее! – Шагнув вперед, Палмер ткнул в Бада пальцем трясущейся руки. – Как ты мог быть не в курсе, что он затевает?!

– Мне очень жаль Тессу, но мой сын не делал этого, – проговорил Бад хриплым от чувств голосом.

Лицо Палмера побагровело:

– Копы сказали, что это он! Они добропорядочных граждан не арестовывают!

– Они нашли нож за вашим сараем! – крикнул кто-то из толпы.

Морган вклинилась между Палмером и Бадом:

– Мистер Палмер, Тесса была прекрасной молодой женщиной. У меня в памяти навсегда останется та доброта, с которой она относилась к моим детям. Пожалуйста, примите мои соболезнования. – Палмер удостоил ее холодным кивком. – Пожалуйста, идите домой. Пусть полиция занимается этим делом. Скандал ни к чему хорошему не приведет, – продолжила Морган.

Бад подался вперед, но Морган его осадила.

– На чьей вы стороне? – спросил Палмер, повернувшись к Морган.

– Здесь нет никаких сторон, – ответила Морган. – Вина Ника еще не доказана.

Лицо мистера Палмера потемнело:

– А вот и нет, со сторонами здесь все понятно!

– Системе правосудия требуется время, – спокойно произнесла Морган. – Вы должны ей доверять.

– А как насчет Тессы? – Казалось, что мистера Палмера сейчас хватит удар. – Как насчет правосудия для нее?!

– Мне очень жаль, – ответила Морган. – Хотите, я позвоню кому-нибудь? Родственнику?

– У нас никого нет. Кроме Тессы – никого… – Его гнев стал спадать. – Но она ушла, и нет никакого способа вернуть ее обратно…

Опустошенный старик весь обмяк и отвернулся. Его щуплая светловолосая супруга сделала шаг вперед, глядя Баду прямо в глаза, размахнулась и влепила ему увесистую пощечину. Бад не шелохнулся. Он явно намеревался постоять за себя в конфликте с мистером Палмером, но, казалось, был готов безропотно принять любое наказание, вынесенное ему пожилой женщиной.

– Ваш сын чудовище! – Миссис Палмер развернулась на своих ортопедических туфлях, взяла мужа под руку, и они пошли прочь.

Приглушенно переговариваясь, толпа постепенно разошлась. Пара человек гневно плюнула на лужайку Бада.

Когда поблизости никого не осталось, Морган занялась Бадом:

– Вы в порядке?

Щеку его украшал красноватый отпечаток ладони, но Бад даже не потрогал место удара, будто ничего и не было.

– Что ж, ненависть была вполне ожидаема. Тесса была приятной девушкой, и все в ужасе из-за ее смерти. Только вот… я думал, что все эти люди… Я надеялся, что наши соседи будут за Ника.

Он ошибался.

– Они напуганы, – объяснил Ланс. – Им страшно подумать о том, что это могло случиться и у них на заднем дворе.

Пресса активно подпитывала их страх и гнев, пестря шумными заголовками: «Местная девушка убита своим молодым человеком» или «Местный парень прикончил свою соседку».

– Конечно, легче выместить свой гнев на мне и Нике, чем посмотреть правде в глаза. – Бад посмотрел на свой дом: на двери гаража кто-то написал ярко-красной краской «УБИЙЦА». – Пойду попробую это оттереть.

– Мне жаль, Бад. – Морган коснулась его руки. – Вам помочь?

– Нет. – Он покачал головой. – Вы и так уже сделали больше, чем я мог мечтать. А мне надо чем-то себя занять.

Бад скрылся внутри дома, а Морган с Лансом перешли на другую сторону улицы.

– И что же ты такого сделала для Бада? – поинтересовался Ланс. – Тебе лучше держаться подальше.

– На это можешь больше не рассчитывать. – Своими длинными ногами Морган в два счета преодолела подъездную дорожку.

– Что ты имеешь в виду? – Ланс шел следом.

Она помолчала.

– Я буду защищать Ника в суде.

Что-о?!

Ланс взял ее за руку и повернул кругом.

– Ты спятила?!

Вся карьера псу под хвост…

– Нет. Ну, может я слишком наивная… – В обуви без каблуков Морган была почти на голову ниже Ланса, но с высоко поднятой головой и расправленными плечами она смотрелась выше и более значительно. На ее лице вдруг возникло выражение твердой решимости, которое ему раньше видеть не доводилось, а взгляд голубых глаз превратился из очаровательного в пронзительный. Появись она в таком виде в зале суда – все перепугались бы до чертиков.

– Предварительное следствие по делу Ника уже завершено, он признан виновным, и когда в округе узнают, что ты на его стороне, все накинутся на тебя.

– Я так не думаю. Меня все знают, мою семью все знают на протяжении пятнадцати лет. Деда все уважают.

– Но Морган, люди ведь как думают: будто Ник убил милую соседскую девчонку, просто ангела. Палмер хорошо выразил суть. Всем придется выбирать, и ты будешь на противоположной стороне. Ты станешь врагом.

– Так что, мне бросить Ника по той причине, что это не добавит мне популярности?

– Я этого не говорил.

– Тогда о чем ты? – спросила она.

– Я волнуюсь за тебя. – Ланс посмотрел ей в глаза.

Она кивнула:

– Я понимаю. Но что я буду за человек, если не помогу Нику?

– Ты действительно думаешь, что он невиновен? – спросил Ланс.

– Да. Имеющиеся доказательства – это еще не все. – Морган посмотрела через его плечо на дом Забровски. – Совокупность фактов может иметь несколько логичных объяснений.

– Ты мне как-то сказала, что никогда не стала бы адвокатом, потому что не смогла бы спокойно жить, позволив преступнику избежать правосудия. Я понимаю, ты считаешь Ника невиновным. Но даже если тебе удастся это доказать, что будет после суда? Брайс ни за что тебя не возьмет после такого. Останешься без работы.

– Я знаю, – вдохнула Морган. – Но все это меня не остановит.

Но Ланс не был уверен в том, что она понимает, с какой яростью столкнется, как только широкие массы узнают, что она собирается защищать Ника. Все будут просто вне себя, а разозленные люди опасны.

– Вот, посмотри. – Ланс вытащил телефон и запустил видео драки у озера.

Морган побледнела:

– Где ты это взял?

– Один из ребят, который был на той вечеринке, показал. Но вообще ролик есть на YouTube. – Ланс кратко рассказал о поисках Джейми Льюис. – У твоего клиента есть характер.

– Черт. – Морган припустила к дому, крича через плечо: – Что за парень, который дрался с Ником?

– Его зовут Джейкоб Эмерсон. – Ланс бросился за ней. – Ты куда?

– Нужно срочно добиться постановления на изъятие этого ролика из YouTube, а то он быстро разлетится по всем источникам и выпускам новостей! Тогда о непредвзятости присяжных можно будет только мечтать… – Она распахнула дверь и скрылась внутри дома.

Ланс последовал за Морган и на ходу с грустной иронией подумал, что как раз сейчас шансы на беспристрастность жюри присяжных уже на полпути до луны.

– Морган, взгляни на это, – раздался из кресла голос Арта.

Внизу по экрану ползла строчка «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК», а над ней эфир заполняло злополучное видео драки Ника с Джейкобом.

На беспристрастности присяжных можно ставить жирный крест.

Глава 13

За решеткой. День 1.

Ника уже потряхивало от холода, когда его нагишом, с охапкой одежды под мышкой, втолкнули в камеру.

Дверь позади него закрылась с каким-то неестественным металлическим щелчком, мгновенно отрезав все стенания и крики, полнившие тюремный приемник. Почти все вокруг было железным или бетонным, и любой звук отдавался таким резким эхом, что на протяжении первого часа, проведенного в окружной тюрьме, он то и дело нервно вздрагивал.

Стены маленькой камеры были сделаны из шлакобетонных блоков, друг напротив друга находились две металлические двери, снабженные замками. В каждой из дверей имелось по небольшому окошку из армированного стекла, через которые внутрь чуть ли не каждую минуту заглядывал охранник. В камере стоял запах хлорки и мочи. В углу был установлен стальной унитаз, его окружала желтого цвета лужица. Нику хотелось помочиться, но не искупав все ноги в моче, сделать это было затруднительно.

С другой стороны, он хотя бы был один в этой камере временного содержания.

Впервые с момента, когда его доставили в это здание, Ник наконец-то смог вздохнуть спокойно. Несмотря на видеокамеру под потолком, наблюдавшую за арестованными, отсутствие сокамерников стало для него, пусть и ненадолго, желанным облегчением – нервное напряжение и так уже было на максимуме, в животе то и дело ощущались приступы тошноты.

Скоро его отправят к остальным заключенным. Хуже того – не просто к заключенным, а в блок D, где содержались наиболее опасные преступники, ведь его обвиняли в жестоком преступлении. Там он познакомится с обществом других убийц, сидящих за решеткой в ожидании приговора.

Презумпция невиновности – полная фикция.

Весь день он провел на поступлении в тюрьму: его полностью раздели и осмотрели, потом провели дезинфекцию и окатили из душа. Дезинфекционный порошок попал в глаза, они покраснели и до сих пор слезились. Никогда в жизни он еще не испытывал такого унижения и страха, как во время всех этих процедур. Все его представления о человечности были разбиты вдребезги – он скорее чувствовал себя животным, хотя с обитателями зоопарков явно обращались с большим уважением.

Он положил на привинченную к стене металлическую скамью выданную ему оранжевую робу и оделся. Хорошо хоть, что на нем были белые трусы – белье всех остальных цветов подлежало конфискации. Если бы утром он, например, выбрал те, что в клеточку, сейчас щеголял бы вообще без трусов. И что-то подсказывало ему, что без нижнего белья ощущение беззащитности было на порядок сильнее…

Он думал, что тюремная роба – это что-то вроде спортивного костюма, но на деле она оказалась больше похожей на грубо сшитую форму для медперсонала. Он натянул штаны и сунул ноги в казенные резиновые тапочки, которые напоминали те, что заставляли надевать в школьном бассейне. Верхняя часть робы была на несколько размеров больше нужного, и холод легко проникал внутрь сквозь тонкую ткань.

Сидя на жесткой холодной скамье, он сосредоточился на дыхании. Его ужасала каждая мысль, возникавшая в голове, и нужно было успокоиться. Это не то место, где стоит показывать страх. Он стал проигрывать в голове шахматную партию, просчитывать ход за ходом – хаос потихоньку уступал место порядку.

Дверь вдруг открылась, своим металлическим лязгом вонзив в Ника стрелу страха, и в камеру вошел крупный белый мужчина с оранжевой робой в руках. Все в нем было большим, начиная с кулаков размером с голову и заканчивая покрытыми татуировками широченной грудной клеткой и огромными руками. Его лицо обрамляла густая светлая борода, не менее обильной была и растительность на груди. Он неторопливо и в полном спокойствии оделся, что со всей очевидностью выдавало в нем знакомство с данным помещением. Ник старался не подавать вида, пряча испуг, однако судя по выражению веселой иронии на лице его нового соседа это ему удавалось слабо.

– Меня зовут Босс, – представился он, произнеся последнее слово так, будто это был королевский титул. Он присел на скамейку напротив Ника и, мельком глянув на него, спросил: – Первый раз здесь?

Ник не знал, что лучше: сказать правду или соврать. Он чувствовал себя не просто не в своей тарелке – тут лучше подошло бы сравнение с экспедицией на Марс или другую враждебную планету. Все, о чем он сейчас мог думать – это как унять дрожь в руках, ведь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что проявлять слабость в тюрьме – все равно что оказаться в море, кишащем акулами, с кровоточащей раной.

– Можешь не отвечать. И так видно, что малек, – коротко хохотнул Босс. – Вести себя тихо – хороший вариант, только не позволяй думать, что ты боишься разговора. Будешь игнорировать начальника блока – тоже задницу надерут. Ну и, само собой, надо уметь постоять за себя, а не то каюк тебе.

Ник кивнул, будто все понял, хотя на самом деле мысли скакали и путались. Пока что только одно он ощущал четко: он угодил в жуткий водоворот, и шансов выплыть на поверхность не просматривалось.

Босс уселся поудобнее и вытянул свои мощные ноги.

– У меня уже третья ходка. Дам тебе один совет. Мы здесь держимся вместе, белые с белыми. Нас меньше, а гребаной политкорректностью здесь и не пахнет. Надо просто выжить, так что держись себе подобных.

Ник молча слушал.

– Голову не поднимай, рот не открывай. Вопросов не задавай. Кто бы что тебе ни говорил, сплетни не распускай: стукачи тут долго не живут. – Босс поднял руку, демонстрируя внутреннюю сторону предплечья. – Видишь?

– Угу. – Ник не был уверен насчет значения символа сдвоенной молнии и числа 88, но неверно истолковать изображение свастики было невозможно.

Босс был сторонником превосходства белой расы.

– Мальку типа тебя без защиты тут крышка. Быстро чьей-нибудь подружкой станешь. – Он похлопал пальцем по свастике. – А вот это защита.

Вот черт.

Ник не подумал про банды. Он понятия не имел о том, как строится тюремная жизнь, и это только подогревало его страхи. Стать частью банды – это звучало очень серьезно, как некое ответственное решение, принятие которого навсегда отсекало путь назад.

Серьезный поступок с необратимыми последствиями.

– Многие в тюрьме сильно не любят насильников. А вот мне лично это до лампочки.

Ник резко выпрямился, его словно обдало холодной волной:

– Вы знаете, кто я?!

– Скоро все узнают, кто ты есть. В тюрьме больше делать нечего, только языком трепать. Новости расходятся быстро, – пожал плечами Босс. – Как я сказал, я ничего против тебя не имею. Бабам нужно знать свое место, а некоторых приходится как следует проучить. Но найдутся отдельные чуваки, которые не против будут тебя завалить, просто из-за того, что ты сделал. А другим захочется прикончить тебя чисто забавы ради. Всегда помни о том, что некоторые из этих ребят получают такие приговоры, что свободы им уже никогда не видать, и они это осознают. Терять им нечего.

– Я этого не делал, – слетело с губ Ника.

– Это уж как водится. Мы тут все чисты, как стеклышко. Все по ложному обвинению, – усмехнулся Босс. – У тебя один шанс уцелеть! – Он снова выразительно постучал по свастике.

– А вы за что здесь? – спросил Ник. Раз Босса ни капли не напрягало обвинение в изнасиловании и убийстве, сам он, видимо, тоже проходил по тяжелой статье.

– Непреднамеренное убийство, но я, само собой, не виноват ни разу. – Он откинулся назад и сложил руки на груди. – Я бы на твоем месте играл в это ложное обвинение, насколько будет возможно. У любого может возникнуть симпатия к тому, кто случайно попал под горячую руку кровожадного правосудия. Ну, а если не сработает… – Босс опять показал на татуировку. – Потому что охране глубоко пофиг.

Снова лязгнула дверь, и в камеру вошли еще двое нагих мужчин. Черному парню было около двадцати пяти, он был высок и мускулист, всю его спину покрывали татуировки. Второй новоприбывший был белым подростком лет девятнадцати, высоким и тощим, как зубочистка. Даже из своего угла камеры Ник мог сосчитать его позвонки. Босс иронично фыркнул, наблюдая за тем, как пацан облачается в штаны на три размера больше. Тот трясся от страха так, что казалось, вот-вот описается.

Ник на минуту задумался – а не поселился ли и у него в глазах такой же взгляд перепуганного до потери сознания кролика. Уж лучше бы нет. Он молча благодарил свою лень, в силу которой не брился каждый день, и сейчас густая четырехдневная щетина придавала ему более взрослый вид, а также необходимость заниматься физическим трудом, благодаря которому на теле за прошедшее с окончания школы время проступили кое-какие мускулы. А вот тощий пацан выглядел как готовая живая мишень.

Как жертва для хищников.

Босс сидел молча. Через некоторое время открылась противоположная дверь, раздались отрывистые команды, и четырех арестантов препроводили вдоль по коридору в другое помещение. Там им выдали по тонкому синтетическому матрасу, свернутому в рулон, и потрепанному одеялу, после чего повели в нужный блок.

Ник последовал примеру Босса и закинул матрас с одеялом себе на плечо – так хоть как-то можно было прикрыться, лицо увидит лишь половина тюремного населения. Тощий пацан вцепился в матрас, как в щит, держа его на уровне груди, и, войдя в блок, побледнел так, что сделался белее выбеленной кости, а его глаза излучали ужас.

Собрав все свои силы, Ник придал лицу такое выражение, которое, по его замыслу, должно было выглядеть как отсутствие всякого выражения.

Он ожидал увидеть перед собой ряд запертых камер – наподобие тех, что видел по телевизору, однако блок D в окружной тюрьме представлял собой одно большое помещение с бетонными стенами, внутри которого свободно перемещались заключенные. Одну из сторон помещения занимал ряд открытых дверей – это камеры?! Проходя мимо, Ник заглянул в одну из них: минимум пространства, двое металлических двухъярусных нар, разделенных метром бетона, предназначенных для четырех человек. Обитатели стояли в дверях, оценивая новичков, и Ник чувствовал на себе их внимательные плотоядные взгляды.

Все камеры, должно быть, были набиты под завязку, так как вдоль другой стены общего помещения располагались ряды дополнительных стальных нар. На всех них уже были постельные комплекты, и еще какое-то количество матрасов лежало прямо на полу. В центре помещения стояли металлические столы с приделанными к ним лавками.

Быстро прикинув в уме, Ник понял, что блок был предназначен для сорока человек, в то время как находилось здесь сейчас по меньшей мере шестьдесят. Те, кто сидел с ним в обезьяннике участка Скарлет-Фоллз, жаловались насчет переполненности окружной тюрьмы, но до Ника не доходило, что это значит на практике. Так что же, на ночь никого не запирают?

Выходит, вместо трех сокамерников, которые могут попытаться его прикончить, ему теперь надо следить за всем блоком?! Он думал, что столкнется с приказами, дисциплиной, может даже клаустрофобией, но вот держать шестьдесят зеков, страдающих от безделья, вместе в одной комнате – это больше похоже на эксперимент по созданию хаоса.

Он старался не дергаться от комментариев, раздававшихся из открытых камер:

– Глянь-ка на этого белого стесняшку!

– Так-так, что за пирожок, хочу кусочек!

– М-м-м, свежатинка!

Это они про него или про тощего пацана? Ник изо всех сил надеялся, что не про него.

Другой волосатый белый мужик поприветствовал Босса, символически стукнувшись с ним кулаками, после чего все это сообщество бород и угрожающих тату радостно приняло его в свои ряды, будто викинга, вернувшегося домой после успешного набега.

Кто-то поспешно убрал матрас с одеялом, и Босс разместился на верхней полке. Ник мало что понимал в тюремных правилах, но было очевидно, что Босс не просто пользуется уважением – его еще и боятся.

Ник понаблюдал и за тем, как черный парень растворился в группе афроамериканцев – чувствовалось, он прекрасно знает, что тут к чему.

Тощий же дрожал, как испуганный котенок.

Ник инстинктивно отступил от него на некоторое расстояние. Пацан оказался в роли пушечного мяса, и с этим ничего не поделаешь. В душе у Ника не было места для чувства вины – все внимание было брошено на просчет опасностей и шансов на выживание, так что ему было совершенно не до того, чтобы думать о ком-то еще. Все тут неоднократно побывали в шкуре героев «Повелителя мух». А поскольку Ника обвиняли в сексуальном насилии, счет был уже не в его пользу.

Он присмотрелся к полу – в отличие от предварительной камеры его бетонная поверхность здесь была относительно чистой. Не особо представляя, что делать дальше, Ник расстелил свой матрас на полу в конце ряда таких же. Никто вокруг на это и ухом не повел, и он решил, что поступил правильно.

Ник уселся на матрас, привалившись спиной к стене.

С тощим пацаном все было ясно: доходяга, с которым никто не станет иметь дела. Неизвестно, что стало бы с ним в другой ситуации, но сейчас всеобщий интерес вызывал Ник. И если его первоначальным планом было не высовываться и по возможности слиться с бетонной стеной, то теперь стало ясно, что этот план не сработает. Нужен новый.

Сейчас он в первый раз прочувствовал всю тяжесть ситуации.

Ведь скорее всего, во всем этом блоке не было заключенного, совершившего более серьезное, чем у Ника, преступление – если только тут не найдется какой-нибудь серийный убийца.

Как же до этого дошло?!

У него не было даже шанса оплакать Тессу. Перед глазами возникло ее лицо, и от тоски защипало в носу. Пришлось решительно пресечь воспоминания и дать дорогу здоровому чувству гнева – слезы быстро поставят его на один уровень с тощим пацаном.

Глубоко в душе у Ника кипела смесь ярости и отчаяния. Пока он сидел тут в заточении, где-то на воле бегал настоящий убийца Тессы. Кто же он? Джейкоб? Этот высокомерный ублюдок вполне мог пойти на это…

Многозначительный свист вернул Ника в реальность.

А в реальности он был человеком, обвиняемым в изнасиловании и убийстве. Конечно, жестокий характер предъявляемого ему преступления заставит соседей по блоку задуматься. Но на самом деле стоит им только захотеть начистить Нику морду, изнасиловать или даже убить его, он мало что сможет сделать.

Их было шестьдесят, а он был даже не в запертой камере.

Все глаза были устремлены на Ника. Ему жутко хотелось закричать, броситься к двери блока и молотить в нее что есть сил.

Я не делал этого.

Я невиновен.

Среди мыслей звякнуло предупреждение Босса: Охранникам глубоко пофиг.

Дверь притягивала к себе его взгляд, будто шепча: сейчас я откроюсь, и тебя отсюда уведут, еще и извинятся за то, что по ошибке упекли за решетку…

Но этого не произошло. О чем тут говорить – у него даже не было адвоката, которому хоть капельку не пофиг. Тот, которого дали перед предъявлением обвинения, ознакомился с делом буквально за три секунды до начала слушания и не выказал ни намека на желание опротестовать решение судьи о назначении залога в размере одного миллиона долларов. У отца и в помине нет таких денег.

Ник продолжал наблюдать за группой заключенных вокруг него, напряженно вслушиваясь в то, о чем они переговаривались, и держа свой рот на замке. В уме у него все так же шла воображаемая шахматная партия, при этом он жестко следил за тем, чтобы его поза выглядела по возможности расслабленной.

Он обдумал, какие есть варианты.

Изображать крутого чувака. Дебилизм. Он – белый парень из семьи среднего класса, проживающей в милом пригороде. Другими словами, до крутого чувака далеко, как до звезды. Единственная татуировка, которая у него была в жизни, – это переводной стикер с Губкой Бобом в детстве. Других идей не было, так что он решил просто сидеть на месте и не дергаться. Рано или поздно они сами подойдут, и надо будет проявить себя наилучшим образом, а пока ждать и наблюдать.

Приближалась ночь. Продержится ли он до утра?

Глава 14

В оранжевой тюремной робе любой будет выглядеть как преступник.

Этим пятничным утром Морган находилась в окружной тюрьме – она сидела за столом в комнате для допросов, размерами не превышающей обычной камеры. Окружающая обстановка была царством серого цвета, и ее костюм глубокого темно-синего оттенка был единственным выделяющимся пятном на этом фоне. Она пыталась встретиться с Ником еще вчера днем, но ей отказали, поскольку процесс его перевода из отделения полиции Скарлет-Фоллз в окружную тюрьму не был завершен.

Для правоохранительной системы нет ничего важнее заполнения бумажек.

Охранник отконвоировал Ника в комнату к Морган и снял наручники. Растирая запястья, Ник сел на стул напротив нее: выражение на лице отсутствовало, на подбородке темнел синяк. Охранник отступил назад, а Ник уставился в стену.

– Он не очень-то разговорчив, – сообщил охранник.

Это хорошо. Меньше говори, больше слушай.

– Я буду прямо за дверью, – объявил охранник, стрельнув в Ника предупреждающим взглядом.

– Все нормально, спасибо. – Морган подождала, пока он не покинет комнату.

Как только дверь закрылась, Ник внимательно посмотрел на нее:

– Вы правда будете моим адвокатом?

– Да.

– Зачем вам это?

– Потому что я знаю тебя.

– Они все думают, что я виновен. – Он откинулся на спинку и кивнул в сторону двери.

– Они тебя не знают. В отличие от меня. – Морган навалилась на стол руками и пристально посмотрела Нику прямо в глаза. – Послушай, Ник, я спрашиваю тебя в первый и последний раз: это ты убил Тессу?

Большинство адвокатов защиты, которых Морган когда-либо знала, никогда в жизни не спрашивали своих клиентов, виновны ли они. Они не только не хотели знать правду, но и не могли позволить клиенту как оговорить себя в суде, так и требовать признать свою невиновность. Подобную этическую дилемму адвокаты обходили, следуя принципу «не спрашивай, не говори».

Система правосудия попросту не работала бы, не будь и на стороне обвинения, и на стороне защиты своих приверженных юристов. Умом Морган понимала, что любой обвиняемый заслуживает наилучшей защиты, но она просто перестанет себя уважать в том случае, если преступник, которого она помогла оправдать, будет отпущен на свободу и совершит еще одно жестокое преступление.

Вопрос не смутил Ника и не заставил волноваться. Он продолжал твердо и уверенно смотреть ей прямо в глаза, без всякого намека на попытку ввести в заблуждение:

– Нет.

– Тогда я тебе верю.

– Спасибо. – Ник не знал, что еще сказать.

– Потом спасибо скажешь. А сейчас расскажи мне как можно точнее, что произошло в ночь на прошлую пятницу. – Морган занесла ручку над блокнотом.

– Я встретил Тессу на вечеринке у озера.

– Когда именно?

– Около девяти, – начал Ник. – Сразу, как мы туда пришли, заявился Джейкоб Эмерсон – чувак, с которым она раньше встречалась. Он назвал ее шлюхой, и я ему сказал… – Ник сделал паузу, отвел глаза и покраснел.

– Ник, ты должен рассказывать мне все, даже если эти вещи не из приятных. – Морган положила руки на стол. – Я шесть лет работала в офисе окружного прокурора, так что тебе вряд ли удастся меня удивить.

– Я его послал на хер, – сказал Ник, не решаясь снова взглянуть ей в глаза.

– И что потом?

– Он сказал, чтоб я сам туда шел, потому что он уже отымел Тессу и что она уже у всех парней в городе в койке побывала. – Ник перевел дыхание. – Тесса пыталась нас растащить, но я толкнул Джейкоба. Скотина он, причем наглая и самоуверенная!

– Что случилось потом? – Морган хотела, чтобы Ник все рассказал сам.

– Ну, дрались мы недолго, – пожал плечами Ник. – Так, по паре ударов… Тесса вклинилась между нами, а Джейкоб сбил ее с ног, чтоб не мешала. Меня это выбесило! Я врезал ему кулаком, он мне в ответ. После этого еще несколько ребят бросились нас разнимать, на этом все и закончилось. – Ник покачал головой. – Он мне в итоге нос разбил. А вы же знаете, что бывает, когда я вижу кровь… Крови было не особо много, но меня чуть не вывернуло.

Морган все подробно записывала.

– Я вчера посмотрела видео с дракой, оно уже гуляет по всей Сети и по новостям. Ты в курсе, что кто-то снимал вашу разборку?

Ник отрицательно покачал головой.

– Я ходатайствовала о судебном решении на изъятие его из Интернета, чтобы оно не повлияло на беспристрастность присяжных, но, боюсь, слово не воробей… Еще подала запрос на перенос дела в другой суд – тут нам вряд ли пойдут навстречу, но по крайней мере запрос будет официально фигурировать в деле, что потом, если тебя признают виновным, может послужить основанием для апелляции.

– Вы считаете, что меня признают виновным? – лицо Ника побледнело.

– Я приложу все силы к тому, чтобы этого не случилось, но закладывать фундамент для возможных апелляций в будущем – это часть моей работы.

– Понял. – Ник погрыз палец. – А кто сделал видео?

– Пока не знаю, но обязательно выясню. – Что касается доказательной базы, Морган видела пока лишь список обвинений да видео на YouTube. Она предпочитала проводить первый разговор с клиентом, не зная никаких деталей. Стоит только приступить к изучению улик, и будет весьма трудно нарисовать всю картину произошедшего с Ником, сохраняя свой собственный взгляд непредвзятым. – Теперь я официально твой адвокат и смогу ознакомиться со всеми уликами против тебя, которыми располагают полиция и прокурор.

Ник кивнул.

– Что было после драки? – спросила Морган.

– Мы с Тессой пошли ко мне в машину, она вытерла мне лицо. – Он поерзал на стуле, лицо залилось краской. – Потом мы поехали на другой берег и там… В общем, у нас был секс.

– По обоюдному согласию?

– Угу. – Ник резко выпрямился, страх в нем уступил место гневу, и глаза заблестели. – Да знаю я, копы говорят, что ее изнасиловали. Я бы никогда не…

Морган подняла руку, призывая его не распаляться:

– Окей, вы с Тессой по обоюдному согласию занимались сексом в твоей машине. Переднее сиденье или заднее?

– Заднее.

– Ты пользовался презервативом?

– Нет. Сам знаю, что дурак. – От сожаления он заскрежетал зубами. – У меня с собой не было.

Морган положила ручку на блокнот:

– Послушай, Ник. Я тебе не мама. Я твой адвокат, и тебе лучше свыкнуться с тем, что придется рассказывать мне разные интимные подробности. Если все дойдет до судебного процесса, в любом случае вся подноготная вылезет наружу.

Ник едва заметно кивнул.

Морган снова взялась за ручку:

– Сколько было времени?

– Точно не знаю. Вроде около десяти.

– Что было дальше? – Она начала вести хронологический отсчет.

– Тесса плакала. Так и не сказала мне, из-за чего. Я решил, что это все из-за драки и того, что ей Джейкоб наговорил. В общем, мы поехали обратно на поляну, к ее машине. – Взор Ника затуманился. – А потом она рассталась со мной.

– Вы занимались любовью, и после этого она рассталась с тобой? – уточнила Морган.

– Да. Я пытался заставить ее поговорить, но она так ничего и не сказала. – Глаза Ника были уже полны слез. – Ну я и уехал. Она осталась в своей машине, я думал, она поедет домой. – Он шмыгнул носом. – Это был последний раз, когда я ее видел.

– Кто-нибудь из ребят видел, как ты поссорился с Тессой?

Нику удалось отгрызть маленький кусочек ногтя с большого пальца.

– Эээ, да, возможно. Когда мы приехали на поляну, там еще оставались несколько человек.

– Кто-нибудь из них видел, что ты уехал без нее?

– Может быть.

– Мне нужно знать, кто именно.

– Хорошо. Мне кажется, там были Робби Бароне, Фелисити и еще одна подруга Тессы – Джейми. – Ник был сосредоточен, но на лице было написано отчаяние.

– Попробуй вспомнить еще кого-нибудь. – Морган записала имена в блокнот. – Куда ты поехал?

– Колесил по округе какое-то время. Никак не мог прийти в себя от такого расставания. – Голос печально задребезжал. – Если бы копы не показали мне фотографии, не поверил, что она мертва.

Перед глазами Морган на секунду возникло окровавленное тело Тессы. Когда начнется суд, они с Ником будут сталкиваться с этой картиной снова и снова. Интересно, к таким вещам вырабатывается иммунитет? Хотелось бы надеяться, что нет…

Стоп. Так думать нельзя. Ведь она собирается доказать, что он невиновен.

– Может, ты покупал бургер? – предположила она. – Или заезжал в магазин? Кто-нибудь тебя видел, пока ты ездил?

– Нет. – Ник покачал головой. – Я даже не помню, где именно ездил…

– А по телефону ты не звонил? – с надеждой спросила Морган в расчете на то, что в системе GPS зафиксировалось его местонахождение.

– Чуть позже я хотел написать ей эсэмэску, но телефон сдох.

Вот тебе и GPS…

– В котором часу ты вернулся домой?

– В районе полуночи.

– Отец видел, как ты пришел?

– Нет, он уже спал. В пятницу надо было рано утром открывать мастерскую. – Приехали. У Ника на всю ночь нет алиби…

– Ты все это рассказал полиции?

– Да. Я думал, не нужно ничего скрывать, раз я невиновен. Я поверил, когда они сказали, что им нужна моя помощь, чтобы поймать убийцу Тессы. – Ярость заострила черты его лица.

Большинство граждан не знают, что сотрудники полиции во время допроса подозреваемого зачастую лгут. Это вполне законно, и они все время этим пользуются.

Ник шмыгнул носом и провел рукой под глазами.

– До сих пор не могу поверить, что она умерла…

– Понимаю. Я тоже. – Морган подняла взгляд от блокнота. – А теперь о том, что будет дальше. Во вторник состоится заседание жюри присяжных, на котором сторона обвинения представит улики, а присяжные решат, достаточно ли их, чтобы предъявить тебе официальное обвинение. На деле это пустая формальность. Нам даже не положено присутствовать на этом заседании, если только ты не хочешь дать показания, но я рекомендую на данном этапе не выступать ни с какими заявлениями. Окружной прокурор все равно добьется обвинительного вердикта.

Ник в замешательстве наморщил лоб.

– Прокурор может предложить сделку о признании вины, но я не особо на это рассчитываю. – Ни с кем из них, включая мэра, шефа полиции и окружного прокурора, договориться тут невозможно, они все не прочь попиариться на этом деле. – Кроме того, я обязана сообщить тебе, что если тебя признают виновным, в качестве наказания может быть выбрано пожизненное заключение. – Ник разинул рот и, просидев так в молчании с минуту, закрыл его. – Мне нужно твое разрешение на обсуждение дела с твоим отцом, – сказала Морган.

– Да, разумеется. А есть вообще хоть какой-то вариант, как меня вытащить отсюда? – спросил Ник с надеждой.

Его мрачный взгляд разбивал ей сердце.

– Судья установил залог в размере миллиона долларов. Твоему отцу нужно было иметь в распоряжении хотя бы десять процентов от этой суммы, то есть сто тысяч, чтобы тебя выпустили под залог.

– У него нет таких денег, – бессильно сгорбился он.

– Не хочется прибавлять к твоей куче проблем еще и финансовые вопросы, однако хорошая защита стоит дорого. Я сама за работу денег с вас не возьму, но, помимо прочего, мне нужно будет платить за заключение экспертизы, дополнительную проверку улик и работу следователя. Ситуация, конечно, паршивая, но тебе нужно решить, как распорядиться теми небольшими средствами, которыми вы располагаете. Если ты потратишь все на залог, то на организацию защиты ничего не останется.

– Мне придется остаться в тюрьме? – В голосе Ника была отчетливо слышна паника.

– Увы. – Морган накрыла его руку своей.

– Вы даже не представляете, каково тут сидеть… – Ник оглядел маленькую комнату невидящим взглядом, который затуманила пелена страха.

– Я очень не хочу, чтоб ты провел за решеткой двадцать пять лет. – Морган сжала его пальцы. – И мне ужасно жаль, что ты попал в такую историю.

Он сделал судорожный вдох, затем вдруг сильно выдохнул и поднял голову:

– Со мной все будет нормально. Спасибо вам за все!

– Тебе пока надо быть очень осторожным. Не говори ни с кем о твоем деле: ни с сокамерниками, ни с охранниками – рот на замок! Даже думать надо потише! Другие заключенные могут попытаться использовать полученную от тебя информацию как рычаг воздействия в своем собственном деле. – В бытность помощником прокурора Морган приходилось наблюдать за тем, как прокуроры выпытывают информацию из других заключенных. – Не говори о деле по телефону, даже в разговорах со мной или отцом. Все средства связи могут прослушивать и записывать. Не отказывайся ни от каких прав. Не разговаривай ни с какими следователями без моего присутствия. Прокурор не обязан исполнять обещания, выданные другими сотрудниками правоохранительных органов.

– Все это неправильно…

– Да уж. Но я сделаю все возможное, чтобы как можно скорее вытащить тебя отсюда. – Морган позвала охранника, тот надел на Ника наручники и увел его в камеру.

Она встряхнулась, прогнала депрессию, собрала свои записи и покинула здание тюрьмы. Через минуту она уже ехала к офису окружного прокурора.

Пора поговорить с Брайсом. Он, без сомнения, уже слышал, что она теперь адвокат Ника, но по этическим соображениям ей нужно встретиться с ним лично. Офис окружного прокурора находился в муниципальном комплексе на одной улице с тюрьмой. Морган припарковалась на стоянке для посетителей и зацокала каблуками по тротуару ко входу в здание.

– Мисс Дейн!

Морган притормозила и обернулась. Она узнала подбегавшего к ней мужчину: это был журналист с местного кабельного канала. В десяти шагах за ним бежал оператор. Она придала лицу выражение как можно большей искренности – Нику нужен был официальный представитель.

Репортер остановился, расправил отвороты пиджака и подождал оператора. Тот навел камеру, и когда на ней загорелся зеленый огонек, репортер начал:

– Правда ли, что вы будете представлять в суде интересы человека, обвиняемого в изнасиловании и убийстве Тессы Палмер?

– Я являюсь адвокатом Ника Забровски. – Формулировка значила очень много, и Морган тщательно подбирала слова. Говоря о Нике, нужно теперь всегда называть его по имени и почаще упоминать о том, что он ее клиент. СМИ и прокурор будут называть Ника подсудимым или обвиняемым, каждый раз таким образом указывая на его вину, а Морган придется постараться сделать так, чтобы Ник предстал жертвой перекосов в системе правосудия, человеком, попавшим в ловушку обстоятельств, ему не подвластных. Работа Морган отныне заключалась и в том, чтобы убедить публику: то, что случилось с Ником, может случиться с каждым.

– Вы долгое время выступали на стороне обвинения. Что вы чувствуете теперь, когда ваша задача – освободить человека, а не отправить за решетку? – спросил он и нацелил микрофон на Морган.

Пресса и так уже оказала Нику медвежью услугу, играя шумными, цепляющими глаз заголовками. К сожалению, состязание выиграло то СМИ, которое сообщило новость первым, и добыт этот успех был отнюдь не за счет достоверности сведений. Однако Морган не могла позволить себе гладить прессу против шерсти.

– В данный момент единственное, что я могу сказать, это то, что мой клиент невиновен, и мы полны сил доказать это. – Она держала голову прямо и смотрела в камеру открытым и уверенным взглядом.

– А как насчет Тессы Палмер?

Черты лица Морган смягчились, глаза налились слезами, и она не стала этого скрывать:

– С Тессой произошла ужасная трагедия. Она была доброй и умной девушкой с прекрасными перспективами на будущее. Никому не пожелаешь такого кошмара. – Морган не станет воздерживаться от осуждения преступления и проявления сочувствия жертве. – Однако бесчеловечный характер преступления не может служить основанием для того, чтобы бросаться бездумными обвинениями и совершать преждевременный арест.

Она повернулась от репортера к камере:

– Я непременно докажу невиновность Ника, и так же, как и все, хочу, чтобы настоящий убийца Тессы был схвачен. Мой клиент не совершал этого жестокого преступления, следовательно, его совершил кто-то другой. – Морган помедлила, продолжая смотреть в камеру взглядом, выражающим абсолютную уверенность. – И пока Ник находится за решеткой по несправедливому обвинению, настоящий преступник разгуливает на свободе.

Оставив представителей масс-медиа переваривать эту эффектную заключительную реплику, Морган прошла внутрь здания.

Через пять минут она уже стояла перед столом окружного прокурора:

– Я подумала, что должна лично сообщить вам, что забираю свое заявление.

– Что ж, спасибо за это. – Брайс жестом предложил ей сесть на один из стульев, стоявших перед его обширным столом. – Не могу сказать, что я сильно рад этому известию.

– Прошу прощения, что доставила вам неприятные эмоции. – Морган присела на краешек стула.

За внешне спокойным выражением лица Брайса медленно бурлил гнев. На самом деле окружной прокурор воспринял ее решение далеко не с легкой досадой.-

– Трудно поверить, что вы отказались от перспективной работы ради этого безнадежного дела. Вина Ника Забровски не вызывает никаких сомнений!

Морган предпочла воздержаться от комментариев. Какой смысл? Она еще даже не видела улик. На сделку Брайс, естественно, не пойдет – не по такому же лакомому убойному делу заключать сделку! Тессу, милую соседскую девчонку, зверски изнасиловали и убили в ее собственном районе. Тесса олицетворяла собой попранную невинность, и ее убийство глубоко задело всех: родителей, братьев, сестер, соседей. Что может быть ужаснее для них, чем разъяренный садист, насилующий и убивающий их дочерей?!

Ничего.

Брайс положил руки на стол, и манжеты белой рубашки, украшенные запонками, выглянули из-под рукавов пиджака. Запонки представляли собой кружочки из серебра с ониксом: проверенная элегантная классика.

– Ну что, поговорим о признании вашим клиентом своей вины, что сэкономит налогоплательщикам кучу времени и денег?

– Говорите, – разрешила Морган. – Я на данный момент еще не изучила всех улик, так что дискуссия получится односторонней.

– Тесса Палмер подверглась нападению сексуального характера и затем получила девять ударов ножом. ДНК семенной жидкости совпадает с ДНК вашего клиента. Проба крови, взятой из-под ногтей жертвы, также совпадает с его ДНК. Это все зафиксировано в официальных документах – на тот случай, если вы подумывали проверить достаточность оснований для выдачи ордера на обыск.

Как это Брайсу удалось так быстро получить анализ ДНК?

– У нас есть свидетель, – продолжил Брайс, – который видел, как ваш клиент ссорился с жертвой незадолго до того, как она была убита, а также видео, на котором запечатлено, как он дрался с бывшим бойфрендом жертвы за час до этого. Из этого ролика четко видно, что ваш клиент выступал в той ссоре зачинщиком.

Несмотря на то, что улик, казалось, более чем достаточно, Морган не впадала в панику. Обвинение из каждой мелочи сделает доказательство вины Ника. Задача Морган заключалась в том, чтобы дать альтернативное объяснение всем фактам и попутно найти другие улики и свидетельства, которые подвергнут сомнению теорию прокурора.

Брайс откинулся на своем кресле, сплетя пальцы и положив руки на журнал учета. Уверенность в себе так и сочилась у него из всех пор – идеальный мужской образ.

– Вы в курсе, что Тесса была беременна?

Черт!

Лишь благодаря опыту работы на судебных процессах Морган смогла ничем внешне не выдать шока, правда, она была практически уверена, что он прочитал реакцию у нее в глазах.

– Об этом написано в заключении патологоанатома, сами увидите. Ну и, если вам интересно, отцом был не ваш клиент. – Брайс внимательно следил за ее лицом.

Любопытно, какие такие силы призвал на помощь Брайс, чтобы все эти анализы на ДНК сделали настолько оперативно? И почему они не нагрянули к Забровски с обыском до получения результатов анализов? Большинство судей легко бы подписали ордер на основании одних только свидетельских показаний о том, что между Ником и Тессой была ссора незадолго до ее смерти. Зачастую необходимость более веских оснований для обыска уравновешивается не меньшей необходимостью собрать улики до того, как подозреваемый от них избавится. И Брайс быстренько расставил все точки над «i».

Морган исправно кивала, в то время как голова напряженно работала. Когда они с Брайсом выступали в суде по одну сторону баррикад, ей приходилось проходить через самые разнообразные угрозы и нападки со стороны преступников, так что она хорошо научилась сохранять невозмутимость в любых обстоятельствах.

– Что, так ничего и не скажете? – Брайс удивленно приподнял брови.

– Не сейчас.

– Вот что я думаю. Ваш клиент обнаружил, что Тесса неверна ему и беременна от другого. И она его бросила. Естественно, вашего клиента мучила ревность, он был в ярости. В итоге он изнасиловал ее и зарезал.

– Думаю, вы сильно преувеличиваете.

– Существует только один вариант сделки, который я могу предложить, – объявил Брайс, подавшись вперед всем телом. – Если он признает себя виновным в убийстве первой степени и изнасиловании, я буду требовать двадцатипятилетнего срока, а не пожизненного без права досрочного освобождения.

В штате Нью-Йорк смертная казнь запрещена.

– Я непременно передам ваше предложение своему клиенту, как только изучу все улики.

– Будьте так любезны. – Брайс выпрямился. Единственным признаком его раздражения оставался крепко сжатый на столе кулак. – Предложение сохраняет силу лишь до начала заседания жюри присяжных.

– Спасибо. – Морган встала и через стол протянула Брайсу руку.

– Вот что я скажу, госпожа адвокат. – Брайс коротко пожал ее. – Вы отличный специалист, и это просто нелепо – вот так разрушать свою карьеру.

С тяжелым сердцем выходила Морган из офиса Брайса. Даже если он и преувеличивал, улики против Ника были вполне убедительными. Присяжные любят анализы ДНК. Она быстро прошла по коридору и вызвала лифт. Доказательные материалы высылались по защищенной электронной почте и уже через пару часов должны быть на ее почтовом ящике. Она была готова взяться за работу, но для начала надо было разобраться с некоторыми проблемами, в частности: как нанять следователя, не заплатив ему аванс?

Вариант был только один: Ланс.

Домой она ехала, погруженная в размышления о деле, и свернула на подъездную дорожку к своему дому, не выходя из режима автопилота. Дома никого не было. Она взглянула на часы: до обеда еще далеко. В пятницу по утрам дом обычно был пуст: Джанна уходила на диализ, Софи была на дошкольных занятиях, а дедушка выполнял роль их шофера.

Взяв сумку, Морган выбралась из своего минивэна и пошла к дому по дорожке. На телефон пришло электронное письмо, он завибрировал, и она спешно извлекла его из бокового кармана сумки. Подходя к двери дома, она просматривала письмо на телефоне.

Поэтому она увидела это, только когда подошла вплотную к двери. Телефон выскользнул из рук и упал на дорожную плитку.

Не может быть.

Рассудок отказывались верить в то, что она увидела. Морган на секунду что есть силы зажмурила глаза и снова открыла их – ничего не изменилось.

Чуть ниже оловянного дверного кольца ножом с монограммой к двери было приколото настоящее окровавленное сердце.

Глава 15

– Нож в сердце? – Ланс всмотрелся в фото, переданное Морган, и его захлестнула волна гнева.

– Символизм очевиден. – Морган потерла себе плечи и уселась на второй складной стул, которым он оборудовал свой импровизированный офис.

В глазах соседей она теперь была против них, раз взялась защищать Ника.

– Это коровье сердце. Я сообщила в полицию. – Морган вздрогнула и скрестила свои длинные ноги. – Они сделали фотографии и оформили заявление, хотя я сомневаюсь, что от него будет толк. Все в округе настроены против Ника, кроме Бада. – Она прижала руку ко лбу. – Где вообще можно достать коровье сердце? Я обзвонила местные продуктовые и мясные магазины – бесполезно.

– А в национальные не звонила? В азиатский супермаркет у шоссе, например. Шарп к ним все время ходит, листья батата покупает. У них всегда есть что-то необычное, не просто куски мяса: я видел цельную курицу и свиные головы. – Ланс отдал ей фотографию. – А камера наблюдения твоего деда работает?

– Увы, нет. – Она убрала фото в портфель. – На днях приходили из компании, но починить не смогли. В понедельник должны поменять.

Его насторожил ее визит: он чувствовал, что она пришла поговорить не о коровьем сердце, кем-то пригвожденном к входной двери. Что на самом деле привело ее сюда?

В холле раздались шаги.

– Ланс! – позвал Шарп.

– Я у себя, – отозвался Ланс.

В дверном проеме показался Шарп, и Ланс представил их с Морган друг другу.

– Хорошо, что вы тоже здесь, – сказала Морган. – Мне нужно с вами серьезно поговорить.

– В таком случае давайте пройдем в мой кабинет. У меня хоть нормальные стулья есть. – Шарп сделал шаг назад и жестом пригласил в комнату напротив. – Хотите чашку чая?

– Да, спасибо! – согласилась она.

Шарп сопроводил Морган в свой кабинет:

– Сейчас вернусь, – бросил он и ушел на кухню.

Ланс сел на стул рядом с Морган. Из кухни послышался шум воды из крана, затем щелкнул автоподжиг на плите.

Морган повернулась к Лансу:

– Я не хочу вот так с наскока все на тебя вываливать. Если хочешь, чтоб мы поговорили наедине…

– Все нормально, – прервал ее Ланс. – Мне от Шарпа скрывать нечего. – Он помедлил, думая о том, что хотел бы поделиться с ней некоторыми подробностями из своего прошлого, и о том, к чему это приведет. – Я когда-нибудь рассказывал тебе об отце?

– Я знаю, что он отсутствовал в твоей жизни, но ты никогда не говорил, почему. Ты никогда не хотел о нем говорить. – Морган наклонила голову. – Я решила, что он вас бросил.

Так решили все.

– Папа пропал, когда мне было десять.

– Пропал?! – Морган выпрямилась.

– Как-то вечером он в буквальном смысле вышел из дома за хлебом и молоком и не вернулся.

– Какой ужас. – Морган взялась рукой за горло.

Ланс отвернулся от Морган и ее сожаления. За окном кабинета ветер кружил по лужайке кучку опавших листьев, которые по его прихоти то взвивались высоко вверх, то кувыркались по траве. Вот так и десятилетний Ланс когда-то бессильно смотрел, как его жизнь катится кубарем черт знает куда, а он ничего не может поделать. Он долго пытался оставить прошлое в прошлом, но получалось это плохо. Не давал покоя вопрос: жив ли отец? Попал ли он тогда в переделку или действительно просто бросил свою семью?

– Полиция его так и не нашла? – спросила она.

– Нет. – Ланс проглотил комок в горле и, восстановив самообладание, снова повернулся к ней. – Шарп вел следствие по этому делу. Он работал с ним около года, пока в управлении не сказали прекратить – естественно, неофициально. По официальной версии копы трудятся над каждым делом до тех пор, пока оно не будет раскрыто, но в реальности рук всегда не хватает, и усилия направляют на более насущные дела.

– Должно быть, трудно было это пережить.

– Трудно, – согласился Ланс. – Но с тех пор, как дело заглохло, Шарп стал присматривать за мной и мамой. До сих пор присматривает.

Ланс недоговаривал. Если бы не Шарп, то кто знает, поступил бы Ланс в колледж, стал бы копом, да и вообще вырос ли в полноценного члена общества.

– Я это к тому, что Шарп знает меня как облупленного. Он для меня гораздо больше, чем просто партнер по работе, поэтому не стесняйся говорить в его присутствии.

– Рада, что ты мне рассказал. – Ее взгляд потеплел.

А действительно, что подвигло его на рассказ? Мало кто кроме Шарпа знал, как тяжело сложилась его жизнь в подростковом возрасте, и оттого говорить правду было для него чрезвычайно болезненно. Когда он еще был ребенком, было проще говорить всем, что родители в разводе, а мамы никогда нет рядом, потому что она круглые сутки работает, чтобы было чем оплачивать счета. Обстоятельства сложились таким образом, что его социальная жизнь была небогата на события, но и той паре друзей, которой он обзавелся, он никогда бы не сказал о психических проблемах матери.

Ему очень хотелось знать, что бы Морган подумала о маме. Он, безусловно, не говорил об исчезновении отца ни одной из тех женщин, с которыми время от времени встречался – фраза типа «…и кстати, у моей матери серьезное психическое заболевание» не слишком хороший задел для будущих встреч. У Ланса было несколько условно серьезных отношений, но ни одни не смогли преодолеть этап знакомства с родителями. Было бы слишком рассчитывать на то, что у кого-либо появится желание вникать во все эти проблемы с матерью, а на Морган и так уже лежала изрядная ответственность. Не взваливать же ей на плечи дополнительный груз! Именно по этой причине они могли быть только друзьями, и не важно, что Ланс хотел большего.

На кухне звякнули чашки, и через несколько минут появился Шарп. Он поставил поднос на свой стол и протянул одну из кружек Морган.

Она взяла ее обеими руками, обхватив ладонями так, будто хотела согреть пальцы.

– Вы, наверное, уже знаете, что я стала адвокатом Ника Забровски.

– Я видел вас в новостях, – кивнул Шарп.

– Не хочу никого обманывать: защищать Ника будет нелегко. Окружной прокурор уже убедил широкие массы в виновности Ника, и насколько можно судить по тем уликам, с которыми я успела ознакомиться, ситуация серьезнее некуда.

Ланс подался вперед:

– Сегодня кто-то ножом пригвоздил к двери Морган коровье сердце.

– Просто замечательно, – выдохнул Шарп, а взгляд его наполнился смесью тревоги и уважения. – Но это, конечно, вас не остановит.

– Нет. – Морган подняла голову, и ее голубые глаза вспыхнули огнем твердой уверенности. – Ник много лет жил через дорогу от нашего с дедушкой дома. Он подстригал у нас лужайку, он играл с дедушкой в шахматы. Мои девочки его обожают. Просто не может такого быть, чтобы он таил на душе такую злобу, что… – Она осеклась и отставила чашку с чаем в сторону. – В нашем районе люди стоят друг за друга горой. Я тоже знала Тессу, она сидела с моими детьми. Поэтому я хочу, чтобы настоящий убийца был найден! Хочу этого не меньше, чем оправдания Ника.

– Непростая задачка.

– Да уж. И одной мне с ней не справиться, нужна помощь детектива.

Ланс негромко кашлянул: она хотела поручить это «Расследованиям Шарпа»! Почему он раньше не сообразил? Это ж ясно как божий день – зачем еще сюда приходить? Понятно, она не просто поболтать пришла… только вот от этого так неприятно кольнуло сердце…

Он постарался абстрагироваться от этого ощущения – какое он имеет право обижаться?! Морган была не готова к новым отношениям, а поскольку у него на руках была мама, то и он тоже.

Тьфу ты пропасть…

Полностью подавить чувства ему не удавалось. Если они с Шарпом не согласятся ей помочь, она пойдет к кому-то еще. Его вдруг охватила ревность: жутко не хотелось, чтобы какой-то чужой человек работал с ней так близко. Однако взяться за это дело означало противопоставить себя шефу полиции Хорнеру, и тогда шансы Ланса занять дополнительное место детектива испарятся быстрее, чем вода из закипевшего радиатора.

А ведь единственным его желанием с момента исчезновения отца было стать детективом. Придется с ним распрощаться?

– У вашего клиента есть деньги? – напрямую спросил Шарп.

– Не буду врать, – вздохнула Морган. – Бад пытается наскрести хоть сколько-то, перезакладывает дом.

– Вы будете работать бесплатно? – удивился Шарп.

Морган кивнула. Она жертвовала всей карьерой ради соседа и даже гонорара за это не получит.

– Вся сумма, которую ему удастся собрать, пойдет на оплату расследования и процесса защиты. Бад хороший человек, он вам в итоге все выплатит.

– Вы правда считаете, что этот парень невиновен? – поинтересовался Шарп.

– Абсолютно. – В ее голосе не прозвучало ни тени сомнения.

Ланс упер локти в колени:

– А если обнаружите, что виновен?

– Он невиновен. – Глаза Морган загорелись решимостью. – Вдобавок к тому факту, что он не способен на убийство, вид крови вызывает у Ника рвоту. Я лично была тому свидетелем – это мгновенный, безотчетный рефлекс.

– Так вы думаете, обвинение ложное… – протянул Ланс.

– Хорнер – та еще сволочь, – вмешался Шарп. – Но он вряд ли станет умышленно преследовать невиновного.

