Анатолий Анатольевич Махавкин

Погонщица единорогов

© Махавкин А.А., 2020

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2020

© «Центрполиграф», 2020

Пролог

Мы опять поругались. Причиной вроде послужило то, что я задержался после работы и пришёл, дыша перегаром. И это при том, что я заранее предупреждал, дескать, сегодня, в пятницу, мы провожаем пацана из бригады в отпуск. Об этом никто не вспомнил, но рассказали, как месяц назад мы собирались сходить именно в этот день по магазинам, за продуктами. Естественно, теперь, когда я явился абсолютно невменяемый, ни о каких магазинах и речи быть не может. А если не покупать продукты, то есть мне придётся паркетную планку. Да, ту самую, которая второй месяц цепляет в коридоре за ноги.

Сначала я пытался не поддаваться на провокации. Выпил я не так много: грамм двести – двести пятьдесят от силы, да ещё закусил домашними котлетами, которые притащил виновник торжества. То есть вполне мог держать себя в руках. По крайней мере, очень пытался. О походе по магазинам (если о нём реально говорили) я действительно забыл, однако попытался объяснить, что и сейчас никто не мешает…

В этот момент Оксанка притащила зеркало и принялась тыкать им мне в нос, советуя посмотреть на это «пьяное рыло». Когда я стал отбирать зеркало, жена натурально завизжала и запустила блестящей штуковиной мне в голову. Стекляшка разлетелась с противным звоном. Обычно говорят: «к несчастью», но тут что-то говорить уже не имело смысла: несчастье произошло.

В общем-то, подобная мерзопакость имела место быть уже второй год нашей семейной жизни. И хотя всего мы прожили совместно пять годиков, я совершенно не мог вспомнить, как это было раньше. Неужели когда-то мы могли спокойно разговаривать, не припоминая каждую минуту нелепых обид и не пытаясь обвинить друг друга во всех грехах?

– Чёрт возьми, – начинал я закипать, – не хочешь кормить – не надо. Я уже перекусил вполне достаточно.

– Где это ты, интересно, успел подъесться? – На красной физиономии супруги всплывала кривая улыбка. – У той шалавы, которая в вашей столовке работает? Так чего домой пришлёпал? Вали к своей Леночке!

– Какой, на хрен, Леночке? – Прежде чем красный туман окончательно накрыл мысли, я сделал последнюю попытку взять себя в руки. Получалось плохо. – Ладно, Ксюха, успокойся. Хорошо, виноват, исправлюсь, ты только не кричи. Завтра спокойно поговорим.

Как всегда приняв попытку примирения за мою слабину, Оксана начала торжествовать победу. Но милость к побеждённым никто проявлять не собирался. Жена немедленно воткнула кулаки в бёдра и, оглядев меня с ног до головы своими зелёными ведьмовскими глазами, тряхнула головой. Чёрные кудри рассыпались по плечам.

– Спишь сегодня на диване, – процедила благоверная и повернулась спиной. Потом бросила через плечо: – И не дай бог я услышу от тебя хотя бы писк!

Дверь в спальню захлопнулась, и спустя полминуты донёсся глухой бубнёж. Ну, тут и смысла гадать не было: сегодняшним вечером все подруги окажутся извещены, какой у Оксанки муж – негодяй, подонок и алкаш.

Покачав головой, я собрал куски разбитого зеркала и выбросил в мусорное ведро. Потом полез в холодильник. М-да, мышь успела повеситься, истлеть и пропасть в бездне времён. Ну да, суп и макароны мы доели ещё вчера. Кусок колбасы выглядел довольно подозрительно, но я махнул рукой и решил, что алкоголь в крови преодолеет любую заразу. Поэтому покромсал неаппетитный продукт и направился в гостиную, где, соответственно, и проживал упомянутый ранее диван.

Присев на диван с тарелкой непрезентабельной еды, я раздражённо уставился на телевизор, осознав, что ноутбук находится в спальне, куда мне сегодня вечером хода нет. Нет, можно, конечно, рискнуть, но тогда шторм закончится глубоко за полночь. А я, честно говоря, не ощущал себя в подходящей форме, дабы выслушивать всю информацию о своих родственниках вплоть до пятнадцатого колена.

Итак, отсутствие ноута – минус, присутствие бара – плюс. К сожалению, хранилище содержало в своих недрах лишь жалкие недопитки: текилы – на дне; абсента – на дне, какой-то ликёр – фу! А, вот полбутылки отличного крымского коньяка! Именно то, что требуется для успокоения нервной системы после семейной бури.

Пузатый бокал занял место рядом с бутылкой. Я посмотрел в темнеющее окно: за покачивающимися кронами деревьев начали зажигаться огни в доме напротив. Ровный свет казался таким умиротворяющим, что просто не верилось, будто там могут кипеть страсти, подобные нашим.

Сквозь закрытую дверь донёсся раздражённый голос супруги. Прошла на кухню, потом – обратно, на секунду задержавшись перед дверью. Я чётко расслышал слово «козёл». Очевидно, Дискавери обсуждает с кем-то.

Кстати, о птичках. Не пить же без собеседника. Я щёлкнул пультом и принялся тренировать большой палец в попытках отыскать хоть что-то, не портящее этот вечер. Таким очень вовремя оказался именно какой-то канал, где бородатый мужик в широкополой шляпе, с ружьём за спиной рассказывал о тропических зарослях. Впрочем, смотреть на панорамы зарослей и рек, водопадами прыгающих в озёра, оказалось гораздо интереснее, чем слушать рассказ бородача. Поэтому я уменьшил звук, поудобнее устроился на диване и налил первую порцию коньяка. Сам вид золотистой жидкости, пляшущей в прозрачном бокале, тут же настроил мысли на мажорный лад, а зрелище дикой природы сквозь коньячный фильтр вызвал немедленное желание отправиться в гости к бородатому исследователю. Ну, чтобы забухать с ним на огромном пне.

Даже проклятая колбаса почти не портила настроение, а все неприятности отошли сначала на второй, а потом на третий и четвёртый план. Бородатый шляпоносец сменился какой-то выгоревшей блондинкой, за спиной которой бежали бесконечные табуны разномастных лошадей. Постепенно их чёрные, белые и пятнистые спины начали сливаться, превращаясь в поток бурной реки. Вот вода захлестнула экран телевизора, выплеснулась наружу и начала затапливать комнату.

Мне стало смешно. То-то удивятся соседи, когда им на голову польётся эдакая прорва жидкости! Затопит до самого первого этажа, не иначе. Допив последний бокал, я опустил руку, и опустевший фужер медленно закачался на прозрачной воде. Экран телевизора превратился в настоящее жерло, извергающее всё новые порции прозрачной жидкости.

Нет, понятно, всё это должно было казаться странным, но я-то отлично понимал, что напился и уснул. Вода поднималась всё выше, и я подумал, что не мешало бы поднять ноги, пока не промочил штаны до колен.

Однако чёртово неуклюжее тело подвело. Стоило начать сгибать ноги, как голова камнем потянула вниз. Попытавшись опереться на руку, я промахнулся и рухнул прямиком в журчащие струи.

Часть первая

Там и здесь

Там

С начала это показалось даже забавным: вот только что я сидел на диване и пил коньяк, а вот меня уже переворачивает с ног на голову, и пузырьки воздуха смешно щекочут уши и нос. И вдруг разом весь хмель слетел, потому что шутки кончились: поток, в котором я кувыркался, оказался холодным, словно лёд, а воздух в лёгких закончился. И если всё это начиналось точно необыкновенно реалистичный сон, то продолжение превратилось в сущий кошмар, где лёгкие горели и разрывались, и сколько ни открывай рот, в него попадала лишь ледяная вода.

Стоило опьянению покинуть голову, как туда немедленно запрыгнула паника. Я принялся колотить руками и пытался нащупать ступнями хоть какую-то поверхность, от которой можно оттолкнуться. Чёрт возьми, да быть же такого не может! Нужно только проснуться, и всё станет как прежде.

А хренушки. В голове начало мутиться, и пару раз я едва не вдохнул воду вместо воздуха. Где-то отдалённо звенела тревожная мысль: стоит так поступить – и пробуждение не наступит вовсе. Конечности почти не слушались, и лишь слабые конвульсии давали понять: жизнь ещё не полностью покинула остывающее тело.

Внезапно лучи, очень напоминающие солнечные, пронзили зелёный морок, окружающий меня со всех сторон. Оту певший мозг с огромным трудом сообразил, откуда исходит золотистое сияние, и отдал последний отчаянный приказ: «Туда!» Дёргаясь, точно снулая рыба, я делал вялые гребки, уже почти не надеясь на успех.

Какая-то скользкая штуковина прошла между ног, что-то напоминающее липкую сеть коснулось лица, и вдруг вокруг стало умопомрачительно светло. И воздух! Воздух хлынул в лёгкие, разрывая их в клочья, наполняя живительной субстанцией до отказа. В следующее мгновение волна накрыла меня с головой, но теперь это не казалось чем-то страшным и непреодолимым. Главное – удалось вырваться на поверхность и вдохнуть.

Ощущая, как силы возвращаются, я сделал усиленный гребок и вновь оказался на поверхности. Теперь можно спокойно отдышаться, наслаждаясь тёплыми лучами ласкового солнца. А когда дрожь во всём теле прекратилась, я сумел удержаться на одном месте и принялся вертеть головой.

М-да, видимо, о диване придётся забыть. Судя по всему, я как-то умудрился оказаться в водах неспешно бегущей реки, приблизительно в самом центре потока. До берегов, поросших высокой зелёной травой, на глаз было около пятидесяти метров. Стало быть, не имело особого значения, к какому берегу плыть.

Однако пологий берег справа выглядел всё же предпочтительнее небольшого обрыва слева. Мокрая одежда несколько препятствовала плаванию, но расстояние не казалось чем-то сверхъестественным, поэтому я не стал сбрасывать рубашку и брюки. Кстати, на ногах откуда-то появились туфли. Стало быть – всё-таки сон, пусть и необычно реалистичный. Никогда раньше не видел настолько ярких и жизненных сновидений.

Река оказалась не очень глубокой, так что стоило проплыть метров двадцать, и ноги коснулись мягкого дна. Чёрт, грязь! Стоять было невозможно: начинало засасывать. Пришлось плыть до тех пор, пока ил не позволил ощутить твёрдую поверхность. Став на ноги, я окончательно отдышался, пригладил взъерошенные волосы, будто кто-то мог меня видеть, и уже после этого выбрел на узкую полоску бурого песка.

Рядом оказался плоский камень, точно специально приготовленный для несчастного пловца, едва не отправившегося кормить здешних русалок. Вот, кстати, и одна из них: вода в самом центре реки внезапно вздулась блестящим пузырём, немного постояла переливающимся куполом и рассыпалась фонтаном брызг. Что-то большое, явно не какой-то чахлый карпик. Кум у меня просто тащится от речной рыбалки, ему бы сюда.

С усмешкой я сообразил, что начинаю воспринимать сновидение как реальность. А с другой стороны: ветерок холодил мокрую одежду, вода хлюпала в обуви, а солнце чувствительно пригревало макушку. Разве бывают настолько яркие ощущения, пусть даже в самом-пресамом сне? Тогда что? Телепортировался с дивана в пампасы? Ха!

Я снял туфли и вылил из них жидкую грязь. Выжал носки и вновь обулся. Стало немного легче. Однако что делать дальше? Если в моём видении был некий сюжет, то он явно не торопился развиваться. Прилетела большая разноцветная стрекоза и принялась жужжать перед носом. Появление крошечного вертолётика точно разрушило невидимую преграду, за которой до этого времени скрывались все остальные звуки.

Плюхала вода, и тихо шипел мокрый песок, посвистывал ветерок и шелестела трава. Над головой и где-то на другом берегу громко тарахтели, свистели и кричали птицы. Окружающее всё меньше походило на сон.

Хорошо. Я поднялся и посмотрел по сторонам. Пологий берег соседствовал с бескрайним полем, которое простиралось вдаль и где-то там соединялось с горизонтом. На границе неба и земли что-то блестело, но это было слишком далеко для невооружённого глаза. Слева от меня, там, где неспешно катила свои воды река, темнела изгородь близкого леса. За деревьями белели крыши каких-то построек. Стало быть, места, куда меня занесло, не такие уж и дикие. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Высокая трава выпустила небольшую серую зверюшку, напоминающую суслика. Тот встал на задние лапы и принялся принюхиваться, изучая меня. Тёмные глаза казались необыкновенно умными, так что я почти ожидал услышать некое приветствие. Поскольку длинноухое создание не торопилось здороваться, я решил первым проявить вежливость.

– Ну, привет, – сказал я и помахал рукой.

Суслика точно ветром сдуло. И тотчас не меньше десятка дорожек в травяном покрытии протянулось прочь от меня. Да их тут целая банда!

Очередной порыв ветра принёс аромат горячего мёда. Вот, ещё и запах. Точно – не сон.

Угу, саркастично сказала логика, значит – белая горячка. Легче стало?

Спорить я не собирался. Просто медленно двинулся в сторону леса. Густые заросли выглядели не слишком обнадёживающе, однако присутствие человека я заметил лишь в этой стороне. Какой смысл идти в поля, если там никого и ничего нет?

Громко плеснула вода за спиной, и послышался отчётливый девичий смех. Недоумевая, я обернулся, но обнаружил только круги, медленно расходящиеся по мутной зелёной глади. Какого чёрта?

– Эй! – крикнул я. – Есть тут кто?

Естественно, никто не отозвался. Да и то: я прямиком с дивана угодил в реку, а теперь пытаюсь найти объяснение странному смеху в безлюдном месте. Широко ухмыльнувшись, я подобрал плоский камешек и запустил им в реку. Голыш подпрыгнул ровно семь раз и ушёл на дно. Опа, личный рекорд! Раньше больше шести не получалось. Ну, хоть во сне…

Шагать по плотному влажному песку было необыкновенно хорошо. Одежда быстро высохла, получив после стирки в местных водах странный изумрудный оттенок. Теперь бы её немного прогладить, а то я несколько смахиваю на бомжа. Впрочем, перед кем я тут собираюсь красоваться? Перед смеющимися рыбками или сусликами?

Я прошагал не меньше пары километров, но чёртов лес, казавшийся недалёким, и не думал приближаться. Солнце палило немилосердно, и я с некоторой ностальгией припомнил прохладу сентября, царящего за пределами сна. А ведь по дороге домой я проклинал редкие капли дождя, падающие на макушку, и наглый ветер, проникающий своими холодными пальцами под ветровку. Тут-то пришлось сбросить рубашку и топать с голым торсом, веселя квакающих жаб волосатым животом.

Кстати, о жабах. Река начала расползаться во все стороны, по берегам появились заросли высокого – выше меня – тростника, а песок под ногами мало-помалу сменился липкой жижей. И да, появились зелёные, коричневые и даже пятнистые крикуны, насмешливо квакающие мне вслед. Запах медовых трав заглушила вонь сырости и гниения. Казалось, ещё немного – и…

Точно. Водный поток раздался ещё шире, а дорогу окончательно перегородили непроходимые дебри глухо шумящего тростника. Ага, дебри. Ты ещё подойди к ним! Ноги увязали в мутной болотной жиже. Не хватало только знака: «Проход запрещён». А впрочем, вот и он: конский череп, болтающийся на высоком колу и укоризненно взирающий на меня пустыми глазницами.

Почесав макушку, я принялся обходить неожиданное препятствие, гадая, как долго ещё может продолжаться моё непонятное путешествие. Или это приключение происходит в режиме реального времени? Так это что, мне до самого утра топать? А спать-то, собственно, когда?

Пока безответные вопросы блуждали по извилинам, я выбрался на невысокий холм, увенчанный молодым деревцем, весьма напоминающим берёзу. Отсюда открывался отличный вид на озеро, очень даже неслабых размеров, на крохотные зелёные островки посреди синей глади, бликующей золотистыми зайчиками, на лес, который аккурат подступал к противоположному берегу. А обходить придётся – ни фига себе! Ну, или лодку строить, как вариант.

Налюбовавшись видами, я опустил взгляд и обнаружил за порослью камыша огромный камень, торчащий из воды. Каменюка имела форму спящего медведя, ткнувшегося мордой в озеро. Впрочем, о формах – это я так.

На валуне вольготно расположились… ну, я назвал бы их русалками. Тела с аппетитными формами и пышной, ничем не прикрытой грудью, небольшие головы на длинных шеях и зелёные волосы, заплетённые в косы. Ну и рыбьи хвосты – всё, как полагается. Короче, на камне сидели три русалки и заплетали друг другу эти самые косы.

Внезапно одна из них заметила меня и указала пальцем. Остальные тотчас повернулись и принялись хохотать. Я думаю! Мужик с отвисшей челюстью должен выглядеть весьма забавно. Отхохотавшись, мифические создания принялись махать мне рукой. То ли звали в гости, то ли просто здоровались. Я им тоже махнул, и это вызвало новый приступ веселья.

То ли привлечённый смехом, то ли по какой другой причине, но появился ещё один персонаж. Гладь озера сразу за камнем разошлась, и на поверхность вынырнуло нечто чёрное, поросшее рогами, шипами и вроде бы щупальцами. Смех тотчас прервался, и наступила тишина. Мне показалось, что заткнулись даже жабы и птицы. Все три девушки как-то боком сползли в воду и почти без всплеска пропали из виду. Осталась только чёрная дрянь, и я ощутил, что она смотрит на меня с неприкрытой угрозой. По крайней мере, мурашки, бегущие по спине, ошибаться точно не могли.

Плюхнуло – и пришелец исчез. Давление на лицо пропало, а жабы вновь завопили во всё жабье горло. Нет, пожалуй, через озеро я не поплыл бы даже на лодке. На фиг, на фиг, как кричали пьяные детсадовцы. Однако же я получил ещё одно подтверждение тому, что нахожусь именно во сне. Во всяком случае, до этого мне ещё не встречались водоёмы с живыми русалками. С дохлыми, впрочем, тоже.

Я спустился с холма и обнаружил вполне хоженую тропку, которую неведомые путники протоптали в обход водоёма. Дорожка выбегала из поля и шла по краю зарослей тростника, аккурат в направлении леса. На утоптанной земле я увидел как следы чьей-то обуви, так и отпечатки копыт. Вроде бы лошадиных, но явно не подкованных. Чуть дальше я заметил оттиск босой человеческой подошвы. Правда, он показался несколько странным, точно на концах необычайно длинных пальцев ещё торчали когти. Ни хрена, кто-то запустил педикюр! Впрочем, после русалок чему удивляться?

Посвистывая, я сорвал травинку и сунул в зубы. Захотелось пить, что совсем не удивительно, учитывая, какая жара стояла в сновидении. Интересно, а если во сне напиться воды из природного водоёма, есть шанс захворать животом? Забавный вопрос. Однако я ещё не до такой степени иссох, чтобы продираться сквозь камыши и пугать жаб.

Тропинка неожиданно нырнула в глубокий овраг, который прежде прятался за высоким разнотравьем. На дне ложбины, невзирая на палящее солнце, оказалось совсем не по-летнему прохладно. Кроме того, здесь обнаружился ручей, весело булькающий в каменном русле. Никакого дурного аромата от воды не исходило, поэтому я без страха опустился на колени и принялся черпать ладонями холодную, до ломоты в зубах, воду. Ух ты, а она необычайно вкусная! Ну, надеюсь, козлёночком я не стану.

Правда, водопой мне всё же испортили. Стоило оторвать взгляд от прозрачного потока, и я тут же наткнулся на человеческий череп в кустах напротив. М-да… А если присмотреться, там не только череп, но и всё остальное.

Я поднялся и подошёл ближе. Костяк принадлежал человеку высокого, много выше меня, роста. Когда-то покойник носил кольчужный доспех, но время обратило броню в ржавый хлам. Скалящийся череп лежал на некотором расстоянии от остальных костей. Похоже, голову оторвали или отрезали. Ещё дальше я нашёл короткий широкий меч. Оружие выглядело так, словно его только что принесли из кузни, и лишь деревянная рукоять дала тонкую трещину по всей длине.

Поколебавшись, я нагнулся и подобрал оружие, ощутив его тяжесть. Стоило сжать ладонь, и треснувшая рукоять больно врезалась в кожу. М-да, много таким не навоюешь. Однако выбрасывать осиротевший клинок я не стал.

– Тебе оно уже ни к чему, – сказал я покойнику.

Он не возражал.

– Значит, договорились.

Коснувшись пальцем лезвия, я едва не отрезал себе подушечку. Лизнув кровоточащий порез, я подумал, что эдакую «опасную бритву» и опасно носить неприкрытой. Ага, а вот и ножны на разорванном ремне. Ничего, понесём в руке.

Подъём оказался гораздо тяжелее спуска. И, судя по старым следам, не только для меня. Как и кто-то из предшественников, один раз я поскользнулся и едва не ткнулся носом в склон. Нет, ну почему хотя бы во сне всё не может происходить без этих мелких неприятностей?

Стоило выбраться из оврага, как лес точно устремился навстречу, тёмным частоколом заслоняя небо впереди. Те постройки, что я видел прежде, напрочь пропали с глаз, так что надежды взглянуть на них поближе пошли прахом. Зато я обнаружил разбитую избушку, темнеющую боками за проломленной оградой. Судя по виду, она получила своё приблизительно тогда же, когда и мертвец на дне оврага. Вой на? Разбойники? М-да. Моё сновидение не торопилось давать ответы.

Чёртово любопытство заставило сунуть нос в развалины. Ограду, похоже, сломали каким-то тараном, а избушка имела повреждения, какие могли бы оставить прилетевшие артиллерийские снаряды. Но… меч? Ладно, всё это сон, и тут своя логика.

У пролома в ограде лежал скелет кого-то рогатого. Возможно, бурёнки, случайно угодившей в переделку. Вероятно, павшая корова пыталась спастись, удирая из сарая за домом. Сейчас от хозяйственной постройки уцелели лишь пара покосившихся деревянных столбов да груда мусора между ними.

Жилому дому повезло намного больше: пострадала черепичная крыша, провалившаяся в чердак, да стены, угрюмо уставившиеся на меня чёрными пробоинами и пустыми окнами. Крепкая была постройка.

Первые останки я обнаружил сразу за дверью, сорванной с петель. Человека, явно мужчину, пригвоздили к стене странным зазубренным копьём, напоминавшим конечность богомола. На полу лежал топор, который, возможно, обронил защитник. Ручка полностью сгнила, а вот металлическая часть не носила на блестящей поверхности даже следа ржавчины. Хм, хорошие здесь кузнецы.

Если прежде внутри избушки и была какая-то мебель и предметы обихода, то теперь от них не осталось и следа. Дыры в полу заросли сизой паутиной, и какие-то чёрные космы свисали из проломов в потолке. Кое-где я заметил тусклые пятна копоти. Если тут и начинался пожар, то ему не удалось войти в полную силу.

А вот когда я зашёл в следующее помещение, то сразу развернулся и вышел вон. Чёртов сон иногда подбрасывал дьявольски неприятные картинки. Судя по сломанной колыбели, я попал в детскую, где пытались укрыться мать с тремя детишками. Рука женского скелета сжимала рукоять обычного кухонного ножа, а детские кости лежали в дальнем углу. Кто бы ни атаковал дом, жалости он не ведал.

Плюнув в сердцах, я почти бегом направился в сторону леса. Однако же моё сновидение тянулось так долго, словно и не собиралось завершаться. И, чёрт возьми, не происходило ровным счётом никаких событий. Если моё подсознание пыталось что-то втолковать своему хозяину, то делало это настолько деликатно, что это граничило с пофигизмом. Может, стоило ущипнуть себя или удариться башкой о… хотя бы вот об этот странный столб, напоминающий предупреждающий знак.

Причём предупреждать он определённо должен был тех, кто шёл бы навстречу мне, из леса. Жуткие деревянные рожи корчили такие отвратительные гримасы, что аж мурашки по телу начинали бегать. Это как же надо накуриться, чтобы изобразить такое уродство! Изображения не походили ни на людей, ни на животных, ни даже на тварей из фильмов ужасов. Руки неведомого резчика наделили дерево кошмарным подобием жизни, и казалось, будто монстры вот-вот начнут рычать и щёлкать челюстью.

Дабы никто из наблюдателей (а они тут вообще имеются?) не решил, что я испугался странного столба, я щёлкнул верхнюю, самую страшную рожу по выступающему рылу. В тот же миг воздух вокруг словно ожил, толкнул меня в спину, прошёлся холодом по ногам и затих. В ушах тихо звенело, точно слабое эхо далёкого смешка. Я обернулся: высокие деревья будто склонили свои кроны, с интересом рассматривая незваного гостя.

Ну да, мне же к ним в гости и нужно. Ощущая остатки озноба на обнажённой спине, я пошёл по тропинке. С обеих сторон замерли огромные тёмные стволы, закованные в кольчугу мощной коры. Я вообще-то не специалист по растениям, однако гиганты, стоящие вдоль дорожки, казались абсолютно незнакомыми. Ветки начинались где-то на высоте пятнадцати – двадцати метров над головой, и шелестели на них то ли широкие иголки, то ли узкие листья. Отсюда я не мог точно разглядеть. А следов опавшей растительности под деревьями не наблюдалось – только мягкое коричневое покрывало мха.

Солнце, видимо, обиделось на мои жалобы и перестало посылать свои лучи. Да ещё бы: они напрочь застряли в непроницаемом зонтике над головой. И свет, и птичьи крики – всё осталось где-то далеко вверху. Стало чувствительно прохладнее, и повеяло сыростью. Передёрнув плечами, я натянул рубашку, ибо замерзать не хотелось даже во сне. Наверное, в реальной жизни одеяло сползло на пол, а Ксюха даже не подумает укрыть мужа.

Жена вспомнилась совершенно неожиданно, ведь всё, очень даже немаленькое время своего сонного путешествия я о ней ни разу не подумал. Настроение сразу упало на несколько пунктов. Если подумать, то становится понятно, почему я так не хочу пробуждаться. К чему торопиться? К утреннему скандалу или того хуже – оттопыренным губам и полному игнору на пару суток? В такие моменты легко представить, что ты живёшь с посторонним человеком, которому абсолютно плевать на соседа, делящего с ним квадратные метры. А в сущности, последние пару лет так и есть.

Ладно. Я постарался спрятать неприятные мысли в самый дальний ящик памяти и принялся рассматривать чащу, через которую осторожно пробиралась моя тропинка. Кстати, она мало-помалу трансформировалась. Из-под утоптанной почвы начали проступать квадратные белые плитки со стёртыми до неразборчивости рисунками, и появилось что-то типа бордюрчика, щеголявшего оплывшими столбиками каких-то древних изваяний. Кажется, в своё время здесь было достаточно красиво.

Лес же и не думал меняться, разве что деревья стали ещё выше, так что даже слабый отблеск солнечных лучей пропал в плотных кронах. Стволы выглядели совершенно одинаковыми, поэтому, думаю, заблудиться здесь – раз плюнуть. Где-то слышалось журчание воды, но поскольку пить я не хотел, то разыскивать ручей не собирался.

Впрочем, один раз я таки рискнул отойти от дорожки на пару метров. Между деревьев мелькнуло что-то светлое, определённо рукотворное, а значит – стоящее внимания. Так и оказалось.

Стволы древесных исполинов расступились, освободив небольшое пространство, залитое солнечными лучами. Поляна оказалась выложена уже шестиугольными белыми плитами, напоминающими мраморные. В центре площадки находился… Ну, я не знаю, больше всего это походило на какой-то алтарь. Круглый каменный стол на низкой ножке изобиловал рисунками. Предполагаю, что это подробные рекомендации по совершению некоего, не известного мне действа. В самом центре резец творца изобразил лошадь с рогом на носу. Единорога, короче.

Кроме того, в столе обнаружилась выемка, наполненная чистой прозрачной водой. Может, кто налил, а может – дождевая. Вода так радужно искрилась на солнце, что я не выдержал и, зачерпнув её ладонью, вылил в рот. Вкус оказался необычным – отдавало мёдом и почему-то шоколадом.

За спиной кто-то тихо вздохнул, и я оглянулся. Как и следовало ожидать – никого.

Я ещё раз прошёл взглядом по картинкам. На всех изображены исключительно женщины. А может, это всего одна женщина? Должно быть, какой-то чисто женский культ. Ну и единорог, да. Сие многозначительное утверждение, в сущности, не означало ровным счётом ничего. Просто я типа разложил всё по полочкам. Когда я так поступаю в реальной жизни, Ксюха веселится.

Продолжая перекатывать на языке необычный вкус, я неторопливо вернулся на дорожку и пошёл прежним курсом. Хм, а ноги-то начали уставать. Как это вообще называется? Люди, между прочим, ложатся спать, чтобы отдохнуть, а не наматывать километры по полям да лесам. Ладно, когда найду ещё одну полянку, обязательно присяду. А может, даже прилягу и подремлю.

Эта мысль вызвала смешок. Подремать во сне – надо же!

Следующая полянка обнаружилась лишь через пару километров, но присесть не получилось. Алтаря здесь не было, однако присутствовал маленький печальный ослик, запряжённый в двухколёсную повозку. Животное прядало длинными ушами и рассматривало хозяина. Старик, по виду – тысячелетней выдержки, сидел на таком же, как сам, ветхом коврике и тщательно пережёвывал хлеб, запивая из глиняной фляги. Перед дедуганом лежала нарезанная буханка, кусок чего-то жёлтого, кажется сыра, и чего-то коричневого, возможно – мяса. Мне тут же захотелось есть.

Первое время меня никто не замечал. Но тут осёл поднял голову, встряхнул упряжь и попробовал откашляться. По-другому я эту какофонию назвать не могу. Старик испуганно замер с куском хлеба во рту, бросил быстрый взгляд в сторону леса, потом на дорожку и, наконец, увидел меня. Хлеб шлёпнулся на коврик, а едок подскочил так проворно, словно в его старые ноги вставили пружины.

Теперь я мог рассмотреть трапезничающего во всей красе. Ну, как красе… Чахлые белые кустики на сплющенной голове, из одежды – дряхлая тряпка, которую старец несколько раз обмотал вокруг себя, очевидно чтобы скрыть дыры, а после перевязал чёрной верёвкой. А вот сандалии на тощих ногах выглядели добротными – из блестящей кожи и на толстой подошве.

– Приятного аппетита. – Я сделал шаг вперёд, и дед тотчас спрятался за осла, который явно тоже хотел бы спрятаться, но не имел такой возможности. – И доброго дня.

– Ты кто такой?! – вместо приветствия крикнул дед, продемонстрировав неожиданно глубокий и мощный баритон. – Почему с оружием? Воин?

– Как много вопросов. – Я опустил взгляд. Ножны успели так хорошо устроиться в ладони, что я и думать о них забыл. – Звать Михаилом. А оружие нашёл, да и вообще я у вас… – Хотел сказать «сплю», но передумал, неохота выказывать себя психом даже во сне. – Случайно. Ищу людей или просто обитаемые места.

Опять же, не скажешь же, что просто ждёшь, пока сон закончится.

Старик осторожно выбрался из-за ишака и уставился на меня так сумрачно, точно встретил давнего должника, занявшего крупную сумму. Но мало-помалу угрюмое выражение начало сменяться удивлением, отчего морщины превратили лицо деда в подобие печёной картошки. Костлявые пальцы вцепились в кустики на подбородке.

– Одет странно, – бормотал мыслитель, отступая. Видимо, решил осмотреть меня со всех сторон. – Морда какая-то не такая… Ты откуда идёшь?

Я молча показал рукой, и старик, изобразив на «картошке» панику, сделал новую попытку спрятаться за ослом. В этот раз животное воспротивилось, шагнув назад. Телега попала колесом в ямку и застряла. Ишак обернулся и отчаянно завопил. Драма, короче.

– С Русалочьего озера? – уточнил старик.

– Понятия не имею. Я же говорю: случайно к вам попал, – развёл я руками. Дед увидел ножны и принялся дрожать. – Но хвостатые девки там на камне сидели. Потом их ещё какая-то чёрная дрянь согнала.

– Согнала – и что? – Мне уставились в рот так, словно оттуда готовилась выпорхнуть птичка. – А ты?

– Согнала – и ничего. Потом сама спряталась. А я дальше пошёл.

Из деда точно воздух выпустили. Он отошёл к своей подстилке, плюхнулся на неё и принялся жевать хлеб. У меня возникло ощущение, будто странного разговора и не происходило. Приснился. Ха!

– Слушай, Михаил, – чавкая, прошамкал старик, и крошки полетели из впалого рта. – Ты это… Ступай дальше, по дорожке. Будешь идти быстро, до людных мест доберёшься к вечеру. Только слушай совет один: никому не говори, что пришёл от Русалочьего. Наплети чего… Например, повозка у тебя разбилась аккурат у Могильного холма, а кони, стал быть, разбежались. А ехал… – Он задумался, медленно шевеля челюстями. – Ехал с западных границ. В Столицу торопился, на ярмарку.

– Ну и на кой мне это? – Я действительно не мог понять, зачем во сне устраивать дурацкие розыгрыши.

– Слушай, что говорю. Местные плохо относятся к тем, которые отсюда едут. Могут палкой приложить, а могут и чем похуже. И ещё, – на сморщенной физиономии внезапно появилась странная улыбка, будто дед вспомнил некую весёлую хохму, – там распутье будет. Правая дорога короче, но я советую идти левой. А ежели всё же попрёшься направо, то ни за что не приближайся к стаду белых животных. Сторонкой обходи.

– Как до хрена предупреждений, – пожал я плечами. – Ладно, и на том спасибо.

Уходя от странного дедули, я улыбался во все тридцать два. Это надо же: во сне имеются собственные суеверия и прочая ерунда. Сложное такое сновидение. А как тут с религией? С сексуальными пристрастиями?

До перекрёстка, упомянутого новым знакомым, я добрался почти без приключений. Не считать же чем-то серьёзным встречу с некой лесной тварью, перемахнувшей через тропинку шагах в двадцати. Возможно, я видел волка, однако серое существо двигалось так быстро, что рассмотреть я просто не успел. Испугаться тоже. Мелькнула какая-то тень, шмыгнула между деревьями – вот и всё.

У развилки стояла массивная каменная плита, покосившаяся под собственной тяжестью. Из-за этого часть рисунка на сером булыжнике скрылась в рыхлой чёрной почве. Кажется, прежде здесь было изображение какого-то герба. По крайней мере, остаток изображения походил на геральдику: большой щит с единорогом, сжимающим во рту обнажённый меч. Рогатая лошадка стояла мордой к зрителю, а за её спиной вздымалась высокая сторожевая башня.

Ещё на камне имелись указующие стрелки. Три. А дорог я насчитал ровно две. Так что ежели средний указатель не предлагал вознестись, то прежде здесь был классический перекрёсток. Чтобы убедиться в этом, я обошёл каменюку и обнаружил начало дороги. Через пару метров путь тщательно был завален почвой, и там уже добросовестно росла трава и невысокие деревья. Лет, эдак, пятьдесят росли.

Итак, направо – короче, но почему-то опаснее. Опасность во сне? Ха! Значит, вопрос решён.

Дорога, на которую я свернул, выглядела ухоженной и хоженой: прямоугольные плиты, тщательно подогнанные одна к другой. Бордюр по краям без малейшей щербины. Даже шагать приятно, несмотря на ломоту в уставших ногах. Ладно уж, доберусь до людных мест, там и отдохну.

Как и большинство планов, которые я строил в реальной жизни, этот отправился во всё то же волшебное место. Короче, произошёл облом.

Оттопав около километра, я остановился, рассматривая новое изменение ландшафта. И ещё кое-что.

Изменение – это: деревья расступились, открыв взгляду огромное поле, поросшее настолько зелёной травой, что даже глаза заболели от изумрудных переливов на идеально ровном полотнище. Когда по высокой, выше колен, растительности ветер гнал волны, казалось, будто стоишь на берегу настоящего водоёма. На противоположном берегу травяного моря возвышался двухэтажный особняк с колоннами у входа и большой треугольной крышей. Ко входу вела широкая лестница с какими-то скульптурами, а на крыше блестел в солнечных лучах непонятный знак.

Теперь о кое-чём. Огромное стадо абсолютно белых животных. Их шерсть так сверкала на солнце, что единороги казались сделанными из серебра. Даже отсюда я видел у каждого длинную винтовую хрень на носу. Зверюшки паслись, неторопливо передвигаясь по полю следом за самым рослым собратом. А на спине у него сидела…

Этот сон выкидывал странные фортели. Очень странные.

Я никак не мог ошибиться. На спине здоровучего единорога сидела обнажённая женщина и задумчиво смотрела в мою сторону. Сказать бы незнакомка, так нет. Только перед началом сна я с ней очень крупно повздорил.

– Ксюха? – тупо спросил я и начал перебираться через ограду. – Какого…

В следующее мгновение мощный удар по затылку напрочь отключил сознание.

Здесь

Сначала я осознал боль в голове, а уж после – присутствие кого-то рядом. Я приоткрыл один глаз и обнаружил около лица нечто весьма знакомой расцветки. Похоже…

– Вставай, алкаш.

Точно, напоминает Ксюхины домашние тапки. Какого чёрта они делают рядом с моей физиономией и почему жена в тапках, если мгновение назад голышом скакала на спине единорога?

Я открыл второй глаз. Боль в затылке стала гораздо сильнее, а у стоящей надо мной Оксанки, кроме тапок, обнаружился ещё и халат. Когда-то мне очень нравилось, как он облегает аппетитные округлости супруги, а потом приелось.

– Ты почему одетая? – сиплым голосом спросил я, не совсем понимая, на каком, вообще, свете нахожусь. – И почему…

– Потому, что начало одиннадцатого, пьянь, – ответила Оксана, не став дожидаться второго вопроса. И это к лучшему, потому что я собирался спросить о единорогах. – Поднимайся, поднимайся. Продукты сами себя не купят. Или ты и дальше собираешься питаться собачьей колбасой?

– «Собачьей»? – Только теперь я сообразил, что свисаю с дивана в совершенно невообразимой позе циркового гимнаста, и попытался заползти на диван. Получилось лишь с третьего раза. – Что значит – собачьей?

– У нас на работе собака живёт. – Сегодня жена выглядела намного добрее, чем вечером. Да и нанесённый макияж способен здорово облагородить любую женщину. – Мы её с девками прикармливаем. Оставила кусок старого зельца, думала отнести.

Когда я попытался встать, то обнаружилось сразу несколько неприятных вещей: шишка на затылке, от которой, понятное дело, и трещала башка; ноющая шея, из-за которой болезной головой становилось невозможно поворачивать, и затёкшая правая рука. Казалось, будто вместо конечности повис безжизненный кусок мяса.

Глядя, как я растираю руку, Оксана съязвила:

– Вот до чего пьянство доводит! А пришёл бы нормальный, спал бы на кровати, а там, глядишь, и ещё чего перепало бы.

Тут она, конечно, лукавила. Если Ксюха захотела устроить скандал, то повод найдётся всё равно. А секс у нас уже был в начале недели, поэтому вряд ли стоит ожидать чего-то раньше следующей. Режим-с, мать его! А мои поползновения натыкаются на неприступные ограды, именуемые: усталость, больная голова, сонливость. Ну и «эти дни», как же без них? А потом меня ещё упрекают, дескать, из-за меня у нас почти нет интимной жизни. Из-за меня!

– Давай поторапливайся. – Жена посмотрела на часы. – Я ещё сегодня борщ собиралась варить. И какого хрена ты ковёр намочил?

Она вышла, а я принял сидячее положение и, ощупывая шишку, вспоминал ночные похождения. Весь сон я помнил просто отлично: от купания в реке до стада единорогов и удара по голове. А такое, вообще-то, бывало весьма нечасто. Как, впрочем, и все сновидения подобной чёткости. Обычно наутро в башке оставалась мутная мешанина образов, из которой вспоминались лишь перекошенные рожи сослуживцев или соседей.

Ковёр на самом деле оказался влажным, точно его действительно захлестнул поток из телевизора. А ноги так болели, словно я реально прошагал десяток километров. Тем не менее спать не хотелось, и если бы не шишка и ноющая шея…

Подгоняемый репликами супруги, я умылся, побрился и приготовил себе кофе. Благоверная к этому моменту успела употребить аж три чашки. «Алкашу» она принципиально готовить не стала. И это который уже раз, стоит немного выпить – и начинается! Как в старом анекдоте: «Другие – такие весёлые, а мой – дурак дураком».

За кофе я просматривал новости и размышлял, как можно было ночью так сверзиться с дивана, чтобы заполучить столь роскошную шишку.

Потом мы очень долго и нудно блуждали по магазинам и рынкам. При этом все мои замечания о неподъёмности пакетов наталкивались на железобетонное: «Не пропивал бы столько – давно купили бы автомобиль, как вон Смирновы. Теперь Катя спокойно ездит, куда хочет, и покупает хоть мешок картошки, хоть два. Да и вон её Серёга постоянно на шабашки ходит, а не сидит дома перед ноутом».

Можно было напомнить разговор недельной давности, но я не стал. Речь тогда шла о том, что Катька завела себе хахаля, потому что Серёга её совсем перестал уделять ей внимание. Совсем как я. Вообще, если подумать, то я каким-то непонятным образом умудрился аккумулировать в себе все недостатки мужского рода. Иногда даже противоречащие друг другу.

Именно по этой причине я совершенно не понимал, в какую сторону мне следует измениться. С одной стороны, я приносил очень мало денег, и стоило найти пару работ, как мужья Ленки и Катьки, которые дома появляются, чтобы пожрать да поспать. Зато у Ленки есть своя тачка, а Катька постоянно катается по курортам. С другой – я должен уделять внимание благоверной гораздо больше, как Толян у её тёзки. Те вечно везде ходят парочкой, да ещё и за ручки держатся. Только этого мне не хватало! Уж лучше ещё одну работу найду.

Похоже, Ксюха завелась не на шутку, благо позволяла зарплата, полученная позавчера. Мы занесли сумки с продуктами домой, и началось самое кошмарное. Жене срочно понадобились туфли, потому что коричневые она почти стоптала, а у белых вот-вот сломается супинатор. Чёрные – только на выход, что это я себе надумал? Вторые чёрные она не может долго носить – там неудобный подъём, я что, забыл? Конечно, она же как со стенкой вечно разговаривает! Жёлтые под что она носить станет: под ту старую сумку, с которой на улице стыдно появляться? Ну, совсем дурак! И это мы ещё из дома не вышли.

На моё предложение отправиться самой было категорически заявлено: не укати сестра из города, она так и поступила бы. А так, кто-то должен обязательно смотреть со стороны. Ага, а потом скажет, что я ни фига не понимаю, и возьмёт те, которые предложит консультант. Самые дорогие, естественно. Хоть в самом начале похода ради приличия спросит: на какую сумму ей можно рассчитывать.

Есть определённая хитрость во всём этом походе. И даже не одна. Пока мы совершаем первый круг, то посещаем исключительно обувные бутики, магазины, лавки и маркеты. На втором заходе начинаются залёты во всякие прочие магазинчики и покупки всяких мелочей. Чтобы успокоить раздёрганные женские нервы, понятное дело. К этому времени я перестаю реагировать на внешние раздражители и начинаю реально задумываться о покупке машины, где можно спокойно пережидать рейд за обувью. Потом эскадрилья заходит третий раз, и ты внезапно понимаешь, что вон та прелесть, которая при первом взгляде стоила хрен знает сколько, в действительности абсолютно доступна по цене. Да, да! И вон та, и та тоже, чёрт их все возьми! И эту юбку, мать её, тоже можешь взять, только пошли домой.

Назад жена возвращается в хорошем настроении и даже разрешает купить бутылочку водки. Чтобы немного позлить, теперь уже её, я долго стоял у стойки с рядами блестящих воинов и выбирал какую-то из новых. Кто-то из пацанов хвалил, говорил – идёт мягонько, точно водичка. Пока я занимался выбором жертвы, супруга притараканила пакет пельменей и сказала, что сегодня она слишком устала для борща, поэтому обойдёмся российским фастфудом. Возражать я не стал: водка дружит с любой закуской.

Чёрт возьми, оказывается, мы убили целый день на пару туфель, юбку и крохотный пакетик какой-то непонятной ерунды! Когда подходили к дому, солнце начало прятаться за спиной высотки напротив, и на улицу легла тень. Впрочем, бабки у подъезда всё так же активно обсуждали какого-то урода, который довёл мать до инфаркта, а жену – до психбольницы. Баба Вера, самая старая и почти глухая, тускло взглянула на нас и сделала замечание, дескать, современная молодёжь совершенно распустилась. Интересно, кто тут молодёжь: я – в свои тридцать один или Ксюха – в двадцать восемь?

Сказал об этом жене. Думал, поржём вместе. Оказалось, опять ляпнул какую-то хрень. Оксанка тут же надулась, словно пару минут назад и не пыталась рассказать забавную историю из жизни их рабочего сантехника.

В холодном молчании мы доехали до своего этажа и вошли в квартиру. Тут мне сразу сказали, чтобы я убирался в комнату и не мешал заниматься готовкой. Да напрашивался, что ли? Пошёл в спальню, включил ноут и немного порыскал по Нету. Всё как обычно: новости, от которых хочется залезть на крышу и повыть на луну. Бляха-муха, сколько лет прошло с той песни «Чайфа», а ничего не изменилось!

Примчалась совершенно взбешённая супруга и поинтересовалась: а жрать я вообще собираюсь? Поскольку я собирался, то был сразу же припечатан вопросом: если собираюсь, то какого чёрта бесполезно просиживаю жопу вместо того, чтобы помогать? Или жена одна обязана надрываться?

Оказывается, ситуация успела измениться и теперь мы варили борщ. Начищая картошку, лук и прочие овощи, а потом натирая морковь и свёклу, я всё думал: кто из нас таки варит означенное блюдо? Несколько оттаявшая, Оксанка (она уже успела примерить купленное) в ответ на мои замечания пояснила: овощи и дурак почистить может, а вот правильно, в нужный момент бросить в кастрюлю – нет.

Базаров нет. Борщ у супруги реально получается классный. Всегда добавки прошу. А ещё и под сто грамм… холодненькой…

За стол мы сели поздним-поздним вечером. Оксанка включила какую-то нудоту по телику, кажется, об экстрасенсах, и пришлось смотреть, как взрослые дяди и тёти занимаются какой-то ерундой, отыскивая мёртвые души и пугая зрителей несвязными воплями. Впрочем, под водочку даже сие бредовое зрелище пошло на ура.

То ли я устал, то ли новый сорт оказался крепче предыдущих, но меня некисло развезло, так что окончание вечера я вспоминал позже с некоторым трудом. Попытался поиграть в танчики, однако не смог разобраться в карте и тупо пялился в экран, пока не пришла Оксана и не сказала, чтобы я перестал страдать фигнёй.

Этой я перестал и перешёл на другую. То есть, увалившись в кровать, начал приставать к супруге. Сначала она отпиралась, типа устала за день, а потом всё-таки сдалась, и мы слегка пошалили. Ну как пошалили: Ксюха осталась очень недовольна. Сказала, что больше не будет трахаться с пьянью, которой и десятка минут достаточно.

Потом она перевернулась на бок и уснула. А я лежал и смотрел в потолок. Хмель отпустил, а сон всё никак не приходил. Можно было сходить и посмотреть, не осталось ли чего в баре. Но представляю, что будет, если я разбужу жену. Поднимется такой ураган, что все соседи услышат.

По потолку скользили лучи от автомобильных фар и медленно подползало бледное сияние восходящей луны. Как я ни пытался поудобнее устроить голову, но боль от шишки становилась всё сильнее. В какой-то момент она стала настолько сильной, что я отключился.

Там

В лицо плюхнула холодная вода, и я попытался грести. Почему-то в голову пришло, что я опять угодил в реку и вот-вот пойду ко дну. Однако руки оказались за спиной и, мало того, ещё и связанные в запястьях. Да и вода больше не хлюпала на физиономию, так что дела обстояли как-то иначе. Стало быть, пора открывать глаза.

Башка просто раскалывалась, и даже тусклый свет, проникающий через узкое оконце под потолком, казался сиянием электросварки. Поэтому потребовалось некоторое время, прежде чем я смог сообразить, где нахожусь.

Лежал я на чём-то твёрдом, но явно не на земле. Вокруг – стены из плотно подогнанных брёвен, а над головой – соломенная крыша и настоящая сеть из множества паутин. Окно – всего одно. Пахнет свежескошенной травой и чем-то менее приятным. Вроде навозом.

Я попытался сесть и обнаружил, что и ноги спутаны у лодыжек. Попытка подняться едва не сбросила тело с узкой лежанки, и, если бы не чья-то мускулистая рука, я уже приложился бы башкой о пол. Рука не только придержала, но и, ухватив за рубашку, подняла и прислонила меня спиной к стене. Стена кололась и больно давила на затылок. Я поморщился.

– Смотри-ка, недоволен.

Обладатель мускулистой конечности присел передо мной и принялся рассматривать. При взгляде на незнакомца я ощутил себя героем давнего анекдота. Тем, которому стыдно перед доном Педро. Короче, рядом сидел типичный мачо из каких-то модельных журналов. Мускулистое тело, без единого грамма жирка, красивое загорелое лицо с ослепительно-синими глазами и длинные светлые волосы. Физию несколько портил короткий шрам на правой щеке, и это почему-то меня порадовало.

– Может, всё-таки отпустишь его?

В поле моего зрения появилась Оксана, одетая в короткую белую тунику и сандалии на высокой шнуровке. На груди жены висел маленький серебристый медальон на самой обычной нитке, а в распущенных светлых волосах блестел тонкий обруч с красным камнем. Кстати, почему волосы светлые? Я, конечно, не приглядывался слишком внимательно, но вроде бы жена красилась потемнее. Не помню.

– Оксана? – Я помотал головой, получив вспышку в глазах. – Какого чёрта тут происходит? Кто это?

– Он тебя знает? – Атлет поднялся на ноги, оказавшись весьма немаленького роста. – Откуда?

– Понятия не имею. – Теперь уже Ксюха присела рядом с нарами, на которых я сидел, и принялась внимательно в меня всматриваться. – Первый раз вижу. Ты, кстати, заметил, какая на нём одежда?

– В первую очередь я заметил, что он шёл к тебе с оружием в руках, – нахмурился мужчина. – А теперь выясняется, что он знает твоё тайное имя. Как пить дать это один из тех наёмников.

– Развяжи его. – В голосе Оксаны прозвучали приказные ноты, и мужчина, пожав могучими плечами, достал из поясных ножен длинный кинжал. – Не думаю, что он из наёмников. Во-первых, он шёл открыто и даже не собирался обнажать оружие. А во-вторых, кто из этих негодяев знал хоть что-то, кроме внешности?

Меня достаточно грубо перевернули, и я ощутил касание металла к коже. Потом руки оказались свободны, а меня вернули в прежнюю позу. Чёрт, ладони казались перчатками, набитыми песком.

– Ноги пока трогать не буду, – угрюмо сказал мужчина и вложил оружие в поясные ножны. – Для начала пусть ответит на вопросы.

– Экий ты недоверчивый. – Оксана обозначила на губах лёгкую улыбку.

Никогда прежде не видел, чтобы жена мне так улыбалась. Теперь же её усмешка предназначалась другому, и это было неприятно.

– Будешь тут недоверчивым, – проворчал мужчина и отошёл к маленькому круглому столику, стоявшему у плотно закрытой двери. На столешнице я заметил высокий кувшин с двумя ручками, широкую низкую кружку и весьма знакомые ножны. – За последние полгода – восемь наёмников. Чуют сволочи, что время приближается!

Ситуация по-прежнему оставалась совершенно непонятной. Мало того что мой вчерашний сон каким-то странным образом продолжался, так и происходила в сновидении натуральная фигня. Меня оглушили, связали и теперь собирались допрашивать, подозревая в покушении на собственную жену! Которая, кстати, делает вид, будто мы никогда прежде не встречались. И что это за хрен с бугра, который так по-хозяйски посматривает на Оксану?

Оксану… Тут тоже имелись некоторые непонятки. Жена выглядела немного иначе, чем в реальной жизни. И я имею в виду совсем не одежду. То, что в ушах отсутствовали серьги – чёрт с ними. Волосы другого цвета – нашли чем удивить. На левой ноге, обнажённой до середины бедра, виднелся большой и давний шрам, опускающийся по бедру до самого колена, но откуда он взялся? Сами ноги сейчас по странной причине смотрелись намного привлекательнее. И лицо супруги, абсолютно лишённое макияжа, выглядело лет на десять моложе. И всё же передо мной явно стояла Ксюха, которую последний раз я видел в собственной кровати.

– Как тебя зовут, незнакомец? – осведомилась Оксана, сделав отчётливое ударение на последнем слове.

То есть всё же настаивала, что видит меня первый раз.

– Михаил, Миша. – Я представлялся собственной жене, охренеть!

– Михаил… – Мужчина глотнул из чашки и, подняв ножны, повернулся ко мне. – Насколько я помню, такие имена чаще встречаются в столичном районе. Среди простолюдинов.

С какой интонацией он это произнёс! Точно унизить пытался. Чем, интересно? Графьёв в роду не припоминается, однако стыдиться кубанских казаков и архангельских рыбаков тоже не собирался.

– Леонид, не нужно передёргивать. – Пребывая в задумчивости, жена взяла в руку медальон и стала потирать его пальцами. – Имя как имя. Если не ошибаюсь, то третьего Баша звали именно Михаилом. Михаил-сокрушитель.

Ну, хоть кто-то за меня вписался.

– Хорошо, Михаил. – Ксюха отпустила медальон, и теперь я смог разглядеть, что изображено на блестящей поверхности: единорог. – Расскажи, как тебя занесло в наши края? Всё же этой дорогой не так уж часто пользуются. По ряду причин.

Я задумался. Что им сказать? Что они мне снятся? Не вариант: точно решат, что удар по башке оказался чересчур сильным. Описать дорогу вокруг озера и через лес? Старикашка сказал, что местные не любят тех, кто оттуда приходит. Мужик и так волком смотрит, а скажу, так и вовсе ногами лупить примется. А он вон какой здоровый. Так, что мне там советовали, дай бог памяти?

– С западных границ ехал.

Глаза у Оксаны полезли на лоб. И уже понимая, что несу явную чушь, я отчаянно продолжил:

– В Столицу, на ярмарку.

Мужчина недобро прищурился, постукивая ножнами по ладони.

– У Могильного холма повозка разбилась и кони удрали. Вот, пешком пошёл…

И тут Ксюху прорвало. Она начала хохотать так, словно я только что рассказал необыкновенно смешной анекдот. Прежде никогда не видел, чтобы жена так заливисто смеялась. Почему-то это делало её необычайно привлекательной. Увлёкшись разглядыванием хохочущей супруги, я совершенно выпустил из виду, что нас здесь трое. А третий участник уже подступал всё ближе. И лицо у него было весьма недобрым. А ладонь лежала на рукояти свинореза. А ноги у меня связаны. Блин…

Продолжая веселиться, Оксана остановила злобного Леонида. Она просто хлопнула его по выпуклой груди, и тот замер на месте.

– Не будь дураком, – сказала Ксюха и смахнула слёзы. – Подумай, если бы он действительно шёл по мою душу, неужели стал бы рассказывать эдакую невероятную чушь?

То ли дед оказался редкостным мудаком, то ли легенда предназначалась для совершенно других мест.

– Что не так? – угрюмо спросил я.

Плохо, когда выставляешь себя идиотом, да ещё перед женщиной.

– Ты идёшь от Столицы в сторону Могильного холма, – объяснила Оксана и, не удержавшись, снова прыснула. – До Столицы – две сотни миль, до холма – полторы сотни. Ничего себе заблудился!

– Ладно, шутки в сторону, – отстранил Ксюху Леонид, и мне совсем не понравилось, как он взял её за плечо, как очень близкий человек. – Чушь не чушь, но, если он скрывает, откуда и куда идёт, значит, намерения имеет не очень чистые. Если хочешь, можешь отвернуться, когда я стану задавать вопросы.

Кинжал вынырнул из ножен, и я вдруг понял, что этот засранец собирается меня пытать. Прямо на глазах у моей жены, которая, хотя и не одобряла происходящего, однако и не собиралась препятствовать. Она так и не отвернулась, но её лицо сделалось печальным и старым, отчего стало весьма похожим на физиономию жены из реального мира.

– Хрен с вами, – сказал я, стараясь отодвинуться как можно дальше от дурака с ножом. – От Русалочьего озера я пришёл, через лес.

Глаза Оксаны вновь стали круглыми, как пятаки, а Леонид остановился, задумчиво похлопывая лезвием кинжала по предплечью. Потом они переглянулись и почти синхронно пожали плечами. Возможно, этот вариант объяснения оказался не лучше предыдущего, но больше мне ничего не оставалось. Дальше – только признаться, что всё это – сон.

– А к озеру как попал? – В небрежном вопросе мужчины явно таился подвох, но, к сожалению, я знал слишком мало, чтобы его избежать.

– По реке.

Допросчики вновь переглянулись.

– А как в реку попал, не помню. Память отшибло. И вообще, я про ваши места ни фига не знаю. Бред о Столице и холме посоветовал рассказать один гад в лесу, типа, если правду скажу, она никому не понравится.

– Тут он не соврал. – Оксана забрала у Леонида кинжал и ловким движением рассекла путы на ногах. – Память отшибло… Откуда тогда моё имя знаешь? Что-то осталось?

Сейчас лицо жены было совсем близко, и я мог оценить и ровный бронзовый загар кожи, и родинку у правого крыла носа, и зелёные глаза, точно подсвеченные изнутри. Супруга легко коснулась пальцами моей физиономии, а потом принялась ощупывать виски, нос и лоб. Такое впечатление, словно что-то искала. Давно я так пристально Оксану не разглядывал. Позабытое чувство… Последний раз – на свадьбе, а потом – как-то недосуг. Да и чего там рассматривать? Храпит себе каждую ночь рядом и пусть храпит… Почему-то стало грустно. Наверное, что-то в жизни происходит неправильно.

– Он чист, – радостно известила Ксюха и, отстранившись, протянула мне руку. – Прошу прощения за столь негостеприимную встречу, но времена сейчас тёмные, так что поведение Леонида вполне оправданно.

Я, конечно, понимал, что руку мне протягивают, чтобы помочь подняться, но почему-то, взяв её в обе ладони, внезапно поцеловал. Сам, кстати, от этого обалдел.

– Эй! – взревел Леонид и поднял сжатый кулак. – Ты что себе позволяешь?!

– Спокойно. – Оксанка прищурилась. – Что ТЫ себе позволяешь? В конце концов, я – не твоя собственность.

Сначала я хотел порадоваться тому, как красавчика поставили на место, но вдруг вспомнил, что уже слышал подобное выражение. Как-то на дне рождения кого-то из друзей я принялся высказывать жене, что она слишком долго танцует с другими мужчинами. Тогда я получил сходную отповедь, мы здорово поругались и пару дней не разговаривали. Но вот только говорят подобное лишь достаточно близкому человеку.

К чести Леонида, он не стал шипеть и плеваться, а молча кивнул. Но посмотрел на меня так, что стало ясно: одного «хорошего товарища» я тут уже приобрёл. Оксана же погрозила мне пальцем.

– Михаил, выслушай меня внимательно. Это был очень красивый жест, но на будущее запомни, – она указала на медальон, – у меня есть определённый статус, и он имеет некоторые формальности. Посторонний не должен даже касаться меня, не то что позволять эдакие вольности.

– Меня побьют? – покряхтывая, я поднялся. – Посадят в тюрьму?

– Скорее – отсекут голову, – с мрачным злорадством уточнил Леонид, и Оксана, соглашаясь, кивнула. – А могут проткнуть рогом, что тоже весьма неприятно.

– Тоже верно. – На лицо Ксюхи вернулась улыбка. – Но постой! Человек не успел появиться в наших краях, а мы уже разбили ему голову, связали и теперь угрожаем смертью. Думаю, он заслужил право хотя бы получить ответы на те вопросы, которые у него могли появиться.

Честно говоря, каких-то особых вопросов у меня не появилось. Сон – и сон, пусть с продолжением. А во сне мало ли что произойдёт. Русалки всякие, единороги… Жена, которой нельзя касаться под страхом смерти. Ладно. Если люди настаивают.

– Где я вообще нахожусь?

– Это – Страна, – ответил Леонид, подбрасывая мои ножны на ладони. – Ты уверена, что он чист? Никаких уловок? Помнишь, прошлый раз ты пропустила Отмеченного Печатью?

– Помню. Тогда я торопилась и была не готова. Да, он абсолютно чист. – Оксана забрала у Леонида оружие и протянула его мне: – Это – чтобы доказать, насколько я уверена. Да, незнакомец, ты попал в Страну – место, полное магии и волшебных существ. Предполагаю, ты пришёл сюда из другого мира, где всех этих вещей не существует.

– Путники никогда не появляются со стороны Печати, – с кривой ухмылкой возразил Леонид. – Чувствую, тут всё же имеется какая-то уловка. Недаром ему известно, как тебя зовут. Можно извиниться за наше неподобающее поведение и отправить странника дальше.

За «наше» поведение! Словно они оба лупили меня по башке.

– Я должна немного подумать. – Ксюха подошла к двери и толкнула её, впустив внутрь ослепительные лучи яркого дня. – Поскольку пришло время полуденной трапезы, не помешало бы пообедать. Михаил, ты не откажешься разделить с нами пищу?

Я хорошо помнил, что перед сном достаточно плотно поужинал, однако забурливший живот принялся возражать очевидному. Чёрт побери, я реально хотел есть! Оксана улыбнулась и махнула рукой, приглашая выйти на улицу и следовать за ней. Впрочем, Леонид тут же уверенно занял позицию между нами. Интересно, кем он приходится во сне моей законной супруге и что, чёрт возьми, хочет сказать подсознание, выкидывая эдакие фортели?

– Кажется, в другом ответе я не нуждаюсь. – Она погрозила Леониду: – А ты хотел выгнать голодного человека на дорогу. Сколько ему топать до ближайшей деревни? Два десятка миль, да по холмам.

Как оказалось, сарайчик, где мы так мило беседовали, ютился у высокой каменной ограды. За металлическими пиками по верху забора шелестели плоскими иглами знакомые деревья и перекликивались звонкими голосами какие-то птицы.

Я неторопливо прошёл по аккуратным плитам дорожки, рассекающей идеальный ковёр палисадника, и повернул за угол. Белая полоса квадратных камней устремлялась прямиком к двухэтажному зданию, которое я уже видел, правда, издалека, и останавливалась у маленькой узкой лестницы. Ступени поднимались к небольшой веранде, прятавшейся за разросшимся кустарником. Да, точно, именно эту постройку я и видел с дороги, только с другой стороны.

Над верандой нависал широкий балкон, а в стене имелось огромное окно. И балкон, и окно закрывал всё тот же ползучий кустарник, поэтому внутреннее убранство дома скрывалось за его плотной зеленью. Треугольную крышу, как я теперь увидел, поддерживали на рогах каменные единороги. Похоже, эти зверюшки здесь – некий фетиш. Возможно, священные животные, как кошки в Египте. Ну, это сравнение будет получше, чем упоминание о коровах в Индии.

Налетевший ветер принёс ароматы цветов и какой-то свежей выпечки. От этого желудок пустился в неудержимое ворчанье, и я хлопнул по животу ладонью, чтобы мерзавец прекратил подводить хозяина.

– Вы тут живёте? – спросил я, потому что не знал, как тактично спросить о чём-то другом и при этом не получить по чайнику. – Вдвоём живёте?

– Живём, – отрезал Леонид и не думая оборачиваться. – Вдвоём.

– А между прочим, – Оксанка подошла к лестнице и остановилась, взявшись рукой за перила. На её лице появилась улыбка, украденная у Джоконды, – Михаил интересуется, в каких отношениях мы с тобой находимся. Думаю, такой вопрос сразу возникает у любого мужчины, который видит красивую женщину с другим мужчиной. А я ведь красивая?

Леонид многозначительно хмыкнул, но промолчал.

– Красивая, – вдруг выпалил я, – очень…

Чёрт возьми, я своей жене рассказываю, какая она красивая! Да я, мать мою за ногу, сто лет ей такое не говорил! А когда она упоминала других, сказавших, что она, дескать, симпатичная, я хмыкал, прямо как этот Леонид. Странно ведь подумать, что кто-то, живущий с тобой долгие годы, нуждается в уточнениях, касательно своей внешности.

Тогда зачем я это сказал сейчас? Кажется, пытаюсь выпендриться перед своим соперником. Соперником, чёрт возьми? Да это – моя жена, какие, на хрен, соперники? Голос рассудка тут же сообщил, что соперник очень даже ничего, по сравнению с обрастающим жирком мужиком средних лет.

Хотелось послать рассудок к чёртовой матери. За его правоту.

– Вот видишь. – Оксана снова погрозила Леониду пальцем. – А такое должен говорить жених, а не какой-то гость. Да, Михаил, мы помолвлены и ждём наступления определённого срока, чтобы связать наши судьбы, я надеюсь, на всю оставшуюся жизнь.

Она потянулась и поцеловала этого распроклятого красавца. Целовала в губы, закрыв глаза от удовольствия, а этот говнюк ещё и обнял её, прижимая к себе. Твою же мать! Я ощутил, как в виски плюхнуло чем-то горячим, а глаза смотрели точно через красные очки. Все остальные звуки отдалились, и в мире остался лишь гулкий метроном сердца. И в этом багровом безмолвии парочка прекратила целоваться и, взявшись за руки, поднялась по ступеням.

Я остался один и обнаружил, что сжал кулаки до такой степени, что ногти врезались в кожу, а костяшки пальцев побелели. Меня отпускало, но очень медленно. Ладно… Вдох – выдох. Ф-фу, выпустить воздух сквозь зубы и помотать головой. Это – всего лишь сон, а во сне может происходить любая фигня.

Почему я так завёлся?

– Михаил, ты идёшь? – И звонкий смех счастливого человека. – Всё уже готово.

Пришлось изрядно поднапрячься, чтобы взять себя в руки и подняться по лестнице. Я всё время повторял, что это – только долбаный дурацкий сон. И во сне Ксюха – не моя жена, а подруга этого самого Леонида. Убеждать себя получалось, откровенно говоря, не очень хорошо. Уж больно окружающее напоминало настоящий мир. И тепло деревянного поручня, и дуновение лёгкого ветерка с его цветочными ароматами, и лучики солнца, пронизывающие плотную листву веранды.

А здесь, между прочим, оказалось весьма уютно: низкий овальный столик, украшенный пёстрым разнообразием мисок, тарелок и чашек. Три плетёных кресла и большая клетка с открытой дверцей, внутри которой топорщило перья нечто разноцветное с длинным тонким клювом. Хозяева уже заняли места в креслах, касающихся подлокотниками, и смотрели на меня. Кроме них здесь обнаружился ещё один персонаж: совсем юная девушка в простом белом платье и белом же платке, из-под которого торчали пряди рыжих волос. Хитрые зелёные глаза задиристо сверкнули, когда девица увидела меня, но тут же блеск скрылся под длинными пушистыми ресницами. На лице полно конопушек.

– Виктория – моя помощница, – представила девушку Оксана, и та быстро мотнула головой. – Виктория, а это Михаил, наш внезапный гость. Миша, присаживайся, оцени мастерство Вики.

– Косулю поймал я, – веско вставил Леонид, очевидно намекая на самое большое блюдо, где аппетитно золотилось мясо какого-то животного, может, и косули.

Сообразив, какое великолепие находится рядом, желудок испустил протяжный стон. Виктория не удержалась от смешка, а пернатое нечто прекратило ковырять клювом в перьях и уставилось на меня круглым жёлтым глазом. Ну правильно, кто тут первый претендент на звание шута горохового? Я поискал взглядом, куда можно положить оружие, и Вика, сделав шаг вперёд, подставила обе ладони.

– Если это вас не оскорбит, Михаил…

– Нисколько. – Я передал ей ножны и сел в свободное кресло. – А вы тут часто гостей принимаете?

– Вообще не принимаем, – отозвался Леонид и, отрезав дымящийся кусок мяса, положил его на тарелку Ксюхе. Та послала ему воздушный поцелуй, а моё сердце снова задёргалось в груди. – Просто Оксана по какой-то причине предположила, что наш путник оказался достоин обеда. У меня, конечно, имеются собственные соображения…

– Очень вкусное мясо, – прервала его Ксюха и опять погрозила пальцем. – Знаю я твои соображения. Будь твоя воля, уже сунул бы меня в неприступную башню и держал там до срока. Так? Можешь не отвечать.

Кажется, я несколько растерялся от разнообразия блюд, потому что некоторое время сидел, не в силах сообразить, с чего начать. И вновь помогла Виктория: она осторожно налила из графина в мой бокал, ловко положила в тарелку пару кусков косули и салат из овощей. Потом разломила пышку и сунула кусок прямо в руку. Губы девушки кривились в сдерживаемой усмешке.

– Спасибо. – Я начал пробовать всё подряд, ощущая, как голод ломает смущение о колено. – Очень вкусно.

В принципе, голодными оказались только я да Оксана. Леонид лениво надкусил жаркое, разбросал по тарелке салат и откинулся на спинку кресла. При этом он изучающе смотрел на меня. Поначалу столь бесцеремонное внимание напрягало, а потом я махнул рукой. Что поделаешь, если с самого начала не сошлись характерами? Дружить с ним я точно не собираюсь.

– Этот меч, – вдруг сказал Леонид и пригубил напитка, им, кстати, оказалось очень лёгкое и очень вкусное фруктовое вино, – по виду он весьма древний. А ты сказал, что попал в Страну совсем недавно. Скажи, как тебе досталось это оружие?

И вновь в вопросе ощущался подвох. Стало быть, подозрение никуда не делось.

– Нашёл. – Я сделал большой глоток, ощущая, как вино пощипывает кончик языка. – В овраге, недалеко от Русалочьего озера.

– Вместе с ножнами? – Леонид рассматривал меня через свой фужер, и я не видел выражение его лица.

– Угу, вместе с ножнами. А что тут такого?

– Ничего. – Оксана хлопнула ладонью по колену. – Перестань. Лучше со мной поговорил бы. Скажи, когда приедешь забирать?

– Через пару дней, может, через три. – Леонид поставил пустой бокал на стол и напрочь перестал мной интересоваться.

Теперь его сменила Виктория. Стоило упомянуть, где были найдены ножны и меч, как девушка тотчас нахмурилась и теперь рассматривала меня, дотошно изучая взглядом всё, начиная от одежды, кончая причёской.

– Ты же не успеешь заскучать?

– Ну, раз ты не торопишься, то и я скучать не стану. Найду себе другого, начну с ним проводить дни и ночи.

– На дальнем выгоне? Ну-ну. Если бы не ты, никогда в жизни не сунулся бы в те пропащие места. Прошлый раз чуть ногу не сломал.

– Неуклюжий здоровяк. – Она стукнула мужчину бокалом по лбу. – Ты и на ровном месте способен свалиться. Просто не представляю, как мы будем делать детей после свадьбы. Ты же с кровати упадёшь!

Я едва не подавился куском рассыпающейся лепёшки. Оксана и этот тип помолвлены, но до сих пор не переспали? Я принялся осторожно изучать жену. Хоть она и выглядела иначе, но одно не изменилось – возраст. Двадцать семь лет, красивая женщина и красивый (чёрт, к чему лукавство?) мужчина рядом. Что происходит? До свадьбы – ни-ни?

Оксана вытерла губы кружевной салфеткой и с неожиданным, для меня, изяществом поднялась из-за стола. Поскольку Леонид продолжал оставаться в кресле, да и Вика не делала лишних движений, я тоже не стал вскакивать.

– Виктория, огромное спасибо, ты сегодня – просто чудо! – Взаимные поклоны, и Ксюха взъерошила Леониду волосы: – Пойду приготовлю всё необходимое для поездки. Вик, после того, как Михаил закончит трапезу, проводи его в комнату, где он сможет отдохнуть.

Бровь хозяина поползла вверх.

– До завтра он остаётся нашим гостем. А уж утром Лен обеспечит его транспортом и покажет, как проще добраться до людных мест.

Честно говоря, предпочёл бы, чтобы это сделал кто-то другой.

– А ты, – я едва не обратился к Оксане на «вы», уж больно въедались в мозг странные правила этого сна, – нет?

– А я – нет, – рассмеялась она. – Приятно было познакомиться, но так уж получается, что мне нужно перегонять стадо на Дальний выпас. И так уж прошли все сроки. Нужно успеть до того, как закроется перевал.

– К счастью, это последняя зима, – многозначительно заметил Леонид, и Оксана неожиданно поморщилась, словно услышала что-то неприятное. – Скоро тебя ожидает совсем другая жизнь.

– Не торопи! – В голосе женщины мелькнула тень раздражения. – Иначе могу и передумать. Поскольку сегодня мы, скорее всего, больше не увидимся, Лен и Вик – до свидания. Михаил – прощай. Желаю тебе удачно закончить своё приключение.

Она вышла, а я вопросительно посмотрел на Леонида. Он сделал морду кирпичом и отвернулся. Комок перьев в клетке начал разрываться протяжными трелями и, цепляясь когтями за прутья, пополз вверх. Виктория, собирая пустую посуду, пояснила, не глядя на меня:

– Леди Оксана идёт к табуну. Когда единороги рядом, они могут убить любого, кого посчитают угрозой для Погонщицы. То есть вообще любого, кто окажется в десяти шагах от неё.

– Я тебе жизнь спас, – почти презрительно бросил Леонид.

– Спасибо. – Голова ещё болела. – А зачем этих самых единорогов вообще куда-то уводить?

И вновь Виктория:

– Идёт Короткая зима, и все единороги станут сонными и вялыми. Во время Короткой зимы они не способны защититься даже от обычного волка, не говоря уж… – Она оборвала фразу, помолчала и лишь потом продолжила: – К Дальнему выгону ведёт одна-единственная дорога – через Хрустальный перевал, а он через неделю окажется полностью перекрыт из-за выпавшего снега. Там табун окажется в полной безопасности на весь период Короткой зимы.

– Всем это известно, – с тем же презрением откликнулся Леонид и встал. – Спасибо за еду. Не забудь, что тебе приказала хозяйка.

– Хорошо, Лорд Защитник. – Мне показалось, или в голосе Виктории отсутствовало то уважение, с которым она обращалась к Оксане? – Благодарю за похвалу.

Проходя мимо меня, Леонид внезапно остановился, уставившись сверху вниз. Возникло ощущение, что сейчас я словлю ещё одну неслабую плюху. Затылок начал нервно пульсировать.

– Постарайся до завтра не покидать пределов поместья, – негромко произнёс он и похлопал по рукояти кинжала. – Просто сиди себе тихо и не попадайся мне на глаза. Понятно излагаю?

Не дожидаясь моего ответа или хотя бы кивка, он исчез за дверью, ведущей в дом. Чёртов засранец, совершенно испортил аппетит. Или я успел наесться. В общем, есть уже не хотелось. Я глотнул вина и начал постукивать фужером о стол. Потом поднял голову и встретился взглядом с улыбающейся Викой.

– Вы ему не нравитесь, – сообщила она.

– Трудно не заметить, – со вздохом согласился я. – Однако же меня это не волнует.

– Хозяйка к вам относится намного лучше, – продолжила Виктория и села в кресло напротив. – Возможно, именно из-за этого нервничает Лорд Защитник. У них сейчас очень сложный период. Ну и кроме того, Леди вот-вот исполнится двадцать восемь.

– Да, помню… – задумчиво протянул я, вспоминая, что жене действительно исполняется двадцать восемь на следующей неделе. А я ещё подарок не приготовил. Вот был бы скандал! Ну, как в прошлом году. – И что?

Сначала я не понял. Потом перестал стучать бокалом и поднял взгляд: Виктория сидела и очень задумчиво смотрела на меня. Теперь я обратил внимание, что на шее девушки блестит золотистая цепочка, на которой висит маленький кругляк. Кажется, на нём был такой же рисунок, как и на медальоне Оксанки.

– Вы очень странный, – сказала девушка, – и Лорду Защитнику это тоже не нравится. Он любит, когда в жизни всё очень чётко расписано и происходит без неожиданностей.

Кто же не любит?

– Давай на «ты», – устало откинулся я на спинку кресла. – И объясни, почему я такой странный. Ну, потом у меня будет ещё пара вопросов.

– Всего пара? – всплеснула она руками и рассмеялась. – Обычно у тех, кто попадает в Страну, их не меньше тысячи. А главная странность, из-за которой вы, то есть ты не нравишься Лорду Защитнику, заключается в том, что ты знаешь слишком много о Леди. Тайное имя, возраст… – Наверное, на моей физиономии было написано что-то эдакое, потому что Вика решила пояснить: – Обычные люди знают хозяйку как Леди. Так зовут всех Погонщиц… Звали, – поправилась девушка, и по её лицу прошла тень. – Если кто-то из Отмеченных Печатью узнает имя Леди до её двадцативосьмилетия, то это позволит им нанести ей вред. Может, даже убить.

М-да, действительно, пожалуй, парочкой вопросов тут не обойдёшься. Я молча протянул опустевший бокал Виктории, и девушка, хихикнув, наполнила его до краёв. Потом привстала, посмотрела сквозь кустарник, оплетающий веранду, заглянула внутрь дома через стеклянную дверь и, сев на место, налила себе. Подмигнула мне, прижала указательный палец к губам и быстро выпила. На веснушчатой физиономии появилась хитрая улыбка.

– Хозяйка уезжает, – пояснила Вика, – а хозяину всё равно. Скорее всего, пару дней он будет блуждать по лесам и охотиться на что-то большое и опасное. Может, ловить меченых.

Вопросов появилась огромная масса, но первым я задал тот, который всё время вертелся на кончике языка:

– Послушай, – я сделал маленький глоток и облизал губы, – Оксана и Леонид, они…

– Жених и невеста, – тут же закончила Вика.

– Да, да, это я уже понял. – Чёрт, как же правильно сформулировать-то? Спит моя жена с этим придурком или нет? Господи, вот бред! – А она и он… Ну, как они… Блин!

– Леди девственна. – Виктория понизила голос, а выражение её лица стало очень серьёзным. – Так ведь по-другому и быть не может. Как бы она тогда управляла табуном? И только когда ей исполнится двадцать восемь, она сможет связать свою судьбу с мужчиной. – Наверное, на моём лице отразилось облегчение, потому что Вика грустно улыбнулась и покачала головой: – Леди любит Лорда Защитника. Их помолвка, конечно, по сути – просто набор красивых и пафосных фраз, не больше, но они относятся к этому очень серьёзно.

Ф-фух! Я едва не залпом опрокинул в рот содержимое фужера и поставил бокал на стол. В голове появилась лёгкая дымка. Внимательно глядя на меня, Вика поспешила дать объяснения:

– Михаил, послушай: хорошее отношение к тебе – просто проявление широкой и открытой души Леди. Поверь, ты – не первый человек, к которому она хорошо относится, пусть и первый, кого допустили к совместной трапезе с Леди и Лордом.

Ну всё же хоть в чём-то я первый! Уже хорошо. Ладно, пришло время сменить тему разговора и получить хоть какую-то информацию о мире своего диковинного сновидения.

– Кто такие эти ваши Меченые или Отмеченные Печатью? – спросил я, прислушиваясь. Труба, что ли?

– Хозяйка выезжает! – Виктория вскочила и, схватив меня за руку, потащила к двери. – Пойдём посмотрим! Это такое зрелище!

– Эй! Эй! – Я особо не упирался, однако несущуюся девицу приходилось придерживать, чтобы она не поволокла меня по полу. – Твой хозяин вроде говорил никуда не выходить.

– А мы и не станем.

Мы промчались через весь дом и поднялись на второй этаж по широкой винтовой лестнице, но, если бы меня попросили описать интерьер, я только развёл бы руками. Виктория, напоминающая крохотный, но мощный буксир, неслась с такой огромной скоростью, что мебель, украшения и картины на стенах промелькнули, точно вид за окном скорого поезда.

А потом мы оказались на здоровенном балконе, и тут мне стало не до интерьеров и прочего. Вцепившись в лепные перила ограды, я смотрел перед собой.

Вновь раздался трубный зов, и в глаза точно плеснули ртутью. Изящные животные серебристого цвета хлынули сплошным потоком, напоминая реку из чистой платины. Все единороги, как по мне, выглядели абсолютно одинаковыми, словно их отпечатали на принтере, и красота каждого, помноженная на несколько сотен голов, вынуждала челюсть опускаться всё ниже. Только спустя пару минут я сообразил, что животные бегут не просто так, а выстроившись в колонну по десять в ряд. И нигде это чёткое построение не нарушалось на всём протяжении сверкающего потока.

Нет. Нарушалось. В одном месте.

Впереди бежал самый большой единорог, и его тело сверкало так, что болели глаза. Блеск был настолько ярким, что скрывал всадницу своеобразным защитным экраном. Я понимал, что женщина полностью обнажена, однако мог различить лишь волосы, пляшущие на ветру, да лицо такой красоты, что хотелось стать на колени, точно мне явилась богиня.

И это – моя жена!

Не помню, чтобы хоть что-то, увиденное за всю жизнь, походило на этот чудесный парад сияющих созданий. Разве что воспоминания из далёкого детства, когда я первый раз увидел салют на День Победы. Точно так же в голове осталось лишь «Ух ты!». И лицо супруги в серебристом ореоле, так непохожее на то, что я вижу каждый день и в то же время – точно такое же. Эти образы расслаивались и одновременно накладывались один на другой, отчего в груди становилось сладко и больно. Словно я вновь влюбился.

Внезапно блистающий поток остановился. Ведущий единорог повернулся в нашу сторону и встал на дыбы. Не знаю, за что там держалась Оксана, но, продолжая спокойно сидеть на своём скакуне, она помахала нам руками. И я, и Виктория закричали и начали махать в ответ. Я ощущал, что меня переполняют восторг и неподдельное счастье.

