Nata Zzika

Пустоцвет

Глава 1

Я живу как умею… И за спины не прячусь…

Ни о чем не жалею, а о прошлом не плачу…

Если вдруг спотыкалась, за ошибки — отвечу…

Я сквозь слезы смеялась… Расставалась для встречи…

Все надеюсь на чудо… Жизнь изрядно кромсала…

Как бы ни было худо… на колени не стала.

Конвалия

Список был велик, но что радовало — практически все пункты она уже зачеркнула — выполнены!

Новый Год, с детства — самый любимый, самый долгожданный праздник!

Маша ещё раз пробежалась по строчкам: длиннющий перечень почти весь был из названий продуктов, которые надо было приобрести заранее.

Ёлка ждет своей очереди на холодной террасе. Какой же Новый Год без ёлки? Искусственные Мария не признавала, это суррогат, поделка, обман. Разве новогоднее чудо придет в дом, где нет настоящей ёлки? Глупо, наверное, но она верила в это, хотя деревья было жаль. Особенно, когда после праздников помойки «украшались» пожелтевшими и облезлыми сосновыми и ёлочными остовами.

Сегодня вечером Дима принесёт из кладовой крестовину, установит дерево в просторной гостиной. За ночь ёлка расправит ветки, дом наполнится запахом хвои. Они будут украшать её, поминутно целуясь, роняя игрушки, смеясь и путаясь в мишуре.

Маша улыбнулась, представляя, как все произойдёт.

Баранья нога, мясо, куры, язык — в морозильнике. Язык и холодец она поставит вариться завтра, за день до тридцать первого, как и овощи. Если всё сделать заранее, то потом ей останется только порезать, заправить майонезом и вынести на холод.

Подарки…

Женщина ещё раз улыбнулась, представив, как обрадуется Димка, когда раскроет свою коробку. Да, ей пришлось поломать голову, но оно того стоило! Несомненно, Дима будет в восторге.

Маша предвкушающе засмеялась.

В следующем году исполнится семь лет, как они вместе. И она пятый раз под бой курантов будет загадывать одно-единственное желание. Желание, которое, она в это верит, непременно однажды исполнится!

Женщина отложила тетрадь и задумалась, анализируя прошедшие годы.

Поженившись по большой любви, первое время они с Димкой о наследниках и не задумывались. Более того, старательно предохранялись, договорившись, что сначала поживут немного для себя, купят трешку вместо двушки, которую получили, обменяв однокомнатную квартиру и комнату в коммуналке, доставшуюся Дмитрию от бабушки. Сделают прекрасный ремонт, съездят несколько раз в Европу, купят хорошие машины.

Маша мечтала увидеть Биг Бен, а Дима хотел посетить Австрию и Испанию.

Но на третий год после свадьбы обоих достали родители, при каждой встрече интересуясь, не в положении ли Маша? И когда, наконец, это уже произойдёт?

— Мам, ну, мне всего двадцать три, куда спешить? — отмахивалась девушка. — Диму только что повысили, отдел доверили, я тоже на хорошем счету. А ребенок — это минус одна зарплата, зато плюс новые расходы, которые будут только расти.

— Когда мне было двадцать три, я тоже думала, что не время, даже аборт сделала, а потом до сорока забеременеть не могла, — парировала мать. — Роди и устраивай свою карьеру, на здоровье! Я на пенсии, помогу с внуком или внучкой.

Родители Дмитрия тоже подливали масла в огонь, рассказывая, у кого из ровесников сына родился очередной ребенок.

— Димочка, надо, чтобы всё, как у людей! — заламывала руки мама Дмитрия. — Третий год как женаты, и до сих пор никого. Все знакомые давно с внуками. Соберемся, все наперебой рассказывают, а мне и говорить не о чем. Что ж вы нас позорите?

— Мама, да какой позор? — взвивался Дима. — Ребенка родить — не котенка завести. Ему лоточком и когтеточкой не обойдешься! У меня отдел, я на хорошем счету, Машка тоже на повышение пошла. Успеем родить, дайте нам пожить для себя, прочный фундамент построить. Потом уже о детях подумаем. Ребёнок будет плакать ночами, всюду лезть, болеть — с рождением наследника можно забыть о нормальной жизни, а я ещё слишком молод, чтобы переквалифицироваться в няньки. Потом, у нас ухудшится материальное положение.

— Дима, что ты такое говоришь? — хором возмущались мамы. — Если бы мы так рассуждали, то и вас с Машей не было бы! Дети — это счастье, это то, ради чего стоит жить. Тебе уже за тридцать, куда ещё ждать, ведь сына или дочь мало родить, ребёнка надо вырастить, на ноги поставить.

— Даст бог зайку, даст и лужайку! — вторила бойкая Димкина бабушка. — Хочу правнуков понянчить, может быть, это моё последнее желание?

Муж морщился, кривился и всеми силами избегал неудобной темы.

Маша поначалу была солидарна с супругом, а потом всё чаще и чаще стала ловить себя, что заглядывается на мамаш с розовощекими карапузами и однажды не выдержала.

— Дим, может, вправду — родим? Моя сказала, что поможет, переедет к нам на время, будет нянчиться. Не отстанут ведь.

— Господи, только-только жить начинаем, — простонал муж. — У наших мам период гнездования начался, не иначе. Хотят нянчиться, кто мешает им самим себе родить по новому ребенку? Детей хотят они, а рожать, почему-то, должны мы!

— Дим, что ты говоришь! Какие дети, они обе на пенсии уже! Не отстанут!

— Ладно, — сдался супруг. — Ты права, с живых не слезут. Рожай. Хотя я прекрасно себя чувствую без сопляка в своём доме, и отлично прожил бы без наследников еще лет надцать, как минимум.

Секс без презервативов внес приятное разнообразие в интимную жизнь, у них словно второй медовый месяц начался.

Но желанная беременность не наступала.

Маша удивлялась, вспоминая, как часто слышала рассказы — «один раз без презика, и пожалуйста!» А они не предохраняются, секс более чем регулярный, но аист не спешит. Может быть, природе нужно чуть больше времени?

Отличие от жены и родителей, Дима был очень доволен, что жена не беременела. Его всё и так устраивало, о чем он не забывал сообщить каждый раз, когда всплывала тема детей. А вот Маша начала всерьёз переживать.

Тем временем, дела шли в гору, Дмитрий получил ещё одно повышение, теперь они могли себе позволить не только трешку. И мамы насели с утроенным рвением.

Димка отмахивался от взволнованных родственников, мол, не предохраняемся, отстаньте.

Но каждый месяц, как по расписанию, приходили «эти дни».

Маша стала плохо спать по ночам.

Конечно же, она обратилась к специалистам, сдала массу анализов, прошла осмотры и исследования, её смотрели светила в области репродуктологии. Вердикт был единодушный — она абсолютно здорова, никаких препятствий к наступлению беременности нет.

Врачи прямо говорили, что обследоваться нужно и мужу, но Дмитрий встал на дыбы. Он — здоровый, полноценный мужчина с такой потенцией, что многим на зависть. Нет детей? Значит, что-то у жены, он — в полном порядке.

Маша поплакала и смирилась, решив, если судьбе угодно — она забеременеет. Дима много работает, очень устаёт, и раз он против, тащить его в Центр репродуктологии, отрывать от дел или, боже упаси! — от заслуженного отдыха, она не будет.

Хватит того, что ради обследований в лучших клиниках России и Европы, она бросила работу. Впрочем, материально они не нуждались — Дима стремительно восходил по карьерной лестнице, фактически занимая сейчас в компании третью по значимости должность. Через пару лет он рассчитывал подняться на ещё одну ступеньку.

— Машка, неужели, тебе меня мало? Хочешь о ком-то заботиться — вот он я — весь в твоём распоряжении!

Недавно они переехали в просторный дом, и Дима, невзирая на Машино сопротивление, нанял домработницу. Пока — приходящую.

— Мне нужна красивая и ухоженная жена, — парировал он все возражения женщины. — Ты и так хозяйка, моешь пол или нет, зато сохранишь руки. Елена будет помогать, выполнять самую грязную работу. Другая бы радовалась, что муж её бережёт, не даёт напрягаться, а ты вечно недовольна.

Услышав сигнал, что открылись въездные ворота — Мария выглянула в окно: во двор въезжал автомобиль Дмитрия.

На ходу снимая фартук, Маша, мельком взглянув в зеркало, поправила волосы и поспешила в холл, встречать супруга.

— Дим, как хорошо, что ты сегодня пораньше! Голодный? — чмокнула в пахнущую дорогим парфюмом щеку, потерлась о пальто.

Как только Дима смог себе позволить, он перестал носить куртки, предпочитая консервативный стиль и кашемир.

Муж что-то буркнул, отстраняясь.

Устал! Он так много работает, тем более, конец года, все стараются подбить хвосты, чтобы со спокойной душой отдыхать. А Дима всегда отличался педантичностью и ответственностью!

— Иди, переодевайся, я сейчас накрою! — и из столовой добавила: — Сегодня твоё любимое мясо по-французски!

Мужчина проводил жену взглядом, скривился и поднялся на второй этаж.

Как всегда, всё блестит и сверкает, всё на местах и так, как он любит.

Чёрт побери, не жена, а сплошные достоинства! За что ему это? Как, ну, как он ей скажет? Будет выглядеть в её глазах и глазах знакомых мерзавцем и предателем…

Хотя…

За почти семь лет брака она так и не забеременела — чем не причина?

И его никто не осудит — любому ясно, что человеку в его положении нужна полноценная семья.

Мужчина вздохнул — как ни крути, а предстоящий разговор угнетал. Скорее бы уже разобраться со всем, не хочется в Новый год тащить старое барахло. Права Ксения, зря он так долго тянул с разговором, давно надо было разрубить этот узел. В конце концов, мужчина он или нет?

Скинув только верхнюю одежду, он пошел искать супругу.

— Ты не переоделся? — удивилась Мария. — Руки хоть вымыл? Сейчас помидорку порежу и подаю!

Дмитрий, молча, прошел к столу, сел и скрестил руки.

— Внесешь сегодня ёлку? Она за ночь отойдет, а утром нарядим? — расставляя по скатерти тарелки, щебетала Мария. — Всё закончили, больше тебя не будут отрывать? С ума сойти, как летят дни — уже тридцатое, я завтра ещё хотела подарки нашим отвезти.

— Не тарахти, — неожиданно резкий тон мужа подействовал, как пощечина.

— Дим, у тебя что-то случилось? Неприятности на работе?

Мужчина поднял глаза и зло выплюнул:

— Ты у меня случилась.

— Дима…

— Носишься, как наседка, ходишь, в чём попало, смотреть противно! Мало денег даю? Что на тебе надето, разве так должна выглядеть жена преуспевающего человека?

Маша растерянно хлопала ресницами, не понимая, что случилось — за все годы муж ни разу на неё голос не повышал, никогда не высказывал претензий к её одежде.

Да, не в вечернем платье, в легинсах и тунике, но она же домашними делами занималась. Одежда чистенькая, лишних килограммов у неё нет, может позволить себе носить обтягивающее.

— Хорошо, — отмерла женщина. — Сейчас переоденусь.

Ссориться накануне праздника не хотелось. Дима просто устал, вот и сорвался, она перетерпит.

— Поздно.

— Что?

— Переодеваться поздно. Раньше надо было за собой следить, — продолжил супруг. — Собери вещи, завтра шофер отвезет тебя. И убери всё, я не голоден.

— К-куда? — это какой-то сон? Что он несёт?! — Дима, объясни толком, я ничего не понимаю.

— Мы разводимся, — отрезал супруг. — Наш брак давно изжил себя.

— Дима…

— Нас ничего не связывает, кроме постели! Ты даже сына мне родить не смогла, а часики тикают!

— Но я проверялась, все врачи говорят, что я — здорова! Не моя вина, что у нас нет детей!

— А чья же?

— Ты не захотел провериться, может быть, тебе надо подлечиться, и мы давно были бы родителями, — слезы текли по щекам, Маша их не замечала, машинально вытирая ладошкой.

Такое впечатление, что она смотрит плохую мелодраму, а перед ней сидит не её Дима, а чужой мужчина, циничный и жестокий.

— Мне подлечиться? У меня есть ребенок, чтобы ты знала! — взревел Дмитрий. — Полтора года дочке, поняла? И я больше не намерен из-за никчемной пустышки обделять своего ребёнка и женщину, которая мне родила. Я долго ждал, но любому терпению приходит конец.

— Ребёнок? — в груди что-то сжалось, дышать стало больно, воздух с трудом проталкивался в лёгкие, руки и губы заледенели. — И… Давно ты мне… изменяешь?

— Достаточно, чтобы иметь полуторагодовалую дочь.

— Почему?

— Что — почему? В зеркало посмотри, — мужчина презрительно окинул её взглядом и припечатал. — Неряха!

— Почему ты не сказал мне это два с половиной года назад? Почему столько времени лгал и… спал с нами обеими?

— Я надеялся! Да! Надеялся, что ты перестанешь вести себя, как зачуханная домохозяйка и, наконец, забеременеешь! Хотел сохранить наш брак, но ты ничего для этого делать не хотела! — Дмитрий вскочил, опрокинув стул. — Я принял решение и сегодня подал на развод. Детей у нас нет, адвокат подсуетится, и разведут быстро. Сама понимаешь, тут ты оставаться не можешь, завтра я привожу сюда свою семью.

Мария, не веря своим ушам, смотрела на своего родного, любимого мужа, глазами побитой собаки.

Нет, это не может быть правдой! Больше двух лет он ей изменял…У него есть ребёнок от другой женщины… Он выгоняет её…

— Мария, давай разойдемся, как нормальные люди, — Дмитрий сбавил обороты. — Ты не работаешь почти четыре года, всё, что ты ранее заработала, ушло на врачей. Не моя вина, что это не принесло толка. Деньги в семью приносил я один, дом куплен на мои сбережения, всё, что есть в доме — тоже. Я понимаю, что совсем ни с чем тебя я оставить не могу, всё-таки, семь лет вместе, поэтому жильё у тебя будет. Захочешь — продашь, вернешься в квартиру родителей.

Маша слушала, как в тумане. Мозг отказывался понимать и принимать.

— Я бы хотел избежать истерик и сцен. На первое время денег я тебе оставлю, потом устроишься куда-нибудь на работу. Жильё есть, тебе одной много не нужно, а у меня ребёнок.

— Кто она?

— Тебя это не должно волновать. Иди, собирай вещи, утром шофер тебя отвезет.

— Куда?

— Ты, вообще, слушаешь, что я говорю? Я дарю тебе жильё, больше ни на что ты не можешь претендовать. Нет, можешь, конечно, но у тебя не хватит денег на адвоката, и если ты заупрямишься, я оставлю тебя не только без жилья и денег на первое время, но и без трусов. Поняла? Поэтому — делай, что я говорю, и мы расстанемся друзьями.

— Дима, — звук царапал горло, — за что? Сегодня ночью мы занимались любовью, а утром, уходя на работу, ты, как обычно, меня поцеловал…

— Я устал. Устал жить на два дома, устал ждать, когда ты забеременеешь. Устал видеть слёзы своей дочери и утешать её мать. Я хочу полноценную семью, Мария. А ты — пустоцвет, и никогда не сможешь дать мне то, что подарила Ксения. Всё, иди, собирайся. Машина будет в семь утра.

Чужой, незнакомый мужчина припечатал ладонью стол, и, пнув по дороге стул, вышел, хлопнув дверью.

Жалобно звякнула посуда и, разбежавшись трещинами, треснуло и рассыпалось на осколки Машкино сердце…

Несколько минут она стояла, тупо глядя на стол, не в силах пошевелиться. Но, наконец, туман немного рассеялся, женщина смогла вздохнуть и выдохнуть без противного сипа.

Где-то на втором этаже шумно передвигался Дмитрий. Маша слышала, как он что-то ронял или пинал, временами доносился обрывок его голоса.

Говорит по телефону или сам с собой?

Какая ей разница?

Любимый, единственный мужчина ясно дал понять — он ей больше не рад.

Подал на развод… Слово набатом стучало в голове. За что? Почему? Из-за ребёнка? Но все эти годы детей хотела именно она, Маша, а Дмитрий только морщился и кривился, оплачивая счета врачей, и фыркал, когда она или родители заводили разговор о детях.

Родители?!

Как она им скажет?! Что она им скажет?

Мой муж, оказывается, мне изменяет уже больше двух лет, у него есть внебрачный ребёнок, а сегодня он решил поставить точку в нашем браке? Хороший подарок к Новому Году…

Господи, мама не переживёт! А папа… Папа может полезть разбираться по-мужски, но ему за шестьдесят, как и маме. В их возрасте такие встряски вредны.

Боже мой, что делать??

Обхватив себя руками за плечи, Маша сползла по стенке прямо на пол.

Дима сказал, что завтра её отвезет шофер, в какое-то жильё, которое он ей предоставляет. То есть, она, по-прежнему, останется в зависимости от мужа. В любой момент он сможет её снова выбросить, надавить, унизить.

Нет, этого она не сможет допустить, ей не вынести больше!

Двигаясь, как под гипнозом, Мария встала. Чутко прислушиваясь к тому, чем занят Дмитрий, поднялась наверх. К счастью, супруг перебазировался в свой кабинет, видимо, не желая встречаться с отвергнутой женой.

Из-за плотно закрытой двери еле слышно доносилась музыка.

Глубоко вздохнув, Мария вошла в спальню — её дом, её гнездышко, которое она, по крупицам, с любовью и тщанием, вила все эти годы. Нет, этот дом совсем новый, она его, толком, и обжить-то не успела, пока лишь цвет для стен, мебель и общую концепцию выбирала.

На секунду мелькнула мысль — он не может просто так выставить её за дверь, ведь они женаты. По закону она имеет право на половину совместно нажитого имущества!

И сама себя одернула — да гори оно синим пламенем, это имущество, если у неё вместо сердца сейчас истекает кровью огромная дыра. И Дмитрий ясно дал понять, что ей против него не выстоять. Денег нет, значит, она не сможет нанять хорошего адвоката, а без него никакой закон ей не поможет. Она знала, Дима, если ему это было важно, мог зубами вгрызаться, отвоёвывая своё. Судиться, раз за разом встречаться, умирая от горя и боли? А с него станется приплести ей немыслимые пороки, лишь бы очернить, доказать, что нет у неё ни на что прав. И, ведь, докажет. Она пройдет сквозь публичное унижение и всё равно останется ни с чем, так надо ли лезть во всё это? Родители не заслужили. Потом она им расскажет о разводе, а сейчас надо стиснуть зубы и решиться на перемены, а не покорно ждать милостей от предателя. Дима хочет развод? Да, на здоровье! Она не будет препятствовать. Чем скорее они станут друг другу чужими официально, тем лучше для всех..

Приняв решение, Маша огляделась и решительно направилась в подсобку, куда они сложили еще не разобранные вещи. Вытащила большую сумку, вернулась в спальню. Сначала документы — паспорт, медстраховка, загран, трудовая — Мария методично просматривала бумаги и отбирала свои. Свидетельство о браке отсутствовало.

Логично, если вспомнить, что Дмитрий подал на развод.

Украшения… Вот эти серёжки ей покупали родители — подарок на день рождения. А ту цепочку и вот этот кулончик она сама себе дарила.

Их и забрала, оставив остальное в шкатулке. Немного поколебавшись, сняла обручальное кольцо и положила его сверху.

Теперь одежда.

Трезвым взглядом окинула содержимое гардеробной — надо же, не замечала! Две трети просторной комнаты занимали вещи Дмитрия. Шеренга костюмов, улица брюк, каскад рубашек… Как только Дима пошел на повышение, он стал особенно придирчив к качеству одежды, приобретая исключительно известные бренды. Хм, у него даже трусов больше, чем у неё — удивлённо сравнила она два выдвижных ящика.

Тряхнув головой, чтобы не отвлекаться, Маша взяла несколько комплектов белья, вслед за ними в сумку легла пара брюк, рубашка, футболка, две блузки, два платья, свитер и любимая юбка. Неожиданно, место в сумке закончилось. Ну и черт с ним, не калека, сама себе заработает!

Без сожаления Мария пробежала газами еще раз по полкам и вешалкам. У неё жизнь разрушена, имеет ли смысл плакать по тряпкам?

Теперь надо самой переодеться, не поедет же она в легинсах? Что ещё? Деньги!

Налички оказалось совсем мало, тысячи три, не больше. Она привыкла везде расплачиваться карточкой, и почти не держала при себе живых денег. Вспомнила, что на её счету ещё должны лежать несколько последних зарплат, которые она так и не сняла. Деньги лежали — «на черный день». Забавно — вот он и настал! Сколько же там у неё?

Мария напрягла память и через несколько секунд поняла — бесполезно, не вспомнит. За два месяца или за три? Ладно, завтра заедет в банк, и узнает. А ещё естьобщая карточка, на которой должно быть тысяч пятнадцать — деньги на хозяйственные нужды. Дима пополнял её каждый месяц, но этот уже подходит к концу, и она изрядно потратилась на приготовление к празднику и подарки.

Чёрт, еще подарки родителям!

Вернувшись в подсобку, Мария вытащила вторую сумку, поменьше, куда сложила пару красиво упакованных подарочных коробок, зарядник для сотового, несколько бумажных фотографий, фотоаппарат и ещё кое-что, по мелочи.

Потрясающе — семь лет жизни, по сути, уместились в две небольшие сумки!

Как ни крутись, всю свою жизнь за эти годы она не сможет забрать. Надо пережить, смириться, принять, что она это потеряла. Сгорело, например. И теперь ей надо начинать жить сначала.

Двигаясь роботом, поднимая, убирая, размышляя, что брать, а что оставить, Маша чувствовала себя очень странно. Будто она раздвоилась. Одна Маша — сосредоточенная и собранная, хладнокровно принимала решения, а вторая — окаменевшая от горя, ничего не соображала, мечтая просто лечь, укрыться с головой и выреветься, вытолкнуть с криком боль и ужас, поселившиеся на том месте, где еще час назад билось её сердце.

Нельзя!

Потом, когда она окажется в укромном месте, где её никто не услышит, она позволит себе слёзы. А сейчас она должна быть сильной.

Женщина надела старенькую дублёнку, которую носила еще в те времена, когда им частенько приходилось ужинать пустыми макаронами. Почему она её до сих пор не выбросила, даже в новый дом привезла? Рука не поднялась. Видимо, чувствовала, что пригодится.

Маша провела пальцем по вытертым сгибам на рукаве и решительно натянула шапку.

Последний раз, окинув взглядом уже не её дом, взяла сумки и толкнула наружную дверь.

Чернильное зимнее небо, сверкая бриллиантами звёзд, нависло над головой.

Женщина спустилась с крыльца, и тут же, отреагировав на движение, вспыхнуло освещение. Поёжившись — морозец к вечеру усилился — Мария порадовалась про себя, что выбрала теплые, хоть и простые вещи и, не таясь, не прячась, зашагала к воротам. Она ничего не украла, а если Дима заметит её отъезд — ему же проще, не надо завтра напрягать шофёра.

— Мария Сергеевна! — из домика прислуги выскочил Ринат, пожилой татарин, живущий у Сомовых и выполняющий обязанности дворника, подсобного рабочего и привратника. — Вы куда? Такси ещё не подошло, вернитесь в дом, я позову, когда машина приедет.

— Я не вызывала такси, — Мария удивилась, почему она об этом не подумала.

— Но, куда вы тогда? — опешил мужчина.

— Я забыла вызвать, — виновато улыбнулась женщина. — Сейчас наберу. Хочу к родителям съездить, подарки отвезти.

Ринат понятливо закивал, отойдя в сторону, чтобы не мешать.

Она сама не знала, зачем сказала про поездку к родителям и подарки. Может быть, потому что понятия не имела, куда ей ехать? Сейчас к родителям исключено, только инфаркта ей не хватало. Она не в том состоянии, чтобы внятно и спокойно объяснить маме и папе, что произошло между ней и Димой. Тем более, чсто и сама ещё не осознала и не поняла — почему и за что…

Под встревоженным взглядом Рината, она набрала номер, сделала заказ.

— Я не пойду в дом, возвращаться плохая примета. Можно, я у вас посижу? — спросила она у дворника.

— Конечно, проходите!

Кухня, она же — прихожая, дальше гостиная и дверь в еще одну комнату. Там должна быть спальня.

Мария сняла шапку, расстегнула дубленку — в домике тепло. Огляделась.

— Хорошо у вас, уютно и чисто, — похвалила она работника.

— Своё гнездо любой зверь в чистоте поддерживает, — отозвался Ринат, — а уж человек — тем более. Вся грязь должна на улице оставаться, а дом — это крепость, убежище, как же за ним не следить?

Эх, если бы было всё так просто!

Мария улыбнулась мужчине, отрицательно качнула головой на его предложение чая.

За своим домом она следила, намывала и чистила, создавая уют, да грязь сама к ней пришла. Вернее, Дима принёс. И облил, забрызгав всё вокруг.

Приехало такси.

Вот и всё…

За окном машины, качнувшись, поехал назад высокий забор, за которым оставалась её жизнь и любовь.

— Куда едем? — вопрос водителя вывел из ступора.

А и, правда — куда?

Водитель притормозил, смотря выжидающе.

Маша отмерла:

— На Астраханскую, пожалуйста. Дом восемнадцать, второй подъезд.

Сначала она заедет к родителям, оставит подарки, а потом что-нибудь придумает.

Наверное, надо позвонить двоюродной сестре, больше у неё нет ни подруг, ни родни, но разговаривать при постороннем человеке не хочется. Выйдет от родителей и пока спускается, наберет Марину.

Город украсился к празднику, сверкая снежинками и елочками из гирлянд и бегущих огоньков в витринах магазинов. Даже деловито спешащие прохожие выглядели праздничными и улыбчивыми, будто в предвкушении чуда преобразился и город, и его жители.

Тут и там попадались люди, несущие ёлки, временами мелькал костюм Деда Мороза или голубая с белым шубка Снегурочки — детские ёлки, в основном, уже прошли, настал черёд корпоративов. Почему-то взрослые дяди и тёти не меньше малышей верили в сказку и непременно хотели видеть на своём празднике старика в красной шубе и мешком подарков.

У актеров наступило хлебное время, когда две недели кормили следующие три, четыре, а если повезёт, то и шесть месяцев.

В преддверии праздника, люди не скупились, помня народную мудрость — «как новый год встретишь, так его и проведёшь».

Маша с грустью смотрела в окно на спешащих прохожих, веселые стайки молодёжи, мелькающие окна квартир, где в тепле и уюте жили любящие друг друга люди.

Нет, конечно, не везде был мир и благоденствие, но думать об этом не было никакого желания.

— Вас подождать? — машина остановилась у подъезда, водитель перегнулся назад.

— Что? А, да, подождите, пожалуйста, — если отпустить такси, то родители уговорят её на чай, и она не выдержит, расплачется. Испортит всем праздник. Нет, нет, этого нельзя допустить! Она всё расскажет позже, пусть мама с папой встретят Новый год со спокойным сердцем. Потом, на чём она доберётся до Марины? На автобусе долго и неудобная пересадка.

— Десять минут жду бесплатно, а потом пойдет счетчик, — напомнил водитель.

— Конечно, я понимаю. Постараюсь побыстрее, мне только подарки передать.

Чумазый подъезд старой пятиэтажки. Родители, ни в какую не желали переезжать, мотивируя, что прожили в этой двушке всю жизнь, привыкли и к ней, и к району. Да и соседи вокруг — почти родные люди, а переедешь — неизвестно, кого бог пошлет. Если с соседями не повезет, никакой квартире рад не будешь.

Перешагивая через ступеньку, Мария репетировала речь. Надо по-быстрому, ошеломить, закрутить, перецеловать и сбежать.

— Машенька! — обрадовалась мама. — А где Дима? Поднимается?

— Нет, я одна приехала, на такси, на пять минут.

— На такси?

— На пять минут?

Родители одинаково нахмурились.

Надо было срочно спасать положение, пока они не сложили два и два.

— Дима только вернулся, весь день на ногах, мне совестно было тащить его. Пусть отдыхает, — торопливо заговорила Мария, продвигаясь в комнату. — На такси удобнее, потому что шофер Димы, тоже человек и мотался вместе с ним с раннего утра целый день. От того, насколько отдохнувшим завтра Олег сядет за руль, зависит здоровье Димы, поэтому его я тоже не стала дергать.

— Это ты, дочка, правильно, — поддержал отец. — Мужа нужно беречь! Учись, мать!

— Да ну тебя, — шутливо махнула на супруга Нина Михайловна. — Машенька, что ты не раздеваешься? Кстати, что ты на себя надела?

— Мам, холодно, надела, что потеплее, — ответила дочь, добывая из сумки подарочные коробки. — Вам что важнее — мой гламурный вид или здоровье?

— Здоровье, конечно, здоровье. Но у тебя же есть теплые вещи и поновее. Шубка…

— Трепать дорогую одежду в такси?

— Мать, отстань от ребенка! Пусть носит, что хочет, она давно совершеннолетняя!

— Вот, это от нас с Димой. Я решила сегодня завезти, потому что потом может не быть времени. Ну, вы же знаете, как Дима не любит визиты, и сколько у него обычно запланировано дел даже на праздники! Вполне возможно, что следующий раз я смогу выбраться к вам только в середине января.

— Ох, доченька! — мама развернула свою коробку, достала палантин и приложила к себе. — Спасибо, милая! Он великолепен!

Отец также распаковал свой подарок, довольно крякнув — электронная книга, одна из самых лучших моделей!

— Ты нас балуешь. Спасибо, доченька!

— А это — вам обоим — на новогодние праздники, — Мария выложила две путёвки с зимний санаторий.

— Машенька!

— Всё, всё, мне надо бежать, такси ждет, — торопливо поцеловав маму, Мария обняла отца, чмокнув и его. — Созвонимся, а вернетесь с отдыха — посидим вместе! Люблю вас!

Вырвавшись в подъезд, прикусила костяшки пальцев, чтобы не заплакать.

Как тяжело обманывать! Они ее любят, переживают, во всем поддерживают. Не может она нанести им такой удар! Потом, все потом, а сейчас бежать, вдруг, отец вздумает проводить?

Спускаясь вниз, она совсем забыла, что собиралась позвонить, но телефон напомнил о себе сам, разразившись веселой мелодией.

Кто это?

Маринка, как по заказу!

— Привет! А я тебе сама звонить собиралась.

— Да? Прикольно. Тоже решила заранее поздравить? А то я завтра на дачу уезжаю, там встречать будем, такая компания подобралась отличная. Думаю, не наберу Машку сейчас, закручусь, напьюсь и про всё забуду. С наступающим тебя!

— Спасибо. Марин, только ты ничего не спрашивай, ладно? Можно мне у тебя переночевать?

— Маша??! Что случилось?

— Я расскажу, но не сейчас. Можно мне приехать?

— Господи, Маш, конечно! Ты где, я сама за тобой приеду!

— Не надо, я на такси. Спасибо!

— Давай, я жду!

Облегченно выдохнув, Мария вышла из подъезда.

— Девушка, я ждал двадцать минут. Куда едем дальше? Назад?

— Нет. На Красногвардейскую, пять.

Машина плавно тронулась и поехала, набирая скорость.

Дмитрию было хреново.

Вроде, все правильно сделал, давно надо было расставить все точки над «и», но на душе скреблись не кошки — тигры.

Чем сейчас занята Машка? Ревет, конечно. И, заодно, придумывает план, как лучше его обобрать.

За ночь она нужным образом настроится, и утром встретит его шквалом обвинений и претензий. А потом увидит, куда он её переселяет, и устроит истерику. Еще и родителей подключит. Нет, а на что она надеется? Что он ей трехкомнатную квартиру в центре отслюнявит? Нет у него свободных денег, все в дом вбухал. К слову — трехкомнатная и есть, правда, на три хозяина и на окраине, в старом доме. А одинокой бабе одна комната — за глаза! Если же не устраивает — за руки никто не держит, насильно не навязывает. Не нравится? Может отказаться, он не в претензии. Только дальше — сама, он умывает руки. Должна понять, у него работа, семья, дочка растет. Некогда капризами заниматься. Это женщинам в жизни всё просто даётся, главное, удачно замуж выйти, а там супруг всем обеспечит. А ему приходится самому крутиться, никто ничего на блюдечке не преподнесет. Попировала, пожила, на всём готовом, теперь или сама себя обеспечивай, или ищи другого мужика.

Надо будет все бракоразводные дела и, вообще, всё общение с Марией перекинуть на адвокатов. Чем реже они будут встречаться, тем ему проще.

Показалось, что где-то хлопнула дверь.

Дмитрий прислушался и сам на себя рассердился — чего он, будто что-то крадёт? Это его дом, его жизнь, он имеет право поступать так, как считает правильным. Заработал своими руками, своей головой, на шее у жены ни дня не сидел.

Пора спать, Олегу он велел приехать к семи утра.

Мужчина погасил свет, лег, чертыхнувшись, что из-за Маши вынужден коротать ночь на диване, и почти сразу заснул.

Глава 2

— Машуня! — Маринка встретила в прихожей, обняла. — Раздевайся скорее, сейчас чай пить будем. Давай сумки!

— Не хочу чай, — качнула головой Мария, стягивая дубленку. — У тебя есть что-нибудь успокоительное?

— О, это у меня всегда в запасе, тем более, праздник на носу. Так что, затарилась по полной программе! Вот тапки, шагай на кухню, а я сейчас.

Механически передвигая ноги, Маша вошла в уютную кухоньку, без сил опустилась на табуретку.

Осознание произошедшего накрыло с новой силой. Похоже, до этого она держалась на одном упрямстве, и как только добралась до надежного места и человека, перед которым ей не надо притворяться, из неё, как будто, выкачали весь воздух.

— Так, мать, чего раскисла? — Марина пошебуршила на полке, достала стопку, плеснула в неё жидкость и поставила перед сестрой. — Ну-ка, одним глотком!

— Марин, я же не пью! — попробовала отказаться Маша.

— А я пить и не предлагаю. Ты же просила успокоительное? Вот оно. И не морщись, знаю, горькое, но когда это лекарство сладким было? Давай, одним махом.

Наверное, в голове у неё, и правда, что-то повредилось, иначе как объяснить, что она, как под гипнозом, взяла стопку и опрокинула в себя, сразу закашлявшись и замахав руками.

— Вот и молодец! — резюмировала Марина, всовывая ей в руку стакан с соком. — Запей. Ну, как?

Когда прошел кашель, Маша почувствовала, что по телу разливается тепло, а сжатая пружина, засевшая в груди и не дававшая дышать, исчезла.

И её прорвало.

Она расплакалась, уткнувшись в свои ладони — беззвучно, и от этого еще более пронзительно.

Текущие потоком слёзы просачивались сквозь пальцы, мгновенно намочив кофту, стекали ниже, тяжелыми каплями обиды и горя, падали на гладкую поверхность стола. Казалось, этот поток не остановить, но постепенно всхлипы стали реже, и тогда Марина, до этого, молча, смотревшая на сестру, встала и обняла Машину голову, прижав к себе.

— Тише, родненькая! Всё прошло. Будет убиваться!

— Марина, Дима подал… на развод, — прорыдала Маша. — Он… фактически выгнал меня из дома… Я не понимаю… Почему…. За что…

— Тише, Машенька, тише! Не плачь, голова болеть будет, — уговаривала ее Марина. — Развод — и ладно. Переживём. Подумаешь, прынц нашелся. Баба замешена, да?

Маша кивнула.

— Ну, кто бы сомневался! Маш, да подними ты голову. Было бы из-за чего так убиваться?

— Марин, я же люблю его. Как же так, Марина? Почему? Где я ошиблась? Как он мог? — Маша обняла себя руками и начала раскачиваться, потихоньку скатываясь в обыкновенную истерику. — Я же думала, что у нас семья, что он — самый мой родной. Моя защита, мой тыл. Старалась, чтобы дома ему было уютно и удобно. Всё для него…

— Так, Мария, пей! — близнец первой стопки втиснулся в правую руку, в левую Марина всунула стакан с соком.

Не имея сил сопротивляться, где-то на краю сознания удивляясь сама себе, Маша опрокинула напиток и уже сама запила из стакана.

— Действительно, успокаивающее, — несколько заторможено проговорила она через пару минут.

— А то! Народное средство! — Марина пододвинула второй табурет и села. — Рассказывай.

— У Димы есть другая женщина, у них дочке полтора года. Он решил развестись со мной, потому что я… пустоцве-е-ет…

Высохшие было слёзы, снова горохом покатились из глаз.

Больно! Как же больно!!!

Ребёнок. Девочка. Маленькая принцесса с мягкими волосиками, нежной улыбкой.

Она так ждала малыша, так надеялась, молила и верила! Но бог почему-то обделил её, не дал счастье. А напоследок, отнял и то, что было — любимого мужчину.

Как она проглядела, как не заметила, что у него есть другая? Она же всегда сама стирала и гладила его вещи, но ни чужих волос, ни чужого запаха никогда не было. Да, Дима часто задерживался, а еще ездил в командировки, на совещания и всё такое, но ей в голову не приходило проверять его или сомневаться. Как только он пошел по карьерной лестнице, поездки и ненормированный рабочий день стали обычными. Но все выходные и праздники, если он не уехал в командировку, Дима проводил дома. С ней. Может быть, он уже не был так горяч и ненасытен, как в первые годы брака, но редко кто сохраняет юношеский пыл в течение всей жизни. Тем не менее, секс у них был регулярный и частый, и оба получали от него удовольствие. Как с таким графиком работы и активной половой жизнью с женой, он успевал встречаться и с другой женщиной?

— Какой же ты пустоцвет? Откуда ты взяла эту ерунду? Врачи же тебя всю проверили, как космонавта под микроскопом изучили — ты абсолютно здорова! Так что, выкинь из головы ерунду, чтобы я от тебя этого больше не слышала, — сестра пристукнула ладонью по столешнице. — Может, это твой Дмитрий виноват, он же не захотел проверяться?!

— У него есть полуторагодовалая дочь, — вяло напомнила Маша. — Поэтому он и отказался от проверки.

— Ну, я, конечно, свечку не держала, но насколько этот ребенок — его, не знаю. Это женщина уверена, что она носила и родила, а мужики сплошь и рядом чужих воспитывают, считая за своих.

— Это ты меня так утешаешь?

— Нет, взываю к твоему разуму. Ну, чего ты расклеилась? Понимаю, больно и обидно, но посмотри с другой стороны. Ты — молодая, красивая, здоровая женщина. Хорошо, что Дмитрий открыл свою суть сейчас, а не через двадцать лет, когда полжизни за плечами. Считай, что судьба даёт тебе второй шанс на счастье, семью и детей.

— Да кому я нужна? У меня ничего за душой нет, потом — вдруг, я, всё-таки, бесплодная? Дима сказал, что разводится из-за этого.

— У тебя душа есть, это важнее, чем деньги. Деньги можно нажить, заработать, украсть, наконец. А душа или есть, или нет, не найдешь, не купишь, не пересадишь. И хорошо, что у вас детей не случилось, раз Сомов такая скотина. Ребенок — только предлог. Это ты о малыше мечтала, а Диму твоего, по-моему, все и так устраивало. Раз он, по сути своей, предатель — смог же не один год путаться с другой? — значит, и ребенок ему помехой не стал бы. А насчет — «у меня ничего нет» — при разводе тебе полагается половина имущества, нажитого в браке.

— Дима сказал, чтобы ни на что не рассчитывала, потому что сидела на его шее, и всё, что у нас есть, заработал он один, — криво улыбнулась Маша. — Утром его шофер должен был увезти меня в жильё, которое он мне выделяет. Разрешил собрать свои вещи, пообещал одноразово выдать какую-то сумму — и на этом всё. Иными словами, я возвращаюсь, в то же состояние, в каком была на момент заключения брака.

— Хитрый какой! Допустим, ты последние года три — или больше? — не работала на чужого дядю. То есть, не приносила деньги домой, но ты вела дом! Я ж видела, как ты намывала и хлопотала, создавая Димочке привычный уют. Готовила любимые блюда, стирала, поддерживала, когда у мужа что-то на работе не ладилось. И давала ему по первому требованию! Чего краснеешь, я своя, мне можно такое говорить. Да если посчитать, сколько он за эти годы заплатил бы уборщице, прачке, повару, женщине по вызову и психотерапевту — он на тебе сэкономил внушительную сумму! И это не считая, что первые годы ты всё это совмещала с работой!

— Пустое, я не собираюсь у него ничего брать, — решительно ответила Маша. — Не хочу ничем быть ему обязанной, не хочу, чтобы у него был повод ещё что-то у меня отнять.

— Поэтому ты в облезлой дубленке и с тощими сумками?

— Да. Взяла, только самое необходимое и то, что покупала, когда ещё работала.

— Решать, конечно, тебе. Я бы ободрала твоего Сомова, как липку.

— Марин, как ты себе это представляешь? Денег у меня в обрез, на адвоката не хватит, учитывая, какие у них аппетиты и гонорары, а добровольно Сомов ничего не отдаст. Потом, видеть его я не хочу и не могу, а придется, если затевать судебный процесс. И даже представить боюсь, сколько он на меня дерьма выльет, отстаивая имущество. Не надо мне от него ничего, понимаешь? Ну и шансов что-то отсудить у меня кот наплакал. Как бы последнего не лишиться.

— А жить где будешь? К родителям вернешься?

— Нет, только не к ним. Мама начнет жалеть и опекать, папа воспитывать — не хочу. Сниму квартиру, найду работу. Не пропаду. Кстати, я им еще не рассказала, не проговорись, пожалуйста!

— Всё равно узнают, лучше уж от тебя, чем от Сомова.

— Конечно, узнают. Но я им путевки купила, в санаторий. Завтра уезжают, вернутся после Старого Нового Года. Тогда и расскажу.

— Тебе виднее, я бы сейчас рассказала.

— Испорчу им праздник.

— Ладно, как знаешь. Главное, чтобы Сомов до них вперед тебя не добрался. Он знает, к кому ты уехала?

— Нет. Он в кабинете заперся, а я вещи собрала, такси вызвала и… вот.

— Надеюсь, обнаружив утром, что ты исчезла, он не кинется тебя искать у родителей.

— Я думаю, он только порадуется, что я ушла сама, без претензий и истерик, — возразила Маша. — На развод он уже подал. Кстати, а твои где?

— Виталий на дачу уехал, прогреть дом, приготовить всё к заезду. Ты же знаешь, он в этом отношении у меня дотошный. А Веронику я ещё вчера к бабушке отвезла. На все каникулы, там же любимые подружки. Никак не привыкнет после переезда.

— Понятно, — кивнула Маша. — Я поживу у тебя, пока не найду квартиру? С праздником этим, две недели никто толком работать не будет, не уверена, что смогу сделать это быстро.

— Живи, конечно. Вероникина комната до девятого пустует, а вернется — в гостиной будешь спать. Давай, я, всё-таки, чайник поставлю. У меня лазанья есть, будешь?

— Я не голодна.

— Оно и видно — зеленая вся. Закусывать надо обязательно, водка на пустой желудок, конечно, лекарство, но могут быть побочные действия. Так что, шагай в ванную, умойся и назад, я как раз разогрею.

Через час Маше уже не казалось, что впереди только безысходность и отчаянье. Маринка права — руки-ноги-голова на месте, еще не старуха, она переживет.

Наверное.

Они просидели почти до часу, потом Марина спохватилась, что сестра клюёт носом, и увела Машу в комнату дочери.

— Утро вечера мудренее, сестрёнка! Спи! — и прикрыла дверь.

Измученная, слегка пьяная от водки и предательства мужа, Мария не сопротивлялась, отключившись, едва голова коснулась подушки.

Сама Марина еще долго не могла успокоиться.

Раньше они не особенно дружили, хотя их отцы частенько устраивали «слёт Лыткиных», привозя семейства в одно время к матери в посёлок.

Между ними восемь лет разницы, и пока Маша играла в казаки-разбойники, носясь по окрестностям с ватагой сверстников, Марина уже ловила заинтересованные взгляды парней.

Однако, с годами разница сгладилась, и уже не так бросалась в глаза. Постепенно двоюродные сёстры начали больше общаться. Особенно близки они стали после неудачных попыток Маши забеременеть, когда она обратилась в Центр матери и ребенка, где работала Марина.

И вот теперь младшая сестра приползла, как раненный зверёк приползает в единственное ему известное надежное место — зализывать раны.

Сомов Марине никогда не нравился, и она не могла объяснить — почему. Всегда вежливый, всегда безукоризненно выглядящий. Но веяло от него чем-то… Марина не знала, как охарактеризовать свои ощущения.

Вроде, ведёт себя безупречно, Машка с него любящих глаз не сводит, сестра явно счастлива, а не лежит душа, хоть тресни!

И вот, пожалуйста — сюрприз!

Это, как надо играть, чтобы родная жена не заподозрила наличие любовницы? Какой любовницы — считай, второй семьи?

Узнать бы, кто эта недалёкая женщина, она не Машка, она бы ей прическу проредила бы! Понятно, что Сомов — козёл обыкновенный, но не захотела бы та женщина связываться с женатым, измены не случилось бы.

Марина сжала кулаки, вспомнив безжизненное лицо сестры.

Ну, Сомов… Что б тебе по тому же месту, да с проворотом!

Утром обе встали невыспавшиеся и разбитые, но контрастный душ и кофе вернули в жизнь краски.

Марина, наскоро позавтракав, стала собираться на дачу.

— Маш, я что думаю — зачем тебе сидеть тут? Поехали с нами, на дачу, а? Там только свои — мы с Виталиком, Васильевы, Окуневы и Левитины. Баньку истопим по традиции «Иронии судьбы», шашлыков нажарим, девчонки салатов наготовят, напекут всего. Наедимся от пуза, песен наоремся, салют попускаем. Там сейчас хорошо — тихо, чисто, а снегу навалило! Ты же любила на лыжах в детстве? Вот, можно будет первого или второго, как протрезвеем, сходить. Или на речку — на коньках? Куда там городу! Поехали?

— Нет, Марина, что я там, среди семейных, одна делать буду? — покачала головой Мария. — Да и не до веселья мне, честное слово! Испорчу вам праздник. Потом, мне надо жильё искать, узнать, сколько у меня денег на счету, купить себе кое-что из самого необходимого. Нет, Марина, не поеду, не зови! Я тебе очень благодарна, но будет лучше, если я тут останусь.

— Жаль. Если передумаешь — мой номер у тебя есть, вызывай такси и к нам.

— Хорошо.

— Продуктов полно, хозяйничай. И, Машка — не вздумай себя жалеть! — Марина подняла палец и погрозила им. — Последнее дело — сидеть и нюни распускать! Выкинь из головы все вопросы — почему и за что? Тысячи людей расходятся, но новые семьи находят не все. Знаешь, почему? Потому что часть продолжает себя жалеть, разъедая душу слезами и воспоминаниями, не отпуская и не принимая, цепляясь за прошлое.

— Марин, ведь, кусок жизни. Большой и важный кусок, как сразу забыть?

— А ты постарайся! Прими, что прошлого не вернуть. Или, позови тебя Дима назад после всего, что он сделал и сказал — побежишь?

Маша вздрогнула и отрицательно мотнула головой.

— Правильно! Один раз предал — предаст и второй раз. Разбитую чашку можно склеить, только пить из неё уже не получится. Значит, перестаешь искать причины и жалеть себя. Смотри на это, как на урок. Больно, обидно? Да, но не смертельно. Погоревала вчера и хватит. А сегодня плечики расправила, головку выше и вперёд! Не склеивать старое, а строить новое.

— Я поняла.

— Маш, если что — я на связи. Ну, иди сюда, сестрёнка! — Марина обняла Машу. — Чуть не забыла — вот ключи. Запирай только на нижний замок, верхний у нас с прибабахами, иногда заедает. Всё, я уехала, а то Виталька там, на сухомятке, а у него же гастрит.

Оставшись одна, Маша машинально перемыла посуду, прибрала на кухне и перешла в зал. Действуя на автопилоте, протёрла пыль, поправила, где стул, где штору, разобрала свою сумку, пожалев, что собиралась, как не в себе.

Хотя, почему — как? Она и была не в себе, но, уехав из дома, поступила совершенно правильно. Нельзя было там оставаться, нельзя позволять Дмитрию единолично всё за неё решать.

Кстати, он же проснулся давно и обнаружил, что она уехала. Будет искать или махнет рукой?

Автобус у родителей вечером, бывший муж, вполне, может переполошить их, если приедет её искать.

Маша взяла в руки сотовый и задумалась — позвонить? А что она ему скажет?

При мысли, что придется говорить с Димой, горло опять перехватило, пришлось идти на кухню и вливать в него горячий чай. Помогло не очень, но глоток «народного успокоительного» выручил и на этот раз.

Выдохнув, Маша решила, что звонить бывшему не станет, а вот с мамой и отцом пообщается.

Телефон, как оказалось, разрядился. Когда Мария включила его, посыпались извещения о пропущенных звонках и смс.

Семь пропущенных звонков и два смс. Все — от Дмитрия, все сегодняшние — Мария посмотрела на время — с семи утра до девяти.

Дрожащими руками она открыла сообщения.

«Возьми трубку!»

«Мой адвокат вызовет тебя после праздников, но таким отношением право на выходное пособие ты уже потеряла».

Господи, где были её глаза? Почему она не замечала, с кем живёт?? Нет, родителям она позвонит попозже, когда немного успокоится, иначе, услышав, как она заикается, оба тут же бросятся выяснять, что случилось.

Вытерев предательские слёзы, Мария оделась и поспешила в банк — проверить счет и снять немного наличных денег.

Всё-таки, праздник!

Марина права — она не станет себя жалеть, она постарается встретить Новый Год достойно, а значит, ей нужно добрать ингредиентов для салатов, свиных ножек и мяса для холодца и горячего.

Да, как и положено, она наготовит, накроет на стол, в полночь откроет шампанское, проводит старый год и загадает желание.

Денег на счету, неожиданно, оказалось больше, чем Маша рассчитывала — похоже, она не снимала зарплату целых пять месяцев, а не, как думала, всего два или три.

Это прибавило оптимизма и немного улучшило настроение, но все немедленно вернулось на круги своя, когда, решив, заодно проверить и «хозяйственную» карточку, Мария обнаружила, что та заблокирована.