– Он провернул три анализа ДНК за шесть дней, – сообщила Морган. – Это надо было постараться. Уверена, он основательно задействовал свои связи. Он хочет сделать Ника виновным.

Шарп кивнул:

– Брайсу Уолтерсу хочется улучшить свой имидж в глазах общественности после той неприятной истории с делом Джоунса пару месяцев назад.

– Я немного оторвалась от реальности… Что там случилось? – Морган потерла лоб.

– Хорнер с Уолтерсом пробили ордер на обыск, а на суде его признали недействительным ввиду недостаточности оснований. Улики исключили из рассмотрения, и вооруженный грабитель ушел от ответа, а через три недели в Уайтхолле этот Джоунс убил продавца в винном магазине. Ну и после того, как во всех новостях рассказали об этой взаимосвязи, рейтинг популярности мэра и окружного прокурора скатился вниз, как санки с горки.

– Так вот почему они так осторожничали с ордером на обыск. – Морган опустила руку, лоб ее был наморщен от напряженных мыслей. – Но раз они так спешат разобраться с этим делом, то наверняка где-нибудь допустили ошибки.

– Правильно, – согласился Шарп. – Так что я бы не просто разобрал все по винтикам, а еще и каждый миллиметр изучил.

Шарп метнул на Ланса взгляд, подобный стреле с зазубренным наконечником, и снова вернулся к Морган:

– Нам нужно обсудить ваше предложение. Подождете нас пару минут?

– Разумеется, – кивнула она.

Ланс проследовал за Шарпом через холл в архив, переоборудованный из бывшей кладовки.

– Решать тебе. – Шарп прикрыл за ними дверь. – Если мы поможем ей с расследованием, Хорнер будет в бешенстве, и пока он шеф полиции Скарлет-Фоллз, не видать тебе жетона полицейского.

– Я знаю. – Ланс потер руками лицо. Уехать из города он не мог – здесь была мама.

– Ты знаешь этого парня?

– Немного. И насколько я его знаю, никогда бы не сказал, что он способен на убийство, но мы оба понимаем, что некоторым людям отлично удается скрывать свои темные стороны. – Ланс оставил на потом размышления о последствиях, которые повлечет за собой сотрудничество с Морган, и сконцентрировался на том, что он знал о деле.

Шарп почесал подбородок:

– Независимо от того, виновен парень или нет, готов ли ты пожертвовать своим будущим в рядах полиции ради работы над ее делом?

– Да. Я хочу заняться им, – отрезал Ланс.

– Ради себя, ради Ника или ради Морган?

– Ради всех нас. Не хочу тут изображать благородство.

Шарп поднялся и подошел к архивному шкафу.

– В таком случае хочу дать тебе кое-что, что поможет почувствовать себя лучше после такого решения. Я ждал подходящего момента, думаю, время пришло. – Он открыл замок и выдвинул самый нижний ящик, покопался в плотных залежах папок, рывком извлек на свет толстую папку-гармошку и вручил ее Лансу: – Вот.

– Что это? – Ланс повернул папку, чтобы взглянуть на корешок, и, прочитав надпись на ярлыке, похолодел: «ВИКТОР КРЮГЕР».

Отец.

Папка была сантиметров пять толщиной, и судя по весу, в ней было что-то потяжелее бумаг. Видимо, именно столько весили последствия…

– Мое личное досье, собранное по делу твоего отца. – Шарп задвинул и запер ящик.

– Разве полицейским детективам можно вести свои досье?

– Формально нет, но все так делают. По крайней мере в мои времена так было, – вздохнул Шарп. – Наверное, с тех пор как я ушел со службы, многое изменилось.

Ланс взвесил папку на руке:

– Вижу, вы продолжали работать над делом даже после того, как его официально объявили глухарем!

– Да уж. Кучу свободного времени на него убил. – Только Шарп мог вот так вот пахать, не говоря никому ни слова.

– Вы мне никогда об этом не говорили.

– Ну представь: ты тогда был подростком, тебе нужно было просто нормально жить, а не ковыряться во всем этом…

М-да, а потом еще мамина болезнь… И где она, нормальная жизнь?!

Ланс не решался открыть папку.

– А сейчас что? Я в офисе почти каждый день вот уже два месяца, почему вы мне ее раньше не дали?

– Я не был уверен, что тебя это все интересует. И я не хотел, чтобы ты возвращался к событиям двадцатилетней давности. Еще я волнуюсь за то, как может воспринять возобновление расследования твоя мама. Но если ты решил остаться у меня в компании надолго, думаю, я не вправе и далее скрывать эти материалы от тебя. А там уж сам примешь решение.

Ланс коснулся пальцами имени отца. Хочет ли он этого? Ведь стоит открыть папку – затянет, как в черную дыру. Стоило подумать и о маме: если начать ворошить прошлое, это неизбежно отразится на настоящем, в котором ее жизнь и так находится в состоянии хрупкого равновесия, нуждающегося в постоянной поддержке.

– Я понимаю, что дело отца и моя помощь – это то, что придает тебе сил уже много лет, – продолжал Шарп. – Но не обязательно служить в полиции, чтобы быть детективом. Меня отстранили от дела твоего отца, потому что оно превратилось в висяк, а бюджет не резиновый, и рук не хватало. Так что по официальному распоряжению пришлось переключиться на свежие преступления. А вот в частной практике только ты сам решаешь, когда пора покончить с расследованием. Выбирай!

– Спасибо вам. Подумаю. – Ланс похлопал папкой по ноге, но открывать ее пока не решался.

– Так что, ты все-таки хочешь взяться за дело Ника? Это тяжелое решение. Тебе нужно время?

Выпускать из рук мечту было больно, но в душе Ланс понимал, что выбора у него, по существу, нет: он бы никогда не смог повернуться спиной к Морган.

– Я в деле. – Его пальцы сильно сжали корешок папки.

– Ты, я смотрю, сильно неровно к ней дышишь.

– Мы просто друзья.

– Да уж конечно…

– С другой стороны, – приободрился Ланс, – не все так плохо! Я терпеть не могу Хорнера и никогда бы не стал работать в его команде, и это дело – возможность, скажем так, в метафорическом смысле показать ему средний палец.

– Вот это по-нашему! Он просто засранец. Зачем ты вообще хотел вернуться на работу к нему в отделение, не пойму. Я вышел в отставку, как только представился такой шанс, в том числе и из-за него. – Шарп похлопал Ланса по плечу. – Купи себе в кабинет хоть какую-то нормальную мебель за счет нашей фирмы. Надоело видеть, как такая детина сидит, скрючившись, за дурацким складным столом.

Странно, но Ланс почувствовал облегчение, словно, помахав ручкой карьере в полиции, он выпорхнул на свободу, и даже неприятные ощущения в бедре будто утихли.

– И еще, – продолжал Шарп. – Я что-то очень неуверен насчет «просто друзья». Она смотрит на тебя не так, как смотрят на просто друга. Давно она стала вдовой?

– Около двух лет назад. Но мы оба знаем, что это ничего не значит.

– Слушай, то, что ты несколько раз обжегся с какими-то эгоистичными женщинами, вовсе не означает, что тебе теперь никогда не найти той, что сможет справиться с твоим багажом!

– У Морган достаточно собственного багажа. Вместе из нас получится совсем уж неподъемная фура. – Суммарный груз их проблем уж точно не потянул бы ни один грузовик. – Я скажу ей, что мы в деле. Как насчет нашего золотого правила? Отец Ника пока не может выплатить даже аванс.

– Сделаю исключение, раз она твой особо близкий друг. – Шарп ткнул пальцем в воздух. – Но только при условии, что ты будешь помалкивать о том, что я работаю над делом без предоплаты, а то моя репутация пойдет псу под хвост!

– Я этого не допущу, – заверил Ланс и открыл дверь.

– Ну и потом, кто мне мешает вычесть расходы из твоего гонорара?! – с улыбкой бросил вдогонку Шарп, но шутка, по всей видимости, была шуткой лишь наполовину.

Ланс задержался в проходе:

– Можете сколько угодно изображать из себя жесткого перца, но теперь-то я знаю, что в душе у вас ромашки!

Шарп хихикнул, но мгновенно вернулся к серьезному тону.

– Если ей нужно рабочее место, пусть сидит в этой комнате. Мы тут приберемся. У меня тут во всем доме суперсистема безопасности, документы будут сохраннее, чем у нее дома. Да и сомневаюсь, что нужно тащить домой фотографии со вскрытия – там же у нее дети, насмотрятся еще…

– Это точно, – понимающе кивнул Ланс. – Я буду держаться рядом с ней, шеф. Люди будут в ярости – сегодняшняя выходка только начало. Взявшись за это дело, Морган стала тем официальным лицом, на котором можно выместить всю ненависть.

– Согласен. – Шарп сузил взгляд. – Если она права и парень невиновен, это означает, что настоящий убийца на свободе, и я очень сомневаюсь, что ему понравятся попытки Морган вычислить его.

Ланс вернулся к столу Шарпа. Морган сидела, уткнувшись в телефон.

– Мы в деле, – объявил он.

Она облегченно выдохнула и на одно долгое мгновение прикрыла глаза. Когда она их открыла, глаза светились благодарностью:

– Спасибо!

– Каков план действий? – спросил он.

– Жду, когда из офиса прокурора придут доказательные документы. Час назад встречалась с Брайсом, так что придется немного подождать. А утром наведалась к Нику. – Морган достала блокнот с записями и рассказала детективам об их разговоре.

Когда она перечисляла подростков, остававшихся у озера в момент отъезда Ника, ее прервал Шарп:

– Вы говорите, одну из девушек, которые остались на озере, зовут Джейми?

– Да, – кивнула Морган. – Ник сказал, она была подругой Тессы. Фамилию он не знает.

– Зато мы знаем, – сказал Шарп. – Ее зовут Джейми Льюис. Получается, один из ваших ключевых свидетелей – это наша пропавшая девушка. Вы с Лансом должны сходить поговорить с ее родителями.

Ланс достал из кармана ключи. Теперь, когда решение было принято, интерес к делу разгорелся с новой силой. Да и сама работа с Морган будет… интересной.

Она встала и взяла свою огромную сумку:

– Возможно, тут есть связь. Джейми и Тесса были подругами – теперь одна в бегах, а другая мертва…

Глава 16

Морган представить не могла, как бы она себя чувствовала, если бы ее собственная дочка пропала и ее не могли найти два месяца. Одна только мысль об этом доводила ее чуть ли не до обморока.

Они с Лансом находились в небольшой гостиной трехкомнатной квартиры. На диванчике с клетчатой обивкой сидела, вглядываясь в фотографию дочери, Ванесса Льюис. На ней не было косметики, прямые каштановые волосы коротко стрижены.

– Неужели этот снимок сделан в тот четверг?! Значит, она все еще в Скарлет-Фоллз! Но почему же она не возвращается домой?! – Она моргнула, и по щеке покатилась слеза.

– Мы найдем ее. – Жених Ванессы Кевин Мердок, который сидел рядом с ней, достал из коробки на краю стола бумажную салфетку и вручил ее Ванессе.

Морган и Ланс разместились в каминных креслах по другую сторону от стеклянного журнального столика.

– Происходило ли что-то необычное перед тем, как Джейми сбежала? – спросила Морган.

Ванесса кивнула, глаза и нос у нее покраснели.

– Кевин сделал мне предложение. Я была так счастлива! Но когда я сказала Джейми, что он будет жить с нами, она просто взорвалась. Она всегда была трудным ребенком – капризным, вспыльчивым, все воспринимала в штыки. У нее СДВ[6]. Раньше она принимала лекарства, но ей не нравилось, как они влияют. А потом она выросла, и я уже не могла ее заставить принимать таблетки, так все лечение и кончилось. Я все думала, почему она такая неуправляемая, а когда начался период полового созревания, дела стали еще хуже. Мы пошли к другому психиатру, и он поставил новый диагноз – биполярное расстройство. Непросто было с этим смириться, но это хотя бы объяснило жуткие перепады настроения и вспышки гнева.

Кевин взял ее за руку:

– Это не твоя вина. Ты не могла предвидеть, что Джейми так отреагирует.

– Я работаю администратором в кафе в вечернюю смену, – сообщила Ванесса. – Как минимум пять дней в неделю не появляюсь дома раньше двух часов ночи. – Она всхлипнула. – Я думала, так будет лучше. Кевин бухгалтер, работает дома. Джейми убегала из дома на разные тусовки, пока я на работе, и я надеялась, что присутствие взрослого дома в вечернее время положит конец выпивке и травке… – Она взглянула на жениха. – Кевин говорил мне, что Джейми вряд ли понравится такое ограничение свободы действий.

– Мы не прекратим поиски, пока не найдем ее. – Кевин взял ее сомкнутые руки в свои и поцеловал их.

В свои пятьдесят Кевин выглядел, как совершенно обычный мужчина средних лет с наметившимися залысинами и небольшим брюшком, но Ванесса смотрела на него так, будто он по меньшей мере Брэд Питт.

– Не знаю, что бы я делала без Кевина, он моя крепость. – Она адресовала ему слабую улыбку. – Все говорю ему, чтоб переезжал ко мне, он и так все время здесь, а он все никак…

– Нет, – помотал головой Кевин. – Пока Джейми нет, это будет неправильно. Она подумает, что ты за каких-то два месяца совсем про нее забыла и зажила в свое удовольствие. Вот когда она вернется и все устаканится, тогда и вернемся к этому вопросу.

– Как давно вы в отношениях? – подался вперед Ланс.

– Два года, – улыбнулась Ванесса.

– А вы ладите с Джейми, Кевин? – спросила Морган.

Кевин на долю секунды встретился с ней глазами и отвел взгляд влево, почесав по носу:

– Вполне.

Пауза перед ответом на простой вопрос, нежелание поддерживать визуальный контакт, прикосновение к лицу – полный набор классических невербальных реакций лжеца. И в чем же Кевин врал?

Морган сделала новый заход на тему его взаимоотношений с Джейми:

– У вас самого есть дети?

– Нет, – покачал головой Кевин.

Ланс поддержал заданное Морган направление:

– С подростками бывает непросто. А какой-то иной опыт общения с детьми у вас есть?

– Эээ, нет. – На лбу Кевина проступила испарина. Он опустил голову и бессильно покачал ею. – Я делаю все, что в моих силах, но, боюсь, иногда с Джейми не справляюсь.

– А я именно этого от Джейми с Кевином и ждала, – встала на защиту Ванесса. – Они не ссорятся, Кевин проявляет чудеса терпения в общении с ней – иной раз он даже терпеливее меня. Трудности есть с большинством подростков, но Джейми удалось поднять понятие проблемы на недосягаемую высоту. Короче говоря, она воспринимала наши отношения нормально до того дня, когда я рассказала, что мы планируем пожениться.

– Какие отношения у Джейми с отцом? – продолжил Ланс.

– Они иногда общаются по телефону, – нахмурилась Ванесса. – Но для него это так, для галочки, и Джейми чувствует, что у него нет интереса. У него новая жена и ребенок на подходе.

– Ей, должно быть, тяжело это воспринимать… – посочувствовала Морган.

– Думаю, она уже привыкла, – проговорила Ванесса с отчетливой горечью. – Он бросил нас, когда ей было восемь. Он не мог с ней справиться, а мечтал о двоих детях, белом заборчике вокруг дома и собаке. Вот только не тянули мы на «американскую мечту»… Постоянно были на мели, потому что в основном платили за лечение Джейми из своего кармана. Даже не в деньгах дело, он просто не мог жить в постоянном состоянии неопределенности…

– А Джейми раньше уже сбегала из дома? – мягко поинтересовался Ланс.

Кивнув, Ванесса промокнула глаза салфеткой.

– Да, но ее всегда легко находили, и я сделала вывод, что по-настоящему убегать она не намерена. Обычно она сбегала после очередной нашей ссоры по поводу лечения. Каждую неделю ее надо было вести в клинику, и каждый раз это был просто кошмар. В последний раз полиция обнаружила ее у подруги в сарае. Родители подруги даже не знали, что Джейми уже двое суток прячется у них на заднем дворе. Подруга носила ей еду и одежду, а пока родители были на работе, и в дом пускала.

– У Джейми есть хобби? – спросила Морган. – Что она любит? Музыка, шопинг, спорт…

– Она любит слушать музыку, но сама ни на чем не играет. – Ванесса осеклась и, комкая в руках салфетку, с трудом сглотнула.

– Ей нравятся комиксы, и еще она рисует, – завершил за нее перечисление Кевин.

На протяжении всей беседы Морган одним глазом поглядывала на Кевина: пока ему не задавали прямых вопросов, он выглядел вполне спокойным.

– Какого рода рисунки? – обратилась она к нему.

Опять пот на лбу.

– Они похожи на комиксы в стиле «нуар».

Ланс перевел взгляд с Кевина на Ванессу:

– Чем она занимается после школы?

– Запирается в своей комнате, – вздохнула Ванесса. – Я из кожи вон лезу, не знаю, как до нее достучаться.

– У нее есть сотовый телефон? – У всех подростков, которых Морган знала, был смартфон.

– Нет, – качнула головой Ванесса. – Мне пришлось его забрать. Она постоянно заходила в разные чаты и заводила там отношения с незнакомцами. На компьютерах в доме у меня установлена программа, которая дает ей доступ только к разрешенным учебным сайтам.

Ланс и Морган задали еще несколько вопросов, после чего попросили разрешения осмотреть комнату Джейми. Стены был сплошь увешаны постерами из области классического рока.

– У нее хороший вкус в музыке. – Ланс кивком показал на постер «Роллинг Стоунз». Потом он заглянул в шкаф: – М-да, одни джинсы и толстовки…

– Ни лака для ногтей, ни другой косметики. Не очень похоже на девочку. – Морган села за стол, на котором царил хаос. В ящиках валялся обычный хлам: ручки, карандаши, скрепки. Блокноты. Морган открыла один из них. – У нее и правда свой стиль в комиксах.

Ланс посмотрел через ее плечо:

– Неплохие работы. Шарп показывал ее фото в местных магазинах комиксов и художественных принадлежностей – безрезультатно.

– Посмотри сюда! – Морган потянулась к фотографиям, подсунутым под рамку зеркала над комодом. – Похожи на некоторых ребят из видео. – Она вытащила одну из фотографий. – Вот и Тесса.

Это было селфи Тессы и Джейми, распечатанное на принтере.

– Снимали прямо здесь, – показала Морган. – Вон постер с «Роллинг Стоунз»!

Они взяли фото с собой и, вернувшись в гостиную, показали его Ванессе и Кевину:

– Вы знаете эту девушку?

Оба кивнули.

– Это Тесса. – У Ванессы опять потекли слезы. – Она подтягивала Джейми по математике в прошлом году. Это школа организовала. Оценки особо не улучшились, но дружба с Тессой пошла ей на пользу. Джейми очень любила Тессу. Я не могу поверить в то, что с ней произошло… – зарыдала она.

Кевин обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Когда она была здесь в последний раз? – спросил Ланс.

Ванесса икнула и заговорила, прерываясь на то, чтобы глотнуть воздуха:

– Перед… выпускными… в июне… с тех пор… не была.

Они попрощались и ушли, оставив Ванессу рыдать на плече у Кевина.

Пересекая парковку, Ланс достал ключи:

– Что скажешь?

Морган оглянулась и бросила взгляд на унылое кирпичное здание.

– Скажу, что Ванесса Льюис в отчаянно трудном положении.

– Психическое заболевание способно разрушить всю твою жизнь, – согласился Ланс, голос его был жестким.

– Шарп проверяет информацию по всем родителям? – спросила Морган.

– Да. Мне не нравится, что Джейми сбежала сразу после того, как узнала про планирующуюся свадьбу, но Шарп не обнаружил ничего подозрительного в биографиях Кевина и Ванессы. Отец, который в Калифорнии, тоже чист.

– Может, Ванесса права и Джейми просто разозлилась из-за того, что Кевин будет посягать на ее свободу? Если Джейми и вправду все воспринимает в штыки, то ею могло двигать банальное нежелание что-либо менять в своей жизни или пускать кого-то еще на свою территорию. Квартирка совсем скромная.

– Ты права, но мне все равно не нравится это совпадение по времени. – Ланс бережно увел ее в сторону от кучки битого стекла, валявшегося на пути. – Хорошо, что мы точно установили связь между Тессой и Джейми.

– Вполне могло быть и совпадение, – задумчиво проговорила Морган. – Скарлет-Фоллз городок небольшой.

– Так-то оно так, но нужно в этом еще покопаться.

– Знаешь, на кого стоит обратить особое внимание? – Они подошли к джипу. – На Кевина.

– Заметила, как его в пот бросало, да? – Ланс вытянул ключи из кармана и разблокировал двери.

– Ага. Могу поклясться, он где-то соврал. – Морган подошла к двери пассажирского сиденья. – Хотя повышенное потоотделение и не может служить доказательством.

– Думаю, ты права. – Ланс смотрел на нее поверх крыши машины. – Кевин что-то скрывает.

Глава 17

С экрана компьютера на него смотрела фотография Тессы. Темные волосы тщательно убраны назад, прекрасное лицо полностью открыто, улыбка на камеру.

Или она улыбается ему?

Невозможно было зайти в Интернет и не увидеть ее – она была повсюду. И ни на одной фотографии из тех, что мелькали в новостях, на ней не было крови.

Много крови…

Я скучаю по тебе.

Он посмотрел на руки – чистые. Закрыл глаза. Как трудно пережить расставание…

Глубокий вдох.

На экране репортер атаковал Морган Дейн. Он сделал звук погромче. В эффектной концовке записанного накануне интервью Морган заявляла о своей уверенности в том, что по обвинению в убийстве Тессы Палмер арестован не тот человек.

Не может быть.

Той ночью в лесной чаще были только два человека, и один из них теперь мертв. Она никак не может знать, как все было.

Но на его уверенности стали появляться пятнышки сомнения. Он жил в постоянном страхе, что кто-нибудь разгадает его игру и назовет его имя. Но люди видели то, что хотели видеть, – никто не хотел верить в то, что убийца жил буквально в соседнем доме.

Он вытер руки о штанины. Не допустил ли он ошибки? Проиграл в памяти события той ночи – нет, никаких ошибок. Копы были довольны, Ник Забровски арестован, весь город считает, что он виновен.

Ник Забровски, несомненно, будет признан виновным в убийстве.

Просто потому, что никакой другой вариант не годится. Если Морган Дейн докажет невиновность Ника, полиция возобновит расследование, и когда они копнут поглубже, кто знает, что им удастся вытащить на свет? Как бы осторожен он ни был, всегда остается доля риска. Спокойно спать по ночам он сможет только тогда, когда закончится судебный процесс, а Ник Забровски будет надолго посажен за решетку.

Он снова нажал на кнопку «Воспроизвести» и еще раз прослушал ее краткий спич. Глаза ее горели такой решимостью, что он нажал на паузу: да, она абсолютно уверена. Она действительно считает, что Ник невиновен.

Дурное предчувствие иголками пробежалось по телу, будто разряд статического электричества. Похоже, Морган Дейн превращается в серьезную проблему – сейчас он ощутил это очень хорошо.

Ей ни при каких обстоятельствах нельзя позволить докопаться до истины.

Открыв новое окно браузера, он приступил к поиску. Нужно было узнать о Морган Дейн все, что можно: где она живет, какая у нее семья, с кем она дружит. Любого из ее ближнего круга можно использовать против нее.

Он использует информацию как оружие. Отыщет ее слабости. Какая бы ни была стена, просверли в ней много маленьких дырочек – и она рухнет.

Морган Дейн – угроза, и ее нужно устранить.

Глава 18

Следующим утром Морган вошла в архивную комнату «Расследований Шарпа». Ланс с Шарпом как раз заканчивали расчищать ее от завалов: дверцы шкафа были открыты, полки заставлены коробками. Несколько из них еще стояло на длинном столе в центре комнаты.

– Как Софи, разболелась? – Ланс взялся за очередную коробку. На нем были штаны-карго, облегающая футболка и расстегнутая рубашка с короткими рукавами, которую он, видимо, надевал только для того, чтобы прикрыть пистолет на поясе сзади. Морган уже давно привыкла к этой одежде и про себя называла ее «частнодетективской формой».

– Наоборот, ей получше. – Морган поставила на стол поднос для еды на вынос, на котором разместились три стакана кофе и коробка с пончиками. – Но, похоже, Эйва от нее подхватила, наверняка Мия будет следующей.

– О, пончики! – улыбнулся Ланс.

– И еще по паре круассанов и маффинов, не знала, что вы с Шарпом предпочитаете. – Морган сняла с одного из стаканов крышку и вдохнула аромат напитка. Она любила лето, так что прохлада этого осеннего утра была ей совсем не по душе. В наступлении сезона холодов единственным позитивным моментом, по ее мнению, был тыквенный кофе и ее любимые замшевые сапожки.

На пороге возник Шарп:

– Да будет вам известно, что по субботам у нас – как, впрочем, и в любой другой день, – дресс-кода нет!

– Мне важно выглядеть подобающе, когда я на работе. – Поразмыслив, Морган решила, что во время работы над делом Ника внешний вид будет иметь существенное значение. Не имея за спиной солидной поддержки прокурора и учитывая общественное мнение, которое было не на ее стороне, ей будет сложнее рассчитывать на сотрудничество тех, с кем ей предстоит взаимодействовать. – Люди судят об уровне адвокатов по стоимости их одежды и машины. А у меня минивэн. Так что костюм – это все, чем я располагаю.

Ей даже представлялось, что это своего рода защита.

Она протянула Шарпу коробку с выпечкой, но тот скорчил гримасу, говорящую, что они ему не по вкусу.

– Я возьму. – Ланс схватил глазированный пончик. – Шарп не употребляет кофе и продукты, подвергшиеся обработке.

– Извините. – Морган выбрала себе пончик «бостон-крем». – Я жуткая сладкоежка.

– Сахар и кофеин вызывают быстрое привыкание! – сообщил Шарп в своей поучающей манере.

– По-моему, сегодня отличный день для рискованных мероприятий, – съязвил Ланс и взял с подноса стакан кофе.

– Простите. Постараюсь больше его не совращать. Обещаю! – улыбнулась Морган и вытащила из своей сумки ноутбук. – Еще раз спасибо, что организовали мне местечко!

– Добро пожаловать. – Шарп убрал в шкаф две последние коробки.

– У нас дома сигнализация вашей и в подметки не годится, – призналась Морган.

Ланс принес из прихожей коробку с разными материалами и копиями документов и водрузил ее на стол.

– Каков план на сегодня?

– Изучать улики. Я еще вечером начала, но там куча всего. – От недостатка сна голова у Морган была не слишком ясной.

Шарп открыл коробку:

– Здесь вроде не много.

– Бóльшую часть материалов присылают по защищенной электронной почте. – Она открыла ноутбук.

– Можете считать меня старым пнем, но я предпочитаю печатные копии. – Шарп нахмурился, вышел из комнаты и вернулся с принтером, который поставил на дальнем конце стола. – Начинайте, как будете готовы.

И Морган приступила к распечатке полицейских отчетов.

– Люблю работать с наглядными материалами. – Шарп потер руки, словно ему не терпелось взяться за работу. – Займусь стендом улик[7].

Она взглянула на дальнюю стену, где между двух окон находилась большая белая доска.

– Распечатаю несколько копий. Я тоже люблю, чтобы документы были в определенном порядке.

Принтер зажужжал, одну за одной выплевывая страницы. Они распределили между собой отчеты и углубились в чтение.

Морган начала с полицейских отчетов. К обеду она успела перелопатить изрядную стопку бумаг, и голова уже шла кругом от новых подробностей. Отчет о вскрытии она оставила напоследок, морально готовясь к знакомству с тошнотворными деталями. Вникать в звериную безжалостность жестокого преступления и так было нелегким испытанием, а когда лично знаешь жертву…

Это было похоже на фильм ужасов.

Она прочла текстовую часть и перешла к фотографиям. От первого же снимка тела Тессы, лежащего в камышах, у Морган перехватило дыхание, смотреть на крупные планы ее лица и ран было еще страшнее. Морган прикрыла глаза и вспомнила тот последний раз, когда она видела девушку живой – они с детьми сидели за кухонным столом и играли в лилу[8]. В пустом желудке у Морган замутило, она достала из сумки упаковку антацидного средства и положила в рот две жевательные таблетки.

– Нужно устроить перерыв на обед, – объявил Ланс, пристально глядя на нее.

– Хочу воздухом подышать. – Ей надо было срочно отвлечься от этих фото. Она взяла круассан и вышла на заднее крыльцо.

Ее внимание привлекло что-то белое в пространстве под ступеньками – в тени свернулась калачиком собака. Явная помесь – масть белая с бежевыми пятнами, по очертаниям напоминает бульдога, только тощего. Хвост купирован, ребра выпирают из-под короткой грязной шерсти.

«Все равно не могу есть», – подумала Морган и бросила на крыльцо кусочек круассана. Собака осторожно выбралась из своего укрытия и жадно проглотила еду с быстротой животного, которое не знает, где и когда сможет раздобыть себе пропитание в следующий раз. Морган продолжала отщипывать и бросать кусочки, заставляя собаку подходить все ближе, и та с каждым разом по чуть-чуть продвигалась в нужном направлении, пока не оказалась в метре от Морган.

– Больше нет!

Опасливо вильнув обрубком хвоста, собака спешно ретировалась обратно под ступеньки.

Дверь позади Морган открылась, Ланс вышел на крыльцо и встал рядом с ней:

– Ты в порядке?

– Да. – Морган прислонилась к перилам. – Мне нужно было отвлечься на минутку.

Ланс обнял ее за плечи, и она прильнула к нему. По щеке покатилась слеза, но она быстро смахнула ее.

– Что-то меня проняли эти снимки. Прости.

– За что?! За то, что ты нормальный человек?!

– За слабость, – уточнила она, оттолкнувшись от него. – Единственное, что я способна сделать для Ника и Тессы – это раскрыть ее убийство. Слезами тут не поможешь.

– Ты самый сильный человек из тех, кого я знаю. – Ланс протянул руку и заправил за ухо выбившийся локон, погладил ее щеку тыльной стороной ладони. – Но это… – Он ткнул пальцем в дом. – Это тяжело переварить, даже если не знаком с жертвой. Но ты можешь опереться на меня, если что.

Она закрыла глаза и на несколько секунд уткнулась лицом в его ладонь. Но как только он пошевелился, собираясь обнять ее, она резко выпрямилась. Если сейчас нырнуть в его объятия, она сломается и не сможет сдержать ту бурю эмоций, которая нахлынет следом. Тоска, как трясина, утянет вниз, пока она не задохнется. Знакомая тяжесть уже приближалась, готовая металлическими обручами сковать грудь, все сильнее препятствуя вдоху, чтобы она почувствовала, что, в очередной раз втянув воздух в легкие, она разорвется на части.

Нет, она больше не позволит себе дойти до этого состояния. Не после того, как с трудом выбралась из этого болота.

– Спасибо, – произнесла она. – Я это очень ценю, правда. Но что мне сейчас нужно, так это вернуться к работе.

Не обращая внимания на его насупившиеся в знак протеста брови, она решительно развернулась и вошла в дом.

Шарп, дождавшись ее возвращения в штаб, приготовил зеленый коктейль, и она заставила себя выпить его, попутно изучая получившийся стенд улик. При помощи магнитов Шарп сгруппировал фотографии, разместив их под надписями «Место преступления» и «Подозреваемые», а также написал основные известные факты и пометил стрелочками взаимосвязи между отдельными элементами. Фото Тессы он прикрепил на самый верх стенда.

– Визуальное представление информации помогает увидеть взаимосвязи, – заключила она.

– В этом вся соль. Что мы на данный момент знаем? – Шарп взял маркер и начал сбоку на доске расписывать хронологию событий. – Ник и Тесса были на вечеринке у озера. Они приехали туда около девяти вечера. Полиция установила личность еще одиннадцати подростков, побывавших на вечеринке. – Шарп написал их имена. – Насколько я могу сказать, до самого конца вечеринки на озере оставались только Джейми, Робби Бароне, Фелисити Вебер и Джейкоб Эмерсон.

– Джейкоб – это экс-бойфренд? – уточнил Ланс.

– Не совсем. У Джейкоба и Тессы было всего несколько свиданий в апреле, – объяснила Морган.

Шарп заложил руки за голову.

– Мы знаем, кто снимал видео? – спросил Ланс.

– Да. – Морган перебрала несколько документов. – Парня зовут Брэндон Нолан.

– Брэндон сказал, почему сразу не опубликовал видео? – поинтересовался Шарп.

Морган покопалась в копиях допросов.

– Да. В четверг он явился домой гораздо позже разрешенного родителями времени, и отец его наказал: запретил неделю выходить из дома и отобрал телефон. Брэндона изначально не было в списке тусовщиков, он не особо общался с Тессой. Его допросили, как только полиции стало известно о видео, – он сказал, что ушел сразу после драки.

– Это что же получается, – фыркнул Шарп. – Только ему телефон вернули, он тут же видео загрузил? Даже не подумав, что оно может иметь отношение к убийству Тессы?

– Именно так, – вздохнула Морган. Она достаточно насмотрелась на подростков под следствием, чтобы подобная непредусмотрительность могла ее удивить. – Так, давайте закончим. Драка Ника с Джейкобом произошла почти сразу после начала вечеринки. В половине десятого Ник и Тесса уехали на его машине. По словам Ника, они занимались незащищенным сексом на заднем сиденье, все было по обоюдному согласию. Они вернулись к месту вечеринки около десяти и поссорились. Ник говорит, что Тесса его бросила. Это подтверждает смс, которое Тесса послала Фелисити в двадцать два часа сорок три минуты. Вечеринка закончилась между десятью и половиной одиннадцатого. Как говорит Ник, он уехал, а Тесса осталась, она была на своей машине.

– Кто-нибудь это подтверждает? – спросил Шарп.

– Да. Робби Бароне и Фелисити заявили, что уехали вслед за Ником, – продолжила Морган. – Ник говорит, что колесил по округе примерно до полуночи. У него сел телефон, так что по данным GPS мы его отследить не можем. Когда он вернулся домой, отец уже спал.

– М-да, значит Бад даже тут ему не поддержка, – заключил Ланс.

– Ага. – Морган кратко отметила события и их время в хронологии, потом взяла отчет о вскрытии. – Тесса умерла в промежутке между половиной одиннадцатого вечера четверга и четырьмя часами утра пятницы. Ее ударили ножом девять раз, но, по мнению судмедэксперта, она умерла быстро. Что касается характера повреждений… – Морган взглянула на фотоснимки со вскрытия, и ее передернуло. – Буквально с первым ударом нож вошел глубоко в сердце. Если бы она оставалась в живых дольше этого момента, было бы гораздо больше крови.

После того, как сердце перестает биться, раны сильно не кровоточат.

Морган перелистнула страницу отчета о вскрытии.

– Вскрытие также выявило кровоподтеки и ссадины, указывающие на сексуальное насилие. Семенная жидкость, извлеченная из тела Тессы, и кровь из-под ногтей совпадает с ДНК Ника. Медэксперт также обнаружил следы смазки от презерватива. По теории прокурора Ник пользовался презервативом, что свидетельствует о преднамеренности его действий и стремлении не оставить следов, однако презерватив порвался.

Шарп подошел к столу и быстро просмотрел несколько бумаг.

– В вашем разговоре с Ником он сказал, что в ходе драки с Джейкобом ему разбили нос, и Тесса помогла вытереть кровь. Содержится ли это утверждение в его первоначальных показаниях в полиции или он сказал это, когда узнал о крови, обнаруженной под ногтями у Тессы?

Морган извлекла из кипы бумаг расшифровку его первого допроса.

– К сожалению, в первоначальных показаниях этого факта нет. Но ему не задавали никаких вопросов, которые могли бы натолкнуть на мысль рассказать об этом. В целом показания Ника последовательны и не противоречат друг другу.

– Ему предлагали пройти проверку на полиграфе? – спросил Ланс.

– Нет. Мы должны об этом подумать. – Морган сделала себе пометку и вернулась к изложению фактов. – Нож, найденный на заднем дворе у Ника, соответствует габаритам ран Тессы, но анализ ДНК крови с него пока не прислали. Отпечатков пальцев на ноже не найдено. В корзине для грязного белья в доме Ника обнаружена окровавленная футболка.

– Кровь из разбитого носа, – предположил Ланс.

– Я думаю – да. Этот анализ ДНК тоже еще не прислали. – Морган подняла голову. – На футболке должна быть кровь Ника, а на ноже, думаю, кровь Тессы. Офис прокурора что-то тормозит с результатами этих анализов.

– Ничего удивительного. Его жертва уже за решеткой, – констатировал Шарп.

– А может он уже исчерпал благорасположение всех своих связей, – заметил Ланс.

Морган грустно кивнула:

– А вот чего полиция не обнаружила ни в доме Ника, ни на месте преступления: порванный презерватив, окровавленные штаны, окровавленную обувь.

Ланс прервал ее:

– Получается, Ник смог избавиться от презерватива, штанов и обуви, но при этом окровавленную футболку просто кинул в корзину, а орудие убийства закопал за сараем? Чушь какая-то.

– Невозможно девять раз пырнуть человека ножом, не запачкав кровью штаны и обувь, – согласился Шарп. – Очевидно, нож подбросили.

– А это значит, что обвинение в адрес Ника было сфабриковано, – сделала вывод Морган.

– Точно. Не забудьте посмотреть заключение криминалистов, когда оно будет готово, нужно понять, обнаружены ли следы семенной жидкости под телом и в машине Ника, – заметил Шарп. – Изнасилование и убийство произошло в одном и том же месте?

Морган вернулась к своему стулу и снова покопалась в документах.

– Заключений криминалистической экспертизы еще нет, но я встретила упоминания о том, что под телом и в непосредственной близости вокруг него была хорошо видна кровь. И в одном месте написано, что с помощью ультрафиолетовой лампы небольшое количество спермы обнаружено на заднем сиденье машины Ника.

– Что соответствует показаниям Ника, – подчеркнул Ланс, изучая стенд. – Но прокурор на это возразит, что Ник мог изнасиловать ее в машине, после чего вытащить наружу и уже после этого зарезать.

Шарп закрыл маркер колпачком. Держа его обеими руками за спиной, он принялся вышагивать туда-сюда перед доской.

– Она могла вырваться и убежать, а он мог кинуться за ней, догнать и убить.

Морган потерла затылок, где начинала зарождаться тупая боль.

– В половине одиннадцатого Тесса осталась на озере одна.

– И что же было дальше? – Шарп остановился и нахмурился.

Следующие несколько секунд прошли в полной тишине, а затем Ланс спросил:

– Ник знал, что она беременна?

– Не думаю. Он об этом не упоминал. – Морган записала этот вопрос в блокноте, чтобы не забыть о нем при следующем разговоре с Ником. – Я не знала об этом, когда мы разговаривали. Но по версии прокурора она рассталась с ним потому, что была беременна от другого. Ник пришел в ярость, вернулся к озеру и напал на нее.

– Достаточно правдоподобная гипотеза. – Шарп повернулся лицом к доске. – Но не без изъянов.

Морган еще раз пробежала глазами отчет о вскрытии.

– Медэксперт отмечает, что у Тессы была отрезана прядь волос, причем отрезана не ножницами, а ножом, и нигде на месте преступления эту прядь не нашли.

– Трофей? – выпрямился Шарп.

– Или вещица на память, – предположил Ланс. – Можно взглянуть на этот отчет?

Морган подвинулась, чтобы он мог подойти к документам, разложенным на столе.

Ланс подошел к стопке фотографий с места преступления и выбрал одну из них.

– На Тессе была джинсовая юбка. Когда ее нашли, она была полностью одета и юбка была на месте. – Ланс взял снимок и прикрепил его к стенду улик магнитом. – Он надел ее или позволил ей одеться, а значит, убийство произошло спустя некоторое время после изнасилования.

– Может, убийце стало стыдно за изнасилование? – предположила Морган. – Поэтому он и написал у нее на лбу «прости»…

– Если он просил прощения, то да. Но возможно, он считал, что это Тесса должна за что-то перед ним извиниться. – Шарп встал рядом с Лансом и уставился на фото. – В характере ранений, нанесенных девушке, явно прослеживается ярость. – Взгляд Шарпа запрыгал между хронологией событий и фотографиями, будто обнаружив несостыковку. – Ник сказал, что презервативом не пользовался?

– Верно, – ответила Морган.

– А у него дома нашли какие-нибудь презервативы? – спросил Ланс.

– Нет. – Морган показала на доску. – А тот, кто изнасиловал Тессу, имел при себе презервативы и нож, что позволяет сказать, что его действия были преднамеренными.

– Выходит, убийца был не на шутку разозлен, но при этом спланировал свое нападение, – произнес Шарп немного сдавленным голосом. – По крайней мере в самый последний момент перед убийством. Возможные мотивы: ревность, чувство собственничества…

– Не доставайся же ты никому? – Ланс возвратился к столу. – У нас есть запись звонков и сообщений с ее телефона?

– Да, – ответила Морган. – Палмеры сразу дали полиции доступ к ее аккаунту. Для подростка она не очень активно пользовалась телефоном, в основном перебрасывалась эсэмэсками с Фелисити и Ником. Я просмотрела все отправленные Тессой сообщения за три недели, предшествовавшие смерти, и обнаружила в них жалобы на то, что ее бабушка и дедушка выжили из ума, не понимают ее, да еще и постоянно намекают на то, что ей хорошо бы встречаться с Джейкобом, а его она характеризует как «наглого придурка». Она нигде не писала о беременности. А вот вечером в день убийства, отправив сообщение Фелисити, она позвонила домой Джейкобу Эмерсону на стационарный телефон, звонок продолжался двадцать девять секунд.

– Кто пользуется стационарным телефоном?! – удивился Шарп.

– У меня даже нет такого, – добавил Ланс.

– В своих показаниях Джейкоб сказал, что они с Тессой несколько раз ходили на свидание. Его родители и ее бабушка с дедушкой делали все, чтобы свести их вместе, но у них, по его словам, «не зажглось». – Морган пальцами показала кавычки. – По вечерам Джейкобу не разрешают пользоваться сотовым телефоном, его отключают и кладут на кухне. Тесса об этом правиле знала и позвонила на стационарный – трубку взял отец Джейкоба и сказал позвонить утром.

Шарп потер шею сзади.

– Что нам известно о связи Тессы и Джейми? – Он поместил фото Джейми на стенд и прочертил линию, соединяющую фотографии девушек.

Ланс добавил фотографию Кевина Мердока.

– Мне нужно больше информации о будущем отчиме Джейми.

– Это который чересчур сильно потел? – уточнил Шарп.

– Ланс прав, – согласилась Морган. – Во время нашей беседы Кевин слишком сильно нервничал. Помимо чрезмерного потоотделения Кевин не смотрел в глаза и руками постоянно касался лица. Он знал Тессу и что-то скрывает. Хотелось бы знать, что именно.

– У кого-нибудь еще из ребят полиция взяла материал для генетической экспертизы? – спросил Шарп. – Заключения криминалистов еще нет, однако судмедэксперт обнаружил на ее теле и одежде некоторое количество волосков, причем разного оттенка и разной длины. Анализ их пока тоже не проводился.

– Нет, – покачала головой Морган. – Они с самого начала, похоже, сосредоточились исключительно на Нике. Что касается волосков – Тесса могла подцепить их, обнимаясь с друзьями.

– Если мы подозреваем в изнасиловании и убийстве неизвестного отца, то все равно нужно сравнить их с ДНК плода, – объяснил Шарп. – При использовании презерватива ДНК не передашь со спермой, но изнасиловать женщину, не оставив на ней никаких биологических улик, весьма затруднительно. Криминалисты наверняка обнаружат присутствие других ДНК. Трудность в том, чтобы определить, какая из них относится к убийце, а какие попали на жертву естественным путем.

Ланс стоял и потирал бедро. Он говорил всем, что рана от пули зажила, но на самом деле она все еще беспокоила.

– Так какая же в итоге версия у нас?

Морган положила свой маркер на узкую полочку внизу доски.

– Тесса была у озера одна. Мы знаем, что она повздорила с бабушкой и дедушкой. Она написала Фелисити о разрыве с Ником, после чего позвонила Джейкобу домой, но поговорить им не дали. Что было дальше? Кто-то вернулся к озеру и напал на нее, и у этого кого-то были с собой презерватив и нож. Преступник знал, что Тесса там, и планировал убить ее.

– Вот только кто это? – задумался Ланс.

– Я хочу получить копию школьного альбома за прошлый год, – сообщила Морган. – По ней мы сразу поймем, с кем в том году Тесса тусовалась.

– В отчете о вскрытии говорится, что срок ее беременности примерно восемь недель, значит, забеременела она в июле, – заметил Ланс. – То есть когда школа уже закончилась.

– Справедливо, – кивнула Морган. – Но я сильно сомневаюсь, что Тесса стала бы спать с парнем, которого она не знает.

Шарп ткнул пальцем в растущий список свидетелей и подозреваемых:

– Нам необходимо собрать как можно больше информации о каждом из этих людей. Ланс, что, если мы подключим твою маму?

– Мою маму?! – Ланс теребил в руках карандаш.

Его маму? В Морган проснулось любопытство: кроме рассказов об исчезновении отца Ланс не особенно распространялся о своей семье и прошлом.

Шарп кивнул:

– Она профи в работе с сетевой информацией, а нам нужен такой человек. – Он сделал жест в сторону доски. – Если ты еще не въехал, дело – полный финиш. Наш наиболее вероятный подозреваемый – семнадцатилетний подросток, отец которого юрист.

– Мама никогда с нами не работала, ей, скорее всего, и не захочется, – запротестовал Ланс.

– Спроси, тогда и узнаем. – Шарп пригвоздил Ланса своим взглядом. – Возможно, она будет рада помочь. Работа в целом может пойти ей на пользу.

Ланса обуревали сомнения.

– Хочешь, я сам у нее спрошу? – предложил Шарп.

– Нет. Я все равно собирался ее сегодня проведать. – Судя по выражению лица, Ланс не был слишком счастлив от этой мысли. – Но ничего не обещаю.

– Понял, – кивнул Шарп.

– Итак, нам нужно поговорить с Робби Бароне, Фелисити Вебер и Джейкобом Эмерсоном. Уверена, что Эмерсон-старший во время беседы не оставит Джейкоба в одиночестве. – Морган отложила папку, подошла к доске и начала писать список вопросов.

Кто отец ребенка Тессы?

У кого нет алиби на четверг, после вечеринки?

– Я бы хотела еще раз осмотреть место преступления. При свете дня у нас может сложиться совсем другое впечатление. – Морган бросило в дрожь от одного только воспоминания о ночи в лесу и о представшем перед ней в резком свете фонаря окровавленном теле бедной Тессы.

А на лбу у нее было написано одно слово:

ПРОСТИ.

Глава 19

Ланс с Морган направлялись к его машине; послеполуденное солнце пригревало его спину.

– Ты правда не против? – спросил Ланс. – Я бы мог заехать к маме и вернуться к тебе чуть позже.

Он, конечно, подкинул Шарпу проблем, но босс был прав: мать может очень воодушевить сама возможность помочь. Дни для нее тянулись долго, и наполнить их было практически нечем. Вот только по силам ли ей работа с деталями дела об убийстве? Ланс взял с собой только список имен и адресов, никаких фотографий и прочих материалов дела. Мама все еще довольно ранима, и любая мелочь может вывести ее из равновесия.

Ланс не мог отрицать: он пришел в некоторое замешательство при мысли о встрече матери с Морган. Он отчетливо почувствовал – на горизонте замаячил тот самый момент, когда делишься с человеком чем-то очень личным и после этого нет пути назад. Но Морган была его другом, а не девушкой, и она была самой понимающей и заботливой женщиной. Она не осуждала людей – приняла в дом бывшую наркоманку, которая уже стала частью семьи. Она окружила заботой своего своенравного дедушку и вообще заботилась о тех, кого любила, без всяких оговорок. Тут бы любому поучиться. Ланс убедился на собственном печальном опыте, что далеко не каждый способен идти на жертвы ради близкого человека.

– Глупость какая! После всего того, что ты сделал для дедушки?! Разумеется, я не против! – отрезала Морган, усаживаясь на пассажирское сиденье. – С радостью увижусь с твоей мамой.

Ланс уселся за руль.

– Хорошо, но сначала давай я тебе кое-что расскажу. Помнишь, я говорил про исчезновение отца?

– Конечно. – Она со щелчком пристегнула ремень безопасности.

Ланс плавно тронул джип с места. Рассказывать о матери было легче, глядя на дорогу, – он не хотел смотреть на смятение и жалость, которые появятся на лице Морган по мере того, как перед ней будет вырисовываться его детство.

Ланс сам не заметил, как с головой ушел в свое повествование.

– Примерно через год после того, как он исчез, мама начала подавать признаки тревожного расстройства и депрессии. Скорее всего, началось все еще раньше, но я тогда был совсем ребенком. Я ничего не замечал, пока это не коснулось меня лично. Симптомы поначалу не пугали, а вызывали скорее удивление. Обсессивно-компульсивное расстройство средней степени, депрессия и так далее. Я тогда решил, что у нее обычная хандра. Я и сам был не в лучшем расположении духа, скучал по отцу, и по мере того, как она все больше выпадала из нормальной жизни, я начал чувствовать, что ее тоже теряю.

Морган молчала, но он ощущал на себе ее внимательный взгляд.

– В течение следующих двух лет мама все реже выходила из дома, – продолжил он. – Когда мне исполнилось тринадцать или четырнадцать, она уже покидала дом не чаще раза в неделю. Если б ей не приходилось готовить мне еду, она бы, наверное, предпочла забиться куда-нибудь в угол и умереть от голода. Работать она не могла, между вылазками в продуктовый проходило все больше и больше времени.

Его захлестнули воспоминания и тревога за то, что она может покончить с собой и оставить его одного.

– А друзей у нее не было? – спросила Морган голосом, наполненным сочувствием, но не жалостью.

Ланс притормозил на перекрестке и свернул влево на Мейн-стрит.

– Симптомы прогрессировали много лет, пока болезнь не проявила себя в полную силу. Все шло очень постепенно, в первую очередь она стала отгораживаться от друзей, и к тому времени, как болезнь стала очевидной для других людей, она уже отдалилась ото всех, кто составлял ее круг общения. Из семьи у нее остался один я, да еще Шарп проявил настойчивость.

– Похоже, ты ему действительно небезразличен.

Ланс доехал по Мейн до городской черты и свернул на небольшую загородную дорогу. Колеса наматывали километры, а жилые дома уступили место полям и лесам.

– Он тогда еще работал детективом и, несмотря на то, что дело отца уже давно отложили в долгий ящик, продолжал присматривать за нами. Как видишь, наш дом вдалеке от города, на велике отсюда пилить и пилить. А Шарп возил меня на хоккейные тренировки. Учил меня водить. Заставил маму пойти к психиатру. Я провел у него много ночей, спасаясь от маминых припадков.

Рассказ разбередил старые раны, и теперь острые иглы унизительных воспоминаний больно вонзались в них. Вот Шарп заглядывает в их холодильник и видит, что он совершенно пуст. Вот мать, неухоженная, с безумным взглядом, пересчитывает и ставит в ряды пустые бутылки, коробки с неношеной обувью, стопки журналов. Вот Шарп покупает Лансу бургер и позволяет остаться у себя в гостевой комнате, давая передышку от пребывания рядом с маминым психозом. Ровно в тот день, когда он в шестнадцать лет получил водительские права, он стал и опекуном собственной матери.

Ланс съехал на обочину и остановился у придорожного фермерского магазинчика.

– Я на минутку. Хочешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо.

Он купил свежеиспеченный яблочный пирог – любимое лакомство мамы – и вернулся в машину. Морган взяла у него белую коробку с выпечкой и поставила себе на колени.

– Я понятия не имела, – сказала Морган, как только Ланс выехал обратно на дорогу. – Всегда удивлялась, почему ты остался в Скарлет-Фоллз, хотя детективом здесь работать было негде. Ведь ты уже много лет назад мог податься в какой-нибудь другой город, сейчас бы уже повышение обмывал.

– Матери требуется серьезный уход. Приходится быть при ней.

У одного из почтовых ящиков Ланс свернул в узкий проезд, который вел к маленькому дому, в котором он вырос. После исчезновения отца мама отказывалась переезжать – она держалась за этот дом с тремя спальнями и пятью акрами земли как за последнюю ниточку, связывающую ее с мужем. Будто ждала, что однажды он вернется домой.

Ланс припарковался прямо перед домом и посмотрел на Морган. Непохоже, что его рассказ ее сильно встревожил.

– Нужно ли мне следить за словами и действиями, чтобы не расстроить ее? – спросила Морган.

Она всегда она думает о других, о себе бы подумала…

– Пожалуй, нет, – ответил Ланс. – Только не воспринимай на свой счет, если она будет вести себя недружелюбно или нервничать. Она не любит незнакомцев, ей хорошо только со мной и Шарпом.

– Поняла.

Выйдя из машины, Ланс пару секунд поколебался, не попросить ли Морган подождать снаружи, но к чему эти игры. Врач велел, насколько это возможно, обращаться с мамой, как с обычным человеком, а зайти домой с коллегой – вполне обычное явление.

Они подошли к крыльцу, Морган несла коробку с пирогом.

– А еще она жуткий шопоголик, – предупредил он, стуча в дверь. Стук остался без ответа, так что он воспользовался своим ключом и впустил их внутрь.

– Мам? – позвал он, входя в гостиную.

У двери штабелем были сложены коробки с логотипом магазина. Неплохо, семь пар обуви. Последний раз он был у мамы вчера утром, так что всю эту красоту, видимо, доставили в середине дня. Не считая коробок, в гостиной был полный порядок.

Когда-то его мама была профессором информатики в университете, потом переключилась на преподавание онлайн и в качестве фрилансера выполняла заказы по дизайну, безопасности и поддержке вебсайтов. Ипотека была выплачена, расходы минимальны, и поэтому доходы позволяли ей предаваться обильнейшему онлайн-шопингу. Ланс тщательно следил за состоянием ее счетов, но держать ее под тотальным контролем все равно было невозможно: стоило ему аннулировать одну кредитную карту, она заказывала десять новых.

Он мысленно представил себе, какой бардак царил в доме раньше – они едва могли пробраться из комнаты в комнату. Антидепрессанты, еженедельная групповая психотерапия и решимость Ланса – вот три фактора, которые позволяли Дженнифер Крюгер жить в чистоте, безопасности и состоянии относительного здоровья.

Морган прошла в гостиную и принялась рассматривать подвесные стеклянные шкафчики, доверху набитые наперстками и ложечками. Несколько ящиков комода были заполнены тем же самым.

– Ложки и наперстки?!

– Просто они небольшие и негорючие, – объяснил Ланс. Его матери нужно было обладать какими-нибудь сокровищами.

– Ланс, это ты? Я в кабинете! – Ее голос доносился откуда-то со стороны спален.

Широкий дверной проем соединял гостиную с кухней, а короткий коридор вел к трем спальням.

Морган понесла пирог на кухню, а Ланс направился к одной из спален, переоборудованную в кабинет, чтобы мать могла работать на дому.