Словно отвечая на наши крики, предводитель стада вдруг издал протяжный трубный звук, и теперь я сообразил, что слышал его раньше. Тотчас остальные единороги повторили приветствие, и мощный зов унёсся вверх, казалось, приподняв купол неба до самого светила. Вроде даже земля вздрогнула, но я не ощутил ни испуга, ни недовольства, а лишь всё тот же детский восторг.

А потом головной единорог опустился на четыре ноги, и Оксана пришпорила его пятками. Женщина последний раз махнула рукой и вдруг превратилась в серебристую молнию, унёсшуюся к горизонту. Табун так же стремительно ускакал следом, так что не прошло и пары минут, как перед нами осталась лишь пустая лужайка. Я не заметил на её ровном покрытии ни единого отпечатка копыт, отчего появилось ощущение, будто ничего и не было. Просто чудесное видение.

Появилось ощущение непонятной обиды. А потом – недоброго взгляда.

Я повернул голову: на противоположной стороне балкона стоял Леонид. Мужчина успел переодеться в кожаную куртку и штаны со множеством кармашков. За спиной Лорда торчала длинная рукоять меча, а на бедре висел небольшой блестящий арбалет. Леонид криво ухмыльнулся и, явно рисуясь, перепрыгнул через ограждение балкона. Внизу некоторое время постоял, после чего направился в сторону, противоположную той, куда ускакал табун.

Кто-то хлопнул по руке. Вика.

– Пойдём, – тихо сказала она и потащила меня за рукав, – покажу тебе комнату.

Мы спустились на первый этаж и прошли через анфиладу больших комнат с высокими сводчатыми потолками. И вновь я оказался не в том состоянии и настроении, чтобы любоваться обстановкой. Внутри всё бурлило, и я пытался хоть как-то осмыслить увиденное. Вроде бы на потолке были яркие рисунки, а картины на стенах изображали красивые места с озёрами, реками и горами. Вроде бы мебель поражала своей барочной вычурностью, а ковёр норовил утопить ноги по самые щиколотки. Вроде бы за высокими окнами глаз норовил остановиться то на скульптурной группе из единорогов и обнажённой девушке посреди кольца бассейна, то на изящном домике с колоннами. Всё это мелькало и тотчас исчезало из памяти.

Очнулся я в небольшой комнате, где стояла удобная кровать, письменный стол, пара кресел и высокий двустворчатый шкаф. Виктория усадила меня в одно из кресел и принялась торопливо смахивать пыль со стола и подоконника. Открыла окно, пустив внутрь птичий гомон. Из окна открывался вид на ограду поместья и лес за забором.

– Здесь раньше жила ещё одна помощница, – Вика сделала пируэт, точно собиралась взлететь, – и мы с ней занимались танцами. Потом она уехала в Столицу. Хозяйка послала. Сказала, что нужно серьёзно учиться. Хотела и меня отослать, но я не согласилась: у неё тут и так дел невпроворот.

– Понятно. – Внезапно я ощутил, что невероятно хочу спать, и зевнул. – Прости.

Девушка рассмеялась.

– Ты же первый раз видишь единорогов так близко? Со всеми так бывает. Ложись, отдохни, а уж потом я отвечу на все вопросы.

У меня хватило сил лишь стащить обувь да доползти до кровати. Вика отбросила покрывало с одеялом и сунула мне под голову огромную подушку. Ещё мелькнула мысль, что сон во сне выглядит весьма комично, и я отключился. Снов, понятное дело, не было. Хотя, забавно узнать, что может привидеться, когда ты грезишь внутри фантазии?..

– Вставай! – Меня больно ударили в плечо. – Поднимайся!

Я открыл глаза, не совсем понимая, где нахожусь. Незнакомая кровать, огромное окно с полной луной, повисшей в сердце шелестящего мрака и… А, понятно.

Леонид поставил масляный светильник на стол и обернулся на дверь. В руке мужчины блеснул обнажённый меч.

– Вставай, – вполголоса сказал он и скрежетнул зубами, – и тихо. На нас напали.

– Кто? – После сна голос очень напоминал карканье похмельного ворона и прозвучал неожиданно громко.

Леонид засипел:

– Меченые. – Он бросил на кровать найденный мной меч. – Надеюсь, ты умеешь этим пользоваться.

Пользоваться «этим» я не умел. Ещё будучи в армии, я понял одну важную вещь: оружие и ваш покорный слуга не созданы друг для друга. Так мне и сержант постоянно говорил, всякий раз разбавляя фразу десятком-другим интересных слов. Непечатных, понятное дело. Впрочем, признаваться этому хлыщу в своей некомпетентности я не собирался. Тем более – это мой сон, и хоть что-то здесь должно же быть на пользу хозяину сновидения? Например, я вдруг резко стал мастером боя.

Чёрт, совсем забыл! Стоило схватить оружие, трещина на рукояти немедленно впилась в кожу. Да и клинок показался необыкновенно тяжёлым, видимо, после сна.

Пока я нащупывал ногами туфли, Леонид встал у двери, всматриваясь в темноту коридора. Светильник он оставил на столе.

– Погаси, – донёсся короткий приказ, стоило мне обуться. – И постарайся вести себя как можно тише. Эти уроды пока ещё в человеческой форме, но если они поймут, что мы проснулись…

Он замолчал, а я очень пожалел о том, что не успел расспросить Вику о происходящем. Человеческая форма? Чёрт возьми, это что, какие-то оборотни? В фильмах такая мерзость перемещалась очень ловко и быстро, разрывая людей на раз-два. Кроме главных героев, понятное дело. Я же – главный герой? Или… нет? Захотелось проснуться по-настоящему.

Я покрутил винт на основании светильника, и слабый огонёк погас, оставив нас во мраке, слегка разбавленном лунным сиянием. Хорошо хоть, луна такая яркая. Или… плохо?

– Пошли. – Голос Леонида казался тихим, как мысль. – Постарайся далеко не отходить и держи оружие наготове. Не обманывайся их внешним видом: они могут выглядеть как дети или как старики, но убьют тебя без промедления. Поэтому всегда бей первым. Пошли.

Итак, я третий раз шагал по дому и третий раз не мог составить впечатления о его убранстве. Но почему-то сейчас это волновало меньше всего. Сердце колотилось, да так, что казалось, будто его стук можно различить за тысячу километров, а рука с мечом начала дико потеть. И не только рука.

Над головой послышался тихий шум, и смутная тень впереди замерла, поворачивая голову. Ещё шум, в этот раз за окном, но Леонид не обратил на него внимания. Впрочем, это же ветер! Наверху что-то упало, и вдруг сквозь звон битого стекла прорвался истошный женский крик. И, чёрт возьми, даже я понял, кто кричит, – Вика.

Я бросился было вперёд, но тут же наткнулся на протянутую руку спутника.

– Стой! – прошипел он, и от его голоса у меня волосы стали дыбом.

Снова звон, и крик Виктории быстро переместился за окно. Причём так, словно девушку вышвырнули наружу. Вот только звука падения я не услышал, а вопль начал стремительно удаляться.

– За мной! – Леонид ринулся вперёд, распахнул какую-то дверь и метнулся внутрь. – Сюда.

Кажется, я услышал топот чьих-то ног, но останавливаться, чтобы посмотреть, не стал. Вот только колени подгибались да кровь стучала в висках.

Леонид схватил какой-то предмет, вроде стул, и запустил им в окно, которое серебрилось в свете луны. Зазвенело, а спутник развернулся и резко ткнул в меня своим клинком. Сердце замерло. Нет, блин, не в меня – за мою спину! Ощущая, как внутри всё задрожало, я медленно обернулся и обнаружил человека с кинжалом в руке. Он опустился на колени, булькнул, выронил кривой нож и растянулся на ковре.

– В окно! Живо!

Запрыгивая на подоконник, я споткнулся и едва не вылетел наружу головой вперёд. Равновесие удалось сохранить лишь в самый последний момент, но стоило спрыгнуть вниз, и я таки растянулся на траве, выронив оружие. Нет, кажется, и тут я совсем не мастер боя. И слова, которые бормотал Леонид, поднимая меня на ноги, очень напоминали выражения сержанта Зайцева.

– Бегом! Они увозят её!

Кто эти они? Куда увозят? Зачем? О-ох!

Похоже, Леонид несколько придерживал шаг, позволяя мне не слишком отставать. Чёрт, сколько я успел пробежать? А лёгкие разрывались и горели, а в ноги словно налили свинца. Стряхивая пот, бегущий в глаза, я едва не воткнулся в спину неподвижно замершего Леонида. Судя по напряжённой позе спутника, происходило нечто, совсем нехорошее.

А можно я проснусь, а? По-быстрому?

Мы стояли посреди огромной площадки, где я днём видел единорогов. Луна взобралась в зенит, и её серебристое сияние чётко и безжалостно озаряло картину будущей бойни. Ну, в общем, я не представлял себе это по-другому.

Нас взяли в кольцо. Не знаю, кто были эти люди, но я прикинул, что вокруг не меньше сотни тёмных силуэтов. И все они бежали к нам. Не знаю, как у них с оружием, но при таком количестве нападающие могли задавить несчастную парочку просто своим числом. Ну, блин, я же читал книги и смотрел фильмы о людях, попавших в волшебные страны. Им всем давали сверхспособности, магическое оружие. Или хотя бы оставляли автомат. А у меня? Я посмотрел на свой меч с треснувшей рукоятью. М-да…

– Приготовься, – спокойно предупредил Леонид, и в его руке появился маленький арбалет. – Когда станем пробиваться, держись за моей спиной. Лишь бы они не…

Похоже, его самострел оказался многозарядным, потому что я насчитал не меньше десятка тихих щелчков. И каждый выстрел находил свою цель: неизвестные молча падали на траву и уже не подавали признаков жизни. Самое странное – их товарищи тоже молчали и лишь увеличили скорость бега.

– Пошли. – Леонид отбросил арбалет и побежал.

Очень быстро для меня. Я отстал и поэтому вдруг увидел что-то странное и даже жуткое: бегущие люди начали изменяться. Они темнели и увеличивались в размерах. При этом очертания их тел становились совсем уж нечеловеческими. Даже не могу описать, какими именно. Да и времени рассматривать как-то не оставалось.

На пути Леонида оказалась троица этих тварей, и он, почти не замедлив шага, исполосовал их мечом. Только теперь они заревели, брызгая чёрной кровью во все стороны. Я торопился, жутко задыхаясь, и думал, что дело уже на мази: нам удастся спастись, а мне даже драться не придётся. Мой спутник полностью освободил дорогу, и оставалось…

С оглушительным воплем что-то быстрое и гибкое прыгнуло и оказалось перед Леонидом. Щёлкнул длинный хвост. Леонид ударил мечом. Раз, другой. Но каждый раз чёртово создание уворачивалось. А потом стало совсем плохо: хвост твари выстрелил, точно кнут, Леонид отлетел почти к моим ногам и больше не шевелился.

Заревело над самым ухом, и, завопив от ужаса, я отмахнулся мечом. Куда-то попал. Трещина в рукояти врезалась в ладонь с такой силой, что разорвала кожу. Кровь тут же сделала ручку скользкой и липкой. И вдруг чудовищная боль пронзила руку, которой я держал оружие, от пальцев до плеча. Показалось, будто я коснулся обнажённых проводов.

И всё исчезло.

Здесь

Рука болела просто кошмарно, словно её окатили кипятком. Очевидно, я умудрился отлежать конечность во сне, а теперь кровь вновь начала поступать в сосуды. Я едва не застонал, но тут же окончательно пробудился и сообразил, где нахожусь. В своей кровати, рядом с тихо посапывающей женой. В окна начинали пробиваться первые лучики солнца. И вновь всплеск паники: начало светать, а я даже не встал, чтобы готовиться к выходу на работу! Тьфу, чёрт! Сегодня же воскресенье.

В голове слегка шумело, а во рту изрядно сушило. Усмехнувшись, я подумал, что вино таки было не очень и лёгким. Стоп, какое вино? Я же пил водку, а вино мне только приснилось. По какой-то непонятной причине события сна казались более яркими и чёткими, чем вчерашний поход за туфлями, да и вообще вся реальная жизнь. Возможно, из-за того, что краски видения не шли ни в какое сравнение с серостью и обыденностью реального мира. Вон какая там Оксана – взглянуть приятно.

Я повернул голову: супруга лежала на спине, слегка приоткрыв рот и заложив руку за голову. А ведь вроде бы одно и то же лицо. Однако здесь – обычная женщина, а там – настоящая богиня. «Ага, богиня и принадлежит другому, – тут же подключился ехидный внутренний голос. – А ты ему не ровня».

Ощущая приступ непонятной стыдливости, я осторожно перелез через спящую жену и прошлёпал в коридор. Встал перед тёмным квадратом зеркала трюмо и придирчиво осмотрел тело. Впрочем, особо изучать оказалось нечего: плоская грудь с парой волосинок по центру и живот, нависающий над резинкой трусов. Где та фигура, из-за которой Оксанка называла меня Аполлоном? А ведь ещё обижался, когда на курорте она рассматривала мускулистых парней, делая вид, будто изучает море. Что уж говорить о той, из сна? У неё – накачанный красавец, уверенный в себе и способный справиться с любой опасностью.

Гм, а ведь его там вроде свалили перед самым моим пробуждением. Почему-то это начинало меня тревожить. Ладно, всё это – лишь сон, а здесь – реальная жизнь, в которой я собирался кое-что изменить. По крайней мере, себя.

Искать пришлось достаточно долго: чёртов спортивный костюм оказался хрен знает где – в самом дальнем ящике, на самом его дне. Да и подумать, когда я его надевал последний раз? В позапрошлом году, когда ездили на шашлыки?

Хорошо, кроссовки не успели развалиться от старости. Упираясь животом в колено и тяжело отдуваясь, я зашнуровался и постоял перед входной дверью. Что-то внутри убеждало, что я поступаю глупо. Нужно попить водички и возвращаться в кровать. Потом перед глазами вспыхнуло лицо Оксаны из сна, как она смотрела на своего Леонида, и я решительно распахнул дверь.

То, что рядом с домом находится стадион, где бегают всякие чокнутые, я знал, но не думал, что психов окажется так много. И ещё, все они были очень разного возраста: от детей до старых пердунов, медленно бредущих по самому краю дорожки. Попадались и симпатичные экземпляры женского пола, но я определённо не мог бы привлечь их внимание. Как, если мимо то и дело проносились мощные агрегаты, весьма напоминающие распроклятого Леонида?! Атлеты дышали точно паровые машины и демонстративно не глядели по сторонам. Чёртовы позёры!

Первый круг я преодолел достаточно легко, а вот второй делал уже с напряжением в мышцах и одышкой. На третьем сдох и остановился, вытирая пот со лба. Сердце колошматилось в груди, ноги подгибались. Ладно, лиха беда начало. Вон ещё всякие турники-шмурники. Когда-то я мог запросто подтянуться два десятка раз и ни грамма не устать.

Угу. Ключевое слово – «когда-то». Уже на третьем подъёме я напоминал себе жирную гусеницу и услышал издевательский смех какой-то девчушки. Ну, к чёрту! Я спрыгнул, оглянулся и сообразил, что смех относился не ко мне. Групп ка каких-то студенток тыкала пальцем в накачанного битюга и называла его тупым мастодонтом. Хм, не всё, оказывается, так однозначно.

Сделав несколько подходов по наклонной скамье, я ощутил, как пузо начало жалобно ныть, и решил, что на сегодня издевательств над собственным телом достаточно.

Когда вернулся домой, солнце успело подняться над крышами домов, заливая светом кухню, где сидела Оксана и пила кофе. На меня она смотрела задумчиво. Очень.

– С ума съехал? – спросила она, указывая на одежду. – Перепела словил?

Я только пожал плечами и отправился в душ. Чувствовал себя я реально по-дурацки, но почему-то абсолютно не жалел ни о чём. А когда горячие струны начали хлестать по телу, то даже получил определённую дозу удовольствия. Как после той тяжёлой смены, когда распрессовали колёсную пару, а ось оказалась настолько древней, что пришлось изрядно напрягаться.

После душа я хотел было сразу идти пить кофе, но посмотрел в зеркало на небритый подбородок и задумался. Мой соперник, из сна, выглядел воистину идеально – прикопаться не к чему. А я обычно ленился по воскресеньям и говорил, дескать, пусть кожа отдыхает. В голову внезапно пришла мысль: а если в реальной жизни какой-нибудь гадский Леонид задумает ухлёстывать за Оксаной (если ещё не начал, поддакнул внутренний голос), что я могу ему противопоставить? Пивной живот и щетину?

Скрипнув зубами, я привёл себя в порядок и лишь потом отправился на кухню. Когда жена увидела меня, то её глаза полезли на лоб. А после она совсем глубоко задумалась. Уже засыпав в кофеварку кофе на пару чашек – свою обычную порцию, я вдруг спохватился:

– Тебе кофе сделать?

Ксюхины глаза стали ещё больше, но она всё-таки кивнула.

– У тебя кровь на руке, – сказала она, когда я сел ожидать окончания работы пыхтящего агрегата. – Что случилось?

«Мечом поранился» – очень хотелось брякнуть. Тогда точно – 03 и в дурку. А, чёрт, ведь действительно глубокая царапина. Откуда же?.. Вспомнил: когда занимался на скамье, зацепился за торчащий ржавый гвоздь. А в душе, наверное, распарил, вот и потекло.

– Ничего страшного, – лизнул я царапину. – До свадьбы заживёт.

– А кто говорил: никогда больше? – рассмеялась жена и полезла в аптечку. – Сиди спокойно, раненое создание. Будем тебя лечить.

Меня густо намазали зелёнкой и стали лепить пластырь. Пока чёртова штуковина упорно отказывалась оставаться на коже, кровь сама перестала идти. Я же смотрел на Ксюху, которая, высунув язык, колдовала над царапиной, и пытался разглядеть в ней тот свет, что излучала её двойник из сна. Да, у этой и кожа смотрелась похуже, и морщин было больше, но что-то…

– Кофе готов, – сказал я и принялся разливать его по чашкам. – Спасибо. Теперь я спасён от неминуемой гибели. Держи.

– Блинчиков хочешь? – неожиданно спросила Оксанка, глядя на меня так хитро, точно задумала некий прикол. – С мясом?

– Хочу, – признался я. – Как раз и сметана осталась.

Меня немедленно выгнали из кухни, и я отправился было в спальню, к ноуту, но остановился, прислушиваясь. Супруга звонила кому-то по телефону и торопливо неразборчиво говорила. Мысль о том, что она может общаться не только с подругами, но и с неким близким другом, уже приходила мне в голову, но лишь сейчас я серьёзно об этом задумался. Повода для ревности я, в общем-то, не получал: жена приходила и уходила вовремя, никогда не задерживалась без веской причины. В гости ни к кому, кроме сестры, не ходила. Однако же, как говорил Костя, мой товарищ, тот, кто поставит себе цель, достигнет её, невзирая ни на что.

И если прежде мне было, в сущности, всё равно, ведь жена давно воспринималась чуть ли не сожительницей-домохозяйкой, то сейчас я ощутил болезненный укол. Неужели и во сне и наяву мою женщину танцует кто-то другой? Мелькнула мысль подойти и подслушать разговор. С трудом сдержавшись, я сел за ноут и принялся рыскать по новостям.

Позвонил Серёга, кум, и предложил попить пивка. Ему кто-то привёз из Таганрога шикарнейшую тарань, которая настоятельно требовала утопить её в трёх-четырёх литрах пенного. Заманчивое предложение. Я даже ощутил на языке вкус солёной рыбки и уколы пузырьков. Пришлось натурально ломать желание о колено и говорить куму, чтобы тот придержал тарань до лучших времён или употребил с кем-то ещё.

Сергей остался в недоумении и, кажется, немного обиделся.

В танчики я играть не стал, а вместо этого начал искать информацию о всякой ерунде. О единорогах, происхождении легенд, реальных прототипах и мифологии. Хм, а они действительно должны подпускать к себе лишь девственниц. Потом очень долго читал и смотрел на холодное оружие и искал видеокурсы по использованию мечей. Попадалось что-то полезное, что-то странное и такое, от чего хотелось ржать в полный голос. Особенно запомнился жирный школьник в картонном шлеме, выкрашенном серебрянкой. Он размахивал деревянной хернёй, которую почему-то упорно называл российской катаной.

Закончил просмотр видео с серьёзным седым дядькой со шрамом на лбу. Тот сказал, что учиться бою следует не меньше пяти лет, и я понял, что мне ничего не светит. Да и о чём я думал? О третьей серии? Ха! Таких снов не бывает.

Потом я всё же попытался найти хоть что-то об Отмеченных Печатью или просто Меченых. Когда дело дошло до каких-то российских боевиков, я сообразил, что дело – швах. К тем, что во сне, всё это не имело никакого отношения.

В это время запах жареных блинчиков усилился и уплотнился до такой степени, что я начал натурально видеть призраки этих самых блинчиков. Поэтому отправился на кухню. Супруга как раз укладывала на сковородку ровные ряды начинённых фаршем поросят и готовилась их обжаривать.

– Ещё немного, – сказала Ксюха не оборачиваясь. – Нарублю салатик, и можно садиться есть.

– Пошли прогуляемся, – сказал я. – А уже потом поедим.

Сковородка выпала из рук Оксаны и едва не улетела на пол.

– Куда?!

Я успел схватить за ручку и поставил шаловливый предмет на огонь. Жена повернулась и вновь уставилась на меня так, словно собиралась увидеть все мои тайные помыслы, написанные на лбу. Не смогла, поэтому отступила и провела ладонью по лицу.

– Миша, ты не заболел? – почти жалобно спросила Оксана. – Ты сегодня целый день сам не свой.

– Подменили, – тут же подтвердил я и взял жену за руку, белую от муки. – Пошли.

Тут же началась обычная песня: «не накрашенная, неготовая, нечего надеть». Пришлось напоминать о новой одежде. Сама же говорила, дескать, новые вещи на важные мероприятия сразу надевать нельзя, а требуется сначала просто пройтись. Убедил. Да и покраска «фасада» не заняла так много времени, как обычно. Правда, едва не сгорели блинчики, под которыми забыли выключить огонь. Спасли.

Мы прогулялись по парку, что по соседству; среди медленно едущих колясок, лавочек с парочками молодых и группками старых, между важно ковыляющих малышей и их мамаш, непрерывно тарахтящих по телефону.

Потом зашли в летнее кафе, и Оксана съела мороженое, а я выпил чашку кофе. Разговаривали мы мало, однако к концу прогулки жену прорвало, и она начала болтать, что с ней случалось не очень часто. Рассказала, как Ира, та, толстая, бросила своего очередного, а Зинка, наоборот, сошлась с первым, хоть её и убеждали так не поступать. Колька-подсобник, завалил коробки, вывихнул лодыжку, поэтому теперь всем приходится самим таскать материалы на свой этаж.

Мы вернулись домой и употребили слегка пережаренные блинчики. Оксана предложила сто пятьдесят, но я отказался. Пить не хотелось, а вот огромные глаза жены смотрелись очень забавно. После ужина я ощутил приступ сонливости. Очевидно, давал знать о себе день с непривычными силовыми нагрузками. Поэтому я пожелал Ксюхе спокойного сна, поцеловал в губы (большие глаза!) и отправился в кровать.

Уже завалившись, обнаружил, что забыл выключить ноут. На экране сохранялась скачанная картинка с единорогом, который стоял посреди бурного водного потока. Надо бы выключить. Я начал подниматься – и замер. Внезапно животное подняло переднюю ногу и резко опустило, обдав меня брызгами холодной воды.

Там

И вновь вода. Но теперь я понимал, что дело не в купании, и сразу открыл глаза. Как раз вовремя, чтобы получить ободряющую плюху и недовольно заворчать.

– Очнулся? Хвала богам! – старческий, смутно знакомый голос. – Простите, но я уже потратил кучу времени, пытаясь привести вас в чувство, и пока безрезультатно.

Нас? Кто это? Я вновь открыл глаза, зажмуренные после оплеухи.

А-а… Тот самый старикан из леса, который дал отличный совет, едва не отправивший меня на тот свет. Стоп. Старик из сна? Из того же? Я снова в этом сновидении? Третий, мать его, раз?! Так точно не бывает.

Однако же я отлично ощущал траву, на которой лежал, дуновение ночного ветерка и видел огромную серебристую луну посреди бархатного чёрного неба, истыканного гвоздями ярких звёзд. Кстати, ни одного знакомого созвездия… Блин, о чём это я сейчас?

Болела порезанная на лавке ладонь. Ах да, во сне я же её поранил рукоятью меча. Я поднял руку и уставился на кожу. По ней проходила бледная белая полоска давно зажившего шрама. Неужели здесь прошло так много времени?

– Вставать думаешь?

Застонав от боли в мышцах (кстати, тут-то они чего так болят?), я приподнялся и сел. Старик очень смешно отпрыгнул назад, напоминая испуганного воробья. Сморщенная луковица физиономии отразила беспокойство и что-то вроде испуга. За спиной ископаемого открывался вид на поле, где нас так ловко прихватили странные люди, позже обратившиеся монстрами. Хм, а поле-то оказалось усыпано неподвижными телами. Десятка три, не меньше. А Леонид успел завалить только троих до того, как его отключили. Очухался, стало быть.

Как скоро выяснилось, нет. Мужчина лежал справа от меня, и на его щеке красовался огромный кровоподтёк. Значит, именно туда угодил хвост той шустрой твари.

– Оружие ваше я сюдой принёс, – задребезжал старик и показал пальцем. – Ух и страшная штука, аж дрожь берёт!

Ну да, меч Леонида, в отличие от моей короткой железяки, выглядел достаточно грозно: длинный изогнутый клинок с плёнкой подсыхающей крови. М-да, всё-таки времени прошло – всего ничего. Или мне тогда показалось, будто я серьёзно порезался? Какая разница. Тут другое понять бы.

– А что, собственно, произошло? – Я повёл рукой, как бы цитируя: «О поле, кто усыпал тебя мёртвыми костями?» – Кто это их так?

Лицо дедугана отразило замешательство. Он даже обернулся, видимо, чтобы сообразить, о ком я ему толкую. Потом вздёрнул свои птичьи плечики.

– Дык, а мне-то об энтом откель знать? – Он нервно хихикнул. – Я чё? Со своим Тишей тихо-мирно ехал по дороге. Слышу, крик какой-то да ор. Думал уже тикать, ан нет – стихло всё. Ну лады, думаю, ежели стихло – посмотрю… – Он запнулся, а потом, поразмышляв, продолжил: – Посмотрю, думаю, может, помощь какая кому нужна.

Ага, судя по всему, дедуля собирался малость помародёрствовать. Ну да ладно, глотку не перерезал, пока в отключке лежал, – и за то спасибо.

– А тут глянь: жмуров – просто пропасть. И Лорд Защитник, ну прямо как живой! А и тебя тоже приметил. Лады, думаю, подмогу. А там, глядишь, Лорд Защитник благодарностью-то не обминет.

Нет, ну совершенно бескорыстная помощь. Тем не менее ответа на вопрос, кто именно настрогал наших врагов, я так и не получил. Сон перемотал самое интересное, но почему-то я об этом совсем не жалел. Я задумчиво поднял своё оружие и внимательно изучил чистое, до зеркального блеска, лезвие и треснувшую рукоять без единого пятнышка крови. Показалось, должно быть.

– Что с энтим-то делать станем? – деловито осведомился старикан, кивнув на Леонида. Ну да, если тот не очухается, то и отблагодарить не сможет. – Есть тут специальная мазь… Смердит, правда, что та смерть!

– Валяй, – махнул я рукой.

Нет, ну правда, не мне же нюхать.

Старик с готовностью полез в свой мешок, лежавший рядом на траве, и достал маленькую деревянную коробочку. На выпуклой крышке ларца красовался металлический кругляк с изображением ухмыляющегося месяца. Когда дед открыл свою «аптечку», то завоняло даже мне, за пять шагов. Ф-фу! А выглядела смрадная хренотень того хуже – как жидкое дерьмо. Однако же «лекарь», ни секунды не задумываясь, запустил внутрь скрюченный палец и сноровисто мазнул лежащего мужчину под носом.

Куда там бригаде реаниматологов! Леонид подскочил, словно его током шибануло, а я лишь порадовался, что мне хватило для пробуждения воды и оплеухи. Здоровяк схватил старика за руку, а тот тонко завизжал и попытался вырваться из крепкой хватки.

– Эй, эй! – подступил я ближе и хлопнул Леонида по спине. – Приятель, ты это, пенсионера-то отпусти. Он тебя с того света, между прочим, вытащил.

Леонид дико уставился на меня, потом повернул голову и медленно разжал пальцы, отчего дед шлёпнулся на траву и принялся растирать запястье.

– Что случилось? – спросил Леонид и коснулся пальцами разбитой щеки. – Проклятье! Страж пришёл, а я оказался не готов.

– Страж? Здесь?! – Старик громко охнул и принялся отползать, точно упомянутая хрень стояла где-то за нашими спинами. – А где Леди? В безопасности?

– Не твоего ума дело, – отрезал Леонид и подобрал своё оружие. – Надо же так было облажаться! – Внезапно он уставился на поле боя, и его брови выгнулись двумя скобками. Мужчина посмотрел на старика, потом на меня и почесал затылок. – Тут ещё кто-то был?

– Может быть, – ухмыльнутся я. Сейчас мой соперник выглядел так, словно его вываляли в дерьме. А приятно, чёрт побери! – Но, похоже, он не стал дожидаться, пока мы все очухаемся.

– Может, Братство? – В разговоре всплывало всё больше названий, смысла которых я не понимал. Леонид махнул рукой: – Не важно, потом разберёмся. Главное сейчас – догнать похитителей и отобрать у них помощницу. Она знает секреты, которые не должны открыться Отмеченным Печатью.

Хм, а то, что может пострадать сама девушка, его, похоже, нисколько не волнует.

– И как поступим? – спросил я.

Леонид прищурился.

– Я тоже хочу помочь. В конце концов, мне совсем не всё равно, что случится с Викой.

– А вот мне – всё равно. – Старик встал на четвереньки, подобрал обронённую шкатулку и принялся запихивать её в мешок. – Вот чё в голове-то вертится: Лорд Защитник просто обязан вознаградить несчастного старика, который, рискуя жистью, оказал посильную помощь в беде.

– Лорд Защитник никому ничем не обязан! – рявкнул Леонид и так сверкнул глазами, что даже мне стало жутко. Тем не менее полез в один из своих многочисленных карманов и достал маленький кожаный мешочек. Тот увесисто звякнул. – Держи и проваливай. – Он посмотрел на меня: – Ладно, если хочешь помочь, то возьму с собой. Проблема… Двигаться наравне со мной ты просто не сможешь. Верховой езде обучен?

На лошадях я катался всего пару раз в жизни и полноценной ездой это назвать не мог бы. В нашем парке под присмотром инструктора-малолетки да ещё и изрядно подшофе. Однако я отлично понимал, скажи «нет», моё приключение на этом и закончится. Поэтому просто кивнул, не вдаваясь в подробности.

– Хорошо. Жди здесь. Я взнуздаю тебе жеребца помощницы. Конь спокойный, думаю, для такого олуха подойдёт.

Он быстрым шагом направился в сторону дома. Я некоторое время искал ножны своего оружия. Потом нашёл способ прикрепить их к поясу. Не таскать же всё время в руках. Тем более когда поеду верхом.

Кто-то неожиданно хлопнул по спине, так что я едва не наложил в штаны. Совсем забыл о меркантильном старикане. Впрочем, мой спаситель сейчас выглядел несколько иначе, потому что набросил на голову капюшон, скрыв лицо в непроницаемой тени. От этого старик стал похож на мудреца или волшебника. А когда начал говорить, то и голос его зазвучал иначе – ниже и глубже:

– Михаил, слушай внимательно. – Он повернул капюшон в сторону дома. – Никто не появляется в Стране просто так и уж точно не приходит в неё со стороны Печати. Оттуда вообще никто не приходит, кроме Меченых. Так вот, если ты появился здесь, значит, в этом приходе есть какая-то цель. Важная цель. И если судьба свела тебя с Леди, значит, цель – именно она.

Хм, недоставало только пафосного «Ты – избранный!». Сейчас мне задвинут шнягу о спасении мира и подарят волшебное кольцо. Или меч. Впрочем, один у меня уже есть. С лопнувшей ручкой.

– Через три дня Леди достигнет совершеннолетия, – продолжал старик, всё более нервно поглядывая на дом и ускоряя речь. – Двадцать восемь лет – черта, за которой следует замужество и, как следствие, – потеря связи с Семьёй. Времена сейчас лихие, Печать продолжает расти, а других Леди нет. Не думаю, что Лорд Защитник прислушается к голосу рассудка, поэтому очень постарайся, чтобы ритуал обручения не состоялся. Понял?

– Э-э… – Это всё, что я смог выдавить в ответ.

Старик усмехнулся.

– Я постараюсь тебя найти до свадьбы, но может и не получиться. Тогда всё окажется в твоих руках. Узнай всё о Печати, Меченых и Леди. Возможно, тогда всё поймёшь сам.

– Готов? – Голос Леонида прозвучал неожиданно, словно он подкрадывался. Да они все издеваются? – Побирушка уже удрал? Жалкая душонка!

Я обернулся и обомлел: деда и след простыл. А ведь ещё пару секунд назад давал свои непонятные советы. Чертовщина. Прям как во сне. А, да…

– Садись и поехали.

Честно говоря, мне стало очень не по себе. Жутко стало. Огромная чёрная зараза ничем не напоминала тех смирных лошадок, которых я отважно пинал пятками в парке. Да он ещё и оказался раза в два больше своих сородичей, которых я встречал раньше. Совершенно чёрный, без единого пятнышка, переливающийся в лунном свете точно оживший сгусток мрака. Смирный, да? А чего копытом так бьёт?

Леонид бросил мне повод, потом сдёрнул с пояса ножны, которые я так долго и тщательно туда привязывал, и сунул их в специальную сумку у седла. Посмотрел на моё ошарашенное лицо и вдруг схватил меня за бока и ловко подбросил, да так, что я мгновенно оказался в седле. Ф-фух, тут хоть мягко.

– Седло взял дамское, для начинающих, – бросил Леонид и ухмыльнулся. – Глядишь, не так разотрёшь свои… Своё седалище. Ладно, времени в обрез. Постарайся не отставать.

Честно говоря, сначала я подумал, что он так шутит. Как бы фигово я не ездил на здоровенной животине, она не могла бежать медленнее человека. Пусть и такого крепкого.

Как же я ошибался.

Подгонять жеребца особо не пришлось. Не знаю, как называется этот вид бега, когда ноги коня превращаются в лапы многоножки, а корпус движется так ровно, словно я оседлал тёмную торпеду, но скорость почти не уступала хорошему мотороллеру. Мы мчались по дороге, и деревья по обе стороны смазывались смутными полосами.

Так вот, всё это время Леонид нёсся впереди, да ещё и оглядывался: не сильно ли мы отстали? Откровенно говоря, я оказался несколько удивлён и очень взбешён. Хотелось дать животному пятками по бокам, но я отлично понимал, к каким непредсказуемым последствиям это может привести. Мало ли, на какой шаг перейдёт здоровенная скотина? Да и смысл? Дорогу-то я всё равно не знал.

Впрочем, если не считать того, что мы преследовали огромную банду оборотней-убийц, причём я здесь находился в непонятном статусе не пойми кого, то путешествием можно было даже наслаждаться. Прохладный ночной ветерок обдувал лицо, луна чётко освещала грунтовку впереди, а мой транспорт шёл ровно, без тряски и покачиваний. Но, как обычно, когда всё идёт хорошо, дальше ситуация начала резко портиться.

Леонид немного сдал назад, так что теперь его голова мелькала у моего правого бедра. Сначала я решил, что спутник устал, но стоило ему поднять лицо, и я не заметил даже следа испарины на коже. Робот он, что ли? Я после второго круга буквально истекал потом, а этому – хоть бы хны!

– Открой сумку.

С некоторым трудом я сообразил, о чём идёт речь, и расстегнул клапан плоской кожаной сумки, прикреплённой к седлу. Из одного кармана торчала рукоять моего меча, а из другого – приклад.

– Достань арбалет. Он заряжен десятью болтами. В сумке есть запасные. Заряжается сбоку. Сразу – пачкой, по десять. Потом – натянешь рычагом. Будь осторожен – болты взрываются. Когда начнём догонять, я побегу медленнее. Сразу начинай стрелять. Понятно?

Ну блин, не совсем же я тупой. Леонид ответил на мой кивок своим. Чёрт возьми, короткие фразы – вот и всё, на что у него влиял быстрый бег! Не-ет, ёлки-моталки, если я прежде думал забросить утренние пробежки в реальном мире, то сейчас вновь преисполнился решимости. Пусть не так, но я всё же сумею бегать нормально, а не как подорванный бегемот!

– Постарайся удержать оружие на ходу… – Леонид вновь начал наращивать скорость, – и не улететь под копыта.

А это, кстати, оказалось не так уж просто. Если до этого ход жеребца казался идеальным, то стоило отпустить поводья, и я сразу начал сползать куда-то влево. Я тут же схватился за ремешок и чуть не выронил оружие. Конь недовольно захрапел и дёрнул крупом. Проклятье, он же меня на место забросил! Вот это лошадка у Вики – самонастраивающаяся.

С третьего раза у меня таки получилось удерживать и самострел, и себя на месте. Словно ощущая, что в седле сидит настоящий рукожоп, конь сбавил скорость и явно старался скакать ровнее. Просто отлично. Я поднял арбалет, прицелился и обнаружил в перекрестье огромную тёмную тушу.

– Стреляй! – яростно взревел Леонид, и я нервно дёрнул за металлическую скобу. – Куда ты смотришь?!

Взвизгнула тетива, лязгнул механизм, а впереди внезапно распустился огненный цветок с красной сердцевиной и жёлтыми листьями. По ушам хлестнул звук близкого взрыва. Конь громко заржал и взбрыкнул, наподдав мне под зад. Ну никаких тебе условий для работы!

– Давай! – вновь завопил Леонид, и от неожиданности я потянул за скобу сразу два раза.

Первый заряд улетел куда-то на обочину, вспыхнув среди тёмных деревьев, а вот второй угодил в самую гущу несущихся тварей. Кажется, бахнуло сильнее, чем два предыдущих раза, и чёрные тела полетели в разные стороны. О чёрт, сколько же вас! Я не мог рассмотреть каждого по отдельности, но вся дорога впереди будто кишела телами самых разных форм и размеров. Неужели всё это – люди, которых я видел у поместья? Вроде бы тогда их было намного меньше.

Стрелять оказалось так забавно, что я вошёл во вкус, раз за разом посылая свои мини-ракеты в толпу бегущих монстров. Потом арбалет щёлкнул и отказался стрелять. Ага, где там наша запасная обойма? Эх, сержант, видел бы ты, как я шмаляю прямо из седла! А видела бы меня Оксанка, эх…

Круглая пачка коротких серебристых стержней без заминки вошла в прямоугольный короб, и крышка стала на место. Я потянул рычаг и лязгнул зубами, когда жеребец перепрыгнул через глухо ворчащую тушу, лежавшую посередине дороги. Стая впереди продолжала безмолвно нестись, а я вдруг задумался: почему они не набросятся на нас? Хотя бы часть, чтобы дать возможность остальным уйти?

Кажется, подобные мысли лучше держать где-то очень глубоко, чтобы они не пытались материализоваться. Стоило бахнуть первому заряду, как арьергард стаи начал постепенно замедлять ход. Я увидел поворачивающиеся к нам головы и сверкающие жёлтые глаза. И, дьявол побери, их же тут не меньше сотни!

– Бей! – прокричал Леонид и схватил жеребца за узду. – Да бей же! Сейчас они набросятся на нас!

Со стоящего коня стрелять оказалось намного удобнее, поэтому я сумел взять точный прицел, и большая часть тварей отправилась в свой монстрячий ад ещё на дальних подступах.

– Перезаряди, но пока не стреляй. – Леонид отпустил поводья и достал меч. – Пока – я.

Как бы я ни относился к Леониду, одного у него отнять не мог: его боевая подготовка была выше всяких похвал. Должно быть, прошлый прорыв окончился фееричной жопой только из-за появления загадочного Стража. Ну а в этот раз моему спутнику противостояли два десятка чудовищ, чем-то смахивающих на помесь медведя и крокодила. То есть мощное лохматое тело венчала продолговатая голова с огромной клыкастой пастью. Имелись варианты с длинным шипастым хвостом и рогами на уродливой башке. И вообще, насколько я помнил курс биологии, монстры имели признаки как хищных, так и травоядных животных. Но в принципе, не должны были существовать.

Кто такие Отмеченные Печатью, мать их за ногу?

Чудища, невзирая на тупые морды и видимую неуклюжесть, действовали вполне себе разумно, а двигались весьма ловко. Пока несколько пёрли в лоб, остальные постарались обойти противника с флангов и взять в кольцо. Возможно, если бы им это удалось, то Леониду пришлось бы несладко.

Однако тот не стал дожидаться окончания манёвра, а сам стремительно атаковал, в три удара смахнув две головы. Потом туши гадов заполонили поле боя, и я перестал соображать, что происходит. Очень напоминало новогодний праздник, где монстры водили хоровод вокруг крохотной ёлочки. Вот только то один, то другой покидали праздничный круг и пластом падали на землю. Кто уже не шевелился, а кто-то ещё пытался дёргать хвостом или лапой. И, ёлки-палки, никто не издавал ни звука!

Но при этом я не услышал, как ещё одна группа тварей подкралась сзади. Не знаю, обошли они нас лесом или специально таились в зарослях, однако их оказалось вполне достаточно, чтобы заполнить всё пространство дороги.

Внезапно конь начал бешено ржать, выворачивая голову, и я догадался оглянуться. Лунный свет точно тонул в чёрной блестящей шерсти, отчего я видел лишь горящие глаза да обнажённые сабли клыков. Много, очень много острых клыков.

К счастью для себя, я успел выполнить приказ Леонида и перезарядил арбалет. А к несчастью, я очень сильно испугался, поэтому первые два выстрела бесполезно громыхнули в лесу и лишь третий отправился по назначению. К очень большому сожалению, он не нанёс серьёзного вреда нападающим. Парочка упала, да ещё один начал прихрамывать на окровавленную лапу. Бегущие даже скорости не уменьшили. Ещё немного – и…

Четвёртый раз я не выстрелил. Меня больно стукнули по ноге, и невесть откуда взявшийся Леонид рявкнул:

– Гони по дороге! Постарайся догнать тех, кто унёс помощницу. Их должно остаться совсем немного. Если не хватит сил её отбить – убей. Она не должна им ничего рассказать. Давай. Я прикончу этих и догоню.

Кажется, жеребец лучше меня понял смысл произнесённого. Не успел Леонид хлопнуть его по боку, а конь уже рванул вперёд. Какая-то тёмная тень попыталась выскочить наперерез, но здоровенное копыто пнуло неудачника в лохматую грудь, отбросив в кусты метров на пять. И мы помчались.

Поскольку стрелять пока не требовалось, я спрятал арбалет обратно в сумку и схватил поводья. Сейчас скакун нёсся на такой скорости, что я мог различить только дорогу впереди да шар луны, повисший над частоколом леса. Теперь езда очень походила на дурацкий случай, когда Сеня, наш бригадный мотогонщик, решил прокатить меня на мотоцикле. Он тогда принял на грудь двести пятьдесят и показал всё, на что был способен его механический друг. Хорошо, я тогда тоже выпил, иначе мог бы и обоср…

В этот раз выпить не случилось, и мне было очень страшно. Стоило бросить взгляд вниз, и в голове тотчас что-то начинало крутиться и мерзко верещать. Именно поэтому я смотрел исключительно вперёд и не пропустил момента, когда на дороге появилось нечто тёмное и бесформенное. Кроме того, мельком заметил блеск чего-то, весьма похожего на воду. Что это было – хрен его знает: география здешних мест оставалась для меня тайной за семью печатями. Единственное, что помнил, – далеко впереди находился какой-то Могильный холм.

Мой рысак точно ощутил знакомый запах, потому что начал громко всхрапывать, раздувая ноздри. Потом опустил голову, вытянувшись в стрелу, и прибавил ходу, хотя, казалось бы, куда ещё? Вот теперь дух захватывало по-настоящему! Я прижался к жеребцу всем телом и уже не следил за тем, куда нас несёт. В голове барабанила лишь одна мысль: не улететь бы из седла. В ушах отдавались удары сердца, но понять, стучит моё или лошадиное, было невозможно.

Стоило бы подумать, что делать, когда мы догоним Меченых, но в голове лишь посвистывал ветер. Кажется, мимо промелькнули какие-то постройки, но они показались чуть смутными призраками, исчезнувшими в ночи. А потом мы вдруг очутились в толпе врагов, и я чуть не улетел вперёд. Сразу скажу: начало потасовки оказалось за нами, но в этом не было ни капли моей заслуги. Всё сделал жеребец. Я вообще не соображал, на каком свете нахожусь и что происходит вокруг. Выглядело это так, словно меня посадили кататься на свихнувшуюся карусель, а вокруг мелькают рычащие тени, диск луны и деревья.

Потом я очнулся. Мы находились в самой гуще врагов, и мой конь то бил передними ногами, то лягался задними. Иногда чёрный здоровяк выбрасывал вперёд голову и кого-то кусал. На меня вообще никто не обращал внимания, точно в седле находился неуклюжий мешок, способный лишь раскачиваться из стороны в сторону да тихо хрюкать. Видимо, эту штуку присобачили для красоты.

Жеребец крутанулся на месте, отчего его длинный хвост хлестнул, подобно плети, и прыгнул. Чёрт побери, это оказалось весьма неожиданно! Как раз в этот момент я решил достать меч из сумки, чтобы хоть как-то помочь воинственной животине. Достать оружие я успел, но толчок оказался столь внезапным, что в седле удержаться не получилось. Я матюгнулся, взмахнул всеми четырьмя конечностями и улетел в заросли какого-то кустарника.

Сквозь порхающие в глазах звездинки и лезущие в глаза ветви, я видел, как толпа монстров набросилась на коня. Тот, продолжая бить копытами и кусаться, поволок тварей за собой куда-то вдоль берега реки. Реки! Вот что блестело тогда.

Попытавшись подняться, я понял две вещи: во-первых, приземлился я аккурат на несчастную голову, где появилось ещё одно украшение, в этот раз на лбу; во-вторых, после долгой скачки ноги наотрез отказывались сходиться и вообще поднимать и носить тело. Ворочаясь посреди куста, подобно какому-то медведю-доходяге, я мог только порадоваться, что вся веселуха продолжается без моего участия. Сейчас меня могла задрать даже мышь.

В конце концов гостеприимный куст отпустил своего временного постояльца. Я даже обнаружил обронённый меч и попытался вспомнить приёмы, подсмотренные в Интернете. Может, поможет, чтобы угрохали не после первого же удара? Ножны засунул за пояс: пусть выглядит смешно, зато не потеряю.

Так. Под ногами оказался камень набережной. Чуть дальше стоял маленький деревянный домик с покатой крышей и разбитым окном. В блестящих осколках битого стекла лежало человеческое тело. Без головы. И, глядя на кровь вокруг трупа, я наконец-то сообразил, что эти самые Меченые – совсем не травоядные зверюшки, которые только и ждут, пока в них пальнёшь, а безжалостные убийцы. Хорошо, что я – просто сплю.

И тут логика первый раз начала протестовать, загибая пальцы. Вспомнила и невозможную многосерийность видения, и раны, переходящие из сна в явь. Хотела продолжить, но я остановил, поинтересовавшись, что это меняет? Логика развела руками и невинно улыбнулась. Ответов не имелось. Как и на вопрос, могут ли меня здесь прикончить. Однако следовало поберечься. Проснувшийся сарказм заметил, что жена очень удивится, когда обнаружит в кровати мёртвого мужа, со следами укусов и порезов. Полиция точно офигеет.

Так. Оксана и Вика в опасности, а я тут фигнёй страдаю.

Я подошёл ближе к домику и, стараясь не смотреть на обезглавленное тело, заглянул в разбитое окно. Какие-то штопаные-перештопаные рыбацкие сети, несколько деревянных вёдер, удочки и прочая рыбацкая вонь. В углу стоял низкий топчан с грудой окровавленных тряпок и каким-то круглым предметом у стены. Предмет скалил зубы в предсмертном вопле и отражал лунный свет остекленевшими глазами. Мне стало дурно.

Сдерживая рвотные позывы, я обошёл домик и обнаружил пару лодок, перевёрнутых вверх днищем. Судя по тёмному следу, совсем недавно их было четыре штуки. Только после этого я догадался посмотреть на реку и, естественно, обнаружил пропажу. Почти у противоположного берега быстро скользили две тёмные тени. Пока я развлекался осмотрами, похитители успели перебраться на ту сторону.

Чёрт возьми, у меня не имелось ни единого признака идей, как действовать дальше. Даже оружие, с которым я мог реально противостоять врагам, ускакало вместе с конём. Вспомнив совет своего первого бригадира, что, если не знаешь, что делать, нужно дать волю рукам. Я перевернул лодку, которая поменьше, и потащил её к краю деревянной пристани.

Почти сбросив посудину в реку, сообразил, что мне кое-чего недостаёт. Это кое-чего стояло в углу рыбацкого домика, поэтому пришлось возвращаться, открывать дверь и, не глядя на голову несчастного рыболова, забирать пару коротких вёсел. Нога поехала на чём-то скользком. Но я даже не стал смотреть, куда наступила подошва туфли, а просто выскочил наружу.

Вместо уключин я нашёл лишь два глубоких паза и подумал, что грести будет неудобно. Впрочем, какой у меня есть выбор? Подождать парома? Тяжело вздохнув, я забросил вёсла в лодку и навалился на неё, спихивая в воду. Ещё немного и…

– Стой!

Все внезапные крики и прочие «вдруг» вконец расшатали нервную систему, поэтому, услыхав этот громкий окрик, я просто свалился в лодку, и та от такого последнего толчка плюхнулась в реку. Спуск корабля ознаменовался забором холодной воды и ударом рукоятки весла по голове. Блин, там и так шишка!

– Стой, тебе говорю!

Мускулистая рука схватилась за борт лодки и придержала её у пристани. Потом Леонид ловко спрыгнул ко мне. Когда я сумел принять устойчивое положение в танцующем судёнышке, то обнаружил, что мой спутник сейчас выглядит намного хуже, чем прежде. Штаны светились свежими прорехами, один рукав куртки отсутствовал, а по щеке словно провели граблями.

Длинного меча, который здоровяк прежде носил за спиной, я не наблюдал вовсе, как и маленького арбалета. Из оружия, судя по всему, уцелел только короткий широкий кинжал в ножнах на поясе.

– Жив ещё? – недобро ухмыльнулся Леонид и посмотрел на берег. – А Ночь где?

Судя по всему, речь шла о жеребце.

– Твари утащили, – указал я направление, куда Меченые поволокли животное, – но он ещё сопротивлялся.

– Хороший был конь. – В голосе мужчины не чувствовалось и капли сожаления. – Мог за себя постоять. Ладно, чего расселся? Давай греби.

Стоило бы возмутиться, но, судя по всему, спутнику досталось куда больше, чем мне. Да и весь немаленький путь ему пришлось топать пешком, а не ехать в седле, как некоторым. Поэтому я молча вставил вёсла в пазы и, вспоминая нечастые походы на рыбалку, начал грести. Стоило отгрести от пристани, и выяснилось, что у реки имеется вполне чувствительное течение и оно активно препятствует попыткам плыть прямо к противоположному берегу. Приходилось здорово напрягать мышцы и всё время поглядывать, не сносит ли.

– Их осталось совсем немного, – бормотал Леонид. – Но, думаю, уцелели самые сильные. Да и Страж… Проклятье!

Внезапно мужчина зашипел, и в этом звуке послышались ярость и удивление одновременно. Неприятное такое удивление. А ещё правое весло внезапно задело какой-то твёрдый предмет у самой поверхности. А потом предмет исчез, точно это была рыба. Крупная такая… Рыба.

– Здорово они подготовились, – проворчал Леонид. Повернув голову, я обнаружил, что он достал нож и напряжённо вглядывается в реку. – Можем и не справиться.

– Что происходит-то? – Лодку качнуло, точно кто-то большой прошёл под днищем. – Какого хрена?

– Есть Меченые, способные жить в воде. – В голосе Леонида смешались ярость и отвращение. – Обычно такие не покидают водоёмы Печати. Но в этот раз их взяли с собой. Значит, знали, каким маршрутом будут идти.

Что-то плеснуло справа. Что-то тёмное высунулось из воды. Вспыхнул жёлтый глаз, и непонятная штука вновь спряталась в волнах. Плеснуло где-то впереди. Лодку снова качнуло.

– Греби быстрее! – Внезапно Леонид перегнулся через борт и ударил ножом в волну, которая почему-то катилась навстречу остальным. – Получай!

Что-то длинное и тонкое, напоминающее канат, хлестнуло по реке слева от нас. А, чёрт! Брызги холодной воды – не самый лучший душ. Особенно в подобной ситуации.

Леонид перебрался на корму, едва не наступив на мою ногу. Из-за этого наша посудина принялась раскачиваться, точно начался шторм. Из воды поднялась огромная дрянь, напоминающая уродливого тюленя, но с пастью, как у акулы. Тварь молча бросилась к лодке, но тут же получила клинком по складкам у рта и спиной плюхнулась обратно в реку.

Волосы на моей голове стояли дыбом, но времени приглаживать их не было. Я грёб из последних сил, стараясь не смотреть на множество тёмных силуэтов, поднимающихся из воды. Леонид непрерывно ругался и бил ножом, отправляя незваных пришельцев обратно, а я вдруг подумал, что происходит нечто непонятное. Если бы твари захотели, могли бы просто перевернуть лодку и уже в воде легко расправиться с нами обоими. Почему они действуют так нелогично?

Потом стало не до логики и вопросов. Несколько щупалец вцепились в руки и ноги Леонида и одним рывком вытащили мужчину из лодки. А прочая мерзость продолжала лезть в гости. Наверное, я совсем испугался, потому что, поднявшись на ноги, начал орать во всё горло и бить монстров веслом. Кажется, берег темнел где-то рядом, но добраться до него мне так и не дали.

Толстое щупальце щёлкнуло, подобно бичу, и переломило весло в руках. Другое ударило в грудь, отбросив далеко от лодки. Посудина к тому времени успела набрать воды и начала тонуть.

Тонул и я, медленно теряя сознание от холода и отсутствия воздуха.

Здесь

Чёртова подушка навалилась на лицо и мешала дышать. Кроме того, я никак не мог сообразить, что за фигня происходит, где нахожусь и почему вокруг вдруг стало сухо? Потом в этот туман неведения начала проникать тихая мелодия будильника, а жена принялась ворчать, чтобы я не мешал ей спать. Пришлось неуклюже ловить телефон, упорно ускользающий с тумбочки, торопливо отключать музыку и шлёпать прочь из спальни.

В коридоре я некоторое время приходил в себя, смотрел то на тёмное окно, то на часы и пытался сообразить: какого дьявола поднялся в эдакую рань. До времени обычного пробуждения оставалось не меньше часа. Вспомнил. Почёсывая живот, ещё раз посмотрел за окно, где только-только начали появляться первые робкие огоньки окон. Мелькнула мысль перестать заниматься ерундой, переставить будильник и идти досыпать. Ещё пару минут я сражался с собственной слабостью и таки сумел её одолеть.

Не могу сказать, будто вторая пробежка получилась легче первой. Но сегодня обнаружились неожиданные плюсы. В будние дни стадион радовал пустотой, и лишь где-то, далеко впереди, неспешно передвигала ногами некая тёмная фигура. Кроме того, весьма прохладный воздух быстро сушил пот на лбу и вынуждал быстрее бежать по дорожке. Так что сегодня у меня получилось сделать целых четыре круга. Потом ноги начали заплетаться, и я отправился к турникам.

Здесь я столкнулся с моим единственным конкурентом на сегодня. Молодая девушка в чёрном костюме с капюшоном, опущенным на лицо, энергично наклонялась то к левой, то к правой ноге. На меня она не обратила никакого внимания, поэтому я мог спокойно позориться на перекладине. Но и тут обнаружился некий прогресс: я сумел забросить подбородок над планкой аж пять раз. Учитель физкультуры в четвёртом классе мог бы быть доволен. Так, теперь пресс – и можно валить домой.

К этому времени девушка закончила упражнения и ушла, но стали появляться прочие поклонники бега. Значит, время я выбрал правильно.

Окно на нашей кухне светилось. Похоже, Оксана успела встать. Когда я с ней поздоровался, на лбу супруги пролегла глубокая морщина. В этот раз она ничего не спрашивала, но, когда поцеловала меня в щёку, показалось, будто Ксюха принюхивается. А может, и не показалось.

На работу я ехал непривычно бодрый. В голову даже пришла совершенно идиотская мысль, что и с выпивкой по вечерам стоило бы завязать. По крайней мере, в будни. Особенно хорошо эта идея воспринималась при взгляде на опухшие сонные лица попутчиков. Они-то определённо не чувствовали себя хорошо.

Даже обрыдшие физиономии начальников и кое-кого из коллег смотрелись вполне прилично и не вызывали обычных сравнений со свинофермой и выпасом козлов. Впрочем, пока шеф шевелил своей гордостью – пушистыми усами – и распинался о необходимости ускорить ремонт, дабы вложиться в сроки, я думал совсем о другом.

Чёрт побери, уже три ночи я видел сон с продолжением. Сон, в котором имелась определённая логика, неизменные персонажи и целый мир со своей, пока ещё непонятной, жизнью. Сон есть сон, однако сомнения всё сильнее грызли основы здравого смысла.

– Мишка, те чё, особое приглашение надо? – пихнули меня в бок. – Ишь, расселся, форменный лорд! Движок сам себя не поставит.

Весь день я точно плутал в густом тумане, подобно тому самому ёжику. Реальность казалась до оскомины пресной и серой, а воспоминания из сновидения, напротив, яркими до одури. На обеде я даже попытался вздремнуть, думая угодить в волшебный мир Страны. Чёрт побери, я же там тонул, в конце концов! Вздремнуть получилось, но вместо полноценного сна удалось лишь увидеть мимолётное мельтешение, точно лучи солнца на поверхности воды или тени веток на потолке.

Потом меня совершенно бесцеремонно растолкал бригадир и доступно втолковал, что заказчик очень серьёзно относится к срокам, а нехватка раздолбая-специалиста чувствительно влияет на скорость ремонта. В таком случае становится крайне непонятным моё поведение в свете грядущего аванса.

Короче, Петрович пнул меня и спросил:

– Не охренел?

Проклятущий движок мы таки впихнули, хоть и пришлось изрядно попотеть и попыхтеть. Санёк, такой грязный, точно сунул физию в миску с маслом, сказал, дескать, после такого – сам Бог велел. Все с ним тут же согласились, игнорируя тот факт, что эта фраза у него была дежурной, поэтому Боженька повелевал принять по соточке после каждой смены.

Появился главный механик. Он, словно кот вокруг тарелки со сметаной, сделал пару кругов около машины, сморщил длинный нос, протёр бериевские очки и, наконец, тихо сказал, что в сроки мы таки укладываемся, так что всем могут отломить кусок какой-никакой премии. В общем, то, что останется после покупки шефом нового «лексуса». Конечно, совсем немного, но мы были рады и этой подачке.

Впрочем, что значит «мы»? Если прежде я со всеми размышлял бы, на какую удочку, прибамбас для машины или ещё какую фигню отложить заначку, то теперь смотрел на коллег, бурно обжёвывающих радостную новость, и думал, что все они выглядят менее реально, чем обезглавленный труп несчастного рыбака.

Подошедший Костя заметил, что я выгляжу как-то неправильно. Может, стоит принять не сто, а все двести? Я сослался на то, что не выспался, и сказал, что, пожалуй, сегодня в кафе заходить не стану.

Кафе! Какое громкое название для долбаной забегаловки, где мы встречались после смены, чтобы дёрнуть стакан, перекурить и разбегаться по домам. Почему-то сейчас, при воспоминании об обшарпанных столиках, клубах табачного дыма и дурном запахе, становилось не по себе. В голове постоянно всплывала веранда в изумрудном сиянии солнечных лучей, заблудившихся в плотной листве. И на душе становилось так тоскливо, словно какой-то мерзкий вор украл самое дорогое.

Костик покачал головой и посоветовал сходить к врачу. Спорить я не стал, но вместо доктора пошёл блуждать по магазинам, пытаясь понять, что я хочу найти в качестве подарка. Оксана всегда приходила на час позже меня, поэтому время у меня имелось. Странно, но когда я пытался вспомнить, что дарил жене на предыдущие праздники, то в голове тут же оказывалась настоящая пустота. Ах да, Ксюха же всегда критиковала те парфюмы, украшения и одежду, что я выбирал самостоятельно, поэтому я начал просто давать ей деньги. А уж что она на них купит – её личное дело.

Нет, естественно, имелись беспроигрышные варианты, типа натуральных шуб и колец с бриллиантами. Но тут в игру вступал другой фактор, и уж с ним я ничего поделать не мог. Разве что продать почку, как зловеще шутила Ксюха, цитируя старый анекдот.

Минут сорок я слонялся по большим и малым магазинам, офигевая от пёстрого разнообразия витрин. А потом я совершенно случайно оказался в крохотном магазинчике, торгующем бижутерией и сувенирами. Даже название не отложилось в памяти, когда спускался по вытертым каменным ступеням и открывал нежно звенящую дверь. И меня точно током ударило.

Несколько застеклённых витрин со всевозможным хламом ничем меня не заинтересовали. Да, честно говоря, я их и не заметил, потому что с самого начала всё внимание оказалось приковано к белой статуэтке. Она поблёскивала на стойке, за которой, очевидно, должен был находиться продавец.

Так вот, передо мной в неярком свете серебрилось изваяние единорога, к шее которого прильнула обнажённая девушка. Животное склонило голову, точно прислушивалось к словам, которые ему шептали на ухо, а девушка обвивала мощную шею животного руками. Длинные волосы облегали худощавое тело, в большей степени открывая, чем скрывая его.

Услыхав шаги, я поднял взгляд и обомлел: за стойкой появилась девица, как две капли воды похожая на похищенную Викторию. Только немного старше, с другой причёской и одетая в строгий костюм. Пока я продолжал терять дар речи, продавец (если она реально тут работала) протянула руку и провела пальцами по каменной гриве единорога:

– Интересует? Привезли сегодня. К сожалению, поставщик не указал ничего, кроме цены. Даже не знаю, выставлять или нет. А вообще – очень красивая и стильная вещь.

– Очень, – согласился я, даже не зная, на чём сосредоточиться, на статуэтке или на девушке. – И сколько?

Мне назвали цену, тут же извинившись за её величину и посетовав, что поставщик не позволяет делать скидки на свой товар. Извиняться, кстати, было за что: сумма ровно в два раза превышала ту крайнюю, которую я планировал потратить на подарок. Вообще-то, ещё имелась заначка… И если всё сложить, то в принципе должно хватить.

– Нет-нет, – улыбнулась девушка, – я не настаиваю. Понимаю, вещь в хозяйстве абсолютно бесполезная, а стоит больше хорошего смартфона.

– Беру. – Я почему-то даже вспотел и, достав кошелёк, пересчитал купюры. Потом полез в карман куртки и доложил недостающее. Кажется, продавец улыбалась, но стоило поднять голову, и я увидел ту же серьёзную физиономию Вики из сна.

Пришлось немного помочь с упаковкой, потому что подарок оказался достаточно тяжёлым. Но мы справились. Девица непрерывно сыпала шутками-прибаутками, так что, лишь подходя к выходу, я вспомнил, о чём хотел её спросить.

– Простите, – обернулся я, – если это не военная тайна: как вас зовут?

– Совсем не секрет. – Она смотрела мне прямо в глаза и улыбалась. – Вика. Виктория.

Ошарашенный, я поднялся по лестнице и внезапно услышал за спиной лязг. Стекло оказалось уже закрыто плотными жалюзи, а на двери появилась прямоугольная табличка: «Закрыто».

Дома пришлось изрядно поломать голову, куда спрятать немаленький пакет, чтобы его не обнаружили до дня рождения. Вообще-то у жены имеется пренеприятнейшая способность – лезть куда не надо. Причём заглянуть она способна туда, куда не заглядывала год, а то и больше. Я разговаривал с мужиками на работе, и они подтвердили: у них та же картина. Должно быть, какая-то чисто женская особенность.

В конце концов я сунул подарок на антресоль и основательно завалил его пустыми банками и коробками с чем-то противно в них перекатывающимся. Очень вовремя. Не успел поставить табурет на место, как пришла Оксана. Целуя меня, супруга вновь принюхалась и вдруг сделала большие глаза.

– А как же сто пятьдесят, за сбитые? – Она усмехнулась: – Напарников не нашлось?

– Неохота. – Я кивнул в сторону кухни: – Я там тебе кофе сделал.

– Спасибо. – Она продолжала стоять у двери, помахивая сумочкой. – Миш, с тобой точно всё в порядке? Последние дни ты какой-то не такой, даже не знаю…

– Тебе что-то не нравится? – Я взял свою чашку и плюхнулся на пуфик. – Ты только скажи, и я сразу исправлюсь. Хочешь, сейчас бутылку водки употреблю с горла и начну тебя гонять?

– Ну, кто кого, ещё посмотрим, – покачала головой Ксюха. – Да нет, всё вроде нормально.

Очередной всплеск удивления произошёл, когда я спросил супругу о её делах на работе. Жена едва не поперхнулась кофе, но сумела собраться и рассказала мне последние новости. В том числе, точно нечто неважное, она упомянула, что «девчонки тянут её в пятницу в кафе». Так, развеяться. И ни единого намека о близком дне рождения. А я не стал упоминать. Пусть думает, что я вновь забыл, тем приятнее станет сюрприз.

– Завтра опять на пробежку? – поинтересовалась Оксана за ужином, и я молча кивнул. – Кому-то решил понравиться? Ты говорил, у тебя на работе молодые штукатурщицы работают?

– А если тебе?

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Ага, точно! Опять влюбился?

Это был вопрос вопросов. Скажи я супруге, что пытаюсь добиться её внимания и взаимности, но в другом мире, она могла бы и скорую вызвать. А если здесь? Хочу ли я большего внимания от реального человека или вполне достаточно прежних, изрядно остывших отношений? И не связано ли одно с другим?

Спать я отправился пораньше. Дверь в спальню оставалась открытой, поэтому можно было различить отрывки телефонного разговора. То ли очередная подруга, то ли её мама, с которой Ксюха общалась каждый вечер.

«Странный», «с ума сойти», «бегает» и тому подобные предвестники грядущих серьёзных разборок.

Перестав прислушиваться к далёкому разговору, я сосредоточился на шуме машин за окном. Гул, грохот тяжёлого грузовика, сигналы и резкое тарахтение, точно стук деревянных колёс по камню.

Там

Мало того что этот резкий неприятный звук весьма раздражал, так ещё и поверхность, на которой я лежал, всё время подпрыгивала, вынуждая голову биться о что-то твёрдое. И ещё запах… Когда-то мне пришлось убирать старый склад, где хранилась забытая ветошь, так вот, очень походило. Смрад гнилых тряпок, мышиного дерьма и сырости.

Я попытался встать, запутался в каких-то верёвках, попал ногой во что-то, похожее на пожарный рукав, ну или просто рукав, и виском приложился об острый угол. Мать бы его так! Теперь башка болела с трёх сторон. Ссадина на затылке, шишка на лбу, а теперь ещё и висок. Громко матерясь, я принялся вырываться из тряпочного плена.

Покачивание прекратилось, и кто-то удивлённо вскрикнул. Вроде голос старого человека. И кажется, знакомого.

– Погоди. – Меня придержали за плечо и начали быстро и умело сбрасывать с меня ветхое барахло, освобождая лицо и прочие части тела. – Ух ты! Очнулся-таки. А я уж думал, отвезу к старухам, пусть развлекаются. Ведьмы просто обожают, когда к ним попадает такое… Ну, вот и всё.

Точно, тот самый дедуган из леса. Хм, как-то мы с ним слишком часто пересекаемся. Ладно, где я?

Судя по всему, внутри маленького фургончика, накрытого плотной тканью типа брезента. Материя натянута на три деревянных дуги и выглядит так же дряхло, как и мусор, на котором я лежу. На потолке пляшут тени от деревьев, напоминая блики на воде, если смотреть со дна. Кстати, а здесь-то я как оказался? Ведь тонул вроде.

Старичок протянул вперёд птичью лапку, схватил меня за подбородок и принялся вертеть голову из стороны в сторону. Я чертыхнулся, сбросил неожиданно крепкую ладошку и коснулся пальцем пострадавшего виска. Ну точно, чердак становился похож на кожуру каштана. Красавец, блин!

– Пошли, пошли, – потащил меня дед к выходу, и я не стал сопротивляться. – Вообще-то обычно в тряпье я вожу всякую хрупкую ерунду: яйца, горшки, бутылки всякие, – он неожиданно хихикнул, – магические тоже. Ну а куда тебя ещё девать-то? Здоровенный балбес и совершенно без понятия. Я, когда тебя нашёл, подумал: ну всё, спёкся молодец.

– Где нашёл-то? – угрюмо поинтересовался я, с удовольствием вдыхая свежий воздух, нагретый солнцем.

Осёл, впряжённый в повозку, повернул голову и, как мне показалось, прищурился. Весь его вид как бы говорил: ага, так вот почему мне было так тяжело!

– Так на берегу речки-то, – с готовностью сообщил старик и ткнул большим пальцем за спину. – Мы тогда поговорили, и я в деревушку смотался, кой-чего выменял полезного, а после думаю: надо бы с тобой ещё разок переболтать. Поехал к бродам. Правда, пришлось немного подзадержаться. Стража на дорогах всё пропуска сверяет да деньгу дерёт, мама не горюй! Лады, перебрались на энту сторону, чуть проехали, глянь: на ловца-то и зверь бежит. Ну, в смысле, лежит. И лежит аккурат со вчерашнего дня.

– Что? – Я даже поперхнулся. – С какого дня? Сколько времени прошло после той ночи, когда мы разговаривали?

– Вторые сутки уж. – Он с интересом посмотрел на меня: – А ты чего переполошился?

Похоже, операцию по спасению Виктории мы феерично провалили. Не думаю, будто похитители где-то остановятся и примутся терпеливо ждать прибытия спасителей. Прости, Вика, я пытался.

– Ишь, нахмурился. – Дед погрозил мне пальцем и, взяв поводья, щёлкнул ими, вынуждая животину меланхолично перебирать копытами. – Видать, чегой-то приключилось, а?

– Приключилось, чёрт бы его побрал. – Спрыгнув с повозки, я пошёл рядом, всё равно двигалась она весьма неспешно. – Меченые, эти самые, за которыми мы гнались, той ночью девушку похитили. Теперь её точно не спасти.

– Меченые? Девушку? – Кустистые брови встали дыбом. – А за каким же… они ломились в энту сторону? Прочь от Печати-то? Они же, чем дальше от неё, тем больше их сила пропадает. Ни хрена, паря, не понятно. Ничего не спутал?

Я только головой покачал. Можно спутать, если хоть что-то понимаешь, а если события несутся вскачь, вынуждая тебя крепко держаться за их хвост, – совсем другая песня.

– Надо покумекать. – Дедуган полез за отворот своего древнего плаща, пошарил за пазухой и достал короткую уродливую трубку. – А первейшая нам помощь в мыслях какая? Правильно – курево. Как есть говорю; крепкий табачок прочищает голову.

Не знаю, как там насчёт крепости, но, когда ветерок понёс на меня облачка сизого дыма, я едва не задохнулся. Очень похоже на жжёное козье дерьмо. Пришлось немного прибавить ходу. Фыркающий ослик посмотрел на меня с явной завистью. Ему-то эту дрянь приходилось нюхать постоянно.

Только теперь я удосужился оценить окрестности грунтовки, по которой мы топали. Кстати, куда? Ладно. Слева местность сначала понижалась, а после поднималась пологими холмами, заросшими приземистыми деревьями с плоскими кронами, напоминающими зонтики. Кажется, в самой низине бежал ручей, но он так хорошо прятался в густой высокой траве, что я мог различить лишь тихое журчание.

Справа деревья подступали почти к самой дороге, но это были не зонтики с холмов, а высокие стройные растения с серебристой пирамидальной кроной. Впрочем, стояли эти великаны достаточно редко, чтобы их можно было назвать лесом. Пахло приятно, чем-то напоминая эвкалипт. Если бы ещё кто-то не смердел своей трубкой, почти заглушая великолепный аромат.

Наша дорога шла абсолютно прямо, словно её прокладывали по струне, и упиралась в густые тёмные облака. Лишь чуть позже я сообразил, что вижу высокие горы со снежными шапками. Смотрелось очень красиво.

– Эй, паря!

Я обернулся и обнаружил, что окутанный смрадным дымом дедуган протягивает мне знакомую вещицу.

– Я энту штуковину у тебя видел, поэтому, когда нашёл на берегу, решил не прикарманивать. Да и на кой он мне, спрашивается?

Хм. Найденный меч вернулся ко мне. Хотя, в принципе, тяжёлая штука должна была отправиться на дно. Впрочем, хорошо: какое-никакое, а оружие. Я принял ножны и начал запихивать их за пояс. Дед зашёлся хриплым смехом. Потом пошарил в кармане плаща и бросил мне кожаный ремешок:

– Держи. А то ходишь, как деревенский дурень с горбылиной.

– Благодарю.

Странно, но ремень подошёл, точно всегда был частью ножен. Послушав насмешливый совет, я повесил оружие не на пояс, как собирался, а на спину. Ну, типа как ходил Леонид.

– Слышь, паря, Михаил, да? – Дедуля наконец прекратил дымить и спрятал трубку. – А откуда ты энтот ножичек вообще взял? Там, на клинке, у самой рукояти, руны есть. Древние они. Очень.

– Нашёл, – пожал я плечами. – Почти сразу, как в вашу Страну попал. И что там написано, в рунах этих?

– Откуда мне энто ведомо? – Старик вновь зашёлся смехом. – Я тебе кто, ведун какой али книжник?

Кажется, мне нагло врали, но проверить, так это или нет, я не мог. Да и не станешь же допрашивать человека, который помогает тебе вот уже который раз. Хорошо, попробуем задавать вопросы, на которые у старичка точно должны найтись ответы.

– Кто такие Меченые?

– Те, кого отметила Печать, – бойко ответил старик, словно давно дожидался этого вопроса и загодя придумал самый дурацкий ответ.

Осёл зафыркал. Видимо, по достоинству оценил это.

– Ладно. Что такое эта самая Печать и как она отмечает людей?

– Дык, Печать – она и есть Печать, – глубокомысленно зевнул дед, и у меня появилось желание его придушить. – Место есть такое, дурное. И всяк, кто там поселится али народится, отмечается Печатью и становится Меченым. Прости, паря, подробнее – никак. Я же тебе не ведун какой…

– И не книжник, – закончил я, – понятно. Ну как, голову свою дымом почистил? Скажи, на кой они упёрли Викторию и тащат прочь от своей Печати?

Некоторое время он не отвечал. Я обернулся. Старик надвинул капюшон на лицо, и теперь один нос торчал наружу.

– Идёт Короткая зима. – Голос попутчика стал глубже и ниже и рокотал, подобно отдалённым раскатам грома. – Леди Оксана увела единорогов на зимовку, а проход через перевал знает только она и её помощница.

Что-то в его словах было не так. Я немного раскинул мозгами и вспомнил разговор с Леонидом. Он ещё удивлялся, откуда мне известно тайное имя Леди. Ну, со мной-то всё прозрачно, а этот откуда знает?

– Ты имя Леди откуда знаешь?

– Так ты же сам его в беспамятстве выбормотал. – Дед глухо заперхал из глубин капюшона. – Женой почему-то называл. Ишь, амбициев сколько!

– Ладно. – Становилось ясно, что меня водят за нос. – Ну, узнают они эту дорогу, и что дальше?

И вновь молчание. Только теперь оно стало затягиваться. Молчание? А стук копыт, блин, где? Я обернулся – никого. Пустая дорога, на которой старик с повозкой просто не мог спрятаться. Некуда. Да что за чертовщина, мать бы её так!

Нет, если продолжать принимать происходящее за обычный сон – всё в норме. Вот только проблема в том, что принималось всё это в качестве видения всё сложнее. А если так, то какого хрена дедуган растворяется в воздухе прямо посреди разговора? На всякий случай я подошёл к обочине и, ощущая себя полным дураком, посмотрел вниз. Понятное дело: никого и ничего там не наблюдалось.

Я потоптался на месте. Потом посмотрел направо, налево. С одной стороны поднимались белые шапки гор, и где-то там, по словам пропавшего старика, находился таинственный Перевал. С другой – дорога упиралась в тёмную полосу, видимо, лес. Там бежала река, в которой я едва не утонул, и вроде бы располагалась деревушка, где ночевал исчезнувший попутчик. Ещё там шлялись стражники, требующие документы.

Приняв решение, я поправил оружие и решительно зашагал в сторону гор. В конце концов, туда уехала Оксана и туда же утащили Викторию. Теперь, когда не пыхтел своей трубкой извозчик и не пованивал утомлённый осёл, запах эвкалипта сразу стал сильнее и насыщеннее. От освежающего аромата даже мысли очистились от всякой шелухи, а мышцам словно сделали хороший массаж.

Кстати, странно: если со стороны холмов я всё время слышал крики каких-то птичек, то серебристые великаны стояли в абсолютном молчании. Лишь изредка постукивали ветки да шелестела листва. Похоже, местное зверьё не очень привечало эти красивые деревья. Стало быть, и нам там делать нечего, а благоуханием можно наслаждаться и на расстоянии.

Впрочем, поворачивать направо мне таки пришлось. Спустя час, а то и больше, деревья отступили от дороги, полукругом обступив двухэтажное здание. Дом прятался за высоким надёжным частоколом. Толстые брёвна с металлическими навершиями почти полностью скрывали коричневое строение. Узкие окна мало того что напоминали бойницы, так ещё и прикрывались деревянными ставнями. У двустворчатых ворот, обитых полосами металла, открывали пасти изваяния жутких тварей, напоминающих демонов из ужастиков.

Как я мог рассмотреть дом? Да очень просто: одна створка ворот лежала на земле, а во второй кто-то проделал рваную дыру. Однако победа не далась нападавшим легко: перед входом лежали неподвижные тела уродливых тварей, напоминающих виденных мной у поместья Оксаны. Меченые. Интересно, на фиг они штурмовали эту мини-крепость, если им нужно к Перевалу?

Вытащив меч из ножен, я подошёл к поваленным воротам, стараясь держаться подальше от уродливых смрадных трупов. Их, кстати, расстреляли то ли из лука, то ли из арбалета. Твою же мать, они и на людей вовсе не походили! Трёхпалые конечности, три-четыре глаза и лапы, напоминающие паучьи. Как такое дерьмо могло получиться из обычного человека? Печать, да…

Первого защитника я обнаружил сразу за воротами. Мёртвого. Тело в длинной чёрной кольчуге лежало у стены, а оторванная голова разбросала светлые волосы в десятке шагов от трупа. Рука погибшего насмерть вцепилась в рукоять с обломками клинка. Чертыхаясь, я выставил меч перед собой и пошёл к дому. При этом я испытывал очень сильное желание плюнуть на место недавнего побоища и топать дальше. Ну, или пойти обратно.

У деревянной лестницы, ведущей к входу, обнаружились ещё трое дохлых Меченых и бородатый мужчина. Тот, в последние мгновения жизни, сжимал в руках круглый щит и булаву. Щит раскололи пополам, а у оружия отгрызли шипастую верхушку. Голову бойца тоже оторвали. Фишка у них такая или как? По спине прошла неприятная дрожь.

Ладно. Что там с дверью? Выглядит нетронутой. Над головой громко заскрипело, и я тут же испуганно отпрыгнул назад. Поднял оружие и посмотрел вверх. Ага, теперь стало понятно, почему никто не ломился в двери. Зачем ломать крепкое дерево, укреплённое металлом, если можно вскарабкаться по стене и вломиться через окно. Однако же сам я так точно не смогу.

Можно было смело топать прочь, но любопытство погнало меня побродить вокруг постройки. Может, найдётся какой-нибудь чёрный ход?

Вторая дверь действительно имелась. Такая же мощная, как первая, и тоже запертая. Ещё я обнаружил на заднем дворе большой сарай, откуда доносилось тревожное ржание и тихое мычание. Похоже, нападавшие удовлетворились истреблением одних людей и ушли. Иначе почему внутри дома такая тишина?

– Эй ты, иди сюда. – Тихий голос едва не заставил меня наложить в штаны.

Но, обернувшись, я не обнаружил, кто меня окликнул.

– Я здесь, у стены.

Лишь подойдя почти вплотную, я смог разглядеть крепкого мужчину в зелёной куртке и таких же штанах. Только теперь вся одежда кардинально изменила окраску, потемнев от крови. Человеку вспороли живот и исполосовали правую руку. Кроме того, как выяснилось несколько позже, мужчине содрали огромный лоскут кожи с затылка. Судя по бледному, до синевы, лицу, незнакомец доживал свои последние минуты.

– Что случилось? – Я присел на корточки, с ужасом рассматривая рану на животе. – Я… Я могу помочь?

– Какое там! – Он сделал попытку рассмеяться, и кровь потекла по небритому подбородку. – Сам видишь: мне – край. Меченые… Так далеко от Печати, кто мог подумать? И с ними – Страж. – Он помолчал, сглатывая. – Не успели отослать голубя на заставу. Скверно.

– Давно они были здесь?

Человек с огромным трудом поднял голову, и его мутный взгляд прошёл по мне, остановившись на оружии. Казалось, тусклые глаза немного просветлели.