Снова предательски защипало в носу, на глаза накатили слёзы.

Господи, да пусть подавится, зачем она, вообще её схватила?? Надо было выложить из сумки и забыть.

Права Марина — руки-ноги есть, выкарабкается!

Выбросив в ближайшую урну ненужный пластик, Мария отправилась делать покупки.

Не глядя на цены, она набрала полную корзинку и тихо ахнула, когда кассир озвучила сумму. Постеснявшись выложить часть продуктов, женщина заплатила и дала себе зарок — впредь учиться «протягивать ножки по одёжке».

Разбаловалась она, привыкнув брать самое лучшее, не задумываясь, хватит ли денег до конца месяца. Кидать в тележку, что понравилось, что любит Дима, не прикидывая, могут ли они себе это позволить.

А ведь, в начале, они каждую копейку считали! Быстро же она привыкла к благополучию…

Ничего, как привыкла, так и отвыкнет.

Мария внесла сумки в квартиру, разобрала, сразу поставив вариться холодец и овощи на салаты.

Жаль, ёлки в этом году у неё не будет — Марина всё увезла на дачу. И мишуры нет, серпантина, а дом украсить хочется. Новый год же!

Немного помявшись — денег было жалко — Маша снова оделась и вышла на улицу. На город уже опустились сумерки, зимний день скоротечен.

Купив несколько недорогих ярких ёлочных шаров, мишуры и серебристых снежинок, женщина задержалась возле ёлочного базара. Целую ёлку ей не надо — и украшать нечем, и крестовины нет, а несколько веток лишними не будут. Она поставит их в вазу, повесит две-три игрушки и кинет несколько клочков ваты, будто, снег. Ветки отойдут в тепле и наполнят дом запахом хвои.

На притоптанном снегу валялись только совсем мелкие веточки и хвоя.

Маша осмотрела деревца — вон же — внизу ствола у каждой одна или две ветки растут отдельно. Их обязательно срубят, когда будут устанавливать дерево в квартире. Если попросить, может быть, продавец позволит ей отломить несколько?

— Извините, вы не разрешите мне взять пару веточек? — решилась она обратиться к продавцу.

— Веточек? Красавица, ты меня обижаешь! Смотри, какие деревья! Выбирай любое!

— Нет, мне не нужно все дерево, только две веточки. Или одну.

— Покупай ёлку и делай, что хочешь. Хочешь — всю уноси, хочешь — только две ветки отломи.

— А просто так нижние нельзя взять? Смотрите, они же лишние!

— Женщина, как можно портить товар? Вы купите ободранную ёлку? И никто не купит! Не хотите брать, проходите мимо, не мешайте работать!

Огорченно вздохнув, Мария повернула к дому — не судьба!

— Девушка! — через пару десятков метров её догнал какой-то мужчина и протянул ей пучок еловых лап. — Вот, возьмите.

— Ой, спасибо! Как это вам удалось уговорить его?

— Слово заветное знаю, — улыбнулся мужчина. — С наступающим вас!

— Спасибо! И вас!

Прижимая к груди лапник, Маша счастливо улыбнулась — всё-таки, у неё будет ёлка!

Квартира встретила тишиной и уютными запахами готовящегося холодца.

Надо будет еще торт испечь. Или пирожные. Маринка с Виталием вернутся — с удовольствием угостятся.

Готовить Маша умела и любила.

Разбирая холодец, с болью вспомнила, какие салаты делала для Димы, как старалась украсить даже простую яичницу, как они кормили друг друга и смеялись, перемазавшись в подливке или креме…

Чёрт, не вспоминать!!!

Дима был на хорошем счету у главного, много работал.

Маша передернулась, когда перед глазами встала картина, каким неприятным показался ей пожилой генеральный, как поджимала тонкие губы, здороваясь с ней, его блеклая жена, как презрительно фыркнула на её скромное платье их пышнотелая дочь. Года три назад, что ли, Дима тогда первый и последний раз взял её на корпоратив по случаю… Кстати, Нового Года.

Она промаялась весь вечер, Дима почему-то был дерганным, недовольным и больше, к её облегчению, на такие мероприятия её с собой не звал.

Ну, не её это — угодливо улыбаться и петь дифирамбы женам и дочерям начальства, смеяться над глупыми или плоскими шутками самого и поддакивать всему, что «первая леди» и её приближенные брякнули.

Пока дамы демонстрировали наряды и драгоценности, хвастались, кто куда съездил или собирается, терпеть ещё можно было, но потом они добрались до детей.

Конечно же, все их дети были необыкновенно талантливы и уникальны, матери наперебой хвалились успехами чад или их забавными выходками. А Маше и сказать было нечего, и это скоро заметили. Принялись расспрашивать, а потом активно советовать лучших врачей и клиники. Это вымотало настолько, что под конец она еле держалась, чтобы не завизжать и не опрокинуть на голову особенно усердствовавшей «первой леди» бокал с вином.

Нет, на повторение такой пытки она не была согласна, поэтому восприняла с облегчением, что Дима стал ездить на мероприятия без супруги.

Не тогда ли он начал отдаляться и встретил на этих корпоративах другую? Или, по закону жанра, это его секретарша?

Она ничего не знает о любовнице мужа… Кроме имени.

Он, наверное, уже привез её к ним в дом. Её и девочку.

От представленной картины в горле опять перехватило. Спазм длился, дышать становилось всё труднее, Маша кое-как добралась до кухни. К счастью, чайник был еще горячий, и она, захлебываясь и обливаясь, смогла впихнуть в себя несколько глотков. Постепенно горло расслабилось, и воздух уже не выходил с противным сипом.

Похоже, ей придется посетить врача, если она дотянет до конца праздников, конечно.

И если она сможет его себе позволить. Платного, так, точно — нет. Придется идти в обычную поликлинику.

Мария сняла промокшую одежду и замерла, глядя на себя в зеркало — что с ней не так? Стройная, грудь не самая большая, но и не маленькая, талия, округлые бедра, стройные ноги. Попа — повернулась и посмотрела сзади — нормальная попа. И на лицо ничего. Конечно, она не слишком за собой следила, полностью погрузившись в проблему деторождения и обеспечивая мужа комфортом, но никаких признаков раннего увядания или тому подобного не видит. Тем не менее, Дима променял её на другую. Неужели, только из-за ребенка?

Но он никогда не хотел детей! Это она с ума сходила, когда каждый месяц, как по расписанию, приходили эти дни, а Дима, ей кажется, даже радовался.

От мыслей, воспоминаний, дум голова разболелась настолько, что женщина поспешила завершить все дела и еле добралась до постели.

Утром стало легче, не считая бьющих наотмашь картин прошлого, которые никак не хотели её покидать.

Тридцать первое!

Ещё немного — и волшебная, единственная в году ночь. Ожидание чуда и чувство переполняющего счастья — вот что такое тридцать первое декабря!

Утром она позвонила родителям, поздравила их, расспросила, как им в санатории, ловко уйдя от ответа на вопросы — как Дима. Только положила трубку, как телефон разразился мелодией — Маринка.

— Привет, сестра! Настроение боевое?

— Где-то так.

— Слушай, что ты там одна сидеть будешь? Я не могу так! У нас тут так весело, бросай все, бери такси и приезжай!

— Нет, Марин, не хочу. Я веточки еловые нарядила, холодец сварила, сейчас тесто на торт делаю, а потом буду салаты резать. За окном снег идет, в телевизоре «Джентльмены удачи» — я в полном порядке, честно!

— Ну, смотри. Если что — ты знаешь!

— Конечно, Марин, еще созвонимся!

То ли под влиянием фильма, поздравлений и комедии, но ей стало легче.

Нет, она до сих пор не поняла до конца и не приняла произошедшее, но мысль — Дима, мы же любим друг друга, что ты наделал? — отошла на второй план.

Сегодня она не будет предаваться унынию, а решать, как жить дальше она начнет со второго января.

Когда на экране зазвучала известная всей стране мелодия «Иронии судьбы», у Маши уже все было готово — накрытый праздничной скатертью стол ломился от блюд, рядом с еловыми ветками благоухала ваза с мандаринами, шампанское охлаждалось в холодильнике.

Перебрав свои вещи, Маша пожалела, что не взяла ни одного нарядного платья. Собиралась, как на пожаре, удивительно, что про документы не забыла!

Приняв душ, она надела красивый комплект белья, любимую юбку, блузку с кружевными вставками, персикового цвета, вполне себе нарядную, новые колготки, которые обнаружила на дне сумки и придирчиво оглядела себя в зеркало. Надо что-то сделать с волосами и немного подкраситься. Да, ещё бы туфли!

Ничего, обойдется тапками.

С волосами она решила просто — расчесала и подняла, закрутив на затылке мягкий узел, затем воспользовалась косметикой Марины. Ничего лишнего — чуть-чуть теней, тушь на ресницы и помада. Нет, надо еще немного румянца, а то она бледная, будто год на солнце не была.

Полученный результат понравился.

Маша покрутилась перед зеркалом и решила, что пора начинать провожать старый год.

Шампанское не сразу, но открылось. Теперь ей долго, если не всю жизнь, придется самой о себе заботиться. С пробкой справилась же? И со всем остальным справится!

Маша налила полный фужер и выпила большими глотками, напиток тут же ударил в голову.

Не удивительно, ведь она сегодня еще не ела!

Снова наполнив фужер, Маша поковыряла оливье, съела пару ложек холодца, покосилась на запеченное мясо и вышла из-за стола.

На улице то и дело громыхали салюты — народ разогревался, готовясь встретить полночь во всеоружии.

Женщина бросила в фужер трубочку для коктейлей — целая пачка нашлась у Марины на кухне — подошла к окну и, не спеша потягивая шампанское, какое-то время любовалась разноцветными огнями.

Неожиданно, вино закончилось, пришлось отходить к столу и наливать еще.

Третий фужер последовал за первыми двумя.

Странное состояние — все понимаю, но реагирую, будто в замедленной съемке — хихикнула про себя Маша. Если резко повернуть голову, то чувство, будто глаза не успевают и поворачиваются с опозданием, а комната некоторое время крутится и пляшет. И ноги ватные. Зато, никаких спазмов в горле! И жизнь налаживается!

Резкий звук телефона вырвал из блаженной эйфории — десять на часах, кому надо ей звонить?

О, благоверный! Нет, не благоверный, а злоневерный! Неужели, беспокоится?

— Алё-о! Чем обязана?

— Машка, ты пьяная?

— Но-о-вый го-од, имею право! Чего надо?

— Ты где?

— В Караганде!

— У родителей?

— Пф.

— Отвечай, когда я спрашиваю! Ты сейчас где?

— А ты мне кто? Дед Пихто! Иди на фиг! — и сбросила звонок.

Телефон сразу затрезвонил снова.

— Ну?

— Не смей бросать трубку, когда я с тобой разговариваю!

— У меня шампанское закончилось, — пожаловалась Мария.

В это время из телевизора раздался взрыв смеха, звон бокалов, голоса, и Дмитрий немедленно отреагировал:

— Ты не одна? С кем? У кого?

— Тебе не кажется, — слова давались с трудом, но Маша старалась, — что ты потерял право задавать мне такие вопросы? Я — женщина свободная, провожу время, с кем хочу.

И мстительно подкрутила звук телевизора, где как раз шла сцена застолья.

— Ты не свободная, ты еще состоишь в браке! — взревел муж. — Разведемся — катись на все четыре стороны, а пока не смей позорить мое имя! Говори, где ты?

— Ути, какие мы грозные! — шампанское гуляло по организму и толкало на подвиги. — Кто бы говорил про позорить. Или это я два с лишним года жила на две семьи и завела на стороне ребенка? Отстань, Сомов, не порти мне праздник. О! С новым годом тебя! С новым счастьем!

Маша хихикнула.

— Мария, где ты находишься? — холодным тоном повторил вопрос Дмитрий.

— У меня новая жизнь… ик… не мешай мне её встречать.

— У родителей? У Марины? Я сейчас приеду, — продолжал давить Сомов.

— А вот и не угадал!

— Тебе больше не к кому пойти. В течение часа приеду, надеюсь, ты еще не успела наделать глупостей.

Ту-ту-ту.

Отключился. Гад! Только Димы ей тут и не хватало!! Да, он прав, ей больше не к кому пойти, так что, он найдет её в две секунды.

Но она не хочет его видеть! Не хочет разговаривать, выслушивать о себе гадости и думать, что эти самые губы, целовали другую женщину. Что у него есть ребёнок. Что она для него — пройденный этап. Это ее шанс загадать правильное желание. Это — Новогодняя ночь, единственная в году, она не может позволить Сомову все испортить. Так хорошо было, почти не больно, почти легко. Почти поверила, что впереди у нее только хорошее, и вот, пожалуйста, привет из прошлой жизни!

Надо выключить телевизор и свет, если сидеть тихо, то Дима решит — квартира пуста! Почему она не поехала с Мариной? Дура, какая же она дура!!!

Шампанское выветриваться не спешило и почему-то ужасно хотелось пить.

А, она же холодец пересолила. Ревела, когда его разбирала, и посолила два раза. Или это её слёзы накапали?

Пить хотелось по-прежнему, и девушка полезла в холодильник, под руку попалась бутылка пива. Этот напиток она не особенно любила, но в голове засела мысль, что пиво хорошо утоляет жажду. Как раз, то, что надо!

Половину бокала она выпила залпом, а остаток допила уже медленнее.

Да, вроде бы, помогло?

Что это она собиралась делать? А, поехать к Марине на дачу! Точно. Сейчас заявится неверный, надо уйти из дома. Родители в санатории, Сомов может сколько угодно стучать и звонить, пока не поймет, что там никого. И приедет сюда.

Торопливо надев дубленку, сунув ноги в сапоги и нахлобучив шапку, Маша зачем-то ухватила недопитую бутылку с пивом и выпала из квартиры на лестницу., выпала из квартиры на лестницу. Снизу грохнула подъездная дверь, и раздались шаги — кто-то поднимался.

Дима же не мог так быстро доехать? Или — мог?

Оперевшись ладонью о стенку, Маша начала подниматься на этаж выше. Ноги не слушались, перед глазами все плыло, тело так и норовило прилечь на ступеньки, а в голове назойливым насекомым билась мысль, что ей надо спешить.

С трудом одолев один лестничный пролет, Мария стекла по стенке на пол и отключилась, прижав к щеке пивную бутылку.

Глава 3

Выходка Маши выбесила — за последние годы он привык, что жена ему не противоречит, что все в доме и жизни подстроено под его удобства и желания. А тут, надо же! — характер решила показать — показательно уехала. Думает, что он побежит следом, что ли?

Ксения звонила уже два раза — рада до невозможности, что он, наконец-то, избавился от жены. Требует, чтобы сегодня же перевез их с дочерью в свой дом.

А ему, вдруг, стало тоскливо. Нет, маленькая Тая, конечно, прелесть и всё такое, но выдерживать её больше получаса он не в силах. Как было хорошо — посидел с Ксюшей, поиграл с Тайкой, погоревал, что никак не может рассказать жене о новой семье и дочери. Выслушает очередные советы от Ксении, и домой, где его с ног до головы облизывает Машка и ничего для себя не требует.

Но сколько веревочке ни виться…

Он вспомнил разговор с директором.

— Дмитрий, так больше не может продолжаться, — сурово сдвинув брови, мужчина жестом показал на кресло. — Садись, надо решать.

— Что решать, Анатолий Александрович? — напрягся Сомов.

— Ты собираешься признавать дочь и жениться на ее матери?

— А-а-а, — из груди, казалось, вышибло весь воздух.

— Ты на хорошем счету, уже финансовый. Конечно, не сам по себе, хоть работать умеешь. Не дурак, должен понимать, что без поддержки завис бы ступени на четыре-пять ниже, такие должности придерживают для своих, — невозмутимо продолжал Щербаков. — Ребенку второй год, хватит тянуть резину. Глаза не таращи — я давно знаю, что ты с Ксенией Гуровой амуры водишь. И отец её, Леонид Иванович, это знает. Терпим, потому что Ксюша за тебя просит, мол, надо дать время, ты сам скажешь супруге, разведешься и оформишь семью, как положено.

Сомов хватал ртом воздух, пытаясь осознать, что он услышал. Генеральный знает??! И директор в курсе?? Господи, а кто еще в курсе? Всё, влип!

— Воды выпей, а то красный, как рак, того и гляди — удар хватит. Помни — тебе ещё дочь растить.

— Анатолий Александрович, я…

— Все, Дима, игрушки закончились. Вчера меня Гуров приглашал. Он больше не намерен ждать. Незамужняя дочь одна, с ребенком!!! — какому отцу это понравится? Он и так закрыл глаза и ради счастья своей девочки многое терпел, но ты, похоже, и не чешешься. Надеешься всю жизнь просидеть на двух стульях? Решай прямо сейчас, что тебе важнее — работа или жена.

— Анатолий Александрович…

— Подумай. От твоего решения зависит вся дальнейшая жизнь. Обидишь Ксению Леонидовну — тут же вылетишь из компании с волчьим билетом. И нигде в смежной отрасли я тебе работать не дам! А если дед твоей дочери подключится — здоровье тебе поправлять придется долго и дорого.

— Я решу… После праздников…

— Э, нет! Хватит отговорок и отсрочек! Сегодня или, вон, дверь. Этот Новый Год ты встретишь со своей дочерью и её матерью или безработным и подследственным. Шутки закончились.

— Подследственным?

— А ты, как думал? Финансовый директор, да чтобы нос не в пушку был? Конечно, налицо не просто халатность, а преступная деятельность.

— Анато…

— Думай, Дмитрий. И вот номер юриста, он тебе развод устроит за неделю, — директор перегнулся через стол и пустил по гладкой столешнице бежевый квадратик визитки. — Михаил Самуилович предупрежден, так что, поговорим — сразу ему звони. Недвижимость у тебя, как я советовал, на мать записана?

— А… Да. Квартира, новый дом, квартира в Москве — на отца. Только комната в коммуналке на мне.

— Правильно, всё должно остаться семье. Счета? Машины?

— На мать, на отца. Лексус на меня. После рождения Таи я открыл на ее имя счет и ещё один — Ксении. И Тойоту на нее записал.

— Ну, так, чего ты паришься? В чём причина? Разведут вас за неделю и то, только потому, что праздники, так бы, за пару дней управились. Имущества у вас, совместно нажитого, я так понимаю, кот наплакал, делить нечего. Во-от! Подари бывшей комнату и денег кинь пару сотен, дальше пусть устраивается сама. Радуйся, что Леонид Иванович поручил мне с тобой поговорить, а не сам взялся. Езжай к семье, успокой Ксюшу, и привет от меня ей передавай. А потом домой, поставь в известность жену, и чтобы завтра же в твоём доме Тайка бегала, понял? Пока не расписаны, Гуров афишировать ничего не будет. Новый год семьей встретите, втроем, а на седьмое милости просим к нам — будут все свои, высшее руководство. И объявите о скорой свадьбе, при всех сделаешь предложение Ксюхе, чтоб романтик и всё такое. Девочка заслужила, такое ангельское терпение еще поискать. Другая бы, как ты ее в койку уложил, сразу в загс потащила, про беременность и не говорю! А она терпеливо ждет, так что — цени, какое сокровище берешь. Ты все понял?

— Да.

— Смотри, Дмитрий, не разочаруй меня! Трудно, знаю, но кто виноват, что ты два года резину тянешь? Отец Ксюши входил в твое положение, терпеливо ждал, когда ты грех его дочери прикроешь, терпел насмешки за спиной — внебрачный ребенок, это не шутки! Может, у плебса и принято размножаться без штампа в паспорте, а у нас такое не приветствуется. Так что, отправляйся домой и исправляй положение. С женой не церемонься, тебе надо о себе думать, поэтому виноватого не строй, сразу бери быка за рога. Понял? Она же бесплодная у тебя?

— Врачи говорят — здорова. Небольшое состояние на них выбросили, но Маша так и не беременеет.

— Значит, бесплодная. Пустоцвет. На это и дави. Тебе нормальная семья нужна, а не суррогат. И никакого сюсюканья, хвост надо сразу рубить, а не по кусочкам. Пусть у твоей и тени надежды не останется, говори по делу, жестко. А утром чтоб и духу её в твоём доме не было. Свободен.

Из кабинета он вышел на подгибающихся ногах и с гулко гудящей головой.

Доигрался!

А все Машка виновата! Да, он сам решил не брать её с собой на мероприятия, а она, как всегда, с ним согласилась. Если бы настояла, потребовала — не встретил бы на одном из праздников Ксению, и не переспал с ней. Черт, как в третьесортной мелодраме — она не виноватая, а он — подлец! Но что ему делать? Ксюха вцепилась, не оторвать. С ней было неплохо, но главный кайф был — покувыркались — и по домам. Хреново, конечно, что она сразу забеременела и решила рожать. Что она отцу наплела — не говорила, но видишь, оказывается, Гуров в курсе, кто отец его внучки. Ждали они, видите ли, когда он решит вопрос. А что, если его и так всё устраивало? Не было желания что-то менять. Дома уютная, домашняя Машка, в рот заглядывает, все желания, как тот Дед Мороз, исполняет, и доверяет, не следит, телефон не проверяет, концерты из-за задержек не закатывает. Мечта, а не жена. Насмотрелся он на ревнивых жен коллег — не дай, бог! Уже дал… Ксюха с него глаз не спустит, уж она тихо дома сидеть не станет! А если еще одного решит родить? О, кошмар…

Несмотря на приказ отправляться домой, Дмитрий просидел в своем кабинете почти два часа, прежде чем выработал стратегию действия.

Ничего не поделаешь, придется наехать на Машку и завтра спровадить ее в коммуналку. Ссориться с Самим — это, как против ветра. Потерять должность он не может, а Машка… Что, Машка… Жалко, конечно, привык, удобная, но лишаться из-за нее сытой жизни и хлебной должности он не согласен. Одна радость — мать, наконец-то, получит внучку и будет счастлива. И Ксюха обрадуется, она давно пилит потихоньку, что так больше продолжаться не может. Ну, хоть кто-то в этой ситуации будет счастлив.

Дмитрий походил по пустому дому, скривился, обнаружив на кухне неубранный стол.

Машка, неряха, даже не прибрала за собой!

Ну и что, что она его ждала, а он есть отказался, да и вывалил на нее новости? Будто, у Марии есть другие дела, кроме, как ждать мужа и обеспечивать в доме порядок? Даже с такой мелочью не справляется.

Надо же, обиделась! А кто-нибудь спросил — каково ему? Думаешь, Маша, твоему мужу легко? Надо понимать, что наверху, куда он выбился, все не просто! На его место, знаешь, Машенька, сколько желающих? Глазом моргнуть не успеешь — сместят, и всё, прощай, теплая и денежная должность! После взлёта, вниз, ой, как не хочется! Тем более что там тоже давно всё занято, и полно голодных, да завистливых, кто только и ждет, чтоб сверху кто-нибудь оступился. Ждет, чтоб порадоваться чужой беде, да подтолкнуть, чтоб неудачник скатился на самое дно.

Пауки в банке — вот, что собой представляет любая компания.

Или курятник — клюй ближнего, сри на нижнего!

И он выживает в этом серпентарии единомышленников, поэтому вправе рассчитывать, что с его мнением, желаниями и волей в собственном доме будут считаться.

Да, не так надо было расставаться с Марией, но Анатолий Александрович поставил ультиматум, а Ксения поддержала. Если Мария его любит, как говорит, то должна понять, войти в положение. Ей нечего терять, кроме замужнего статуса, но бабе проще. Подсуетится, найдет кого-нибудь попроще, совьет новое гнездо.

Вот, чего Ксении не хватало? Казалось бы — всё и так есть: папа богатый, дочка родилась, любые капризы — пожалуйста! Он ее только что не облизывал, на ребенка счет завел, куда каждый месяц капала существенная часть зарплаты, самой Ксюхе за рождение девочки сделал хороший подарок — деньги, машина. И, вроде бы, потенциальный тесть не давил, не требовал немедленного брака, вошел в положение. Да и сама Ксюша не торопила, почти два года порознь жили, её всё устраивало, а тут, будто вожжа под хвост попала — с осени всю душу из него вытянула, требуя, чтоб он проводил с ними и так немногие выходные, оставался ночевать и, наконец, узаконил их отношения.

Видит бог, не хотел он так грубо с Машкой, но по-другому не получилось.

Конечно, потом и кровью добившись этой должности, менять ее на женщину было глупо. По уму сделать — можно было и Машу оставить, и Ксения довольна была бы.

Не успел.

Ксюхе приспичило или ее отец в позу встал — это уже неважно.

А как удобно было — приезжал к любовнице, играл с дочерью, купался в обожании, и уезжал домой, где его облизывала Маша, и никакие дети не пищали и не требовали внимания.

К сожалению, идиллия закончилась. И теперь он в пустом доме, ни жены, ни завтрака, одни неприятности.

На звонки жена не отвечала. Черт знает что! Бросила его и умотала. Хорошенькое дело, как ему разобраться, где что лежит??! Елена, домработница, только второго придет. Ему что, так и ходить голодным? Раз за разом, набирая номер жены и слушая «абонент не абонент», Дмитрий рассердился по-настоящему и, в сердцах отправив Маше сердитое сообщение, решил уехать к родителям.

Мать с отцом новость о разрыве отношений восприняли нормально. Можно сказать, одобрили.

— Правильно, Димочка, давно надо было развестись! — поддержала мама. — Машенька, конечно, хорошая девочка, и о тебе заботилась, как умеет, но она так и не смогла забеременеть. Потом, нет в ней лоска, породистости, а ты теперь на виду. Тебе нужна такая жена, чтоб все завидовали.

— И чтоб родня с положением была, — поддержал отец. — Ты теперь жених видный, не спеши бросаться на первую юбку. Подумай. Осмотрись, у кого из начальства есть дочери подходящего возраста.

— Да я, собственно, уже… осмотрелся, — признался Дмитрий.

Родители замерли с тревожными лицами, ожидая продолжения.

— Расписываюсь сразу после Нового Года с Ксенией Гуровой. Она — дочь владельца компании.

— Димочка! — мать всплеснула руками. — Какая радость! Я хочу немедленно с ней познакомиться! Кажется, я видела вас вместе. Коля, помнишь, фото в интернете с делового обеда? Наш Димочка сидел с очень симпатичной девушкой. Это она, скажи?

— Да.

— Вот видишь, что значит, девушка из хорошей семьи! Я сразу на нее обратила внимание! А Мария знает?

— Сказал вчера, — буркнул Дмитрий.

— И что она?

— Обиделась и ушла из дома. Собственно, поэтому и приехал. Покормишь?

— Конечно! Иди, мой руки, я мигом!

Через полчаса, когда сын уже наелся, родители продолжили разговор.

— Сынок, а с разводом, как? Если Маша будет против? Всё-таки, столько лет вместе прожили, и в компанию эту она тебя протолкнула?

— Я ей отступные выплачу.

— Согласится ли она на отступные? — продолжала волноваться мать. — Конечно, мы к ней привыкли, и сваты — неплохие люди, но раз ты решил — мы всецело на твоей стороне.

— У них детей нет, делить нечего, — вступил отец. — Мария — умная женщина, хоть и упустила Димку. Конечно, она согласится на отступные, больше ей ничего не светит.

— Ну, не скажи, — засомневалась мать. — Некоторые, знаешь, какие цепкие? Умрут, но не отпустят, даже себе во вред. Димочка у нас красивый, богатый, перспективный. Кто от такого мужа добровольно откажется? Боюсь я, что она по адвокатам побежит. Дим, у нее деньги есть?

— Не знаю, на хозяйство даю ежемесячно, но месяц уже кончается, так что, если есть, то немного.

— Ты даешь ей деньги и не спрашиваешь отчета? — ужаснулась мать. — Может быть, она половину суммы прячет, и скопила, уже не знаю, сколько?! Немедленно заблокируй счет! Он на ее имя или на твое?

— На меня карточка.

— Звони в банк!

— Ма, ну, Машка не такая! Она из дома с одним чемоданом ушла. Я ей комнату в коммуналке предлагал — отказалась.

— Много ты понимаешь! Зачем ей комната, если она рассчитывает забрать половину всего, что ты имеешь?

— А я ничего и не имею, — довольно улыбнулся Дмитрий. — Спасибо Анатолию Александровичу, в свое время надоумил, как и жильем обзавестись, и налоговый вычет получить. Ты что, не помнишь — все, и трёшка, и дом сразу покупались на вас, я только деньги отстегивал. Квартира в Москве — на деде, а он в завещании ее мне отписал. Ничего существенного у меня нет, у Машки — тем более.

— Об этом мы с матерью и не забывали. А забыли б, так каждый месяц напоминалки в виде счетов приходят, — отец потер переносицу. — Ты вот что скажи — всегда хотел спросить, да неловко было — а Мария, что же, не против была? Как она относилась, что вы с ней, по сути, своего жилья не имеете?

— Конечно не против, я же объяснил, что так мы в деньгах выиграем, она больше и не спрашивала. Согласитесь — удобная вещь, вы же не чужие, а мои родители. Ма, па, я еще кое-что вам не рассказал.

Дмитрий помолчал, родители переглянулись и замерли.

— Не тяни! И так сердце не на месте…

— У меня ребенок есть. Дочка.

— Дима!!!

— Не кричи, мать. Давай-ка, с этого места поподробнее. От кого? У нас и третья невестка намечается?

— От Ксении. Мы больше двух лет встречаемся. Вот, решил, что пора узаконить отношения.

— Господи, сынок… Внучечка… Сколько ей? Фотографии есть? — мать забегала по комнате, всплескивая руками. — И скрывал! Знал, что я мечтаю о внуке, и скрывал! Как ты мог???

— Тае полтора года. Скрывал, потому что не знал, как разрулить с Машей. Всё-таки, мы вместе начинали, с нуля. И когда сошлись, то обменяли ее однокомнатную и мою бабушкину комнату в коммуналке на двушку. А двушку эту мы продали и потом, доложив денег, купили трёшку, оформив ее на тебя, отец. То есть, жильем я, по идее, Машу обязан обеспечить, хоть и не доказать уже, где её полквартиры.

— И обеспечишь, — отец решительно обнял жену. — Комната у тебя есть, доплатишь и купишь однушку. Расставаться нужно достойно, помни, что нет ничего страшнее обиженной женщины. Враг за спиной никому не нужен. Понимаю, тебе с Машей видеться не с руки, поэтому я могу сам съездить и с ней поговорить. Мария всегда отличалась сдержанностью и благоразумием, уверен, она все поймет и не станет закатывать истерики. Где она сейчас?

— У своих, наверное. У родителей или двоюродной сестры. Сам звонил ей все утро, не ответила.

— Все, все, успокоились. Мать, кончай слезы лить, у нас радость — внучка! И сын женится на достойной женщине. Кстати, Дим, где сейчас наши невестка и внучка? Мне кажется, самое время познакомиться!

— У себя. Они живут не так далеко, на Ломоносова.

— Чего стоим, кого ждем? Собирайтесь, и поехали! — распорядился отец.

— Подарки! — всплеснула руками мать. — Не можем же мы ехать с пустыми руками!!! Сначала в магазины, потом к внучке. Дима, что ты стоишь, как столб? Одевайся, нам столько всего нужно успеть!

Ходить в магазин с женщиной — лучше сразу на каторгу.

Спустя два часа непрерывных «ой, Коля, посмотри, правда, прелесть?» и «Димочка, Тае понравится это? А Ксаночке?», Дмитрий уже жалел, что приехал.

А еще и Ксения названивала, возмущаясь, сколько их можно ждать?

Везти к ней родителей, не предупредив, он не решился — сюрпризы Ксюша не любила. Вернее, любила, то только приятные, а относится ли знакомство с его родителями к приятным сюрпризам, он еще не знал.

— Конечно, приезжайте, — не раздумывала женщина. — Тут столько вещей, Марьяна и Татьяна упарились, а еще и Таю собирать! Вот, твои и помогут.

И вот время шло, а они все никак не доедут, Ксения уже три раза звонила, с каждым звонком раздражаясь все больше и больше.

Мать выбирала игрушки, подолгу советуясь с продавцами, что лучше всего и безопаснее полуторагодовалому ребенку? Выбирала кофточки и платьица, что-то купила и Ксении.

Дмитрий не хотел вмешиваться — у матери радость, пусть её — но знал твердо — Ксюша очень придирчива к вещам. Он не удивится, если всё, что сегодня приобретут его родители, Ксения оставит в какой-нибудь коробке или велит домработнице выбросить.

Наконец, пытка шопингом завершилась, и Сомовы отправились знакомиться с внучкой.

Знакомство вышло несколько скованное — Ксения встретила на пороге.

— Господи, как же вы долго! — без реверансов и приветствий начала она. — Берите вот эти сумки, а вы — вон те и несите все вниз. Все большое — Диме в багажник, что поменьше, можно в мою тойоту.

Ирина Васильевна растерялась — не так она представляла встречу с невесткой.

— Ксюшенька, а где малышка? — попыталась она перевести встречу в интересующее ее русло.

— С няней, в детской, — отрезала женщина. — Берите вещи, не стойте, иначе, я до вечера не перееду!

Сомовы переглянулись, вздохнули и потянули сумки.

Пусть и не далеко носить — из квартиры — до лифта и дальше — до стоянки, но им пришлось сделать по три ходки. В подъезде было жарко, на улице же разгоряченное тело сразу прохватывал мороз.

Наконец, все перенесли, и Ксения вышла в сопровождении пожилой женщины, несущей на руках укутанную девочку.

— Таечка, внучка! — протянула руки бабушка.

— Ирина Васильевна, все потом, — сухо остановила потенциальную свекровь Ксения. — Тая не очень любит чужих, расплачется. Садимся по машинам!

Сомовы растерялись — приехали знакомиться, называется! Похоже, Ксении не особенно интересно, что о ней подумают родители ее будущего супруга. Будто… будто ей и дела нет, понравится она им или нет.

В усадьбе все повторилось — няня с девочкой ушли в дом, и пропали. Ксения, с недовольным лицом обходила комнаты, вслух комментируя вкус предшественницы, а Сомовы всем составом прилежно таскали вещи из машины в дом. Ринат присоединился и помог, спасибо ему. Водитель же Гуровой из машины вышел только один раз — чтобы открыть перед Ксенией дверь и помочь ей выйти.

— Детскую сделаем на первом этаже, — распорядилась Ксения. — От детей столько шума, да и лестница — это опасно. Надо будет поставить такую перегородку, чтобы девочка не смогла подняться наверх. Вот эта комната подойдет, только тут надо будет все переделать. Татьяна, заселяйтесь сюда, несколько дней вам с Таисией придется спать на одной кровати. Праздники, никого не найдешь, — сердито посмотрела на притихшего Дмитрия. — Если бы кто-то не тянул с признанием до последнего дня, мы могли бы переехать спокойно, без спешки. Сначала приготовив дом. А не так — как цыгане.

Дмитрий примиряюще улыбнулся:

— Заплатим, и нам в два дня сделают всё, как ты захочешь! Потом, мы переехали всего две недели назад, ремонт совсем свежий, дом с иголочки.

— Нет уж! Встречать праздник посреди ремонта? Сегодня тридцатое, если ты не забыл! В январе полетим в Таиланд, за это время здесь все переделают, а пока, пусть остается так. Только тут убраться надо. Какая же грязнуля твоя бывшая! Она выбирала отделку?

— Да.

— Никакого вкуса и чувства стиля!

— Ксюша, это мои мама и папа, — выпалил Дмитрий. — Они очень обрадовались новости и хотели познакомиться.

— Да, мне тоже приятно познакомиться, — Ксения, постукивая пальчиком по щеке, задумчиво обводила взглядом холл. — Ирина Васильевна, Марьяна, это моя домработница, осталась в квартире, там нужно навести порядок после сборов. Сюда она приедет только завтра. Но не можем же мы с дочерью ночевать среди пыли и грязи? Будет замечательно, если вы поможете навести чистоту, хотя бы в спальнях внучки и той, которую я выберу для нас с Димой.

— Ксюша, но у меня — чисто!

— Это тебе кажется. Я — женщина и вижу тут вековые залежи пыли. Так, вы поможете? — не дожидаясь ответа, женщина кивнула, — Я так вам благодарна! Уверена, мы отлично поладим! Дима, идем выбирать нам спальню, пока Ирина Васильевна и Николай Дмитриевич занимаются уборкой.

— Но Ксюша, у меня хорошая спальня! Зачем нам что-то выбирать?

— Дима, ты что, думаешь, что я лягу в кровать, где лежала твоя бывшая? За кого ты меня принимаешь?! Пойдем, я хочу оценить масштабы бедствия. Какая безвкусица, смотреть противно!

Сомовы в очередной раз растерянно переглянулись.

— Главное, она родила нам внучку, — тихо проговорила Ирина Васильевна.

— Да. И ее любит Дима, — поддакнул супруг. — Что ж, детям надо помогать, Ксения совершенно права — ребенок должен находиться в чистоте. Раздевайся, где тут хранятся пылесосы и моющие?

С родителями, конечно, вышло нехорошо.

Они держались с достоинством, выставили все так, будто сами вызвались помогать, но уехали, даже от чая отказавшись. Ксения провожать не вышла и с Таей пообщаться им не дала.

— Уже поздно, ей пора спать. Приезжайте с утра — познакомитесь, — отрезала она на робкую просьбу матери.

И Дима стоял рядом и ничего не мог поделать.

Маша не позволяла себе ничего подобного, наоборот, если мать пыталась поучаствовать в уборке посуды после застолья или помочь накрыть на стол, жена умела найти такие слова, чтобы не обидеть, но и от помощи отказаться.

— Гости не должны мыть посуду и расставлять стулья, — говорила она Диме. — А твои родители — не просто гости, а самые важные люди в нашей жизни после нас самих. Потом, что я, безрукая, на четверых не накрою? Вечная служанка!

Ксения другая, Ксения — императрица. Это-то его тогда в ней и привлекло.

Будто приевшееся блюдо вдруг сменилось на новое, восхитительно вкусное, но дают его по ложке, никак не насытишься и от этого, хочешь ещё больше.

Ксюша умела себя преподнести и органично вписывалась в любую компанию. Чувствовалось, что эта девушка родилась с золотой ложкой во рту и привыкла, что все ее пожелания неукоснительно исполняются.

Отец ее обожал, потакал и баловал — единственный, к тому же, поздний ребенок.

Как так вышло — спрашивал себя Дмитрий — что такая красавица, умница, папина дочка обратила свой взгляд на него? Нет, он, конечно, тоже не лаптем щи хлебает — все при нем. Что лицо, что фигура — он следил за собой, регулярно посещая спортзал.

Разумно рассудив, что встречают, всё-таки, по одежке, приобретал для себя только брендовые и статусные вещи. Сначала с этим не очень получалось — денег не хватало, но когда он пошел по карьерной лестнице, запросто перешагивая через две, а, то и три ступеньки, он смог позволить себе гораздо больше.

Тогда они еще вместе с Марией работали. Ну, как, вместе — в одной компании. Маша начинала специалистом по рекламе, потом получила должность маркетолога. Он не особенно вникал, но перед тем, как она уволилась, ходил слух, что ее хотят назначить менеджером по рекламе. Что-что, а энергии у нее хватало. Он несколько раз заходил к ней на рабочее место и, если заставал, то каждый раз поражался, насколько другой она была. Не такой, как дома. Где тихая и сдержанная Маша? Вулкан, генератор идей, торнадо фантазии — вот что такое Маша, работающая над очередным проектом. К сожалению, горела Маша только над проектами, и общество жен руководителей ее не приняло. Мария растерялась, не смогла за себя постоять, и выглядела такой несчастной, что он только кулаки сжимал. Вот же, недотепа! Как его будут уважать, если его жена двух слов связать не может? Куда только все красноречие подевалось? Он решил, что больше позориться не станет, пусть дома сидит. К его облегчению, Мария приняла это, как подарок и на корпоративы не рвалась.

Вот на первом, где он был без жены, к Диме и подошла Ксения.

Боже, какая она была яркая, свободная, восхитительная!!! Он потерял голову, как мальчишка, весь вечер не отставал от нее ни на шаг. И вызвался лично отвезти девушку домой.

Интересно было взглянуть, где живет САМ, но оказалось, что у Ксении есть своя квартира.

И она пригласила его выпить кофе, он, разумеется, не отказался. А кто бы отказался на его месте?!

Да, это было необыкновенно! Изменил?

Нет, он влюбился, а это — не измена. Сердцу же не прикажешь! К тому же, Ксения оказалась девственницей.

Увидев утром кровь на простыне, Дима насмерть перепугался, но Ксюша, мило покраснев, пролепетала, что сама хотела, поэтому к Диме у нее никаких претензий. Она знает, что любимый женат, разрушать семью не будет.

Но если Дима захочет, она с радостью будет с ним встречаться время от времени. Ей достаточно одного свидания в неделю, в остальное время она будет вспоминать прошедшее свидание, и ждать следующего. А папе ничего говорить не надо! Она давно совершеннолетняя, имеет право спать с тем, кого любит.

Господи, как это было волшебно! Такая девушка — и его любит!

Они созванивались ежедневно и не по разу. Встречи — всегда в ее квартире — Ксюша обставляла так, что у него крышу срывало. То она пленница, а он — ее спаситель. То пленник уже он, а она — его госпожа.

Ему было мало одного свидания в неделю, но Ксения твердо заявила, что не имеет право лишать его жену внимания супруга. Потом, у нее были и свои дела, поэтому — или так, или никак.

Как он ждал этих свиданий!

Они успели встретиться всего три раза, когда Ксения, загадочно улыбаясь, сообщила, что беременна.

Наверное, такое же ощущение, если на тебя наезжает грузовик. Или если ты сам, с разгона, влетишь в столб. Головой.

Дмитрий подавился вдохом и замер, лихорадочно размышляя, что теперь делать. Доигрался…

— Ты не рад?

— Я… Э… Да… Наверное. Слишком неожиданно. Еще не понял.

— Испугался, да? Дурачок, — Ксения легко взлохматила ему волосы. — Ничего не меняется.

— Но как же? Что скажет Леонид Иванович?

— Любит дочь, полюбит внука или внучку.

— Он захочет узнать имя отца.

— Обойдется. Будет так, как я хочу.

— А как ты хочешь?

— Чтобы ничего не менялось. Ребенка я сохраню, поэтому встречаться мы будем еще реже. Ты так меня возбуждаешь, что я не смогу удержаться, а мне сейчас лучше поберечься.

— А замуж?

— Но ты, в некотором роде, женат. Поэтому замуж не предвидится. Ничего, выращу. Ты кого хочешь — мальчика или девочку?

Он хотел Ксению, а на пол ребенка ему было глубоко плевать.

Когда его, практически, отлучили от тела, он злился, срывался на подчиненных, доставалось и Маше.

Если бы он был уверен, что Ксения выйдет за него и что Гуров одобрит этот брак, немедленно бы развелся.

Но время шло, Ксения возобновила еженедельные встречи, не заговаривала о женитьбе, и он успокоился.

В принципе, его все устраивало — горячая, властная, капризная Ксюша и дома, на контрасте — покладистая, заботливая и безотказная Маша.

Родилась дочь.

К ребенку он был равнодушен, но ради его матери, изображал внимание, привозил игрушки, делал девочке козу и держал на руках.

Все шло так хорошо, пока, внезапно, Ксюша не решила, что хочет замуж. За него.

Сначала он опешил — дочери больше года, с чего бы, вдруг? Раньше не интересовало, а теперь — хочу?

Потом объяснил, что Мария лечится, он не может оставить ее прямо сейчас. Они вместе столько лет, надо подготовить женщину, объяснить, чтобы расстаться по-хорошему. Скандалы же нам не нужны?

Ксения успокоилась. Пару месяцев все шло, как и раньше, не считая того, что он, наконец, получил должность финансового директора!

И Ксения, как сорвалась — каждое свидание — вынос мозга.

Он был уже не особенно и рад этой связи, но не откажешь же. Стоит Гурову узнать имя отца его внучки и то, что Дима не горит желанием жениться…

О… С должностью можно будет сразу попрощаться. И с компанией.

Найдет ли он еще такую работу?

А к комфорту и достатку уже привык.

По сути, Ксения ему больше подходит, чем Маша. Да и дочка у них… Но Маша знает все его привычки и пристрастия, окружила его такой заботой! А Ксения требует, чтобы это он запоминал ее привычки и окружал её заботой, даже в ущерб своим желаниям. Секс с Ксюшей был ярче, а с Машей ему было удобнее жить.

Чем он больше думал, тем больше запутывался.

И вот — разговор с Анатолием Александровичем. Было ясно — его время вышло, он должен решать.

Решил.

А Машка, дура, из дома ушла.

Прошел по комнате, прислушиваясь — тихо.

Родители уехали, Тая с няней давно спят. Ксения только полчаса назад угомонилась. Все критиковала обстановку, цвет стен, занавеси… Кажется, она собралась все переделывать! Да и бог с ней, пусть возится, меньше ему будет мозг выносить.

Завтра уже тридцать первое.

Машка говорила, что где-то есть ёлка! Может, Ринат знает — где она?

В доме ребенок, ёлку надо будет обязательно поставить и украсить.

Конечно, если Ксения не будет против.

Надо же — в своем собственном доме он больше ничего не решает!

Зато он станет зятем Самого! И в перспективе — Дмитрий выдохнул — совладельцем компании. За такой кусок стоит немного потерпеть.

Мягкий намек, что начальство не приветствует, когда в компании одновременно работают муж и жена, Дмитрий понял сразу. Его продвигали, впереди маячили такие перспективы, что дух захватывало. Конечно, Маше надо уволиться и найти работу в другом месте, он не может нарушать негласное правило компании. Но и тут не все просто, как оказалось.

— Дмитрий Николаевич, я слышал, что Мария Сергеевна подала заявление на увольнение.

— Да, Анатолий Александрович, так и есть.

— Похвально, что вы прислушиваетесь к пожеланиям, уважаете мое мнение и чтите правила компании. Весьма похвально. Позвольте полюбопытствовать, чем дальше планирует заниматься Мария Сергеевна?

— Подберет вакансию в другой компании. Вы же знаете, она талантливый маркетолог, без работы не останется.

— Этого я и опасался, — буркнул Щербаков. — Юноша, как будет выглядеть, если ваша супруга станет работать на кого-либо из наших конкурентов?

— А… э…

— Вот и я о том! Вам прочат место финдиректора, надеюсь, вы понимаете, насколько вам доверяют? Такую должность, да в вашем возрасте и со столь небольшим опытом, надо заслужить! Вы на хорошем счету, у дирекции нет причины сомневаться в вас. Пока не было. Но если ваша супруга…

— Я все понял! Жена давно мечтает о ребенке, вот, пусть сидит дома, вынашивает и так далее, — вкинул обе руки ладонями вперед Дмитрий.

— Это же меняет дело! Вас можно поздравить? Какой срок?

— Пока рано, но мы будем над этим работать!

— Посмею вмешаться — придержите коней.

— Не понял…

— У вас на носу новая, интересная, очень ответственная должность. Чтобы не ударить в грязь лицом, Вы должны соответствовать, а требования к работе руководящего звена в нашей компании довольно высоки.

— Да, но…

— Дети — это прелесть! Но пока маленький червячок дорастет до вменяемого возраста, когда с ним можно договориться, он доставит родителям массу забот и неприятностей. Подумайте, как вы сможете выполнять днем свои обязанности, если по ночам вам будет давать концерты младенец? Поверьте моему опыту, у меня самого дети, слава богу, уже достаточно большие. Правда, теперь я не сплю по их вине вовсе не от плача. Впрочем, вам об этом еще рано думать.

— И вы предлагаете?

— Я ничего не предлагаю! Просто советую — не спешите с ребенком. Мало ли, что жена хочет. Женщины всегда хотят детей, а когда беременеют, требуют от мужчины носить их на руках и всячески изводят мужей. Будто не они хотели ребенка, а супруг насильно заставил. И в дальнейшем — стоит жене родить, как она напрочь забывает о муже. Носится с пискуном, днем и ночью. Мужу остаются крохи внимания и тонны упреков, что он не помогает с малышом. Она, дескать, устает. Будто муж на работе отдыхает! И ни одна женщина, упрекая мужа, даже не вспомнит, что ребенка хотела именно она, а не ее муж. Поэтому, пусть она хочет, пусть обследуется и наблюдается на здоровье!

— Да, но тогда она обязательно забеременеет.

— Медицина давно шагнула вперед — сейчас существуют и мужские контрацептивы, и я не имею в виду презервативы. Посмотрите в интернете. Думаю, для вас это хороший выход. Женщина будет занята, вы сможете всецело отдаваться работе, приобретете опыт, наработаете связи и авторитет. А лет через пять прекратите принимать препарат, и родите себе наследника.

Дмитрий поморщился, вспоминая разговор.

Никаких контрацептивов он применять не стал, решив положиться на русский авось.

Как-то не хочется на себе экспериментировать, мало ли, вдруг, процесс необратим или, боже, упаси! — пострадает его здоровье?

Нет, нет и нет!

День прошел как-то бестолково.

Ксения гоняла прислугу, заставляя их переставлять мебель, менять ковры и шторы, страшно сердилась, что ничего не успевает, что так мало времени.

Дмитрий посмотрел на бедлам, который творился в его доме и сбежал на второй этаж, в свой кабинет.

В относительной тишине, он отсиделся до вечера, спустившись только к ужину.

Ксюша была уставшая и раздраженная, Таисия капризничала — семейный ужин удовольствия не доставил.

— Я сегодня хочу поработать, ты ложись без меня, — посоветовал он Ксюше.

— Хорошо. Я так устала, что готова заснуть прямо за столом, — пожаловалась женщина. — Эти работницы такие бестолковые! И Ринат твой — дубина неотесанная. Всю душу вымотали!

Дмитрий просидел в кабинете допоздна, а потом пробрался в свою спальню, которую делил с Машей, и мгновенно заснул.

Наступило тридцать первое.

Конечно же, завтрак ему никто не только не подал, но и приготовлено было совсем не то, что он любит.

На возмущение Дмитрия Ксения заметила, что повариха не обладает даром ясновиденья. И если он желает получать за столом что-то особенное, то пусть сообщит об этом Валентине в письменной форме.