Она сидела за Г-образным столом, ссутулившись над клавиатурой. На одной стороне находился компьютер с тремя мониторами, а на другой размещался открытый ноутбук, возле которого наслаждалась покоем кошка. Другая кошка сидела рядом в пятне солнечного света, падавшего на пол, и приводила в порядок свой внешний вид.

Ланс подошел к столу, перегнулся через него и поцеловал мать в щеку, вызвав довольную ответную улыбку.

В ее внешности не было ничего необычного, хотя чрезвычайно худощавая фигура, седые волосы, окрашиванием которых она себя не утруждала, и глубокие морщины на лице делали ее старше своих шестидесяти. Одной из особенностей ее болезни была скрупулезная приверженность заведенному распорядку – встать ровно в семь утра, принять душ, а ровно в девять заняться стиркой. Короче говоря, такой организованности и пунктуальности немолодой женщины мог позавидовать любой военнослужащий.

Однако постоянный отблеск тревоги, поселившийся в светло-голубых глазах, выдавал ее с головой. Увы, никаким лекарствам и процедурам не под силу было вернуть ее в былое состояние.

Внезапно умиротворение на ее лице сменилось страхом:

– Кто это там в дверях?

На пороге возникла Морган: в своем темно-синем костюме, белой блузке и туфлях на высоком каблуке она выглядела весьма эффектно и вместе с тем так, как и подобает настоящему адвокату. Пирог и свою гигантскую сумку она, должно быть, оставила на кухне.

Ланс жестом пригласил ее войти в кабинет.

– Мама, это Морган Дейн.

– Приятно познакомиться, миссис Крюгер!

Он был готов к началу приступа паники. На протяжении целой минуты мать молча изучала Морган, а Ланс уже мысленно бежал на кухню за успокоительным, как вдруг произошло невообразимое – его мать улыбнулась.

Наконец она встала, вышла из-за стола и протянула Морган руку:

– Пожалуйста, зовите меня Дженнифер!

Что происходит?!

Когда вообще мама последний раз по доброй воле прикасалась к незнакомцу?!

– Сделать вам кофе? – Мама пригласила Морган на кухню. Кошки сразу бросили свои занятия и вились вокруг ее ног, выписывая рискованные пируэты.

Чувствуя себя словно в фантастическом видении, Ланс последовал за ними. Мама показала на круглый дубовый стол, украшавший серый пластик помещения с самого момента постройки дома. Он и не помнил, когда последний раз кому-либо, кроме него, мамы и Шарпа, довелось за ним сидеть. Обычно даже ежемесячный визит соцработника вызывал у нее приступ паники.

Сейчас же как ни в чем не бывало мама стояла у плиты и делала кофе, будто занималась этим каждый день.

– Ланс, достань тарелки, – показала она на высоко подвешенный шкафчик.

– Сейчас. – Просьба была выполнена, а в душе у него боролись чувства настороженности и сдержанного облегчения.

– Вам помочь? – спросила Морган.

– Нет-нет, что вы, вы же наш гость! – замахала рукой Дженнифер.

Следующие двадцать минут Ланс провел в состоянии полного замешательства: они сидели и пили кофе с пирогом, как совершенно нормальные люди. Его мать быстро расправилась с целым куском пирога – за последние годы это самое большое, что она съела за один присест. Более того, с лица у нее впервые за долгое время не сходила искренняя улыбка.

Что же это за женщина, которая так подействовала на мать?!

– Мам, мы хотели попросить тебя кое о чем. – Ланс собрал грязные тарелки и отправил их в посудомоечную машину. Ровно в семь вечера мама запустит ее независимо от того, есть там посуда или нет.

– О чем же? – заинтересовалась мать.

– Морган – адвокат, а мы с Шарпом помогаем ей в расследовании, но нас на все не хватает… Поэтому нужна помощь с проверкой и поиском информации о некоторых людях.

– Вы хотите, чтобы я вам помогла? – Она еще более оживилась.

– Именно, – ответил он.

– Конечно, я помогу! – Она встала, дрожащей рукой схватилась за горло и ринулась обратно в кабинет.

Ланс помчался за ней. Что это – приступ начинается? Что он сделал не так?

– Только не нервничай, пожалуйста!

А его мама уже сидела за столом и стучала пальцами по клавиатуре.

– У тебя есть список?

– Да. – Ланс замер.

К счастью, Морган была наготове стоя за ним, она шепнула:

– Сейчас дам.

Когда мама взглянула на него, ее глаза были на мокром месте. Ланс сначала испугался, но быстро осознал: лицо сияло благодарностью.

Шарп был прав.

Просьба о помощи возымела над мамой самое благоприятное действие.

– Так что, все нормально? Ты не против? – спросил Ланс.

Она кивнула:

– Я очень рада твоей просьбе. – Она окинула взглядом кабинет. – Осенний семестр только начался, рабочее время пока заполнить особо нечем. – Она перевела взгляд на Ланса. – Но для меня в любом случае нет ничего важнее, чем помочь вам с Шарпом. Я понимаю, какая я для вас обоих обуза.

– Никакая ты не обуза! – Ланс обошел вокруг стола, мягко положил руки ей на плечи и чмокнул в щеку.

Мама повернулась к нему, улыбнулась и заговорщицки прошептала:

– А она милая.

Она сопроводила свою ремарку столь выразительным, сколь и неожиданным поигрыванием бровями, и Ланс не смог сдержать хохот, вырвавшийся из грудной клетки. Снова что-то новенькое: у мамы прорезалось чувство юмора!

– Мы вместе работаем.

– Ну, разумеется. – Блеск ее глаз говорил о том, что она и не думала ему верить.

Тут в кабинет зашла Морган, неся в руках папку для Дженнифер. Мать Ланса сразу же открыла ее и стала листать страницы.

– Ну что, справишься с этим? – спросил Ланс.

– Да-да, конечно. Прямо сейчас и возьмусь… – Ее внимание было уже приковано к папке.

– Как вы считаете, сколько времени на все уйдет? – поинтересовалась Морган.

– Смотря что удастся найти. – Дженнифер перелистнула пару страниц. – Можете рассчитывать на какую-то информацию уже к понедельнику, но чтобы довести дело до конца, потребуется больше времени.

– Тогда не будем тебе мешать. – Ланс выпрямился. – Позвоню тебе позже. Но если найдешь что-нибудь интересное – сразу звони, хорошо?

– Договорились. – Она оторвалась от бумаг. – Приходи еще с Морган!

– Посмотрим, – пожал плечами Ланс. – Она сейчас очень занята работой над делом.

Дженнифер неуверенно улыбнулась.

– Буду рада снова зайти к вам! – сказала Морган, стоя в дверях.

Теперь мать Ланса просто расплылась в улыбке и слегка дернула Ланса за рукав:

– И принесите еще пирога!

– Непременно. До завтра!

По воскресеньям у мамы была групповая психотерапия, и, кроме того, нужно было свозить ее в супермаркет и постричь газон у дома.

Морган смиренно подождала, пока он зайдет на кухню проверить мамину таблетницу и убедиться, что она выпила все таблетки, какие полагается. Пройдя через гостиную, Ланс поднял с пола штабель обувных коробок – в его руках по высоте он достиг макушки.

– Дай-ка сюда. – Морган сняла верхнюю коробку, чтобы Ланс мог видеть перед собой, и они вышли из дома.

– Вот это номер! – сказал он, запирая дверь. – Обычно незнакомцев ждет далеко не столь радушный прием.

– Твоя мама очень приятная.

– Ты ей определенно понравилась. – Ланс был почти уверен, что мать неправильно поняла суть их с Морган отношений.

– Я рада.

Он отправил всю кипу обувных коробок в багажник джипа.

– Так у нас заведено. Днем все нормально, а вечером она сидит в онлайн-магазинах и покупает все подряд. На следующий день я отвожу все обратно, на что можно оформляю возврат, остальное дарю кому-нибудь. Увы, она ничего не может с собой поделать, хоть и пытается…

– Когда ты сказал, что она шопоголик, я подумала, что весь дом завален вещами…

– Раньше так и было, случись пожар – не выберешься… Переломный момент наступил, когда я окончил колледж и вернулся домой. Пока шел учебный год, я приезжал домой каждые выходные, но перед окончанием не появлялся месяц или даже больше – некогда было, все эти экзамены… В общем, когда я наконец приехал, то даже в дом не смог зайти: все двери были завалены барахлом, кроме заднего выхода. В мое отсутствие симптомы у нее обострились, она постоянно находилась в состоянии тревоги. Ее нужно навещать каждый день. Даже когда я валялся в больнице, приходилось каждое утро звонить ей по скайпу, чтобы она убедилась, что я жив, – и это несмотря на то, что Шарп каждый день заезжал к ней и рассказывал, как у меня идут дела.

– И что же случилось, когда ты вернулся из колледжа? – спросила Морган.

– Мы с Шарпом быстренько отвезли ее в больницу. – Ланс до сих пор отлично помнил, в какое шоковое состояние привел его вид матери – немытой, в грязной одежде, с обгрызанными ногтями на кровоточащих пальцах. Оставалось только удивляться, как она ухитрялась скрывать свое состояние во время ежедневных разговоров по телефону. – Там ей снова стали давать лекарства, и состояние выправилось, а пока она была под наблюдением врачей, мы расчистили дом от хлама. Для него потребовался целый мусорный контейнер. И с того дня мне пришлось ввести строгое правило: если она хочет оставить себе новую покупку, она должна избавиться от чего-то такого же размера. Из живности две кошки – это максимум, а вот ложечек и наперстков – сколько пожелаешь. Знаю, звучит странновато, но эта система хорошо работает вот уже много лет.

Ланс закрыл дверь багажника, и они забрались в машину. Когда он обхватил рукой рычаг переключения передач, Морган положила свою ладонь сверху.

– Мне понравилась твоя мама, – улыбнулась она. – Никто не идеален.

– Некоторые все же менее идеальны, чем другие, но спасибо!

– Она добрая, она жива, и совершенно очевидно, что очень тебя любит. – Морган сжала его руку. – По большому счету, только это и имеет значение.

– Знаю. – Ланса зацепило слово «жива», ведь Морган потеряла обоих родителей и мужа.

– После того, как убили отца, моя мать бросилась прочь от всего, что напоминало о нем. Она уехала из города, потащив за собой всех нас. Мы были вынуждены расстаться с друзьями, со всей нашей жизнью – спорить с ней было бесполезно. Йен учился в колледже, так что его оставили в покое, а вот у нас с сестрами выбора не было. – Морган перевела дыхание. – Мама так и не пришла в себя после его смерти, а через несколько лет у нее случился инфаркт. Не смогла жить с разбитым сердцем, так я себе всегда говорила. Слава богу, дедушка жив.

– Мне очень жаль. – Ланс повернул руку ладонью вверх, и их пальцы переплелись. Их юношеский роман был короток, а чувства неглубоки. В то время мама Морган была еще жива, но Лансу довелось встретиться с ней всего раз или два, а после разрыва они с Морган перестали общаться.

Она отвернулась и уставилась в окно, в глазах заблестели все те невыплаканные слезы.

– Твоя мама больна. Не злись на нее за это. Горе способно сломать даже самого сильного человека.

Глава 20

За решеткой. День 3.

Ник ссутулился над подносом с завтраком. Желудок у него выл от голода, но нужно было выждать, пока заключенные более старшего возраста не разберут свои подносы. Как и в школе, здесь можно было многое понять о человеке по тому, где он садился во время приема пищи.

Поначалу он боялся, что каждый зек вынужден примкнуть к какой-нибудь банде, однако потом стало понятно, что на самом деле лишь около трети обитателей блока D состояли в группировках, так что предостережения Босса были не вполне верны. Судя по татуировкам, в блоке были представлены «Арийское братство», «Кровники[9]» и «Мексиканская мафия», но они держались в стороне друг от друга, будто заключив между собой опасливое перемирие.

Поскольку камеры наблюдения и охранники следили за заключенными круглосуточно и без выходных, они, вероятно, сошлись на том, что стычки в тюремных стенах абсолютно бессмысленны.

Другие сорок с лишним заключенных разбились на социальные группы поменьше. Одна небольшая группка занималась чтением Библии и возносила коллективную молитву перед завтраком. Была даже компания, занимавшаяся учебой, чего Ник никак не ожидал. А один парень, по виду чистый ботаник, бесплатно проводил консультации по юридическим вопросам, чем, по всей видимости, снискал у других зеков уважение и отчасти даже признательность.

Ник по-прежнему держался особняком и старался подмечать все особенности поведения окружающих, ожидая наступления того неизбежного момента, когда ему придется начать контактировать с другими заключенными. Пока же дело ограничивалось лишь молчаливыми оценивающими взглядами.

Он уже уяснил, что тех, кто находится здесь по первому разу, называют мальками.

Ник занял одно из свободных мест в конце стола, на другом конце которого расположилась группа богомольцев. Он обхватил поднос руками, склонил над ним голову и принялся за еду, едва ощущая вкус овсянки, сваренных вкрутую яиц и молока. Порции были маленькими, и, проглотив завтрак, он не почувствовал насыщения. У некоторых других заключенных завтрак явно был обильнее, а один парень постарше, к удивлению Ника, даже разогревал в микроволновке лапшу быстрого приготовления – где-то здесь определенно можно было купить еще еды или выменять ее на что-нибудь.

Ник не ожидал, что здесь будет так… вольготно.

Вроде бы не слишком подходящее для окружной тюрьмы слово, однако хоть ее обитатели и не могли выйти наружу, во внутреннем пространстве блока они действительно вольны были перемещаться как им заблагорассудится. Никого не держали взаперти в тесной камере, и судя по всему, пока ты соблюдал все писаные и неписаные правила – и если никто не точил на тебя зуб, такое положение вещей никого не смущало.

Но вот то, как окружающие продолжали изучать Ника, подсказывало ему, что просто так в покое его не оставят.

Посреди большого помещения он чувствовал себя беззащитным и потому с завтраком покончил очень быстро, после чего отнес поднос на тележку и вернулся на свой матрас. Снова прислонившись спиной к шершавому бетону стены, он почувствовал себя значительно лучше.

Несколько отстающих все еще оставались за столами. Один заключенный протирал столы, другой мыл шваброй пол, еще двое играли партию в шахматы в окружении небольшой группы любопытствующих. Ника подмывало желание подойти к ним и узнать, существует ли у них очередь желающих поиграть и нельзя ли в нее встать, но он пока не решался и наблюдал за ними со своего места. Он все еще привлекал слишком много внимания. Вокруг него нарастало напряжение непонятного для него рода, и каждый раз, когда кто-нибудь из окружающих встречался с ним глазами, он буквально чувствовал кожей, как оно увеличивается.

Стены вокруг и еда наводили уныние; ощущение полнейшей безнадеги душным одеялом накрывало все его полное страха существо. Где-то между завтраком и обедом к нему подошел невысокий, коренастый светлокожий человек, все руки которого были испещрены разноцветными татуировками. Он уселся лицом к Нику на ближайшую к нему железную лавку – чего он хотел, допрос провести?

– Так ты у нас зверюга?

– Зверюга?! – переспросил Ник в недоумении.

– Ты бабу изнасиловал, так? – спросил крепыш, неодобрительно сузив глаза.

– Нет. – Впервые за все пребывание тут Ник осознанно смотрел человеку в глаза, и гнев помогал не отводить взгляд и сохранять твердость голоса. – Я этого не делал.

Крепыш немного помолчал, взвешивая ответ Ника.

– И что же с тобой случилось?

Ник почувствовал, что тот его проверяет.

– Кто-то изнасиловал и убил мою девушку, а полиция и прокурор повесили все на меня. Мне бы только выбраться отсюда и найти того, кто это сделал, – уж я разберусь с ним по справедливости!

– Здесь половина народа скажет, что невиновны. Почему я должен тебе верить?

Ник пожал плечами. Он вдруг всем телом ощутил, как сильно устал. Он боялся закрывать глаза – да что там, он боялся даже, что если моргнет, кто-нибудь набросится и убьет его! Однако нехватка пищи и сна делала свое дело, и было неясно, сколько еще он сможет поддерживать эту максимальную бдительность.

– Можешь не верить. Я с этим ничего поделать не могу.

– И то верно, – согласно кивнул крепыш. – Меня зовут Коротышка.

Ладно.

– Я Ник. – Что за черт?! Не найдя ничего лучше, он протянул ему руку.

Поколебавшись мгновение, Коротышка пожал ее.

Ну и что означает это знакомство? Проверка такая?

Ник был в замешательстве. У него было такое ощущение, словно его вдруг взяли и переместили в какое-то телевизионное реалити-шоу, причем о правилах участия в нем рассказать забыли.

В течение последующих нескольких часов к Нику подошли познакомиться еще трое заключенных, каждый из которых хотел знать, что с ним случилось. Они что, сравнивали его ответы? Ник отвечал просто и честно, молясь, чтобы это сыграло ему на пользу.

Больше ему ничего не оставалось – все зависело от мисс Дейн.

Ник поднялся со своего места – нужно было воспользоваться туалетом. Когда он проходил мимо одной из камер, из нее высунулась рука, схватила его за воротник робы и рывком втащила в темное нутро. Он упал на бок, впечатавшись плечом в бетонную стену, и в тот же момент кто-то набросился на него, нанеся увесистый удар кулаком в лицо. Нос и челюсть взорвались от боли, во рту появился вкус крови, и он инстинктивно закрыл голову руками, пытаясь защититься от ударов и понять, что происходит. По венам разлился адреналин, сердце забилось в безумной панике.

В мозгу выстрелами проносились вопросы: видят ли охранники? Есть ли в камерах видеонаблюдение? Он ведь не осмеливался заглянуть в них…

Они хотят убить его?

Стараясь увернуться от сыпавшихся ударов, Ник выставил вперед предплечья и одним глазом посмотрел на нападавших. Непосредственно избиением занимался один человек, в то время как еще несколько стояли в дверях, закрывая происходящее от посторонних глаз.

Он был не в состоянии одновременно прикрывать и голову, и тело, и тут кулак мощно вонзился ему под ребра. В этот момент какой-то первобытный инстинкт придал ему заряд энергии и скомандовал: борись, иначе умрешь! Жизнь дерьмо, но не сдаваться же без боя!

Ник подставил плечо, чтобы прикрыть лицо, и резко выбросил руку вперед. Его кулак врезался в тело нападавшего.

Тот встал и ударил Ника по ребрам ногой. Адская боль буквально разорвала Ника на части, он закашлялся и скорчился, обхватив руками грудную клетку. Но в ту секунду, когда нога мучителя уже почти нанесла еще один удар, ему удалось схватить ее за лодыжку и резко дернуть. К своему удивлению, нападавший оказался на полу, завалившись на спину. Тяжело дыша и хватая ртом воздух, Ник с трудом поднялся на ноги.

Кровь крупными каплями сбегала по его лицу на тюремную робу. Он хотел было накинуться на противника, но резко остановился, узнав в нем Коротышку и увидев три фигуры покрупнее, стоящие в дверном проходе. Они помогли Коротышке встать, и все четверо молча уставились на Ника.

Что за хрень?!

Со всеми четырьмя ему не справиться.

Грудь ходила ходуном. Он отер лицо рукой и замер в ожидании. Миновало несколько долгих минут, прежде чем один из этой четверки бросил Нику полотенце:

– Приведи себя в порядок, пока охранники не приперлись.

Ник кивнул и вытер лицо. Четверка расступилась и выпустила его наружу.

Двое охранников уже бежали навстречу, и один из них заметил, что с лицом у Ника не все в порядке.

– Что случилось?

Стукачи долго не живут.

Ему устроили испытание?

– Я споткнулся, – ответил Ник.

– Тебя кто-нибудь трогал? – спросили они, прочесывая взглядом помещение.

– Нет, – соврал Ник. – Ребята просто помогали мне подняться.

Охранник свел брови. Теперь было совершенно ясно, что видеонаблюдение велось только в общей комнате, но не в камерах, и все заключенные об этом знали.

Какой идиот это придумал?!

– Точно? – спросил охранник.

– Угу. – Ник вытер нос.

Охранник хмуро повел бровями, не веря ему.

– В санчасть пойдешь?

Ник отрицательно покачал головой, и она тут же закружилась.

– Я в порядке.

Охранники окинули блок предостерегающим взглядом. Коротышки не было видно. «Наверное, он себе все руки об меня разбил», – подумал Ник и поплелся в туалет. Облегчившись, он вернулся к своему матрасу и прислонился спиной к стене. Боль и холод, заслонявшие собой все остальные чувства, заставили его съежиться в один тугой комок.

Надо было ждать.

Здесь ему, вероятно, придется проторчать год, а то и больше. Одна только мысль о перспективе провести всю оставшуюся жизнь в бетонной коробке вызывала приступ тошноты.

И желание покончить с собой.

Сегодня его избили, и он не имел ни малейшего представления, почему.

Что же последует дальше?

Глава 21

Он приставил к глазам бинокль и стал наблюдать за тремя девушками, стоящими на берегу озера Скарлет, в глади воды которого, как в зеркале, отражалось солнце. Одна из девушек, которым на первый взгляд было около шестнадцати, передала что-то своей подруге. Самокрутка?

Он подстроил фокус бинокля, чтобы разглядеть лицо девушки.

Точно. Они передавали друг другу косяк с травкой.

Он опустил бинокль чуть ниже: упругие попки в облегающих легинсах. Он облизал губы, а рука скользнула вниз к паху. Потерев причинное место сквозь ткань брюк, он поддался острому желанию и расстегнул ширинку.

Но удовлетворения это не принесло. Он в раздражении застегнул молнию.

Сомнений не было – Тессе необходимо найти замену.

Он думал, что возвращение к тому месту, где она умерла, освежит понимание того, что у любого действия есть свои последствия, и тем самым поможет восстановить самообладание. А также напомнит, что он должен держаться от греха подальше, пока не уляжется весь этот кавардак.

Ему хотелось побыть у озера одному – поразмышлять спокойно, взять себя в руки.

Он был готов встретить на берегу собачников и даже прогуливающиеся семьи с детьми. А вот увидеть хорошеньких молодых девушек в обтягивающих легинсах он не ожидал – они вызвали новую волну воспоминаний о Тессе. Нет, не о том, что она мертва, – о том, чем они занимались вместе.

О том, что он сделал с ней.

Девушки докурили самокрутку и пошли прочь от озера. С помощью бинокля он проследил за тем, как они подошли к одной из машин на парковке. Высокого роста девушка, шедшая слева, могла похвастаться длинными светлыми волосами, голубыми глазами и аппетитной фигурой – полная противоположность Тессы.

Блондинка юркнула на водительское место. Прежде чем машина скрылась из виду, он успел рассмотреть номерной знак. Опустив бинокль, он задумался над тем, как выяснить ее имя.

Он знал, что необходимо выждать время, что сейчас еще слишком рано. Но если смотреть правде в глаза – до каких пор он сможет сдерживаться?

Приехав на озеро для того, чтобы попытаться обуздать свою опасную потребность, он только распалил ее.

Глава 22

Сидя на пассажирском сиденье, Морган заморгала, и из глаз потекли слезы. За прошедшую неделю ее горестные чувства только усилились.

Ланс все еще держал ее за руку. Это одновременно пугало и успокаивало, в душе желание выдернуть руку боролось с желанием свернуться калачиком на его коленях.

Ей хотелось утешения и поддержки, и в этом не было ничего удивительного. Она послала ко всем чертям свою работу, соседи теперь ее ненавидят. После двух лет в режиме паузы корабль ее профессиональной деятельности потерпел крушение, разлетевшись в щепки всего за какие-то несколько дней.

А Ланс искренне хотел поддержать ее. Тогда, в школьные годы, он держал эмоциональную дистанцию, а она не хотела давить и требовать более серьезных отношений. Они были молоды, и у нее в семье были свои проблемы. Но против взрослого Ланса устоять было трудно, и чем больше времени они проводили вместе, тем больше он ей открывался.

И тем больше ей нравился.

Благополучие матери было для него важнее своих собственных желаний, и, ухаживая за ней, он пожертвовал многим, причем сделал это без всякого принуждения и недовольства. Он всячески хотел помочь Морган с делом Ника, и она прекрасно понимала: если у Бада не будет возможности заплатить, Ланс не отойдет в сторону. Он – человек, на которого можно положиться. На которого она может положиться.

Только вот сейчас было не время. Она вытянула руку из-под его руки, и сердце пронзила заноза сожаления. Все свое внимание необходимо сосредоточить на Нике и его защите, и только когда все закончится, она займется личной жизнью. Еще несколько месяцев назад она и представить себе не могла, что ее когда-нибудь сможет привлечь другой мужчина, но теперь она вынуждена признать: это случилось.

Она повернула голову и стала изучать профиль Ланса, пройдясь глазами по лицу, мускулистым рукам и груди. Ей определенно нравилось то, что она видела, и то, как отозвались определенные части ее тела, только подтверждало это.

– Что? – спросил он с недоуменным взглядом.

– Нет, ничего. – Кровь прилила к лицу, и она отвернулась.

– Отец Джейкоба не перезвонил? – спросил Ланс.

– Сейчас посмотрю. Он адвокат, так что меня ничуть не удивит, если он заставит нас подождать, просто чтобы продемонстрировать свой статус. – Морган достала телефон. – Я бы так и сделала. Когда имеешь дело с юристами, всегда начинается некая игра. Но он знает, что мы все равно направим им повестку, так что в конце концов согласится сотрудничать.

– Противно.

– Такова система правосудия. – Морган открыла на телефоне почтовую программу. – Ого! Отец Джейкоба уже ответил на письмо! Он хочет встретиться.

– Где?

– Сейчас позвоню ему. – Морган набрала номер, на звонок ответили незамедлительно. Через минуту разговор был окончен, и она опустила руку с телефоном. – Говорит, что ждет нас у себя дома прямо сейчас.

– Может быть, он не из тех, кто любит играть в игры…

– Он законник, – покачала головой Морган. – Ищет возможность сделать ход получше. Не знаю, почему, но мне от этого не по себе.

– Печально, что наша правовая система превратилась в поле для игр, – заключил Ланс.

– Так оно и есть, – усмехнулась Морган. – Я привыкла тратить львиную долю своего рабочего времени на попытки понять скрытые мотивы оппонентов.

– И тебе еще не надоело?

– Надоело, и ты даже не представляешь, как давно, – призналась Морган.

– Тогда зачем ты это делаешь?

– На текущий момент я делаю то, что нужно Нику, – ответила Морган. – Чувствую сердцем, что он невиновен. Такого со мной за всю карьеру не случалось, я всегда четко знала: человек, против которого выдвинуто обвинение, виновен. Но на этот раз все по-другому.

– Что ж, тогда мы будем работать до тех пор, пока преступление не будет раскрыто. Куда дальше? – Ланс остановился на перекрестке, и Морган показала ему адрес дома Эмерсонов.

– Это же твой район. Ты знакома с ними?

– Нет. Дедушка знает и Эмерсонов, и Палмеров, но очень поверхностно, он у меня не слишком общительный. – А Морган по возможности сторонилась людей с тех пор, как вернулась в Скарлет-Фоллз.

– Он может что-то сказать о Джейкобе? – спросил Ланс.

– Хм, у дедушки есть свое мнение по поводу всего вокруг, – хмыкнула Морган. – Но если он как-то и контактировал с Эмерсонами, то все же больше с родителями парня, нежели с ним самим. Тессу и Ника, например, дедушка знает только потому, что они оба регулярно появлялись у нас дома.

Свернув на улицу, на которой находился искомый дом, они увидели, как возле него паркуется BMW. Из машины вышел светловолосый молодой человек и скрылся внутри дома.

– Вроде похож на Джейкоба, – заметила Морган.

– Интересно, где он был? – Ланс припарковался вплотную к бордюру прямо у дома Эмерсонов. – Как будем действовать?

Она взялась за свою сумку и сосредоточилась:

– Я буду задавать вопросы и делать записи и хочу, чтобы ты наблюдал за ними обоими: выражение лица, жестикуляция, невербальные реакции. Как и в случае с Кевином Мердоком, их слова – всего лишь часть картины.

Они подошли к дому по дорожке и нажали кнопку звонка. Дом, построенный из кедра, располагался на возвышенности, с которой открывался потрясающий вид на реку. Морган полагала, что лучшего пейзажа, чем у дома ее деда, не найти, но теперь поняла, как сильно ошибалась. Дверь открылась, и горничная в серой униформе впустила их в дом, проводив к задней веранде, где за круглым столом сидели мистер Эмерсон и его сын.

У семнадцатилетнего Джейкоба было атлетическое телосложение и светлые волосы. В присутствии отца он не выказывал ни тени той заносчивости, с которой он вел себя на видео с дракой. На нем были синяя рубашка-поло, темные джинсы без всяких дырок и топсайдеры. Филлипу Эмерсону было сорок восемь, его светлые и местами седые волосы были коротко острижены, и в своих серых слаксах и белой рубашке он выглядел так, будто только что пришел с поля для гольфа. Оба они поднялись, как только Ланс и Морган вышли на веранду, а горничная отошла в сторону, не мешая представлениям и приветственным рукопожатиям.

– Может быть, холодного чая? – осведомился Эмерсон-старший.

– Да, спасибо! – приняла предложение Морган, надеясь, что приветливая, дружеская атмосфера встречи положит начало хорошему взаимодействию.

Горничная удалилась. Морган и Ланс заняли места за столом, через минуту горничная вернулась и поставила перед всеми по стакану с напитком.

– Прежде всего хочу поблагодарить вас за сотрудничество, – начала Морган.

Эмерсон ответил ей прохладной улыбкой:

– Мы оба знаем, что у вас есть право вызвать моего сына на допрос. Никто не мешает нам вести себя в этой ситуации цивилизованно, не забывая при этом, что это не что иное, как требование закона. Мой сын уже рассказал полиции все, что знает, и вы, без сомнения, уже ознакомились с его показаниями. Он ответит на все ваши вопросы, как предписано законом, но на этом все.

– Мы ценим вашу прямоту, – сказала Морган в ответ. Она открыла сумку и извлекла из нее блокнот, в котором набросала список ключевых пунктов. Пусть беседа идет своим чередом, но есть определенные вопросы, сегодняшние ответы Джейкоба на которые хотелось бы сопоставить с его первоначальными показаниями.

Мистер Эмерсон оперся загорелыми руками на край стола.

– Кроме того, я отлично понимаю, что вы пытаетесь найти компромат. Вы будете хвататься за любую мелочь, если она способна посеять сомнение в виновности вашего клиента. Но я не позволю вам превратить моего сына в спасительную соломинку для Ника. Поэтому убедительно прошу вас задавать вопросы только по существу.

Морган кивнула. Вот тебе и сотрудничество… Впрочем, на что она рассчитывала? Если Ник невиновен, то виновен кто-то другой, и мистер Эмерсон прекрасно знал, что как бывший молодой человек Тессы его сын будет в первых строках списка альтернативных подозреваемых.

– Джейкоб, – начала она, – ты присутствовал на вечеринке у озера вечером в прошлый четверг?

– Да, мэм. – Джейкоб сложил руки у себя на коленях.

– В котором часу ты приехал на нее? – спросила она.

– Точно не знаю. Я не смотрел на часы. – Он тщательно подбирал слова.

– Мог бы ты хотя бы предположить, когда приехал? – настаивала она.

– Незадолго до девяти вечера, – сказал Джейкоб.

– Ты приехал на вечеринку первым?

– Нет, – качнул головой он.

– Кто уже находился там?

– Я не помню. – Он не отвел взгляд, однако едва заметно скривил губы, а в глазах появился отблеск, похожий на… насмешку.

Так бывает, когда человек врет. А в этом он был хорош.

– Когда приехали Ник и Тесса? – продолжила она.

– Я не смотрел на часы, поэтому не могу сказать.

– Они приехали перед тобой или после? – Морган попыталась прижать его.

– После.

Морган сделала запись в блокноте. Положив ручку, она сосредоточила на нем все свое внимание.

– Ты можешь рассказать, что произошло между тобой и Ником?

– Когда Ник с Тессой приехали на озеро, я сказал ей: «Привет!» Она тоже поздоровалась со мной. Тут между нами встал Ник и сказал мне держаться от нее подальше. Он толкнул меня, я толкнул его в ответ. Мы обменялись несколькими ударами, и все быстро кончилось. Потом Ник с Тессой уехали. Я пробыл там еще час или около того, после чего уехал домой. – Джейкоб говорил практически без выражения, будто выдавая заученный наизусть текст.

– Получил ли кто-либо из вас травмы в ходе драки? – спросила она.

– Я нет. – Джейкоб едва заметно качнул головой.

– А Ник?

– Темно было. Я не видел, – ответил Джейкоб.

Морган решила сменить тактику и спровоцировать эмоциональную реакцию:

– Как ты думаешь, почему Ник разозлился, когда ты поздоровался с Тессой?

– Мой сын никаким образом не может знать о том, что думал другой человек, – вмешался Эмерсон-старший.

– Вы правы. Прошу прощения. Я просто пытаюсь представить себе картину произошедшего, – кивнула Морган. – Джейкоб, употреблял ли ты на вечеринке алкоголь?

Джейкоб опустил глаза на стол. Стыд или притворство?

– Выпил пару банок пива.

– Насколько ясным оставалось твое сознание? – спросила Морган.

Мистер Эмерсон подался вперед:

– Пожалуйста, говорите более конкретно, мисс Дейн. Что именно вы имеете в виду?

– Ты подрался с Ником, потому что был пьян? – напрямую спросила Морган.

– Я дрался с Ником, потому что он на меня напал. – Дикция Джейкоба стала резче, послышались нотки раздражения. Ну наконец хоть какая-то эмоция!

– А кроме как «Привет», ты Тессе больше ничего не говорил? – надавила Морган.

– Он об этом уже сказал, – снова вклинился Филлип Эмерсон.

Джейкоб словно задернул приоткрывшуюся было шторку, и вмешательство отца в разговор подарило ему несколько секунд, которых хватило на то, чтобы устранить с лица признаки недовольства.

Морган вернулась к своему списку:

– Что Тесса и Ник делали после вашей стычки?

– Они покинули вечеринку. – Голос Джейкоба вернулся к первоначальной монотонности.

– Они ушли пешком или уехали на машине? – спросила она.

– Уехали, – проговорил он, сидя неподвижно.

– На чьей машине?

– На его. – Несмотря на заявление о том, что Тесса его не интересовала, Джейкоб, по-видимому, следил за каждым ее шагом.

– Расскажи о том, как развивались события после этого. – Морган отложила ручку и внимательно посмотрела на него.

– Я пробыл на вечеринке еще какое-то время, а потом поехал домой. – Видимо, каждый ответ придется вытаскивать из него клещами.

– Видел ли ты Ника и Тессу в тот вечер после их отъезда?

– Да. Они потом вернулись на вечеринку, – ответил Джейкоб. – Они поссорились.

– Ник уехал раньше Тессы?

– Не знаю. Я не обратил внимания. – Джейкоб вернулся на свои оборонительные позиции.

Морган сделала вид, что сверяется со своими записями.

– Расскажи о своих отношениях с Тессой.

– У нас не было отношений, – пожал плечами Джейкоб. – Весной мы сходили пару раз погулять, но не зажглось. Я очень давно ее знаю. Мы общались больше, как брат с сестрой.

На лице Эмерсона-старшего появилась грустная улыбка:

– Моя супруга и бабушка Тессы считали, что из них могла получиться замечательная пара…

– Получается, в последние несколько месяцев ты не часто виделся с Тессой? – уточнила Морган.

– Не часто, – снова пожал плечами Джейкоб.

Морган закрыла свой блокнот.

– Что ж, на данный момент у меня больше нет к тебе вопросов. Ты сам ничего не хочешь добавить?

Он отрицательно покачал головой.

– Тогда спасибо вам обоим за то, что уделили нам время. – Морган встала и протянула руку. Ланс, мистер Эмерсон и Джейкоб поднялись со стульев следом.

Горничная проводила их к выходу.

– Ну? – сказала Морган, когда они с Лансом оказались в машине.

Ланс завел мотор и выехал на дорогу.

– Не верю я этому пацану. Говорил он как-то неискренне. Насколько его ответы совпадают с допросом в полиции?

– Вот отрывок из показаний Джейкоба. – Она откашлялась и прочитала: «Когда Ник с Тессой приехали на озеро, я сказал ей: «Привет!» Она тоже поздоровалась со мной. Тут между нами встал Ник и сказал мне держаться от нее подальше. Он толкнул меня, я толкнул его в ответ. Мы обменялись несколькими ударами, и все быстро кончилось. Потом Ник с Тессой уехали. Я пробыл там еще час или около того, после чего уехал домой».

– Вроде то же самое, что он сказал нам.

– Это в точности то же самое! Просто слово в слово.

– Ну и что? Папаша-адвокат, естественно, он его подготовил.

– Ты прав. Этого следовало ожидать. – Морган убрала блокнот в сумку. – Ролик с дракой все еще у тебя на телефоне?

– Да. – Он передал ей телефон и продиктовал пароль.

– Когда я беседовала с Ником, он сказал, что ударил Джейкоба, потому что тот сбил Тессу с ног, когда она пыталась разнять их. – Морган нашла видео и запустила его. Потасовка шла в точности по тому сценарию, который описал Ник. – Джейкоб очень удачно опустил этот момент в своей версии.

– У него чрезвычайно избирательная память!

– Ты тоже заметил?

– Конечно. – Ланс побарабанил пальцами по рулю. – Он помнит все, что свидетельствует о вине Ника.

– Но не сказать о чем-то в показаниях – не то же самое, что солгать. Эмерсон обеспечил Джейкобу алиби, и оно подтверждается записью звонков с его телефона, поэтому на эту тему я даже не собиралась его спрашивать. Тут у нас есть шанс. Но у нас нет мотива.

– Ревность? – предположил Ланс.

– У нас нет доказательств того, что Джейкоб якобы хотел быть с Тессой.

– Ладно, что будем делать дальше? – спросил Ланс.

Она проверила сообщения на телефоне.

– Что-то Фелисити не выходит на связь. – Поскольку контакт с Фелисити уже был установлен, Морган позвонила девушке напрямую. Она посмотрела в свои записи. – А раз так, на первое место в списке тех, к кому есть вопросы, выходит Робби Бароне.

– Что-то мне не по себе от этих Бароне, – нахмурился Ланс. – Может, мне лучше наведаться к ним одному или Шарпа с собой взять?

– А может, лучше мне наведаться одной? Скорее всего, миссис Бароне будет более разговорчивой в беседе с женщиной.

– Нет.

Морган оторвалась от своих записей и перевела взгляд на Ланса.

– Что, прости?

Ланс съехал на обочину.

– Извини. В каком-то командном тоне получилось… Я не хотел.

– Да уж надеюсь, – сухо отозвалась Морган. – Знаешь, какой у меня опыт в расследовании уголовных дел? Я не лезу на рожон, но работу делать надо.

Ланс повернулся в ее сторону всем телом.

– Я уже заезжал к ним поговорить с Робби Бароне, и мне жутко не понравилось это место.

– И что там было жуткого?

– Меня не покидало ощущение, что и Робби, и его мать страшно боятся, что мистер Бароне приедет домой и застукает там меня.

– Может, они его боятся… – предположила она.

– И боятся, что он увидит, как они разговаривают со мной.

Морган задумалась над тем, какие есть варианты.

– Если причина ее нервного состояния в том, что муж – ревнивец, то визит женщины не должен вызвать такого напряжения. – Морган мысленно пробежалась по записям полицейских допросов: Робби по-быстрому опросили прямо в боулинге. Хорнер так и не вызвал его в отделение для более официального допроса, и это явно говорило о том, что в полиции считают, что Робби не способен добавить каких-либо существенных деталей к картине, сформированной уже взятыми показаниями.

– Поехали вдвоем. – Ланс выехал на дорогу. – Можешь написать Шарпу, что мы едем к ним? Если не вернемся, он по крайней мере будет знать, где искать тела…

Глава 23

Ланс и Морган ехали к дому Бароне. Ему по-прежнему не нравилось, что Морган пошла на этот риск, но внутреннего сторожевого пса придется держать на поводке. В конце концов, она шесть лет отработала в прокурорском штате и дело свое знала, семейство Бароне – далеко не первые недружелюбно настроенные свидетели, которых ей пришлось допрашивать.

– Что у нас в досье на семью Бароне? – поинтересовался он.

Морган извлекла из своей огромной сумки папку, пошуршала бумагами и зачитала:

– Если коротко, то… Криминального прошлого ни у кого из них нет. Робби, полное имя Роберт Уильям Бароне – второй ребенок в семье, у него одна старшая и четыре младших сестры. Четыре месяца назад ему исполнилось шестнадцать. В день рождения получил права. Его старшей сестре восемнадцать, самой младшей – восемь.

– Шестеро детей за десять лет?!

– Ну, у моих детей три года разницы, – сказала Морган.

– Но у тебя их не шесть, – заметил Ланс.

– Мы думали о четвертом.

– Правда? – Почему это его удивляет? Ей всего тридцать три, и детей она любит. И если уж на то пошло, он тоже – вот в чем было страшнее признаться…

Морган перевернула страницу.

– Айви Мелисса Бароне, тридцать шесть лет, сведений о местах работы нет. Что интересно: у Айви нет водительского удостоверения штата Нью-Йорк.

– По состоянию здоровья? – Во время беседы с ней Ланс не заметил никаких видимых нарушений.

– У нее шестеро детей, так что дело не в здоровье. Вынашивание детей и роды – занятие не для слабых. – Палец Морган скользил по бумаге. – Она мало где отметилась. Свидетельство о рождении, номер социального страхования, свидетельство о браке, свидетельства о рождении на шестерых детей – вот и все, что на нее есть. Автомобилями и недвижимостью не владеет.

– Работы нет, машину не водит, живет на приличном расстоянии от города. Значит, нечасто она из дома выбирается.

– Старшей дочери восемнадцать, и у нее тоже нет прав.

– А вот у Робби есть, – отметил Ланс, – хотя ему только шестнадцать.

– Точно. Причем если Робби ходит в школу в Скарлет-Фоллз, то все девочки на домашнем обучении. – Морган сдвинула брови, и над переносицей у нее проступила складка, свидетельствующая об интенсивной умственной работе.

– Обучение на дому набирает популярность.

– Это так, но в данном случае больше похоже на то, что Дуэйн ограждает своих женщин от контактов с внешним миром.

Ланс согласился. Впечатление, которое складывалось об этой семейке, ему определенно не нравилось.

– Дуэйну Дэвиду Бароне пятьдесят лет, – продолжала Морган. – Уже двадцать пять лет работает в «Маркер Констракшн». Должность указана как прораб. Дом записан на его имя, на него же приходят и счета за кабельное телевидение и коммунальные услуги. Ипотеку не брал. Хозяйство функционирует в том числе и как ферма, приносящая небольшой доход. Долгов по налогам нет.

– Словом, зацепиться не за что?

– Ага, – посмотрела на него Морган. – За исключением того, что на него очень мало информации. Да, и еще: ни у одного из членов семьи нет ни одной кредитной карты.

– Очень необычно, – задумался Ланс. – Миссис Бароне страшно переживала из-за того, что муж может застать меня у их дома.

– Возможно, бытовое насилие? – предположила Морган.

Ланс кивнул:

– По моим ощущениям, она была напугана.

– Не зафиксировано ни одного факта домашнего насилия, не было ни арестов, ни судебных запретов, – размышляла Морган. – Но то, что никто никогда не заявлял о преступлении, еще не значит, что их не было. Многие жертвы насилия в семье настолько запуганы, что не рискуют обращаться в полицию.

Ланс свернул на подъездную дорожку. «Тойота» Робби была припаркована прямо у дома, а в тени амбара стоял видавший виды, но находившийся в отличном состоянии «Форд Бронко». Капот был открыт, и в моторе ковырялся какой-то мужчина. Овчарки залились бешеным лаем, и он разогнулся и отошел от машины.

Неужели это и есть отец Робби?!

Ланс на глаз прикинул его рост и вес: два метра, сто десять килограммов. Вторым именем Дуэйна должно быть не Дэвид, а Скала! Он сделал несколько шагов в сторону – почти армейская выправка, тело не напряжено, но готово действовать.

– Нет данных о службе Дуэйна в армии? – Ланс аккуратно объехал выбоину на посыпанной гравием дорожке.

– Нет. – Морган сверилась с папкой.

Ланс остановил свой джип рядом с «Фордом» и вышел из машины.

– Здравствуйте! – поприветствовал он.

– Чем могу помочь? – В одной руке Дуэйн держал динамометрический ключ, весь его серый рабочий комбинезон покрывали пятна смазки, а бритая голова блестела на солнце. Он положил ключ в ящик с инструментами, стоявший у ног, вытащил из заднего кармана комбинезона платок и вытер им руки. Интересный экземпляр этот Бароне, хоть и чумазый…

– Вот. – Ланс достал из кармана визитку, а Морган тем временем представилась.

– Я представляю интересы Ника Забровски, – пояснила она.

Дуэйн пожал им руки.

– Так чем могу быть полезен?

– Мне хотелось бы задать несколько вопросов вашему сыну Робби, – сказала Морган.

– Зачем? – Глаза Дуэйна подозрительно сузились.

– Я провожу опрос всех ребят, кто был на вечеринке у озера в четверг вечером, – улыбнулась Морган.

– Он уже общался с полицией. – Дуэйн перенес свой вес на пятки и скрестил ручищи на груди.

– Верно, – кивнула она. – Мы знаем. Но мне необходимо поговорить со всеми, кто имеет отношение к делу, чтобы доказать невиновность Ника.

– А вот полиция считает, что он виновен, – возразил Дуэйн.

Лансу показалось, что, когда тот произносил слово «полиция», он уловил легкую нотку недоверия.

– Они ошибаются, – кивнула Морган.

– Их, похоже, мало заботит, что они взяли не того человека, – сделал свой ход Ланс.

Дуэйн и бровью не повел в ответ, хотя его почти незаметный кивок сопровождался искоркой раздражения.

– Робби здесь? – Морган перевела взгляд на дом.

– Да. Подозреваю, что если не позволить вам поговорить с ним, вы пришлете повестку? – Еще кое-что интересное о Дуэйне Бароне: он имеет представление о юриспруденции!

– Верно. У меня не будет выбора. Моя работа заключается в том, чтобы обеспечить Нику наилучшую защиту. – Морган не сказала, что если у Робби сейчас будет что рассказать по существу дела, она официально допросит его.

– Я приведу его. Ждите здесь, – сухо распорядился Дуэйн и солидной походкой проследовал в дом.

– Сдается мне, внутрь нас не пригласят, – предположил Ланс. Он не отказался бы понаблюдать, как общаются между собой члены семьи, да и посмотреть, как и что у них дома, тоже не мешало.

– Ясное дело, – согласилась Морган.

Через пару минут Дуэйн вернулся в сопровождении Робби. Тот следовал за отцом, ссутулившись и низко склонив голову, что служило красноречивой характеристикой их взаимоотношений. Дуэйн встал рядом с парнем, накрыв своей громадной ладонью все его плечо – под отцовской рукой, которую иной подросток воспринимал как надежную защиту, Робби имел довольно забитый вид.

– Привет, Робби! – Морган представилась сама и представила Ланса. – Я представляю интересы Ника.

– Я знаю, кто вы, – промямлил Робби.

– Следи за своими манерами! – Дуэйн сжал плечо сына, и тот болезненно поморщился.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, – мягко произнесла Морган.

Робби поднял глаза: в них не было ни следа самоуверенности, лишь покорность и обреченность.

– Хорошо, мэм.

– Когда ты приехал на вечеринку? – Для разминки она решила пройтись по базовым пунктам. Ответ Робби не расходился со словами других ребят.

– Расскажи, что случилось между Джейкобом и Ником. – Морган наклонила голову. Если бы Дуэйн, которого его сын боялся до смерти, дал им поговорить наедине, ее ласковый голос и дружелюбное поведение развязали бы Робби язык.

Но увы, Дуэйн и не думал никуда уходить, а его ручища размером с кувалду служила постоянным напоминанием о тех указаниях, которые он заблаговременно дал сыну.

– Я не знаю. – Робби опустил глаза и принялся изучать свой левый кроссовок.

А знает он много.

– Ты же видел тот видеоролик, правильно? – подсказала Морган. С ее стороны было умно не упоминать при Дуэйне о том, что именно Робби показал видео Лансу.

– Ага, – признался Робби. – Там Джейкоб и Ник. – Имя Джейкоба он произнес более резко.

– А ты в курсе, из-за чего началась стычка? – спросила Морган.

– Нет. – Робби помотал головой, намеренно избегая смотреть в глаза. – Я был далеко и не слышал.

Врет.

Уши, наверно, и трогать опасно – того и гляди вспыхнут.

– Ты видел Ника и Тессу после потасовки? – продолжила Морган.

Дуэйн едва заметно пошевелил пальцами, но то, как слегка вздрогнул его сын, не укрылось от внимания Ланса.

– Нет. – Робби стиснул челюсти, на глазах у него показались слезы.

Морган попробовала спросить еще о чем-то, но Робби на все вопросы твердил, что ничего не знает, например кто когда уехал с вечеринки или кто последним видел Тессу живой.

– Мне больше нечего вам сказать. – Парень поднял голову, и искорки гнева исполнили в его глазах короткий танец.

– Спасибо, Робби. Спасибо, что постарался помочь. – Морган адресовала подростку понимающую улыбку.

Робби сделал короткий кивок в знак благодарности.

Неожиданно громко, словно выстрел, хлопнула деревянная дверь. Все повернулись в сторону дома и увидели двух худеньких рыжеволосых девочек, которые потащили к протянутым веревкам корзины со стиранным бельем. На них были такие же бесформенные хлопковые платья ниже колен, как и на их матери в день первого визита Ланса.

– А ну быстро в дом! – гаркнул на них Дуэйн.

На мгновение замерев, они повернули назад и с широко распахнутыми глазами бросились к двери.

– Большое спасибо за помощь, мистер Бароне!

Дуэйн кивнул, но его взгляд остался жестким. Идя к машине, Ланс чувствовал, как он жжет ему спину.

Он уселся за руль, закрыл дверь и завел двигатель.

– Сколько лет этим девочкам?

– Что-то около двенадцати и четырнадцати. – Морган пристегнула ремень. – И они страшно боятся Дуэйна.

– Полагаю, все население этого дома страшно его боится. – Ланс вывел джип на шоссе и поехал прочь от фермы, крепко вцепившись руками в руль. Робби не был бойскаутом, но такого обращения со стороны отца не заслуживал.

– Что ужасного в том, что дети вышли на улицу в нашем присутствии? – в недоумении спросила Морган.

– Не знаю, но думаю, мы должны это выяснить.

– Ни о какой любви между отцом и сыном говорить не приходится. – Морган обернулась и кинула взгляд на фермерский дом через заднее стекло. – Эти девочки – копии мамы, такие же худенькие… – Она вдруг осеклась.

– …Зато Дуэйн выглядит, как звезда рестлинга в отставке! – закончил Ланс ее мысль. – Сынок, видать, сплошное разочарование для папаши. Единственный мальчик – и тот сорокакилограммовый хиляк.

– Дуэйн тиран, – заявила Морган.

– Напомни, сколько ему?

– Пятьдесят.

– А Айви тридцать шесть?

– Да.

– Сколько ей было, когда они поженились?

– М-м, наверно она была совсем юной… – Морган посмотрела что-то в телефоне. – Когда они поженились, ей было семнадцать, а Дуэйну тридцать один. – Она подняла голову.

– Что ты думала о тридцатилетних мужчинах, когда тебе было семнадцать? – поинтересовался Ланс.

– В семнадцать все, кто старше двадцати пяти, казались старыми и страшными, – призналась Морган.

Ланс притормозил у перекрестка и свернул направо.

– Айви не только замуж вышла очень рано, она ведь и первого ребенка родила всего через год.

– Не знаю что и думать. – Морган постучала пальцем по нижней губе. – Имеет ли это все отношение к смерти Тессы? Хотелось бы знать, была ли Тесса знакома с Дуэйном.

– Когда я разговаривал с миссис Бароне, она сказала, что Тесса была ровесницей ее старшей дочери.

– Интересно, бывала ли Тесса в гостях у них на ферме.

– Не могу себе представить, чтобы Дуэйн разрешил устроить у себя дома детский праздник, а я абсолютно уверен, что там ничего не происходит без разрешения Дуэйна.

– Согласна, – нахмурилась Морган. – Девочки явно испугались. Это все, конечно, тревожно, но я по-прежнему не могу понять, как это может быть связано с убийством Тессы.

– Я тоже. Попрошу маму поплотнее заняться этой семейкой и раскопать что-нибудь. Ты обратила внимание, какая злобная интонация проскочила у Робби, когда он произносил имя Джейкоба?

– Он не любит Джейкоба, это очевидно, – подтвердила Морган.

Ланс с досадой потер рукой лоб.

– Знаешь, все это расследование могло идти намного проще, если бы все вокруг не врали.

Глава 24

Когда они возвращались с фермы Бароне, Морган взглянула на часы на телефоне: четыре часа дня. Куда пропал весь день?! А сделано так мало… Нужно было перестроиться и, начиная с самого начала, по-новому взглянуть на преступление.

– Давай съездим на место преступления, пока не стемнело? – предложила она. – У тебя есть фотоаппарат?

– В бардачке, – показал Ланс рукой.

Морган достала фотоаппарат. Полиция, конечно, уже сделала все возможные снимки места преступления, однако они рассматривали дело под совершенно другим углом. Работая над делами об убийствах в прокуратуре округа Олбани, она всегда лично осматривала место преступления, чтобы сформировать свое видение ситуации, поскольку одних только фотографий и схем недостаточно для ясного понимания того, как именно разворачивались события. Ей довелось изобличить во лжи не одного преступника – всего лишь потому, что они путали какие-нибудь незначительные детали.

Ланс выехал на шоссе и через некоторое время свернул налево.

Пока они ехали к озеру, Морган просмотрела свои записи, касающиеся места преступления. Ланс свернул на ту же самую грунтовую дорогу, по которой они ехали в ночь обнаружения тела Тессы, и остановился рядом с поляной.

Выбираясь из машины, Морган почувствовала, как начинает крутить живот. Шуршание опавших листьев под ногами, запах сосен и озерной воды, шорох ветра в кронах деревьев – все вокруг оживляло в памяти тот момент, когда они нашли Тессу.

Она лично видела тело девушки ночью, когда темнота скрывает многие подробности. На снимках же, сделанных полицейскими на месте и при вскрытии, каждое пятнышко крови, каждый комочек грязи, все глубокие раны и все мельчайшие царапины на теле Тессы были подсвечены. И сейчас все эти детали накладывались на то, что она видела сама.

Тело Морган вдруг охватил приступ лихорадочной дрожи, и она ощутила на себе чей-то взгляд, прямо на середине спины. Игра воображения? Она пристально вгляделась в окружающие деревья: лес здесь был достаточно густым, и даже в разгар белого дня, когда до сумерек было еще далеко, деревья отбрасывали множество теней.

– Ты в порядке? – Ланс встал рядом.

– Да. – Морган встряхнулась и постаралась прогнать прочь свои страхи. – Погоди. – Она достала из сумки пару запасных балеток. Переобувшись, она оставила шпильки в машине.