– Нет. Аккурат на рассвете. – Он протянул окровавленную руку. – Покажи меч. Нет, держи сам. Покажи. – Казалось, умирающий увидел нечто, что его удовлетворило. – Девушка, которую они тащили… – Он тихо застонал. Потом словно собрался с силами: – Она сказала, что Лорд Защитник идёт следом. Полагаю, вы не нуждаетесь, но всё же – в конюшне стоит конь под седлом.

– Но я не… – начал я почти в ужасе и обнаружил, что разговариваю уже с мертвецом. Воин умер.

Твою же мать! Однако Виктория ещё жива, значит, остаётся крохотный шанс её спасти. Теперь – за конём. Лорду Защитнику конь реально ни к чему, но я – не Лорд, и защитник из меня весьма хреновый.

В сарае действительно стоял осёдланный конь. Судя по всему, кто-то из местных обитателей собирался куда-то спешно отправляться, потому как животину привязали к стойке у самых ворот. М-да, в этот раз лошадка оказалась не столь впечатляющей, как Ночь Вики: намного ниже, да ещё и какой-то пегой, точно вылинявшей. Седло мне тоже не понравилось: жёсткое и неудобное.

Когда я начал отвязывать верёвку, скотина сделала попытку меня укусить. Матерясь, я едва успел отдёрнуть руку и очень осторожно полез в седло. Конь повернул голову и презрительно прищурил глаз, точно оценивал грядущую жертву. Потом громко заржал и медленно выбрался наружу. Тут имелась утоптанная тропка, по которой мы и добрались к воротам ограды.

Здесь моя лошадка едва не взбесилась при виде уродливых трупов Меченых. Ноздри животного широко раздувались, конь дрожал, а изо рта падали большие капли слюны. Пришлось как следует наподдать ногами, чтобы зверь двинулся дальше. Однако успокоился он ещё не скоро.

Если прошлой ночью у меня появились некие мысли по поводу моего мастерства в качестве наездника, то сегодня о них пришлось забыть. Стоило нам выбраться на дорогу, а лошадке более-менее успокоиться, я пришпорил пятками. Конь тут же рванул вперёд, да с такой скоростью, какой вчера даже не пахло. Вот только сейчас никто не беспокоился о несчастном наезднике, да и седло совершенно не смягчало мои многочисленные косяки.

Первые несколько километров я вообще не смотрел по сторонам. Да и вперёд, кстати, тоже. Поездка превратилась в утомительную и небезопасную попытку удержаться в седле. Чёртова деревяшка, оббитая тонкой кожей, колотила по заднице так, что я быстро понял: сутки на мотоцикле по сравнению с этим адом – сущий пустяк. И главное, гадская скотина полностью игнорировала все мои возгласы «Тпру!», как и попытки натянуть поводья.

Потом я всё же начал входить в ритм быстрой скачки и даже научился прижимать отбитую задницу к седлу, приподнимая её в нужных ситуациях. Особенно это пригодилось, когда на дороге начали появляться какие-то траншеи. Кажется, их прокопали специально, однако разобраться на такой скорости было достаточно сложно.

А наша поездка продолжалась. Задеревеневшие мышцы жутко болели, кожаные поводья резали ладони, и казалось, спина вот-вот ссыплется отдельными позвонками в трусы. Интересно, если я ещё буду жив после приезда, сколько ударов потребуется самому слабому врагу, чтобы меня прикончить? Ставлю, что получится с одного.

Тем не менее теперь я уже мог смотреть вперёд и по сторонам. Надо сказать, пейзаж успел разительно измениться. Сейчас справа тянулась плоская равнина, поросшая высокой травой, напоминающей полынь. Где-то очень далеко, почти у самого горизонта, поднимались горные хребты. Постепенно они становились всё выше, пока не соединялись с теми, что я видел прямо по курсу. Холмы слева исчезли. Всё остальное – тоже. Судя по тому, что я видел лишь далёкие скалы, тонущие в сизом тумане, слева от дороги находилось что-то вроде пропасти. Очень мило! А я еду на коне, который несётся со скоростью свихнувшегося мотоцикла и полностью игнорирует все мои команды.

А горы-то, которые впереди, некисло прибавили в высоте. Их снежные верхушки начинали подпирать бледные небеса, скрываясь в пушистых облаках. Кроме того, выглянув из-за лошадиной башки и стряхнув слёзы с глаз, я увидел какие-то приземистые постройки у самой дороги. И они очень быстро приближались.

Видимо, конь очень хорошо знал путь, на котором вытряхивал из меня душу. Стоило постройкам приобрести различимые очертания, как скорость езды тут же упала. Легче от этого не стало: теперь животина двигалась странным шагом, от которого мой костяк начал дребезжать, пытаясь развалиться. Потом мы остановились. Я посмотрел вперёд, сообразил, в чём дело, и начал медленно сползать на землю. По ощущениям, на обеих ягодицах такой синяк, какого не бывало и в детстве после серьёзной порки. И за что, спрашивается? Я же был очень хорошим мальчиком!

Дорогу преграждало что-то вроде шлагбаума, а в будке, очевидно, должен был сидеть тот, кто эту штуку обязан поднимать. Слева, как я и предполагал, оказалась взаправдашняя пропасть, а справа рос колючий кустарник самого что ни на есть неприятного вида. Отсюда я мог разглядеть шипы длиной с мой указательный палец. То ли естественная преграда, то ли кто-то специально высадил эту пакость. Чтобы, значит, если в обход – то подальше.

Но Меченые не стали идти в обход. Они пошли прямо, не щадя ни себя, ни защитников.

Толстое бревно с шипами, которое прежде перегораживало дорогу, сломали пополам, причём парочка тварей так и осталась висеть на шипах. То ли очень торопились, то ли именно их использовали в качестве тарана. С остальными столкнулась тройка охранников. Всех людей обезглавили. Их тела были едва видны из-под смрадной кучи уродливых тварей. Ни один из Меченых не подавал признаков жизни. Тут все действия определённо успели закончиться.

А вот немного впереди, справа от дороги, где стояло невысокое здание, что-то ещё происходило. Я слышал яростные возгласы, лязг металла и глухой рёв. Хочешь не хочешь, но, если я собирался помочь Вике, следовало топать именно туда. Однако, при взгляде на мёртвых бойцов и воспоминании о судьбе их товарищей, у меня начинали натурально подгибаться ноги. Тошнило. Но, блин, ведь это же – сон? Правда?

Чтобы хоть как-то успокоиться, я привязал упирающуюся лошадку. Точнее, попытался это сделать, но пальцы так дрожали, что в конце концов не выдержал конь. Он вырвал поводья из моих трясущихся рук и ускакал в направлении звуков боя. Ладно, пойдём и мы.

Я вытащил оружие из ножен, уронил его, медленно поднял и на подгибающихся ногах зашагал следом за конём. Предательская дрожь вынуждала тело дребезжать, как сломанный камертон, а пот заливал глаза. Смахнув его, я посмотрел на постройку, где шло сражение. Две низкие широкие башни с бойницами в верхней части и площадками, защищёнными толстыми зубцами. Между двумя бастионами, или как они называются, каменный купол, вросший в землю. На одной из башен плескался на ветру синий флаг с белым единорогом, вставшим на дыбы.

Вход имелся только в купол. Небольшие металлические ворота лежали на земле, и, приблизившись, я сумел оценить огромную вмятину на толстой пластине. Вот это удар!

Чёрт! Правую ладонь пронзила острая боль. Я посмотрел на руку и чертыхнулся ещё раз. Оказывается, я так крепко вцепился в лопнувшую рукоять, что проклятая трещина разрезала кожу. Теперь из пореза медленно сочилась кровь. Просто великолепно! Я и так не был готов к схватке, а теперь ещё и это.

Созерцание раны было нарушено громким женским криком, и, прекратив страдать хернёй, я бросился к входу.

И тут же остановился.

Нас разделяло не больше десятка шагов. Около двадцати тварей вывалились наружу и замерли, рассматривая меня одним, двумя, тремя и чёрт его знает сколькими глазами. Цвет гляделок, количество конечностей и даже голов варьировалось. Неизменным оставалась только жуть, которую внушали все эти монстры.

Особенно тот, что стоял во главе группы. Хотя из всех он был больше всего похож на человека. Тело атлета на анаболиках, покрытое крупной чешуёй, длинный хвост рептилии и башка гиены. Он просто источал угрозу. Кажется, я встретил того самого Стража, о котором слышал так много «хорошего».

Не очень-то и хотелось.

Один из монстров, стоящий в заднем ряду, переступил с одной паучьей лапы на другую, и безжизненное тело Виктории качнулось в сетке, висящей на груди чудовища. Девушка пошевелилась, и я услышал тихий стон. Ещё жива. Я – тоже. Пока.

– Отпустите её. – Что-то мешало говорить дальше. Ах да… слюна. Потребовалось усилие, чтобы пропихнуть её в глотку и не поперхнуться. – Живо.

Никто даже смеяться не стал. Кто-то из тварей посмотрел на предводителя. А тот склонял уродливую голову то вправо, то влево, и его багровые глаза разгорались всё ярче. Если бы морда гиены могла отражать замешательство, я сказал бы, что вижу именно это.

– Я тебя знаю, – внезапно зашипел Страж, и когти на его лапах стали длиннее раза в два. – Я тебя помню.

Хотелось бы ответить, что я-то его не помню, но тут до меня дошло: тварь говорила эти слова кому-то другому. Кому-то, кто стоял справа от меня. Ага, знаю я эту фишку! Я туда посмотрю, а мне оторвут голову.

Впрочем, спустя мгновение хитрости, если это были именно они, закончились. Страж глухо взревел и прыгнул вперёд. В самый последний момент я успел вскинуть меч. Почти сразу острая боль электрическим разрядом прошла от пальцев правой руки до головы и погасила сознание.

Ни там, ни здесь

Я не знаю, что это было. Всем знакомо ощущение дрёмы, когда ты вроде осознаёшь окружающее, но сил пошевелиться просто нет. Минуты словно плывут сквозь тебя, но в то же время стоят на месте. Обычно такое состояние заканчивается погружением в сон или пробуждением.

Так вот, я лежал в кровати и чётко осознавал присутствие рядом Оксаны. В спальне царила абсолютная тьма, и лишь отсвечивали зелёные глазки настенных часов да изредка по потолку пробегала световая волна от проехавшего автомобиля. Жена тихо похрапывала, и так же тихо щёлкали часы.

Так вот, я рубил тварей перед входом в небольшую крепость. Только в моём теле сидел кто-то другой – ловкий и опытный. Он хорошо знал, когда нужно уклониться, чтобы острые клыки щёлкнули в стороне, когда врезать пауку в открывшееся пузо и рубануть его по сочленениям лап, а когда прокатиться по чёрной от крови земле, чтобы быстрый Страж не успел исполосовать когтями.

Оксана повернулась на бок и положила руку на мой живот. Луч фар скользнул по циферблату часов. Скоро уже нужно подниматься, если я хочу и сегодня устроить пробежку. Супруга что-то пробормотала. Вроде имя.

Меч, казалось, вырос и оказался способен доставать противника даже на большом расстоянии. Кажется, твари, прежде наседавшие со всех сторон, полностью утратили пыл и теперь пытались убежать. Но тот, кто сидел в моём теле, не собирался этого допускать. И всё время, пока хоть один Меченый оставался на ногах, я удерживал его между собой и Стражем. Того это дико бесило, и в конце концов, когда действительно остался последний Меченый, главный монстр сам сбил его с ног и бросился вперёд.

Запищал будильник.

Здесь

Я довольно бодро перебрался через недовольно сопящую Ксюху и даже успел выбраться в коридор, когда ощутил, что с телом что-то не так. Очень не так. Задница ныла, точно… Чёрт возьми, я же полночи скакал верхом! Позвоночник стал колом, а правая ладонь горела, словно её разрезали ножом.

Включив на кухне свет, я принялся себя изучать. Кроме шуток, на коже имелся заживший шрам от давнего пореза – белая полоса, пересекающая линии жизни и судьбы наглой толстой гусеницей. След, которого вчера не существовало совсем. Блин, на ягодицах обнаружились пятна синяков, к которым я не мог прикоснуться. Ну и в довершение всего на щеке кровила свежая царапина. И, ёлки-моталки, я хорошо знал, когда и где её заполучил. Во время боя с Мечеными длиннолапая тварь, смесь богомола и гориллы, сумела-таки пробить защиту. Лишь в самый последний момент мне удалось увернуться и вместо отрезанной башки дело ограничилось царапиной.

Я залез в аптечку и смазал царапину йодом. Потом осторожно прошёлся по синякам специальным гелем. Стало значительно легче, но вопрос «Какого хрена?» так никуда и не делся. Мои сновидения настойчиво лезли в реальный мир, и чем дальше, тем назойливее становились проникновения.

Спрятав медикаменты, я в некоторой задумчивости натянул спортивный костюм и вышел из квартиры. Лишь садясь в лифт, вспомнил, что собирался отменить пробежку в связи с форс-мажором состояния организма. Так или иначе, но возвращаться было бы глупо, поэтому, прихрамывая на обе ноги, я отправился на стадион.

Как и вчера, на противоположной стороне меланхолично перебирала конечностями девушка в тёмной ветровке. Как ни странно, но, начав бежать, я ощутил, что боль отступает, сменяясь бодростью и приливом сил. Удалось даже преодолеть целых пять кругов, а на турнике, к собственной гордости, подтянуться аж десять раз. Спрыгнув, обнаружил рядом коллегу по несчастью. Она глубоко дышала и разводила руки в стороны.

– Доброе утро, – поздоровался я, направляясь к лавке.

Капюшон коротко кивнул. На том приветствие и закончилось. Впрочем, чего обижаться? Люди сюда приходят делом заниматься, а не языком трепать.

Когда я вернулся домой, Оксана готовила кофе и задумчиво рассматривала тюбик с йодом. А, я его на столе забыл. Исцарапанная физиономия жену убила наповал. Впрочем, ненадолго. Она демонстративно хлопнула себя по лбу и ехидно ухмыльнулась:

– Тот гвоздь, под обоями. Ты его так и не вытащил? – Когда я пожал плечами, супруга кивнула: – Когда-нибудь проснёшься без глаза.

Мы выпили кофе, и я начал одеваться, собираясь на работу. Ксюха стояла в дверях и рассматривала меня. Потом подошла и провела ладонью по животу.

– Стал хорошо выглядеть. – Она подняла голову. – Для кого?

– Исключительно для тебя. – Было заметно, что мне не поверили. Да и то, скажи правду – всё равно не поверят. Я поцеловал жену в лоб. – У такой красивой женщины муж должен соответствовать. – Этим я окончательно поставил её в тупик.

Комплименты собственной жене делать вроде как-то глупо. Или так только считается? Почему иногда так сложно просто сказать: «У тебя классная причёска» или «Офигенная попа»? Почему, если это касается других женщин, то подобная ерунда сыплется, как из дырявого мешка, а дома – точно язык в заднице?

– У тебя – классная попа, – сказал я у самой двери и поцеловал Оксану в кончик носа. – Заводит. – И ушёл, оставив супругу стоять с открытым ртом.

Настроение от этого почему-то улучшилось так, что хотелось подпрыгивать. Даже пасмурные физиономии соседей по вагону воспринимались как-то по-другому. От нечего делать я начал придумывать каждому приключения в волшебном мире Страны. Вон тот толстяк наверняка торговец чародейской лавки, а тот гопарь в кепке сторожит путников на большаке с собственной бандой. А та девица с заспанной физиономией – разносчица пива в трактире и что есть силы лупит каждого, кто ущипнёт её за попу.

А вон тот старикан…

Чёрт, да это же тот, из сна!

Расталкивая соседей, я сорвался с места и попытался добраться до дедугана. Сомнений не было, хотя у этого вместо клочковатых зарослей была аккуратная клиновидная бородка и костюм-тройка, а не заношенный грязный плащ.

Меня материли, толкали локтями, и кто-то даже угрожал начистить физиономию. Самое обидное, что все усилия пропали втуне: пока я пробивал человеческую стену, поезд остановился на станции, и старик исчез, точно его и не существовало. Тяжело дыша, я злобно посмотрел вслед толпе, бредущей в сторону эскалатора, плюнул и полез обратно в вагон.

Творилась натуральная хрень. Ранения переходили из сна в явь, а люди из видения появлялись в реальном мире. Ну да, а ещё я успел посмотреть аж четвёртую часть ночного сериала. А эта дикая полуявь-полусон, в которой я барахтался сегодня утром? Я уже вообще потерялся, на каком свете нахожусь!

Весь день я пытался свести воедино те концы, которые торчали из непонятного клубка, но они упрямо вырывались из рук и больно хлестали по лбу. Это я к тому, что башка разболелась немилосердно, так что пришлось идти в медчасть и просить таблетку. Медсестра сделала запись в журнале, поинтересовалась причиной появления царапины на роже, померила давление и сообщила, что вид у меня болезненный, хотя все показатели в норме.

Но это ещё оказалось пустяком по сравнению с тем, что мне высказал Костя после работы, когда я отказался выпить с ним кружку пива. Товарищ долго и печально разглядывал меня, а потом сообщил, что человек, который не пьёт, «или больной, или падлюка», и я под осуждающими взглядами остальных коллег направился к метро.

Впрочем, я решил не опускаться на первой же станции, а пройти по свежему воздуху. Голова ещё потрескивала, точно её распирало изнутри, а вот в самом теле продолжала бурлить необычная после рабочего дня бодрость. Помимо всего прочего, шагая в толпе, я заметил ещё одну забавную штуку. Почему-то мужики, которые выше и плотнее меня, начали освобождать мне дорогу, точно на них шёл опасный хищник. А вот женщины, и постарше, и помоложе, посматривали с неким особым интересом. Забавно. И как-то добавляло уверенности.

Вспомнилось, как однажды мы возвращались с Оксанкой поздно вечером и встретили в подворотне группку молодых людей. Все изрядно подвыпившие. Они вздумали к нам приставать, и, скажу честно, я изрядно испугался. Так что от хулиганов мы уходили едва не бегом. Ксюха тогда успокаивала меня, говоря, что один я всё равно не справился бы с четвёркой задир. Однако я так и не забыл взгляд жены, в котором сквозило почти неприкрытое презрение. Интересно, а как я поступил бы сейчас?

Совершенно незаметно для самого себя я преодолел пять станций и обнаружил, что прошёл почти целый час. Пришлось сосредоточиться, сесть на маршрутное такси и дальше добираться под её скрип и бойкую скороговорку водителя, не выпускающего из рук телефона. Обычно дух захватывало, когда четырёхколёсная душегубка преодолевала повороты, но после ночной скачки в седле сейчас внутри ощущалось лишь холодное спокойствие.

Прежде чем идти домой, я заглянул в маркет и, найдя кондитерский отдел, замер перед витриной с тортами. Пришлось основательно напрячь память и вспомнить, что Оксана любит «Киевский». Когда-то давно я регулярно покупал ей его, но потом жена сказала, что полнеет, и категорически запретила пичкать её сладостями. Больше я тортов не покупал, хоть иногда и видел, как супруга смотрит на них и тяжело вздыхает.

Завтра – день рождения, но торт я решил купить именно сегодня. Как и бутылку её любимого шампанского «Асти», которое Ксюха пила ещё во время наших встреч. Чёрт возьми, я просто хотел сделать жене что-то приятное!

Однако купленный торт едва не послужил причиной скандала. Во-первых, жена успела вернуться домой, и теперь её очень интересовало, где это носит благоверного. Во-вторых, она заметила предметы в моих руках, и её разобрал смех.

– Совсем из графика выбился? – поинтересовалась Оксана и села за стол, заложив ногу за ногу. Обычно именно в этой позе она начинала самые жуткие скандалы. – Или это не мне предназначалось? Что, другой на месте не оказалось?

– Если не заметила, – я спокойно поставил коробку на стол и повернул бутылку, чтобы жена могла видеть этикетку, – и шампанское, и торт – твои любимые. О дне рождения я помню, и к празднику это не имеет никакого отношения.

Тут супруга на несколько минут потеряла дар речи. Она вышла из своей боевой позы и, опустив руки между колен, растерянно уставилась на торт. В это время я молча достал из серванта два бокала, откупорил бутылку и разлил шампанское. Протянул один бокал Ксюхе. Пребывая в прострации, жена взяла его и очнулась, лишь когда я чокнулся бокалом с её.

– Но почему?! – почти взмолилась супруга.

– Просто так. – Интонации из детского мультфильма как-то очень легко и непринуждённо легли на язык, и я, улыбнувшись, сделал маленький глоток. – Ты пей. А потом торт будем есть.

Мы усидели всю бутылку, а после неторопливо схомячили почти весь немаленький торт. Естественно, после эдакого разговор об ужине никто не заводил. Ксюха заварила какой-то чай из своих элитных запасов, что прежде предпочитала употреблять в одиночку. Мы забрали остаток торта и сели на балконе. К тому времени наступил вечер, и свежий ветер ранней осени успел разогнать облака.

Чай действительно оказался очень вкусным, а вот последний кусок торта, если честно, едва не разорвал желудок, застряв где-то у горла. Оксана веселилась, вспоминая старый «Ералаш», где на спор поедали заварные пирожные.

От этого разговор как-то перешёл на воспоминания детства, и жена принялась рассказывать, как они с отцом ходили на речку и заблудились, блуждая по трухлявым брёвнам, соединяющим крохотные островки посреди сонного потока. Всплёскивая руками, Ксюха поминала каких-то ошалевших крыс, встреченных во время путешествия, и убеждала, что грызуны выглядели так же удивлённо и испуганно, как и путешественники.

В слабом свете, падающем из коридора, Оксана смотрелась намного моложе, и внезапно я вспомнил, что именно чувствовал к ней в ту пору, когда мы только начали встречаться. Вспомнил или вновь ощутил, я бы и сам не мог сказать. Однако спустя целую прорву лет, проведённых вместе, женщина, сидящая рядом, вновь казалась самой привлекательной на свете.

И поэтому, неожиданно для самого себя, я прервал её рассказ. Осторожно повернул голову супруги и наклонился к ней. Супруга замолчала, потом закрыла глаза, и её губы приоткрылись. И, чёрт возьми, это оказался самый прекрасный и возбуждающий поцелуй за прошедшие годы!

Уже много позже, когда я лежал в постели, ощущая волны сна, уносящие в неведомую даль, Ксюха подошла, села на край кровати и взяла мою руку в свою.

– Миша, – тихо позвала она.

Я приоткрыл глаз и увидел на лице Оксанки почти умоляющее выражение.

– Скажи: всё в порядке?

– В полном. – Я сонно усмехнулся и слегка сжал её пальцы. – Спокойного тебе сна, милая.

И всё исчезло.

Там

Голова кружилась и болела, словно накануне я мешал водку с пивом. Так, кстати, советует делать Костик. Ну, чтобы скорее достичь намеченного результата. Но ведь вроде была только бутылка шампанского на двоих? И почему так светло? Неужели я забыл поставить будильник и проспал на работу?

– Михаил, очнись!

Подстёгиваемый мыслью о возможном опоздании, я вскинулся и обнаружил перед собой Викторию. Девушка испугалась моего резкого подъёма и отпрянула, тут же хлопнувшись на зад. Ну и видок у неё… Даже после беспамятства я мог оценить множество царапин и ссадин, покрывающих кожу, не прикрытую одеждой. Ну, как одеждой… Вику схватили, когда она спала, а во время бегства завернули в кусок какой-то материи. Его-то она и использовала в качестве накидки. А из-под коричневой материи торчали рваные края ночной рубашки.

– Живой?

– А ты? – тут же спросил я, и девушка улыбнулась. – Ф-фу… Где все эти уроды?

Как вскоре выяснилось, «эти уроды», кроме одного, были здесь. Лежали в весьма живописных позах, разбросав в стороны конечности. Причём некоторые разбросали настолько далеко, что они находились отдельно от уродливого тела.

Поднявшись, я пересчитал трупы – тридцать четыре. Ого! А вот той злобной твари, которую я принял за Стража, не нашёл. Удрал, сволочь.

Я протянул руку и помог Вике подняться.

– Кто это их? – спросил я и, поискав, обнаружил свой меч.

Лезвие чистое, что и понятно: я не успел нанести ни одного удара. Ножны, кстати, так и остались висеть за спиной. Я сунул клинок на место. Вспомнил кое-что и посмотрел на ладонь: давно заживший шрам. Только вроде стал немного больше.

– Я думала, что ты, – удивлённо ответила Вика и почесала в затылке. – Очнулась, а они все лежат. И ты в самой гуще. Больше тут никого живого нет.

– Откровенно говоря… – Я вздохнул: очень хотелось прихвастнуть и выдать себя за великого воина, но выглядело бы это крайне нелепо. – Я отрубился в самом начале. Когда только Страж бросился на меня.

Мы посмотрели в глаза друг другу, после чего Виктория неуверенно пожала плечами. Я повторил её жест, и мы рассмеялись.

– Ладно. Чудны дела твои, Господи. – Я задумчиво пнул труп Меченого, и тот издал тихий хлюпающий звук. – Ты лучше расскажи, на кой они тебя украли и что это было вообще?

– Пошли внутрь. – Вика дрожала от холодного ветра, кутаясь в свою тряпку. Я бы предложил девушке свою одежду, но на мне была лишь мятая рубашка и такие же мятые джинсы. – Поищу, что надеть, а заодно кое-что расскажу.

Внутри маленькой крепости оказался полнейший беспредел. Нападавшие сумели одолеть десяток защитников и по своей непонятной и неприятной традиции всем оторвали головы. Пока Вика искала одежду, я, выполняя её указания, выносил на улицу тела и прятал их в подземелье, судя по всему, склеп для павших бойцов, – это были ряды каменных ниш со скелетами и мумиями, держащими на груди щербатые клинки. Воздух в подземелье был сухой и душный. Да и вообще, вся обстановка, вкупе со свежими трупами, давила на психику, поэтому я старался не задерживаться там. Хотя картинки, высеченные на полке, и выглядели весьма любопытно.

К тому времени как неприятная работа была закончена, Вика успела одеться. Одежда оказалась на пару размеров больше, но всё же лучше рваной хламиды. Рубашка из плотной белой ткани, заправленная в короткие штаны, полусапожки на шнуровке и куртка с меховым воротником. Девушка напоминала рыночную торговку, особенно впечатляли сапоги, делавшие её подобием кота из сказки. А полноту сходства дополняла надетая Викой шляпа с широкими полями. Одевшись, «модница» встала перед начищенным медным агрегатом, похожим на чайник-переросток, и принялась за наведение окончательного лоска.

Пока девица доводила себя до кондиции, я прошёл по всем комнатам центрального здания. Внутреннее убранство и до визита Меченых явно не блистало особым шиком, а сейчас так и вовсе обратилось настоящей свалкой из обломков мебели, кусков разорванной ткани и осколков битой посуды. Кроме того, здесь тоже валялись трупы нападавших, блестели лужи крови и лежало осиротевшее оружие защитников.

Судя по всему, до нападения комнаты центральной части крепости служили чем-то вроде столовой, спальни и ещё непонятно чем. Во всяком случае, в последнем помещении обстановку уничтожали с особым остервенением, оставив лишь обломки дерева. Возможно, здесь было святилище. Может, стоило заглянуть в бастионы? Думаю, трупы людей остались и там, но я уже слишком устал.

Виктория завершила марафет, ловко перевернула единственный уцелевший табурет и села. Поправила шляпу и кивнула мне: мол, давай свои вопросы. Девушка не выглядела очень уж удручённой или опечаленной гибелью солдат, и я тут же это ей выложил.

– Это – их работа?

Она пожала плечами:

– Защитников Перевала отбирают из особо отличившихся гвардейцев и тренируют долгие годы. Если они позволили себя убить, значит, были плохими защитниками. Впрочем, тут было два Стража…

– Два? – Странное дело. – Когда я пришёл, то видел только одного.

– Второй со штурмовой группой отправился к Перевалу. – Вика поморщилась. – Эти гады обладают способностями к внушению, и даже вся моя подготовка не позволила скрыть точку входа. Хорошо хоть, не стали копать глубже, торопились. Это даёт шанс догнать Отмеченных Печатью и остановить их. Ладно, сейчас я отвечу на твои вопросы, но сначала – ты. Где Лорд Защитник?

– Утащили на дно реки.

Глаза девушки стали огромными точно плошки, и я пересказал перипетии ночных приключений.

– Потом меня стукнули, и это всё, что я помню.

Виктория задумалась.

– Что-то во всём этом неправильно, – покачала она головой. – Пока я не могу понять, что именно. Хорошо, валяй свои вопросы.

– Что такое Страна?

– Место, где магия реально работает, – улыбнулась Вика. – Такие, как ты, обычно попадают к нам через особые Перекрёстки. В зависимости от того, какой путь избирает человек, он становится или обычным жителем Страны, или волшебным существом, или… Впрочем, третий вариант опустим. Странно, что ты попал сюда непонятно как. Прежде я о таком никогда не слышала. Если бы попасть в Столицу, то я спросила бы у своей преподавательницы, но Столица далеко, а времени у нас нет.

– Кто такие Отмеченные Печатью и что это вообще такое?

– Зло. – Вика развела руками, точно это короткое слово объясняло всё. Но потом решила пояснить: – Около трёхсот лет назад в нашей части Страны появились плохие места. Ну, люди их так называли. Там дохла скотина, а люди сходили с ума или просто не могли уйти, буквально блуждая в трёх соснах. Сначала это были совсем крохотные отметины – не больше полусотни шагов, но они быстро росли и соединялись между собой. Дикие животные, живущие в плохих местах, начали меняться, а чуть позже, когда в дурную землю попали человеческие сёла, это коснулось и людей. Изменившиеся вели себя как безумные, одержимые жаждой крови. А те, кто родился в плохом месте, стали теми Мечеными, которых ты уже видел, – оборотнями. Сотню лет никто не обращал внимания на всю эту чертовщину, а потом целая орда Меченых вышла за пределы Печати и атаковала несколько крупных городов. Два им удалось захватить. И тотчас границы Печати раздвинулись и поглотили взятые города.

– Погоди, – я задумчиво почесал подбородок, – до этого ты рассказывала о Печати, как о месте с необычными особенностями, меняющими людей и животных. Но чтобы организоваться и успешно атаковать целые города, необходимо какое-никакое руководство. И оно должно быть достаточно адекватным.

– Кто-то есть. – Девушка тяжело вздохнула. – Нет никаких сомнений, что Мечеными кто-то управляет. Возможно, этот неизвестный или группа неизвестных и создали саму Печать. Жили в прошлом колдуны такой мощи, однако, кто из них стоит за происходящим, не знает никто. Все разведчики, которых отправили за информацией, пропали без следа.

– Так, понятно, что ничего не понятно.

В разбитое окно повеяло холодным ветром, а в воздухе повисло серебристое конфетти снежинок. Я покосился на огромный камин, который истлевал последними искрами.

– Ладно, поехали дальше. При чём тут Оксана и её единороги?

– Леди Оксана. – Виктория погрозила мне указательным пальцем. – Не забывай. В других местах за подобную оговорку можно здорово пострадать. Да и вообще, постарайся забыть, что у Леди есть имя. Если оно станет известно Меченым, ситуация ухудшится ещё больше.

– Постараюсь. Так в чём дело-то?

– После удачного набега Отмеченные Печатью предприняли ещё несколько попыток… – Виктория внезапно улыбнулась. – Гляди-ка, как по писаному, ещё не забыла курс. Так вот, встал вопрос о сопротивлении, потому что силы Меченых и их количество неуклонно росли. Это, впрочем, неудивительно, учитывая количество людей, на тот момент проживавших в границах Печати. Полторы сотни лет назад армия людей и дружественных им существ атаковала Печать, а маги постарались прикрыть бойцов от чар дурной земли.

– Но? – Оно так и напрашивалось, судя по невесёлой физиономии рассказчицы.

– Мы потерпели сокрушительное поражение. В непосредственном контакте с Мечеными магическая защита исчезала, и люди начали паниковать. Они бросали оружие и бежали, а верховые животные сходили с ума и набрасывались на седоков. Отмеченные Печатью же, наоборот, сражались так, словно в них вселился сонм злых духов. Даже если такому бойцу отрубали конечности или вспарывали живот, он продолжал сражаться. Всех уничтожили бы, но в самый последний момент в бой вступили подоспевшие единороги. Они отбросили Меченых от отступающей армии и даже сумели погнать их обратно. Какая-то природная магия позволяла единорогам преодолевать чары Печати и вынуждала Меченых бояться врага.

– И Леди – что-то типа пастуха? – задумчиво спросил я.

– Нет, тут совсем другое. Да, Леди называют Погонщицами, но они скорее союзники или проводники между людьми и единорогами. Отсюда и требование чистоты, и тайное имя, известное немногим.

– Леди. И много существует Леди?

Виктория некоторое время сидела молча, рассматривая разбитые костяшки пальцев. Потом повернула голову, и я увидел страдание на юном лице.

– Одна. Леди Оксана – последняя.

Наверное, я выглядел очень удивлённым, потому что Вика тут же принялась объяснять:

– Изначально существовало десять Леди. Каждая со своим табуном, и в случае опасности можно было обратиться к любой. Если угроза казалась значительной, то выступали все Леди. Но последние пятьдесят лет происходит что-то страшное и непонятное. Леди гибнут одна за другой. Гибнут одинаково: враг проникает на Пастбища Короткой зимы – единственное место, где единороги не могут защитить союзницу, и там уничтожают всех.

– А этот, – я покрутил пальцами в воздухе, – Лорд Защитник… Он что?

– Лорд не имеет права находиться на Зимнем пастбище, за Перевалом. Туда вообще никто не имеет права заходить, и дорогу через Перевал знает только Леди и её помощница и преемница.

– Ага. Ты, значит.

Она кивнула.

– Так ты что – будущая Леди?

Она вновь кивнула.

– Погоди, но я же сам слышал, как Ок… Хорошо, как Леди звала этого Леонида. Завтра ей исполняется двадцать восемь, и они должны встретиться.

– Перед Перевалом, – терпеливо пояснила Вика. – Потом они собирались пройти в особое место и совершить там Ритуал Расставания. Тогда сила Леди перешла бы ко мне, а сама она могла бы сочетаться узами брака с Леонидом. – Девушка замялась. – Но с твоим появлением всё пошло наперекосяк. Вообще-то Леди собиралась уйти на сутки позже, вместе со мной, так что нападавшие едва рискнули бы напасть на усадьбу, зная, что их всех возьмут на рога. Но Леди оказалась вынуждена уйти, поэтому Меченым удалось меня схватить.

– Вынуждена? Почему?

– Из-за тебя, – прямо заявила Виктория и встала. Девушка подошла ближе, всматриваясь в моё лицо. – Пока ты лежал без сознания, Леди сказала, что ощущает странную связь между ней и тобой.

– Думаю, Леониду это не очень понравилось, – фыркнул я.

– Его это просто взбесило. Он даже порывался перерезать тебе глотку. – Вика цокнула языком. – А вот то, что он не знал: когда ты очнулся, Леди шепнула мне, что ощущение этой странной связи стало сильнее. Поэтому она решила отправиться к Перевалу раньше, чтобы разорвать непонятное колдовство. Ты по-прежнему ничего не хочешь рассказать? Вероятно, это сможет хоть как-то прояснить ситуацию.

В сущности, зачем мне скрывать очевидное? Если это сон, то все слова не имеют особого значения, а если – нет, возможно, правда реально поможет.

– В другом мире, там, откуда я, Ок… Леди – моя жена.

Глаза девушки полезли на лоб.

– Но она там – самая обычная женщина.

Вика помотала головой, отошла от меня и вдруг стала метаться по залу, переступая обломки мебели и тела Меченых. Девушка морщила лоб, тёрла виски и вообще всем своим видом показывала, что в её голове происходит напряжённая деятельность. Потом Вика остановилась и задумчиво уставилась в окно, которое продолжало пускать внутрь облака снежинок.

– Леди никогда не участвовала в сражениях с Отмеченными Печатью, – тихо произнесла она и сжала ладони в замок. – Помню, как-то она сказала мне, что очень надеется избежать этого до наступления совершеннолетия. Она ощущала неуверенность в своих способностях и даже в самом предназначении. Словно… Словно… – Виктория резко повернулась ко мне. – Словно часть её находится где-то в другом месте. Именно та часть, которая способна сражаться.

– Эй, эй, – поднял я руки вверх. – Ну и какой тогда смысл притаскивать к вам именно меня? Если это чья-то задумка, то им следовало взять и доставить сюда мою жену.

– Угу, очень умно. И у нас тогда окажутся две отдельные половинки целого. Нет, кто бы это ни сделал, он хорошо знал, почему поступает именно так. – Девушка кивнула, точно обрела утраченную уверенность. – Ну вот, Михаил, во тьме забрезжил свет, и мы с тобой можем отправляться к Перевалу. Меченых необходимо остановить до того, как они отыщут Тайную тропу. – Она направилась было к выходу, но остановилась. – Твари истребили всех верховых животных в крепости, но, судя по скорости твоего прибытия, ты добирался сюда не пешком.

– Взял коня на предыдущей стоянке. – Внезапно я вспомнил изуродованные человеческие тела, и меня передёрнуло. – На кой они людям головы-то отрывают?

– Разрывают связь души и тела, – задумчиво бросила Вика. – Где там твой конь?

Долго искать животину не пришлось. Испуганный конь топтался недалеко от входа в здание и косился на неподвижные тела Меченых. Впрочем, попыток ускакать не делал и легко позволил Вике взять поводья. А я смотрел на девушку, и в голове с неприятным жужжанием роились подозрения.

Итак, Леди, единственные защитники этого мира, погибают при загадочных обстоятельствах. Все атакованы и убиты в местах, которые считались абсолютно безопасными. Тем не менее именно в этих местах оказать сопротивление врагу невозможно. Дорогу туда знают только Леди и их помощницы. Понятно, что отбор проводится жесточайший, плюс каждая кандидатка лелеет мысль занять место Леди, но… Человек есть человек, и у каждого можно отыскать какую-нибудь слабость. Взять родственников в заложники, например.

Чёрт возьми, если Меченые посчитали, что Вика выложила им всю необходимую информацию, почему не прикончили, как остальных? Да и ран у девушки маловато, как для той, кого пытали, вырывая нужные ответы. Да, моя нынешняя спутница выглядела симпатичной и открытой, но я же не ожидал увидеть клеймо «предатель» на её гладком лбу?

Ладно, загоним всю эту грязь подальше, но ухо станем держать востро.

Виктория расседлала скакуна и быстрым ловким движением запрыгнула на спину. Заметно, что человек любит и умеет ездить верхом. Даже без седла. Я ощутил мимолётную зависть: мне бы так! Задница до сих пор вспоминала вчерашнюю (или сегодняшнюю?) скачку с «нежностью» и «ностальгией».

– Запрыгивай. – Вика заставила коня подойти ближе и повернуться боком. – И держись покрепче. Поедем очень быстро. Времени в обрез.

– Ага, – проворчал я, осторожно подступая к коричневому боку. – Как разговоры разговаривать – так времени прорва. А теперь – всё, поехали.

– Смешной ты, Михаил. – Девушка погладила лошадь по голове. – Я тебя, между прочим, вижу второй раз в жизни, а нам предстоит ехать в самое секретное место Страны и там выручать последнюю Леди. Должна же я была узнать о тебе хоть что-то. Иначе, почему бы не набрать в союзники каких-нибудь лесных братьев или другой сброд?

– Не доверяешь, значит?

Со второй попытки мне таки удалось угодить на круп и вцепиться в талию Вики. Девушка напряглась.

– Естественно. – Она заёрзала. – Не так крепко. Ты же меня сломаешь! Готов? Тогда поехали.

Пока животное набирало скорость, я подумал над последними фразами, которыми мы обменялись со спутницей, и ощутил некоторую обиду. Я её, значит, из лап монстров выручил, а она допрашивает, не доверяет. Потом поразмыслил ещё немного и едва не захихикал. Подумать только, мы едем выручать Леди, которой угрожает смертельная опасность, и подозреваем друг друга чёрт знает в чём!

Погода и окружающий мир начали резко меняться, и я с сожалением вспомнил о меховых накидках, которые видел в разгромленной крепости. Стоило прихватить. Похолодало, и колючие снежинки барабанили по ушам и прочим частям головы, которые иногда высовывались из-за Викиной спины.

Справа тускло-зелёные заросли пожухшей растительности сменились белыми полями, по которым тянулись длинные валы, сменяющиеся длинными же рвами. Слева вообще ничего не наблюдалось за сплошной снежной мутью. Исчезли даже тени гор, которые я ещё видел впереди.

На дороге, по которой мы ехали, я заметил отпечатки лап кого-то очень тяжёлого, если судить по их глубине. Следы успели покрыться снежным налётом, но по всему было понятно: те, кого мы преследовали, прошли здесь не так уж давно. И вот опять: что мы станем делать, когда их догоним? Второй раз во время боя происходила некая чертовщина, шедшая мне на пользу. Оставалось надеяться, что чудо произойдёт и в третий раз.

Пока мы гнали навстречу снежному вихрю, я ещё раз убедился в мастерстве своей спутницы: она управляла конём настолько хорошо, что тот почти не покачивался и не подбрасывал круп, как это было прошлый раз. Единственное неудобство заключалось в том, что широко расставленные ноги начинали неприятно ныть в промежности. Чёрт, представляю, как потом придётся ходить. Курс: как за три поездки превратиться в кривоногого ковыляку.

Виктория обернулась и что-то крикнула. Однако сначала ветер унёс её слова далеко за спину, поэтому девушке пришлось повторить:

– Впереди последняя застава перед Перевалом!

У небольшого, в два этажа, домика с крохотной наблюдательной башенкой на крыше мы замедлили движение. М-да, можно и не останавливаться. Знаем же, кто здесь прошёл совсем недавно и на что они способны. Два обезглавленных тела около разбитого барьера и ещё одно у самого входа в здание. Очевидно, атака оказалась настолько стремительной, что защитникам не удалось оказать достойного сопротивления – лишь один труп Меченого. Да и того, судя по кровавому следу, сразу не убили, так что монстр пытался ползти вслед товарищам. Кровь на снегу выглядела совсем свежей, значит, твари ещё не успели уйти слишком далеко. Даже не знаю, радоваться этому факту или огорчаться.

– Смотри. – Вика ткнула пальцем. – Следы сразу за домом уходят вправо. Они не пошли по дороге. Это то, что они узнали от меня.

– А если пойти дальше по дороге?

– Нет там дороги, – отрезала Виктория и наподдала коню пятками. – Видимость одна. На полной скорости свалишься в пропасть. Помню, что рассказала ещё о двух секретах, прежде чем потеряла сознание. О последних двух и Тайной тропе они не знают.

– А по следам кучи единорогов пройти – не? – хмыкнул. – Там же настоящая вытоптанная дорога должна остаться.

– Ты совсем тупой? Ах да… ты же не местный. – Вика рассмеялась. – Леди ведёт табун совсем по-другому. Там следы не остаются.

Ну, не остаются, значит, не остаются. Терпеть не могу, когда пытаешься мыслить логически, а тебя ещё дураком считают. Вот и у Ксюхи такая же фишка.

Теперь Вика уже не гнала, как раньше, но удобнее рассматривать окрестности не стало. Мороз и ветер усилились, и я постоянно ёжился, получая толику тепла лишь от горячего тела нашего скакуна, да прятался от вихря за спиной девушки. Не самая, надо сказать, лучшая защита.

Равнина мало-помалу сменилась нагромождением обледеневших валунов, среди которых петляла едва заметная тропинка. Горы же впереди стали огромными и призрачными, словно тени. Их верхушки скрылись в сером мареве, и теперь казалось, будто я вижу грозовой фронт из необыкновенно плотных туч.

Вика внезапно остановила коня и спрыгнула. Мне она подала знак оставаться верхом, а когда я попытался задать вопрос, прижала палец к губам. В тот же миг я ощутил, как по лицу прошла тёплая волна. Стоило ей схлынуть, и девушка решительно зашагала вперёд. Лошадь начала было упираться, но её никто и спрашивать не стал.

Опять тёплый воздух – и вновь мы замерли, пережидая непонятно что.

Я посмотрел по сторонам: камни высотой в два моих роста, но почему-то лишённые корки льда. Мало того, мне показалось, будто воздух над ними дрожит, как это видно над асфальтом в разгар летней жары. Происходила непонятная чертовщина. Впрочем, проводница вроде в курсе того, что делает.

А вот один из Меченых, которые шли здесь перед нами, – нет. Во время очередной остановки я увидел уродливое тело обезьяно-лягушки, лежащее среди валунов, шагах в пяти прямо по курсу. Такое ощущение, словно труп недавно вытащили из печки. Чёрт, да он ещё дымится!

– Фу! – Виктория, сняв шляпу, провела ладонью по лбу. – Самое дурацкое место. Хорошо Леди, ей не приходится петлять по всем этим закоулкам. А я здесь только второй раз.

– А на кой вообще сделали этот чёрный ход, если Леди пользуется только парадным?

– Прямой доступен, лишь когда ты сопровождаешь табун, – пояснила Вика и подошла к коню. – Подвигайся! Ишь, расселся. Если Леди собирается встречать Лорда Защитника, то сможет пройти только здесь.

– Бить ноги из-за какого-то напыщенного засранца, – вздохнул я.

Виктория рассмеялась и, вскочив на коня, пришпорила его.

– Что, чувствуешь себя немного не в своей тарелке? Мало того что жена стала Леди Погонщицей, так ещё и собирается замуж за другого?

– Немного, – покачал я головой. – Очень слабо сказано. Хорошо, что всё это – только сон.

– Сон, да? – Спутница обернулась. – Насыщенные у тебя, Михаил, сновидения. Постарайся дожить до пробуждения и не проснуться раньше, чем я перестану нуждаться в твоей помощи.

– Так я и просыпаюсь, только когда меня здесь отключают.

Кажется, над последними словами Вика задумалась. А может, мне только так показалось.

Следующая ловушка выглядела как пропасть. Через полсотни шагов чернел противоположный край, а под ногами крутились серые облака, ничем не отличающиеся от мути, скрывшей верхушки гор. Когда конь подошёл к краю провала, из-под его копыт выскочил камень и улетел вниз. Пропал булыжник абсолютно беззвучно. Немаленькая, должно быть, глубина.

– Полетим? – предположил я, и Вика коротко хихикнула.

Она внимательно всматривалась в край пропасти, точно искала некие ориентиры. О, нашла.

– Держись крепче. – Она направила коня к самой бездне и вдруг ударила пятками.

– Эй! – завопил я, вцепившись в гибкое тело.

Под тихий звон, напоминающий звук бьющегося стекла, конь мчался по воздуху, но под копытами явно ощущалась твёрдая поверхность. Кажется, и животное, и я выглядели равно офигевшими. Ну, вплоть до того момента, пока под ногами не оказался настоящий, реальный камень грязно-коричневого цвета. Ледяной ветер тут же налетел и ударил с неистовой силой, едва не отбросив к краю провала.

– Если идти пешком, – Вика тяжело дышала и не улыбалась, – можно не торопиться, а если верхом – следует нестись на полной скорости. Чёрт возьми, Михаил, ты узнаёшь самые сокровенные секреты! Мне их сообщили на четвёртом году обучения.

– Спасибо за доверие. – У меня ком к горлу подступил. – Как я понял, мы прошли последний секрет, о котором узнали Меченые?

– Да, поэтому дальше идём очень осторожно. Нужно добраться до Перевала, чтобы никто нас не сумел заметить. Гляди по сторонам и будь очень внимателен.

Вдоль обрыва, почти подступая к самому провалу, тянулась почти отвесная каменная стена. На редких выступах лежал снег, невесть как задержавшийся под шквальным ветром, и висели острые клыки сосулек. По коричневой стене скалы протянулись белые тонкие трещины, заполненные льдом. Ни единого зелёного пятна; если здесь когда-то что-то росло, то сейчас оно спряталось глубоко-глубоко.

Впрочем, сейчас мне было не до суровых красот зимнего мира. Ураганный ветер выдувал последние остатки тепла из-под рубашки и джинсов, заставлял ощущать себя ещё одной сосулькой, которую почему-то водрузили на лошадь. Хотелось спрятать руки куда-нибудь, хоть в карманы. Но тогда я точно улетел бы с коня в близкий провал. Очевидно, дрожь в теле стала такой сильной, что не заметить её было невозможно. Вика повернулась.

– У тебя нос белый, – заметила она и нахмурилась. – Потерпи немного, скоро станет теплее.

Честно говоря, у меня имелись сомнения, что я до этого «скоро» доживу вообще.

Вдруг конь, повинуясь всаднице, свернул в незаметный проход, рассекающий монолит скалы. Однако и здесь чёртов ветер продолжал своё мерзкое дело, причём, как мне казалось, умудрялся дуть и спереди и сзади. Что-то затрещало, и на наши головы посыпались мелкие камешки вперемешку со снегом. Вика тут же остановила коня и, запрокинув голову, стала долго изучать верхние края расщелины. Преодолевая дрожь в теле, я тоже взглянул вверх, но не увидел там ничего, кроме низко летящих туч.

– Может, ветер? – с сомнением спросила спутница и покачала головой.

До конца расщелины мы не добрались. Вика вновь остановила коня и принялась щупать каменную стену, там, где чёрная трещина уходила вверх, упираясь в гроздь ледяных кристаллов. Тут же хрустнуло, и кусок скалы ушёл под землю, открывая прямоугольный зев тайного хода. Оттуда сразу повеяло долгожданным теплом. Да неужели?

– Пригни голову, – посоветовала девушка, но её предупреждение несколько запоздало. Конь уже начал движение, а я приложился лбом о твёрдый козырёк. – Сейчас станет немного темно, но ты не бойся.

Захрустело – и камень за спиной стал на место.

Немного темно? Или, блин, хоть глаз выколи? Впрочем, иногда становилось чуть светлее. Ну, когда искры сыпались из глаз, потому что я продолжал биться башкой о всякую невидимую хрень. А ведь шишка на лбу только начала проходить. Но все неприятности компенсировались теплом, которое осторожно ласкало дрожащее тело и заставляло совсем уж замороженные части испытывать болезненную ломоту. Полностью я не согрелся, но, по крайней мере, вновь обрёл желание жить.

Мы опять остановились, и я скорее ощутил, чем увидел движение впереди. Кажется, Вика чем-то там занималась. Здорово, если подумать, мне открывали все секретные секреты! Я, хоть меня пытай, не смог бы сам пройти по тайному пути. Что она там нажимала? Или поворачивала? Хрен его знает.

Потом появилось чувство, похожее на то, когда едешь в лифте. Конь нервно заржал и переступил с ноги на ногу.

– Спокойнее, – пробормотала девушка, и я не понял, кого она конкретно успокаивает. – Ещё немного…

И точно. Движение прекратилось, а впереди появилось светлое пятно. Туда мы и направились. Вновь подул ветер, но на этот раз не такой обжигающе холодный, скорее, как в позднем октябре. Впрочем, моя рубашка не могла защитить даже от такого, поэтому дрожь мало-помалу возвращалась.

– За Перевалом есть домик с камином, – ободрила Виктория. – Там мы согреемся и сможем запастись подходящей одеждой. Осталась последняя ловушка и Тайная тропа. Уже недолго.

Следующая западня выглядела как цепочка деревьев, напоминающих ивы, сбросившие листву. Они перегораживали расщелину, куда мы вышли из пещеры. Внезапно я ощутил давление тяжёлого неприязненного взгляда. Казалось, будто смотрят именно деревья. Кроме того, неприятные чувства вызывали голые ветки, опущенные к самой земле. Точнее, их непрерывное подёргивание. Вроде бы их шевелил ветер, а вроде бы и нет. Однако, чтобы добраться до края расщелины, требовалось пройти именно под деревьями. Обойти неприятную растительность не получалось.

– Сюда, – пробормотала Вика, обращаясь, как мне показалось, к самой себе. – Кажется…

В последнем слове звучала неуверенность. И это мне очень не понравилось, потому что, чем ближе мы подходили к деревьям, тем меньше они напоминали собственно деревья. Скорее, вся эта гадость походила на гигантских чёрных медуз, которые каким-то образом заползли на толстые брёвна, вкопанные в землю. Теперь я уже совершенно отчётливо видел, что плети веток колеблются не в такт порывам ветра, а сами по себе. А ещё заметил в гуще «веток» некий сгусток, напоминающий большое воронье гнездо.

Внезапно ветер стих, а щупальца, или что это там было, перестали шевелиться. Вика последний раз задумалась и направила коня к третьей «иве» слева. Чем девушка руководствовалась, не знаю, но, как по мне, «дерево» ничем не отличалось от соседних. У самых «веток» конь вытянул морду вперёд и принюхался. Я тоже ощутил сладковатый запах, от которого клонило в сон и на затылке шевелились волосы.

– Назад! – внезапно выкрикнула Вика и пихнула меня в грудь, отчего я слетел на землю, и кубарем прокатился по каменистой почве. – Проклятье!

М-да, если я отделался очередной порцией синяков и ссадин, то нашей лошадке повезло значительно меньше. Щупальца (а теперь стало окончательно ясно, что это они, тонкие и скользкие) вытянулись и мгновенно оплели тело животного. Конь жалобно заржал, дёрнул задней ногой, торчащей из переплетения шевелящихся отростков, и затих. Послышался омерзительный хруст, а после – бульканье, точно кто-то давился похлёбкой. И при всём этом часть «веток» продолжала оставаться на месте, так что путь, как и до этого, был закрыт.

Я посмотрел на Викторию. Девушка сидела на попе, упираясь кулаками в землю, и тяжело дышала. Шляпа слетела с головы, а на сапоге дымился тонкий след – значит, всё-таки успело зацепить.

– Прикольно у тебя получилось, – сказал я. – Сразу видно опытного проводника. У нас есть история об Иване Сусанине, который завёл вражеских солдат в болото. Так вот, его называют полупроводником.

– Заткнись, – совершенно беззлобно огрызнулась Вика и, подняв шляпу, принялась медленно отряхивать грязные поля. – Эти гады постоянно перемещаются с места на место и меняют окрас. Попробуй заметить эти проклятые вспышки!

– Вспышки? – Я вновь уставился на цепочку жутких тварей, маскирующихся под деревья. Слабые огоньки я различил сразу, но принял их за роение светляков. Хотя, какие на хрен светляки, по такому-то холоду? – Как вон те?

«Дерево» рядом с тем, где мы едва не распрощались с жизнью. Но, чёрт возьми, кроме светящихся пятнышек оно ничем не отличалось от остальных.

– Точно! – Вика хлопнула себя по лбу и, поднявшись, нахлобучила шляпу на голову. – Надо было тебя сразу спросить. Совсем забыла, что ты – мужчина.

– И в чём прикол? – Я приближался к чёрной гадости с опаской.

– Плотоядные – самки, – бросила Вика и чересчур быстро, как по мне, направилась к той фигне, на которую я указал. – А самец просто забирает у них часть полученной энергии, поэтому и светится. Паразит, короче.

– Ты мне лучше объясни, чем эта дрянь питается всё остальное время? – В ушах всё ещё звучал хруст костей и жадные глотки. – Или здесь проходной двор?

– Нет. – Вика отважно раздвинула тёмные плети, и вспышки светляков стали ярче. – Просто у них тут что-то типа лежбища. В это время остальные блуждают в горах и жрут диких коз. А сюда возвращаются, потому что древний маг, устроивший ловушки перед Тайной тропой, наложил на тварей мощное заклятие. Ты же не думал, что все эти препоны природные?

Я вообще ничего не думал, поэтому промолчал, ныряя следом за спутницей под шатёр чёрных щупалец. Здесь тоже странно пахло, но аромат оказался скорее возбуждающим. Тусклые огоньки внезапно приблизились к самому лицу, обжигая кожу подобно искрам бенгальского огня. Ощутив движение над головой, я поднял взгляд и обнаружил вверху плоскую чёрную тушу, напоминающую черепаху. Вот только панцирь твари переливался тенями, отчего возникало неприятное ощущение, будто я слепну.

– Лошадку жалко, – проворчал я. – Что это за гадость вообще?

– Жалко, – согласилась Виктория и раздвинула щупальца с противоположной стороны. – Медузы. По крайней мере, так их называют. Ну, вроде как они очень напоминают каких-то морских тварей. Сама я так далеко не бывала, поэтому ничего сказать не могу.

– А Страна эта ваша, – с прежней опаской я торопливо миновал колышущиеся отростки, – вообще большая?

– Бескрайняя, – хмыкнула девушка и, подняв руку, остановила меня. – Стой. Дальше идёт Тайная тропа, но, чтобы её увидеть, мне необходимо собраться.

М-да. Сразу за медузами камни расступались, и открывалась долина, ограниченная со всех сторон высокими скалами. И всё открытое пространство полностью занимали гигантские деревья, напоминающие сосны или кедры. Причём росли они так плотно, что я не мог различить зазор между толстыми шершавыми стволами. Как они вообще умудряются расти в такой толчее? Впрочем, думаю, если спрошу спутницу, то получу стереотипный ответ о магии или чём-то подобном. Страна без края – надо же! А почему не на слоне и черепахах?

Вика прижала правую ладонь к лицу, точно её мучил стыд, а левую протянула вперёд и начала короткими шажочками приближаться к странному лесу. Ветра я не ощущал, как, впрочем, и сильного холода, но одежда успела пропитаться влагой, так что особого комфорта я не испытывал. Где уже этот проклятый домик с камином и тёплыми вещами? А ещё лучше – поскорее проснуться в своей кровати, подальше от медуз и прочих неприятностей.

Девушка подошла вплотную к деревьям и остановилась. Потом повела вытянутой рукой, словно пыталась поймать поток воздуха. Вот, вроде бы что-то обнаружила и тут же отняла ладонь от лица.

– Сюда, – тихо сказала она.

– Точно? – хмыкнул я. – Если что, то больше коней у нас нет.

Впрочем, стоило подойти ближе, и стало очевидно, что сейчас ошибки нет: проход между деревьями оказался едва заметной тропкой, петляющей между стволами, словно обезумевшая змея. Пожалуй, наш погибший четвероногий помощник мог бы и застрять в одном из поворотов.

В лесу приятно пахло хвоей и чем-то ещё, свежим и слегка кислым. От запаха поднялось настроение, и я ощутил, как бодрость возвращается в подуставшие мышцы. Даже ляжки, в кровь растёртые во время скачки, перестали жечь огнём, и получилось идти нормально, не расставляя ноги в стороны. Пару раз нам попадались развилки, и тогда Вика задерживалась и повторяла свой трюк с руками. Со слов девушки, ложные дорожки вели к ямам с шипами. Проклятье, весь этот путь – сплошной форт Боярд в экстремальной форме.

В конце концов Тайная тропинка закончилась, и мы выбрались на свет. Здесь вновь ощущалось дуновение морозного ветра, а на голову принялся сыпать мелкий снег. Горы обступали со всех сторон, и казалось, мы окружены белыми стенами без вершины. Впереди, пересекая наш путь, проходил невысокий чёрный хребет, похожий на челюсть огромного животного. Над этими, давно не чищенными клыками, вздымался изящный арочный мост, лишённый каких-либо признаков опор или ограды. Казалось, кто-то поймал радугу, заморозил её и поставил работать небесной дорогой.

– Перевал, – коротко пояснила Вика.

Сразу за лесом, через который мы прошли, начиналась дорога, вымощенная бурым булыжником. По обе стороны пути стояли оплывшие столбики, ещё хранящие следы резца давнего скульптора. Сколько лет древним изваяниям, трудно определить, но однозначно не меньше нескольких сотен. Вообще этот пейзаж с коричневой мостовой, белеющей снежными прожилками, древними статуями и почти нереальным мостом Перевала выглядел настолько фантастически, аж дух захватывало. Прямо как картинка из Интернета. Если бы не холод и необходимость торопиться, то можно просто стоять и, открыв рот, глядеть на красоту.

Вика надвинула шляпу поглубже и зашагала в сторону моста. Я – следом и тотчас понял одну вещь: в сырую погоду округлый булыжник не самая лучшая мостовая. Подошвы постоянно скользили, уползая в щели между камнями, и приходилось напрягаться, чтобы удержать равновесие. Ну, не топать же по колдобинам и рвам вдоль дороги!

Не успели мы пройти и полусотни метров, как громкий треск сзади заставил обоих остановиться и обернуться. Сердце сжалось и упало глубоко-глубоко. Ну что же, предчувствия не обманули. Меченые не стали искать Тайную тропу, а прошли через лес, точно мощный бульдозер. Поваленные деревья выступали из общего массива, как кости из рассечённого тела. А по рухнувшим стволам уже ступали лапы тварей, сумевших найти дорогу к Перевалу. Их оставалось совсем немного, но значения это уже не имело. Для нас.

Возглавляли группу три Стража. В отличие от остальных уродов эти выглядели почти одинаково: мускулистые тела в чёрной чешуе, выдающиеся вперёд пасти-рыла и мощные хвосты с шипами. Похоже, именно Стражи и проделали просеку в лесу. М-да, а мы тут с руками заморачивались.

– Это конец, – прошептала Вика, и я увидел отчаяние на её лице. Из глаз девушки текли слёзы. – Теперь Леди ничего не спасёт. И я сама привела их к Перевалу.

Мне пришло в голову, что если эта конкретная помощница и предала хозяйку, то явно совершила это не по своей воле. Однако же, чёрт возьми, ни я, ни она не ощущали слежки! Как эти гады сумели так быстро отыскать дорогу?

Тяжело вздохнув, я потянул меч из ножен. С его тяжестью вернулось немного уверенности. Немного, блин! Три, ёлки-моталки, Стража!

– Беги, – сказал я и очень медленно пошёл навстречу Меченым. Всегда нравилось, когда так поступали герои в фильмах. Не думал, правда, что у них в этот момент так сильно трясутся колени и колотится сердце. – Предупреди Леди. Спаси её.

Теперь оставался вопрос: кто я в этом сюжете? Если главный персонаж, то произойдёт чудо: прискачет отряд эльфов, появится могучий волшебник или орбитальный спутник точечным ударом выжжет врага. Ну, как это обычно происходит, когда сценаристу лень заниматься своим делом. Если же какой-то эпизодический проходной типаж, то мне предстояло героически загнуться в бою. Ну, как тем, обезглавленным охранникам Перевала.

Внезапно в руке, сжимающей оружие, появилось и начало стремительно усиливаться очень неприятное ощущение. Точно кто-то ковырял старую рану, срывая с неё струпья. Не знаю, что там точно происходило, потому что я просто боялся оторвать взгляд от группы врагов, замерших на краю леса.

Впрочем, никто уже не стоял. Меченые со всех ног неслись в мою сторону. Стражи опережали остальных, и их глаза пылали всё ярче, напоминая крохотные прожекторы. А уж как неприятно смотрелись огромные изогнутые когти! От испуга я дико завопил и, подняв меч, рванул вперёд что есть мочи.

И вдруг правую руку пронзила боль такой силы, что я начал терять сознание.

Но в этот раз не отключился, а лишь замер в серой мути. Влип в туман, как муха, угодившая в плен липкой ленты. Окружающий мир тоже остановился, мало-помалу исчезая в мутном мороке.

Потом послышался рокот мощного голоса:

– Ну что же. Думаю, пришло время познакомиться поближе.

Ни там, ни здесь

Весь мир исчез, и я очутился в пространстве, заполненном неприглядной серой мутью. Пропали Стражи, успевшие преодолеть большую часть расстояния, разделявшего нас, пропали горы, дорога и Перевал. Пропал и клинок, который я держал в ладони. Поэтому я опустил руку и осмотрелся.

Ничего. Только ощущение пристального изучающего меня взгляда. Очевидно, именно неизвестный наблюдатель и обратился ко мне голосом, больше напоминающим громыхание грома.

– Пришло время сделать выбор. – Вновь этот голос, от которого начинали трепетать внутренности и возникало неприятное чувство, будто с тобой разговаривает нечто неживое, точно компьютеры в фантастических фильмах. – Я могу выполнить всю работу за тебя, и ты насладишься плодами победы, не затратив ни капли собственных сил. – В голосе таилась усмешка, будто в странном предложении крылся некий подвох. – Могу сделать свидетелем и соучастником, вложив часть мощи в твоё тело. – Неизвестный помедлил, будто давал время поразмыслить над сказанным. – А могу научить. Этот путь самый долгий и трудный, но результат стоит того. Выбирай.

Я ни хрена не понимал. О чём речь идёт вообще? Кто со мной говорит?

– Кто ты?! – крикнул я в туман. Точнее, попытался крикнуть. Глотку словно залило чем-то вязким, поэтому рот открывался совершенно беззвучно. Но тем не менее меня услышали.

– Не важно. Придёт время, сам поймёшь. Твоя задача сейчас – сделать выбор. Поторопись, или я сделаю его за тебя.

– Чёрт с тобой, учи! – И вновь ни единого звука.

В ответ тающая тень смешка. И в непроглядной мути появились тёмные силуэты. Пока ещё плохо различимые, но я быстро сообразил, кого вижу. Стражи. Твари приближались, но очень медленно, словно неизвестный режиссёр решил развлечься рапидом. В правой ладони вновь вспыхнула режущая боль, и я ощутил, как струйка крови ползёт по коже, делая рукоять меча липкой.

Рукоять меча? Да, оружие вернулось, но выглядело теперь весьма странно, точно из сжатого кулака вырастала ветвящаяся молния. И рука болела всё сильнее и сильнее, пока…

Пока в голове что-то не щёлкнуло. И вдруг стало понятно, что быстрая барабанная дробь в ушах – это слова. Указания поступали с такой скоростью, что сознание не успевало фиксировать их смысл. А вот подсознание успевало. И к боли в ладони прибавилась ещё одна – дикая головная, разрывающая череп на куски. Но каждая вспышка, рвущая мозг в клочья, освещала путь.

Стражи начали двигаться быстрее. Вот они уже приблизились вплотную, и я, повинуясь барабанной дроби слов, скользнул между блестящими тёмными телами, с силой ведя мечом на уровне коленей. Одна из тварей взмахнула передними конечностями и начала смешно валиться на бок…

Оксана тихо всхрапнула и повернулась ко мне, забросив ногу на мою. Давненько она уже так не делала. Часы со стены следили за мной светящимися глазками и угрожающе тикали…

Оба уцелевших противника тотчас притормозили и бросились в обход. Вспышка в глазах… а кровь, кажется, уже не струится, а фонтаном бьёт из рассечённой ладони. Молния из руки взметнулась вверх – и голова Стража вдруг распалась на две половинки. Глаза ещё яростно пылали, но монстр уже падал на спину…

За окном взвыла сигнализация. Опять местные алкаши задели машину, стоящую у трансформаторной будки. Там у бомжей лежбище. Оксана недовольно плямкнула губами и пробормотала что-то неразборчивое…

Голова болела до тошноты и потемнения в глазах, но последнего врага я видел совершенно отчётливо. Он заходил со спины и двигался очень быстро. Кажется, мой запас слоу мо подошёл к концу. Под оглушительную дробь барабана я пнул Стража в грудь и, когда тварь рухнула в сугроб, пронзил мечом его мускулистую грудь.

Самое время, потому что подоспел арьергард…

Тиканье часов…

Рёв умирающей твари…

Посапывание Ксюхи…

Хлюпанье крови…

Вой сигнализации за окном…

Свист меча.

Когда последний Меченый лишился уродливой башки, я внезапно ощутил движение за спиной. Боль затмевала все мысли, но я смог обернуться и увидеть, как Страж, лишённый ног, подползает всё ближе. На клыках смертельно раненной твари пузырилась кровь, а свет в глазах тускнел с каждой секундой. Но монстр ещё мог доползти, чтобы нанести последний удар.

И я выпал во мрак.

Здесь

И проснулся.

Пробуждение наступило не по сигналу будильника: до установленного времени ещё оставалось около пяти минут. Жутко болела голова, прямо до тошноты, точно вчера я выпил не шампанское, а весь вечер употреблял ерши и прочие доморощенные алкогольные коктейли. А когда, перебираясь через Ксюху, опёрся правой ладонью о кровать, то едва не завопил. Руку ожгло так, будто я только что полоснул по ней ножом.

В ванной я включил свет и внимательно изучил себя. С головой всё в порядке. Нет, ну не думал же я обнаружить реальные трещины на черепе, в самом-то деле! Только белки глаз покраснели, точно я не спал уже вторые или третьи сутки. В каком-то смысле так оно и было, но сонливости я не ощущал. С ладонью дела обстояли гораздо хуже. Толстый белый шрам, пересекавший линию жизни, налился красным и сочился кровью. Я смыл алые капли водой из-под крана и задумчиво уставился на рану. Чёрт возьми, моё сновидение становилось весьма назойливым и при этом нарушало все правила здравого смысла.

Смочив раскалывающуюся голову, я переоделся в спортивную одежду и пошёл на улицу. Надеюсь, свежий воздух хоть немного поможет.

Так и случилось: прохладный ветер прошёлся по мокрым волосам, остудил пылающий череп и таки принёс облегчение. Я даже сумел собрать мысли в кучу и вспомнить, что у Ксюхи сегодня день рождения. Более того, смог разработать план предстоящих действий. Обычно я, если не забывал вообще, с вечера оставлял подарок на столе и ложился спать. А уже в праздник, отметив днюху супруги с друзьями, покупал букет цветов и ехал домой. Сегодня всё будет по-другому.

В сумраке раннего утра на стадионе вместе со мной по-прежнему бежала девушка в тёмной ветровке. Лишь сосредоточившись на этом факте, я сообразил, что пошёл на десятый круг. Усталость не торопилась принимать в свои объятия. Совсем. Ноги двигались точно поршни какого-то механизма, а на лбу выступила лишь тонкая плёнка пота. Увлёкся, стало быть.

Такая же странность творилась и со всем остальным. Сделав три подхода по двадцать раз на перекладине, я заработал поднятый большой палец коллеги по несчастью и пошёл качать пресс. С организмом происходило нечто непонятное, однако такие перемены мне нравились.

К тому моменту, как я ощутил блаженное тепло и бодрость, боль в голове окончательно помахала мне ручкой. Осталось лишь неприятное жжение в ладони, но и тут наступило улучшение: шрам вновь вернулся к состоянию давнишнего пореза и больше не сочился кровью. Теперь, когда мозги проветрились, я задумался: а что, собственно, произошло под самый конец сновидения?

Не оставалось никаких сомнений, что мне каким-то чудом удалось положить троицу грозных Стражей и ещё целую кучу всякой шелупони. Но как? И чей голос я слышал в серой мути? Неужели кто-то из чародеев Страны решил оказать шефскую помощь пришельцу, как это частенько случается в фильмах и книгах? Тот старик, так странно исчезающий из виду, – не его ли рук это? Впрочем, ответа я всё равно не получу. По крайней мере, здесь.

И главным вопросом оставался тот, где нереальность волшебного мира снов всё больше подвергалась сомнению. Если я получаю там вполне подлинные болезненные отметины, может ли происходящее быть обычным сном? А ещё и продолжения… И вновь – ответа нет.

Супруга сидела на кухне, пила кофе и выжидающе смотрела на меня. В её глазах читалось: «Ты точно помнишь о празднике?» А если помню, где подарок или хотя бы его денежный эквивалент? Чтобы ещё больше озадачить именинницу, я поцеловал её и от всего сердца поздравил с наступившей датой. После чего под возмущённое хрюканье за спиной отправился приводить себя в порядок. Улыбаясь, я залез под душ и включил горячую воду.

Когда я уходил, во взгляде жены вновь проступило давешнее подозрение. То есть Ксюха чувствовала, что происходит нечто странное, но не могла понять, в чём дело. То ли ещё будет!

Спускаться в подземку я не стал, а, прошагав пару кварталов, набрал Костика.

– Здорово, бродяга, – откликнулся тот своим обычным сиплым баском. – Чего трезвонишь?

– Накатай заяву, на пару часов, – попросил я и свернул в переулок, ведущий в нужное мне место. – Сейчас ещё Михалычу позвоню, предупрежу.

– Дык, это же – магарычёвое дело! – Костик оживился. – Пара часов – пара пузырей.

– Захлебнёшься, – коротко ответил я на жадные притязания товарища. – Куплю бутылку пива. Потом. Если захочешь.

Цитаты товарищ не понял и заверил, что захочет, ещё и как. Ну, в этом никто и не сомневался. Потом ещё Михалыч минут пять полоскал мозги, как ему сложно протаскивать наши писульки через отдел кадров, о том, что теперь каждый работник на счету, а сроки поджимают под горло. Тут требовалось просто перетерпеть, время от времени вставляя: «Конечно», «Вы абсолютно правы» и «Абсолютно согласен». Начни я спорить, ничего не изменилось бы, разве что разговор продлился бы минут на десять дольше.

Отлично, тут всё на мази. Ещё сто метров – и я оказался на пятачке между высотками, где расположился цветочный центр нашего района. Три магазина, два киоска и четыре мобильных подразделения бабулек. Магазины ещё не открылись, а вот киоски и старушечье ополчение уже работали вовсю. Предлагался полный фарш: от кактусов до каких-то совершенно экзотических медуз на ножках.

Сначала я думал не мелочиться и взять огромный готовый букетище из роз, обрамлённых гигантскими ромашками или чем-то похожим. Однако, разглядывая ромашки-мутанты, внезапно вспомнил, как Оксана рассказывала о своих цветочных предпочтениях. Тогда она упомянула, что больше всего на свете любит полевые цветы. Дескать, чахлые синие василёчки, растущие на обочине дорог, ей куда милее, чем расфуфыренные голландские розы.

Я прошёлся по рядам, выслушивая навязчивую рекламу в исполнении назойливых продавцов. Потом заглянул в киоски – везде одно и то же. Видимо, придётся удовлетвориться стандартным букетом. Тем более время начинало поджимать. Не звонить же Костику ещё раз. Тогда он точно стребует пару литров коньяка.

Уже отчаявшись добыть искомое, я заметил одинокую старуху, сидевшую на углу самого дальнего цветочного магазина. Ни на что, в принципе, не надеясь, я подошёл и понял, что чудеса иногда случаются и в реальной жизни. В крошечном детском ведёрке перед продавщицей стоял один-единственный букетик полевых цветов. Честно говоря, понятия не имею, как назывались представители пёстрого ассорти, но смотрелось всё довольно неплохо.

Заплатив старухе совершенно смешные деньги, я забрал цветы, упакованные в газету, и от всей души поблагодарил. Потом сделал пару шагов и замер, изумлённо глядя перед собой. Чёрт возьми, за последние дни я уже привык встречать персонажей из своего сновидения, но вот только этого не хватало!

Леонид. В костюме-тройке, с блестящими от геля волосами, зачёсанными назад. Он приценивался к тому самому букету, который я хотел приобрести первоначально. Мужчина выглядел сбитым с толку, точно делал нечто непривычное, да и вообще весь его вид настолько не контрастировал с окружающим людом, что я обратил бы на него внимание, даже не зная, кто это.

Леонид расплатился и уже повернулся было к чёрному блестящему джипу, как вдруг остановился и уставился на меня. Ёлки-моталки, он меня узнал! Странно вообще-то, ведь тут я его видел первый раз. Мы поиграли в гляделки, после чего знакомый незнакомец открыл дверь гелика, бросил цветы внутрь и несколько суетливо, как мне показалось, полез на место водителя.

Машина уже уехала, а я ещё некоторое время стоял на месте и размышлял. Почему люди из сновидения так настойчиво лезут в реальный мир, да ещё и пересекаются со мной? Наверное, стоит купить себе какую-нибудь книжицу, куда я стану записывать все эти вопросы, не имеющие ответов.

Но мне стоит поторопиться. Ускорив шаг, я направился обратно к дому. Судя по времени, Ксюха должна была уже уйти на работу. Как-то я спросил её, почему она не хочет в день рождения посидеть дома, как это делаю я. Жена сказала, что ей гораздо веселее болтать с коллегами, чем тупо сидеть на жопе и принимать звонки с поздравлениями. Ну что же, это только упрощало мою задачу.

Дома я вытащил цветы из газеты, где на расплывающейся от влаги фотографии вдаль убегал табун белых лошадей. Ну, я так думаю, что лошадей. Для цветов идеально подошла любимая ваза Оксанки, которую она мне запрещала трогать под страхом смертной казни. Статуэтка единорога едва не выскользнула из рук, когда я вытаскивал её с антресолей, и я пару минут обливался потом, успокаивал дыхание и слушал сумасшедший стук сердца.

Стоило поставить подарок рядом с букетом, и стало понятно: они идеально подходят друг другу. Впрочем, это было понятно мне, а вот как оценит эксперименты на поле презентования супруга? Вкусы её могли и измениться, а статуэтка… Ну, чёрт его знает. На вкус и цвет все фломастеры разные. Однако же дело сделано, а стало быть, негоже плакать по волосам снятой головы.

На работу я успел в назначенный срок, выслушал положенную лекцию от Михалыча, вытерпел его подозрительное обнюхивание и ворчанье, дескать, он всех нас знает как облупленных. Костик при встрече протянул руку, дабы принять ожидаемый дар, и я с чувством пожал его ладонь, поблагодарив за содействие. Мне немедленно пояснили, что я уродился жлобом, тут же поинтересовавшись, насколько буду жаден и вечером, проставляясь за днюху супруги. Пришлось признаться, что жадности во мне – ни капли. Особенно сегодня. Поэтому сразу после работы я топаю домой, а если товарищ желает выпить за здоровье Оксаны, то сегодня может это делать в одиночку, а уж на выходных мы разберёмся с проблемой совместно. Заявление вызвало холодное недоумение общественности, и всю вторую половину дня со мной общались исключительно языком официоза.

После работы, игнорируя настойчивые предложения передумать и наведаться в кафешку, я отправился прямиком в тот магазинчик, где купил статуэтку единорога. Гости из сна стали появляться слишком активно, а единственным местом, где я точно мог кого-то из них найти, оставалась сувенирная лавка. Возможно, вопросы и покажутся продавцу безумными, но я хоть смогу оценить, насколько далеко успела уехать моя крыша.

Чёрт побери, меня ожидал такой облом, какого я даже не предвидел. Нет, я предполагал, что магазин окажется закрыт или вместо Вики меня встретит другой человек, но такое… Я вообще не нашёл нужный переулок, словно его и не существовало. Дом, в котором раньше имелся проход, теперь оказался цельным. Я попытался его обойти и наткнулся на замызганный маркет с подозрительными личностями у торцовой части магазина. Личности пили пиво из пластиковых стаканчиков и мутно смотрели на меня. Похоже, чертовщина продолжалась.

Несолоно хлебавши, я поехал домой. Теперь меня начала тревожить мысль о ценности подарка. В смысле, как его оценит именинница. И чем меньшее расстояние оставалось преодолеть, тем сильнее я волновался. Сейчас как встретят букетом по морде, как покажут осколки расколоченной статуэтки и назовут придурочным жмотом…

Встреча действительно оказалась необычной. Ксюха выглядела растерянной и какой-то не от мира сего. Она кивнула, выслушав мои поздравления, а потом, не дожидаясь, пока я сниму верхнюю одежду, прошла в гостиную. Как выяснилось чуть позже, там она просто сидела на диване и смотрела на стол, где стояли букет и подарок. Цветы, кстати, успели распуститься и выглядели намного краше, чем утром. Кроме того, комнату наполнял лёгкий приятный аромат, навевающий воспоминания о походах за город. Впрочем, это осталось далеко в прошлом.

Жена посмотрела на меня, и я, к своему удивлению, увидел слёзы, блестящие в её глазах. Потом Оксана протянула руку и, взяв мою руку, потянула к себе. Я сел на диван и некоторое время мы просто сидели молча. Потом Ксюха положила голову мне на плечо, и я ощутил запах её любимых духов. Какой-то там Дали. Чёрт, как же давно она так не делала! Целую вечность, с того момента, как мы гуляли по парку и, утомившись, сели на лавочку, что напротив фонтана.

– Когда-то, очень давно, мне снился сон, – тихо сказала Оксана и шмыгнула носом. – Красивый такой, яркий сон. Когда я проснулась, мне не хотелось жить, а хотелось вернуться туда.

Я молчал. Не могу сказать, что в последние ночи так уж тянуло вернуться, но мой сон был ярким, тут не поспоришь.

– Мне снилось, что я иду по зелёному полю под ослепительно-синим небом, – продолжила Ксюха. – Кажется, на мне нет никакой одежды, но почему-то совсем не стыдно, словно так и должно быть. А вокруг бегут невероятно красивые белые лошади. Тогда я думала, что это лошади, и только сейчас поняла, кто это. Единороги.

Внезапно жена повернулась и, крепко обняв, поцеловала. Её лицо было мокрым от слёз, но я уже успел понять, что они не имеют никакого отношения к дурному настроению. Да, ёлки-палки, я и сам ощущал внутри приятное тепло, от которого хотелось плакать.

– Миша, – она упёрлась лбом в мой подбородок, – ты сегодня сделал самый лучший подарок за всю мою жизнь! Когда я увидела цветы, понюхала их, рассмотрела статуэтку… Боже, а колечко – такая прелесть! Но это же – платина!

Я оцепенел. Какое колечко, какая платина?

– А ещё и додумался надеть его на рог! – восхищённо продолжила Ксюха. – Знаешь, как оно прикольно смотрелось на свету? И когда только успел сделать, засранец ты эдакий?

– Покажи, пожалуйста, кольцо.

Супруга удивлённо посмотрела на меня, и я, смешавшись, пояснил:

– Хочу посмотреть, как оно сидит.

Чёрт возьми, я первый раз в жизни видел это украшение! Я, честно говоря, сразу и не понял бы, что блестящий белый металл – именно платина, а не какое-то серебро. Два одинаковых красных камешка походили на чьи-то глазки, но, лишь взяв руку Ксюхи в свою и присмотревшись, я понял, так и есть. Животное, запечатлённое в платине, с первого взгляда напоминало лошадь, но я не сомневался, кого именно вижу.

И да, украшение смотрелось на пальце просто великолепно.

– И рубины, мои любимые! – Оксана поцеловала меня в щёку и подошла к столу. – Нет, ну это – точно я. Сам же говорил, что у меня очаровательная попка. Или успел передумать?