— Чтобы ничего не напутала, — добавила Ксюша. — Все-таки, ты дотянул до последнего, теперь мне придется сидеть тут до Рождества. Папа не может принимать нас вместе, пока ты не развелся, а если я приеду одна, то, когда мы объявим о свадьбе, все очень удивятся, почему Новый Год мы встречали порознь.

— Надо елку нарядить, — вспомнил Дима. — Сейчас позову Рината.

— Зачем нам ёлка? Что мы — дошколята, что ли? Еще и настоящая? Какой кошмар! Эта твоя совсем ку-ку! Сейчас все заботятся об экологии и живой природе, зачем губить деревья, если есть такие прекрасные искусственные ёлки? А от настоящей еще и мусор!

Дмитрий хмыкнул про себя, вспомнив коллекцию Ксюшиных шубок. Видимо, забота о живой природе не распространялась на пушных зверьков.

— Не хочешь ёлку — не будем ее ставить, — примиряюще ответил он и обнял женщину, целуя ее в висок. — Все будет так, как ты пожелаешь!

Ксюша была раздражена — в доме Дмитрия ей все не нравилось, но взяться за исправление не было возможности — кто же согласится работать тридцать первого? Пришлось отложить переделку минимум до третьего января.

К обеду Дмитрий понял, что не видел сегодня ребенка.

— А где Тая? Неужели, до сих пор спит?

— Они с няней еще утром уехали. Я отправила их назад, в квартиру. Здесь нет условий для ребенка, потом, мне хочется встретить праздник спокойно, без капризов и рёва. Ты же знаешь, какая твоя дочь упрямица.

— Зачем же ты так спешно переезжала? — изумился Сомов. — Родителей напрягли, столько шума, столько нервов. Могли ограничиться только твоими вещами.

— С ума сошел? Все должны видеть и знать, что мы — семья. У нас ребенок, значит, она должна была здесь появиться вместе со мной! Всё, мне надоело слушать упреки. Не доставай меня, хорошо?

И он не доставал, опять отсиживаясь в своем кабинете, благо, Валентина прекрасно готовила, и у него не было недостатка в закуске.

К восьми часам вечера он был уже основательно навеселе, когда вспомнил о подарках.

Его Машка всегда очень серьезно подходила к выбору, тратя много времени и денег, подбирая каждому то, что особенно его порадует. Как ей удавалось угадать — одному богу известно!

Она не знала, что эту ночь они проведут порознь, что вся дальнейшая жизнь пойдет у них по отдельности, поэтому закупила подарки, как обычно, для всех.

Где же она их сложила?

Дмитрий методично обошел все комнаты, заглянул во все шкафы и с досадой обнаружил яркие коробки в одном из двух шкафов-купе в супружеской спальне. Почему сразу не догадался сюда заглянуть? Столько времени потерял!

На каждой коробке стикер с пометкой — кому она предназначена, очень удобно!

Дима проверил — подарков для родителей Маши нет. Значит, она забрала их с собой? Ну и на здоровье!

Отодвинув в сторону коробки, помеченные именами его родителей, Дима покрутил самую большую упаковку.

Странно, нет стикера. И чей же это подарок? Ха, ну он и тормоз! Конечно же — его! Кому Машке еще дарить, кроме родителей и мужа? Сестра есть, у той муж и девчонка, но им подарки она бы пометила.

Чувствуя себя мальчишкой, который ждет сюрприз от Деда Мороза, мужчина сел на пол и принялся освобождать коробку от оболочки.

Мать честная — квадрокоптер! Да какой!

Щенячий восторг затопил, выплеснувшись в импульсивном желании поблагодарить Марию.

Надо же — заметила, как он смотрел на похожий, когда были в магазине! И, не смотря на его отмашку — мол, не маленький играться, да и некогда, не будем брать — она купила ему желанную игрушку!

Черт подери, все-таки, Машка — хороший человек! Надо её поблагодарить и поздравить с Новым Годом, что ли? Сам он купил ей очередные драгоценности, но по телефону не отдать. Ладно, вручит как-нибудь, при встрече. О которой, кстати, он сейчас и договорится!

Покосившись на дверь — не вошла не вовремя бы Ксюша — Дмитрий нажал на вызов.

Услышав бравурное «алё-о!» он опешил — она, что — пьяная? Мария хамила и вела себя вызывающе, в довершение всего сбросила его звонок. Закипающий Сомов сразу перезвонил и начал отчитывать неразумную женщину, как раздался взрыв хохота — мужские, мать его, голоса! Это где же его пока еще жена время проводит? И с кем??!

Машка, похоже, сошла с катушек — она заявила ему — ему!!! — что свободна и делает, что хочет. Потом упрекнула его связью с Ксенией и пожелала нового счастья.

Градус бешенства зашкалил.

Нет, что она себе позволяет??! Он немедленно поедет и приведет паршивку в чувство. Она не у родителей, это несомненно. Ни Нина Михайловна, ни Сергей Сергеевич не позволили бы дочери напиться и привести в дом посторонних мужиков. Машка у Маринки! Точно! Две шалавы. Спелись!

— Ксюша, у меня срочное дело, — заглянул он к матери своего ребенка.

Ксения, нарядная, при макияже, полулежала в кресле у празднично сервированного стола, потягивала вино, погрузившись в яркие краски какого-то концерта или шоу.

— Куда? Скоро полночь! — возмутилась женщина. — Ты к ней? К ней??!

— Нет, поеду, подарки родителям отвезу, — придумал он дело. — У нас традиция — тридцать первого дарим.

— Почему вчера не отдал, они же здесь были? Вот еще, за два часа до полуночи подарки развозить! Ты что — Дед Мороз?

— Ксаночка, я мигом! Пробок нет, дороги пустые. Вчера отец с матерью несколько часов корячились, помогали нам с переездом. Им будет приятно получить от нас с тобой подарки на Новый Год.

— От нас с тобой? — женщина покрутила в руках бокал. — Ладно, только не опоздай к бою курантов!

— Непременно буду!

Дмитрий вынесся из дома, завел машину, благо, теплый гараж позволял ехать сразу, без прогрева двигателя, и вырулил на дорогу.

Ну, Машка, дай только до тебя доехать, он покажет, как позорить его имя!

Глава 4

Холодный пол лестничной площадки быстро привёл в чувство, но Маша, движимая желанием избежать встречи с мужем, прижалась к стене и затаилась.

Шаги приближались, звякнули ключи, звук открываемого замка, хлопок двери. И снова тишина.

Что же это — она ошиблась, не Дима?

Отлично!

Женщина спустилась на этаж ниже, постояла перед дверью в квартиру, и решительно зашагала вниз.

Нет, сидеть дома, вздрагивая от любого шума, она не хочет. Димка упертый, если сказал, что приедет, значит, появится тут с минуты на минуту.

Конечно, она может не открыть дверь, но праздник будет безнадежно испорчен.

«Как встретишь Новый Год, так его и проведёшь!»

Она намерена встретить его, как можно лучше и веселее!

С улицы долетали звуки салютов и радостные возгласы людей.

Вот! Ей надо туда — на улицу!

Вывалившись из подъезда, Мария огляделась — тут и там в небе вспыхивали букеты огней. Ориентируясь на взрывы смеха, она пересекла двор и попала в соседний, где возле украшенного огнями и шариками дерева веселилось человек десять.

Мария, чуть покачиваясь, потому что ноги не особенно её слушались, присоединилась к веселью. Почти сразу ей в руку кто-то всунул пластиковый стаканчик с ужасно вкусным шампанским, и Маша вместе со всеми пела про ёлочку, хлопала салютам и водила хоровод.

Было весело и совсем-совсем не страшно!

А Дима может торчать под дверью, пока ему не надоест, вот!

Она не уловила, сколько времени прошло, когда компания стайкой вспугнутых галок сорвалась с места.

— Новый Год! Скоро куранты! — переговаривались люди. — Скорее, встретим и назад!

И Маша побежала вместе со всеми, глупо смеясь над своей неуклюжестью.

В незнакомом подъезде чужого дома к ней вернулось подозрительность, но кто-то подхватил ее под локоть и аккуратно придерживая, помог подняться на нужный этаж, ввел в квартиру, снял дубленку.

— Давай скорее, мы опоздаем!

— Куда? — заплетающимся языком поинтересовалась Маша, чувствуя себя марионеткой — ее подталкивали, вели, поворачивали, наконец, вручили новую порцию шампанского. На этот раз — в тонком, красивом фужере.

Мария тут же опустила в него нос — пузырики! Они так забавно и щекотно лопаются!

— Э-э! Погоди! Еще не время, — проговорили у нее над ухом.

Бормотание прекратилось, по комнатам поплыли звуки боя часов: бом, бом, бом!

Надо же желание загадать, пока бьют часы! — опомнилась Мария и, зажмурившись, сосредоточилась.

«Пусть в новом году у меня всё будет новое — дом, муж, жизнь! И малыш!» — отчаянно пожелала она и залпом выпила всё, что было в фужере.

— Что ж ты такая неправильная, — раздался рядом недовольный голос. — Надо чокнуться, когда бой пройдет — только тогда все желания сбудутся. А ты все уже выпила.

— Налей ещё, — Маша протянула фужер.

Нет, шампанского она уже напилась на год вперед, но желание! Ей очень нужно, чтобы её желание исполнилось, поэтому она сделает всё, как полагается: снова повторит его, чокнется со всеми, до кого затянется, и опустошит бокал.

Звук курантов плыл над комнатой.

— Держи! — по ощущениям, в фужер снова что-то налили, и Маша, сжав тонкие пальцы, скоровоговоркой про себя повторила желание, как раз успев к последнему удару.

— С Новым Годом!

— С новым счастьем!

Она с кем-то чокалась, кто-то чокался с ней, потом поднесла посудину ко рту и выпила до дна.

Шампанское уже не восхищало и пилось с трудом, но это же ради желания! Надо! Через «не могу», — надо!

И все бросились одеваться, чтобы снова выйти на улицу.

Вокруг грохотало, не переставая — казалось, на улицу вышли все жители, и каждая компания изрядно запаслась пиротехникой.

Издавая непередаваемые звуки, рассыпая калейдоскопы огней, тут и там взрывались шутихи и салюты.

Одиночные, каскады, очереди.

В зимнем небе вспыхивали цветы, спирали, змейки и веера разноцветных огней.

Маша вместе со всеми кричала, смеялась и подпрыгивала, встречая и провожая каждую новую композицию.

Голова стала тяжелая, глаза слипались, ноги плохо слушались.

«Пора домой», — решила женщина.

Дима, наверняка, уже устал стучать в запертую дверь, и уехал.

Выбравшись из хоровода празднующих, Мария побрела к дому.

Дом оказался не Маринкин.

А, надо левее взять, она же оттуда пришла!

Дом, что слева, тоже был не тот, что она искала.

Зачем-то обойдя его кругом, Мария окончательно запуталась, и пошла прямо.

В голове шумели фейерверки, в организме гуляло шампанское, ноги то пускались в пляс, то отказывались подниматься. Маше было весело и радостно — она встретила Новый год в хорошей компании и целых два раза до окончания боя курантов успела выпить за желание!

У нее всё получится!

Только надо добраться до Маринкиного дома, а то перед глазами карусель, и она уже очень хочет спать.

Внезапно её ослепил яркий свет, и что-то стукнуло в бедро.

Организм радостно принял горизонтальное положение и отключился.

Каждое жилое помещение имеет свою собственную ауру, запахи, энергетику. Еще не проснулся, но уже чувствуешь — ты дома. Или — ты в незнакомом месте.

Сознание возвращалось медленно, но где-то на его краю вяло ворочалась мысль — что-то не то.

Вроде бы, выспалась, голова немного болит, но это и не удивительно, если вспомнить, сколько она шампанского выпила! А еще вино какое-то… И, кажется, не только вино. Господи, никогда столько не пила… Это что на неё так подействовало, неужели, Новый год? И раз она встретила его, скажем мягко, не совсем трезвой, то обречена весь год провести в подпитии или с похмелья? Кошмар, какой!

А с какого перепуга она так налегала на спиртное, и почему это позволил Дима?

ДИМА! Он подал на развод!

К чему тогда сон, как они всю ночь напролет занимаются любовью?

Глаза распахнулись — незнакомая стена. Вернее, обои. Господи, это ещё что такое?

Не веря себе, женщина протянула руку и потрогала стену — точно, не снится.

Где она?

Сзади что-то ворохнулось, невнятно пробормотало, обдав перегаром, и по-хозяйски притянуло ее расслабленное тело поближе.

Сердце на секунду замерло, а потом пустилось вскачь — Димка?

Стараясь не дергаться, Маша скользнула взглядом по своей руке и дальше — на стенку. Были ли у Маринки такие обои? Она спала в комнате племянницы, там стены другого цвета, но, возможно, они отключились в спальне родителей Вероники?

Так, стоп! Что она помнит?

Позвонил Сомов, сказал, что приедет. Интересно, зачем ему приезжать к Маше, если он нашел ей замену?

Не сейчас, о его измене она подумает позже. Когда вспомнит, как они очутились в одной постели.

Итак, муж. Можно сказать — бывший муж. Встречаться с ним она не хотела, это совершенно точно.

Она ушла из дома Маринки, присоединилась к какой-то компании в соседнем дворе. Было весело! Они пили шампанское, пели, танцевали, потом всей гурьбой пошли в чью-то квартиру. Там тоже… пили, танцевали, пускали фейерверки.

Нет, салюты были на улице.

А что дальше?

Она решила вернуться домой. К Маринке, то есть.

И… Да, она никак не могла найти нужный дом, а потом её стукнула машина!

Прислушиваясь к себе и стараясь не разбудить прижавшееся к спине мужское тело, Мария попробовала пошевелить по очереди руками и ногами. Всё работало, боли нигде, не считая головы, не ощущалось. Если вспомнить, сколько она выпила — ничего удивительного, что та побаливает.

В целом физическое состояние организма тревоги не вызывало. Наоборот, она чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей.

Так, с этим разобрались.

Раз она оказалась в одной кровати с Димой, то, получается, её угораздило столкнуться именно с его машиной? Да, скорее всего, так и вышло — она от выпитого и переживаний еле на ногах стояла, поэтому едва автомобиль её коснулся, как сразу упала, благо, кругом снег. Ничего не болит — в сугроб, наверное.

Димка вышел, обнаружил, что сбил жену, адрес, где живет Марина, он знал — притащил Машу туда.

Раздел, уложил в постель и зачем-то улегся рядом.

Впрочем, судя по запаху, он тоже Новый год хорошо отметил. Или будущий развод.

Интересно, почему он не отвез ее к ним в дом? Или там уже поселилась её преемница?

В таком случае — что он делает в кровати женщины, от которой сам отказался? Разве он не должен встречать Новый Год с новой женой и дочерью?

Поссорились?

Когда бы они успели?

Наверное, все проще — он поехал ее искать — Маша не знает, зачем ему это понадобилось — случайно сбил, забрал с собой — не кидать же на улице! И отвез в квартиру, которую решил подарить ей с барского плеча. Ну, куда Машу должен был наутро отвезти водитель Димки.

А там его развезло, вот он и улегся под бочок.

Ах ты, скотина!

Она не просила ни сшибать ее машиной, ни утаскивать, неизвестно куда. Тем более — раздевать ее и ложиться рядом! Ушел — так, оставь в покое!

Просунув руку под одеяло, она провела по изгибам тела и рассердилась еще больше — она же совсем голая!

Они, что — еще и переспали?!

Проверять на ощупь, голый Дима или нет, она не стала, просто повернулась, собираясь высказать экс-супругу всё, что думает о его поступках и… воздух вместе со словами застрял у неё в горле — рядом лежал совершенно незнакомый мужчина.

От шока она несколько секунд просто смотрела на лицо соседа, с ужасом спрашивая себя — кто это? И — неужели, у них был секс? С совершенно чужим мужчиной??!!!

Маша с ужасом взирала на соседа по кровати.

Ей ночью снилось, что она занимается любовью с Димой… Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет сон!!!

Мужчина дернулся, пошарив возле себя рукой, и женщина, торопливо подсунула под ищущую конечность подушку.

Незнакомец проявил отлично развитый хватательный рефлекс, немедленно сграбастав вещь, что-то бормотнул и засопел.

Маша перевела дух и выскользнула из-под одеяла.

Голая, как есть — в чем мать родила!

У-у-у!!!

Она подумает об этом потом, сейчас главное — исчезнуть, пока похититель спит. Кто знает, может быть, это маньяк? Нашел ее на улице, притащил в свою берлогу, надругался…

Черт, кого она обманывает?

Никто ее не насиловал, если между ними что-то и было, то по обоюдному согласию. Она же приняла его за Диму!

Господи, пожалуйста, помоги! Сделай так, чтобы она успела уйти до того, как незнакомец проснется! Она больше никогда спиртного в рот не возьмет!

Взгляд зацепился за аккуратно сложенную одежду — убей, не помню, чтобы сама раздевалась! Но мужчина вряд ли настолько аккуратен, раскидал бы, куда улетело, и точка.

Отчаянная надежда — может быть, ничего и не было? Она сама разделась и легла спать, а этот, по пьяни, завалился под бок и тоже вырубился.

У пьяных же не стоит, верно?

В этот момент незнакомец дернул ногой, одеяло сдвинулось, и стало видно не только, что мужчина обнажен, но и насколько красноречиво у него «не стоит».

Не отводя взгляда от спящего, чтобы не пропустить момент его пробуждения, Маша торопливо оделась. Единственно, трусы не нашлись, но искать их она не стала, к черту трусы, лишь бы ноги унести! Да она со стыда сгорит, в глаза посмотреть не сможет. Страшно представить, что он о ней думает!

На цыпочках женщина вышла за дверь — незнакомая квартира, точно, не Маринкина, с неплохим ремонтом и мебелью, похоже, трехкомнатная, но планировка другая, не как у сестры. Выдохнула, увидев, что в квартире никого, кроме них, нет, и обрадовалась обнаруженной в прихожей дубленке. Нырнула рукой в карман — телефон и ключи на месте — ура!

Закусив губу от напряжения, Маша открыла входную дверь и вывалилась на лестничную площадку.

Две квартиры на этаже, лифт, цветы в кадках по углам — явно не хрущевка.

Господи, куда же она попала?

Торопливо сбежав вниз, она мысленно ахнула, обнаружив ресепшен и консьержа.

— С новым Годом! — женщина машинально поприветствовала его и попробовала приветливо улыбнуться.

Консьерж с мученическим выражением лица — похоже, он тоже ударно встречал новое счастье — пробормотал что-то поздравительное и отвернулся от окошка.

Только на улице Маша смогла выдохнуть и огляделась, пытаясь «привязаться к местности».

Утро первого января — город вымер. Ни детей, ни собачников, выгуливающих своих питомцев, ни одного звука автомобильного мотора, будто утро после апокалипсиса.

Мария спустилась с крыльца — батюшки, да ведь это же дом на Некрасова!

Транспорт сейчас не ходит, придется ей пешком топать, но это даже лучше — разомнется, остатки хмеля выветрятся, да и для головы свежий воздух — самое то.

На адреналине, она шла быстро, почти бежала, и добралась минут за сорок, ворвалась в квартиру, разделась и сразу залезла в ванну.

Напряжение постепенно отпускало.

Да, глупо она завершила день. Теперь, как и обещала — больше ни капли в рот! Счастье, что успела уйти, правда, её видел консьерж, наверняка там и камеры есть, но за что ее преследовать? Она ничего не украла, незнакомец вряд ли знает её имя, да и кто ей сказал, что он станет разыскивать случайную незнакомку? Может быть, он утром и не вспомнит, что провел ночь не один! У мужиков на это память короткая.

И думать о том — было или не было, она не станет!

Ей приснилось, и точка!

Большая чашка горячего чая с лимоном поправила здоровье и несколько улучшила настроение.

Включив телефон, Мария с неудовольствием отметила кучу пропущенных от мужа, перезванивать не стала. Попозже она свяжется с родителями и Мариной, а Дима… Нечего рубить хвост по кусочкам — разводишься? Значит, оставь её в покое.

Еды было наготовлено, везде чисто, телевизор смотреть не интересно — одни и те же лица на всех каналах, одни и те же шутки, песни, фильмы. И Мария решила, что самое время заняться делом — поисками жилья и работы.

Да, праздники, но, ведь, объявления о сдаче квартир и вакансиях давали до их наступления, поэтому она просто посмотрит, что есть. Может быть, подберет варианты, а завтра созвонится с хозяевами квартир.

С работой, конечно, сложнее — до девятого никого не найдешь, но она выпишет заинтересовавшие её предложения, а звонить станет, когда начнутся рабочие дни.

Правда, Марина предлагала ей к ним в медцентр идти, но это запасной вариант. Сначала она, всё-таки, попробует устроиться по специальности.

Несмотря на решительный настрой, день прошел впустую.

Как и планировала, поговорила с родителями — с облегчением убедилась, что Дима им не звонил. Потом поболтала с сонной Маринкой. И честно попыталась погрузиться в поиски жилья, но буквы на мониторе прыгали и расплывались, а из головы не шло её фееричное пробуждение.

В конце концов, махнув на все рукой, она решила доспать, тем более что организм был «за» руками и ногами.

На этот раз ей ничего не снилось — упала, как в омут, очнулась, когда за окном было уже совсем темно.

Судя по звукам из подъезда, жизнь постепенно оживала. С утра стояла могильная тишина, и даже соседская собачка молчала, пока Маша поднималась на этаж, потом гремела ключами и хлопала дверью. А теперь — стук, шаги, громкие голоса, детскиё рёв и собачонкин гавк. Со стороны окон доносились взрывы петард — народ выполз из квартир и вовсю догуливал.

Маше никуда выходить не хотелось, но чувствовала она себя, на удивление, прекрасно.

Головная боль прошла, выспалась, вкусно поела — жизнь-то, налаживается!

Главное, ни о чем неприятном не думать!

Димка больше не звонил, и это радовало.

Желания и сил встречаться с мужем Маша в себе не находила. Разговаривать им не о чем. Потом, жуком-короедом грызла мысль, что она, получается, ничем не лучше — переспала с другим.

Правда, подробностей не помнит, и в своей голове она кувыркалась с Димкой, да и, вообще, не уверена, было что-то на самом деле или ей всё приснилось. Но утром она сама себя обнаружила в постели с незнакомым мужчиной — это, к сожалению, ей не пригрезилось. Застань она в такой ситуации супруга — ни капли бы не сомневалась, что ночью они не просто рядом лежали. Да, Дима, как оказалось, обманывал ее не один год, а она только один раз, и то не точно. И не сознательно, а случайно. Но все равно, моральное право осуждать мужа она потеряла. С этого дня она ничего, крепче кефира и в рот не возьмет!

И от такой встряски сразу прошли хандра и депрессия, появились цели и стремление изменить жизнь к лучшему.

Завтра к вечеру обещала приехать Марина, ей надо искать жилье и работу, так что, горевать и заниматься самоедством ей некогда.

Маша решительно встала, подошла к окну и минут десять любовалась разноцветным калейдоскопом огней над городом.

Новый год, новая жизнь! Теперь все в ее руках! Она сильная, не пропадет!

— Юрка, ты что, до сих пор дрыхнешь? — возмущенный голос брата с трудом продирался сквозь свинцовую тяжесть похмелья.

— Гоша, заткнись! — единственное, на что его хватило.

— Чудо, от слова «чудовище» — что ты в этой спальне делаешь? А где девушка?

— Какая еще девушка? — остатки сна понемногу улетучивались, но соображалось с трудом.

— Юра, не тупи — я вчера в эту комнату привез гостью, которую нечаянно сшиб на проспекте. Глаза в окружности убавь — выпадут! Не сильно сшиб. Можно сказать, едва задел, но она на ногах не стояла, сразу свалилась кулем. Добиться у неё, где мадемуазель живет, я не сумел, оставить на дороге — совести не хватило. Пришлось везти сюда уже не одну бесчувственную тушку, а две. Рассортировал вас по комнатам, и уехал назад, праздник встречать. Кстати, жаль, что ты набрался, мы чудесно провели время!

— Отстань. Будто не знаешь причину, — брат попытался принять вертикальное положение и тут же схватился за голову. — И не кричи на меня!

— Я не кричу, просто кому-то надо было пить поменьше! Главное, нашел из-за чего! Вернее — кого! Да на ней написано: «Ищу богатого лоха» — вот этакими — мужчина развел руки в высоту — буквами! Всегда говорил, что меня от Сладовской воротит!

— Что бы ты понимал, я ее люблю! Любил! — раненым зверем взревел брат и снова застонал, обняв голову руками. — Дай что-нибудь от головы.

— Лучше всего от головы гильотина, — участливо заметил родственник. — Временем проверенное средство, и, заметь, ни один клиент еще не жаловался! Но чего нет, того — нет, я ее в квартире не наблюдаю. Поэтому, могу предложить, на выбор — топор, аспирин или съездить в аптеку за Зорексом.

— Аспирин, до аптеки я не дотяну.

Брат вышел, пошуршал, звякнул стеклом, вернулся со стаканом и таблетками:

— На. Всё-таки, Юрк, где девушка? Ты её выгнал, что ли? Отчетливо помню, что тебя сгрузил в твою спальню, а её завел сюда. В отличие от тебя, девочка немного соображала. Сказала спасибо, что ее зовут Маша, что ей надо выспаться, а утром она уйдет.

— Обалдеть, Гош, ты притащил в дом неизвестно кого? Девку с улицы?? Надо посмотреть, может быть, она полдома вынесла? — выпив аспирин, Юрий не стал ждать, когда лекарство подействует, а откинул одеяло и попытался встать.

— Ого! Ты, точно, не помнишь, чем ночью занимался? — задумчиво глядя на обнаженное тело брата, протянул Георгий.

— Да, ну, секс я бы не забыл! — возмутился Юрий. — Потом, у меня нет привычки, бросаться на первых встречных.

— Тем не менее, я вас оставил в разных комнатах, а нашел — в одной. По крайней мере — ты, точно, сменил дислокацию. Вспоминай, брат!

— Сначала посмотрю, не пропало ли чего, потом кофе и душ. А потом… потом будет видно — вызывать полицию или просто, на всякий случай, посетить венеролога, а потом выкинуть эту историю из головы.

Через час Юрий констатировал — в доме ничего не убыло.

— Даже прибыло, — он на вытянутой руке держал простые хлопковые, белые в мелкий синий горох, женские трусики. — В одеяле застряли, вернее, в пододеяльнике.

— Надо постельное белье современное брать, без дырки посередине, тогда ничего лишнего не будет застревать, — Георгий взял двумя пальцами вещь и, отодвинув подальше от лица, принялся крутить, рассматривая.

— Мне нравятся конвертом, в них одеяло удобнее заправлять, — буркнул Юрий. — Потом, не притащи ты ко мне в дом постороннюю… Хорошо, сбежала, ничего не украв. Теперь ещё бы чистые результаты осмотра и анализов получить — и можно будет выдохнуть — пронесло! Гош, что ты там рассматриваешь? Я начинаю беспокоиться.

— Заведи домработницу, пусть она тебе постель заправляет. Знаешь, что я думаю, Юрка? К врачам можно не ходить.

— Ого! У тебя появился дар ясновидения или, может быть, к трусам прикреплена справка из вендиспансера об отсутствии стыдных болячек?

— Понимаешь, ни одна проститутка или охотница за мужчинами, вернее, за кошельком мужчин, не наденет вот такое бельё. У них сплошь кружева, веревочки, лоскутки, чтоб при одном взгляде у мужика все мысли, кроме как — скорее всё это сдернуть и отлюбить — из головы вылетали. А такие респектабельные трусики не надевают, если идут «ловить на живца».

— Может быть, она надела такие, чтобы удобно было? Кому как, а по мне в веревочкой в заднице не слишком комфортно.

— Ага, отмечать Новый Год в целомудренном белье? Проститутка? Или — охотница за кошельками? «Не верю!» — как говорил Станиславский. Нет, если раньше у меня были сомнения — так ли уж случайна эта встреча? — то теперь они полностью отпали.

— Вот как? Аргументируй!

— Допустим, эта «бабочка» каким-то образом затесалась в круг приглашенных. Правда, мне ее лицо не знакомо. Далее — девочка заметила, что ты напился, как… сапожник, и я был вынужден отвезти тебя домой, чтоб ты проспался и не портил другим праздник. Как-то узнала адрес, причем, угадала, что я отвезу тебя сюда, а не в особняк. Затем, на ковре-самолете, не иначе, обогнала мою тойоту и аккуратно выскочила прямо перед бампером, а потом показательно грохнулась. И растерянно лепетала, что не может найти свой дом, как-то просчитав, что я не брошу её без помощи. Я и сам удивлен, что привез ее сюда, а не оставил там, где нашёл. А когда я разложил вас по комнатам и оставил одних, она пришла к тебе и раскрутила на секс. Причем, ни одного использованного презерватива я не наблюдаю.

— Ну?

— Не нукай, не запряг, — беззлобно отмахнулся Гоша. — То есть, девица предусмотрела все, но, собираясьтебя заполучить, забыла натянуть соблазнительное бельишко? Кстати, припоминаю, что и верхняя одежонка у неё не из соболя была, а, скорее, из небезызвестных шанхайских барсов. Нет, Юрок, это не охотница и не шлюха, обычная девушка. Нормальная. Выпила лишнего, может быть, в гостях у кого-то в том районе была, потом поссорилась со своим молодым человеком и попыталась вернуться домой. Дезориентированная, вышла на дорогу, а тут и я подоспел.

— Да, логично. Но каким образом мы оказались в одной постели, причем, голые. И куда потом она девалась?

— Тут моей фантазии не хватает, вспоминай сам. Если бы я нашел вас в твоей кровати — примерное развитие событий понятно. Но, получается, это ты перебрался к ней, и, значит, не она тебя соблазняла, а ты — её!

— Да??!

— Вполне вероятно. Проснулась утром, обнаружила тебя, незнакомый дом, испугалась и сбежала. Можно у консьержа спросить, когда девушка уходила.

— Кстати, да. И записи с камер посмотреть, — согласился Юрий.

— Зачем? Переспали — разбежались. По-моему, идеальное завершение вечера! Никто никому ничего не должен, спасибо за секс, прощай! Или ты, всё-таки, хочешь ее найти? Учти, я знаю имя, помню, где подобрал девочку, и на этом — всё!

— Нет, зачем мне её искать? Так, убедиться, что не крокодил, и что ушла с пустыми руками.

— Ты же сказал, что проверил — ничего не пропало?!

— На всякий случай!

— Хорошо, пошли на ресепшен.

Записи показали молодую девушку, которая что-то сказала консьержу, потом вышла на улицу, покрутила головой и решительно зашагала в выбранном направлении.

— Хорошенькая, — констатировал Юрий, разглядывая короткую запись. — Жаль, под тулупом не вино, какая фигурка, но личико приятное.

Визит к венерологу никаких неприятных сюрпризов не преподнес, анализы тоже оказались чистыми, и через десять дней после случайной связи Юрий, наконец, выдохнул. И выбросил случившееся из головы, дав себе зарок — что бы ни случилось — больше не пить. Хватит, и так чуть не доигрался!

Новый год — новая жизнь!

Оставшиеся до окончания праздников дни Дима не беспокоил.

Сначала Маша вздрагивала от каждого звонка, но потом погрузилась в поиски квартиры, и переживать по пустякам ей стало некогда.

Ну, позвонит Сомов, и что он ей сделает? Его стараниями, у нее новая жизнь, да и Дима не скучает.

Маше звонил Ринат, интересовался, не нужен ли ей работник.

— Нет, Ринат, прости, не нужен. Сама работу ищу, — вздохнула Мария. — Почему вы уходите? Сами или Дмитрий Николаевич уволил?

— Сам, Мария Сергеевна. Новая… гм… хозяйка всю душу вытрясла — это не так, то не этак. А вы же знаете, я от работы не бегаю, у меня всегда всё в порядке! Но тут, вижу, угодить не получится, а постоянно ходить виноватым, ни за что, ни про что, извините, возраст уже не тот. Жаль, но нужно искать новое место. Сейчас, в межсезонье, есть шанс устроиться садовником или дворником, подсобником в хороший дом. Мария Сергеевна, если услышите, что кому-то требуется, не сочтите за труд — порекомендуйте!

— Конечно, Ринат, — расстроено пробормотала Маша. — Обязательно! Если узнаю, сразу дам ваш телефон!

Отложила трубку, рассеянно провела пальцем по поверхности стола — вот, как? Значит, новая хозяйка… Хорошо, что она оттуда уехала в первый же вечер, не пришлось терпеть унижение. Так, нечего раскисать, за работу!

Предложений жилья было много, но где-то уже квартира была сдана, где-то просили за полгода-год вперед. Там не устраивала цена или расположение дома — на глухой окраине, куда после шести вечера ни на чём не доберешься.

А время шло, вернее, бежало. Вот-вот вернется Вероника, в чьей комнате сейчас спала Мария. Нет, Маринка и Виталий не гнали, даже и намека не кидали, но она сама понимала, что нужно скорее съезжать.

На глаза попалось объявление о сдаче комнаты в двухкомнатной квартире. Проживание вместе с хозяйкой, по сути — коммуналка, где в соседнем помещении обитает вечный комендант общежития.

Но дом в самом центре, на тихой улице. Рукой подать до деловой и культурной части города.

Вздохнув, женщина набрала номер.

Трубку сняли почти сразу.

— Здравствуйте! Я по объявлению. Скажите, вы еще не сдали комнату?

— И вам доброго дня! — голос твердый, похоже, у хозяйки железный характер и привычка отдавать распоряжения. — Нет, не сдана еще.

— Не подскажете, когда можно приехать, посмотреть?

— Да, хоть сейчас, я дома.

Не откладывая в долгий ящик, Мария собралась и отправилась на смотрины.

Дверь ей открыла пожилая, но еще крепкая женщина, возраст которой укладывался в рамки от 50 до 75. Среднего роста, немного полноватая, но подвижная и активная, с совершенно седыми волосами, убранными в такую, учительскую «дульку».

— Проходите, — посторонилась она, пропуская посетительницу. — Комнаты у меня раздельные. В маленькой живу я сама, а большую сдаю. Надежда Львовна.

— Мария. Мария Сергеевна, но лучше просто по имени.

Женщина кивнула и приглашающе повела рукой.

Квартира блистала чистотой, но при этом не была похожа на музей или больницу — такой домашний, теплый уют.

Мария с интересом оглядывалась — дом старой постройки, с высокими потолками, широким коридором, просторными ванной и кухней.

В большой комнате разместились два шкафа, диван, стол, стул, кресло, аквариум с рыбками и горшок с каким-то растением, занимающим целый угол — пальма-не пальма. Листья округлые, резные. Красивое растение.

— С диваном уютнее, — объяснила хозяйка. — Поспал, бельё убрал — и аккуратно. Вы себе комнату подбираете?

— Да, себе, — под внимательным взглядом Надежды Львовны Маша запнулась, а потом продолжила: — Я развожусь с мужем, ищу работу. Жилье нужно надолго.

— Простите мою бестактность, но могу я узнать причину развода?

— Д-да, — Маша мучительно покраснела. — Мой муж встретил другую, у них ребенок.

— Поняла, можете не продолжать, — кивнула хозяйка. — Я спросила не из праздного любопытства, нам же жить рядом. Если ваш бывший супруг пьяница, буйный драчун или ревнивец, сами понимаете, спокойной жизни он ни вам, ни мне не дал бы.

— Да, я понимаю.

— Пойдемте, выпьем чаю, заодно поговорим, — предложила хозяйка.

Спустя полтора часа Маша вышла из дома с ключом в кармане. Осталось собрать немудреные вещи, и сегодня же она переедет к Надежде Львовне.

Плата за комнату оказалась вполне по силам, тем более что хозяйка предложила платить помесячно, а не вперед за полгода.

Маша не ошиблась, предположив, что в прошлом хозяйка занимала должность, позволяющую ей руководить людьми — Надежда Львовна была учителем русского и литературы. Проработала в школе сорок лет, а теперь вот, на пенсии. Детей своих нет, родня далеко, муж умер. Одной тоскливо, а с жиличкой не так одиноко, да и прибавка к пенсии хорошая.

Надежда Львовна в душу не лезла, о жизни Маши не расспрашивала, душевно так посидели, поговорили, понравились друг другу и, как говорится — ударили по рукам.

Маринка расстроилась:

— Маш, мы же не гоним! Зачем тебе комната, еще и с хозяйкой вместе? У нас зал свободный — живи, причем, бесплатно!

— Нет, Марина, дух перевела, и хватит! Мне нужно включаться в новую жизнь, учиться рассчитывать только на себя, понимаешь? Я очень ценю все, что вы с Валерой для меня сделали, дали возможность прийти в себя, поддержали — это бесценно! Но мне пора! И хозяйка — чудесная старушка старой закалки, из тех, что в огонь и на скаку. Больше, чем полжизни — учителем в школе.

— Будет тебя воспитывать, по привычке, — фыркнула Марина. — Бывших учителей не бывает.

— Ничего, переживу. Главное — найти теперь работу.

— Если что, ты знаешь! — мы всегда рядом.

— Конечно! На выходных приезжайте ко мне — познакомлю с Надеждой Львовной, посмотрите, как я устроилась, — предложила Мария.

— С работой, Маша, я напомню — не найдешь ничего подходящего, я в Мед Центр устрою. Конечно, невесть что — нянечкой, уборщицей, но перекантоваться сможешь, пока не найдешь что-то более подходящее.

— Спасибо! Если за неделю не определюсь — приду.

Глава 5

В принципе, всё было неплохо.

Жизнь устаканилась, Дмитрий притерся к новой жене, почти привык к крикам ребенка. Тая еще плохо говорила, далеко не всегда можно было понять, что она хочет, а крик привлекал внимание взрослых мгновенно.

Потом, няня девочки очень старалась, чтобы малышка пореже досаждала родителям, проводя с ней все время, развлекая, утешая, обучая и играя. Собственно, Дима гарантированно видел дочь всего пару раз в сутки — вечером, когда, по заведенному Ксенией порядку, они оба заходили в детскую, чтобы поцеловать девочку на ночь. И по утрам, когда няня приносила её в столовую, где завтракал отец семейства — поздороваться с родителем.

Ребенок, вроде, есть, но его не видно, а только, временами, слышно. Очень удобно!

И с его привычками Ксюша разобралась виртуозно: наняла повариху, помощницу по дому и горничную. После того, как помощница законспектировала все пристрастия Дмитрия, пожелания и требования, жизнь потекла в привычном русле.

Еда подавалась тогда, когда нужно и такая, как он любил, одежда была сложена, как он привык. И порядок в доме, несмотря на наличие маленького ребенка, который, по идее, везде лез и всё хватал, поддерживался безукоризненный.

Трое высококвалифицированных работников в полной мере справлялись с обязанностями, которые три года выполняла одна Машка. Когда Дмитрий узнал, сколько они им платят — слегка обалдел — даже в голову не приходило, насколько Мария экономила семейный бюджет.

Впрочем, теперь ему об экономии можно было не думать.

После того, как они встретили рождество у Гуровых, и Леонид Иванович представил Сомова гостям, как мужа Ксении и отца Таисии, деньги потекли рекой. Конечно, не напрямую — от Гурова к Сомову, а через Ксюшу, но это мало что значило, ведь, все равно, деньги оседали в семье.

Отношение к Дмитрию в компании тоже претерпело изменения: теперь с ним подобострастно здоровались, никто панибратски не хлопал по плечу, не тыкал. И даже руководящий состав рангом пониже, с кем они работали уже четыре года, проникся особенным уважением и почтением. Собственно, выше Сомова оставалось не так много людей, например, Щербаков. Но, в отличие от Дмитрия, тот не был зятем Гурова. Как же ему всё это нравилось!

Машка… Иногда царапало, да, но, поскольку, в его жизни почти ничего не изменилось, добавив комфорта и уверенности, а Ксения методично избавлялась от всего, что могло напомнить ему о первой жене, то Дима вспоминал Марию всё реже и реже. В основном, по ночам, когда хотелось секса, а Ксения, по обыкновению, или уже спала, или у нее болела голова, или ещё тысяча и одна причина. Хоть к поварихе и горничным еще и девушку для снятия напряжения заводи!

Дмитрий привык к регулярному сексу, а тут за две недели — ни разу! Мастурбация спасала, но хотелось настоящего, а не суррогата. Скорее всего, Ксюша просто обижена. Пожалуй, надо ей еще подарок сделать и поторопить отца с дарственной.

Тогда, в новогоднюю ночь, он проездил, разыскивая блудную бывшую жену, почти до часа, опоздав к бою курантов. Пришлось долго и дорого извиняться перед Ксенией.

— Дом на кого записан? — через некоторое время сменила она гнев на милость.

— На отца. Так, ты простила? Я понимаю, что как встретишь Новый год, так его и проведешь, но у нас будет возможность все исправить — Старый Новый Год!

— Фу, Дима, ты, как ребенок! Это всего лишь одна из ночей. Не важно, как встретить, важно, на какие средства: отдав последние копейки или слетать на Бали или Гоа, не заметив, сколько потратил. Старый Новый год мы будем встречать у моря! Я прощу, если ты перепишешь дом на дочь. Поговори с юристами папы, как лучше — дарственную или еще как.

— Ксюша! — обрадованный, что женщина не стала выедать ему мозг и истерить, Дмитрий был готов на все. Подумаешь — дом! Не чужому же — дочери! Да, легко! — Конечно, в самое ближайшее время всё оформим.

Гнев на милость она сменила, но к телу, по-прежнему, не допускала…

Ксюша поменяла, практически, всю мебель, шторы, ковры, даже постельное бельё и посуду! Он не возражал, тем более что денег на всё это женщина у него не просила.

С разводом, пока, не сложилось, но его юрист вовсю занимался этим вопросом.

Будущий тесть, при разговоре, заметил:

— Мы не торопим с разводом, главное, не скорость, главное, чтобы без неприятностей и скандалов. Ксюша и так долго ждала, поэтому, ты уж, побереги нашу девочку! Я буду неприятно удивлен и огорчен, если твоя бывшая станет портить вам жизнь. Сама или при помощи адвокатов.

— Я всё понял, Леонид Иванович! Можете быть уверены, я смогу защитить свою любовь!

Юрист позвонил на второй день, как они вернулись с Бали.

— Дмитрий Николаевич, доброго дня!

— Здравствуйте, Василий Геннадьевич! Какие-то проблемы? — напрягся Дмитрий.

Всё это время Мария не подавала признаков жизни, ничего не требовала, не звонила и не приезжала, он успокоился и расслабился. Неужели, Машка включила стерву??

— Нет, нет, никаких проблем! Сейчас, по крайней мере.

— Внимательно слушаю.

— Понимаете, Дмитрий Николаевич, развести вас — не проблема. Проблема — как уберечь от возможных претензий со стороны Марии Сергеевны. Если Вы не в курсе, то если в течение девяти месяцев после развода — не расставания, а развода! — ваша жена родит, она сможет заявить, что это ваш ребенок. Конечно, генетическая экспертиза и все остальное, но крови мы попортим изрядно. И, вполне вероятно, чтобы заткнуть рот, простите за фразу, вам придется значительно облегчить счет.

— Вообще, Мария не такая, но, чем черт не шутит? — задумчиво пробормотал Сомов. — Что вы предлагаете?

— Если вы поручите мне, я свяжусь с Марией Сергеевной и постараюсь ее убедить в необходимости посетить гинеколога и взять справку об отсутствии беременности.

— ??! А такие выдают?

— Да, конечно.

— Что нам это даст? А, понял.

— Да, всё верно — такая справка обезопасит вас и ваши деньги, на случай, если Мария Сергеевна решит забеременеть сразу после развода. Несколько дней туда-сюда, сами понимаете, можно оспорить. Поэтому — справка на момент, когда вас официально разведут, не помешает.

— Может быть, мне лучше позвонить Маше самому? — задумался Дмитрий.

— Ни в коем случае! Вас ничто не должно больше связывать. Вы — расстались, и больше не встречаетесь и не общаетесь. Никаких контактов, тем более что их наличие будет легко доказать. Не нужно давать ни малейшего повода.

— Хорошо, я понял. Держите меня в курсе.

Звонок юриста растревожил.

Теперь Маша из головы не шла — быстро же она освоилась без него! Будто, всегда держала про запас один-два варианта. Оказывается, квартиру сняла, вернее, комнату. Денег на нормальное жилье нет, вот она и схватила, что подвернулась. И устроилась на работу.

Последнее особенно бесило — как они ее взяли? Три года дома просидела, муж — финдиректор в конкурирующей компании — и приняли! Совсем, что ли, с кадрами плохо? Или они рассчитывали, что она станет шпионить в их пользу? Просчитались, замужем за крупной фигурой ей недолго осталось.

Но, какова? Просчитался он, решив, что Маша, мотая сопли на кулак, станет смотреть ему в рот и ждать подачки, а он устроит ее куда-нибудь, для отвода глаз, а сам, по-прежнему, будет заезжать. Стоило на минуту ослабить внимание — вывернулась, угрем выскользнула, показала, что может обойтись без него?

Одно радовало — Маша ничего не знает о положении дел на его работе, поэтому никому ничего не сможет рассказать.

Разговор с её родителями вышел, хоть и короткий, но тяжелый.

Мария сама рассказала своим, что они с Дмитрием расстались, поэтому разговор с упреками стал неприятным сюрпризом для Сомова.

Выглядеть в глазах других поддонком было весьма неприятно, а отец Маши именно в таком свете зятя и выставил.

— Она тебе что — вещь? — мужчина не повышал голос, но еле сдерживаемая ярость отчетливо ощущалась и так. — Семь лет прожили, ради тебя Машка карьеру бросила, облизывала тебя, засранца, угождала. А ты еще и гулял?

— Сергей Сергеевич, вы же мужчина, должны меня понять — сердцу не прикажешь! Так получилось — я встретил другую.

— Почему ты сразу не развелся? Объяснил бы все Марии, она умная девочка, поняла бы. А ты, жук навозный, почти три года комедию ломал, ребенка смастерил, на две семьи жил? Неужели, Маша не заслужила честного отношения?

— Так получилось, — повторил отмазку Дмитрий.

— Как себя чувствует Мария, ты понимаешь? Узнать, что тебя столько времени обманывали?! Поставь себя на ее место, прочувствуй — приходишь однажды домой, а жена тебе в лоб — я другого люблю, у нас годовалый ребенок, освободи жилплощадь.

— Сергей Сергеевич, не надо драматизировать. Обычная житейская ситуация. Если уж разбираться, то неизвестно, чем Маша занималась, пока я на работе вкалывал. Одна, целыми днями, деньги есть — вполне могла себе кого-то завести. Учтите, я не в претензии просто обращаю ваше внимание, что у Марии была возможность не скучать, пока я обеспечивал нам безбедную жизнь.

— Ах, ты, мерзавец! По себе-то мою дочь не равняй! Значит, так, зятек, оставим моральную сторону на твоей совести, вернемся к материальной составляющей — почему моя дочь вынуждена снимать жилье? Получается, ты использовал ее все это время, а теперь просто выставил за ворота, в чем была?

— Мария сама…

— Не виляй! По закону, всё совместно нажитое имущество при разводе делится пополам! Маша не нищая замуж выходила, у неё своя квартира была. Это так, на минуточку. Если моя дочь не желает копаться во всем этом и из-за гордости готова потерять даже то, что имела до замужества, то я через гордость переступлю и не позволю тебе её обобрать!

— Сергей Сергеевич, но, ведь, Маша не работала три года! Как раз, когда я начал хорошо зарабатывать, она уволилась. Всё, что я имею сейчас, я нажил сам, своими руками заработал! Квартиру я Маше выделю, такую же, однокомнатную, какая у нее была. Вещи она может забрать, какие хочет — мебель, одежду, посуду — совершенно не возражаю. Всё аккуратно сложено и упаковано. У Марии есть месяц, чтобы вывезти. Но пусть сначала позвонит, мы обговорим день и час, сами понимаете, им с Ксенией лучше не встречаться.

— А остальное? Дима, я тебя считал порядочным человеком, как же ты так поступаешь?

— Одной ей квартиры со всей обстановкой и техникой — за глаза! — начал сердиться Сомов. — А у меня ребенок растет, возможно, еще будут дети. Кто виноват, что ваша дочь так и не смогла родить? Я выделю Марии квартиру, и пусть забирает вещи — на этом всё. И да, если вы начнете меня преследовать и доставать, я обращусь в полицию.

Тесть витиевато выругался — кто бы подумал, что интеллигенция на такое способна? — и сбросил звонок.

Пока Дмитрия больше никто не беспокоил.

Правда, родители пожаловались, что случайно встретились с Лыткиными, и те высказали им много неприятного.

— Мы с матерью чувствовали себя, как на родительском собрании! — возмущался отец. — Я говорил, что ты обязан поступить с Марией по совести! Мы же в люди выйти не сможем, если Лыткины примутся рассказывать, что ты мало того, что гулял при живой жене, так ещё и выставил её из дома, в чем была! Матери уже звонили Разины, интересовались — правда ли, что Мария разводится?! Мать с корвалолом не расстается!

— Папа, я всё улажу!

— Ты уладить должен был до того, как всё полезло наружу. Не знаешь людей? Сейчас домыслят, допридумывают и так вывернут, что мы на людей и глаз поднять не сможем! За что нам с матерью, на старости лет, такая слава? И внучка — Ксения нас к ребенку не подпускает! За все время виделись пару раз, и то — издали. Ни на ручки взять, ни поцеловать. Что это такое? Мы же не чужие, мы — дедушка и бабушка! Могли бы брать девочку к себе — на день, например.

— Ксюша считает, что ребенка нельзя баловать, он должен расти в разумной строгости. Бабушки всегда сначала разбалуют внуков, а потом родители с ребенком не справляются. У Таи хорошая няня, девочка её любит и слушается, поэтому ребенок получает всё, что необходимо, не переживайте. Когда Тая подрастёт, вы сможете общаться с ней чаще.

— Сдается мне, сын, ты что-то не то делаешь. Я не узнаю тебя, когда ты успел стать… таким.

— Каким??

— Эгоистом. Ладно, матери скажу, что Таю не дают нам, потому что у ребенка карантин.

— Какой карантин?