– Интересно, есть хоть что-то, чего нельзя найти в твоем бауле?! – пошутил Ланс, нажал кнопку брелока сигнализации, и, пискнув, двери заблокировались.

– Люблю быть готовой ко всему! – сказала Морган и пошла следом за ним.

И снова накатило оглушительное ощущение, что за ними пристально наблюдают. Волосы зашевелились у нее на голове, инстинкты кричали об опасности. Она остановилась и снова стала вглядываться в лесную чащу.

– Ты точно в порядке? – еще раз поинтересовался Ланс.

– У меня ощущение, что мы здесь не одни, – приглушенно проговорила она.

– На меня это место тоже страх нагоняет. – Он посмотрел в ту же сторону, куда всматривалась она.

– Будем надеяться, что это просто нервная реакция на место, где произошло убийство. – Она первой двинулась вперед. – Я иногда веду себя, как параноик. Когда мне было десять, мы всей семьей пошли в поход в Катскиллские горы. Я увидела пару красивых оленей, побежала за ними и сама не заметила, как заблудилась. Меня искали всю ночь и нашли только под утро.

– Ты провела целую ночь в лесу одна?!

– Да. – Морган направилась к поляне. – С тех пор не питаю особой любви ни к лесам, ни к темноте.

– Полагаю, после того, как мы нашли Тессу, у тебя не прибавилось любви ни к тому, ни к другому.

Они прошли по грунтовой дорожке и задержались на краю поляны – при солнечном свете место выглядело вполне симпатично. Но Морган не интересовала причудливая игра лучей в медно-красной листве, все ее внимание было приковано к теням.

За исключением обугленных поленьев в костровой яме поляна была пуста. Разнообразный мусор криминалисты забрали с собой в качестве потенциальных улик.

Ланс придвинулся к ней поближе, и по напряженности его тела она поняла, что его ощущения схожи с ее собственными. Как бы ни тяжело было это признавать, но находиться на этой поляне она могла только благодаря его присутствию.

– Начнем с поляны и будем продвигаться к месту, где мы нашли тело. – Ланс занялся фотографированием.

Морган достала из сумки блокнот и стала делать зарисовку. Она изучала поляну и окружающий ее лес.

– Ее машина стояла вон там.

«Хонда» Тессы находилась сейчас в полицейском гараже. На пассажирском сиденье была найдена ее сумочка.

Морган добавила к рисунку еще несколько деталей.

– Ник сказал, что, когда он уехал, Тесса сидела в своей машине.

Морган подошла к тому месту, где стояла «Хонда». Она нарисовала в своем воображении последние минуты жизни Тессы, и какое-то жуткое чувство, холодное и скользкое, червяком заползло под кожу.

– Представь: вот она сидит в машине и плачет. Потом отсылает эсэмэску Фелисити, в которой сообщает лучшей подруге о разрыве с Ником. Потом звонит Эмерсонам и хочет поговорить с Джейкобом.

– Но трубку поднимает мистер Эмерсон. – Ланс опустил фотоаппарат.

– Да, так он сказал. А если нет? Что, если к телефону подошел Джейкоб?

– Что, если Тесса сказала Джейкобу, что беременна? – продолжил Ланс. – И тот поехал на поляну…

– Полиция не взяла у Джейкоба образец ДНК, так как они с самого начала сконцентрировались на Нике. Допрашивая Джейкоба, в полиции не знали о том, что Ник не является отцом ребенка Тессы. Они исходили из того, что отцом был именно Ник, и, следовательно, не понимали, что речь идет о двух разных мужчинах. Кроме того, отец Джейкоба – адвокат, и он бы никогда этого не позволил. Он прекрасно знает о возможных последствиях и поэтому потребовал бы ордер.

– Каковы шансы заставить Джейкоба пройти генетическую экспертизу? – спросил Ланс.

– Без дополнительных улик? Небольшие. Эмерсон-старший станет всеми силами этому препятствовать. К тому же Джейкоб встречался с Тессой пять месяцев назад, а на момент смерти срок беременности был лишь восемь недель, так что для проведения анализа нет оснований.

– Судя по видео с дракой, – сказал Ланс, – Джейкоб был зол оттого, что Тесса с Ником. Кто знает, может летом у них случилось примирение?

Морган противно было даже думать о том, что Тесса могла, встречаясь с Ником, изменить ему с Джейкобом, но версия Ланса имела право на существование. Нельзя позволять своему личному отношению к Тессе и Нику влиять на ход расследования. Тесса действительно изменила Нику. Вот только с кем?

– Нам не добиться судебного ордера на основании одних лишь догадок. Нужны доказательства того, что Джейкоб и Тесса вступали в связь… – Морган мысленно прикинула по календарю, – …где-то в середине или начале июля.

– Или того, что в июле она встречалась с кем-то еще, – добавил Ланс.

Она сделала пометку у себя в телефоне.

– Надо будет просмотреть записи о звонках и сообщениях с сотового телефона Тессы за все лето.

Полицию интересовали лишь последние несколько недель жизни Тессы. Даже когда Хорнер узнал о ее беременности, он не озаботился поиском отца ребенка.

Ланс бросил хмурый взгляд на озеро.

– Итак, все ребята разъезжаются, и Тесса остается в одиночестве. Зачем ей понадобилось выходить из машины?

– Могу предположить несколько причин. – Повернувшись кругом, Морган окинула взглядом окружающие деревья. – Она злилась на бабушку с дедушкой и не хотела ехать домой. Ей хотелось прогуляться, чтобы привести мысли в порядок.

– А может, кто-то приехал.

– Кто-то, кого она знала. Например, Джейкоб, если исходить из того, что он был отцом ребенка и что мистер Эмерсон солгал насчет того, что подошел к телефону, а на самом деле ей удалось поговорить с Джейкобом. – Сама Морган и не подумала бы выходить из машины, будучи одна посреди темного леса, но она и не была молодой беременной девушкой в стрессовом состоянии.

– Но так ли необходимо ему было убивать ее, заделав ей ребенка? У них в семье денег куры не клюют, и сейчас же не пятидесятые годы…

– В некоторых вещах степень психологического давления общественного мнения не сильно изменилась. Уверена, что Тесса была на грани полного отчаяния. Она еще не закончила школу, а ее бабушка с дедушкой – люди старых взглядов. Клеймо «матери-подростка» заставило бы людей отвернуться от нее. – Морган вспомнила девушек, забеременевших в ее школьные годы: все они ушли из школы, будучи не в силах противостоять начавшейся травле.

– Но срок был небольшой, и она вполне могла сделать аборт или отказаться от ребенка и отдать его на усыновление, – сказал Ланс.

– Это так. Но я уверена, что она все равно была в панике из-за беременности. – Сердце Морган отзывалось болью на мысль о том, что Тесса вынуждена была преодолевать свои личные проблемы в одиночку. Бабушка была слишком далека от того, чем живет ее внучка, и не подходила на роль человека, с которым можно поделиться своими переживаниями.

– Могла ли она представлять какую-либо опасность для отца ребенка? – задумался Ланс.

– Даже если бы тест на отцовство показал, что отец – Джейкоб, разве мог бы этот факт нарушить его планы на поступление в юридический вуз, например?

– М-да, недостаточная причина для убийства, – согласился Ланс. – С юридической точки зрения, максимальные обязательства, которые могли бы наложить на Джейкоба, это предоставление финансовой поддержки. Никто не мог заставить его заниматься воспитанием ребенка, а уж выплачивать Тессе причитающуюся сумму его семья могла без проблем.

– Это мы с тобой так рассуждали бы во время принятия важного решения, но сейчас речь о двух подростках. Очевидно, что Тесса совершала необдуманные поступки.

– Например, занималась незащищенным сексом, – предположил Ланс. – Она спала с Ником и как минимум с еще одним парнем.

– Именно. Кроме того, они все признались, что употребляли пиво. Джейкоб сказал, что выпил пару банок, но на самом деле, может, и больше, – заметила Морган.

– Все это лишь означает, что мы не можем с уверенностью утверждать, что Тессу убили из-за ее беременности. У нас нет даже доказательств того, что она вообще кому-то об этом рассказывала. – Ланс сделал несколько снимков противоположной стороны поляны. – Полиция скрыла эту информацию от внимания прессы, и никто об этом не упоминал, включая Эмерсонов.

– Если она рассказала об этом отцу ребенка и из-за этого он ее убил, то это информация, о которой ему лучше помалкивать. – Морган пересекла поляну, подойдя к началу звериной тропы. – Она вышла из машины. Они стали ругаться. Она побежала, а он побежал за ней.

Каково было Тессе той ночью, одной в темноте?

Ланс несколько раз сфотографировал то место, где стояла машина Тессы, после чего последовал за Морган по звериной тропе к берегу озера. Место, где было найдено тело Тессы, было хорошо заметно по примятым стеблям камыша и обрывкам оградительной ленты.

Помимо грязной, раскисшей желтой ленты еще одним знаком, по которому можно определить, что в этом месте произошло убийство молодой женщины, был небольшой мемориал, стихийно сооруженный из плюшевых медвежат, записок и цветов у кромки воды.

По спине Морган пробежал ледяной холодок, когда она увидела пятачок толстых придавленных к земле стеблей, на которых лежала Тесса. Находясь под защитой Ланса и дневного света, ей все равно было трудно подавить желание броситься прочь.

– Следов уже не найти, земля влажная – все отпечатки быстро затягиваются илом.

– Полиция и на берегу никаких не нашла. Почти сплошной песок, а вокруг поляны столько следов шин и обуви…

– Полиция не в состоянии выяснить, кто приходил сюда до и после вечеринки.

– Почему она побежала именно сюда? – Мягкий ил чавкал под ногами у Морган, и она с трудом пробиралась в направлении воды по дорожке поломанных камышей, которая привела к телу Тессы. – Ведь если пойти в противоположную сторону, там будет тропинка, по которой можно выйти к парковке, беседкам и столикам для пикника.

Ланс следовал за ней.

– Но была ночь, и там уже не было никого, кто мог прийти ей на помощь. Она бежала вслепую, сходя с ума от ужаса.

Но Тесса едва успела выбежать с поляны. Морган смотрела на озеро, каждой клеточкой своего тела чувствуя, что молодая девушка была жестоко убита ровно на этом месте топкого берега. Ее кровь, вытекая из ран, впитывалась в озерный ил. Была ли она в сознании? Понимала ли, что умирает?

Одна. Во тьме.

Несколько минут они простояли в полном молчании. Сквозь камышовые заросли струился ветер, раскачивая увесистые коричневые головки.

Где-то треснула ветка, и они оба подпрыгнули от неожиданности. Ланс резко повернулся в ту сторону, откуда донесся звук, одной могучей рукой сдвинув Морган за свою широкую спину.

– Что это?! – Холодные мурашки забегали у Морган по шее и спине. Она выглянула из-за Ланса и прошептала: – Олень?

– Не думаю. – Ланс внимательно осматривал дерево за деревом, пока они с Морган двигались обратно к звериной тропе. – Тут кто-то есть.

Глава 25

Ланс автоматически положил руку на кобуру «глока» на бедре.

Этот звук раздался где-то в глубине лесной чащи.

– Пойдем к машине. – Он повел Морган по тропе к поляне, держась между ней и источником звука.

Надо было прислушаться к своим инстинктам, когда они только вышли из машины, но он подумал, что это просто само место нагоняет жути.

Черт, здесь и правда жутковато.

– Похоже, сюда приходило много народу. – Морган показала на импровизированный мемориал. – Может, это просто кто-то пришел отдать дань уважения Тессе? Или просто из любопытства…

– Наверняка так и есть, – согласился Ланс. Может, это Джейми Льюис? Ведь она была на вечеринке, но никто почему-то не знал, каким образом она на нее попала. Вполне возможно, что это она сейчас прячется где-то там, среди деревьев…

– Как ты думаешь, стоит позвонить в полицию? – спросила Морган, когда они вернулись на поляну. Выбравшись из мелкого кустарника, они пошли к поросшему травой участку, где стоял джип.

– И что мы скажем? Что были в лесу и слышали, как хрустнула ветка? – Ланс пропустил Морган вперед и оглянулся – никого, но, черт возьми, такое чувство, что кто-то следит за ними!

– Ты прав, – кивнула Морган. – Но нам нужно выяснить, кто шатался у места преступления.

– Согласен. – Машина была уже недалеко. – Давай сделаем так, чтобы этот кто-то подумал, что мы уехали. Может быть, тогда он выйдет из укрытия.

Они сели в машину, Ланс развернулся и поехал в направлении шоссе. Выехав на асфальтированную дорогу, они двинулись к общественной зоне отдыха, разбитой на берегу озера, и заняли одно из мест на посыпанной гравием парковке. Прямо перед ними был небольшой пляж, по одну сторону от которого находились беседка и узкий пирс, вдававшийся далеко в воду, а по другую под сенью деревьев были сгруппированы столики для пикника. Ланс достал из бардачка бинокль.

– Ну что, попробуем к нему незаметно подкрасться? – предложила Морган.

– Ага. – Он передал бинокль Морган. – Давай сначала понаблюдаем и проверим, перестал ли он прятаться после нашего ухода.

Они принялись ждать и наблюдать. Ланс всматривался в чащу через объектив фотоаппарата, а Морган делала это при помощи бинокля. Прошло пятнадцать минут, однако ни одного движущегося объекта крупнее белки они не засекли. Ланс опустил фотоаппарат.

– Никого не видно. Может, никого и не было? Мы что, совсем параноики?

– Ну я-то да… – Держа бинокль в руках, Морган открыла дверь машины. – Давай посмотрим на поляну с этой стороны.

Они вышли из машины и подошли к пляжу, миновав столики и беседку. Пляж был рукотворным: участок берега метров тридцать шириной засыпали песком. В конце него берег опять переходил в заросли травы и камыша, которые в свою очередь сменялись лесом.

– Вон тропинка, – приглушенным голосом произнесла Морган, показывая куда-то вперед.

Действительно, впереди между деревьев была заметна едва протоптанная тропа. Ланс напряг все свое зрение, но пока они шли через лес, подбираясь к поляне, он никого не увидел.

– А ведь так гораздо ближе. – Морган остановилась на ее краю.

– Подростки никогда не собираются там, где много людей. Безопаснее проехать по грунтовке и поставить машину где-то среди леса – тогда полиции надо будет приложить усилия, чтобы их обнаружить.

– М-да, некоторые вещи в жизни не меняются, – заметила Морган на обратном пути. Вернувшись на пляж, она снова приставила бинокль к глазам и прошлась взглядом по береговой линии.

– Смотри, видишь вон там что-то черное и блестящее? – показала она на противоположную сторону озера.

Ланс проследил за ее пальцем и увидел прогалину в лесу.

– Ага.

– Как нам туда попасть?

– Думаю, тут вокруг озера повсюду тропки, протоптанные зверями.

Морган двинулась вперед.

– Полиция осмотрела лишь поляну и участки леса, непосредственно прилегающие к ней, а вот фотографий, сделанных на другой стороне озера, я не видела ни одной, как и упоминаний о ней на словах.

– Не было на то причин. Тело нашли, место преступления оцепили…

– Да и подозреваемого вмиг вычислили, – добавила Морган.

Вскоре они и правда нашли тропинку, петлявшую вдоль берега, и уже через двадцать минут стояли на противоположном берегу, уставившись на что-то типа походного лагеря. В сосновой рощице была поставлена черная двухместная палатка, возле которой был выложен камешками круг, полный золы. Над его центром вилась струйка дыма, будто совсем недавно здесь полыхал костер. Ланс заглянул внутрь палатки: спальный мешок, вентилятор и лампа на батарейках создавали относительный уют. В углу палатки лежали небольшая лопата, рюкзак и какая-то коробка.

– Ого, да тут у нас турист! – воскликнула Морган. – Посмотри, что в рюкзаке?

Осторожно откинув верхний клапан, Ланс обнаружил в рюкзаке пару джинсов, несколько фуфаек и зимнюю куртку.

– Одежда.

– Женская или мужская?

– Трудно сказать. – Ланс пододвинул рюкзак, чтобы лучше рассмотреть его содержимое. Вещи были довольно большого размера, но Джейми Льюис была девушкой крупной, и на большинстве фотографий одета она была неопрятно. – Тут еще спички и нейлоновая веревка.

– Дай посмотреть. Может, определю по брендам. – Морган склонилась над рюкзаком.

По лесу прокатился звук выстрела. Ланс мгновенно прыгнул на Морган, прижав ее к земле и накрыв своим телом. Сердце у него забилось, как мотор гоночного автомобиля, кровь застучала в висках, словно исполняя басовую партию на рок-концерте и заглушая все прочие звуки.

– В нас кто-то стрелял? – спросила она, лежа под ним и не веря собственному предположению. – Или петарду запустили?

– Выстрел из винтовки. – Ланс бы не перепутал этот звук ни с чем другим. Вытягивая из кобуры свой пистолет, он оглядел маленький лагерь, но не увидел противника. Палатка служила плохим прикрытием, но невдалеке он приметил упавшее дерево. – Ты умеешь ползать по-пластунски?

– Да.

Ланс легонько пихнул ее локтем и показал на заросший мхом ствол:

– Спрячься за ним.

Полусгнивший ствол дерева – ненадежная защита, но оставаться совсем на виду было еще хуже. Морган подобрала юбку выше к бедрам и так ловко поползла змейкой, что любой солдат позавидовал бы.

Характерный лязг скользящего затвора винтовки заставил Ланса похолодеть. Вторая пуля ударила в дерево в трех метрах слева. Морган поползла быстрее, а последовавший за ней Ланс старался прикрыть ее собственным крупным телом от предполагаемой линии огня, более волнуясь за нее, чем за себя. Через пару минут он разместил ее в укрытии, образованном упавшим деревом и своим телом, достал телефон, набрал 911 и сообщил о выстрелах.

Убрав телефон в карман, он прошептал Морган на ухо:

– Полиция приедет не раньше, чем через десять минут, и им еще нужно будет время, чтобы найти нас посреди леса.

– Еще неизвестно, как стрелявший отреагирует на их приезд. – Она немного приподняла голову. – Надо уходить.

Стоило стрелку обойти вокруг и подойти к ним сзади, они стали бы для него прекрасной мишенью. В листве послышался шорох шагов, и судя по тому, что они становились громче, стрелок приближался.

– Давай! – Ланс вытолкнул ее вперед.

Морган поползла. Добравшись до спасительного ствола огромного дуба, они встали на ноги, и Ланс рискнул выглянуть из-за него. В ту же секунду еще одна пуля вонзилась в соседнее дерево, отколов от него кусочки коры.

– Он идет за нами по пятам, – прошептала Морган, прижимаясь спиной к стволу. – Почему он все время мажет?

– Либо он не слишком искусный стрелок, либо подстрелить нас не входит в его планы. – Сам Ланс склонялся ко второму: каждый раз промах составлял подозрительно одинаковую величину.

– Зачем вы стреляете в нас? – крикнул Ланс.

– Убирайтесь от моей палатки! – прокричал в ответ мужской голос.

– Мы просто хотели поговорить! – ответил Ланс, пытаясь определить местоположение стрелка.

Клик-клак. Следующая пуля угодила в соседнее дерево почти точно в то же место, что и предыдущая. Стрельба велась с весьма большой точностью.

Чего он хотел – прогнать их или наоборот, прижать к стенке?

– Чертово ворье! – крикнул мужчина. – Сокровище мое хотели?!

Сокровище?!

– Дай я попробую, – одними губами произнесла Морган. Она прочистила горло и выкрикнула: – Если вы перестанете стрелять, мы уйдем! Мы наткнулись на вашу палатку совершенно случайно. Мы не желаем вам зла.

– Оставьте меня в покое. – Гнев в голосе сменился печалью.

Морган нахмурилась:

– Мы вас понимаем и просим прощения, что побеспокоили!

Прошло несколько секунд зловещей тишины, прежде чем послышались душераздирающие всхлипывания.

– У нас нет оружия, и нам не нужны ваши вещи! – сообщила Морган полным сочувствия и спокойным голосом.

Однако рыдания стрелявшего не унимались.

– Она мертва. Ее больше нет. Нет, нет, нет…

Ланс с Морган удивленно переглянулись: «турист» с винтовкой явно терял связь с реальностью, если он таковой вообще обладал.

– Говори, не молчи, – прошептал Ланс. – Попробуй его отвлечь, а я попытаюсь зайти с тыла.

Морган кивнула и громко спросила:

– Кого нет?

– Ее. Она была такая красивая. Такая молодая. Теперь мне никто не поможет. – В голосе начали появляться гневные нотки.

– Вы видели, кто ее убил? – спросила Морган.

– Так много крови… – Всхлипывания прекратились, голос стал жутковато-монотонным. – Повсюду…

Осторожно делая каждый шаг, Лансу удавалось бесшумно продвигаться по плотной, без подлеска, земле. Он незаметно скользнул за одно дерево, потом за следующее, постепенно пробираясь к намеченной точке.

– Я хочу поговорить с вами, – продолжила Морган. – Можно?

– Нет. Никаких разговоров! – взвыл стрелок. – Просто оставьте меня в покое. Мне никто не нужен. Пока я один, я никому не причиню зла.

Ланс пробрался к следующему дереву и наконец смог немного рассмотреть стрелка. На земле, прислонившись спиной к дереву и положив на ноги охотничью винтовку, сидел мужчина в камуфляжной форме. На лицо – видимо, для маскировки, – он нанес грязью полосы, и белки безумных глаз резко выделялись на этом фоне. Темные круги под глазами были столь глубокими, что он вполне мог сойти за труп, и даже несмотря на слой грязи, было прекрасно видно, как резко выпирают скулы на его худом, как у скелета, лице.

Он вытер рукой лицо, на котором читалась берущая за душу смесь замешательства и опустошения. Слезы, ручейками текущие из глаз, оставляли на щеках светлые дорожки.

– Простите! – крикнула Морган. – Если вы пообещаете не стрелять, мы тут же уйдем и больше вас не побеспокоим.

– Уходите! – закричал он и стал яростно долбить затылком по стволу дерева.

Вдалеке послышался звук полицейских сирен. Черт побери! Почему они не могут подъехать, не производя этого шума?! У Морган вполне могло получиться утихомирить безумца, но теперь на это не было ни малейшего шанса.

Сирены выключили, но было уже слишком поздно. В глазах стрелка загорелся страх. Он вскочил на ноги и, сделав неловкое движение, выронил винтовку. Когда он торопливо стал подбирать ее с земли, Ланс воспользовался удачным моментом, в долю секунды вложил пистолет в кобуру и бросился на мужчину, схватив его за талию. Они упали, сплетясь в один клубок, и покатились по земле, но перед этим Лансу удалось ногой отшвырнуть винтовку подальше.

Ожидая ожесточенного, но беспорядочного сопротивления, Ланс прогадал: его противник стал вдруг демонстрировать технику рукопашной схватки и, проведя инстинктивно-точный, словно из учебника, переворот, освободился от захвата. Ланс упал на спину, стрелок придавил предплечьем его горло и крепко прижал к земле.

Ланс захрипел, перед глазами все поплыло. Пытаясь нарушить равновесие стрелка, Ланс обеими руками вцепился в его предплечье, зажал его ногу и, крутанувшись через плечо, поменялся с ним местами.

Мужчина явно был истощен. Как только прошел первоначальный запал, вызванный приливом адреналина, силы покинули его, и все, на что он был способен, это наносить вялые тычки руками и ногами, лежа под навалившимся на него Лансом. В глазах его читалось отчаяние, а расширившиеся зрачки свидетельствовали о паническом состоянии и полном опустошении. Все говорило о том, что этот человек страдает от некого психического расстройства.

Но безумие опасно. Лансу было жаль стрелка, однако в целях безопасности Морган его необходимо было обездвижить.

– Не двигаться! – прокричала Морган. – Или буду стрелять!

Ланс замер, стрелок тоже.

Морган стояла в трех метрах и уверенно сжимала в руках винтовку, целясь в стрелка.

– Даже не думай дергаться. Я отлично стреляю.

Ланс перевернул стрелка на живот, свел его руки вместе чуть ниже спины и придавил их коленом.

– Есть что-нибудь, чтобы связать руки?

– Ты его держишь?

– Держу.

– Вот. – Морган нагнулась, порылась в рюкзаке стрелка и достала оттуда кусок нейлоновой веревки.

Ланс связал вместе запястья стрелка, перекатил его на спину и привел в сидячее положение. Пребывая в сильном возбуждении, тот тут же принялся раскачиваться взад и вперед, не поднимая глаз и упорно рассматривая носки своих ботинок.

Где-то совсем рядом коротко взвыли сирены. Послышались хлопки дверей.

– Сюда! – позвал Ланс. – У нас все под контролем.

Хрустя ветками под ногами, к ним подбежали Карл Риптон и еще один полицейский, оба с оружием наизготовку. Второго полицейского Ланс не узнал – новенький?

– Опустите винтовку, мэм. Оба положите руки за голову и переплетите пальцы! – приказал второй коп, наведя пистолет на Морган.

Та подчинилась, и Карл взял у нее винтовку.

– На колени! – крикнул второй коп Лансу.

– Я их знаю, – сказал Карл. – Все в порядке, отбой. – Он повернулся к Лансу. – Что случилось?

Ланс рассказал о произошедшем, продолжая удерживать совсем обмякшего стрелка на земле.

– Он говорил что-то странное о мертвой девушке и большом количестве крови. Вот его лагерь.

– Давай оттащим его в машину, – махнул Карл своему напарнику.

– Ему бы помыться не мешало, – поморщился второй коп, надевая на стрелка наручники и поднимая его на ноги.

Он держал мужчину за руку, пока Карл того обыскивал. Из карманов стрелка были извлечены складной нож, небольшое количество мелочи и бумажник. Карл открыл бумажник и бегло просмотрел его содержимое.

– Его зовут Дин Восс. – Карл повернулся к стрелку. – Дин, не хочешь рассказать мне, зачем ты стрелял в этих людей?

– Девушка мертва, и это моя вина. – Дин уткнулся взглядом в свои ботинки. – Они идут за мной.

– Кто идет за тобой? – мягко осведомился Карл.

Дин поднял голову и стал водить взглядом где-то поверх их голов. Его широко открытые глаза были полны ужаса.

– Мне нельзя в тюрьму. Они меня найдут. Они меня убьют. Мне нужно бежать. Нужно спрятаться.

– Успокойся, мы никого к тебе не подпустим, – заверил Карл.

Однако Дина это обещание не убедило. Он дернулся и попытался освободиться от второго полицейского, но Карл тут же схватил его за вторую руку. Дин пришел в бешенство, но со связанными руками и в столь ослабленном состоянии он едва ли мог противостоять стражам порядка. Карл и второй коп продолжали крепко держать Дина, пока тот не прекратил брыкаться и не успокоился, приняв жалкий и безвольный вид.

– Потащили его отсюда. – Второй коп с Дином в сопровождении Карла ушли в сторону дороги. Карл вернулся через несколько минут. – Запрем его в обезьяннике, но я думаю, его переведут в психушку. Тут и без профессоров ясно, что пациент нестабилен.

– Кто это? Новенький? – спросил Ланс.

– Только взяли, – кивнул Карл. – Сегодня третий день на службе. Куча энергии. Прости, что он врубил сирену.

– Помню я те деньки, – протянул Ланс. – У нас у всех поначалу куча энергии.

Карл взял у Ланса и Морган показания, в которых те сделали особый упор на эмоциональную тираду Дина о мертвой девушке и крови.

Морган как могла отряхнула юбку от земли и листьев, а вот на блузке так и остались пятна грязи и пота. Лицо ее было бледным, голос дрожал, а икры были испещрены многочисленными ссадинами.

– Я вызову криминалистов, пусть прочешут его лагерь, – кивнул Карл. – Кстати, сюда едет Броуди, хочет с вами обоими поговорить.

– Спасибо, – сказала она.

Морган с Лансом отошли в сторону, и Карл огородил место происшествия. Морган сделала несколько снимков. Она не то чтобы не доверяла полиции, но… Они были так уверены в том, что уже поймали убийцу, что ей хотелось подстраховаться на тот случай, если новые улики непонятным образом «потеряются».

Броуди опередил криминалистов. Он первым делом тщательно осмотрел палатку, а потом подошел к Лансу и Морган и выслушал краткий пересказ событий.

– Я дам вам знать, если появятся еще вопросы. – Он с хлопком закрыл свой блокнот.

– Дин Восс точно имеет отношение к убийству Палмер, – заявила Морган.

Броуди сделал короткий, ничего не значащий кивок.

– Я сейчас попробую допросить Дина, но судя по тому, что рассказали вы с Карлом, его психика находится в столь зыбком состоянии, что он вряд ли способен дать вразумительные показания. Придется дождаться психиатрического освидетельствования, ну и результатов работы криминалистической группы.

– Мы можем идти? – обратился к нему Ланс.

– Разумеется, – ответил Броуди.

– Вы свяжетесь с нами, если найдете что-нибудь имеющее отношение к делу Палмер? – спросил Ланс.

– Я передам вашу просьбу шефу Хорнеру. – Насупив брови, Броуди развернулся и пошел к машине.

Что это, черт подери, значит?!

Карл занимался тем, что огораживал маленький лагерь Дина сигнальной лентой, и попросил Ланса с Морган выйти за периметр.

Вот что бывает, когда ты переходишь на другую сторону баррикад. Ланс больше не один из них, и теперь, встав на сторону Морган, в систему ему, пожалуй, больше никогда не вписаться.

Но если бы он проигнорировал ее просьбу, она бы поехала на место преступления одна – и ее могли убить.

Морган и Ланс отправились в обратный путь к пляжу. Клонящееся к закату солнце висело над верхушками деревьев, бросая на озеро последние золотистые лучи. Ланс посмотрел время на телефоне: половина седьмого.

– Через полчаса солнце сядет. Закруглимся на сегодня? Можешь привести себя в порядок в офисе перед тем, как ехать домой. – Он разглядывал ссадины у нее на ногах.

– Хорошая мысль. – Она пыталась стереть полоску грязи с ноги.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил он.

– Да. А вот большого доверия к полиции Скарлет-Фоллз сейчас, боюсь, не испытываю.

– Шеф Хорнер, конечно, козел, но Броуди – хороший коп. На него можно положиться.

– Надеюсь. – Она выдернула из-под юбки хвойную иголку.

– Я позвоню маме и скажу ей добавить Дина к списку проверяемых людей. Она наверняка накопает нам о них кучу интересных сведений.

Перед тем как сесть в машину, Морган сказала:

– Хоть Дин и нес ахинею, я убеждена в том, что он либо убил Тессу, либо видел, кто это сделал.

Глава 26

Морган выскочила из машины, как только Ланс припарковал свой джип прямо позади ее минивэна у офиса «Расследований Шарпа». Ссадины на ноге побаливали. Она подошла к своей машине и вытащила из багажника спортивную сумку. Солнце зашло, и на тихую улицу опустились сумерки. Они прошли по дорожке и поднялись по ступенькам темного здания.

– Ты ходишь в спортзал? – Ланс открыл входную дверь.

– Два месяца назад купила пробный абонемент на две недели, ну и пару раз сходила. А сумка с тех пор лежит в машине. – Она зашла в дом вслед за ним.

– Шарпа, наверное, нет. – Ланс запер за ними дверь.

– А ты, я смотрю, занимаешься регулярно. – Она внимательно посмотрела на его фигуру, которая, казалось, состоит из одних мускулов.

– У меня довольно интенсивная лечебная физкультура, – пожал плечами он.

– Помогла восстановиться?

– Да. А еще она способствует выработке эндорфинов и снимает стресс.

– Вот ради этого я и покупала абонемент! – У нее было множество оправданий – дети, занимающие все время, и так далее, но на самом деле просто не хватало мотивации.

Впрочем, ее не хватало и для многого другого.

Ланс проводил ее на кухню и взял из шкафа аптечку.

– Садись.

– Я и сама могу обработать царапины! – запротестовала она.

– Хорошо. – Он положил аптечку на стол и наведался к холодильнику. Достал из него две бутылки воды, поставил одну перед Морган, а сам отошел в другой конец небольшого помещения, прислонился спиной к шкафам и стал наблюдать за ней.

Морган села, подогнула колени и осмотрела ссадины на ногах, на которых запеклась смесь из крови и грязи. Она спрыснула антисептиком марлевую салфетку и начала протирать кожу, на которой было больше грязи, чем крови. Несколько поверхностных царапин на голени уже покрылись корочкой, а вот более глубокая ссадина на лодыжке была ярко-красной и все еще кровоточила. Она осторожно прижала к ней салфетку и поморщилась от сильной боли. Салфетка за что-то зацепилась – в кожу впилось несколько больших заноз. Должно быть, они достались ей от упавшего дерева, к которому прижал ее Ланс, но тут не до жалоб, ведь он своим телом защищал ее от безумного стрелка.

В тот момент ситуация требовала собранности, а теперь, в безопасности, у нее задрожали руки, когда она стала проигрывать в памяти события у озера. Она сильно сжала кулаки, пытаясь унять дрожь и отделаться от этих воспоминаний, и сосредоточилась на лодыжке. Похандрить можно будет дома, когда она окажется в одиночестве. Она старалась принять такую позу, чтобы было лучше видно рану, но не задрав юбку до самых бедер, сделать это не представлялось возможным.

Мысль же о подобном действии несколько смущала…

Ее взгляд скользнул на Ланса, который стоял, привалившись к шкафу, скрестив свои мощные руки на еще более мощной груди. Он был не из тех, кто способен слиться с фоном – его фигура и личность занимали очень много места. Настолько, что, находясь с ним в одном помещении, ее взгляд неизбежно притягивался к Лансу.

Он был совершенно не похож на ее мужа. Джон был высоким, худощавым и темноволосым обладателем добродушного характера, Ланс же – блондин, сильный, со впечатляющей мускулатурой.

Очень впечатляющей.

Она заморгала и отвела взгляд.

Что с ней не так? Видимо, это такое побочное действие, после того, как оказываешься под обстрелом. Сплошные эмоции.

– Тут есть что-нибудь типа пинцета? – спросила она.

Ей хотелось убрать всю эту кровь и грязь до того, как она попадет домой, чтобы не пугать девочек. Им не нужно знать, в какую переделку она угодила.

– Сейчас посмотрим. – Ланс поставил свою бутылку на пол и подошел к ней.

Но вместо того, чтобы искать требуемое, он сел на стул рядом с ней и положил ее ногу себе на колени таким образом, что ей пришлось повернуться боком.

– Ой… – от удивления выдавила она. Его ноги были чуть ли не в два раза шире ее и, наверно, раз в десять крепче.

– Мне будет сподручнее вытащить их. – Достав из аптечки пинцет, он склонился над ее ногой.

– Да ладно. Я сама. – Дрогнувший голос сводил на нет уверенность слов.

Он поднял голову, и их взгляды встретились на одно долгое мгновение. Его голубые глаза потемнели от нахлынувших чувств… Гнев. И беспокойство.

Жарко.

Она вздрогнула.

– Просто позволь мне помочь, хорошо? – Его ладонь обхватила нежную кожу ее икры. – Я пока немного не в себе после этой стрельбы.

– Хорошо. – Морган откинулась на спинку и сделала глоток холодной воды из бутылки. – Спасибо тебе за то, что защитил меня.

Пинцет замер над ее лодыжкой.

– Пожалуйста, – сказал он и извлек занозу.

– Нет, я серьезно. Когда я думаю о том, что с нами случилось… – И что могло случиться. Подкатившие слезы обожгли глаза. – У моих девочек кроме меня никого…

Он сжал ее ногу чуть сильнее.

– Я знаю. Только об этом и думаю.

Вот так. Мужчина, покончивший со своей карьерой и фактически вычеркнувший из жизни десять месяцев из-за пулевого ранения, беспокоится о ней и ее детях. По груди у Морган стало разливаться тепло.

– Представить не могу, что бы я делала, оставшись одна. – В горле у нее вырос комок.

– Ты бы не осталась одна. Наняла бы другого сыщика.

– Незнакомый человек не стал бы прикрывать меня своим телом. Как ты. Спасибо тебе.

– Я только рад. – Он кашлянул, подцепил еще одну занозу и осторожно вытащил ее. – Ты хорошо держалась.

Он извлек из ноги очередной кусочек дерева, а она изо всех сил старалась не замечать тепло его больших рук на нежной коже ее лодыжек… и жар, заполнивший живот.

– Еще одна есть, – предупредил он. – Большая. Потерпи!

– Ай! – Ей пришлось собрать всю волю в кулак, пока он вытаскивал самую большую занозу.

Он подставил руку с салфеткой под ногу, чтобы поймать стекающие капли антисептика, которым полил лодыжку.

– Как жжет! – Морган дернулась от острой боли.

Склонив голову, Ланс принялся дуть на рану. Прошло несколько секунд, потом еще несколько, потом минута.

Он не останавливался.

Наконец он распрямился и предложил:

– Давай я заклею рану?

Он нанес на пораженное место немного антибиотической мази и залепил его двумя большими кусками пластыря. Потом придвинулся ближе к ней – так, что их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Боже, как от него хорошо пахнет – обыкновенное мыло плюс нотки пота и земли! На ней подобная комбинация запахов звучала бы отталкивающе, но в его случае она только подкрепляла его мужественность, и вся ее женская сущность уже была почти готова впасть в экстаз. Впрочем, ее пляшущие гормоны уже не нуждались в дополнительной мотивации: они и так присвоили ему звание супергероя.

Он гладил ей лодыжку кончиками пальцев. Сколько времени прошло с того последнего раза, когда мужчина касался ее обнаженной кожи? Годы… Это было так давно, что сейчас эти прикосновения казались ей совершенно новым, неизведанным ощущением.

Она оказалась практически у него на коленках, а он, похоже, не торопился менять позу, и, честно говоря, она бы не отказалась целиком заползти в его объятия.

– Мне пора, – сказала она.

– Ой. Конечно. – Ланс отпустил ее.

Она убрала ноги с его коленей и встала.

– Еще раз спасибо!

Дневной адреналиновый шторм давно утих, и его место заняла усталость. Она почувствовала себя вымотанной и одинокой – и уставшей от одиночества. Оставаться так близко к Лансу в подобном состоянии было опасно: если она сейчас же не уйдет, то рискует поставить себя в глупое положение, поскольку все, о чем она могла думать в эту минуту, – это поцелуй.

Впрочем нет, фантазии ее улетели уже гораздо дальше.

Он бросил салфетку в мусорное ведро.

– Может быть, тебе стоит надевать штаны, когда ты не в суде? Или по крайней мере когда ты разгуливаешь по лесу. Не то чтобы мне не нравилось разглядывать твои ноги, но…

– Правда?

Она что, флиртует? Она еще помнит, как это делается? Видимо, это как ездить на велосипеде, тем более что с ним все получалось абсолютно естественно.

– Правда. – Он приподнял одну бровь.

О, боже.

Но реализовать на практике свои мысли насчет поцелуя у нее не хватило духу.

Пока что.

– Пойду переоденусь. – Она выскочила из кухни, прошла в ванную и сменила костюм на легинсы, футболку и белые кроссовки.

Когда она предстала перед его глазами в новом наряде, он улыбнулся.

– Что?

– Ничего. Ты такая милашка!

– Милашка?! – Рост Морган был около 175 сантиметров. – Меня никто не звал милашкой с тех пор, как в средней школе я переросла всех мальчиков в классе!

Улыбаясь все шире, он медленно подошел к ней.

– Ну, по сравнению со мной ты – дюймовочка.

Он был почти на голову выше и раза в два шире в плечах.

– Что есть, то есть. Ты, наверное, грузовик можешь поднять?

– Да легко! – Он картинно напряг свои бицепсы.

Внизу живота у нее тут же приятно потеплело.

Э-эх… пора было уходить.

– Еще раз спасибо за все, что ты сегодня сделал! – Она зашла в свой кабинет и взяла несколько папок – у нее еще оставалась кое-какая неизученная информация, присланная из офиса прокурора, и она была твердо намерена проштудировать к понедельнику каждую букву в каждом документе.

Он последовал за ней и встал в дверях комнаты.

– И снова пожалуйста. Какие планы на завтра?

– Проведу день с девочками, а утром и вечером, пока они спят, поработаю. – Работу и семью нужно было как-то разграничить. Плюс самозанятости в том, что когда в том есть потребность, можно работать дома. Правда, в данном случае бесплатно.

Ланс кивнул:

– Ладно, мне все равно нужно везти маму на групповое занятие. На это уходит все утро.

– Тогда до понедельника, – заключила она. – Дашь знать, если мама найдет что-нибудь интересное?

– Да, позвоню, – улыбнулся он.

Она запихнула папки в сумку и перекинула лямку через плечо. На выходе из кабинета они слегка коснулись друг друга бедрами в узком проходе, и он поймал ее рукой. Взгляд его упал на ее губы.

Он хочет поцеловать ее.

Но несмотря на то, что она и сама еще несколько минут назад задумывалась о поцелуе, сейчас такая перспектива дернула колокольчик тревоги в ее однажды раненном сердце. Помимо несомненного физического притяжения, возникшего между ними, он нравился ей просто как человек. Все в нем казалось ей привлекательным, от бесстрашия и доброты до хорошего чувства юмора.

Увы, в эти дни на ее плечах лежала вся тяжесть смерти Тессы и необходимости думать о будущем Ника, и поэтому чувства к Лансу – которые в данной ситуации были, скорее, слабым местом – сделали бы ношу совсем неподъемной.

Он уже склонил голову, но она встала на пути у его желания, уперев ему руку в центр груди.

– На сегодня это, пожалуй, слишком. – Она хотела высказаться более красноречиво, но не смогла найти слов. – Увидимся в понедельник, хорошо?

После этой фразы сексуальное напряжение, висевшее между ними, обернулось неуклюжей неловкостью.

Коротко кивнув, он дал ей пройти. На секунду лицо его обрело такое выражение, будто он хотел что-то сказать, но промолчал и просто проводил ее до машины. Лишь когда щелкнули замки ее дверей, он отошел в сторону.

На пути домой Морган постаралась успокоиться. Когда она приехала, девочки резвились в ванне.

Сидя в своем кресле, дедушка сложил газету и сдвинул брови:

– Что с тобой случилось? У тебя листья в волосах!

Она присела на край дивана и рассказала о событиях дня. Смысла преуменьшать опасность, с которой она встретилась, не было никакого – дедушка все равно поговорил бы для проверки со Стеллой.

– Слава богу, Ланс был с тобой.

– Ага, – согласилась она.

– Но мне все равно все это не нравится, – проворчал дедушка.

– Мне тоже. Вообще адвокат – профессия не опасная. Просто день выдался какой-то странный. – Морган не хотела, чтобы неприятные события, случившиеся сегодня, омрачали время, проводимое с семьей, так что самое время отложить все это в сторону. Она услышала всплеск воды, а потом тоненький голос издал пронзительный визг на такой частоте, что его могли слышать почти уже только собаки. – Пойду помогу Джанне с купанием.

– Она прекрасно управляется с девочками, ты же знаешь.

– Знаю. Думаю, нам крупно повезло, что она к нам переехала. – Морган бросила испачканный костюм в корзину с вещами для химчистки. Войдя в ванную, она увидела Эйву и Мию, стоящих на коврике и завернутых в полотенца, а Джанна помогала выбраться из ванны Софи. Морган обняла старших девочек в полотенцах и приготовилась к приветствию малышки Софи.

Как она и думала, малышка нагишом и не вытираясь прыгнула к ней в объятия и прижалась личиком к плечу Морган, намочив всю ее футболку.

– Мамочка, я скучала по тебе!

– И я по тебе скучала. – Морган завернула ее в полотенце и поставила на пол. – Расскажи, чем ты сегодня занималась.

– Дедушка купил мне ручку с блестками! – начала Софи.

– А я нарядила Соню в принцессу! – соперничала за внимание Мия.

Пока младшие сестрички щебетали, Эйва отошла в сторонку и вела себя необычно тихо. Морган положила ладонь на ее лоб – он был чересчур теплым, да и носик покраснел. Так и есть, подхватила от Софи простуду.

Джанна сидела на бортике ванной и собирала пластмассовые игрушки в прикрепленную присосками к кафелю сетчатую корзинку.

– Спасибо за помощь, Джанна. Я здесь приберусь, – сказала Морган.

– Я все сделаю, – улыбнулась Джанна. – Лучше почитайте им на ночь, им вас сегодня так не хватало!

Доставая из шкафчика под умывальником пижамку Софи, Морган почувствовала новые угрызения совести, острыми коготками терзавшие ее изнутри.

– А теперь наденем наши пижамки! Посмотрим мультик у меня на кровати?

Этим вечером они наплевали на все правила, ели печенье прямо в кровати и долго не шли спать, хотя время для этого уже давно наступило. Сегодня Морган и трем ее дочкам именно это и было нужно. Полтора часа семейного уюта за просмотром диснеевского «Холодного сердца» прошли незаметно, и к его концу из детей не спала только старшая Эйва. Морган отнесла Софи и Мию в их кроватки, но Эйву не подгоняла, чувствуя, что что-то не дает ей покоя.

Морган присела на край кровати и ласково убрала волосы с ее погрустневшего лица.

– Детка, что с тобой?

Эйва крутила в руках подол своей ночной рубашки с изображением Русалочки.

– А что такое насильник?

О, нет.

Она сама, дедушка и Джанна тщательно следили за тем, чтобы в присутствии девочек новостные телеканалы не включались, но полностью оградить детей от внешнего мира было невозможно.

– Где ты услышала это слово? – спросила Морган.

– Мэнди Пинкертон сказала, что ее мама сказала, что Ник – насильник, и что он убил Тессу, и что ты хочешь вытащить его из тюрьмы, – на одном дыхании выдала тираду Эйва.

– Насильник – это такой человек, который обижает других людей, – упростила Морган. – Но я не верю, что Ник мог кого-нибудь обидеть.

– Тогда почему он в тюрьме? – Большие карие глаза Эйвы наполнились страхом и недоумением.

– Я думаю, что полиция ошиблась.

– А если нет? – задала Эйва тот самый вопрос, которого опасалась и сама Морган.

А вдруг Ник виновен? Мог ли он убить Тессу в припадке гнева?

Эйва опять стала комкать свою ночнушку.

– Что будет, если Ник правда плохой, а его отпустят? Он живет напротив нас и все время к нам приходит. Вдруг он нас обидит!

Морган задумалась над тем, стоит ли убеждать Эйву в том, что Ник ни в чем не виноват, ведь на данный момент у нее самой было в его деле больше вопросов, чем ответов. В конце концов она предпочла сказать правду:

– Я во всем разберусь, хорошо? Я бы ни за что не хотела, чтобы опасного человека выпустили из тюрьмы. – Она поцеловала дочь в лоб. – Обещаю, что ты будешь в безопасности.

– Я скучаю по Тессе, – прошептала Эйва, кивая и шмыгая носом. – Она правда умерла?

– Да. – У Морган защемило сердце.

– И мы больше никогда не увидимся? – грустно спросила Эйва.

– Да, дочка. К сожалению. – Морган обвила Эйву руками. Ни Мия, ни Софи не говорили о Тессе, хотя Морган и сказала им, что она умерла. А вот сознание Эйвы, очевидно, сопротивлялось. Она лучше помнила Джона и лучше понимала, что такое смерть.

– Можно я сегодня посплю с тобой?

– Хорошо.

Морган почистила зубы и забралась в кровать.

Эйва взяла с тумбочки фото Джона и стала его разглядывать.

– Я скучаю по папе. Если бы он был с нами, он бы нас защитил и мне бы не было так страшно.

– Я тоже по нему скучаю, но со мной и дедушкой ты в полной безопасности. – Морган откинулась на подушку.

– Иногда я забываю, как он выглядел. – Эйва аккуратно вернула фотографию в рамке на тумбочку.

– У нас много фотографий. – Морган притянула дочку поближе к себе. Когда та уютно прижалась к ней, она глубоко вдохнула запах детского шампуня и мыла с виноградной отдушкой. Ну и кто кого утешал?

Эйва быстро задремала, а к Морган сон никак не приходил. Она прежде и представить себе не могла, что придется обсуждать с шестилетним ребенком такие вещи, как изнасилование и убийство, хотя вообще-то этого следовало ожидать. Когда взрослые говорят на запретные темы, слух у детей автоматически обостряется.

Но мысль о том, что таким маленьким детям доводится узнавать о жестоких преступлениях, печалила ее. Она хотела, чтобы, отправляясь спать, ее дочки чувствовали себя в полной безопасности и не беспокоились по поводу того, что через дорогу от них, возможно, живет преступник.

Морган смотрела в потолок, и в голове у нее продолжали крутиться слова Эйвы.

Возможно ли, что Ник виновен? Как это повлияет на девочек? Ведь до них в итоге дойдет, что человек, которого их мать пускала в дом, оказался убийцей.

Но еще страшнее, если Ник невиновен – тогда кто-то другой убил Тессу, а это значит, что убийца свободно разгуливает по Скарлет-Фоллз.

Глава 27

– Как прошло воскресенье? – осведомился Ланс, как только Морган прибыла в их маленький штаб. По взаимной договоренности Ланс, Шарп и Морган занимались накануне личными делами, по возможности уделив какое-то время изучению папок и дав матери Ланса возможность начать активно работать над поставленной перед ней задачей.

Ланс успел свозить ее на психотерапию, подстричь газон, сделать необходимые покупки, разобраться с мамиными счетами и наполнить ее таблетницу на неделю вперед.

– Спокойно. Погуляла с девочками в парке и закончила с протоколами полицейских допросов. – Стоя по ту сторону стола, она бросила сумку, поставила перед собой стальную кружку-термос и повесила куртку на спинку стула, на котором расположилась, скрестив ноги, и из-под отворотов ее темно-синих брюк показались каблуки черных лаковых туфель. По темным кругам под глазами он понял, что, проведя день с детьми, она изрядную часть ночи посвятила работе. – А ты вчера чем занимался?

– Да почти тем же самым. – Выполнив обязательную программу у мамы, Ланс просидел над папками до тех пор, пока не стали болеть глаза.

Морган казалась несколько рассеянной.

– Ты в порядке? – спросил Ланс.

– У Эйвы в школе небольшая проблемка: одна одноклассница сказала ей, что, мол, твоя мама собирается освободить насильника. – Морган поставила локти на стол и уперлась подбородком в ладони.

– Серьезно?! – Ланс отталкнулся от дверного косяка. – Кому-то из родителей хватает ума обсуждать со своим шестилетним чадом насильников?!

– Эта девочка могла просто случайно подслушать разговор родителей…

– Нужно следить за тем, что говоришь в присутствии детей.

– В шесть лет, конечно, слишком рано заводить с ребенком разговоры о насилии и убийствах, – вздохнула она. – Берясь за это дело, я знала, что пойдут кривотолки, но я рассчитывала на то, что хотя бы часть людей будут за Ника. Похоже, я зря на это надеялась.

– Пресса и ТВ тоже постарались. Абсолютно однобокое освещение…

– Мия и Софи пока не осознают бесповоротность смерти, а вот Эйва уже начинает это понимать. – Морган выпрямилась, будто стараясь сбросить с себя хандру. – Как бы то ни было, вчера она действительно нуждалась в моем внимании.

– Сочувствую, – замялся Ланс. Он хотел быть для нее тем человеком, с которым можно поделиться любыми своими мыслями, однако в субботу он немного переборщил, и она дала задний ход, теперь он очень не хотел спровоцировать ее дальнейшее отдаление. – Девочкам и смерти папы более чем достаточно.

– Пока только Эйва про него спрашивает, – пожала плечами Морган. – Софи едва знала его, она была совсем младенцем, когда они виделись в последний раз. Джон улетел в Ирак за полгода до гибели. Мие тогда было всего два с половиной, да и у Эйвы остались довольно обрывочные воспоминания. Он так редко был дома, что его отсутствие не сильно сказалось на повседневной жизни детей.

Чувство вины словно вонзило кинжал ему под ребра. Что бы ни происходило между ним и Морган, первый шаг должна сделать она – только так он с чистой совестью мог бы сказать, что не пытается воспользоваться моментом ее слабости.

– Слушай, Морган. Насчет субботы, – начал он тихим голосом. – Прости, если я перегнул палку. Я ни в коем случае не хочу, чтобы ты нервничала еще и из-за меня. Я понимаю, у тебя и так забот полон рот, и если я перешел границы…

– Ничего ты не перешел. – Она встала, подошла к нему и прервала на полуслове, взяв за руку. – Это я должна извиняться. Я знаю, я веду себя двусмысленно, но меня влечет к тебе, это факт. Вот только не знаю, когда буду готова решить, что с этим делать, и буду ли вообще. Я сама не знаю, чего хочу. Прости. Но пока с этим делом не будет покончено…

– … нам будет лучше просто дружить. Ты мне нравишься, и я бы не хотел испортить то, что у нас есть. – Так он сказал, а в голове у него теперь вертелось совсем другое: «Меня влечет к тебе».

– Ты мне тоже нравишься, – улыбнулась она.

Вот черт. Не сильно помогло.

– Горе не приходит и не уходит по заказу, – изрек он. – Может быть, тебе стоит подумать о психологической поддержке?

– Я пробовала, – нахмурилась Морган. – Что-то не то.

– У мамы сменилось несколько терапевтов, пока она не нашла того, кто ей подходит. Думаю, тебе он тоже подойдет, и как человек, и как врач. Могу дать его номер.

– Я подумаю. – Она сжала его руку. – Спасибо за понимание.

Это он, черт побери, не знал, чего хочет. Хотя нет, знал: он хочет ее. Но пока об этом можно только мечтать.

Сейчас ему очень нравилось, как она держит его за руку, и ему хотелось сделать что-нибудь в ответ – например, притянуть ее к себе и зацеловать до потери сознания. Чем больше они работали вместе, тем больше он сближался с ней, и когда дело будет закрыто, ему нужно будет попридержать коней, чтобы привести свою голову в порядок.

– Нашла вчера что-нибудь интересное? – спросил он.

– Да. В одном из полицейских отчетов обнаружилась крайне любопытная деталь. – Морган вернулась на свой стул и извлекла из сумки несколько папок. – Палмеры всем говорят, что родители Тессы умерли, когда ей было двенадцать. Но это не совсем так. Ее мать действительно погибла в автокатастрофе, а вот отец выжил, он был виновен в аварии, поэтому сейчас отбывает двадцатитрехлетний срок в государственной тюрьме за лишение жизни в результате ДТП при отягчающих обстоятельствах.

– Двадцать три года?! – присвистнул Ланс.

– Основательно его упекли, да? – Морган постучала пальцем по столу. – После смерти Тессы шеф Хорнер допрашивал Палмеров лично и подробностей из них не выжимал. Об этом было скромно упомянуто среди другой информации и никогда не подчеркивалось. Отец Тессы уже шесть лет за решеткой. В катастрофе пострадало много машин, уровень алкоголя у него в крови превышал все мыслимые пределы, и ранее его уже лишали прав за управление автомобилем в нетрезвом виде. Три человека погибли, и он был признан виновным по всем пунктам. От отягчающих обстоятельств никуда не денешься, но он не хладнокровный убийца. В любом случае, он в тюрьме, и, может, Хорнер и прав, что не стал заострять на этом внимание.

– Почему же Палмеры солгали? – удивился Ланс.