– Нисколько. – Вернувшись в реальный мир, я наблюдал, как жена касается пальцами изваяния девушки, прижавшейся к единорогу. – Праздновать идём? Или ты, как обычно?

Обычно – это, встретив подвыпившего меня, Оксана сухо принимала поздравления и шла с подругами в кафе. Потом возвращалась, мы коротко отмечали праздник за скромным столом и шли спать. Родственников приглашали на выходные и тогда уже отрывались по полной, притворяясь счастливыми влюблёнными супругами.

– Ты ещё не одеваешься? – Оксана упёрла руки в бока. – А ну, немедленно надел тот серый костюм и голубую рубашку! Ещё не забыл, какой галстук нужно?

В спальне меня ожидал ещё один сюрприз. Странный и не совсем приятный. Этот букет я уже видел сегодня. Розы в обрамлении ромашек-переростков. В задумчивости я погладил цветы по лепесткам.

– Тут у тебя букет! – крикнул я в сторону двери.

– Ах, этот. – Голос Ксюхи словно удалился. – Девчонки на работе подарили.

Девчонки? Хм, а с чего я, собственно, взял, что в нашем огромном городе один-единственный подобный веник? Не стоит искать тёмную кошку в мусорном баке. Там воняет.

Серый костюм? В прошлом году я попытался его надеть и обнаружил, что брюки застёгиваются с некоторым трудом, а пиджак топорщится на боках. Благородный нарост, что хотите. Боюсь, в этом году дела будут обстоять ещё печальнее, и именинница окажется весьма разочарована.

Не оказалась. Я легко влез и в одно, и в другое. Покрутился перед зеркалом, а потом расстегнул пиджак и поднял рубашку. Здравствуйте, кубики, лет десять с вами не виделся. Вот это – интенсивная тренировка! Хотите похудеть – спросите у Михаила. Чертовщина, как есть. Когда я раньше серьёзно занимался, пришлось убить год, чтобы добиться такого результата. А тут – три дня. Да и старше я стал…

Всё остальное вышло просто великолепно. Единственный спор у нас произошёл, когда мы выбирали место отдыха. В конце концов я уступил напору счастливой виновницы торжества, и мы прогуляли такую чёртову прорву денег, какую не всегда тратили на кафе за целый год.

– Прощай, шуба, – весело бросила Оксана, получив счёт, и подмигнула мне. – Рот закрой. Теперь твоя обязанность исправить промах пьяной женщины и возместить ей потраченные средства. Но это – потом… А сегодня… – Она вытащила меня на улицу и побежала, игнорируя взгляды удивлённых прохожих. – Полуночный секс! Готов?

Мы целовались под подъездом в полночь, словно вернулись в те безмятежные времена, когда боялись потревожить родителей поздним возвращением. Потом целовались в лифте, в прихожей и по дороге к спальне, сбрасывая одежду прямо на ходу. Опрокинули в темноте стул и, хохоча, едва не повалились на пол. Удалось пробалансировать в объятиях до самой кровати и сломать забытый там тремпель.

Ну и я выложился по полной, как давно уже не делал. Когда всё закончилось, до звонка будильника оставалось пара часов. Совершенно обессилевшая Ксюха сопела на сгибе моего локтя, а я ощущал себя выжатым лимоном.

Выжатым, но счастливым.

Там

На этот раз ощущения при пробуждении оказались сходными с прошлым разом: я вновь покачивался, точно меня везли. Но почему-то вниз головой. А вот на живот кто-то положил тяжеленную каменюку. Или… Я открыл глаза и обнаружил каменные плиты, проплывающие внизу. Правильно, я же висел вниз головой, перекинутый через что-то белое, пахнущее сеном и жутко горячее. Руки затекли от дурацкой позы, поэтому, когда я попытался опереться о белый бок, то едва не соскользнул по гладкой шерсти.

Однако на меня обратили внимание, и движение тотчас замедлилось. Перед глазами появился ещё один белый бок и обнажённая женская нога. Красивая, если что. О, видимо, я ещё не совсем отошёл от недавнего секса!

– Мы пытались посадить тебя по-другому, – послышался знакомый голос, в котором звучала скрытая насмешка, – но ты всё время падал. А впрячь себя в волокушу они не позволили бы. Так что извини.

– Думаю, это всё равно лучше, чем валяться на дороге среди трупов, – вторил другой знакомый голос.

И меня подхватили сразу с двух сторон и посадили верхом. Так, понятно: Ксюха, ну, то есть Леди Оксана в короткой тунике, едва прикрывающей бёдра, и Вика в чёрном плаще и аккуратных сапожках. Значит, уже успела переодеться. А сижу я верхом на… Ох ты ёлки-палки!

– Зимнее стойбище – единственное место, где они позволяют посторонним седлать себя. – Оксана улыбалась, поглаживая своего единорога. – А когда мы вернёмся за Перевал, даже пробовать не вздумай.

– Получишь лишнюю дырку в мгновение ока, – подтвердила Виктория. – Там они не позволяют подобных вольностей даже нам, помощницам.

Пока мне преподавали краткий курс техники безопасности обращения с единорогами, я осмотрелся. Дорога, очень похожая на ту, которой мы шли к Перевалу, но чуть шире и гораздо древнее, если судить по глубоким трещинам. С обеих сторон – ограда из осыпающихся кирпичей и каменных столбиков с какими-то стекляшками на верхушках. Может, старинные фонарики?

Дорога закончила подъём, который я благополучно проспал, и расщелина между скал тоже осталась далеко позади. Впереди скалы расходились и открывалось нечто, весьма напоминающее долину, куда путь нисходил пологим спуском. Высоченные горы окружали исполинскую площадку для гольфа, как их изображают в фильмах: ровная зелёная плоскость. По яркой зелени петляла синяя строчка реки, которая заканчивалась водоёмом почти идеально круглой формы. У озерца я заметил маленькое белое строение, прячущееся под пышными кронами небольшой рощицы.

Ну и единороги. Сверкающие белым фигурки, куда ни глянь. Теперь они не собирались в табун, а неторопливо перемещались по всему пространству долины. Казалось, будто я вижу сияющих светляков, блуждающих в изумрудном тумане. Снизу дул тёплый ветер, и вообще пахло весной.

– Очухался? – поинтересовалась Вика. – Тогда давайте спускаться.

Если до этого мне, как начинающему всаднику, казалось, что самым удобным животным для комфортной езды являлся пропавший конь Вики, то теперь я понял, насколько ошибался. Мне даже не приходилось сохранять равновесие или балансировать: животное всё делало само. И при этом умудрялось двигаться с грацией ожившей ртути, которую заключили в эту восхитительную форму. Видимо, только человек без сознания способен сверзиться с такого скакуна. Даже обидно, что подобное можно испытать лишь здесь.

Виктория немедленно ускакала вперёд, явно наслаждаясь полученной возможностью развлечься. А вот Оксана, напротив, замедлила ход своего скакуна, рвущегося перейти на бег. Леди подъехала ближе, и я почувствовал её внимательный взгляд.

– Вика успела кое-что рассказать, пока мы торопились тебе на помощь. – Женщина небрежным жестом поправила волосы, струящиеся по плечам. – Это правда, что в твоём мире кто-то, напоминающий меня, вышел за тебя замуж?

– Откуда я тогда знал бы твоё имя? – пожал я плечами. – И она не просто напоминает тебя. Она и есть ты. С поправкой, естественно, на разные миры и образ жизни.

– Потрясающе. – Однако в её голосе не слышалось особого восторга, скорее озабоченность. – И что, характеры у нас тоже сходны?

Возможно, в вопросе действительно таился подвох, но я не стал ходить вокруг да около.

– Откуда мне знать, какой характер у ТЕБЯ.

Женщина усмехнулась.

– Единственное, что могу сказать: когда попал в вашу Страну и увидел тебя, то натурально охренел. Ну, очень удивился. Такое сходство… И возраст тоже. Моей Оксанке вчера исполнилось двадцать восемь, а тебе…

– А мне исполняется сегодня. – Леди задумчиво почесала за ухом своего скакуна. – И сегодня я собиралась снять с себя звание Леди Единорогов и обручиться с Леонидом. Кто он, кстати, в вашем мире?

– Не знаю, – развёл я руками. – Тут такое дело… Я его и видел-то всего один раз и только вчера, да и то мельком. Кстати, за последние дни я встретил у нас двойника твоей Виктории и…

Тут я сообразил, что о старике никто из них не знает, да и не факт, что должен знать, учитывая его странноватый совет о разрыве помолвки. Едва ли Оксана с восторгом встретит подобные рекомендации.

– И? – Спутница вопросительно приподняла брови.

– И очень удивился, – выкрутился я. – А ещё она продала мне подарок на день рождения жены: статуэтку девушки, обнимающей единорога.

– Такую? – С лёгкой усмешкой Оксана указала рукой. Поглядев в указанную сторону, я едва не упал вниз.

– Вижу, такую.

Чёрт побери, кажется, маленькую статуэтку, подаренную Ксюхе, копировали именно с этой. Или вообще их делал один мастер. Та же изящная обнажённая фигурка, прильнувшая к животному, склонившему голову. Каменная группа стояла рядом с приземистой башенкой, украшенной изображением солнца. Перед деревянной дверью строения журчал фонтанчик, а чуть дальше я разглядел круглую площадку, лишённую растительности. Вокруг кольца утоптанной земли поднимались столбы с металлическими чашами наверху.

– Это ритуальная площадка Окончательного Разрыва, – сказала Оксана, проследив за направлением моего взгляда. – Именно там я пройду обряд обручения с Леонидом и навсегда потеряю власть направлять Семью. Если всё пройдёт нормально, то сегодняшней ночью Вика получит мои силы и станет Леди. А я, – она улыбнулась, но в улыбке таилась лёгкая печаль, – наконец-то познаю счастье обычной женщины и жены.

– Но… – Честно говоря, я не знал, как переходить к неприятной части. – Леонид, он…

– Да, – кивнула Оксана и улыбнулась, – он уже прислал мне сообщение. Обещает добраться до Перевала к вечеру. Накануне я оставила ему подробные инструкции, как обойти ловушки, так что, думаю, никаких проблем не возникнет.

Я несколько ошарашенно поглядел на спутницу.

– С-сообщение? – спросил я, почему-то представляя эсэмэску.

Всадница расхохоталась.

– Хорошо, что я уже сталкивалась с людьми из вашего мира, – пояснила она своё веселье. – Когда говоришь им нечто подобное, они очень удивляются. А ведь даже если не принимать во внимание магию, которой наполнена Страна, существует множество способов быстро передать письмо, голубиная почта, например. Ну а у нас, Леди… – Она делано вздёрнула нос и покосилась на меня – как отреагирую? Реагировал я достаточно спокойно: разновидность подобного поведения имелась и у моей версии Ксюхи. – Так вот, у нас, Леди, имеются собственные хитрости и секреты.

Она запустила ладошку в карман туники и достала небольшую прямоугольную пластину. И чёрным цветом, и блеском штуковина очень напоминала смартфон. Хм… Леди поднесла «девайс» к моему лицу, и я различил ряды золотистых букв, мерцающих в глубине… камня. Чёрт возьми, в изящной ладошке блестел кусок полированного булыжника. А буквы в его недрах весьма походили на какие-то древние руны. Короче, я ни хрена не понял, что там было написано.

– Всё просто: берёшь два или больше куска оникса, – объяснила Оксана и спрятала каменный «смартфон», – накладываешь специальное заклятие – и готово: стоит написать послание на одном, и оно появляется на всех остальных, сколько бы их ни было. Стоит такая штука, правда, весьма недёшево: поди найди особый камень, отдай на шлифовку мастеру, а потом – под заклятие колдуну.

– Так что там с твоим Леонидом? – Слово «твоим» далось мне нелегко, и, кажется, собеседница это заметила. – Последний раз, когда мы были вместе, он находился не в лучшей ситуации.

– Он, между прочим, тоже подумал, что ты погиб. – Леди покачала головой. – Наглость Отмеченных Печатью просто поражает! Таким огромным отрядом и так далеко от границ Печати! И самое главное: у них едва не получилось. Три Стража у самого Перевала – немыслимо! Семья ещё не начала зимнюю трансформацию, а я даже не знаю, хватило бы у меня решимости сопротивляться.

Леди заметно помрачнела, и успевшая вернуться Вика положила руку на плечо хозяйки. Та благодарно кивнула и прижала ладонью пальцы помощницы. Несомненно, между этой парой существовали дружеские отношения. Недаром я ощущал симпатию к Виктории.

Спуск закончился, и дорога как таковая исчезла. Среди густой травы кое-где ещё виднелись отдельные камни, но чем дальше – тем меньше становилось этих островков, тонущих в изумрудном покрывале. Ветер потеплел ещё больше и заметно окреп, так что цветочные ароматы зрелой весны уже вовсю гуляли вокруг. Мимо промчались два единорога. Кажется, на бегу они прижимались друг к другу рогами. Идиллия! И сюда едва не прорвались ублюдочные Меченые!

Кстати, всплыл ещё один вопрос (ну, из тысячи), на который мне хотелось получить ответ.

– Там, перед Перевалом…

Спутницы покосились на меня.

– Как я понял, все Меченые погибли, так? Боюсь, я немного отрубился, – по-другому объяснить своё странное состояние я просто не мог, – поэтому не очень хорошо понимаю, что произошло. Кто-нибудь может объяснить?

Вот теперь обе девушки выглядели по-настоящему удивлёнными. Потом Виктория нервно хихикнула.

– Честно говоря, – сказала она, – я избегала этой темы. Потому что не знала, как бы это коснуться её потактичнее. Ты крикнул, чтобы я бежала, и я побежала. А когда вернулась с помощью, всё было кончено: Меченые мертвы, а ты лежишь между телами без сознания. Вот и всё. Мы думали, ты нам объяснишь.

– М-да… – только и сподобился я протянуть.

О чём ещё мог рассказать или что объяснить? О громовом голосе в сером тумане? Об ощущении, когда череп вот-вот разорвётся на части, а рука отлетит к чёртовой бабушке? Кстати… Я посмотрел на ладонь: шрам стал совершенно белым и перестал напоминать порез. Теперь он больше походил на клеймо или татуировку. Некоторые ответвления даже смахивали на уродливые буквы или руны.

– Мне кажется, что тут имеет место быть… – глубокомысленно начала Вика, явно копируя речь кого-то другого, потому что Оксана внезапно прыснула. Потом погрозила насмешнице пальцем, и с той сразу слетела вся напыщенность. Продолжила Виктория обычным голосом: – В общем, я думаю, что те силы, которые забросили Мишу в наш мир, по-прежнему следят за ним и приходят на помощь, когда ему грозит смертельная опасность.

– Наверное, ты права, – согласилась Оксана. – Ещё понять бы природу этих сил и их цель. Пришельцы из другого мира временами вызывают очень сильные возмущения внутри Страны. Вспомни хотя бы новости, которые приходят с далёкого запада.

– Ты о вампирах?

Леди кивнула.

– Университет пару месяцев назад даже отправил туда делегацию. Официально заявлено об установлении дипломатических и торговых отношений, но на самом деле всем просто любопытно. Хотят увидеть этих самых Максима и Маргариту.

Дорогу нам преградила та самая речка, которую я наблюдал сверху. Теперь она уже не казалась плоской синей лентой на зелёном сукне, а угрожающе булькала и пугала темнотой глубины. В её водах кувыркались обломки деревьев, ветви и листва.

– Зимняя река совсем не похожа на летнюю, – точно извиняясь, улыбнулась Оксана. – Жаль, что я так редко бываю здесь именно летом. Почему-то Семья не любит летний Перевал.

Через тёмный поток был переброшен явно прочный деревянный мостик, хотя древесина от времени почернела. Особенно впечатляли опоры, поддерживающие сооружение: толстые брёвна неизвестный строитель вырезал в виде кряжистых мужчин, обнажённых до пояса. Мощные бородатые атланты подняли мускулистые руки над головой и угрюмо смотрели в воду. Арка моста, как и Перевал, не имела ни малейших признаков ограды. Принято тут так, что ли?

За рекой вновь объявилась дорога, но на этот раз – обычная грунтовка со следами копыт. На обочине, почти скрывшись в траве, лежали единороги и вроде бы дремали. Когда мы приблизились, одно из животных лениво подняло голову и сонно посмотрело в нашу сторону. Остальные даже не пошевелились.

Внезапно вся эта идиллия начала меня тяготить.

– Там Меченые кучу народу накромсали, который, кажется, должен был охранять дорогу к вашему Перевалу.

– Миша, я понимаю, что для тебя это выглядит так, будто все эти люди погибли из-за меня, – очень мягко сказала Оксана, а Виктория скорчила мне угрожающую гримаску, – но это – их обязанность. Долг, который они сами решили исполнять. У патрулей Печати ещё более опасная работа, но никто не жалуется и не пытается переложить работу на кого-то другого. Леонид написал, что он отослал весточку в Столицу. Тела должным образом похоронят и сообщат родным.

– И выплатят компенсацию, – вставила Вика, но Оксана покачала головой:

– Все деньги мира не заменят сына или отца. Но идёт война с порождениями Печати, и потери неизбежны. – Она провела ладонью по щеке. – И я скорблю по каждому павшему воину.

Настроение окончательно испортилось. Я вспомнил, что сегодня моя Оксана, с которой я только-только гулял по улицам города и целовался где ни попадя, обручится с каким-то засранцем. А тут ещё советы от мутных дедов, заявляющих, будто всё происходящее – неправильно. Кстати, я и сам ощущал, что дела резво устремились куда-то в область задницы. Однако, как я могу прервать грядущую церемонию? Сказать, так и так, прекращайте заниматься ерундой?

Внезапно в голову пришла одна мысль. А если попробовать осторожно переговорить с Викой? Посоветоваться с девушкой, расспросить её о взаимоотношениях хозяйки и Лорда Защитника.

Мы приблизились к белому домику, и Оксана легко соскользнула с единорога, сразу приласкав животное лёгкими касаниями пальцев. У Вики спуск получился далеко не такой идеальный, а меня так и вовсе сбросили подбрасыванием крупа. Удержаться на ногах удалось с некоторым трудом. Представляю, как позабавились бы спутницы, если бы я распластался на траве.

Избавившись от всадников, единороги тут же развернулись и ускакали прочь. Интересно, они вообще способны издавать ещё какие-нибудь звуки, кроме этого своего тихого фырканья? Лошадиного ржания я не слышал ни разу.

– Мне нужно приготовиться к прибытию Леонида, – сказала Оксана и подошла к двери домика. Потом посмотрела на меня, и словно тень легла на её ясное лицо. – Вика, позаботься о Михаиле. Возможно, наш гость голоден или желает отдохнуть. Единственная просьба: в дом не входить. В саду есть лежанки. Там же – плоды и родник. Михаил…

Я посмотрел на неё. Чёрт, это же – моя Оксанка! Её лицо, её взгляд и даже слегка напряжённая поза с отставленной ногой – всё знакомо до боли. То ли Леди что-то почувствовала, то ли прочитала в моих глазах, но только тяжело вздохнула и покачала головой.

– Очень непростая ситуация. Особенно если правда всё, о чём ты рассказал. Будь у меня чуть больше времени, я попыталась бы понять, почему всё это происходит. К сожалению, времени нет. То, что произойдёт сегодняшней ночью, очень важно для всех. Постарайся это осознать. И ещё раз: огромное спасибо за то, что помог Семье.

Дверь за Леди закрылась, а Виктория взяла меня за руку и потащила в сторону сада. Деревья чем-то напоминали яблони, и ярко-красные круглые плоды не сильно отличались от яблок. Кое-где, правда, попадались заросли кустарника с бледно-жёлтыми ягодами, но спутница сразу предупредила, что их есть она не рекомендует.

– Вообще-то вкусно, – ухмыльнулась она и покрутила пальцем у живота, – но могут возникнуть некоторые неудобства.

Неудобств я не желал, поэтому ограничился яблоками. Их тут оказалось сразу несколько сортов. Мы не стали далеко углубляться в подзапущенный сад, остановившись на виду белого домика. Здесь действительно протекал ручей, журчащий среди аккуратно выложенных камешков. На плоском валуне лежал серебристый ковшик и пара деревянных бокалов. Упомянутые лежанки оказались плетёными из веток, рядом с ними стоял низкий деревянный стол.

Вика высыпала на потемневшее дерево столешницы яблоки, которые нарвала по дороге, и достала из-за отворота сапога небольшой, но, как выяснилось, очень острый нож. Пока девушка разрезала яблоки, я наполнил бокалы водой. Вика пробовала крохотные кусочки нарезанных плодов, закатывала глаза, а после или кивала, или отрицательно качала головой. Что означали эти знаки, она не объясняла, а я не стал спрашивать.

– Вот эти ешь, – подала Вика, когда я разместился на лежаке и сделал глоток, от которого тут же начало ломить зубы. – А остальные я съем сама, ты уж не обижайся.

– Самые вкусные оставила? – спросил я и положил в рот хрустящую дольку, пахнущую клубникой. – Ух ты!

– Угу. Остальные просто не успели вызреть. – Девушка плюхнулась на свой диванчик и захрустела плодом. – Честно говоря, сама не знаю, сколько тут разновидностей. Когда Леди зимует, то не ест ничего, кроме плодов и ягод. Поэтому тут столько сортов, чтобы не успели надоесть.

– Ясно. – Следующее «яблоко» пахло мёдом и слегка горчило. – Предыдущее было лучше.

– Так у них мало того, что вкус разный, они ещё могут бодрить, лечить и усыплять. То, что сейчас жуёшь, заживляет раны и останавливает кровотечение. Каждое зимовье имеет такой сад.

– Хорошо. – Третий плод по вкусу не отличался от банана. Я проглотил сладкий кусок и приступил к осторожным расспросам: – Слушай, а что вообще такое этот сегодняшний ритуал? Ну там, придёт кто-то и обвенчает молодожёнов? Маг какой или священник?

Вика расхохоталась.

– Это тебе что, деревенская свадьба, что ли? – сквозь смех спросила она. – А на церемонии всегда присутствуют только трое: Леди, Лорд Защитник и помощница. Пока Леди и Лорд читают клятву, помощница, то есть я, – Вика с деланой важностью наклонила голову, – стоит в стороне и держит атрибуты.

Я приподнял бровь, и девушка пояснила:

– Ну, вообще-то, просто кольца, но вроде бы в них присутствует некая древняя магия, поэтому их называют так.

– А что за клятвы? – спросил я, размышляя, как у яблока может быть вкус сгущённого молока. – Быть вместе в горе и радости?

– Ну вот, опять! – Она снова рассмеялась. – Нет, тут совсем другое: Леди обещает Лорду оставаться стражем добра и чистоты, а он – защищать Леди даже ценой собственной жизни. Тут они даже имён не называют. В общем, клятвы прочитаны, помощница вносит атрибуты и удаляется, а вокруг места ритуала поднимается магическая защита. Леди вручает Лорду его атрибут и навсегда привязывает к себе. После этого Лорд отдаёт Леди её атрибут, и она тотчас лишается всех своих сил. Оба выходят из круга. А внутрь вступаю я. – Вика наклонилась ко мне и доверительно сообщила: – Миша, знаешь, вообще-то я этого страшно боюсь. Как-то всё слишком быстро происходит.

– Но тебя же готовили? – удивился я, ощущая вязкость во рту, словно съел ириску.

– Помнишь, я говорила, что вторая помощница уехала в Столицу? – Вика поднялась и остановилась рядом. – Так вот, готовили именно её, но что-то пошло не так. Она чего-то очень испугалась, поэтому вызвали меня и попросили заменить. Честно, даже не знаю, готова я к этому или нет.

Следующий кусок «яблока» оказался каким-то скользким и, когда я попытался его взять, выскользнул из пальцев и упал в траву. Я потянулся к нему, но вдруг ощутил головокружение и обнаружил, что мир начал зарастать клочьями серого тумана. Я поднял голову и попытался сфокусировать зрение на девушке. Вика с явной жалостью смотрела на меня. Потом придержала мою голову и положила на диван.

– Миша, ты уж извини… – Она вроде присела рядом, вот только я её почти не видел. – Ты хороший. Просто хозяйка попросила, чтобы ты поспал до завтра. Этот обряд действительно очень важен для неё, а тут – ты. – Казалось, тихий голос уплывает куда-то очень далеко. – Такое дело: каждый раз, когда она тебя видит, у неё всё в сердце переворачивается. Правду она сказала: если бы времени оставалось хоть немного больше…

И я отключился.

Снов не было. Да и то: сны во сне – явный перебор.

А вот пробуждение оказалось достаточно бодрым.

Меня хлопнули по физиономии, да с такой силой, что чуть зубы не повылетали. Сам-то я точно слетел с удобного ложа, где так сладко спал, и плюхнулся мордой в холодную траву. В голове ещё блуждали остатки цветочного тумана, и я продолжал ощущать запахи ванили и банана. Впрочем, всю сладость вышибли следующим ударом, от которого я перевернулся на спину. В этот раз лупили чем-то твёрдым, так что ухо заполыхало, как в огне, а в глазах засверкали звёздочки.

А нет. Они реально присутствовали в тёмном ночном небе среди колышущихся древесных крон. Шумел ветер, и зверски болело ушибленное ухо, а я всё не мог сообразить, какого дьявола происходит? Потом чья-то голова заслонила деревья со звёздами, и всё стало понятно.

– Выспался? – язвительно осведомился давешний старикан и, ухватив меня за рубашку, с кряхтеньем потащил к себе. – Поднимайся!

– Проклятый расхититель социалистической собственности, – пробормотал я, и ошалевший дед разжал пальцы. От этого я вновь упал и больно стукнулся затылком. Вот теперь я проснулся окончательно. – Что происходит, чёрт возьми?

– Ты спишь, – пояснил «будильник» и вновь потащил за рубашку, – а ритуал вот-вот начнётся. И когда он закончится, то повернуть вспять всё это станет невозможно. Понятно или стукнуть ещё раз?

Он погрозил своей клюкой, а я схватился за ухо. Лоб, затылок, а теперь ещё и ухо. Просто великолепно!

– Не стоит, – сухо заметил я, поднимаясь. – Тебя-то это с какого перепугу волнует? Меня-то понятно…

– Имею свой интерес, – недобро усмехнулся старикан и указал пальцем: – Тебе – туда. И запомни одно: прибежишь на место, не вздумай вести разговоры, уговаривать или просить. Просто хватай Леди Оксану и тащи её прочь из круга. Опоздаешь или начнёшь сопли разводить – пиши пропало. Беги, идиот!

Я уже начал было бежать, как в голову раскалённой иглой вонзился вопрос: а эта рухлядь вообще откуда тут взялась? Мы преодолевали кучу ловушек, бежали по пропасти и сражались с Мечеными, а он как? Я обернулся и обнаружил два лежака, стол и родник. Загадочным пенсионером даже не пахло. Третий раз он проделывал этот фокус. Впрочем, где я нахожусь? В магической, мать её, Стране, где водятся всякие волшебные твари и чародеи.

«А если продолжишь втыкать, – проворчал внутренний голос, имитирующий голос странного деда, – то просрёшь все полимеры и горько пожалеешь».

М-да, ночью проклятый сад показался ещё более запущенным, чем при свете дня. То и дело я наступал на какие-то корни и сучья, пинал камни, а голова норовила застрять в паутине или встретиться с веткой, растущей аккурат напротив лба. Чёрт возьми, я уже было решил, что заблудился в зарослях, когда обнаружил по правую руку строение, в котором с некоторым трудом узнал жилище Леди.

Кроме того, деревья начали редеть, а ещё немного – и пропали вовсе. Перед глазами объявились тёмные громады гор и долина, серебрящаяся в свете луны. Однако я мигом забыл обо всей этой красотище, стоило увидеть, как впереди в небо поднялся столб синего света. Вокруг луча плясали разноцветные искры, и вроде бы я даже услышал далёкий треск.

Ритуал начался.

А бежать предстояло очень далеко. Сцепив зубы, я рванул вперёд и тут же споткнулся о что-то мягкое, сонно заворчавшее. Поднялась голова, и в свете луны я рассмотрел блестящий рог. Только вас ещё не хватало!

– Прости, дружище, – выдохнул я и повторил старт.

Нестись по полю оказалось не намного проще, чем блуждать между деревьями: высокая трава цеплялась за лодыжки, пыталась сорвать туфли и скрывала неожиданные ямки, от которых ноги подворачивались до хруста в суставах. А по виду – абсолютно ровная серебристая поверхность.

Впрочем, под ноги-то я почти не смотрел. Взгляд был прикован к столбу света, рассекающему звёздное небо. Луч успел изменить окраску до угрожающе красного, а искры сыпались так, словно зажгли миллион бенгальских огней. Треск теперь слышался совершенно отчётливо, а вот звуки какой-то мелодии доносились лишь отрывками. Но точно не марш Мендельсона.

Лишь когда равнина обозначила заметный спуск, а впереди плюхала вода и повеяло сыростью, я сообразил, что там – река. А мостик остался где-то далеко слева. Бежать к нему просто не осталось времени. Да и силы, откровенно говоря, начинали заканчиваться. Искренне надеясь, что водный поток не обладает стремительностью горной реки, я рванул вперёд, мысленно подготавливаясь к грядущему купанию в холодной воде.

Ну ни хрена себе! Никакая подготовка тут не поможет. Вода оказалась ледяной, как тот ручей, где мы мочили ноги, путешествуя по Кавказу. Но там – только ступни, а тут я погрузился по самую шею. Кроме того, течение всё же оказалось не из слабых и тут же принялось сносить меня вправо. Приходилось упираться ногами, загребать руками и громко материться губами.

На противоположный берег я выбрался почти обессиленный и напрочь замёрзший. Лишь каким-то невероятным усилием удалось вздёрнуть на ноги сосульку тела и погнать её вверх. Туда, где световой столб начал переливаться всеми цветами и оттенками радуги, а его основание почти скрылось за шипящими искрами.

Одно утешало: место ритуала оказалось совсем рядом, так что я уже отчётливо различал громкие голоса и музыку, чем-то напоминающую исполнение симфоническим оркестром какой-то роковой баллады. Должно быть, всё это смотрелось очень красиво: горы, звёзды, магический салют и двое в центре светового круга. Ага, и тёмная скрюченная фигура, ковыляющая во мраке, чтобы разрушить светлое торжество. Вот что чувствуют злодеи перед тем, как сотворить нечто нехорошее: дикую усталость и холод.

Когда я доковылял до ритуального круга, Леонид и Оксана, прежде державшие друг друга за руки, отступили на пару шагов и посмотрели вверх. Замечательно, значит, никто из них не увидит, как я прибуду на праздник. Где там Вика? Стоит с противоположной стороны светового столба. Руки опущены и ладони пусты – выходит, атрибуты уже внутри. Вопрос, успели ли ими обменяться?

Нет времени для вопросов.

Когда я приблизился вплотную, Вика наконец увидела меня, и её глаза поползли на лоб. Девушка открыла рот и устремилась ко мне.

Поздно.

Лицо точно обожгло кипятком, а волосы на голове встали дыбом. По коже бежали мурашки величиной с таракана, а в глазах прыгали солнечные зайчики-переростки.

Споткнувшись о какой-то камень, я упал на колени и, подняв голову, увидел рядом удивлённое лицо Оксаны. Я протянул ей руку, и она, в каком-то замешательстве, подала свою. Я ухватился за тонкие пальцы, потянул и вдруг ощутил что-то твёрдое, скатившееся в ладонь. Леди внезапно вскрикнула и отшатнулась, прижимая руки ко рту. Вид у неё стал испуганный – дальше некуда.

И вдруг под мощный оглушающий гул неведомая сила отбросила меня назад.

Здесь

В висках бешено колотило, отдавало в затылок и в разбитое ухо. Я подскочил на кровати, уставившись на спящую Оксану, посмотрел в тёмное окно и, лишь нащупав взглядом цокающие часы, окончательно ошалел. С того момента, как я уснул, прошёл в лучшем случае час, а то и меньше. Впрочем, попробуй это объяснить мочевому пузырю, который надеется на спешное рандеву в комнате, обозначенной на плане сакральными буквами: «Мэ» и «Жо». И даже не думай препятствовать!

Тёмная спальня сделала попытку ускользнуть из-под ног, когда я перебрался через жену и встал на паркет. Люстра изобразила вертолёт на бреющем, отчего мгновенно возникло ощущение лёгкой тошноты. «Лень было пробежаться перед сном! – бормотал я, ковыляя в коридор. – До утра потерпит, говорил он!» Как же!

Поскольку состояние весьма напоминало чувства нокаутированного боксёра, лишь в туалете я сообразил, что мой правый кулак крепко сжат, а в ладони находится нечто небольшое и твёрдое. Память тотчас услужливо подсказала, что эту штуковину я только что заполучил во сне. Памяти, очевидно, плевать на здравый смысл, они по отдельности работают.

Я очумел до такой степени, что на некоторое время забыл о срочной потребности организма. Медленно поднял руку и о-очень медленно разжал белые от напряжения пальцы. Осторожно посмотрел, что находится внутри, и, вновь сжав кулак, начал считать до десяти. Мочевой пузырь очнулся и подсказал, что ему недосуг заниматься ерундой. Поэтому я смог ещё немного потянуть время, заканчивая интимные дела. Потом отправился в ванную и встал перед зеркалом.

М-да, правое ухо напоминало такой же орган, но у Чебурашки. Покраснело и опухло. Кроме того, на физиономии появились свежие царапины. Их я получил, когда пробирался через ночной сад. Ну а ещё в волосах запутались зелёные травинки. И вишенка… Я разжал пальцы.

Тяжёлое широкое кольцо из тусклого серебристого металла. По виду – очень древнее. Такие я как-то видел в каком-то музее, и они смотрелись столь же старо, как и это. По верху шло изображение ползущей змеюки. Очень, надо сказать, реалистичное изображение. Мордорских рун внутри не наблюдалось, зато там имелась короткая надпись из тех букв, которые демонстрировала Леди на куске оникса, и, кажется, я знал, что означает эта надпись.

Секунду помедлив, я надел кольцо на безымянный палец правой руки. Обычно я не ношу обручалку: мужики как-то обсмеяли, дескать, только подкаблучники носят символ женской власти. Сейчас мне было глубоко плевать и на мужиков, и на их подколки. Кольцо село так, точно кто-то заранее подогнал его под нужный размер. Чёрт возьми, а когда выбирали обручальное, сбились с ног, отыскивая подходящее!

Но всё это казалось ерундой на фоне одного-единственного факта. Я только что притащил вещь из своего сновидения. Если большую часть остальных странностей ещё можно как-то объяснить самовнушением или травмами, полученными во время беспамятства, то украшение выглядело вполне реальным и весьма чувствительно оттягивало палец.

Я потряс рукой. Плотно сидит и не думает слетать. Интересно, а что там произошло дальше, после того, как я так нагло прервал церемонию? Судя по всему, наши несостоявшиеся молодожёны должны были всё отложить. Оксанка точно придёт в ярость. Я посмотрел в сторону спальни. В смысле, какая: та или эта? Ф-фу, запутался.

Накатила сонливость, и я потёр ладонью покрасневшие глаза. Если я хочу утром встать на ноги, следует лечь и ещё хоть немного поваляться. Ведь уже не двадцать, когда организм позволял проделывать подобные фокусы.

Я вошёл в спальню и некоторое время смотрел на спящую жену. Потом поцеловал её в лоб и лёг рядом.

Там

Сознание возвращалось, но какими-то волнами, словно оно превратилось в морской прибой. Пш-ш – вперёд, и смутно проступают окна, залитые дневным светом. Пш-ш – назад, и вновь мутная зелёная пелена. Пш-ш – кто-то неторопливо прошёл на фоне светящихся белых треугольников. Пш-ш – здравствуйте глубины океана. Пш-ш…

– Он проснулся. – В голосе слышалась лёгкая ирония и определённая доля неодобрения по отношению к тому, который «проснулся».

Очень не хотелось открывать глаза, как часто случается после того, как переберёшь накануне. Уже на грани пробуждения осознаёшь, что тебя ожидает конкретная головомойка, и всеми силами пытаешься оттянуть неприятный момент скандала. Голова, кстати, болела, точно после серьёзной пьянки.

– Открывай глаза, – голос Вики. – Мы уже поняли, что ты не спишь.

– С добрым утром. – Моё приветствие встретили сардоническим смешком и отвечать не торопились. – Я…

– Помолчи и послушай. – Виктория, нервно вышагивающая перед ложем, где я лежал, остановилась и воткнула кулаки в бока.

Мы находились в небольшой светлой комнате. В трёх стенах наблюдались большие треугольные окна, в четвёртой – дверь. Никаких украшений на белых стенах, никаких ковров на жёлтом дереве пола. Да тут и мебели-то почти не было: кровать, на которой я лежал, невысокий двустворчатый шкаф и стол с парой подставок под свечи. Всё.

– На меня смотри, засранец! – Вика повысила голос, и я послушно уставился на её красное от гнева лицо. Впрочем, как по мне, большая часть недовольства выглядела напускной. – Это же надо такое сотворить!

– Вика, прекрати шуметь, – тихий голос справа. – Сделанного не воротишь.

Я повернул голову. Оксана, в белом свободном платье, сидела на стуле у самого дальнего окна и держала в руке свой медальон. На лице её не было ни искусственной злобы, как у её помощницы, ни испуга, как тогда, ночью, ни печали, что я мог ожидать. Женщина выглядела задумчивой, и только.

– Как ты вообще умудрился проснуться, ума не приложу?! – Кажется, этот вопрос больше адресовался хозяйке, потому что Вика повернулась в её сторону. – Это надо же: четыре кусочка сонника! Мне одного хватает, чтобы сутки проваляться. А тут смотри: здравствуйте, пожалуйста!

– Значит, этому суждено было произойти, – спокойно заметила Оксана и отпустила медальон. – А коль мы не можем изменить прошлое, стоит поразмыслить, что делать с настоящим и будущим.

– Я бы его выпорола! – внезапно выпалила Виктория и отступила на пару шагов.

Я потрясённо уставился на неё и вдруг услышал тихий смех Леди.

– Вспоминаются незабвенные времена обучения? Как там профессор Орлов? До сих пор следует поговорке: пожалеешь розог – погубишь ребёнка? Моя бедная попа отходила неделями.

– Следует, – коротко отозвалась Виктория и поморщилась. – Сам профессор уже слишком стар, но у него есть отличный помощник, чёрт бы его побрал. Умелец! Кожа не слазит, но болит о-очень долго.

– Итак, выпорем. – Ксюха не удержалась от нового смешка, и теперь к нему присоединилась Вика. – Хорошо. А потом?

– О-ох, – тяжело вздохнула помощница и села рядом. Внезапно, без замаха, но очень сильно, стукнула меня кулаком в бок. – Потом – разденем, обмажем дёгтем, обваляем в перьях и отправим на все четыре стороны.

– Отличное предложение, – согласилась Оксана, и вдруг обе начали громко хохотать.

Я даже не знал, как на всё это реагировать. С одной стороны – определённо натворил делов, и сердились обе вполне серьёзно; с другой – все эти подкалывания и смешки… Впрочем, возможно, всё это – на нервной почве? Пытаясь собраться, я потёр ладонями щёки и едва не оцарапал кожу. Ага, колечко вновь благополучно преодолело границы сновидения.

– Вот оно! – Вика оборвала смех и схватила меня за ладонь правой руки. – Ну и где ты его прятал? Мы даже во рту смотрели! Всю траву перешерстили.

– Особенно Леонид, – подтвердила Оксана и встала. Её белое платье, невзирая на свободный покрой, чётко обрисовывало фигуру. – Он ещё надеется, что ритуал можно повторить.

– А… Это возможно? – Боюсь, в моём голосе прозвучала ничем не прикрытая заинтересованность.

– Нет, идиот! – Вика отпустила руку и тоже поднялась. Теперь обе стояли рядом и смотрели на меня сверху вниз. – Ты невнимательно меня слушал. Леди передаёт атрибут, и тот, кто его принимает, возлагает на себя обязанности по её защите. С этого момента он носит звание Лорд Защитник.

– Но ведь… – В голове у меня всё перемешалось: все эти ритуалы с атрибутами и прочий бред. – Леонид же и есть – Лорд Защитник.

– Это он несколько поторопился себя так окрестить, – вздохнула Оксана и села на место, которое прежде занимала её помощница. – В общем-то никто не возражал, потому что представить нынешнюю ситуацию было просто немыслимо. Подумать только: явится какой-то бродяга и прервёт ритуал, заполучив кольцо Лорда Защитника. Кстати, поздравляю.

– С чем? – тупо спросил я.

– С новым статусом.

Вика прыснула и отошла к окну, а Оксана продолжила:

– Нарушив нормальный ход ритуала, ты умудрился получить почётное звание Лорда Защитника Леди и одновременно кучу обязанностей по её защите. Но…

– Но?

– Обычно Лорд вручает атрибут Леди, я же тебе рассказывала! – Виктория раздражённо топнула ножкой. – И та становится его супругой, перестав быть Погонщицей. Это освобождает мужа от целой кучи проблем по охране столь важной персоны.

– А я…

– Леонид не успел передать мне кольцо. – В руках Оксаны появилось украшение, напоминающее то, что было теперь у меня на безымянном пальце. Только меньше и гораздо изящнее. А если присмотреться, то оно ничем не отличалось от того, которое моя жена обнаружила на статуэтке единорога. – А после в этом просто отпала надобность, раз уж весь ритуал отправился в преисподнюю. Я по-прежнему – Леди Погонщица, а ты – мой Лорд Защитник. Ещё раз поздравляю.

В комнате повисла напряжённая тишина. Оксана подбрасывала на ладони кольцо, Виктория саркастически ухмылялась, а я просто сидел, ощущая пустоту в собственной башке. Интересно, а когда я ломился в тот световой круг, то на что, собственно, надеялся? Прерву ритуал – и здешняя Оксана тут же падёт в мои объятия? Или в ней проснётся память той Ксюхи из моего мира, и мы рука об руку пойдём… Кстати, куда?

– Очень сердишься? – глухо спросил я.

– Ты кого спрашиваешь? – осведомилась Вика. – Если что, так ты и мне малость подгадил. Я ведь вроде должна была стать Леди.

– Но ты же сама сказала, что ещё не готова!

Девушка возмущённо захрюкала и отошла в самый дальний угол. Оксана положила ладонь на мою.

– Нет, – тихо сказала она, – Вика не сердится. Совсем. По крайней мере, за себя – точно. Скорее, ты камень снял с её сердца. А вот за меня она переживает.

– А ты… – Мне трудно было взглянуть в большие зелёные глаза. – Ты очень сердишься?

– Успокойся. – В голосе проскользнула усмешка. – Нет. Но, правда, имеется ещё один человек, так он точно не сердится. Просто хочет тебя прикончить.

– Как вспомню его лицо… – вдруг негромко и абсолютно серьёзно сказала Виктория, после чего повернулась к окну и принялась барабанить пальцами по стеклу. – Думаешь, сдержит обещание?

– Леонид – человек слова. – С радостью уловил я в голосе Оксаны лёгкую дрожь. Ага, не так уж ты и уверена в своём красавчике! – Если пообещал держать себя в руках, значит, так и будет. А пока пойду ещё раз поговорю с ним. Благо предстоит целый месяц провести в Убежище, и очень хотелось бы, чтобы этот месяц пережили все.

Она многозначительно подмигнула и пошла к двери. Однако, взявшись за ручку, повернулась, и я увидел несколько неуверенную, но вполне доброжелательную и искреннюю улыбку.

– Миша, должна тебе признаться в одной вещи. – Она вздохнула, то ли собираясь с силами, то ли с мыслями. – Откровенно говоря, я даже рада, что вчерашняя церемония сорвалась.

Вика издала неразборчивый возглас, и Оксана кивнула.

– Помню, ты говорила: не стоит поощрять экстремистов, даже если их действия приносят пользу, но всё же хочу закончить. С раннего детства меня готовили, как Леди, и всё это время зрело ощущение, будто происходит какая-то большая ошибка. Вика знает, я никогда лично не участвовала в столкновениях с Отмеченными Печатью и даже не знаю, хватило бы у меня отваги для этого. Любые перемены в жизни пугают меня до дрожи в коленях. Как бы я ни относилась к Леониду, но столь радикальная метаморфоза… Не знаю. Когда ты получил атрибут Лорда, а круг разорвался, кроме всего прочего я вдруг почувствовала невероятное облегчение. И да, теперь у меня появилось время, чтобы всё обдумать. Год – очень немаленький срок.

– Год? – переспросил я.

– Да, год. Ровно столько должно пройти времени до следующего ритуала, если я пожелаю в нём участвовать. Видишь ли, из всего разнообразия возможных вариантов у меня остался единственный. Весьма непонятный.

Она закрыла за собой дверь, а я встал и принялся мотать головой. Хрустнули позвонки, заболел затылок, и огнём полыхнуло разбитое ухо. Чёртов старикан вынудил меня разворошить осиное гнездо, а после сунул туда голой задницей. Какие, к дьяволу, у него могут иметься собственные интересы? А если, скажем, Леонид окажется не таким уж человеком слова? Кому, блин, понравится, когда у него умыкают невесту прямо посреди свадьбы? Причём навсегда.

– Где мой меч? – спросил я Вику, и та резко повернулась, сверкнув глазами.

– Не дам, – отрезала она, – хватает и одного дурака, который вызывает у меня раздражение до боли в зубах.

– Ну я-то ладно. – Смешок оказалось очень трудно сдержать. – А этот ваш экс Лорд Защитник чего?

– Михаил, ты и так влез в самую гущу наших секретов и личной жизни! – всплеснула она руками. – Подумать только: явился неизвестно откуда и за пару-тройку дней умудрился разрушить церемонию и получить кольцо Лорда! Нет, я просто обожаю истории о таинственных незнакомцах, которые обольщают принцесс и спасают мир от зла, но… Ты себя в зеркале видел? Хмырь, с разорванной одеждой и исцарапанной рожей. – Тут она понизила голос и сбавила пафос: – Правда, как раз во вкусе Леди.

– Она сама сказала? – уточнил я и получил в ответ сверкающий негодованием взгляд. Понятно.

– Знаешь, сколько времени потребовалось Леониду, чтобы Леди влюбилась в него? Пять лет! Пять лет он носил ей цветы, воду из горных источников и драгоценные камни из глубочайших пещер. А тут, гляди, явился не запылился. И, чёрт возьми, хозяйка сразу сказала, что ты ей симпатичен. Леонид тогда чуть на стену не полез! Думаю, он тебя всё-таки убьёт, – доверительно сообщила Вика. – Ну, вот я так точно убила бы.

– Спасибо на добром слове. – Услышав, что нравлюсь и здешней Оксанке, я ощутил себя на седьмом небе. – И всё-таки, тебе-то он чем не угодил?

– Вот заноза!

– Как исполняющий обязанности Лорда Защитника, я имею полное право знать, какие опасности могут угрожать моей подзащитной.

Девушка прищурилась и захихикала.

– Ну, прямо как судовой писарь чешешь. Ладно, слушай, кровопийца.

Когда она произнесла последнее слово, меня словно по затылку приложили, а в висках запульсировало. Что-то в этом слове… Непонятно, ведь никто его до этого ни разу не произносил. По крайней мере, последние дни. Впрочем, послушаем, что мне желают поведать.

– Защитники Леди – особые люди, которые проходят тщательный отбор и получают специальную подготовку. Как, впрочем, и претендентки на звание Леди. – Рассказчица поморщилась, видимо вспоминая некие неприятные моменты, связанные с отбором. – Кстати, далеко не всегда защитником становится именно мужчина. Иногда эту обязанность выполняет девушка.

– Э-э… А как же ритуал типа вчерашнего? – В голове промелькнули кадры из просмотренной порнухи. – Там же вроде мужчина и женщина. Или – не всегда?

– Миша, ты совсем дурак? – совершенно спокойно осведомилась Вика и покрутила пальцем у виска. – Или ты думаешь, Леди общается исключительно с Защитником и помощницей? Что она хранит девственность, вовсе не означает, что ей запрещено общаться с другими мужчинами. Тут просто совпало.

– Тогда где твой Защитник?

– Он погиб, – Вика помрачнела, – совсем недавно. Не могу сказать, что мы с ним стали очень близки, а от дурацких шуток иногда хотелось выдрать клок волос из его шевелюры. Но… Давай не будем. Скажу одно: умер он, как герой. Женя, та помощница, что уехала в Столицу, должна была привезти замену, чтобы он успел к церемонии, но, очевидно, не сложилось. Ты слушаешь?

Я слушал и одновременно пытался сообразить, почему стало так тревожно на душе. Слишком много каких-то непонятных, но явно неприятных совпадений. Первая помощница чем-то сильно напугана и уезжает. Взамен приезжает другая, мало того что недоученная, так ещё и без Защитника. В это же время Меченые предпринимают попытку проникнуть в то единственное место, где Леди окажется беззащитной. И у них это почти получается. А должно было получиться, ведь я здесь совершенно случайно, и вообще непонятно, как и зачем. Как-то всё это здорово смахивало на хорошо спланированную операцию по устранению последней Леди.

– По слухам, Леонид не занял первое место на отборочном конкурсе Защитников, однако тот, кто выиграл, то ли отказался, то ли просто исчез. – Виктория изобразила задумчивую гримаску. – В Столицу Леонид прибыл из таких далёких дебрей, что нет никакой возможности проверить, действительно ли он там жил. Защитник он, конечно, хороший, но с другой стороны, за десять лет – три серьёзные стычки с Отмеченными Печатью, считай, очень повезло.

– Ну, по дороге сюда бодался он неплохо, – неуверенно произнёс я.

– Миша, вспомни, что ты мне рассказывал. – Вика подняла указательный палец. – Сначала, в первую же встречу, его оглушил Страж, а потом – утопили в реке. Подготовка Защитников позволяет им сопротивляться ордам нечисти, а не падать в первом же бою. Чушь какая-то. Но больше всего меня бесило, что он окрестил себя Лордом Защитником, не имея на то никаких оснований. По крайней мере, на тот период. – Девушка злорадно ухмыльнулась: – А теперь – и подавно. Знаешь, когда я увидела его растерянную и взбешённую физиономию, то едва не рассмеялась. А как он ползал по траве, стараясь найти кольцо! – Вика хихикнула и, сморщив носик, попыталась изобразить: – «Оно должно быть где-то здесь. Нет, ну точно должно!»

– Достаточно, – улыбнулся я. – Уже понял, что он тебе не нравится. Не надо продолжать.

Ну, по крайней мере в этом отношении у меня появился союзник, пусть его мотивы и отличны от моих.

Внезапно мне показалось, что я услышал короткий вскрик. Вроде женский. Но если Вика здесь, а других женщин, кроме Леди, в долине не наблюдается… Я прислушался – ничего.

Из окна открывался великолепный вид на зелёное поле, заснеженные горы и синее небо. В отдалении медленно перемещались две белые точки, очевидно – единороги.

– И всё-таки, где мой меч? Раз уж я – Защитник, то обязан иметь оружие.

– Ты уже второй раз используешь этот довод, чтобы добиться своего, – сварливо откликнулась Вика. – Но тут ты прав, согласна. Сейчас принесу.

В этот момент открылась дверь, и вошёл Леонид. Гм, в таком облачении я его ещё не видел: чёрная кольчуга, доходящая до середины бёдер, металлические наплечники и наколенники, на груди – круглая жёлтая пластина с гравировкой языка пламени. Кольчужные сапоги глухо стукнули о дерево пола, когда мужчина шагнул в комнату, аккуратно закрыв дверь. За спиной – пара изогнутых сабель, а в левой руке – закрытый шлем. Очень похоже, несостоявшийся Лорд Защитник решил участвовать в какой-то небольшой войне. А если слова Виктории о его способностях – правда, то война будет немаленькой.

Гость не стал приветствовать нас или бранить. Он молча прошёл к столу. Медленно положил на него шлем. Мне показалось, я слышу за дверью чьё-то дыхание. Может, Оксанка решила проследить за поведением своего красавчика? С виду-то он спокоен, но чёрт его разберёт.

– Знали бы вы, – тихо заговорил пришелец и стукнул кулаком в кольчужной перчатке по звякнувшему шлему, – как трудно пареньку из никому не известной Лесогорки добиться чего бы то ни было серьёзного в Столице!

Я посмотрел на Вику и увидел, что девушка насупилась. Её что-то смущало. Хм, меня смущало буквально всё.

– Сначала добраться, потом найти возможность жить, работать и, наконец, участвовать в турнире Защитников. И всё время опасение: как бы не схватили, не проверили документы.

– Лесогорка? – с некоторым сомнением спросила Виктория. – Но…

Леонид досадливо отмахнулся, и девушка вдруг начала пятиться. Вроде бы она отступала к самому дальнему окну и при этом энергично мне подмигивала. Предупреждала? О чём?

– Потом поражение на последнем этапе, и, кажется, будто всё рухнуло. – Мужчина заскрежетал зубами. – Но нет, меня так просто не остановить! И я всё же стал Защитником, а после сумел добиться, чтобы она полюбила меня. Всё почти получилось, и тут появляешься ты! – Маска притворного спокойствия разом покинула физиономию гостя, а глаза вспыхнули ненавистью. – Что она в тебе нашла? Как ты смог перечеркнуть все эти годы одним своим появлением?

Дыхание за дверью стало громче. Мало того, на неё кто-то навалился, и доски начали трещать. Вика выглянула в окно, у которого остановилась, и внезапно её мордашка отразила страх. Настоящий ужас. Что происходит? Почему речь этого облажавшегося красавца так напоминает классическую тираду злодея из второсортного боевика? Под ложечкой засосало.

– Будь я проклят, если не собирался оставить её в живых! – Леонид прижал руки к груди, а меня точно застопорило в попытке понять смысл последней фразы. Оставить в живых? А первоначально… убить? – После ритуала она стала бы не опасна Кругам, и я забрал бы её с собой. С её талантом она могла бы управлять одним из внешних Кругов, а там – чем чёрт не шутит – возможно, даже средним или центральным. Бывало и такое.

– Лесогорка, – тихо пробормотала Вика. – Я знаю, где находится этот городок.

– Да, один из Внешних кругов Печати, – отмахнулся Леонид. – А я – один из Меченых, как вы нас называете. Меня специально готовили, чтобы раз и навсегда покончить с этой мерзостью – Леди. А если бы последняя не погибла, а стала одной из нас, то это навеки отвернуло бы людей и от них, и от их рогатых выродков.

– Женя… – казалось, Вика не может больше говорить.

– Эта дура что-то почуяла, но сама не поняла, что именно. Испугалась! – Леонид злобно ухмыльнулся. – Скажем так: твоя подружка и её Защитник до Столицы так и не доехали. Мальчишку я зарубил сам. Слабак!

Честно говоря, я не мог поверить в то, что слышу. Бред какой-то, хоть он и чётко ложился в ряд моих предыдущих вопросов без ответа. Но кто так тяжело дышит за дверью?

– Миша, беги! – крикнула Вика.

Зазвенело стекло, и в тот же миг дверь рухнула на пол, пропустив внутрь сразу несколько уродливых тварей. Все отличались друг от друга. Кто-то порос спутанными серыми волосами, кто-то блестел чешуёй, а кто-то отсвечивал пупырчатой кожей. Рога, хвосты, шипы и когти прилагаются.

Я даже дёрнуться не успел, как меня окружили и, ухватив за руки, повалили на пол. Воняло мускусом, аммиаком и почему-то дустовым мылом. Всё, что я мог видеть, – кусочек пола и кольчужные сапоги предателя.

– Лорд Защитник, – презрительно фыркнули надо мной. – Из дерьма стрела лучше получится. Не знаю, как тебе удалось справиться с нашими посланцами, но в этот раз тебе никто не поможет. Здесь остались только мы. Леди – без сознания, и её твари не услышат зова о помощи. Как ты уже мог догадаться, никакого сообщения в Столицу никто не посылал, поэтому смена убитым солдатам не придёт.

Внезапно я услышал громкий скрип зубов, и в следующее мгновение тяжёлый сапог приложил меня в ухо. Чёрт побери, это было последнее целое место на моей несчастной голове! Сволочь, разбил ухо, я даже ощутил, как кровь стекает по щеке. Попытка подняться привела к тому, что смрадное воинство усилило натиск. Захрустели суставы рук, и я зашипел от боли. Леонид рассмеялся.

– Что ты с ней собираешься делать? – спросил я. Ёлки-моталки, это действительно волновало сильнее всего остального.

– Связать её с собой не получилось… – Ублюдок размышлял, расхаживая передо мной. – Однако убивать пока не стану – увезу в Круг, подальше от рогатых уродцев. Пока она жива, новая Леди не сумеет получить силу Погонщицы, стало быть, все эти бестии – неуправляемы. А спустя десяток дней они впадут в спячку, и мы их спокойно перережем. А потом пустим слух, что Леди перешла на нашу сторону. Впрочем, – сапоги остановились, – тебя это уже не должно волновать.

– Это ещё почему?

Видимо, он подал какой-то сигнал, потому что меня подняли на ноги. На искажённом ненавистью лице ширилась злорадная ухмылка.

– Оттащите эту падаль в сад и перережьте горло. Недолго ты проработал Лордом Защитником, да? Ха!

Под сухой кашель смеха меня выволокли наружу. Твою мать, тут оказалось не меньше сотни разномастных уродов! И смердели они… Впрочем, это было совсем не то, о чём мне стоило тревожиться. Как бы вырваться из цепких лап? Герои всегда умудрялись бежать в самый последний момент.

Меня подняли над землёй, ухватив за обе ноги, и я оказался полностью обездвижен. Несли вниз лицом, так что я видел сначала траву, а потом – траву и листья. Зашумели ветки, и меня жёстко поставили на колени. Кто-то ухватил за волосы и оттянул голову назад.

Ну же! В самый последний мо…

Жуткая боль полоснула по горлу, и я рухнул в кучу листьев, ощущая, как жизнь толчками покидает тело. Потом пришёл мрак.

Часть вторая

Далеко

Там

Свет возвращался такими же волнами невидимого прибоя, какими покидал меня. Боль в горле уже не казалась невероятно острой и теперь скорее напоминала ощущения при ангине с осложнениями. В общем-то на грани пробуждения я и решил, что перебрал холодного вина и теперь придётся полоскать горло всякой дрянью. Потом мысли немного очистились и пришло осознание, что простым полосканием дело не ограничится. И лишь окончательно вспомнив, какая гнусность со мной приключилась, я вынырнул из серой дрёмы и открыл глаза.

И сразу увидел Оксанку в белом платье. Всплеснулась радость, что Леди удалось сбежать от мерзавца, предавшего её. Потом я рассмотрел женщину получше и понял, что вижу не платье, а больничный халат. Сам я лежал на койке. Вокруг – голубые стены палаты, на соседних трёх койках – незнакомцы с планшетами и телефонами, а в окна бьёт яркое солнце.

– Ну слава богу! – Жена облегчённо вздохнула. – Мишка, знал бы ты, как меня напугал! Надо же, на ровном месте такая ерунда!

– Что случилось? – Голос был неузнаваемым, скрипучим и тихим.

– Молчи. Доктор сказал, что тебе пока нельзя напрягать голосовые связки. – Жена посмотрела в сторону двери и покачала головой. – Хотя эти коновалы и сами не могут понять, в чём дело.

Я поднял руку и ощупал шею. Обнаружил что-то типа марлевой повязки и ощутил резкий запах чего-то, напоминающего йод. Горло на сердцебиение отзывалось тупой болью, но думаю, если бы мне реально перерезали глотку, то эффект получился бы намного сильнее.

– Сколько времени? – просипел я, и Оксанка нахмурилась.

– Молчи, засранец, кому я сказала? – Она убрала мою руку от шеи и легко сжала пальцы. Потом улыбнулась. – Полдня прошло. Сегодня утром ты подскочил, перевалился через меня и упал на пол. Начал хрипеть. Да так страшно! А изо рта – кровь. Я перепугалась до смерти, давай звонить в неотложку. Те, слава богу, приехали быстро, но понять ничего не могли: откуда кровь и что случилось. Забрали в больницу. Тут тоже все в шоке: внутренние органы в порядке, а внутри на гортани – кровоточащий рубец. Такое впечатление, будто тебе горло перерезали, только – изнутри.

Впечатление, как же! Однако мои сновидения становились весьма опасными. Смертельно опасными.

– Пока соображали, как с тобой поступать, – продолжила Ксюха, – рубец этот начал сам затягиваться. Тут они ошалели ещё больше. Светило даже какое-то прибыло. Сделало заявление, что прежде ему уже встречалась быстрая регенерация у пациентов, но такое он наблюдает первый раз. Короче, сейчас уже никакой угрозы жизни нет, но тебя решили понаблюдать пару дней. На работу я позвонила, так что можешь не беспокоиться.

В сумочке жены зазвонил телефон. Оксана посмотрела внутрь, досадливо поморщилась и сбросила вызов. Потом похлопала меня по руке.

– Мишка, очень здорово, что с тобой всё в порядке. – Она ещё раз глубоко вздохнула. – Ты бы знал, как я напугалась! Главное, всё хорошо закончилось. Ты прости, я на работе на полдня отпросилась, так что уже нужно бежать. А вечером я к тебе опять приду.

Меня поцеловали, дали ценные указания по питанию через трубочку, рассказали, где и что лежит в тумбочке, ещё раз поцеловали и выскользнули за дверь. Впрочем, я тут же почувствовал некоторое облегчение оттого, что меня оставили в покое. Нужно было полежать, подумать.

Однако именно полежать и спокойно всё обдумать, мне не дали. Пришла сестра и пригласила на осмотр. Меня привели в непонятную комнату с кучей блестящих аппаратов неизвестного назначения. Там два врача-садиста принялись запихивать в мою многострадальную глотку какие-то шланги, трубочки и прочую фиговину. После этого несчастному пациенту дали передышку, а сами стали обсуждать, каким образом порез смог возникнуть по полной окружности и почему он так быстро зарубцевался.

Я помалкивал, отлично понимая, что если попробую объяснить, то быстро попаду в руки врачей совершенно другого профиля. Потом мне сделали несколько болезненных уколов, посовещались, стоит ли делать капельницу, и решили, что не стоит. Тот врач, который важно поглаживал бородку клинышком, начал расспрашивать: не имею ли я привычки чесать глотку острыми предметами или глотать их. Отрицание его крайне расстроило, ибо, как понял из разговоров, не вписывалось в тему его диссертации о каких-то девиантах.

До палаты я так и не добрался. В коридоре меня перехватили двое крепких парней. Один – в штатском, второй – в полицейской форме. Мы уединились в процедурной, откуда предварительно выгнали возмущённых сестричек, и принялись разговаривать на темы насилия в семье. То есть допросчики интересовались, не устраиваем ли мы с Оксанкой потасовок до крови из горла. У этих ребят тоже имелся личный интерес. Как достаточно весело пояснил штатский, ему необходимо срочно сдать отчёт о семейном насилии и мой случай как раз мог закрыть подборку поножовщин и избиений.

В общем, и эти ушли несолоно хлебавши, а мной занялись сестрички с очередной дозой чисто медицинских пыток. В этот раз мазали горло чем-то вонючим и липким. После вкатили ещё один укол и посоветовали лечь подремать.

До своей койки я добрался с раскалывающейся головой, ноющим горлом и исколотой задницей. Но и тут покоя не дали. Уже успели пустить слух, что я стал жертвой маньяка с бритвой, и пришлось отвечать на совершенно идиотские вопросы соседей по палате. Видели, как меня вели полицейские, поэтому попытки отрицать очевидное встречались ироническим скепсисом. В конце концов кто-то предположил, что с меня взяли подписку о неразглашении, и лишь тогда все отвязались.

Не успел я облегчённо вздохнуть, как позвонил Костик и устроил форменный допрос. Блин, после того, как врачи настоятельно советовали помалкивать, я молол языком почти без передыху! Вот Костику я рассказал истинную правду. О том, как в ванной на меня напал настоящий нильский крокодил, выползший из унитаза. Как в неравной схватке мне удалось одолеть бестию, но в последний миг чудовище таки укусило меня за шею. Товарищ согласился, что это просто ужасно и сделал осторожное предположение, что именно так Боженька карает тех, кто не желает проставляться за днюху супруги. Пришлось вежливо послать его к нильскому чудовищу. Костик поржал, пообещал прийти на выходных и пофоткаться на фоне чучела крокодила.

Позвонила Ксюха и спросила, как дела. Пребывая в лёгкой истерике, я попросил немедленно забрать меня домой. Ну, или в психиатрический диспансер. Тот, что для буйных. Короче, в место, где будет спокойно. Жена повеселилась и твёрдо пообещала, что завтра я окажусь дома. Если, конечно, не начнётся ухудшение. Потом чмокнула в трубку и приказала ждать её прихода.

Всё, вроде бы оставили меня в покое. Теперь я смогу спокойно вытянуться и обдумать произошедшее.

Или уснуть.

Что я и сделал.

Здесь

Кто-то взял меня за плечи и приподнял. Кажется, я упирался лбом во что-то холодное и скользкое. Кроме того, к лицу прилипли какие-то посторонние предметы. Вроде бы листья.

– Переворачивай этого идиота, – знакомый голос. – Вот так…

Меня перевернули и положили на спину. Потом принялись отдирать от лица фигню, мешающую открыть глаза. Ну точно – листья. В горле пульсировала боль.

– Он жив? – тихий голос Виктории.

– Куда денется! – Теперь я узнал: голос давешнего старикана. – У этого остолопа имеется хитрый дар, который позволяет ему избежать неминуемой смерти. Как только костлявая заносит косу, он тут же ускользает в свой мир.

– Но тело ведь никуда не девается! Я сама видела, как ему почти отрезали голову, а сейчас и шрама-то почти не осталось.

– Фантом. – Меня хлестнули по щеке: – Открывай, открывай глаза, придурок. Тебе предоставили такой шанс, а ты умудрился его просрать! Что теперь делать – ума не приложу.

Глаза я открыл и обнаружил, что нахожусь в том же месте, куда меня притащили на экзекуцию. Всё оставалось таким же, разве что листья вокруг кардинально изменили свою окраску. Я ухватился за шею и ощутил на коже нечто липкое и холодное. Кроме того, там имелся рубец, который до жути болел.

Старик, сидевший возле меня на корточках, раздражённо хлопнул меня по руке и злобно зашипел что-то непонятное. Может, ругался. Выглядел дед действительно взбешённым, дальше некуда. Виктория, стоявшая рядом, смотрела на меня со смесью испуга и тревоги. Одежда на девушке походила на лохмотья, а на коже виднелись царапины. Ещё бы: сначала прыжок в окно, а после ещё и бегство от Меченых. Старик, напротив, выглядел лучше, чем в прошлый раз: добротная одежда зелёного цвета и кожаный плащ с меховым подбоем. Хоть кто-то преодолевал Перевал во всеоружии.

– Оружие принесла? – злобно каркнул дедуган, не потрудившись повернуться к Вике.

Та молча протянула знакомые ножны, откуда торчала всё та же лопнувшая рукоять.

– Ты тоже хороша! Зачем ты его спрятала? То, что он выглядит, как идиот, и ведёт себя соответственно, вовсе не означает, что его можно выпускать с голыми руками против Стража и огромного отряда Меченых.

– Стража? – просипел я и попытался подняться.

Земля покачнулась, едва не опрокинув меня на бок. В последний миг старик протянул клюку, и я ухватился за неё. Странно, палка была тяжелее, чем обычная деревянная.

– Ваш Лорд, мать его, Защитник, – старик сплюнул, – один из Стражей Внешнего круга Печати. Как ему удалось пройти испытание огнём – понятия не имею. Может, подкупили кого? Чего теперь гадать – глупость свершилась давным-давно.

– Но почему… – Я закашлялся.

Противный дедуган поморщился и достал из кармана плаща плоскую флягу. Протянул мне.

– Почему он раньше не попытался напасть на Оксану?

Старик сделал такое лицо, точно беседовал с имбецилом и запас элементарных фраз подошёл к концу. Я несколько раз глотнул что-то слабоалкогольное с привкусом яблок. Надеюсь, в этот раз – никакого сонного зелья.

– Объясни ему. – Дед забрал у меня флягу и отошёл. – Просто, когда я на него смотрю, очень хочется приложить по лбу. Посильнее.

Виктория опустилась на то место, где прежде располагался старик, и достала из кармана разорванной куртки деревянную шкатулку. Открыв её, она поколдовала над небольшой тряпицей, полила на неё из маленькой пузатой бутылочки, а после посыпала серым порошком. А когда прижала кусок материи к моему горлу, я тут же ощутил, как боль начала понемногу стихать.

– Посиди спокойно. – Вика тяжело вздохнула. – Ты его не слушай. Это я во всём виновата. Нас ведь учат распознавать Меченых. Понять не могу, почему с этим не получилось.

– Она не распознала! – каркнул дед и стукнул палкой по дереву. Сверху упало красное яблоко и шлёпнулось в подставленную ладонь старика. Похрустывая плодом, он отрывисто рассмеялся. – Твоя хозяйка столько лет прожила с ним бок о бок и даже замуж собиралась выйти! Впрочем, тут могло повлиять…

Не договорив, дед вовсю погрузился в процесс уничтожения плода и, казалось, напрочь забыл о нашем существовании.

– Пока Леди с единорогами, её почти невозможно убить, – пояснила девушка и, отняв тряпку от раны, осмотрела кожу. – Ну вот, уже значительно лучше… И не важно, рядом она с Семьёй или удаляется от неё. Своего рода магия удержит любое оружие, не позволяя нанести вред Леди. Поэтому её можно убить лишь здесь и лишь после наступления Короткой зимы. А до её наступления осталось девять дней. Потом единороги уснут и станут беззащитны. И Леди тоже.

Старик догрыз яблоко, потом совершенно по-мальчишечьи подбросил огрызок и на лету пнул его, как заправский футболист. А я подумал, что всё это выглядит довольно странно. Эти двое вели себя так, словно знали друг друга уже давно. А ведь прежде загадочный советчик и виду не казал, будто помощница ему знакома. Она, кстати, тоже.

– Кто это? – понизил я голос и кивнул на деда, изучающего крону дерева. Нас старик продолжал игнорировать.

– Скажем, до сегодняшнего дня я видела его пару-тройку раз. – Вика пожала плечами и ещё раз прошлась тряпкой по ране. – Ещё во время обучения. Он кричал на декана и угрожал побить его своим посохом. Рядом не было никого, кроме меня. К счастью для репутации декана, ибо выглядел он, как побитая собака. – Вика несколько злорадно хихикнула. – Понятное дело, спрашивать, кто это такой, я не стала, потому что могла отхватить тумаков. Второй раз – на Дне Столицы, он присутствовал среди почётных гостей. Но только, странное дело, когда мэр называл всех по имени, старика пропустили. Думаю – важная шишка.

Не знаю, чем я оказался удивлён больше: тем, что моя рана практически перестала болеть, или тем, что чёртов дедуган умудрился сохранить своё инкогнито. Видимо чувствуя, что ситуация выглядит несколько неправильно, Виктория решила прояснить некоторые моменты.

– Он сам нашёл меня. – Девушка поморщилась, явно вспоминая нечто неприятное. – Когда я выскочила в окно, за мной сразу погнались трое Отмеченных Печатью. Честно, решила, что спастись не получится: уж больно шустро они неслись. А потом услышала за спиной несколько ударов и старческий оклик. Обернулась, а этот стоит над телами и пинает их. Вытер свой посох об их шерсть и приказал мне идти за ним. Привёл прямиком сюда, сказал, чтобы я притащила свои штучки-дрючки и подняла тебя на ноги.

– Спасибо. – Горло уже совершенно не болело, и земля отказалась от попыток уронить меня в листву. Впрочем, слабость всё равно оставалась. – И что теперь станем делать?

Виктория плечами пожала, а старик бросил своё занятие и направился к нам. Когда полу плаща отбросило порывом ветра, я заметил на его поясе широкий кинжал в кожаных ножнах. Кстати! Я нагнулся и поднял ножны со своим мечом. В ушах точно плеснул призрачный смешок, полный иронии. А может, это дед смеялся в свою куцую бороду.

– Вооружился? – Старик одобрительно кивнул. – Теперь слушай. Ситуация хреновая, но пока небезнадёжная. Вот в чём заключается главная проблема на данный момент. Когда наш общий друг увозил Леди, то оставил у Перевала отряд Меченых. Они ждут, когда единороги впадут в спячку, а потом перережут их.

Вика охнула и зажмурилась.

– Убив единорогов, они уничтожат последнюю угрозу Печати и снимут защиту с Леди. После этого её можно будет убить или попытаться обратить.

– Нужно позвать на помощь, – сказал я и посмотрел на Викторию. Что-то мне не понравилось выражение её лица. – У вас же вроде должны быть специальные камни для связи?

– У меня, например, нет, – спокойно возразил старик и кивнул на Вику: – Как мне кажется, у неё тоже. Пока кто-то доберётся до людных мест, пока отыщет голубиную почту, пока в Столице разберутся, что к чему, и пошлют помощь… Думаю, ты и сам всё понял.

– Э-э, так что мы… втроём? – Выражение лица Вики мне не нравилось всё больше. Кажется, эти двое уже успели всё обсудить и пришли к какому-то решению. – Сколько там этих Меченых на выходе? Десяток? Два?

– Полторы сотни. – Дед казался невозмутимым, а вот я ощутил холод у позвоночника. Полторы сотни, мать моя женщина! – И справиться с ними тебе придётся в одиночку, Михаил. Девица просто не умеет драться и в бою станет обузой. А я… Это отдельный разговор.

Чёрт возьми, он не шутил! Нет, ну правда, как можно на голубом глазу предлагать мне вырезать полторы сотни огромных страшных монстров? При помощи вот этого меча-кладенца с лопнувшей рукоятью? А почему не голыми руками?

В ушах вновь плеснул тихий смешок. И смеялся определённо не собеседник.

– Дед, ты рехнулся?

Старик переложил свою клюку в другую руку и склонил голову, мол, мели Емеля.

– Я же не настоящий Лорд Защитник, которого тренировали годами! Я и оружие в руках толком держать не умею…

– Зато оружие умеет держать тебя, – тихо, но веско произнёс дед и ткнул меня концом посоха в руку с клинком. – Освободи Кровопийцу.

Повинуясь приказу, я взялся за сломанную рукоять и вдруг услышал некую неразборчивую фразу. Что-то типа «Ну наконец-то!». Это оказалось настолько неожиданно, что я едва не выронил меч. Кто-то зашипел, и ладонь пронзила уже знакомая боль. Извлечённый из ножен меч продемонстрировал блестящий клинок с едва заметными рунами. Почему-то возникло ощущение, будто оружие любуется самим собой. Что за?..

– Красавец, – проворчал дед, и комплимент определённо относился не ко мне. – Да ещё и самый спокойный из всех братьев. То-то ты поплясал бы, если бы получил Бессонника или Душегуба.

– У него есть имя? – изумился я и, подняв взгляд, обнаружил, что Вика испугана до полусмерти. Кажется, девушка знала, о чём идёт речь. – Хорошо, что это за меч, почему у него такое имя и какого чёрта Вика смотрит на него так, словно он сейчас изрубит всех в капусту?

– Захочет – и изрубит, – расхохотался дед и как бы невзначай отступил на пару шагов. – У Кровопийцы есть сознание и характер, так что решения он способен принимать самостоятельно. Имя… Михаил, ну не будь идиотом. Силу меч получает, питаясь кровью хозяина. Причём хозяин у него может быть только один, и пока он жив, никому другому клинок не поможет. Ну а страх… Имеется куча легенд, где обладатели братьев несли смерть не только врагам, но и своим союзникам. Почему меченосец сходил с ума, не знает никто. Существуют лишь догадки.

«Успокойся. – Этот громыхающий голос я уже слышал прежде. – Делай то, что я скажу, и всё будет в порядке».

– Он… он разговаривает со мной! – Моя челюсть отвисла, а дед вновь рассмеялся.

– Я же предупреждал: меч разумен. И умнее большинства людей. Слушай его советы, и всё будет в порядке.

Прямо, как эхо.

Я осмотрел оружие, которое держал в руке. Кровопийца, надо же! Так вот почему у меня на ладони появился этот рубец и почему во время каждого боя я ощущаю эту жуткую боль. Теперь, когда я осознал, кого именно мне подсунули (чёрт возьми, это казалось явной подставой!), то сумел понять, что дефект рукояти на самом деле вовсе не трещина, а специальный жёлоб, внутри которого блестели крошечные металлические шипы. Выходит, я обзавёлся персональным упырем. Ну, или паразитом.

«Эти сравнения мне не нравятся, – рокотнул голос в голове, – как и то, что ты собираешься назвать меня пиявкой. Запомни одно: или мы – партнёры и уважительно относимся друг к другу, или же я оставляю за собой право действовать, как посчитаю нужным, и тогда в бою полагайся сам на себя. Ну и на свои великие воинские навыки».

– Так получилось с тем, из оврага? – осторожно поинтересовался я, вспоминая обезглавленный скелет.

Теперь-то я понимал, кто над ним поработал.

«Нет. – В мощном голосе возникла заминка. – Там – другое. Тот, из оврага, не был моим партнёром. В любом случае это не имеет значения».

– Наговорились? – язвительно осведомился дедуля, нетерпеливо постукивая клюкой. – Может, вспомнишь, что у нас имеется одно неотложное дело? Я понимаю, что сотня-другая Меченых уже не кажется тебе чем-то серьёзным, но всё же их требуется перебить, а потом догнать ещё одну банду и освободить Леди.

Я медленно вложил оружие в ножны и посмотрел на Викторию. Девушка, как и прежде, казалась немного испуганной, но глядела на меня с надеждой. Второй присутствующий сводил косматые брови к переносице и вообще не являлся образцом моральной поддержки. Дед поднял посох и указал его концом за мою спину.

– Перевал и Меченые – там, – сказал он. – Постарайся не облажаться. Когда выполнишь задачу, я расскажу, что делать дальше.

– А забить предварительно тысячу крыс и сусликов? – ухмыльнулся я, вспоминая одержимость Костика онлайновыми ролёвками.

Там его герои тоже били несчастных чудищ и возвращались за новыми заданиями. Чем-то вся ситуация нездорово смахивала на игру. Вот и меч у меня с повышенными характеристиками.

– Уровень уже подходит для выполнения этого квеста, – захихикал старик, а когда мои брови встали дыбом, снизошёл до объяснения: – Тебе же говорили: ты – не первый, кто попадает в Страну. Мне уже доводилось сталкиваться с твоими коллегами по несчастью. Вот только тебе больше повезло.

– Это ещё почему?

– Ты имеешь возможность возвращаться, а для остальных путешествие в Страну – дорога без возврата. – Дед опустил клюку и топнул ногой: – Ступай! И не подведи меня.

Тяжело вздохнув, я повернулся и, собираясь с духом, пошёл туда, куда указал посох вредного старикана. Полторы сотни Меченых – надо же! Листья шелестели под ногами, а ветер ерошил волосы на голове. Лучи солнца пробивались через кроны деревьев, и жизнь казалась такой яркой, удивительной и прекрасной! Подумать только: сегодня утром она могла бы оборваться, не оставив ничего. Ни этого сада, ни больничной палаты с назойливыми соседями. Все эти моменты простого счастья хотелось взять в ладони и крепко-крепко держать, не выпуская наружу. Почему я раньше не ценил эти подарки? Такое впечатление, словно касание одежды, ожоги от загара и ледяной дождь когда-нибудь повторятся. Ну да, если меня не станет, то повторятся, но уже с кем-то другим. С кем-то, кто станет так же ныть, проклиная поганую погоду и мозоли на пятках.

Стоило выйти за пределы рощи, и ароматы зреющих плодов тут же сменились вонью чадящего костра. Вот только этот самый костёр оказался весьма большим. С дом величиной. Жилище Леди подожгли, и теперь оно дотлевало, оставив посреди пятна почерневшей травы лишь скелет из углей, золы и искорёженных балок, не подчинившихся безжалостному пламени. Ветер набросился на останки дома и швырнул мне в лицо пригоршню пепла.

Я отфыркался. Да, это тоже была жизнь, но если я останусь в живых, то уничтоженное можно восстановить. Построить новое, лучше. Тем не менее я ощутил, как в море ненависти к Меченым влился ещё один ручеёк. Чувствую, очень скоро это море обратится океаном.

Долго ждать не пришлось. Старинный арочный мостик, переброшенный через холодную реку, ублюдки тоже спалили. Я постоял у обугленного деревянного столбика, похожего на грустного гнома, пробормотал нечто, не совсем подходящее для волшебной страны, и полез в воду. Меч я поднял над головой, взяв за рукоять, и тут же ощутил укол в ладонь.

«Не желаешь общаться?» – поинтересовался Кровопийца.

То ли показалось, то ли движение воды стало немного сильнее, отпихивая меня вниз по течению.

– Это ещё почему? Ты извини, просто сейчас я немного занят…

«А вы, люди, всегда немного заняты. – В смешке меча ощущалась некая печаль. – Или заняты, или отдыхаете. В любом случае у вас нет времени, чтобы просто поговорить с тем, кто постоянно помогает и спасает вашу жизнь. Знаешь, временами начинаешь ощущать себя какой-то собакой».

– Собака – друг человека, – ляпнул я, даже не задумавшись над тем, что говорю.

С трудом удалось преодолеть середину реки, и теперь я приближался к противоположному берегу, загребая ногами мелкие камешки на дне.

«Это сейчас был комплимент или оскорбление? – с некоторым сомнением осведомился клинок. – Зная, как большинство людей относится к собакам – оскорбление, а памятуя о сомнительном чувстве юмора моих напарников – комплимент».

– Комплимент, комплимент, не сомневайся. – Я отряхнулся и поёжился, когда ветер забрался под мокрую одежду. – А по поводу общения… Просто все стараются делать это с теми, кто на них похож. Люди – с людьми, те же собаки – с другими собаками. Старик упоминал, вроде у тебя имеются братья?