— Прививочный. Если я начну ей объяснять вашу теорию воспитания — одним корвалолом мы не обойдемся. Переговори с Ксенией, нельзя лишать ребенка бабушки! И реши с Марией по совести. Она — хорошая женщина, и не заслужила такого отношения.

— Хорошо. Кстати, пап, оформи в ближайшее время на дом дарственную. На внучку. Я деньги на оформление скину.

— Ты не слишком торопишься? Мы, вроде, умирать не собираемся, ты — тем более. ттт

— Нет, в самый раз, это же дарственная, а не завещание! Мало ли, что может произойти, дом, в любом случае, достанется девочке.

— Хорошо, сделаю. Но получишь бумагу только тогда, когда купишь Маше жильё.

Вот же, упрямый!

Дмитрий сердито пристукнул кулаком о столешницу — отец не желает слышать никаких доводов!

У Машиных родителей хорошая квартира, дочь может и у них жить. Нет, приспичило ей снимать. Наверное, чтобы его уесть, чтобы, все знакомые видели, как она несчастна! В глазах людей — муж выгнал с одним чемоданом.

Сначала — демонстративно ушла, потом где-то шлялась в Новогоднюю ночь, теперь жильё снимает.

Кстати, насчет ночи — как она так быстро смогла найти, у кого встречать?

Он узнавал — на даче, где тусила ее сестра с мужем и друзьями, Маша не появлялась. Значит, у нее есть еще знакомые, о которых он не знал? Возможно, предположение, что она могла за его спиной с кем-то встречаться, не совсем выдумка. Могла! Вот же, самка собаки! А прикидывалась таким ягненком! И его отец — его отец, подумать только!!! — за неё заступается!

Надо позвонить юристу, узнать, как продвигаются дела.

— Дмитрий Николаевич! Только что собирался вам звонить!

— Проблемы?

— Нет, наоборот. Ваша бывшая супруга, оказывается, недавно устроилась на работу, ей пришлось проходить медкомиссию. Осмотр гинеколога в нее тоже входил. Так что, она согласилась сходить и взять справку. Собственно, бумага уже у меня. К сожалению, еще раз обследоваться женщина отказалась, заявив, что если нас не устраивает осмотр, проведенный неделю назад, то она больше ничем помочь не может.

— Справка об отсутствии беременности?

— Не совсем. Это типовое заключение, которое дают при приеме на работу. Но да, если бы женщина была беременна, то там это непременно было бы отмечено.

— Ясно.

— Позволю себе напомнить, что сейчас еще более важно, чтобы вы не поддерживали с бывшей супругой никаких контактов. Желательно, даже не звонили ей.

— Я и не собирался. Надеюсь, теперь разводу ничего не мешает?

— Нет, ничего. Неделя, максимум, десять дней — и вы его получите.

— Прекрасно! Параллельно займитесь приобретением квартиры. Однокомнатная, первый или последний этаж, вторичный жилой фонд, не центр. Когда подберете варианты — покажете мне.

— Сделаем. На чье имя готовить покупку?

— На имя моей бывшей супруги.

Дмитрий не мог сам себе объяснить, откуда у него желание чем-нибудь уесть Машу. Почему хочется сделать так, чтобы она пришла к нему и попросила помощи.

Они не виделись с того дня, вернее, вечера, когда он рассказал о разводе. По телефону говорили, да, но всегда инициатива была его. А Мария мало того, что ушла, ни слова не сказав, так ещё и не требует ничего. С одной стороны, ему повезло, что жена не устраивает истерики, не выносит мозг, не требует суда и раздела. И не вцепилась в него клещами, умоляя её не бросать. Почему-то, последнее обиднее всего. С другой стороны, она, что, совсем им не дорожит? Ей всё равно, что муж ушел к другой? Выходит, Мария не ценила их отношения, не стремилась сохранить брак. Да любила ли она его? Никакая женщина не отпустит так легко того, кто ей по-настоящему дорог. Может быть, она даже обрадовалась, что они разводятся? У неё кто-то есть!?

От мысли, что Мария за его спиной встречалась с другим, учащалось сердцебиение, сами собой сжимались кулаки.

Он всегда считал, что жена дорожит им и их браком, а оказалось, она всего лишь играла роль?

Захотелось увидеть Машу, спросить — как давно она его разлюбила и сколько времени еще ломала бы комедию, не решись он на расставание?

Резко выдохнув, Сомов вспомнил настоятельный совет адвоката — ни в коем случае до развода с Марией наедине не встречаться!

Черт, а он бы в глаза ей посмотреть не отказался!

Квартиру снимает, работу нашла… Самостоятельная, мать его!

Мысли не шли из головы, работа не клеилась. Дома тоже покоя не наблюдалось — все комнаты отделывались заново, привезли и расставили новую мебель, шторы, картины, даже посуду! Нет, он не следил за сервизами, но заметил, что ест из других тарелок, пьет из других чашек. Даже ложки теперь с ручками иной формы.

Ксения совершенно не экономила и не берегла деньги и вещи — всю предыдущую обстановку она приказала выбросить. К счастью, Дмитрий успел вмешаться, и вместо свалки часть мебели, посуды и вещей Маши были сложены в доме привратника и в гараже.

Дмитрий ждал, что Маша, узнав о вещах, сразу позвонит и приедет за ними, но дни шли, а экс-супруга объявляться не спешила.

Ожидание затягивалось, тем более что каждый день Ксения могла обнаружить залежи и лично проконтролировать их вывоз с усадьбы.

Надо было повидать Марию и потребовать, чтобы она забрала все в ближайшее время.

Юристу не поручишь — наверняка сливает информацию если не самой Ксюше, то Леониду Ивановичу. Греха потом не оберёшься. Нет, надо самому и так, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что он ищет встречи с женой.

Перебрав возможные варианты — подкараулить у работы, встретить у дома, где Мария снимает квартиру, позвонить напрямую и договориться о свидании где-нибудь в городе, Сомов решил сам съездить к конкурентам, у которых, как он знал, нашла место Мария. Кстати, странно, что ее взяли, в отделе кадров не могли не видеть, за кем она замужем! Или Квадро все равно, кто у них работает? Правда, Мария могла сказать, что разводится, и ее взяли на испытательный срок… Интересно, на какую должность? Инстрэл и Квадро отношения поддерживают, просто каждая компания бдительно следила за другой, ревниво оценивая успехи и тихо радуясь чужим неудачам, поэтому его визит не будет выглядеть странно. Конечно, просто так заявиться в офис «заклятых друзей» он не может, но если по делу?

Дмитрий лихорадочно размышлял, что предпринять.

— Елизавета Сергеевна, напомните, когда у нас запланировано совещание по Приаму?

— Через месяц, Дмитрий Николаевич, двадцать шестого.

— Хорошо, — Сомов задумался на пару секунд, потом продолжил: — Вызовите ко мне Логинова и Ростоцкую. Скажем, через полчаса.

— Хорошо, — секретарша потянулась к компьютеру, пощелкала мышкой и запорхала пальцами над клавиатурой.

Разумеется, финдиректор непосредственно сам в подготовительном процессе участия не принимает, но, в виде исключения и чтобы убедиться, что все делается, как надо? Потом, им с Сорокиным, финдиректором Квадро, тоже есть, о чем переговорить. Да! Нужно провести совместное совещание.

Организовать такую встречу, минуя Щербакова, было невозможно, поэтому Дмитрий, собрав подготовленные помощниками документы, выписки и прогнозы, отправился к генеральному.

— Не могу не отметить, что удивлен, — задумчиво пробормотал Анатолий Александрович, рассматривая справку по ожидаемой прибыли компании, — похвальное усердие. Вижу, вы отлично подготовились. Конечно, друзей надо держать близко, а врагов — в нашем случае — конкурентов — надо держать ещё ближе, в этом я с вами солидарен. Проект сулит хорошую выгоду обеим компаниям и, главное, открывает новые горизонты. Если всё сложится, как обещает, Инстрэл имеет шансы потеснить Квадро и постепенно занять лидирующее положение. Но нужно ли вам, самолично, скажем так, впрягаться? Есть служащие рангом пониже.

— Во-первых, Анатолий Александрович, составление перспективных и текущих финансовых планов и бюджетов денежных средств — моя прямая обязанность. Во-вторых, я обязан осуществлять контроль над состоянием, движением и целевым использованием финансовых средств, а также, результатами финансово-хозяйственной деятельности. Специалисты у нас отличные, не спорю, но мне тоже необходимо принимать непосредственное участие, особенно, когда речь заходит о настолько важных переговорах.

— Всё, всё! Убедили, — генеральный довольно улыбнулся, еще раз пробежал взглядом по сводке и отложил бумаги в сторону. — Я доволен, что мы в вас, Дмитрий Николаевич, не ошиблись. Даю добро, работайте.

— Благодарю, Анатолий Александрович! Не подведу! Квадро сыграет нам на руку, и постепенно, я в этом нисколько не сомневаюсь, именно Инстрэл займет лидирующую позицию в нашем сегменте.

— Держите меня в курсе!

— Непременно, все новости и важные сведения — вам в первую очередь!

— Верю, верю! Ксении Леонидовне привет передавайте! Уже решили, когда будете свадьбу справлять?

— Спасибо, передам! Ксюша хочет в июне. В мае, говорит, примета плохая, зимой не климат, а весной у нас, то снег, то дожди.

— Правильно решила, в начале лета — самое удобное время для праздника. Хотя я, на вашем месте, хватал бы ее в охапку и тащил в ЗАГС, невзирая на времена года и погоду. А свадьбу устроить можно и через несколько месяцев. Ну, не держу, идите, работайте.

От генерального Дмитрий вышел в смятении — это, что сейчас было? Просто болтовня или намек, какие действия от него ждет владелец компании и, по совместительству, отец Ксении?

Но Ксюша ничего не говорила, она полностью погрузилась в благоустройство дома, вернее, в искоренение всего, что могло бы напомнить о первой хозяйке.

По сути, в его жизни немного изменилось: тот же дом, еда, привычный распорядок дня и комфорт. Только мебель другая, цвета стен, да ужины и завтраки ему горничная подает, а не супруга. Ну и с сексом стало, прямо скажем, туго. Ксюша устает, ей не до постельной гимнастики, а он привык регулярно получать разгрузку. Пока терпения хватает, но долго он так не продержится.

Или — Дмитрий, пораженный, остановился — это Ксюша ему намекает, что без росписи секса ему не видать? Женщины же не любят напрямую, им все надо окольными путями, да чтобы мужчина сам догадался. Мужики не раз делились примерами. Но кто сможет догадаться, что творится в женской голове? Только сумасшедший.

Надо купить Ксюше хороший подарок. Колье или серьги? Надо заехать в ювелирку, выбрать что-нибудь.

Вечером Дмитрий вошел в дом с цветами и бархатным футляром.

— О, какая красота! — расцвела Ксения. — У меня есть повод для волнения?

— Какого волнения? — удивился Дмитрий. — Захотелось побаловать мать моего ребенка.

— Почти удалось, — Ксения кивнула горничной, которая тут же унесла букет и крикнула ей в след: — Цветы — в библиотеку поставь!

— Почему — почти? — обиделся Сомов. — Самый дорогой букет выбрал!

— Потому что, я не люблю белые розы, — ответила Ксения. — Мог бы уже запомнить, за три года-то! Браслетик миленький, спасибо! Так, какой повод?

— Никакого, просто захотелось. Ты столько для меня делаешь, — мужчина обвел рукой вокруг.

— Ладно, поверю, — Ксения надела браслет на руку и вертела запястьем так и этак, рассматривая обновку.

— Ксюш, а давай распишемся на следующей неделе? Во вторник меня разведут, там все на мази, проблем не будет, а в пятницу мы распишемся.

— Но свадьбу за неделю не подготовишь! — осторожно заметила Ксения.

— Свадьбу сыграем в июне, как ты хочешь, а распишемся сейчас, и Тайку я удочерю сейчас. А то не по-людски — живем вместе, дочка официально мне — никто, любимая женщина — тоже.

— Я не против, — Ксения неожиданно обняла и припала к губам.

Через два часа он стоял под душем, расслабленный и довольный, а Ксения командовала горничной, наблюдая за сервировкой стола — ужин они «проиграли».

Вот же, дурак был! Надо было сразу замуж позвать, да подарок сделать — вот и не было бы воздержания!

Конечно, Ксюха не так отзывчива, как Машка, та от одного поцелуя заводилась, а эту полчаса раскачивать приходится, но после двухнедельной голодухи он и такому сексу был рад. Тем более что Ксюша согласилась на целых два раза!

А послезавтра он едет в офис Квадро с официальным визитом.

Интересно будет посмотреть на нового сотрудника компании — Марию Сомову.

В Квадро Дмитрий последний раз был, когда занимал должность финансового менеджера, и до вершины ему оставалось шагать и шагать.

Изменилось немного — так же солидно выглядящее здание, вышколенные служащие, усердно занимающиеся своей работой, а не шляющиеся по курилкам и туалетам, простота и стиль больших денег, которым не нужно кричать о своем существовании.

Тогда у него даже получилось немного побродить по офису, пока начальство проводило тет-а-тет.

Сейчас всё изменилось — группу из Инстрэл встретили еще на парковке, и вежливо и предупредительно сопроводили внутрь здания. На втором этаже навстречу вышел финансовый директор компании вместе с помощниками, Сомова отсекли от остальных и чуть ли не под белы ручки проводили к генеральному.

Проект интересный, сулит большие перспективы, поэтому служащие Квадро расстарались.

Больше часа рассматривали предложения, выдвигали свои условия, согласовывали действия. По большому счету, Щербаков был прав — делать здесь Сомову было нечего, разве что, визит самого финдиректора придал переговорам солидности.

Постепенно Дмитрий заскучал — помощники обеих компаний прекрасно справлялись и без него.

Маши не было видно.

Конечно, он не рассчитывал, что она занимает здесь какую-то весомую должность, поэтому её привлекут к переговорам. Кто ей доверит что-то, сложнее сварить и разнести кофе? Но и кофе подавала совсем другая девушка. Интересно, кем Машку взяли, неужели, уборщицей?

Хреново, что сегодня увидеть супругу, ради чего он лично сюда приехал, у него не получится. Второй визит уже будет выглядеть подозрительно — все обсудили, помощники приступили к работе, высшему руководящему звену больше видеться ни к чему, полно другой работы.

Чтобы скоротать время, пока среднее звено завершает обсуждение деталей, Дмитрий придвинул к себе пачку бумаг, веером разбросанных по столу, и принялся их просматривать.

— Интересная концепция, — глаз неожиданно выхватил из текста плана заинтересовавший его абзац. — И подход необычный. Уже пробовали или только теоретическая разработка?

— О, это, вообще, бомба! — заглянул в лист генеральный. — Попробовали, продажи в первый же день взлетели. Постепенно начнем вводить повсеместно.

— Интересно, — повторил Дмитрий. — Хорошие у вас специалисты работают. Илья Александрович, надо бы поближе познакомиться с группой разработчиков, если, конечно, Квадро не против поделиться.

— Нет, мы не против, только никакой группы и нет.

— Как это?

— Идея принадлежит нашему менеджеру по продажам. Она сама придумала, сама готовила, сама «вывела в люди». Собственно, это был эксперимент.

— Смело. И похвально для обычного менеджера. Давно работает?

— Главное, удачно. Нет, недавно, но ни дня не пожалели, что взяли — у человека талант. Некоторые люди обладают им от природы, некоторые обучаются в процессе работы, а некоторые, как ни бьются, никогда не достигнут высокого уровня. Нам повезло урвать такого специалиста. Конечно, будем продвигать. Никита, пригласите Афанасьеву. Пусть захватит сводку и выкладки первого и второго дней. По объектам!

Молодой мужчина кивнул и тихо прикрыл за собой дверь.

— Всегда считал, что кадры решают всё! Если коллектив увлечён, инициативен и не особенно сдерживаем рамками — идеи потекут, как из рога изобилия, — продолжал говорить генеральный. — Если люди не переживают о завтрашнем дне, если они уверены в работодателе, зарплате и обязательных плюшках за каждый удачный проект, разработку, концепцию, то производительность их труда повышается на глазах. За такую работу человек держится, поэтому его не нужно отдельно контролировать — он сам для себя — лучший контролер.

Сомов слушал, снисходительно улыбаясь — тоже мне, открыли Америку! Да в Инстрэл специалистов только что на руках не носят! Поэтому компания и процветает, а за место соискатели готовы друг другу глотки перегрызть!

Жалко, что талантливый специалист достался конкурентам, но, возможно, если взяться за дело с умом, они смогут переманить эту Афанасьеву, у компании есть, и чем привлечь, и чем отблагодарить.

Дмитрий еще раз пробежал по строчкам, восхищаясь про себя, насколько простое, изящное и, главное, действенное решение! Ясно, почему Квадро готова делиться наработкой — так и так они и сами всё поняли бы, обратив внимание на смену концепции, а теперь им сделали широкий жест. Инстрэл будет должником, и рано или поздно, Квадро попросит о взаимной услуге.

Дверь открылась, стук каблучков и такой знакомый голос:

— Добрый день! Борис Викторович, вот, что вы просили принести.

Сердце пропустило два удара, потом рвануло с сумасшедшей скоростью — МАША?? Черт, она же Афанасьева по девичьей фамилии! Совсем из головы вылетело…

Значит, они еще не развелись, а она уже другую фамилию носит? Так спешит избавиться от всего, что их связывает? Поэтому и мебель с вещами не забирает, поэтому сразу ушла.

Сомов еле перевел дух и поднял голову.

Твою мать!

Машка…

Красивая, уверенная в себе, строгая юбка, тонкая, нежно-персикового оттенка, блузка. Стала выше ростом? А… каблуки! Прическа ей идет — слегка вьющиеся волосы собраны вверх, мягко спадая по спине и бокам головы. Трогательно-беззащитная прядка у виска.

Захотелось пропустить её сквозь пальцы, заправить за ухо, провести по нежной коже шеи, поцеловать в голубую, бьющуюся жилку…

Черт!!! О чём он думает?

Отрезвил взгляд Марии.

Положительно, она не ожидала увидеть здесь мужа, поэтому ресницы на мгновение дрогнули, а глаза потемнели из-за расширившихся зрачков. Доля секунды, и женщина взяла себя в руки, отведя глаза.

— Проходите Мария Сергеевна. Мы как раз обсуждаем совместный проект. Ваша разработка заинтересовала наших партнеров, я подумал, что будет лучше, если вы сами им все расскажете.

— Конечно, — улыбнулась Маша.

У Дмитрия от ее улыбки что-то дрогнуло внутри.

Она изменилась. Или он, просто, забыл, какая она на работе?

И совсем на него не смотрит, голос тверд и уверен, показывает диаграммы и называет цифры, даже в бумагу не смотрит, всё на память!

Он не слышал ни слова из речи Марии, смысл проходил мимо, хотя внешне он изображал интерес, на самом деле просто пожирая супругу глазами.

Кто-то задавал вопросы, Маша отвечала, шутил генеральный, а Сомов, растягивая в улыбке резиновые от напряжения губы, мечтал схватить жену в охапку и вытрясти из нее правду — к кому она ушла?

Невозможно, чтобы домашняя и уютная женщина за какие-то две недели превратилась в успешного специалиста с ледяным взглядом и холодным голосом.

Почему её приняли сюда на работу? Да, сначала простым менеджером, но генеральный уже говорил о продвижении. С кем Машка спит? Неужели, с генеральным? Коне-е-чно, это мужику нужны годы каторжного труда, чтобы пробиться, а бабам достаточно смазливую внешность иметь, да ноги безотказно раздвигать. Убить мало, стерву! Но разработка хороша…

И внезапно Сомов снова почувствовал себя обманутым, будто это не он выбрал более перспективный вариант, не сам ушел к другой, а его выставили за порог дома, захлопнув перед носом дверь.

Глава 6

После огромного дома, где она собственноручно наводила порядок, небольшая квартирка Надежды Львовны казалась игрушечной, и уборка комнаты занимала считанные минуты. Тем более что привычки мусорить и раскидывать вещи у Маши не было. Но попытку квартирантки пройтись с пылесосом по остальной территории хозяйка сразу пресекла.

— Я ещё вполне в силе и далеко не в маразме, поэтому, Мария, буду крайне признательна, если вы не станете лишать меня так мне необходимых физических упражнений. И не возражайте, лучше пойдемте пить чай.

Поиски работы результата, пока, не принесли.

Маша отправляла резюме, заполняла анкеты, звонила, но дальше «мы вам перезвоним» дело не шло.

— Наверное, это из-за праздников. Люди еще не втянулись в рабочий ритм, — огорчено поделилась она с хозяйкой.

— Бог с тобой, хоть я и атеистка, — возразила Надежда Львовна. — Праздники ни при чём! Тем более что это у госслужащих — зимние каникулы, а предприниматели три дня отдохнули, и вернулись на галеры. У тебя какая специальность? Работала раньше?

— Да, конечно, работала! Я — дипломированный менеджер, закончила вуз по специальности, с красным дипломом. Раньше работала в одной компании с мужем, в Инстрэл. Но у них странная политика, запрещающая супругам работать вместе, поэтому мне пришлось уволиться.

— Так, так, — хозяйка о чем-то размышляла, постукивая пальцем по блюдечку. — Скажите, Мария, в чём конкретно заключались ваши обязанности? Я, простите, не очень ориентируюсь в современных профессиях.

— Мне приходилось заниматься продажами. Искать и привлекать новых клиентов, вести переговоры, заключать договоры. Еще я поддерживала взаимоотношения с наработанной клиентурой и вела отчетность по работе с текущими клиентами и поступающими обращениями. Дополнительно приходилось давать консультации по ассортименту и техническим параметрам.

— Ты, деточка, напиши мне всё это на бумажке, пожалуйста. Я не запомню точно, а своими словами не хочется.

— Конечно, мне нетрудно, но зачем вам это?

— Я говорила, что сорок лет проработала в школе?

— Да.

— Представь, сколько за это время у меня было учеников! С некоторыми мы поддерживаем достаточно близкие отношения до сих пор, кто-то появляется дважды в год, кто-то совсем пропал, но таких меньшинство. К тому же, мне приходилось учить и детей моих учеников. Очень интересно наблюдать и сравнивать отца и сына или мать и дочь. Смею надеяться, мне не откажут в маленькой просьбе.

— Надежда Львовна, не стоит! Мне неудобно вас напрягать, и ваши ученики, они могут попасть в неловкую ситуацию, когда отказать нельзя, и возможности нет. Не хочу, чтобы меня приняли по протекции, я не белоручка, не лентяйка!

— Ну, ну, не кипятитесь! Сами вы работу искать неделями будете и не факт, что найдете самую подходящую. Потом, я не прошу особого отношения, а только узнать, есть ли где хорошие вакансии по вашей специальности. Устраиваться, общаться с кадровиком, доказывать, что достойны этой должности вы будете сами. Пишите, деточка, пишите! Не стоит тянуть время!

На следующее утро хозяйка положила перед Марией листок с телефонами и названиями организаций.

— Вот, два места, но необходимо поторопиться.

— Спасибо, Надежда Львовна! — Маша взяла бумагу, вчиталась и тихо ахнула — Квадро! Это же вторая по значимости и весу компания, конкурент Инстрэл! Она прекрасно знает всё, чем они занимаются, конечно, несколько отстала за три года, но при должном старании — а его у нее хоть отбавляй! — она легко все нагонит. Попасть на эту должность — всё равно, что выиграть Джек пот! Но она — Сомова…

— Что-то не так? — хозяйка уловила смену настроения Маши.

— Всё так, спасибо огромное!

— Нет, я же вижу, что не всё в порядке. Мария, говорите прямо, я жду!

— Это отличный вариант, как раз по моей квалификации, тем более что ранее я работала в этой же сфере, но… Но меня не возьмут.

— Почему?

— У меня фамилия Сомова.

— Мне сложно уловить суть, пожалуйста, говорите без намеков.

— Мой муж — финдиректор компании-конкурента, Дмитрий Сомов. Я ношу его фамилию. При приёме на работу сразу выяснится, что я — его жена. Супругу конкурента никто на работу не возьмет, — вздохнула Маша. — Очень жаль, потому что это идеальное для меня место.

— Стоп, вы же разводитесь?

— Да, но еще не развелись, и по паспорту я Сомова. Конечно, после расторжения брака я планирую вернуть девичью, но на это нужно время, а такая вакансия ждать не будет.

— Дай-ка мне подумать, — женщина откинулась на спинку стула и погрузилась в размышления, поглаживая пальцами свой подбородок.

Маша вернулась к изучению информации на листке.

Вторая вакансия — в новой фирме, торгующей мебелью. Не совсем ее профиль, но она же специалист, научится!

Рассеянно намазав на ломтик хлеба творожную пасту, девушка откусила от бутерброда, но тут ожила хозяйка.

— У меня появилась идея, но мне необходимо ваше согласие.

— Согласие на что? — с трудом глотнув, Маша протолкнула непрожеванный кусок в горло и закашлялась.

— Среди моих учеников, как я уже говорила, есть люди самых разных профессий, — туманно ответила Надежда Львовна. — Поскольку вы расстались с мужем, и меняете фамилию, не вижу препятствий для приема на работу. Да, сейчас вы — Сомова, но как только вас разведут, буквально, в течение дня, получите паспорт на девичью фамилию.

— Это невозможно! Там месяц надо ждать, — возразила Маша, отчаянно надеясь, что бы всё получилось.

— Устала повторять — у меня много учеников, которые не захотят отказать старенькой учительнице в безобидной просьбе. Итак, вопрос со сменой фамилии, можно сказать, решен. Но остается загвоздка с собеседованием и, собственно, приемом на работу, пока вы носите имя мужа. Думаю, это тоже решаемо. Я оставлю вас, деточка, на полчаса, мне нужно сделать пару звонков.

И на следующий день Маша поехала в Квадро, где ее довольно благосклонно выслушали и взяли на испытательный срок под девичьей фамилией.

— Вы нас устраиваете, — сообщил старший менеджер после собеседования, — но пока не сменили фамилию, официально зачислить вас мы не можем. Сами понимаете, почему. Поэтому, сделаем так — заключаем договор на испытательный срок, скажем, два месяца. За это время вы покажете себя, и решится проблема с вашим разводом.

— Должно все быстрее решиться, — робко вставила Мария, не веря своей удаче.

— Да, Надежда Львовна говорила, но лучше иметь запас времени, чем переживать из-за сроков. Еще нюанс — нам не нужны сюрпризы и декретные отпуска, поэтому, не сочтите за оскорбление, вам придется пройти медкомиссию. Не важно, что фамилия потом сменится, важен факт.

— Хорошо.

— Валентина Павловна, оформляйте нового менеджера на испытательный срок, — обратился он к кадровичке. — Только фамилию пишите девичью. Какая у вас девичья?

Мария протянула свидетельство о рождении.

— Вот — оформляйте нового менеджера Афанасьеву Марию, — мужчина бросил взгляд в бумаги, — Сергеевну.

— Хорошо, Владлен Максимович!

— А вы постарайтесь пройти медкомиссию поскорее, потому что завтра вам уже выходить на работу.

— Если не успею? Нет, я, конечно, прямо отсюда поеду в поликлинику, но вы же понимаете — какой-то врач может принимать только с утра или через день.

— Ради одного-двух мы вас отпустим на пару часов, но лучше, чтобы вы успели за сегодня.

— Поняла, — кивнула Мария — своеобразное испытание. Всё правильно, хороший менеджер обязан справляться с заданием даже в условиях жесточайшего цейтнота.

— Валентина Павловна, как закончите, пожалуйста, проводите Афанасьеву ко мне в кабинет. Представлю вас коллективу и покажу ваше рабочее место.

Через час, уже познакомившись с отделом, получив список дел на завтра, прежде чем попрощаться со старшим менеджером, Мария не удержалась:

— Извините за вопрос, могу я узнать, откуда вы знаете Надежду Львовну?

— Моя классная, — расплылся в улыбке Владлен Максимович. — Железная Леди, как мы ее называли. Мировая учительница, если бы не она, школа была бы невыносима! Впрочем, что я вам рассказываю, вы же и сами ее знаете! Ну, не буду задерживать, вам еще к эскулапам!

Медкомиссию пройти она успела.

Конечно, по-хорошему, нужно было обязательно сдать анализы, то есть, уложиться за день невозможно, но двух дней у нее не было. Пришлось платить, куда ж без этого?

Зато на следующий день за двадцать минут до начала рабочего дня Маша была на месте, а в перерыв занесла в отдел кадров результат медосмотра.

Приняли ее немного настороженно, но к этому она была готова. Новый человек, неизвестно, что он принес с собой. Может быть, лентяйка и скандалистка?

Микроклимат в любом коллективе можно испортить одной неудачной фигурой.

Маша старалась не обращать внимания на взгляды и подколы, старательно вникала в работу. Пробелов за три года накопилось достаточно, только успевай наверстывать! Ничего важного ей не поручали, так, на подхвате, исполнителем, но это было понятно — новичок, кто знает, не испортит ли, если поручить что-то серьезное?

Но через два дня ей вручили задание. Еще до изучения материала, глядя на хитро ухмыляющиеся лица коллег, Мария поняла, что ей подсунули что-то или «скоропортящееся» или уже «протухшее».

— У нас у каждого работы — выше головы, разогнуться некогда, — вещал Петр, неофициальный лидер в отделе. — Тебе все равно надо с нуля начинать, а вливать в середине процесса нового исполнителя — сколько времени потеряем, тем более, никто не знает пока уровень твоей квалификации. Так что, бери, Афанасьева, и покажи, на что способна! Это, так сказать, тест для каждого новичка.

Маша отнесла папку к себе на стол, раскрыла и пропала.

Как она и подозревала, ей придется придумать, что-то необыкновенное, потому что проект подразумевал продажу снега жителям Крайнего Севера.

То есть, почти невыполнимую задачу, но оценивать ее профессиональные способности будут, невзирая на заведомо патовую ситуацию. Женщина подняла голову и наткнулась на откровенно хихикающие взгляды коллег.

Упрямо сжав губы — рано радуетесь! — она приветливо улыбнулась, мурлыкнула: «Я в восторге! Постараюсь доверие оправдать!»

И, отметив, как вытянулись лица сослуживцев, принялась за составление концепции. Чтобы продать зимой снег необходимо придумать что-то такое… такое…

Погрузившись в творческий процесс, Маша пропустила обед и очнулась только тогда, когда услышала голос старшего менеджера.

— Афанасьева, вы до сих пор на рабочем месте? Похвально, конечно, но, думаю, вам лучше продолжить завтра.

— Ой, да, заработалась, — женщина с изумлением оглядела пустое помещение — все давно ушли, а она и не заметила!

И ощутила, как сосет пустой желудок — кроме завтрака в нем сегодня ничего больше не побывало.

— Так увлеклись? — протянул руку старший. — Можно взглянуть?

— Да, конечно, — смутилась Маша. — Только я еще ничего не сделала, одни наброски.

— Любопытно, — отреагировал начальник, изучая Машины записи. — Над этим проектом, по очереди, весь отдел бился, никому не удалось найти решение, хотя, некоторые идеи были вполне удачные, но стопроцентного попадания не случилось. И, честно говоря, я с трудом представляю, что нужно сделать, чтобы продажи сдвинулись с мертвой точки. Слишком специфический товар. Посмотрим, что у вас получится, надеюсь, сумеете меня удивить, — улыбнулся мужчина. — Идите домой, завтра рабочий день, и опаздывать у нас не принято.

А дома ее встретила сердитая Надежда Львовна.

— Мария, вам не приходило в голову, что телефон существует, чтобы люди не волновались?

— Простите, заработалась и забыла обо всём на свете!

— Поразительная безответственность! — фыркнула женщина. — Мойте руки и марш за стол!

— Но, я…

— Без разговоров!

Только проглотив первую ложку восхитительного рагу, Мария поняла, как она проголодалась!

Готовить она не успевала, перебиваясь бутербродами и чаем, на что квартирная хозяйка смотрела с большим неодобрением. Вот и сегодня Машу ждала, в лучшем случае, яичница — если, конечно, остались яйца, в магазин за продуктами она тоже не попадала.

— Чтобы хорошо работать, человек должен хорошо питаться и отдыхать, — заявила Надежда Львовна.

— Времени не хватает, — стараясь не слишком торопливо работать ложкой, пробормотала Мария.

— Это потому что вы, Маша, совершенно неорганизованны! Многие вещи можно делать по пути. А еще крайне важен режим! Вот, почему вы сегодня так поздно вернулись с работы?

— Мне новый проект получили. Практически, безнадежный, — Маша с сожалением посмотрела в пустую тарелку, борясь с желанием протереть ее хлебной корочкой. — От того, как я с ним справлюсь, зависит, возьмут ли меня на постоянной основе. Увлеклась и потеряла счет времени.

— Сложное задание?

— Очень, — Мария вздохнула и отодвинула тарелку, так и не решившись пустить в дело хлеб. — Спасибо большое, необыкновенно вкусно!

Хозяйка, ни слова не говоря, сгребла тарелку, положила в нее еще рагу и вернула на стол.

— Ешьте.

— Да я уже наелась, — вяло запротестовала Мария, краснея от стыда, что пожилая женщина ухаживает за ней, как за ребенком.

— Пока дно у тарелки не увижу — из-за стола не выпущу, — не слушала возражений хозяйка. — Между прочим, я поручилась за вас перед своим учеником, Владиком, он ждет от вас результативного труда. А если вы не будете нормально питаться, то не только ничего путного не придумаете, но еще и опозорите меня голодным обмороком.

— Спасибо, — пробормотала Мария, берясь за ложку. Есть хотелось зверски, даже непонятно, с чего на нее напал такой жор. — Я, вроде бы, не собираюсь в обмороки.

— Это пока. Но если вы не наладите режим сна и питания, то они не за горами. Я правильно понимаю, что вам поручили очень сложное дело, которое сейчас занимает все ваши мысли?

— Да, так и есть.

— У меня предложение — поскольку сами готовить вы не успеваете и, судя по ситуации, вряд ли у вас появится больше свободного времени, я могу готовку взять на себя. Мне без разницы — на одного варить или на двоих, даже неплохо, что дел будет чуть больше, чем обычно. И вам удобно — не выкраивать время на домашние дела.

— Как раз неудобно, вы не обязаны меня кормить.

— Будете давать мне некоторую сумму на продукты, а остальное — моя забота.

Маша доела рагу, чувствуя, как сытость разливается по телу. Еще бы чайку!

Будто подслушав её мысли, Надежда Львовна придвинула к девушке чашку с ароматным напитком, и следом — блюдечко с вареньем.

— Так как?

— Да, это бы очень меня выручило, но удобно ли вам? Ходить по магазинам, готовить? — веки стали тяжелые, как и язык. Тянуло опустить голову на руки и отключиться.

— Значит, так и поступим. Э-э, да вы, Маша, сейчас за столом уснете! Нельзя так себя изнурять, вставайте, я провожу вас в комнату.

Утром Мария оставила на кухонном столе десять тысяч двумя бумажками.

— Как закончатся, скажете, хорошо?

— Хорошо, — сурово ответила хозяйка. — Обедать не забывайте, иначе мне придется просить Владика проследить.

— Не надо! — испугалась Маша, представив, что подумают коллеги, если начальник станет следить за ее распорядком дня. — Я больше не забуду!

Когда ей позвонил адвокат Сомова, первую минуту она с трудом вспомнила — кто это. И что Диме от нее надо. В голове ничего, кроме проекта, не было. Маша ела, шла, разговаривала, а сама прокручивала варианты и идеи, перебирала пазлами находки и решения, выстраивая схемы, придумывала слоганы.

— Развод? Да, конечно, я не возражаю. Что? Справку?? Вы с ума сошли, у меня нет ни минутки свободной, еще бегать по врачам! Слушайте, это не мои проблемы, сожалею, но ничем помочь не могу. Хотя, недавно я проходила медкомиссию, в том числе и гинеколога. Если вас устроит, то можете обратиться в пятую поликлинику. Я уверена, что вы сможете достать дубликат заключения и без моего участия. Всего доброго.

Уф, столько всего навалилось, что она совсем забыла о своем подвешенном состоянии — ни жена, ни разведёнка.

Сердце кольнуло — Дима… Как же так, Дима…

Женщина сохранила данные, автоматически перекинув все, что наработала, на флешку — привычка, оставшаяся еще с прошлого места работы. Однажды в системе произошел сбой, и они потеряли результаты двухнедельного труда целого отдела. Пришлось восстанавливать по крупицам. С тех пор она всё дублировала.

Маша встала и вышла в коридор. Заглянула в туалет, умылась, всматриваясь в бледное лицо. Да, Надежда Львовна права, вид далеко не цветущий. Просто, она не высыпается, столько беспокойства из-за проекта! Все работают вдвоём-втроём, а ей сунули самый безнадежный, и она пытается в одиночку что-то придумать. С едой наладилось, еще бы сон нормализовать, а то дома она по часу ворочается, прокручивая в голове злосчастный проект, а утром едва отдирает голову от подушки.

Родители обижаются, что у дочери минутки лишней нет, с ними поговорить.

Маша намочила платок и аккуратно протерла лицо, на несколько секунд приложив прохладную ткань к глазам — устают, столько за монитором сидеть!

Разговор с мамой и отцом вышел непростой, но родители поддержали, это главное. Папа рвался поговорить с Дмитрием, ей еле-еле удалось его убедить не вмешиваться. Она очень надеется, что удалось.

Ничего, всё наладится! Надо скорее завершить разработку, да и текущие дела ей подбрасывали, печалиться некогда.

Юрист сказал, что в суд ее вызовут, но их разведут, даже если она решит не приходить.

Видеть мужа не хотелось. Пока она держится, но кто знает, как отреагирует в суде? Наверняка они начнут давить на её бесплодие, как причину развода. Тыкать ножом в едва затянувшуюся розовой, тоненькой кожицей рану и проворачивать им, доставляя ещё больше боли.

Нет, она не хочет переживать все заново, не хочет слушать, какая она неполноценная! Решено — на заседание она не пойдет!

Еще проект этот, черт бы побрал тех, кто решил таким образом проверять профпригодность новых служащих! Интересно, что придумывали до неё? Наверное, дадут посмотреть, но уже после того, как она продемонстрирует свою разработку. Если, конечно, с треском не провалится.

И тут же накатила злость. Такая, первоклассная, жгучая и всепоглощающая!

Чего это она раскисла??! Подумаешь — сложная задача? Это же замечательно, что сложная, решать интереснее и тем весомей результат. Когда это она раньше руки опускала?

Ни за что не сдамся!

Надо полностью изменить подход. Что делают обычно, когда хотят продать вещь, товар, услугу? Правильно — расхваливают, убеждая, что именно эта вещь, товар или услуга лучше всех остальных, аналогичных. То есть, все уже привыкли к рекламе, привыкли к навязыванию и не реагируют, не вникают, проходят мимо. Что, если…

Из туалета вышла уже другая женщина — злая, решительная и целеустремленная.

Говорите, снег эскимосам?

Легко!

Снег бывает белый, серый — про жёлтый забудем — голубоватый, темный и сияющий. Рыхлый, воздушный, плотный.

Какой снег на Крайнем Севере?

Полезла в интернет, полюбовалась на многочисленные фото и видео.

Ага — в основном, плотный, белый, иногда, голубовато-зеленоватый. И его много, то есть, снегом там никого не удивишь.

Это зимой, но как обстоят дела со снегом летом?

Никак — он тает, естественно. Но под тонким слоем плодородного слоя сохраняется вечная мерзлота — достаточно немного покопать, и, здравствуй, лед!

Маша задумалась — если бы она была эскимосом, то зачем ей понадобилось бы покупать снег, если кругом полным полно бесплатного? Вернее, почему?

Хм… Она захотела бы купить только такой, какой больше нигде не достать. Более холодный? Более белый?

Воображение услужливо рисовало унылый пейзаж, временами раскрашивающийся полярным сиянием. Там еще и сплошная ночь, цвет покрова большой роли не играет, все равно его не особенно видно.

Вокруг моего дома лежит снег. Самый обычный, за исключением, что он не упал с неба, а мне завезли его с Северного Полюса. Почему оттуда, когда кругом снега — завались? Потому что я забочусь о своем здоровье и благополучии моей семьи. Полярный снег образуется в самой чистой части земного шара. Там нет шахт, заводов, автомобилей. Даже самолеты не летают над Полярным Кругом. Там только лёд, воздух, ветер. Мой малыш с удовольствием катается с горки, кидает снежки с друзьями, и я не переживаю, когда комок замерзшей воды попадает ему в лицо — в нем нет ни вредных веществ, ни микробов. Такой снег можно даже есть, а вы знаете, как любят малыши все тянуть в рот? Расточительно? Отнюдь! Всего пятьдесят тонн полярного снега, и на целый месяц вокруг моего дома экологически чистая зона! Нет, нет, контактами не поделюсь, предложение ограниченно, я сам с трудом попал в постоянные клиенты. Вы же понимаете, сколько жителей Крайнего Севера желают получить настоящий полярный снег, а ресурсы компании ограничены!

Мария вынырнула из воображаемого мира и улыбнулась — вот на этом она и сыграет!

— Удивлен, — довольно крякнул старший менеджер, прочитав предложенную Машей концепцию рекламы, просмотрев наскоро слепленные ролики. — Конечно, сыровато, но результат налицо — мне уже хочется заказать с десяток тонн!

Маша расцвела — три дня она жила этим проклятым снегом, даже на улице подходила, брала в руку, рассматривала. Уличный снег и навел ее на мысль об «экологически чистом полярном» продукте.

— Прекрасно, вы справились! Вот вам следующее задание, попроще, конечно, но оно реальное, а не воображаемое. Три дня. Справитесь?

— Посмотрим, — Маша уткнулась в листки. — Пиво??!

— Да. Зимой пиво и так не особенно продается, а тут еще рядом расположены два конкурирующих заведения. Сами видите — у конкурентов больший зал, больше столиков и так далее.

Мозг работал, как высокоскоростной компьютер, отщелкивая варианты. Что-то скользнуло на грани сознания, пропало, потом еще — и Маше удалось поймать мысль.

— Три дня? — уточнила она. — Полная разработка?

— Хотя бы, идея. К разработке я подключу ещё людей, — отозвался Владлен Максимович.

— Каков ассортимент заедок в заведении?

— Ассортимент? — менеджер полез в бумаги, пошуршал листками. — Обычный, как и в соседнем, за этим строго следят.

— И цены одинаковые?

— Да, конечно. Может быть, есть вариации на пару копеек, но это же роли не играет.

— Надо сделать самые популярные заедки бесплатными.

— ??!!

— Смотрите сами — человек приходит и узнаёт, что, допустим, к каждым двум литрам купленного пива посетитель бесплатно может взять, к примеру, пакетик орешков или сухариков или сушеную рыбку, сырную косичку и так далее. Одну штуку любых заедок.

— И поднять цену литра, чтобы компенсировать потери?

— Ни в коем случае! Я бы, наоборот, немного снизила цену — на пятьдесят копеек или рубль. Посетители быстро разнесут, что в «Ветерке» пиво не только дешевле, чем в «Три бочки», но и заедки бесплатны. Рискну предположить, что продажи увеличатся, а прибыль с оборота перекроет расходы на заедки. Но это эскиз, надо сесть и рассчитать все, продумать рекламную компанию, запустить слоган в массы, не помешает запустить ролик на ТВ.

— Я понял, давайте сюда, — старший менеджер потянул из ее рук бумаги.

— Я же еще не закончила! — расстроилась Мария. — Вы дали мне три дня!

— Вы дали идею, с остальным прекрасно справятся и другие. Я считаю, что колоть орехи микроскопом можно, но логичнее и правильнее делать это молотком, не рискуя дорогой и сложной техникой. У вас отличная подготовка, воображение и настоящий дар, использовать вас в качестве рядового исполнителя нерационально. Пойдемте, у нас есть пара сложных и важных для компании проектов, в частности, Приам. Как только вы получите новый паспорт, сразу же оформляем вас на постоянную работу.

— А испытательный срок, — растерянно пробормотала Мария. — Вы сказали — два месяца?

— Вы его уже прошли. Успешно и досрочно, — серьезно ответил Владлен Максимович.

Вернуться на работу, заниматься сложными и интересными делами, придумывать варианты, спорить с коллегами, рисовать диаграммы, перечеркивать, вводить уточненные данные и рисовать заново. Следить, как по твоим эскизам на экране монитора воплощаются идеи, радоваться, когда запущенный проект даёт результат. Приходить домой с головой, полной идей и вскакивать ночью, потому что пришло озарение, кидаться к столу, чтобы скорее записать, а потом падать назад в кровать и засыпать счастливым сном.

Мария давно не жила так насыщенно.

Конечно, она ничего не успевала.

С родителями общались накоротке, по телефону.

Правда, они пару раз заезжали к ней домой, в выходной, но больше общались с Надеждой Львовной, потому что Маша, наскоро перецеловав маму и папу, пребывала в муках творчества, не в силах отрешиться от очередного проекта.

— Маша, так нельзя! В выходной надо отдыхать! Поехали, погуляем, или к нам, а? Ты не забываешь есть? Хорошо спишь? Что-то ты похудела, — переживала мама.

— Ест она хорошо, я слежу, — отзывалась хозяйка, — только все время в облаках витает. А то соскочит посреди ужина и бежит к компьютеру, и зависает там на час. Устала ругаться.

— Надежда Львовна, я же объясняла, что моя работа, во многом — творческая! Невозможно остановить творческий процесс или загнать его в рамки только рабочего времени! Когда мне в голову приходит идея, необходимо её записать. Потом смотреть — жизненная или нет, — оправдывалась Маша.

В общем и целом новая жизнь ее устраивала. Иногда подступал к горлу комок, стоило вспомнить о муже или наткнуться на его имя, фото, услышать упоминание, но обычно она ничего и никого вокруг не замечала.

В офисе она, по-прежнему, сидела в общей комнате, но теперь у нее был свой дизайнер, и почти все остальные менеджеры теперь занимались воплощением в жизнь именно Машиных идей.

Коллеги, поначалу косившиеся с насмешкой, к началу третьей недели совместной работы подобрели, а совместное распитие кофе по утрам и походы в обеденное время на первый этаж офисного здания, в расположенное там кафе, окончательно сблизили.

Никакого панибратства, просто хорошие, партнерские отношения.

Вся не женатая мужская половина офиса, по очереди, попытала счастья в надежде перевести отношения в более тесные, но Маша отшивала резко и сразу.

Даже мысль завести друга отдавала болью.

Она не умеет понарошку, никогда не понимала, как это — секс без обязательств, для здоровья. И вообще, ей не до новых отношений, она еще от предыдущих не отошла. Дима поначалу тоже был внимательный, нежный, любящий. А потом оказалось, что, глядя ей в глаза, лгал почти три года, родил на стороне ребенка.

Мысль о девочке была самая болезненная.

Как она мечтала о малыше! Бегала по врачам, плакала Димке в рубашку, когда приходили очередные «красные дни», а он утешал и молчал, что у него растет дочь.

Господи, как она могла ничего не замечать? Почему ей даже в голову не приходило, что у него может быть другая?

Не надо вспоминать, думать, пытаться найти причину. Отрезала и забыла, иначе, она с ума сойдет, копаясь в прошлом, собирая своё сердце, разлетевшееся на мелкие осколки.

Надежда Львовна, узнав, что на следующей неделе суд, и Мария не хочет туда идти, поддержала.

— Правильно, нечего себе нервы трепать, смотреть на него, слушать, что он говорить станет. Даже, если бывший сам не придет, будет его адвокат, который вас щадить не станет. Но совсем игнорировать заседание нельзя. Вам тоже нужен адвокат.

— Знаю, папа говорил об этом, — вяло отмахнулась Мария. — Но мне хочется только одного — скорее развестись, сменить фамилию и забыть.

— Понимаю. Но адвокат, тем не менее, необходим. Есть у меня один ученик…

— Надежда Львовна!!!

— Машенька, не надо так кричать, у меня хороший слух! Я уверена, Витя будет рад помочь, тем более что много времени это не займет, а ему практика не помешает.

— Не надо! Потом, мне нечем заплатить адвокату, и я не собираюсь ничего от мужа требовать.

— Напрасно. Конечно, вы меня нисколько не напрягаете, наоборот, я потеряю, если вы переедете в собственное жилье, но терпеть несправедливость выше моих сил. Не сердитесь, я немного пообщалась с вашей матушкой, надо сказать, она изумительная женщина и очень вас любит, хотя вместо «надеть пальто» упорно повторяет «одеть пальто». Нина Михайловна мне многое рассказала о вас и вашей жизни с супругом. Не надо делать такие глаза, мама зла ребенку не пожелает! Никаких тайн мне не сообщили, только в общих чертах.

— Но когда вы успели? — пораженно пробормотала Маша. — Мои здесь два раза были, вы общались у меня на глазах, а я не припомню, чтобы…

— Поговорить можно по телефону. Очень удобная вещь, между прочим, хотя вы регулярно об этом забываете.

— А… Ясно, — значит, за ее спиной женщины спелись и обложили Машу заботой со всех сторон. — Адвокат не нужен.

— Адвокат нужен, чтобы ты не осталась не только на бобах, но еще и в долгах.

— Как это?

— Не поверите, чего только в жизни ни бывает! Поэтому расставаться надо с умом, обязательно с адвокатом, который проследит за прозрачностью процесса и интересами клиентки. Значит, я сейчас позвоню Стасику, он нотариус. Подпишете доверенность на Витю, и он проконтролирует ваш развод.

— О…..

Сопротивляться Надежде Львовне не было никакой возможности. Удивляло, зачем ей, по сути, постороннему человеку, вмешиваться и помогать, но мама разъяснила.

— Понимаешь, Машенька, Надежда Львовна — одинокий человек. Она всю жизнь была в центре жизни, всем нужна, учила, воспитывала. А теперь осталась одна. Это тяжело, когда человек, привыкший к активной и общественной жизни, вдруг, остается не у дел. Потом, у неё обостренное чувство справедливости, она не может пройти мимо. Бывших учителей не бывает, дочка. Конечно, если они — настоящие.

— Надежда Львовна — настоящая, — пробормотала Мария. — Поразительно, что спустя столько лет её ученики не только помнят свою учительницу, но и охотно откликаются на её просьбы.

— Да, так и есть. Уверена, она многим помогала и помогает. И она права — нельзя пускать на самотёк ваш развод. Мало ли, что адвокат Сомова придумает? Соглашайся.