– Думаю, они не хотят, чтобы о заключении сына было широко известно. – размышляла Морган. – Когда это случилось, Тесса была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что к чему. Интересно, каково ей было притворяться, что отец погиб. – Она покачала головой. – Хотя, честно говоря, я не вижу тут никакой связи с делом Тессы. Соседям Палмеры наврали, но с полицией были честны, да и прошло уже много лет.

Входная дверь со стуком распахнулась, и из прихожей раздался звучный голос Шарпа:

– Есть кто дома?

– Мы тут! – отозвался Ланс.

Шарп направился к ним, на ходу расстегивая свою серую толстовку. В руках у него был картонный поднос с тремя стаканами.

– Всем зеленый чай!

Ланс взял один стакан, а Шарп протянул поднос Морган.

– У меня свой, но все равно спасибо! – улыбнулась она и взяла стакан с подноса.

– Эта бурда вас убьет! – сдвинул брови Шарп.

– Но я, по крайней мере, умру не во сне, – отшутилась Морган.

– Ну ничего, я вас еще перевоспитаю! – подмигнул ей Шарп.

Морган обеими руками взялась за свою кружку.

– У меня трое маленьких детей. Так что единственный шанс отнять у меня кофе – это оторвать его вместе с моими холодными, мертвыми руками!

Шутку Шарп оценил.

– Итак, какие у кого успехи?

Морган повторила новости об отце Тессы.

– Мне с самого начала не нравилось, как расследуют это дело. – Шарп повернулся к стенду улик. – Я вчера провел немного времени в пабе. Ребята были там и распускали сплетни, как сборище старух на лавке.

По ощущениям Ланса, отставные или ожидающие отставки приятели Шарпа сплетничали куда больше этих самых старух. Многие из них были в разводе и вели холостяцкий образ жизни – редкий брак мог уцелеть после двадцати пяти лет службы мужа в полиции, ведь едва ли не большинство копов со своими напарниками становятся более близки, чем с супругами.

– Согласен. От Броуди я ожидал большего. – Ланс пододвинул стул и сел напротив Морган.

Шарп расположился около него.

– Теперь я знаю, почему Броуди не в курсе дел.

– Почему? – поинтересовался Ланс.

– Потому что Хорнер, как запасливая белка, загреб дело под себя и не хочет, чтоб Броуди к нему даже приближался. – Взгляд Шарпа сузился. – Они с окружным прокурором связали Броуди по рукам и ногам.

– Так вот почему в субботу он был столь резок… – протянул Ланс. – Похоже, расстроен не меньше нашего.

– Естественно, – подтвердил Шарп. – Ну, что у нас сегодня в программе?

Морган допила свой кофе.

– Я поговорю с Фелисити, как только она придет из школы.

– Ланс? – посмотрел на него Шарп.

– Жду звонка от мамы с информацией на Дина Восса и более подробным досье на семью Бароне и Кевина Мердока. – У него зажужжал телефон. – А вот и она. – Он ответил на звонок: – Привет, мам! Можно, я включу громкую связь? Мы тут с Морган и Шарпом.

– Хорошо, – согласилась она.

Ланс включил внешний динамик и положил телефон на стол:

– Мы слушаем.

– Я отправлю тебе все материалы по почте, а сейчас хочу рассказать о самом интересном, – сообщила Дженнифер. – Начнем с Дина Восса. Он бывший военнослужащий, служил восемь лет после колледжа, три срока в Ираке. Женат, детей нет. Два ранения. Четыре года назад в возрасте тридцати лет ушел в почетную отставку. Получил сертификат учителя и устроился учителем истории в старшую школу Скарлет-Фоллз. В прошлом году посреди учебного года уволился.

– Дай-ка угадаю, – вмешался Шарп. – Неприемлемые отношения с учащейся?

– Как ты узнал?! – удивилась Дженнифер.

– Ну а что там еще может быть… – заметил Шарп с ироничной усмешкой.

– Обвинений ему не предъявляли, – продолжила мать Ланса. – Чтобы выяснить подробности, пришлось попотеть. Та школьница, Элли Сомерс, все отрицала, а вещественных доказательств, видимо, не было – ничего, кроме заявления другой ученицы, Кимми Блейк, утверждавшей, что видела, как они целовались. Однако Восс все равно уволился.

– Есть ли какая-нибудь связь между Кимми Блейк, Элли Сомерс, Джейми и Тессой? – спросила Морган.

– Этого я не знаю, – констатировала Дженнифер.

– Даже если обвинения были полностью сфабрикованы, в преподавательской сфере от них уже не отмажешься. – Морган покачала головой. – Известно ли нам о присутствии Тессы на уроках, которые вел Восс?

– Законным путем получить доступ к карточкам учеников я не могу, – ответила Дженнифер. – Однако я установила, что Восс преподавал курсы «История Америки» и «Мировые культуры» в старших классах, так что это весьма вероятно.

– Нужно спросить об этом Палмеров. – Морган сделала себе пометку. – Надеюсь, они согласятся дать мне показания без официальной повестки, не хочется выглядеть монстром. Но сначала я порасспрашиваю Фелисити, она может быть в курсе, какие учителя были у Тессы в прошлом году.

– Она, возможно, и про Восса сможет что-то рассказать, – кивнул Ланс. – Дети обычно много чего знают.

Мать Ланса продиктовала им последний известный адрес Дина Восса.

– Он там живет недавно, с мая, а две недели назад его супруга подала на развод.

Может, он из-за этого и слетел с катушек?

– Мы сегодня заедем туда и поговорим с его соседями, – решил Ланс. – Еще что-нибудь есть, мам?

– Ты просил найти что-нибудь еще на семью Бароне. – Она откашлялась. – Тут потребовалось поработать. Думаю, Дуэйн Бароне состоит в организации под названием АВБР.

– Приехали. – Шарп встал и принялся мерить шагами комнату.

– Что такое АВБР? – Морган подняла взгляд от своей папки.

– «Альянс за выживание белой расы», – расшифровал Ланс. Теперь он точно не хотел, чтобы Морган появлялась в окрестностях дома Бароне. – Местная организация белых расистов, своего рода гражданское ополчение. Готовятся к апокалипсису.

Шарп потер свою лысую голову.

– Несколько месяцев назад полиция Скарлет-Фоллз провела внезапный обыск в амбаре дома одного из членов АВБР. Там было огромное количество материалов для производства взрывчатки, и вокруг все заминировано. Слава богу, никто не пострадал, когда все это взлетело на воздух.

– Миссис Крюгер! – Морган придвинулась ближе к телефону. – Удалось ли вам выяснить, какое место занимает Дуэйн Бароне в этой организации?

– Во-первых, зовите меня, пожалуйста, Дженнифер, а во‐вторых – нет, – ответила мать Ланса. – Я покопалась как в глубоком Интернете, так и в Даркнете[10], но информации об АВБР крайне мало. Они предпочитают держаться в тени.

Поэтому и о семье информации негусто. К глубокому интернету относятся те веб-страницы, которые остаются невидимыми для поисковых систем. Большинство из них попадает в эту категорию по естественным причинам – это базы данных, форумы, на которых требуется регистрация, страницы с платным доступом. Другой хороший пример – онлайновые банковские счета, для доступа к которым нужно ввести логин и пароль. С Даркнетом все еще сложнее. Сайты Даркнета при помощи шифровальных средств скрывают свои идентификационные данные и истинное местоположение, а некоторые из них и свои IP-адреса держат под многоуровневой криптографической защитой.

Ланс встал и подошел к окну – разговоры о группе боевиков местного разлива действовали ему на нервы.

– Особенность этого АВБР в том, что они держат в строжайшей тайне список своих членов, а все их люди и ресурсы рассредоточены, так что при раскрытии одного из членов до других не докопаешься.

– Ладно, об АВБР пока забудем. – Морган постучала концом ручки по блокноту. – Есть ли у нас основания считать Робби убийцей Тессы? У него мог быть мотив?

– Безответная любовь? – предположил Шарп. – А если это не Робби? Что, если Тессу убил Дуэйн? АВБР – не просто расистская организация, они еще исповедуют эту патриархальную философию в отношении женщин, знаете: «босая, беременная и на кухне».

– Тогда понятно, почему Дуэйн так обращается с женой и детьми, но ниточки между Дуэйном и Тессой все равно нет. Нужно выяснить, заходила ли Тесса когда-нибудь в дом к Бароне.

– Мам, попробуешь найти что-нибудь еще? – попросил Ланс.

– Конечно, – довольно ответила она.

– Только не лезь на рожон! – Ланс беспокоился, что в АВБР могут отследить ее по поисковым запросам.

– Не волнуйся, – фыркнула она. – Я умею заметать следы.

Но его это не особо успокоило: с АВБР шутки плохи.

– Да, и еще, – сказал Ланс в телефон. – Нашлось что-нибудь новенькое на семью Джейми Льюис или жениха ее матери?

– Нет. На Льюисов и Кевина Мердока пока ничего примечательного. Я вышлю всю информацию, как только смогу, сегодня вечером или завтра утром. Надо проверить еще один источник.

– Хорошо, до скорого, мам. Люблю тебя.

– И я тебя. – Она положила трубку.

Ланс убрал телефон.

– Я так надеялся на какой-нибудь компромат на Кевина!

– Я тоже. – Морган сделала несколько пометок в своих материалах. – Хотя, конечно, вполне может быть, что у него просто непорядок с нервами или еще какое-нибудь расстройство, вызывающее повышенное потоотделение.

Ланс решительно замотал головой:

– Вся жестикуляция Кевина с головой выдала в нем безбожного лжеца!

– Я знаю. Давай дождемся, пока твоя мама закончит, и после этого наведаемся к Кевину. – Она закончила со своими записями. – Ну что, с кого сегодня начнем: с Бароне или с Дина Восса?

– Думаю, лучше сначала заехать к Бароне. – Хорошо бы Дуэйн был на работе. Это семейство стало вызывать у Ланса тревожные ощущения с того самого момента, когда он впервые оказался возле их хозяйства, и меньше всего на свете он хотел, чтобы Морган попала АВБР на карандаш. – А потом на квартиру к Дину Воссу, заглянем в окна, поговорим с соседями. Он в крепких руках санитаров, так что сегодня самое время.

Она встала, потянулась и взяла свой блейзер:

– Я готова!

– Пока, Шарп. – Ланс направился к выходу.

– Будьте осторожны, дети мои, – помахал им на прощание Шарп. – Займусь пока делом Джейми Льюис. Хочу поговорить с Тони, лучшим другом Джейми, и маленько его прижать. Дайте знать, если понадоблюсь.

– Непременно. – Ланс вышел на улицу вслед за Морган. За ночь Скарлет-Фоллз оказался во власти осени: в воздухе похолодало, сточные канавы забились листьями.

Они забрались в машину, и Морган взгромоздила свою гигантскую сумку себе на колени.

– У меня завтра утром свидание с Ником. Он должен быть в курсе, а мне надо посмотреть, все ли в порядке. У него могут возникнуть некоторые соображения по поводу появившейся информации, особенно насчет беременности Тессы. Мне нужно убедиться в том, что Ник не знал о ребенке.

Они выехали за пределы делового района и миновали озеро Скарлет. В бодрящем утреннем воздухе легкая дымка плыла над его поверхностью и пляжем, клубилась в зарослях камыша. Озеро они проехали в молчании. Лансу пейзаж напомнил о всей серьезности дела: молодая девушка была изнасилована и убита, а убийца по-прежнему наслаждался свободой, и если они не отыщут его, невиновный человек рискует провести всю оставшуюся жизнь в заключении.

А убийца сможет продолжить список своих жертв.

Всю дорогу до дома Бароне они с Морган не сказали друг другу ни слова. На подъезде Ланс свернул на обочину и остановился, с удивлением разглядывая ферму.

– Ты тоже это видишь? – спросил он.

Быть того не может!

Что за чертовщина?!

Глава 28

Ланс крепко зажмурился и потряс головой, но когда открыл глаза, представшая перед их глазами картина ничуть не изменилась. Ферму покинули.

Морган опустила стекло и высунула голову в окно:

– Слишком тихо.

Ланс подъехал ближе и за стойкой почтового ящика завернул на подъездную дорожку. Машин у дома не было, свинарник и загон для кур были пусты, коров на выгоне видно не было. Трейлер для перевозки скота и школьный автобус, стоявшие раньше у амбара, исчезли.

Они вышли из машины, и Ланс направился к входной двери, Морган следовала за ним. От Дуэйна Бароне, учитывая ту паранойю, которая властвовала над умами членов АВБР, можно было ожидать каких угодно сюрпризов. Встав сбоку от двери и спрятав Морган за собой, он постучал. Ответом была лишь зловещая тишина.

Ланс подошел к окну и заглянул внутрь.

– Мебель на месте, но все остальное они увезли.

Из дыр в стенах в тех местах, где был установлен телевизор и другая техника, свисали провода. Ланс спустился с крыльца и стал пятиться от дома, осматривая свод крыши.

– Спутниковую тарелку тоже сняли.

Он пошел к амбару, уже зная, что там увидит.

– Что-то жутковато. – Морган пошла за ним.

Внимательно смотря себе под ноги, они осмотрели все хозяйственные постройки. Соблюдая крайнюю осторожность, Ланс тщательно осматривал каждую дверь перед тем, как открыть ее. Но все было тихо. Абсолютно тихо.

Пугающая тишина накрывала покинутую ферму.

Они вернулись к машине, то и дело оборачиваясь на опустевшие постройки.

– Что скажешь? – начал Ланс.

– Свиней никто с собой в отпуск не берет, – мрачно пошутила Морган. – Дуэйн предпочитает жить вдали от чужих глаз. Видимо, ему не понравились наши вопросы…

– Мы же ни в чем не обвиняли ни Дуэйна, ни его сына!

Морган снова посмотрела на дом.

– Вероятно, один из них совершил нечто ужасное, и Дуэйн испугался, что мы до этого докопаемся.

– Например, убийство. Думаешь, это все-таки кто-то из них, Робби или Дуэйн?

– Робби же худосочный, едва больше Тессы, – с сомнением проговорила Морган.

– Но при этом парень полон злости, – заметил Ланс. – Ярость многих делает сильнее.

– Это точно, – согласилась Морган.

– И Тесса бы не могла защититься, она была совсем ребенком. – Когда Ланс задумывался о том, какой жестокостью, болью и ужасом были наполнены последние мгновения жизни девушки, он сам умирал вместе с ней.

Морган направилась к заднему входу.

– А вот у Дуэйна вообще не было бы никаких проблем с юной девушкой.

– Он бы ее одной левой… – Ланс следовал за ней.

Помедлив, Морган покачала головой:

– Мы бежим впереди паровоза. Мы даже не установили, была ли Тесса вообще когда-либо на ферме.

– Она познакомилась с их старшей дочерью в церкви, так что пересекаться с Дуэйном она могла, и не заходя к ним домой.

– Он держит в страхе всю свою семью. Как ты думаешь, они знали, если бы он был убийцей?

– Подожди секунду. – Ланс бросился к машине и извлек из бардачка пару виниловых перчаток и небольшую черную коробку, после чего подбежал к заднему крыльцу дома Бароне.

– Что это?

– Кое-что полезное. – Открыв коробочку, он взял из нее два маленьких металлических предмета.

Морган обогнула его и повернула ручку двери. Дверь открылась.

– Не заперто.

Внимательно осматривая открытую дверь, Ланс убрал отмычки обратно в коробочку.

– Не нравится мне все это.

Совсем не нравится.

Стоя в стороне, он толкнул дверь так, чтобы она качнулась внутрь. Все было тихо, и он шагнул в дверной проем. В просторной фермерской кухне было шаром покати, Бароне даже пыль вытерли. Морган надела перчатки и обошла по кругу кухонный островок, открыла ящики стола и дверцы шкафов.

– Ничего нет.

Ланс заглянул в холодильник:

– Пусто.

Они спустились в подвал, затем поднялись на второй этаж. Морган открыла дверцы стенного шкафа:

– Как им удалось так быстро собраться?!

– Интересно, что Дуэйн собирается делать с домом. – Они спустились на первый этаж и вышли на улицу. Ланс обвел взглядом окружающую местность – в поле зрения не было ни одного дома, только поля, луга и лес. – М-да, тут и соседей не спросишь. Давай попробуем выяснить, в какую церковь они ходили.

– Давай.

Они вернулись к машине, Морган уселась на пассажирское сиденье, а Ланс – за руль.

– Что теперь?

– Позвоним в полицию?

– И что мы скажем? Переезжать не преступление. – Ланс завел двигатель и развернулся. – Может, Шарп что-нибудь придумает. – Он набрал номер шефа и, включив громкую связь, рассказал тому о внезапном исчезновении Бароне.

– Я позвоню кое-кому. Кстати, у твоей мамы могут быть идеи насчет того, как их отследить. Им хоть и хочется держаться вне поля зрения, но в наши дни, когда все утыкано камерами наблюдения, это почти невозможно. Они же должны заезжать на заправку или платить за проезд. Ладно, держите меня в курсе.

Ланс поблагодарил Шарпа и повесил трубку. Потом набрал номер матери и объяснил ситуацию.

– Посмотрим, насколько глубоко удастся проникнуть, – задумчиво протянула она.

– Будь осторожна! Никаких незаконных действий! – А то АВБР сразу станет известно о ее расследовании.

Но обещать она ничего не стала, отключившись со словами «я позвоню».

На этом Ланс наконец выехал на дорогу, и они поехали обратно к городу.

– Надеюсь, с квартирой Восса мы так не облажаемся.

Дин Восс жил в старом спальном районе недалеко от делового центра. Ланс припарковался у старинного дома в викторианском стиле, разделенного на квартиры.

Морган изучила таблички на дверях.

– Я смотрю, здесь номера с первого по четвертый, а Дин живет в квартире номер пять.

– Давай посмотрим со стороны двора.

Они вышли из машины и с минуту постояли на тротуаре.

– Вроде тихо. – Морган прикрыла глаза от яркого солнца.

Ланс взглянул на часы: ровно одиннадцать.

– Тут жилой квартал, все уже разъехались на учебу и работу.

Они пошли по дорожке, которая шла вдоль дома, огибала его и вела к отдельно стоящему на заднем дворе строению, похожему на гараж. Сбоку у него имелась небольшая лестница, ведущая на второй этаж к белой двери с цифрой пять.

– Вот она. – Ланс устремился к лестнице.

– Вам помочь? – раздался вдруг женский голос.

Морган с Лансом обернулись – на заднем крыльце викторианского дома стояла женщина средних лет в джинсах и красной бейсболке.

– Да, если можно. – Морган двинулась через двор. – Меня зовут Морган Дейн, а это Ланс Крюгер. Нам нужен мистер Восс.

– А я Шеннон Грин, – кивнула женщина. – А вы кто?

– Частные детективы. – Ланс вручил ей визитку.

Она какое-то время изучала ее, держа на вытянутых руках и откинув голову.

– В последнее время я мистера Восса не видела. Лично я думаю, он чокнутый. Скорее бы он съехал. Все время пугает меня до смерти!

– Каким образом? – спросил Ланс.

– Да он тут бегает вокруг по ночам, как псих, косящий под ниндзя. И все время подглядывает! – Она ткнула в направлении дома у себя за спиной. – Я живу на первом этаже. И вот как-то раз несколько недель тому назад я засекла его посреди ночи у окна моей спальни, когда он пытался заглянуть внутрь через жалюзи. Я тогда пошла и купила эти светонепроницаемые шторы, чтоб он не подглядывал.

– Вы пожаловались на него?

– Звонила домовладельцу. – Она закатила глаза. – Но ему до нас дела нет. Тогда я сообщила об этом в полицию, они приехали и поговорили с Воссом. Он им сказал, что просто проходил мимо и не виноват, что у меня были открыты жалюзи. В общем, они меня послали. Вот теперь думаю собаку завести, да пострашнее. Но если он съедет, то и собака без надобности.

– Вы помните, когда в последний раз видели мистера Восса? – спросила Морган.

– Около недели назад, – пожала плечами Шеннон.

– Вы не знаете, что в гараже? – Ланс обернулся и кивком указал на апартаменты Восса.

– Нет, – покачала головой Шеннон. – Он его арендует вместе с квартирой.

– К нему кто-нибудь приходит? – поинтересовался Ланс.

– Я никогда никого не видела, – хлопнула себя руками по бокам Шеннон.

– Спасибо за помощь! – поблагодарила Морган.

На этом соседка Восса удалилась к себе.

Как только дверь ее квартиры закрылась, Ланс повернулся и уставился на гараж: взглянуть на него изнутри очень хотелось.

– Там рядом с дверью окошко, может, удастся что-то внутри разглядеть.

Даже точно зная, что Восс за решеткой, Ланс чувствовал себя так, будто за ним следят, и от этого у него по коже забегали мурашки. Он осмотрел строение со всех сторон и на его задней стороне заметил камеру наблюдения, укрепленную под навесом крыши над дверью. К счастью, тут он мог вскрыть замок, оставаясь вне поля зрения соседки. Он поднял с земли небольшую ветку и повесил ее на камеру так, чтобы листья закрывали объектив.

– Я этого не видела, – удивилась Морган.

– Чего не видела? – Ланс еще раз осмотрел строение на предмет других камер, но их больше не было.

Вид со стороны улицы перекрывала высокая изгородь. Ланс достал из кармана набор отмычек – с засовом пришлось повозиться, но в итоге замок щелкнул и поддался.

– Проникновение со взломом? – Морган выглянула у него из-за плеча.

– Мы просто посмотрим, трогать ничего не будем. – Он достал из кармана перчатки и вручил одну пару ей. – В доме Бароне у тебя возражений не было.

– Но там хозяева явно покинули дом и дверь была не заперта. С юридической точки зрения мы только вошли в дом, – прошептала она. – Плюс там не было любопытных соседей.

– Можешь подождать в машине. – Он прекрасно знал, что она не согласится. – Если что-нибудь найдем, тут же уйдем и вызовем полицию. – Ланс распахнул дверь и шагнул на бетонную плиту пола. Несмотря на то, что начало сентябрьского дня выдалось довольно теплым, в гараже было холодно и сыро. Ланс постоял в дверях в нерешительности. Половину помещения занимала громадная куча упаковочных коробок.

Морган обошла его.

– Они пустые. В основном из крупных торговых сетей. – Она сдвинула с места одну из коробок. – Walmart, Amazon, Home Depot. Восс заядлый интернет-покупатель!

– Но что именно он покупал?

Она заглянула в несколько коробок.

– Квитанций нет.

Кроме коробок в гараже стояли только мотоцикл и небольшой морозильник. Ланс подошел к морозильнику и открыл дверцу: внутри находились десятки каких-то упаковок, замотанных в толстый слой пищевой пленки.

– Что в них? – Морган стояла рядом с ним и тоже изучала содержимое морозильника.

– Не уверен, что мне хочется это знать, но посмотреть нужно. – Он взял одну из замороженных упаковок, нащупал кончик пленки и начал ее разворачивать. Под пленкой обнаружилась пенопластовая коробка, используемая для фасовки мяса, и он облегченно выдохнул. – Всего лишь котлеты для гамбургеров! Ффух, не представляешь, как я рад!

– В самом деле? – Она взяла другую упаковку и развернула ее. – Два кило куриных ножек.

Ланс закрыл морозильник и продолжил осмотр помещения.

Позади сиденья к мотоциклу было приторочено что-то типа кофров – две дорожные сумки для вещей. Ланс открыл одну из них – пусто. Во второй обнаружились упаковки сухих пайков и дождевик.

– Ланс! – позвала Морган, рассматривая потолок.

Он проследил за ее взглядом: на потолке была видна прорезь в виде квадрата, внутри которого был прорезан квадрат поменьше.

– Откидная лестница?

Кроме как в квартиру Восса, вести ей было некуда.

– Только дернуть не за что, – заметила Морган.

Поправочка: лестница вела из квартиры сверху.

– Видимо, она предназначена только для выхода из квартиры.

– Не стоит вскрывать замок квартиры, соседка увидит.

Ланс чуть наклонился и сплел пальцы в замок:

– Попробуй ухватиться за край люка. Я тебя подсажу.

Она встала на ступеньку, образованную его руками, и он приподнял ее к потолку. Распрямившись, она для сохранения равновесия прильнула к нему, и Ланс закрыл глаза, чтобы не видеть ее бедер, представших прям перед его лицом, упрятав этот момент в мысленную папочку под названием «А ведь была неплохая идея».

– Есть! – Морган схватилась за люк, частично повиснув на нем, тот поддался и открылся вниз, высвобождая складную лестницу.

Ланс опустил Морган на пол, проверил лестницу на прочность и взобрался наверх. Высунувшись из люка по плечи, он огляделся: вокруг было темно. Что это, чулан? Он вылез на второй этаж и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Различив рядом с собой дверь, он открыл ее и оказался в спальне – ну или по крайней мере в комнате, выполнявшей роль спальни.

На том месте, где должна стоять кровать, лежал скатанный спальный мешок. На наспех сколоченном столе стоял монитор, на который в реальном времени транслировалось изображение с камеры наблюдения над задней дверью и с еще одной, которая, по-видимому, висела в прихожей. Окна закрывали прибитые к рамам толстые одеяла.

– Восс не просто мелкий параноик. – Ланс обернулся. – Черт!

Хозяин имел привычку писать на стенах. Каждый сантиметр белой гипсокартонной обшивки был покрыт причудливым узором из математических уравнений, бессмысленных фраз, нарисованных от руки карт и перечней каких-то не связанных между собой вещей.

Ланс тихонько присвистнул:

– Похоже, соседка поставила правильный диагноз: Восс чокнутый, и это еще мягко сказано.

– Он был военным. – Морган обошла комнату по кругу, по частям отсняв все исписанные стены. – Запас еды. Запасной выход. Он хорошо подготовился к возможному побегу на хорошо укомплектованном и хорошо спрятанном транспортном средстве.

– Так какого же черта он сидел в этом лесу?!

– Может быть, паранойя обострилась…

– Это уже не просто паранойя. – Ланс изучал рисунки и надписи на стенах.

– Психотическая вспышка?

– Что-то типа этого. Не думаю, что действиям Восса можно найти рациональное объяснение.

– Учти, есть еще одна камера, наведенная на переднюю дверь, – предупредил Ланс. – Не попади под нее.

Они прошлись по остальной части квартиры, в которой кроме спальни были небольшая гостиная и маленькая кухня. Вся меблировка состояла из складного стола и четырех стульев, по углам стояли стопки книг. На столе Ланс обнаружил пачку упаковочных квитанций. Он бегло пролистал их – большинство покупок Восса составляло оборудование для слежения за домом, продукты длительного хранения и походное снаряжение.

– Тут его счета, – сказала Морган из кухни. – Он исчерпал кредит по картам. Годами не платил за коммунальные услуги, за квартиру тоже давно не платил. Не будь он сейчас в тюрьме, совсем скоро ему было бы негде жить.

– Ноутбука там нигде не видишь? – спросил Ланс. Для онлайн-заказов нужен хоть какой-то компьютер.

– Нет. Наверно, он у него был в палатке. – Морган продолжала осмотр кухни. – Здесь немного пыльно, но не вытирали буквально неделю-две. В остальном, в принципе, чисто.

– Получается, пока он совсем не тронулся, с уборкой все было в порядке, – Ланс задумался. – Знаешь, чего тут нет? Ни следа визита полиции.

– Может, у них просто руки не дошли до этой квартирки. Они же не могут без ордера, а учитывая то, что Восс под стражей, нет причин торопиться.

Ланс подошел к одной из стопок книг в углу и принялся читать названия. Выбор чтива у Восса был не менее параноидальным: теории заговора и шпионские детективы, мемуары известных военных, а также руководства по выживанию, подготовке к концу света и тому, как оставаться незамеченным. Ланс подумал о его кредитных картах – может быть, он еще не добрался до книг по жизни вне системы?

В середине высокой стопки взгляд Ланса вдруг выхватил необычной формы фолиант в твердом темно-синем кожаном переплете. На корешке золотыми буквами сияло название «Средняя школа Скарлет-Фоллз» с указанием последнего учебного года.

– Что там у тебя? – Морган выглянула из-за его плеча. – Выпускной альбом?

Ланс выдернул альбом из стопки и полистал страницы. Восс проявил удивительную педантичность и пометил все страницы с собственными снимками липкими закладками.

Морган обратила внимание на фотографию большой группы школьников в спортивной форме, по сторонам от которой стояли несколько взрослых.

– Восс был помощником тренера по легкой атлетике.

– А Тесса была в команде?

– Нет.

Ланс открыл альбом на следующей отмеченной странице.

– Он руководил клубом компьютерных игр. Тесса в него тоже не ходила. – Он перешел к следующему стикеру. – Опа!

На снимке с подписью «Комитет по выпуску ежегодника» была группа из двадцати школьников, с краю от которых стоял Восс.

Морган нахмурилась и показала на стройную девушку в центре группы. В глазах у нее сверкнули слезы:

– Вот Тесса.

– Так Восс знал ее!

– Да.

– А тут есть та девушка, которая обвинила его в непристойном поведении? – Морган сверилась с записями. – Кимми Блейк. Или Элли Сомерс, с которой, по заявлению Кимми, целовался Восс.

– В комитет ни одна из них не входила. – Ланс открыл тот раздел альбома, где помещались фотопортреты учащихся. – Вот Кимми Блейк. – Он перелистнул несколько страниц. – А вот и Элли Сомерс.

Ланс сфотографировал представляющие интерес страницы и вернул альбом на место.

– Раздобудем себе экземпляр и тогда пройдемся по альбому более тщательно. Может, найдем какую-нибудь связь между Кимми, Элли, Джейми и Тессой.

– Ты уже все тут посмотрел? – Морган обвела взглядом помещение.

– Что в шкафах?

– Обычная кухонная утварь. Я даже под днищем ящиков посмотрела.

– Никаких потайных отделений?

– По крайней мере, я не нашла, – ответила она.

Ланс заглянул в санузел – отсек размером полтора на два с половиной метра вмещал в себя раковину на стойке, узкую душевую кабину и унитаз. Он открыл шкафчик для медикаментов над раковиной – светлые круги на полках говорили о том, что недавно тут стояли баночки с лекарствами.

– Восс принимал какие-то препараты? – спросила Морган, стоя в дверях.

– Если нет, то стоило бы.

– Ладно, теперь мы знаем, что он знал Тессу, и имеем право запросить его медицинскую карту.

– Уже прогресс! – Ланс выключил свет и вышел из ванной. Перед тем, как вернуться в гараж, он проверил квартиру и удостоверился, что все выглядит точно так же, как до их появления.

Они снова прошли через аварийный люк Восса и спустились по лестнице, после чего Ланс сложил ее и толкнул к потолку – люк быстро вернулся на место и со щелчком захлопнулся. Ланс осторожно приоткрыл заднюю дверь и через щель убедился, что двор пуст. Они выскользнули наружу и обошли строение, подойдя к передней стороне гаража. Посмотрев вверх, Ланс заметил, что к двери квартиры прикреплена записка.

– Подожди. – Ланс поднялся по лестнице. – Уведомление о доставке. Думаю, банки пока не заблокировали его кредитки.

Ланс повернулся и стал спускаться вниз, как вдруг – Ба-бах! Хлоп!

Лестница затряслась, под его ногами что-то вспыхнуло. Он схватился за поручень, но это было бесполезно – дерево разлетелось на куски, и вся конструкция рухнула вниз.

Глава 29

Когда лестница прямо перед ней рухнула, а вместе с ней в облаке дыма и пыли упал на землю и Ланс, у Морган душа ушла в пятки.

– Ланс! – крикнула она и бросилась к упавшей лестнице.

Ланс лежал прямо среди обломков. Через несколько секунд ветерок развеял небольшое облачко дыма, образовавшееся во время крушения. Похоже, Восс установил на растяжке небольшой заряд взрывчатки.

Морган перелезла через кучу деревяшек. Ланс лежал на спине, накрытый несколькими досками, и не шевелился. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди: только бы с ним все было в порядке!

Покрывшись испариной от страха, она присела рядом и почувствовала, как внутри все холодеет.

– Слышишь меня?

– Да. – Он слегка пошевелился.

Слава богу!

Морган облегченно выдохнула и немного пришла в себя, положив руку на землю для равновесия.

– Не двигайся! – Она убрала доску с его живота. – Болит что-нибудь?

– Я в порядке. – Он попытался выбраться из-под двух соединенных между собой ступеней, прижавших его на уровне бедер.

– Тебе нельзя двигаться! – Она нагнулась и с трудом подняла большой обломок лестницы. Руки дрожали, едва справляясь с весом, но на помощь пришла изрядная доза адреналина, гулявшая по венам.

– Не надо! – Ланс приподнялся и сел. – Ты можешь пораниться.

Пошатываясь из стороны в сторону, она отбросила обломок на траву.

– Морган, со мной все хорошо!

– У тебя кровь! – Стараясь не задеть острые края сломанных досок и торчащие из них гвозди, она пробралась к нему и принялась ощупывать руки и ноги.

Ланс застыл.

– Нигде не болит? – Она провела руками по бокам – не сломаны ли ребра? Дойдя до плеч, она остановилась и увидела, как он заулыбался.

– Ты не ранен, верно? – Она осела на кучу деревяшек.

Он изо всех сил старался не рассмеяться:

– Я же сказал, что нет, но если тебе хочется убедиться в этом лично, то можешь продолжить осмотр, да потщательней!

Она хлопнула его по плечу:

– Я серьезно! У тебя мог быть перелом, и не один…

– Но мне повезло. Смотри! – Одним ловким движением Ланс поднялся на ноги, по пути легко подхватив ее на руки.

– Ай! – Она от неожиданности схватилась за его рубашку – он и правда силач! Она ведь не худышка, а он держал ее на руках, словно малого ребенка. – Похоже, был небольшой взрыв, отчего лестница и обрушилась. Восс, наверное, установил ловушку, хотя это явный идиотизм: к нему как минимум заходили курьеры с заказанными товарами.

– Ключевое слово тут «идиотизм». Давай-ка отойдем подальше на тот случай, если он приготовил для своих гостей еще какие-нибудь сюрпризы. – Ланс понес ее на руках через лужайку.

– Поставь меня. Это ты у нас пострадавший, а не я! – запротестовала она, но вопреки своему образу современной деловой женщины ей очень понравилось, как легко и изящно он смог дать ей почувствовать себя маленькой и по-женски слабой. Все эти мышцы – не просто для показухи.

– Со всеми моими «травмами» легко справится пара обычных пластырей!

– О господи! – Громко хлопнув дверью, из дома выбежала Шеннон и бросилась к ним. – Я позвонила 911. С вами все в порядке?

– Вполне! – Продолжая держать ее на руках, он присел на ступеньки крыльца.

Лишь через несколько секунд она осознала, что лучше, наверное, все-таки слезть с его коленей. Она поднялась на ноги и еще раз осмотрела его: из нескольких небольших порезов на руке сочилась кровь, штаны в самом низу были порваны.

– У тебя в машине есть аптечка? – спросила она.

– Да.

Не успела она добраться до нее, послышался звук приближающейся сирены, и через пару минут стену дома озарили проблесковые маячки. По дорожке к ним бежал полицейский в униформе – Карл. Одна рука у него лежала на пристегнутой к поясу кобуре.

– Все целы?

– Мы в порядке, – ответил Ланс. – Пара царапин.

– Что случилось? – Карл смотрел на кучу мусора, оставшегося от лестницы.

– Сам не пойму, – сказал Ланс. – Мы с Морган приехали поговорить с соседями Дина Восса. Я поднялся к его двери и постучал – вдруг он живет не один? – в этот момент раздался взрыв, и лестница рухнула.

Не совсем правда, но весьма близко к ней.

Ланс вывернул руку так, чтобы осмотреть порезы.

– Я не заметил ни прогнивших, ни подпиленных досок. – Он на мгновение задумался. – Но было небольшое облачко дыма, и мне кажется, я видел что-то похожее на вспышку, так что взрыв, думаю, был неслучаен – там была либо растяжка, либо датчик давления, которого я не углядел.

– Я видела вспышку прямо у тебя под ногами, – добавила Морган.

Карл взял в руки один из валявшихся обломков:

– Взгляни на это аккуратное отверстие.

Ланс подошел к нему и сощурил глаза:

– Знаешь, на что похоже?

– Небольшой направленный взрыв, – кивнул Карл.

– Похоже на повреждения, которые остаются после вскрытия двери с помощью взрывчатки. – Ланс повертел в руках обломки. – Восс сейчас в психушке, значит, он заминировал лестницу заранее, а я привел мину в действие. Интересно, какова была его армейская специальность?

– Я вызову криминалистов. – Карл отошел в сторону и начал что-то говорить в рацию на плече.

Морган потерла руки. Хоть солнце и пригревало, по двору пронесся холодный ветерок, взъерошив опавшие листья и подняв в воздух мелкие обломки, а ее костюм был явно не предназначен для такой погоды.

– Ты мог погибнуть.

Восс сумасшедший, но сейчас он был под замком. Ей хотелось верить, что он никому больше не сможет причинить вреда, но только что ему это удалось.

Карл снова подошел к ним:

– Хорнер едет сюда. Он хочет, чтобы вы его дождались.

– Н-да, денек, я смотрю, становится все интереснее… – вздохнул Ланс.

Шеф полиции прибыл через пятнадцать минут. Поговорив с Карлом и осмотрев место происшествия, Хорнер подошел к Лансу и Морган.

– Что вы здесь делали?

– Мы приехали поговорить с соседями Восса. – Ланс повторил свою версию событий шефу полиции. – …И лестница рухнула.

– Восс знал Тессу Палмер, – добавила Морган. – Он работал учителем в школе и возглавлял комитет по изданию ежегодного школьного альбома, в который входила и Тесса.

– Как вы об этом узнали? – Глаза Хорнера подозрительно сузились.

– Школьный альбом. – Морган, конечно, не упомянула, где они его нашли. – Тесса и Восс есть на фотографии комитета. Эти фото, скорее всего, были сделаны в начале учебного года, и никому не было дела, что Восс по-прежнему на них, хоть и уволился.

– Восс уволился из школы в конце зимы, – вспомнил Хорнер. – Доказательств, что с тех пор он вступал в контакт с девочкой Палмеров, нет.

– Причиной его увольнения стало обвинение в непристойном поведении в отношении ученицы, – заметил Ланс.

– Доказательств не было. В суд никто не обращался, – резко парировал Хорнер, буравя их своим взглядом.

– Это не означает, что ничего не было, – возразила Морган.

– Совершенно очевидно, что Восс способен на насилие, а с учетом его психической неуравновешенности – и на убийство. – Ланс показал рукой на разбросанные по двору обломки лестницы.

Хорнер придвинулся ближе. Он перевел взгляд засверкавших от злости глаз на Морган, затем снова на Ланса. Открыв было рот, он через секунду закрыл его, и Морган прочитала на его лице жгучее желание приказать им держаться подальше от этого дела, однако с юридической точки зрения оснований для этого у него не было. Сторона защиты Ника имела полное право проводить собственное расследование, и Хорнер был преисполнен возмущения по поводу того, что они вскрыли факты, ускользнувшие от его внимания.

Наконец, выпустив из ноздрей струю воздуха, словно разгоряченный пони, он объявил:

– Я не могу запретить вам совать нос в это дело, но предупреждаю: не стоит в ходе своей бурной деятельности преступать закон!

– Смею заверить, я знаю законы очень хорошо, – ответила Морган.

– Тогда соблюдайте их, госпожа адвокат, – хмыкнул Хорнер. – А то придется вам в этом помочь…

Для Морган это было уже слишком:

– Вы мне угрожаете, мистер Хорнер?

– Конечно нет! – пошел на попятную тот. – Но клиент ваш виновен дальше некуда. Он убил Тессу Палмер, а Восс тут вообще ни при чем.

– Я бы хотела напомнить вам, что ситуация требует от меня произвести полномасштабное расследование по данному делу. – Морган тщательно подбирала и проговаривала каждое слово, и ей пришлось сделать усилие, чтобы не выпалить «поскольку вы сами не удосужились провести надлежащего расследования перед тем, как арестовать моего клиента». Впрочем, и так было понятно, что именно это она и подразумевала. – И я намерена ходатайствовать о судебном запросе на проведение генетической экспертизы, чтобы сопоставить ДНК Восса с ДНК ребенка Тессы.

На скулах Хорнера заходили желваки.

– Занимайтесь своей работой, госпожа адвокат, а я буду делать свою. И не забудьте заехать в отделение подписать свои показания. – На этом он удалился.

– Как понимать это его «буду делать свою»? – озадаченно спросила Морган.

– Не знаю, но он явно что-то замышляет. Я ему не доверяю. – Ланс повернулся к своему джипу. – Пошли отсюда.

Прежде чем последовать за Лансом, Морган еще с полминуты наблюдала за собранной и решительной фигурой шефа полиции.

Она оглядела свой костюм, стряхнув в паре мест пыль: брюки внизу были порваны, а каблук одной туфли был безнадежно исцарапан. Сев в машину, Ланс достал аптечку, продезинфицировал порезы на руке и заклеил их бактерицидным пластырем.

– У тебя все нормально? – спросил он.

Она почувствовала на лице его внимательный взгляд, но продолжала смотреть в окно.

– Да, все хорошо. А вот у тебя завтра будет куча синяков.

Происшествие не прошло для Морган бесследно. Она волновалась за него больше, чем хотелось бы, и к этим новым чувствам она была совершенно не готова. В голове начинала пульсировать тугая боль, и она стала тереть висок, уперев локоть в дверь машины.

Ланс остановил машину у закусочной на краю города.

– Ты чего?

– Думаю, нам обоим нужно расслабиться. – Он отстегнул ремень и повернулся к ней. – У тебя усталый вид. Я понимаю, убийство Тессы выбило тебя из колеи, и тебе хочется бросить все силы на спасение Ника, но совсем забывать о себе тоже нельзя.

– Да я в норме. – Она потянула ручку двери.

– Просто помни о том, что это дело на долгое время, и Нику не будет от тебя никакой пользы, если ты будешь выжата как лимон.

– Знаю. Я просто не особо хочу есть. – Она открыла дверь. – Правда, от кофе не отказалась бы.

– Ты завтракала?

– Да.

– Пончик не считается!

Зараза.

– Короче, вот что я скажу, – объявил он. – Поешь со мной. Протеин помогает снять головную боль.

– А ты, я смотрю, любишь покомандовать, весь в Шарпа, – беззлобно заметила она. Несмотря на твердое намерение соблюдать дистанцию, удержаться от того, чтобы не поддеть его лишний раз, было трудно. Тем более, когда так бодрит мысль о встрече с большой кружкой кофе!

– Только когда того требуют обстоятельства, – улыбнулся он.

Она театрально закатила глаза, и его улыбка мгновенно растянулась во всю ширь, а в глазах заиграли такие огоньки, что против всякой ее воли он тут же переквалифицировался из просто симпатичных в неотразимые красавчики.

Что же она с ним делает?!

Они зашли в заведение, и Ланс выбрал столик с видом на парковку. Он заказал себе сэндвич с индейкой, а Морган, даже не заглядывая в меню, замахнулась на гигантскую стопку французских тостов и латте.

– Тосты – это вообще не протеин! – запротестовал Ланс.

– Еще какой! Хлеб же вымочен в яйце.

Официантка принесла напитки. Морган откинулась на спинку дивана и принялась потягивать свой латте, ощущая, как кофеин вносит в организм приятное оживление.

– Надеюсь, полиция и криминалисты будут соблюдать осторожность при осмотре квартиры Восса.

– Да уж. Собственно, мы там внутри уже полазили – и ничего.

Кофе постепенно утихомирил боль. Принесли еду, и Морган набросилась на свои тосты, как оголодавший солдат. Когда она отодвинула от себя тарелку, на ней осталось лишь несколько крупинок сахарной пудры.

– Ого! – поразился Ланс. – Может, еще и тарелку оближешь?

– Эй, кто тут хотел, чтобы я поела?!

– Ну я…

Морган взяла принесенный счет, однако Ланс перехватил ее руку:

– Позволь мне…

– Это оперативные расходы! – Она решительно отдернула руку со счетом.

– Ты работаешь бесплатно, с чего тебе еще и расходы оплачивать! – Он попытался завладеть зеленым листком бумаги, зажатым у нее в руке, но она не сдалась и посмотрела на него столь упрямым взглядом, что он махнул рукой. Он и так работал с ней почти задаром, так что она не собиралась взваливать на него дополнительные издержки.

– В конце концов, конечно, придется поразмыслить, что делать с работой. – Она встала из-за стола.

– Я оставлю на чай. – Ланс бросил на стол пару купюр. – Тебе нужны деньги?

Морган двинулась к кассе, находившейся у входной двери.

– Нет, но спасибо, что спросил. Мы живем у дедушки, и нам много не надо. В деньгах не купаемся, но крыша над головой есть, холодильник не пустует, и даже немножко остается. – Она расплатилась по счету. – Но думаю, что надо уже начинать откладывать на колледж, ведь у меня трое будущих студентов.

– Ты вполне можешь работать адвокатом защиты. У меня порядочно знакомых, которые работали в прокуратуре, а потом перешли на другую сторону. К тому же в частном секторе доходы побольше, чем в команде окружного прокурора.

– Я думала об этом, но решила, что не смогу спокойно спать по ночам, защищая тех, кто действительно преступил закон. В глубине души я знаю, что у любого подсудимого должен быть хороший адвокат, потому что система правосудия просто не сможет функционировать, если не будет соблюдаться принцип равновесия обвинения и защиты. Но мой отец был копом, и дедушка тоже, мои брат с сестрой оба копы. Я выросла с твердым убеждением, что преступник должен сидеть в тюрьме. Браться за защиту любого, кто пожалует ко мне в кабинет? Нет уж, это не для меня. Я не имею в виду, что больше никогда в жизни не стану никого защищать, но чтобы снова выступить в роли адвоката, я должна быть на сто процентов уверена в невиновности человека.

– Как в случае с Ником? – Ланс запихнул бумажник в карман.

– Именно.

Пройдя через выложенное плиткой фойе, они вышли на улицу – и нос к носу столкнулись с бабушкой и дедушкой Тессы. После ее смерти чета Палмеров постарела лет на двадцать. Кожа миссис Палмер приобрела тот бледный, чуть ли не прозрачный оттенок, какой характерен для пергаментной бумаги, а косметикой она не пользовалась. Она кутала шею в воротник кофты, будто спасаясь от холода, волосы были растрепаны, глаза покраснели и слезились. Они оба выглядели так, словно неделями недоедали и недосыпали.

– Мне так жаль… – У Морган не нашлось других слов для того, чтобы выразить свое сочувствие. Она слишком хорошо знала природу скорби, но потеря внучки погрузила Палмеров в состояние, которое грозило приступом паники при попытке представить его.

Мистер Палмер пронзил ее взглядом, как острым ножом, и в животе сразу стало нехорошо. Миссис Палмер подтянулась, и ее лицо приобрело грозное выражение:

– Как вы могли так обойтись с Тессой?!

– Ты позор своей семьи! – проговорил мистер Палмер, взял свою супругу под руку и повлек ко входу в закусочную. Проходя мимо Морган, он плюнул ей на туфли.

Морган отшатнулась, будто получила удар. Ланс рванулся на ее защиту, но Морган схватила его за локоть и удержала на месте:

– Оставь их.

– Да как он посмел?!

– Им очень плохо, и они считают, что я адвокат убийцы их внучки. – Морган достала из сумки салфетку и протерла туфли. Она была далека от того, чтобы осуждать Палмеров за их реакцию, ибо как нельзя лучше понимала, что такое безутешная скорбь. – Не знаю, как бы я отреагировала, если б встретила на улице адвоката, представляющего интересы человека, повинного в гибели Джона или убившего отца.

Скомканная салфетка отправилась в мусорный бак.

Ланс щелкнул сигнализацией, и они забрались в машину. Она до сих пор чувствовала жгучую злость Палмеров и, подняв голову, увидела их через толстое оконное стекло. Миссис Палмер смотрела ей прямо в глаза.

– Единственное, что я могу для них сделать – это найти настоящего убийцу Тессы. – Морган заморгала под сверлящим взглядом пожилой женщины. – Готов вернуться к работе?

– На все сто, – заверил Ланс и начал задним ходом выезжать со стоянки.

Морган открыла сумку, отыскала в ее недрах упаковку антацидного средства и сунула в рот две таблетки. Столкновение с Палмерами повлекло неблагоприятные последствия для желудка.

– Нам нужно побеседовать с женой Восса.

– Прекрасная мысль. – Ланс развернул машину. – Лучшего источника информации, чем почти уже бывшая жена, не найти.

– Ну, жены обычно в курсе, когда их мужья сбиваются с пути. – Вот только если ее муж убийца, знает ли она об этом?

У Ланса зазвонил телефон. Он остановил машину и прижал телефон к уху:

– Спасибо за информацию.

– Это Карл. – Ланс положил телефон на полочку между сиденьями. – Дин Восс сбежал из больницы.

Глава 30

Ланс переключил коробку передач в режим обычной езды и заблокировал двери. Мысль о бегающем на свободе Воссе вызвала у него только одно желание: первым же самолетом отправить Морган в Австралию.

– Как?! – в полном недоумении уставилась на него Морган. – Как ему это удалось?!

– Он смог освободиться от смирительной рубашки, вырубил санитара и надел его форму и бейджик. Может, он и сумасшедший, но очень умный сумасшедший. – Они выехали на дорогу.

– Он сбежал до или после того, как сработала мина на растяжке? – поинтересовалась Морган.

– Прямо после этого. Скорее всего, он установил растяжку до того, как отправиться на озеро.

– Куда, по-твоему, он пойдет?

– Ну, раз свое жилище он заминировал, то я бы предположил два варианта: либо к жене, либо в лес. Причем если он сделает выбор в пользу жены, хорошо бы нам добраться до миссис Восс раньше него.

Миссис Восс не было ни дома, ни в отделении банка, где она работала помощником руководителя. Менеджер отделения сообщил, что она только что ушла. Ни там, ни там каких-либо следов Восса Ланс не заметил, так что при хорошем для него раскладе он уже давно затаился где-нибудь в чаще.

– Она боится мужа? – предположила Морган. – Если бы я на днях подала на развод со вспыльчивым и психически неуравновешенным мужем, а он бы сбежал из психбольницы, я бы предпочла спрятаться где-нибудь.

Ланс позвонил матери и попросил собрать информацию на семью и друзей миссис Восс.

– Куда поедем? – посмотрел он на Морган.

После перекуса она стала выглядеть получше, но встреча с Палмерами все испортила. Он тоже мог понять скорбь бабушки и дедушки Тессы, но это никак не оправдывало их наезд на Морган.

– Ты не против заехать ко мне? Эйва приболела, я хочу проверить, как она. К тому же Фелисити еще около часа будет в школе.

– Без проблем.

Через десять минут Ланс уже парковал машину возле дома Дейнов. Стоило Морган открыть дверь, Эйва выбежала навстречу и встретила маму улыбкой и крепкими объятиями.

– Ей гораздо лучше, – раздался из кресла голос дедушки.

– Тогда завтра в школу! – сказала Морган, тронув дочку за подбородок.

Эйва кивнула:

– Дедушка купил мне в «Макдоналдсе» молочный коктейль!

– Вкусно, наверное! – мечтательно протянула Морган. – Мне надо забежать к себе в комнату на минутку, сейчас вернусь!

Когда мать вышла, взгляд Эйвы упал на Ланса.

– Что у вас с рукой?

Он взглянул на место порезов – пластыри отвалились.

– Просто поцарапал.

– Больно? – с тревогой посмотрела на него Эйва.

– Совсем немного, – заверил Ланс.

– Вам нужно наклеить пластырь.

Когда она взяла его за руку и потащила на кухню, Лансу пришлось приложить усилия, чтобы не растаять от умиления.

– Коробка там, – показала Эйва на верхний шкафчик.

Он открыл дверцу, снял с полки белую коробку с красным крестом на крышке и вручил ее Эйве.

– Садитесь здесь. – Она усадила его на стул, поставила коробку на стол, сосредоточенно покопалась в ней и, выбрав розовый детский пластырь, аккуратно наклеила его ему на руку. После этого она нагнулась и закрепила пластырь поцелуем: – Так-то лучше.

Ланс почувствовал, как все дверки его сердца распахнулись настежь. Вот такой он крутой парень…

– Пойду играть с Джанной. – Она спрыгнула со стула.

– Спасибо, Эйва! – только и успел сказать Ланс, как ребенок выскочил из кухни, едва не столкнувшись в дверях с Морган.

– Мне нужно идти. Люблю тебя, солнышко! – крикнула Морган вдогонку дочери.

Они попрощались с дедушкой и вышли из дома. Когда она потянулась к ручке двери джипа, Ланс заметил подозрительную выпуклость у нее справа внизу спины.

– Ты взяла пистолет?

– Да. – Она снабдила брюки ремнем – естественно, чтобы было на что повесить кобуру. – А что, так заметно?

– Когда у тебя пиджак на спине натягивается – да. – Он знал, что у нее есть оружие, но никогда не видел, чтобы она брала его с собой.

– Я очень долго его не носила, – пояснила она, поправляя кобуру. – Выхожу из дома с ним, только когда езжу в тир.

– Ты регулярно тренируешься?

Она рассмеялась:

– У дедушки под присмотром не поленишься! – Они уселись в машину. – Фелисити, кстати, живет недалеко отсюда. – Морган продиктовала адрес, и Ланс повел машину в направлении нужного района.

Семья Веберов обитала в доме, выстроенном в стиле «кейп-код»: обшивочная доска серо-голубого оттенка, белая окантовка и декор, черные ставни – везде свежая краска. Палисадник, укрытый сочной травой, окружала ограда из белого штакетника. Ланс припарковался вплотную к бордюру, и они направились к двери дома. Не успели они постучать, как Фелисити открыла дверь. Ее длинные светлые волосы были заплетены в шикарную косу, ниспадавшую до поясницы.

– Заходите, – пригласила она, отступив в сторону.

Войдя в дом, гости попали непосредственно в гостиную, и Фелисити провела их сквозь нее в небольшую чистую кухню. С противоположной стороны дома кухня выходила на застекленную веранду, с которой открывался вид на маленький дворик, засеянный все такой же ухоженной травой. Пройдя через застекленные створчатые двери на веранду, Фелисити залезла на деревянный садовый стул, обхватив колени, а Морган с Лансом разместились на плетеном диванчике напротив.

– Спасибо, что согласилась поговорить с нами, – начала Морган.

– Не могу поверить, что Тессы больше нет. – Глаза Фелисити наполнились слезами.

– Я тебя понимаю. – Морган протянула руку и погладила девушку по колену. – И сочувствую.

– Вы думаете, это не Ник? – Она шмыгнула носом.

– Нет, – твердым голосом произнесла Морган.

– Я тоже так думаю, – согласилась Фелисити.

– Почему? – спросил Ланс.

Морган немного опасалась, как бы Ланс не напугал Фелисити, но та не выказала ни капли беспокойства. Только печаль.

Девушка вытянула из-за спины свою косу и разгладила ее.

– Ну, во‐первых, Нику Тесса очень нравилась, и обращался он с ней очень хорошо.

– В каком смысле? – уточнила Морган.