«Бессонник и Душегуб? – Мне почудилось или я различил тяжкий вздох? – Уж лучше я помолчу».

Впрочем, это обещание так и осталось лишь обещанием. Пока я шагал вверх по склону, мне рассказывали о тактике и стратегии боя на мечах. Потом Кровопийца припомнил о сражениях, в которых участвовал, и тут его натурально понесло. Меч разливался соловьём, подобно опытному ветерану перед новичком. Особо гордился той битвой, когда люди дрогнули под напором Меченых и обратились в паническое бегство. Меч со своим напарником удерживал лавину врага до тех пор, пока не подоспели единороги и не погнали противника в глубь Печати.

– Вы вдвоём сумели выстоять на целом фронте? – изумился я, остановившись, чтобы отдышаться.

С вершины, где я находился, была видна радуга Перевала и тёмное пятно лагеря Меченых у её основания.

«Нет, рядом сражались оба брата. – Кажется, у меча отпала охота рассказывать дальше. – И это был последний раз, когда мы бились вместе».

– Ладно, у каждого есть свои скелеты в шкафу. – Я потянул за рукоять, и оружие легко вышло из ножен. – Не думал, правда, что таковые могут быть и у мечей.

«Слушай внимательно. – В висках появилась и стала усиливаться знакомая барабанная дробь. – У тебя уже есть определённые навыки боя, но их пока недостаточно, чтобы справиться с таким количеством уродов. Поэтому я не позволю тебе полностью контролировать схватку. Но в этот раз отключать не стану: следи за боем и запоминай все приёмы, которые мы используем…»

Бой начался неожиданно, как для меня, так и для моего металлического наставника. Мы только начали спуск и проходили мимо пары валунов, напоминающих медведей, вставших на дыбы. Даже мшаная поросль на каменных спинах походила на шерсть, вставшую дыбом на загривках хищников.

Вот только третий валун таковым не оказался и внезапно повернулся ко мне, сверкая жёлтыми глазами на чешуйчатой физиономии. Очевидно, Меченые озаботились об охране долины и выставили часового.

Кровопийца как раз заканчивал свою фразу, когда монстр коротко рыкнул и в один прыжок оказался почти вплотную ко мне. Возможно, я и ошибаюсь, но, кажется, схватку я начал самостоятельно, без помощи наставника. В висках затарахтело, точно барабанщик схватился за гашетку пулемёта, а рука словно сама взметнулась вверх, отражая атаку мускулистой когтистой лапы. Столкновение оказалось настолько жёстким, что меня развернуло так, что я очутился спиной к врагу. Сейчас он меня приложит в беззащитную спину…

Или нет?

Треск в ушах слился в единый вой, а ладонь обожгло, точно я ухватился за раскалённый стержень. Тело продолжило оборот, и я вновь оказался лицом к Отмеченному Печатью. Над головой коротко взвыло, и меч по рукоять вошёл в бок, поросший клочковатой рыжей шерстью. Я тут же потянул оружие назад и отступил, позволив врагу растянуться поперёк дорожки.

Мёртв.

«Отлично! – громыхнул Кровопийца. – Если бы ещё кое-кто не считал ворон и не пропустил засаду, мы могли бы подкрасться незаметно».

– Я считал ворон?

«Ну не я же! У меня и глаз-то нет. Я просто кусок отличной стали».

– Невероятно болтливый кусок, невероятно болтливой стали.

«Очень долго пришлось молчать, – захихикал он. Надо сказать, это прозвучало весьма странно, учитывая грубый бас клинка. – Кстати, раз уж внезапного нападения у нас не вышло, готовься к бою».

– С чего ты взял? До лагеря ещё чёрт-те ско… Вот блин!

Тут меч оказался совершенно прав. Тёмное пятно лагеря Меченых всколыхнулось, и будто чёрная амёба выбросило ложноножки в мою сторону. Твари, как и прежде, бежали, не издавая ни звука, без воплей, визгов и прочих возгласов. От этого становилось как-то не по себе.

«Успокойся. – Голос Кровопийцы едва пробивался через дробь быстрых ударов. – Заберись на камень. Да что же ты такой неуклюжий! Давай ещё свались им прямо под ноги!»

– Заткнись! – оскальзываясь на жёстком мху, я таки выполз наверх. – Заткнись!

Меч довольно захохотал, и в этот момент первые атакующие добежали до валунов и сделали попытку подняться ко мне в гости. Очевидно, самые быстрые из чудовищ не обладали столь же быстрым умом. Десяток тварей удалось прикончить без особого напряжения: как только они оказывались в пределах досягаемости, я просто отсекал им голову.

С каждым ударом я ощущал, как реальность мало-помалу заволакивается серой дымкой. Точно наползал лёгкий туман. Чем плотнее становилась мгла, тем увереннее двигалась рука, а ноги безошибочно находили участок камня, куда следовало стать. Когда синхронизация с оружием стала идеальной, к нам подоспели твари гораздо мощнее и явно опытнее. Сразу трое взметнулись в воздух и оказались на плоской верхушке валуна, который служил мне сценой для выступления.

Кровопийца рассёк броневые пластины на вытянутой морде одного чудовища, а я перепрыгнул на соседний булыжник, по пути пнув ногой другого чудика, который улетел в гущу собратьев внизу. Тут же десяток разномастных уродов плюхнулись практически на меня и принялись полосовать воздух длинными когтями. Удалось отхватить шесть или семь наглых конечностей, прежде чем давка не вынудила меня покинуть и второй камень.

Под валунами стало гораздо веселее. И внезапно, скользя между сопящими тушами, больше мешающими, чем помогающими друг другу, я осознал, что тоже ощущаю некое подобие веселья. Страх отсутствовал, точно всё происходящее не имело никакого отношения к реальной бойне, где летели отсечённые конечности и брызгала тёмная густая кровь. Что-то похожее со мной происходило, когда как-то удалось затащить жену на какой-то 3D-боевичок. Твари так же находились совсем рядом, но между нами словно сохранялась непреодолимая стена, отделяющая реальный мир от фильма.

Правда, здесь всё же имелись некие дополнительные спецэффекты, от которых я с удовольствием отказался бы: смрад множества немытых тел становился величиной физической, способной уложить даже бывалого бойца. Кроме того, как я ни уклонялся, но кровь поражённых Меченых таки попадала на мою одежду и кожу. Кажется, к финалу потасовки я весь покроюсь омерзительной липкой жидкостью.

И всё время в ушах гремел торопливый бубнёж Кровопийцы, в котором я не мог различить ни единого слова. Однако каждая фраза напоминала удар лазером, от которого полыхало в глазах, а на извилинах мозга оставались глубокие шрамы. И я знал, что эти отпечатки останутся там навсегда.

Довольно быстро враги сообразили, что выбранная ими тактика давящей толпы не приносит желанных плодов. Но понимание этого обошлось Меченым в три десятка убитых и раненых. Остальные откатились вниз по склону и сверкали оттуда глазами.

«Сзади остались пятеро», – деловито сообщил Кровопийца, и в его грохочущем голосе я различил удовлетворение.

– Знаю.

«А если знаешь, чего стоишь, как баран? Прикончи их, а после займёмся остальными».

Какой самоуверенный меч! Однако я уже проникся его уверенностью и почти не сомневался, что нам удастся одолеть всю эту ораву. Хотя, если откровенно, когда прежде читал и смотрел сюжеты, в которых герой кромсает десятки противников, то не ощущал ничего, кроме ироничного скепсиса. В жизни ничего подобного точно произойти не может. А тут…

Пятеро, решившие притаиться за камнями, не казались серьёзными противниками, поэтому, почти не сговариваясь, мы решили отрубить каждому его уродливую башку. Каждому – по делам его.

Я вновь запрыгнул на валун и, стараясь не оскальзываться на тёмных пятнах, осмотрел поле боя. Трупы, понятно. Парочка подрезанных Меченых ползут к собратьям, и никто не пытается оказать раненым помощь. Хорошо, пусть издыхают. Выжившие начали перестраиваться, повинуясь командам рослой твари, напоминающей уменьшенную копию Кинг-Конга. Видимо, Страж. Я заметил в общей толпе ещё пять чудовищ, крупнее остальных, и поинтересовался у Кровопийцы, как он относится к Стражам. Меч откликнулся, что умирают они точно так же, как и остальные Меченые, и поторопил:

«Они ещё перестраиваются, так что нападай прямо сейчас. Не давай им ни секунды передышки. Придётся кое-что сделать, и это будет больно. Терпи».

И в тот момент, когда я прыгал с камня, огненная боль пронзила ладонь правой руки и быстро побежала вверх – через запястье, предплечье, плечо – и вспыхнула в груди, точно крохотный ядерный взрыв. Возникло ощущение, будто тело разлетелось на ошмётки, а этот самый взрыв, почему-то в форме человеческого тела, разрастался. Вокруг сгущался знакомый туман, в котором силуэты врагов застывали без движения, точно истуканы.

В этот раз отсутствовала даже видимость боя – мы просто рубили тварей в капусту, а те продолжали стоять в прежних позах. Из всей толпы только Стражи хоть как-то отреагировали на нашу атаку, и парочка здоровяков начала очень медленное бегство. Естественно, ни черта у них не вышло, и мы прикончили всех.

Только к тому времени движущийся взрыв чуть ли не полностью состоял из одной концентрированной боли, и казалось, будто в мире нет ничего, кроме жуткого страдания. Наверное, такое должно происходить с грешниками, когда они попадают в преисподнюю. Неужели я успел столько нагрешить?

Потом боль начала понемногу откатываться, и я остановился, покачиваясь в бледнеющей мгле. Вокруг поднимались заснеженные шапки гор, над головой плыли белые подушки облаков, и солнце казалось безжалостно пристальным оком Бога. Уж он-то видел, что я натворил. Прикончил полторы сотни Меченых. А ведь когда-то каждый искромсанный был взаправдашним живым человеком.

Я упал на колени, и меня вырвало кровью. Живот крутило спазмами, а в ушах пульсировало пламя.

«Вот почему эту штуку нельзя делать слишком часто. – Вроде бы в голосе Кровопийцы слышались вина и сочувствие. – Хорошо поработали».

Боль продолжала рвать внутренности на части, поэтому я выпустил оружие и прижал ладони к животу. Вероятно, в этот момент любой выживший Меченый мог бы запросто прикончить беззащитного врага, однако мне до этого не было никакого дела. В голове стучало одно: «Больно! Больно!» Рядом лежали два трупа и ловили открытым ртом несущиеся снежинки. Чёрт побери, я даже завидовал им! Они-то боли не чувствовали!

Потом в ушах кроме огненной пульсации и свиста ветра появились звуки чьих-то торопливых шагов. Может, кто-то из врагов умудрился уцелеть и теперь торопится забрать мою жизнь? Резь немного ослабела, и я протянул руку, пытаясь схватить оружие.

– Ты ранен? Куда?

Фу-ух… Это Вика. Девушка появилась в поле зрения и присела рядом, с тревогой вглядываясь в моё лицо. Потом начала осторожно ко мне прикасаться. Видимо, пыталась отыскать рану среди пятен крови на одежде. Её лицо отразило недоумение.

– Да всё с ним в порядке, – донёсся сварливый голос дедугана. Я сумел поднять голову и увидел тёмный силуэт вредного старика. – Ещё немного поваляется и встанет. Если хочешь, можешь дать ему отвар синелистника. Я видел его в твоём наборе.

– Но это же при отравлении, – недоумевая, произнесла Вика, но тем не менее достала свою коробку. – Кто его отравил?

– Сам себя. – Старик вёл себя очень странно. Он останавливался едва не у каждого трупа и тыкал в тело своей палкой. Некоторые туши пытался переворачивать. – Его организму дали такого мощного пинка, что он воспринял вмешательство как отравление. Кровопийца ни с кем не церемонится. Даже со своими носителями. Пока был молод и неопытен, пару бойцов довёл до полного истощения. И это – самый спокойный из братьев. Ага, вот!

Пока Вика что-то меряла и отливала содержимое пузатых полупрозрачных бутылочек в глиняную плошку, дедуля поднатужился и, поддев палкой, перевернул на спину волосатую тварь, напоминающую акулу с лапами. Внезапно существо, до этого лежавшее абсолютно неподвижно, встрепенулось и сделало попытку отползти. Тотчас тяжёлый посох приложил тварь по огромной башке.

– Это тебе на будущее, Михаил.

Дед внезапно разразился серией щёлкающих звуков, весьма противных для слуха. Тварь пошевелилась и ответила похожим щёлканьем, только звучало оно ещё противнее. Старик расхохотался и нажал клюкой на голову существа.

– Так вот, когда эти мерзавцы понимают, что приходит капец, один из них притворяется покойником. Его задача – сообщить своим о том, что произошло. Говнюк видел, как ты упал, но не рискнул открыться. Ладно, выясним то, что нам нужно.

Они принялись щёлкать друг другу, и в процессе «разговора» старик всё больше приходил в бешенство, а лохматая «акула» вроде начала злорадствовать. Впрочем, на некоторое время я утратил нить происходящего, потому что Вика влила мне в рот содержимое глиняной миски. Как вам сказать… Если медицинский спирт по крепости принять за единицу, то в зелёной тягучей гадости было сорок таких единиц. Да что же они все надо мной издеваются?!

Отдышавшись, я понял, что разговор с Меченым закончен. Дед последний раз щёлкнул и, взмахнув своим посохом, раздробил чудовищу череп. Всё, теперь на обледеневшей земле лежал взаправдашний труп. Старик посмотрел на нас, и на его морщинистом лице отразилась глубокая задумчивость.

Резь в животе вроде исчезла, и я осторожно встал. Всё время казалось – стоит резко пошевелиться, и боль тут же вернётся. Нет, похоже, всё в порядке.

– Спасибо, – сказал я Вике, складывающей баночки в ящик.

– Не за что, – улыбнулась девушка. – Мы наблюдали за боем сверху, и, когда ты в конце упал, я очень испугалась.

– Пугаться ещё успеешь. – Дед уже стоял рядом и держал посох так, словно собирался кого-то приложить. – А пока собирайся и быстро топай к заставе. Там возьмёшь Ночь и шустро двигай в обитаемые места.

– Ночь жив? – искренне обрадовался я.

Судя по просветлевшей мордашке Вики, она тоже.

– Естественно, – процедил сквозь зубы дедун. – Этот конь умнее многих моих знакомых. – Взгляд старика чётко обозначил, кого именно он имеет в виду. – Пошлёшь весточку в Столицу. Чтобы прислали замену убитым солдатам. Кроме того, отошлёшь вот этот символ. – Дед протянул Виктории клок материи с блестящим знаком. Каким именно, я не рассмотрел, но девушка казалась ошеломлённой. – Там поймут, что это значит. – Старик помолчал и исподлобья уставился на меня, постукивая посохом по заскорузлой ладони. – Дело дрянь, – сказал он в конце концов. – Отмеченные Печатью прибыли в полном наборе и взяли с собой летающих. Леди они увезли по воздуху, так что догнать её у нас не получится. А времени всё меньше. Чем быстрее мы попадём к границе Внешнего круга, тем лучше.

– Так в чём же дело? – Я ощутил некий подвох. – Найдём коней и…

– Долго, очень долго. – Дед покачал головой и, как мне показалось, напрягся. – Есть один способ, но…

В следующий миг посох в руках старика превратился в полупрозрачную тень, а мир в моих глазах озарился ослепительной вспышкой и погас.

Там

Меня так затрясло, словно я коснулся оголённого провода. Поначалу я так и подумал: на работе Митрич иногда бросал фазу под ноги и, огребая заслуженную люлину, ворчал, дескать, 220 настоящему мужику – что банка энергетика. Я хотел было выматерить дурака-электрика, но тут обнаружил над собой взволнованную Ксюху, а за ней – встревоженных соседей по палате.

– Мишка, что с тобой? – Жена обернулась: – Всё. Он уже проснулся.

Это она обращалась к парочке сестричек, которые умело растолкали зевак и подошли к моему ложу. Вид у обеих был усталый и определённо недовольный. Та, что помоложе, заставила меня открыть рот, потрогала веки и несколько раз провела пальцем перед лицом. После всех этих медицинских фокусов она стала ещё недовольнее.

– Кошмар ему приснился, – проворчала старшая и зевнула, прикрыв рот ладонью. – Обычный кошмар.

– Что случилось-то? – поинтересовался я после того, как медработники, тихо матеря идиотов, ушли, а остальные зрители разбрелись по койкам. – Что за паника?

– Паника? – Жена поцеловала меня в лоб и выдохнула: – Ты бы себя видел, паника! Подпрыгивал, точно тебя на электрический стул усадили. И какой там кошмар: глаза то открывались, то закрывались. И главное: будто говорить пытаешься, а звука нет. Знаешь, как я перепугалась? Ты что, решил меня до сердечного приступа довести? Сначала дома, а теперь здесь?

– Прости, – я положил ладонь на её пальцы, ощущая в них слабую дрожь, – испортил тебе весь день рождения.

– Миша, – Оксана наклонилась и поцеловала меня в губы (а дед с крайней левой койки подсматривает, засранец), – день рождения был самым лучшим праздником за целую кучу лет. Знаешь, – жена прилегла рядом, опираясь на локоть, – такое ощущение, словно со мной начал жить совсем другой человек.

– Ах, ты живёшь с другим человеком! – делано нахмурился я. – Изменяешь живому-то мужу.

Ксюха рассмеялась, но я заметил, как по её лицу скользнула тень, точно она вспомнила нечто дурное. Впрочем, мало ли что вспомнилось. Я же рассматривал лицо жены. В приглушённом свете пары ламп оно казалось необыкновенно свежим и молодым. Таким, словно рядом лежала та самая Леди Оксана, из сна.

Внезапно я ощутил два несколько странных, но дополняющих одно другое желания. Во-первых, целовать эту женщину, причём целовать взахлёб, до помутнения блестящих глаз. А во-вторых, рассказать о своём необычном сне. Если он, конечно, сон, а не что-то большее.

Кстати. Я только сейчас вспомнил и поднял правую руку, уставившись на кольцо, оседлавшее безымянный палец. Оксана согласно кивнула и легонько ткнула меня кулаком в бок. Неожиданный подарок, который она сняла с рога единорога, украшал её палец.

– Мишка, ты – засранец, – сказала Ксюха. – Неужели так трудно было сразу признаться, что ты купил парные кольца? Может, хоть теперь перестанешь изображать кобеля на свободных хлебах и покажешь всем, что у тебя есть жена?

– Перестану, покажу. – Я приподнялся, прислушиваясь к ощущениям: голова не кружилась, горло не болело, осталась только лёгкая слабость. – Пошли прогуляемся. Свежим воздухом подышим.

– Меня вообще-то пустили на условиях, что я – никуда, ни ногой. И вообще, как мышка.

– А мы и будем, как две мышки.

После этого две большие «мышки», тихо хихикая и спотыкаясь на тёмных ступенях, прошуршали в больничный садик, едва не утонули в луже, спрятавшейся под ковром листьев, и ещё долго бродили по аллеям, любуясь полной луной и яркими звёздами в обрамлении клочьев медленно ползущих облаков. Потом «мыши» сели на лавку, и я осуществил своё странное желание. Впрочем, потемнели ли глаза Оксаны, не знаю, потому как она их плотно закрыла. Захотелось использовать лавку для совершенно неприличных целей, и я почти созрел для эдакого безумия, но вдруг заметил, что за оградой стоят двое и наблюдают за нами.

Двое. Старик и девушка. Знакомые лица. Чёрт! Стоило мне привстать, как наблюдатели исчезли, словно их и не бывало. А может, просто показалось?

– Что такое? – Оксана выглядела точно пьяная. – Мишка, ты с ума сошёл? Сколько нам лет? Я же чуть не легла прямо здесь, на лавке. Вот была бы хохма!

Мы ещё немного поговорили, ещё немного поцеловались, а потом я заставил жену вызвать такси и лично посадил её в салон автомобиля, взяв обещание, что она позвонит сразу, как доберётся домой.

Стоило вернуться в палату, как навалилась ужасная сонливость. Однако я всё-таки выдержал и дождался Ксюхиного звонка. Жена вернулась без приключений и уже ставила чайник, готовясь к вечернему чаепитию. Мы снова договорились, что если всё будет хорошо, то завтра я вернусь домой. Потом супруга немного помолчала и тихо сказала:

– Мишка, я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю.

Давно мы такое друг другу не говорили. В душе словно поселилось нечто сладкое, розовое и мягкое, как плюшевый медвежонок.

С этим я и уснул.

Здесь

Последнее время все мои пробуждения оказывались связаны с неким экстримом, типа ударов по физиономии и прочим насилием. Поэтому нынешнее просто поражало спокойствием. Я лежал на чём-то упругом, что пахло полем и солнцем, и ощущал приятное тепло. А негромкое потрескивание очень напоминало поездки в лес или на шашлыки за город.

Я приоткрыл глаза, покосился и обнаружил, что слева действительно горит большой костёр. За ним, точно непроницаемая стена, поднималась тьма. Однако, если посмотреть вверх, то становились заметны верхушки высоких деревьев на фоне звёздного неба. Значит – лес или что-то подобное.

Никто не нападал, не бил и не кричал. Значит, глаза можно открыть и шире. Над костром повисла толстая палка, опирающаяся на пару рогатин. На палке висел большой булькающий котёл. А над этой закопчённой посудиной колдовал давешний старик. Он медленно помешивал варево ложкой с длинной деревянной ручкой, а свободной рукой пощипывал свою бородёнку.

Чуть дальше, на самой границе света и мрака, лежало нечто, очень напоминающее большой серый камень. Когда «камень» сонно лягнул воздух копытом, я понял, что вижу ослика. Странно, всегда думал, что они спят стоя.

– Проснулся? – квакнул дед, не отвлекаясь от занятия. – Давно пора. Сейчас перекусим – и в путь.

– Ночь на дворе. – Я поднялся и потёр ноющий лоб. Ни хрена мне шишку набили! – Ты зачем меня ударил, гад?

Дед гулко расхохотался. Как сыч в ночи – пришла в голову дурацкая мысль. Впрочем, по какой-то причине я не ощущал злости на обидчика. Да и он наверняка прямо сейчас придумает сто тысяч объяснений, почему меня просто необходимо бить по голове.

Старик достал ложку и долго дул на неё. Потом попробовал и расплылся в широкой улыбке. Посмотрел на меня и мотнул головой.

– Иди-ка сюда, Михаил. Помоги снять эту тяжеленность.

– А ты ему прикажи спрыгнуть, – посоветовал я, но поднялся. – Ты же вроде какой-то чародей у местных.

– Сам догадался или Виктория подсказала?

Котёл оказался не таким тяжёлым, как я опасался.

– Вот только проклятущая штука напрочь отказывается подчиняться. Даже закипала, мерзость, как-то неохотно. Ну вот и славно, теперь будем трапезничать.

Я хотел было сказать, что не голоден, однако, вдохнув аромат коричневого варева, пахнущего грибами и какими-то специями, ощутил в животе настоящую бездну. И она требовала срочно её заполнить. Точно понимая это, старикан принялся насмешливо кудахтать. И хихикал всё время, пока мы устанавливали котёл в специальную ямку, вырытую в земле. Потом мне сунули огромную ложку, больше напоминающую средней величины половник. Я постоянно проливал её содержимое, пытаясь ухватить побольше, обжигался и тихо матерился. Понятное дело, о вопросах мы на некоторое время позабыли.

Как выяснилось, глаза жаждали сожрать много больше, чем могло осилить блаженно бурчащее брюхо. Последние пару-тройку ложек я запихивал едва не через силу, и они определённо оказались лишними. Но при всех наших со стариком стараниях нам удалось опорожнить котёл едва ли на пятую часть. Посмотрев на меня, дед весело подмигнул и спрятал ложку куда-то в складки своего плаща. Потом накрыл котёл большой деревянной крышкой и набросил сверху кусок лохматой шкуры.

– На завтра, что ли?

Старик отрицательно помотал головой.

– Так в меня больше не влезет.

– А это – не тебе. – Дед, прищурившись, уставился куда-то в темноту ночного леса, точно надеялся там кого-то увидеть. – Должны ещё едоки подойти. Им тоже пришлось пробежаться: небось, все ноги отбили.

Я повертел головой, выбрал толстое дерево неподалёку и сел, опершись спиной о его шершавый ствол. В этот момент на меня накатило такое умиротворение, словно я принял пачку успокоительных таблеток или выпил бутылку абсента. Огонь костра красиво золотился во мраке, осёл мирно подхрапывал, поочерёдно дёргая всеми конечностями, а старик достал трубку и принялся раскуривать. Ветер принёс аромат чего-то, напоминающего красный перец, и вынудил чихать.

– Значит так, милок, коль тебя угораздило занять место Лорда Защитника, то ты просто обязан знать некоторые вещи. А потом я скажу, что делать дальше.

– Ты, вообще, кто? – Я поднял кусок ветки и бросил в костёр. – Вика сказала, дескать, видела пару раз, но имени не знает. Кстати, я тебе представился, а ты мне – нет.

– Какая-то сопля мне указывать станет! – Дед всплеснул руками. – Я вот сейчас развернусь и уйду, а ты после сиди и кумекай, что лучше: знать, как меня зовут или как Печать сковырнуть да твою Оксанку выручить. Ну и как поступим?

Мы посмотрели друг другу в глаза. Кажется, старый пердун вовсе не шутил. И, судя по всему, он был здесь единственный, кто знал, откуда у всего растут ноги. И как эти ноги можно повыдёргивать. Я махнул рукой.

– Чёрт с тобой и с твоим именем. Давай рассказывай.

Старик довольно захохотал. Потом пыхнул трубкой, и я вновь начал кашлять. Что он там курит? Мексиканские специи?

– Что ты знаешь о Печати? – спросил дед. Выслушал то, что я узнал от Виктории, и хмыкнул: – Чепуха, как я и думал. Люди так быстро успевают забыть собственные ошибки, что злу ничего не стоит вновь воспользоваться теми же слабостями добра.

– Это и есть объяснение? – спросил я, выслушав эту напыщенную хрень, от которой тянуло в сон.

– Это – вердикт, тупица. – Старик подтянул к себе свой посох и внезапно больно приложил меня по ноге. – Заткнись и слушай умного человека. Первая Печать появилась около трёх тысяч лет назад. Если поискать, то в старых книгах можно отыскать упоминание Порчи и Отмеченных Порчей. Но кто станет рыться в пыльных текстах? Порча – дело рук младшего сына тогдашнего короля. Папаша продёрнул сыночка с троном, и тот решил отомстить. Войска у него не имелось, талантов к чародейству – тоже. А вот злобы и упрямства – хоть отбавляй. Где угрозами, а где и деньгами, но ему удалось найти десяток магов средней руки, которые согласились помочь в чёрном деле. Чтобы их сразу не обнаружили маги Высшего Совета, заговорщики отправились в глухие земли Страны и там провели один ритуал. Но получилось не совсем то, что они собирались совершить. Из земли не начал бить фонтан бесконечной силы, напротив – небольшой участок почвы мгновенно помертвел: трава пожухла, а земля стала серой и сухой, точно пепел. Неудавшийся монарх и девять колдунов в один миг стали покойниками, да такими, словно скончались много лет назад. Уцелевший в ужасе бросился прочь, понимая, что лишь чудом избежал гибели. Вот вроде и всё. – Старик докурил трубку, выбил её о дерево и тяжело вздохнул. – Всё, да не всё. Только начало.

Внезапно я ощутил лёгкие касания чьего-то осторожного взгляда. Прежде никогда ничего подобного не чувствовал: как дуновение слабого ветерка. Захотелось обернуться, но ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив сомнение: а было ли вообще? Чтобы не получить очередную порцию насмешек, я лишь скосил глаза и, естественно, ничего не увидел. Показалось.

Дедуган, покряхтывая, поднялся, опираясь о палку, и подошёл к пламени, несколько ослабевшему за это время. В огонь отправились короткие толстые чурбаки. Во все стороны полетели разноцветные искры, затрещало, и осёл блеснул приоткрытым глазом. Стоящий ко мне спиной старик продолжил:

– Десяток лет после ритуала ничего не происходило. А потом начали пропадать люди, домашний скот и прочие твари, на которых так богата Страна. Пока исчезнувших было немного, власти и не думали чесаться. Мало ли чего могло произойти: кого-то защекотали русалки, кого-то утащили оборотни – селяне сами справятся с напастью. А потом пропали жители небольшого посёлка. Все до единого человека. Грешили на бандитов, так нет: дома не порушены, не пожжены, вещи нетронуты и пятен крови нет. А самое странное: рядом с посёлком посланцы обнаружили, что дальше почва превращается в какой-то серый прах, лишённый растительности. Стоит туда зайти, и в глазах точно встаёт туман, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. Чем дальше идёшь, тем больше мутится в голове, пока человек не падает без сознания.

Теперь взглядов стало больше, и они уже не напоминали дуновение ветерка. Скорее спину кололи множеством иголок да так, что сидеть невмоготу. Я медленно наклонился вперёд и, повернув голову, посмотрел через плечо. Всё тот же мрак, но теперь казалось, будто темнота переливается из-за одного дерева за другое. Куда старикан сунул Кровопийцу? Надеюсь, он прихватил меч, ибо без оружия я ощущал себя неполноценным. Точно неодетым, что ли.

– Думали снарядить отряд из воинов да колдунов, чтобы выяснить, с чем столкнулись. – Дед закончил швырять дрова и протянул руки вперёд, едва не погрузив ладони в воспрянувшее пламя. – Пока судили-рядили пришла большая беда. Исчезла связь с добрым десятком посёлков и парой крупных городов. Появились сообщения о странных существах, которые приходят из мрака и похищают детей и женщин. Король объявил общую мобилизацию и послал гонцов с просьбой о помощи к соседям. В этот момент враг и ударил.

Не в силах больше выдерживать давление чужих взглядов, я поднялся и, уже не скрываясь, начал всматриваться в ночь. Да, среди деревьев кто-то точно скрывался: хрустели ветки, шуршали сухие листья и скользили клочья плотной тьмы. Неужели рассказчик внезапно утратил своё чутьё и не ощущает присутствия чужаков? Где чёртов Кровопийца?

– Из серых земель вышли орды жутких монстров, не похожих ни на людей, ни на обычную нечисть Страны. – Старик повёл плечами, точно ему внезапно стало зябко. Это рядом с костром-то? – Враг легко разбил несколько отрядов, посланных навстречу, предпочитая брать проигравших в плен. После пленных угоняли в глубь Порченой земли. Так её тогда назвали. Ну а тех, кто там жил, назвали Отмеченными Порчей, или Порчеными. Чудовища не встретили серьёзного отпора до самой Марадары, столицы того государства. Там им навстречу вышел король со всем войском и союзниками, откликнувшимися на зов. – Старик тяжело вздохнул и, повернув голову в сторону леса, громко крикнул: – Егор, если ты и дальше думаешь маяться дурью, то похлёбка успеет остыть! Придётся жрать холодной, и твои люди тебе этого не простят.

Из темноты донёсся весёлый хохот. Я внимательно вглядывался в ночь, однако всё же пропустил тот момент, когда ползущая тьма обратилась вооружёнными людьми в кожаных одеждах. Мне показалось, будто от каждого веет некой первобытной силой, а вот почему – фиг его знает. Каждый – гладко выбрит и коротко стрижен, за исключением одного, явно азиатской наружности. У этого на плече лежал длинный хвост тонкой чёрной косы. И слух меня действительно не подвёл – пришельцев оказалось ровно десять. Кстати, я даже сумел сразу сообразить, что худощавый парнишка с большими карими глазами – девушка.

– Э-э? – не понял я и посмотрел на старика.

Тот улыбался, причём в этот раз в его усмешке отсутствовал обычный сарказм или издёвка. Дед определённо радовался, встречая давних знакомых.

– Успокойся. – Старик покровительственно хлопнул меня по плечу. – Это – люди, на которых можно положиться в любой ситуации.

Пока люди, на которых можно положиться, выходили в свет от костра, я ощущал на себе их пытливые взгляды. Ни грамма враждебности – только любопытство. Однако даже этого благожелательного любопытства хватило, чтобы за несколько минут меня словно искупали под жёсткими струями душа Шарко.

– Егор, – представился самый высокий и широкоплечий из всех и подмигнул. Глаза у него были голубые, точно два кусочка неба.

– Миша, – ответил я, с трудом выдерживая пожатие деревянной, по ощущениям, ладони.

Мужчина одобрительно фыркнул и отпустил мою руку.

– Семён. – У этого оказались невероятно длинные руки, и мою ладонь он пожимал очень осторожно. Тем не менее мои несчастные кости едва не сломались. – Прошу прощения.

– Это тебе не подковы ломать. – Смуглый парень с длинным кривым носом протянул четырёхпалую ладонь. – Франк.

– Морис. – Этот чем-то неуловимо напоминал предыдущего, разве что нос оказался покороче и все пальцы на местах. А вот левое ухо кто-то точно пытался откусить.

– Ло. – Азиат хотел что-то сказать, передумал, поклонился и таки всё окончилось рукопожатием. – Очень приятно.

– Взаимно. – Я перевёл взгляд на следующего. Точнее, на следующую: – Миша.

– Светлана. – О чёрт, жала она руку не хуже, чем Егор, и при этом улыбалась загадочнее Моны Лизы. – Первый раз вижу Лорда Защитника. Большая честь для меня.

– Джон. – А этот напоминал типичного ковбоя из фильмов. Не хватало только аутентичной шляпы. Представившись, я не удержался и сказал об этом. Под дружный хохот остальных, Джон повернулся и показал шляпу, висящую на шнурке за спиной.

– Саша. – Он даже больше напоминал девочку, чем Светлана, и руку пожимал так вяло, будто засыпал на ходу. Я обратил внимание, что вся его одежда изобиловала крошечными ножнами, откуда торчали рукояти маленьких ножиков. Похоже, метательных.

– Марк. – Этот почти не уступал размерами Егору, и его физиономия являлась устрашающей демонстрацией возможностей тату-салона. Блин, я не мог понять, как мужик выглядит под всеми этими узорами! Марк подмигнул: – Красиво?

– А?

И вновь громкий смех.

– Скажи, красиво, – посоветовал Джон, – иначе он тебя съест. А потом сделает ещё одну татуху в честь этого.

– Красиво, – тут же сказал я, и Марк довольно осклабился. Хорошо, пока никто меня есть не будет.

– Ганс. – У этого, единственного из всех, слышался какой-то странный акцент. – Лорд, позвольте взглянуть на ваш меч. Слухи, что Кровопийца найден, уже разошлись среди бойцов. Клянусь, я не позволю себе ни единого недостойного поступка.

– Разве попробует украсть. – Франк спрятался за спину Мориса.

– Кстати, можно, как все, на «ты». – Я повернулся к старику: – Меч-то где, между прочим?

– Где нужно, – отрезал тот. – Придёт время – получишь. Пока не вижу смысла добавлять одному бестолковому самостоятельности, а второму, не научившемуся азам контроля, безумия. Ганс, после посмотришь. Егор, корми своих оглоедов, а мне ещё нужно потолковать с этим… Лордом, – пауза перед званием оказалась слишком продолжительной, чтобы быть случайной, и, кажется, это заметили все.

Егор ещё раз подмигнул мне и повёл своих к котлу. Старик стоял, перебрасывая посох из руки в руку и глядел им вслед. Потом очень тихо сказал:

– Я столько времени искал и готовил этих людей, что даже жаль…

– Жаль – чего?

– Того, что их время пришло. – Старик посмотрел на меня, и я увидел печаль на его морщинистой физиономии. – Присаживайся, я расскажу, что вы будете делать после ужина.

– Эй, эй, – возмущённо фыркнул я, – ты начал рассказывать о битве и остановился на самом интересном месте.

– Будет тебе клиффхэнгер, как в ваших сериалах, – хихикнул дедуган, возвращаясь в своё обычное язвительное состояние. – Нет времени. Слушай. Леонид увёз Оксану в крепость Муад – город на границе Внешнего и Срединного круга Печати. Крепость маленькая, но очень хорошо охраняемая. Думаю, не ошибусь, если определю величину гарнизона в десять тысяч бойцов. И это при том, что даже обычный Меченый опасен. Идти через ворота или пытаться проникнуть по стенам нет смысла.

– Ну, я же в одиночку одолел полторы сотни, – выпятил я грудь.

– Это было очень далеко от Печати, – поморщился старик и огрел меня палкой по ноге. – Ты научишься слушать или нет? В пределах своей вотчины каждый Отмеченный Печатью становится на порядок сильнее. Там тебе в одиночку не одолеть и пары десятков. Ладно, значит так, у Егора имеется карта, но я очень сомневаюсь в её достоверности, так что придётся поискать.

– Поискать что? – спросил я и тут же получил ещё один удар. – Хватит! Молчу я, молчу.

Светлана обратила внимание на то, как меня воспитывают, и указала ложкой всем, кто расположился рядом с девушкой. И вновь дружный хохот. Смешно им, блин… Старик поднял сжатый кулак и погрозил веселящимся едокам. Но злобы в его жесте не было.

– Развалины храма, очень старого храма. Даже я не знаю, кто, когда и зачем его построил. По слухам, в храме находится тайный ход, ведущий в центр Муада. По другим слухам, люди, которые искали храм, пропадали без вести. Не так часто, как в Колодце Смерти под Тридашем, но всё-таки… Так что будьте осторожны.

Если дед ожидал очередной моей реплики, то ошибся: пары воспитательных ударов оказалось более чем достаточно. Я услышал звуки какого-то струнного инструмента и увидел, как Франк с Морисом достали что-то, напоминающее мандолину. Откуда, интересно? Или парни оставили мешки в лесу?

– Марк и Светлана здорово поют, – заметил дедуган и вздохнул: – Проклятая жизнь. Ладно, слушай дальше. Скорее всего, Оксану держат в Муадской цитадели – башне в центре города. Её возвели уже после того, как город поглотила Печать, так что войти внутрь будет невероятно сложно. Зато выйти – легче лёгкого. Ну это на месте разберётесь. И главное: как только окажетесь за стенами Муада, Оксана должна немедленно вызвать единорогов. Не только свою Семью, а всех, до кого только сможет дотянуться. Всех, понял? Это отнимет у Леди все силы, так что до прибытия единорогов тебе придётся её оберегать. Насмерть стоять, понял?

Я посмотрел на собеседника: дед казался предельно серьёзным. Помедлив, я кивнул.

– Ведь звание Лорд Защитник – это не просто слова. – Старик поворошил посохом угли в костре. В отсветах пламени палка блестела, точно металлическая. А может, и точно металлическая? Била она очень больно, а рисунки на посохе весьма напоминали гравировку по металлу. Сколько же может весить этот дрючок? – Все, кто его носил, защищали своих Леди до последней капли крови и погибли с честью. Если последняя Леди погибнет по вине Защитника, это бросит тень на память всех твоих предшественников.

– Понял. – Сколько можно жевать одно и то же? – Нужно будет – погибну.

– Погибать не нужно. – На морщинистом лице отразилось сомнение. – Нужно защищать Леди, пока не прибудут единороги. И всё это проделать в ближайшие два-три дня. Именно по этой причине вы выступаете немедленно.

– Ну и что за срочность? – Внезапно я ощутил, как внутри что-то сорвалось с места и принялось быстро скользить в неведомые глубины.

– Задержитесь – табун окончательно заляжет в спячку Короткой зимы, и тогда его не добудится даже Леди.

Дед замолчал, я тоже не торопился продолжать разговор, рассматривая своих новых спутников. Они выгребали остатки каши из огромного котла, обменивались шутками и ругали Марка за фальшь в игре. Короче, вели себя так, словно собирались вскорости лечь спать или прогуляться по лесу. Я же никак не мог прогнать мурашек с загривка или остановить проклятый вагон, падающий в животе.

– Похоже, ты с нами не идёшь?

Не было нужды поворачивать голову, чтобы увидеть отрицательный жест.

– Слишком много потратил сил на перемещение и транспортировку твоего фантома. Нужно немного отдохнуть. И последнее. – Старик набросил на голову капюшон, и голос его стал намного тише и будто отдалился. – Это – тот самый лес, где мы встретились первый раз. Печать начинается сразу за деревьями. Запомни: никому, живущему в границах Печати, нельзя доверять. Ни при каких обстоятельствах. Никому, Михаил, что бы они ни рассказывали и как бы ни упрашивали. Очень много хороших парней погибли, доверившись Отмеченным Печатью.

– Эй! – послышался недовольный голос Джона, и я повернулся посмотреть, чем он возмущён. – Я же собирался ещё краюхой пройтись!

Янки, или кто он там, стоял над ямой, где мы раньше установили котёл, и грозил кому-то кулаком. Мне, что ли? И где, собственно, котёл? Осёл, кстати, тоже освободил лежбище, и теперь там осталась только примятая трава. Сообразив, что произошло, я повернулся и хмыкнул: вредный дедуган исчез, как обычно, внезапно. И похоже, всё своё барахло прихватил с собой.

– Хватит жрать, – послышался голос Егора, и люди среди деревьев начали укладывать миски и ложки в небольшие рюкзаки. – Если кому нужно облегчиться: мальчики – направо, девочки – налево. После – проверяем снаряжение и выдвигаемся. Михаил, надеюсь, твою распроклятую железяку не придётся долго искать: времени у нас в обрез.

Я сделал шаг и наступил на что-то продолговатое в кожаном чехле. Точнее – ножнах. Когда старик успел подкинуть меч, не знаю, но прежде его тут не было, это точно. Ухмыльнувшись, я поднял оружие и принялся цеплять его за спину. Хм, а крепёж успели здорово переделать, так что теперь сбруя вешалась на раз-два.

Негромкие шаги заставили меня отвлечься от экипировки и взглянуть на Егора, который, судя по всему, успел сходить направо, проверить снаряжение и приготовился выходить. Он встал рядом, поправляя что-то, похожее на шарф, скрывающий шею до подбородка. Вот только «шарф» поблёскивал мелкими металлическими колечками.

– Выступаем? – Вопрос звучал так, словно командовал здесь я.

– Все готовы? – поинтересовался я в ответ. Приходилось напрягаться, чтобы не клацать зубами. – Хорошо, значит – выступаем. Только я это, дороги не знаю.

– Так её никто не знает, – успокоил меня Егор и достал из кармашка своей куртки листок бумаги.

Жёлтый лист выглядел очень древним. Стоило моему новому знакомому развернуть его и поднести ближе к костру, как я убедился – документ весьма старый. Линии изначального рисунка, видимо, истёрлись давным-давно, так что их уже несколько раз наводили по-новой. А вот надпись вверху не трогали, так что она почти пропала. Впрочем, и то, что я мог разобрать, выглядело необычно. Как латиница, если бы её писал неграмотный японец.

– Напоминает карту. – Взгляд зацепился за тёмное пятно, похожее на нечаянную кляксу. На кляксе какой-то фанат «мерседеса» намалевал значки своего любимого авто. – Это, как я понимаю, – лес, а вот это – река, – извилистая линия, временами исчезающая за пределами рисунка. Река соединялась со светлым пятном, которое примыкало к тёмному. Кажется, именно где-то здесь начался мой путь в Стране.

– Да, лес. Русалочья река и Русалочье озеро, – подтвердил Егор. – Очертания немного изменились, ведь этому рисунку уже больше тысячи лет. Вот это, – указал он на штриховую линию, – древний тракт. От него почти ничего не осталось, только кое-где каменные плиты. Новая дорога проходит здесь, но нам туда нельзя: по ней и днём и ночью ходят Меченые.

– А это что? – указал я на короткие чёрточки, наползающие одна на другую. Посреди этого месива стоял большой жирный крест, а под ним различался полустёртый древний значок.

– Болото Теней. – Егор тяжело вздохнул. – Один из обязательных элементов нашей увлекательной экскурсии. Храм Теней находится где-то посередине трясины. Вроде бы к нему ведут остатки древнего тракта, но, так это или нет, неизвестно. Вернувшихся из Храма – единицы, и несут они такое… По слухам, у болота живёт семейство рыбаков, которые могут провести через трясину, однако, учитывая тот факт, что все они – Отмеченные Печатью…

– Муад где? – спросил я, рассматривая карту, которая нравилась мне всё меньше и меньше. Заброшенная исчезнувшая дорога, непроходимое болото и храм с очень неприятным названием.

Егор постучал пальцем по кресту, весьма напоминающему такой же на кладбище.

– Ёлки-моталки, да тут же расстояние – ого-го! Сколько же придётся ползти по тёмным катакомбам? Пока доберёшься, год пройдёт.

В ответ на мои сомнения Егор покачал головой.

– Миша, понимаю, что кажется глупостью, но, по слухам, под Храмом Теней есть портал, связывающий с таким же под Муадом. Телепортация, короче.

– Ты, как я понимаю, из попаданцев? – уточнил я, вспомнив навязший в зубах термин.

– Все мы, – пожал он широкими плечами и ухмыльнулся. – Никто, кроме нас, не рискует заходить на территорию Печати. Боятся, да и нельзя им: могут обратить. Только очень большими отрядами в случае войны. Но последний раз происходило такое давным-давно.

Я хотел было расспросить Егора, откуда он и как сюда попал, но не успел: собеседник принялся водить пальцем по карте, останавливаясь на едва заметных пометках.

– Вот здесь, здесь и здесь расположены заставы Меченых, приближаться к ним нельзя. Здесь и здесь – мелкие деревушки, ситуация та же. Нельзя встречаться даже с детьми и домашними животными. А уж если случилось, сразу резать глотку. Правда, и такое иногда не помогает: у этой мерзости будто общее информационное поле, стоит одному узнать – и пиши пропало.

– А это что за значки? – указал я на достаточно свежие пометки, разбросанные по всему листу. И показалось, будто заставы Меченых и их селения словно сторонятся этих отметок. По крайней мере, вокруг мест проживания их почти не наблюдалось.

– Самая хрень: волчьи ямы с кольями. Для таких, как мы, – снова вздохнул Егор и вдруг улыбнулся. – Похоже, я тебя решил до смерти запугать ещё до начала похода, так? А что делать? Вот когда вернёмся, я тебя повожу по совсем другим местам: покажу лучшие пивнухи в Столице, свожу к жрицам… Э-э, нет, ты же у нас – Лорд Защитник, тебе нельзя. Ладно, просто танцы посмотришь.

– Егор, – мрачно обратился я, взглянув на его тронутое конопушками лицо. – Ты же должен быть в курсе, что герои, которые так говорят в фильмах и книгах, назад не возвращаются? На фиг судьбу испытывать?

– А ты не каркай, – сказала подошедшая Светлана и поправила ремень рюкзака. – Ребята готовы, выдвигаемся?

За спиной девицы я заметил две короткие кривые сабли без ножен. Как они там у неё крепились, понятия не имею. У Марка появился огромный топор, скорее даже – секира. Лезвие оружия было покрыто рисунками так же густо, как и физиономия его владельца. Ганс держал на плече меч невероятной длины, едва ли не больше роста самого воина. У Франка и Мориса за спиной висели небольшие круглые щиты, а на поясе – короткие прямые мечи, похожие на оружие римских легионеров.

Поймав мой изучающий взгляд, Егор покачал головой:

– Думаешь, сами выбирали? Как же! Прошли короткий курс молодого бойца, типа как Нео в «Матрице», и получили каждый своё.

– Дедуля этот?

Егор кивнул.

– Как его, кстати, зовут и кто он вообще?

– Не поверишь. – Боец прижал руку к груди, а Светлана внезапно рассмеялась. – Знаю его уже десяток лет, а он до сих пор так и не представился. Уже в курсе, как больно он бьётся палкой, когда пытаешься задавать ненужные вопросы?

– В курсе. – Тут я не выдержал и рассмеялся вместе с остальными, которые успели собраться вокруг. – Ну, если других предложений нет, тогда пойдём.

То ли тропка, которой шагали, оказалась другой, то ли в темноте всё выглядело иначе, но я никак не мог узнать места. Впрочем, идти приходилось быстро, и было просто не до того. Больше всего я волновался: смогу ли выдержать темп, заданный спутниками. Очень не хотелось, чтобы Лорд Защитник облажался в самом начале похода и попросил передышки.

Одно могу сказать: чем дальше мы шли, тем темнее и мрачнее становился лес. Со временем более-менее ровные ветки превратились в какие-то уродливые лапы, сплетающиеся над нашей головой. Мало-помалу они полностью заслонили ночной небосвод, и шагать приходилось почти в полном мраке, где спутники казались смутными тенями.

Если в начале похода из темноты доносились какие-то крики, то ли мелких животных, то ли птиц, то теперь ухо улавливало лишь треск сучьев да удушливое дыхание, словно в зарослях пряталось подразделение астматиков. Временами во тьме вспыхивали огненные точки. Но если это были глаза, то их количество ни разу не соответствовало обычному числу. Особенно неприятно выглядели гроздья жёлтых пятен, скользящих на уровне моего лица.

Воздух утратил свежесть, наполнившись влажной духотой, будто мы уже оказались на краю болота и под ногами вот-вот начнёт чавкать трясина. Дышать стало тяжело, и я заметил, что спутники тоже широко открывают рот, пытаясь вдохнуть поглубже. Нет, в прошлый раз такого точно не было.

– Тшш, – шикнул Егор и присел.

Все, и я в том числе, последовали его примеру. Однако за оружие никто не взялся.

Впереди деревья заметно редели, открывая небо с точками звёзд. Кроме того, я различил слабо светящуюся равнину. В лицо ударил порыв ветра. Однако он принёс не только свежесть, но и вонь чего-то весьма неприятного. Плюс звуки тихой беседы.

Разговаривали вроде по-нашему, но я не мог разобрать ни слова. А вообще ситуация достаточно забавная: в Стране обитали не только славяне, но и всякие другие Джоны, акцент же я слышал один-единственный раз. Но здесь разобрать речь мешал не акцент, а нечто иное. Словно разговаривали не люди, а волки или козы. Как вскоре выяснилось, я не очень ошибся.

Егор, который сидел дальше всех, пошевелился и, прижав палец к губам, указал куда-то налево. Впрочем, я уже заметил, как мрак в том направлении сгустился в три силуэта. Неизвестные медленно перемещались вдоль границы леса и напоминали… медведей с головой кроликов и лапами кузнечиков. Замечу, до поросячьего визга я не набирался уже давно, так что белочка спокойно грызла свои орешки, а вот мимо шагали очередные порождения Печати.

Продолжая обмениваться гортанными неразборчивыми фразами, мутанты ушли направо, но ещё некоторое время я различал их лязгающие голоса. Когда они окончательно стихли, Егор облегчённо выдохнул, и тут же словно ветер подул: похоже, остальные тоже сдерживали дыхание. О, и я тоже.

– Надо же, чуть не попались в самом начале, – проворчал Егор и пояснил, очевидно, для меня: – Это – патруль, их задача – следить за границей Печати и ловить всех, кто рискнёт её пересечь. Впрочем, сегодня они расслабились дальше некуда. Иначе пришлось бы немного подраться.

– Кому может потребоваться лезть в это чёртово место? – стал недоумевать я.

– Рыбакам, охотникам, – пожал плечами Франк, – собирателям грибов и ягод.

– Любопытным детям, – подхватил Морис. – Отмеченным Печатью подойдут все.

– В основном, да, – согласился Егор, – но и наши рейды никто не отменял. В основном Печать и нормальная Страна живут в положении вооружённого мира, но, сам видишь, насколько он хрупок. А если дед не ошибается, то мир доживает последние денёчки.

Мы подошли к меже, за которой деревья исчезали и начиналось чистое поле, над которым нависал шатёр звёздного неба. Вверху будто сверкнуло, и Саша прошептал что-то типа короткой молитвы. Марк успокаивающе похлопал товарища по плечу и повернулся к Егору:

– Предупреди насчёт ловушек.

– Угу, – кивнул тот. – Помнишь значки на карте? Так вот, концентрация волчьих ям в приграничных районах просто зашкаливающая. Я пойду впереди, Франк с Морисом подстрахуют по бокам, но…

– Эта дрянь работает как-то избирательно, – невесело усмехнулась Света. – Десяток бойцов идут след в след, а под одиннадцатым земля проваливается – и здравствуйте, колышки!

– Будь осторожен, – развёл руками Егор, – это всё, что могу сказать.

Если лес на стороне Печати хотя бы заставлял подозревать, что ты угодил в нехорошее место, то поле казалось совершенно обычным полем. Густая высокая трава шелестела под ногами, путая лодыжки и оставляя репейники на штанах. Одно хорошо: стало гораздо светлее, и спутники уже не казались сборищем безликих теней. Теперь я мог видеть, как Егор постоянно склоняется, рассматривая путь, а Семён, шагающий за спиной командира, поворачивает голову то вправо, то влево, напоминая двуногий локатор. Морис справа что-то негромко насвистывал, а Франк слева тихо напевал.

Эта кажущаяся безопасность сыграла дурную шутку. Я напрочь забыл о предупреждении и поэтому не сразу понял, в чём дело, когда спутники с резким треском унеслись вверх. В последний миг я попытался поймать руку Франка, но промахнулся, и тьма, лязгнув челюстями, поглотила меня.

Там

Почти всю дорогу домой Оксанка молчала. Даже не знаю, слушала она меня или нет. То ли её смущали люди вокруг, то ли что-то ещё, но жена казалась крайне огорчённой или испуганной. Всё это так контрастировало с вчерашним вечером, что я даже не знал, о чём и думать. Однако мысли стали появляться самые нехорошие.

Кроме того, я никак не мог забыть, что где-то в ирреальной Стране мой фантом торчит на дне волчьей ямы, и движение отряда, спасающего вторую Оксану, застопорилось по моей вине. Сегодня утром я обнаружил на теле новый шрам, проходящий от середины бедра до правой ключицы. След от ранения выглядел давним-предавним, но откуда он взялся, сомнений не было. Нехило так меня надело!

По дороге от станции метро к родному дому Ксюха так вцепилась в мою руку, словно боялась потерять спутника. При этом ещё постоянно оглядывалась. Не выдержав этой непонятной паранойи, я тоже стал вертеть головой. И что? Люди, идущие, стоящие, разговаривающие, курящие. Всё как обычно.

Вон Алик из второго подъезда, ругается с киоскёршей, а потом торопливо прошлёпал домой, прижимая что-то локтем под старой курткой. Вон местная шантрапа, обступила обшарпанную тонированную «девятку», едва не лежащую пузом на асфальте. Вон сборище старух, пользуются последними тёплыми деньками, обсев лавочки пред подъездами, точно воробьи ветки зимнего дерева.

– Малыш, – тихо спросил я, легко пожимая пальцы Оксаны, – что-то случилось?

– Миша… – Мне показалось или на её глазах мелькнули слёзы? – Давай поговорим дома.

Дома, значит, дома. Но стало ещё тревожнее. И ещё эти несколько звонков, которые Ксюха пропустила, даже не взглянув на экран телефона. Словно боялась там увидеть нечто страшное. Одно радовало: кольцо, принесённое изваянием единорога, жена не сняла.

Если я опасался, что тревога супруги как-то связана с домом, то, видимо, ошибался. Пока Оксанка готовила кофе, я прошёл по комнатам и осмотрелся. Странно, похоже, вторая половинка в моё отсутствие спала на неразобранном диване в гостиной. Именно на нём лежала подушка и одеяло, наполовину съехавшее на ковёр. Подаренные мной цветы нисколько не увяли, а единорог со своей обнажённой всадницей косились на меня, точно пытались на что-то намекнуть. Так, и без вас загадок хватает.

Ну, хотя бы той, куда делся огромный шикарный букет из спальни? Неужели он настолько зачах за пару дней, что Ксюха, у которой обычно цветы стоят до упора, решила его выбросить? Впрочем, кто знает? Иногда цветы осыпаются на следующий день после покупки. Мне-то что? Мой – вот он, ловит лучи заходящего солнца и блестит росой, будто его только что принесли с поля.

Не знаю, что за секреты у Ксюши, но о всех своих я решил ей сегодня рассказать. Никаких сомнений, что Страна реальна, у меня больше не было: уж больно много подарков – и хороших, и скверных начало попадать в наш мир оттуда. Пусть жена хоть будет подготовлена, если в следующий раз со мной произойдёт какая-нибудь неприятность. Кроме того, я испытывал непонятную уверенность, что должен открыться. Оксана имеет право знать, чем я занимаюсь по ночам.

Однако, как обычно, поначалу разговор пошёл совсем о другом. И очень неприятном.

Ксюха принесла нам кофе и, сжимая в ладонях свою чашку, села в кресло, подтянув колени к груди. Давненько она так не садилась. А ещё и выражение лица…

– Малыш, – присел я рядом. – Да что такое?

И тут она расплакалась. Пришлось даже забрать у неё чашку, чтобы та не выскользнула из дрожащих рук. Вообще не представляю, что могло заставить так разрыдаться обычно спокойную и рассудительную Оксану. Правда, она всё же сумела взять себя в руки.

– Миша, послушай. – Жена хлюпнула носом. – Только, пожалуйста, не перебивай раньше времени. Просто послушай. Ты сам знаешь, что последние год-два у нас всё шло не очень хорошо.

Не то слово! Особенно когда выяснилось, что детей у нас никогда не будет. Не то чтобы я очень хотел возиться с пелёнками и бегать за памперсами, но всё же. Да и бытовуха стала конкретно заедать. Плюс ещё кое-что, отчего мы чуть вовсе не разбежались. А так, то скандалы, то дни, полные молчания.

– Всё бы ничего, так что я уже махнула на всё рукой и начала привыкать. Хоть иногда, знаешь, как хочется какой-нибудь романтики! – Она прижала руки к груди, а в глазах мелькнуло нечто такое, отчего мне стало не по себе. – И вот пару месяцев назад я встретила одного человека. Мужчину.

Она замолчала, а меня точно дубиной по башке приложили. Захотелось немедленно всё бросить и бежать куда глаза глядят. А с другой стороны, кое-что тут же стало понятно. В частности, закрытые двери при телефонных переговорах.

– Подожди, пожалуйста! Потом всё выскажешь. – В голосе Ксюхи прорезалась боль. – Сначала пару раз встретились по дороге. Потом он подвозил меня до соседнего двора. Знаешь, я решила, что нашла настоящего друга, с похожими интересами, таким же мнением и прочим. С ним оказалось так интересно разговаривать, как когда-то с тобой. – В последней фразе прозвучало искреннее сожаление и горечь. И вновь мою голову точно в кипяток опустили. На этот раз – от стыда. – Потом он сказал, что хотел бы видеть такую женщину, как я, рядом с собой постоянно. Начал делать и другие намёки. Да что там, я и сама задумалась: есть ли вообще у нас с тобой какое-то будущее? И вдруг, – она провела ладонью по лицу, – ты начал меняться. Да так быстро, что я и глазом не успела моргнуть, а рядом вновь оказался тот Мишка, в которого я когда-то влюбилась. Не знаю, почему так вышло, да, наверное, и не хочу знать. И тут я поняла, что хочу остаться с тобой, что тот, – она его так и назвала, – был нужен, потому что я хотела найти пропавшего тебя. И день рождения… – Жена покачала головой. По её щекам бежали слёзы. – Я ощутила себя такой предательской сукой, что аж тошно стало! А когда ты попал в больницу, показалось, будто наступил конец света, где я не смогу жить, если тебя не станет. В общем, я позвонила и сказала, что больше не хочу его видеть. Никогда.

Я прошёл по комнате, коснулся ладонью гривы единорога и подошёл к окну. За крышами домов в последних лучах солнца догорали тощие облака. Чёрт возьми, я не знал, что сказать. Только-только между нами вновь стал выстраиваться мостик, и тут такое! Кроме того, я ощущал, что рассказ Оксанки ещё не закончен.

– И что? – глухо сказал я, не поворачиваясь. – Что он сказал?

– Взбесился, – упавшим голосом сказала Ксюха. – Кажется, я его совсем плохо знала и не понимала смысла всего этого. Короче, он сказал, что я пожалею о своих словах, а он заставит меня извиняться так, как я этого заслуживаю.

Что?! Я обернулся, подняв бровь, не в силах поверить в услышанное. Этот говнюк угрожает моей жене? Заставит её извиняться?

– Он раньше упоминал, где работает, но как-то вскользь… – Ксюха обхватила руками плечи и начала дрожать. – И я не обратила внимания. Просто не подумала, откуда у него такая тачка и всё остальное. А он, когда стал угрожать, напомнил, что работает коллектором и имеет возможность раздавить кого угодно. Дал срок до завтра – подумать и приползти к нему на коленях. Миша, – она вновь расплакалась, – прости меня, дуру, я же ничего такого не хотела! Просто хотелось романтических отношений и настоящего друга.

На языке вертелось много гадостей о романтических отношениях, друзьях мужского пола и всякое другое. Даже не знаю, как удалось сдержаться. Наверное, помог мимолётный взгляд на единорога и воспоминание о том, кем я стал в далёком мире Страны. А в этом передо мной сидела испуганная запутавшаяся женщина, которой я в своё время обещал быть вместе в горе и радости. И защищать точно так же, как Леди Оксану. Можно наорать, уйти, бросить наедине с мудаком-коллектором, но какой же я после этого Лорд Защитник? Чем я буду лучше урода, угрожающего Ксюхе? Поэтому я подошёл и сел рядом. Взял руки жены в свои, слегка сжал и улыбнулся:

– Всё будет хорошо.

Она изумлённо посмотрела на меня.

– Мы справимся. Вдвоём справимся.

И тут Оксану точно прорвало. Глотая слова, воздух и слёзы, она начала быстро бормотать:

– Миша, Мишенька! Я же с ним ничего! Только поцеловалась несколько раз, и всё! Миша, прости, пожалуйста, прости, прости. Я же знаю, теперь точно знаю, что люблю только тебя! Миша, пожалуйста, Миша!

Я обнял жену и держал, пока Оксана не перестала дрожать. Потом взял на руки и отнёс в спальню. Положил в кровать и лёг рядом, продолжая обнимать. Ксюха ещё несколько раз всхлипнула, а потом начала ровно сопеть, и я понял, что она уснула.

А потом, неожиданно для самого себя, уснул и сам.

Здесь

Первое, что я ощутил, – сильнейшую боль, пронзающую тело от бедра к груди. А уж потом увидел серый свет начинающегося дня и услышал тихие голоса. Кто-то с кем-то спорил, убеждал, что начало пути намекает на его окончание и стоит трижды подумать. Опершись рукой о колючую сухую траву, я привстал и тут же встретился с изучающим взглядом Саши, сидящего рядом. Или – сидящей, я до сих пор не определился.

– Очухался, – констатировал он (она?) и щёлкнул пальцами.

Спор тотчас умолк.

– Уже? – Семён подошёл ближе и вытаращил глаза. – Ух ты, первый раз такое вижу! Ногу покажи.

Саша отбросил тряпку, которая закрывала нижнюю часть моего тела. Наш отряд, успевший обступить меня со всех сторон, во все глаза уставился на бледный шрам, уходящий под трусы и рубашку. Я тоже с интересом изучил ноющее место. Та резкая боль, которая возникла при пробуждении, быстро сходила на нет, оставив лёгкий зуд. А вот то, что засело в голове, мучило намного больше. Весьма неприятно, когда близкий человек поступает с тобой вот так. Впрочем, теперь я лучше понимал состояние Ксюхи пару лет назад, поэтому послал обиду и рефлексию ко всем чертям.

– Шашлык не получился, – констатировал Егор и похлопал меня по плечу. – Дед в общем-то предупреждал, дескать, тебя не так просто убить. Но, честно говоря, когда мы стаскивали тебя с кола…

– Ганс предлагал похоронить с мечом в руке, – наябедничал Морис. – Типа отправишься в Валгаллу.

Ганс вздохнул, посмотрел на говорящего, и тот спрятался за спину Франка. Светлана потыкала пальцем в шрам и покачала головой.

– Больше так не делай, – сказала она. – Тебе-то ничего, а Франк, когда пытался тебя спасти, чуть сам вниз не свалился. Мне кажется, он на твои фокусы выздоровления не способен.

– Интересно было бы проверить, – заметил Морис и тут же получил тычок локтем от товарища. – Больно же!

– Делу время, – одёрнул всех Егор и, подняв с земли штаны, бросил их мне, – а время – деньги.

– Куй деньги, не отходя от кассы, – подхватил Семён и под изумлённым взглядом Джона расплылся в широкой улыбке, – как говорил один шеф.

– Это они так радуются, – пояснил Ло и поправил тёмную шапку, сдвинутую на затылок. – А поначалу в панику впали.

– Ло впал в панику, – не унимался Морис. – Очень хотелось бы посмотреть, как это выглядит. А вот Семён – да, сильно паниковал. Особенно когда тебя с кола стаскивал. Половину выражений я слышал первый раз.

Пока я заканчивал свой туалет, Светлана, Марк и Франк устроили оживлённую дискуссию, почему Егор не ощутил даже намёка на западню. Сам командир молча выслушал все предположения, потом обозвал спорящих дураками и отдал мне Кровопийцу. Принимая оружие, я коснулся ладонью рукояти и тут же ощутил знакомый толчок в висках. Кажется, железяка что-то пыталась сказать. Я крепко сжал пальцы.

«…И держи меня в руках, всё время держи! – в потустороннем рёве ощущалась ярость. – Ещё никогда у меня не было такого бестолкового напарника! Я, я подскажу тебе, если ещё встретятся ловушки, понял?! Только не выпускай рукояти из рук».

– Хорошо, – согласился я, передумав цеплять меч на спину.

Саша задумчиво уставился на меня, а потом опустил взгляд на клинок.

– Ты только болтай поменьше, а то меня за психа примут.

«Лучше быть психом, чем покойником, – огрызнулся Кровопийца. – Хорошо, станем разговаривать только по делу. Кстати, у этого громилы с размалёванной рожей что за хрень на спине?»

– Топор, ну или секира. Не знаю, как такое называется. «Что-то с ним не так. Какие-то чары. Держи ухо востро».

– Хорошо, – вновь согласился я и обнаружил Сашу, стоящего совсем рядом.

– Значит, это правда, – благоговейно сказал парень, как никогда похожий на девушку. – Кровопийца способен говорить?

– Лучше бы он молчал, – вздохнул я. – И кажется, ваш командир рекомендует выходить.

Рекомендует – это отпускает пинка Морису и за ухо тянет вперёд Семёна. Джон расковырял в земле ямку и вытрусил туда пепел из трубки, которую курил в рукав куртки. Светлана решительно двинула следом за Морисом, горячо, но очень тихо втолковывая здоровяку некую мысль. Ло и Франк задержались, поджидая меня, а Ганс так и вовсе остался позади, всем своим видом показывая, как ему не терпится отправиться в путь.

– В тебе появился какой-то надлом, – Саша приподнял руку и провёл открытой ладонью перед моим лицом, – и он никак не связан с падением в яму.

Что-то словно толкнуло в лицо. Глухо и неразборчиво заворчал Кровопийца.

– Блок, – обескураженно пробормотал парень и пожал плечами. – Ну и понятно: кто я, чтобы сканировать Лорда Защитника?

– Вы идёте? – нетерпеливо-дружелюбно осведомился Франк. – Или подождём, пока все ловушки сдохнут от старости? Есть легенда о богатыре, который во время войн ложился спать на пару-тройку сотен лет. Так он пережил всех соперников и стал самым сильным богатырём в Стране.

– Спать – это хорошо, – согласился я, тщетно пытаясь вспомнить, как выглядит сон в его изначальном варианте. В смысле, когда ты просто спишь, а не ныряешь из реальности в реальность.

– Вот и Семён тоже так считает, – отозвался Ганс из-за моего плеча. – Один раз Егор послал меня его будить, так синяк у меня под глазом сходил целых две недели.

– Меня – будить? – проворчал я, вспоминая старую сказку.

– Вот именно так он и сказал, – согласился Ганс, – перед тем, как ударить.

– Семён хороший, – вставил Саша.

– Да кто же спорит? – Франк рассмеялся. – Разве плохой человек так ударит?

Солнце ещё не успело высоко подняться над серым, плывущим в мареве горизонтом, но с каждой минутой пухлый сияющий шар отвоёвывал у неба всё новые сантиметры, точно пытался как можно быстрее укрыться в пелене облаков. Их плотная подушка нависала над миром, напоминая крышку кастрюли, которую неведомый повар приподнял, чтобы взглянуть на готовящееся блюдо.

Очевидно сообразив, что нормальной каши тут не сваришь, разочарованный кулинар опустил крышку: подушка облаков начала опускаться, и спустя приблизительно час, как мы снова тронулись, её края коснулись горизонта со всех сторон. Светило окончательно скрылось, и наступил серый сумрак, похожий на предвечерие.

Я не выпускал Кровопийцу из ладони, но меч почти всё время молчал, как я его и просил. Лишь иногда в сознание проникали странные звуки, как если бы одушевлённый клинок пел какие-то песни. Впрочем, вслушиваться особо не хотелось: в неразборчивых напевах ощущалась плохо скрываемая ярость и совершенно не человеческая тоска.

Ну а полной тишины никто и не обещал. И если природа ограничивалась тихим гудением равнодушного ветра, избегая даже птичьего пения, то у людей такого и близко не наблюдалось.

Марк и Светлана, шедшие впереди, слаженно мычали нечто смутно знакомое. Глухо бубнил Семён, показывая Егору загадочные знаки из замысловато сложенных пальцев. Командир временами замедлял шаг и пытался объяснить товарищу, что у него сейчас геморрой покрупнее давнего долга в гостинице. С каждой задержкой геморрой становился всё крупнее, а его местоположение всё время меняется. В общем, к полудню я узнал о долге на рынке, у кузнеца, у медика, колдуна и ещё у полусотни не менее колоритных личностей. Кажется, Семён успел обзавестись знакомствами со всеми торговцами Страны. Наверное, ему проще было перебить всех Меченых, чем возвращаться назад.

Впрочем, скоро к моим сопровождающим присоединился Морис, и следить за разговорами вперёдсмотрящих стало проблематично. Парень всё время дёргал себя за надорванное ухо и сыпал анекдотами. Ло и Франк принимали истории со сдержанным пониманием, а я вот вообще не врубался. Почему Ефим так убегал от чёрного кота, когда встретил его на крыше? Зачем Луиза распустила волосы, когда её муж-бондарь уснул в бочке? Кто такие эти парни в масках дракона, которые бегали перед домом бургомистра? Почему шишига обделалась при встрече с королём вампиров? А Мориса просто распирало от хохота, да и остальные явно были в теме.

– Непонятно? – спросил Саша, беззвучно шагавший рядом.

– Ни хрена, – выдохнул я. – Просто непереводимая игра слов, мать её. Расскажи лучше, как сюда попал. А то дедуган этот чокнутый сказал, типа у меня по-другому получилось, чем у остальных.

– Угу, – согласился спутник. – Дед этот, кстати, очень мощный чародей. Возможно, самый мощный в Стране. Сам себя он никак не называет, но в одной из книг попалось описание кого-то, очень похожего. Там его звали Забытым.

– Забытый? – Мне показалось, меч встрепенулся и прекратил свои дикие песнопения. – Ладно, так что там с пришествием в Страну?

– Через Перекрёстки. – Саша пнул серый бугорок под ногами, и тот рассыпался мелкой пылью. – Мёртвая земля – тьфу!.. Сначала мы заблудились, машина заглохла, а завести её так и не получилось. Костя, мой парень, предложил пройти до шоссе…

– Так ты – девушка? – осторожно спросил я и получил в ответ огромные глаза. – Прости.

– А я ещё думаю, чего это ты ко мне так странно обращаешься. Естественно, девушка. Была, – вдруг хихикнула она. – Ты, главное, Морису не говори, а то он наплетёт с три короба. Эта сволочь живёт со мной и, сильно подозреваю, с одной купчихой. Вернёмся, я ему яйца отрежу.

– Ладно, – улыбнулся я, глядя на сыплющего анекдотами рассказчика, который ещё не подозревал о грядущей операции. Тот, видимо, что-то ощутил, обернулся и послал Саше воздушный поцелуй. Та в ответ показала язык. – Ну, дальше: Костик твой пошёл искать шоссе.

– Угу, вот только забрёл куда-то не туда, – девушка поморщилась, точно в её голове появились неприятные видения, – в какие-то поля, болото, дорога заросшая – глухомань жуткая. Вышли к шалашику, а там костерок горит, и дед с о-отакенной бородой суп в казанке варит. Неприветливый старикан. Указал дорогу и сказал, чтобы валили быстрее. Федька ещё ему хотел в лоб дать, еле отговорили.

– В лоб. Подорожнику, – поддакнул Ло, который присоединился к нам. Кажется, рассказы Мориса его успели достать. – Жаль, не дал. Хоть узнали бы, как это.

– Говорят, самого старого кто-то прикончил, – вот и Франк подтянулся. – И ничего не произошло. Правда, Средний теперь заговариваться начал и время от времени несёт всякую чушь.

– Ага, значит, вы, мерзавцы, променяли мои остроумные истории на унылое говно этой ничем не примечательной… – Франк хлопнул Мориса по загривку, а Саша вновь показала язык. – Ладно, рассказывай, мне тоже интересно.

– Интересно ему, – вздохнула девушка. – Пошли мы туда, куда старик дорогу показал. Идём, а сердце не на месте: стемнело, всё небо тучами затянуло, а за спиной такой звук, будто стая ворон кричит. Ветер поднялся, да такой странный: в затылок дует, чуть голову не отрывает, а обернёшься – тишина. Прошли около километра и вышли на Перекрёсток.

– Очень странная штука, – подтвердил Ло. – Я, когда такую посреди Шанхая увидел, решил, что с ума сошёл. И главное – все люди куда-то исчезли.

– Я сейчас на кого-то обижусь, – заявила Саша, и Ло принялся витиевато извиняться. – Ладно, прощён. Приготовишь утку на ужин. В общем, три дороги и в начале каждой что-то типа ворот. Одни – каменные, основательные такие, с мощными деревянными створками. Вторые, похоже вырезанные из цельного куска дерева в форме змеюки, и, что характерно, эта тварь вроде смотрит на тебя, но не страшно, а типа изучает. А от третьих – натурально мурашки по коже. Хотя, на первый взгляд, ничего страшного: обычная калитка в плетне, только на колу череп какой-то коровы болтается.

Костик мой всё с компасом в телефоне возился: он у него то включится, то отрубится. Сказал, что нам под череп надо. А у меня туда ноги не идут, хоть тресни. И Маришка шепнула, что у неё волосы дыбом встают. А потом говорит: давай на змеюку посмотрим, интересно ведь. Пока пацаны курили и договаривались, гляжу: она шмыг, и слышу: хлоп – и нет её. У Федьки аж сигарета изо рта выпала, и он – за сеструхой. Только под змею нырнул, хлоп – и его тоже нет. А я так перепугалась, что ноги в руки – и прямиком в каменные ворота. Костик что-то кричал, но я не слышала. И не видела его с тех пор больше никогда. Рассказывают, вроде те, кто под ворота с черепом уходит, назад уже не возвращаются.

– Что, и у всех так? – спросил я, и они дружно покивали. – Никогда не слышал об этих ваших Перекрёстках, дедах с шалашами и прочей мистики. Даже Рен-ТВ такого не показывает.

– А кто же расскажет, если назад никто не возвращается? – изумился Франк и хотел было продолжить, но не успел.

Кровопийца взвыл так, что я едва не выпустил его из рук. Кроме того, рукоять оружия так бешено завибрировала, словно по ней заколотили молоточком. Не в силах произнести ни слова, я замер как вкопанный и поднял левую руку вверх. Тотчас остановились и мои спутники. Ло по-хитрому свистнул, и встали и шедшие впереди. Причём Семён, не успевший опустить ногу, отклонил тело назад и только после этого встал на обе конечности. В руках бойцов мгновенно появилось оружие, а сами они вроде как изготовились держать круговую оборону. Вокруг меня, между прочим.

– Что? – тихо спросил Франк, и меч в его руке изобразил остриём восьмёрку.

Что? А чёрт его знает! Однообразная равнина во все стороны. Вдалеке виднеется тёмная полоса, возможно, лес. Впереди – небольшой холм. И всё.

– Что? – спросил уже я, и Кровопийца сразу прекратил дико выть и вибрировать.

«Может, из ножен меня достанешь? – язвительно осведомился клинок и, когда я его вынул, облегчённо выдохнул: – Ф-фу, наконец-то!»

– Тебе что, воздухом подышать захотелось? – Представляю, что сейчас начнётся! Интересно, все ли шутки окажутся приличными?

«Точно! – Голос меча просто сочился ядом. – Ну и заодно – немного поработать. Шагах в пятидесяти прямо по курсу что-то есть. Что-то ждущее. К Печати, кстати, не имеет никакого отношения. Возможно, просто спряталось здесь. Давно спряталось. Штука эта большая и опасная. И если я её почуял, значит, она тоже чует вас, двуногих. По крайней мере, проснулась и смотрит сюда. Ох, как нехорошо смотрит!»

Поворачивая голову из стороны в сторону, подошёл Егор и осведомился, какого дьявола мы устроили незапланированный отдых? Ощущая себя последним идиотом, я объяснил, что, возможно, впереди притаилось невидимое чудо-юдо, не имеющее отношения к Печати, но явно враждебное. Об источнике информации говорить не стал. К моему удивлению, не последовало ни единой шутки, ни от командира, ни от остальных.

– Люди пропадали в ясный день почти у всех на глазах, – сообщил Ло, и его безмятежная физиономия внезапно сморщилась. – Правда, далеко отсюда.

– Обойдём? – поинтересовался Морис.

– Для бешеной собаки сто вёрст не крюк, – согласился Степан. – Все мы – опытные бойцы, чего бояться?

«Оно идёт», – известил Кровопийца, и я озвучил новость.

Джон тут же взвёл арбалет. Ло внезапно сунул катану в ножны и достал из-за спины непонятную чёрную палку. Несколько тихих щелчков – и в руках азиата оказался лук. Маленькая рука достала из рюкзака короткую стрелу, и не успел никто ничего сказать, как она улетела вперёд.

– Вот же горячий финский парень, – проворчал Степан. – Куда торопишься? Может…

Хм, мне кажется или полёт стрелы продолжается чересчур долго? Впрочем, она уже не летела, а неподвижно застыла в воздухе метрах в тридцати от нас. Потом упала на землю, а воздух впереди начал быстро мутнеть, обретая очертания какой-то здоровенной штуковины со множеством шевелящихся отростков.

– Всем рассыпаться, – скомандовал Егор. – Джон, Ло, продолжайте.

Что-то я чересчур долго соображал, как и куда рассыпаться, и, пока тормозил, остальные бойцы успели разбежаться в разные стороны, пытаясь окружить неведому зверюшку. Ох и неведому!.. Даже когда тварь полностью выползла на глаза, я не смог понять, как же она выглядит. Ну, очень много тонких гибких хлыстов, покрытых короткими чёрными волосками. На концах хлыстов – что-то типа шипов. А росла эта ерунда из… Да чёрт его знает! Тело твари больше походило на огромную кучу дождевых червей, непрерывно переползающих с места на место. Если всматриваться, начинало тошнить.

Гадина на мгновение замерла, и все её несколько десятков отростков поднялись вверх. Хм, интересно, а как эта дрянь вообще перемещается? Да ещё так быстро!

«Приготовься», – едва успел прошипеть Кровопийца, и в виски ударил такой истошный вопль, что я едва не оглох.

И в тот же миг чудовище рвануло прямиком на меня, вытягивая вперёд свои лохматые плётки. Судя по тому, как медленно тащились мои соратники, началось замедленное кино. Вот только проклятущее создание ничего не знало о рапидах и прочих киношных штуках, поэтому продолжало двигаться в прежнем темпе и преодолело разделяющее нас расстояние за считаные секунды.

И началось настоящее веселье!

Когда неведомый кукловод взял контроль над моим телом, дёрнув марионетку в сторону, я будто услышал в голове протяжный визг и увидел ослепительные вспышки перед глазами. В уши ударило громом: «Запоминай!» В ту же секунду почва в том месте, где я только что стоял, словно взорвалась. Оказывается, большая часть лохматых щупалец сплелись в подобие здоровенной косички, и теперь эта штука лупила по земле. Ну, в то место, где я должен был находиться.

Вот только меня там уже не было! После третьего прыжка с вывертом я действительно начал запоминать приёмы, которые мне демонстрировали. Сначала – вспышка в районе поджелудочной и тут же – толчок во все мышцы. Как молнии, бьющие из одного центра. Тело становится лёгким, словно солнечный зайчик, и в следующий миг я уже стою в другом месте. Причём неведомый навигатор старался выбирать траекторию так, чтобы я перемещался вдали от застывших товарищей. Оно и верно: начни я скакать между друзьями – им точно хана.

Мы всё дальше отходили от группы, пока не удалились от неё метров на пятьдесят. И всё это время уродище непрерывно атаковало, оставив за собой пунктир из глубоких продолговатых ям. Я или тот, кто управлял моим телом, даже не пытался нападать, предпочитая уворачиваться и отпрыгивать. Кровопийца даже не отпускал комментариев, а я заметил, что со временем контроль над телом всё больше возвращается ко мне. Так что под конец процессом управлял я сам. Получалось, правда, не так ловко, как в начале, но тварь всё равно мазала.

«А теперь атакуем, – громыхнуло в ушах. – Запоминай».

Кукловод вернулся к своим обязанностям: мускулы скрутило так, словно кто-то решил превратить их в жгуты. Больно адски! Я даже завопил, не в силах удержаться, но боль спустя пару секунд стала ещё сильнее. Жгутики резко раскрутились, и меня швырнуло в объятия врага, мимо хлещущих щупалец, прямиком в кучу жирных нитей. В ноздри ударил такой смрад, что некоторое время я вообще не мог понять: от чего мне хуже – от запаха или от боли. Хорошо кукловоду: он не ощущает того, что чувствует марионетка, а лишь направляет. Бей сюда, отсеки вот это, проткни здесь. А теперь изобрази безумного лесоруба в зарослях тростника.