И Маша согласилась.

С утра офис гудел, как растревоженный улей.

Мария, полностью погруженная в работу, не сразу обратила на это внимание. Но ухо уловило — Инстрэл. И тело подбросило, как от разряда тока — что такое?

— Машка, ты что, спишь, что ли? Приам! Совместный проект! Переговоры на нашей территории и, говорят, высшее руководство будет.

— Нам-то, какая разница — высшее, низшее? — пробормотала женщина, пытаясь унять дрожь в руках. — У нас работы — не разогнуться. Света, лучше займись презентацией, времени мало, а у тебя еще и конь не валялся.

— Странная ты, Машка! Кроме работы ничего знать не хочешь. Интересно же — конкуренты, и у нас! Потом, может быть, там молодые-неженатые будут. Перспективные! Конечно, любопытно посмотреть, — девушка закатила глаза. — Не век же здесь просиживать. Работа, это хорошо, но надо и о личной жизни подумать!

Покачав головой, Мария вернулась к разработке.

Перед появлением представителей Инстрэл, по офису прошел лично Владлен Максимович, настоятельно порекомендовав служащим сидеть на местах, в курилку и туалет сходить заблаговременно и по коридорам не шастать.

Офис замер.

— Приехали! — возвестила Светлана, последний час почти не отходившая от окна. — Черт, высоко, не видно толком. И выйти нельзя.

А спустя полчаса Машу вместе с документами по последнему проекту вызвали в зал совещаний.

Помнят ли ее в Инстрэл? Узнают ли?

Переживая, Мария перебирала бумаги, решая, что взять, а что оставить. Она не появлялась больше трех лет, есть вероятность, что её не узнают. Конечно, смотря, кто приехал. Шестерок можно не считать, а вот руководящее звено — кто они? Если Щербаков или старший менеджер — плохо дело, они её, точно, узнают.

С другой стороны — какое ей до этого дела? В Квадро в курсе, чья она супруга, знают про грядущий развод. До него, кстати, всего несколько дней осталось.

Она зайдет, представить свою концепцию, ответить на вопросы, и всё. И не с таким справлялись!

Мельком заглянув в зеркало, женщина убедилась, что с прической все в порядке, юбка и блузка не помялись, взяла папку с документами, мысленно выдохнула и решительно направилась в зал заседаний.

— Добрый день! — мельком окинула взглядом присутствующих и обратилась к генеральному. — Борис Викторович, вот, что вы просили принести.

Как она сумела сдержаться, ей самой неведомо.

В какое-то мгновение почувствовала дискомфорт, перевела глаза и внутренне заледенела — почти напротив, прожигая в ней дыры, сидел Сомов.

Настолько пожирающее он смотрел на нее только в первый год их совместной жизни, пока не уверился окончательно, что эта женщина отныне принадлежит ему.

Ладони вспотели, мир на долю секунды потемнел, но усилием воли Мария справилась со слабостью и растерянностью. Она — профессионал! Дима сам вычеркнул ее из жизни, она ничем ему не обязана. Просто посетитель, гость в компании, один из многих.

Машка, собралась! Вдох, выдох. Улыбка. Работать!

Получилось.

Она увлеклась рассказом, ответила на вопросы, краем глаза замечая одобрение и даже, гордость в глазах генерального. В ту сторону, где замер соляным столбом супруг, женщина старалась не смотреть — глупое сердце так и норовило сбиться с ритма, но ей никак нельзя было терять самообладание. И не только из-за работы. Дима не должен был заподозрить, что его появление подействовало на нее, как удар под дых, как ведро ледяной воды, как взрыв сверхновой.

Больно. Как же больно…

Наконец, пытка подошла к концу.

— Что же, Мария Сергеевна, большое спасибо, вы прекрасно презентовали вашу разработку. Если ни у кого больше нет вопросов, вы можете быть свободны.

Мужчины проводили женщину улыбками, Дмитрий еле сдерживал желание стереть эти улыбки, вбить их в горло каждому, кто посмел обласкать взглядом ладную фигурку его жены.

Черт, черт, черт! Вырядилась! Для кого, спрашивается? Юбка средней длины, да, но как она подчеркивает ее бедра! И разрез, в котором мелькают стройные ножки. А блузка? С виду скромная, но тонкая ткань напоминает, что прячется под ней. Он прекрасно помнит каждый сантиметр, каждую родинку.

— Борис Викторович, — решился он спустя пару секунд после ухода Маши, — не по протоколу, но я был бы благодарен за возможность прогуляться по вашему офису. Кто-нибудь может показать мне правильное направление?

— Разумеется, Дмитрий Николаевич! Слава, проводи ко мне!

Вслед за молодым человеком, Сомов вышел в коридор, проследовал до кабинета генерального мимо удивленной секретарши.

— Вот, пожалуйста! — сотрудник Квадро показал на дверь в личный туалет самого.

Какая, блин, честь!

Он-то рассчитывал, что сможет один пройти по этажу, заглянуть в кабинеты, найти Машку и поговорить. Хрен знает, зачем ему это нужно, но он сдохнет, если не поговорит!

Не вышло. Намеренно или случайно, но Слава дождался его и проводил назад, в зал заседаний, ни на мгновение, не выпуская из виду.

Офис, будто, вымер — в коридорах пусто, только еле уловимые звуки из-за дверей, мимо которых они проходили.

В коридор Маша вышла вполне уверенно, а там выдержка ее оставила. Если бы не сила воли, она села бы прямо тут, на пол. Ноги не держали, подворачиваясь чуть ли ни при каждом шаге, в груди противно дрожало, ладони потели, голова кружилась.

Господи, за что ей все это? Мало ей неприятностей от Димки? Казалось бы — ушла, не трогаю, лишь бы не видеть, забыть. Нет, и тут он умудрился ее достать. Надо взять себя в руки, надо идти и работать. Так работать, чтобы на воспоминания и переживания, ни сил, ни времени не оставалось!

И она работала, очнувшись только тогда, когда охранник, выразительно гремя ключами, в пятый раз напомнил, что через пятнадцать минут он включит сигнализацию, и если она не уйдет домой, ей придется ночевать в кабинете, на стуле.

Маша, с трудом вернулась в реальность, ощутила, как гудит голова, а в желудке сворачивается сосущее чувство — опять забыла пообедать. Вернее, не забыла, а не рискнула выходить, опасаясь снова встретиться с Димой. Бросилась звонить хозяйке, но телефон порадовал тишиной — опять забыла поставить на зарядку! Придется ехать так.

За стенами офиса на нее обрушился январь, бросив в лицо пригоршню снега, закрутив ветром и обдав морозом. Поёживаясь, Мария заспешила к остановке.

— Садись, подвезу, — знакомый голос.

Сомов, черт бы его подрал! Он что, караулил ее?

Мария стиснула зубы, повернулась на звук открывшейся двери, но ответить не успела — Дима подхватил ее под руку.

— Садись, холодно стоять.

— Спасибо, я люблю ездить троллейбусом, — выдернула она руку.

— Садись! — Дима стоял, набычившись, явно не собираясь уступать. — Когда еще придет, этот твой троллейбус, замерзнешь ждать. Нам надо поговорить.

Машу обдало жаром не столько от прикосновения супруга, сколько от пронзившей ее мысли — если кто-то увидит их и донесет генеральному, что тот подумает? Не решит ли, что она — засланный казачок? Боже, только не это, она не может потерять работу!

Злость вспыхнула, как сухая щепка.

Мария отступила назад и дрожащим от еле сдерживаемой ярости голосом произнесла:

— Сомов, оставь меня в покое! У меня своя жизнь, у тебя — своя. Я никуда с тобой не поеду. И говорить нам не о чем, ты ещё в конце декабря всё мне сказал, не вижу смысла что-то уточнять. Потом, мне-то всё равно, а ты не боишься, что твоя новая жена узнает и устроит разбор полетов? Отойди, вон мой троллейбус подходит!

Обогнула Дмитрия, бросилась к остановке, влетела в открывшиеся двери и сразу прошла вглубь, опасаясь, что муж последует за ней.

Не последовал.

Отдышавшись, Мария огляделась и обнаружила, что троллейбус поехал прямо, а не свернул за мостом.

— Скажите, это какой маршрут? — обратилась она к ближайшему пассажиру.

— Пятый.

Вот так, еще и села не туда.

Пришлось выходить на ближайшей остановке, там сесть на автобус и, с двумя пересадками, добираться до дома.

Ожидая, что Надежда Львовна снова попеняет ей за задержку и молчание, Маша открыла дверь, стараясь не бренчать ключами.

Как на грех, связка выпала из руки и, огласив пространство звоном, брякнулась на пол.

— Машенька, что так долго? — к удивлению, хозяйка не была сердита. — И опять не позвонили, а я, ведь, волнуюсь!

— Простите, заработалась, а потом, случайно, села не на свой троллейбус, — повинилась женщина. — И телефон разрядился.

— Переодевайтесь, и ужинать, — распорядилась Надежда Львовна. — У меня гости — один ученик заглянул, так что, принарядитесь.

— Ох, надеюсь, вы не собираетесь меня сватать? — испугалась Маша. — Может быть, я в комнате поем или попозже?

— Бросьте ваши глупости, никто вас сватать не планирует. Просто предупредила, чтобы вы не вышли в халате.

— Надежда Львовна!

— Всё, всё, я накладываю, так что, поторопитесь.

Знакомиться с каким-то неведомым учеником не хотелось, но от Надежды Львовны так просто не отвяжешься. С другой стороны, останься она сейчас в комнате — начнет перебирать мгновения встречи с Димой, есть себя поедом, потом жалеть, потом плакать… Нет, одной ей лучше не оставаться! Но и наряжаться она не станет! Еще не хватало, чтобы этот ученик оказался холостым, и хозяйка пригласила его именно для знакомства с квартиранткой!

Маша переоделась, надев легкие брюки и свитер, скрывший её фигуру, а потом минут пять плескалась в ванной, смывая макияж и предательский румянец.

— Добрый вечер! — поздоровалась с темноволосым затылком незнакомого мужчины.

— Машенька, — пропела Надежда Львовна, — проходи, садись! Маша, это мой ученик, Георгий Корнев. Не поверишь — с Новым Годом приехал поздравить!

— Не слишком ли рано, до Нового года еще больше трехсот дней? — усомнилась Мария.

— Скорее, поздно, — прогудел ученик — крепкий мужчина, лет тридцати семи-восьми. — Закрутился с делами, раньше никак не смог. Добрый вечер, Мария!

Мужчина повернулся, встал, протянул руку и замер.

— Добрый вечер, — Маша коснулась чужой ладони, отметив, что Корнев хлопает глазами, будто привидение увидел.

Покопалась в памяти — нет, он ей, точно, не знаком. А, это он на ее наряд вытаращился! Надеялись на платьице или, того пуще, мини-юбку? А вот и не дождетесь!

Одарив растерянного ученика ослепительной улыбкой, Маша прошла к столу, села и втянула умопомрачительный запах из тарелки.

— Надежда Львовна, это божественно!

— Опять без обеда?! Гоша, отомри уже, наконец. В конце концов, это неприлично, так пялиться на девушку! Садись, доедай. Так, чем занят Юра, ты начал рассказывать?

Мужчина, неловко грохнув стулом, опустился напротив и принялся что-то рассказывать.

Маша почти не слушала, поглощенная вкусной едой. Уставший организм радостно приветствовал каждую ложку, паника и растерянность, постепенно, уходили прочь, вместе с сытостью подступила усталость.

Глава 7

Заехать к Надежде Львовне перед Новым Годом, как у них с братом было заведено, на этот раз не получилось.

На конец декабря пришлось завершение важного проекта, браться работали, как проклятые, недосыпая, недоедая и не разгибаясь.

А когда они вернулись в город, и влюбленный Юрка помчался к своей Лизе Сладовской, то началось черте что.

Нет, у него, у Гоши, все было отлично, но бедный брат, который решил, наконец-то, открыть Лизе правду о своем материальном состоянии, предложив руку и сердце, получил сокрушительный удар.

Вместо того чтобы сначала рассказать о себе, а потом позвать замуж, Юра, неисправимый оптимист, сначала сделал предложение. Нет, ещё раньше, с порога, он подарил Лизе букет и картину. Между прочим, красивую картину кисти современного художника Светненко, но девушка Лунную Фею, стоимостью в полмиллиона, не оценила. Возможно, не разбиралась в искусстве, но и в этом случае рубить с плеча было ни к чему.

Резко и прямолинейно она высказала в лицо брату всё, что о нём думает.

— Юра, ты меня разочаровал. Думаю, наша встреча была ошибкой. Лучше бы колечко купил, чем эту мазню, — брезгливо бросила девушка. — У меня только одна жизнь и прожить ее в хрущевке, питаясь ролтоном, я не намерена! Тебе лучше обратить внимание на девушек своего круга, а я предпочитаю уже состоявшихся мужчин.

Юрка рассердился, бросил картину на стол, туда же — коробочку с кольцом, которое собирался подарить, делая предложение, и вылетел на улицу.

Гоша перехватил брата только в клубе, где тот наливался спиртным, не пьянея, только становясь все более мрачным.

С трудом увел его к себе домой, где до утра выслушивал про женскую меркантильность и коварство.

— Я же её… Я же для нее! Надеялся, что ей я сам нужен, а она…

— Юрк, ты, как с Луны свалился! Надо было нормально одеваться и сразу ей все рассказать, а не играть в шпионов.

— Никто не играл! — возмутился Юрий. — Мы встретились, когда я с объекта ехал в рабочей одежде, ведь гонять по проселкам на вольво станет только идиот. Мне деньги не с неба упали, чтобы хорошо жить, приходится много работать, поэтому я привык вещи беречь. Да что я тебе рассказываю, мы вместе вкалываем. Вот и подумал, что раз заинтересовал такую красавицу в своем рабочем варианте, то не будет проблемы, если она узнает о моем положении чуть позже. Сам знаешь, почти три месяца встречались, думал, что у нас с ней все взаимно, и новость о моем достатке станет хорошим свадебным подарком. Оказалось, ошибся.

— Ну и радуйся! Представь, женился бы, а ни любви, ни тепла нет, одни товарно-денежные отношения. Считай, повезло!

Юрка окинул старшего брата долгим взглядом и отвернулся, тяжело вздохнув.

Видимо, зацепила Лиза сердце Юрки гораздо глубже, чем он хотел показать.

Да, что там, он и сам в свое время пострадал. Развод был зубодробильный, бывшая из него всю душу вытянула, если бы не настойчивость его адвоката, еще школьного друга, Георгий все отдал бы, лишь бы поскорее избавиться от жены. К счастью, детей не было. Поделили совместно нажитое пополам, и благополучно забыли о неудачном семейном опыте.

Теперь он уже год встречался с Ларисой. Без обязательств, без обещаний, и обоих это полностью устраивало. Наверное, только такие отношения и могут быть удобными и необременительными. Более того, Георгий нет-нет, да ловил себя на мысли, что годы идут, пора бы семью, ровесники того и гляди, дедами станут, а у него до сих пор, ни сына, ни дочки. Может быть, позвать Ларку за себя? Привыкли друг к другу. Да, любви нет, но, как выясняется, она часто в отношениях только мешает. Нет любви, нет и больших романтических надежд, не будет разочарования.

Но Юра верил в любовь. На родителей насмотрелся, мечтал о таком же счастье. Ему товарно-денежные отношения не подходили.

Надеюсь, теперь вылечился. Такие пары, как их родители — большая редкость, чтоб сорок лет вместе — душа в душу. В кино, да, сплошь и рядом, а в реальной жизни — не встречал.

В общем, начало года прошло кувырком, и Георгий только тогда вспомнил, что к учительнице они не съездили, когда наткнулся в шкафу на приготовленные для нее коробки с подарками.

Собирался отправить Юру, тому не помешает отвлечься от переживаний, да тот получил сообщение, в два часа собрался и улетел в Брийск, на объект. А Юрке бы полезнее было, глядишь, Надежда Львовна ему мозги прочистила, как она одна умеет.

Поехал сам.

И вот — сюрприз.

Нашлась пропажа, где не думали. Впрочем, они её не очень-то и искали.

Юрка полностью здоров, из дома ничего не пропало, к тому же, брат постепенно вспоминал, и по всему выходило — до секса они не дошли.

— Кусками помню, — бормотал брат. — Она меня Димой называла, почему-то.

— А ты?

— Откликался, представляешь? Мне казалось, я кино вижу с собой в главной роли. Изначально я проснулся от дикой жажды, добрался до кухни, а там нимфа сидит, минералку хлещет. Меня увидела и — Дима! — всхлипнула и на шею.

— А ты?

— Обнял, понятное дело. Руки тонкие, тело мягкое, волнующее… Что я, не мужик, что ли? Завелся, конечно.

— А она?

— Уткнулась в шею, что-то шепчет, плачет… Я одной рукой держу её за… В общем, держу, ощущением наслаждаюсь, второй в минералку вцепился. Пить зверски хотелось, пока полбутылки не выхлебал, не оторвался. Помню — целовались. Помню, шли куда-то. Потом — раздевались, тряпки по всей комнате летали, и только я нежданный подарок на кровать уложил, как девочка сразу уснула. А я ж так не могу, ну, ты сам понимаешь. Обнял ее и сам задремал. Следующее, что помню — как ты меня разбудил. Поэтому и говорю, похоже, ничего у нас не было.

— Но поручиться не можешь?

— Не могу, всё-таки, пьяный был.

Жалко, что Юрка не смог с ним приехать, посмотрел бы на свою «Снегурочку» трезвыми глазами.

А девочка ничего. Миленькая, держится свободно, но не нахально. И видно — сильно устала.

Быстро очистив тарелку, Мария выпила чаю и, сославшись на тяжелый день, ушла к себе в комнату.

Мужчина проводил девушку взглядом и споткнулся о внимательные глаза учительницы.

— Понравилась? — спросила Надежда Львовна.

— Да, то есть, нет. Это я так, просто… удивился, что вы взяли квартирантку. Чужой человек в доме, хлопоты. Если денег не хватает, вы только скажите!

— Вот еще! — фыркнула женщина. — Что я, немощная, что ли, побираться? Слава богу, пока в силах сама себе заработать. Да мне и веселее с Машенькой. Хоть она по целям дням на работе пропадает, но вечерами и ночами, всё не одна в квартире. Понравилась девушка? Вижу же, что ты её как увидел, больше ни о чём думать не можешь. Присмотрись, кстати, четвертый десяток на исходе, а ни семьи, ни детей.

— Надежда Львовна, всё не так, как вы подумали! Да, девушка красивая, но не в моём вкусе, — вскинул руки вверх Георгий. — Лучше расскажите, где подобрали её? Вдруг, аферистка?

— Да ну, Гоша, что ты говоришь такое? Даже обидно. По-твоему, я совсем в людях не разбираюсь? По объявлению она пришла, мы поговорили. А потом Гена Котов мне всё пробил, проверил. Маша — та самая, кем представилась. И что о себе рассказала — всё точь-в-точь, ничего не придумала. Я её к Владику в компанию пристроила, так он не нахвалится. Светлая голова у девочки, и как человек — умница.

— Надежда Львовна, — рассмеялся Георгий, — от Вас ничто не скроешь, ЦРУ отдыхает.

— Ты, Гоша, мне зубы не заговаривай! Понравилась Машенька?

— У меня Лариса есть, а вот Юре она могла бы глянуться. У него тут трагедия случилась, нужны положительные эмоции и новые впечатления.

— Маша тоже хлебнула, причем, от вашего брата, мужика, поэтому ищите новые впечатления в другом месте, — женщина нахмурила брови. — Чужая жизнь — не игрушка, Гоша.

— Вы не так поняли! Я не имею в виду — шуры-муры. Совсем наоборот. Может быть, они понравятся друг другу? Только надо аккуратно познакомить, будто, случайно.

— Без меня.

— Надежда Львовна, как же без вас? Вы же, если не одобрите, весь кислород перекроете. Говорите, Маша пострадала? Так и Юра сейчас раны зализывает.

Торопливо, Георгий рассказал историю с Лизой.

— Где вы только таких находите? — покачала головой Надежда Львовна. — Сколько хороших девушек — умных, красивых, порядочных, а вас, мужиков, всё на кого попало тянет! Ведётесь на яркую картинку, а то, что под фантиком и нет ничего — не замечаете. Нет, Гоша, не обижайся, сводничать я не стану. У Марии на самом деле тяжелая история, только-только в себя поверил человек. Оставьте её в покое. Время придет, сама разберется, кто ей нужен.

— А что за история у Марии? Не расскажете?

— Не расскажу, мне Маша разрешения не давала, поделилась сокровенным. Не обессудь, не моя история, не мне о ней и распространяться. Поздно уже, Гоша, пока доедешь — совсем ночь настанет, а завтра рабочий день. Благодарю за поздравление, подарок и вкусности. Совсем вы меня избаловали.

— Нам только в радость! Спасибо, Надежда Львовна, за ужин и беседу, — встал мужчина. — А Юрку я к вам привезу как-нибудь. Надо ему выговориться перед тем, кого он уважает, чей совет примет к сведению.

— Вези, конечно, давно не виделись. Ты, видно, не авторитет ему?

— Не в том смысле. Просто, я сам пострадал от женщины, поэтому, по мнению Юрки, ничего дельного посоветовать не смогу. Родителей мы расстраивать не хотим. Сами знаете, им, пока мы выросли, и так досталось.

— Да, изрядными шалопаями вы с братом были, — улыбнулась учительница. — Привози Юру, оценю масштабы бедствия. А Машу не тронь, слышишь?

Тихо урчал двигатель, печка исправно нагоняла в салон теплый воздух, а Георгий всё не трогался с места.

Звук телефона заставил вздрогнуть.

Номер незнакомый…

— Алло.

— Гоша, это ты? — Лиза??

— Лиза, откуда у тебя мой номер?

— Я… ну, в общем, это неважно. Гоша, скажи, где Юрочка?

— Уехал.

— Куда???

— В командировку. Ты зачем звонишь, Лиза? Оставь Юрку в покое, расстались — и ладно.

— Гоша, я оши-и-иблась! — из трубки понеслись всхлипывания. — Я ничего не знала! Юра скрывал, кто он, я думала, обычный офисный трудяга, но с перспективой. А потом…на Новый год — какая-то картина… Я вспылила.

Георгий поморщился, чуть отодвинув трубку от уха.

— Что ты от меня хочешь? Я брату не нянька, да он давно в няньках не нуждается.

— Помоги мне встретиться с Юрой! Я всё осознала, хочу исправить! — выдохнула девушка, как по мановению руки перестав рыдать.

— Позвони ему сама, я-то причем?

— Он сбросил все мои вызовы, проигнорировал смс и сообщения в Ватсапп, а потом просто внес мои номера в черный список. Я не могу ему дозвониться!

— Сожалею, но ведь ты сама хотела расстаться? Извини, ничем не могу помочь, да, боюсь, уже поздно.

— Но я же не знала, что эта картина стоит столько?! И кольцо, — девушка снова принялась рыдать.

— Что-то долго ты соображала, три недели прошло. Лиза, время ушло. Не теряй время зря, я брата знаю, он не простит.

— Да я сразу уехала на праздники, — взревела в Гошино ухо бывшая Юркина любовь, — а вернулась только позавчера. Вчера ко мне пришла Карина, мазня… картина так и валялась на столе, а под ней — коробочка. Я тогда её и не заметила. Карина полезла смотреть, и я узнала, что художник известный и дорогой, а кольцо — последовал особенно виртуозный всхлип — белого золота с бриллиа-а-антами! Почему, ну, почему, Юра скрывал от меня своё положение?

— Может быть, потому что хотел увидеть, кого ты любишь — его или его банковский счет? Всё, Лиза, мне некогда. Я рад, что ты прозрела, но настоятельно рекомендую забыть этот номер телефона и больше мне не звонить.

Сбросил звонок, со злостью саданул рукой по рулю.

С энеё станется отравить Юрке жизнь. Узнала, что он не беден, теперь клещами вцепится. Надо бы им номера телефонов сменить, да в офисе и на ресепшен предупредить, чтобы Лизу ни под каким соусом не пропускали.

Мысли перепрыгнули с Лизы на Марию.

Что же там за история у хорошей девочки, которой отказалась делиться учительница? Нет, Надежда Львовна и раньше склонностью пересказывать чужие беды не отличалась, разве что — в назидание и без упоминания имён. Зацепила его «бедная Маша», черт знает, чем, но из головы не идет. С ним всегда так — если что-то заинтересует, привлечёт внимание, не успокоится, пока не доберётся до сути.

Остаётся один выход — самому всё узнать, и Юрке он о встрече рассказывать не станет. По крайней мере, пока.

Жена вскочила в троллейбус, Дима и опомниться не успел.

Вот же, стерва! Когда только научилась столь нагло себя вести? Держит себя с ним, как с чужим! Не на того напала, он не позволит так с собой обходиться!

Троллейбус медленно катил по дороге, Сомов, стараясь не нагонять, следовал позади. Ехал, размышляя о том, насколько быстро его Маша сменила «шкурку». Перепрыгнув из домашней, покладистой и понятной ипостаси в офисную, почти незнакомую, несколько агрессивную. Впрочем, у любой женщины в запасе несколько масок и костюмов, они перекидываются, смотря по обстоятельствам, иногда по пять раз на дню. Да, с ними надо ухо востро держать, иначе не успеешь оглянуться, как тобой начнут вертеть. Вот и Машка, стоило ей уйти, остаться без мужнина присмотра, тут же преобразилась и принялась хвостом мести. Видел он, как на неё мужики в офисе пялились, а она им еще и улыбалась!

Задумавшись, чуть не пропустил момент, когда эта заполошная выскочила из троллейбуса на первой же остановке. Пришлось проехать мимо и припарковаться неподалёку, зорко высматривая, куда Машка сядет. Между прочим, сложная задача, в темноте-то! К счастью, на остановке был ларек с мелочевкой, свет его витрины позволял не терять из виду фигурку в рыжей дубленке. Тоже мне, вырядилась, в рухлядь! Только позорит его, люди будут думать, что он жену в черном теле держал!

Ого! Похоже, эта ненормальная вскочила в первый попавшийся троллейбус, чтобы уйти от него поскорее, потому что теперь она возвращалась в другую сторону, да с пересадками!

Стало обидно — избегает, будто он ей чужой и неприятный! Да, они расстались, но кто в этом виноват? Если бы Машка родила, черта с два Ксения пожелала бы его в мужья. Одно дело — в семье детей нет, отношения себя изжили, можно обыграть, что влюбились без памяти, общий ребёнок, то да сё. Все поймут. Другое дело — увела отца из семьи. На такое Гуров и сам не пошел бы, да и дочь не пустил. Удивительно, как он позволил им столько времени встречаться, еще и внучку родить! Хотя, Тайку дед любит, не заметить это невозможно. Ксюху любит, Таю, а его, Диму — терпит. Привечает, но своим он для Гурова еще ой, как не скоро станет! Ладно, это неважно. Главное, что по работе не мешает, а, наоборот, поддерживает, за Гуровым и остальные к Сомову — с почтением.

Дима давно понял, что для Леонида Ивановича крайне важно впечатление, какое он и его жизнь производят на окружающих, поэтому, неважно, как он на самом деле к нему относится, но на людях неизменно приветлив и доброжелателен. Даже удивительно — человек с такими деньгами и возможностями, а обращает внимание на мнение толпы!

Сомов хмыкнул, выруливая к дому, в одном из подъездов которого скрылась Мария.

Это она здесь живет или к любовнику приехала?

Последнее предположение вызвало зубовный скрежет. Ну, Машка!

Решение пришло мгновенно — он посидит, покараулит. Чтобы Ксения не подняла тревогу, отзвонился, поворковал, посетовал, что вернется поздно, столько дел, столько дел! Но пусть его девочка не скучает, и долго не ждет.

— Ложись, я постараюсь не разбудить. Как Тая? А, прекрасно! Целую!

Выдохнув — индульгенция на позднее возвращение получена, Дмитрий опять вернулся мыслями к Маше — если она к любовнику, то часа через три выйдет. Не останется же она на всю ночь? А если останется?

Думать о таком не хотелось.

Перед глазами вставали картины их интимной жизни — Машка всегда была отзывчива, остро откликаясь на его прикосновения и поцелуи. Стыдно признаться, но восторг и новизна секса с Ксений ему давно приелись, тем более, что в последнее время эти радости выпадали ему реже, чем выходные. Странно, что за семь лет достаточно активного интима с Машей, его до сих пор к ней тянет.

Дмитрий сердито сжал кулаки, стукнул себя по ноге — всё идет не так, как он думал, не так, как ему хотелось!

Пожалуй, он несколько перегнул с Машей, не надо было так на неё наезжать в их последний вечер. Объяснил бы нормально, и Мария не ушла бы. Да, он сначала хотел отвезти ее в коммуналку, но потом сообразил, что там неудобно будет встречаться — на глазах двух соседей! И передумал — не без помощи отца, правда — купит ей квартиру в каком-нибудь тихом месте. Вот, вроде этого дворика, только не в хрущевке, он терпеть не может тесноту и провонявшие кошками подъезды, а в новом, современном доме с высокими потолками и просторными кухней и коридором. Первый или последний этаж — меньше чужих глаз. И его бывшей не придется работать, и он на голодном пайке не останется!

Мужчина, возмущенно фыркнув, представив в красках, как было бы ему удобно, не устрой Маша демонстрацию.

И от скуки, обратил внимание на рядом стоящую машину. В таком дворе, среди Лад и Калин, тойота Лэнд Крузер Прадо? Ничего себе!

Покосившись на подъезд, в котором скрылась Мария, Дмитрий вылез наружу, поёжился от мороза с ветром, обошел вокруг чужой машины.

Только недавно присматривал себе такую, цену знает, поэтому и удивительно, что владелец внедорожника забыл в таком месте? Чтобы он жил в хрущевке — смешно представить. Интересно!

Замерзнув, вернулся в теплый салон. Время шло, Мария не появлялась. Неужели, она тут, на самом деле, квартиру снимает? Правильно, на нормальное жилье у неё же и денег нет!

Неожиданно Дмитрию стало стыдно — какая-никакая, но она — его женщина! Получается, он не может обеспечить? И тут же себя одернул — она сама ушла! Могла бы и потерпеть, понятно же, что он переживал, был не в себе, расстроился, вот и наговорил… лишнего. В конце концов, ни одна жена просто так не смирится, а эта, вон, даже не требует ничего. Ушла и ушла. Будто, это не он её оставил, а она его бросила.

Бесит!

Прошло еще с полчаса, за которые Дмитрий накрутил себя и разозлился ещё больше. Наконец, стукнула дверь подъезда, на улицу вышел высокий мужчина.

Машкин любовник?

Дмитрий не мог объяснить, почему он в этом так уверен — пятиэтажка, мало ли, кто тут живет, мало ли, кто вышел, может, житель этого дома, по делам?

Но, вспоминая уверенный и несколько отрешенный вид Маши, он скрипел зубами — не может брошенная женщина за такое короткое время настолько преобразиться! Что он, женщин не знает, что ли? Да Машке полагается сейчас в три ручья рыдать, а не проектами жонглировать и презентации устраивать, улыбаясь незнакомым мужчинам. Главное, как вела себя — будто она им всем — ровня! Стопроцентно, у неё кто-то есть!

Мужик почти дошагал до тойоты, и внедорожник мигнул фарами. Да, ладно? Это — владелец? Ну-ка, ну-ка!

Сомов торопливо открыл дверцу.

— Закурить не найдется?

Владелец внедорожника пошарил по карманам, молча, протянул пачку.

— Спасибо! Ваша машина?

— На здоровье. Моя.

— Вещь! Сам о покупке думаю, — решил поддержать разговор Дмитрий. — Живете тут?

— А вы? — мужчина сел на место водителя, завел мотор и придержал дверцу, вопросительно глядя на Дмитрия.

— Я жену жду, — почти не соврал Сомов — Сейчас выйдет. Просто, раньше я такую машину здесь не видел, обратил внимание на красавца.

— А я в гости заезжал. Покупайте, не пожалеете! — мужчина хлопнул дверью, и спустя пару минут внедорожник вырулил со двора.

В гости приезжал! Неужели, к Машке?

Дмитрий еще раз окинул взглядом пятиэтажку, отметив, что огней поубавилось, люди явно укладываются спать, и решительно сел в машину.

Дом он знает, подъезд запомнил.

Если Маша встречается с кем-то… если этот хмырь на тойоте приезжал к ней… Голову откручу!!!

Вернулся домой в первом часу. Въехал во двор, благо, ворота автоматические.

Тихо. Пусто.

Новый дворник, он же охранник, встречать хозяина не спешил. Спал давно, наверное.

А Ринат всегда выходил, во сколько бы Дмитрий не приехал! Забирал ключи, сам заводил машину в гараж.

Вздохнув, мужчина провел транспортное средство к гаражной двери, вышел, открыл ворота, завел машину.

Черт, с Ринатом было в сто раз удобнее. Почему Ксюха его уволила??

В доме темно и тихо.

Стараясь не шуметь, Сомов прошел на кухню, щелкнул выключателем, осмотрел стерильные поверхности и двинулся к холодильнику — поесть бы.

Маша всегда встречала его, и пока муж переодевался, принимал душ, рассказывал, как прошел день, успевала не только подогреть еду, накрыть на стол, но и разговор поддержать. Вечер ли, ночь ли, утро ли — ни разу не проспала, не пропустила.

Еды полный холодильник, но как тут разобраться? Один раз он уже съел что-то Ксюхино, блюдо, которое специально для неё приготовили — шуму было!!!

Потыкавшись, мужчина выбрал контейнер, сквозь стенки которого виднелась картошка и куски мяса, сунул в микроволновку и пошел переодеваться.

Хорошо, что его вещи так и остались в гардеробной старой спальни! Он может не бояться, что потревожит Ксению, заодно и душ тут примет.

Спустя полчаса посвежевший и еще более голодный Сомов спустился на кухню.

— Дима, ты с ума сошёл — по ночам картошку есть! — разбудил-таки…

Возмущённая Ксения стояла в дверях и прожигала взглядом Дмитрия. Распахнувшийся халат позволял заметить, что на ней были шелковые шортики и маечка на тонких бретелях. В паху сразу потяжелело.

Черт, он привык к регулярному сексу! А тут ходят перед носом в неглиже, но не дают.

Машка никогда ему не отказывала, а они почти каждый день, вернее, ночь, этим занимались! Только на дни ее месячных брали паузу, да пару раз, когда он в командировку уезжал, пауза была неделю и пятнадцать дней. Впрочем, это для Машки пауза неделя, а он тогда не голодал, Стефа помогла… Тьфу, нашел, о чем вспоминать! Но на две недели, даже чуть больше, ему пришлось ужаться, так как он ездил под присмотром Щербакова, и, зная, что генеральный дружен с Гуровым, не рискнул искать, с кем разгрузиться. Перед самым Новым годом поездка была, еле дотянул. По возвращении сначала оторвался на Машке, на следующий день завалился к Ксюхе и добрал там.

Черт, опять его куда-то не туда заносит!

— Я обед пропустил, и ужин, очень есть хочется, — попробовал он объяснить.

— Даже не думай! Вон, кефир выпей или, ладно уж, возьми мой йогурт. Он натуральный, без красителей и сахара.

— Ксюш, я голодный!

— Ничего, во сне есть не хочется. Будешь жрать на ночь картошку — через пару лет так жиром заплывешь, что арбузная болезнь приключится, будешь своего друга только в зеркале видеть. Уже и так вместо пресса у тебя валик наметился, — фыркнула женщина. — Не дуйся, я же о твоем здоровье беспокоюсь! Нашей дочери нужен молодой и красивый папа!

Дмитрий задохнулся, почему-то вспомнив обидные слова, которые говорил Маше. Тогда ему казалось, что он прав, указывая женщине на недостатки фигуры, хотя, если честно, легкая округлость форм, которую Машка приобрела, сидя дома, ему очень нравилась. Есть за что подержаться, а не арматурно-рифленая конструкция из локтей, коленок и рёбер.

Но Ксения набрала после родов несколько лишних килограмм и совсем помешалась на здоровом питании. Ладно бы, над собой эксперименты ставила, так она и за него принялась!

Уже разогретый контейнер отправился в мусорку, и Диме пришлось довольствоваться кефиром.

Когда мужчина засыпал, по краю сознания, на границе между сном и явью, скользнула мысль — а не послать ли всё на хрен? Пока развода не было, ещё не поздно всё переиграть. Конечно, Машка подуется, но простит, никуда не денется. Раз он сможет простить её взбрык, то и она одумается. А Ксения… Папа ей другого мужа купит. Правда, его, скорее всего, с работы турнут, но неужели он новую работу не найдет? С его-то опытом?!

Но на следующий день, на планерке, Щербаков перед всеми расхвалил работу финдиректора, отдельно отметив, что Сомовым весьма доволен сам Гуров.

Жизнь снова заиграла красками: зять Гурова — это вам не хухры-мухры! Он ухватил жар-птицу за хвост, такая удача стоит некоторых неудобств. Надо скорее оформить отношения с Ксюхой, удочерить Таисию, ведь без этого он им никто, его в любой момент могут поменять на более сговорчивого зятя, и плакало тогда хлебное место! А когда он станет законным супругом, тогда с ним, с его мнением, желанием, привычками, придется считаться. Всем — Ксюхе, ее отцу, Щербакову. Тем более — его собственным работникам, включая повариху. Которая будет готовить и подавать то, что он любит, и тогда, когда хозяин хочет.

Скорее бы вторник, развод, а затем — пятница и бракосочетание с Ксенией! И сразу, сразу же! — подать документы на удочерение.

А потом можно будет и Машкой заняться — вернуть блудную овцу в стойло, а хахалю, если он его вычислит, ноги выдернуть.

Работы навалилось столько, что на обед она теперь не забывала сходить, а, банально, не успевала. Но Мария была рада — некогда ни о чем постороннем думать. А Дима теперь был именно посторонним.

Проворонила она свою любовь, упустила момент, когда муж отдалился, не заметила измены. Слишком верила, слишком любила.

Дурочка.

Зато теперь у неё была новая, интересная и перспективная работа, новый коллектив, новая жизнь.

Осталось пережить развод и смену фамилии.

— Мария Сергеевна, вас Владлен Максимович вызывает, — перегнулась через стол Катя, девушка из аналитического отдела. — Просил захватить последние разработки по Приаму, даже если они еще на начальной стадии.

— Проходите, Мария Сергеевна, присаживайтесь, — старший менеджер протянул руку, принимая бумаги, сделав второй рукой приглашающий жест в сторону стульев. — Так. Так. Ну, что ж, я доволен. Вот этот вариант мне особенно импонирует.

Мужчина выпрямился и внимательно посмотрел на Марию.

— Инстрэл просит толкового специалиста, который будет вести общие разработки. Нет, не возражайте, — предупредил он вскинувшуюся Машу, — сначала выслушайте. Конечно, я помню про ваши сложные взаимоотношения с финдиректором компании. Помню про развод, кстати, когда назначено слушанье?

— Во вторник, — прошелестела Мария.

— Вы собираетесь присутствовать?

— Нет, будет мой представитель.

— Ну и чудесно. Итак, я помню про ваши трудности. Но смотрите, как получается — вы лучше всех разбираетесь в материале, более того, вы — единственная, кто работал в Инстрэл, то есть, знаете кухню изнутри. Ваш бывший не касается проекта, он может наблюдать за процессом со стороны, проверять рентабельность вложений и так далее, но в саму разработку он не полезет. То есть, вам не придется с ним общаться и даже видеться. Далее, я выторговал условие, что работа над проектом — а мы создаем совместную группу — будет вестись на нейтральной территории. Ну, как нейтральной? Квадро принадлежат несколько офисных помещений в Бизнес-Сити, которые мы сдаем в аренду. Срок аренды одного из них как раз подошел к завершению, и продлевать его мы не станем. Это помещение — там приемная и две изолированные комнаты — Квадро отдает во временное пользование группе разработчиков по Приаму. Сегодня-завтра там освежат стены, добавят кое-что из необходимой техники, и с понедельника можно будет приступать к работе. Лично вам я выделю двух помощников, от Инстрэл будет тоже три человека.

Мария вздохнула — отвертеться не получится.

— Я понимаю ваши чувства, но работа есть работа. Для нашей компании этот проект крайне важен.

— Не переживайте, Владлен Максимович, — ответила женщина, — я справлюсь.

— Прекрасно. Тогда сегодня подберите концы вот этого проекта, а эти два передайте в отдел, пусть займутся вплотную. В конце концов, зачем мы держим целую армию менеджеров, если последние недели, по сути, всю главную работу тянут всего три человека? Всё, можете идти.

Маша кивнула, встала и наклонилась, подбирая папки.

В голове закружилось, перед глазами заплясали черные мушки.

Что за ерунда?

Покачнувшись, женщина ухватилась рукой за столешницу, пережидая, когда пройдет дурнота.

— Мария Сергеевна? — встревожено отреагировал старший. — Сядьте, вы совсем побелели.

— Голова кружится, — растерянно ответила Маша, плюхаясь назад на стул.

— Вы сегодня что-нибудь ели?

— Я? Да… Утром.

— А сейчас уже четыре пополудни, — возмущенно отреагировал мужчина. — Я всё понимаю — вы, женщины, вечно следите за фигурой, поэтому хронически на диетах, но всё должно быть в разумных пределах! Морить себя голодом — последнее дело, тем более что у вас такая ответственная работа! Как вы собираетесь справляться с обязанностями, если вас ветром шатает?

Владлен Максимович нажал на кнопку внутренней связи.

— Ирина, принесите мне две чашки кофе и бутерброды.

И Маше пришлось съесть всё, поёживаясь под колючим взглядом начальника.

— Если еще раз пропустите обед, я вас лишу премии, — буркнул старший на прощание.

После перекуса ей и в самом деле стало лучше, и до вечера Маша успела, как выразился Владлен Максимович, подобрать все концы.

Наверное, из-за переживаний и недоедания, в последнюю неделю она постоянно чувствовала себя уставшей. Даже утром было такое ощущение, словно она всю ночь работала, а не отдыхала.

Наступил вторник.

У Маши все из рук сыпалось, хорошо, что она не на глазах начальства находилась, а в здании Бизнес-Сити.

С коллегами из Инстрэл они общий язык нашли, нормальные ребята оказались. И, главное, незнакомые, то есть, можно было не ожидать вопросов и разговоров за спиной.

Адвокат позвонил в два часа.

— Мария Сергеевна, доброго дня! Все в порядке, вы — свободная женщина.

Маша выдохнула, почувствовав, одновременно, большое облегчение и странную горечь.

Вот и всё — они с Димой больше не родные люди. Черт, как же больно…

На глаза навернулись слезы, которые она торопливо смахнула. Надо же, какая она стала сентиментальная!

— Завтра получите новый паспорт и свидетельство о разводе, — продолжал адвокат. — И нам надо встретиться, передам вам ключи и документы.

— Какие ключи? — Маша, все еще под впечатлением от свершившегося события, соображала медленно.

— Вам после развода досталась однокомнатная квартира в Черемушках, автомобиль Калина и небольшой счет.

— С ума сойти! Простите, это я от неожиданности, — отреагировала Маша. — У меня есть свое жилье и машина?

— Да. И деньги, — слышно было, как мужчина шуршит бумагами. — Вот — восемьсот сорок две тысячи.

— Как вам удалось этого добиться? — настроение поднялось — у нее есть свое жилье!!! — Пытки, шантаж, взвод автоматчиков? Мой бывший супруг недвусмысленно заявил, что мне и нитки не достанется.

— Ничего особенного делать не пришлось, видимо, Дмитрий Николаевич передумал. Сам или кто-то надоумил — не важно. Если бы вы дали мне разрешение, я бы вытряс с него гораздо больше, хоть ваш бывший супруг и подстраховался, почти все дорогостоящее он приобретал, как выяснилось, на своих родителей.

— Мне вполне достаточно и этого. Спасибо! — искренне ответила Маша. — Вы можете подъехать на Ленинградскую, сто пять? Здание Бизнес-Сити?

— Да, конечно.

— Позвоните, я выйду и встречу вас.

Господи, у нее есть жилье, машина и деньги!

На эмоциях, она тут же позвонила Надежде Львовне и вывалила все новости.

— Как же я рада за вас, деточка! — просияла женщина. — Сегодня не задерживайтесь на работе, я приготовлю что-нибудь особенное. Мы должны отпраздновать такое событие!

Адвокат позвонил через пару часов, и Маша, подхватившись, спустилась на первый этаж.

— Тут есть кафе, можно посидеть там, или прямо здесь, в фойе, — предложила она.

— Можно и здесь, — не стал спорить адвокат. — Вот документы на дом, счет и машину. Вот ключи. Как и говорил — новый паспорт, и свидетельство о разводе я получу и привезу завтра.

— А… Сомов был на заседании?

— Нет, только его адвокат.

— Он сильно меня ругал? Какую причину развода он назвал?

— Отношения изжили себя, в браке не было детей, — сочувственно произнес мужчина. — Не расстраивайтесь! Вы молодая, у вас обязательно будут дети.

— Спасибо! Ладно, я пойду, завтра созвонимся?

Мария встала, сделала шаг, ноги подкосились, и её накрыла темнота.

Глава 8

— Надо обследоваться, — незнакомый голос слышался, как сквозь туман.

Маша пошевелилась и открыла глаза, уперлась взглядом в потолок, повела глаза вправо-влево — над ней стоит расстроенный адвокат… Витя, кажется.

Да, точно, Виктор Кириллович. Очередной ученик Надежды Львовны, который не может отказать пожилой женщине в крошечной просьбе.

Она в фойе и, похоже, на диване.

Пошарив рукой, Маша оперлась о спинку и осторожно приняла вертикальное положение.

— Как вы? — бросился к ней адвокат.

— Ничего, — осторожно просканировав организм, отозвалась женщина. — Ничего страшного, просто на меня столько всего навалилось в последний месяц, да еще часто пообедать забываю. Обычный обморок.

— Нельзя же себя так запускать! — сердито отреагировала высокая женщина в белом халате. — Себя не жалко — мужа пожалейте! Вон, на нем лица нет. И всё равно я рекомендую пройти полное обследование, обмороки не всегда бывают безобидны.

Мужа?

Маша, в панике, огляделась и выдохнула — Сомова не видать. Да они же уже в разводе, то есть, Димка ей не муж. Теперь. Взгляд зацепился за Виктора Кирилловича, и она догадалась, кого врачиха приняла за её мужа. Ну и ладно, никого разубеждать она не собирается.

— Спасибо, что помогли, — поблагодарила она одновременно обоих. — Мне уже лучше.

Врачиха кивнула и скрылась в одном из коридоров, веером расходившихся из фойе.

— Виктор Кириллович, спасибо! — Маша постаралась вложить в улыбку побольше тепла — и вправду же перепугался, до сих пор бледный. Жаль, что за нее некому так переживать, ведь адвокат, как пить дать, волнуется не о самочувствии клиентки, а о Надежде Львовне — что она ему скажет, узнав, что Маша упала в обморок? Не уберёг?

Мысленно хихикнув — кто бы мог подумать, что одна маленькая седая женщина держит в своих ручках минимум половину мужчин в городе? Женщин, кстати, тоже — Мария встала.

Небольшая слабость, но ничего особенно угрожающего она не ощущала. Надо зайти в кафе и поесть, сразу всё нормализуется. Надежда Львовна права — ей следует внимательнее следить за своим питанием.

— Давайте-ка, я вас отвезу в клинику, — неожиданно предложил Виктор Кириллович. — Вы на самом деле очень бледная, нужно провериться.

— Со мной всё в порядке! — отмахнулась Маша. — Столько работы, я не могу терять время.

— Можно потерять больше, если не обследоваться, — твердо возразил адвокат. — Я, в некотором роде, за вас отвечаю, поэтому не возражайте — мы едем в клинику!

— Но я же на работе!

— Работа подождет, а здоровье — нет. Давайте телефон вашего начальства, я сам с ним поговорю.

И Маша сдалась.

Голова и вправду немного кружилось, а еще ужасно хотелось спать.

Она и задремала, пригревшись во вкусно пахнущем салоне автомобиля, пока он ехали в клинику.

О чем он говорил с Владленом Максимовичем, женщина не слышала, но после беседы Виктор Кириллович сообщил, что Маше дали отгул.

— Сегодня и завтра вас на работе не ждут, — поставил он ее в известность. — Сейчас проедем к моему знакомому, у него хорошая частная клиника, а потом домой — есть и спать.

В больнице ее встретили, как любимую родственницу. Оценив интерьеры, Маша напряглась — сколько с нее сдерут за услуги?

Виктор Кириллович, видимо, шестым чувством угадав ее мысли, поспешил успокоить:

— Клиника — частная, владелец — мой хороший знакомый и, главное, бывший ученик Надежды Львовны. Не переживайте, вас осмотрят внимательно и тщательно, но совершенно бесплатно.

С ума сойти — врачи — бесплатно, адвокат — бесплатно, паспорт за день — бесплатно. Кажется, она многого не знает об учителях…

— Небольшая анемия, чуть понижен гемоглобин и давление низковато, — через некоторое время сообщил врач. — Конечно, это поверхностное обследование, для полного надо дождаться результата всех анализов, не помешает УЗИ и еще кое-какие процедуры.

— Не надо! — испугалась Маша. — Я немного устала, нервное начало года. Но теперь буду регулярно есть, постараюсь меньше нервничать.

— Это непременно. Да, еще надо к гинекологу, пройдемте!

— Зачем?

— Необходимо исключить беременность, — пояснил доктор.

— Ничего не надо, беременность полностью исключена, я в этом уверена.

— Половой жизнью живете?

— Да, но у меня бесплодие.

— Вы не поверите, какие бывают случаи! — улыбнулся доктор. — У меня родственница есть, она в другом городе. И вот она звонит и, вся в слезах сообщает, что у неё — рак. Естественно, вся родня в шоке. Расспрашиваю. Говорит — стала плохо спать, неясные боли в спине и животе, прибавила в весе, одышка. Пошла к врачам, там, у себя в городе. Ей поставили диагноз — рак матки 4 стадии, неоперабельная опухоль. Конечно же, пригласил ее к нам.