– Ну, он всегда был с ней внимателен и ласков, даже нежен. – Она пожевала кончик косы. – Не думаю, что он вообще способен обидеть девушку.

– Однако он подрался с Джейкобом, – напомнил Ланс.

В глазах Фелисити сверкнул гнев:

– Потому что Джейкоб вел себя низко по отношению к Тессе. Ник защищал ее.

– Ты не любишь Джейкоба? – Ланс поставил локти себе на колени.

– Джейкоб козел, – сердито бросила девушка. – Если бы меня попросили назвать кого-то, кто мог изнасиловать… – она поднесла руку ко рту и на секунду застыла, чтобы взять себя в руки, – …девушку, я бы назвала Джейкоба.

Морган всем телом подалась вперед, будто потянувшись за словами юной особы:

– Но почему, Фелисити?

– Из-за всего того, что он сделал. – Фелисити вскочила на ноги и стала мерить шагами выкрашенный серой краской деревянный пол.

– Он нехорошо обошелся с Тессой? – спросила Морган.

Девушка остановилась и закивала:

– В начале лета была одна вечеринка. Я на ней не была, а Тесса пошла и, видимо, потеряла там сознание. На следующий день она сказала, что выпила всего две банки пива, но при этом ей было очень плохо, она вообще не помнила ничего, что было на вечеринке. А Джейкоб потом прислал ей фотки на Snapchat.

– Что такое Snapchat? – спросила Морган.

– Это приложение, с помощью которого можно обмениваться сообщениями с фото, которые уничтожаются практически сразу после прочтения, – пояснил Ланс. – Разработано специально для молодежи, чтобы можно было показать что-то друзьям и не опасаться, что эти сообщения и фотографии потом будут их годами преследовать по всему Интернету.

– То есть если кто-то кого-то сфотографировал в пьяном виде или за курением травки, доказательств не остается, – подытожила Морган. – И что за фото Джейкоб прислал Тессе?

– Она там голая, а он делает с ней кое-что мерзкое.

Ланс с Морган переглянулись.

– Ты знаешь, когда это произошло? – Морган внутренне напряглась.

– Где-то в начале июля. – Фелисити обхватила себя руками за талию. – Точно не помню.

Как раз, когда Тесса забеременела.

– Но изображения в Snapchat не хранятся, так что больше их на телефоне Тессы нет. – В груди у Ланса забурлило раздражение: Джейкоб Эмерсон – настоящее животное, и его следовало бы прижать.

– Да, физически они стираются с телефона. – Фелисити вытащила из заднего кармана шорт свой телефон и стала что-то искать в нем. – Но я заставила Тессу сделать снимок экрана. Я хотела, чтобы она сохранила копию той фотки, потому что Джейкоб такая скотина, что я ничуть не удивилась бы, если б он снова выкинул нечто подобное, и поэтому не хотела, чтобы Тесса потом жалела, что не сохранила эти снимки. Она, правда, не хотела оставлять их там, где их могли увидеть ее бабушка с дедушкой. Она была в жутком смущении.

В таком смущении, что не пошла в полицию. Чувство унижения – одна из причин того, что лишь треть жертв сексуального насилия сообщают в полицию о нападении на них.

– В общем, я скопировала снимки к себе в облако, – сказала Фелисити.

Полиция никогда не узнает об их существовании, даже если будет ордер на досмотр телефона Фелисити, да и Джейкобу не удалось бы удалить фотографии, попади телефон ему в руки.

– Они еще там? – Морган едва не соскочила с дивана.

– Минутку, сейчас скачаю. – Фелисити какое-то время смотрела на экран телефона, затем передала его Морган и отвернулась, будучи не в силах выдержать это зрелище.

Морган взяла телефон так, чтобы экран был виден Лансу. Хоть и понятно было, чего ожидать, первая же фотография заставила его шумно втянуть в себя воздух. Обнаженная и находящаяся без сознания Тесса была распростерта на ковре, а полностью одетый Джейкоб стоял на коленях у нее между ног, положив руки ей на грудь.

– Твою мать! – Ланс в отвращении отвернулся.

Снимков было четыре, один другого хуже. Ланс быстро проглядел их, встал и отошел к окну. Едва взглянув на фотографии, он уже почувствовал себя мерзко, будто только что узнал об изнасиловании Тессы. За время расследования ярость внутри него продолжала нарастать и теперь из медленно варящейся субстанции превратилась в кипящую. Несмотря на то, что Джейкобу Эмерсону было всего семнадцать, после того, что он сделал с Тессой, Ланс готов был сделать из него отбивную.

Какими же лицемерными теперь выглядели слова Джейкоба о том, что он общался с Тессой, как с сестрой!

Морган опустила телефон и обратилась к Фелисити:

– Эти фотографии – прекрасное доказательство. Мне нужен твой телефон, и тебе нужно будет дать официальные показания.

– Хорошо, – кивнула Фелисити.

– Почему ты не показала их полиции? – спросил Ланс.

– Они расспрашивали только о последних двух неделях, – пожала плечами Фелисити. – Я не думала, что события двухмесячной давности имеют такое значение. Наверное, стоило бы задуматься, но мне было очень тяжело после смерти Тессы. Никак не могу собраться с мыслями…

Чертов Хорнер…

Они с окружным прокурором были настолько уверены, что преступник – Ник, и так торопились в преддверии грядущих выборов арестовать его и уверить публику в том, что злобный насильник больше не разгуливает по улицам, что откровенно пренебрегли необходимостью разобраться с другими подозреваемыми, приняв внешнюю респектабельность Джейкоба за чистую монету и потому оставив его в покое.

Морган забрала телефон Фелисити, и они распрощались.

– Думаешь, он накачал ее наркотиками? – спросила Морган.

– Этого не докажешь. – Пока они шли к машине, Морган достала из сумки свой телефон. – Кому звонишь? – спросил Ланс.

– Прокурору. Нам нужно встретиться. – Она что-то просматривала на телефоне. – Нужно взять образец ДНК у Джейкоба Эмерсона и выяснить, является ли он отцом ребенка Тессы. У меня есть несколько способов это организовать, но, честно говоря, у Брайса получится быстрее. К тому же я все равно обязана делиться с обвинением всеми фактами, установленными в ходе расследования.

Сбор доказательств – улица с двусторонним движением. Как прокурор обязан сообщать обо всех уликах против Ника, которые он собирается предъявить суду, так и сторона защиты должна предоставлять найденную информацию.

– Ты думаешь, он станет помогать? – спросил Ланс, когда они остановились на тротуаре.

– Если он будет сопротивляться, то есть вероятность, что судья отклонит наше ходатайство на том основании, что один человек, обвиняемый в преступлении, уже арестован. Джейкоб же не является подозреваемым; к тому же тот факт, что он сделал ей ребенка, не означает, что он же ее и убил, хотя это и изобличает его во лжи. Его отец знает это и приложит все усилия, чтобы мы не заполучили образец.

– Но это же новая улика!

– Да, и образец ДНК Джейкоба у меня в любом случае будет, но хотелось бы раздобыть его поскорее. Нужно вызволить Ника из тюрьмы. – Она постучала пальцем по нижней губе. – Завтра Брайс будет представлять дело перед большим жюри, и если о новых уликах станет известно в день объявления вердикта, он будет выглядеть просто дураком.

– Но перенести слушание он не может.

– Не может, и нужный вердикт будет объявлен, но никакой радости ложь Джейкоба ему не доставит. Свидетель-лжец – серьезное основание для появления сомнений, а Брайс очень не любит вести в суде дела, в выигрыше которых он не уверен. – Морган наконец набрала нужный номер и попросила к телефону Брайса. – Передайте ему, что встретиться со мной в его интересах. – Прошла минута молчания. – Спасибо.

Она опустила руку с телефоном.

– Он готов встретиться. – Глаза ее излучали уверенность.

– Надо же! – воскликнул он.

– Думаю, нам наконец удалось нащупать существенный изъян в позиции обвинения.

Через тридцать минут они припарковались у муниципального комплекса и спрятали пистолеты в бардачке. Морган в сопровождении Ланса проследовала к офису окружного прокурора. Секретарша не заставила их ждать и пригласила пройти в кабинет, прокурор встал навстречу при их появлении.

Морган и Ланс расположились на стульях, стоящих перед столом хозяина кабинета. Брайс деловым кивком поприветствовал Ланса, после чего сфокусировал свой острый взгляд на Морган:

– Чем обязан, Морган?

Она извлекла из кармана полиэтиленовый пакет, в котором лежал телефон Фелисити. Прикасаясь к экрану поверх прозрачной упаковки, она открыла приложение для просмотра изображений и развернула на экране фотографии Тессы, после чего вручила телефон Брайсу.

Лансу уже приходилось видеть окружного прокурора в действии в зале суда – Брайс Уолтерс мог бы легко побороться за «Оскар», но даже он, просматривая снимки с Тессой, не смог сохранить на лице бесстрастное выражение. В его глазах промелькнуло отвращение, и у Ланса отлегло от сердца: он опасался, что личные амбиции прокурора притупят его внимание к несправедливости.

Брайс отложил телефон и провел рукой по лицу.

– Чей это телефон?

– Фелисити Вебер, – ответила Морган. – Джейкоб послал эти снимки Тессе по Snapchat. Тесса сделала снимки экрана, но не хотела держать их у себя на телефоне, чтобы они не попались на глаза бабушке с дедушкой, поэтому Фелисити сохранила изображения в своем облаке на тот случай, если Джейкоб вытворит нечто подобное в будущем с Тессой или с кем-нибудь другим.

Брайс откинулся на спинку кресла.

– И что вы хотите от меня?

– Мне нужен образец ДНК Джейкоба, – сообщила Морган.

– Зачем? – спросил Брайс. – В ее теле была обнаружена сперма Ника. Заверено экспертизой.

– Эти снимки сделаны в начале июля, – пояснила Морган. – Как раз примерно в то время, когда Тесса забеременела. Если Джейкоб ее в июле изнасиловал и в итоге она забеременела, то весьма возможно, что в ту ночь у них случился конфликт. Вот и мотив.

Брайс поставил локти на стол и сложил руки домиком.

– Но зачем убивать ее?! Ну, сделал ты девушке ребенка – это же не конец света!

– Брайс, эти снимки свидетельствуют о том, что Джейкоб сексуально надругался над девушкой, находящейся в бессознательном состоянии. Произошло это без ее согласия, тогда как Джейкоб, по всей видимости, прекрасно себя контролировал. Если в тот вечер она от него забеременела, значит, он ее изнасиловал. И у нее были все основания упечь его за решетку. – Морган жестом показала на телефон, лежащий на столе. – Если Джейкоб Эмерсон и не убивал Тессу, он в любом случае сексуальный преступник, который заслуживает предъявления отдельного обвинения.

Челюсти Брайса заходили ходуном, будто решили помочь голове переработать информацию об уликах преступления, совершенного Джейкобом.

– Вот уж пресса порезвится, когда заполучит эти фото! – добавила Морган.

Глаза Брайса злобно засверкали, но он справился с эмоциями и откинулся назад.

– Я дам распоряжение доставить Джейкоба на допрос и возьму у него образец ДНК.

– Я хочу, чтобы генетический анализ был выполнен в ускоренном порядке.

– Не могу этого обещать, – покачал головой Брайс. – Даже положительный результат анализа не может служить доказательством, что убийство совершил он.

– Но вы уже действовали подобным образом в ходе нашего дела, – возразила Морган. – Присутствие следов смазки доказывает, что в ночь убийства Тессы некто пользовался презервативом, и Джейкоб мог изнасиловать и убить ее, не оставляя следов спермы.

– Притянуто за уши. – Брайс сложил руки на груди.

– То есть вы добиваетесь ускоренного выполнения анализов, по результатам которых мой клиент садится в тюрьму, но не желаете поступить так же с анализами, которые могут выпустить его на свободу? Придется мне обратиться в СМИ, Брайс. И поверьте, то, что вы отправили Ника гнить в тюряге, чтобы уберечь от проблем богатенького сыночка, хорошо для вас не кончится.

– На итоге завтрашнего заседания большого жюри это никак не отразится. У меня надежные доказательства, и вердикт по вашему клиенту очевиден, – свирепо зыркнул Брайс.

– Мы оба знаем, что вердикт большого жюри будет в вашу пользу исключительно потому, что слушание будет предвзятым и однобоким, у меня не будет возможности представить свои доказательства, – заметила Морган. – Более того, мы оба также знаем, что роль этих снимков не в том, чтобы доказать невиновность Ника или виновность Джейкоба. – Она пронзила воздух рукой в направлении телефона. – Эти фотографии – основание для разумного сомнения.

– Я сегодня говорил с шефом Хорнером, – сообщил прокурор. – Он сказал, что вы требуете еще и проведения анализа ДНК Дина Восса. За соломинки хватаетесь, Морган?

– Вовсе нет, – ответила она. – Просто провожу тщательное расследование.

Ланс физически ощутил, как последние слова Морган повисли в помещении, эхом отражаясь от стен.

Он не мог не признать, что поначалу дело казалось простым и очевидным – он и сам думал, что Ник виновен. С годами он утратил доверие к системе уголовного правосудия: слишком многим преступникам, обвиняемым по серьезным статьям, удавалось избежать наказания. Но, возможно, хоть на этот раз система сработает так, как и было задумано.

Морган слегка сдвинулась вперед:

– Шеф Хорнер информировал вас о том, какие обвинения были выдвинуты против Дина Восса в прошлом учебном году? И о том, что он возглавлял комитет по изданию школьного ежегодника, в котором состояла Тесса?

Она ни на йоту не повысила голос, но ее поза и интонация неожиданно для него приобрели командный стиль. Она перешла в нападение, великолепно проделав это с истинно женской изысканностью. Ланс представил себе, как часто это застигало врасплох ее оппонентов – будто в фильмах о Перри Мейсоне[11], роль которого играла Донна Рид[12].

– Хорошо, я ускорю процедуру. – Глаза окружного прокурора потухли. Он, очевидно, тоже не ожидал от Морган столь открытого наступления. – Но будьте осторожны, мисс Дейн. Вы разворошили приличное осиное гнездо, и вам не избежать укусов.

Глава 31

За решеткой. День 5.

Ник подошел к тележке и снял с нее поднос с вечерней пайкой. Когда он обернулся, Коротышка сделал ему знак рукой. Ник приблизился, и Коротышка молча кивнул на свободное место на лавке рядом с собой:

– Можешь сесть здесь, если хочешь.

За те два дня, что прошли после избиения, никто не беспокоил Ника. Тем не менее он выработал привычку держаться подальше от дверей камер, а также от других мест, которые, по его наблюдениям, оставались вне поля зрения охраны. Список новых тюремных привычек продолжал расти…

Ник сел на предложенное место, надеясь, что здесь, на полном виду, нападать на него не станут.

– Я что-то не шибко голоден. Хочешь еще печенья? – спросил Коротышка.

Ник замялся. У него и так голова болела от постоянных попыток вникнуть в подтекст любой фразы или действия. Взяв печенье, будет ли он должен что-то Коротышке взамен? И обидится ли Коротышка, если он не возьмет?

Если он и усвоил какой-то урок с момента появления здесь, так это был урок уважения: он понял, что отношения в тюрьме строятся именно на нем. Самое худшее, что может сделать заключенный, это выказать неуважение к другому заключенному. Каждый имел свое место в тюремной иерархии – то, которое заслужил, и любое оскорбление или даже то, что сочли за оскорбление, ставили этот сложившийся порядок под угрозу.

И в результате мог начаться полный хаос.

Кроме того, Ник пришел к выводу, что если говорить правду, то не нужно будет напрягаться и помнить обо всем, что говорил.

– Спасибо, конечно, за предложение, но хотелось бы знать, чем обязан? Если я приму его, буду ли я тебе что-то должен?

– А ты смышленый парень! – Коротышка кинул печенье Нику на поднос. – Да, мы тут обычно просто так еду не дарим, но в этот раз считай, что это в качестве примирения.

Отказываться от печенья было невежливо и говорило бы о том, что Ник затаил обиду. Избиение было своего рода проверкой?

– В таком случае я возьму его, – сказал Ник. Мясной рулет по вкусу не сильно отличался от куска картона, но из-за голода он не оставил от него ни крошки. Гарнир в виде недоваренной зеленой фасоли он, будь сейчас дома, просто проигнорировал бы, но здесь съел все до последнего стручочка.

Напротив них сидели два мужика и обменивались дружескими подначками, не обращая на Ника никакого внимания, и он вдруг понял, что глазеть на него наконец перестали. По-видимому, испытание, в чем бы оно ни заключалось, было успешно пройдено.

Они покончили с едой, с сосредоточенностью вечно голодающих быстро покидав куски пищи в рот.

– Тебе уже дали личный номер?

Ник отрицательно покачал головой – он все еще ждал выдачи личного тюремного номера, который будет нужен ему буквально для чего угодно: и чтобы по телефону позвонить, и чтобы сделать покупку в тюремном магазине.

– Хреново, – скривился Коротышка. – Мы сегодня помазуху будем делать. Я мог бы внести твою долю.

Помазухой в тюрьме называется специфическое блюдо, которое сокамерники готовят совместно из продуктов, купленных в тюремном магазине, – например консервированного тунца, лапши быстрого приготовления, кофе, сладостей. Ник вспомнил, что ему уже довелось наблюдать процесс его приготовления в первую ночь своего пребывания здесь.

– Спасибо за приглашение, но я лучше подожду, пока сам смогу поучаствовать. Не люблю халявить. – Ник уже видел, как одного зека сильно поколотили за то, что он пренебрег своим долгом.

– Тогда в следующий раз, – кивнул Коротышка.

Ник переместился к шахматистам и понаблюдал за двумя партиями. Уровень обоих противников был так себе. Ник мог легко разгромить любого из них, но решил, что это не лучшая идея: все еще не слишком уверенный в своем положении, он предпочел остаться молчаливым наблюдателем, позволив себе лишь сдержанные поздравления в адрес победителя.

По телевизору, укрепленному на стене, шла испанская мыльная опера. Кому повезло распоряжаться пультом от ТВ, если его вообще давали заключенным, было непонятно.

Даже несмотря на «печенье мира», подаренное ему Коротышкой, и отношение большинства заключенных, ставшее вполне благосклонным, волосы у Ника все еще периодически вставали дыбом. Никогда ему, наверное, не расслабиться, хотя состояние постоянной внимательной настороженности уже плачевно сказывалось на нервах. Неужели здесь все живут с подобным ощущением? Босс, к примеру, выглядел вполне спокойным. Притворство? Да, он был размером с бронетранспортер, и с ним были такой же комплекции приятели, но в численности АБ[13] проигрывало один к шести. К тому же в блоке было еще несколько банд, члены которых имели не менее грозный вид. Взять хотя бы «Кровников» – эти темнокожие ребята мало напоминали безобидных бойскаутов.

И тут вдруг до Ника со всей очевидностью дошло:

Им нечего терять.

Босс сказал, что его обвиняют в неумышленном убийстве, причем уже не в первый раз. После суда он, видимо, до конца своих дней поселится в государственной тюрьме.

Отсутствие у них страха было обусловлено вовсе не тем, что им мало что угрожали, а попросту безразличием.

У Ника перехватило дыхание, ладони увлажнились. Что же будет, если его признают виновным? Двадцать пять лет в государственной тюрьме? То есть наилучший сценарий такой: на волю он выйдет, когда стукнет сорок пять.

Что же касается сценария худшего… Пожизненное заключение без права досрочного освобождения, и тогда воли ему уже не видать. Остаток жизни придется провести в этих бетонных стенах. Он слышал, как опытные зеки говорили о государственной тюрьме, обсуждая условия жизни в камере полтора на два с половиной метра с одной часовой прогулкой в день.

Мысли о такой более чем реальной перспективе захватили его, и в глазах помутнело. Ощущение полной безнадежности свинцовой хваткой сдавило грудь и сжало легкие, перекрыв весь кислород, и он стал задыхаться.

Хватит!

– Ты в порядке, чувак? – спросил Коротышка.

– Угу. Все отлично. – Ник стукнул себя кулаком в грудь и покашлял. – Просто водички надо глотнуть.

Он поднялся и пошел к фонтанчику для питья, пытаясь свести на нет надвигающийся приступ паники. Как это ему вообще в голову пришло жалеть себя, когда он жив, а Тесса умерла… Он стал вспоминать ее лицо, улыбку, глаза…

А потом вспомнил фото ее бездыханного тела, которое показывали копы.

Печаль дождалась того момента, когда он будет особенно уязвим, и проскользнула внутрь, заполонив собой всю душу. Тоска по ней была столь сильна, что он ощущал физическую боль, будто осознание того, что ему больше никогда не увидеть ее, ножом вошло прямо в сердце.

Он ухватился за образ мертвой Тессы и не выпускал его из головы, пока внутри не вызрела ярость. Ярость здесь гораздо более полезное и подходящее чувство – оно делает тебя сильнее, хотя бы внешне.

Она порвала с ним, но Ник точно знал, что на самом деле она этого не хотела, иначе какой смысл так рыдать. Если она так переживала этот разрыв, зачем же пошла на него?! Ведь еще буквально накануне они были так счастливы вместе…

Чем больше он об этом думал, тем более нелепым казалось ее решение и тем больше саднило у него в груди.

Если б только найти того, кто ее убил…

Он наклонился к фонтанчику и принялся пить. Холодная вода скользила вниз по горлу, доходила до живота, но ничего не могла поделать с огнем полыхающего там клубка эмоций.

В дальнем углу блока с десяток заключенных занимались физкультурой. Никаких тренажеров не было, так что им приходилось проявлять смекалку: одна пара, меняясь ролями, тренировала жим лежа – один из них садился на койку, другой выжимал ее, а еще один парень делал отжимания, посадив себе на плечи коллегу. Но Ник пока не настолько доверял кому бы то ни было, чтобы завязать приятельские отношения, и молился о том, чтобы покинуть это место прежде, чем образуются какие-либо тесные связи. Некоторые из этих заключенных сидели здесь уже изрядное время.

Он повернулся и посмотрел туда, где находилась шахматная доска – двое новых игроков как раз начали свою партию. Наблюдение за ней казалось наиболее безопасным занятием, и Ник двинулся в обратный путь к шахматистам. Когда он проходил мимо рядов столов, из прохода между ними выходил какой-то заключенный, и Ник отступил в сторону, чтобы дать ему дорогу. Этого оказалось недостаточно, и Ник все же оказался у него на пути. Что-то больно близко он подошел, подумал Ник, но было уже слишком поздно.

Они столкнулись плечами, а дальше все развивалось, как в замедленной съемке. Быстрое движение одетой в оранжевое фигуры – и острое лезвие легко входит Нику в живот. Оранжевая фигура успевает еще два раза всадить свое оружие в тело Ника, и острая боль горячими ломтями заполняет его. Ник реагирует инстинктивно, пытаясь закрыть руками жуткие раны, из которых грозят вылезти внутренности, и чувствуя, как кровь горячим потоком струится меж пальцев.

На помощь никто не пришел. Оранжевые робы опасливо расползлись в стороны, не очень понимая, что происходит.

И не желая принимать в этом участие.

Взвыл сигнал тревоги. Ник слышал ее будто где-то вдалеке, все звуки перекрывал стук крови в висках. Ему вдруг стало очень холодно, холод занимал все место внутри, и он упал на колени.

Дверь резко распахнулась, по бетонному полу застучали тяжелые ботинки. Раздались крики. Ник упал на бок и ударился плечом о бетон.

Кто-то схватил его и перевернул на спину, убрав руки от ран.

Живот чем-то сильно зажали.

Он заморгал, глядя в потолок. Люминесцентные лампы расплылись в его глазах, их свет померк, и над ним склонились какие-то тени. По их контурам и голосам он понял, что это охранники.

По цементу опять застучали ботинки.

Кто-то взял Ника за подбородок:

– Ну-ка посмотри на меня! Не уходи!

Но у него не было сил. Его уносило прочь, звуки и свет тускнели. Сердце билось все медленнее, внутри властвовала боль, и подступившая темнота пришла как избавление.

Глава 32

Морган бодрым шагом вылетела из муниципального комплекса, в голове у нее роился вихрь мыслей.

– Так хочется побыстрее рассказать обо всем Нику! Завтра сообщу ему, что в деле наметился прорыв. А сегодня надо будет заехать к Баду, поделиться хорошими новостями, это его подбодрит.

Она торопилась подарить отцу Ника новую надежду, в которой тот отчаянно нуждался.

– Я бы не торопился слишком его обнадеживать. – Ланс шел по тротуару в ногу с ней. С того момента, как они получили известие о побеге Восса, он не переставая озирался по сторонам, контролируя окружающую обстановку. – Пока не получены результаты анализа ДНК, все это мало что значит.

На часах была половина седьмого, и стоянка для посетителей уже практически опустела.

– Это значит, что один из ключевых свидетелей обвинения солгал, а видео с дракой Ника и Джейкоба приобретает совершенно иной смысл. Рассказ Ника теперь выглядит гораздо более честным, чем слова Джейкоба. Брайс может сколько угодно это игнорировать, но я могу указать на десятки нестыковок в его версии событий помимо этих фотографий и лагеря Восса близи места убийства. – Они подошли к концу дорожки, и Морган спрыгнула с бордюра. – Брайс полностью полагается на обилие вещественных доказательств вместо того, чтобы с должной тщательностью проверить, не существует ли другого объяснения этим уликам.

Когда они дошли до машины, у нее зазвонил телефон – на экране высветилось имя Бада. Морган подняла трубку:

– Здравствуйте, Бад! Я как раз собиралась…

– Морган! – хриплым голосом прервал ее Бад. – Мне только что звонили из тюрьмы. Ника пырнули ножом.

– Что?! – застыла Морган.

– Пырнули, – повторил Бад. – Кто-то из заключенных. Это все, что я знаю. Вот еду в больницу.

– Тогда я тоже. Встретимся там. – Она в оцепенении опустила руку и сообщила новость Лансу: – Нужно ехать в больницу.

– Поехали. – Ланс открыл ей пассажирскую дверь.

Пейзажи за окном расплывались у нее в глазах.

– Это неправильно. Нечестно! Ника упекли за решетку, где он вынужден находиться бок о бок с матерыми преступниками только из-за того, что у него не хватает денег одновременно на выкуп и на адвоката, и ему пришлось выбирать что-то одно…

Морган закрыла глаза и уткнулась лбом в холодное стекло. Она чувствовала, что как только у нее в руках оказалась новая улика, дело начало развиваться в положительном направлении, узлы распутываться, но помощь все равно запоздала. Она делала все, что могла, но этого все равно оказалось мало, чтобы уберечь Ника.

– Черт, если б только я поговорила с Фелисити чуть раньше…

– Прекрати! – оборвал ее Ланс. – Ты сделала все возможное. В то время как ни полиция, ни прокурор не удосужились провести должного расследования, его провела ты, предоставив еще двух подозреваемых и подорвав доверие к одному из свидетелей обвинения. Тебе не в чем корить себя, это не твоя вина. Ответственность тут на прокуроре и шефе Хорнере, это они пребывали в уверенности, что дело простое, как три копейки.

Она кивнула, но до конца не согласилась. Оглядываясь назад, она думала, что все можно было сделать лучше. Еще до ареста Ника догадаться, что полиция очень хочет сделать подозреваемым именно его. Надо было ехать к нему, как только они нашли тело Тессы – ведь очевидно, что молодой человек жертвы автоматически станет одним из главных подозреваемых.

Ланс потянулся к ней и взял ее за руку.

– Ты чудо! За Ника горой, когда все его бросили.

Подъехав к больнице, они припарковались у приемного отделения и прошли внутрь через раздвижную дверь. Отец Ника стоял в коридоре, прижав обе руки ко лбу, а метрах в трех от него привалился к стене помощник шерифа. Тот факт, что он находился вне палаты, говорил о том, что состояние Ника тяжелое – настолько тяжелое, что ни сбежать, ни полезть в драку он не мог.

– Бад! – ринулась к нему Морган.

Бад опустил руки и посмотрел на нее каким-то пришибленным взглядом:

– Он в реанимации. Какой-то зек нанес ему три удара в живот самодельным ножом. Заточкой, как они говорят.

Заморгав, чтобы не заплакать, Морган положила руку Баду на плечо:

– Простите. Мне очень жаль.

– Вы ни в чем не виноваты. – Он накрыл ее руку своей.

Морган решила не сообщать ничего о новых обстоятельствах – пока не время.

– Что говорят о его состоянии?

Бад с очевидным усилием сглотнул.

– Он потерял много крови. Никто не знает, выживет ли он.

Ланс отвел Морган и Бада в комнату ожидания. Охранник оставался в коридоре.

– Я попросил сестру, чтобы хирург подошел к нам, как только закончится операция.

– Бад, может, нужно позвонить кому-нибудь? – спросила Морган.

Он упер руку в поясницу:

– Нет, Морган. Через пару часов приедет моя сестра из Манхэттена.

Морган позвонила домой и сказала дедушке ее не ждать. Ланс принес кофе, но первый же глоток доставил Морган дискомфорт. Бад расхаживал по комнате, а Морган плюхнулась на стул и стала ждать. Ланс позвонил Шарпу и сел рядом с ней. В душном тумане молчания прошло несколько часов, и Морган уже потеряла счет времени, когда покалывание в ногах заставило ее подняться и несколько раз пройтись для разминки по коридору. Наконец приехала сестра Бада.

Вдруг в дверном проеме показалась фигура. Морган встрепенулась и сосредоточила все свое внимание на вошедшем в комнату докторе, который все еще был в своем зеленом облачении и хирургической маске.

Хирург снял с головы шапочку.

– Мистер Забровски?

Бад кивнул и застыл в центре комнаты, словно опасаясь подходить ближе к доктору. Словно опасаясь вердикта: жив Ник или мертв.

– Не стану вас обманывать: ранения очень тяжелые. Три колотые раны брюшной полости, самая серьезная из которых – с рассечением печени. Мы его зашили, но потеряно много крови. Чтобы восполнить ее объем, пришлось сделать переливание. – Доктор сделал паузу и напряженно помял губами. – Следующие двадцать четыре часа решающие. У него молодой и сильный организм, операция прошла без осложнений. Сейчас он в постоперационной. – Хирург обвел глазами комнату. – Мы переведем его в палату интенсивной терапии, и когда состояние стабилизируется, вам можно будет к нему зайти. – Он снова обвел глазами присутствующих. – Но только близкие родственники. Вопросы есть? – Бад покачал головой. – Понимаю, многовато для одного раза. Следуйте по указателям в комнату ожидания блока интенсивной терапии. Когда Нику станет лучше, за вами придет сестра. – На этом доктор удалился.

Бад медленно выдохнул и повернулся к Морган:

– Я позвоню. Спасибо за все! Вы единственная, кто верит ему.

В ответ Морган взяла Бада за руки и тепло их пожала, после чего Бад с сестрой ушли.

– Ну ты чего? Пошли, отвезу тебя домой. – Ланс приобнял Морган за плечи.

Ее руки затряслись. Она крепко стиснула кулаки, пытаясь унять дрожь, но все нервные переживания и страхи, накопившиеся за день, неумолимо рвались наружу, не подчиняясь ее контролю.

– Нет. Не хочу показываться дома в таком состоянии. – Она взглянула на часы на экране телефона. – Уже полночь. – Если она сейчас поедет домой, разбудит дедушку.

Она чувствовала себя потерянной, а руки и ноги жили какой-то своей жизнью, будто не принадлежали ей. Казалось, что рука Ланса, которой тот обнимал ее за плечи, – единственное, что не дает ее телу разлететься на куски.

– Можно я сегодня переночую у тебя? – спросила она.

На какое-то мгновение его пальцы сжали ее плечо, но затем снова расслабились.

– Конечно. Пошли.

Так, в полуобнимку, они и прошли по коридору к выходу. На улице холодный ночной воздух омыл ее лицо, и она глубоко вдохнула, позволяя колкой прохладе влиться в легкие порцией живительной энергии.

Они вернулись в город, и Ланс припарковался на дорожке у одноэтажного дома. Было немного странно: он столько раз бывал у нее дома, а она у него – ни разу. Они выбрались из джипа, и Морган стала разглядывать аккуратный домик в деревенском стиле. Он нажал на кнопку на козырьке и открыл дверь гаража.

– Ты живешь близко к офису, пешком можно дойти.

– Я так и делаю, если планирую весь день быть в офисе, но это бывает редко. Обычно я круглые сутки бегаю туда-сюда, в нашей работе много беготни.

Она проследовала за ним в гараж.

– Тебе она нравится?

– Да, хотя я этого и не ожидал, – признался Ланс.

Добрую половину пространства гаража, рассчитанного на две машины, занимал хоккейный инвентарь.

– Ты все еще играешь?

– Тренирую команду трудноуправляемых детей. Но на самом деле не выходил на лед ровно с тех пор, как меня подстрелили.

Из гаража они прошли в дом. Дверь выходила в гостиную, объединенную со столовой. Прямо позади нее находилась кухня, а коридор, по всей видимости, соединял гостиную со спальнями. В доме было чисто, если не сказать – пусто: минимум мебели и совсем никакого декора. В гостиной перед телевизором стоял небольшой диван и мягкое кресло, а большую часть столовой занимал, к удивлению Морган, огромный кабинетный рояль.

Морган последовала за ним на кухню, и тут на нее опять напало ползучее холодное оцепенение, а руки снова задрожали.

– Хочешь чего-нибудь? Ты проголодалась? – Ланс смотрел на нее испытующим, оценивающим взглядом. – Чай, кофе?

– Нет. – Морган вспомнила лицо Бада в тот момент, когда доктор рассказывал о положении вещей. – Я вот все думаю, как там Ник… – В груди у Морган ожесточенно боролись самые разные эмоции, и ни одной из них не удавалось взять верх: гнев, отчаяние, беспомощность. – Есть что-нибудь выпить?

– Не уверен. Надо посмотреть. – Ланс проверил содержимое трех кухонных шкафчиков и только у задней стенки угловой секции обнаружил бутылку виски, так и не вынутую из упаковочной коробки. Горлышко бутылки украшал красный бантик – явно подарок. – Когда я начал работать у Шарпа, он целую кампанию устроил под лозунгом «Ланса на поправку!», и я практически завязал с алкоголем, хотя он и не возражал против органического вина и пива. А эту бутылку мне ребята из отделения подарили на прощание.

Он плеснул немного напитка в стакан и вручил его Морган. Она сделала маленький глоток и ощутила, как виски проделало свой огненный путь от языка до желудка. Наконец хоть какое-то тепло…

– Ты не против, если я душ приму? – спросил он.

– Конечно, нет. – Она отпила еще глоток виски. – Я здесь подожду.

Ланс ушел, а Морган подтянула к себе бутылку, наполнила стакан щедрой порцией горячительного и сделала большой глоток. Оцепенение, будто вода после цунами, потихоньку отступало. Зазвонил телефон, и она нетвердыми движениями нашарила телефон в кармане.

– Да? – затаила дыхание Морган.

– Это сестра Бада. Он попросил сообщить вам новости. Его пустили к Нику, давление у него приходит в норму, в общем, состояние улучшается. Все, мне пора к Баду.

– Спасибо за звонок! – поблагодарила Морган.

Сестра Бада отключилась, а Морган побрела к роялю. Она села за него, определив стакан с виски на удобно расположенную подставку. В детстве она ходила на уроки фортепиано, но сейчас, наверно, смогла бы наиграть только «Собачий вальс».

Вернулся Ланс. На нем были спортивные трусы и облегающая футболка, на шее висело полотенце. Он прошелся им по голове, после чего его короткие светлые волосы встали дыбом наподобие ершика.

– Ник вроде держится.

– Отлично!

Она сыграла пару нот:

– Не возражаешь?

– Да ради бога. – Он присел на банкетку рядом с ней.

– Сыграй что-нибудь.

Он легонько подтолкнул ее локтем, и она сдвинулась чуть в сторону. Морган провела с ним уже достаточно времени, чтобы быть в курсе его музыкальных вкусов – он предпочитал классический рок, и потому прозвучавшие вдруг первые аккорды «Аллилуйи»[14] вызвали у нее настоящее изумление. Когда же он запел, удивлению ее не было предела: голос у него оказался глубоким, плавным, гибким и очень чувственным.

Она присоединилась к нему на припеве, но когда они дошли до строчки «Это холод и осколки Аллилуйя», голос у нее внезапно осекся. Она почувствовала, как что-то треснуло глубоко внутри, и дала ему закончить песню соло. И когда последние ноты растаяли в тишине, из глаз ее потоком хлынули слезы.

Она повернулась и посмотрела ему в глаза:

– Так не должно быть! Не должны люди умирать в таком юном возрасте! Тесса должна была жить, а Ник должен был думать о том, на какой фильм сходить с ней в выходные… Почему все так вышло?!

Она снова взялась за виски, желая, чтобы выпивка побыстрее притупила чувства.

– Так с трудностями не справишься, – сказал Ланс, пытаясь отобрать у нее стакан. – Как насчет поесть? Может, омлет?

– Я не хочу есть. – Она отодвинула стакан так, чтобы он не достал. – И справляться не хочу. Я вообще устала постоянно со всем справляться. Может, я просто хочу голову отключить хотя бы на одну ночь!

Она встала, пошла на кухню и налила себе еще порцию. Ланс последовал за ней.

В голове у нее все вертелось кругом, словно карусель, которую забыли выключить. Фотографии Тессы, изрезанной и залитой кровью вперемешку с грязью, крупные планы ран, отчеты о вскрытии, снимки с места преступления – все это слайд-шоу продолжалось круглые сутки, и некоторые картинки, казалось, уже навсегда отпечатались на сетчатке.

Она опрокинула стакан, и очередная порция алкоголя скользнула по горлу в живот. Она была рада приятному теплу, которое уже через минуту успокоило все внутри и сгладило все острые углы. Да, простым пластырем серьезную рану не вылечишь, но если пластырь – это все, что есть, используешь и его.

Правильно?

– Морган… – Ланс придвинулся ближе, уже почти касаясь ее тела. Он взял ее за руку и повернул ее лицо к себе

Если виски, как она и хотела, разгорячило ее, то Ланс, находящийся так близко, поднял температуру до небес. Он обладал силой, способной заставить ее забыть обо всем. Отключить мозг и отдаться на откуп чувствам.

Она поставила стакан на стол и плеснула еще виски.

– Я докажу, что Ник невиновен, даже если он… – Высказать свой самый главный страх она была не в силах. Поначалу ее ужасала мысль о том, что у нее ничего не получится и Ник получит срок за убийство, что для него фактически означает конец жизни. Тюрьма, конечно, место не самое безопасное, но она никак не ждала, что кто-то попытается убить его уже в первые пять дней за решеткой. Кому больше нужно распутать это дело, Нику или ей самой?

В случае смерти Ника она рисковала потерять все, ничего не получив взамен.

Местное общество ее уже ненавидело, а работы она лишилась, не успев за нее приняться.

Это было далеко не первое дело, когда ей пришлось идти наперекор общественному мнению. Все члены ее семьи служили на благо правосудия и ее саму воспитали в духе абсолютного уважения к закону. Те, кто не соблюдает закон, должны расплачиваться за содеянное, и в течение многих лет она прикладывала максимум усилий к тому, чтобы преступники оказывались за решеткой. И это дело ничем не отличалось: полиция арестовала не того человека, убийца по-прежнему был на свободе, а Ник – в палате интенсивной терапии, рискуя распрощаться с жизнью из-за их промашки.

Образ Ника, играющего в шахматы с дедушкой и выдувающего мыльные пузыри на радость дочкам, прыгающим по лужайке, никак не вязался у нее в сознании с парнем, находящимся на волосок от смерти.

Это нечестно! Нечестно, нечестно, нечестно!

Уголки глаз наполнились слезами. Она поднесла стакан к губам и набрала полный рот напитка. Виски мягко разлилось по языку и скользнуло внутрь, а голову начал заволакивать туман.

– Слушай, у тебя, конечно, сегодня было много переживаний, но виски – это не метод, – проговорил Ланс. – Мне ли не знать! Сам прошлой зимой пытался уехать этим маршрутом, но все стало только хуже.

Морган отхлебнула еще глоток. Да, алкоголь, может быть, и не метод, но, по правде говоря, других идей у нее попросту не было.

– А что тогда метод?

Дотянет ли Ник до утра?

А ведь он не сделал ровным счетом ничего такого, что заслуживало бы таких кар небесных. Морган вообще не верила, что он способен намеренно причинить кому-либо боль.

– А ты веришь в невиновность Ника?

– Скажем так: я не убежден в его виновности, – ответил Ланс. – Но думаю, до правды мы еще не докопались.

– А мое суждение что, однобокое? Я что, так сильно хочу, чтобы он бы невиновен, что готова на все, лишь бы доказать это?

Тепло разошлось по всему ее телу. Она поставила стакан на подставку, высвободилась из рук Ланса и сняла с себя пиджак.

– Не знаю. – Ланс решительно взял обе ее руки в свои. – Но что бы ни случилось, вины твоей ни в чем нет. По-моему, у тебя уже есть достаточно фактов, которые вызывают серьезные сомнения в версии окружного прокурора. Мы справимся с этим делом. И найдем убийцу Тессы.

– Даже если Ник… – Закончить страшный вопрос она была не в силах.

Но Ланс все прекрасно понимал:

– Да. Даже если.

Она положила ладони ему на плечи. Хоть он и не был на сто процентов уверен в невиновности Ника, это здорово, что он помогает ей в расследовании. Очень важно, когда рядом есть человек с непредвзятым взглядом, который держит ситуацию под контролем.

Завтра. Она подумает об этом завтра.

А сейчас контроль – это было совсем не то, чего ей хотелось. Сейчас ей хотелось выкинуть из головы все мысли и просто чувствовать. Вот в этом виски – хороший помощник. Она прильнула к Лансу и вдохнула хвойный аромат его кожи, а потом встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Многое в ее жизни было неправильно, но в этот миг все было ровно так, как надо. У его губ был привкус мяты, а она меж тем проникла глубже, скользнув языком между ними. Но ей хотелось большего. Хотелось чувствовать его кожу всем своим телом.

Она оттянула края его футболки и запустила руки под нее, ведя ладонями вверх по спине и обследуя крепкие мускулы. Весь он был таким крепким, таким восхитительно и совершенно мужественным, что чем больше она касалась его, чем больше пробовала на вкус, тем сильнее разгоралось ее желание. Она открыла глаза и посмотрела в его, ставшие темно-синими: страсть, читавшаяся в них, почти лишила ее возможности дышать, а он с жаром ответил на ее поцелуй.

Его руки схватили ее бедра и с силой притянули к себе. Откуда-то из глубины его груди вырвался стон, и в ее живот уперлось что-то твердое.

Тихий голосок на краю сознания попытался предупредить, что ее планы в отношении этого конкретного мужчины зашли слишком далеко, а огонь, охвативший их обоих, неуправляемо разрастается, однако она приказала ему заткнуться и просунула руки между их телами, желая насладиться тугими кубиками его живота. Он с шипением вобрал в себя воздух, и все его тело напряглось.

Ланс отпрянул назад, взял ее ладони и вытащил их из-под футболки.

– Давай я заварю тебе чаю и приготовлю что-нибудь поесть.

– Я не хочу чай. – Она снова схватилась за его футболку. – Я хочу тебя.

Его глаза сверкнули ярким огнем страсти – он тоже желал ее. На несколько мгновений он крепко зажмурил глаза, и когда снова открыл их, страсть немного улеглась.

– Ты сейчас сама не знаешь, чего хочешь.

– Не указывай, чего я хочу! – В груди у Морган полыхнуло чувство досады, тугой и горячей – или это был гнев, вместивший в себя два года боли и скорби? Почему, черт подери, мир так несправедлив?! Мужчину, которого она любила всем сердцем, оторвали от семьи в тот самый момент, когда она в нем так нуждалась! Как она отпустила его?!

А теперь у нее в жизни появился еще один мужчина, которого она полюбила, и вот он, стоит прямо перед ней – и да, она в самом деле хочет его! Она закрыла глаза, подалась вперед и прижалась лбом к груди Ланса.

Он обхватил ее руками и прижался щекой к ее макушке.

– Я не буду говорить о твоих чувствах, но могу сказать о своих. Мы оба знаем, что сейчас может случиться, и, возможно, это поможет тебе избавиться от демонов прошлого. Но мы друзья, и я волнуюсь за тебя. Ты прекрасная, потрясающая женщина, и заниматься любовью с тобой – все равно что общаться с Господом. Любой мужчина, если он в здравом рассудке, ухватился бы за возможность оказаться с тобой в постели. Но я не хочу, чтобы это испортило нашу дружбу, не хочу быть тем, кого ты просто выбросишь из своей жизни. Не хочу быть тем, о появлении кого на своем пути ты станешь сожалеть.

Она, конечно же, и раньше чувствовала, что притягательна для него, но до этого вечера никогда не видела такой глубины чувств в его глазах.

Сегодня все было по-другому, все чувства словно пропустили через усилитель. Это из-за стресса, накопившегося за день? Или это были подлинные чувства? Ланс прав: серьезный выбор нельзя делать на фоне такого напряжения.

Он очень старался подойти к этому выбору ответственно, а она думала только о себе…

– Прости. Ты столько для меня сделал, а мне все мало… – Она немного отстранилась, ощущая, как чувство стыда наполняет ее, смывая весь эффект алкоголя. – Я просто так устала от того, что все время запрещаю себе все чувства… – Она окончательно выбралась из его объятий.

– Понимаю. – Он притянул ее обратно. – И ты меня прости.

Она нехотя попятилась:

– Я не хотела причинять тебе боль.

– Ты ничего такого и не сделала. – Да, но только лишь потому, что он ее остановил.

Она потерла руки, стынущие без его тепла.

– Ты не против, если я воспользуюсь твоим душем?

– Конечно нет. Тебе нужно что-нибудь из одежды?

– Да, было бы чудесно!

Ланс проводил ее в гостевую спальню.

– Вход в ванную из коридора, полотенца лежат под раковиной. Постель чистая. Зови, если что понадобится.

Мне нужен ты.

Но эти слова умерли, не успев слететь с губ.

Он принес ей шорты и футболку:

– Они с завязками.

Она взяла одежду и уединилась в ванной. Сколько бы она ни поворачивала кран в сторону горячей воды, кожа едва ощущала ее температуру. Внутри нее все будто онемело.

Виски ей не друг.

Футболка доходила Морган до середины бедра, а завязки едва держали шорты на поясе. Выйдя из ванной, она положила пистолет на тумбочку и юркнула в кровать для гостей. Сон не приходил, и она лежала, изучая потолок спальни, пока ночное небо не начало линять, уступая приближающемуся рассвету. Она вылезла из кровати, сунула пистолет в сумку, обулась и покинула дом.

Небо окрасилось в розовый цвет, а солнце уже выглядывало из-за горизонта. До офиса «Расследований Шарпа», было шесть кварталов ходу, и на всем пути навстречу не попалось ни одного человека. Ее минивэн был припаркован у офиса, Морган открыла заднюю дверь машины и достала комплект одежды, который она стала держать в багажнике после того происшествия у места преступления. На ходу доставая из сумки ключ от офиса, выданный ей Шарпом, она пошла к передней двери. Перед тем как показаться на глаза своим девочкам, нужно было переодеться, иначе сложно будет объяснить, почему на ней вещи Ланса.

От внезапного скребущего звука волосы у нее на голове встали дыбом. Она быстро обернулась, но улица была все так же пустынна. Метрах в семи от нее находилась высокая изгородь, отделявшая участок Шарпа от соседнего. Морган настороженно попятилась к двери. В изгороди что-то зашуршало, и от нее отделилась фигура, подсвеченная сзади восходящим солнцем и оставляющая на траве длинную тень.

Глава 33

Когда Ланс проснулся, в доме было темно. Тревог хватало: Ник в интенсивной терапии, чокнутый Дин Восс на свободе, а Морган расклеилась прямо у него в руках.

Особенно беспокоило последнее.

Он погладил рукой холодную вторую подушку, лежавшую рядом. Это просто чудо какое-то, что он вчера удержался и не уложил ее в постель! Она не только будила в нем чисто физическое желание – в ней было все, что он хотел видеть в женщине: не только внешняя, но и внутренняя, душевная красота плюс неотразимое сочетание силы и хрупкости.

Он понятия не имел, как ей удавалось справляться со всем этим напряжением и ответственностью, лежащей на ее плечах, сам он временами неимоверно уставал, только лишь присматривая за матерью.

После почти бессонной ночи суставы у него по ощущениям больше напоминали ржавые дверные петли. Все, чего он сейчас хотел – это чашка крепкого кофе и горячий душ. Черта с два бы сейчас шарповский зеленый чай смог разогнать туман, царивший у Ланса в голове.

Но даже несмотря на это, когда он выбрался из кровати, то сразу почувствовал, что дома никого нет. Он натянул шорты и направился к гостевой спальне – дверь была приоткрыта, и он заглянул внутрь.

Морган не было.

Черт.

Было только одно место, куда она сейчас могла пойти: минивэн она оставила у офиса. Ланс облачился в футболку, обулся и быстро вышел из дома. Восс был по-прежнему на свободе и представлял опасность.

Солнце только показалось над линией горизонта. Ланс примчался к офису, припарковался у бордюра и выпрыгнул из машины. На полпути к входной двери прямо на дорожке были брошены ее баул и маленькая спортивная сумка. У Ланса екнуло сердце.

Выхватив из кобуры пистолет, он вошел в дом.

– Морган?

– Я здесь! – Услышав звук ее голоса, доносившийся с кухни, он чуть не сошел с ума от радости. Он вернулся за ее сумками и занес их внутрь.

Морган, на которой все еще были его вещи, сидела за кухонным столом. Из ссадины у нее на колене сочилась кровь. Бродячий четвероногий приятель Шарпа развалился у ее ног, а сам Шарп в шортах и футболке занимался приготовлением чая.

Стоило Лансу перешагнуть порог кухни, собака ощетинилась и, приглушенно рыча, встала между ним и Морган.

– Что случилось? – Ланс встал на месте.

– На улице кто-то был. – Морган положила руку дворняге на голову. – Я споткнулась и ободрала колено, а она его прогнала.

– Тебе удалось рассмотреть этого человека? – Он положил сумки на свободный стул рядом с ней.

– Он прятался в изгороди, – покачала головой Морган. – А когда он оттуда вышел, солнце било мне в глаза. Потом из-за дома выскочила наша дворняжка, и он убежал сквозь изгородь.

– В полицию звонила? – Ланса охватила тревога.

– Он не сделал ничего противозаконного, – отрицательно качнул головой Шарп.

Ланс выругался.

– Запись с камеры наблюдения смотрели?

Шарп вытащил из-за спины свой iPad, пролистал пару экранов и вручил планшет Лансу:

– Солнце было у него за спиной. Мужик средней комплекции в джинсах и черной куртке с капюшоном. Похоже, он что-то нанес себе на лицо для маскировки.

– Тут ничего не рассмотришь. – Ланс изучал видеозапись. Фигура на ней, по сути, была тенью с минимумом видимых деталей, другими словами – контур человека. Он выбрался из изгороди и не успел сделать и пары шагов, как был атакован мохнатым белым пятном, развернулся и бросился наутек. – Собака просто молния!

– Я хочу отправить это видео одному приятелю, может быть, ему удастся сделать картинку более информативной, – сообщил Шарп.

Морган гладила собаку по голове.

– Если предположить, что это убийца Тессы, то придется исключить Робби Бароне и его папашу. Робби гораздо меньше ростом, а отец, наоборот, гораздо крупнее.

– А если этот человек не имеет никакого отношения к делу? – спросил Шарп. – Возможно, это был домушник, присматривавшийся к соседнему дому с целью ограбления.

– А может, Джейкоб Эмерсон, – предположил Ланс. – Уверен, прокурор уже созвонился с его отцом. Скорее всего, он не слишком счастлив ввиду необходимости сдавать мазок для генетической экспертизы.

– Еще один вариант – Дин Восс, – заметил Шарп. – Только сумасшедший станет похищать женщину посреди улицы. Его разыскивают и полиция Скарлет-Фоллз, и полиция штата, и управление шерифа, но он верткий тип.

– И не забывайте о Кевине Мердоке, – добавил Ланс. – Да, никакого компромата на будущего отчима Джейми мы не накопали, но я его пока со счетов не сбрасываю.

– А вот кого мы точно можем исключить, – Морган прилепила на колено пластырь, – так это Ник. Кстати, Бад прислал сообщение, что Ник в стабильном состоянии, которое улучшается быстрее, чем ожидали врачи. Они сказали, что худшее позади.

– Ну слава богу! – выдохнул Ланс.

Шарп поставил на стол перед Морган чашку с чаем.

– Спасибо, – улыбнулась она.

Ланс хотел было поймать ее взгляд, но она была слишком увлечена своим чаем, в котором размешивала большую ложку меда.

Неожиданно она встала, еще даже не пригубив напиток:

– Пойду переоденусь и поеду домой, а то девчонки в школу уйдут!

Шарп выдал ей запасной пластырь, и она вышла, подхватив спортивную сумку. Собака побежала за ней. Было слышно, как открылась и закрылась дверь ванной, и через пару минут Морган вернулась, одетая в джинсы и легкий свитер. Собака терлась у ее ног как приклеенная.

– Спасибо, что бросились мне на помощь, Шарп!

– Ну, с «глоком» наперевес и при лохматом защитнике помощь вам не очень нужна была, – усмехнулся Шарп.

– Все равно, я это ценю. – Морган поудобнее перехватила в руке спортивную сумку и взяла со стула свой баул. – Вернусь через пару часов, и можем заняться женой Восса.

– Вполне себе план, – усмехнулся Ланс, провожая ее до двери.

Она наклонилась и потрепала собаку по голове.

– Спасибо. Ты пока побудь здесь.

Ланс шагнул за дверь, проследив, чтобы собака не выскочила на улицу. Остановившись на тротуаре возле своей машины, она обернулась:

– Прости за вчера.

– Не за что извиняться, – успокоил ее Ланс. – Ты нервничала из-за Ника.

Их взгляды встретились и несколько мгновений не отпускали друг друга. В ее глазах читались печаль и смирение:

– Все пошло не так, как надо, поэтому есть за что. – Она уселась за руль, бросив обе сумки на пассажирское сиденье. – Больше такого не повторится, обещаю.

Эх, не сорвалась бы теперь лавина сожалений…

Если бы только все было по-другому… Если бы она не была так зациклена на погибшем муже… Если бы не было в ее жизни троих маленьких беззащитных детей, которым могут навредить любой скандал или излишне эмоциональное переживание… Если бы душевная болезнь матери не съедала изрядную часть его жизни…

Слишком много если бы.

Но накануне он вел себя абсолютно честно, поэтому ни о чем сожалеть не будет. Не с ней..

– Напиши, как доберешься! – попросил он.

Она кивнула и захлопнула дверь.

Ланс проводил минивэн глазами, и где-то глубоко в животе у него стала разрастаться черная дыра: сдержав вчера свои чувства и поступив по совести, он, вероятно, упустил свою единственную возможность заняться с ней любовью.

Он встряхнулся, прогоняя прочь хандру, и вернулся в дом. Шарп все еще был на кухне.

– Я хочу знать, почему этот человек ошивался у моего дома, – заявил Шарп.