По-прежнему вспыхивало в поджелудочной, но теперь по телу шли волны жара. Меч, казалось, тоже раскалился, и лишь кровь, почти фонтанирующая из ладони, снижала температуру накала. Но оттуда же, из раны, мало-помалу пришла слабость, медленно, но верно превращающая руки и ноги в ватные валики.

Всё, сияние внутри окончательно погасло, и мир вернулся к своему обычному темпу. Я спрыгнул с неподвижного монстра и побрёл в сторону. Отошёл на десяток шагов, оглянулся, чтобы посмотреть на врага, и не смог удержаться на ногах. Потерял равновесие и шлёпнулся на задницу. Сквозь туман, плывущий в глазах, поверженное чудовище напоминало банальную груду мусора. Теперь я даже не мог понять, где у него раньше были хлысты, а где всё остальное. Изредка наружу били чёрные фонтанчики да продолжала распространяться мерзкая вонь.

Что-то бубнил Кровопийца, но я обронил меч, и затухающий рокот полностью умолк. Но кое-какие звуки остались. Например, крики товарищей, сбросивших оцепенение и бегущих ко мне. На их лицах хорошо читалось изумление и что-то, подобное страху. Интересно, как это сражение выглядело в их глазах?

Первым подбежал Марк и присел, поддерживая меня за плечо. Тут же подоспела Света и протянула армейскую флягу:

– Пей.

Во рту реально – пустыня Сахара. Я сделал пару хороших глотков и только тогда сообразил, что пью нечто, по крепости лишь немного уступающее медицинскому спирту. Дыхание перехватило, но горло не ссохлось, и ладно. Вытаращив глаза, я отдал посудину девушке. Света засмеялась и начала навинчивать крышку. Подошедший Морис с сожалением проследил за этим процессом, а потом вздохнул и пробормотал:

– Могла бы и ещё кому предложить.

Марк помог мне встать, после чего взял своей могучей дланью болтуна за шкирку и повернул в сторону зловонного трупа, медленно расплывающегося по земле.

– Завалишь такого в одиночку – получишь всю флягу.

Джон пустил пару коротких толстых стрел в мерзкую тушу, но та никак не отреагировала. Кивнув ковбойской шляпой, стрелок удовлетворённо сказал: «Ес!», причём именно это слово у него почему-то получилось с акцентом.

Ядовитое пойло Светланы разогнало туман в глазах, хотя обычно употребление спиртного приводило к противоположному результату. Ганс осмотрел мою правую ладонь, протёр кровоточащую рану и покачал головой. Потом предложил забинтовать.

– Не стоит, – откликнулся я и подобрал своего металлического напарника. – Но всё равно спасибо. Не волнуйся, эта рана быстро заживёт.

– Как ты его уделал! – восхищённо цокнул языком Франк и даже присвистнул. – Я только успел в стойку стать, а вы – фьють! И какие-то тени вдалеке. Десяток секунд – и всё.

– Тридцать четыре, – уточнил Егор, осматривая труп монстра. – Никогда раньше таких не встречал. Впрочем, догадываюсь почему.

– Если бы хоть раз встретил, уже тут не болтал бы, – озвучил его мысль Семён. – Я слышал, в могильниках эта дрянь водится. Вроде бы раньше питалась исключительно падалью, а потом распробовала живое и… Ты, кстати, обратил внимание?

Егор, сидевший на корточках, прищурился и кивнул. Потом оба посмотрели на меня.

– Что? – спросил я, засовывая Кровопийцу в ножны. Меч вновь затянул свою угрожающе заунывную песню. – Чего вы так уставились?

Ах ты, степь широ-о-ка-а-я… —

пропел Семён и повёл могучей рукой. – И посреди голой степи прямо на пути нашего отряда сидит эта гнида. Причём заметь, мы десятки раз шастали по Печати, но ни разу не встречали ничего похожего. Да и штука эта – не отсюда, леший бы её побрал. Печать не способна ни изменить её, ни как-то на что-либо повлиять.

– И дальше? – угрюмо спросил я, начиная понимать, к чему он клонит.

– И нападала она исключительно на одного человека, – добавила Саша. – Атакуй она кого-то из нас – ему точно капец пришёл бы. И ещё, я-то поболе этих оболтусов знаю. Рассказывают, что когда Жижа – так эту тварь на севере зовут – получает достойный отпор, то распадается на змей и червей. А те уже расползаются в стороны. А тут атаковала до последнего.

– Вот даже не знаю, радоваться, что ты с нами, или слёзы лить? – Весёлая рожа Мориса цвела и пахла. – Если нападёт жуткое чудовище – ты его враз одолеешь. А с другой стороны, нет тебя – нет и чудовища.

– Балабол, – хмыкнул Егор. – Но в одном он прав: ты у нас – под особой опекой.

– Кого? – Нет, я догадывался, что путешествие выйдет не из простых. Однако реальных неприятностей ожидал лишь на болоте. Ну, по канонам жанра. А до этого мы должны были просто идти, разговаривать за жизнь да рассказывать байки у костра.

– У Печати имеются свои повелители, – задумчиво произнёс Егор. – Очень могущественные. Обычно они напрямую не действуют, со слов деда – сидят в каком-то надпространственном коконе, где их не достать. А вот задумать какую-то пакость исподтишка способны.

– И чем же я удостоился такой чести?

– Спросил Лорд Защитник последней Леди, – покивал Франк. – Похоже, повелители решили убрать последнюю силу, которая может противостоять их войску. А для этого достаточно удержать Леди в плену десяток-другой дней и за это время прикончить спящих единорогов. А тут – ты. И ничего особенного не делаешь, просто ломаешь планы, которые они строили сотни, а то и тысячи лет.

– Так что можешь спать спокойно, – хлопнул меня Морис по плечу. – Бояться абсолютно нечего.

– Хватит страшилок. – Семён достал из потёртого кожаного планшета лист бумаги и показал Егору. Командир проследил за пальцем мечника и нахмурился. – С этими вашими ямами да монстрами мы здорово отстали от графика. По плану к завтрашнему обеду мы должны были выйти к болоту.

– Обед – это хорошо! – почти пропел Морис и заработал угрюмый взгляд Ганса. – Сегодня был обед?

– Морис, любимый, ты совсем забыл, – Саша потрепала его по щеке, – мы же перешли на трёхразовое питание: понедельник, среда, суббота. Вчера ты уже пообедал, значит, следующий раз – завтра.

– Я запомню, – хрюкнул Егор и повернулся ко мне: – Ты как? Идти можешь?

В теле ещё ощущалась неприятная слабость, но зверское пойло здорово помогло, и дрожь в ногах прекратилась. Поэтому я просто кивнул.

– Вот и славно. Привал – через три часа. Тогда же и перекусим. Всем – ноги в руки и булки не расслаблять. Сами видели, какая пакость происходит.

Скорость нашего движения увеличилась почти в два раза, но сил пока хватало. Рукоять Кровопийцы постоянно находилась в ладони, так что рана заживала очень медленно и постоянно болела. Видимо, по этой причине голос клинка ощущался особенно отчётливо, точно угрюмый певец шагал рядом со мной. Казалось, стоит обернуться – и среди шагающих спутников я увижу угрюмую физиономию… Как мог бы выглядеть клинок, я пока не придумал.

– Слушай, – сказал я очень тихо, чтобы не привлекать внимания остальных, – а что случилось с твоим предыдущим партнёром? Я нашёл тебя рядом с трупом, у которого оторвали голову.

«Боишься кончить так же? – В голосе меча ощущалась насмешка. – Кстати, старайся говорить, не открывая рта».

– А ты можешь не так громыхать? – Поначалу произносить слова сквозь сомкнутые губы удавалось с огромным трудом.

«Не мог раньше попросить? Это – боевой глас, а я иногда просто забываю. Так вот, дружище Михаил, тот, кого ты нашёл, был братом моего последнего напарника. Они жили на самой границе Печати, типа пограничного поста. Мой партнёр успел обзавестись семьёй, а у его брата не задалось. Думаю, он стал завидовать: у брата – и слава, и сила, и красавица-жена с детьми. Поэтому, когда Меченые сделали вылазку, брат решил ухватить часть славы с известностью и украл меня. Украл и пошёл навстречу Отмеченным Печатью.

– И что? – спросил я, вспоминая разрушенный дом и останки убитых внутри. – Что пошло не так?

«Да всё, – неохотно отозвался Кровопийца. – Никто не удосужился предупредить несчастного дурачка, что связь с проклятым клинком можно установить только после смерти его предыдущего обладателя. В руке придурка оказался обычный кусок металла, которым он даже не успел воспользоваться: Меченые сильнее и быстрее обычных людей. Сначала убили вора, а потом я ощутил, как разорвалась связь. Значит, мой напарник погиб. Я видел всё в твоей голове, можешь не рассказывать».

– Глупо получилось.

«Как и большая часть всего, что происходит».

– И ещё… – Я замешкался, не зная, как правильно сформулировать вопрос, но тут же услышал гулкий хохот меча.

«Да, у меня действительно есть ещё два брата и кое-кто, о ком ты не знаешь. Братьев кличут, как дед и говорил, Бессонник и Душегуб. Михаил, поверь, тебе очень повезло, что ты получил именно меня. Хоть должен признать, Бессонник равен мне по силе, а Душегуб даже превосходит».

– Тогда в чём выгода?

«В той дани, которую мы берём у партнёров. Ты делишься всего лишь кровью, а это легко исправить. Бессонник забирает у человека возможность спать. Сначала – немного, а потом всё больше и больше, пока мечник не сходит с ума, не в силах отличить реальность от кошмара. Ну а Душегуб…»

– Губит душу? – резонно предположил я и получил в ответ гулкий хохот.

«Умный какой! Сам догадался или подсказал кто? Не губит – лишает. Откусывает по маленькому кусочку. А душа – такая субстанция, которая не восстанавливается, как кровь. И когда она заканчивается, человек становится живым придатком своего меча. А брат… Его отец делал последним, когда разум почти оставил мастера. В общем, большая часть его безумия перешла в клинок. Ну, сам понимаешь».

Я, честно говоря, не совсем понимал. Поэтому спросил об отце-создателе живого оружия. Кажется, Кровопийца не очень желал беседовать на эту тему, я ощущал сухость его речи.

«Многого тебе сказать не могу. Всё же он был человеком, а я – мечом. Сам себя он называл Комаром и очень при этом веселился. Мы с братьями были последними из тех, кого он создал. Ещё я встречал упоминания о секире Навей и луке Смерть, но сам с ними никогда не встречался».

– А с братьями?

«О, очень часто! – Казалось, мой собеседник скрежещет зубами. – Сначала наши партнёры бились бок о бок, а по мере того, как братья брали свою дань, всё больше отдалялись. Последний раз я встретил Бессонника полторы сотни лет назад, когда мы разгромили армию Меченых. Им орудовал Отмеченный Печатью, причём невероятно ловко, пока его не нанизали на рог. Куда брат делся потом, понятия не имею».

Разговор пришлось прервать, потому что мы вышли на край глубокого крутого лога. Внизу медленно текла река и росли скрюченные деревья, напоминающие ивы, изуродованные тяжёлой болезнью. Спускаться приходилось очень осторожно, потому что рыхлая земля то и дело осыпалась под ногами. Оставалось цепляться за чахлые пучки травы, надеясь, что они выдержат вес тела. Гансу не повезло: он ухватил едва живой кустик, вырвал его с корнем и покатился вниз по склону. К счастью, Марк и Семён успели ухватить здоровяка – один за ногу, другой за шкирку – и остановили кувырканье.

Став на четвереньки, Ганс долго шипел что-то ругательное на немецком. Потом выдохнул и поблагодарил спасителей. Морис посоветовал здоровяку меньше есть мяса, а Франк шутнику – взять в рот лягушку. Но не есть, а просто дать ей там некоторое время пожить. Последнее предложение все встретили одобрительным гулом, и Морис надулся.

– Может, остановимся здесь? – предложил Ло, когда мы подошли к реке. Внизу оказалось зябко, точно мы разом переместились в середину осени. – Глубоко – костёр не увидят. И вода рядом.

– А если враг? – спросил Марк и ткнул пальцем в крутые склоны. – А мы тут – как на ладони.

– Выставим часового, – не сдавался азиат. – В конце концов, мы так всегда делали.

– Вообще-то, дело говорит, – согласился Егор и, поймав недовольный взгляд татуированного обладателя секиры, спросил: – Что такое? Действительно ведь: поставим сторожа – пусть смотрит.

– Не нравится мне здесь, – пожал Марк покатыми плечами. – Точно кто-то на грудь наступил и давит.

– У кого-нибудь ещё есть возражения или предчувствия? – поинтересовался командир и, получив отрицательные ответы, резюмировал: – Марк, ты меня, конечно, извини, но твои предчувствия…

– Золотой баран, – подсказала Светлана, и все рассмеялись. – Ночевать в луже оказалось просто восхитительно! А в трактир так никто и не пришёл.

– Ладно, – сдался Марк. – Может, просто давление.

– Ты ничего не ощущаешь? – спросил я Кровопийцу. – Никаких ловушек, врагов или ещё чего?

«Спать хочу», – в очередной раз озадачил меня клинок, и на этом разговор прекратился.

Света и Саша коротко посовещались и сообща решили, что лучшим местом для привала выглядит углубление в склоне лога. Здесь над головой нависал пласт почвы, прикрывая отдыхающих. Ганс и Марк развели огонь, использовав какие-то странные коричневые кристаллы. Топливо давало сильный жар и почти не дымило. Как пояснил Семён, такие штуки они использовали лишь во время подобных рейдов, потому что стоили они весьма недёшево.

Джона отправили наверх, пообещав сменить через час. Франк и Морис затеяли спор, как лучше приготовить сушёное мясо, причём Морис начал вдаваться в такие кулинарные подробности, что Семён, устанавливавший котёл на треногу, приказал ему не выделываться, а готовить еду. Ло носил воду из реки, всякий раз серебряной палочкой проверяя её качество. Егор сидел на плоском камне и, хмуря брови, рассматривал подошвы ботинок нашего часового, торчащие над обрывом.

Поскольку все, кроме меня, оказались при деле, я ощутил себя несколько бесполезным. Попытался предложить помощь, но встретил дружное сопротивление со стороны кулинаров. Ло объяснил, что ему осталась пара-тройка ходок, а Семён, Ганс и Марк успели закончить работу чуть раньше. Возникло сильное подозрение, что Лорда пытаются оградить от обычной работы. Вот бы ещё на рабочем месте так! И сказать: Лорд изволит почивать. Мечты, мечты… Девчонки штопали чьи-то кожаные штаны и непрерывно шутили, подкалывая мужчин.

– Присаживайся, – пригласил Егор и подвинулся на своём булыжнике. – Миша, тебя не игнорируют и не берегут, как ты мог бы подумать. Просто у нас, у каждого, свои обязанности. Ты – человек новый, дела для тебя пока не нашлось, поэтому просто сядь и не мешай. Ну, если хочешь, можешь помочь девчонкам штопать одежду. У них этого добра – завались.

– Спасибо, – нервно хихикнул я.

– Лентяй, – тут же отозвалась Светлана. – А я уж было, глядя на это интеллигентное лицо, начала думать…

– И что, лицо действительно интеллигентное? – осведомилась Саша. – А то с моего места трудно рассмотреть.

– Это я ему так льщу, – громким шёпотом сообщила Света. – Но – тсс! А то обидится.

– Балаболки, – махнул рукой командир и, когда я сел рядом, указал отметку на карте: – Мы вот здесь. Кажется, я немного погорячился, когда сказал, что отстаём. Идём даже с некоторым опережением. Думаю, уже к вечеру окажемся на болоте.

– И что? – По позвоночнику прошлись ледяные пальчики. – Попрёмся через трясину в темноте?

– Если найдём проводника, то почему бы и нет? – пожал Егор плечами. – А вот если не найдём или он заартачится… даже не знаю… Топи там по-настоящему гиблые. Боюсь, если нас не поведут, не найдём дорогу и в ясный день.

– Слушай, – прищурился я, вспомнив мысль, которая некоторое время не давала мне покоя, – та тварь, которая на нас напала… Помнишь, ты говорил, что её могли послать Повелители Печати?

– Ну? – Егор кивнул и, сложив карту, спрятал её в планшет.

– Как думаешь, никто не обратил внимания, что её кто-то замочил?

Егор нахмурился.

– Всё же здесь их территория, и такие вещи они должны замечать в первую очередь.

– Марк, – тихо позвал Егор, и татуированный здоровяк повернул к нам голову. – Ты ещё ощущаешь то давление на грудь?

– Да, – медленно ответил тот. – Только ещё сильнее стало. Как воздуха не хватает.

Я положил ладонь на рукоять Кровопийцы. Она казалась холодной, точно жизнь покинула болтливое оружие. На лице Егора появилось откровенное беспокойство. Я бы даже сказал – тревога. Я заметил, как Ганс подтянул меч ближе, а Света, точно невзначай, расстегнула куртку.

Командир поднял голову и как-то по-особенному свистнул. Сапоги Джона не шевелились. Ещё один свист, и вновь никакого результата. В этот раз за оружие взялись все, а я ощутил толчки в висках. Не такие, как прежде, но похожие. Кровопийца по-прежнему не откликался.

– К стене, – скомандовал Егор. – Ло, проверь.

Однако азиат не успел. Что-то хрустнуло, и тело нашего часового покатилось по склону, разбрызгивая по серой почве кровь. Головы у Джона не было. Её отрезали.

В следующее мгновение оглушительный рёв сотряс воздух. Две волны чёрных тварей перевалили через края лога и понеслись вниз.

– Туда! – махнул рукой Егор, указывая по течению реки. – Быстрее!

Сражаться было бесполезно: нас могли тупо завалить массой, поэтому пришлось убегать от улюлюкающей оравы. Как такое количество умудрилось беззвучно подкрасться к нам и тихо прикончить Джона – загадка. Возможно – колдовство.

Мы неслись, увязая ногами в рыхлой почве, плюхая в холодной воде и продираясь сквозь какие-то колючие кусты. Вроде бы у нас получилось оторваться: оглянувшись, я увидел, что Меченые отстают.

В следующий миг что-то шандарахнуло меня по затылку, напрочь отключив сознание.

Там

Проснулся я в темноте и, ощущая пульсирующую боль в том месте, куда пришёлся удар неизвестного предмета, посмотрел на часы. И смех и грех: проснулся так, словно собирался идти на работу. И это – в субботу, когда можно отоспаться на неделю вперёд! Обычно так и происходило, но обычно в пятницу вечером я набирался до поросячьих соплей. Не могу сказать, будто вечер этой пятницы принёс что-то приятное, однако и ничего смертельного не произошло.

Ксюха с обиженной физиономией выводила носом привычные рулады. Глядя на жену, я сначала захотел отпустить ей подзатыльник. А потом поцеловать. Романтики ей захотелось, видите ли! А в общем, оба хороши. Надоело всё – разбегайтесь или старайтесь измениться. Чтобы потом не пришлось гадать, куда скрываться от коллекторов, не получивших вожделенного.

Спать не хотелось. Болела башка и тянул живот, который предыдущие сутки сидел на голодном пайке. Трапеза во сне тоже сорвалась, так что кулинарных шедевров Мориса и Франка мне отведать не удалось. Вспомнив, что для одного из спутников неудавшийся обед закончился вообще печально, я вздохнул и осторожно выполз из кровати.

В том месте, куда меня приложило, красовался великолепный шишак, а рана на руке выглядела едва затянувшейся. Понятно, путешествия в Страну больше не пытались маскироваться под обычные сны. Смочив холодной водой ушиб, я немного подумал и неожиданно решил пробежаться по обычной (для последних дней) утренней программе.

Очень тихо, чтобы не разбудить Оксанку, оделся. Щёлкнул статуэтку единорога по носу и, назвав себя извращенцем, провёл пальцем по каменной попке девушки. Та не возражала.

Светящихся окон, что совсем не странно, почти не наблюдалось. Из-за этого чудилось, будто я очутился в глухом лесу, а не в центре города. Но на стадионе я оказался не один и даже обрадовался, увидев знакомую фигурку с капюшоном, надвинутым на лицо. Ощущая приятную теплоту в груди, я помахал своей коллеге, и она ответила, тут же подняв настроение ещё на пару пунктов. Ладно, раз всё идёт так хорошо, почему бы не попытаться побить собственный рекорд?

На десятом круге мне померещилось, что у ивняка, подступившего к самой беговой дорожке, кто-то стоит. Кто-то, напоминающий рослого кряжистого мужчину. Однако, когда я приблизился, не увидел никого и ничего, кроме деревьев. Впрочем, тут такие заросли, что обычно молодёжь выбирает это место с вполне определёнными целями.

В этот момент я услышал, как бег моей знакомой незнакомки ускорился, словно она решила пойти на обгон. Ну и пусть, возражать не стану. Однако случилось нечто странное. Кто-то за спиной глухо заворчал, и послышался шлепок и звук падения тяжёлого тела. Прежде, чем я сообразил, что происходит непонятная фигня, ноги успели унести тело вперёд метров на десять. Лишь после этого я остановился и посмотрел назад.

Девушка стояла возле зарослей и разгибалась, точно перед этим делала приседания или наклоны. Может, дыхание сбила?

– Всё в порядке? – спросил я, делая шаг к ней. – Помочь?

– Всё в порядке. – Я понял, что она улыбается. – Не волнуйтесь. Удачного дня.

Видимо, так она попрощалась, потому что дальше не составила мне обычную компанию на тренировочной площадке. Я проделал комплекс упражнений и, ощущая, как вибрирует каждая мышца, отправился домой. Небо уже начинало мало-помалу сереть, и светящихся окон заметно прибавилось.

Ксюха ещё спала, так что я принял душ, сварил кофе и, наделав бутербродов, развалился в кресле. Полистал новости по ноуту. Впрочем, это занятие быстро надоело, и я принялся искать упоминания о разумном и говорящем оружии. Кровопийца оказался вовсе не одинок, но особой пользы из найденного в фэнтезийных романах я для себя не извлёк.

Пришло сонное нечто с виноватой физиономией и село на край дивана. Потом уставилось на меня заспанными глазами.

– Бить будешь?

– По ушам? – осведомился я, ощутив внезапный прилив нежности. – Кофе хочешь?

Кофе сонное нечто хотело. И мы пили его на балконе, накрывшись колючим пледом и наблюдая, как лучи восходящего солнца вспыхивают то в одном, то в другом окне. Ксюха сделала попытку вернуться к вчерашнему разговору, но я тут же сунул ей в рот бутерброд.

– Мне тебе тоже кое-что нужно рассказать, – произнес я и глотнул кофе. – Но, наверное, чуть позже.

– Что-то неприятное? – помолчав, спросила супруга, и я ощутил, как она напряглась.

– Нет, с коллекторами я не встречаюсь.

– Ах ты, зараза! – Она стукнула меня кулаком по плечу, плесканув мой кофе на ступню. – А мне бутербродами рот затыкает.

– Тут такое дело… – протянул я. – Просто не знаю, с чего начать. Велика вероятность, что ты после моего рассказа побежишь вызывать психиатров.

– Кажется, меня уже ничего не удивит, – пробормотала жена.

В этом я сомневался, но в любом случае решил ещё немного подумать, как бы поделикатнее начать свою историю.

– Пойдём погуляем, – предложил я. – А уж по дороге определимся.

Прежде чем план грядущего повествования сложился в голове, гулять пришлось достаточно долго. Мы прошли по проспекту, пару раз, без фанатизма, заглянули в небольшие магазинчики и остановились попить кофе в крохотной кафешке с непонятными иероглифами вместо названия, где нас обслужили двое загорелых и абсолютно седых усачей с физиономиями заправских янычар.

Покачивая на голове красными «стаканами», на которых болтались золотистые кисточки, они приготовили термоядерный напиток и наговорили супруге кучу любезностей. Странно, а ведь раньше я достаточно нервно реагировал на подобные знаки внимания. Сейчас же было просто забавно наблюдать, как турки, или кто там они, сыплют комплиментами и приглашают в гости к себе в город с непроизносимым на русском языке названием. Кроме нас в кафе сидел в углу лишь один старик, перелистывая страницы толстой книги и периодически постукивая о пол своей тростью.

Взбодрённые волшебным напитком, мы словно на крыльях добрались до набережной и прогулялись вдоль реки. Народу почему-то гуляло совсем мало, а те, что имелись, рассматривали воду с мостиков или кормили хлебом галдящих уток. Мы тоже купили булку и спасли вытягивающих шеи пернатых от голодной смерти.

Нам повезло: когда от булки осталась половина, растолкав жалких товарок, к нам подплыли два красавца-лебедя абсолютно чёрного цвета. Ксюха даже тихо взвизгнула от радости и попросила сфотографировать, как она кормит красавцев.

– Только селфи не делай, – посоветовал я и сфоткал жену на фоне реки.

Булка закончилась, утки бросились за добычей к другим доброхотам, а лебеди растворились, словно их и не было. Впрочем, у берега наблюдался настоящий птичий базар – немудрено и затеряться.

– Ты рассказывать думаешь? – поинтересовалась Ксюха, когда расстояние от дома начало исчисляться километрами, а день успел перевалить через полуденную планку. – Да и ножки у маленькой Оксаночки немного устали. Я же не бегаю кроссы, как некоторые.

– Бегай, – предложил я, оглядываясь по сторонам. Ага, заведение «Мистраль» выглядело вполне ничего. По крайней мере, снаружи. – Пойдём присядем. Дадим отдохнуть ножкам маленькой Оксаночки.

Внутри кафе оказалось не хуже: стиль шестидесятых – семидесятых годов XX века, по стенам портреты французских актёров и пара больших экранов, где без звука демонстрировали чёрно-белые фильмы.

– О, Бельмондо! – обрадовалась Оксана, указывая в один. – Я его просто обожаю!

– Он же на обезьяну похож? – удивился я.

– А мне нравится.

– Угу, понятно. Теперь, когда ты мне скажешь, что я – мужчина в твоём вкусе, нужно будет повнимательнее посмотреть в зеркало.

Под песенку Дассена о жёлтой реке мы выбрали удобный кожаный диванчик и стали поджидать одну из девиц в коротких юбочках, которые сновали по полутёмному залу кафе. Пока ждали, каждую минуту меня информировали, что ноги у официанток – кривые, груди нет, а причёски уродливые. Я не возражал. Просто смотрел.

Судя по меню, кафе нам попалось не из самых дешёвых. Впрочем, оно и к лучшему: рассказывать под хорошо приготовленные блюда намного легче.

Зашёл я несколько издалека, так что Ксюха поначалу приняла зачин истории за наш предыдущий пустопорожний трёп ни о чём. Я припомнил фильмы и книги, где герои попадали в сказочные миры, полные магии и волшебства. Хотя вкусы жены и отличались от моих, но под настроение и она могла посмотреть что-то о хоббитах и всяких орках. Поэтому до появления горячих блюд мы успели прийти к общему мнению, что современному человеку придётся нелегко в окружении ведьм, русалок и чудовищ.

– В принципе же оказалось не так уж и страшно, – заметил я, вгрызаясь в кусок мяса, сочащийся соком.

Ксюха замерла над своим бифштексом и вопросительно уставилась на меня.

– Ты сейчас насчёт мяса или уже таки начал свой важный разговор? – Она легонько постучала ножом о край тарелки. – Мишка, мы уже с тобой столько вместе. Ты, когда меняешь тему разговора, даже в лице меняешься. Так что там у тебя оказалось не так уж страшно?

– В волшебной стране, – ответил я и сразу уточнил: – Если что, то она так и называется – Страна. С большой буквы.

Оксана тяжело вздохнула, проворчала, мол, она-то думала!.. И спросила, почему я у неё такой дурак?

Пришлось предъявлять доказательства. Рану на руке изучили очень внимательно, потом так же пристально осмотрели оба перстня, сравнили их, пощупали шишки на голове и сообщили, что всё это ничего не значит. Тут супруга, конечно, была права.

– Хорошо, тогда просто слушай. – И я начал рассказывать всё с самого начала. С того самого, когда из телевизора хлынула вода.

Рассказчика не прерывали и никак не комментировали историю вплоть до того момента, когда меня привели в сознание после удара по голове. Ну, самого первого удара. Услышав имя Леонид, Ксюха побледнела, что было хорошо заметно даже в тусклом синеватом свете кафе. Обронённые столовые приборы тихо звякнули. В общем-то я уже догадался, но решил уточнить:

– Я так понимаю, твоего хахаля тоже так зовут?

Оторопь тут же сменилась злостью.

– Да, и он как две капли воды похож на того, которого ты описал. Разве что немного постарше. Здешнему – лет тридцать пять – сорок. И если имя ты ещё мог где-то случайно услышать, то внешность… Ты же не следил за мной?

– Ещё чего не хватало! Ладно, дальше слушай.

Я рассказал всё. И о своих похождениях в Стране, где я получил звание Лорда Защитника, перстень и перерезанное горло. Непроизвольно пощупал глотку и обнаружил там тонкую риску шрама. Хм, а раньше вроде бы не имелось. Потом перешёл к погоне, сражениям с Мечеными, болтливому мечу и, наконец, добрался до операции по возвращению Леди Оксаны из плена злобного Леонида.

– Как видишь, – заметил я, покончив с бифштексом, – миры – разные, а задача – одинаковая.

Слушательница только сейчас вспомнила о забытом блюде и отправила в рот отрезанный кусочек мяса. Пока она жевала, я вспомнил, что в обычном мире встречал людей из Страны.

– У одной даже купил тебе подарок на день рождения.

– Миша, – Ксюха потёрла лоб, – возможно, я тебе уже это рассказывала, не помню. В общем, у меня в детстве были постоянные сны с единорогами. Цветные и яркие. Такие, что, когда просыпаешься, хочется вернуться обратно и остаться там навсегда. Потом прекратились, да так резко, словно кто-то острым ножом обрезал. А вот теперь ты рассказываешь про другую меня, которая – Леди единорогов. Может, это что-то значит?

– Всё может быть, – пожал я плечами. – Ну, в общем, так: если ты в следующий раз проснёшься, а у мужа нет головы, полицейским так и скажешь: Меченые отрезали, из волшебной Страны. Посадить уже точно не посадят.

– Сплюнь, дурак! – побледнела она опять. – Слушай, а я с тобой туда никак попасть не могу?

– Наверное, нет, – снова пожал я плечами. – Ты же там уже и так есть.

Сказал, а сам задумался. Вот интересно: я имеюсь в одной штуке, бойцы из команды Егора – тоже, как и другие. Почему Оксана в двух экземплярах? Она и её антагонист Леонид? И Виктория, и дед… Что-то во всём этом было, но – что?

За десертом и кофе мы ещё поболтали, обсуждая Страну. Правда, большинство Ксюхиных вопросов поставили меня в тупик, ибо, как выяснилось, пробежка к зимовке единорогов и обратно не принесла слишком много информации о месте, куда меня угораздило попасть. Да, там имелись река, поля и заснеженные горы. Однако я не мог сказать, какие ещё волшебные существа, кроме единорогов, там водились. Вроде бы видел русалок, но издалека и недолго.

– Вот теперь я тебе точно верю, – сказала Оксана и стукнула ложечкой от мороженого мне по носу. – Помнишь, как мы ездили на Кавказ? Что ты рассказал своему Костику, когда приехал? Холодно и ноги разъезжаются?

– Шашлыки вкусные, – добавил я и ухмыльнулся. – И чача.

– Путешественник, блин. Тебе только передачи на ТВ вести. Я был в Африке, видел негров и пустыню. На этом, пожалуй, всё.

Я расплатился, и мы вновь вышли на набережную, направившись уже в сторону дома. Ого, а некисло мы так поболтали! Небо успело потемнеть, и среди облаков замелькали огоньки первых звёзд. Людей стало значительно больше, поднялся прохладный ветер и начал творить на голове чёрт-те что. Оксанка некоторое время пыталась усмирить волосы, поднимающиеся дыбом, но потом сдалась и позволила озорнику шалить дальше.

– Миш, – сказала Ксюха после того, как мы обошли по мостикам крохотный островок посреди реки, где начала сиять инсталляция, изображающая семейство медведей на рыбалке, – мне всё время кажется, будто кто-то смотрит в спину. Неприятно так. Явно нервы шалят.

Говорить, что враждебный взгляд буравит и мою спину, я не стал.

Оксана всё спрашивала, как выглядит её двойник и кто из них двоих смотрится более выигрышно. Замороченный вопросами супруги, я не заметил, что ноги свернули на короткую дорожку, которая вела глухими безлюдными переулками. Здесь постоянно не работали фонари, а редкие прохожие напоминали смутные тени. Вот как эта девушка, прошмыгнувшая мимо и шепнувшая… Что?!

«Берегись!» – вот что сказала незнакомка, очень напоминающая мою коллегу по утренним пробежкам.

Впереди кто-то стоял, точно. И не один. Вспыхивали огоньки сигарет, но разговоров я не слышал. В висках стукнуло. Раз. Другой. Я обернулся и придержал Оксанку за рукав пиджака. Топот множества ног. И вновь – ни слова. Ксюха повернула ко мне бледное испуганное лицо.

– Миша, что случилось?

Мы оказались в длинном узком проходе между двумя зданиями. Сзади и спереди приближались люди, и я совершенно отчётливо ощущал запах угрозы, исходящий от них. Окурки падающими звёздами летели к земле. Пару раз щёлкнуло. Удары в висках напоминали звуки приближающегося поезда.

– Эй, чёрт, давай побазарим.

Понятное дело, я даже не сомневался, какой разговор нам предстоит. Щелчки очень напоминали звуки выбрасываемых лезвий.

– Миша! – Ксюха вцепилась в меня. Я очень медленно и спокойно избавился от хватки жены и подвинул её к стене.

– Стой здесь. Всё будет хорошо.

С обеих сторон насмешливо гыгыкнули. Удары в висках слились в неразборчивый треск, а перед глазами полыхнуло багровым. В этом потустороннем свете я отчётливо различал фигуры нападающих: пять с одной стороны и четверо – с другой. У троих ножи, у остальных – биты. Решили валить наверняка. На случайность абсолютно не похоже. Крепко же озлился Ксюхин ухажёр! Ладно, огорчим скотину ещё больше. Я был уверен, что у меня получится.

Сначала я решил разобраться с большей группой. Время послушно замедлилось, хотя не так, как было в Стране. Вместо громыхающего голоса – металлический лязг, от которого, кажется, вот-вот развалится черепушка. Однако всё работало!

Чудилу с ножом я схватил за запястье и швырнул в товарища, постаравшись вложить в бросок всю силу. Запястье противника хрустнуло сразу же, а потом ещё что-то, когда оба впечатались в стену. Но я уже пинал лысого увальня, и, только он нагнулся, вдарил коленом ему в лицо. Кажется, здоровячок начал делать сальто, когда мой кулак вынудил уже обладателя колоритного чуба показать физию звёздам. Из последнего я вышиб воздух ударом в живот, отобрал биту и проверил крепость небритой челюсти.

Убедившись, что спортивный снаряд крепче кости, я отправил биту в товарищей неудачника второй группы. Две «кегли» тотчас рухнули, а крепыш в короткой кожанке полез за отворот куртки. Если ножи и палки уроды достали сразу, значит, там – что-то серьёзнее. В несколько прыжков я миновал испуганную жену и с ходу врезал локтем в нос этому крепышу. Обронённый пистолет запрыгал по асфальту, и, пока последний нетронутый бандит следил за оружием, я нанёс ему шикарный боковой. Потом треснул его головой о крепыша с разбитым носом и ощутил, как стук в висках сбавил темп.

Поединок окончен. Мать моя женщина, я только что уложил девять вооружённых головорезов! Вот это да! Большая часть мордоворотов не подавала признаков жизни, и лишь двое или трое тихо похрюкивали. Кажется, никто продолжать драку не собирался. Оно и к лучшему. Я чувствовал подкрадывающуюся апатию и ощутил, что по ладони правой руки скользит ручеёк крови. Открылась ранка, через которую питался Кровопийца.

– Миша! – Ксюха подбежала ко мне, испуганно косясь на лежащих, и потянула за рукав. – Пошли, пока они не очнулись.

Жена практически буксировала меня вперёд, и ни возражать, ни сопротивляться я не стал. Оставшаяся пара переулков промелькнула, точно сон. Я только успел заметить, что за проходом, где я принял бой, кто-то стоял. Кто-то с тростью, которой он постукивал о землю, не поворачиваясь в нашу сторону.

Наверное, полностью удалось опомниться, лишь когда стены родной квартиры озарились светом лампы, а мы сели на диван, глядя друг на друга. Оксанка сделала большие глаза и обняла меня.

– Мишка, ну ты даёшь! – пробормотала она. – Как ты этих… Я даже испугаться толком не успела: бах, бах – и все на земле!

В её сумочке зазвонил телефон. Жена достала его и посмотрела на меня.

– Это он.

– А ну, дай-ка. – Я взял телефон и принял вызов. – Ну?

Некоторое время в динамике стояла напряжённая тишина, а потом я услышал нервный смешок. Всё же говнюк оказался не готов к такому.

– Слушай, ты, – начал он, и я решил сбить с него спесь.

– Я с мудаками на брудершафт никогда не пил и не собираюсь.

Трубка глухо выругалась.

– Так что, если есть что сказать – говори, потому что на этот номер ты звонишь последний раз.

– Думаешь, если сумел пару раз справиться с моими дураками, то победил? – хмыкнули в трубке, а я задумался: когда же был первый раз? – Твои приключения только начинаются, козёл. И шалаве своей передай: если я кого-то решил трахнуть – трахну.

– Трахни себя, – посоветовал я, – пока я тебя не трахнул ручкой от метлы. Уразумел, урод? И это – моё последнее предупреждение.

Я отключил телефон и отдал его Ксюхе. Слабость прошла, и очень хотелось пойти немедленно осуществить угрозу. Несколько раз.

– Кинь гада в чёрный список, – посоветовал я и прижал Оксанку к себе. Она дрожала. – Всё, успокойся. Твой Лорд Защитник рядом и в обиду не даст.

Она ничего не ответила, но я и сам ощутил некую фальшь в своём обещании. Ту, другую Оксану я пока так и не защитил.

Чтобы успокоить нервы, мы выпили по бокалу коньяка, который я приберегал на Новый год. Нервы-то успокоились, но возбудилось другое. И до полуночи пришлось успокаивать ещё и это, и лишь после мы уснули в объятиях друг друга.

Так мы спали лишь первый год после свадьбы.

Здесь

Под пальцами ощущалось нечто влажное и липкое, а в ноздри медленно вползал неприятный запах застоявшейся воды и гнилой растительности. Потом я услышал приглушённые голоса и попытался открыть глаза. Затылок тотчас прострелило резкой болью, а бедро правой ноги так заныло, точно там имелась какая-то рана. Ах да, яма с кольями. А затылок?

Я всё же открыл глаза и обнаружил, что почти ничего не изменилось: темнота, только пронизанная крохотными, быстро перемещающимися искрами. Попытался встать, и рука из влажного месива съехала в холодную маслянистую жидкость. Пришлось торопливо выдёргивать пальцы из мерзкой лужи и недовольно шипеть, подобно кошаку после купания.

– Очнулся, ну слава богу. – Голос раздался прямо над головой, вынудив от неожиданности вздрогнуть. – Хоть какая-то хорошая новость.

– Да, больше не придётся волочь эту тяжесть. – Грубый тяжёлый голос принадлежал Марку. – Руки до сих пор просто отваливаются.

– Ноги тоже, – отозвался Морис. – Полдня бежали же! Думал – сдохну.

– И это – бывший стайер-полупрофессионал. – Теперь Франк.

Я таки сумел принять сидячее положение и смог увидеть спутников. Почти всех. Джон отсутствовал по вполне объяснимым причинам. Бойцы сидели вокруг углубления в почве, которое они накрыли куском толстой деревяшки, из-под которой пробивались слабые языки пламени.

Я ощутил ток тепла и тотчас сообразил, что вокруг стоит промозглая сырость, от которой неприятно ломит кости. Оказывается, я лежал на чьём-то плаще. Он защитил тело от влаги, но от холода спасти не мог.

Егор протянул руку и помог подняться. Его обычно спокойное и даже безмятежное лицо сейчас выглядело донельзя мрачным. Впрочем, мне могло и показаться. Если не считать тусклых лучиков света от скрытого костра, вокруг царила непроглядная темень. Где-то во мраке что-то плюхнуло, хлопнули крылья, и кто-то истошно завопил, точно его собирались резать. Или уже резали. Я вздрогнул.

– Где мы?

– Болото Теней. – Командир сделал приглашающий жест. – Подходи, погреешься. Места здесь не шибко комфортабельные.

– Я заметил.

Особенно теплее не стало, но хоть ломота в костях начала понемногу отпускать. Я протянул руки к огню, и тотчас тёмная капля соскользнула с правой ладони и шлёпнулась на землю. Саша, сидевшая рядом, схватила меня за запястье и внимательно изучила рану.

– Не заживает, – с некоторой опаской сообщила она, и Ло согласно кивнул, точно девушка в чём-то подтвердила его подозрения. – Сколько тебя тащили, столько и капало. У Марка всё плечо в крови.

– Я-то проживу, – откликнулся татуированный гигант. – Не я же истекаю.

Егор и Семён переглянулись.

– Ещё и это, до кучи. – Семён стукнул кулаком по земле. – Всё пошло через жопу!

– Что я пропустил? – Руку пришлось забирать едва не силой, потому что Саша пыталась перевязать рану куском ткани. – Не стоит, только помешает связи с мечом. Так что произошло после того, как я отрубился?

– Ты не отрубился, – спокойно заметила Светлана и сунула хворостину под колоду, поворошив угли. – Тебе стрела в голову прилетела.

Я машинально взялся за затылок и обнаружил там волосы, слипшиеся от крови, а под ними – болезненно пульсирующую рану. Странно, а ведь прежде и внимания не обращал. Впрочем, след на голове скорее напоминал глубокую царапину, чем что-то серьёзное. Такую же фигню я как-то получил на работе, когда забыл про таль, висящую под потолком. Костя тогда промыл черепушку спиртом, сетуя на напрасный перевод продукта. Я даже в медпункт не стал обращаться.

– Крепкая голова, – заметил Морис с некоторой завистью. – Обычно такой стрелой прошибают рыцаря в полном доспехе, а тут – хоть бы что.

– Голова болит, – пожаловался я. – И всё-таки, что было после того, как эти уроды погнались за нами?

Джона я не стал упоминать. Думаю, спутники отчасти винили меня в смерти товарища. Если бы не этот поход, он остался бы жив. Чёрт, я и сам чувствовал себя не в своей тарелке!

– Ничего особо интересного. – Егор махнул рукой и поморщился. – Гнали нас по этой распроклятой канаве километров десять. Потом начали потихоньку отставать. То ли выдохлись, то ли… чёрт его знает. Светка подозревает, что загнали в полную жопу, поэтому и не стали догонять.

– А жопа реально полная?

– Болото Теней – охрененно здоровая штуковина, – вздохнул Семён, – а к храму можно подобраться, если хорошо знаешь проход между трясинами. В противном случае будешь лазить по кочкам и не приблизишься даже на шаг. Где мы сейчас находимся – чёрт его знает, где искать семейство рыбаков – ему же известно. Судя по тому, как нас встречают, Повелителям Печати отлично известно, куда и зачем мы топаем, так что сюрпризы ещё не закончились.

– Весело, – констатировал я и снова коснулся затылка. Ладонь продолжала кровоточить. – Где Кровопийца? Надо кое-что проверить.

Ло порылся в своём мешке и достал меч. Потом склонил голову и протянул его мне. Морис фыркнул, собрался что-то сказать, но получил локтем в бок от Франка и фыркнул ещё раз.

Я взял рукоять Кровопийцы, и острая боль моментально насквозь пронзила ладонь. Однако я не услышал привычного язвительного голоса. Казалось, будто я держу обычный кусок металла. А впрочем… Какие-то звуки были, но такое впечатление, словно они доносились из-за стены, обитой войлоком. Постарался прислушаться, и тотчас бурав в раненой ладони провернулся несколько раз. С трудом сдержав стон, я скрипнул зубами и вновь попытался пробиться сквозь непонятную преграду.

– У него кровь так и хлещет, – встревоженно заметила Саша. – Нужно что-то делать!

– Остынь. – Голос Семёна слабел, удаляясь. – Не падает же пока.

Крики за стеной очень напоминали зов кого-то, угодившего в беду. Боль в ладони становилась всё сильнее, и, пока ещё сохранялись силы, я решился и изо всех сил рванул на зов. Затрещало, а перед глазами словно несколько раз полыхнули полотнища молний. В ушах громыхнул орудийный раскат, а клинок сделал попытку выскользнуть из мокрых от крови пальцев.

«Наконец-то, – прорвался наружу и загромыхал голос Кровопийцы. Правда, тут же стих до пристойного уровня. – Прости, это я от радости».

– Что случилось-то? – Пришлось потратить столько сил, что я не смог контролировать мысли и говорил вслух. Бойцы прислушивались к нашему разговору с пробудившимся мечом. – Ты словно заснул.

«Колдовство, – прорезалась яростная злоба, точно огромная волна нахлынула на камни. – С нападающими был кто-то из моих братьев. Только они способны на такие штуки».

– Так ты знал, что такое возможно?

«Знал. Случалось пару раз».

– Тогда почему не предупредил?

«Забыл. – Теперь в голосе слышалось смущение. – Слишком долго не происходило ничего подобного, да и с братьями я не встречался уже больше сотни лет».

– И кто это был, Бессонник или Душегуб?

«А, запомнил! Не знаю. – Сейчас клинок казался встревоженным. – Но кто бы ни был, он стал значительно сильнее. Мало того что сумел незаметно усыпить меня, так ещё и заставил тебя истекать кровью. Попробуем хоть это исправить».

Боль в ладони стала значительно слабее, и кровь перестала бежать ручьём.

«Скверно».

– Что такое? Всё ведь в порядке?

«Всё да не всё… – Возможно, то, что я услышал, было ругательством, но я не понял ни единого слова. – Тут хитрость, а я не знаю, как её обойти. Пока не знаю. Если оставить всё, как есть, то в бою я утрачу половину сил, а если установить связь полностью…»

– Ну?

«Через день, максимум – два ты истечёшь кровью. Так что, доколе всё спокойно, обойдёмся ограниченной связью. А пока я подумаю».

Я положил клинок рядом и протянул ладонь Саше. Девушка осторожно отёрла кожу и тихо присвистнула:

– Ух ты, зажило! Да он у тебя чудотворец.

– Почти. – Я повернулся к Егору: – Разговор слышал? Могу прояснить некоторые моменты, если нужно.

– Не стоит, – скорчил тот страдальческую гримасу. – Главное, что один из проклятых мечей находится у Меченых.

– Ага, а мой сейчас способен работать лишь вполсилы.

Ганс покачал головой и неодобрительно покосился на Кровопийцу.

– Кроме того, мой болтливый умник утверждает, что его родственник, кем бы он ни был, очень прибавил в мощи.

– Просто зашибись! – Света отшвырнула в темноту прутик, которым ворочала уголья. Там сразу завопило что-то ужасное. Может, жаба. – Да заткнитесь вы, уроды пучеглазые! Спать из-за вас невозможно.

– А я сразу сказал, – Марк провёл пальцем по лезвию секиры, которую протирал куском ткани, – не мог Джон просто так пропустить этих гадов. Нечисто дело.

– Мы слишком расслабились, – внёс свою лепту Ло. – Привыкли к простым рейдам: наскочили, изрубили Меченых, ушли. Утратили концентрацию.

– Угу, задвинь нам о пути самурая. – Светлана зевнула. – Интересно, каким боком тебе поможет концентрация, если придётся сражаться с Меченым, у которого в руках Душегуб? Видал, на что наш Лорд способен? А ведь у него младшенький.

– Если правильно подготовить себя и войти в транс…

– Нет, ну точно Ганс после пяти пива! Когда я вхожу в транс берсеркера, мне ничего не страшно! Дебилы…

Как ни странно, но здоровенный мечник покраснел так, что было заметно даже в тусклом свете костра. Морис пропустил ещё один удар по рёбрам, и мы – очередную дурацкую шутку.

– Хватит. – Егор поднял руку. – Давайте поразмыслим, как поступим дальше. Нужно пробиться к центру болота, а у нас нет ни проводника, ни нормальной карты.

– Ну, насчёт проводника я бы поспорил, – донёсся из мрака знакомый сварливый голос. – А вы, как я погляжу, не учитесь даже на собственных ошибках? Где часовой? Ещё лишние головы имеются?

– Так там же – один проход. – Егор вскочил и развёл руками. На лицах остальных я заметил что-то типа облегчения. Скажу честно, я и сам его ощутил. Хорошо, когда на кого-то можно переложить хоть часть ответственности. А желательно – всю.

– Один проход – надо же! – Во тьме вспыхнул крохотный белый шарик и медленно поплыл в нашу сторону. – Значит, опытный разведчик думает, будто его примитивные шалости с верёвками и сучьями помогут, когда все лягут спать?

Огонёк приблизился, и стало понятно, что пылающий шарик находится на конце кривой палки. Посох держал в руках человек в ветхом плаще, капюшон которого опускался на лицо пришельца. Следом за гостем медленно ступал знакомый осёл с сонным выражением унылой морды. Думаю, если бы осёл Иа-Иа существовал на самом деле, он выглядел бы именно так. Человек остановился и сбросил капюшон с головы. Огонёк на посохе погас.

– Вы удивительно беспечны для бойцов, недавно потерявших своего товарища, – сварливо заметил старик и подошёл ближе. – Так, чтобы немного взбодрить компанию раздолбаев, могу сказать, что вас окружили со всех сторон. Посему имеется два варианта развития событий. Первый: отважно, но глупо погибнуть в бою, просрав всё на свете, или… Подвинься, – это он Марку. Когда тот торопливо отсел, дед разместился у костра. – Или просто тупо утонуть в болоте. Что выбираете, гении?

Егор потерянно посмотрел на товарищей, словно надеялся получить от них разумный ответ. Затем повернулся к гостю и пожал плечами. Тот принялся довольно кудахтать. Потом щёлкнул пальцами, и печальный ослик подошёл к хозяину, встав к нему правым боком. Дед, не поднимаясь, снял с животного кожаную сумку и принялся рыться в её обширных недрах. Достал что-то, завёрнутое в тряпку, и развернул. Запахло свежеиспечённым хлебом и чем-то мясным.

– Пирог из Узнарра… – с непередаваемым выражением на вытянувшейся физиономии протянул Морис, и его длинный нос стал ещё длиннее. – Всегда узнаю этот запах. Полжизни бы отдал…

– Не стоит, – заметил старик и бросил ему кусок. – Жизнь стоит отдавать только тогда, когда это реально необходимо. А за пирог, деньги или власть – глупо. Угощайтесь.

Каждый получил по куску ароматного пирога, и я тоже смог оценить мастерство неведомых пекарей. Ну что же, Морис был прав: это действительно произведение кулинарного искусства высшей пробы. Мало того что пирог натурально таял во рту, так я ещё и почувствовал искры энергии, которые скользят в мышцах, возвращая им утраченные силы. М-м…

Пока бойцы занимались угощением, старик застегнул все кармашки на сумке, повесил её обратно и вдруг повернулся ко мне:

– Руку покажи.

– Что? – с набитым ртом получилось, как «Ф-фо?», но меня поняли.

– Руку, говорю, покажи. – Старик внимательно рассмотрел едва зажившую рану и несколько раз сильно дёрнул себя за чахлую поросль на тощем подбородке. Потом полез в недра своего дряхлого одеяния, недовольно ворча: – Ну что же за жизнь такая? Пока ты рядом, всё идёт нормально, а стоит отлучиться – и всё летит к чёртовой матери. Балбесу этому голову оттяпали, тут – болячку прицепили.

Дед достал крохотный кожаный мешочек и вдруг, совершенно неожиданно, сыпанул на мою рану ярко-алую пыль. Я едва не подавился последним куском, потому что по ощущениям огненная гадость насквозь прожгла ладонь и просыпалась через получившуюся дырку. Я даже изучил руку: нет, всё в порядке, разве что на месте шрама образовалось нечто, напоминающее полупрозрачную нашлёпку.

– Будет чесаться, – предупредил дедуган и заглянул внутрь мешочка: – Мало осталось. Э-эх, приходится переводить на всякую ерунду! Так вот, начнёт чесаться – не вздумай драть, кровью изойдёшь. Через сутки напасть пройдёт – будешь как новенький. Кровопийце передай: не знает, что творит, – пусть вообще рыло не суёт. Лучше пусть следит, чтобы его опять не усыпили.

– Кто, Душегуб?

– Возможно, – как-то странно замялся старик. – Ну и ещё одна добрая новость: Душегуб принадлежит Леониду.

Я поморщился, а старик крякнул:

– Сам понимаешь: на то и кот, чтобы мыши не дремали. Надеюсь, никто не думал, будто удастся по-лёгкому смотаться в Сердце Печати, сплясать перед носом у Повелителей и, поплёвывая, вернуть Леди?

– Джон точно об этом не думает, – угрюмо бросила Светлана и, отряхнув руки, уставилась на старика. – Ну и что в этот раз? Наставления, советы или порция издевательских историй?

– Хотелось бы, – дед не выглядел смущённым, – однако, к моему большому сожалению, времени не так много. Иначе я припомнил бы пару великолепных историй об одном мастере боя. Кстати, по странному совпадению она тоже была женщиной, – словно невзначай заметил старик, и Морис на это хрюкнул. Света показала ему кулак. – О её похождениях слагали такие легенды…

– А в них не рассказывали, как она вырвала язык одному болтливому колдуну?

Марк положил ладонь на плечо девушки, но та раздражённо сбросила руку товарища.

– Если ты пару раз вытащил мою задницу из неприятностей, это не значит, что можно стебаться надо мной при каждой встрече.

– Остальные воспринимают конструктивную критику куда спокойнее, – кивнул старик на меня. – Бери пример с нашего доблестного Лорда. Каждый раз, когда я называю его идиотом, он молчит, а это означает, что я прав. А ведь в правде сила, да, брат?

Егор и Семён прыснули. Следом за ними и остальные, хоть, судя по всему, смысла шутки не поняли. Даже Светлана расслабилась и позволила своему татуированному другу обнять её за плечи. Обстановка разрядилась, и наша ситуация прекратила казаться беспросветно безнадёжной.

– Так вот… – Старикан потёр руки и хлопнул осла по крупу, вынудив отойти от костра. – Через полчасика мы начнём наше болотное житьё-бытьё, и каждый желающий стать принцем получит возможность чмокнуть любую понравившуюся ему жабу. Кто знает, возможно, среди них скрывается заколдованная принцесса? А пока можете задавать вопросы.

– И получать в ответ дурацкие байки и пространные фразы? – улыбнулся Франк и покачал головой. – Говорят, если у тебя спросить, день сейчас или ночь, ты поведаешь историю о животных с двумя хоботами и четырьмя ушами.

– Ты начал историю о битве Меченых с людьми у какой-то столицы. – Желание почесать ладонь достигло такой силы, что пришлось сжать пальцы в кулак и сунуть его в карман. – Чем там всё закончилось?

– Вот-вот. – Старик хмыкнул и воздел указательный палец к тёмному небу. – Подлинно перед вами истинный Лорд, которого интересует прошлое, а не глупые истории о животных с двумя хоботами. Пусть этот человек неуклюж, неловок и не слишком умён, но он – на пути к величию.

– Так что там с битвой?

– Марадар пал, – как ни в чём не бывало сообщил старик, – сразу после того, как Порченые разбили войско людей. Столицу спалили дотла и начали преследовать уцелевших жителей. Отход их прикрывали выжившие воины, но дело было дрянь: огромная толпа передвигалась медленно, а ещё некоторые идиоты пытались тащить всякий скарб. Монстры же наступали быстро, и их количество после битвы почти не уменьшилось. В общем, король решил дать врагу последнее сражение, позволив жителям уйти как можно дальше. Идиот, правда? – заметил дедуган, и Светлана презрительно фыркнула из объятий Марка. – Вся его тупая доблесть оттянула бы неизбежное лишь на день-два. В общем, солдаты стали в узком проходе между двумя холмами и приготовились славно умереть. Порченые подошли вплотную и уже собрались атаковать, как вдруг… – Старик зевнул. – Может, в следующий раз?

– Потыкай в него мечом, – посоветовал Морис, а Семён уточнил, куда именно нужно ткнуть.

– Скверные злые людишки, – старик насупил торчащие брови, – вы просто не заслуживаете такого подарка, как я. Ну да ладно, слушайте окончание и начинайте готовиться к выходу.

В этот раз никто ёрничать и возражать не стал. Бойцы поднялись и начали укладывать рюкзаки, заплечные мешки и прочие поясные сумки. Марк осторожно ссадил с коленей свою сварливую ношу, и та помогла ему повесить секиру на спину. Кажется, парочка поцеловалась, но я не приглядывался, да и темно было. Морис и Саша очень тихо ругались, перекладывая вещи из сумки в сумку, но в остальном царила тишина, позволяющая слушать рассказчика.

– Так вот, накануне битвы облака на небе внезапно вспыхнули таким ослепительно-белым светом, словно взошло ещё одно солнце. Среди Порченых возникло беспокойство: многие монстры ощутили, что их будто жжёт невидимое пламя. Пока Повелители наводили порядок, послышался глухой шум, и из-за гряды холмов точно хлынул поток живого серебра. По крайней мере, наблюдатели говорили, что это напоминало реку из расплавленного металла, – смущённо поправился старик, будто излишне поэтичное сравнение могло навредить его образу язвительного циника. – И в тыл войску Порченых ударили единороги. Они нанизывали чудовищ на рога, топтали копытами и давили телами.

Сначала никто не понял, что происходит, да и, как выяснилось, глаза Порченых воспринимали единорогов, как слепящие пятна света. Уцелевшие монстры попытались дать отпор, но их тела уже ослабели, и оружие выпадало из лап, как это прежде происходило с людьми. Те, что сообразительнее, решили убежать, но теперь Порченые оказались заперты между войском людей и единорогами и стали лёгкой добычей. Их всех истребили. Из огромного войска, посланного Порчей, случайно уцелели считаные единицы. Сообразив, что судьба сохранила им жизнь, люди вышли поприветствовать своих спасителей. – Почему-то в голосе рассказчика звучала гордость, словно он лично оказался причастен к той победе. – Как выяснилось, единорогами управляли десять прекрасных наездниц. Девушки оседлали самых больших и сильных животных, которые скакали впереди остальных.

– Говорят, с Погонщицами был один человек, – заметила Саша, успевшая решить все вопросы с Морисом. – Какой-то старикашка, напоминавший ощипанного голубя.

– Слухи, – отмахнулся рассказчик. – Столько времени прошло. Что люди могли запомнить? Что вы вообще помните, однодневки?

– И всем было счастье? – спросил я, поднимая Кровопийцу.

Меч что-то заворчал, но тут же заткнулся.

– Был поход на землю Порчи, – ухмыльнулся дедуган, – и несколько крупных сражений с участием воинов и магов. Но исход всегда зависел от участия единорогов. Два года человеческие армии вычищали земли Порчи от монстров, ею порождённых, и в конце концов одержали полную победу. Ну, почти.

– Что значит – почти? – спросил Егор и, затянув последний ремень, несколько раз подпрыгнул. – Нет, реально. В твоих рассказах полно недоговорок, а когда просишь растолковать, возникает впечатление, что кота тянут за известные органы.

– Другого бы потянуть… – мечтательно протянула Светлана, покосившись на старика. – Да боюсь, там уже давно не за что тянуть.

– Желаешь проверить, хе-хе?

Марк показал деду огромный кулак, но того это ничуть не смутило.

– Эге-ге, татуированная башка, сколько раз мне угрожали такие же тупые балбесы, не сосчитать. И где все они? А я – вот он. Объясняю, почему – почти. Потому что военачальники человеческих армий не послушались одного очень умного советчика и не отправились в единственное указанное им место. Точнее, послали разведчиков, а те доложили: старые развалины давным-давно пусты, поэтому незачем и соваться. Вот и получилось: выдрали всю траву, а корни оставили. К чему это привело, видите сами: Порча вернулась, только назвалась Печатью, а из Погонщиц осталась лишь одна, да и та – в плену у врага.

– А что за развалины, куда советовал отправиться один очень умный советчик? – спросил я.

– Ход в подземный холм, где таятся Повелители, – снова зевнул старик. – Что теперь вспоминать? Всё одно, попасть туда можно лишь тогда, когда Печать полностью очистится от Меченых. И тогда откроется тайный ход и появится возможность извести заразу с корнем. Ну, все готовы? Тогда пошли.

Старикан шустро для такой древней рухляди вскочил на ноги и подхватил свою клюку, загнутая верхушка которой начала тускло мерцать. Этот свет становился всё ярче, и вскоре верх посоха превратился в светящийся шар белого цвета. Сфера казалась маленькой, но освещала местность вокруг не хуже мощного прожектора. Очевидно, миниатюрное солнце заметили и наши невидимые загонщики, потому что из мрака донеслись недовольные вопли. Хм, и почему я не слышу радости?

– Ишь ты, – ухмыльнулся дедун и подошёл к самому краю зелёной плёнки болота, – беснуются. А что с ними станет, когда они сообразят, что мышки – тю-тю, удрали из мышеловки?

Осёл приблизился и стал рядом с хозяином. Егор с некоторым недоумением оглядел животное и спросил:

– Ты его что, с собой возьмёшь? Он же утонет на хрен!

– Скорее ты отправишься кормить лягушек, чем он, – хмыкнул дед и похлопал осла по морде. Тот фыркнул, будто соглашаясь. – А теперь – цыц! Не мешать.

Старик повёл светящимся шаром над неподвижной поверхностью болота и остановил его в десятке сантиметров от тёмно-зелёной плёнки. Задумался, немного передвинул клюку и вдруг ткнул палкой в воду. Зашипело, забурлило, точно в болото сунули не магическую палку, а банальный кипятильник. Огненная сфера исчезла, и стало темно, хоть глаз выколи. Я не видел ровным счётом ничего и лишь слышал чьё-то взволнованное дыхание справа. Кровопийца проворчал что-то о том, как он ненавидит подобные штуки. Что именно, клинок не уточнил.

Потом я вдруг сообразил, что вижу длинную тонкую тень, торчащую из болота, – посох нашего проводника. Но в этот раз светился не он, а вся вода вокруг. Свечение становилось всё ярче, а освещённая зона – всё обширнее, пока не превратилась в круглое пятно, метров пятнадцати в диаметре. В пятне имелись тёмные пятна, а также извилистая чёрная полоса, уводящая от берега куда-то вглубь болота.

– Вот оно, – проворчал дед и, не вынимая клюки из воды, чуть повернул голову: – Держитесь меня, внимательно смотрите под ноги и старайтесь не сходить с тропы. Тут есть такие хитрые места – уйдёшь под воду во мгновение ока. Пошли.

Самым первым, как ни странно, пошёл осёл, причём шагал именно по пути, открытому волшебным посохом. Уже после в воду спустился старик, пробормотав нечто о «мокрой мерзости». Конец посоха по-прежнему находился под водой, и мне в голову пришло, что очень скверно вый дет, если проводник оступится или поскользнётся. Ночью, на болоте, да ещё и в полной темноте… Ух, мурашки по коже!

Твари, населяющие трясину, с началом нашего шествия заметно оживились. Если до этого они лишь изредка подавали голос, то сейчас их вопли звучали громче и чаще. Ганс выплюнул длинное ругательство на немецком и погрозил кулаком в ночь. Потом добавил, что в гости к жабам топают два лягушатника, так что пупырчатые ещё пожалеют.

Следом за дедом шагал Егор. Семён остановился и сделал приглашающий жест, адресуя его мне. Ну что же, спасибо за честь.

Туфли на ногах, которые упорно возвращались туда каждую ночь, гораздо меньше подходили для сегодняшних прогулок, чем сапоги спутников. Немного утешало, что на ногах проводника было нечто, столь же малопригодное для болотной жижи. Поэтому оставалось следом за старикашкой помянуть мокрую гадость и осторожно ступить на тёмную дорожку. Под ногами сразу оказалось что-то очень скользкое и засасывающее. Кроме того, липкая дрянь тотчас заползла внутрь обуви и появилось ощущение, будто я босиком ступаю по илу. Как в тот раз, когда мы с Костиком ловили раков. Вот только, думаю, здешние раки сами могли поймать кого угодно и объяснить, в какие места они направляются зимовать.

Большая часть света так и оставалась под ногами, поэтому в основном я видел лишь воду да тёмные силуэты впереди. Слышал значительно больше: тяжёлое дыхание, тихие ругательства и фырканье осла. Ах да, и ещё едва различимое пение. Старик мурлыкал какую-то песенку. Судя по долетавшим до меня словам – весьма фривольного содержания. О попе, попадье, поповне и парочке работников. Вроде бы даже смешную, потому что Егор, шагавший впереди, иногда хихикал.

Внезапно песня оборвалась, и я едва не ткнулся носом в затылок Егора. Это остановился старик и медленно стал поворачивать из стороны в сторону голову. Его животное успело частично покинуть освещённую зону, и в световом круге осталась лишь серая задница, нервно взмахивающая длинным хвостом.

– Слышите? – спросил дед и оглянулся. На сморщенной физиономии отчётливо читалась тревога.

– Что? – удивился я. – Тихо же.

– То-то и оно, – вместо старика ответил Егор. – Жабы местные орать перестали.

И точно. Все крики обитателей болота прекратились, и наступила тишина, в которой слышалось лишь дыхание спутников. Потом что-то недалеко плеснуло, и вновь наступило безмолвие.

– Приготовьте оружие, – бросил старик и встряхнул посох.

Свет тотчас стал раза в два ярче, вновь напоминая работу прожектора.

Опять плеснуло, но уже немного ближе. Осёл попятился и стал виден полностью. Серая морда сохраняла то же сонное выражение. Вот уж кому спокойствия не занимать.

– Что там? – донёсся голос Мориса.

Потом – плюх и громкие ругательства Саши и Франка. Я обернулся: шутника выуживали из воды, куда он успел погрузиться по самые уши. Судя по всему, утопленник собирался пройти вперёд и, естественно, соскользнул с тропы.

– Оставайтесь на местах! – рыкнул старик. – Ну что за идиоты! Я же предупреждал.

Мориса выудили, и Ганс вполголоса заметил, что тот сейчас ничем не отличается от своего любимого продукта. Объект шуток помалкивал и убирал болотную жижу с одежды. Остальные держали оружие наготове. Плеснуло два раза подряд. Совсем близко, но всё же за пределами освещённого пространства.

Я крепко сжал рукоять Кровопийцы и ощутил, как непрекращающийся зуд стал непереносимым. Меч ругнулся и заметил, дескать, чувствует что-то скверное.

«Большое, – сообщил он, – и скользкое».

– Между прочим, – оскалился старик, – к нам пожаловал тот самый рыбак, у которого вы собирались просить помощи. Здорово же он изменился с прошлого раза.

Не успел он закончить фразу, как вода на краю освещённой зоны забурлила, и на поверхности появилось что-то тёмное и длинное, типа анаконды. Тут же тихо щёлкнуло, и стрела впилась в скользкое тело, пронзив его насквозь. «Змеюка» исчезла, а из мрака донёсся вопль, полный боли и ярости. Ещё одна длинная хрень появилась в поле видимости, но, получив два метательных ножа, пропала под водой. И вновь мощный крик, в котором теперь чувствовалось больше злобы, чем страдания.

– Сейчас, – совершенно спокойно заметил старик. – Он уже совсем близко.

Через мгновение световое пятно опять забурлило, заклокотало и проросло десятками отростков разной длины и толщины. Все они извивались и тянулись в сторону нашей группы. Кроме того, показалось, будто во мраке, прямо напротив меня, вспыхнули шесть жёлтых огоньков с тёмными точками внутри. Скорее всего, именно там находился тот, кого упомянул наш проводник.

А чуть позже стало не до наблюдений. Не так легко устоять на узкой полоске скользкого ила, когда к тебе со всех сторон лезут липкие щупальца с острыми зазубринами на конце и норовят вцепиться в одежду. Что случится, если такая фигня сумеет стащить тебя с тропинки, я уже имел счастье наблюдать на примере Мориса. Вот только теперь времени и возможности спасать утопающего ни у кого не будет.

Я мог видеть только Егора, сосредоточенно тыкающего мечом в воду, да Семёна, с громким хеканьем рассекающего наглые отростки. Первое время я слышал свист стрел, а потом стрельба прекратилась, значит, Ло тоже взялся за меч. Даже осёл, судя по звукам, ожесточённо топтал врага, и лишь старик неподвижно замер, удерживая посох под водой. Впрочем, всё правильно: биться в полной темноте с таким противником – смерти подобно.

Кровопийца по большей части помалкивал, лишь изредка давая короткие советы – куда повернуться, как рассечь щупальце и насколько можно передвинуть ту или другую ногу, чтобы не улететь в трясину. Привычное замедление отсутствовало, и приходилось здорово напрягать мышцы, чтобы рассекать упругие скользкие отростки, по которым ещё и не так просто попасть.

Наше занятие больше всего напоминало прополку огромного длинного участка, заброшенного предыдущими хозяевами. Да, было и такое, когда Ксюху как-то накрыло желание заняться сельскохозяйственной деятельностью. Вот только трава тогда вела себя намного спокойнее. А сейчас я уже успел получить несколько царапин, в том числе на физиономии. Кажется, в шипах щупалец имелся какой-то яд, потому что раны горели так, словно в них сыпанули перца.

Внезапно Семён, стоявший по левую руку, глухо хрюкнул и провалился по пояс в мутную бурлящую воду. Его тотчас ухватил за руку Морис, однако, судя по напряжённой физиономии француза, товарища тянули в болото с силой, превосходящей возможности спасателя. Не раздумывая ни секунды, я рванул к нему и сам оказался по пояс в воде. Что-то скользнуло по колену, и Кровопийца немедленно нырнул, рассекая наглое щупальце. В один гребок приблизившись к Семёну, я дополнительно погрузился в омерзительную смердящую влагу, пытаясь нащупать дрянь, схватившую бойца.

«Левее», – посоветовал меч и добавил что-то о бесстрашных идиотах.

Ого, да тут целый клубок! Пока получилось рассечь скопление шевелящихся верёвок, пришлось дважды выныривать на поверхность и резать щупальца, которые пытались меня ухватить. Морис удерживал друга из последних сил, а остальные прикрывали нас сверху, потому что чёртова тварь намерилась утащить именно нас и прислала целый лес щупалец, нависающий, подобно уродливому шатру.

Наконец клинок справился с плотным узлом, и Морис потащил хрипящего Семёна на тропу. Я же ощутил, что мои ноги точно вросли в липкое дно болота и их с невероятной силой тянет в глубину. Повинуясь приказу своего металлического соратника, я вонзил клинок в более-менее твёрдый участок дорожки, и в тот же миг меня дёрнули так, что захрустели суставы.

– Его утаскивают! – завопил Франк, и мгновенно пара воинов спрыгнули по обе стороны от меня.

Кто – я не видел. Приходилось напрягаться, сжимая рукоять оружия. Отпусти я его хоть на мгновение, и тут же – привет!

– Сделай что-нибудь! – Егор вцепился в мою руку, пытаясь тащить. По его грязному лицу катились капли то ли пота, то ли болотной воды.

Что-то оглушительно заревело за спиной, и я почувствовал, что мои ноги сейчас на хрен оторвутся от тела.

Всё ещё здесь

– Твою же мать! – выругался командир, глядя куда-то за мою спину. – Что это?

– Время! – Голос старика каким-то образом обрёл мощь грома, а вода вокруг меня проросла крохотными змейками голубых разрядов. – Придётся потерпеть.

И тут тело свело так, что даже вздумай я отпустить меч – не получилось бы. Казалось, сейчас молнии ударят из глаз, ушей и рта. Потом всё закончилось, ноги освободились, и совершенно серый Егор втащил меня на тропу. Пришлось некоторое время сидеть, потому что конечности напрочь отказывались хоть как-то работать вообще.

Остальные, надо сказать, выглядели не намного лучше, и лишь дедуля продолжал неподвижно стоять, удерживая конец посоха под водой. Ослик индифферентно подбирал плавающие в воде куски щупалец и меланхолично пережёвывал их.

– Он у тебя плотоядное животное? – прохрипел я, вспоминая достопамятного Перестукина из мультфильма с его коровой.

– А чёрт его знает, – пожал старик плечами. – Когда как. А так, чего добру пропадать?

– Ты сказал, что это рыбак, – просипел Семён и попытался грязной рукой убрать тину с лица. Размазал ещё больше и стал отплёвываться. – Мне рассказывали о нём. Нормальный же мужик был, хоть и жил в Печати. Даже в Столицу продолжал ездить с товаром. Угри у него копчёные, говорили, просто объедение.

Дедуган повернул голову и с некоторым интересом уставился на вопрошающего. Осёл наступил копытом на особо длинное щупальце и потянул зубами. Мне показалось, что в пасти ишака клыки. Привидится же такое!

– Знаешь, как действует Печать? – спросил старик и переступил с ноги на ногу. – Никто тебе ничего не навязывает и насильно в монстра не превращает. Всё дело в свободе – быть кем угодно и каким угодно. В один прекрасный момент ты понимаешь, что для рыбной ловли тебе не нужна сеть или удочка – достаточно отрастить вместо рук кучу щупалец и уже с их помощью наловить добычу даже в самых недоступных местах. А ещё лучше ловить, когда ты сам находишься под водой. А чтобы не заморачиваться с готовкой – жрать рыбу сырой. И вот так постепенно человек изменяется, пока не прекращает быть человеком. И в другой «прекрасный» момент он возвращается домой и находит там странных тварей, которые громко кричат и кидают в него острые предметы. И бывший рыбак убивает свою жену и детей, сжирает их и навсегда уходит жить под воду. Теперь, когда он стал чудовищем, Повелители Печати могут управлять им и приказывать ему. Например, убить тварей, которые идут по его болоту.

– Жуть какая! – Саша вытерла мордашку чистой тряпкой и протянула ещё одну Свете. – Держи.

– Кому как, – вновь пожал плечами старик. – Для порождений Печати зло – мы. Плохо, что наши миры никак не могут ужиться вместе. Поэтому, рано или поздно, но кому-то придётся уступить пространство Страны.

– Ты же говорил, будто она – бесконечна? – Я сумел-таки подняться и попросил у Саши тряпку.

Тщательно вытер Кровопийцу от болотной жижи. Меч буркнул что-то благодарственное.

– И что с того? – хмыкнул старик. – Будто кто-то согласится уйти с обжитых мест, уступив их чужакам! И те и другие скажут: пусть они уходят. Кроме того, Печать непрерывно расширяется, и для этого имеются веские причины. А значит, неизбежны новые походы в мир людей, новые сражения и новые жертвы.

– Выходит, нужно раз и навсегда заткнуть эту чёрную дыру. – Сила вроде вернулась в ноги. – Спасём Леди, вызовем единорогов и снесём это гнездо к чёртовой матери.

– Быстрый какой! – покачал головой проводник и что-то шепнул ослу. Тот проглотил последний кусок и выбрался на тропу. – Все готовы? Надеюсь, до Храма приключений больше не будет.

Приключений не было. Были странные видения, оправдывающие название болота. Когда впереди начали мерцать сине-зелёными точками очертания древних руин, подул холодный ветер, разом убравший осточертевшую вонь болота и тучи с неба. Над головой вспыхнули ослепительные звёзды. Старик закряхтел и вытащил из воды посох. Световое пятно тут же погасло, а проводник сел на плоский камень, торчащий из воды.

– Нужно передохнуть, – заметил дед, отвечая на вопрос Егора, – всё одно, тропа здесь заканчивается и начинается чистая вода. Теперь придётся вплавь – глубина здесь в два человеческих роста, да и за течением следить не мешает, чтобы не унесло к чёртовой матери.

Внезапно Саша тихо вскрикнула и схватила меня за плечо. Я и сам оказался настолько ошарашен, что не обратил внимания на крепкую хватку девушки.

– Спокойно, – сказал старик, – вреда они вам не причинят.

Призраки медленно шагали, выступая из мрака так, словно там имелась невидимая дверь. Вид странных существ как бы намекал, что они способны нанести вред: длинные клыки в огромной пасти, острые когти на мускулистых конечностях и шипы на хвостах. Тем не менее угрозы я действительно не чувствовал. Скорее, вокруг разливалось нечто вроде древней печали, которая напиталась соками времени и стала густой, точно смола деревьев. Видимо, минуют тысячелетия, и смола застынет, закупорив грусть древних тварей в прозрачном янтаре.

Семёну пришлось посторониться, когда рогатое существо с единственным глазом над лягушачьей пастью направилось прямиком на него. Я обратил внимание, как волосы на голове воина приподнялись, когда призрак прошёл рядом.

– Они что, реальны? – спросил Егор, видимо тоже заметивший это.

– И да и нет. – Старик поёрзал на валуне. – Какая жёсткая сволочь! Это – охрана храма. Пока нет сигнала тревоги, они могут вечность блуждать вокруг острова в таком призрачном состоянии, но стоит прозвенеть звоночку – и нарушителю не поздоровится.

Ещё одно существо проковыляло мимо, постепенно исчезая во мраке. Я оценил и мощную чешуйчатую грудь, и костяные наросты на верхних лапах. Такими можно легко снести голову кому угодно.

– А мы в категорию нарушителей не попадаем? – осведомился я у нашего гида. – А то как бы не активировать эту самую сигнализацию.

– Я доведу вас до самого портала, – сказал старик, – так что ты особо не переживай. Главное, чтобы в это время сюда не припёрся кто-то из Меченых. Когда охранники начинают действовать, то уже не разбираются, кто нарушитель, а кто так, погулять вышел.

Последний страж растворился в тенях, и давящее дыхание древней печали мало-помалу исчезло. Остался прохладный ветер, звёзды и плеск воды под ногами. Очень не хотелось лезть в холодную жидкость и тем более плыть. С другой стороны, совсем не помешает смыть с себя липкую дрянь, покрывшую кожу и одежду после чересчур близкого знакомства с трясиной.

Как и следовало ожидать, лучше всех устроился наш проводник. Старик забрался на спину осла и сел там по-турецки, ухватившись за спутанную гриву. Животное повернуло голову, посмотрело на хозяина печальным глазом и тяжело вздохнуло.

– Смешно было бы, – заметил Морис, – если бы он сбросил тебя где-то на полдороге.

– Очень, – согласился старик и хлопнул осла по боку: – Пошёл. А ещё смешнее станет, когда тебя сейчас схватит судорога. Хочешь, попробуем обе шутки?

– Ну уж нет! – Шутник изменился в лице и шарахнулся назад. – Ты это, извини.

Старик довольно заухал, и его транспортное средство пошло вперёд, рассекая волны своим серым корпусом. Следом потянулись и остальные. Хорошо хоть, плыть здесь совсем недолго. Ну, если зрение не подводит.

Вода оказалась очень холодной, так что шутка старика могла оказаться действенной. Поэтому я особо не торопился, рассчитывая каждый гребок и прислушиваясь, нет ли предательской дрожи в мышцах? Рядом громко пыхтел Семён, время от времени поглядывая в мою сторону. Следил, стало быть. Однако его помощь не потребовалась, и я спокойно догрёб до места, где ноги встали на мелкие камни.

Чуть дальше галька под ногами сменилась огромными каменными плитами, по виду очень древними, выведшими на берег. На их морщинистой поверхности имелись борозды – то ли обычные трещины, то ли рисунки, плохо различимые в темноте. После купания в ледяной воде не очень тянет на изучение достопримечательностей.

– Надо бы обсохнуть. – У Саши зуб на зуб не попадал. – Так и заболеть недолго!

– Обсохнуть, ха! – презрительно отозвался единственный из нас абсолютно сухой человек. – Слабаки! Ладно уж, сейчас папочка позаботится о своих детках. Топайте следом и постарайтесь сильно не шуметь. Помните: тут есть охрана.

К счастью, идти оказалось недалеко. Дорога из каменных плит вывела нас к небольшой постройке, напоминающей разрушенную часовню. Причём здание появилось из темноты так внезапно, словно до последней секунды пряталось за какой-то невидимой стеной. То ли особенности окраски стен, то ли очередная шутка местной защиты. Сейчас это не имело ни малейшего значения.

Главное, мы оказались за стенами, которые могли защитить промокших и продрогших путников от порывов безжалостного ветра. Стоило последнему путешественнику войти внутрь, как старик спрыгнул со спины осла и закрыл скрипучую деревянную дверь. В наступившем мраке вспыхнул огонёк на его посохе.

Должно быть, постройка, где мы укрылись, раньше была частью общего храмового комплекса. Покрытие потолка давно обвалилось, но на стенах всё ещё сохранились рисунки. Выцветшие краски изображали коленопреклонённых людей и каких-то светящихся существ. Вроде выходящих из тумана. По крайней мере, выглядело это именно так.

Игнорируя картины, старик неспешно прошёл к центру помещения и остановился перед чёрной каменной чашей, края которой находились вровень с крошевом, что прежде было плитами пола. Судя по паре изогнутых столбиков и перекрученным металлическим полосам, чашу когда-то защищала ограда. Сейчас в углублении лежали круглые красные камни. Причём лежали аккуратной пирамидкой, точно их приготовили с какой-то целью.

– Глаза закройте, – скомандовал старик и ткнул концом посоха в красную пирамидку.

Хорошо, что у меня имелся навык работы со сварщиками. А вот кто-то из спутников не сообразил, что делать, и принялся недовольно шипеть. Ну да, получить заряд слепящего света такой силы!.. Будет теперь зайчиков считать.

– Не так же быстро! – прошипел Морис. Кажется, это был именно он. – Без глаз же можно остаться!

– Можете открывать, – сообщил старик, игнорируя возмущённое замечание. – Ума не приложу, как ты вообще сражаешься? Тоже просишь врагов подождать, а потом ноешь, что чуть без руки не остался?

Марк гулко захохотал, а Семён начал шептать Егору о каких-то трёх избушках. Теперь смеялись все, кроме меня и Мориса. Саша погладила его по голове и утешила, дескать, с кем не бывает. Морис надулся.