— И? — не выдержала паузы Мария.

— И в следующем году «опухоль» в школу пойдет. Такая девчонка классная, скажу я вам! — расплылся в улыбке врач. — Поэтому, бесплодие-не бесплодие, но проверить не помешает.

— Я несколько лет лечилась, — буркнула Мария.

— Значит, это будет пустая формальность, — успокаивающе ответил врач. — Но, как профессионал, я не могу отпустить вас, не исключив и эту вероятную причину обморока.

Гинекологическое кресло Мария терпеть не могла, с тоской вспоминая, сколько раз за последние четыре года ей приходилось на нем сидеть. Что ж, пусть убедятся, ведь, не отстанут!

— Витаминчики выпишу, — вымыв руки, гинеколог подсела к столу и принялась строчить. — Вам надо пересмотреть режим дня, больше спать, есть не меньше пяти-шести раз в день. Прогулки на свежем воздухе. Только положительные эмоции. Я, надеюсь, вы не собираетесь от него избавляться?

— От кого? — Мария одевалась за ширмой.

— От ребенка, конечно. Я же правильно понимаю, что у вас это — первая беременность?

— Ребенка…

— Что же вы, мамочка, так себя запустили? — дежа вю — снова она лежит на диване. Нет, на кушетке. Перед глазами — потолок и три пары встревоженных глаз: гинеколог, тот самый доктор, который ею занимался и еще один, незнакомый врач.

— Пожалуйста, — жалобно прошептала Мария. — Повторите, что вы сказали? Я — беременна?

— Ну, да! Почему вас это так удивляет? Надеюсь, мне не надо объяснять, после каких действий появляются дети?

— Я — бесплодна!

— Уже нет.

— Этого не может быть!

— Тем не менее, ваша беременность — свершившийся факт.

Мария, неверяще, по очереди посмотрела на каждого из врачей и отрицательно качнула головой:

— Это невозможно, вы ошибаетесь!

— У меня нет никаких сомнений, но, если хотите, я могу провести трансвагинальное УЗИ, оно более информативно на маленьком сроке, — миролюбиво предложила врач. — Сможете не только увидеть вашего малыша, но и получить его первое фото. Конечно, он еще не выглядит, как ребенок, как маленький человечек, скорее, как «фасолинка».

— Я хочу! — у Марии чуть голова не оторвалась, настолько быстро она закивала.

— Хорошо. Лежите, я подвезу оборудование. Мои коллеги должны уйти или могут остаться? Я бы хотела, чтобы они посмотрели состояние органов вашего малого таза и оценили эмбрион. Но вам придется снять бельё, я использую влагалищный датчик.

— Это важно для ребенка?

— Да, одна голова — хорошо, а три, тем более, такие опытные — в три раза лучше.

— Пусть остаются.

В конце концов, они — врачи, что нового они у нее между ног увидят?

Маша запрещала себе думать о беременности — просто обследование. Одно из многих, какие она прошла.

Если не подтвердится, если выяснится, что это ошибка, она не вынесет. Поэтому, не думать, не надеяться, выбросить из головы.

— Ну, вот, мамочка, все отлично, — бормотала врач, не отводя глаз от монитора. — Вот плодное яйцо, даже канатик уже видно. Срок четыре недели плюс минус два-три дня. Я сделала вам больно?? Что случилось? Плохо?

Маша рыдала в три ручья.

Врачи переполошились, принесли ей воды, чая, сок и ещё что-то, суетились, кто-то обнимал ее за плечи, а Маша ревела, не в силах остановиться.

— Мамочка, вы же ребенку вредите! — наконец встряхнула ее женщина-врач. — Разве можно так раскисать. Ребенок — нежеланный, вы хотите делать аборт?

Мария взвилась, оттолкнув руки.

— Да вы что??! Я столько лет ждала, лечилась, надеялась!!!

— В таком случае, к чему этот потоп? Вы должны понимать, что ваше настроение передается малышу. Вам плохо — ему тоже плохо. Привыкайте, в первую очередь, думать не о себе, а о нем! Успокоились? Ну и отлично! Коллеги, выйдите, нам надо привести себя в порядок.

Спустя полчаса Маша с ворохом рецептов в руках, сидела у стола гинеколога.

— Вы можете наблюдаться у нас, — предложила врач. — Анализы все взяли, завтра они будут готовы.

Маша лихорадочно соображала — никому сообщать о беременности нельзя! В частной клинике ее тайну сохранят, тем более что владелец — ученик Надежды Львовны — она уже верила, что учительница может всё! — в обычной, вполне возможно, персонал можно подкупить, и он покажет ее карту тому, кто хорошо заплатит. Если Дима увидит ее с животом, он может заинтересоваться… Да, сколько бы ни стоило, она будет наблюдаться здесь!

— Я хочу, чтобы мою беременность вели именно вы.

— Тогда я сейчас выпишу вам, какие препараты нужно приобрести, набросаю режим дня, график посещения и мы пройдем по нашим специалистам, дополнительно возьмем пару анализов. Не переживайте, все прямо здесь, никуда ехать не нужно!

Доктор принялась писать, а Мария опять погрузилась в размышления.

Господи — чей это малыш? Она была с Димой, а через два дня проснулась голая в постели неизвестного. И, самый ужас, не помнит, вообще, ничего! С Димой они четыре года не предохранялись, секс был почти каждый день — и никаких детей. Получается, отец — случайный знакомый? Тогда, тем более, надо скрывать беременность так долго, как она сможет. Но, как же ее бесплодие?

— Скажите, как возможно, что я не могла забеременеть много лет, а тут, — Маша покраснела, — практически, с одного раза?

— Причин может быть несколько. Например, у женщины и мужчины несовместимость друг с другом, поэтому при смене партнеров и отсутствии предохранения, у женщины быстро наступает беременность. Возможно, что у партнера малая подвижность сперматозоидов или слишком много среди них незрелых. Я поняла, что вы обследовались, а ваш мужчина?

— Муж не захотел. А у меня, сказали, все в порядке, — Маша, все еще под впечатлением от новости, еле шевелила губами, с трудом выталкивая слова.

— В таком случае, скорее всего, причина не в вас, а в вашем муже, если, конечно, у вас не было смены партнера.

— Скажите, есть ли вероятность, что я могла забеременеть от мужа, если столько лет ничего не получалось?

— Да, конечно. Как часто у вас был половой акт?

— Почти каждый день, — Маша покраснела, стиснув руки. Да, стыдно, неудобно, но она должна понять, должна выяснить!

— Если у вашего супруга астенозооспермия или тератозооспермия, то для зачатия способствовали бы редкие половые акты. Конечно, надежнее всего — лечение и ЭКО, но есть вероятность забеременеть и естественным путем. Приводите мужа, мы сделаем ему спермограмму.

— Нет, он категорически против!

— Объясните, что это важно. Если зачатие произошло дефектным сперматозоидом, то возможно прерывание беременности.

— Это невозможно, мы развелись, и не общаемся. Он… уехал.

— Понятно. Что же, приложим все усилия, чтобы сохранить вам малыша. Вам нужно будет, — врач перечислила все необходимое, что Мария должна приобрести, вручила график посещений, заполнила карту и дала свой номер телефона.

— Теперь мы будем видеться довольно часто, — улыбнулась она. — Звоните в любое время суток, если почувствуете себя неважно или странно, хорошо?

Виктор Кириллович вел машину, ничего не спрашивая, но поглядывая на погруженную в мысли женщину.

— Что вы решили? — осторожно поинтересовался он, когда автомобиль припарковался возле пятиэтажки. — Еще не поздно потрясти вашего бывшего супруга.

— Ни в коем случае! — встрепенулась Мария. — Дмитрий не должен узнать о моем состоянии.

— Как скажете.

— Виктор Кириллович, вы можете подсказать, к кому мне обратиться? Мне нужен честный и добросовестный человек, который сможет по доверенности продать мою квартиру, — приняла решение Мария.

— Допустим, такой человек есть. Могу я узнать, что вы задумали?

— Продать квартиру, чтобы у меня были деньги на жизнь, когда родится ребенок, и я больше не смогу работать.

— А жить где?

— Пока — у Надежды Львовны. Когда она попросит съехать, я же понимаю, что грудной младенец не способствует покою, то найду что-нибудь еще.

— Хорошо, я завтра заеду, скажем, часа в четыре пополудни, и мы спокойно все обсудим. Советую всё рассказать Надежде Львовне, у неё не голова, а Дом Советов. Она обязательно подскажет что-то дельное.

— Хорошо, я поговорю. Спасибо за все, Виктор Кириллович! — женщина вышла из машины и, осторожно шагая по снежной каше, направилась к подъезду.

Адвокат дождался, когда клиентка скроется за дверью, и только потом выехал со двора.

Дмитрий проводил автомобиль злым взглядом — как, бля, чувствовал — приехал! Узнал, что Машка на работе отпросилась, так и подумал, что что-то нечисто. И вот, пожалуйста — откуда-то приехала с хахалем, хорошо еще, не вместе в дом пошли. Видно, до этого уже где-то накувыркались. Ссучка! Не успели развестись, как она в чужую койку запрыгнула! Ничего, он номер срисовал, узнает, что за фрукт и объяснит, что тот не прав! А потом и до Машки очередь дойдет.

Машина, обиженно пробуксовав колесами в снежной каше, вырвалась из сонной тишины двора на проспект и понеслась, набирая скорость.

Дмитрий жал на газ, не отдавая себе отчета — злость, ревность, уязвлённое самолюбие, желание причинить боль, чтобы Машке стало также плохо, как сейчас ему — не давали здраво мыслить. Домой её подвозят! Правильно он подозревал, что не сама по себе она стала такая самостоятельная, да и не может быть женщина самостоятельной! Обязательно где-то рядом мужчина, который и тянет на себе основное, а все видят, якобы, самодостаточную женщину. В Квадро взяли… Наверняка, назло ему туда пошла, ведь не может не понимать, что этим способна навредить его карьере! Нет, не навредить, а бросить тень. Скажут — сколько лет на груди змею грел? Сколько лет твоя жена поддерживает отношения с конкурентами? Не за красивые же глазки ее туда на работу взяли!? Хороший работник, ценный кадр — это отмазки для новичков, а он-то прекрасно понимает, что без протекции с Машей даже разговаривать не стали бы!

Не видя дороги, на автопилоте, чудом никуда не влетел, чудом добрался до дома без аварий. Наверняка камеры зафиксировали его скорость, значит, придут штрафы. Плевать! Деньги есть, остальное не важно.

— Дима, я уже устала ждать! — капризно-осуждающий голос Ксении. — Дядя Толя сказал, что из офиса ты два часа назад уехал, где тебя носило?

— Надо было заехать в одно место, — туманно ответил Сомов.

Дядя Толя, бл!!! Это она про Щербакова. Генеральный, как он понял, давний друг семьи. Эк они его грамотно обложили — не вырваться! Удивительно одно — почему почти три года на женитьбе не настаивали? Девчонка родилась, никто и не заикнулся, чтобы его отчество или фамилию ей дать, записали Гуровой Таисией Александровной. Нормально же было — встречались без обязательств, Ксюху всё устраивало, а тут, вдруг — женись или под суд?

Неожиданная злость уже на Ксению затопила мозг, но усилием воли Дмитрий взял себя в руки.

Не сейчас! Сначала — расписаться, усыновить, а потом он наведет в своем доме порядок!

— Что-то случилось? — спросил Дмитрий, прощупывая почву.

— Конечно! — Ксюша театрально завела глаза. — Ты, наконец, развелся! Скорее переодевайся, будем праздновать твоё освобождение!

Черт, развод, да.

Из-за этого у него так паршиво на душе с самого утра, а после обеда, когда юрист сообщил о завершении дела — стало еще тошнее. Поэтому и поехал к дому, где видел Машу. Просто так, без задней мысли. Надеялся на что-то? Да, надеялся… Хотел встретить Марию и поговорить с ней по-человечески. У них же не было нормального разговора! Понимал, что вероятность совпадения, что Маша именно сейчас приедет домой, стремилась к минус одному, но не смог усидеть. Поехал.

И что же он там увидел? Огорченную женщину? Ага, щазз! Машка и не собиралась переживать, она с хахалем встречалась, пока он угрызениями совести и сожалением терзался! Может быть, даже праздновала, отмечала событие, в ресторане. А он под окнами сидел, переживал, придурок!

— Дима, ты что завис? Я жду в столовой! — Ксения сморщила носик. — Поторопись!

Господи, зудит и зудит! Неужели, не видит, что он не в настроении?

— Сейчас, Ксюша, душ приму. Полчаса, не больше, — отозвался Дмитрий и по привычке побрел в старую спальню.

— Машенька, — Надежда Львовна выглянула в коридор и просияла. — Как хорошо, что вы пораньше! У меня почти всё готово, минут сорок еще. Как раз отдохнете, переоденетесь.

С трудом, Мария вспомнила, что хозяйка собиралась приготовить праздничный ужин. По какому поводу?

О, повод-то у нее есть, и совсем не тот, о каком думает Надежда Львовна. Только, это для Маши радость, а как отреагирует пожилая учительница?

Мария прошла к себе, переоделась в домашнее, посидела, положив руки на живот и глупо улыбаясь в стену.

Все переживания, терзавшие её в течение этого месяца, ушли на двадцать пятый план.

У неё будет малыш! Господи, спасибо!!!

Врач говорил об опасности для плода, но она будет беречься. Всё сделает, чтобы не потерять новогодний подарок. Конечно, не помешало бы проверить Дмитрия — что там у него со спермой, но Сомов — последний человек, с которым она хотела бы поделиться. Потом, остается вероятность, что отцом является не Дима, а незнакомец. Уж его она, точно, искать не собирается! Тем более что ничего, кроме адреса, о мужчине не знает, но, может быть, он не живет в той квартире, а, как и она, попал туда случайно? Нет, меньше знаешь — крепче спишь! Надо как-то хозяйке сообщить…

А женщина расстаралась — стол покрыла нарядной скатертью, расставила красивые тарелки. Блюда так благоухали, что рот сразу наполнился слюной.

— Надежда Львовна! Как много всего!!!

— Так, есть повод! — женщина выставила фужеры и извлекла из ведерка со льдом бутылку шампанского. — Жалко, нет никого из мужчин, ну да ничего, сами откроем!

— Ой, нет! Я не буду пить! — вскинула руки Маша.

— С чего бы это? Такой повод! Я и сама не любительница спиртного, но такой повод надо обязательно отметить!

— Мне нельзя…

— Маша? Вы заболели? Были у врача? Что он сказал? То-то, я смотрю, вы в последнее время всегда бледная! — всполошилась хозяйка. — У меня есть один ученик, чудесный врач, у него своя клиника, я сейчас же ему позвоню…

— Не надо! Боюсь, я сегодня уже была в его клинике, Виктор Кириллович отвозил.

— Что? Почему мне не позвонили? Маша, что случилось?

— Ничего страшного. Просто, у меня закружилась голова, и Виктор Кириллович настоял на обследовании.

— Просто закружилась голова? Мария, вы что-то недоговариваете. Не тяните резину — четко, прямо, без прикрас — что случилось? Помните, что никогда нельзя опускать руки, потом, один из моих учеников, Миша Весманн, живет в Израиле, он прекрасный врач. А Людочка Штефан — в Германии, тоже отличный доктор, там клиника по самому последнему слову техники и такие профессионалы работают! Мы обязательно вас вылечим!

— Не знаю, как сказать… Я не болею. Я — беременна.

— Маша, — Надежда Львовна всплеснула руками, вскочила, снова села назад. — Господи, как же вы меня напугали! Таким трагическим голосом! Как можно??? Такая радость, а вы сидите, как в воду опущенная?! Конечно, никакого шампанского, мы его на первый годик малыша выпьем! А сейчас — сок. У меня есть банка домашнего, яблочного, это не магазинная химия, исключительно натуральный продукт!

— Вы не сердитесь?

— Маша! На что??? Нет, что промолчали об обмороке и поездке в больницу — сержусь, но сразу все прощаю — такая новость! Вы родителям рассказали?

— Нет еще. Не знаю, как они отреагируют, я же теперь в разводе.

— Так — вот сок. Вам надо поесть, а потом идите и звоните маме! Нормально они отреагируют — внук, такая радость! А развод или не развод — совершенно не важно! Вырастим! У меня есть ученик — замечательный врач-педиатр. Кушайте, Мария, кушайте! Вам сейчас надо за двоих питаться.

Женщина хлопотала, наливая, накладывая и с умилением наблюдая, как Маша ест.

— После развода мне квартира досталась, машина и деньги, — поделилась Мария. — Я хочу продать квартиру, и отложить деньги на то время, когда рожу и не смогу работать. Вы разрешите мне пожить у вас, пока я работаю?

— Конечно, живите, сколько хотите! И продажу одобряю. Купите другое жильё, сами выберете — где и какое. Чтобы ваш… осеменитель… адрес не знал, а то не даст жизни. Про ребенка, так понимаю, вы ему рассказывать не собираетесь?

— Малыш только мой! — Маша инстинктивно прикрыла совершенно плоский живот руками. — У него уже есть дочка, будет лучше, если он ничего не узнает. Из вредности может что-нибудь сотворить.

— Рано или поздно узнает.

— Чем позже — тем лучше. Возраст можно подвинуть, сказать, что ребенок родился на месяц или два дальше от возможной даты рождения, если бы он был его отцом. Потом, — Мария набрала воздух в легкие и — как в омут с головой, — я не уверена, что ребенок от Сомова. Дело в том, что в Новогоднюю ночь я наделала глупостей, большую часть которых даже не помню!

— Так, может быть, ничего и не было, если не помните?

— Может быть, — кивнула Маша, мучительно покраснев. — А, может, и было. Я проснулась утром в чужой квартире, в чужой кровати, рядом с чужим мужчиной. И мы оба были обнаженные. Пока мужчина спал, я сбежала.

— Хорошо встретили Новый Год! — качнула головой Надежда Львовна. — Ну и выбросите из головы. Было — быльём поросло. Главное, что сейчас есть. Давайте, чокнемся соком за ваш развод, а потом — за новую жизнь!

Женщины выпили.

Маша положила в рот кусочек мяса и зажмурилась — как же вкусно!

— Я что думаю, — продолжила хозяйка, — сейчас такая аппаратура, такие специалисты, что возраст плода могут до плюс-минус нескольких дней подсчитать. Так что, хотя бы для себя, можно выяснить — кто отец.

— Вряд ли получится, — вздохнула Мария. — Между Дмитрием и… Новым Годом… прошло едва два дня. Такую разницу ни один специалист не разграничит.

— Тогда и думать не о чем! Червячка заморили? Идите, звоните маме, а я пока пирогом займусь. У нас впереди ещё чаепитие!

Маша кивнула и встала, намереваясь пройти в комнату за сотовым, но тут раздался звонок в дверь.

— Кто это, так поздно? — удивилась Надежда Львовна, замерев с чашкой в руке.

— Я открою, — вызвалась Маша, направляясь в прихожую.

— Подождите! Не надо, я сама открою. Вам не надо на сквозняке стоять, а из подъезда так дует! Идите, звоните родителям.

Трель повторилась.

— Иду, иду! Кто там, такой незваный и настолько нетерпеливый?

Решиться на разговор было непросто — что сказать родителям, какими словами объяснить, что она сама не знает, от кого ребенок?

Господи, ужас какой, в страшном сне не приснится — как она докатилась до такого?

Но, делать нечего, позвонить надо…

Вздохнув, Маша нажала на вызов.

— Доченька! Как все прошло? Все в порядке? Мы с папой так волнуемся!

В голове пронесся ураган мыслей — о чём это она?

— Ты не ходила на заседание? Что рассказал адвокат? — продолжала мать.

А, мама спрашивает, как прошёл развод!

С последними событиями девушка о нем почти забыла, всё перекрыла новость о беременности.

— Всё хорошо, мама! Нет, я не ходила туда. И адвокат рассказал, что и Дмитрия не было, только его представитель. Всё, я — свободная женщина.

— Ну и хорошо. Как ты, моя милая? Хочешь, мы за тобой приедем? Посидим дома, отметим, переночуешь у нас. И, вообще, я тебе давно говорю, чтобы перебиралась домой. Что это за дело — жить у чужих людей, когда рядом есть родительский дом?

— Не надо, я сегодня устала очень. Хочу выспаться. А отметим в выходные хорошо? И, мама, я уже всё объясняла! Жить у вас, конечно, можно, но тогда я не буду чувствовать себя взрослым человеком. Мне нужно самой встать на ноги, понимаешь? Самой всего добиться!

— Как скажешь, но помни, что мы всегда тебя ждем, и всегда тебе рады. Папа трубку вырывает, спрашивает, тебе что-то муж выделил? Квартиру?

— Да, квартиру, машину и немного денег, — ответила Мария. — Мам, у меня ещё одна новость есть. Не знаю, сейчас поделиться или выходных подождать?

— Смотря, какая новость, дочка. Если плохая, то не надо тянуть резину, лучше заранее узнать, чтобы скорее решить, что надо сделать, как исправить или помочь. А если хорошая, то, тем более, надо рассказать, настроение нам с отцом поднять. Так, какая новость у тебя — грустная или весёлая?

— С какой стороны посмотреть, мам. Для меня — очень позитивная, просто, волшебная! Но она влечет за собой достаточно волнений и проблем.

— Не томи, Маша!

Из трубки донеслась какая-то возня, приглушенные препирательства, а затем полился бас отца:

— Машка, мать совсем от рук отбилась, не дает поговорить, еле телефон отобрал. Как ты, доча?

— Все хорошо, пап!

— Поздравляю тебя с освобождением! Что там ещё за новость? Я на громкую включил, говори, а то мать тут вокруг меня, как вокруг новогодней ёлочки бегает.

— Пап, мам, у меня будет ребенок! — выпалила Мария и замерла, ожидая реакции.

Несколько секунд давила тишина, а потом телефон взорвался:

— Машенька!

— Машута!!!

— Доченька, когда? Боже, какое счастье!

— Машка, даже не переживай, вырастим! Мать, хорош реветь, собирайся. Маша, мы сейчас приедем!

— Папа, да не надо! Я никуда ехать не хочу.

Пи-пи-пи…

Отключился. Папа такой — если решил, ни минутки не промедлит.

Значит, через полчаса- минут сорок нагрянут. Надо Надежду Львовну предупредить о внеплановых гостях.

Погруженная в размышления, Мария вышла из своей комнаты и оторопела, обнаружив, что хозяйка сидит за столом с каким-то мужчиной.

Точно, кто-то звонил в дверь, когда она уходила к себе! Она и забыла об этом.

— Добрый вечер! — вежливо поздоровался мужчина, и Маша вспомнила, что уже видела его здесь пару дней назад. На кухне сидел и уплетал за обе щёки, вот, прямо, как сейчас. Его дома не кормят, что ли?

— Добрый вечер, ответила она и переключилась на хозяйку. — Надежда Львовна, я не смогла убедить родителей… В общем, через полчаса они будут здесь.

— Ну и прекрасно, все вместе и отпразднуем, — не расстроилась женщина. — Я, как чувствовала, наготовила на пятерых. С Георгием вы уже знакомы, так что, не представляю. Как мама восприняла новость?

— С большим энтузиазмом.

— Я и не сомневалась.

— А что мы празднуем? — вклинился в разговор мужчина.

Маша внутренне поморщилась — принесла же его нелегкая! Так хорошо было, а теперь и не поговоришь толком! Скорее бы он наелся и отбыл восвояси!

— Машенька сегодня избавилась от крайне неприятного приобретения, к которому была привязана целых шесть… или семь?

— Семь.

— Семь лет! Теперь она у нас полностью свободный и самостоятельный человек.

— Не совсем понял, о каком приобретении говорится, но — от души поздравляю! Свобода — дорогого стоит, — ответил мужчина.

Мария вежливо улыбнулась и прошла к своему стулу.

— Егор, у вас с Юрой всё в порядке? — спросила хозяйка. –

— Да, в полном, — немедленно отреагировал мужчина. — Я же говорю — просто так зашел. На огонёк. Ехал мимо, захотелось увидеть свою учительницу.

Маша мысленно фыркнула: «На огонёк! И рассмотрел его из автомобиля, учитывая, что окна квартиры выходят во двор, а дорога проходит с противоположной стороны здания!»

— Хорошо, что всё в порядке, а то я успела испугаться, — Надежда Львовна потянулась за заварником, но Георгий перехватил инициативу.

— Сидите, сидите! Я сам налью! Мария, вам подлить горячего?

— Что? — погруженная в свои мысли, она не сразу поняла, что мужчина спрашивает. — А, нет, спасибо, не надо!

— Я же забыл в машине! — охнул Георгий и вскочил. — Сейчас! Надежда Львовна, не вставайте, я мигом вернусь.

Женщины переглянулись.

— Нет, обычно Гоша не такой порывистый и рассеянный, — ответила на невысказанный вопрос Маши учительница. — Он, вообще, гораздо серьёзнее и собраннее младшего брата. Внешне они, конечно, похожи, но характеры совсем разные. Юра — весельчак и балагур, душа компании, генератор невообразимых идей и инициатор всех авантюр. А Гоша всю жизнь разгребает за братом последствия этих самых авантюр и вытаскивает того из неприятностей. Он такой, — Надежда Львовна помолчала, подбирая слова, — надежный. Очень хороший человек! И никогда ничего не делает просто так! Я, когда его в дверях увидела, подумала — что-то случилось. А оказалось — мимо проезжал и спонтанно решил заглянуть. Гоша — и спонтанно? Не похоже это на него. Наверное, хочет чем-то поделиться.

— Я мешаю, — догадалась Маша. — Тогда я пойду в комнату и там своих подожду. Нет вам покоя от гостей!

— Глупости говорите, — нахмурила брови хозяйка. — Движение — это жизнь, покой — смерть. Я еще на тот свет не собираюсь, поэтому гости, тем более, хорошие, меня только радуют.

— Надежда Львовна, почему вы своего ученика зовете то Гошей, то Егором? — решила спросить Мария. — Ведь, Георгий и Егор — разные имена.

— Да нет, Машенька, это производные от одного имени.

— «Он же Жора, он же Гога, он же Гоша» — процитировала Маша. — Забавно.

— Мальчику не с кем поговорить, не у кого совета спросить, вот он и приехал. Родители у них рано ушли, Юра только-только школу закончил, так, Егор брата на себе тянул. Оберегал от дурного влияния, учил, наставлял. Своей личной жизнью некогда было заниматься. Брат вырос, а Гоша так и живет один.

— Мальчик! — рассмеялась Мария. — Что же, и женат не был?

— Был, как не быть! Такой красавец! Конечно, ухватилась одна, поженились. Только не задалось у них, разошлись. В моём возрасте, Машенька, все, кто намного младше — мальчики и девочки. А Егор с Юрой на глазах выросли, они раньше в этом же доме с родителями жили, в первом подъезде.

— У него и дети есть?

— Детей нет. Уж не знаю, к счастью или к сожалению. Судя по отношению к брату, из Егора получится замечательный отец. Думаю, случилось что-то, поэтому он и нанёс неурочный визит. Надеюсь, ничего непоправимого.

— Проголодался он, вот и заглянул, — Маша выразительно повела взглядом по накрытому столу. — Ехал мимо, вспомнил, что дома шаром покати, а у вас всегда есть, чем перекусить, вот и забежал на ужин.

— Да нет, Машенька, всё не так! В городе полно ресторанов, Гоша мог в любой заехать и поужинать. Или к кому-нибудь из друзей. В конце концов, купить продукты, если вспомнил, что дома пусто, а потом приготовить и поесть. И не пришлось бы терпеть болтовню старой женщины. Я уверена, причина другая.

В прихожей хлопнула дверь, раздались шаги.

— Вот! — улыбаясь, Георгий протянул Надежде Львовне коробку.

— О, пирожные! — женщина заглянула внутрь и многозначительно показала глазами Маше. — Спасибо, Егорушка! Балуешь ты меня. Машенька, смотрите, какая прелесть!

Девушка снова мысленно фыркнула — всё сходится — мимо ехал и спонтанно решил навестить! А выпечку он между первым и вторым этажами приобрёл, у них же прямо на лестничной клетке стоит филиал «Яблоньки»!

— Нет, спасибо! — отказалась она от предложенного лакомства.

— Не любите сладкое?

— Просто сыта, — не стала углубляться в детали Мария. — Надежда Львовна, я, наверное, пойду к себе, устала очень.

«Спонтанный» ученик проводил девушку взглядом и вздохнул — не надо было ему сегодня приезжать.

— Гоша, ты что притих? Подлить еще чаю?

— У меня есть! — показал он на почти полную чашку. — Только сейчас заметил, что уже поздно, вы, наверное, отдохнуть хотите, да и мне домой пора. Завтра рабочий день, если не высплюсь, такого наработаю!

— Если надо, то конечно, — не стала спорить учительница. — Но сдается мне, Гоша, что ты хотел о чём-то поговорить, да не решился. Я права? Не настаиваю, приезжай, когда созреешь, побеседуем. Если хочешь без свидетелей, то предварительно позвони, выберем время, когда буду дома одна.

— Не могу сказать, что цель приезда именно такая, но благодарю за совет и обязательно им воспользуюсь, — пробормотал мужчина. — От вас, Надежда Львовна, ничего не скроешь.

— Ну, ну, не льсти мне! Скроешь, ещё и как, я же не детектор лжи. Ты о себе хотел поговорить или о Юре?

— Больше, наверное, о брате.

— Дозревай и звони. Машенька — хороший человек. Не настырная, не наглая, воспитанная домашняя девочка, которой на жизненном пути встретился эгоист. Насчет неё не переживай, не любопытная сорока, не болтушка, да и не до тебя ей. Но если хочешь побеседовать обязательно наедине, то имей в виду, что днем она всегда на работе.

— Спасибо за вкусный ужин и советы! Я непременно позвоню!

Дверь за мужчиной закрылась, пожилая женщина покачала головой: темнит что-то Егор! Постеснялся заговорить, но она видит, что его гнетет какая-то проблема! Сколько лет уже встречались только три раза в год — в конце декабря, на восьмое марта и её день рождения. Вместе братья редко приезжают, чаще, кто-то один, как правило, это Егор. Жениться ему надо, сколько можно одному-то? Добрая жена, славные детки, дом — полная чаша — вот и всё, что нужно для мужского счастья. А то ходят неприкаянными, что Гоша, что Юра.

Надежда Львовна, не спеша, собрала грязную посуду, отнесла на кухню. На звуки выглянула Маша, всплеснула руками, отобрала губку и принялась мыть тарелки.

— Маша, я с вами кое о чем поговорить хотела, — начала разговор учительница. — Вы не спешите от меня съезжать. Я понимаю, что деньги сейчас вам не лишние, и готова плату снизить. Но дело не в этом. Я правильно поняла, что к родителям вы возвращаться не хотите?

— Да, правильно. Мне нужно свою жизнь самостоятельно строить, я отвыкла от тотального контроля, а с родителями так и будет. Думала пожить у вас, пока с жильем вопрос не решится. Продам квартиру и куплю другую, тогда и съеду.

— И что вы там одна делать будете? Вдруг, плохо станет, а помочь некому? Или с малышом — ни на минутку же не отойти, ни в магазин не сбегать, ни в парикмахерскую отлучиться. Будете привязаны к ребенку и дому, себя совсем запустите. Потом — погодите, не перебивайте! — вы же работу только нашли. Работа, как я понимаю, вас полностью устраивает, вашего работодателя вы, как работник более чем устраиваете. Место перспективное, зарплата солидная, плюс разные приятные бонусы.

— Да, потерять такое место очень не хочется, — вздохнула Маша. — Но что делать, ведь я не смогу работать, когда на руках будет младенец!

— Вот к чему я и веду! Оставайтесь у меня! И мне веселее, и вам проще. С Вадиком я поговорю — не сейчас, а когда ваше состояние станет заметно всем — вы сможете продолжать работу и после родов.

— А…

— А с малышом я помогу. Мне только в радость, да и вам спокойнее — при мне ваш бывший супруг не посмеет ничего вам сделать, и ребенка не заберет, если вы решили скрыть беременность, опасаясь этого. И увольняться не придется.

— Но вам же будет тяжело! Младенец не считается с режимом и состоянием взрослых.

— Я в годах, но еще далеко не развалина. Потом, неужели, две пожилые, но еще крепкие женщины не справятся с одним крикуном?

— Две пожилые женщины? — Маша нахмурилась, пытаясь уловить суть.

— Я и ваша мама. Или вы думаете, что Ирина Васильевна откажется помогать с малышом? Каждой по отдельности нам с ней было бы тяжеловато, а вместе — да мы и двойню поднимем!

— О…

— Пожалуйста, Машенька, не лишайте себя и меня этой возможности. Помогая вам, я и себе улучшаю жизнь. Несмотря на большое количество учеников и знакомых, я одинока. Особенно тоскливо по вечерам, а так — я помогу вам, а вы с малышом продлите молодость мне. Подумайте.

— Надежда Львовна, вы, — у Маши перехватило горло. — Я… спасибо вам! И знаете что? Пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты», а то мне каждый раз неловко.

— Машенька! Ты согласна?

— Да. Но если мы вам станем мешать, я перееду!

— Договорились.

Разговор прервал звонок в дверь.

— Ну, вот и ваши пожаловали! Пойдемте встречать!

Георгий спустился вниз, сел в машину и, включив печку, задумался, положив руки на руль.

Странные вещи с ним происходят!

Вот, какого, спрашивается, ему втемяшилось покупать пирожные и вваливаться в дом учительницы? С Новым Годом поздравил, до восьмого марта еще далеко, зачем приезжал-то? Что за глупые порывы?

Захотел еще раз увидеть свою новогоднюю находку?

Наверное, да.

Чем она его зацепила? Нет, женщина красивая, даже очень, но с каких это пор его привлекают пьяные девушки? Если допустить, что пьяная она только по праздникам, всё равно не его формат — пьющих и курящих женщин он на дух не выносил.

Потом, у нее наверняка есть личная жизнь. Судя по рассказу Юрки, какой-то Дима, точно имеется. Поссорилась с мужем? Но кольца на пальце у неё нет, он обратил на это внимание еще тогда, когда в квартиру занес и помог ей снять верхнюю одежду. Кольцо не появилось и в две последующие встречи.

Значит, не замужем.

Для женщин кольцо очень важно, обязательно носила бы.

И Надежда Львовна вскользь упоминала, что у девушки серьезная жизненная ситуация.

Зачем она ему? Своих проблем мало?

Есть Лариса — привычная, предсказуемая, без претензий. От добра добра не ищут.

Но, черт возьми, почему она у него с самой первой встречи из головы не выходит? Почему он так обрадовался, встретив «находку» у учительницы? Зачем сегодня приехал и сидит в машине, вместо того, чтобы ехать домой?

Родители! Мария упомянула, что сейчас приедут её родители!

Интересно взглянуть на них.

Почему? А, черт его знает! Хочется, и всё тут!

Во двор завернула машина, и Егор, поддавшись порыву, поспешил к подъезду.

А как иначе ему рассмотреть приехавших, на улице темно, только силуэты и увидит. А хотелось увидеть лица.

Под козырьком подъезда горела лампочка, и мужчина, развернувшись лицом к ступенькам, облокотился о перила.

Они, не они? Мало ли, может, в другую квартиру гости или кто-то из жильцов домой вернулся.

Но приехавшая пара направилась именно к нему, и Георгий весь подобрался, стараясь не дать паре повода заметить, насколько жадно он их рассматривает.

Пожилые, лет по шестьдесят, не меньше. Одеты хорошо, но не дорого. Да и машина, он мельком успел отметить — отечественная.

Мужчина, поддерживая женщину под локоть, в другой руке нёс пластиковый пакет.

— Надо уговорить её, — донеслось до Егора. — Серёжа, прояви настойчивость, в конце концов, она — наша дочь и должна тебя послушаться!

— Ира, ты забыла — Маша давно взрослая и самостоятельная. Если мы будем на неё давить, то рискуем потерять её доверие. Я уверен, всё образуется, нужно просто подождать.

Пара поднялась по ступенькам и скрылась в подъезде. Мужчина мазнул по Георгию взглядом, а женщина его, кажется, даже не заметила.

Несомненно, это родители Марии. Кроме подслушанного фрагмента разговора, он успел уловить и сходство женщин — тонкий овал лица, изгиб губ, форма носа. Цвет глаз, конечно, он не успел рассмотреть, но и увиденного оказалось достаточно.

Сбежав с крыльца, мужчина подошел к автомобилю, сел и медленно тронулся с места.

Нет, он сошел с ума! В мире тысячи красивых женщин, не обременённых проблемами и грузом прошлых отношений. Прошлых или настоящих — он не знает, ведь Надежда Львовна ничего ему не рассказала. Кстати, тоже та ещё партизанка! Но учительница явно благоволит к квартирантке, а это ему о многом говорит. Надежда Львовна в людях разбирается, и никогда не приблизила бы недостойного человека.

Тьфу, черт подери! Надо отвлечься, иначе эти мысли становятся навязчивыми до паранойи.

Мужчина вытащил телефон и спешно набрал номер.

— Лариса, ты еще спать не собираешься? Отлично! Тогда я буду через полчаса.

Глава 9

Хорошо быть единственным, еще и поздним, ребенком обеспеченных родителей!

Сколько себя Ксения помнила, она всегда получала, что хотела.

Ни папа, ни мама, ни в чём дочери не отказывали. Казалось бы — не жизнь, а рай, но Ксюха так не считала.

К благополучной жизни прилагались обязанности, увильнуть от которых не всегда получалось.

Как наследница империи, девушка должна была демонстрировать отличное воспитание, широкий кругозор и безупречные манеры.

Бесило неимоверно!

Но деваться некуда, приходилось учиться, держать лицо на разных приемах и суаре, изображать из себя что-то.

Нет, однажды Ксюха попыталась взбрыкнуть, но всегда добрый папа тоже взбрыкнул и отправил строптивицу на месяц в закрытый летний лагерь.

«Шаг вправо, шаг влево — попытка побега. Прыжок на месте — провокация».

Девочке лагерь совершенно не понравился, выводы она сделала и впредь старалась отца не доставать.

Детство пролетело, с взрослением появились другие желания и стремления. А заодно и осознание, что не всё так однозначно, как ей пытался донести отец.

Оказалось, нарушать правила можно, главное, чтобы об этом не узнали другие!

Интересная и очень выгодная позиция.

Как только Ксения поняла, что наказывали её не за проступок или вызывающее поведение, а за то, что об этом узнали знакомые, люди их круга — она в корне изменила поведение.

Действительно, как всё оказалось просто!

Хочешь выпить, потанцевать и по… любить? На здоровье, только имя своё не называй, пользуйся презервативами и личиком перед фотографами в ночном клубе не свети. Нравится стритрейсинг, адреналин и азарт? Пожалуйста! Только на проверенной машине, с хорошим пилотом и не попадись полиции. Конечно, папа вызволит, но информация может просочиться в массы, а это уже скандал.

И Ксюха зажила так, как всегда мечтала. Разумеется, совсем без внимания родитель не оставил, девушка знала, что за ней присматривают и, если что, выручат.

Жизнь, можно сказать, удалась!

А потом была та самая вечеринка, вернее, уик-энд на даче Павла, сына одного из первых лиц страны. Ксюха себя не помнила от счастья, когда поднялась столь высоко. Это её шанс завести приятные и полезные знакомства, произвести впечатление! И она постаралась…

На дачу, больше похожую на дворянскую усадьбу, пригласили известную рок-группу. Еда, напитки, музыка и два десятка молодых людей от шестнадцати до двадцати восьми, из которых всего шесть девушек. И ни одного родителя поблизости!

Оторвались по полной.

Сначала просто пили, ели и танцевали. Потом кто-то принес травку, и веселье пошло вразнос.

К сожалению, Ксения не помнит, с кем и сколько раз, но ощущение эйфории и полного удовлетворения не забылось.

Боже, как кричал на неё папа, но она еще не совсем в себя пришла, поэтому только улыбалась. Досталось шоферу, хотя, мужчина ни в чем не виноват — прислуга оставалась вне видимости гуляющей молодежи и не могла ни на что повлиять.

А через две недели не пришли месячные. Горничная, конечно же, немедленно донесла родителям, что у Ксении задержка.

Стерва! С другой стороны, попробовала бы она не донести?! Мигом бы вылетела за ворота, а такую зарплату она больше нигде не найдет.

Ксюху схватили в охапку и повезли в частную клинику, где не только новейшее оборудование, но и самые лучшие и, главное, молчаливые, врачи.

Вердикт — беременность, потряс не только девушку.

— Как ты могла? Ксана? Мы же для тебя всё, что захочешь, только соблюдай условия, береги себя, — плакала мать.

— Домашний врач следит, чтобы у тебя всегда был запас презервативов и противозачаточных, почему ты ими не воспользовалась? Разве можно так наплевательски относиться к своему здоровью? — бушевал отец.

— Я не пойму, в чем трагедия? — возмутилась дочь. — Срок маленький, сделаю аборт, всего и делов.

Отец на глазах посерел, мать, наоборот, побелела.

-= И думать не смей! — припечатал родитель. — Сумела залететь, будешь рожать!

— Но, папа!!??

— Список всех, кто присутствовал на вашем сабантуе — мне на стол!

— Я, что, обязана всех помнить? — обиженно протянула дочь. — Павлик был, Сашка, Костя, два Кирилла, Ленка Вотутина…

— Девки меня не интересуют, — оборвал отец. — Ладно, я и сам узнаю, кто там был. С кем спала?

— Не помню, — вздохнула дочь. — Мы выпили, потом покурили…

— Под домашний арест, — припечатал родитель и одернул рыдающую жену. — Всё ты виновата! «Пускай девочка погуляет, порезвиться!» Погуляла!!! Теперь у нас родится внук, неизвестно от кого!

— Можно сделать аборт, — робко вставила Ксения, — и никто ничего не узнает!

— Дура! Ты знаешь, что после аборта можно остаться бесплодной? Я для кого работаю?! Для кого коплю и жилы рву? Думал — вырастет дочь, выдам замуж за хорошего парня, породнимся с достойной семьей, внуки наследниками станут. А ты??! Чтобы я об аборте больше не слышал. Будешь рожать, и точка!

— Лёня, но, ведь, неизвестно, от кого он! Вдруг, от наркомана? — заломила руки жена. — Если в хорошей клинике, то риск минимален! Ксения права — избавимся, а?

— Я не намерен рисковать будущим, поэтому она будет рожать. Насчет наркомана — там же не с улицы парни были, все, как один — дети состоятельных и уважаемых родителей. У меня есть идея — надо выяснить, кто отец.

— ???

— Папа?!

— Цыц! Обе! Поручу — мои люди, осторожно, соберут генетический материал у всех, кто там был, когда плод подрастет, сделаем и ему генпаспорт, а потом сравним с показателями потенциальных отцов.

— Там Павел был, — мечтательно протянула Ксения. — И Кирилл Растоев.

— Да, от такого зятя никто не отказался бы.

— Лёня, но, если Князевы не согласятся на свадьбу? — робко спросила жена. — Уж больно высокие птицы.

— Разберемся по ходу дела, главное, чтобы эта — ткнул он пальцем в дочь — с кем нужно переспала, а не с официантом.

— Папа!!!

— Что, папа? Как ты могла? Моя дочь — шалава!

— Лёня, я что думаю, — встряла жена, — тайно и быстро у всех собрать, как ты говоришь, генетический материал, не получится. Не с улицы ребята. И на маленьком сроке ничего не проверить, придется ждать.

— И что? Подождем, спешить уже некуда.

— Есть куда, ведь живот будет расти. Запирай-не запирай, рано или поздно все узнают, что Ксюша — беременная. А если потом выяснится, что ни один из достойных мужчин отцом ее ребенка не является? Ведь она не помнит, с кем спала!!! Позор-то, какой!

— Что ты предлагаешь?

— Надо подобрать какого-нибудь мужчину, положительного, не нищего, с приятной внешностью. Ксении срочно переспать с ним, и держать его «про запас».

— Мама!

— Молчи! Наделала делов, теперь родителям разгребать! Нужен молодой мужчина, идеально — зависящий от нас, лучше даже женатый.

— Женатый? Почему?

— Женатый, но без детей. Как — почему? Чтобы сразу жениться не рвался. Вдруг мы найдем настоящего отца, зачем нам тогда подставной? Ксения потянет резину, мол, люблю, но семью рушить не хочу. Выяснится, кто отец — запасному отставка. Не дай бог, отец окажется не из сыновей уважаемых родителей — пригодится этот.

— Она же не хотела рушить семью?

— Передумала. Но никто из нашего круга не позволит себя за нос водить, да и в тайне это удержать не получится. Нужно найти кого-то со стороны, но из вполне достойных. Присмотрись к своим работникам. Компаний много, наверняка найдешь кого-то подходящего. Работу никто потерять не захочет, будет держать язык за зубами. Главное, чтобы он переспал с Ксенией.

— Мама! А меня ты не хочешь спросить? Согласна ли я на такое?

— Молчи, раньше надо было думать!

— Ну, мать… Не знаю, что сказать, — развел руками Гуров. — Правду говорят, что по части интриг и подлянок женщины любого мужика за пояс заткнут. Спасибо за идею, я подумаю.

У папы слова с делом никогда не расходились — буквально, на следующий день ей показали фото, как выразилась мама, «запасного варианта».

Дмитрий Ксении понравился. Молод, красив, ухожен, достаточно состоятелен. И полностью зависит от благорасположения её отца, поскольку его родители — обычные нищеброды, а Дмитрий пробился сам, благодаря хорошим способностям и трудолюбию. Потом, у него участок с домом в набирающими популярность и престижность Дергачах. Большой такой участок, сейчас такой и не укупишь, все расхватали. А Дима в своё время догадался — приобрёл кусок побольше.

— Как ты так быстро его нашел? — поразилась дочь. — Неужели, ты знаешь всех своих работников?

— Сомов — не простой служащий, он давно на заметке, как перспективный, уверенно движется по карьерной лестнице. Потом, у меня свои источники информации и секреты. Не отвлекайся! Через два дня будет небольшой корпоратив, тебе нужно затащить парня в постель. Справишься?

— А его жена?

— Его жена по корпоративам не ходит, дома сидит, она тебе не помеха.

— Может быть, напоить и просто лечь рядом, а утром изобразить, что всё было? Клофелинчику в напиток?

— Ксана, откуда ты этого набралась? Чтобы поверить в своё отцовство, Сомов должен быть уверен, во-первых, что вы, точно переспали. Во-вторых, что он у тебя — первый мужчина. И, в-третьих, что ты влюбилась в него. Поэтому, уж будь добра, постарайся.

— А если не получится или не захочу?

— Помнишь летний лагерь?

Ксения кивнула, сразу вся подобравшись — что еще отец задумал?

— Такие лагеря — для детей, поэтому там всё достаточно пристойно. Но есть еще заведения для взрослых. Можешь мне поверить — тебе не понравится. Если ты сорвешь спектакль или неубедительно сыграешь, то сразу после домашнего ареста отправишься в один из «лагерей для взрослых», где просидишь до самых родов.

— Меня потеряют друзья.

— Ничего, я объясню, что ты отправилась искать гармонию и постигать дзен. Вернешься просветленной и мудрой.

— Папа!

— У нас нет времени, поэтому будет только одна попытка.

— Хорошо, допустим, я согласилась, все прошло удачно, этот, — Ксана пальчиком щелкнула по экрану телефона, где красовалось фото Сомова, — поверил и повелся. Дальше-то, что? Он — женат!

— Пусть думает, что ты от него без ума, но разбивать семью не хочешь.

— Станет настаивать?

— Ты найдешь правильные слова.

— Отец ребенка, настоящий отец ребенка, согласен жениться. Куда денем подставного?

— Родители нашли жениха, их воле ты не противишься. Прощай, я буду тебя вспоминать, — фыркнул отец. — Тоже мне, нашла проблему! Лучше думай, как его соблазнить и держать потом на коротком поводке.

— Тоже мне, нашел проблему, — поддернула его дочь. — Вас, мужиков, только помани… пальцем… Сами побежите, еще и отмахиваться придется.

— Ксения, не забывай, с кем разговариваешь!

— И ты, папа, не забывай, на что склоняешь свою дочь. Допустим, все получилось, я вся влюбленная, но благородная. Но отец ребенка не нашелся или не захотел жениться. Что дальше?

— Дальше ты передумала, и хочешь полноценную семью. Не переживай, на него слегка надавят, подтолкнут в нужном направлении. Разведется, потом, распишетесь, ребенка он усыновит. Будет образцовая семья. Потом, мы в такой ситуации по твоей же вине. Будь ты постеснительнее, не прыгала бы из койки в койку, не было бы этого разговора. Так что, Ксения, не выкобенивайся, а делай, что велят.

— Ты не даешь мне выбора! Всю жизнь жить с каким-то мужиком, которого даже не я сама себе нашла!

— Выбор есть всегда, дочь. Скандала вокруг нашего имени я не потерплю, поэтому решай. Можешь отказаться и отправляться в горы изучать дзен. Можешь согласиться, и по-прежнему пользоваться всеми благами цивилизации.

На каждый её довод, у отца был свой, и не один.

Пришлось смириться.

Нельзя сказать, чтобы лечь с Дмитрием ей было противно или сложно. А уж изобразить девственницу, вообще, ничего не стоило — пока новый любовник спал, Ксения слегка испачкала простыню заранее припасенной жидкостью. И наутро изображала смущение и растерянность. Как же перепугался Дима! Без смеха не вспомнишь!

Далее, Ксана установила график встреч, не приближая Дмитрия к себе, но и не давая слишком далеко отдалиться. Проявила фантазию, устраивая ему тематические свидания, и мужчина крепко прилип. Постепенно, Дмитрий успокоился, расслабился и, похоже, его устраивало наличие любовницы. Тем более что Ксения вела себя с ним сдержанно, характер старалась не проявлять, а отец при помощи Щербакова активно поддерживал Сомова на службе. Карьера взлетела на недосягаемую ранее высоту. Дима оказался карьеристом, поэтому держался за должность зубами и ради нее готов был на что угодно.

К сожалению, добыть материал у всех кандидатов в отцы оказалось не так просто, тем более что четверо участников весёлого уик-энда после его завершения уехали из страны. Последний — как раз Павел — самый завидный жених из их компании — только недавно вернулся в страну. Нет, он и раньше наезжал, но ненадолго, люди Гурова не успевали подступиться.