– Интересно, он ее выследил или подстерегал непосредственно у дома? – озадачился Ланс.

– Хороший вопрос. И еще интересно, был ли он в курсе, что я живу на втором этаже.

– Он точно не знал о собаке. – Ланс прошелся по кухне и увидел дворнягу, которая примостилась в углу и с подозрением посматривала на них. – Наша Молния застала его врасплох.

– Не смотри на нее, она от этого нервничает. – Шарп не обращал внимания на собаку. Та забилась под стол и оттуда наблюдала за тем, как он будничным движением наполняет миски кормом и водой и ставит их в угол. – А почему Морган была в твоей одежде? – Шарп не стеснялся задавать прямые вопросы.

– Не потому, о чем вы подумали. – Ланс подошел к холодильнику и налил себе стакан фильтрованной воды.

– Ни о чем таком я и не думал! – сказал Шарп, подняв обе руки.

– Мы очень поздно уехали из больницы, и Морган переночевала у меня в комнате для гостей. Ничего не было. – Лансу почему-то было важно, чтобы Шарп об этом знал.

– Не сомневаюсь. Ты не из тех, кто внаглую воспользовался бы моментом, – заметил Шарп.

– Но мысли такие были, – признался Ланс. – Ну и кто я после этого?!

Тот поцелуй его чуть не погубил.

– Человек. Просто человек. – Шарп похлопал его по спине.

В дверь вдруг постучали. Ланс вышел в прихожую и посмотрел на улицу через окно.

– Это Тони Аллесси, лучший друг Джейми Льюис, – сообщил он и открыл дверь.

Тони сменил свой боевой раскрас: теперь его ирокез был ярко-зеленого цвета.

– Извините, что так рано, я просто заехал по пути в школу. Мне нужно с вами поговорить. Насчет Джейми.

Ланс отошел в сторону, уступая дорогу. Шарп уже вышел в прихожую и жестом пригласил Тони в свой кабинет:

– Проходи.

Тони нервно прошелся перед столом Шарпа. Ланс сложил руки на груди и привалился к стене, а Шарп уселся на свое место за столом:

– Чем можем быть полезны, Тони?

– Я насчет Джейми…

– Ты видел ее? – спросил Шарп.

– Нет, в том-то и дело. – Тони снова принялся расхаживать по комнате. – С тех пор, как она ушла из дома, мы два раза в неделю встречались у озера. Я приносил ей поесть и еще разные вещи, которые ей были нужны. Она не говорила, где живет, но я знал, что она в порядке.

– А сейчас что? – Ланс оттолкнулся от стены.

– Она уже два раза не приходила на встречу. Я не знаю, где она. Проверил уже во всех местах, о которых только смог вспомнить. Никто ее не видел.

– С какого момента? – нахмурился Шарп.

– С той ночи, когда погибла Тесса Палмер. – Тони остановился позади стула и положил обе руки на его спинку, сцепив пальцы. – Я весь на нервах.

– Молодец, что к нам пришел, – одобрительно кивнул Шарп.

– Напиши список всех мест, куда она могла пойти. – Ланс сходил в штаб Морган, принес лист бумаги из принтера и вручил Тони ручку.

– Ладно. – Тони сел на стул, положил листок на стол и принялся писать. – Но я уже все проверил.

– И составь список тех, к кому еще Джейми могла обратиться за помощью, – добавил Шарп.

Тони закончил со списками и пустил исписанный лист по столу Шарпу:

– Я написал внизу номер своего мобильного, на случай если у вас возникнут вопросы.

– Спасибо, Тони! – Ланс проводил его до выхода и вернулся к Шарпу в кабинет.

– Черт. Надо ее найти и убедиться, что она в безопасности. – Шарп помахал списком Тони. – Начну проверять по списку. Если она не удрала куда подальше, то кто-нибудь должен был ее видеть.

Шарп ушел из конторы, а Ланс устроился на стуле у себя в кабинете. Собака на кухне похрустела кормом, а потом принялась лакать воду.

Что-то чересчур много людей в этом городе попрятались с глаз долой. Надо бы им разыскать Джейми для ее же блага, а полиции следует найти Дина Восса – для блага всех остальных.

Глава 34

Морган была наконец дома. Софи уже проснулась и, вскарабкавшись в кухне на табуретку, «помогала» Джанне жарить блины.

– Доброе утро! – Джанна поймала взгляд Морган. – Какие новости?

– Нику становится лучше, – сообщила та. По пути домой она переговорила с Бадом и оставила сообщение шерифу округа. Нужно было выяснить у него подробности нападения на Ника.

– Мамуля! – Софи спрыгнула с табуретки и бросилась к Морган.

Морган подхватила ее на бегу и поцеловала. Дочка повисла на ней, обвившись вокруг талии руками и ногами, и Морган так и пошла по коридору с прижавшейся к ней Софи.

– Пойду разбужу Эйву с Мией. – Завтрак, проведенный за болтовней с дочками, – вот что ей было нужно, чтобы собраться с силами.

После завтрака она помогла девочкам одеться, расчесала и заплела им волосы и повела к тому месту, откуда их забирал школьный автобус. Софи трогать свои волосы Морган не разрешила, объявив, что Джанна должна сделать ей кошачьи ушки.

Когда пришел автобус, она взяла Софи за руку, поцеловала на прощание Мию и Эйву и проследила, как две старшие девочки забираются по высоким автобусным ступенькам. Автобус уехал, и они с Софи направились к дому.

– А мы с Джанной будем сегодня печь печенье! – радостно запрыгала Софи.

– В самом деле?

– Ага! – кивнула Софи. – Оно будет в форме котят!

– Здорово! Вкусно, наверное, получится!

– Мы сделаем глазки из шоколадных кусочков, а усы – из лакричных палочек!

Морган открыла дверь, пропуская Софи внутрь.

Джанна уже прибралась на кухне после завтрака и как раз закрывала дверцу посудомойки.

– Неси корзинку со всякими штуками для волос, и я сделаю тебе кошачьи ушки!

– Мя-яу! – умчалась Софи вприпрыжку.

– Как же я тебе благодарна! Она с тобой так счастлива!

– Я ведь уже вам говорила: мне нравится проводить с ними время, – улыбнулась Джанна. – Они будто мои маленькие сестренки.

– Завтра у тебя диализ. Мы договорились, что ты и впредь будешь их няней, но ты должна мне пообещать, что, если они тебя слишком достанут, ты мне об этом скажешь! – предупредила Морган. – Чтобы все было хорошо, мы должны взаимодействовать.

– Обещаю. – Джанна вытерла руки посудным полотенцем. – Но что касается диализных процедур, они прекрасно согласуются со временем дошкольных занятий Софи. Мне только вздремнуть немного после процедуры, и все в порядке!

– И нам все-таки надо обсудить твою зарплату.

– Никаких денег! – Джанна упрямо тряхнула головой.

– Ладно, не сейчас, но к этому вопросу мы еще вернемся, – заключила Морган и вышла из кухни.

– Я не передумаю! – крикнула Джанна ей вслед.

Морган приняла душ и облачилась в черные брюки и хлопчатобумажную блузку, запихнув «глок» в специальную кобуру за поясом справа. Накинув куртку и надев туфли на плоской подошве, она поцеловала Софи на прощанье и направилась в офис.

Убийство Тессы должно быть раскрыто. Ник выжил, но над ним еще висела угроза тюремного заключения.

Она приехала к зданию «Расследований Шарпа» и шла по коридору к своему штабу, когда чуть не налетела на Ланса, выходящего из кухни. Его волосы были еще влажными после душа. Она затолкала воспоминания о минувшей ночи на задворки подсознания, однако хвойный аромат его геля мгновенно оживил их: прикосновение ладонями к сильным мышцам… запах кожи… вкус губ…

Ее лицо запылало.

Прошлой ночью она была в ужасном состоянии, а виски снял внутренние запреты, но сейчас она была абсолютно трезва и по-прежнему хотела его, бессмысленно это отрицать.

Наверное, с этим нужно что-то делать, но готова ли она?

И не потерял ли он к ней интерес после ее вчерашнего поведения? Какая же она идиотка…

Она нырнула в свою комнату, Ланс вошел следом.

Перед доской стоял Шарп.

– Есть новости о состоянии Ника?

– Да, – сказала Морган. – Бад звонил, пока я ехала. Врачи очень довольны, его состояние улучшается, перейдя из критического в стабильное, и сегодня утром его должны перевести из интенсивной терапии в обычную палату.

– Замечательно! – выдохнул Ланс.

– Я жду звонка шерифа. Хочу выяснить, кто и по какой причине набросился на Ника с ножом, – сказала Морган. – Заключенный, напавший на него, пошел на большой риск, поэтому у него должна быть веская причина. Возможно, конечно, что это был случай обычного тюремного насилия, но скорее всего, не все так просто.

Ланс сложил руки на груди.

– Организовать нападение в тюрьме не так уж сложно, весь вопрос – зачем?

– Вполне может быть, что настоящий убийца полагает, что со смертью Ника мы лишимся клиента и прекратим расследование. – размышляла Морган, расхаживая взад и вперед по всей длине комнаты. – А это означает, что наши действия заставляют кого-то чувствовать себя крайне неуютно. Мы на верном пути.

Ланс показал на фотографии Робби Бароне и его отца:

– Я звонил маме – ей не удалось найти на Бароне ровным счетом ничего. Они просто растворились в воздухе. Она отыскала несколько небольших компаний, связанных с другими предполагаемыми членами, и продолжает продираться через баррикады фирм-пустышек, пытаясь установить, есть ли у них в собственности какая-либо недвижимость.

– А я позвонил паре приятелей, – вступил Шарп. – Нигде ни следа Дина Восса, хотя помимо местной полиции его поиски продолжают вести и округ, и штат. Они в курсе, что Восс служил в спецназе, и найти его будет непросто.

– Все равно что Рембо ловить, – вздохнул Ланс.

– Точно, – согласился Шарп.

– Попробуем сегодня поговорить с миссис Восс в надежде, что у нее есть предположения, где может прятаться муж, – сказала Морган.

– Что ж, удачи. – Шарп поскреб руками голову. – Полиции она содействует. За ней установили наблюдение, думают, что Восс может попытаться выйти с ней на контакт.

Черт.

Морган рассматривала доску:

– Кто еще у нас в списке подозреваемых?

– Джейкоб Эмерсон, – ответил Ланс. – Не мог он утром за тобой следить?

Морган взяла распечатку изображения с камеры наблюдения и прикрепила ее магнитом к доске:

– Это был либо Дин Восс, либо Джейкоб Эмерсон. Они примерно одного роста и телосложения.

Ланс покачал головой:

– Давайте исключительно альтернативы ради предположим, что как утреннюю слежку за Морган, так и нападение на Ника устроил один и тот же человек. Если это так, Джейкоба я бы исключил, поскольку у него нет связей, необходимых для организации нападения в тюрьме.

– А его отец разве не мог это устроить? В какой области права специализируется Эмерсон-старший? – спросил Шарп.

Морган раскрыла свою папку и нашла бумаги с информацией на мистера Эмерсона:

– Он ведет дела, связанные с медицинскими ошибками, но иногда берется и за защиту обвиняемых в вождении в нетрезвом состоянии, так что и в зале суда, и в тюрьме ему бывать доводилось.

У Морган завибрировал телефон.

– Это шериф, – сообщила она и сказала в трубку: – Морган Дейн.

– Мисс Дейн! – ответил шериф. – Чем могу служить?

– Спасибо, что перезвонили! Подскажите, кто напал на моего клиента?

– Его зовут Закари Менендес, – начал шериф. – Ждет суда по обвинению в трех убийствах первой степени.

– У вас есть предположения относительно его мотивов?

– Пока что мистер Менендес пользуется правом хранить молчание. – В голосе шерифа послышались нотки презрения. – Но я могу сказать, что обвинения против него выдвинуты очень тяжелые, и за решетку он сядет лет на сто. Он человек крайне жестокий, и я не думаю, что ему нужны какие-то особые причины, чтобы всадить нож в кого бы то ни было.

Морган не очень верилось в сказанное. Менендес мог пырнуть любого из сокамерников, но почему-то выбрал именно Ника.

– Что еще вам известно о нем?

– У него проблемы с психикой, – сообщил шериф. – Сидит на героине и бомжует с тех пор, как уволился с воинской службы пять лет назад.

– Вы располагаете его военным досье? – спросила она. Не знаком ли он с Дином Воссом?

– Нет. Он служил в каких-то войсках особого назначения, а там не любят делиться такого рода сведениями, – пояснил шериф. – Вам не следует волноваться за своего клиента, когда он вернется в тюрьму, Менендес изолирован. Ему предъявят обвинение в покушении на убийство, вдобавок к остальным.

– Спасибо за информацию. – Говорить о возможности подачи иска от имени Ника Морган не стала. Она была уверена в том, что ни в какую тюрьму Ник больше не вернется. – Я бы хотела взглянуть на запись нападения с камер наблюдения.

– Разумеется. – Шериф не стал высказывать сожаление по поводу ножевых ранений. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что любое сожаление может быть интерпретировано как признание вины, вслед за которым Морган, скорее всего, подаст гражданский иск от имени Ника.

– Благодарю, – сказала Морган.

– Звоните, если будет нужна еще какая-либо информация, – заключил шериф и повесил трубку.

Морган пересказала их разговор Шарпу и Лансу:

– Зек, пырнувший Ника, тоже служил в спецназе. Как нам выяснить, не являлся ли он сослуживцем Дина Восса?

– Нужно поговорить с женой Восса, – решил Ланс. – Она может знать Менендеса или хотя бы кого-то из сослуживцев мужа.

– Удачи! – Шарп снова повернулся к доске. – У меня скоро запланирована встреча с родителями Джейми Льюис, а после этого попробую узнать еще что-нибудь об этом Менендесе.

– Есть успехи с поисками Джейми? – поинтересовалась Морган.

– Нет, – с сожалением произнес Шарп. – С ночи убийства Тессы ее никто не видел.

– Не нравится мне это. – Морган встала, вешая ручки своей сумки на плечо. – Надеюсь, с ней ничего не случилось.

Морган с Лансом сели в машину и поехали, миновав несколько кварталов в полном молчании.

Они ехали по Скарлет-Фоллз, и она смотрела из окна на проносившиеся мимо дома. Чем ближе к центру города, тем они становились больше и ухоженнее, с большими верандами, аккуратно подстриженным кустарником и чистыми зелеными лужайками. Но кто знает, что творится в этих домах, по ту сторону свежевыкрашенных дверей? Она немного опустила стекло – в салон ворвался колкий утренний воздух и запах опавшей листвы и древесного дыма. От напряжения, возникшего между ней и Лансом, летели искры, как от поленьев в костре. Неужели она разрушила их отношения?

Она искоса глянула на него:

– Я надеюсь, мы по-прежнему друзья?

– Конечно. – Однако язык его тела противоречил словам. Челюсти сжались, на скулах заиграли желваки, а руки на мгновение сильно сжали руль. Если бы она специально не наблюдала за его реакцией, то ничего бы и не заметила.

Она уставилась на дорогу сквозь лобовое стекло, чувствуя, как подступает усталость и руки и ноги тяжелеют, словно укутанные в пуховое одеяло. Она встряхнула головой. С налаживанием отношений пока придется повременить – дело Ника требовало всех ее сил.

Глава 35

Миссис Восс жила в районе, застроенном маленькими домиками, каждый из которых ютился на участке земли размером с носовой платок. Заботились об участках по-разному: одни лужайки были подстрижены и вычищены, другие же совсем заросли. Ланс остановился у одного из маленьких бунгало: краска со стен у него не облетала, ставни не болтались, однако траву явно было пора стричь. Он окинул взглядом соседние дома – никаких признаков Дина Восса.

На другой стороне улицы была припаркована полицейская машина, и Ланс сразу узнал молодого копа на водительском месте. Они это серьезно?! Хорнер поручил зеленому новичку наблюдение за бывшим спецназовцем?!

Ланс еще раз осмотрел участок:

– Видно, покосить лужайку у миссис Восс времени не находится.

Морган взяла в руки сумку.

– Если бы у наших соседей трава так долго была не кошена, дедушка уже пошел бы к ним выяснять, не случилось ли чего. А потом и лужайкой их занялся бы.

– Ну, а тут одно из двух: либо соседи не столь дружелюбные, либо сама миссис Восс.

В этот момент через два дома от Воссов поднялась дверь гаража, из нее появился хозяин и направился к мусорному баку, стоявшему у самой проезжей части.

– Попробуем выяснить. – Морган решительно вышла из машины.

Они с Лансом двинулись к соседу. Небо было сплошь затянуто тучами, и при скудном дневном свете утренний холод ощущался еще явственнее.

– Добрый день! – поздоровалась Морган.

Сосед оказался мужчиной средних лет, одетый в штаны цвета хаки и синее поло с логотипом магазина электроники на груди.

Морган представила их с Лансом.

– Вы знакомы с семьей Воссов?

– Меня зовут Нед Берк, – представился сосед. – Я знаю их ровно настолько, чтобы держаться подальше. Они не очень-то дружелюбны, а мужик так и вообще какой-то неуравновешенный. Я сюда в марте переехал. Окно открыть невозможно – они отношения выясняют на весь район! Но когда мужик съехал, стало потише. Я слышал, у него совсем шарики за ролики зашли. Неудивительно.

– А вы с тех пор Дина видели? – спросила Морган.

– Да, – кивнул сосед. – Он заявился пару недель назад и принялся колошматить женушке в дверь. Я вышел из дома и пытался его утихомирить, на что он сказал, чтоб я шел заниматься своими гребаными делами, а не то он поможет.

Лансу совсем не нравился образ Восса, который складывался в голове после этого рассказа: человек со взрывным характером, да еще и обученный выводить людей из строя.

– И что было дальше?

– Я вызвал полицию, – фыркнул сосед. – Минут пятнадцать дожидался наряда, а Восс все это время продолжал рваться в дом к жене. Успокоился только когда услышал сирены.

– Вы в последнее время общались с миссис Восс? – спросила Морган.

– Нет. Не хочу иметь дело с ними обоими. – Он извлек и кармана связку ключей. – Ладно, мне на работу пора.

– Спасибо за помощь! – Ланс вручил ему свою визитку. – Пожалуйста, позвоните нам, если встретите Дина!

Мужчина сунул визитку в карман:

– Обязательно. Как только вызову копов. Но будь я на вашем месте, не стал бы его искать. Он чокнутый.

Когда они вернулись к дому Воссов, полицейский поджидал их, стоя у машины.

– Могу я взглянуть на ваши документы? – обратился к ним новичок.

– А вы нас не помните? – спросил Ланс, вытаскивая из бумажника удостоверение.

– Я все равно должен проверить ваши документы. – Он взял и удостоверение Морган. – Ждите здесь. – Он залез в машину с их корочками, через несколько минут вернулся к ним и отдал удостоверения обратно. – Спасибо.

Морган с Лансом подошли к входной двери, и Ланс нажал кнопку звонка. На окне слева сдвинулась занавеска, и через секунду дверь отворилась настолько, насколько позволяла длина дверной цепочки. В образовавшемся проеме возникло лицо сухощавой женщины.

– Миссис Восс? – спросила Морган.

Хозяйка неуверенно кивнула, с подозрением взирая на посетителей:

– А вы кто?

Морган представила себя и Ланса.

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов относительно вашего супруга. На днях у нас с ним произошла не слишком приятная встреча.

– Это по вам он стрелял? – спросила миссис Восс.

– Именно, – подтвердила Морган.

Дверь закрылась, звякнула снимаемая цепочка, и миссис Восс распахнула дверь настежь.

– Что ж, в таком случае мне придется уделить вам время.

– Спасибо. – Морган перешагнула порог.

В гостиной царил полумрак, шторы и жалюзи были закрыты.

Миссис Восс проводила гостей в маленькую, но чистую кухню. На полу, покрытом линолеумом, не было ни пятнышка, столешницы сияли чистотой в свете ламп. В углу валялась куча тряпок и стояла бутылка полироли для мебели. Она села за круглый дубовый стол и сложила перед собой руки, кожа на которых выглядела покрасневшей и раздраженной.

– Не знаю, чем себя занять, вот чистоту решила навести. – Она потерла костяшки пальцев. – Боюсь выходить из дома, хоть полиция меня и сопровождает. Вчера ездила в магазин и так разнервничалась, что меня хватило только на то, чтобы купить хлеба и молока.

– Прямо у дома дежурит полицейская машина. – Морган присела на стул рядом с ней.

– Они не знают Дина, – коротко вздохнула миссис Восс. – Если ему будет нужно до меня добраться, один полицейский в форме ему никак не помешает.

– Ну уж нас в его опасности убеждать не нужно, – заметила Морган. – Он пытался нас убить.

– Если бы Дин хотел вас убить, вы бы давно были трупами, – качнула головой миссис Восс.

– Дин меткий стрелок? – Ланс оперся на стойку. Он еще раньше заподозрил, что, стреляя в них с Морган, Восс промахивался умышленно.

– Дин всегда попадает туда, куда целится. Без вариантов. – Миссис Восс потерла руки друг о друга.

– А ваш муж всегда был таким вспыльчивым? – спросила Морган.

Миссис Восс выдернула бумажную салфетку из коробки и промокнула глаза.

– Нет. – Голос ее стал жестким. – Это все началось прошлой зимой, когда эта мелкая дрянь обвинила его в том, что он целовался со школьницей.

– Вы считаете, что Дин этого не делал? – Морган положила руки на стол.

– У него есть свои проблемы, но он никогда бы не позволил себе непристойного поведения со школьниками! – Миссис Восс посмотрела в глаза сначала Морган, потом Лансу. Возможно, она и боялась мужа, но это ничуть не влияло на ее уверенность в том, что с ученицами он не заигрывал. – Он страдает от бредовых идей, но по своей сути он человек хороший. И с моралью у него все в порядке.

– Но сейчас вы опасаетесь его?

– Вы не понимаете. Тот Дин, что бегает сейчас по городу в параноидальном состоянии, – это не совсем он. – Миссис Восс откинулась на спинку и обхватила себя руками, комкая салфетку в одной из них. – Дин вернулся из Ирака другим человеком. То, что там произошло, разрушило его психику. Но он лечился, общался с другими отставниками и целый год после возвращения изо всех сил старался справиться с этой проблемой. Когда он почувствовал, что более-менее пришел в норму, он подал заявление на получение сертификата преподавателя – диплом магистра истории он получил, еще когда служил в армии.

На глазах опять появились слезы, и она осторожно промокнула их салфеткой.

– Ему нравилось преподавать. У него появилась цель в жизни. Он обожал детей, и дети отвечали взаимностью. Я уж было подумала – все, он выкарабкался, ночные кошмары прекратились. Правда, он стал спокойно спать, не вскакивал с криком посреди ночи. Работая в школе, он постепенно все больше становился прежним Дином.

Она снова сделала паузу, по телу пробежала легкая дрожь, за которой последовал вздох.

– А потом эта девчонка пошла к директору и заявила, что видела, как он целуется с ученицей. И Дин, и Элли Сомерс, которую он якобы целовал, отвергли все обвинения, и доказательств не было. Никаких. Одно только голое заявление этой Кимми Блейк. Но этого хватило, чтобы подмочить его репутацию, да и вообще карьеру разрушить. Он уволился. И после этого у него началась жуткая депрессия. Он стал беспокойным, возобновить лечение отказывался. Для него это было слишком. Он и так уже однажды вытащил себя из болота, и на еще один раз сил не нашлось. В результате депрессия превратилась в полную паранойю.

Миссис Восс замолкла.

– Упоминал ли ваш муж когда-либо имена Тессы Палмер или Джейми Льюис? – спросила Морган.

– Вроде нет. Но я, разумеется, слышала о Тессе в новостях.

– А не рассказывал ли ваш супруг когда-либо о человеке по имени Закари Менендес? – поинтересовался Ланс.

– Нет, – покачала головой миссис Восс. – А кто это?

– Мы полагаем, что они могли служить в одной части, – пояснил Ланс. Он слегка расстроился: если бы связь между Воссом и Менендесом подтвердилась, ситуация упростилась бы. Впрочем, отрицательный ответ миссис Восс еще не означал, что связи между ними не было.

– Это имя мне незнакомо, – сказала миссис Восс.

– А что случилось в мае? – мягко спросила Морган. – Почему он переехал?

– Он меня ударил. – Она прижала салфетку к лицу. Из-за салфетки послышался всхлип, потом она зашмыгала носом и отняла руки от лица. – Не знаю, кто из нас больше напугался, но я точно знала, что надо было что-то менять. Я могла продолжать жить с ним только при условии, что он согласится получить медицинскую помощь. Честно говоря, я просто стала его бояться. Поэтому я поставила вопрос ребром: хочешь сохранить нашу семью – иди лечиться.

Слезы потекли по ее щекам быстрее, и на сей раз она уже не думала их вытирать.

– Я хотела как лучше. Я думала, он меня любит и ради спасения брака начнет что-то делать, но болезнь, видимо, зашла слишком далеко. Он съехал, снял себе квартиру, на звонки не отвечал. Я не знала, что делать. В глубине души я его по-прежнему люблю, но как жить с человеком, который пугает тебя до смерти?! Хоть он здесь больше и не живет, я все еще боюсь закрывать глаза по ночам. Его действия стали непредсказуемыми и неадекватными. Он пару раз приходил, извинялся и умолял пустить его обратно, и когда я говорила нет, впадал в бешенство. В итоге я подала на развод. Я не в состоянии помочь человеку, если он сам не хочет.

На улице залаяла собака, и миссис Восс мигом спрыгнула со стула и подскочила к окну над раковиной. Она раздвинула мини-жалюзи указательным пальцем и посмотрела наружу между двух пластинок.

Ланс пересек кухню и тоже посмотрел в окно через ее плечо:

– Вы думаете, он может наведаться посреди дня?

– Такие мелочи, как дневной свет, его не остановят. – Миссис Восс отпрянула от окна. В доме все было тихо, и она принялась расхаживать по кухне. – Похоже, свидетельство о разводе стало для него последней каплей. Он заявился сюда, как только получил его. Снова умолял принять его, клялся в любви. Но идти к врачу все так же отказывался. Это уже было чересчур, и я попросила его уйти, а он начал орать. Я заперлась, но он не уходил, пока не приехала полиция. – Она остановилась в углу и развернулась, схватившись руками за столешницы по обеим сторонам от себя. – У него сейчас как бы переломный момент, я это чувствую.

Над головой скрипнула половица. Миссис Восс тут же перевела взгляд на дверной проем, и через мгновение в нем возникла мужская фигура. В руках у него была винтовка, направленная внутрь кухни.

Как, черт возьми, ему удалось пробраться в дом?!

Пульс у Ланса мгновенно подскочил, и он на автомате сместился таким образом, чтобы по возможности оказаться между вооруженным человеком и обеими женщинами.

– Стоять! – негрубо, но решительно приказал Дин Восс. Он был облачен в военную камуфляжную форму для пустынного ландшафта, которая довольно удачно сливалась с опавшей осенней листвой. Лицо его было вымазано грязью, а винтовку он держал как человек, привычный к этому виду оружия.

Ланс прикинул, какие есть варианты – выходило немного. Времени вытащить пистолет не было, как же ему помешать Воссу и уберечь его жену и Морган?

– Не двигаться! – повторил приказ Восс.

– Хорошо. – Ланс поднял руки вверх. Теперь винтовка целилась в самый центр его груди.

Глава 36

Морган узнала Дина Восса, и сердце у нее екнуло. Глаза на его исхудавшем лице приобрели какое-то звериное выражение. Морган держала руки на столе перед собой.

Восс рывком перевел оружие на Ланса:

– Руки за голову, пальцы переплести! – Он стрельнул глазами в направлении Морган. – Ты тоже!

– Дин, они пришли просто поговорить со мной! – Жена умляюще смотрела на него.

– Черта с два, – тряхнул головой Восс. – Они хотят забрать тебя. Они будут тебя бить. Если хочешь быть цела – пошли со мной!

– Я никуда не пойду, – возразила она. – Я нужна тебе. Тебе нужна помощь.

– Помощь мне нужна только в том, чтобы исчезнуть. Они хотят от меня расплаты за то, что я сделал. – Голос Восса вдруг смягчился. – И я заплачу. – Он вскинул голову. Его глаза, белыми кругами выделявшиеся на лице, полыхали безумным огнем.

– Дин, никто не хочет навредить тебе. Они хотят помочь!

– Нет! – вскричал он и сжал винтовку с такой силой, что костяшки пальцев стали белее кругов вокруг глаз. – Они наврали тебе, чтобы ты не сопротивлялась!

У Восса была очевидная паранойя, да еще, похоже, сопровождавшаяся бредовыми иллюзиями. Морган не могла достать свой пистолет – Восс бы успел раньше выстрелить в Ланса. Единственное, что ей оставалось – попробовать успокоить его словами, пробившись сквозь параноидальный туман. Кроме того, ей пока не приходилось стрелять в живых людей, и начинать без крайней необходимости не хотелось. Впрочем, для защиты Ланса она бы на это пошла без сомнений.

По входной двери застучали кулаком:

– Эй, миссис Восс, у вас все в порядке?

Салага.

Это не поможет.

Глаза Восса расширились. Он схватил Морган за волосы и стащил ее со стула. Кожу головы обожгла резкая боль, и она вскрикнула. Инстинктивно стремясь ослабить натяжение, она подняла обе руки к волосам.

Ланс ринулся к ней, но путь ему преградила винтовка, упершаяся прямо в лицо.

– Я в порядке, Ланс. – Морган подтянула ноги и встала, ослабив натяжение.

Ланс, выставив одну руку перед собой, осторожно сдвинулся на полшага назад:

– Ты же не станешь обижать женщину, правда, Дин?

– Да какая разница? – рассмеялся тот. – В мире все задом наперед. Меня обвиняют в преступлении, которого я не совершал, а кое-что плохое, что я и правда сделал, сошло с рук…

– Что же плохого ты сделал, Дин? – спросил Ланс.

– Не могу сказать. Я обещал. Но мне придется заплатить за это. – Дин двигал головой в такт словам. – Она мертва. И это моя вина.

– Кто мертв? – воскликнула Морган. Это что, признание в убийстве Тессы?!

Коп-новичок снова застучал по двери:

– Миссис Восс!

– Скажи ему, что все хорошо! – Дин притянул Морган поближе, а винтовка продолжала смотреть на Ланса. Немытое тело Восса смердело страхом. Морган дышала с трудом, сердце ее колотилось, а руки стали дрожать. Ей нужно заставить его опустить винтовку – если Восс выстрелит в Ланса с двух метров, пуля пробьет его насквозь.

– Дин! – умоляюще смотрела на него жена. – Не трогай их! Я пойду с тобой, и мы всегда будем вместе.

– Нам не уйти. – Восс с силой тряхнул Морган за волосы, чуть не сняв с нее скальп.

– Давай я их свяжу, и уйдем отсюда, – продолжала уговаривать его жена. – Только я и ты. Я знаю, ты сможешь нас спрятать. Ты совершенно прав: здесь нам оставаться опасно.

Восс кивнул:

– Если ты правда этого хочешь, избавься от этого копа за дверью.

– Миссис Восс! – продолжал орать под дверью новичок. – Если вы не откроете дверь, я буду вынужден взломать ее!

– Иду! – крикнула миссис Восс в направлении двери, вытирая ладони о джинсы, и добавила тихо: – Пойду возьму веревки.

Она вышла из кухни, и Морган даже не знала, ждать ли ее возвращения. Если она хочет сбежать, сейчас самое время ей рвануть из дома прочь. Но нет, она вернулась, и в руке у нее был моток нейлоновой веревки.

– Руки за спину, – скомандовала она Лансу.

Он подчинился, и она связала ему запястья. Кровь застучала у Морган в висках: позволить связать и себя она никак не могла. Потому что тогда им останется лишь уповать на милость Восса.

– Лучше бы, конечно, кабельными стяжками… – прокомментировал Восс. – Ладно. Забери у них оружие.

Черт. Все-таки заметил пистолет под курткой.

– Стяжек я не нашла. – Миссис Восс завязала узел. Затем она пододвинула стул к Лансу сзади, тот сел, и она привязала его лодыжки к ножкам стула. – Это надолго их задержит. – Она извлекла пистолет у Ланса из кобуры и принялась за Морган. – Что мне делать с пистолетами?

– Давай мне, – приказал Восс.

Когда Ланс был связан, Восс положил винтовку на стол и заткнул пистолет Морган себе за пояс. Затем он подвел Морган к другому стулу. Другого шанса у нее не будет – действовать надо прямо сейчас. Только вот со времени последней тренировки по самозащите минуло уже много лет. Сможет ли она? Потому что если нет…

Прежде чем он успел усадить ее на стул, она с силой врезала обеими руками чуть выше своей головы, по пальцам, державшим волосы. Прижав его руку к голове, она упала на колени и наклонила голову к его коленям, вывернув его руку назад. Послышался хруст сломавшегося запястья, и волосы выскользнули из его безвольных пальцев. Тогда он потянулся к ней другой рукой.

Нет! Она не позволит ему снова схватить себя.

Она отползла на пару метров, чувствуя, как липкие пальцы страха сжимаются у нее на горле. Тяжело дыша, Морган перекатилась на спину и пнула ногой воздух в сторону Восса. Тот увернулся и попытался зайти с другой стороны, но она подтянула ноги и была готова нанести следующий удар.

Ланс вскочил на ноги. Узлы, сделанные миссис Восс, были одной видимостью. Он одним прыжком пересек кухню и схватил Восса за пояс. Они тяжело рухнули на пол и какое-то время боролись, сплетясь в один клубок. В конце концов Ланс оказался сверху, схватка прекратилась, а Восс с глухим мычанием столкнул с себя Ланса.

– Миссис Восс, я захожу! – Молодой коп ударил по двери ногой. Дверь не поддалась, и он ударил снова.

Морган надеялась, что он вызвал подкрепление. Она поднялась на ноги, бросилась к двери и распахнула ее. Коп, споткнувшись, влетел внутрь, восстановил равновесие и вынул из кобуры пистолет. Направив его на человека на полу, он крикнул:

– Ни с места!

Восс вскочил на ноги и бросился прочь. Ланс рванулся следом и смог ухватить его за куртку. Восс крутанулся вокруг своей оси, прижимая правую руку к груди.

Бах!

Стены небольшого помещения вздрогнули от выстрела. Восс замер в полушаге. Ланс тоже не шевелился, а у Морган замерло сердце. На груди у Восса расцветало красное пятно. Он упал на колени, качнулся взад и вперед и наконец рухнул лицом в пол.

Коп стоял на месте, все еще целясь в Восса. Ланс бросился на колени возле него.

– Дайте полотенце!

Рыдая, миссис Восс сбегала на кухню и принесла посудное полотенце. Ланс приложил его к ране на груди и сильно прижал.

– Вызовите «Скорую»!

Молодой коп наконец ожил. Засовывая пистолет в кобуру, он стал вызывать по рации подмогу.

С трудом перебирая ватными ногами, Морган подошла к Лансу. Несмотря на все произошедшее, она не хотела, чтобы Восс умирал – он сумасшедший и не ведает, что творит.

– Как он?

– Очень сильное кровотечение, – сообщил Ланс. – Нужно еще полотенце.

Миссис Восс принесла целую стопку и, встав на колени рядом с мужем, взяла его за руку:

– Дин! Борись, Дин, не сдавайся!

Ланс поймал взгляд Морган и покачал головой. Пуля угодила Воссу в центр грудной клетки, чуть выше сердца.

Морган прижала два пальца к его шее и ничего не почувствовала:

– Пульса нет.

Ланс начал делать ему массаж сердца и искусственное дыхание, остановился, только когда приехала бригада скорой помощи. Он отошел в сторону и наблюдал, как врачи в течение десяти минут боролись за жизнь Восса. Но потом они встали, покачивая головами:

– Он мертв.

Миссис Восс разразилась рыданиями, и Морган обняла ее за плечи.

Следующие несколько часов прошли в каком-то мороке под девизом «Не может быть, чтобы это было на самом деле». Прибыло полицейское подкрепление. Пистолеты Морган и Ланса были изъяты в качестве улик до прохождения баллистической экспертизы: несмотря на то, что никто не отрицал, что Восса застрелил полицейский-новобранец, все точки над «i» должно было расставить только тщательное расследование. В ходе осмотра копы установили, что Восс взобрался на дерево и проник в дом через окно на втором этаже, выходящее во двор.

Морган, Ланс и миссис Восс отбыли в отделение для дачи показаний. Их разделили и отвели каждого в отдельную комнату. Морган чисто механически изложила последовательность событий, пребывая в оцепенении и даже не отдавая себе отчет в том, что дрожит всем телом, до тех пор, пока сотрудник полиции не принес ей свою куртку и кружку кофе. Когда адреналиновая волна схлынула, выяснилось, что после тесного общения с Воссом верх головы у нее прилично саднит, однако других повреждений, кроме пары синяков, у нее не было.

Из маленькой комнаты без окон ее отпустили, когда обеденное время давно миновало. Ланс ждал ее в коридоре.

Они вышли на улицу. Пока они сидели в отделении, погода улучшилась, и солнце показалось из-за туч, но Морган так озябла, что его едва теплых лучей было совершенно недостаточно.

– Он не должен был умереть! – Морган продолжала дрожать, стоя прямо на солнце. Куртку ей пришлось вернуть полицейскому перед тем, как покинуть отделение. – Он же был психически болен…

– Думаешь, это он убил Тессу? – Ланс открыл перед ней дверь машины.

Морган прокрутила в голове слова, сказанные Воссом.

– Не знаю. Со времени первой нашей встречи конкретики в его словах не прибавилось. Не сомневаюсь, что то, что он сказал, поможет в нашем деле, но, конечно, хотелось бы больше информации.

– Мы знаем, что Восс устроил себе лагерь недалеко от того места, где было обнаружено тело Тессы. Он страдал бредовыми идеями и паранойей. – Ланс закрыл за ней дверь, обогнул машину и сел за руль. – Надеюсь, криминалистам удастся доказать его причастность.

– Зачем ему понадобилось убивать Тессу? – спросила Морган.

– Это все его бредовые иллюзии. Может быть, он принял ее за кого-то другого. Если обвинения против него действительно были ложными, он мог перепутать ее с Кимми Блейк – той девушкой, которая его оболгала.

– И наоборот, если он и правда проявлял интерес к своим ученицам, то он мог увлечься Тессой. – У Морган завибрировал телефон, и она бросила взгляд на экран. – Это прокурор.

Она подняла трубку.

– Вы можете приехать ко мне в офис? – спросил он.

– Да. – Она взглянула на Ланса: вся его одежда была в пятнах крови. – Через полчаса нормально?

Брайс дал добро, и Морган завершила разговор.

– Что там? – Ланс выруливал с парковки.

– Брайс хочет встретиться. – Она посмотрела на часы. – Что странно, учитывая то, что через два часа он должен быть на заседании большого жюри.

– Ты думаешь, он хочет снять обвинения? – удивился Ланс.

– Вполне вероятно. – Морган потерла макушку: голова сверху все еще болела, с трудом приходя в себя после цепкого захвата Восса. – Забрось меня к офису, я поеду на своей машине.

– А может отвезти тебя прямо к зданию суда?

– Не беспокойся, там я буду в полной безопасности, – сказала она. – А тебе не помешает принять душ и переодеться.

– Куда пойдешь после встречи с ним? – поинтересовался он, ведя машину к офису.

– Навещу Ника. – Она скрестила пальцы, загадав прийти к нему с хорошими новостями.

Подъехав к офису «Расследований Шарпа», Ланс высадил ее у минивэна:

– Встретимся у больницы!

У здания суда Морган почувствовала, что в желудке у нее воют волки, а силы на исходе, и отошла к торговым автоматам. Автомат исправно выдал ей пачку арахисовых M&M’s, которую она проглотила, пока шла к офису Брайса. Секретарша незамедлительно пропустила ее в кабинет, и Морган открыла дверь, не представляя, чего ожидать.

При ее появлении он привстал и жестом предложил стул для посетителей, стоящий у его рабочего стола. Не возьмись она защищать Ника, вчера был бы ее первый рабочий день в этом офисе. Сколько времени прошло с тех пор, как они ужинали с Брайсом? Полторы недели? А по ощущениям гораздо больше…

Брайс откинулся на спинку своего кресла и несколько секунд молча смотрел на нее, затем подался вперед:

– Я снимаю обвинения против Ника Забровски. Не потому, что убежден в его невиновности, а потому, что загадочные признания Дина Восса порождают слишком большие сомнения. Однако полиция продолжит расследование, и мы не можем гарантировать, что не станем в дальнейшем обращаться к большому жюри за обвинительным заключением.

Зато сейчас Нику не придется возвращаться в тюрьму. Волна облегчения пополам с гневом пронеслась у Морган в груди, но она сочла за благо придержать язык. Накидываться на Брайса за то, что Ника упекли в тюрьму и там пырнули ножом, было бесполезно. Наоборот, чем меньше разговоров с Брайсом, тем лучше, поскольку каждое слово, слетевшее с ее губ, только подарит прокурору лишнюю информацию.

– Если вина человека не доказана, то в глазах закона он невиновен, – заметила она.

Брайс оставил ее реплику без внимания.

– Я сниму охрану и распоряжусь освободить Ника от наручников.

– Я как раз еду в больницу пообщаться с Ником, – кивнула она.

Но они оба прекрасно знали, что переубедить общественность будет непросто, по крайней мере, пока кому-нибудь не дадут реальный срок за убийство Тессы.

– Вы усердный следователь, мисс Дейн, – сказал Брайс, и они оба поднялись. – И возможно, в будущем у меня появится желание сделать вам еще одно предложение.

Морган пожала ему руку и уже хотела закончить рукопожатие, когда он вдруг задержал ее руку в своей. Жест вышел каким-то скользким, как и сам Брайс, и потому его напускное благодушие она воспринимала с удвоенной настороженностью.

– Спасибо, но я, пожалуй, пойду.

– Как вам будет угодно. – Он выпустил ее руку и распрямился. Плоская улыбка плохо скрывала раздражение, плескавшееся в его глазах. Он что-то замышляет. Только вот что?

– Как Эмерсоны восприняли необходимость предоставить образец ДНК Джейкоба? – спросила она.

– В общем-то как вы и ожидали. Филлип Эмерсон подает против города иск о преследовании.

– До суда он не дойдет.

– Меня это не волнует. Июльские фотографии его сына с Тессой Палмер полностью его изобличают. Если бы Тесса была жива и готова давать показания, мы бы сейчас уже предъявили Джейкобу обвинение в сексуальном насилии. – Брайс вышел из-за стола.

– Разве вы этого еще не сделали? – Морган наполнило разочарование: Тесса заслуживала большего.

– Добиться обвинительного приговора по делу о сексуальном насилии достаточно тяжело, даже имея на руках показания жертвы и анализ ДНК, а уж когда чего-то из этого нет… – Брайс вздернул плечо. – Сами понимаете, каковы тут шансы.

– Именно поэтому лишь немногие насильники задерживаются в тюрьме больше чем на день, – констатировала Морган.

Когда она покинула стены офиса окружного прокурора, у нее не осталось ни малейшего сожаления по поводу потери работы. Работая под началом прокурора Олбани, она видела, какой властью он обладает, но при этом он не управлял своей вотчиной в той феодальной манере, которой отличался Брайс.

Ей не терпелось сказать Нику, что он теперь на свободе, по крайней мере пока. Как бы ей хотелось, чтобы Восс сделал полноценное признание! А еще ей очень хотелось сообщить Нику о том, что настоящий убийца Тессы найден, но увы, туманных фраз Восса было недостаточно, чтобы утверждать, что убийца – он. Появление обоснованного сомнения убережет Ника от возвращения в тюрьму, но не восстановит его доброе имя.

Но что даже более важно, если убийца не Восс, значит, преступник по-прежнему на свободе.

Глава 37

Ланс принял душ, надел чистую одежду и отправился в офис, чтобы изложить Шарпу все обстоятельства смерти Восса, в которой, по большому счету, сам Восс и был виноват. Сегодняшнее происшествие снова неприятно напомнило о той перестрелке, в которую он попал прошлой осенью.

Когда Ланс вошел в кабинет, Шарп сидел у себя за столом и стучал по клавишам ноутбука. Ланс плюхнулся на стул и отчитался о случившемся в доме Воссов, притоптывая ногой на протяжении всего рассказа.

– Применение оружия было оправданным? – Шарп прикрыл свой ноутбук.

Ланс восстановил в памяти те несколько мгновений их противоборства, что оказались решающими:

– Винтовку Восс бросил на кухне. Оружие Морган он взял себе, но в руках у него ничего не было. Он хотел убежать, но я его тормознул, в последнюю секунду он повернулся, и тут этот новичок всадил в него пулю.

– Пуля могла достаться тебе, – проговорил Шарп, поигрывая желваками.

– Прицелился он, слава богу, хорошо, и я не стану осуждать его за этот выстрел. – Ланс попытался совладать со своей ногой, выбивавшей нервный ритм, но выброс адреналина во время схватки с Воссом все еще давал о себе знать. – Не знаю, как все выглядело с той точки, где находился новичок, прежде чем он выстрелил, – мы же знаем, как быстро все происходит в подобных ситуациях. У него на размышления была всего секунда. Когда Восс повернулся, стало видно, что он держит поврежденную правую руку у груди, засунув под левую, – в суматохе вполне можно было подумать, что он достает из-за пояса пистолет Морган.

– Тем более, что парень и понятия не имел, что у Восса сломано запястье, – добавил Шарп.

– Но трактовать его действия все будут так, как будто он об этом знал.

– Увы, – вздохнул Шарп. – А Морган действительно сломала ему руку?

– Ага. – Не в силах сидеть спокойно, Ланс встал и начал расхаживать перед столом Шарпа. – Я не знаю, почему ее действия всегда вызывают удивление. Отец и дед у нее были копами, сестра – детектив, а брат служит в спецназе нью-йоркской полиции.

– Что, сережки да каблучки сбивают с толку?

– Да уж, хороший урок, что не надо судить о людях по внешности. – Ланс замолчал, схватившись рукой за шею сзади.

– В чем дело?

– Не знаю. Я немного на взводе после этой стрельбы…

– Кстати, у меня для тебя информация. – Шарп вооружился очками для чтения и навел их на лист бумаги, лежащий перед ним. – У Менендеса, который напал на Ника, есть жена и шестилетний сын. У ребенка порок сердца, и счета за лечение уже довели их до нищеты, – сообщил Шарп. – Но при этом счет миссис Менендес в банке недавно пополнился кругленькой суммой. Учитывая то, что до этого на счету было одиннадцать долларов, – нехилое такое поступление.

– Менендесу заплатили за Ника.

– Точно, – сверкнул глазами Шарп.

– Вы знаете, кто? – спросил Ланс.

Шарп кивнул:

– Шериф не очень-то разговорчив, но у меня есть свои связи в тюрьме. Мой человек сказал, что шериф знает, кто дал команду порезать Ника.

Внезапно в голове у Ланса щелкнуло, и недостающий фрагмент мозаики встал на свое место:

– Отец Тессы Палмер!

– В яблочко! – поздравил его Шарп. – Причем он сделал это, не выходя из тюрьмы. Видимо, он там не последний человек.

– И располагает средствами, – добавил Ланс.

– Люди шерифа сейчас раскручивают денежный след. Они выяснят, кто финансировал нападение.

– Получается, за попыткой убить Ника стоит месть.

– Да. Бедный парень – ни за что угодил за решетку, еще и жизни чуть не лишился…

У Ланса зажужжал телефон.

– Это Морган. – Он поднес телефон к уху, и она в двух словах рассказала о встрече с прокурором и освобождении Ника. Ланс испытал чувство огромного облегчения. – Отлично! Увидимся в больнице.

Он положил трубку и поведал о новостях Шарпу:

– Морган сказала, что прокурор снял обвинения с Ника.

– Аллилуйя! – воскликнул Шарп.

– Не очень-то радуйтесь. Ник все еще остается подозреваемым.

Шарп выругался:

– Признание Восса было, конечно, так себе, ни рыба ни мясо, но оно заставит Хорнера и окружного прокурора по-новому взглянуть на все дело. Кроме того, криминалистам придется сопоставить ДНК Восса с образцами, взятыми на месте преступления.

Ланс снова принялся мерить шагами кабинет.

– Я не уверен, что Тессу убил Дин Восс.

– Восс был серьезно болен. Он мог не осознавать того, что творит.

Ланс остановился:

– Я еще могу представить, что он зарезал ее, приняв за кого-то другого, но насиловать?! Это же преступление совершенно иного рода, которое абсолютно не вяжется с личностью Восса. Его жена тоже считает, что он не мог этого сделать, а боялась она его по другим причинам.

Шарп встал из-за стола, прошел по коридору в штаб Морган и воззрился на стенд улик:

– Если это не Восс, то кто же убил Тессу?

– Из подозреваемых остаются только Джейкоб Эмерсон и Кевин Мердок.

– Слушай, я уважаю вашу с Морган интуицию и знаю, что у вас достаточно опыта, чтобы чувствовать, когда вам врут, но ведь у нас нет никаких улик против Кевина, только подозрительный момент исчезновения Джейми.

– Вы правы. – Ланс подошел к нему и ткнул пальцем в фото Джейкоба. – И мы знаем, что это он в июле подверг Тессу сексуальному насилию. И без особой натяжки можно утверждать, что он вполне мог сделать это снова, и когда она стала сопротивляться, он пришел в бешенство.

– Его отец утверждает, что он был дома, что подтверждается данными GPS на его телефоне.

– Либо Филлип Эмерсон лжет, либо Джейкобу удалось выскользнуть из дома так, что отец даже не заподозрил его отсутствия. Подростки с этим справляются на раз-два, между прочим.

– Думаю, ты прав. – Шарп в который раз внимательно изучил всю информацию на доске. – Динамику данного преступления формирует именно изнасилование. Насилие имеет место тогда, когда мужчина видит то, что он хочет, и берет это без всякого разрешения.

– Причина насильственных действий Восса была в его страхах и параноидальном бреде.

– Он ударил жену, – напомнил Шарп.

– Верно, но даже она отметила, что с моралью у него все в порядке и он никогда не обидел бы своих учеников. А насилуют ради того, чтобы почувствовать власть. Насилие – это агрессия, нападение, а Восс защищался, ощущая себя загнанным в угол зверем.

– Насильник не испытывает уважения к женщинам. Джейкоб – мелкий заносчивый засранец, который уже в полной мере продемонстрировал свое непочтительное отношение к Тессе, надругавшись над ее бессознательным телом. – Шарп взял фото Джейкоба и переместил его в центр доски. – У нас нет веских доказательств, что он убил Тессу, однако мы оба считаем, что он главный подозреваемый.

– Он здесь еще и смеется. Ему явно нравилось издеваться над ней!

– К сожалению, твоя оценка выражения его лица не может служить доказательством, – саркастически заметил Шарп. – Давай-ка вернемся назад. Джейкоб замечает Тессу на вечеринке. Она с Ником, и это его распаляет. Что, если она отказалась спать с ним, когда они встречались? Тогда единственный способ довести дело до секса – подмешать ей наркотики. Причем было очевидно, что с Ником она любовью занималась, дав, таким образом, ему то, в чем отказала Джейкобу.

– И вот он незаметно сбегает из дома, – подхватил Ланс версию Шарпа. – Берет с собой презервативы, планируя изнасиловать ее, взять то, чего она не хотела ему давать, но что якобы принадлежало ему по праву.

– А как он узнал, что она еще у озера? – озадачился Шарп.

– Этого я не знаю. Когда он покинул вечеринку, она сидела у себя в машине и рыдала. Может, он и не знал, а просто надеялся, что она еще там.

– Тем вечером она звонила ему домой, – напомнил Шарп. – Либо сам Джейкоб подошел к телефону, либо он подслушал разговор Тессы с отцом. Нам неизвестно содержание этого разговора, мы располагаем лишь показаниями Филлипа Эмерсона, которым он в целях защиты сына мог придать совершенно произвольный смысл. А что насчет ножа? Он взял его с собой, замышляя убийство?

– Не знаю. Может, изначально он собирался использовать его исключительно для устрашения, но потом она вывела его из себя – Джейкоб не отличается умением владеть собой.

Шарп и Ланс переглянулись.

– Но нам тут ничего не доказать, – сказал Шарп.

– Угу.

– Есть один человек, который был на вечеринке и которого полиция так и не допросила. – Шарп стремглав выбежал из комнаты и вернулся с фотографией Джейми Льюис, которую прикрепил к доске магнитом. – Джейми Льюис с той ночи никто не видел, включая ее лучшего друга. Я все утро разъезжал по тем местам, что указал в списке Тони. Обзвонил всех ее друзей и проверил примерно половину мест, где, по мнению Тони, Джейми часто появлялась. И ни единого следа! А что, если Джейми стала свидетелем убийства и так перепугалась, что рванула прочь из города?

– Вполне вероятно. – Ланс потер затылок, который начинал побаливать. – Я буду проезжать мимо дома Эмерсонов на пути к больнице. Хотелось бы пообщаться с их горничной наедине…

– Осторожней там. Эмерсон-старший и так уже вопит о преследовании.

Ланс пожал плечами:

– Ну он же подал иск против города, а мы – лица частные.

– В общем, ты меня понял.

– Угу. – Ланс зашел к себе в кабинет за ключами. – А у вас какие планы?

– Продолжу работать со списком мест, где может скрываться Джейми. А потом хочу взять деньжат и пойти за подмогой к коллегам-отставникам. Они этот город как облупленный знают. Если Джейми Льюис еще где-то здесь, я ее найду.

– Я наберу тебя, если будет что-то новое, – сказал Ланс и пошел к выходу.

Когда Ланс припарковался у дома Эмерсонов, в нем на вид все было тихо. Поначалу он планировал просто немного понаблюдать за домом, но поскольку все члены семьи ставили свои машины в гараж, сказать, кто был дома, а кого там не было, находясь снаружи, было невозможно. Ланс достал фотоаппарат и при помощи объектива стал всматриваться в окна, однако никого, кроме горничной, прибиравшейся в комнатах, разглядеть не смог.

Он прождал минуть десять, продолжая наблюдение. Ничто в доме не говорило о присутствии Джейкоба или Филлипа. Ладно, хватит с ними деликатничать.

Ланс вышел из машины, подошел к входной двери и нажал кнопку звонка.

Горничная открыла дверь. На вид ей было лет пятьдесят пять, на ней была незамысловатая серая униформа с белым фартуком, а темные с проседью волосы были убраны в тугой пучок.

– Что вам угодно? – спросила она.

– Я хотел увидеть мистера Эмерсона, – улыбнулся Ланс.

– Вы уже были у нас, – насупилась она.

– Это так. Мистер Эмерсон дома?

– Который из них? – уточнила она.

Попадать под обвинение в преследовании несовершеннолетнего Ланс не собирался.

– Филлип Эмерсон.

– Нет, – горничная покачала головой. – К сожалению, его нет дома. Ему что-нибудь передать?

– Да. – Ланс протянул ей свою визитку. – Будьте добры, передайте ему, что я хочу побеседовать с ним.

Горничная приняла визитку.

– В будущем, пожалуйста, звоните заранее, чтобы назначить встречу.