Пирамидка горела ровным жёлтым светом, но не столько светила, сколько грела. Поэтому все немедленно обступили импровизированный обогреватель и протянули к нему руки. Ганс начал было снимать куртку, с которой капала вода, но дед остановил его.

– Не стоит, – покачал он головой. – Эта штуковина не только полезна, но и вредна – может обжечь так, мало не покажется. Особенно если кожа ничем не прикрыта. Поэтому старайтесь морды свои близко не совать. И вообще мы тут ненадолго.

– Как обычно, – пожал плечами Франк. – Если что-то хорошее, так ненадолго, да ещё и вредно.

– Ну точно тебе женщины, – подхватил Марк и получил тычок от Светланы.

– Иди сюда, – поманил меня старик, так что пришлось отвлечься от приятного процесса согревания и брести в дальний холодный и тёмный угол. – Очень скоро я уйду, и дальше вам придётся идти самостоятельно. Судя по тому, как вы умудряетесь попадать из одной задницы прямиком в другую, несколько полезных советов не помешает.

– Егора почему не зовёшь? – осведомился я, поглаживая рукоять Кровопийцы. Меч молчал. – Командир группы всё-таки.

– То, что я хотел ему сказать, сказал, – отрезал дед и вдруг ухватил меня за шею изгибом клюки и быстро подтянул к себе. Сейчас, находясь очень близко к этому странному человеку, я обнаружил удивительную вещь: его глаза непрерывно меняли цвет, причём смена происходила настолько быстро и незаметно, что я не успевал уловить, какими глаза были минуту назад. – А ты слушай внимательно. Твоя цель – Леди, и только Леди. Не вздумай провалить задание, потому что решил пожалеть и спасти кого-то из попутчиков. Не вздумай провалить задание из-за того, что сдох. Умереть имеешь право только тогда, когда выведешь Леди из Муада и она вызовет Семью.

– В смысле – действительно умереть? – не смог удержаться я от ухмылки. – Ты же знаешь…

– Знаю, – кивнул он и издевательски скопировал мою улыбку. – Миша, наступает время, когда твоя смерть будет окончательной и бесповоротной. Причём в обоих мирах. Но должен сказать одну вещь… – Старик внезапно схватил меня за грудки и подтянул к себе. Его глаза полыхнули пламенем. – Если окажешься таким дураком, что позволишь себя убить, я найду способ наказать тебя и после смерти. Запомни, – уже прошипел он.

– Запомню, – сказал я, освобождаясь от его хватки. – Выходит, ты предлагаешь с началом заварушки бросать этих людей и спасать собственную шкуру?

– Пока нет, – оскалился проводник. – Пока традиционное: один – за всех и все – за одного. А вот когда попадёте в крепость Муад – другое дело. И ещё раз повторю: твоя шкура меня нисколько не интересует, главное – спасение Леди. Да будет тебе известно: я всегда выступал против дурацкой практики сведения Леди и Лордов с их последующей женитьбой. Нелепая идея одного… Впрочем, его уже никто не помнит. Он считал, что таким образом можно улучшить породу Погонщиц. И к чему это привело? У последней Леди Лордом едва не стал Меченый!

– Ну не стал же, – заметил я, надеясь на пару одобрительных слов.

Однако старик только фыркнул.

– Замена не намного лучше. Поэтому помни: единственная твоя задача – спасти Леди. От этого зависит, уцелеет наш привычный мир или полетит ко всем чертям.

Я посмотрел на его лицо, изборождённое глубокими морщинами, и оно вдруг показалось не физиономией живого человека, а ликом древнего изваяния. Точно кто-то выкопал статую, погребённую в незапамятные времена. Этот человек выглядел одержимым спасением Оксаны и мира. Похоже, на всё остальное он реально чихать хотел. От этого становилось немного не по себе. Как и от сообщения, что в ближайшем будущем мой чит на бессмертие обнулится.

– Послушай, – сказал я, почёсывая бровь. – В моём мире… ну, в моём реальном мире я видел кого-то, очень напоминающих тебя и Викторию.

– Только нас? – осведомился собеседник без тени удивления. – Больше никого?

– Ещё Леонида. – Я даже зубами заскрежетал. – Он там клинья к моей Оксанке подбивал.

– Угу, – покивал старик. – Этот фокус со снами доступен не только тебе. Но если я и Виктория сознательно связаны со своими двойниками, то Леонид не совсем понимает, в чём дело. Поэтому его действия неосознанно копируют поведение двойника и так же враждебны тебе, как и здесь. Когда я задействовал магию переноса, то подозревал, что, кроме ключевых фигур, она захватит и кого-то со стороны противника, но поделать ничего уже не мог.

– Ага, – пытался я сложить все элементы картины воедино. – Значит, это ты – та собака, которая везде порылась. А кто та девчонка, которая периодически мне помогает? Тоже кто-то из твоих?

Старик долго смотрел на меня, хмуря кустистые брови, потом пожал плечами:

– Понятия не имею. – Голос вроде звучал искренне. – Возможно, магия зацепила ещё кого-то, о ком я не знаю. Помогает, говоришь? А ну, попробуй описать.

Особо описывать оказалось нечего: виделись-то мы всегда в темноте, так что решили разобраться с ситуацией, когда информации немного прибавится. Потом старикан едва не силой разогнал греющихся бойцов и потушил пирамиду. Самое обидное, что только я остался мокрым, словно мышь. Хорошо хоть, немного согрелся.

Старикан заставил конец посоха вспыхнуть ярко, точно прожектор, и в этом свете набросал на каменном крошеве пола наш дальнейший путь. Следовало пройти через проход в обрушившейся башне и немного попетлять среди старых стен, которые за столетия упадка образовали всамделишный лабиринт. Проводник, правда, заметил, что последний раз путешествовал по острову очень давно, так что очертания лабиринта могли измениться. Посему, коли дорога исчезнет, главное – не паниковать, а искать другой путь.

– Ладно, – сказал дед, убедившись, что Егор понял, как идти дальше. Я тут выйду, обстановку разнюхаю. Если минут через пять не подам сигнал, можете выходить.

После этого он погрозил мне пальцем, схватил осла за ухо и выскользнул за дверь. В наступившей темноте было слышно, как шмыгает носом Ганс. Странно, что у меня – никаких последствий после купания в ледяной водичке. Помнится, позапрошлой осенью, где-то в начале ноября, приняв на грудь по ноль семь каждый, мы с Костиком полезли купаться в реку. Жёны верещали, дескать, оба заболеем, дураки пьяные, но товарищ бормотал, что антифриз поможет. Не помог, и оба свалились с мощнейшей ангиной, дав шанс подругам жизни лишний раз позлорадствовать.

– Он ведь не вернётся? – почти жалобно спросила Саша, и Морис тихо хмыкнул.

– Естественно, нет, – ответил я, уже знакомый с фокусами нашего странного помощника. – Он так постоянно делает.

– Что он тебе наболтал? – насторожился Семён. – Что-то дельное?

Мгновение я размышлял, сознаваться или нет. А потом подумал: какого чёрта, эти люди мне спину защищают.

– Сказал, чтобы я в Муаде не обращал внимания, даже если вас начнут на куски резать…

Кто-то присвистнул.

– А шёл и занимался своим делом.

– Это он тебе правильно посоветовал, – совершенно спокойно сказал Егор, приоткрыл дверь и осторожно выглянул наружу. – Так что мотай на ус. И видимо, никакого сигнала мы не дождёмся, так что пошли.

Дорога к разрушенной башне, если только мы всё делали правильно, вела между двух холмов. Возможно, мы видели древние стены, успевшие за столетия обрасти кустарником и травой, кто знает. Иногда на покатых склонах вспыхивали тусклые огоньки, но тут же гасли.

Далеко впереди шагал Ло, и его тощее тело иногда полностью исчезало в ночных тенях. Замыкали группу Марк и Светлана, а всем остальным Егор приказал рассыпаться, чтобы осложнить задачу возможным стрелкам. Я не мог понять, к чему все эти предосторожности. Вокруг стояла абсолютная тишина, лишь где-то, очень далеко, вопила то ли жабка, то ли птичка.

Потом из мрака, так же внезапно, как и предыдущая постройка, вынырнула нужная нам башня. Правда, сейчас это строение больше напоминало творение обезумевшего скульптора-гигантомана. Словно согнутый палец с частью ладони давно сгинувшего великана. В уцелевшей части кисти зияла огромная чёрная дыра. У входа стоял Ло и, сжимая рукоять меча, всматривался в темноту.

– Что там? – спросил Егор.

Ло медленно поднял и опустил плечи.

– Чего тогда стоим, кого ждём?

«Внутри кто-то есть, – сообщил Кровопийца. – Живой и неживой одновременно. Неживое живое очень не любит. Такое ощущение, будто он – высоко».

Я передал информацию, полученную от меча, и Егор задумался, почёсывая бровь. Потом осмотрел своих людей и сказал, что им предстоит небольшая пробежка. А может, и большая, в зависимости от величины башни и настойчивости живого-неживого. Франк заметил, что дед ни словом не упомянул об этакой пакости, а Семён высказался весьма изысканно, но совершенно неприлично. Всё это не отменяло того факта, что бежать придётся очень быстро и, возможно, долго.

– Нужно сделать факел, – сказал Семён, когда фонтан его красноречия иссяк. – Иначе – трындец, в такой-то темени!

Осветительный прибор удалось соорудить довольно быстро. Нашлись и специальные палки, и ткань, заранее пропитанная чем-то едким и вонючим. Впрочем, горело всё это весьма неплохо и давало приличный радиус освещённости, как это обозначил Ганс. Видимо, прежде здоровяк работал учёным или типа того.

Когда мы зажгли пару факелов, Егор сказал, что этого вполне достаточно. В тот же миг из мрака провала донёсся истошный вопль, напоминающий агонию странного механического дельфина. Звук шёл откуда-то сверху. Все замерли.

– Нехрен стоять! – прошипел Семён и, подняв факел, побежал вперёд. – Ждёте, пока они наружу поползут?

Не знаю, кто такие «они», но ждать их совсем не хотелось, поэтому наша дружная толпа тут же рванула вперёд. Уже внутри разрушенной постройки Кровопийца недовольно проворчал, что он может и ошибаться, но вроде за нами следует кто-то из Меченых. Однако ощущение присутствия врага было очень слабым, поэтому меч не мог назвать количество преследователей. Впрочем, на них времени не оставалось совсем.

Внутри постройки было темно, точно в угольном мешке. Пламя пары фонарей обратило бегущих людей в смутную слитную массу, будто по хрустящим камням торопилась бесформенная амёба, отбрасывающая вокруг безобразные жуткие тени. В пляшущем свете рассмотреть подробности интерьера было практически невозможно, и ясно одно: здание очень велико. Да, и временами из мрака появлялись некие предметы совершенно непонятного назначения. Правда, их величина как бы намекала на гигантский рост строителей.

– Сверху! – внезапно крикнул Франк, и факел в руке Семёна качнулся и замер.

Они напоминали больших светящихся пауков, состоящих из одних тонких линий, и спускались на каком-то слабо мерцающем пунктире. Ярче всего горели глаза, или чем там ещё являлись полтора десятка жёлтых точек между лапами. Выглядело всё это не очень страшно, будто я видел украшения неведомых аниматоров к Новому году. Но потом твари принялись вопить, и уже страшно стало по-настоящему.

Все и до этого бежали быстро, а вот теперь темп бега стал таким, что я начал задыхаться. Странно: большую часть своего пребывания в Стране я или преследую кого-то, или от кого-то удираю. Отдыхать обычно приходилось в реальном мире. А хотелось бы и здесь просто спокойно посидеть, выпить пивка, закусить… Ф-фу, домчаться бы до выхода, пока твари не успели добраться до нас.

А непонятных предметов на нашем пути становилось всё больше. И если некоторые хотя бы отдалённо походили на шкаф или стол, то для чего предназначались кручёные раковины на ножках или вросшие друг в друга конусы, я и предположить не мог. Но всё это здорово замедляло бег, а пауки продолжали опускаться всё ниже. И от их размеров становилось не по себе. Кажется, одна тварь могла запросто проглотить меня и не подавиться. Утешало лишь то, что гадость снижалась за спиной, так что путь к выходу оставался свободен.

– Вон там! – крикнул Семён, и факел в его руке указал на серое пятно прямо по курсу. И я ощутил дуновение ветра. – Быстрее!

До выхода оставалось метров пятьдесят, не больше, когда пауки спустились до земли. Сначала я услышал шипение, напоминающее треск электрических разрядов, а потом жуткий неживой вопль вновь разорвал тишину на лоскуты. И, чёрт побери, начал очень быстро приближаться! Такое впечатление, будто твари сели в автомобиль. А пронзительный вопль не утихал, отчего в ушах начало звенеть, и хотелось присесть, закрыв уши руками.

Внезапно сирена утихла, а где-то позади началась какая-то непонятная возня. Похоже на потасовку. Но никто из нас не стал задерживаться, чтобы поинтересоваться происходящим. Чур их всех, чур! Может, они какой-то кусок не поделили и теперь выясняют отношения. Нам это только на руку.

Вот и выход. Семён на бегу отшвырнул чадящий факел и побежал вниз по склону. Как выяснилось, башня прежде возвышалась над комплексом зданий, стен и каких-то асимметричных котлованов. Кажется, тут когда-то имелась лестница, но сейчас от неё уцелели лишь обломки, норовящие выскользнуть из-под ног. И быстрый бег начал больше напоминать скольжение, точно мы находились на лыжном спуске. Камешки с треском и грохотом катились вниз из-под подошв, и первым не удержался тяжёлый Ганс. Он глухо крякнул, махнул свободной рукой и шлёпнулся на задницу. Надо заметить, что после этого скорость спуска у бойца значительно увеличилась. Его примеру решил последовать Марк, который лишь чуть уступал товарищу в габаритах. За собой он утянул Свету, тщетно пытавшуюся удержать друга от падения. Франк и Морис быстро переглянулись и самостоятельно плюхнулись на пятые точки. Короче, вниз мы скатились очень дружной компактной кучей. Пришлось потратить некоторое время, чтобы разобраться, где находятся ноги, руки, а где – вещмешки и оружие. Ан нет, не все скатились: Ло таки удалось удержать равновесие, так что теперь он стоял и рассматривал что-то наверху.

Ух ты, а там реально творилось нечто необычное! Во тьме вспыхивали и ветвились синие молнии, прыгая по согнутому «пальцу» башни; ослепительные всполохи жёлтого и красного цвета чётко очерчивали тело рухнувшей постройки и слышались вопли. Если механический визг определённо принадлежал жутким паукам, то рёв и почти человеческие крики явно издавал кто-то другой.

– Меченые, – сказал Егор и недобро ухмыльнулся. – Попались в ловушку, из которой мы успели удрать. Поделом мерзавцам!

– Но меньше проблем не стало, – заметил Семён и указал куда-то. – Сдаётся, эта возня разбудила местных стражей. Ну и, как говорил старикан, им будет пофиг, что мы не имеем никакого отношения к этой заварушке.

Из-за пирамидальной постройки недалеко от нас высунулось слабо светящееся рыло с изогнутыми костяными наростами. Медленно открылся круглый жёлтый глаз. Несколько секунд око наливалось сиянием, и вдруг мы оказались в словно луче мощного прожектора.

– Проклятье! – Я закрыл ладонью глаза. – Долбаный фонарь…

Но всё же сквозь прыгающих ярких зайчиков успел увидеть, как уродливое рыло поднялось к небу. Тварь глухо завыла. Звук этот, вроде бы тихий, неожиданно заполнил всё пространство вокруг. Несколько мгновений стояла напряжённая тишина, и вдруг пришло сразу несколько ответов. Со всех сторон. Ну всё, сигнализация сработала. Сейчас должен прийти сторож дядя Вася с берданкой и влепить нарушителям порцию соли с щетиной. Кровопийце определённо понравилась эта шутка, и он гулко захохотал. Остальным было не до веселья.

– Туда! – махнула Саша рукой, и мы нырнули в проломленную стену.

Там обнаружился настоящий лабиринт. Огромное количество четырёхгранных пирамид со множеством уступов заставило бы плакать от зависти египетских фараонов. И явно все эти постройки прежде разделяли высокие стены. Половина из них рассыпалась на куски. Плюс высокие деревья с неохватными стволами. Ну и не забываем, что вообще-то дело происходит ночью, так что двигаться приходилось в свете одних звёзд.

Минут пять мы огибали стену, украшенную рисунками гримасничающих трёхглазых тварей, после перебирались через рухнувшее дерево, потом карабкались по иссохшему бассейну и, наконец, выбрались на открытое пространство. Егор почему-то задумался, а Семён огляделся и начал ругаться.

– Мы отсюда пришли, – тихо сказал Ло и указал на знакомый пролом в стене.

Из дыры высунулось рыло с рогами и ударило в нас светом из глаза-прожектора.

– Вот так и свети! – рявкнул я, больше обозлённый, чем испуганный. – Давайте теперь направо.

Никто не возражал, потому что тварь-маяк посторонилась и пропустила через пролом десяток существ, напоминающих Шрека-переростка. Все полупрозрачные, как и полагается призракам. Вот только огромные шипастые дубины в их лапах смотрелись совсем не призрачно.

– Ёкарный бабай, – пробормотал Семён. – Ганс, гляди, к тебе братья приехали.

Ганс глухо заржал, и мы побежали.

И опять поиски нужной дороги в полной темноте. Пришлось переползать через колючую изгородь, причём я так и не понял, что это – кустарник или забор с натянутой проволокой. Но одежду оно цепляло будь здоров, и, судя по ругательствам Егора, он оставил на преграде часть своей куртки.

Потом мы карабкались по крутой лестнице и ползли вдоль треснувшей стены пирамиды. Чёртова стена, как вскоре выяснилось, таила хитрые ловушки, и Франк, решивший опереться рукой о шершавый бок, едва не улетел во внезапно возникший пролом. В самый последний момент я и Марк успели поймать бойца и отбросили его от тёмного провала, который, кстати, тотчас закрылся.

И вновь лестница, но в этот раз ведущая вниз. С уступа, где мы оказались, хорошо просматривалась узкая дорожка, петляющая между витыми конусами и высохшими фонтанами. Переулок вливался в широкий проспект, а тот, насколько я мог видеть, упирался в огромное здание со множеством балконов. На куполе постройки восседал крылатый монстр с открытой книгой в лапах. Каменное чудовище, запрокинув голову, изучало звёздное небо.

– Храм Теней, – выдохнул Егор и ткнул пальцем в противоположный конец проспекта. – Нужно успеть туда раньше этих.

«Эти» – целая толпа полупрозрачных гадов, мерцающая всеми цветами радуги. Чудовища особо не торопились, но их было очень много, да и размеры некоторых внушали истинный трепет: нечасто увидишь богомола ростом с трёхэтажный дом или косматую гусеницу толщиной с нефтяную цистерну. Как вообще сражаться с призраками эдаких размеров я не представлял. Ну и как, собственно, уничтожать призраков – тоже. Кровопийца буркнул, дескать, умирают все, главное – найти правильный подход. Тут я не возражал – древнему заколдованному клинку виднее.

– Братья пожаловали, – проворчал Ганс и указал кончиком меча на тот край пирамиды, откуда мы пришли. – Соскучились, наверное.

Привидения с дубинами смотрелись дёшево, точно неудачная анимация из детского фильма, но смеяться почему-то не хотелось. Хотелось дать дёру. Что мы и сделали.

Ступени хрустели под ногами, а одна провалилась, едва не отправив Мориса в полёт. Проклятый комплекс рушился на глазах. Долбаные стражи, лучше бы ремонтом занялись!

– Знаешь, что мне очень не нравится? – спросил Егор, когда мы окончили спуск, и сам же ответил: – Меченые знают, куда мы идём, а значит, должны знать – зачем.

– Думаешь, в конце нас ожидает засада? – Весьма неприятная мысль.

– Уверен на все сто. Именно поэтому старикан велел тебе позаботиться о собственной шкуре и не обращать внимания, когда нас начнут рубить в капусту. Миша, – он замедлил бег и хлопнул меня по плечу, – ей-богу, знаю, какие мысли вертятся в твоей башке: своих типа не бросаю, то-сё. Но хоть раз в жизни побудь самовлюблённым эгоистом, тем паче на кону стоят не только наши жизни. Спаси Леди, а уж потом рви волосы на жопе и кричи, каким ты был гадом. Договорились?

– Посмотрим. – Я хотел было бежать дальше, но Егор покачал головой:

– Так не пойдёт. Поклянись. У меня остались пара девчонок и ребятишки, и я не хочу, чтобы они обратились в монстров Печати. Клянись.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я вдруг понял одну штуку. Не знаю, какими эти люди были до прихода в Страну, но здесь они очень изменились. Теперь для них главным стала безопасность других, а не собственная шкура. И ради высшей цели они могли даже умереть. Странные люди. Отвык я от таких. Хотелось бы самому стать хоть чуточку похожим.

– Клянусь, – глухо сказал я. – Чёрт бы тебя побрал! И давай уже пойдём, пока в этой клятве есть хоть какой-то смысл.

– Добро, – широко ухмыльнулся он, – Лорд Защитник.

Долгое время после этого все молчали. Игра в прятки с целой оравой призраков-исполинов и без того оказалась весьма нервным занятием, так ещё адреналина добавляло то, что мы периодически попадали в глухие тупики. Приходилось торопливо искать другой путь, прислушиваясь к подозрительным звукам за соседними стенами. Когда над ними появлялась чья-то светящаяся шишковатая башка, мы прижимались спиной к потрескавшимся камням и ждали.

– Кто так строит! – бормотал Семён, когда мы покидали очередной аппендикс. – Нет, ну какой смысл громоздить стены одна на другую? А потом что, план лабиринта рисовать?

– Я был на Востоке – такая же фигня, – буркнул Ганс. – Подружка затащила. А потом за нами гонялись палестинцы. Они меня приняли за израильтянина, представляете?

– Все вы на одно лицо, – внёс свою лепту и Ло, а Саша не удержалась от смешка.

– Стоп, – сказал Егор, выглядывая за угол. – Мы выбрались на центральный проспект, или как тут эта хрень называется. Вон там – Храм Теней, но до него около километра.

– Всего-навсего? – удивился Марк. – Сущие пустяки.

– И ни одного призрака, – многозначительно заметил командир. – Как думаешь, они специально с дороги убрались, чтобы нам не мешать? Странно, что красную ковровую дорожку не постелили.

– Один чёрт, другого пути нет, – медленно кивнул Егор. – Мы догадываемся, что нас ожидает, – уже хорошо. Не станем же искать обходную дорогу.

– И то верно. – Семён, воровато оглядевшись, выскочил из-за угла. – Вроде тихо.

Думаю, когда-то главная улица комплекса поражала своей монументальностью. Высоченные здания с пирамидальными колоннами и гигантские статуи неведомых зверюшек по обе стороны проспекта. Под ногами – исполинские плиты с золотистыми узорами, светящимися в звёздном свете. Впереди – нечто невообразимое, напоминающее клубок дерущихся змей, которые оплели многолучевую звезду. Самый длинный луч устремился высоко в небо и терялся во мраке. По-прежнему понятия не имею, в чём смысл всего этого архитектурного изобилия, но труда сюда вбухали неимоверное количество.

Сначала медленно, а потом всё больше ускоряя шаг, мы направились к Храму Теней. Нам позволили спокойно пройти ровно половину дороги, так что все немного расслабились и даже поверили в удачное окончание пути. А потом призраки хлынули из всех щелей, и на проспекте стало очень тесно. Сначала все ощутили подступающий холод, точно подул морозный ветер. После пахнуло затхлостью, будто кто-то разворошил кучу прелой бумаги, и почти сразу полезли полупрозрачные светящиеся силуэты.

Привидения оказались вполне материальны. Наше оружие, хоть и увязало в студенистых телах, но наносило врагу серьёзный урон. Поэтому нам удалось отбросить первую волну и продвинуться ближе к Храму. Однако никто не строил особых иллюзий: там первыми нас атаковали мелкие, меньше человеческого роста, существа, которые орудовали исключительно когтями и клыками. Потом взревела знакомая сирена, проспект озарился светом глаза-прожектора, и подтянулась призрачная кавалерия. В первых рядах шагали те самые громилы с дубинками, а за их спиной виднелось нечто, едва помещающееся на пространстве широкой улицы. Обрадовавшись подмоге, мелочь возобновила атаки. Это не столько тревожило, сколько замедляло отряд. А до тёмного зева входа в Храм оставалось ещё метров триста. Если нас от него отрежут, тут и сказочке конец.

– Эй, узкоглазый, – внезапно сбавил шаг Ганс и дёрнул Ло за рукав куртки. – Хочешь сдохнуть, как настоящий самурай?

Я тоже замедлил бег и уставился на здоровяка. Но тот лишь махнул рукой: двигай, мол.

– Что предлагаешь, большая белая обезьяна? – невозмутимо осведомился остановившийся Ло. – Хочешь задержать этих засранцев?

– В точку, мартышка! Готов?

Я посмотрел на Егора. Тот в этот момент сбил на землю ревущую рогатую тварь и выругался. Смысл разговора был предельно ясен: кто-то должен задержать преследователей и дать остальным шанс ускользнуть. Но ведь никто им не приказывал! Почему именно эти двое?!

– Мои предки были викингами! – заревел Ганс за спиной. – И никто не мог их победить!

– Дерьмо эти твои викинги. – Голос Ло дрожал от напряжения.

А после яростный рёв заглушил голоса отставших бойцов. Не знаю, что происходило на дороге, но до Храма мы добрались беспрепятственно. Все молча ныряли во мрак, и лишь я остановился, чтобы всё же посмотреть назад. Там творилось нечто невообразимое: клубился тёмно-красный дым, вспыхивали огни и летели ослепительные искры. Ни бойцов, ни призрачных тварей я рассмотреть так и не смог. Потом меня дёрнули за рукав.

– Пошли. – Семён прижимал пальцы к царапине на лбу. – Долбаная прогулка получается уж больно дорогостоящей.

– Злитесь, наверное, на меня? – спросил я и неожиданно встретил удивлённый взгляд.

– Дурак ты, Миша, – покачал головой Семён. – Не могу сказать, что каждый из нас уж больно стремится героически сдохнуть, однако род деятельности как бы намекает на то, что мы вряд ли умрём в собственной кровати. И никто же тебя силой не гонит в Печать. Все великолепно понимают: нужно обязательно сделать работу – или всем кирдык. Так что завязывай с идиотскими вопросами и топай вперёд.

Не знаю, успокоили меня его слова или нет, но дышать стало немного легче. А ведь Егор должен ощущать нечто подобное, если не хуже: гибли-то его люди, его товарищи, которых он привёл сюда. До чего же сложная и недобрая штука – жизнь.

Несмотря на огромный размер входного портала, тоннель, ведущий в глубины Храма, оказался скромным коридором. Никаких украшений и архитектурных изысков. Не хватало только дверей с табличками, чтобы всё это окончательно стало похоже на какую-нибудь поликлинику. Впрочем, в конце пути нас ожидал совсем не главврач.

Стоило переступить невысокий каменный порожек, и я точно оказался в совершенно другом мире. Стены, если это только были стены, образовали вокруг сферу, которая светилась мягким голубым сиянием. Посреди этого шара находилась странная конструкция, напоминающая изогнутые зеркала, прорастающие одно из другого. Стоило на миг отвести взгляд, и расположение отражающих поверхностей тут же менялось, причём некоторые из получившихся фигур определённо не могли существовать в реальном мире.

Бойцы стояли перед зеркальным хаосом, и, лишь глядя на них, я мог понять, насколько велика непонятная фиговина. Её размеры превышали полсотни метров, но стоило отвлечься от людей, и начинало казаться, будто видишь что-то совсем небольшое, способное поместиться в ладони. Заболела голова.

Егор отошёл от возвышения, напоминающего амвон, и почесал затылок.

– Здесь когда-то была цивилизация типа нашей, – сообщил он и указал на переплетённые зеркала. – И это – последнее, что от неё уцелело. Наверное. Кажется, они пытались сражаться с каким-то врагом и соорудили портал, с помощью которого намеревались вышвырнуть противника туда, откуда он прибыл. Второй такой комплекс начали возводить в крепости Муад, но закончить не успели. Поэтому портал соединяет только с недостроенным приёмником в Муаде и лишь односторонне.

– Тебя что, накрыло? – звенящим от напряжения голосом спросила Света. – Нашёл время для лекций!

– Да нет, – пожал плечами Егор и указал на возвышение, откуда только что сошёл. – Становишься туда, и оно само в голову лезет. Старик посоветовал, чтобы понять, как эта штуковина работает.

– Понял? – со вздохом спросил Семён и, когда командир кивнул, хмыкнул: – Значит, запускай шарманку.

– Потребуется время. – Егор кивнул на ход, через который мы попали внутрь. Он темнел на сияющей поверхности шара, точно червоточина на яблоке. – Морис, Франк, охраняйте.

– Я с ними, – вставила Саша, Егор только пожал плечами.

Пока командир возился с зеркалами, нажимая на какие-то чёрные полосы у самого портала, я решил изучить ту площадку, где Егор получил инструкцию пользователя. По виду это обычная каменная плита, ничем не отличающаяся от остальных. Кажется, кто-то водит нас за нос. Ухмыльнувшись, я поставил одну ногу на возвышение. Никакого результата. Марк, пристально наблюдавший за моими действиями, вопросительно мотнул головой. Я только пожал плечами. Потом поставил вторую ногу.

И точно провалился в трубу аквапарка.

Несколько мгновений меня несло с такой невероятной скоростью, что дух захватывало. После сообразил, что всё же стою на месте, а это картинки вокруг ускользают вверх, создавая иллюзию стремительного падения. Стоило осознать этот факт, как бешеное скольжение прекратилось. Нет, взгляд по-прежнему не мог зацепиться за что-то определённое, но в голове появились мысли, точно вложенные туда кем-то посторонним.

Вот города, по улицам которых движутся потоки машин, а на небе мелькают какие-то летательные аппараты. Вот появилось что-то враждебное, точно чёрный туман, накрывающий поселение за поселением. В бой пущены бронированные механизмы, но противник неуловим, точно тень, и воины гибнут один за другим. В попытке остановить призрачного врага на один из городов сброшена мощная бомба, превратившая красивое селение в уродливую воронку. Вот вдалеке от боевых действий на острове посреди болота возводят портал в родной мир врага. Строительство охраняют странные создания, отчасти напоминающие врага. Всё же люди сумели почерпнуть кое-что полезное из этого конфликта. Строительство почти закончено, но в этот момент тень наносит внезапный удар, подчиняя охранников. Все люди погибают, а тень исчезает.

– Всё в порядке? – Светлана хлопнула меня по щеке. – Ну у тебя и рожа, Шарапов!

– Краткий курс здешней истории за полсекунды, – пробормотал я и обнаружил, что успел спуститься с возвышения. – М-да, оказывается, Меченые – далеко не самое худшее, что происходило с этим миром.

– Всегда есть враг, – пожал Марк плечами. – Кто-то опаснее, кто-то слабее, поэтому защитники нужны постоянно.

– Философ ты мой, – неожиданно ласково улыбнулась Света и погладила великана по плечу. – Сегодня прямо соловьём заливаешься. Идёмте, наш мудрый руководитель сумел собрать свой кубик Рубика.

И точно, Егор оставил в покое полосы и отступил на пару шагов. Зеркала разом пришли в движение, разделились и стали одно за другим. Послышался тихий свист, и сверкающие поверхности начали прижиматься одна к другой. Как ни странно, но толщина получившейся плоскости оставалась неизменной. И всё – перед нами находилось не зеркало, а круглое отверстие в воздухе. Внутри что-то бешено крутилось, точно мы смотрели на смерч сверху. Для пущего сходства с ураганом внутри сверкали разряды молний.

– Это нам туда лезть? – с некоторым сомнением осведомился Семён. – А оно… не того?..

– Идут! – крикнул Морис от входа. – Я не самурай и среди предков викингов не припомню. Можно я пойду?

– Выбор невелик, – грустно улыбнулся Егор и вдруг прыгнул внутрь портала.

Коротко полыхнуло и угасло.

– Остаётся надеяться, что всё это – не гигантский мусоросжигатель, – проворчал Семён и полез следом за командиром. – Волосы на груди дыбом ста…

Саша уже тащила за руку Мориса, а тот и не упирался, лишь опасливо посматривал на тёмное пятно выхода. Пока шутника вели к порталу, Марк и Света уже вошли в него. Ещё пара вспышек, и остались только мы с Франком. Боец кивнул, но я не торопился, поэтому лишь отрицательно помотал головой и сделал приглашающий жест. Пожав плечами, воин отправился следом за всеми. Я же медленно повернулся к двери.

У моего промедления имелась причина. Не знаю, достаточно ли разумная и веская для подобного риска, однако Кровопийца, буквально вращаясь в зудящей ладони, попросил задержаться. С его слов, к нам торопился кто-то из его пропавших родственников, и меч желал знать, кто именно нас преследует. Его правда: сделать единственный шаг я всегда успею.

Топот многочисленных ног внезапно сменился визгами и криками. Наступила тишина. И вдруг я услышал тяжёлые уверенные шаги кого-то одного. Потом чёрное пятно словно увеличилось, пропуская человека гигантских размеров. Именно человека, а не Меченого или призрачного стража. Правда, выглядел пришелец весьма необычно: голый торс и ступни, какие-то рваные ошмётки штанов и металлические браслеты на запястьях. На голове – копна абсолютно белых, точно седых, волос, полностью скрывающих лицо. Мощное мускулистое тело вполне могло принадлежать атлету-культуристу. На выпуклой груди – чёрная татуировка открытого глаза в обрамлении языков пламени.

Ну и – да, я ожидал, что гость принесёт меч: то ли Бессонника, то ли Душегуба. Однако в мощных руках оказалось древко блестящей секиры, лезвие которой переливалось, точно было изготовлено из ртути. Почему-то стоило взглянуть на оружие – и в глазах начинало рябить, а челюсть норовила распахнуться в зевке.

«Навей. – В голосе Кровопийцы слышалась спокойная обречённость. – Теперь всё ясно. Уходим».

Сквозь космы белых волос внезапно сверкнул жёлтый глаз, и я поразился тому, сколько, оказывается, безумия может таиться в одном-единственном взоре. Испытывая нечто вроде суеверного трепета, я сделал шаг назад, и неведомая сила, подхватив, поволокла меня прочь от здоровяка с секирой. Дух захватывало, точно я мчался по исполинской снежной горке, а перед глазами мелькали огни и дымные полосы.

Поскольку путешествие приобретало затяжной характер, я решил узнать, что, собственно, за фигня произошла в пещере портала.

– Навей, что-то знакомое… И что тебе стало ясно?

«Ясно, почему я тогда отключился и почему ваш человек не почувствовал приближения врага, – как-то неохотно отозвался Кровопийца. – Возможно, я не самый сильный из братьев, но даже Душегуб в подмётки не годится этой твари. Когда отец-создатель ковал её, то жил с какой-то ведьмой, и вроде бы та помогала ему и вложила в оружие часть своего умения. Может, даже души. Поэтому секира обрела не только сознание, но и часть магического мастерства той ведьмы. Так говорят. По слухам же, именно через секиру ведьма свела хозяина с ума, когда он решил разорвать их отношения. И уж совсем невероятно выглядит байка, что ведьма вновь поселилась с кузнецом после того, как тот окончательно свихнулся. Вроде бы вдвоём они создали нечто, совершенно невероятное: оружие, способное уничтожать целые армии. Но всё это лишь дурацкие сплетни».

– Итак, у наших врагов имеется самое мощное оружие во всей Стране, – констатировал я. – Приехали. – Это я уже о том, что наше путешествие закончилось.

На мгновение тело замерло, покачиваясь внутри незримого пудинга. Потом невидимая плёнка разорвалась, и я плюхнулся на каменный пол.

– Где тебя носит? – осведомилась Светлана. В каждой руке она сжимала по ножу. – Егор тут уже на говно изошёл.

На вид всё обстояло не так сурово, но командир определённо волновался. Пришлось объяснить, в чём состояла причина задержки. Судя по сумрачным лицам, оптимизма мой рассказ не прибавил. Даже странно.

– Навей, – проворчал Семён. – А я думал, что всё это страшные сказки. В трактире такие любят рассказывать. После шестой так особенно. Это, да ещё как Максим-вампир Подорожника заборол.

– Давайте о трактире не будем, – взмолился Морис. – Пива охота – аж в глотке жжёт!

– Это у тебя от страха, лягушатник, – презрительно кинул Марк и попробовал пальцем лезвие секиры. – Викингов у него в роду не было, видите ли! А кто был?

– Не трогай моего мальчика! – огрызнулась Саша и пробежалась пальцами по своим ножам. – Рожу расцарапаю!

Пока бойцы препирались, я осмотрелся, оценивая место, куда нас принесло. Да, судя по виду, стройку здесь определённо не успели закончить. Какие-то рёбра конструкций едва не лежали на голове, в тёмных стенах зияли бреши, точно неведомые воры похитили десятки каменных блоков. Прямо перед нами находился зев выхода, в котором я рассмотрел ступени, резко уходящие вверх. На пороге стоял Франк и вглядывался в призрачный свет, поступающий сверху.

– Ну, вот и всё. – Обернувшись, я увидел, как Егор с видимым усилием прижал кривой рычаг к каменной плите, утопив его в специальной выемке. Пульсирующее пятно над головой, которое пропустило меня внутрь, тотчас сильно убавило в яркости. – Если дед не соврал, то, чтобы разблокировать портал, потребуется часа два, не меньше.

– Радует, – согласился я, а Кровопийца внезапно рассеянно брякнул, что тип с Навеей и не собирался меня преследовать. Так, присматривался. – Это радует ещё больше.

– Ты это о чём? – спросил Егор, но я лишь отмахнулся. – Хорошо. Вверху вроде тихо, так что двигаемся. Ещё предстоит преодолеть туеву хучу переходов, а дедуган упоминал, что в них может быть небезопасно.

– Что бы новое сказал, – проворчала Света и бросила ножи Саше: – Держи, не моё это. Это ты привыкла к коротким, а мне давай подлиннее.

Марк захохотал и, проходя мимо Мориса, похлопал его по плечу. Саша не обиделась, лишь спрятала оружие и обняла парня за плечо. Франк поймал вопросительный взгляд Егора и сделал приглашающий жест, мол, милости просим.

– Как долго идти-то? – догнал я Егора, и тот сначала неопределённо мугыкнул, а потом подумал и таки достал из кармана некую странную штуку, напоминающую компас. – Ты не подумай чего… Как бы это объяснить? Все эти путешествия у меня происходят во сне и просыпаюсь я обычно после какого-то конкретного бадабума. Обычно со смертельным исходом.

– Торопишься? – Он покрутил циферблат на «компасе».

– Нет, просто в этот раз всё как-то сильно затянулось. Возможно, временные потоки тут движутся по-иному, а может, в эту самую минуту жена сидит рядом и зря пытается меня разбудить. А супруга у меня, если что, не хухры-мухры, а реинкарнация здешней Леди единорогов, и нервировать её никак нельзя.

– Знаю, – рассеянно пробормотал Егор и совместил какие-то риски. – Однако тыкать в тебя мечом и дожидаться наступления следующей ночи у меня просто нет времени. Стало быть, остаётся идти вперёд и выполнять задание. Если хочешь более подробной информации, так слушай: до рассвета – три часа, идти нам осталось часа полтора. Потом мы доберёмся до Муада и Храма, где, по словам старика, прячут Леди. Думаю, нас ждут и в городе, и в Храме. Расклады понятны?

– Более-менее. – Вновь начала зудеть рука, и я яростно потёр её о штанину. – Как думаешь, у нас получится?

– А я просто не имею права думать по-другому, – широко улыбнулся он и дёрнул за куртку Семёна, который топал чуть впереди. – Стой, балбес, нам здесь направо.

И действительно, в стене справа обнаружилась узкая щель, куда тем не менее мог пролезть не очень толстый человек. Из дыры веяло сухим жаром и грибами. Где-то в глубинах узкого хода мерцали красные искорки.

– Я вперёд. – Семён тут же нырнул в проход и начал там возиться. Послышался глухой матерок. – Егор, блин, тут же для каких-то доходяг! Я всеми выступающими частями цепляюсь.

– А ты про девок из Кубка постарайся поменьше думать, – посоветовал командир и спрятал свой хитрый компас.

– Ну всё, – донёсся из щели хохот бойца. – На хрена ты напомнил? Теперь точно застрял.

Я ступал следом за Егором, с трудом протискиваясь между влажными колючими стенами, и думал: эти люди за последние сутки потеряли трёх товарищей и теперь шли туда, где, возможно, сгинут все. И при этом продолжали общаться и шутить, делая вид, будто ничего особенного не происходит. Так и должно быть? А как же фильмы, где истерично выкрикивают: «Мы только что потеряли того-то, а ты смеешь хохмить!»? Или всё придёт позже, и выжившие сядут за стол, чтобы помянуть павших и пустить скупую слезу? Не хотел бы я заниматься сочинительством. Всё равно непонятно, как описать реакцию на потерю друга в бою. А вот единственное, что я знаю точно: Леди нужно спасти и вывести из Муада. Остальное – после.

– Тут яма, – подхватил меня под локоть Семён и указал на глубокую дыру в полу, сразу при выходе из щели. – Что-то типа ловушки, только давно протухшей.

То же самое, почти слово в слово, он сообщил и остальным. Франк не преминул заглянуть вниз и заметил, что видит остатки кольев и какие-то тряпки. Стало быть, на самом деле ловушка. Егор предупредил, чтобы все внимательно глядели под ноги, и очень выразительно посмотрел на меня. Да ладно, что я теперь в каждую яму стану падать?

Впрочем, волчьих ям мы больше не встретили. Зато на пути стали попадаться механизмы другого толка, сработавшие в незапамятные времена. Решётки, упавшие с потолка, шипастые брёвна, повисшие посреди тоннеля, и ржавые лезвия, торчащие из стен. Кое-где попадались остатки несчастных предшественников, а другим путникам, должно быть, удалось обмануть охранную систему. Единственную несработавшую ловушку мы обнаружили перед подъёмом – дряхлую верёвку, натянутую на высоте лодыжек. Морис предложил дёрнуть и посмотреть, что получится. Семён – дёрнуть экспериментатора за член, типа толку больше.

– Зачем столько всего? – спросил я. – Что такого раньше было в этой крепости Муад? Почему в подземельях столько ловушек? Или они пытались закрыть путь к порталу? Так он же с этой стороны нерабочий.

Командир пожал плечами, но неожиданно ответила Саша.

– Нашёл у кого спрашивать! – ухмыльнулась она. – Ты его спроси о правильной балансировке или о том, сколько градусов в крышменском светлом – ответит. Под Муадом имеется что-то типа могучего артефакта. Именно поэтому тут возвели сначала Храм, а уж потом – крепость. Люди прежде здесь излечивались от всех болезней и даже молодели. Но умникам этого показалось мало, и они попытались дорыться до причины всех этих чудес. Вместо артефакта вырыли какую-то жуткую мерзость, о которой уже никто ничего не помнит. Шахты завалили, а дорогу к раскопу перекрыли ловушками.

– А портал? – не понял я. – Он же глубже ловушек?

– Так лестница имелась, в обход ловушек, – откликнулся Егор. – Просто сейчас её полностью завалило.

– А что с этим самым артефактом? – Надо же – омолаживает! – Ещё действует?

– А фиг его знает, – скорчила Саша гримаску. – Да и на кого, на Меченых? Так они – не люди. Может, когда освободим всё от Печати, всё опять заработает, а пока…

– Меньше текста, – оборвал её разглагольствования командир. – Чего стоит бояться, так это той самой мерзости, которую уже один раз выпускали на свободу. Дед сказал, она вновь появилась. Поэтому – не расслабляться. Мы как раз входим в их вотчину, так что оружие держим наготове.

Часть третья

Лорд Защитник

Подземелья крепости Муад

Узкий ход, по которому мы шли, даже не думал расширяться или выводить в какой-нибудь большой зал. Тоннель поворачивал, поднимался, уходил вниз, но оставался всё тем же кишкообразным отростком. Под ногами хрустели мелкие камешки и что-то типа сухих листьев. С низкого потолка свисали серые полотнища древней паутины, а на гладких стенах мерцали красные точки, напоминающие накуренных светляков, замурованных в камень.

Марк ворчал, мол, ему становится скучновато, на что Семён откликался тирадой о том, как великолепна скука, а повеселиться-де можно и в трактире. Франк и Морис обсуждали каких-то женщин, но вполголоса и с постоянной оглядкой на Сашу. Та делала вид, будто ничего не слышит, но всё более нервно постукивала пальчиками по рукояткам ножей. Кажется, Мориса это несколько нервировало. Светлана шла замыкающей, и ей определённо что-то не нравилось. По крайней мере, несколько раз она останавливалась и вроде бы прислушивалась. Лично я не слышал ничего, кроме хруста наших шагов.

– Что там? – не удержался. – Что-то слышишь?

– Ну, не то чтобы… – поморщилась она. – Просто время от времени будто воздух в спину толкает. Знаешь, когда тебе дышат в затылок? И ещё чей-то взгляд, но очень осторожный.

– Егору скажешь?

– Он знает. Это ты просто не в курсе, а вообще у нас есть система условных знаков для всяких разных случаев. Так что топай спокойно. Пока.

– Ну, утешила.

Отряд остановился. Как выяснилось, потому, что Егор поднял вверх руку со сжатым кулаком, а после присел на одно колено, рассматривая что-то под ногами. Все, кроме Светы, обступили его плотным кольцом, однако расступились, позволив мне увидеть предмет под ногами. Егор расчищал блестящий чёрный камень, почти засыпанный песком и мелкими осколками булыжника. Больше всего эта штука напоминала надгробную плиту. На тёмной поверхности даже имелись золотистые буковки, напоминающие вязь арабской письменности.

– Червяков читать умеешь? – осведомился я, и командир хмыкнул. Вроде утвердительно.

– Это предупреждение Отмеченным Печатью, – сообщил Егор и отряхнул ладони, словно прикоснулся к чему-то омерзительному. – Написано, что дальше опека Властителей не распространяется, поэтому всякий идущий следует на свой страх и риск.

– Погоди. – Марк хрустнул суставами пальцев. – Мы же вроде идём в Муад, где этой пакости пруд пруди, как же так может быть?

– Для тех, кто в танке, бронепоезде или просто заменил мозг татуировками, ещё раз объясняю: подземелья под Муадом Меченым не принадлежат. Те, что живут здесь, равно ненавидят и их, и нас.

– Ужас. Спасения нет, – с иронией в голосе сказал Морис, и Саша тотчас отвесила ему подзатыльник. – Ай! И от тебя тоже, дорогая.

– С тех пор как завалило лестницу, отсюда живым ещё никто не выходил. – Егор поднялся, продолжая отряхивать руки. – Кто-то говорил, дескать, твари, живущие под Муадом, сродни чудовищу Колодца Смерти у Тридаша.

– Ага, о котором тоже ничего не известно, кроме сказок, – хмыкнул Франк. – И я слышал, что недавно кто-то всё же прошёл Колодец.

– Это я к чему? – Егор осмотрел всех нас. – Меняем тактику. Главное – остаться в живых и вытащить Лорда. Поэтому, если что, делаем ноги.

– Не понимаю, чем эта новая тактика отличается от той, которую мы используем последние пару дней? – Марк пожал могучими плечами. – Начинаем бегать ещё быстрее?

Что-то проворчал Кровопийца, и я прислушался. Это оказалось рассуждение о том, что тварь Колодца Смерти удалось победить, загнав в ловушку света. Как именно и что такое световая ловушка, меч не знал, поэтому по сути информация являлась бесполезной. Тем не менее я озвучил слова клинка. Может, кому чего в голову придёт.

– Ничего в голову не приходит, – признался Егор и вздохнул. – Идём. Всем в три глаза следить за малейшими изменениями вокруг.

Некоторое время мы шли абсолютно спокойно. Даже Света перестала останавливаться и смотреть назад. Потом тоннель начал ветвиться. И мы вышли на распутье пары переходов. Как по мне, оба выглядели абсолютно одинаково мрачно, неуютно и даже зловеще. Егор изучил знаки на низком потолке и поморщился.

– Очень информативно, – сказал он. – Тут написано: направо и налево.

– Кэп писал, – сказала Саша. – Давай по компасу.

По компасу выходило, что идти нужно вправо, мы так и поступили. Стоило сделать полсотни шагов, как по ногам хлестнул холодный ветер, а вокруг стало на порядок темнее. Алое сияние стен, которое до этого освещало нам путь, померкло, а точки «светляков» начали отдаляться, точно они погружались на дно.

– Вернёмся? – предложил Франк. – Похоже на предупреждение.

– Ага, – согласился Семён и до хруста наклонил голову. – И домой пойдём. Мы и так знаем, что впереди ничего хорошего.

– Сзади – точно! – с ноткой истерики выкрикнула Света. – Бежим!

Ну, кое-чему я успел научиться за время своих ночных похождений. А именно: если кто-то кричит «Бежим!», то не нужно задавать дурацких вопросов и вертеть башкой, а необходимо брать ноги в руки и нестись куда глаза глядят. Впрочем, поскольку я всё же оглянулся на крик, то кое-что всё-таки успел заметить. Красное пятно позади внезапно стало абсолютно чёрным. И этот мрак начал стремительно приближаться.

Наш забег оказался стремительным, но недолгим. Очень скоро отряд выбежал из узкого прохода в огромный зал, где между множества колонн металось испуганное пришельцами эхо. Колонны напоминали изрядно подросшие бочки и подпирали низкий потолок, на котором темнели подпалины, точно здесь кто-то регулярно разводил костры. Пузатые опоры светились, то наливаясь багровым сиянием, то становясь холодно-фиолетовыми. Толку от подобного освещения было совсем чуть: дальше пяти шагов я видел лишь мрак и тени.

– Эта штука сзади… – Света задыхалась. – Её больше нет.

– Сделала своё дело, – рассеянно отозвался Егор и достал оружие. – Чувствуете?

В зале оказалось, как это помягче сказать, – неуютно. Постоянное ощущение недоброго взгляда в затылок. И куда бы ты ни повернулся, ощущение не пропадало. Подобно всем остальным я приготовил Кровопийцу, и меч тотчас принялся неразборчиво ворчать. Напоминало молитву или заклинание. Интересно, а разумное оружие способно молиться? И если да, то кому?

– Туда, – махнул рукой Егор. – Держимся как можно ближе друг к другу. Ни в коем случае не отходим.

Пульсация колонн ускорилась, и от этого мельтешения в глазах появились световые пятна. Чёрт возьми, из-за этого я пропустил момент появления настоящего врага, приняв его за цветовой мираж. Очнулся от истошного вопля Кровопийцы: «Бей!», и тут же рубанул мечом полупрозрачную хрень, напоминающую гигантский мыльный пузырь с прозрачными щупальцами. Я рассёк неведомую тварь пополам, и обе половинки тут же отпрыгнули назад. В мигающем свете колонн нападавший, точнее, его остатки походили на привидение. Кажется, спутники сообразили, что атака началась лишь после моего удара, и принялись лупить привидений кто во что горазд. Получив отпор, противник отступил, исчезнув, как настоящие потусторонние пришельцы.

– Что это было? – тяжело дыша, спросила Света. – Это и есть те самые хвалёные твари, которые ещё никого отсюда не выпустили? Слабовато, слабовато…

– Рано радуешься, – одёрнул её Семён и стряхнул с меча полупрозрачную слизь. – Эти даже толком не нападали. Такое впечатление, будто кто-то решил оценить наши возможности.

– Вот именно, – согласился Егор и покачал головой. – И надо сказать, показали мы себя не с лучшей стороны. Всем собраться и быть предельно внимательными.

Кровопийца проворчал что-то вроде «Не поможет». Пессимист хренов!

Колонны перестали пульсировать и теперь горели ровным багровым светом. Неприятное чувство. Временами начинало казаться, будто зрение подводит, и ты не видишь ничего, кроме этого зловещего сияния. Должно быть, подобное происходило не только со мной, потому что все шли медленно, словно нащупывая землю, и всё время тёрли глаза. Потом свет стал немного ярче, и подул холодный зловонный ветер, точно где-то впереди разрыли сотни свежих могил и души покойников вырвались наружу. Ветер усилился и теперь обжигал морозным дыханием. Изо рта вылетали облачка пара и тут же уносились за спину. Я стал ощущать, как нос начал превращаться в сосульку. Морис выругался, а Марк потёр свободной рукой ухо.

– Холодно, – проворчал Франк и несколько раз сжал-разжал пальцы на повреждённой пятерне.

Кто-то тихо хихикнул.

«Внимание! – известил Кровопийца. – Они здесь».

– Эти гады здесь, – предупредил я и услышал в ответ несколько изощрённых ругательств.

Кажется, моё сообщение никому не понравилось. Мне тоже.

– Где?! – почти взвизгнул Морис. – Я ничего не вижу!

– Спокойнее, спокойнее. – Семён уставился во тьму между колоннами. – Это у меня пятна в глазах или?..

Вновь послышался тихий смешок. В этом едва различимом хихиканье чудилось нечто нечеловеческое. Так мог бы веселиться сам мрак, если бы умел. А впрочем, что мы знаем о тьме? Например, способна ли она в один момент вытянуться в длинное копьё и попытаться проткнуть сразу двоих из нашего отряда – Марка и Франка? Семён ударил мечом по тёмному острию, и оно мгновенно рассыпалось на тысячи отдельных частей, напоминающих мух.

Снова смешок. Смешки. Очень много и со всех сторон.

– Нужен свет, – сказал я, глядя, как сияние колонн начало торопливо сходить на нет. Эдак мы скоро окажемся в полной темноте. Тогда всем точно хана. – Много света.

Стало холодно так, что сопли замерзали в носу. Мороз сковывал движения и сводил судорогой мышцы. Проклятие, если не двигаться, врагу останется дождаться, пока мы просто замёрзнем.

– Прикройте глаза, – кашлянула Света, и я услышал треск, точно кололи грецкий орех.

В багровом полумраке словно вспыхнуло крохотное солнце. Смрад перебило запахом близкой грозы, и на мгновение повеяло жаром далёкого лета. Я не до конца зажмурился, поэтому сквозь плавающие пятна увидел наших врагов. Огромные чёрные медузы втянули болтающиеся щупальца и отпрыгнули за колонны.

– Как у Ефремова, – проворчал Семён и сплюнул. – Даже действуют похоже.

– Нет времени! – рявкнул Егор. – Вперёд, пока гады не вернулись.

Возможно, бочки колонн умели аккумулировать свет, или их просто закоротило, но некоторое время мы бежали в относительно ярком голубом сиянии. Чёртов зал и не думал заканчиваться, и, судя по некоторым репликам, командир выбирал направление исключительно по компасу. Потом свет колонн вновь стал тёмно-бордовым, и мы остановились, выставив оружие перед собой.

«Собираются, – предупредил Кровопийца. – В этот раз очень злые».

– Сколько у тебя ещё? – спросил Егор у Светланы, и та сообщила, что осталось три штуки.

– Говорил же: не жалейте денег! – рыкнул Марк. – Так нет же; пойдёмте лучше пивка попьём!

– Пиво было вкусное, – вздохнул Франк.

И в это мгновение его схватило чёрное щупальце, спустившееся с потолка, и утащило вверх. Всё произошло настолько быстро, что никто не успел ничего понять. Потом вновь вспыхнул слепящий свет, и мы услышали затухающий отчаянный вопль. Судя по всему, нашего товарища очень быстро волокли куда-то в глубины подземелья.

Семён схватил за плечо Мориса, который собрался куда-то бежать.

– Куда? С ума сошёл?

Крик стих, и мы, подгоняемые приказом Егора, вновь побежали между колонн. Лично я не испытывал ни страха, ни стыда: мы всё равно ничем не могли помочь пропавшему бойцу. Оставалось как-то выжить самим, чтобы все смерти не оказались напрасными.

А дело шло к тому.

Яркое сияние колонн вновь пошло на убыль, и мы опять остановились, уйдя в глухую оборону. В этот раз все следили и за потолком. Казалось, будто оживший мрак прыгает между колонн и непрерывно хихикает. Потом все звуки смолкли, и лишь где-то вдали слышалось мерное клацанье падающих капель.

И в этой абсолютной тишине к нам протянулись сразу десять шипастых чёрных щупалец. Видимо, дождавшись этого момента, Света воспламенила свой заряд, и с протяжным воем нападающие откатились прочь. Мне показалось, будто щупальца не просто исчезают, а скатываются, подобно пожарному рукаву. Подробности рассмотреть не удалось: мы уже бежали, натыкаясь друг на друга, цепляясь плечами за неприятно тёплые колонны и смахивая с потных лиц липкие нити паутины.

Свет ещё не успел окончательно погаснуть, как Марк внезапно споткнулся и упал на одно колено. Я остановился и оглянулся. Лицо здоровяка отражало удивление, а правая нога казалась странно вывернутой. Мгновением позже я сообразил, в чём дело: лодыжку великана обвивало тонкое, как бечёвка, щупальце, конец которого исчезал за ближайшей колонной.

– Твою мать! – удивлённо протянул гигант и повернулся, поднимая секиру для удара.

В тот же миг его дёрнули и потащили. Рывок оказался настолько сильным, что оружие вылетело из руки Марка, а сам он ударился головой о камень. Я покрепче схватил Кровопийцу и было рванул на помощь, но тут же получил тычок в грудь.

– Нет! – Света оскалилась и сунула мне что-то типа небольшого стеклянного шарика. – Догоняй остальных. Давай же!

Скрежеща зубами, она повернула меня и толкнула в спину. Идиотская ситуация. Я отлично понимал, что бедняге уже ничем не поможешь, но и бросать его не хотел. Выматюкавшись, я побежал вперёд и спустя секунду услышал за спиной дикий крик. Женский. Чёрт, так кричат люди, когда их рвут на части!

Кажется, в этот раз мне не поможет даже моя странная магия. Если меня прикончат в этом жутком подземелье, возвращаться будет просто некуда.

Спутники успели отбежать достаточно далеко, так что сейчас я видел лишь мелькающие между колонн смутные силуэты. Похоже, никто, кроме меня, не заметил, что наш отряд стал меньше ещё на пару бойцов. А ещё немного – и это станет вообще не важно. Конца чёртову подземелью не видать, враг подбирается со всех сторон, а световая штука осталась всего одна. Значит, ещё раз мы сумеем отогнать тварей, а после – всем конец.

Вдруг я обратил внимание, что слышу бормотание, точно безумец разговаривает сам с собой. Только слышал я не какого-то абстрактного психа, а вполне определённого. Бормотал Кровопийца. Кажется, оружие размышляло над каким-то вопросом.

– Что?! – выкрикнул я, задыхаясь от бега. – Появились предложения?

«Вроде того. – Но в призрачном голосе не ощущалось уверенности. – Попробуй взять вспышку в ту же ладонь, где моя рукоять и крепко сжать».

– И что получится?

«Не знаю, но один раз так уже делали».

Собственно, особого выбора у меня всё равно не имелось: либо использовать безумную идею меча, либо сдохнуть во мраке. В тот момент, когда я приложил шар к рукояти, свет начал меркнуть, а лодыжку схватило что-то типа лохматой плети. Кости захрустели, и, зарычав от боли, я крепко сжал пальцы.

Ладонь прожгла такая боль, что в глазах поплыли кровавые пятна, а всю руку словно опустили в кипяток. Я забыл даже о боли в лодыжке и несколько мгновений вообще не соображал, где нахожусь. Потом морок отступил, боль уменьшилась, хотя и не исчезла полностью. Я обнаружил, что держу в руке нечто, напоминающее световой меч из Звёздных войн. Казалось, будто оружие не только начало светиться, но и сильно увеличилось в размерах.

И ещё: движение вокруг вновь замедлилось, как это уже бывало прежде. Похоже, вспышка, чем бы она ни была, сумела пробить проклятие, наложенное на руку, и вернула полную связь. Эх, знать бы раньше!

Прорываясь сквозь вязкий кисель воздуха, я разрубил лохматое щупальце, сжимающее ногу, и увидел того, кто пытался меня схватить. Странное дело, чёрная медуза вроде сохраняла свои формы, но сквозь них слабо просвечивал силуэт, напоминающий абрисом человека. И кажется, на его смутной физиономии читался испуг. Недолго. Пока я не отрубил твари голову. Медуза тут же рассыпалась на крохотные тёмные сгустки, а призрак пропал. Послышался утробный вой.

Что-то ударило между лопаток, едва не свалив меня на землю. Я сделал пару шагов, с трудом удержавшись на ногах, и мгновенно развернулся, почти наугад ударив Кровопийцем. Вновь торжество на полупрозрачной роже сменилось ужасом, а после исчезло вместе с рассечённым врагом. Теперь выли из-за каждой колонны, но в крике врагов слышалась не только злоба, но и неприкрытый страх. И я понимал, в чём дело: так долго твари ощущали себя безнаказанными вершителями чужих судеб, а тут что-то пошло не так.

Впереди слышались испуганные возгласы. В этот раз человеческие. Я побежал вперёд. По дороге удалось прикончить ещё одного медузочеловека. Этот пытался атаковать сразу множеством щупалец, разбросав отростки в виде колпака. Кровопийца не стал отвлекаться и пронзил сердце твари. Хана тебе, урод!

Нашим приходилось трудновато. Семёна успели опутать чёрными отростками и тянули во мрак, Мориса просто душили, а Сашу подвесили за ноги и поднимали к потолку. Я бы не успел даже со своим джедайским мечом, но мир вокруг продолжал демонстрировать рапидную съёмку, поэтому врагам крайне не повезло.

Первыми я прикончил парочку тварей, пленивших Семёна, и, почти не останавливаясь, рубанул душителя. Чтобы достать гадину на потолке, пришлось высоко подпрыгнуть. В самый последний момент Кровопийца удлинился почти на полметра и легко достал монстра, который держал девушку. Тот пытался бросить жертву и удрать, но не успел.

И внезапно всё закончилось.

Ещё две тени ускользнули за колонны, а я остановился, переводя дух. Мои товарищи из неуклюжих медленных манекенов вновь стали обычными людьми, движущимися в привычном темпе. Кровопийца продолжал светить, а в руке ощущалась то ли слабая боль, то ли зуд. Я уже не обращал внимания.

– Это что было? – спросил Егор и указал на оружие. – Раньше так не мог?

– Не знал, – рассеянно отозвался я. – Прости…

Что-то тревожило то ли меня, то ли моё оружие. Временами ощущения Кровопийцы настолько путались с моими, что я воспринимал клинок точно часть себя. Внезапно холод усилился, и начало казаться: ещё немного – и весь воздух обратится в глыбу льда. Потом я понял: впереди кто-то есть. Это при том, что там не было ни хрена, кроме тускло полыхающих колонн и темноты.

На всякий случай я выставил оружие перед собой и в свете меча действительно различил совсем бледный силуэт. В этот раз – никаких медуз. Человеческий силуэт в чём-то типа плаща-накидки с огромным капюшоном. Естественно, лица я не видел. Неизвестный отступил на шаг, но бежать не пытался.

– Сильный противник. – В голосе, пронизывающем морозный воздух, полностью отсутствовали интонации, да и слова странное существо произносило так, будто в них не было ударений. – Давно такого не встречал.

– Ты кто вообще? – спросил Егор, но неизвестный будто не заметил, что ему задали вопрос.

Ладно, спросит «сильный противник».

– Кто ты или что ты? – Я выставил меч.

Очертания существа стали чётче, и оно подняло верхнюю конечность, заслонив капюшон.

– Не важно. Вам не понять. Важно другое: вы мешаете нам питаться.

– Уж не думаешь ли ты, что мы допустим, чтобы нас вот так просто сожрали? – нервно рассмеялся я.

– Нет. Не то. Не так. Нарушаете баланс, мешаете питаться. Лишние.

– Наше присутствие им мешает, – догадалась Саша, и в этот раз неизвестный соблаговолил снизойти до кивка. – Так какого чёрта, просто отпустите нас!

– Слышал? – Я направил меч на тёмную фигуру. – Просто дайте нам уйти.

Казалось, странное существо не расслышало или глубоко задумалось. А потом я заметил, что призрачный силуэт стремительно выцветает, а температура воздуха так же быстро поднимается. Послышалось несколько щелчков, и неожиданно ряд колонн вспыхнул ослепительным голубым светом. Перед нами появился коридор, ведущий сквозь тьму.

– Надеюсь, в конце нас не ждёт что-то типа волчьей ямы или обрыва, – проворчал Семён и потёр бок. – Крепко они меня…

– Будет ждать, если продолжишь давать им дурацкие советы, – огрызнулся Егор. – Идём, пока эти уроды не передумали.

Никто не передумал, и спустя четверть часа мы оказались перед древними ступеньками, уходящими вверх. Плиты выглядели основательно вытертыми, но, судя по всему, последний путник проходил тут очень давно, потому что лестница была засыпана мелкими и крупными булыжниками. Откуда-то сверху падал слабый свет, напоминающий неоновое свечение. И в этом бледном сиянии мы начали подъём.

Муад

Честно говоря, я уже решил, что после новых потерь реакция спутников останется прежней. Ну, закалённые же люди, привыкшие терять и хоронить товарищей. Ну, потерпят до возвращения, а уж потом надерутся так, что всем чертям станет тошно. Самого меня накрыла волна такой дикой апатии и равнодушия, что начало казаться, будто и я уже умер. Предполагаю, не последнюю роль в этом сыграла моя непрерывная связь с магическим клинком. Трудно оставаться человеком, если часть тебя – мыслящая железяка, смысл существования которой – уничтожение живых существ.

Относительно спутников – я ошибался.

Лестница стала намного уже, так что очень скоро пришлось идти, глядя друг другу в затылок. Стены подступили совсем близко, иногда даже цепляя за плечи, отчего у Семёна началось нечто вроде удушья. Он тихо бормотал под нос какие-то ругательства и пытался оттянуть кольчугу, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Остальные молчали, и в этом молчании ощущалось сильное напряжение.

Потом ступени упёрлись в деревянную дверь, которая выглядела так, словно ей было лет сто, не меньше. Сквозь большие щели в толстых досках пробивался тот самый синий свет, который мы видели ещё в самом низу. С другой стороны двери виднелся ржавый засов. Саша вполголоса предложила убрать запор, но, казалось, Егор не услышал её предложения. Он молча ударил плечом в дверь. Отступил и ударил ещё раз. Дверь трещала, но и не думала поддаваться: очевидно, материал не успел сгнить до конца. После десятка бесполезных ударов Егор сел, прислонившись спиной к непокорному препятствию, и принялся натурально выть.

Самое странное и жуткое, что никто из товарищей даже не пытался подбодрить командира или утешить. Все просто стояли молча и неподвижно, словно истуканы, и смотрели на рыдающего мужчину. Выглядело ужасно.

Чёрт, я и сам не знал, как поступить. Поэтому просто сунул Кровопийцу в самую широкую щель и повёл вниз. К этому времени клинок перестал изображать плазменную саблю, а перерубив засов, так и вовсе погас. Тем не менее ощущение близкой связи никуда не делось, а ладонь продолжала прорастать зудящей болью.

Дверь с тихим скрипом отворилась, и лишь тогда Семён подхватил друга и буквально потащил его вперёд. Морис и Саша вошли следом, а я задержался. Показалось, будто в спину толкнуло ледяным сквозняком. Угу, почти вся лестница успела скрыться во мраке, и я отчётливо видел тёмный сгусток шагах в пяти от меня.

– Странный, – донёсся уже знакомый голос. – И здесь, и не здесь. Далеко.

– И что? – перехватил я поудобнее оружие. Думалось, что тварь решила отомстить за своё унижение и дожидалась подходящего момента.

– Ничего. – Мрак шевельнулся. – Сильный противник. Сильный, но не очень умный. Тебя всё время используют. А когда используют полностью – обманут и предадут.

– Кто? – спросил я.

Самому ни хрена в голову не приходило.

– Не важно. Просто запомни: когда тебя обманут и предадут, позови меня. Я помогу.

– И зачем тебе это? – Предложение было таким необычным, что я растерялся. – Мы же вроде враги?

– Враги. Нет. – Он, как и прежде, произносил слова без интонаций, так что приходилось лишь догадываться, где вопрос, а где утверждение. – Ты вносишь в этот мир элемент неконтролируемого хаоса. А мне это нравится. Так что постарайся вспомнить обо мне.

И всё. Холод исчез, и никаких уплотнений во тьме я больше не видел.

После этого ничего не оставалось, как пойти за своими спутниками. Слова неизвестной твари вызывали слишком много вопросов, на которые не было ответов. Кто меня использует? Старый колдун? Возможно. Однако как он меня может предать? Или всё же имелся в виду кто-то другой? Да и вообще, как можно верить твари, живущей во мраке, собратья которой убили трёх моих товарищей? Может, это была попытка посеять сомнения?

Наша изрядно поредевшая компания находилась в крохотной комнатушке, где я не обнаружил никакой мебели или что другого из убранства. Два узких окна снаружи заколочены досками, дверь вроде бы тоже, а сквозь щели в прохудившейся крыше были видны звёзды и бледнеющее небо. Близился рассвет. Интересно, откуда взялся тот яркий голубой свет? Я посмотрел по сторонам: на полу валялись дотлевающие синие угли. Хм.

Егор сидел у стены и тупо рассматривал сжатые кулаки. Семён стоял рядом и, казалось, изучал выцветающие звёзды. Морис и Саша обнялись. Девушка ткнулась лицом в грудь мужчины и глухо всхлипывала. Кажется, мы приплыли. Наш боевой отряд перестал быть таковым, превратившись в группу людей, растерянных и раздавленных потерями.

Если так, дальше придётся шагать самому. Страха я не ощущал. Он постепенно уходил следом за остальными чувствами. Это тревожило, но не так сильно, как должно было. Я поинтересовался у Кровопийцы, нет ли его тут вины. Меч, помявшись, подтвердил, что слишком долгое использование магических клинков вызывает своего рода чувственное омертвение.

«Ты сильно не переживай, – успокоил клинок. – Это проходит. А пока так даже лучше».

Тут я с ним не мог не согласиться: хоть кто-то в компании должен сохранять разум в холоде. Впрочем, остальные тоже начали мало-помалу приходить в норму. Ну, почти все.

Семён несколько раз вдохнул-выдохнул и, приблизившись к окну, сделал попытку раздвинуть доски, закрывающие вид. Однако здесь поработали на совесть: дерево трещало, но и не думало поддаваться. Саша последний раз всхлипнула и что-то пробормотала, очень тихо, но определённо благодарственное. Морис получил заслуженный поцелуй и принялся тереть виски. Лицо мужчины казалось оплывшим, словно он забыл, где находится. Впрочем, это не помешало ему подойти к двери и попытаться её открыть. Как и у Семёна, дела пока не шли. Саша присела рядом с командиром и начала шептать ему в ухо, поглаживая по плечу.

Я стал рядом с Семёном и сунул конец Кровопийцы в щель. Меч начал возмущаться, дескать его используют не по назначению. Поэтому на рукоять я нажал сильнее, чем собирался изначально. Хрустнуло, и пара досок выпали наружу. В лицо повеяло прохладой, но какой-то затхлой, точно за окном находился какой-то склеп.

– Осторожнее, – проворчал Семён и наклонился, всматриваясь. – Главное – не привлекать внимания.

– Что с Егором? – тихо спросил я, искренне удивлённый срывом обычно невозмутимого бойца. – Переживает из-за гибели ваших?

– Это тоже, – поморщился Семён. – Все переживают. Ещё никогда не было столько смертей в одном рейде. Но… Тут не всё так просто. Егор и Света… Короче, когда-то они были вместе, а потом так получилось, что она встретила Марка. Тот, кстати, вообще ничего не подозревал: Егор умеет хорошо скрывать свои чувства. Ну и до последнего надеялся, что она вернётся к нему. Теперь уже точно не вернётся.

– Понятно, – сказал я и вновь удивился холодной пустоте внутри. – Что там снаружи?

Семён прильнул к щели.

– Дома. Улица. Никого не видно. Большая часть окон заколочена. Чёрт, ну и смердит здесь! Как на могильник попал.

За спиной оглушительно затрещало, и мы оглянулись. Морису таки удалось одолеть дверь, и теперь боец стоял, выпучив глаза и широко разведя руки. Вероятно, ему, как и нам, показалось, что скрежет разнёсся по всему Муаду.

– Это не тот ход. – Егор поднялся с пола и пожал Саше руку: – Спасибо. Мы должны были очутиться в Храме, а вышли в заброшенном районе. Отсюда до Храма топать три или четыре квартала.

– Обратно не пойдём, – хмыкнул я. – Себе дороже.

– Вроде тихо, – пробормотал Морис и сделал попытку выглянуть наружу. При этом он походил на забавного испуганного мышонка.

– А ты греми сильнее, – посоветовал Семён и, отпихнув товарища, прошёл вперёд, – тогда и сомнений никаких не останется. Идём, никого не видать.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Квартал выглядел (а может, просто притворялся) абсолютно заброшенным. Большую часть окон, что я успел увидеть из нашего временного пристанища, давным-давно заколотили, а остальные демонстрировали пустое нутро. Большая часть крыш провалилась, а стены, подпёртые брёвнами, выглядели так, словно собирались рухнуть в ближайшее время. Самое странное, что я нигде не заметил не то что деревца, а даже чахлого кустика – повсюду лишь выщербленные булыжники древней мостовой.

– Тут точно кто-то живёт? – спросил я у Егора.

Тот помедлил, но всё же кивнул.

– Не похоже.

– После того, как Печать сожрала Муад, – пояснил командир, – жителей стало намного меньше. Меченые не очень любят жить в тех городах, которые строили люди. Словно им неприятно напоминание о былой человеческой сущности. В Муаде по большей части остались солдаты, жрецы и обслуживающий персонал.

– Уже легче, – проворчал я.

– Не обольщайся, – невесело усмехнулся он. – Даже этого вполне достаточно, чтобы стереть нас в порошок. Ты же не забыл, что у Отмеченных Печатью есть бойцы с оружием, превосходящим по силе твоё? И я бы не стал списывать со счетов магов Печати.

Вообще-то я даже не пытался списывать кого-то со счетов, и предыдущая фраза была лишь не очень удачной попыткой пошутить. Чем дальше, тем всё больше этот наш поход походил на изощрённый способ самоубийства. И ещё не давало покоя то, что я услышал от тёмной твари. А если те слова – не ложь? Откуда ждать предательского удара? Когда? Учитывая, как всех едва не провели в прошлый раз, подсунув Леди в качестве жениха Меченого, предполагать можно любую пакость.

Над крышами домов задрожало пока ещё слабое розовое сияние близящегося рассвета. Звёзды, и так едва заметные, одна за другой исчезали среди стремительно светлеющих облаков. Однако я так и не ощутил обычной утренней свежести. Всё тот же затхлый дух ледяного склепа давил на грудь. Кроме того, начало казаться, будто за досками заколоченных окон кто-то притаился. Кто-то, внимательно и недобро рассматривающий незваных пришельцев. Если ощущения не лгут – дела плохи.

Егор указал пальцем, и я кивнул. Над массой маленьких приземистых строений возвышалось тёмное тело Храма. Сначала мне показалось, что постройка напоминает медведя, прижавшегося к земле. Хотя… Если представить, что вон те выпуклости находятся на месте глаз, то медведь исчезал и появлялась исполинская жаба. Почему-то её вид заставлял шевелиться волосы на голове.

Серое небо, сейчас больше похожее на потолок склепа, поседевшие от пыли крыши домов и огромная жаба. У меня возникло ощущение замкнутого пространства – пещеры, где за каждым нашим шагом следит тварь, притворяющаяся каменной постройкой.

Мы всё ускоряли шаг, пока не перешли на бег трусцой. По-прежнему тянулись узкие улочки и переулки, одинаковые в своей заброшенности. То ли у нашего советчика были устаревшие сведения о крепости, то ли происходило нечто непонятное. Рассматривая мусорные кучи, забитые двери и развалившиеся ступени, я предположил самое скверное.

Нетрудно предположить, что неприятности ожидают наш уменьшившийся до предела отряд у самой цели. Так и вышло. Вот только засадой это назвать мог бы лишь самый оголтелый оптимист. И ощущение присутствия в заброшенных домах становилось всё сильнее.

Только стоило ли так заморачиваться, чтобы поймать пятёрку уставших отчаявшихся людей? Или наш враг решил довести свой садистский розыгрыш до его закономерной кульминации? Дать надежду на удачный исход, а после – отнять её? Возможно.

Храм, куда мы стремились, находился на центральной площади крепости. Строение окружал широкий канал, в котором глухо ревела и ярилась быстрая река. Защитив постройку, поток уходил дальше, разрезая массив одноэтажных зданий. Чтобы добраться до Храма, требовалось пройти по единственному мосту. Или плыть, что при столь стремительном течении выглядело чистым самоубийством.

Мы стояли, спрятавшись за остатками покосившегося забора, и рассматривали Храм с площадью перед ним. Теперь, когда мы приблизились, святилище больше всего напоминало груду огромных черепов, скалящихся в утреннее небо. Десятки выпуклостей с тёмными круглыми провалами, относительно небольшой портал входа, пара колонн и какие-то приземистые изваяния у самих дверей.

Предполагаю, что когда-то Храм окружал парк, но сейчас от деревьев не осталось даже пней – только уродливые корни, торчащие из земли, словно руки заживо погребённых людей. Само это зрелище могло погрузить в глубокую депрессию. Но если бы только оно!

– Ну и что будем делать дальше? – вполголоса осведомился Семён. – Почему-то мне кажется, всех перебить у нас не получится.

Всех – это сотни, а может, и тысячи разномастных тварей, заполонивших пространство вокруг Храма. Причём на другом конце моста я не видел ни единого гада, а вот с этой стороны – сколько хочешь. И если большая часть Меченых вроде бы бесцельно слонялась туда-сюда, то большой отряд тяжеловооружённых латников охранял подступы к мосту, определённо ожидая кого-то. Думаю, нас. Возможно, среди Меченых, сверкающих доспехами и оружием, находился и Леонид, но отсюда враги выглядели одинаково уродливо, ничем не напоминая былых людей.

Егор молчал, морщил лоб и вертел головой, видимо пытаясь отыскать хоть что-то, способное нам помочь.

– Можно устроить пожар, – предложил Морис. – Вся эта старая рухлядь выглядит подходяще для большого костра.

– А потом? – спросила Саша. – Когда заполыхает весь Муад, ты улетишь или уплывёшь?

– Уплывёшь, хм, – встрепенулся Егор. – Ну что же, разумное зерно тут имеется. Только потребуется разделиться. Сёма, ты и Миша попытайтесь обойти Храм с другой стороны. Найдите что-то, на чём можно плыть, и попытайтесь перебраться через реку.

– Снесёт же к чёртовой матери! – проворчал Семён, однако прищурился, разглядывая бурный поток.

– Попытайтесь плыть по диагонали – должно получиться. А мы тут устроим небольшой костерок, чтобы отвлечь внимание засранцев.

Все перекинулись парой-тройкой фраз, уточняя и координируя дальнейшие действия. Впрочем, все понимали, что действовать придётся в основном наугад: малейший нюанс мог запросто погубить всех, а чтобы план сработал, звёзды на небе должны были изобразить пятерню с поднятым вверх большим пальцем. Говорят, такое иногда происходит.

Потом мы пожали друг другу руки и пожелали удачи. Правда, кажется, никто на неё особо не уповал. Мы с Семёном вновь погрузились в лабиринт узких улочек, где лучи утреннего светила поднимались над крышами, точно исполинская розовая корона. Пришлось высчитывать маршрут, чтобы не очень углубляться в скопления дряхлых построек и в то же время случайно не оказаться на открытом пространстве.

Потом послышался глухой шум. Мой спутник замедлил шаг и, обернувшись, прижал палец к губам. Впрочем, как выяснилось, эта предосторожность оказалась напрасной: шумела близкая река. Точно, за следующим полуразвалившимся домиком обнаружился берег каменного канала. Поток булькал и брызгал холодной влагой, и я с тревогой подумал, что обуздать стремительное течение будет совсем не просто.

– Эй, – Семён пихнул меня в плечо, – не спи. Нет времени.

Он протянул мне кусок старой ограды: десяток дряхлых досок, сбитых одна с другой. Крепёж не выглядел особо надёжным, однако выбирать не приходилось. Интересно, а эта штуковина меня вообще выдержит?

Как ни странно, выдержала, только приходилось лежать, иначе импровизированный плот грозил перевернуться. Семён взял себе сломанную дверь и опустил в воду рядом со мной. Мы удерживали свои дрова на одном месте, взявшись за край каменного русла. Ощущение было, как перед прыжком с обрыва.

В этот миг переулок, откуда мы пришли, внезапно заполнился улюлюкающими Мечеными. Уроды размахивали ножами, топорами, дубинами и неслись прямиком в нашу сторону. Они ещё не успели добежать, а я увидел, как над крышами встало огненное зарево. Оно пока не сравнялось по яркости с солнечным светом, но ярость пожара нарастала с каждым мгновением. Опустив взгляд, я увидел врагов совсем рядом и тотчас разжал пальцы.

В следующее мгновение меня сорвало с места, да так, словно мой утлый плот запустили из катапульты, отчего бедолага едва не развалился в первые же секунды. Если до этого в воде находились одни ноги, то теперь я оказался мокрым с ног до головы. Болтало – мама не горюй, а из-за брызг я периодически вообще ни черта не видел. Плот Семёна пару раз мелькнул впереди, причём я видел его то справа, то слева. Как в таких условиях ещё направлять своё движение – ума не приложу!

Потом плот вылетел на развилку, там река окружала Храм, и я внезапно увидел берег совсем рядом – в паре метров от себя. Вот только скорость оставалась такой же, и мои жалкие попытки грести руками ни к чему не приводили. Ещё десяток-другой секунд – и меня просто унесёт дальше, так что придётся начинать всё сызнова. В худшем случае… Думаю, на входе и выходе из Муада поток проходил через металлические решётки. Перспектива расшибиться о прутья вообще не веселила.