Наконец, пришел результат последней генетической экспертизы. Отрицательный.

Таким образом, ни один из завидных женихов отцом её ребенка не являлся. Стоило огород городить, ведь она предлагала вариант с абортом!

Видимо, она залетела раньше и даже понимает теперь — от кого. В самом начале вечеринки она утащила в одну из комнат патлатого, смазливенького солиста рок-группы. Нельзя сказать, чтобы ей офигеть, как понравилось, она получила больше моральное удовольствие, чем физическое — переспала с самим MaX!

Буквально через полгода после той вечеринки одноразовый любовник умер от передозировки, об этом из всех утюгов кричали.

Ксения вспомнила, как выразился отец, шокированный новостью об отце его внучки:

— Слава богу, что девочка! Вырастет, удачно пристроим замуж. А ты родишь другого — от нормального отца, не наркомана, не алкоголика. Мой наследник должен быть безупречен.

Без предъявления положительного теста на отцовство, подступаться к сыновьям уважаемых людей было бессмысленно, поэтому пришлось развивать запасной вариант. Сомов не сопротивлялся, и вот она уже хозяйка в его доме.

Надо сказать, дом неплохой. К нему только руки приложить, чем она активно и занималась. Дочь не мешала, к ней приставлена няня, муж в дела не лез, предоставив Ксении карт-бланш.

Единственно, напрягали родители нового жениха, они с чего-то решили, что раз она выходит замуж за их отпрыска, то обязана каждый день терпеть его родителей в своем доме. Прежде чем до них дошло, ей пришлось несколько раз объяснять, что приезжать без предварительной договоренности не стоит. И к ребенку лезть, навязываться — тоже.

По советам адвоката и матери, она требовала, чтобы будущий муж сразу после усыновления переписал на ребенка недвижимость.

— Мало ли, что будет дальше? Может, отец подберет более интересный вариант, тогда разведешься, а у девочки будут свои средства, не придется отрывать от наших, — говорила ей мать. — Всё-таки, она нам не чужая, надо заранее позаботиться о ее будущем. Да и мужем проще управлять, если он от тебя зависит.

— В каком смысле? — не поняла Ксения. — Потом, кто сказал, что Дима согласится на развод? Тем более, мы еще не расписались.

— Разведется и сразу потащит тебя в ЗАГС, — отмахнулась мама. — Анатолий работает над этим, говорит, что парень понятливый, во вред себе ничего делать не станет. Вон, мигом жену заставил уволиться, стоило намекнуть, что ее наличие в компании мешает его карьере. Если дом и деньги по документам принадлежат Таисии, то Сомов будет вынужден считаться с её матерью и следить, чтобы ты была счастлива. Если, конечно, не захочет остаться ни с чем. Поэтому, проси, дави, уговаривай — как угодно, но требуй, чтобы он всё перевёл на девочку! В первую очередь — дом. Место престижное, земля с каждым годом будет в цене расти. Сомов успел до подорожания отхватить большой участок, впоследствии, можно будет разбить его на два. Я бы не отказалась жить в таком месте!

Это было разумно.

И еще Ксения поняла, что отец потеряет над ней безграничную власть, стоит ей выйти замуж и прибрать к рукам состояние супруга. Она станет независимой женщиной, сможет сама собой распоряжаться! Пусть, у Дмитрия денег не так много, как ей хотелось бы, но она ужмёт запросы и потерпит какое-то время. А там, как она недавно прочитала на Фейсбуке — «Или падишах сдохнет, или ишак». *

Наследства её отец не лишит, в этом она твердо уверена. И Сомова не уволит, не сможет обречь дочь на нищенское существование, так что, ей — все карты в руки!

Притча о Ходже Насреддине.

Расписали их без проблем, папа подсуетился.

Вернее, папа кому-то из своих приказал, и суетились уже они.

Конечно, никакого подвенечного платья и гостей — это всё потом, позже, когда в начале лета или поздней весной она устроит грандиозный праздник — но шампанское, кольца и лимузин были.

Дима вёл себя образцово, выглядел торжественно и довольно, бережно придерживая жену под руку, когда они шли к машине по скользкому, наполовину засыпанному снегом, тротуару.

Муж. С ума сойти.

Еще бы ему не выглядеть довольным, — хмыкнула про себя Ксана, — в такую семью вошел!

Не подвернись он под руку — никогда бы Сомову не подняться столь высоко.

После ЗАГСА они катались по городу, но пейзажи не радовали — начало февраля, что вы хотите? Снег уже потерял белизну, вобрал в себя городскую копоть и грязь, голые деревья уныло простирали руки-ветки над серыми, неопрятными сугробами. Прохожие спешили скрыться от февральского ветра, торопливо перебегая по плохо расчищенным дорожкам из здания в здание. Тоска!

Внимание привлекла вывеска — «Жульен».

— О, Димка, давай зайдем?

— Ксюша, зачем? — изумился Сомов. — Это же дешевая харчевня! Если проголодалась, то поехали домой, там праздничный обед ждет. Или в ресторан, выбирай любой.

— А я хочу сюда! Никогда не была, — проявила настойчивость женщина.

— Хорошо, — вздохнул Дмитрий и бросил водителю: — Высади нас здесь, а сам найди, где встать, и жди.

В «Жульене» оказалось не так уж и плохо — чисто, тепло, столики и немного посетителей.

Ксения набрала всего на целую роту, но почти ничего не съела, только поклевав из каждой тарелки.

— Если с голоду умираешь, то червячка заморить сгодится, — сделала она вывод. — А пирожные тут неплохие. Возьмем домой несколько?

— Конечно. Какие? — Дмитрий встал.

— С ягодами, потом, такое, с желтенькими шариками, с суфле и лимоном, — перечисляла жена. — Ну, и какое сам захочешь.

Сомов отошел к прилавку, внутренне негодуя — их повариха отлично готовит. А выпечку, если так хочется, можно в кондитерской заказать, нет, приспичило отовариться здесь! Главное, ему после шести нельзя ничего жирного и тяжелого, то есть, вкусного, а сама пирожные одно за другим жрёт!

Ладно, от него не убудет, всё-таки, у них сегодня важный день! Он постарается быть внимательным, выдержит любые капризы, глядишь, и брачная ночь состоится, а то он уже забыл, когда его допускали к телу.

Вернулся к столу с пластиковыми контейнерами, упакованными в бумажный пакет.

— Пойдем? — спросил у Ксаны, которая доедала очередное пирожное.

— Сейчас, — женщина встала, потянулась за сумочкой, и Дмитрий увидел, что к уголку ее рта прилип мазок крема.

— Ты испачкалась, — проговорил он. — Крем на губах.

— Где? — Ксения высунула язык и принялась облизываться. От этого зрелища по телу Дмитрия прошла горячая волна, в паху заметно потяжелело. Чёрт, надо срочно домой!

— Да, нет. Вот! — машинально протянув руку, он пальцем стер сладкий комочек и, подняв глаза, натолкнулся на знакомый взгляд.

Машка!

Бывшая жена вздрогнула и уткнулась в витрину, выбирая, что купить.

— Всё? — вернул в реальность голос Ксении.

— Что?

— Вытер всё, спрашиваю?

— А… Да, всё. Ты иди на улицу, я набрал Славу, он сейчас подаст машину. А мне надо… в туалет.

— До дома не дотерпишь? — удивилась жена. — Тут же проходной двор, ещё подцепишь что-нибудь!

— Зачем терпеть, если есть туалет? Потом, я там ничего касаться не собираюсь.

Ксения подхватила сумочку и повернулась на выход, а Дмитрий рванул в сторону туалета.

Чёрт, Машка! Зашла что-то купить? Откуда она здесь? Неважно, главное — вот она… рядом…

Подошел, замер, вдыхая знакомый запах. Руки сжимались от желания прикоснуться.

— Маша…

Вскинулась, шагнула назад, будто он чудовище.

— Не могу сказать, что рада видеть, — отреагировала Мария. — Не боишься, что тебе головомойку устроят, увидев, с кем ты стоишь?

— Маша, я… Мы расписались сегодня, — брякнул он то, что совсем не собирался озвучивать. Брякнул и прикусил язык — вот, же, идиот! Нашёл, чем делиться!

— Поздравляю, — холодно, но участившееся дыхание показывало, что бывшая супруга отнюдь не равнодушно приняла новость. — Пропусти, я заберу свои покупки.

Мария передала деньги, взяла пакет и пошла к дверям.

— Постой! — догнал в два шага, схватил за руку.

Женщина с укоризной посмотрела на его руку, пальцы сами разжались.

— Не надо сцен, — тихо сказала Маша. — С позавчерашнего дня мы с тобой — чужие люди. Иди, тебя жена ждет.

— Погоди! Забери свои вещи, — выпалил он, мучительно не желая её отпускать. — Все собрано, в доме Рината лежит. То есть, не Рината, а… Неважно! Главное, часть мебели, вся твоя одежда, шуба, обувь — ты можешь забрать их в любое время!

— Полагаешь, мне приятно будет приехать? И твоя жена в восторг придет, когда меня увидит или узнает, что я приезжала? — Маша покачала головой. — Нет, Дима, умерла, так, умерла.

— А вещи?

— Наживу.

— Маша! Я завезу все в квартиру! Прости, не догадался, что тебе неприятно видеть Ксению и… дом.

— В какую квартиру? — Женщина остановилась и развернулась к нему. — Дима, мне не нужны ни вещи, ни мебель. Не утруждай себя. Подари кому-нибудь или выброси.

— Тогда я сам привезу все в твою квартиру, — с неожиданной злостью отрезал он и, обогнув Машу, рывком открыл дверь и выскочил на улицу, саданув плечом по косяку.

Больно!

Но что такое физическая боль, если у него внутри всё переворачивалось?

Говорить не хочет, вещи забирать не хочет! Будто, брезгует!

Быстро же она вычеркнула его из своей жизни!

Стоит, глазищами сверкает…

Ксения болтала с кем-то по телефону, на новоиспеченного супруга глянула мельком:

— Наконец-то! Поехали уже, я пить хочу!

Заскочив в «Жульен» по пути с работы, Маша никак не ожидала встретить там Диму.

И не просто встретить, а наблюдать, как он нежно прикасается к красивой брюнетке.

Это она, мать его ребенка — догадалась Мария.

Сбежать не успела, Дима её увидел. Пришлось идти к витрине и выбирать выпечку, надеясь, что за это время пара покинет помещение.

Господи, как они тут оказались?

Спокойно, не нервничать! Ей нельзя нервничать! Глубокий вдох, выдох. Вот, брюнетка выходит на улицу. Всё хорошо, она спокойна, волноваться нет причины, они ушли.

Подошла её очередь, Маша несколько отвлеклась, но тут же причина волнения напомнила о себе.

— Маша…

И сердце, подскочив к горлу, замерло там, на секунду, а потом ухнуло вниз.

Господи, почему он подошел? Что ему еще от нее надо??

Дима что-то говорил, она слушала его, как сквозь туман или толщу воды.

Вещи? Какие ещё вещи? Нет, ей ничего оттуда не надо! Обойдется. И уж точно, приезжать в свой бывший дом она не собирается!

— Тогда я сам привезу все в твою квартиру.

Как это? У подъезда сгрузит?

И пришло понимание — квартиру купил Димка, наверняка у него есть ключи. И её бывший муж, получается, в любой момент может туда зайти! Да, она собралась эту квартиру продавать, но ей совсем не нужно, чтобы бывший шастал туда, когда ему вздумается. И чтобы он привез туда мебель и ее одежду. Господи, как хорошо, что она не переехала от Надежды Львовны! Ведь, был порыв — перебраться, жить одной! Но малыш…

Теплая волна прошла по телу, вытесняя панику и злость.

Ребенок помешал ей переехать. Какое счастье, что он у нее есть!

Надо сменить замок, но сначала, надо его купить, а потом найти, кто поменяет. Как хорошо, что ключи от нового жилья у нее с собой, и адрес она запомнила!

Выскочив из «Жульена», Маша покрутила головой, и поспешила в видневшееся в квартале отсюда здание ЦУМа.

— Подвезти?

Подпрыгнув на месте от неожиданности, Мария с возмущением уставилась в лицо Георгия.

— Вы меня напугали!

— Простите, не хотел, — повинился мужчина. — Еду мимо, смотрю — знакомая девушка бежит. Садитесь, а то тут стоянка запрещена, меня из-за вас оштрафуют!

— Так, езжайте, я не просила останавливаться!

— Мария, не хотел вас обидеть. Садитесь, холодно же, я вас мигом довезу.

— Нам наверняка не по пути, — буркнула Маша, но в машину села. Глупо отказываться от помощи, тем более, что ученик Надежды Львовны квартирантку своей учительницы не обидит.

— Можно проверить. Вам куда?

— В ЦУМ, потом на Киевскую. Потом найти того, кто сможет в квартире замок поменять, а потом домой, к Надежде Львовне.

— Ого, сколько планов. В ЦУМ зачем, смею спросить? Не за новым замком?

— За ним.

— Тогда лучше в «Домовой» заглянем, там выбор больше и цены ниже, — предложил мужчина.

— Только не говорите, что вам тоже нужен замок, — улыбнулась Мария.

— Не замок, а шурупы и так… по мелочи, — ответил Георгий. — А потом, не поверите, мне тоже надо на Киевскую. И ещё я умею менять замки.

Зря он тогда поехал к Ларисе.

Посидел, поговорили ни о чем, женщина, недоумевая, чего любовник ждет, предложила чаю. Пить не хотелось, но пришлось. Так, лениво прихлебывая из чашки, он просидел с полчаса, пока у Ларки не закончилось терпение.

— Корнев, ты зачем приехал? Нет, я не в претензиях, просто понять не могу, чего тебе понадобилось? Ты так странно ведешь себя.

Георгий завис — и, правда, зачем он приехал? Напряжение снять. Но оно куда-то само делось. Вот, смотрит на любовницу — красивая женщина, ухоженная, умелая, не откажет. И чувствует — не хочет!

— Гош, не пугай меня, — протянула Лариса. — Ты, что — предложение мне собрался делать?

— Я??! Нет… С чего ты взяла?

— С того, что вид у тебя какой-то… необычный. Не знаю, что ожидать. Замуж не пойду, не мечтай, мне одной намного лучше. Лучше колись, что у тебя стряслось?

— Ничего такого. Наверное, просто устал.

— Да? Мне кажется, не просто, но навязываться не стану. Захочешь — поделишься.

— Тебе кажется. Лариса, пойду я.

— Как знаешь.

Выскочил на улицу, вдохнул морозный воздух.

Что с ним творится?

Надо Юрке про «снегурочку» рассказать.

Наверное.

Или — не надо?

Мужчина зачерпнул горстью снег со спинки скамейки, размял в руке, стряхнул и рассмеялся.

Съездил, развлекся! Стареет, что ли? Ларка замуж не хочет, правда, он предлагать ей не собирался, но цепляет. Интересно, она вообще не хочет или только за него? И эта, квартирантка, смотрит, как на пустое место. Нет, вежлива, разговаривает, но видно, что он ей — до лампочки.

Между прочим, не урод, и такое пренебрежение, как-то обидно, что ли.

Зацепила, да. Чем — непонятно, но тянет изучить.

Днем работа, насущные дела и задачи отвлекали, но после Георгий не знал, куда себя девать. Юрка умотал в Коперейск, налаживать поставки, так-то можно было бы к нему завалиться. С братом не нужно притворяться, можно быть самим собой, говорить откровенно.

Есть друзья. Нет, скорее, приятели и хорошие знакомые, но у каждого — семья, просто так не нагрянешь, тем более, с откровенными разговорами. Еще — деловые партнеры, конкуренты, соседи по посёлку. Но они в собеседники совсем не годятся. Больше всего хочется завернуть к Надежде Львовне. Но третий раз за две недели, учитывая, что до этого он только три раза в год появлялся? Учительница не глупа, быстро свяжет два и два, а надо ли ему это, если он и сам пока не понял, чего хочет?

Ещё есть Лариса — но не станет же он с любовницей обсуждать возникший внезапно интерес к совершенно незнакомой женщине? Тем более что уже ездил к ней, да так ни на что и не решился. Секса расхотелось, а больше у них нет ничего общего.

Кому рассказать — обсмеют — подобрал на улице пьяную, практически, сам подложил под брата, а теперь не может выбросить ее из головы!

Юрка уверен, что ничего не было.

А, вдруг, было?

Господи, тебе-то, какая разница, моралист хренов? Взрослые люди, могут делать все, что захотят.

Наваждение.

Промаявшись пару вечеров, Георгий не выдержал и снова поехал мимо знакомого дома, уверяя себя, что так гораздо ближе добираться на левый берег. Не ближе, конечно, но удобнее — тут дороги лучше, не такие загруженные…

Черт, кого он убеждает? Да, ему хочется увидеть Марию! Но сейчас ещё рано, она на работе.

Он просто проедет мимо дома.

И проехал!

А потом свернул к остановкам и припарковался.

Ну, не дурак ли? В его годы вести себя, как пацан?

Ругая себя, убеждая, что нечего тут торчать, надо ехать домой, мужчина просидел больше часа, жадно рассматривая выходящих из каждого подъехавшего троллейбуса людей.

Наконец, отвесив себе мысленный подзатыльник, выехал со стоянки, медленно порулил в сторону дома через центр, рассеянно бросая взгляды на немногочисленных прохожих.

И чуть не въехал в другую машину, еле успев затормозить, потому что увидел выскочившую из «Жульена» Марию.

Девушка покрутила головой, прижимая к груди бумажный пакет, и развернулась влево.

Слава богу, по ходу движения, иначе он, наверное, нарушил бы все мыслимые правила, чтобы догнать её.

— Подвезти? — сам не понял, откуда у него взялось столько наглости.

Конечно, Маша отказалась, но он проявил чудеса находчивости и энтузиазма, девушка не устояла.

Поменять замок — плёвое дело! Отец не белоручкой сыновей растил, Гоша многое умел своими руками — и замок, и гвоздь, и доску острогать, и кран починить. Другой вопрос, что эти умения ему давно не приходилось лично применять на практике. Проще вызвать узкого специалиста, заплатить, и тебе сделают всё быстро и без головной боли, чем ползать самому.

И вот — кажется, пригодится.

Они заехали в «Домовой», мужчина, осторожно прощупав почву, выяснил, что никаких инструментов в квартире, где требуется поменять замок, нет и в помине. Вернее, девушка не знает, есть ли там что-то.

— Я ещё не успела в ней побывать, — объяснила Мария и добавила после небольшой паузы. — Она досталась мне после развода.

— Ключ у вас есть?

— Да, вот, — девушка вытащила из сумки колечко с двумя ключами.

— Два замка!

— Наверное, — неуверенно пожала плечами Маша.

— Вы хотите другую конструкцию замков, более надежную, или меняете, потому что у кого-то мог остаться дубликат?

— А с чем меньше возни? — спросила Мария. — Я эту квартиру всё равно продаю, поэтому достаточно будет просто сменить замки.

— Тогда надо взять такие же, и ещё мне понадобятся инструменты.

— Как же мы поймем, что там за замки? — расстроилась женщина. — Придется ехать, фотографировать или списывать название?

— Нет, достаточно ключей.

Замки подобрали быстро, а потом Георгий отправился запасаться инструментом.

Купил отвертки, стамеску, молоток. Заодно приобрел дрель и набор сверл.

— Как много всего! — огорчилась Маша. — Скажите, сколько вы потратили, я все верну!

— Я себе инструмент купил, давно собирался. На вашей двери опробую, — успокоил её Георгий.

Квартира оказалась однушкой на первом этаже старенькой пятиэтажки. Небольшой коридор, из которого шла дверь в санузел, дальше арка в комнату и дверь в пятиметровую кухоньку. Совершенно пустая, чистая, унылая.

— Да, не Рио-де-Жанейро, — отреагировал мужчина. — Но если постараться, можно её принарядить, вид будет лучше.

— Я не собираюсь здесь жить, — напомнила Мария.

— Про продажу я помню, но в таком виде вы за нее много не выручите. А если покрасить, обои новые, сантехнику и плиту обновить, по мелочам еще кое-чего подправить — квартира заиграет. Вы будете другое жилье покупать, я правильно понял?

— Да, правильно. Эту продам, а себе куплю что-нибудь в том районе, где Надежда Львовна живет. Может быть, даже в одном с ней доме. А вы в продажах квартир понимаете?

— Немного. Больше понимаю в ремонте.

— Тогда, может быть, подскажете, во сколько, примерно, обойдется ремонт для этой квартиры? И к кому лучше обратиться, чтобы не слишком дорого и качественно?

Скорости, с какой у Георгия в голове пронеслись мысли, мог бы позавидовать и компьютер.

— Подскажу, мы с братом можем её отремонтировать! — выпалил Гоша и замер, ожидая ответа.

— Вы? — Маша с сомнением оглядела дорогой костюм мужчины. — Вы же не слесарь, не плотник, не строитель. У меня денег не хватит, расплатиться с такими дорогими работниками.

— Ерунда, нам полезно протестировать некоторые новые технологии. Будем считать, что вы предоставляете нам модель для отработки новинок, а мы за это придаем вашей собственности товарный вид. Вы заплатите только за материал, работа будет для вас бесплатна. И я как раз строитель.

— Да? А брат?

— Инженер-электрик.

— С ума сойти. Если Надежда Львовна одобрит, то договорились.

Учительницу впутывать не хотелось, но возражать Гоша не стал.

— Почему вы решили продать квартиру? Если её привести в порядок, то тут можно жить, район тихий, двор, судя по количеству деревьев, зеленый.

— Отсюда мне далеко на работу добираться, — Мария помялась, не решаясь продолжить. — Не хочу, чтобы бывший муж знал, где я живу.

— Понятно. Конечно, это не мое дело, но спросить-то я могу? А отвечать или нет, решайте сами. Почему вы разошлись?

Мария удивленно подняла на мужчину глаза.

Георгий увлеченно что-то ковырял в дырке, оставшейся после того, как из нее извлекли старый замок.

— Зачем вам это?

— Простое любопытство. Вы — очень красивая. Мне трудно представить, чтобы кто-то добровольно отказался от такой супруги.

— Вы мне льстите, — улыбнулась Маша. — У нас все банально — Дима встретил другую, она родила ему ребенка.

Голос женщины дрогнул.

— А я… я не смогла забеременеть.

— Простите! Это не мое дело, я не хотел вас расстраивать и напоминать… Вот, почти готово! Так, как — вы согласны предоставить свою квартиру в наши с братом руки?

— Если Надежда Львовна одобрит, — напомнила Мария.

— Уверен, она не будет против, подайте мне отвертку. Да, с красной ручкой. Спасибо. А вы где родились?

— Здесь. Вернее, в пятом роддоме.

— Я думал, что вы — приезжая.

— Почему?

— Во-первых, такую красивую девушку я бы обязательно заметил раньше. А, во-вторых, если вы родились и выросли в Плавновске, то почему снимаете комнату?

— Потому что хочу самостоятельности, а живя с папой и мамой, о ней останется только мечтать, — объяснила женщина, пропустив мимо ушей комплимент.

Ясно же — Гоша клеится. Такой же, как все мужики. Наверное, дома семья, жена ждет, а он тут… замки меняет. Выспрашивает, а о себе — ничего не рассказывает. Стоп — какая семья? Хозяйка говорила, что он разведен, детей нет, живет один. А, понятно, развлечься решил? Мол, одинокая, судьбой обиженная, он пожалеет, она и растает? Фигушки! Как выяснилось, ее всю жизнь использовали, теперь она поступит также — пусть делает ремонт, тем более, сам вызвался. Но если Гоша надеется на благодарность в виде секса — его ждет большое разочарование.

— А вы отсюда родом?

— Да, местный житель, — мужчина старался перекричать звук дрели. — Вот, закончил. Сейчас вставим замок и закрепим. Мы в том же доме жили, где у Надежды Львовны квартира. Она классной была и у меня, и у Юрки. Мы выросли, выучились, вылетели из родительского гнезда. Открыли совместное дело.

— А родители живут в том же доме?

— Они умерли.

— Простите.

— Папа всю жизнь мечтал на сплав попасть, маму увлек, но, то мы маленькие, то перестройка, денег нет, работа. В общем, дотянули до пятидесяти, а потом я на юбилей подарил им путевки, помог собраться. И они уехали. Такие счастливые, — мужчина замер, вспоминая. — И не вернулись. Плот начал разваливаться, мама упала в воду, папа прыгнул за ней, а там пороги…

— Мне так жаль…

— Ничего, не извиняйтесь. Это же не вы, а я виноват в их гибели…

— Неправда! Вы сделали их счастливыми! А то, что произошло — случайность, рок, судьба, в этом нет вашей вины! Виноват тот, кто плохо увязал плот, или не снабдил людей спасательными жилетами, — горячо заговорила Маша, в порыве схватив Георгия за руку. — Вы — хороший человек, ваши родители вам были так благодарны за возможность осуществить мечту!

— Ну, вот один замок и на месте! — преувеличенно-бодро воскликнул Корнев, мягко высвобождая руку из теплых пальчиков Марии. — Еще немного, и вы сможете попробовать новые ключи!

Глава 10

Бракосочетание отпраздновали в тесном семейном кругу — он, Ксения и чета Гуровых.

Отношение к Дмитрию на работе ещё сильнее потеплело. Он и так не страдал от недостатка внимания или почтения, а теперь, когда он стал официальным зятем владельца… Оказалось, сколько людей жаждали с ним подружиться, высказать свою приязнь и готовность помочь! Разумеется, Дима не обольщался, понимая, что все это из-за его нового статуса, но всё рано было чертовски приятно.

От эйфории слегка кружилась голова — уж, теперь-то, ему море по колено!

Ложку дёгтя подбросили родители — они никак не могли понять, почему теперь не только редко видят Дмитрия и совсем не видят внучку, но почему сын почти перестал им звонить, и даже не пригласил на семейный обед по случаю образования новой семьи.

Все объяснения Димы, что свадьба будет летом, и они обязательно получат пригласительные, а это так, реверанс для родных Ксении, воспринимались ими, как отговорки.

Мама выговаривала, торопясь высказать всё, что накопилось, пока сын не сбросил вызов, отец молчал, но его молчание было громче крика.

И никто не интересовался, что чувствует, что хочет сам Дмитрий!

Пожалуй, Маша его избаловала, он привык к удобству, к обожанию, к тому, что он всегда прав и всё, что он говорит и делает, априори, воспринимается, как истина.

Тогда ему казалось, что эти щенячьи глаза Марии, эта её всегдашняя готовность помочь, поправить, поддержать раздражала и мешала жить. А теперь он в полной мере ощутил, насколько ему с Машей было комфортно!

Сейчас все постоянно от него что-то требуют, Сомов не успевает выполнять пожелания. А кто подумает о нём?

Нет, у него всегда чистая и наглаженная одежда, еда подается вовремя, хоть и не самая любимая, зато полезная. Дом вылизан, прислуга старательна и незаметна. На работе всё идет, как по маслу, тесть ценит, Ксения… Вот, жена — не очень. Он всё время чувствует, что не она — для него, а он — при ней. Наверное, похожие ощущения испытывает ребенок, которому подарили огромную разноцветную коробку, сказав, что внутри подарок. Он разворачивает цветные обёртки, предвкушая, что там. Разворачивает, разворачивает, каждая следующая коробочка всё меньше, пока, наконец, у него в руках не оказывается маленькая игрушечная машинка. Конечно, тоже хороший подарок, но он, судя по размеру первой коробки, ожидал что-то намного большее и ценное! Идиотское ощущение, но пока положение не переменить, приходится терпеть.

Внешне — все отлично.

Но в доме нет тепла, нет уюта, нет жизни…

Удочерение прошло без проволочек.

Дмитрий с удовлетворением рассматривал новое свидетельство о рождении Таисии — Дмитриевна и Сомова, как и положено! Всё, теперь Ксюхе придется играть по его правилам! И Ксюхе, и Машке!

А то, ишь, самостоятельная!

Кстати, теперь, когда они друг другу никто, ничто не мешает ей вернуться в Инстрэл. Хотя… Нет, не надо. За ним и так в микроскоп наблюдает весь офис, ожидая, когда высоко взлетевший мужчина споткнется, чтобы налететь и разорвать, а если рядом будет Мария… Да он же не выдержит, не сможет скрывать, что неравнодушен, и между ними до сих пор связь.

А она есть, эта связь? Что-то, при редких встречах, Маша не похожа на горящую от любви женщину!

\Ничего, это потому что она еще в себя не пришла после развода. Это для мужчины развод — долгожданная свобода, а для женщины — конец света.

Он сумеет снова зажечь в её глазах жизнь!

Как и намеревался, в один из дней, которые Ксения проводила у родителей, Сомов пригнал рабочих и грузовик. Вещи с мебелью быстро погрузили, и вся компания переместилась к дому, где он купил для Марии квартиру.

И — облом, ключи не подходили!

Первый порыв — выбить дверь на фиг, Сомов пресек. Маша может неадекватно отреагировать, что-то она никак не приходит в себя, не хочет понимать, что он не ушел из ее жизни, а просто у них немного изменились акценты в отношениях. Да и соседи повылезали на лестничную площадку. Пока он думал, что делать, приехал какой-то хмырь с охапкой обоев, по-хозяйски открыл дверь в квартиру и скрылся за ней прежде, чем Дмитрий сообразил его остановить. Пришлось звонить, а потом объясняться.

Через полчаса переговоров стало понятно, что это — наемный рабочий, который занимается ремонтом, в квартиру он их не пустит, вещи и мебель без хозяйки не примет. И не дал Машкин телефон!

Вернулся, несолоно хлебавши, вещь снова разместили в доме прислуги.

Ксения кривилась, но терпела.

А последней каплей стал выверт родного отца!

Николай Дмитриевич, как сын и просил, оформил бумаги на внучку, но в руки сыну их не дал, озвучил на словах. Оформил, как выяснилось, не дарственную, а завещание. И не на Сомову Таисию Дмитриевну, а на «родных по крови внуков от моего сына Сомова Дмитрия Николаевича».

— И чего ты орешь? — спокойно спросил он, когда Дмитрий взял паузу, дух перевести, после первой реакции на текст завещания. — Как жил, так и дальше живи, из дома тебя никто не выгоняет, всё, по-прежнему — твое!

— Я же не могу распоряжаться ни домом, ни участком!

— А чего ими распоряжаться? — пожал плечами родитель. — Дом есть, служебные постройки — тоже. Сад, газон, клумбы, зона отдыха — все путём. Умру — всё достанется внучке, как ты и хотел. Будешь настаивать на изменении завещания — подарю недвижимость детскому дому.

— Папа!!!???

— Не ори, не глухой. Не понимаю, с чего ты завелся?

— Ты назвал внуков, кстати, почему во множественном числе??? — своими единственными наследниками!

— Ну и что? Ты и так не бедный, твоя новая жена — тем более. По документам усадьба моя? Значит, имею право назвать наследника по своему усмотрению. А что во множественном числе, так, жизнь длинная, вдруг, вы еще кого-нибудь родите?

Уперся, и танком не сдвинешь.

Зря, ох, зря Ксения запрещала им общаться с Таей, обидела родителей. Глядишь, отец не выкинул бы такой фортель, если бы невестка была бы к ним внимательнее и отпускала внучку в гости.

А дома концерт закатила уже Ксения.

Да, многого он о себе не знал, не подозревал!

Такое впечатление, что, лишившись возможности распоряжаться домом, она лишилась чего-то жизненно-важного. И это Ксюха еще не знала, что завещание не на Таю, а на «внуков»

Доведенный упреками до белого каления, он впервые повысил на жену голос, недвусмысленно дав понять, что такого обращения не потерпит!

Ксения мигом собралась и унеслась к родителям, прихватив Таисию.

Если она думала наказать его этим, то крепко ошиблась — так спокойно и хорошо Дмитрию давно не было, хоть бы подольше не возвращалась!

Когда позвонил тесть, Сомов вежливо, но твердо дал понять, что прогибаться больше не будет.

— Ксения — моя жена, Тая — моя дочь, их место — в моем доме. Нет, я не собираюсь выполнять маленькую прихоть, тем более что по стоимости, она отнюдь не маленькая! Ксения — полноправная хозяйка в моем доме, я не понимаю, что ей еще не хватает, зачем так срочно менять владельца усадьбы? Тем более что ребенок недееспособен, так и так дарственную пришлось бы мне принимать и от ее имени всем распоряжаться. Ах, не мне, а Ксюше? Нет, это вы ошибаетесь, Леонид Иванович! Я жене многое позволяю, но отдавать в ее полное распоряжение недвижимость не собираюсь, равно, как не позволю пренебрегать моими распоряжениями и устраивать концерты. Объясните это дочери.

Гуров вспылил, попытался пригрозить.

— Вылетишь, как пробка из бутылки! По миру пущу! Засужу!

— Вместе со мной по миру и под суд ваша дочь с внучкой пойдут, — хладнокровно ответил Дмитрий, хотя внутри него все вибрировало от волнения. — Не устраивайте скандала из-за ерунды, не настраивайте Ксению против законного мужа, и мы поладим.

Гуров задохнулся, бросил трубку.

А вечером, тихая и присмиревшая, домой вернулась Ксения.

— Димочка, прости меня, пожалуйста! Я была неправа, — отводя глаза, пролепетала супруга. — Конечно, ты — хозяин, тебе и решать. Действительно, какая разница, как составлено завещание? Отец и передумать может, и изменить условия. Пойдем в спальню, я так соскучилась!

Надо же — его к телу допустили!

Но прежней остроты уже не было, тем более что, не выдержав воздержания и не добившись Маши, он завел себе любовницу.

Ольга пальцы не гнула, знала своё место и своё дело. Впервые за последние три месяца, Сомов был удовлетворён.

Но от супружеского долга, когда Ксюха предложила, не отказался, выполнил исправно, хотя упрел, прежде чем Ксения стала влажной. Это не Машка, которая остро реагировала на все его прикосновения и поцелуи, раскочегарить Гурову — да, Гурову, потому что Ксения отказалась менять фамилию — это надо час потратить.

С того дня Ксения стала более внимательна, но он не обольщался — просто смена тактики, в любовь новой жены он давно не верил. Слишком разителен контраст с Машей, слишком на ладони истинные мотивы и интерес.

Пресмыкание сослуживцев, так льстившее ему раньше, теперь вызывало только раздражение.

Сомов не понимал, почему он всем недоволен, почему, дорвавшись до вожделенного, он не радуется, а чувствует себя обманутым.

И Машка… Она категорически не шла на контакт. Он еще дважды приезжал по новому адресу, но один раз застал все того же отделочника, правда, на сей раз тот был не один, а с напарником, а второй раз ему открыли незнакомые люди, заявившие, что купили эту квартиру.

Он подарил ей жилье, а она его продала! Избавилась, как отказалась от всех вещей, перечеркнула прошлую жизнь и его, Дмитрия!

В бешенстве, Сомов устроил разнос подчиненным, в отделе все летали на цыпочках, работа кипела, никто не желал навлечь на себя гнев начальства.

Дома Ксения старалась ему угодить — неслыханное дело! Но он видел, что делает она все через силу. Испугалась, вот и пресмыкается. Не как Мария, которая все по любви делала, искренне хотела доставить ему радость, а не за какие-то блага, как Ксения.

Одно хорошо — перепугавшись, Ксюха больше не прятала Тайку от его родителей, и девочка бывала у деда с бабкой так часто, как они сами хотели. Лишне говорить, что хотели они каждый день.

И дома тихо, и родители не достают, переключив все внимание на внучку. Глядишь, так отношения и наладятся, и отец изменит завещание — наследником своих родителей может быть только он — Дмитрий. Тая, конечно, дочь, но после вывертов Ксении он передумал дарить ей усадьбу, осталось только убедить отца.

Неимоверно злило, что бывшая и не думала пропадать без его помощи и поддержки, по-прежнему отвергая любые контакты. По телефону — ему стоило большого труда узнать ее новый номер — еще говорила. Неохотно и очень коротко, а встретиться — категорический отказ.

Глупая, отказы только распаляют желание! Инстинкт охотника, да?

Надо вернуть ее любой ценой!

Новое место жительства Марии, он выяснить не мог. Пока не мог, но, рано или поздно он это узнает. Если бы подключить связи тестя, но тому знать, что зять ищет расположения бывшей супруги, не полагалось. Приходилось все тихо и самому.

Однажды вечером Дмитрий сидел в своей старой спальне, куда давно перебрался из супружеской, и перебирал в голове воспоминания о посещении Машиной квартиры. Что-то царапало, что-то не давало покоя… Какая-то деталь ускользала из виду, не отпуская, зудя и раздражая.

— Милый, ты опять здесь? — еле сдерживая недовольство, в комнату скользнула Ксения. — Хочешь, я сделаю тебе массаж?

Массаж? Ему? Она — своими руками?? Кто-то, где-то умер? — поднял брови Сомов.

— Ну, не будь таким букой! — женщина подобралась ближе, запустила руки ему в волосы, прошлась по плечам.

М-м-м! Приятно!

— Димочка, я хочу новую машину! — мурлыкнула супруга, продолжая разминать его плечи. — Сегодня такую красавицу присмотрела.

— Хочешь — купим, — равнодушно отозвался супруг.

Как ни выводила из себя жена, он понимал, что в его интересах поддерживать отношения, не рвать, не доводить. Гуров может и на принцип пойти, так что, лучше прохладный нейтралитет, чем горячая конфронтация. Новая машина — такая мелочь по сравнению с возможными неприятностями!

— Димочка, ты — прелесть! Она такая!!! Тебе обязательно понравится — большая, немного агрессивная, но это полезно, чтобы всякие чайники на дороге место заранее уступали — и немножко мужская. Ты не будешь против, что твоя жена ездит на Ленд Крузере?

Он не успел ответить, голову обожгло воспоминание — темный заснеженный двор возле старой пятиэтажки, роскошный крузак и, мать его, владелец Тойоты. Тот самый строитель, которого он встретил в Машкиной квартире с охапкой обоев. Владелец Ленд Крузера — отделочник?

Вот, что его все время царапало! Вот, что он не мог вспомнить — лицо мужчины было знакомо, но в старой, заляпанной краской рубашке и рабочем комбинезоне он его сразу не узнал.

Променяла его, законного супруга, на этого типа? Интересно, как давно она наставляла ему рога?

Стряхнув с себя руки жены, Дмитрий слетел с кресла.

— Дима, что случилось? Я сделала тебе больно?

— На, — бросил карточку, как кость собаке, и принялся спешно одеваться. — Сама купи, у меня важное дело, чуть не забыл. Придется срочно ехать.

Конечно, доверять жене кредитку было неосторожно, но ехать с Ксенией в салон, ждать, когда оформят… Выше его сил! Денег там порядочно, все спустить она не успеет.

Дмитрия же сейчас занимал только один вопрос — найти подлеца! Он не помнит номер целиком, но помнит цвет, марку, одну цифру — 7. И лицо ее хозяина, если, конечно, это не чей-то шофер, который приехал на хозяйской машине, чтобы произвести на Машку впечатление. Скоро он всё выяснит!

Если хорошо заплатить кое-кому из ГАИ, он получит список владельцев, у кого автомобили той же марки, цвета и с семеркой в номере.

Ксения проводила взглядом мужа и скривилась — как же он ей надоел! Такое впечатление, что он повинность отбывает, лишний раз прикоснуться к ней брезгует. Не то, чтобы ей этого очень хотелось, но сам факт!

Жалко, что дом, пока, недосягаем, но все мы смертны, надо только подождать. А пока ждешь, не теряться, и отщипывать от супруга по кусочку. Вернее, от счетов супруга. Да, папа у нее не бедный, но собственные деньги дадут ей независимость. Сама будет решать, где жить, с кем спать, на что тратить. Она выполнила все требования родителей — родила, вышла замуж, терпит пренебрежение мужа, тоже мне, султан нашелся! — теперь её очередь получать дивиденды.

Список владельцев темных крузеров с семеркой в номере оказался недлинным — четыре фамилии, рядом с ними — адреса.

Дмитрий внимательно перечитал.

Две фамилии известные, две — вроде, где-то слышал, но не точно.

Интернет помог найти фото. Искомый мужик оказался третьим в списке.

Георгий Корнев, владелец строительной компании.

И Машка сменила его, Дмитрия Сомова, финансового директора Инстрэл на, блин, обычного прораба?

Ладно, ладно, не на обычного, раз он может позволить себе такую машину. И не на прораба, а на владельца «Люсоф», пусть масштабы компании еще не так велики, но она стремительно развивается и расширяется. Сомов внимательно просмотрел всё, что нашёл по ней. Строительный бизнес выгоден, если взяться за дело с умом, а у Корнева, судя по последним сводкам, с умом и деловой хваткой все было в порядке. Такими темпами дело пойдет — компания за пять лет выбьется в лидеры.

Нет, но где же они с Марией встретились?

Корнев — набирающий обороты предприниматель, но не входит в элиту, на корпоративы высшего круга его никто не приглашал. Впрочем, причем тут корпоративы, если его жена там не появлялась?

Дом Сомову строила совсем другая компания, поэтому и тут Маша никак не могла познакомиться с Георгием. Тем не менее, ремонт в новой Машиной квартире, которую ей, на минуточку, выделил именно Сомов, делал почему-то самолично владелец «Люсоф».

И после этого отец будет жалеть Машку, утверждать, что его бывшая святее папы Римского? Пока он вкалывал, она амуры водила.

Сами собой сжались кулаки, бешенство затопило мозг.

Первый порыв — поехать в Квадро и высказать Маше всё, что он думает — Сомов погасил.

Во-первых, его приезд в Квадро воспримут, как сигнал тревоги. Объясняйся потом, что не по делу заехал, а одной курице высказать, что заслужила. Во-вторых, что он предъявит? Маша легко отмажется, мол, тебе показалось, он ничего не докажет и будет выглядеть бледно. Надо поймать их вместе, сфотографировать или снять видео. Тогда его бывшей крыть будет нечем!

Нет, ну, какова притворщица!

Кстати, квартиру продала — зачем? Переехала к любовнику?

Голову открутить мало!

Не так, ох, не так он представлял свою дальнейшую жизнь!

С обретением статуса зятя Гурова, у него должна была начаться исключительно белая полоса. На работе, дома, среди компаньонов и знакомых — почет и уважение, неспешные беседы, легкие шутки, приятные темы. Обожание Ксении и преклонение Маши, до слёз благодарной, что не оставил, что оплачивает её счета, фактически, содержит. Гуров, который советуется с ним, с Сомовым, по важным вопросам и, в перспективе, Дмитрий получает должность, которую сейчас занимает Щербаков.

Что-то, пока, реальность расходится с планами и мечтами.

Никакого удовлетворения, так, легкое послевкусие.

Решение пришло само — надо нанять профессионала, который соберет компромат.

Детектива, благо, сейчас найти подходящего — не проблема!

А еще надо было забрать у Ксении карточку. Машину она купила, но возвращать кредитку, почему-то, не спешит.

Сомов не стал обращаться ни в одно из известных и раскрученных агентств. Работа несложная, главное, чтобы не было огласки.

Он нашел детектива по интернету, созвонился, встретились.

Мужчина средних лет, приятной, располагающей к себе наружности.

Сомов объяснил, что ему требуется, обговорили плату и время. Дмитрий решил ограничиться одной неделей.

— Ничего не предпринимать, никак себя не обнаруживать. Составьте список всех, с кем она общается и проводит время — дни недели, часы, проведенные вместе, место встреч. По результатам я приму решение прекратить, продолжить или детализировать сбор информации.

— Хорошо, — коротко ответил детектив. — Половину гонорара вперед.

Ударили по рукам и разошлись, довольные друг другом.

Жена обнаружилась в зале — лежала на диване, смотрела какое-то шоу. Рядом, на столике, стояла чашечка с какими-то орешками и вторая — с янтарными кружочками.

Дмитрий присмотрелся — курага, что ли?

Жена совсем помешалась на здоровом питании…

— Ксюш, карточку верни!

— М? Так она давно на столике лежит, в спальне, просто кто-то туда почти не заглядывает.

Искомая вещь оказалась там, где жена и сказала.

Дмитрий взял в руку з прямоугольник, задумчиво постучал ребром по столешнице. Что-то царапало.

— Ксюш, сколько ты потратила?

— Это что — допрос? — жена картинно выгнула бровь. — Не знала, что вышла замуж за скупердяя, и обязана отчитываться за свои покупки.

— Не передергивай, я всего лишь спросил, сколько ты потратила? В конце концов, имею я право узнать, на что пошли заработанные мной деньги?

— Положим, возможность заработать тебе предоставил мой отец, иначе, считал бы ты копейки! — фыркнула Ксения. — Машину купила, страховку, оплатила ещё что-то, что необходимо для новой машины. Не спрашивай, не знаю! Мне сказали в салоне, что надо, я и купила. Потом по магазинам проехалась, Тае игрушки, себе платьице. В общем, ничего существенного.

— Сколько?

— Я что — помню???

— Хорошо, я проверю счет, — Дмитрий отправился в кабинет, Ксения брезгливо передернула плечами и отвернулась к телевизору.

Спустя десять минут мужчина устало потер глаза и захлопнул ноутбук.

Немыслимо! Как, ну, как можно потратить за один день почти девять миллионов??! Зачем он отдал ей деньги, надо было связаться с салоном и договориться, чтобы счет отправили ему. Сам бы и оплатил.

Положим, машина дорогая, шесть ушло на нее, страховку и тому подобное. Но куда можно спустить оставшиеся три?

Черт, денег было жалко…

Машина — да, вещь, но просто так профукать три лимона?

Дмитрий зашел в онлайн-банк и заказал детализацию транзакций. Открылась страница с перечнем всех операций со счетом за последний месяц, мужчину интересовала текущая неделя.

Ох… еть!!! — вздохнул, выдохнул. И отправился допрашивать дорогую, во всех смыслах, супругу.

— Ксюша, ты мне ничего не хочешь рассказать?

— О чём? — ленивый взмах ресниц, кокетливый взгляд, обнаженная ножка, выглядывающая в небрежно распахнувшийся халатик.

Еще вчера он завелся бы, но сегодня… Сегодня слишком много неприятных открытий.

— Ксана, я не шучу. Зачем ты сняла со счета деньги?

— Машину купила, платье, — женщина прищурилась. — Тебе всё до копейки отчитаться, а то я еще прокладки покупала?

— Не хами, — Дима стал медленно заводиться. — Я спросил, зачем ты перевела со счета почти три миллиона? Покупки не интересуют.

— Тебе жалко? Это компенсация за годы, когда мы с доченькой жили одни, без поддержки отца и мужа! Да ты легко возместишь эти несчастные два восемьсот!

— Моя зарплата пятьсот тысяч, так что, если не есть, не пить, ничего не покупать и не платить налоги, за бензин, свет, воду, то я смогу возместить потерю только через полгода! Ксения, ты в своем уме? Разве я тебя ограничиваю в средствах? Разве вы с Таисией в чем-то нуждаетесь? Да попроси ты меня по-хорошему, объясни, зачем ты откладываешь — я бы дал, а так… Поступила, как воровка!

— Что? — взвилась женщина. — Я — воровка? А не ты ли, дорогой муженек, почти три года водил хороводы — и не бросал, и не женился? Спросил ты меня — каково это, когда твой… любимый каждый день уходит к другой? Когда твой ребенок растет с клеймом безотцовщины? Когда тебе хихикают за спиной? Два года и восемь месяцев я провела, как в аду. Вынашивала, рожала, растила нашу дочь! Полагаю, по сто тысяч за каждый месяц ада — не слишком большая компенсация? Потом, пятьсот — это чистый оклад, ты забываешь про премии и комиссионные! Не прибедняйся, Сомов, не поверю!

— Ксения, я же открыл на вас с девочкой по личному счету! Подарил тебе машину! И ты ни разу не говорила, что хочешь замуж, даже Таю записала на свою фамилию и с другим отчеством!

— Машина, на которой только на рынок ездить и миллион — это ты считаешь достойной платой за счастье стать отцом? Я родила тебе ребенка! Я, а не эта твоя нищебродка! Да за это никаких денег много не будет! Я надеялась! Всё это время ждала, когда ты сделаешь предложение, скажешь, что любишь, что жить без нас не можешь! А ты!!! А ты приходил, как к содержанке, ел, пил, трахался и возвращался к себе, а я оставалась лить слезы! Папа мог размазать тебя по стенке, даже дворником тебя никуда не взяли бы, но он поддерживал и продвигал, надеясь, что ты догадаешься узаконить наши отношения. Ради меня он терпел тебя! Думаешь, это ты такой умный и талантливый, что через три ступеньки взлетел? Ага, щазз! Если бы не папа, ты выше финансового консультанта, максимум, главного бухгалтера, не поднялся бы ни сейчас, ни через десять лет, я сама слышала, как папа обсуждал это с дядей Толей! И после всего, что моя семья для тебя сделала, этого ты пожалел мне какие-то паршивые копейки?

Дмитрий опешил, погребенный потоком обвинений.

Черт, он никогда не видел еще Ксению в таком бешенстве. И никогда она не высказывала ему столько неприятных вещей.

— Хочешь развода? — продолжала кипятиться Ксюша. — Сейчас позвоню папе, и ты все получишь — свободу от меня, дочери и приличной должности.

— Ксана, ты все не так поняла, — резко пошел он на попятный. — Мне не жалко денег, я же говорил, что сам отдал бы, если ты попросишь. Мне не нравится, что ты перевела их на свой счет, и ничего мне не сказала!

— А что не так? Деньги остались в семье, хоть и на другом счете. Целее будут, как финансист ты должен понимать, что нельзя все яйца хранить в одной корзине. Потом, что такое три миллиона? Даже меньше, чем три? Да, нет ничего! Стоило шум поднимать, настроение мне портить? — Ксения встала, уронив на пол чашку с орешками. — Папа завтра нас к ним с мамой пригласил, машину мою обмыть, посидеть семьёй. Пойду, позвоню, скажу, что мы не будем.