– Кто там, Майра? – раздался голос в прихожей позади горничной.

В дверном проеме показался Джейкоб Эмерсон. Он узнал Ланса, и лицо его мгновенно превратилось в каменную маску:

– Что вы здесь делаете?

– Я просто хотел задать твоему отцу несколько вопросов, – снова улыбнулся Ланс.

– А вы не трус, надо отдать должное. – Джейкоб подвинул горничную. – Я разберусь, Майра, возвращайтесь к своим делам.

Кивнув, женщина удалилась.

– Вот что я скажу: нечего тут вынюхивать! Вы ничего не найдете, потому что я не убивал Тессу. – Джейкоб сложил руки на груди.

– Ага, и не лапал, пользуясь ее бессознательным состоянием? – спросил Ланс.

Джейкоб скривил губы:

– Когда отец вернется домой, он будет очень зол.

Он несовершеннолетний. Трогать его нельзя.

Но Лансу очень хотелось стереть эту гадкую усмешку у него с лица.

– Что, папа поехал подчищать за тобой очередной косяк? Похоже, это у него уже постоянная работа!

– Вы ничего о нас не знаете! – Лицо Джейкоба побагровело. – Мой отец – великий человек! Он поехал в больницу навестить больного друга. Убирайтесь отсюда со всеми своими обвинениями, пока я не вызвал полицию!

Но Ланс уже мчался к своему джипу.

Эмерсон поехал в больницу. И Морган поехала туда к Нику. Совпадение?

Пока идет расследование и так уже много чего случилось, Лансу совсем не хотелось ценой безопасности Ника и Морган проверять, совпадение это или нет.

Могли ли они ошибиться? А если это не Джейкоб следил за Морган у офиса, а Филлип Эмерсон? Он наверняка знает, что это Морган ходатайствовала об анализе ДНК Джейкоба, и, должно быть, в ярости. Родители сделают все, чтобы защитить своих детей. И кто знает, как далеко способен зайти Филлип?

Глава 38

Внутри него клокотала ярость. Она росла и подпитывала сама себя, и вот теперь у нее появилась собственная воля.

Морган Дейн хочет все разрушить. Арестовали другого человека, и улика, которую он подбросил, выглядела такой надежной – пока мисс Дейн не сунула свой нос в это дело!

Сомнений не было: ее нужно остановить. Но как? Ее подручный, бывший коп, вечно торчал рядом и вел себя так, будто он ее личный телохранитель.

Всю ночь он провел, разрабатывая план противодействия следствию. Шаг первый: закончить то, что не довели до конца в окружной тюрьме. Мертвого клиента она защищать не сможет.

Он вошел в больницу через главный вход. Это вам не мегаполис: в районной больнице средних масштабов охрана не особо нужна. В фойе за стойкой регистратуры были всего два сотрудника: за компьютером сидела женщина в годах, работа которой состояла в том, чтобы определить номер палаты больного и с вежливой улыбкой выдать посетителю пропуск; рядом с ней, попивая кофе, сидел охранник – мужчина, которому на вид было больше пятидесяти лет, и общался со стоящим по другую сторону стойки человеком в костюме с бейджем больницы на груди. Кто-то из администрации?

Он поставил свою хозяйственную сумку на пол и протер руки антибактериальным гелем. Получив у пожилой дамы пропуск, не спеша пошел к лифтам. Никто не поинтересовался, что у него в сумке, никого это не заботило.

Камеры наблюдения запечатлели его путь от входа до лифта, но ему было нечего скрывать.

Пока.

На третьем этаже с легальной частью визита было покончено, дальше нужно импровизировать. Этим утром Ника Забровски перевели из интенсивной терапии в палату на четвертом этаже.

Он проскользнул за ряд двустворчатых дверей, отделявших общедоступную часть коридора от той, где посетители обычно не ходят. Миновав двери с табличками «Радиология» и «Лаборатория коронарной ангиопластики», он скрылся в ближайшем туалете.

Еще накануне он заехал в магазин спецодежды и купил зеленый хирургический костюм, в который сейчас облачился, сняв свои обычные вещи и уложив их в сумку. Теперь он полностью, включая резиновую обувь, выглядел как настоящий доктор. Волосы он скрыл под темным с проседью париком, глаза спрятал за массивными очками в черной оправе, а очертания лица изменил, расположив внутри рта некоторое количество ватных тампонов. Убедившись, что в таком виде его не узнают, он вышел обратно в коридор.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, он шел по коридору, уткнувшись в телефон. У двери с табличкой «Магнитно-резонансная томография» он остановился, уступая дорогу санитарке с пациентом на каталке. За дверью обнаружился предбанник, служивший, по всей видимости, для подготовки пациентов к обследованию, и в нем никого не было. К стене был придвинут стол, а со стула свисал небрежно брошенный белый халат. Оглядевшись, он юркнул в комнату и схватил халат. На бейдже, пристегнутом к карману, было фото молодого мужчины. Не проблема: он просто перевернул бейдж обратной стороной, чтобы фотография была не видна. Затем переложил нож из сумки в боковой карман халата.

Пока все идет хорошо. Он вызвал лифт и доехал до четвертого этажа.

В палате справа по коридору он заметил пожилого мужчину, погруженного в глубокий сон. На двери палаты висела желтая карточка с надписью «Меры предосторожности при контактах», а рядом с дверью стояла тележка с перчатками, масками и халатами. Он запихнул свою сумку в мусорное ведро с пометкой «Медицинские отходы» и надел маску, завязав ее на затылке и стянув чуть ниже рта, как это делают хирурги, только что покинувшие операционную.

На посту дальше по коридору суетились медсестры, у дверей никакой охраны не было. Однако вполне вероятно, что в самой палате дежурит один из помощников шерифа.

Он осторожно заглянул внутрь: никого.

Весьма удобно.

И очень просто.

Собственно, ему же лучше. Отсутствие охраны было для него как нельзя кстати.

Однако стоит поспешить – в любой момент может кто-нибудь войти. Он проник в палату и взял в руки медицинскую карту, висевшую на кровати у него в ногах, на тот случай, если его кто-нибудь потревожит.

Ник Забровски безмятежно спал, и даже веки у него были совершенно неподвижны. Грудная клетка мерно вздымалась и опадала, следуя глубокому и четкому ритму, что говорило о применении седативных средств или просто об усталости, а может и о том, и о другом сразу.

На одной руке была установлена капельница. Наручников не было – это любопытно. Впрочем, какая разница: Ник сейчас в таком состоянии, что и с кровати встать не сможет.

А уж тем более дать отпор.

К кардиомонитору он подключен не был, а значит, когда прекратит биться сердце, тревожный сигнал не зазвучит. Тут даже нож, который он захватил с собой, не понадобится. Смерть Ника будет быстрой и аккуратной.

Похоже, это будет легче, чем он ожидал, и закончив здесь, он тут же возьмется за Морган Дейн. Эта сучка все испортила и должна за это поплатиться.

Он подошел к соседней кровати и взял с нее подушку.

Глава 39

Сознание ворочалось у Ника в голове, пытаясь его растормошить.

Ник сопротивлялся: просыпаться сейчас хотелось меньше всего. Он уже делал попытку чуть ранее, но стоило открыть глаза, как лавина боли обрушилась на него, будто мчащийся на всех парах поезд.

С одной стороны, боль недвусмысленно говорила ему о том, что он жив, когда он был уверен, что умер, но с другой стороны, агония была такой сильной, что смерть казалась более выигрышным вариантом.

Выплыв из самых глубин медикаментозного забытья, он ощутил, что все его внутренности словно объяты адским пламенем, и предпочел отступить обратно в лоно сна. Он лежал на спине, опутанный проводами и трубками. Зачем просыпаться, если даже пальцем пошевелить сложно?

Да, сестра недавно сказала ему, что движение способствует выздоровлению, но на деле – какой прок с того, что он пойдет на поправку? Чем быстрее он придет в себя, тем скорее опять окажется в тюрьме.

Так какой же смысл?!

Даже если Морган удалось убедить присяжных, что обвинение не доказало его вину, весь город уже давно сам приговорил его… В глазах людей он однозначно виновен, и этого не изменить, пока не схватят настоящего убийцу Тессы, хотя он подозревал, что и в этом случае некоторые на веки вечные останутся при мнении, что это преступление – его рук дело.

В голове возник образ Тессы, и физическая боль отошла на второй план. Острие ножа, вонзившегося ему в живот, было не сравнить с тем невидимым лезвием, что кромсало сердце.

Тесса.

Умерла.

Нет, правда, зачем просыпаться? Зачем вообще его откачали? Надо было просто спокойно дождаться, пока он истечет кровью…

И его разум снова погрузился в темные воды, приветствуя непроницаемость мрака и желая, чтобы тьма навечно поглотила его.

По полу скрипнула резиновая подошва. Несколько лет назад ему уже случилось провести какое-то время в больнице – срочно удаляли аппендикс, и тогда медсестры постоянно заходили к нему в палату. А вот на сей раз они приходили только в случае крайней необходимости, и обычно их появление означало, что наступило время для очередной болезненной процедуры. Он прекрасно чувствовал неприязнь со стороны всего больничного персонала, но удивления это не вызывало – кто захочет заботиться о человеке, арестованном по подозрению в жестоком изнасиловании и убийстве?

Размышления о том, как погибла Тесса, множили его скорбь. Как он вообще может жалеть себя, когда она страдала в тысячу раз сильнее?!

Он пошевелился, вытягивая ногу. Даже для столь небольшого движения потребовалось напрячь поврежденные мышцы брюшного пресса, и раскаленный кинжал боли снова прошил все тело. Следующий вдох оказался столь болезненным, что хотелось вовсе перестать дышать.

Но у дурацкого тела были другие планы. Перестать дышать не вышло. Он открыл рот, и легкие сами собой втянули в себя воздух. Вдох длился дольше обычного и причинил такую боль, что он едва не потерял сознание.

Но, к сожалению, не потерял.

Черт, как же больно!

Он постарался дышать медленно и неглубоко, думая только о боли и о том, как свести к минимуму движения, которые ее вызывают. Сделав несколько вдохов, он уступил пробуждающемуся сознанию и открыл глаза. Дневной свет, льющийся из окна, почти ослепил его, но он все же попытался рассмотреть размытую фигуру, облаченную в зеленую робу, которая ходила по палате.

Ничего необычного.

Он несколько раз моргнул пересохшими веками, и зрение постепенно восстановилось. Фигура обрела очертания седовласого мужчины – видимо, пожилой доктор.

Мужчина взял с соседней кровати подушку и подошел ближе, и Ник подумал, что тот хочет устроить его на кровати сидя.

Он открыл рот и попытался проговорить «я не могу», но голос звучал как кусок ржавого железа. Ник сглотнул и хотел попробовать снова.

Но не успел – подушка плотно прижалась к его лицу. Ник попытался дотянуться до мужчины, но капельница ограничивала движения. Тогда другой рукой, которая была свободна, он схватил мужчину за рубашку и что есть силы потянул – только вот сил у него сейчас было, как у младенца.

Легкие горели, а боль в животе стала нестерпимой.

Но скоро все закончится. Он перестал сопротивляться и отдался на волю судьбы.

И стал ждать конца.

Глава 40

Морган вышла из лифта. Она не могла дождаться того момента, когда сможет наконец сообщить Нику, что прокурор снял с него все обвинения. Сверившись с указателями, она нашла его палату и открыла дверь.

Над Ником склонился какой-то доктор. Сначала она подумала, что он делает ему массаж сердца, но тут увидела, что к его лицу прижата подушка.

О боже!

Он пытался задушить Ника.

Она не дала шоку завладеть собой.

– Эй! – вскричала она, хватая мужчину сзади за воротник и оттаскивая его от Ника. Мужчина был так увлечен своим черным делом, что ей удалось застать его врасплох: он довольно легко поддался, завалился назад и растянулся на полу. Очки отлетели в другой конец палаты, парик тоже не удержался на голове, открыв взору светлые с проседью волосы.

Но у Морган не было времени разглядывать псевдодоктора, лежащего на полу.

Ник!

Она бросилась к кровати.

– На помощь! – закричала она, надеясь, что крик разлетится по коридору. – Сюда, помогите, кто-нибудь! – Стараясь не поворачиваться спиной к мужчине на полу, она сдернула подушку с лица Ника.

Он дышит?

Она дотянулась указательным пальцем до кнопки вызова медсестры. Быстрее! Нападавший копошился на полу, пытаясь подняться на ноги. Морган повернулась лицом к нему, перегораживая путь к Нику.

Когда ей наконец удалось разглядеть душителя, ее ждал настоящий шок.

Филлип Эмерсон!

Он был в хирургической робе и белом халате, а нижняя часть лица выглядела словно опухшей. Засунув пальцы себе в рот, он вытащил оттуда несколько кусков ваты.

– Ах ты стерва! – прошипел Эмерсон и вынул из кармана халата нож.

Нож холодно блеснул в свете ламп, и Морган захлестнула волна страха. Она оглянулась вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно воспользоваться в качестве оружия или хотя бы для защиты от удара. Убежать она не могла – Ник был в беспомощном состоянии. Однако ничего подходящего не нашлось, и она стояла перед Эмерсоном абсолютно безоружной.

Будто в клетке со львом.

Даже до шторки, которой отгораживалась кровать, дотянуться было невозможно. По спине у нее заструился пот, а сердце забилось в бешеном ритме. Себя саму и Ника придется защищать голыми руками.

– Что такое? – В палату вбежала медсестра. Двигаясь по инерции, она оказалась у изножья кровати, прежде чем осознала, что происходит, – и застыла на месте, широко открыв глаза от шока и переводя взгляд от Эмерсона к Морган и обратно.

– За подмогой, быстро! – выкрикнула Морган.

Медсестра бросилась прочь из палаты.

Эмерсон в ту же секунду бросился на Морган, целясь ножом прямо ей в живот, и она едва смогла заблокировать удар тыльной стороной предплечья.

– Ты мне всю жизнь испоганила! – Он замахнулся для нового удара.

Морган хотела ответить, но сердце стучало так сильно, что у нее не хватило дыхания.

В какую бы сторону она ни двинулась, это поставило бы под удар Ника. Еще никогда в жизни ей так не хотелось иметь при себе пистолет, как в этот самый момент. От страха свело живот, но, несмотря на всю отчаянность положения, сбежать она права не имела.

Она не могла позволить Эмерсону убить Ника.

В дверях появился охранник, в руке у него был пистолет, наставленный на Эмерсона:

– Ни с места! Брось нож!

Но руки у него так тряслись, что Морган почти пожалела о его появлении: вместо Эмерсона он мог запросто подстрелить либо ее, либо Ника.

Эмерсон схватил Морган за руку чуть выше локтя и рывком поставил перед собой, прижав ее спину к своей груди, затем приставил ей к горлу нож, превратив ее в живой щит.

– С дороги, а не то она умрет! – скомандовал он, еще сильнее сжав ей руку.

Эмерсон горячо дышал ей прямо в ухо, а все его тело испускало резкий запах паники. Он стал рывками двигаться в сторону, волоча ее с собой.

Морган с Эмерсоном продолжали пробираться к двери, а охранник держал их на мушке. Стоило ему дернуть спусковой крючок, пускай даже случайно, пуля неминуемо досталась бы Морган.

Эмерсон все тащил ее в направлении выхода, и охранник постепенно отступал. Что же будет, когда они выберутся в коридор? Ведь там есть еще кто-то из охраны. Что станет делать Эмерсон, когда до него дойдет, что он в ловушке и бежать некуда?

Он держал ее, прижимая предплечье к горлу, а острие ножа упиралось ей прямо в шею. Морган никак не могла вспомнить, какой сосуд проходил по этой стороне, яремная вена или сонная артерия, хотя это было не столь важно: перерезав любой из них, он лишил бы ее жизни.

Глава 41

Ланс мчался по коридору.

– Сюда нельзя! – крикнул ему санитар. – Этаж закрыт! У нас захват заложника!

Но Лансу было не до него. Он с трудом вписался в поворот и резко остановился.

По коридору, пятясь, шел Эмерсон. Переодетый в доктора, он тащил рядом с собой Морган, используя ее в качестве прикрытия и приставив к горлу нож. Ланс не был склонен к насилию, но в этот момент он испытал сильнейшее желание отправить Филлипа Эмерсона на тот свет.

Ланс инстинктивно потянулся к кобуре за пистолетом, но тут вспомнил, что пистолет все еще в полиции.

Твою мать!

К счастью, у него был запасной. Про него никто не спрашивал, а Ланс упоминать не стал.

Сердце выпрыгивало у него из грудной клетки. Нельзя допустить, чтобы Морган пострадала – в глазах Эмерсона легко читалось яростное желание расправиться с ней.

За Эмерсоном следовал охранник, держа в руках пистолет, нацеленный на него с Морган. Охранник был явно не в своей тарелке, потому что руки у него сильно дрожали. Ланс ужаснулся, представив, что этот хилый охранник может попасть в Морган просто по ошибке.

Ланс остановился в конце коридора.

– Отпусти ее, Эмерсон!

Если бы только Морган отошла хоть на метр… один точный выстрел – это все, что нужно…

– Сделаешь еще шаг – и я перережу ее милое горлышко! – ледяным тоном объявил Эмерсон.

Ему правда хотелось этого. Он знал, что загнан в угол, и желание покончить со всем этим было написано у него на лице. И он понимал, что теперь у него осталось лишь два выхода: тюрьма или черный мешок для трупов. И в мешок он, похоже, хотел забрать с собой Морган.

Взгляды Морган и Ланса пересеклись. Одной рукой она вцепилась в предплечье Эмерсона, словно пытаясь снять его руку с шеи.

– Я не могу дышать! – прохрипела она.

– Заткнись! – Эмерсон сменил захват, убрав руку с шеи и схватив свободной рукой ее волосы. Голова у нее откинулась назад, полностью обнажив гортань, но теперь между ножом и шеей возник зазор в несколько сантиметров.

– Нам известно, что Тессу убил Джейкоб. Вам больше не удастся его прикрывать, – сказал Ланс.

– Джейкоб не убивал Тессу, – вскричал Эмерсон. – Ты совсем тупой?! Ее убил я!

– Я вам не верю, – парировал Ланс. – В июле Джейкоб напичкал ее наркотой и изнасиловал. А потом он взбесился из-за того, что она дала Нику то, в чем отказала ему, и решил преподать ей урок, да чересчур увлекся.

Эмерсон все мотал головой. Нож ходил туда-сюда у горла Морган.

Его нужно было отвлечь.

– Вы знали, что Тесса была беременна?

– Это невозможно! – Глаза Эмерсона обезумели.

– Полиция не предала этот факт огласке, – продолжил Ланс.

– Ты лжешь! – Эмерсон окинул взглядом коридор и подошел совсем близко к Лансу. – Отойди!

Но Ланс не отступал:

– Никто не винит вас в том, что вы прикрывали своего сына. Так ведь и положено родителям, правда? Но когда придет анализ ДНК, он покажет, что отцом ребенка был Джейкоб.

– Да не был он отцом! – Эмерсон дернул головой в сторону коридора, ведущего к лифту. – А теперь уйди с дороги, или я ее прикончу!

Если Эмерсон думает, что обречен, он может убить ее в любом случае. В глазах у него темным светом поблескивала ненависть.

Морган прижимала свободную руку к бедру и делала какие-то движения кулаком, будто пытаясь привлечь внимание Ланса.

Он проследил за тем, как она разогнула сначала три пальца, потом два, потом один.

Что она собирается делать?!

Она резко выбросила руку вверх, так, чтобы она встала между шеей и ножом, а сама в то же время рухнула на пол. Тыльную сторону ладони прочертила кровавая полоска, когда она задела нож.

Как только Морган оказалась на полу, Эмерсон стал прекрасной мишенью, и Ланс дважды надавил на спусковой крючок.

Пули попали Эмерсону в плечо и в грудь, он резко дернулся назад. Нож выскользнул у него из руки и с грохотом упал на пол.

Морган откатилась в сторону, а Ланс кинулся на Эмерсона и ботинком придавил к полу его руку, которая пыталась снова завладеть ножом.

– Ты заплатишь за то, что сделал, – навис над ним Ланс. По его венам вместо крови струилась обжигающая ярость. – Ты и твой сынок.

– Мой сын тут совершенно ни при чем, – тяжело проговорил Эмерсон. – Тессу Палмер убил я.

Ланс наклонился к нему:

– Она пригрозила, что расскажет всем, как Джейкоб ее насиловал?

– Нет, – помотал головой Эмерсон. – Я вообще не знал о тех снимках, пока мне не позвонили из полиции. – Он облизнул пересохшие губы. – Я любил ее.

– Что?! – Ланс не поверил своим ушам.

– Я полюбил ее с первого взгляда. – На лбу у него выступили капли пота, а из ран струилась кровь, красными пятнами расплываясь на зеленой рубахе и белом халате. – Она была самым прекрасным созданием на земле. Она предала меня. Она заставила меня это сделать. Это она виновата.

К Эмерсону наконец подбежал врач и начал оказывать первую помощь, а Филлип ухватил Ланса за рубашку:

– Тебе нужно знать. На случай, если я умру. Джейкоб ничего не делал. – Эмерсон снова облизал губы и продолжил: – Джейкоб вернулся домой с вечеринки и рассказал мне, что подрался с Ником из-за Тессы. Когда она позвонила, он был в своей комнате. Она сказала, что хочет встретиться в беседке у озера. Если бы я не пришел, она бы всем рассказала. Я знал, что она хочет порвать со мной, чтобы быть с Ником. Джейкоб сказал, что они ушли вместе, а мне нужно было еще хоть разок… – Он сделал паузу и пару раз со свистом вдохнул. – Потом она стала рыдать и сказала, что это был последний раз. Она собиралась все рассказать бабушке и дедушке. Я потерял ее. За что она так обошлась со мной?! Я любил ее… Я почти не помню, как бежал за ней, как догнал и убил. Все было как в тумане, я не мог остановиться. И когда все было кончено, до меня дошло, что я наделал… Я знал, что она была с Ником тем вечером, поэтому поехал к его дому и закопал нож у него во дворе.

Его рука окончательно ослабла, отпустила рубашку Ланса и безвольно стукнулась об пол.

– Это я. Не Джейкоб. – Он закатил глаза и потерял сознание.

Ланс вложил пистолет в кобуру и подошел к Морган. Медсестра накладывала ей на руку тугую повязку – лезвие ножа рассекло ее от запястья до локтя, однако опасности для жизни рана не представляла, и Ланс испытал такое облегчение, будто в жаркий день выпил стакан холодной воды.

Она ведь могла погибнуть.

– Слышала, что он говорил? – Он взял ее за здоровую руку.

– Да. – Она поморщилась то ли от боли, то ли от правды, которая наконец-то им открылась. – Тесса переехала сюда, когда ей было двенадцать. Как долго это у них продолжалось, интересно?

– Достаточно долго для того, чтобы превратиться в болезнь. – Ланс наблюдал за тем, как двое санитаров водрузили Эмерсона на каталку и повезли прочь. Он почти жалел о том, что не прицелился поточнее – жалости к Эмерсону после его признаний он не испытывал.

– И достаточно долго для того, чтобы тянуть на тяжкое преступление, – заметила Морган.

Достаточно долго для того, чтобы страх разоблачения послужил достаточным мотивом для убийства.

– Готов поспорить, что она собиралась сказать ему о беременности. Он просто не дал ей такой возможности. – Ланс отвел взгляд от удаляющейся каталки с Эмерсоном. – В дрожь бросает от одной только мысли, что такой человек, как Эмерсон или его сынок, мог стать отцом. Семейка выродков.

Лицо Морган было бледным, черты его исказились от боли. Хватит с нее Эмерсонов. Он теперь никуда не убежит, еще будет масса времени подумать о нем. Он погладил ее по руке, и она слегка улыбнулась, превозмогая боль.

К Морган подошел врач:

– Давайте посмотрим. – Он снял повязку и осмотрел рану. – Порез глубокий. Нужно будет наложить много швов.

– Но лучше уж рука, чем шея, – согласно кивнула она.

Ланс представил себе вариант с шеей, и его чуть не стошнило.

– Это просто потрясающе, как ты выскользнула у него из рук! – выдохнул он.

Впрочем, помня о том, как ей удалось избавиться от Восса, сломав тому запястье, удивляться смелому поведению на этот раз не стоило. Но все равно, даже увидев ее в деле, ему сложно было свести воедино ее прекрасную внешность и удивительные боевые способности.

Эта малышка любому может отвесить по первое число. Пора бы уже к этому привыкнуть.

– Я уже говорила, меня и отец, и дедушка учили приемам самообороны, но ты мне периодически напоминай тренироваться. Это еще хорошо, что я не забыла тех уроков. – Морган сжала зубы, и Ланс с молодым врачом помогли ей встать. – Я знала, что если смогу уйти с линии огня, об остальном ты позаботишься.

Ланс нежно сжал ей пальцы.

– Сейчас отвезем вас в хирургию. – Сестра сопроводила Морган до кресла-каталки.

Ланс продолжал держать Морган за руку. Его не заботило, куда они идут.

Он просто не хотел ее отпускать.

Глава 42

Прижимая к животу перевязанную руку, Морган забралась в джип Ланса.

– Который час?

– Почти полночь. – Ланс закрыл за ней дверь, обошел машину и сел за руль. – Сильно болит?

– Нет. Пока нет. – От обезболивающих, которые ей вкололи в больнице, все было как в тумане, а в рот будто насовали ваты.

– Через пятнадцать минут будешь дома.

Морган даже не помнила дорогу – видимо, задремала. Просто вдруг оказалась у своего дома, и вот уже Ланс помогает ей дойти до двери.

Дедушка придерживал дверь, а Джанна ждала в прихожей.

– Она в порядке, – сообщил Ланс. – Просто немного тормозит.

– Дотащите ее до спальни, а там уж я обо всем позабочусь, – попросила Джанна, следуя за ними по коридору.

– У меня только рука пострадала, а ноги в порядке. Я могу идти. – На деле Морган больше шаталась из стороны в сторону, чем шла, и Ланс практически донес ее до кровати.

– Похоже, обезболивающие она совсем не переносит, как и алкоголь.

– Я все слышу! – Будучи не в состоянии сидеть, она растянулась на кровати. Голова была тяжелой, как шар, наполненный водой.

– Спасибо, что спас мою девочку, – с дрожью в голосе произнес дедушка, стоя в дверях.

Ответ Ланса ее удивил:

– При чем тут я? Она сама!

– Не совсем, – пробормотала она, зная, что если бы не Ланс, ее сейчас здесь не было.

Он выпрямился и отступил от кровати.

Но она успела схватить его за руку, и на глазах у нее показались слезы. Ее переполняло чувство благодарности и еще чего-то большего:

– Спасибо!

– Всегда пожалуйста! – Он наклонился, поцеловал ей руку и мягко положил ее на кровать. – Отдыхай.

И Морган провалилась в сон. Когда она снова открыла глаза, сквозь жалюзи в спальню прорывался яркий утренний свет. Она хотела приложить руку к глазам, но ее прочертила острая боль:

– Ох!

Она села на кровати. На ней были вчерашние брюки, а вот испачканную кровью блузку с нее сняли, заменив на мягкую фланелевую рубашку. Ноги были босыми, но она была укрыта одеялом. Она откинулась на подушки, устроившись повыше. Во рту все пересохло, как в пустыне.

– Привет, как вы себя чувствуете? – В дверях стояла Джанна.

– Как будто весь вечер пила, во рту сушняк…

– Принести воды?

– Да, – тряхнула головой Морган. – И кофе!

– Ланс оставил вам несколько таблеток от боли, так что если нужно…

– Постараюсь обойтись какими-нибудь средствами попроще, как видишь, серьезных вещей я не выдерживаю. – Морган села, спустив ноги с кровати.

– Только давайте без резких движений, хорошо? – предостерегла Джанна.

– Хорошо. – Морган встала на ноги – стены вокруг никуда не поехали, оставшись на месте, и она решилась на поход в туалет. Однако выйдя из него, поняла, что немного переоценила свои возможности, и вернулась в постель. Голова раскалывалась.

Джанна принесла воду и кофе.

– Господи, я будто с дикого похмелья…

– Кофе должен помочь! – Джанна вручила ей чашку. – Может, он и наркотик, но как еще взбодриться?!

Морган взяла чашку, и напиток, полившийся по горлу, был подобен жидкому золоту.

– Где девочки?

– В школе, – ответила Джанна. – Сели на автобус полчаса назад.

– А Софи?

– Дедушка взял ее гулять с Соней, он не хотел, чтобы она вас разбудила.

Кофеин понемногу рассеивал пелену, которой была окутана голова Морган:

– Погоди, сегодня же среда! Как же твой диализ?

– С вами все будет в порядке? Я могу вызвать такси, а с вами побудет дедушка.

Морган последним глотком осушила чашку:

– Ну вот, дозу кофеина получила, так что я в порядке! Серьезно – у меня же просто порез на руке, только и всего!

– Ну, вчера вы были не совсем в себе… – замялась в дверях Джанна.

– Все, с таблетками покончено. Я в порядке! – В качестве доказательства Морган вылезла из постели. Голова гудела, будто ею только что выбили страйк в боулинге, но она изобразила на лице улыбку, и Джанна вышла из спальни. Как только дома никого не останется, Морган немедленно вернется обратно под одеяло.

– Мамуля! – раздался крик Софи, бегущей к ней по коридору.

– Софи! – окликнул ее дедушка. – Помни про мамину руку!

Софи, скользя и скрипя кроссовками по деревянному полу, остановилась.

– Все хорошо, можем обняться! – Морган присела на корточки, держа травмированную руку повыше.

Софи осторожно обняла ее, чмокнула в щеку и тут же умчалась обратно:

– Дедушка отвезет меня в школу. – Она нацепила свой рюкзачок с котятами и потянула дедушку за руку. – Пойдем, а то я опоздаю!

– У тебя точно все нормально? – В глазах дедушки застыла легкая тревога.

– Я в полном порядке! – заверила Морган. – Сейчас выпью еще кофе.

– Вернусь через час, – пообещал дедушка.

Джанна взяла Софи за руку, все трое вышли из дома, и Морган услышала звук закрывающегося замка.

Дом опустел, и она отправилась обратно в спальню. Спать уже не хотелось – кофе, весело пробежавшись по всему телу, сделал свое дело. Оставив мысль о сне, она добралась до кухни, снова наполнила свою кружку и пошла с ней к кровати.

Вчера вечером, стоя с приставленным к горлу ножом, она вдруг осознала, насколько коротка жизнь. Она уже потеряла многих своих близких, но по-настоящему это дошло до нее, лишь когда пришлось самой лицом к лицу столкнуться с угрозой своей жизни.

Два последних года она просто потратила впустую. Радость приносили только дети, но это было совершенно неправильно.

Она открыла тумбочку и взяла то письмо, прикасаться к которому боялась на протяжении этих двух лет. На конверте почерком мужа было написано: «Морган», и при взгляде на эту надпись слезы покатились у нее по щекам.

– Прости, – сказала она фотографии Джона, проведя пальцем по рамке. – Прости, что не смогла прочитать его раньше.

Из-за слез листок бумаги, на котором Джон написал свои последние слова перед отъездом в Ирак, расплывался перед глазами. Это письмо он оставил у командира части на тот случай, если ему будет не суждено вернуться домой. Она внезапно поняла, что до сих пор не найти в себе сил прочитать его было настоящим эгоизмом. Письмо было коротким: Джон никогда не тратил слов попусту. Он не был поэтом, он был просто хорошим человеком, всегда говорившим по делу и не кривившим душой. Таким было и его прощальное письмо.

Морган!

Если ты читаешь это письмо, значит, я не вернулся домой. Прости меня! Ты согласилась стать моей женой, и для меня это истинная щедрость. Просто знай: я любил тебя и наших девочек всем сердцем. Даже находясь за десять тысяч километров от дома, я точно знаю, что ваши лица будут последним, о чем я подумаю перед смертью. Как бы мало мы ни были вместе, твоя любовь – это бесценный дар, который останется со мной навсегда.

Свою жизнь я отдал совсем не за высокие идеалы патриотизма. Я отдал ее за то, чтобы такие люди, как ты, Эйва, Мия и Софи, жили спокойно и свободно. Это было моим долгом. Исполни же свой и ты – почти память обо мне, наслаждаясь своей жизнью. Не трать ни секунды из нее на раздумывание о том, не будет ли твое счастье предательством по отношению ко мне. Живи! Смейся! Люби! Будь открытой. Сделай так, чтобы я тобой гордился.

Всегда любящий тебя,

Джон

Она вытерла слезы, сложила письмо и убрала его обратно в ящик. Она положит его в сейф, чтобы девочки могли взять его в любой момент, но сама никогда не станет его перечитывать.

Взяв фотопортрет мужа с тумбочки, она прошептала:

– Ты прав. Я жила словно наполовину. Это нечестно по отношению к девочкам, и это нечестно по отношению ко мне. Спасибо тебе, что открыл мне глаза.

Потом она встала, пошла в детскую и поставила фотографию на комод. Она никогда не забудет ни о нем, ни об их любви, но пришло время отпустить его.

Пришло время жить.

Глава 43

Когда Ланс вошел в ледовый дворец, ребята уже разогревались. Один из тренеров, Зак, стоял, привалившись к бортику, и наблюдал за тем, как они нарезают на льду круги.

– Привет, Ланс, – обернулся Зак. – Это твои коньки?

– Они самые. – Ланс уселся на лавку и сменил кроссовки на черные хоккейные коньки.

– А врач об этом знает?

– Ну, мне разрешили легкую раскатку, – сообщил Ланс, затягивая шнурки. – Так что чего-то выдающегося не жди!

Даже просто выйти на лед было чертовски приятно.

Ребята устремились к нему, и он даже немного испугался, что они всей кучей так и накинутся на него, но они остановились на некотором расстоянии, взяв его в кольцо и радостно выкрикивая:

– Тренер Ланс!

– Обалдеть!

Ланс улыбнулся в ответ. Полтора года назад эти самые детишки демонстрировали такое недоверие к копам, что и парой слов с ними перекинуться было затруднительно. Доверие пришло постепенно, и когда его ранили, каждый из них нашел возможность навестить его в больнице.

Он последовал рекомендациям и пробыл на льду недолго, а потом убрал коньки и помогал Заку вести тренировку из-за бортика.

Когда он приехал домой и поднял дверь гаража, было уже темно. Наверное, ему следовало сейчас быть в прекрасном настроении, но реальность была иной. С тех пор, как прошлым вечером он отвез Морган домой из больницы, от нее не было ни слуху ни духу. Что ж, следствие закончено, и теперь встречаться они будут редко. Откатятся ли их отношения к той точке, в которой они были до убийства Тессы? И хотел ли он этого вообще?

Черт.

Ланс размышлял об этом в своем гараже, как вдруг у бордюра скрипнул тормозами додж Шарпа. Шарп выскочил из машины и ринулся к гаражу, сжимая под мышкой какую-то папку:

– Смотри, что у меня есть!

– Да вы весь светитесь!

Они с Лансом зашли в дом.

Шарп помахал своей папкой:

– Ваша с Морган интуиция вас не подвела насчет жениха Ванессы Льюис!

– Я думал, Кевин Мердок чист. – Ланс включил свет, и они прошли на кухню.

Шарп положил папку на стол и открыл ее:

– Так оно и есть!

Ланс выглянул у него из-за плеча и уставился на фотографию полного лысого мужчины:

– Кто это?

– Кевин Мердок! – улыбнулся Шарп во весь рот.

– Тогда кто встречается с Ванессой Льюис?

Шарп перевернул страницу:

– Байрон Диксон. Числится в базе сексуальных преступников. Три года назад он приехал из Флориды и похитил документы Кевина Мердока. Диксон изнасиловал тринадцатилетнюю девочку и одиннадцать лет отсидел за решеткой. Через месяц после условно-досрочного освобождения он объявился в наших краях и при помощи украденных документов ускользнул из-под контроля. Потом он подружился с Ванессой и начал с ней встречаться. Он действительно бухгалтер и работал на дому, занимаясь расчетом налогов и ведя бухгалтерию для небольших компаний.

– Бедная Джейми! – Новости Ланса разозлили, но не удивили. По последним данным, в США зарегистрировано около семисот пятидесяти тысяч лиц, совершивших преступление сексуального характера, и для них не составляло особого труда скакать из штата в штат, пользуясь пробелами в базе данных.

– Да уж. Видимо, он и на нее покушался, и когда ей объявили, что мать собирается за него замуж, этого она вынести уже не смогла. – Шарп закрыл папку. – Я позвонил федералам, и они его минут пятнадцать назад повязали. Джейми на его счет больше не нужно беспокоиться.

– Значит, когда мы ее найдем, она будет в безопасности.

– Если найдем. Девчонка прячется не хуже человека-невидимки.

– Я позвоню ее другу Тони, – пообещал Ланс. – Может быть, ему удастся сообщить ей, что опасности больше нет.

– Ну что ж, надеюсь, я тебя хорошо развлек. – Шарп запихнул папку под мышку. – С Морган созванивался?

– Нет.

– Тогда понятно, почему у тебя столь скорбный вид, – покачал головой Шарп. – Позвони бедной женщине. Она же тебе нравится! И с этой дороги тебе не сойти.

– Проехали, Шарп. Серьезные отношения и моя мать несовместимы.

– Прекращай мне тут чушь пороть! – раздраженно сказал Шарп. – Ты просто трусишь. Морган особенная, и я вижу, как ты на нее смотришь. Она та, кого не стоит упускать.

Ланс повернулся к Шарпу – и к правде – спиной:

– Спокойной ночи, Шарп.

Шарп шумно выдохнул и направился к выходу:

– Не будь кретином!

Когда дверь позади него закрылась, Ланс сел за пианино и погрузился в задумчивую мелодию. Затем наступил черед одной из композиций Coldplay, и тут раздался звонок в дверь. Ланс пошел к двери – никто, кроме Шарпа, не приходил к нему.

Через глазок он разглядел высокую фигуру с ирокезом на голове. Ланс распахнул дверь – у порога стоял Тони Аллесси, а рядом с ним – высокая худая девушка.

Джейми Льюис.

– Проходите. – Ланс отошел в сторону.

Джейми споткнулась, и Тони подхватил ее, заведя ее руку себе за шею. Пока Тони тащил Джейми на ярко освещенную кухню, Ланс заметил, что с девушкой что-то не так. Ее кожа была одновременно смертельно бледной и покрасневшей.

– Садись. – Ланс пододвинул ей стул.

Джейми буквально рухнула на него.

– Она заболела. – Тони провел рукой по своему ирокезу. – Я не знал, куда еще ее везти.

Ланс присел на корточки перед Джейми. Было очевидно, что она уже какое-то время обходится без душа: волосы совсем засалились. Глаза выглядели тусклыми, и он потрогал рукой ее лоб:

– Да она вся горит!

– Мне нельзя домой, – пробормотала она.

– Можно. С Кевином покончено.

Она заморгала.

– Кевин – на самом деле не Кевин, а насильник из Флориды, – рассказал Ланс. – Он арестован, так что тебе больше нечего бояться.

– Он говорил, никто не поверит сумасшедшей девчонке… – заплакала она.

– Я знаю. – Ланс взял ключи. – Давай отвезем тебя в больницу и позвоним твоей маме. Все будет хорошо.

Девушка попыталась встать, но ноги не послушались, и Лансу пришлось подхватить ее на руки и отнести к машине. На пути к больнице он позвонил ее матери и рассказал обо всем. Медсестра отвела Джейми в приемное отделение, а Ланс с Тони направились в комнату ожидания.

Через некоторое время в раздвижные двери ворвалась Ванесса Льюис с заплаканным лицом, полным страшных предчувствий:

– Где она? Как она?

Ланс встал ей навстречу:

– Медсестра ее увела. Уверен, вас к ней пустят.

Ванесса бросилась к регистратуре и назвала свое имя.

– Я не могу поверить, что позволила монстру находиться рядом с моим ребенком! – Она порылась в своей сумочке в поисках платка. – Он был так обходителен…

– Он опытный хищник, – сказал Ланс. – Это у него не первый раз. Все ходы продуманы.

Щелкнул электронный замок на двери, и из-за нее выглянула облаченная в медицинский костюм медсестра:

– Миссис Льюис?

Ванесса бросила на Ланса виноватый взгляд и подошла к двери, за которой находилось отделение интенсивной терапии:

– Надеюсь, она сможет меня простить…

Ланс тоже на это надеялся, но за день такие обиды не проходят. Для того, чтобы пережить все это, Джейми и ее маме понадобятся время и помощь медиков и психологов.

Глава 44

Два дня спустя

Поздним утром в пятницу Ланс заехал проведать маму, а потом прибыл в офис. Шарп разговаривал по телефону, а собака дремала, свернувшись калачиком на своей подстилке в углу. Проходя мимо его двери, Ланс приветственно махнул рукой и уселся за скромный столик в своем кабинете. Перед ним лежала одна-единственная папка: дело его отца.

Он пока так и не открывал ее. Конечно же, он хотел знать, что случилось с отцом, но раз Шарп за двадцать три года не смог найти ни зацепки, то какова вероятность, что они вообще существуют в природе?

Какова вероятность, что Ланс с головой не увязнет в прошлом, с которым он вроде бы примирился? Нужно держать в голове и то, каким образом погружение в прошлое может отразиться на маме…

Хлопнула входная дверь, и мимо его кабинета прошла Морган. От удивления Ланс встал из-за стола – он не виделся с ней с тех самых пор, когда вечером во вторник отвез ее домой.

Собака выскочила из кабинета Шарпа поприветствовать ее, и Лансу захотелось сделать то же самое. Он прислушался, как она разговаривает с собакой, смешно повысив голос:

– Это кто у нас тут хорошая девочка? Шарп тебя искупал?

И собачьи коготки зацокали по паркету коридора вслед шагам Морган.

Ланс пошел в ее кабинет. Морган занималась освобождением доски и раскладыванием по папкам материалов дела Ника. На сей раз на ней был не костюм, а джинсы, черный пуловер и коричневые ботинки, а дополнял наряд изящно повязанный вокруг шеи шелковый шарф серо-бирюзового цвета. Из-под рукава пуловера выглядывал краешек белой повязки. Лицо у нее все еще было бледным, но глаза прояснились и были как всегда голубыми и прекрасными.

Она продолжала свою беседу с собакой:

– Какой у тебя новый ошейник с жетоном!

Та сидела у ее ног и слушала, задрав голову. На фиолетовом ошейнике красовался ярко-розовый жетон, на котором было выбито имя «Молния».

Что теперь Морган будет делать? Обвинения против Ника сняты, и адвокат ему больше не нужен. Лансу будет не хватать их каждодневных встреч, но это, наверное, даже к лучшему. Если бы они продолжали работать вместе, ему было бы очень сложно устоять перед ней.

– Как рука? – поинтересовался Ланс, привалившись к дверному косяку.

– Чешется, а так ничего, – обернулась она, выдергивая фотографии из-под удерживающих их магнитов и складывая их в коробку.

– Тебе помочь? – Он занялся фотографиями на другом конце доски. – Что ты со всем этим будешь делать?

– Оставлю пока у себя. – Морган замешкалась, держа в дрогнувшей руке изображение места преступления. – Решу окончательно, когда поговорю с Брайсом.

– Прокурор пока не объявлялся?

– Нет. – Морган почесала руку у края повязки. – Я надеялась, что он сделает официальное заявление до того, как Ника выпишут из больницы. Не хочется больше никаких инцидентов с соседями.

– Ты думаешь, они еще не успокоились?

– Кто их знает… Понятия не имею, почему так тянут с возбуждением дела на Эмерсона. Пока не будет произведен арест и выпущен пресс-релиз, все по-прежнему будут считать убийцей Ника.

У нее зазвонил телефон, и она взглянула на экран:

– Это Брайс.

Она поднесла телефон к уху и пока слушала, над переносицей у нее прочертилась бороздка, свидетельствовавшая о некотором замешательстве. До Ланса долетал звук голоса Брайса, но разобрать слов он не мог.

– Хорошо. Спасибо за звонок, Брайс. – Она с бледным лицом положила телефон на стол. – Пришел результат анализа ДНК.

– И? – сказал Шарп, стоя в дверях.

– Он недоказателен. – Она сложила руки. – Обычно в результате такого анализа вероятность отцовства оказывается равной либо 99 %, что означает, что человек является биологическим отцом ребенка, либо 0 %, что значило бы, что Джейкоб точно не отец. У нас же ДНК ребенка Тессы совпадает с ДНК Джейкоба Эмерсона только на 26 %.

Ланс понял, в чем дело, и привалился к стене:

– Потому что Джейкоб и ее ребенок были бы неполнородными братьями… или братом с сестрой. Отцом был Филлип.

– Неприятно, как ни крути, – сказала Морган, вытянув руку вниз и гладя по голове собаку, которая сидела, опираясь на ее лодыжку.

– Сынуля весь в папочку, – заключил Шарп. – Зная о том, что совершил отец, совершенно не удивительно, что Джейкоб не питал уважения к женщинам.

– Это точно, – вздрогнула Морган. – Их семьи были знакомы… даже дружили. Проводили вместе время. Тесса даже несколько раз ночевала у Эмерсонов, когда ее дедушка свалился с инфарктом. Филлип начал приставать к ней, когда ей было около двенадцати.

– Собственными руками бы придушил! – Шарп постучал костяшками по стене.

– Полиция тщательно обыскала дом Эмерсонов, – продолжила Морган. – В дальнем конце кладовки, примыкающей к кабинету Филлипа, обнаружили коробку, в которой хранились фото Тессы, а также локон волос, по мнению полиции принадлежащий ей. Брайс сказал, что самым старым фотографиям шесть лет, то есть они были сделаны в то время, когда погибли ее родители и она переехала жить к бабушке с дедушкой. Филлипу предъявили обвинение в изнасиловании и убийстве Тессы. Брайс сказал, что официальное сообщение будет сделано сегодня чуть позже. Так что Ник вне подозрений.

– Забавно будет понаблюдать, как теперь, с учетом всей этой истории, пойдет мэрская предвыборная кампания! – съязвил Шарп. – Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

– И окружной прокурор, и шеф полиции изо всех сил пытаются дистанцироваться от обсуждения этого казуса, – сказала Морган. – Но, по-моему, кто тут от кого дистанцируется, так это мэр от них обоих. Правда, у него в любом случае почти не остается времени на то, чтобы исправить ситуацию до выборов.

– Он, кстати, может попытаться спихнуть всю вину на Хорнера и уволить его, – сказал Шарп.

– Все возможно, – пожал плечами Ланс. – Поживем – увидим. А что прокурор собирается предпринять в отношении Джейкоба?

– К сожалению, не думаю, что он может что-либо предпринять. Потерпевшая показаний дать уже не может, так что тут без шансов. Но у меня есть еще одна новость! – объявила Морган. – Утром я поговорила с шерифом. Им удалось отследить, откуда взялись деньги, которые поступили на счет жены Менендеса. Никогда не угадаете, кто сделал банковский перевод!

– Дедушка Тессы? – предположил Ланс.

Морган покачала головой:

– Бабушка. Когда ее прижали к стенке, она созналась и в том, что приколола к моей двери то коровье сердце. Сегодня утром шериф ее арестовал.

– А кому-нибудь удалось выяснить, о какой мертвой девушке говорил Дин Восс? – спросил Ланс.

– Да, – кивнула Морган. – Его жене звонил с соболезнованиями один из его сослуживцев. Он рассказал, что однажды в Ираке Дин случайным выстрелом убил молодую местную девушку. В подробности он вдаваться не стал, так как этот инцидент имел место в ходе секретной операции, о которой им рассказывать запрещено.

– Бедняга Восс… – тряхнул головой Шарп.

– Мне кажется, что он стал свидетелем убийства Тессы, и это зрелище буквально перерубило все те нити, которыми он удерживал свое душевное нездоровье в узде. Может быть, он почувствовал себя виноватым в том, что не смог остановить Эмерсона. – Морган убрала последнее фото в коробку, закрыла ее крышкой и оглядела комнату. – Наверное, все это можно отправлять в архив.

– Надеюсь, Ник оправится от всего этого и будет жить дальше, – сказал Шарп.

– Что касается физического здоровья, то тут, слава богу, ему ничто не угрожает, а вот в психологическом смысле будет потруднее. – Морган спустила коробку на пол. – Утром я разговаривала с Бадом. Он продает дом, и на какое-то время они с Ником переедут к сестре Бада в Манхэттен. Он считает, что в большом городе у них будет прекрасная возможность начать все с чистого листа.

– Что ж, для Ника так, наверное, лучше всего, – сказал Ланс. – У меня тоже есть кое-какие новости. Рано утром звонила Ванесса – у Джейми пневмония. Ее выписали из больницы, и она продолжит лечение дома. Кроме того, они уже записались на прием к новому психиатру, а специалист, к которому они обратились в больнице, считает, что диагноз, который раньше ставили Джейми, – биполярное расстройство, – полная чушь. Фальшивый Кевин уже начал распускать в ее сторону свои ручонки, втирая при этом, что ей никто не поверит, потому что она псих. Джейми запаниковала и старалась, насколько это возможно, не попадаться ему на глаза, но когда мать объявила о планирующейся свадьбе, Джейми поняла, что как только псевдо-Кевин переедет к ним в дом, начнется настоящий кошмар. Вот и сбежала.

– Псевдо-Кевину придется иметь дело с обвинениями не только со стороны федеральных властей, но и со стороны властей штатов Флорида и Нью-Йорк, – сказал Шарп. – Так что сядет он надолго.

– Отлично, – подхватил Ланс. – Похоже, Кевин заприметил Ванессу в сетевой группе поддержки для родителей подростков с трудностями в обучении.

– Брр. Надеюсь, он сгниет в тюрьме, – сказал Шарп и направился к выходу из комнаты. – Морган, дайте знать, если вам потребуется помощь с уборкой вашего кабинета или с заказом мебели.

– Я его правильно понял? – сказал Ланс, повернув голову в сторону пустого дверного проема.

– Правильно! – донесся из коридора голос Шарпа.

– Шарп предложил мне работу, – смутилась Морган. – Он считает, что юрист в команде не помешает.

– К тому же чертовски хороший юрист! – крикнул Шарп из кухни. – И еще она нам имидж улучшит. Будем смотреться, как реально серьезные ребята.

Морган встала и закрыла дверь.

– Ты же не возражаешь, если мы будем работать вместе? – Она подошла ближе.

– Нет, конечно, нет!

Она остановилась прямо перед ним, и Ланс замер.

Что он на самом деле думал по этому поводу?

Думать сложно, когда тебя как пыльным мешком огрели…

– А ты хорошо подумала? – спросил он.

– Сейчас это то, что нужно. Когда родились девочки, Джон был на войне. Я работала как проклятая, и до меня не доходило, что такая жизнь – просто безумие. Но теперь, просидев с ними дома два года, я больше не хочу отдавать работе все свое время. А здесь я могу выбрать себе подходящий график – ну, за исключением особо тяжелых дел. Я слышала, твой босс вполне сговорчив.

– Да, он такой! – раздался голос Шарпа из-за двери.

Она мягко положила руку Лансу на грудь:

– Тебя это устраивает? Я не знаю, что у нас с тобой…

Сердце у Ланса пустилось в пляс, как нападающий после гола.

– Мне все подходит! Просто супер! – Господи, что он тут мямлит, идиот!

– Прекрасно. А еще я хотела спросить, не хочешь ли ты устроить свидание или что-то в этом роде?

Да! Да! Дааааа!

Только без истерики, держи себя в руках.

Он прокашлялся:

– Был бы очень рад! – Только не надо быть эгоистом. Она только раз виделась с его мамой, да еще и в хороший для нее день. Морган понятия не имеет, во что она ввязывается. В отношениях с ним есть масса сложностей…

– Класс! Надеюсь, босс не имеет ничего против связей внутри рабочего коллектива. – Ее губы тронула озорная улыбка.

Которую он тут же захотел попробовать на вкус.

– Он их поощряет! – снова послышался из-за двери голос Шарпа.

– Идите на фиг, Шарп! – Он положил руки ей на талию и подтянул поближе к себе. – Так с чего начнем?

– Без понятия. – Она прижалась к нему. – Я на свидание лет десять не ходила…

– Может, пообедаем?

– Обед – это превосходно!

– Да поцелуй же ее, наконец! – заорал Шарп.

Ланс склонил голову и прильнул губами к ее губам. Поцелуй был нетороплив, а ее губы – мягкими и теплыми. Она издала едва слышный стон – знак наивысшего удовольствия – и только сильнее прижалась к его груди. Ее нежность встретилась с его крепостью, и они как нельзя лучше дополнили друг друга. Что же до поцелуя, то его сладость, оставшись на губах, таила в себе обещание гораздо большего.

Он поднял голову:

– По-моему, мы неплохая команда!

– Факт! – Она улыбнулась, обвила руками его шею и наклонила к себе, чтобы насладиться еще одним, уже далеко не столь скромным поцелуем, от которого у обоих перехватило дыхание.

Кто знает, что ждет их завтра? И у него, и у Морган свой груз проблем, который в совокупности мог бы пустить на дно целый океанский лайнер, а она к тому же и понятия не имела о том хаосе, который породила в его жизни мама.

Но как ни странно, он чувствовал себя с ней так естественно, что мысли его улетели далеко за пределы предстоящего обеда. Сегодня он будет жить текущим мгновением – этого поцелуя пришлось ждать так долго…

Но каждая его секунда того стоила.

Благодарности

Как и всегда, выражаю признательность своему агенту Джилл Марсал и всей команде «Montlake Romance», а в особенности главному редактору Ан Шлюп, редактору Шарлотте Хершер, а также Джессике Пур, гуру в технических вопросах, которая не оставляет авторов без присмотра.

Особую благодарность выражаю также Лиэнн Спаркс за терпение и помощь с некоторыми юридическими нюансами сюжета – без её участия мне пришлось бы потратить недели на поиск информации.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Примечания

1

Популярная в Америке книга для детей.

2

Американская сеть предприятий автосервиса.

3

В США распространены т. н. агентства поручения под залог, которые при нехватке денег у обвиняемого вносят за него залог, взимая с обвиняемого в качестве оплаты процент с общей суммы залога.

4

Коллегия присяжных, решающая вопрос о предании обвиняемого суду или прекращении производства его дела.

5

Марка велосипеда.

6

Синдром дефицита внимания.

7

В американской полицейской практике это, как правило, доска, служащая при расследовании преступления для наглядного размещения фактов, документов, фотографий, имеющих отношение к следствию, и построения взаимосвязей между ними.

8

Лила – древняя индийская настольная игра.

9

Афроамериканская уличная группировка.

10

Даркнет – часть глубокого интернета, своего рода интернет-подполье, доступ к которому возможен лишь при наличии специального программного обеспечения.

11

Адвокат, герой серии романов классика американского детектива Эрла Гарднера.

12

Американская актриса середины 20 века.

13

Т.е. «Арийское братство».

14

Песня популярного канадского автора и исполнителя Леонарда Коэна, выпущенная в 1984 г. и получившая широкую мировую известность в 2001 г., прозвучав в мультфильме «Шрек».

Content

Мелинда Ли
Скажи, что тебе жаль

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Благодарности

Примечания