Повинуясь внезапному импульсу, я привстал и, оттолкнувшись от хрустящих досок, прыгнул к берегу. Удалось, но едва-едва. Одеревеневшие пальцы вцепились в край камня, а ноги тут же унеслись вперёд, болтаясь в бурном потоке. Мимо пронеслась пара визжащих Меченых. Видимо, те, кто пытался нас преследовать и увлёкся. Этим точно ничего не светило.

– Сумел? Молодца! – тяжело дыша наклонился надо мной Семён. – Руку давай.

Он помог выбраться, и пару минут мы стояли, отплёвываясь и стряхивая воду с лица и одежды. Потом я отвязал Кровопийцу, которого перед заплывом примотал к спине, и выслушал несколько язвительных замечаний о пользе влаги для благородного металла. Внезапно клинок умолк, а у меня возникло видение принюхивающейся собаки.

«Здесь Душегуб, – сказал меч. – И он не спит. Очень скверно».

– Так это же просто здорово, когда родственники собираются вместе, – криво ухмыльнулся я. – Надеюсь, обойдётся без обнимашек.

«Я тоже, – откликнулся Кровопийца. – Иначе тебе кранты. Душегуб намного сильнее меня».

– Пошли, – махнул рукой Семён. – Гляди, какое пекло наши устроили.

И точно, пока мы купались, пожар успел охватить Храм полукольцом, отчего святилище казалось чёрным бугристым монолитом на фоне буйствующего пламени. Меченые, которые прежде шатались по площади, теперь жались к реке, отступая под напором немилосердного жара. Интересно, а как там с отрядом у моста?

Наши надежды на то, что удастся найти чёрный ход, пошли прахом – ничего. А самые нижние окна находились в десятке метров над головой. Ничего не поделаешь, придётся через главный.

К счастью, около портала топтались лишь трое Меченых, и нам удалось справиться с ними практически без шума. Семён подкрался сзади к твари, напоминающей большую ящерицу, и всадил ей нож под лопатку. В тот же миг я срубил голову второму охраннику, совсем не подумав, что обезьянья башка прячется в металлическом шлеме. Зазвенело – и последний Меченый повернулся, тут же получив мечом в глаз.

Как я и сказал, всё прошло почти без шума. А если подумать, блин, как можно было вообще различить слабый звон среди шума пожара и криков сотен мечущихся тварей?

Нас заметили. Твари, охранявшие мост, начали поворачивать голову. Потом гортанный выкрик перекрыл грохот пожара, и сотня вооружённых мечами и копьями латников бросилась к нам. Семён выругался.

– Внутрь, – скомандовал он. – Быстро!

Тут имелись массивные деревянные ворота, укреплённые металлическими пластинами, но даже на вид они казались невероятно тяжёлыми. Возможно, был механизм закрытия, но искать его или терять время, толкая неподъёмные створки, никто не собирался. Враги вопили и улюлюкали уже совсем рядом. Приходилось удирать.

С этим тоже возникли определённые проблемы. Сразу за воротами открылся небольшой зал с куполообразным потолком и кучей колонн, на каждой из которых находилась металлическая чаша, где пылало яркое пламя. За колоннами я разглядел, как минимум, десяток проходов, похожих друг на друга один в один. Везде горели факелы, а на полу блестел белый песок.

– Сюда! – крикнул Семён и потянул меня за собой в один из тоннелей. – Да быстрее же!

Мы уже были не одни, и тварям не приходилось медлить, выбирая верное направление. Песок скрипел под ногами, а факелы бросали в лицо порции горячего воздуха. Это, а ещё и вопли за спиной здорово напрягали.

– Почему сюда? – выдохнул я. – Дорогу знаешь?

– Нет. – Семён обернулся и прошипел нечто неприличное. – Надо же было хоть куда-то удирать.

В принципе, логично. Вот только куда нас выведет эта случайная дорога? Сомневаюсь, что в нужное место. С этим последнее время возникали определённые проблемы. Пока же наш путь обнаружил тенденцию к подъёму. Кроме того, проход всё время заворачивал налево, словно мы поднимались по спирали.

Внезапно Семён замер, и я едва не налетел на него, успев остановиться в самый последний момент. Крики преследователей немного утихли, но всё же раздавались достаточно близко. Пара минут – и нас настигнут.

– Ты чего? – спросил я, и спутник указал на разветвление впереди. – Блин, ты же сам раньше сказал: какая разница? Всё равно бежим чёрт знает куда.

– Не скажи. – Боец поочерёдно обошёл все три прохода и, как мне показалось, нюхал воздух. – Теперь у нас есть немного времени.

Я нервно обернулся; поворот мешал рассмотреть, как близко успели подобраться Меченые, однако я слышал их уже близкие шаги и лязг доспехов.

– Попробуем этот, – совершенно спокойно сказал Семён и махнул рукой. – Может, получится сбить их со следа. Впрочем, учитывая их нюх…

Не знаю, чем товарищ руководствовался при выборе пути, но с последним он оказался совершенно прав: если развилка и задержала Меченых, то совсем ненадолго. А мы теперь спускались вниз, но всё так же по гигантской спирали. Песок под ногами исчез, а камень пола всё больше напоминал лестницу. Да и факелов стало гораздо меньше, источниками же света в основном служили коптящие масляные светильники.

– Если Леди удерживают в Храме, – пояснил Семён свой выбор, – то в более-менее приличном помещении – статус обязывает. Из центрального хода смердело дохлятиной, а левый отдавал пылью, точно там уже давно никого не было. Отсюда же несло чем-то вроде благовоний.

– Разумно, – согласился я и едва не упал, поскользнувшись на ступеньке. – Чёрт, даже не представляю, как поступить, когда её найду.

– Ты же Лорд, – рассеянно заметил Семён, – должен знать или хотя бы чувствовать. Старикан всегда знает, кого выбирать для своих поручений. Вот только… – Он замолчал.

– Что «вот только»? – не выдержал я. – Что за дурацкая привычка обрывать фразы?

– Обычно все его задания выполняются, – вздохнул боец. – Вот только исполнители возвращаются крайне редко. Егор сразу упомянул это, когда получил приглашение.

– Зачем согласился? – не понял я. – Ведь должен был догадаться, что выйдет именно так.

Семён покосился на меня и снова вздохнул.

– Дурацкий вопрос. Леди в руках врага – что может быть хуже? Она же не только последний рубеж обороны, но и символ всего самого лучшего, что только есть в нашем мире. Как свет во мраке. Кто же откажется спасти свет?

Я промолчал. Для этих людей наш поход был благородным поступком, подвигом во имя всего сущего. Для меня же… Чёрт, я шёл за Оксанкой, потому что она была второй ипостасью моей жены. Впрочем, возможно, я тоже шёл спасать свет, пусть этот его луч и сиял исключительно для меня одного.

– Тупик, – вдруг совершенно спокойно сказал Семён, повернулся ко мне и издал тихий смешок. – Как глупо…

Действительно, впереди оказалась глухая стена, на которой висел очередной масляный светильник. Должно быть, для того, чтобы неудачник видел, куда его занесла нелёгкая. А шум позади становился всё громче, вопли – всё пронзительнее.

– Ну что же, – так же невозмутимо сказал Семён и взмахнул мечом. – Здесь им так просто нас не взять. Узкий проход можно удерживать дос…

– Да быть этого не может! – бросился я вперёд. Что за хренотень?! Какого фига кому-то потребовалось строить такие бесполезные аппендиксы, да ещё и заботиться об их освещении? – Задержи этих уродов.

Я искал всё что угодно: щель, выемку, выступ или скрытый рычаг. Ощупал боковые стены. Невзирая на ворчанье Кровопийцы, совал его во все подозрительные ямки. Раздражало ещё и то, что теперь я сам ощущал терпкий пряный запах, который упоминал Семён. Откуда он доносится? Потолок? Нет. Пол? Ни единого признака люка.

Послышался лязг. Я обернулся. Первые преследователи выбежали из-за угла, и Семён аккуратно уложил всех троих, отступив на полшага. Неужели нам придётся сдохнуть в чёртовом тупике после тех испытаний, через которые прошли? Зарычав, я продолжил щупать стену. Вновь послышался лязг, но теперь он и не думал прекращаться. Кроме того, я услышал хрюканье и кваканье подоспевших гостей.

Светильник моргнул, выпустив тонкую струйку чёрного жирного дыма, а я уставился на него во внезапном озарении. Потом протянул руку и потянул жёлтую ножку на себя. Не поддаётся. Внутри всё опустилось, но я приказал себе собраться и не истерить. Попытался потянуть влево. Опять ничего, но я ощутил лёгкий люфт. Вправо… Есть! Захрустело, и плита, перекрывающая путь, начала проворачиваться. Очень, очень медленно, мать её!

– Семён! – крикнул я. – Быстро сюда! Я выход нашёл.

– Я занят. – Казалось, на бойце повисла целая орава Меченых; я с трудом различал голову спутника. – Вали и не забудь заклинить выход, иначе эта шобла рванёт за тобой.

– Ты рехнулся? – Я бросился к нему, но обнаружил, что враги успели оттеснить товарища вглубь прохода. Пришлось рубить прорвавшихся и пинать ползущих. – Ща, я помогу!

– Да вали же! – В голосе Семёна прорвалось страдание. – Пока я их ещё могу держать.

В каком-то умственном оцепенении я зарубил парочку Меченых и попятился к открывшемуся проходу. Оставить спутника? Как это? Потом словно что-то толкнуло меня в висок, и я скользнул в щель. Плита прекратила поворачиваться и замерла на месте. С противоположной стороны обнаружился рычаг, вполне обычного вида, и я с остервенением дёрнул холодную металлическую рукоять.

Потайная дверь затрещала, и я рубанул по светильнику, сшибив его на пол. Разлитое масло весело заполыхало, и в этом мерцающем свете я увидел, как куча мала в том месте, где сражался Семён, задрожала и рухнула на пол. Твари торжествующе завопили. В этот момент камень закончил поворот и стал на место. Вопли стихли, а я ткнулся лбом в холодный камень и стукнул по нему кулаком. Хотелось закричать. Волны отчаяния и ярости перекатывались даже через высокую дамбу равнодушия, ограждавшую чувства.

– Я тебя ждал.

Преодолевая апатию, я обернулся. Ну что же, по крайней мере, до цели добраться удалось.

Трёхгранные серые колонны поднимались вверх и соединялись, образуя высокие арки. Между ними на стенах помещения замерли огромные скульптуры, изображающие крылатых женщин, поднявших руки над головой. Очень искусные, надо сказать, изваяния. Если бы не размеры, женщин можно принять за живых. Чуть ближе к центру зала стояли металлические шесты с пылающими чашами на верхушках.

Центр помещения занимал исполинский усечённый конус, разделённый широкой лестницей. У начала подъёма стояли две небольшие скульптуры всё тех же крылатых женщин, но коленопреклонённых, с головой, опущенной к полу. Плоскость на вершине конуса ограждали невысокие столбики, а в центре возвышения тускло мерцал изумрудным светом полупрозрачный куб.

На кубе лежала Оксанка, и её обнажённое тело казалось зелёным в сиянии алтаря, или что это там было. Рядом с кубом стоял и ухмылялся, разглядывая меня, Леонид. Сейчас не в пример мокрому, оборванному и покрытому синяками законному супругу неудавшийся любовник моей жены выглядел просто великолепно. Золотистый доспех, полностью скрывающий тело и такого же цвета шлем с белоснежным плюмажем. Забрало шлема поднято, что и позволило мне видеть злорадную ухмылку Леонида. В руке враг сжимал длинный меч, и почему-то при виде оружия я ощутил, как сосёт под ложечкой.

«Молиться умеешь? – поинтересовался Кровопийца. – Можешь начинать. У этого гада Душегуб. Тебе его не одолеть. Ты уж прости, но – это так».

– Посмотрим, – проворчал я и медленно двинулся в сторону лестницы.

– А знаешь, – продолжая широко ухмыляться, Леонид начал спускаться по ступеням, – оказывается, Леди может быть очень нежной. Ты просто не представляешь, как мы тут развлекались, ожидая тебя. Прости, девочка вымоталась с непривычки, поэтому не может тебя поприветствовать. Но ты не волнуйся, когда мы опять начнём трахаться, я ей сообщу, что ты заходил.

Не могу сказать, будто от этих слов стало легче. Пусть эта Оксана и не являлась в полной мере моей женой, но… А чёрт, только сейчас я обратил внимание, что всякий раз, когда враг произносил очередную фразу, он как бы сжимал зубы. Вспомнился старый пошлый анекдот о «Аж зубы сводит». Естественно, тут дело не в этом, но определённое рациональное зерно присутствовало. Леонида переполняло бешенство, но он пытался скрыть ярость за обидными словами.

– Думаю, если бы все твои любовницы были такими же нежными, как Леди, – сказал я и отёр ладонь об одежду. Проклятье, ткань всё ещё оставалась влажной! – то тебе в основном приходилось бы их искать на кладбищах. У вас же некрофилия не считается чем-то зазорным, а?

Леонид ничего не ответил, но забрало его шлема внезапно упало. Теперь на меня уставилось металлическое рыло кабана. В прорези шлема яростно сверкали жёлтые глаза. Кажется, мне таки удалось вывести противника из равновесия, чего он пытался добиться сам. Возможно, я получил какое-никакое преимущество.

А может, и нет.

Леонид атаковал с яростью горной лавины, сшибающей всё на своём пути. Душегуб в его руках двигался так быстро, что я его почти не видел, улавливая лишь смутную тень, летящую в мою сторону. Время замедлилось, но в этот раз этого оказалось явно недостаточно, и я с огромным трудом сумел отбить удар чудовищной силы. Кажется, в момент столкновения клинки обменялись быстрыми фразами, но произошло это так молниеносно, что я не понял ни слова. Только интонацию. Крайне враждебную.

А Душегуб уже летел снизу, и приходилось отступать, чтобы избежать смертельного попадания. И ещё отступать. И ещё. Парировать и снова отступать. О нападении и речи не шло. Доспехи ничуть не мешали Леониду перемещаться легко и быстро, а я вот ощущал себя одетым в чугунные латы, прижимающие к земле. Только они ничем не могли меня защитить.

Потом особо сильный удар отбросил меня на пару метров назад, и я шлёпнулся на пятую точку, ощутив резкую боль в позвоночнике. И это на фоне общего упадка, когда от усталости стонала каждая мышца. Я выставил Кровопийцу перед собой и начал медленно отползать, ожидая, пока тело придёт в относительный порядок. Пока же смутная фигура врага замерла между алых пятен, напоминающих маки, плывущие в воздухе.

– Я специально отказался от помощи, – вновь поднял забрало Леонид. Блин, да этот гад даже не запыхался! – Знаешь, хоть она и спит, но должна видеть всё, что происходит. Пусть смотрит, кто из нас самый достойный, а кто – бесполезное мясо, которое должно бесславно подохнуть.

Обычно в фильмах после такого герой из последних сил встаёт и побеждает злодея. У меня не оказалось этих последних сил. Я с трудом поднялся на ноги, отлично сознавая, что ещё одной атаки просто не выдержу. Пара ударов – и я труп. Зря старый колдун поверил в меня. Зря я сюда пришёл.

Леонид отсалютовал Душегубом, опустил забрало и пошёл в мою сторону. Он не торопился. Должно быть, хотел, чтобы я ощутил, каково это – когда смерть неотвратимо приближается и спасения ждать неоткуда. Вот только я устал так, что всё было побоку. Просто попытался встать в защитную стойку. Кровопийца молчал.

Внезапно что-то произошло. Будто по воздуху прошла какая-то рябь. И это ощутил не только я, но и противник. Леонид замер, и металлическое рыло шлема повернулось, уставившись налево. Кажется, под ногами одной из крылатых женщин наметилось некое движение. В груди затрепетала отчаянная надежда: возможно, кто-то из наших сумел уцелеть, и теперь, когда нас больше одного…

Потом я увидел, кто явился, и надежда умерла окончательно.

Тот самый психопат в рванине, которого я видел с Навеей. Глаза всё так же сверкали через спутанные волосы, упавшие на лицо, а секира в могучих руках вызывала ощущение смертоносной змеи, затаившейся перед броском. Это казалось даже смешным: зачем ещё один убийца, когда вполне достаточно и одного?

Я собирался произнести что-то язвительное, хоть так скрасив чёрный момент, и вдруг обратил внимание на позу Леонида. Казалось, он изготовился защищаться. Но не от меня, а от нового гостя. Теперь Душегуба держали двумя руками, а вся фигура Меченого отражала напряжение. Что, чёрт возьми, вообще происходит?

– Кто ты такой? – звенящим голосом спросил Леонид. – Ты вообще понимаешь, где находишься?

Пришелец ничего не ответил. Он скользящим шагом приблизился к Леониду и замер в паре метров от него. Прежде я не успел толком рассмотреть преследователя, теперь же времени оказалось достаточно, чтобы оценить чудовищную мускулатуру неизвестного. Однако весь этот рельеф на бледном незагорелом теле смотрелся жутко, почему-то вызывая в памяти фильмы об оживших мертвецах. Да и вообще, от гостя веяло концентрированным безумием и просто смердело смертью.

Так и не дождавшись ответа, Леонид атаковал психа. Вновь Душегуб исчез из вида, а сам Леонид превратился в смутную тень, летящую к противнику. Казалось, первый же удар станет последним. Зазвенело и…

Я ничего не понял. Вроде бы психопат даже с места не сдвинулся, а золотистый истукан покатился по каменным плитам. Потом вскочил на ноги, демонстрируя, что часть великолепного доспеха отсутствует. Кусок нагрудника и бедренные латы правой ноги остались лежать на земле. Леонид злобно зашипел и вновь бросился в атаку. И снова откатился. Поднялся, отбросив рассечённый шлем, и я увидел, как гримаса гнева искажает красивое лицо.

И вдруг Леонид начал меняться. Физиономия покрылась длинной шерстью и вытянулась вперёд, превратившись в волчью морду, руки и ноги стали мощными лапами, а сзади вырос чешуйчатый хвост с утолщением на конце. Невзирая на произошедшую трансформацию, тварь продолжала уверенно удерживать оружие. Псих лишь склонил голову к правому плечу и освободил правую руку, сжимая секиру одной левой. Возникло ощущение, будто к грядущей стычке громила относится весьма легкомысленно, а к противнику – с презрением.

Тварь, которой стал Леонид, заворчала, заперхала и внезапно побежала в сторону от противника. Кажется, Меченый собирался обойти врага с тыла. Тем не менее психопат и не думал менять позу. Оказавшись за спиной здоровяка, Леонид исчез из вида. В то же мгновение растворился в воздухе и обладатель Навеи. Чёрт, я определённо находился не в той весовой категории, чтобы тягаться с этими засранцами!

Хлопнуло, и стали видны расплывчатые силуэты. Волкообразная тварь сипела, извиваясь в полуметре от пола. Псих крепко держал Леонида за глотку и, судя по бугрящимся мышцам, усиливал хватку. Душегуб выпал из руки Меченого, звякнув о пол. А вот Навей, наоборот, поднялась, словно её владелец намеревался нанести удар.

По телу Меченого прошла рябь, и в один момент он обратился в того красавца, которого я встретил в первый день своего попаданчества. Только синее лицо и окровавленные губы портили впечатление.

– Нет! – прохрипел Леонид, схватившись за руку противника. – Тёмное сердце…

Навей вроде дёрнулась чуть-чуть, однако в следующее мгновение голова Леонида отлетела прочь, а из обезглавленного тела ударил фонтан крови. Псих отшвырнул тело и повернул ко мне лицо, скрытое за белыми волосами. Лохмотья оказались залиты чёрной жидкостью, и тёмные пятна покрывали космы здоровяка. Потом псих неторопливо пошёл ко мне.

Я, честно говоря, вообще не понимал, что делать. Враг моего врага – понятно, и этот тип спас мою жизнь. Однако, чёрт его знает, какая хрень таится в его башке. Взгляд не стал более разумным, да и общая аура смерти продолжала напрягать.

– Я очень благодарен.

Вроде здоровяк спокоен и ничего не собирается делать.

В следующее мгновение секира в могучих руках прокрутилась и основание топорища прыгнуло к моему лбу.

Всё погасло.

Похищение

Похоже, просыпаться с головной болью стало для меня своего рода традицией. Вот и сейчас я некоторое время неподвижно лежал, рассматривая потолок и прислушиваясь к ударам крови в висках. Лоб ещё потрескивал, но боль мало-помалу начинала отступать. Итак, беловолосый психопат уложил меня, а перед этим укоротил Леонида на целую голову. Стало быть, в раскладе присутствует некая третья сила, равно враждебная и людям, и Меченым. Впрочем, с равным отношением я определённо погорячился. Нельзя же сравнивать усекновение башки и шишку на лбу.

Кстати. Я поднял руку и пощупал. Хм, ну такой шишак и должен был появиться после столь мощного приложения силы. Кажется, я стал похож на одного из тех единорогов, которых объезжала Оксанка. А, о птичках…

Жена лежала рядом и рассматривала меня. На её лице отражались испуг, непонимание и капелька восхищения. Странная смесь. Поймав мой взгляд, Ксюха улыбнулась и протянула руку. Палец замер в сантиметре от «украшения».

– Можно?

– Валяй, – ухмыльнулся я. – Хуже всё равно не сделаешь.

– Надеюсь. – Она осторожно тронула «рог». – Ого! А ты знаешь, как это странно смотрелось? Я ведь тебе не до конца поверила, сам понимаешь. Даже после того, как ты разбросал тех уродов, всё равно червячок остался. А сегодня проснулась оттого, что ты метаться начал. Что-то бормотал, ругался, а потом – хлоп, и на лбу эта гадость выросла. Досталось?

– Да уж, – невесело хмыкнул я. – Одно радует: до твоего двойника всё же добрался. А вот дальше…

– Дальше пошли пить кофе. – Оксанка вскочила с кровати и протянула руку. – Лорд Защитник, вставай! Твоя Леди ждёт тебя.

– Не станем заставлять Леди ждать. – Я поднялся, ощутив, как боль качнулась в голове и сосредоточилась в шишке. – Блин, с такими снами никакой виртуальной реальности и 3D не нужно! Заснул – получил по рогам. Или – рог.

Было уже очень позднее утро, что неудивительно, учитывая, во сколько нам удалось уснуть. Оксанка возилась с кофеваркой, а я смотрел на неё и думал, как соскучился по собственной жене за несколько часов сна. Мало того, внутри вызревало железобетонное убеждение, что я никому не позволю обидеть любимого человека.

Потом мы пили кофе, и Ксюха с хитринкой в глазах рассматривала шишак, смазанный одной из тех хитрых мазей, что таятся в неизведанных глубинах аптечки. Потом всё-таки не выдержала и сказала то, что, очевидно, вертелось у неё на языке с моего пробуждения:

– Рассказывай, что у тебя там приключилось.

В отличие от обычных снов мои блуждания по Стране не пытались ускользнуть в сумерки памяти, превратившись в хаос смазанных картинок. Напротив, я воспринимал их как полноценные воспоминания, даже более чёткие по сравнению с обычными. Видимо, из-за яркости происходящих событий. Ну да, когда последний раз я в обычной жизни удирал от монстров по мёртвому городу или играл в смертельные прятки в подземельях древнего храма? Впрочем, вчерашний вечерок тоже был ничего себе… Поэтому я сумел почти без пропусков пересказать всё, что происходило с того момента, как очнулся на берегу Болота Теней. Оксанка слушала с таким напряжением, что напрочь забыла об остывающем кофе и куске недоеденного крекера в пальцах. И странное дело, пересказывая все перипетии трудного пути, я внезапно ощутил страшную боль. Нет, не физическую. Здесь перестала действовать непонятная магия равнодушия, и смерть каждого из спутников прорывалась в душу, точно струя сильной кислоты.

Казалось бы, сколько я знал этих людей? Пару суток, не больше. Однако и невозмутимый Ло, и хладнокровный Франк, и рассудительный Семён, и странная парочка Марк и Светлана – все погибшие стали необычайно близки, точно старые друзья. Смерть каждого – как зарубка на сердце. Когда я дошёл до истерики, приключившейся с Егором, то не выдержал и умолк, пытаясь протолкнуть ком в горле. Оксанка положила ладонь на мои пальцы и слегка их сжала. Я постарался улыбнуться.

– Всё нормально, – тихо сказала Ксюха. – То есть, конечно, это ужасно. Но ты… Столько лет прожили, а я не думала, будто мой муж способен на подобное. Словно вообще другой человек. Мишка, это точно ты?

– Не совсем, – сказал я, даже не пытаясь шутить.

Честно говоря, всё, пережитое в Стране, и новый статус действительно пробудили внутри нечто непривычное. Тот Михаил, который существовал пару недель назад, отступил в тень и оттуда изумлённо взирал на свою новую ипостась. И могу сказать, будто скучаю по тому трусливому слабовольному существу с непонятными амбициями и приземлёнными желаниями.

Немного успокоившись, я сумел закончить рассказ. В процессе мы употребили такую порцию кофе, что хватило бы пробудить роту солдат. Голова сделалась ясной, как аквариум, в котором плавают яркие рыбки-мысли. Оксана задумчиво смотрела на меня, проворачивая кольцо на пальце, и по её лицу скользили тени потаённых размышлений.

– О чём думаешь? – спросил я.

– Странный этот тип, который с топором, – сказала Ксюха и принялась барабанить пальцами по столу. – Жалко, что тебе о нём расспросить некого. Кто он вообще, друг или враг?

Я лишь плечами пожал. Почему-то у меня зрело чувство, будто неизвестный, невзирая на внешний вид, всё же не совсем безумен. И у него имеется какое-то собственное задание, связанное со мной. Кстати, почему я вообще решил, что он как-то связан с Мечеными? Я же ни разу не видел их вместе. И смерть Джона могла быть простым совпадением. Чёрт, кажется, я запутался.

– Кажется, я запутался, – сказал я, и Оксанка улыбнулась.

– Немудрено. – Она встала. – Блин, если бы мне приходилось жить днём одной жизнью, а ночью – совсем другой, то крыша точно поехала бы! Пошли прогуляемся.

– Уже ничего не боишься? – уточнил я, вспоминая вчерашние телефонные угрозы. Хоть сейчас они казались преданьями старины глубокой.

– Нет, – рассмеялась жена и поцеловала меня в щёку. – Ну ни фига ты успел обрасти! Иди брейся, а то стыдно на улицу выйти.

Я тщательно выбрился, рассматривая по большей части не подбородок, а несчастный лоб. «Рог» успел уменьшиться до приличных размеров, но изменил цвет на фиолетовый. Похоже, «украшение» скрыть от посторонних глаз не получится. Ну и чёрт с ним.

Услышал пение. Высунул голову в приоткрытую дверь. Ага, жена напевала какую-то бессмысленную песенку и вроде даже пританцовывала. В таком настроении я её уже давно не видел. Вот и славно. Осталось только добраться до её двойника и… И, чёрт возьми, я даже не представлял, что делать дальше. Как мы вообще выберемся из Муада? Пылающего и полного обезумевших тварей? Сомневаюсь, что единороги сумеют пробиться в крепость и отыскать хозяйку в таком грандиозном пожаре.

– Ты там уже кость начал скоблить? – донёсся голос Ксюхи, и я сообразил, что пару минут брею гладкую кожу.

Пока я увлечённо занимался личной гигиеной, жена успела одеться и даже начала наносить макияж. Обычно этот процесс занимал добрый час, и все попытки её поторопить натыкались на жёсткое сопротивление, граничащее со скандалом. Сегодня же, не успел я застегнуть пуговицы рубашки, как всё оказалось закончено, и мне продемонстрировали себя, любимую, в светлом брючном костюме и новых туфлях. Можно выходить.

Обычно, если кто-то предлагал гулять (а до последнего времени это происходило ой как редко!), то второй принимался настойчиво выспрашивать, куда именно. Потом начиналась натуральная торговля в духе: «Туда не хочу, а если всё же туда, то что мне за это обломится?» В этот же раз – никаких вопросов: просто вышли из дома и пошли по улице, выбирая небольшие переулки и тесные аллейки. Людей было совсем мало. Кстати, выяснилось, что даже в родном районе, вроде бы хоженом-перехоженом, можно отыскать местечки, куда никогда носа не казал. И погода радовала: солнце разогнало испуганные облака и весело пускало зайчиков в окна домов. Ветерок, шелестя листьями, казался почти летним.

Ксюша почти непрерывно бомбардировала меня вопросами о мире моих странных сновидений. Некоторые ответы ненадолго погружали её в задумчивость, а некоторые тут же вызывали шквал дополнительных вопросов. Особенно жену интересовало всё, что касалось её двойника: как выглядит, как говорит, одевается, какие привычки. Чёрт, именно об этом я почти ничего не мог сказать! Если подумать, то за время моего пребывания в Стране меньше всего я виделся и общался именно с Леди. А если ещё подумать: вот попроси любого мужика рассказать о внешности и привычках женщины, с которой он провёл полжизни, – много он расскажет?

– Что-то тут не так… – задумчиво протянула Ксюха и, повернувшись к витрине магазина, поправила чёлку. – Старикан этот твой явно темнит. Да ты и сам сказал, что обычно из его походов никто не возвращается.

Я хотел ответить и вдруг ощутил укол тревоги. Стоило остановиться, чтобы жена поправила причёску, и тонированный микроавтобус, медленно кативший следом, остановился. Я обернулся: улица была совершенно пустой за исключением пары высоченных амбалов в спортивных костюмах. Они, казалось, не обращали на нас внимания, поглощённые разговором, но я успел перехватить быстрый взгляд того, что со шрамом через левую бровь. После рейда в Муад начинаешь обращать внимание на всякие мелочи.

– Миша, ты чего?

– Берегись! – Это всё, что я успел сказать.

Если бы говнюки играли хоть немного по правилам, я с ними справился бы. Мир уже привычно начал замедляться, и в этот миг громила с блестящей лысиной вскинул руку, которую до этого держал в кармане. Я просто не успел как следует ускориться, поэтому не смог увернуться от тонкой проволоки, которая выстрелила из чёрной рукояти. А потом тело свело такой судорогой, что я ощутил себя высоковольтным проводом, по которому пустили ток. В глазах сверкали тысячи искр, но я таки сумел увидеть, как жену затаскивают в распахнутую дверь микроавтобуса. Ксюха пыталась сопротивляться, но куда ей против трёх мордоворотов! Тот, что стрелял из шокера, пару раз приложил меня носком туфли по рёбрам. А потом наклонился и прошипел:

– Видос с порнушкой мы тебе скинем, – и загоготал. – А если мусоров не станешь напрягать, то и тварь свою получишь. Усёк?

Он пнул меня в живот и запрыгнул в машину. Микроавтобус рванул с места и пропал из вида. Боль от сведённых мышц была неимоверной, но ещё сильнее от того, что я не сумел защитить жену. Чёрт, какой из меня Лорд Защитник, если всех моих Леди похитили? Кусок дерьма, а не защитник!

– Вставай! – Меня хлестнули по физиономии и дёрнули за руку. – Поднимайся, быстрее! – Та девица, которую я встречал во время пробежек.

Сейчас на ней была короткая кожаная куртка, застёгнутая под горло, и кожаные же штаны, заправленные в высокие ботинки на шнуровке. Кажется, так любят одеваться мотоциклисты. Впрочем, мне сейчас было не до умозаключений: ноги подгибались, а голова тряслась, как при синдроме Паркинсона.

Девушка ещё раз хлопнула меня по щеке и посмотрела в глаза.

– Идти можешь?

Я неуверенно кивнул.

– Отлично! Времени у нас в обрез, так что стоит поторопиться. За мной!

Должно быть, выглядел я весьма странно, потому что вдруг проходившая мимо старуха округлила глаза, а парочка появившихся подростков принялась ржать и тыкать в меня пальцем. Ну точно, я же валялся на асфальте. Грязный, наверное… Плевать! Я заковылял за незнакомкой и, завернув за угол, обнаружил, что она седлает мощный красный мотоцикл, явно спортивного образца.

Девушка надела шлем и другой протянула мне.

– Кто ты такая, чёрт побери, и почему помогаешь?

– Думаешь, подходящее время для идиотских вопросов? – оскалилась она за прозрачным забралом. – Помогаю, потому что ты ведёшь себя как придурок, а на кон поставлено слишком много, чтобы полагаться на одних идиотов. Садись.

Я разместился сзади, ощущая, как дрожь после удара током сменяется чисто нервной. Мало происходящего, так ещё и это. Я вообще-то терпеть не мог поездки на этих двухколёсных чудищах. Всё время кажется, будто ты вот-вот улетишь на землю.

Шлем девицы повернулся.

– Держись крепче. Буду гнать.

Тут она нисколько не обманула. Скорость оказалась такой, что дома сливались в одну серую полосу, которая на поворотах виляла так, словно вокруг плясала исполинская анаконда. Впрочем, я не особо смотрел по сторонам, вцепившись в гибкое мускулистое тело мотоциклистки. Она казалась манекеном из гибкого металла.

Внезапно скорость резко уменьшилась, и я обнаружил, что мы успели покинуть зону высоких многоэтажных построек, переместившись в пригород. Конкретно – в Золотой сектор, как его все называли. Двух- и трёхэтажные постройки за непреодолимыми заборами и неприступными воротами, увешанными прожекторами и видеокамерами. Над заборами виднелись лишь далёкие крыши чего-то, что можно запросто принять за королевские дворцы. Впрочем, разве короли могли себе позволить подобную роскошь?

– Проклятие! – прошипела девица. – Не успели…

Выглянув из-за её плеча, я обнаружил далеко впереди зад знакомого микроавтобуса, медленно исчезающий в открытых воротах. Действительно, как бы мы ни гнали, уже не догнать. Однако в ругательстве спутницы я не ощущал отчаяния; очевидно, имелся план и на такой случай.

– Что дальше? – спросил я.

– План Д, – сказала девица.

– А что с Б, В и Г?

– Ты их благополучно просрал. – Мотоцикл едва не стал на дыбы, а я чуть не улетел, успев в самый последний момент сцепить руки вокруг пояса амазонки. Кажется, она сказала что-то ещё, но я не услышал за рёвом мотора.

Золотой сектор оказался настоящим городом. Здесь даже имелась собственная полиция. Никогда прежде не видел ментов на гелике! Когда мы поворачивали на перекрёстке, один из стражей порядка, сидевших в джипе, покосился на нас, но больше никак не отреагировал. Хрен его знает, может, тут у них ограничение скорости – километров двести? Впрочем, пешеходов всё равно не наблюдалось.

Внезапно двухколёсная зверюга вырвалась на открытое пространство – впереди блеснуло горизонтом чистое поле. Мотоцикл вновь сбавил обороты и свернул на узкую грунтовку, идущую вдоль высоких заборов. Временами девушка поворачивала голову и внимательно изучала ограды. Вероятно, искала нужную. Потом заглушила мотор и опустила подножку.

– Приехали. – Девушка сняла шлем и повесила на руль. – Давай свой сюда… Внимательно слушай всё, что я скажу. Налажаешь – больше никто на помощь не придёт. Ты не сможешь проснуться ни здесь, ни там, – многозначительно повертела она пальцем. – Теперь ты – обычный смертный, как и все.

Я медленно поднялся и так же медленно отдал шлем. Руки начали сильно дрожать, и стоило огромных усилий, чтобы это оказалось не так заметно. Всё же приключение в Стране всегда носило на себе знак сновидения, откуда можно проснуться, избежав неприятностей. Когда я полностью осознал, что могу погибнуть в любой момент, стало жутко. До дрожи в руках.

– Говори, – сказал я, сглотнув. – И давай быстрее.

– Ага, не передумал, – кивнула девица, и её сумрачное лицо просветлело от слабой улыбки. – Хорошо, слушай. Обращай внимание на своё кольцо. Оно не просто украшение, а часть той связи, что объединяет Леди и Лорда. Сосредоточишься – и поймёшь, где находится Леди. Попробуй, это не займёт много времени.

Сначала я не понял, чего она от меня хочет, и тупо уставился на кольцо. Ничего, просто кусок металла холодит палец. Только холодит с каждым мгновением всё сильнее. Так, словно на пальце льдинка, а не серебристое колечко. И не просто холодит руку, а ещё и…

– Вот чёрт, – сказал я и прищурился, пытаясь смотреть сквозь красные глыбы ограды. – Кажется, они тащат её наверх.

– Отлично. – Девица тоже встала и подошла к забору. – Поторопимся, тут везде камеры, так что наше присутствие не станет большим секретом. Когда окажешься внутри, не дай себя подстрелить или оглушить из шокера. Ну а в ближнем бою тебе, слава богу, никто не страшен. Чтобы стало легче, попробуй представить, будто сражаешься с Мечеными. У этих, кстати, с ними много общего. И ещё, самое главное: доберёшься до Леди, сразу вытаскивай её в Страну.

Я ощутил, как мои гляделки сделали попытку выползти на лоб. А что, так можно было? Какого же хрена никто раньше не сказал? Вероятно, всё это было написано у меня на физиономии.

– Раньше было нельзя, – осклабилась девушка. – Необходима ситуация, когда обе ипостаси Леди окажутся в сходном состоянии. Одна – под действием чар, другая – под наркотиками. Да, твоей жене сделали укол, чтобы она не так сопротивлялась. Так вот, когда доберёшься, соедини ваши кольца и постарайся проникнуть в разум Леди. – Незнакомка подняла руку, останавливая вопрос: – Не знаю, не спрашивай. Это должен сделать ты, лично. Ты же у нас, в конце концов, Лорд. Если получится… – Продолжения не последовало. Девушка соединила две ладони и кивнула: – Становись. Я переброшу тебя на ту сторону.

– А ты?

– Я сделала всё, что полагалось, и возвращаюсь. Могу ещё пожелать удачи, но не думаю, что это как-то поможет. Хватит тянуть резину.

Теперь вся идиотская реальность начала напоминать чёртов сон. Деревья, шелестящие разноцветной гривой, шершавые камни ограды и солнечные лучи с ясного неба точно погружались в туман и исчезали. Вот только пробуждением от этого сна могла стать лишь смерть. Или… Или что-то, о чём я не имел ни малейшего понятия.

Я поставил ногу на ладони спутницы, и та ободряюще улыбнулась.

– Удачи. Может, ещё встретимся. Виктория сказала, что ты ей понравился.

В следующий миг меня швырнули вверх с такой силой, что я почти впился башкой в купол неба. Внизу мелькнули камни ограды с металлическими шипами поверху, и я рухнул вниз. По физиономии хлестнули ветки, а по пяткам ударила взрыхлённая почва клумбы, куда я угодил. Рефлекторно ноги согнулись, выпрямились и отшвырнули тело в огромный куст. Кажется, растение напоминало большого зелёного кролика. Ну, до того, как я превратил его в кучу сломанных веток.

Крики от дома подтвердили, что прилёт не остался незамеченным. Вроде перед самым приземлением я даже кого-то увидел среди деревьев, но это не точно. Судя по вопросительным интонациям криков, местные обитатели силились сообразить, что за птица к ним залетела. И кажется, крикунов здесь находилось около десятка.

Я выбрался из искалеченного куста и тряхнул головой, чтобы осыпались листья. Прямо передо мной находилась каменная дорожка, бассейн с фонтаном и молодой человек, у которого в руках жужжала машинка для подстригания кустов. Глаза у парня лезли из орбит. Потом он завопил так, что обзавидуется любая сирена. Кажется, я терял фактор внезапности.

Определившись, с какой стороны находится дом, я побежал по дорожке и тут же столкнулся с рослым мужиком в камуфляжном комбинезоне. Казалось, он совсем не удивился напоровшемуся на него незнакомцу, потому что тут же попытался ударить меня лопатой. Ну и он точно не удивился, получив удар в челюсть, от которого мгновенно отрубился. Тем не менее на охранника этот тип не походил. На охранников походили два крепыша, с треском продравшиеся через куст в виде дерущихся медведей. По крайней мере, у каждого имелся дробовик, а в ухе – слуховая гарнитура. Уложить-то я их уложил, но определённо кто-то успел передать донесение.

Впечатление, будто мир вокруг то несётся вскачь, то, наоборот, почти останавливается, и я вижу листочек, повисший в воздухе, муравья на дереве и каплю пота на лбу мужика, бегущего мне навстречу. У мужика было такое злое выражение лица, что просто ужас. Поэтому я не стал драться, а лишь увернулся, пихнув его к ближайшему дереву. Уж не знаю, что именно там затрещало, но звук был очень сочный!

Дальнейший путь к особняку обошёлся без новых знакомств. То ли соображали, как поступить, то ли у меня получилось перехватить инициативу. И всё время я чувствовал связь с Оксаной, как ледяную серебристую нить, тянущую вперёд. Наверное, нечто подобное ощущает рыба, угодившая на крючок. Вот только я даже не пытался освободиться.

На веранде трёхэтажного особняка стояла длинноногая девица с лошадиным лицом и ошарашенно глядела на меня, прижимая серебристый поднос к огромной груди. Потом завизжала, запустила в меня блюдом и удрала. Вот спрашивается, на кой этому богатому мудаку моя Ксюха, если у него есть возможность переспать с кучей молодых девиц? Впрочем, в этом я был не прав: в Оксане всегда ощущалось нечто, что тянуло к ней мужчин всех возрастов. Какой-то особый магнетизм.

Стеклянная дверь распахнулась, и наружу вывалились великаны с помповыми ружьями. Как только в дверь пролез ли-то! Одного я узнал: тот, что выстрелил в меня на улице.

«Не дай себя подстрелить!»

Я пнул сервированный стол, и он впечатался в рожу переднего. Бабахнуло, и что-то разлетелось на множество мелких прозрачных осколков. Пока парочка со столом улетала обратно в дом, я подхватил поднос и выбил им оружие из рук оставшегося. А потом – по роже, по роже!

В сознании остался лишь мой обидчик, погребённый под телом хрипящего товарища. Поскольку пока никто не торопился им на помощь, я позволил себе немного задержаться.

– Видишь, – сказал я, остановившись над ним, – ментов не вызывал. Лично приехал, чтобы снять порнушку. С тобой и этим подносом, падла!

Нервишки разгулялись, и прежде, чем я взял себя в руки, рожа лысого превратилась в кровавое месиво. Не убил лишь потому, что понимал: передо мной – исполнитель. Пусть слишком ретивый и определённо получающий удовольствие от собственных действий, но – исполнитель. А вот где-то наверху меня ожидал заказчик.

На полу лежали дробовики, но я взял отломанную ножку столика. Что бы ни говорила мотоциклистка, но это – не Меченые. И убивать я никого не хотел.

Ну, может, за одним исключением.

Внутри я ощутил себя посетителем какого-то Лувра: дикое количество украшений и мебели, определённо копирующих убранство французского дворца. По крайней мере, как тот выглядел на фотографиях. Но размеры чуть скромнее. И не думаю, что в Лувре было столько злобных смотрителей.

В этот раз никто не пытался стрелять. Очевидно, старались не повредить интерьер. Со мной дела обстояли с точностью до наоборот. Полдюжины больших мускулистых мужиков в цветастых рубахах навыпуск кидались в меня длинными резиновыми дубинами и злобно ругались, промахиваясь. Ругались, надо заметить, непрерывно. Потому что с попаданием у всех возникли большие проблемы.

Тут мотоциклистка оказалась совершенно права: наука Кровопийцы не пропала зря, и в ближнем бою особых проблем не возникло. Я отбил пару ударов, ткнул своим оружием в пузо красномордому бородачу и наотмашь приложил по физии парня с коротким ирокезом на исцарапанном черепе. Нырнул под летящую дубину и врезал по колену лохматому, точно гамадрил, великану. Позволил шипящему атлету разбить стеклянный столик и вломил вандалу между ног. Укоров совести я не испытывал, чай не на ринге боксируем. Воющий противник ещё не успел опуститься на паркет, а я раздал последние подарки двум устоявшим и направился в сторону широкой лестницы с колоннами в виде обнажённых девушек. На ступенях мы поиграли в царя горы с двумя негодяями в костюмах. Под конец один решил играть нечестно и вытащил пистолет. За это я наказал его жёстко: сломал руку в паре мест. Впрочем, охранника это не остановило, поэтому пришлось сломать и вторую конечность.

Кольцо продолжало тянуть меня за собой, да так, что едва не отрывало палец. Зато я точно знал, что Ксюха находится в самом конце длинного коридора, на стенах которого висели картины с разнообразными пейзажами. Ещё там имелись огромные люстры и пара типов с ружьями. Кажется, им было всё равно, пострадает обстановка или нет. Я так решил потому, что, увидев меня, оба вскинули оружие и направили стволы аккурат в мою грудь.

Скверно, пространства для манёвра почти не оставалось. Я запустил одному стрелку ножкой в лоб и метнулся к стене. Громыхнуло – и весь мой правый бок точно кипятком окатило. Время почти остановилось. Я видел, как закатываются глаза правого охранника. Ножка торчала у него изо лба, словно экзотическое украшение. Или рог. Левый медленно тянул затвор. Чересчур медленно, потому что я уже стоял рядом. И бил в квадратную челюсть. Сильно бил, очень сильно.

Дверь оказалась заперта, и пришлось её резко пнуть пару раз, прежде чем замок сдался и с хрустом вытащил свой металлический язык из личинки. С петлями вроде тоже произошла неприятность, потому что одна створка повисла наискось.

Похоже, я добрался до спальни местного повелителя.

Огромная кровать и больше ничего, если не считать плазменной панели на стене. Ксюху бросили поперёк исполинского ложа и начали раздевать, успев сдёрнуть пиджак и брюки. Жена осталась в рубашке и нижнем белье. А вот её незадачливый любовник был обнажённый. Правда, здешний Леонид выглядел не очень впечатляюще. Может, потому, что испуганно забился в угол, а может, потому, что, в отличие от своей меченой ипостаси, имел солидное брюшко. Да и носки не всегда подходят к костюму Адама. В руке похититель держал блестящий пистолет с явным намерением выстрелить в…

Чёрт, он собирался стрелять в Оксанку!

– Я прикончу эту сучку, если ты сделаешь ещё хоть шаг! – прошипел Леонид. – Прострелю ей башку, ясно?!

В висках пульсировало, а перед глазами плыли космы серого тумана. Всё же в этом мире я ещё так долго не замедлялся. Возникло ощущение внутренней пустоты и холода. Кольцо на пальце казалось настоящим магнитом, который пытался оторвать руку и утащить её к чёртовой матери. Брр, а если это реально?

Я попытался представить незримую нить, ведущую к Оксане, как нечто осуществимое. И поразился результату. Казалось, будто в руке появилась прочная верёвка. Достаточно потянуть и почувствовать вес на противоположном конце. Я потянул, и тело на кровати сдвинулось с места. Леонид, всё это время дёргавший головой в попытке удержать в поле зрения меня и жену, открыл рот.

– Твои шутки, урод? Хана ей!

Громыхнул пистолет. Но мгновением раньше я как следует дёрнул, и Ксюха в один рывок улетела с кровати, растянувшись на полу. Теперь, чтобы в неё попасть, требовалось забраться на ложе или обойти его. Прежде чем эта нехитрая истина дошла до Леонида, он успел выпустить ещё три заряда. А потом дико завизжал, увидев, как я бросился к нему. И сделал нечто совсем неожиданное: сунул ствол в рот и нажал на спуск.

Чёрт, ума не приложу, на хрена он так поступил? Несмотря на то что я был в ярости, совсем не факт, что прикончил бы гада. Может, он сидел на какой-то дури, а может, смерть двойника так повлияла, уже не понять. Но у обоих пострадала именно голова.

Как только угроза миновала, я тут же бросился к жене и, подняв её, вновь уложил на кровать. Тут я немного растерялся. Здравый смысл убеждал немедленно бежать из дома. С другой стороны, следовало прислушаться к словам помощницы.

Я поцеловал Оксанку в лоб и взял её руку в свою. Когда кольца коснулись, появилось ощущение, будто через наши тела проходит мощный поток. Ксюха застонала и пошевелилась, но глаза так и не открыла. Я должен был что-то понять, но пока ничего не выходило. Только эта стремнина, которая вынуждала себя чувствовать руслом реки. Впрочем… В конце потока что-то было. Теперь я словно тянулся рукой к недостижимому предмету. Ещё пара сантиметров! Ещё миллиметр!

Я коснулся чьей-то руки, крепко сжав холодные вялые пальцы. И в тот же миг сообразил, что на противоположном конце потока имеется нечто похожее. И вновь пришлось тянуться, преодолевая мощное течение. Тоже рука и тоже – слабая и вялая.

На обоих концах стремительного потока появились лица. Женские лица. Ничем не отличающиеся друг от друга. Спящие.

Однако в тот момент, когда я взялся за руки, женщины открыли глаза и посмотрели друг на друга.

Призыв единорогов

Меня стукнули по физиономии и зарычали в ухо, чтобы я поднимался. Похоже, подобный метод приведения в чувство стал последнее время весьма популярен. И кажется, я начинал скучать по древним китайским будильникам с их омерзительным писком, способным поднять на ноги даже мёртвого. Впрочем, удар по роже – тоже вполне действенен.

Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Егора. Товарищ выглядел пожёванным, словно его пропустили через кофемолку. На лбу – свежий кровоточащий шрам, ухо перемотано грязной тряпкой, а нижняя губа распухла. Однако радовало то, что он вообще жив.

Я пошевелился, ощущая себя так, словно недавно очухался после гриппа. Во всём теле – дикая слабость, голова кружится, а конечности подёргиваются, отказываясь повиноваться. Впрочем, в этом мне помогли, подхватив под белы рученьки и установив на подкашивающиеся ноженьки. Кроме Егора, я увидел Мориса и Сашу. Похоже, этой группе повезло больше, чем нам с Семёном. Сёме точно не повезло.

Я находился в той же пещере, или зале, чёрт его знает. Практически ничего не изменилось: рядом валялся обезглавленный труп Леонида и всё так же равномерно вздымалась грудь спящей Оксанки. Я повертел головой: психопат с зачарованной секирой пропал, как и не бывало.

– Где Сёма? – выдохнул Егор.

Я отрицательно покачал головой.

– Понятно. Этого ты прикончил?

– Нет, – сумел разлепить я непослушные губы. – Помогли.

– Ладно. К чёрту! Не важно. – Он ткнул пальцем за спину на возвышение с Оксаной: – Что с ней? Старик сказал, что ты сможешь помочь.

Откровенно говоря, я надеялся на то, что всё уже сделано. Ан нет. Или… да?

– Миша… Михаил.

Голос казался таким слабым, точно я слышал шелест тихого ветерка. Все смотрели на Ксюху. Потом Саша тихо выругалась и закрыла Морису глаза ладошкой. Егор неуклюже повернулся, с трудом приподнимая правую ногу, замотанную куском окровавленной материи. Подтолкнул меня к лестнице.

– Давай. У нас не так много времени. Дверь мы заклинили, но они продолжают ломиться.

И точно. Я различил глухие удары откуда-то из глубин зала. Кажется, звуки доносились из тёмного зева тоннеля.

Не до этого. Голос, зовущий меня, вновь зашелестел, и я заковылял по ступеням. По пути поднял Кровопийцу, но меч ничего не сказал, хотя я и ощущал его присутствие. Наверное, время разговоров ещё не пришло. Или уже закончилось.

Когда я подошёл к светящемуся помосту, Ксюха открыла глаза и посмотрела на меня. Ох и странные они у неё стали! Точно в них постоянно вспыхивали золотистые искорки, а по краю зрачка непрерывно светилось огненное кольцо. Да и лицо преобразилось, объединив черты обеих ипостасей. Я даже не мог понять, кого, собственно, вижу – жену или Леди единорогов. Поэтому не знал, как обращаться.

Маленькая холодная ладошка легла на мои пальцы, и Леди улыбнулась.

– Какое странное ощущение, – сказала она. – Словно я вернулась в родной дом, где так давно не была. А знаешь, я ведь помню всю свою жизнь. И там, и здесь.

– Давай поговорим позже, – очень мягко сказал я и сжал её пальцы. – Нужно срочно уходить.

– Да, я знаю. – По телу Леди словно пробежала рябь, и внезапно женщина оказалась полностью одета. Белая куртка и светлые брюки, заправленные в короткие сапоги. – Ага, а раньше я так не могла. Вот что значит, когда части становятся целым.

Чёрт, меня это начинало пугать. Я вроде оставался мужем и Лордом, но теперь рядом находилась не обычная женщина, а могущественное существо, способное на всевозможные чудеса. Как вести себя? Могу ли я подойти и поцеловать в висок? Возразить? Заняться любовью? Поругаться?

– Всё будет хорошо. – Оксана неожиданно обвила меня руками за шею и поцеловала. Потом выскользнула из объятий и остановилась рядом с кубом, рассматривая тело Леонида. Гладкий лоб Леди вдруг прорезала морщина. – А ведь его готовили точно так же, как меня. Значит, предчувствовали. Но у нас получилось, а у них – нет.

– Рано радоваться, Леди, – откликнулся Егор. – Дело ещё не сделано.

– Это точно, – согласилась Ксюха. – Но мы обязательно справимся.

– Как будем выбираться? – спросил я. – И как, чёрт побери, сюда попали вы?

– Вот этот олух царя небесного, – указал Егор на Мориса, и тот попытался спрятаться за спину Саши, получил локтем в пузо и сдулся, – ему, оказывается, старик дал карту Храма. Насколько я понял, дед не хотел, чтобы все документы хранились у кого-то одного. Так вот этот склеротик забыл о бумажке и вспомнил, лишь когда жареный петух вцепился в жопу всеми зубами.

– Реально вцепился, – поддакнула Саша. – Нас окружили в горящих халупах, и все решили – хана. Тут это чудо хлопает себя по лбу, лезет за пазуху и мурчит, типа это не пригодится? У-у, балбеса кусок! – Она отпустила Морису затрещину.

– Короче, – резюмировал Егор. – Имелись два тоннеля для входа и один – для выхода.

– В чём разница-то? – спросил я, поглядывая на Ксюху.

Она внимательно разглядывала моих собеседников, иногда переводя взгляд на меня. Ёлки-моталки, да у неё даже манера стоять теперь напоминала королевскую. Хотелось стать на колени и преклонить голову.

– Те, что для входа – ведут обратно в Муад, – пояснил Егор, – и они уже доверху забиты Мечеными. А отходной ведёт за стены к старой заброшенной сторожевой башне.

Тут мне захотелось одновременно просто в изумлении открыть рот, выругаться и прикончить забывчивого Мориса.

– Так мы могли попасть внутрь города без всякого риска?

– Нет, – головой помотали все трое. – Башня находится в глубине Печати, гораздо дальше Муада. Совершенно не подходит для проникновения, но…

– Для вызова единорогов подойдёт, – закончила Оксана и кивнула. – Хорошо, ведите.

Вести, как выяснилось, оказалось не так-то просто. Под нарастающий звук непрерывного штурма мы тщательно обыскали зал в том месте, где на плане был указан потайной ход. Голый пол и стена без малейших признаков каких-либо рычагов, углублений и выступов. Морис сломал кинжал, пытаясь загнать клинок в какую-то щель шириной с волос, но никаких результатов эта попытка не принесла. А грохот ударов внезапно разбавился протяжным треском и торжествующими воплями.

– Погодите-ка. – Теперь Оксана вышла на место, помеченное на плане, и внимательно изучила под ногами пол. Потом присела и положила ладони на камень. – Это место строили не Меченые, и не люди. И ход предназначался для других существ. Идите все сюда.

Первым подошёл Егор и вдруг по пояс провалился в монолитную поверхность. Лицо бойца отразило испуг, недоумение и, наконец, спокойствие.

– Тут ступени, – сообщил он. – Попробую спуститься. – Его голова пропала из вида, но чуть позже появилась вновь. – Тоннель. Можно идти, только голову нужно пригибать.

Следом отправились Морис и Саша, а когда я попытался поставить ногу в потайной ход, Оксана убрала ладонь с пола, и я ощутил под подошвой твёрдый камень. Она поднялась, и мы теперь стояли, глядя друг другу в глаза. Потом Ксюха взяла меня за руку.

– Может, у нас не останется времени на разговоры, – тихо сказала она, – поэтому слушай. Мы пока ещё не одно целое, хотя слияние и происходит каждое мгновение. Не знаю, каким будет моё отношение к тебе, когда оно закончится. Но не таким, как ко всем остальным, это точно. Та, что пришла, помнит и хорошее и плохое. Миша, я очень хотела бы, чтобы ты остался со мной, но… Не обижайся, если что-то пойдёт не так, хорошо?

– Постараюсь. – То самое, чего я боялся больше всего: моя жена перестала быть моей женой.

– Спасибо. – Она поцеловала меня и вновь, присев, коснулась пальцами пола. – А теперь время уходить.

Погружение в пол оказалось сродни тому, как заходишь в море или озеро: ощущение холода, поднимающегося всё выше по телу. Потом тонкая полупрозрачная полоска скользнула по глазам, и я очутился в низком круглом тоннеле. Пол вроде имел наклон вниз, что вкупе с гладким камнем под ногами вынуждало напрягаться. Стена и потолок слабо светились голубым светом, отчего товарищи впереди напоминали привидений.

– Ну и как тут? – Оксанка оказалась рядом и повертела головой. – Определённо, не человеческая работа.

Она взяла меня за руку и потащила вперёд. Эта женщина… Она равно отличалась от тех Оксан, которых я знал, одну – лучше, другую – хуже. Тем не менее именно сейчас Леди выглядела по-настоящему цельной личностью, не знающей сомнений и приступов неуверенности. Вероятно, именно такой и должна быть Погонщица единорогов.

Тоннель шёл ровно, никуда не сворачивая, но продолжал спускаться. В тот момент, когда я уже хотел спросить, не придётся ли нам топать к самому центру Земли, мы оказались у лестницы, ведущей вверх. И вновь ступени, не предназначенные для ног человека: больше всего они напоминали застывшие волны. Даже на вид проклятущая конструкция выглядела жутко неудобной для подъёма.

– Осторожнее, – предупредил Егор, успевший ступить на каменные «барашки». – Ноги соскальзывают!

– «Я же соскальзываю!» – улыбнулась Оксана. – Как странно, когда одни воспоминания путаются с другими.

– Привыкнешь. – Правда, я совсем не был в этом уверен. Думаю, рано или поздно останется лишь обитательница Страны с набором соответствующих картинок. А если из нашей совместной жизни что-то и уцелеет, то лишь в самых отдалённых уголках памяти. К счастью, я останусь рядом, так полностью забыть меня не получится. – Руку дать?

– Не-а, – помотала она головой и неожиданно ловко начала карабкаться вверх.

У остальных так не получилось. Да и я то и дело оскальзывался и упирался ладонью в скользкие волны. А им – конца и края не видать. Очень скоро ноги запросили пощады, пытаясь втолковать, что обычному человеку суждено ходить по обычным лестницам, а не по всяким аттракционам для мазохистов. Пришлось объяснять непутёвым конечностям, что их хозяин – как раз не обычный человек, а существо высшего порядка, которое… Ёлки, чуть лоб не расколотил!

– Кажется, вижу вверху свет, – пропыхтел Морис. – Когда же эта зараза кончится?

– Скоро, – выдохнул Егор. – Надо бы стать на четвереньки, да гордость не позволяет.

Думаю, если бы лестница не закончилась, то гордость могла бы и отвернуться. Однако, представить только, как бы мы всей группой шлёпали на четырёх костях! К счастью, как я уже сказал, садистская выдумка древних завершилась, и мы оказались в небольшом квадратном помещении с крепкой деревянной дверью, запертой на металлический засов. Вверх уходила спиральная уже нормальная лестница, и именно оттуда падал солнечный свет.

Оксана тут же взлетела по ступеням и пропала в сиянии молодого дня. Тяжело вздохнув, я продолжил подъём, радуясь тому, что под ногами теперь обычные деревяшки, пусть и прогибающиеся при каждом шаге.

– Здесь в углу пара скелетов, – сообщила снизу Саша, и что-то неразборчиво проворчал Егор.

Ну правильно, кто-то же должен был закрыть дверь изнутри. Однако, как выяснилось, покойники внизу были далеко не единственными.

Я оказался на квадратной площадке, огороженной по периметру толстой стеной чуть ниже моего роста. На ограде имелись зубцы, изрядно пострадавшие от времени и чего-то ещё, имеющего отношение к огню. В паре мест кладка выглядела словно стекло, ставшее таковым от мощного жара. И здесь лежали скелеты. Пять. На всех ржавые доспехи со следами ударов чем-то острым. Вероятно, эта сторожевая башня стояла на пути какого-то войска, и все её защитники пали в неравной борьбе.

Оксана успела запрыгнуть на ограду и теперь стояла, держась за зубцы. Волосы летели по ветру, и казалось, что особо сильный порыв вот-вот подхватит Леди и унесёт её далеко-далеко. В задорном свисте степного вихря я не сразу услышал знакомый голос, зовущий меня.

– Миша, иди сюда.

Я забрался к ней и посмотрел вниз. Отсюда башня выглядела выше, чем казалась изнутри. Когда-то вокруг строения прокопали ров и натыкали в него кольев, но сейчас уцелела лишь мелкая канава с торчащими концами обугленных пик. Поле вокруг заросло высокой травой, и даже каменная змея старого тракта щетинилась кустами и чёрной колючкой. По всему видно, что в округе уже давно никто не появлялся.

– Не станем терять времени. – Ксюха спрыгнула, потянув меня за собой, и положила руки мне на плечи. – Я позову единорогов, чтобы они пришли и спасли меня. Сейчас Семья находится очень далеко, поэтому Призыв потребует всех моих сил. И его почувствует не только Семья. – Она тяжело вздохнула. – Леонид собирался провести ритуал, который поселил бы зёрна Печати в моей душе. Ты ему помешал, так что больше – никаких попыток. Ощутив призыв, Меченые явятся сюда и постараются меня убить.

– Значит, убьём их, – пожал я плечами. – Убьём всех.

Оксана покачала головой, и в её необычных глазах плеснулась печаль.

– Печать пошлёт сюда всех, кого можно. А я буду валяться в отключке и ничем не смогу вам помочь. Миша, – она погладила меня по щеке, – ваша задача – просто выстоять это время. Просто выжить и не дать Меченым ворваться внутрь.

– Сделаем. – Я взглянул на древние останки и подумал, что у меня появился шанс присоединиться к ним. – Валяй призывай.

– Хорошо. – Она улыбнулась и поцеловала меня в лоб. – Теперь не мешайте.

Я отошёл к лестнице и, когда Егор попытался что-то сказать, прижал палец к губам. Смотреть никто не запрещал, поэтому у Леди оказалось четыре благодарных зрителя. А поглядеть было на что.

Ритуал Призыва оказался чем-то средним между танцем и песней. Оксана, казалось, вообще забыла, где находится. Она закрыла глаза, подняла лицо к небу и начала петь странный мотив. Странный, потому что в нём вроде и были слова, а вроде и нет. Иногда чудилось, что я вот-вот различу, о чём идёт речь, но спустя мгновение слова рассыпались на отдельные гласные и смысл ускользал. Временами голос Леди поднимался так высоко, что звенело в ушах, а потом опускался до таких низких звуков, от которых давило в черепе.

Песня сменилась серией резких движений. Возникло впечатление, будто я вижу молнию в человеческом облике, которая мечется по площадке башни. Этот разряд сменился волной, вальяжно бегущей по плитам. После – порхающая птица и плывущая рыба, торнадо и летний ветерок, бабочка и кошка.

Танец оборвался, и Леди пропела окончание песни. Причём я отлично понимал, что слышу именно финал. Завершающая нота повисла в воздухе и становилась всё мощнее и мощнее, пока я не ощутил себя в эпицентре сильнейшего взрыва. Ни световых эффектов, ни ураганного ветра, но ощущение было именно таким.

Что-то внутри подсказало, как я должен поступить, и я тут же рванул вперёд, прежде чем осознал, что вообще происходит. Поэтому успел поймать падающую Оксанку и удержал её на руках.

Призыв совершился. Оставалось ждать гостей.

Мои товарищи восприняли перспективу противостояния полчищам Меченых достаточно спокойно. Правда, Морис устроил было небольшую истерику и предложил вернуться в подземелье, однако не встретил поддержки. Егор резонно поинтересовался, на хрен вызывать единорогов, а после прятаться от них под землёй? Кроме того, захвати Меченые башню или найди они способ проникнуть в тоннель под Муадом, – нам точно жопа.

Как только с моральной поддержкой было закончено, мы занялись подготовкой к обороне. Бесчувственную Оксанку как раз отнесли вниз и положили у стены. Сюда вроде не должен долететь ни один снаряд, так что до поры до времени Леди будет в безопасности. Кроме пары тел внутри башни, мы нашли и запасы старого оружия: целый арсенал ржавых мечей, топоров, алебард со сгнившими древками и дротиков. Всё это можно было использовать, хоть выглядело оружие не лучшим образом. Найденное подняли наверх, рассудив, что в наступающих можно швырять и такое барахло.

Враг ещё не наблюдался, и у меня мелькнула слабая надежда, что всё обойдётся. Может, Меченые не услышали сигнал или не смогли сообразить, откуда он исходит? А может, решили собрать побольше сил, и, пока станут этим заниматься, единороги успеют прийти на помощь хозяйке. Ну разве в этой жизни не может произойти хоть что-то хорошее?

– Саша, следи за горизонтом, – приказал Егор и махнул рукой. – Пошли, есть ещё одна идейка.

Ещё одна идейка пришла в голову даже не ему, а предыдущим защитникам. Они начали выворачивать большие камни пола и швыряли их во врага. Я видел валуны среди травы, но, пока Егор не показал дыры в полу, не знал, откуда они взялись.

Чёртовы каменюки оказались очень тяжёлыми, а тащить их по узкой винтовой лестнице – то ещё удовольствие! Когда подняли два десятка, все вымотались, и Егор приказал сделать перерыв.

– Ещё не хватало, чтобы, когда подойдут Меченые, мы тут валялись полудохлые, – сказал он с кривой ухмылкой. – Саш, у тебя ничего в сумке не завалялось?

Девушка достала сухой пирог и разделила на четыре части. Чёрт, а я и не знал, что так проголодался! Лепёшка с запахом ванили улетела в два счёта, едва заполнив пустоту внутри. Потом мы сделали по паре глотков тёплой воды и вроде немного пришли в себя.

– Может, эти гады возьмут и заблудятся? – размечтался Морис, привалившись к ограде. – Дождёмся рогатых и махнём домой.

Просто поразительно, как иногда совпадают мысли у самых разных людей. Когда им хочется жить.

– Пыль, – предупредила Саша, которая продолжала следить за горизонтом. – Очень широкая полоса.

Вслух никто ничего не сказал, но по лицам было видно, что все надеются на приход единорогов. Надеяться нам оставалось ровно полчаса, пока приближалась волна поднятой пыли, напоминавшая серое сухопутное цунами. Потом стало ясно, что преобладающий цвет наступающей орды – чёрный. Если наши рогатые лошадки не научились маскироваться для ночных вылазок, сомнений не оставалось.

Мы подтащили камни к тому участку ограды, где находилась дверь, разложили боевой металлолом, а Саша вынула все метательные ножи и распределила их между зубцами. Каждый проверил оружие, а я вдруг ощутил то ли беспокойство, то ли недовольство, исходящее от Кровопийцы.

– Что? – спросил я. – Только давай быстрее, пока нас ещё не начали убивать.

«Душегуб. – Меч точно был обеспокоен. – Куда делся Душегуб?»

Я задумался. А ведь действительно: когда я очнулся, рядом с обезглавленным телом оружия не было. Забрал псих с Навеей? Видимо, так.

«Скверно, – „порадовал“ Кровопийца. – Есть легенда, согласно которой, если все братья соберутся вместе и воссоединятся с сестрой, наступит вечная ночь».

– Ну и почему тогда этот псих не забрал тебя? – задал я резонный вопрос. Но ответа не получил. – А все эти предсказания конца света… Ну, сам знаешь. И кстати, тут нам всем скоро придёт самый обычный конец, поэтому, извини, о твоих пророчествах поговорим позже. Если будет, с кем разговаривать.

Войско Меченых приближалось очень быстро, охватывая башню двумя огромными клещами. Саша, как самая зоркая, сказала, что видит пока только небольших тварей вроде волка. Понятно, первыми шли самые маленькие и поэтому – самые быстрые. Но сколько же их примчалось! Жёлтая поверхность поля мало-помалу становилась чёрной, пока трава полностью не исчезла под покровом прибывшей орды.

– Приготовились! – приказал Егор и, поднатужившись, положил каменюку на край стены. – Понеслась!

От первого слова до второго прошло меньше минуты, а чёрная живая волна уже захлестнула башню, точно мы оказались посреди мощного паводка. На дверь навалились, и я услышал среди рёва грохот и треск сопротивляющегося дерева. А ещё кто-то попытался с ходу забраться на стену башни. Многоголосый вопль, шипение и скрежет, от которых мороз драл по коже.

– Морис, к двери! – Егор толкнул ещё один камень, и тот упал в толпу Меченых, проделав в ней солидную брешь. – Если начнут прорываться, зови!

Мой снаряд, расплющив чей-то череп, пару раз подпрыгнул, вызвав у «гостей» вопли ярости и боли. Саша брала древнее оружие и, почти не целясь, метала его между зубьями ограды. Здорово у неё получалось, честное слово: каждое находило свою цель, а то и не одну. Впрочем, учитывая количество нападающих, наши действия напоминали тушение пожара из водяного пистолета. Складывалось впечатление, что больше тварей пострадало от своих же собратьев, будучи затоптанными или расплющенными о стены башни.

– Большие идут! – с трудом перекричала Саша вопли Меченых.

В толпе мелких чудовищ появились здоровенные, с щупальцами, шипастыми хвостами и огромной головой на длинной шее. При взгляде на них мне уже не казалось, что наше убежище такое уж высокое. А где-то на горизонте двигались настоящие горы. Впрочем, приближались они крайне медленно, так что у нас был шанс сдохнуть, так их и не дождавшись.

– Побереги камни, – выдохнул Егор и кивнул на рослых тварей. – Потратим на этих.

Лицо его казалось измождённым до черноты, но в глазах сверкал безумный огонёк. Когда Саша повернулась, я увидел у неё нечто подобное. Эти люди не верили в спасение, они просто готовились отдать жизнь как можно дороже. К сожалению, и я это хорошо понимал, просто отдать жизнь было недостаточно. Необходимо было, чтобы Леди осталась жива. Любой ценой.

Здоровые твари рвались к башне, не обращая внимания на мелкотню, поэтому часто тяжёлый шаг сопровождался липким «шмяк» и пронзительным воплем. Это замедлило продвижение гигантов, а нам позволило сделать небольшую передышку. Передыхали мы, спрятавшись за стеной: на площадку обрушился настоящий шквал из камней и палок. Ничего серьёзного, но можно запросто остаться без зубов или глаза.

– Хорошо, что им пришлось торопиться, – хмыкнул Егор. – Явились бы в человечьей ипостаси, уже забросали бы стрелами или огненными бомбами.

Дождь из булыжников прекратился, а я обнаружил, что над оградой появилась чья-то шипастая башка с парой фасетчатых глаз. У твари получилось вскарабкаться по стене, и теперь она пыталась заползти к нам. Кровопийца надвое рассёк уродливую голову, и Меченый улетел вниз, сшибив ещё одного «скалолаза» и расплющив кучу мелочи. Вновь раздались оглушительные вопли боли и ярости.

– Продолжайте бросать! – крикнул я, увидев, как над стеной вырастают ещё четыре головы. – Я займусь этими.

Время привычно споткнулось и умерило свой бег. Крики, рёв и шипение превратились в протяжный гул, а движения монстров стали барахтаньем мухи в сиропе. Поначалу. Однако, когда пятая голова слетела с башни, что-то пошло не так. Кровопийца шепнул: «Извини» – и превратился в обычную железяку. Появилось ощущение, будто над нами распахнулся тёмный шатёр, под покровом которого веяли зловонные холодные ветра. И твари точно взбесились. Теперь они лезли вверх так, словно их стегали плетью.

Саша уже израсходовала все свои снаряды и теперь отбивала атаки врага, орудуя парой дротиков. Егор махал мечом почти без остановки, а я метался между ними, то погружая клинок в блестящий от ненависти глаз, то рассекая морщинистую шею змееподобной твари. Мимолётный взгляд, брошенный между зубцами стены, поверг меня в отчаяние: внизу волновалось настоящее море чёрных существ, и конца и края им не было видно. Огромные монстры приблизились уже метров на пятьдесят, так что я мог различить вытянутые рыла и извивающиеся щупальца.

Дальше всё произошло в считаные мгновения: чудовище поймало клешнёй клинок Егора, а другое тут же схватило бойца за горло. Саша, ни секунды не задумываясь, метнула оба копья, поразив двух монстров. Тут же через стену перевалил настоящий лес из скользких гибких отростков. Меня схватили за лодыжку и повалили на камни. Разрубая щупальце, я увидел, как девушку спеленали длинными чёрными верёвками и вытащили наружу. В тот момент, когда я освободился, Егор завладел мечом, но ситуация явно стала критической. Стену успели оседлать десятки тварей, так что пришлось отступить к самой лестнице.

Снизу донеслось что-то типа «гр-рх» и послышался громкий треск. Егор разрубил чей-то череп и мотнул головой, дескать, спускайся. Понятно, если твари доберутся до Леди, все наши старания бессмысленны.

Внизу оказалось не намного лучше. Меченые сломали дверь и пытались забраться внутрь. Морис яростно отбивался, но было ясно – долго ему не продержаться. Кроме того, я заметил, что левая рука бойца повисла плетью, а по щеке бежит кровь. Однако, когда я стал рядом и принялся бить мечом, воин прохрипел:

– Забирай Леди и уходи!

Наверх или вниз? Если мы сумеем очистить площадку, есть шанс продержаться ещё немного, а в узком тоннеле мне точно хана. Я взвалил тело Ксюхи на плечо и начал подниматься.

Сверху донёсся близкий рёв. В люк сунулись рыла и клешни. Стало быть, Егор погиб. Я посмотрел вниз и увидел, как остатки двери погребли под собой упавшего Мориса. Внутрь башни хлынули вопящие монстры. Всё. Конец.

Я положил Леди на ступени и приготовился умереть. Нет, честно, страшно не было ни капли. Обидно, и брало зло: столько хороших людей погибло, и всё напрасно.

Узкая спираль оказалась хорошим местом для обороны: Меченые шли по одному, поэтому оставалось время, чтобы проткнуть нижнего, подсечь лапы верхнего и вновь ударить вниз. Понятное дело, долго так продолжаться не могло: руки казались деревянными чурбаками, а ноги горели от множества порезов, ссадин и укусов. Но я старался не думать ни о чём, кроме движений руками: подсечь, ударить, рассечь и проткнуть. Повторить. Повторить. Повторить!

И вдруг всё закончилось.

Тот чёрный смрадный шатёр, который нависал сверху, исчез. Казалось, тёмное нутро башни озарилось ослепительным светом. Кровопийца проорал в самое ухо: «…изко!» – а Оксанка шевельнулась.

Твари, которые лезли сверху, исчезли, как и не бывало, а те, что поднимались, заверещали и начали прыгать вниз. Потом все, как один, рванули наружу, и через открытую дверь тут же послышались отчаянные вопли. Кажется, врагам приходилось несладко. И чёрт с ними со всеми. Внезапно башня качнулась, и я, не удержавшись, присел рядом с Ксюхой. Оказывается, она уже открыла глаза и смотрела на меня. Зрачки горели золотом.

– Отнеси меня к Семье, – сказала Леди.

Что-то пытался втолковать Кровопийца, но я его почти не слушал. Взял Оксану на руки и начал спускаться. За дверью, казалось, взошло ещё несколько солнц, такой яркий свет проникал внутрь. Странно, но среди лежащих тел я не увидел Мориса. Впрочем, я особо не приглядывался.

Стоило шагнуть за порог, и тонкий острый рог коснулся моего горла. Прямо передо мной сиял золотыми глазами рослый единорог. В касании не ощущалось угрозы, только – предупреждение.

– Опусти меня, – прошептала Ксюха, и я поставил её на ноги.

Впереди сверкало так, что глазам было больно смотреть. Я мог различить только белоснежные тела и блестящие рога.

На кожу мягко нажали, и я отступил. Леди сделала несколько шагов и растворилась в белом свете.

Постороннее присутствие я ощутил за мгновение до того, как что-то твёрдое шандарахнуло меня по затылку, отправив во тьму.

Впрочем, на этот раз обморок продлился совсем не долго. Осознав, что лежу на полу башни, я попытался встать и тут же ощутил прикосновение чего-то острого к шее. Потом послышался знакомый голос:

– Не шевелись, или он отсечёт тебе голову. Не хотелось бы.

Я моргнул. По обе стороны валялись мерзко воняющие трупы Меченых. Они успели трансформироваться в людей, но меньше вонять не стали. За дверью продолжало ослепительно сверкать, но теперь часть сияния заслонял старик в рваном плаще до пят. В руке он держал свою клюку, которой задумчиво постукивал о пол. Я скосил глаза и сообразил, что горла касается секира. Знакомая. И обладатель оружия тоже ой как знаком!

Тот самый псих с Навеей. И кажется, старикан с ним заодно. Вот это поворот!

– Что это значит? – Я старался не шевелиться, памятуя, как ловко здоровяк обращается с оружием.

– Это значит, – старик повернулся, – что дело сделано. Ты выполнил всё, что мне было нужно, так что больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

– Всё?

– Угу, – кивнул он и подошёл ближе. – Необходимо было разорвать связь Леди с лазутчиком, объединить её разделённые души и нанести внезапный удар в сердце Печати. Причём сделать это так, чтобы никто не заподозрил моё участие, – хихикнул он. – Должен сказать, ты оказался не самым хорошим инструментом: глупым и неумелым. Но всё это уже не важно, дело сделано.

– И что теперь? – У меня появилась нехорошая мысль, что стоит разговору закончиться, и псих тотчас отсечёт мне голову.

– Давно хотел сказать, – старик прошёлся передо мной, – как меня раздражали эти идиотские обычаи! Двадцать восемь лет, потом смена Леди, да ещё и дурацкие Лорды Защитники, от которых часто толку – ноль. Предполагаю, что именно из-за этого люди терпят поражение за поражением, а Печать растёт. А я чувствую личную ответственность за распространение этой мерзости!

– Потому что создал её? – Терять мне было нечего.

Впрочем, старикан не обиделся.

– И потому тоже, – согласился он, остановился и выглянул за дверь. – Леди должна оставаться одна. Во всех смыслах, – погрозил он мне пальцем. – Никаких Лордов, никакой другой Семьи. Полностью сосредоточиться на борьбе с Печатью. И защитит её не какой-то бестолковый Лорд, а вот этот прирождённый убийца, – указал дед на психа с Навеей. – Ну что же, теперь, когда все точки над i расставлены…

– Прикончишь меня? – Собственно, я в этом даже не сомневался.

– За кого ты меня принимаешь? – покачал старик головой. – За мелкого злодея из ваших книг и фильмов? Поверь, я понимаю, через что тебе пришлось пройти и что ты теряешь. Нет, ты просто отправишься обратно и уже никогда не вернёшься.

– Но… – начал я, однако договорить не успел.

Конец посоха метнулся ко мне, и следующее, что я увидел, – фонтан огненных брызг в бесконечном мраке.

Эпилог

Как и обещал старик, я проснулся утром в понедельник в своей постели и даже опоздал на работу, потому что пытался сообразить, какая фигня произошла. А после пытался вернуться.

Тщетно. Вернуться я пытался и позже. Много раз, но с тем же результатом. Надежда не исчезла до конца, но затаилась в глубине души.

Здесь всё так же, как и было. Та же фирма, где я работал, та же квартира, где и жил, и даже Костик, зовущий выпить, ничем не отличается от предыдущего варианта. Но…

Здесь нет и никогда не было Оксанки.

Я не женат и, судя по всему, даже не пытался примерить на себя узы брака. Как-то раз я завёл с Костиком разговор на эту тему, и друг, сделав серьёзную рожу, начал щупать мой лоб. Потом сказал, что пить нужно меньше. Или – больше. Больше я даже не пытался – кому охота, чтобы его считали психом?

Однако я продолжаю бегать по утрам, в надежде увидеть знакомый силуэт. И гуляю по переулкам, разыскивая тот самый магазин сувениров. Хоть и понимаю, что, скорее всего, это был механизм страховки. Но всё же.

Иногда в голове даже появляются мысли: а вдруг всё это было просто необычайно ярким сном, а? Ну ведь случается такое?

Нет.

Пара моментов.

Позавчера по дороге домой я увидел, как четверо уродов пытаются раскурить одинокого прохожего. У двоих имелись ножи, у одного – травмат. Когда я их бил, время замедлило ход, и я ощутил пронзительную боль в правой руке. Откуда-то издалека донёсся тихий голос Кровопийцы. Кажется, меч спал.

И ещё.

Сегодня вечером я пришёл домой после обычного блуждания по подворотням и, протянув руку к выключателю, замер. Нервы напряглись, когда я ощутил в квартире постороннее присутствие.

– Долго же пришлось искать твою дыру, – насмешливо хмыкнула тёмная тварь из подземелий Муада. – Думаю, настало время поговорить.

Content

Анатолий Анатольевич Махавкин
Погонщица единорогов

Пролог

Часть первая Там и здесь

Там

Здесь

Там

Здесь

Там

Здесь

Там

Ни там, ни здесь

Здесь

Там

Ни там, ни здесь

Здесь

Там

Здесь

Там

Часть вторая Далеко

Там

Здесь

Там

Здесь

Там

Здесь

Там

Здесь

Всё ещё здесь

Часть третья Лорд Защитник

Подземелья крепости Муад

Муад

Похищение

Призыв единорогов

Эпилог