— Почему не будем? — забеспокоился Сомов. Ссориться с тестем в его планы не входило. Рано, еще рано! Вот, когда он сможет получить акции компании, то есть, станет совладельцем, тогда будет его время. А пока — придется еще потерпеть. Он погорячился, думая, что после удочерения Таи, Ксения будет вынуждена с ним считаться, чтобы не потерять ребенка. Не учел, что тесть ему еще не по зубам, что у того есть куда больший рычаг давления — должность и деньги. — С удовольствием навещу Леонида Ивановича и Валентину Степановну.

— Да? И расскажешь, как ты пожалел их дочери денег?

— Ксан, ну, перестань! Я же объяснил уже, речь не в жалости, а в том, что ты сделала это тайком. Не дуйся! Лучше, пойдем в гараж, я хочу посмотреть на твою новую машину!

Надежда Львовна, если и удивилась, что предприниматель Корнев решил отремонтировать квартиру Маше, то виду не подала.

— Конечно, Егорушка, помогите девочке! Руками всегда полезно поработать. Когда они заняты, в голову глупости не лезут, а только правильные и полезные мысли!

— Вы это о чём? — мужчина попытался вычленить намёк.

— О жизни, Егор, о жизни! Ну, иди, не держу. Нет, постой! — Георгий повернулся и выжидательно замер.

— Не обижайте Машеньку!

— Надежда Львовна!

— Знаю, всё знаю, только глаза тебя выдают. Запала девочка. Не обижай, ей и так досталось. Не дави. Не спеши. Будь самим собой, и сто раз взвесь, прежде чем что-то Маше предложить.

— И в мыслях не было обижать! — почти оскорбился мужчина.

— Сделай ремонт, а потом выбери время и приезжай, когда Маша на работе будет. Поговорим.

— О чем-то конкретном?

— О твоём интересе поговорим. Расскажешь, наконец, откуда ты мою жиличку знаешь.

— Я??!!!

— Ты, Егор, ты. Всё, иди!

Вылетел, как ошпаренный.

Ну, Надежда Львовна! Все разведки мира отдыхают.

Как поняла? Когда поняла?

Но, главное, как ей рассказать, при каких обстоятельствах он встретил Марию и чем эта встреча завершилась?

Перебросив самые неотложные дела на заместителя, Георгий поехал осматривать масштабы работы. Руки чесались превратить квартиру Маши в конфетку, и мужчина взялся за дело рьяно, словно для себя делал.

Сам не ожидал, что настолько увлечется — подключил кое-кого из своих, завезли материал, и работа закипела.

Старые окна выбросили, поставили современные, пластиковые, стены очистили от остатков обоев, заново оштукатурили. Поменяли всю сантехнику и трубы отопления, перебрали проводку, на кухню установили новую плиту.

Конечно, все это Гоша один не осилил бы, тем более что ему хотелось сделать всё в кратчайшие сроки, поэтому, кроме узких специалистов, пришлось подключить и брата.

Юрка поначалу взбрыкнул, но Гоша объяснил, что это, скажем так, тест для них — смогут ли за неделю из обычной однокомнатной хрущобы сделать что-нибудь привлекательное. Мол, хорошая реклама фирме. Сфотографируют жильё до ремонта и после, глядишь, появятся новые клиенты.

— Мы же ремонтом не занимались? — удивился брат. — Новое направление?

— Почему бы нет, если есть спрос? Параллельное направление, сопутствующее основному, — пожал плечами Георгий. — Неужели, мы с тобой не осилим?

— Осилим, о чем вопрос?

Надо было рассказать младшему об истинной причине, да не смог. Язык не повернулся…

С Юркой работа пошла веселее, тем более что осталась только покраска по мелочам и наклейка обоев.

Юра удивился — почему обои, если есть более современные способы отделки стен? Но Гоша объяснил, что их задача привести квартиру в божеский вид, а не вылепить «комнату из дворца».

— Поспорил, что ли? — уточнил брат.

— Можно считать, что да, поспорил, — согласился Георгий.

— И кому же принадлежат эти, — Юрка обвел рукой вокруг себя, — хоромы? Ради кого мы третий день надрываемся? Если кто из подчиненных узнает, что начальство само старые обои сдирает, да стенки штукатурит — офигеют. И санитаров вызовут.

— Одной хорошей знакомой Надежды Львовны, — пояснил Гоша. — Она собирается эту квартиру продавать, нужно придать ей товарный вид. Женщина оплачивает материалы, а работаем мы бесплатно, так сказать, гуманитарная помощь.

— Ого! Красивая?

— Квартира? Сам не видишь, что ли?

— Хозяйка, — Юра снисходительно посмотрел на старшего брата. — Сдается мне, тут не всё так просто, как ты хочешь представить. Или я чего-то не знаю?

Как на грех, именно в этот момент Маше приспичило наведаться в свою собственность. Ну и посмотреть, как ремонт продвигается.

Георгий ничего не успел — ни предупредить братца, ни предотвратить встречу.

— Добрый день! — поздоровалась молодая женщина, войдя в квартиру. — Ого, как много вы уже успели сделать! Боже мой, Георгий!!! Пластиковые окна! Это же очень дорого!

Юра выразительно выгнул бровь.

— Списанные, — торопливо объяснил Георгий, сделав страшные глаза Юрию. — Сущие копейки.

— Правда? Спасибо! — Мария неожиданно светло улыбнулась, и Юрка замер, пораженный — это же…

Бросил взгляд на Гошу — тот нахмурился и еле заметно качнул головой — не смей!

Не смей — что? Узнавать? Признаваться, что узнал? Или — брат сигнализирует, что это не та женщина, просто, похожая?

Юрий снова посмотрел на хозяйку квартиры, которая как раз зашла в ванную и ахала там — у него не галлюцинации — именно это лицо он видел на видеозаписи с камер наблюдения!

— Неужели, это тоже всё списанное? — поинтересовалась Мария.

— Не все. Кое-что — некондиционка, кое-что из некомплекта, — торопливо ответил Георгий, продолжая сверлить взглядом Юрия.

— Как это понять — некондиционка?

— Это — нетоварный вид продукции. Например, небольшой скол, трещинка, непрокрас. За полную цену такой никто не купит, а купят, так скандал поднимут. Проще сразу обозначить все погрешности и продать с большой скидкой, — пояснил Юрка. — А некомплект, это когда из гарнитура один или несколько предметов испортились. Потерялись, сломались — не суть важно. Главное, что, к примеру, один стул вместо шести не каждый купит, всем же хочется иметь полный комплект, поэтому некомплект всегда идёт дешевле.

— Понятно. Но все равно, даже со скидками все эти вещи должны немало стоить, я же вижу, какое качество!

— Ерунда! — подхватил старший. — Мы закупаем все оптом у производителя, поэтому по себестоимости, да плюс скидка — выходит более чем бюджетно.

— Здорово! Так вы решили на моей однушке проверить, будет ли вид у жилья, если ремонт сделать из списанных и некондиционных материалов?

— Да, верно! — с облегчением ухватился за невольную подсказку Марии Георгий.

Черт знает что наплел, Маша могла его запросто подловить на несоответствии, чудом выкрутился!

Но, судя по круглым глазам Юрки, слушающего весь этот бред, брат на озвученную версию не купился. Гошу ждет допрос с пристрастием.

— Я поняла! Это тест для вас — на находчивость, умение выйти из сложной ситуации и создать из… какашки конфетку! Когда я на работу устраивалась, мне тоже пришлось через нечто подобное пройти — мне поручили разработать концепцию продажи снега эскимосам.

— ??!

— И вы справились?

— Видимо, да, раз на работу меня, всё-таки, взяли.

— А… не знаю, как вас называть, — не выдержал Юрий и, игнорируя свирепые гримасы Гоши, заступил женщине дорогу. — Нас забыли представить! Я — Юрий и, по совместительству, младший брат Георгия.

— Мария.

— Мария, можно полюбопытствовать — на какую должность такой строгий экзамен?

— Я — менеджер в Квадро. Это компания по…

— Вы работаете в Квадро? — глаза у Юрки снова приняли округлую форму. — Как давно, смею спросить?

— С января этого года, — пояснила Маша.

— А раньше?

— А раньше я три года работала женой одного… мужчины. А до этого была менеджером в Инстрэл.

— Ого!

— Всё, допрос окончен? Я могу пройти в кухню, хочу и там посмотреть?

— Да, конечно, — отступил в сторону Юрий. — Простите за мое неуместное любопытство.

Женщина скрылась за поворотом коридора, и Гоша отвесил младшему подзатыльник.

— С ума сошел?! — зашипел Юра. — Что делаешь, я же и в обратку могу дать?

— Я тебе и так, и этак сигнализирую, чтоб помолчал, а ты, будто слепой!

— Гош, ты не видишь — это же она! — прошептал младший. — Та самая! В жизни еще красивее, чем на видео! Где ты её нашёл?

— Я вижу. Подожди, уйдет, всё расскажу.

— Мальчики, вы просто чудо! — Маша улыбалась. — Жаль, что продаю, в такой красоте я и сама с радостью пожила бы! Георгий, сколько я должна за материалы?

— Всё потом, по завершении работ, — отговорился Гоша.

— Вы уверены?

— Конечно.

— Хорошо, тогда я пойду, заскочила после работы, не утерпела. Если что-то надо будет, вы знаете, где меня найти!

Женщина ушла, и Юра ухватил старшего за руку, развернул к себе лицом:

— Рассказывай!

Пришлось рассказать, где и когда он встретил Марию. Как узнал. И почему ввязался в авантюру с квартирой.

— В разводе, значит, — задумчиво пробормотал Юрий. — Красивая! Жаль, что ты её первый нашел. Я же правильно понимаю, ты её уже для себя застолбил, мне можно перья не пушить?

— Ничего я не застолбил! — возмутился старший. — Просто, Надежда Львовна попросила помочь, сам знаешь, ей не отказывают.

— Ага, ну, я так и понял, что Надежда Львовна, — кивнул Юра. — Идею с уцененкой тоже она подкинула? Ладно, брат, я без претензий! Пошли обои клеить, время идет!

А на следующий день нагрянул бывший Машин муж.

Георгий с неудовольствием рассматривал мужчину — холеный, гладкий, смазливый.

И что она в нем нашла?

Что-то нашла, раз замуж вышла, жила с ним какое-то время…

Прикинувшись простым работягой, Гоша ловко выставил Дмитрия восвояси, сделав себе пометку — непременно узнать о нем побольше.

Квартиру вылизали, отшаманили так — сам залюбовался.

Мария не знала, как и благодарить, особенно, когда Гошин знакомый риелтор, оценив состояние жилья, продал его в рекордно короткий срок и за сумму, почти в полтора раза большую, чем Мария рассчитывала.

И ему стоило большого труда отказаться от денег.

Нет, чтобы совсем уж подозрений не вызывать, он взял десять тысяч, отговорившись, что именно столько он потратил на краску, обои, плиту и окна.

— Списанное все, я же вам объяснял!

— Егор у нас врать не умеет, — поддержала его учительница. — Раз сказал, что в десятку уложился, значит, так и есть. Ладно, вы чаёвничайте, а я, что-то, устала сильно. Пойду, прилягу. Маша, поухаживаешь за Егором?

И он пил чай, чашку за чашкой, болтая обо всём подряд, и, одновременно, ни о чём конкретном. Уходить не хотелось.

Еще днем, когда Мария заключала сделку по продаже квартиры, она договорилась с риэлтором, что тот поможет ей подобрать другое жильё.

— Если можно, я хотела бы в этом районе, — ткнула она пальцем в карту города. — Совсем идеально — в том же доме, где я снимаю квартиру.

— Это же хрущевка! — попробовал отговорить риэлтор. — За ту сумму, что вы выручили с продажи, мы сможем подобрать отличную квартиру в новостройке!

— Мне нужно жильё в этом районе, — твердо повторила Мария. — Пусть, однокомнатная, любой этаж.

— Хорошо, — обескуражено согласился риэлтор.

Когда Корнев позвонил ему, чтобы узнать, как сделка, тот поделился.

— Представляешь? Говорит — этот район, а еще лучше — в пятиэтажке, где наша Надежда Львовна живет! Добровольно лезть в эту коробку!

— Стас, делай, что она просит. Или нет, завтра я приеду к тебе, и мы обсудим один вариант, только Афанасьева ничего не должна знать!

— Я бы тоже мог помочь с покупкой новой квартиры, — высказал он Маше пожелание-вопрос, уже стоя в дверях.

— Нет, нет, спасибо! Я и так вас изрядно напрягла, — женщина улыбнулась и вдруг резко побледнела, покачнулась и обязательно упала бы, не подхвати он её под руку.

— Что с вами? — перепугался мужчина. — Присядьте. Воды?

Маша опустилась прямо на столик в прихожей, и вяло махнула рукой.

— Ничего не надо, сейчас пройдет.

— Надо к врачу! Я сейчас вызову скорую, вы же совсем белая.

— Не надо! У меня нет ничего серьезного, нормальное состояние.

— Где нормальное? — Георгий, запутавшись в кармане рукой, пытался вытащить телефон. — Алло! Скорая?

— Не надо, я не больна! — повысила голос женщина. — Я беременна, в моём состоянии обмороки случаются, и лечения не требуют.

Трубка выпала из руки, стукнулась о ботинок Георгия и, продолжая транслировать вопросы диспетчера Скорой, отлетела к стене.

— Беременная? — враз онемевшими губами переспросил Георгий. — Тем более, надо вызвать врача!

— Да, нет же, — устало возразила женщина, — такое бывает, ничего не нужно!

— Я, конечно, не специалист, но беременность — нормальное физиологическое состояние, оно не должно давать такие побочные эффекты, — мужчина подобрал телефон, набрал новый номер и вздрогнул, когда Маша поднялась и подошла к нему, положив руку на предплечье.

— Не звоните, не беспокойте людей зря! Видите, уже всё прошло!

— Надежда Львовна…

— Насчет моего положения — в курсе, но мы тоже не будем её сейчас тревожить, — мягко попросила Мария. — Организм и малыш привыкают друг к другу, скоро всё наладится.

— Э… А… Хорошо, вам виднее, — из Георгия, будто, выпустили воздух, он не то, чтобы съежился, нет, внешне мужчина выглядел так же внушительно и презентабельно. Но вот его уверенность, настрой — явно претерпели изменения.

«Как же все мужчины пугаются, услышав о беременности!» — хмыкнула про себя Маша. — «Даже, если не имеют к ней и женщине никакого отношения».

— Давайте я помогу вам дойти до комнаты? — предложил Георгий.

— Я беременная, а не инвалид. Но спасибо! — Маша улыбнулась, щеки женщины слегка порозовели, и она уже не была похожа на снегурочку. — Георгий, могу я вас попросить ни с кем не делиться о моем положении?

-= Да я, собственно, и не собирался, — несколько опешил мужчина. — Это тайна, да?

— Считайте моей блажью. Я несколько лет мечтала о малыше, лечилась, обследовалась, поэтому теперь, когда моя мечта так близко, мне крайне важно ее сохранить. Никакой огласки, никакого шума, понимаете? Я и вам не сказала бы, да вы, и слышать ничего не хотели, принялись в Скорую звонить.

— Я понимаю.

— Надежда Львовна, как я уже говорила, в курсе. Мои родители — тоже. А больше никто не должен знать.

— Но…

— По крайней мере, пока визуально ничего не видно. Я могу на вас положиться?

— Безусловно! А… отцу ребенка вы тоже ничего не скажете?

— Ему — в первую очередь, — Мария шагнула к стенке, оглянулась на проем в комнату. — Простите, что задержала вас, и еще раз — спасибо за помощь!

Георгий вышел на лестничную клетку, прислонился к перилам.

Мария беременна!

Неожиданно.

Когда нравится женщина, когда в голове начинают строиться какие-никакие планы, как-то не думаешь о том, что может подстерегать подобный сюрприз.

Он не спросил про срок, вот же, идиот!

Хотя, какое ему до этого дела? Женщина могла не отвечать, ведь он не имеет отношения к ребенку.

Или — имеет?

Та ночь… мог ли Юрка переспать, и забыть? Исключать такую возможность нельзя.

Тем более, муж Маши бросил её, ушёл к другой, потому что жена не смогла родить ему ребенка, а другая — смогла. Надежда Львовна что-то говорила про семь лет в неволе. Их брак длился столько лет, и она не смогла забеременеть? Всего одна ночь с его братом, и вот, пожалуйста — беременные обмороки?!

О, господи!

Судя по настрою, Маша знает, кто отец, и ставить его в известность не собирается. Но тогда, это может быть только ее бывший, ведь она видела Юрия, но никак не отреагировала, не показала, что узнала. Ни одна актриса не может так играть, тем более что всё случилось внезапно, женщина не успела бы подготовиться, надеть невозмутимую маску. Тогда, в квартире, она была естественна и убедительна.

Нет, Юрку Маша не помнит, но значит ли это, что он не может быть отцом её ребенка? Если вспомнить, в каком они были состоянии — всё может быть.

Мужчина медленно двинулся вниз по ступенькам.

Он обещал никому не рассказывать, значит, будет молчать. Но что ему самому теперь делать?

Маша ему нравится. Понравилась сразу, как только он увидел её на заснеженной дороге, ещё больше — когда смотрел на нее в записи камер наблюдения. И окончательно добила его встреча у учительницы. Встреча и последующее общение. Поначалу — одностороннее, а после смены замка — уже более плотное и взаимное.

Чёрт побери! Да он уже пару месяцев ни о ком другом не думает, про Ларису забыл, заехал один раз, чаю попил — и всё. Не тянет ни к кому!

Наваждение? Влюбился? На четвертом десятке, ага.

А теперь выясняется — у Маши будет ребёнок. Предположительно, его племянник.

Юрка, если узнает, ни в жизнь не откажется, их родители не так воспитали, чтобы детьми разбрасываться. А что делать ему, если и он от Маши отказываться не собирается?

Но, главное, согласится ли Маша на присутствие в своей жизни Егора и Юры? Как ей рассказать про Юрку? Про то, что это именно он, Егор, подобрал её в новогоднюю ночь? Как объяснить, почему до сих пор молчал?

Черт, что тут объяснять? Не знал, как Мария отреагирует, не хотел испугать. И незаметно для себя привязался, поэтому теперь боится, что новость оттолкнет женщину. А он хочет быть рядом. Помочь купить новое жилье и отремонтировать его, пить чай на крохотной кухоньке Надежды Львовны и выбирать замки и другие предметы быта. А еще — смотреть на нежный изгиб её скулы, непослушную прядку, всё время выбивающуюся из прически и трогательно-розовое ушко, к которому так и тянет прикоснуться губами…

Подъездная дверь хлопнула, впуская морозный воздух и какого-то мужчину, видно, жильца дома.

Георгий заспешил на улицу, не заметив, что вошедший исподтишка его сфотографировал.

«Марток — наденешь трое порток» — народная мудрость и тут права — несмотря на начало весеннего месяца, подмораживало, как в декабре. Вдобавок, поднялся ветер, пробирающий сквозь одежду, ледяными щупальцами проходивший по телу, заставляя ёжиться и активнее шевелить ногами.

Корнев сел в машину, включил печку и снова задумался.

У Маши будет ребенок. Судя по фигуре женщины, срок маленький, но он, если честно, небольшой специалист всего, что касается деторождения, не считая процесса зачатия. Надо почитать в Сети, наверняка там полно информации. Когда беременность становится заметна?

Конечно, ребенок — это серьезное дополнение, он должен отдавать себе отчет, что это не щенок, не котенок — это человек. Которому нужна защита, поддержка и любовь папы и мамы. Судя по настрою Марии, она собирается растить малыша одна.

Почему? Не может простить предательство бывшего? Не помнит, как и Юрий, переспали ли они в новогоднюю ночь? Но она знает адрес, где переночевала, при желании, ей ничего не стоит туда вернуться и выяснить, хотя бы, имя. В конце концов, отец имеет не только права, но и обязанности.

Или — Маша сама не знает, кто отец малыша?

От мыслей пухла голова.

Он не собирался так быстро становиться отцом, но если так случилось…

Черт побери, о чём он думает?

Главное, не его желание, главное, чтобы Мария позволила ему быть рядом! Ну и ещё важно разобраться, кто автор её беременности. Если с бывшим всё понятно — развелся, вали в новую жизнь, не путайся под ногами. То с Юркой так не получится.

Дверь подъезда снова хлопнула, Георгий рассеянно проводил взглядом того же мужчину, с которым столкнулся на лестнице и отмер — что он сидит? Надо ехать домой, выпить чего-нибудь покрепче, и попробовать разобраться в сложившейся ситуации.

Глава 11

Худо-бедно вопрос с несанкционированным изъятием денег утрясли. Конечно, средства прочно осели на каком-то неизвестным ему счету Ксении, но Дмитрий решил ими пожертвовать, сохранив видимость согласия и лояльности. Он потом всё наверстает, главное, дотянуть до этого «потом»!

Ну и смотреть теперь в оба, не давать жене возможности отщипывать куски от пирога.

Первым делом Дима завел счет, который, он был уверен, никто обокрасть не сможет. Более того, о его наличии никому и знать не полагалось.

И обходными путями перевел на него часть своих средств.

С Ксенией поступил ещё проще — перечислил ей на карту некоторую сумму и, честно глядя в глаза, заявил:

— Это все, что могу. Постарайся экономить.

— Экономить? — у Ксюши даже глаза больше в размерах стали. — Я??? Ты с ума сошел?

— Сам в шоке, но, как оказалось, денег у нас совсем не густо. Чтобы не оказаться на бобах, надо ужаться, пока я не заработаю больше.

Женщина фыркнула, рывком отодвинула стул и унеслась вглубь дома — как пить дать, звонить папеньке.

Гуров перезвонил зятю через полчаса.

— Дмитрий, что у вас случилось? Ксюша чуть не плачет, вас ограбили?

«Да, ваша дочь!» — очень хотелось сказать это, но Дмитрий сдержался.

— Нет, Леонид Иванович, всё не так плохо. Просто, в последнее время пришлось понести существенные расходы, и накопленные деньги закончились, а зарплата у меня, сами знаете, какая. Ксения же не привыкла себе ни в чем отказывать.

— Да, да, — задумчиво пробормотал тесть. — А что за расходы, могу я узнать?

— Конечно! Во-первых, я купил Ксюше новую машину — тойоту ленд крузер прадо.

— А, да, Ксана хвасталась уже. Правильно, жену надо баловать, тогда она станет баловать тебя.

— Для Ксюши и Таи мне ничего не жалко! Ещё я подарил жене почти три миллиона. Точнее — два восемьсот — на всякие её хотелки, чтобы покупала, не заморачиваясь просьбами о деньгах. Ну и пришлось купить квартиру бывшей.

— Вот насчет денег ты зря, — крякнул тесть. — Женщины — существа непрактичные, транжиры, одним словом. Этак, вы по миру пойдете!

— Но, как же, Леонид Иванович? Ведь, Ксения привыкла ни в чем себе не отказывать, как я могу её ущемлять?

— Дурак ты еще, Дмитрий, хоть и женат был столько лет. Или твоя бывшая вела себя иначе? Неужели не понятно, что нельзя давать женщине неограниченный доступ к средствам? В год профукает любой капитал! Выдели ей месячное содержание, тысяч на сто, не больше. А захочет что-то серьезное купить — пусть просит, у тебя или у меня. А мы подумаем — дать или отговориться отсутствием свободных денег. Иначе тебе никакой зарплаты не хватит. Впрочем, её и так не хватит, пора не только тратить, но и приумножать. Я отдам распоряжение — тебе продадут по номинальной стоимости акции Инстрэл.

— Леонид Иванович!

— Не благодари, я это не для чужих делаю, для своей семьи.

Положив трубку, Дмитрий еще некоторое время пялился в стенку, улыбаясь до ушей — получилось! Теперь не наглеть, потихоньку, по одному шажочку…

Чёрт, мечты сбываются!

А через два дня подоспели новости и от детектива.

На первый взгляд, Машка никуда не ходила, ни с кем не гуляла, вся жизнь её заключалась одним маршрутом: работа — дом. Ну, в магазин еще заедет или забежит.

Но! Этот самый «строитель-отделочник», то бишь, Корнев, по-прежнему крутился неподалёку.

То на часок забежит в гости, то подвезет, случайно — блин, понимает он, насколько «случайны» все их встречи!

Если бы в квартире вместе с Марией не жила еще хозяйка, уже можно было предъявлять бывшей жене претензии — мужчина в гостях зависал по часу. Но наличие третьего лица все перечеркивало.

Детективу не удалось снять парочку вместе, вернее, удалось, но это были совершено безобидные кадры — ни поцелуев, ни объятий. Даже за руки не держатся! Все снимки — Корнев выходит из подъезда, идет по подъезду, входит в двери. Едет на машине, рядом сидит Маша. И, ёлки, всё!

— Может быть, надо больше, чем неделя наблюдений? — решил уточнить детектив.

«Ну, да, больше! И больше денег на ветер!» — разбрасываться средствами Дмитрию не нравилось.

— Чем сейчас она занята? Вы неподалеку?

— Да, еду за троллейбусом. Я же не знал, что вы решите — продолжить или прекратить, поэтому решил, на всякий случай, продолжить, чтобы не получилось белого пятна.

— На работу? — Дмитрий посмотрел на часы — поздновато для начала рабочего дня.

— Нет, в другую сторону, — ответил детектив. — Собственно, объект вышел на остановке, идет… Подождите, я припаркуюсь, дальше придется пешком. Перезвоню.

«Куда это её понесло? Ладно, вечер был бы — можно предположить, что в гости. А поздним утром, в будний день?»

Детектив не позвонил ни через пять минут, ни через десять, и Сомов переключился на текущие дела, на некоторое время выбросив похождения бывшей супруги из головы.

Но она снова о себе напомнила, вернее, ее работа.

Совместный проект с Квадро продвигался, но уже становилось понятно, что конкуренты, образно говоря, утерли Инстрэл нос, перетянув львиную долю на себя. И все из-за Машки! Ей, каким-то образом, удалось совершить невероятное, так сместить акценты, что заказы сыпались в Квадро. Именно благодаря разработкам Марии Квадро выглядел ведущей компанией, не удивительно, что к нему потекли клиенты и деньги!

В сердцах, Сомов устроил разнос своим подчиненным, офис в очередной раз лихорадило, сотрудники голов от стола не поднимали и передвигались по коридорам, чуть ли, не на цыпочках.

Сейчас, когда сбывается его мечта — он, постепенно, становится совладельцем компании — терять деньги из-за изворотливости и находчивости бывшей?! Надо срочно ее нейтрализовать, переводить в роль домоседки. Пусть сидит, ждет встреч, пироги печет и наряжается! Он сегодня же перехватит Машку и сам с ней поговорит. Плевать, что нет компрометирующих фото, можно будет сделать вид, что они у него есть! Не в крестики-нолики они с Корневым играют наедине? Наверняка, есть контакт, просто его не удалось зафиксировать на камеру!

Сомов вышел в курилку, где сегодня не маячил ни один сотрудник, набрал детектива. Тот ответил не сразу, а когда отозвался, говорил приглушенным голосом.

— Что у вас? — рявкнул Дмитрий. — Я решил — не надо больше никаких наблюдений, гонорар я сегодня вам переведу, полный отчет отправьте на известный вам Е-мэйл.

— Подождите, — прошелестел мужчина. — Я сейчас нахожусь около очень любопытного места. Надеюсь, скоро у меня будет новая и, уверен, крайне интересная информация!

— В каком месте? Она не одна? Вы сфотографировали их?

— Она не одна, но это не то, что вы подумали, — продолжал шептать детектив.

— Выйдите туда, где можно говорить нормально!

— Я не могу. Вдруг, она уйдет, пока я отсутствую, я же потеряю объект! Тут не муниципальная поликлиника, где никому ни до кого дела нет, а частное учреждение. Судя по всему — весьма дорогое. Решаю вопрос, как выяснить цель визита Афанасьевой.

— Где вы, в конце концов? Что вы загадками говорите? — и так не особенно спокойный Сомов начал заводиться еще больше.

— Я в частной клинике, возле отделения акушерства и гинекологии, а объект в данный момент находится на приеме у гинеколога.

— Ну и что? Эта ду… женщина три года по гинекологам мотается, тоже мне, новость! Постойте… Она — где?

— На приеме у гинеколога, — терпеливо повторил детектив. — О, выходит. В руках листки и ещё что-то, мне не видно отсюда.

— Дождитесь перерыва, заплатите врачу, я должен знать, зачем она к нему приходила!

— А наблюдение? Продолжать?

— Сначала выясните, что она делает в клинике.

— Хорошо, я постараюсь.

Сомов сбросил вызов и задумался.

То, что его бывшая повернута на вопросе деторождения, он помнит. Как и то, что забеременеть она не может. Тогда, зачем ей гинеколог? Решила ещё раз попробовать родить, теперь уже — от скрипнул зубами — от другого? Стоп — не сходится! Проблемы зачатия решаются в Центре репродукции, а не в обычной консультации. Хотя, нет, детектив сообщил, что они в какой-то частной клинике. Может быть, Машка заболела? К примеру, поймала что-то, не слишком приличное, от любовника? Хм… Нет, маловероятно. Тогда, что она забыла в этом месте?

Дмитрий прошел по офису, не обращая внимания на перестававших дышать и моргать сотрудников. Стоило финдиректору скрыться за дверью, как коллективный вздох облегчения проносился по помещению, но головы, по-прежнему, от работы не отрывались — кто его знает, Сомова? У них кругом камеры, еще заметит, решит, что отлыниваешь от дела, лишит премии или, упаси, бог, уволит. Он может, да…

Звонок детектива раздала после пяти вечера.

— Ну, скажу я вам, и задачка! Проще государственную тайну узнать, чем пробраться в картотеку частной больницы! Стоят друг за друга горой, денег не берут, два раза едва не выгнали взашей. Пришлось врать, что я переживаю за здоровье любимой женщины, она скрывает от меня свое состояние, а я ночей не сплю. Врачебная тайна, и — подите вон. Еле-еле пробрался через стоматолога. Пришлось существенно потратиться, стоматолог боится потерять хлебное место.

— Подробности и лирика потом, — в нетерпении оборвал поток красноречия Дмитрий. — Я понял — гонорар увеличу.

— Вдвое.

— Хорошо.

— С вами приятно иметь дело. Итак, я все выяснил, больше — мне сфотографировали карту Афанасьевой Марии, сейчас скину на вайбер.

— А на словах, вкратце — что она там делала?

— Как я и говорил — посещала гинеколога. Плановый осмотр.

— Ах, плановый, — Дмитрий, одновременно, испытал разочарование и облегчение. — Зачем мне ее карта, если и так все ясно? И за что вы платили?

— Уже отправил. Посмотрите, а потом продолжим беседу. Я уверен, информация стоит каждой заплаченной за неё тысячи!

И детектив отключился.

Совсем нюх потерял! — возмущенно уставился на телефон Сомов.

Сотовый блямкнул, соглашаясь и сигнализируя о доставленном сообщении. Мужчина машинально открыл приложение, увеличил фотографию и прочитал:

«ФИО, возраст, адрес, место работы, семейное положение, условия труда, условия жизни», — что за бред? Он и без детектива всё это знает.

Дмитрий передвинул картинку и завис.

«Тело матки: увеличено до восьми недель беременности. Высота дна матки…»

ЧТО???!!!

Дмитрий вытер внезапно вспотевший лоб, отложил сотовый в сторону, дошел до окна, бездумно глядя с высоты на город.

Этого не может быть. Просто не может, и всё тут!

Вернулся к телефону, всмотрелся в фотографию — нет, может.

К сожалению, не морок, не иллюзия, не галлюцинация — его бывшая, которую он задумал оставить себе в качестве любовницы — беременна. По большей мере из-за её бесплодия он и собирался взять её в содержанки — Дмитрий хорошо знает Марию, Мария — Дмитрия, им не нужно привыкать и приспосабливаться друг к другу, их тела прекрасно сочетаются, скажем так, и большой плюс — Маша никогда ему не отказывала, ярко и остро реагируя и отзываясь, к тому же, с ней ему не нужно предохраняться.

Ещё детей он категорически не хотел. Да, жена не часто вспоминала о супружеских обязанностях, но, как оказалось, однажды уже хватило всего одного незащищенного акта. Теперь у них есть Таисия. Конечно, она оказалась путёвкой в лучшую жизнь, но повторять он не намерен. Потом, он привык к регулярному сексу, голодный паёк, на который его посадила Ксана, совершенно мужчину не устраивал. Вот и выходит, что лучшей кандидатуры, чем бывшая, было не найти. Он сделал всё, чтобы у Марии не было возможности отказаться, осторожно загоняя её в клетку. Ждал, что женщина намучается, намыкается в дрянном жилье и без привычного материального достатка, поэтому бросится ему на шею, когда он придет с предложением отношений. Но Машка всё сделала не так, как он рассчитывал. Мало того, что она попыталась стать самостоятельной, нашла себе работу, так ещё и мужика нашла. Или он у нее был припасен заранее? Сейчас уже не суть важно, Дмитрий собирался использовать наличие другого мужчины в свою пользу, Машке ничего не оставалось бы, как принять его предложение. Не захотела по-хорошему, было бы по-плохому, но неизбежно, в пользу Сомова. Но беременность мешала все карты. Какой ему толк от пузатой любовницы?

Столько сделано, всё продумано — и всё впустую?

Такой облом. Вернее, подстава.

Что же получается — она не бесплодна? Или — специально не беременела от него, притворялась, обманывала?

Дима вспомнил Машины слезы при каждых месячных, её старательность в соблюдении режима, прописанного врачами, количестве процедур и осмотров, которое она прошла в отчаянной надежде забеременеть — и понял, что никакого обмана не было. Мария на самом деле не могла от него забеременеть.

Но, стоило им развестись — мигом нашла ему замену и эта «замена» заделала ей спиногрыза?!

Чёрт, как не вовремя!

Мужчина еще раз вчитался в текст сообщения.

Восемь недель.

Натренированный мозг финансиста быстро отсчитал назад и… и нехороший холодок пронесся по организму Сомова.

Отбросив телефон в сторону, будто тот виноват в сложившейся ситуации, Дмитрий прошелся по кабинету, прокручивая в голове разные варианты грядущих событий. Затем набрал юриста — без предисловий и объяснений сразу задал вопрос:

— Мне необходимо срочно выяснить одну вещь. Если моя бывшая жена родит ребенка через, допустим, полгода после развода, она сможет заявить, что я являюсь его отцом?

— А-а… э-ээ… Да, сможет. Если ребенок родится в следующие триста дней после расторжения брака. Дмитрий Николаевич, что-то случилось?

— То есть, если моя супруга в течение десяти месяцев после развода родит, ребенок автоматически будет записан на меня???

— Не автоматически, а если она этого пожелает и не выйдет к тому времени снова замуж. Таков закон РФ.

— Какой идиотизм!

— Дмитрий Николаевич, чтобы помочь вам или найти выход из щекотливой ситуации, я должен знать всё. Повторю вопрос — что-то случилось, ведь вы не просто так задали этот вопрос?

Мария беременна, — выпалил Сомов.

— Очень плохо, — отреагировал адвокат. — Какой срок? Когда вы узнали? Можно ли доверять источнику информации? И, главное, вспомните, когда вы были близки в последний раз?

— Восемь недель. Узнал сегодня. Доверять можно полностью — мне скинули фото медицинской карточки Марии. Я нанял детектива, он проследил, когда Маша отправилась к гинекологу, и сумел раздобыть фотографию медкарты. Последний раз мы были вместе накануне Нового года — за два или три дня до него.

— Вы уверены, что это фото карты именно Афанасьевой?

— Да, уверен.

— Можете переслать мне фото?

— Могу, но вы понимаете, что…

— Я — профессионал. Но вы правы, лучше не пересылать. Я сейчас подъеду.

Юрист подъехал через сорок минут. Внимательно изучил фотографии, хмуря брови и беззвучно шевеля губами.

— Как удалось раздобыть эти фото? — спросил он, спустя некоторое время. — Вы уверены в человеке, который это скинул? Не подумайте ничего такого, просто, где гарантия, что карта не поддельная?

— Уверен, — буркнул Сомов. — Неделю назад я нанял детектива, чтобы тот выяснил всё, чем живет моя бывшая.

— Зачем? Я же просил никак не контактировать с ней!

— Я и не контактировал, все делал специально обученный человек. Тайно. Мне необходимо было узнать, с кем встречается Мария, чем она занимается.

— Зачем??!

— Вы помочь приехали или допрос устраивать? Считайте слежку за бывшей женой моей блажью, но именно эта блажь помогла установить факт ее беременности.

— Я бы не стал делать далеко идущих выводов, — юрист внимательно смотрел Сомову в глаза. — Детектив мог связаться с женщиной, и вместе с ней выработать общую стратегию. Например, с целью вытянуть из вас ещё денег. При разводе вы выделили бывшей супруге, прямо скажем, крошки, она могла захотеть откусить побольше. Сговорилась с детективом, состряпали поддельную медкарту. У вас же уже, наверняка, просили увеличить плату за работу? Нанятый вами детектив. Кстати, где вы его нашли?

— Да, просил. Сказал, что пришлось изрядно потратиться на подкуп стоматолога клиники, остальные даже разговаривать не стали, — пробурчал Сомов, прикидывая, может ли то, что сказал юрист, оказаться правдой. По идее — может.

— Кто вам посоветовал это агентство?

— Никто. Я нашел его среди объявлений, причем, специально выбрал то, что не на слуху.

— Это хорошо. Но они могли познакомиться и договориться позже. В общем, ничего, пока, предпринимать не нужно. Женщина не должна узнать, что вы в курсе, детектива наградите и отпустите. Дальше за расследование возьмутся мои люди. Как, говорите, называется клиника, где наблюдается Мария?

— Вот, детектив сбросил название, фотографии, адрес, — Сомов протянул телефон.

— Перешлите мне, чтобы не переписывать, — попросил юрист. — Разберемся, не переживайте. Даже если ваша бывшая супруга заявит, что это ваш ребенок и в загсе, согласно закону, выпишут свидетельство о рождении на ваши фамилию и отчество, то в судебном порядке это можно опротестовать, потребовав генетическую экспертизу. Но, в любом случае, сначала мы убедимся в реальности беременности. Поверьте моему опыту, на что только не идут брошенные женщины, чтобы вернуть утраченное или наказать бывшего супруга!

— Да я не особенно и переживаю, — ответил Дмитрий. — Конечно, не хотелось бы слухов и возни вокруг моего имени, но я уверен — моя бывшая может быть беременна от кого угодно, только не от меня. У нас за несколько лет ничего не получилось, она лечилась, кучу денег на врачей извела — впустую. А стоило развестись — сразу ребенок? Бред.

— Бред, не бред, но, пока, информация не самая радужная. Учитывая, что Афанасьева проходила медосмотр при устройстве на работу, и гинеколог наличие беременности не установил, то есть два варианта. Первый — она не была беременна на тот момент, ребенок не может быть вашим. Второй — она была беременна, но срок слишком маленький, чтобы это можно было понять в момент осмотра.

— Еще мог быть третий вариант, — продолжил Дмитрий. — Самый реальный — её, вообще, никто не осматривал, справку выписали просто «на глазок» и со слов Марии. Будто вы не знаете, как обычно проходят медкомиссию при устройстве на работу или при поступлении, там. Все просто платят, чтобы не терять два-три дня, не стоять в очередях, не бегать с баночками.

— Вы правы. Для вас предпочтительнее первый вариант, но жизнь учит, что чаще всего развитие идет по наименее благоприятному сценарию. Посмотрим, что можно будет сделать. Я свяжусь с вами, когда у меня будет какая-нибудь информация, — проговорил адвокат и распрощался.

Работа не работалась, все раздражало, хотелось поехать к Маше и вытрясти из нее имя. А потом поехать к этому прощелыге и начистить ему лицо. Нет, не самому начистить, а посмотреть, как это проделают профессионалы. Насладиться зрелищем, так сказать.

С одной стороны он понимал этого, пока незнакомого, мужчину — Машка красивая, а еще и разведенная. Почему бы не прислониться? Наверняка она жаловалась, как с ней поступил муж, чего проще — выслушать, пожалеть? И уложить в койку.

Мотивы мужика он видел, хотя чистки физиономии тому не избежать.

Но Машка… Её он категорически не мог и не хотел понимать.

Говорила, что любит. Ластилась, слушалась, во всем ему потакала — и за какую-то неделю после развода смогла переключиться на другого? Допустила того до тела?

Ещё одна мысль давила, нет-нет, да проскальзывая, туманя сознание, вызывая бешенство — могло ли быть так, что Маша нашла этого осеменителя еще в то время, когда была замужем? Например, когда по врачам ездила? Он же не контролировал ее передвижения и знакомства! Ему и в голову не приходило, что Мария может изменять. Когда бы он ни приехал — дома его ждала чистота, горячая еда и любящая жена.

Нет, он бы почувствовал!

Но после объявления, что они разводятся, Маша как-то сразу изменилась.

Он ожидал потока слез, думал, она станет цепляться за руки, молить, давить на жалость. Из дома её выселять чуть ли не силой придется.

А жена взяла — и сама ушла. Практически, хлопнула дверью, брезгливо отказавшись от его подарков. Не взяла ни украшения, что он ей покупал, ни дорогие вещи.

Он тогда сразу почувствовал себя брошенным. Будто, не он нашел новую любовь, а жена оставила его, как старый, отслуживший своё чемодан — прямо, вместе со всем барахлом, который в нём хранился. Оторвалась ручка — женщина не стала поднимать, перевязывать веревкой, просто перешагнула через упавшие вещи, и пошла дальше, налегке.

Очень обидно.

И в дальнейшем — она же смотрит сквозь него, говорит равнодушно, ничего не просит, не требует. Куда девалась его домашняя тихая Маша, где она прятала эту ледяную стерву?

А теперь ещё и беременность.

Добилась своего, получила спиногрыза.

Ладно, подождем, что найдет адвокат, Палыч — мужик опытный, обстоятельный, он не подведет. Хорошо, что он догадался его нанять, а то с адвокатом Гурова не пооткровенничаешь, хотя тот, конечно, хороший профессионал.

Прохоров позвонил на следующий день.

— Нам надо встретиться.

— Я свободен, подъезжайте в офис.

Юрист приехал быстро, видимо, был неподалеку, и сразу приступил к расспросам.

— Ваша супруга лечилась? Какой у нее диагноз? — заинтересовался юрист, попутно делая записи в блокнот.

— Нет у нее диагноза. Вернее, что-то там писали, но причины, почему у нас нет детей, не нашли. По мнению айболитов, моя бывшая супруга совершенно здорова.

— Тогда, причина была в вас? Если так, то вам и вправду, не из-за чего переживать.

— Владимир Павлович, вы меня удивляете. У меня же дочка, полтора годика, какая может быть во мне причина?

— Простите Дмитрий Николаевич, я помню про девочку, но поймите, нам сейчас нужно рассмотреть каждую версию. Вы уверены, что девочка — ваша?

— ??!!!!

— Простите, если мой вопрос выглядит бестактно, но, повторяю, для того, чтобы помочь, я должен знать правду.

— Я в курсе, что в жизни есть только два человека, которым нужно всегда говорить правду — адвокат и доктор, — отреагировал Сомов, — поэтому я с вами предельно честен. Конечно, Таисия — моя дочь, у меня нет ни малейших сомнений. Если бы причина была во мне, то откуда бы у меня появился ребенок от другой женщины, причем, практически с первого раза, прошу прощения за подробности?

— У вас сохранились результаты обследований? Ваши результаты, когда вы проверялись вместе с предыдущей супругой? Это может помочь в суде, если Мария решит объявить вас отцом ребенка.

— У меня их нет, и не было — я отказался.

— Почему?

— Я здоров! Потом, на тот момент Ксения уже была беременна, смысл тратить время на проверки?

— Очень жаль.

— Почему? В крайнем случае, я могу пройти обследование сейчас, хотя, не понимаю, чем его результаты могут помочь.

— Понимаете, если бы у нас было заключение, то можно давить на несовместимость. Это редкая вещь, но бывает — по отдельности мужчина и женщина здоровы и прекрасно могут иметь детей с другими партнерами. Но только не друг от друга.

— Не очень понимаю. Хорошо, а почему нужно обследование вместе с женой?

— В таком случае, если вы оба признаны здоровыми, а детей нет — это и есть несовместимость. Она никуда не рассосется, ребенок не может быть вашим. Если же у вас обнаружится какая-то патология — сейчас — то мы не сможем доказать, что она была и раньше, и вы не могли зачать ребенка.

— Довольно запутанно. Вы приехали ради моих результатов обследования?

— Не только. Я побывал в клинике. К сожалению, это частное учреждение, там повсюду камеры, персонал местом очень дорожит. Тем более, все напуганы скандальным увольнением одного врача, который фотографировал на телефон документы. Персонал шепчет — с волчьим билетом уволили.

— Наши бумаги, вернее Афанасьевой, фотографировал?

— Полагаю, да.

— Интересно, как в клинике узнали?

— Повторяю — там везде камеры наблюдения. Этот… жадный, но глупый человек, видимо, зашел в кабинет тогда, когда там никого не было. Про камеры или забыл, или поторопился и подставился. В общем, на контакт персонал не идет.

— Что же делать?

— Выход есть всегда. Даже два. В клинике никто разговаривать не станет, как только я это понял, то просто аккуратно выяснил, когда принимает врач, указанный в медкарте Афанасьевой. Запомнил, до какого часа она работает, дождался завершения рабочего дня, а потом проводил женщину до дома. И мы мило побеседовали в неформальной обстановке и, главное, без лишних глаз и ушей. Афанасьеву она прекрасно помнит, говорит, что женщина счастлива до умопомрачения.

— Так Мария…

— Да, беременность настоящая. Причем, гинеколог говорит, что женщина указала, что отец отсутствует. Не пожелала его назвать. И, самое главное — на вопрос о количестве половых партнеров — врач сказала, что это традиционный вопрос к беременным при первичном посещении и постановке на учёт, если они не состоят в браке — Мария ответила, что таковых у нее было двое.

— Ссука!!! — руки сами собой сжались в кулаки.

— Ну, ну, она — свободная, взрослая женщина. Имеет право строить новые отношения, — успокаивающе проговорил адвокат. — В общем, я думаю, ваша бывшая супруга не собирается вешать на вас ребенка. Более того, она будет скрывать свою беременность и постарается спрятать ребенка.

— Я ей все скажу, я ей устрою!

— Не советую. Вообще, вам лучше всего придерживаться тактики — никаких контактов. И мы не знаем о ее положении. Совсем.

— Как вы не понимаете! Она путается с кем-то другим! Не успела выйти за порог, сразу с кем-то легла! — Сомов забегал по помещению, пнув по пути стул. — Вы говорите, что по закону этот ребенок может быть признан моим? Я встречу ее и скажу, что заявлю на ребенка права, если она… если она не согласится на кое-какие мои условия!

— Дмитрий Николаевич, зачем вам это? Подумайте, как новость о ребенке отразится на вашей семье! Забудьте, мой вам совет. Я буду присматривать за Афанасьевой. Когда она родит, найду способ получить биоматериал от младенца, мы сделаем тест на отцовство, и окончательно обезопасим вас от любых поползновений.

— Я хочу сделать ей так же больно, как больно мне. Не успела уйти, как легла с другим! А если она с ним и до развода встречалась? У меня за спиной? — Дмитрий сжал челюсти, катая желваки.

— Дмитрий Николаевич, вы знаете, какое животное самое опасное? — неожиданно спросил адвокат.

— Что? А… Откуда я знаю? Медведь, волк, крокодил, носорог, слон. Тигр или лев? Черт, причем тут это?

— Самый опасный зверь на земле — мать, защищающая своё потомство, — мягко продолжил адвокат. — Не важно, мышка это, ворона, женщина, львица или оса — при угрозе её ребенку любая мать становится сильнее и бесстрашнее, умудряясь прогнать даже намного более сильного хищника. Она в этот момент не думает о себе, вся ее сущность нацелена на одно — спасти дитя.

— К чему мне эти знания?

— Этот ребенок для Афанасьевой — долгожданное чудо. Любого, кого она заподозрит в возможной угрозе для ее малыша, она в асфальт закатает. Поверьте, я знаю, что говорю. Пожалуйста, прислушайтесь и не связывайтесь. Живите, как жили, ничем не выдавая, что знаете о беременности. Я сам присмотрю, и все устрою.

Юрист внимательно смотрел в лицо Сомову.

Дмитрий глубоко вздохнул и разжал руки.

— Хорошо.

— Вот и замечательно! Помните — я всецело на вашей стороне! — улыбнулся адвокат.

— Конечно, я же вам плачу такие деньги! — буркнул Дмитрий. — Вы уверены, что сумеете предотвратить любую опасность?

— Я буду внимательно за ней присматривать, — повторил Прохоров. — Как уже говорил, при первом удобном случае сделаем тест. Не переживайте, все разрешится лучшим образом. Женщина ради этого ребенка на Марс согласится уехать, лишь бы его у нее не забрали, лишь бы их оставили в покое. Если бы она собиралась вас шантажировать. Вас или второго партнера, она сразу указала бы, кто отец. И уже сообщила бы вам или ему о «счастливом» событии.

— Возможно, она сама не знает, от кого понесла, поэтому хочет дождаться родов, посмотреть, на кого младенец будет похож?

— Этот вариант мы тоже не будем исключать. Я присмотрю, — в третий раз повторил юрист. — Вам не о чем переживать, поверьте. После разговора с гинекологом я уверен — этот ребенок нужен Афанасьевой сам по себе, а не как доступ к его отцу.

— Хорошо, я сделаю, как вы советуете, — согласился Дмитрий.

Он ничего не мог с собой поделать.

Три дня подряд приезжал к зданию Квадро, дожидался, когда Мария выйдет, а потом, как бы, случайно, перехватывал ее по пути к остановке.

— У меня работа неподалёку, как раз в это время я тоже заканчиваю и еду домой, — объяснял он Маше. — Почему бы не подвезти, если мне по пути?

«По пути — три раза ха-ха! Слышал бы Юрка!»

Чтобы подвезти Марию, он делал крюк в половину города, но Маше этого знать не полагалось.

Наверное, женщина понимала, что он не просто так «мимо проезжал», но вела себя, как ни в чём не бывало. Никаких авансов и надежд не давала — ровное, абсолютно дружеское общение.

В пятницу Георгий маялся с трех часов пополудни, уговаривая себя, что сегодня он не поедет, задержится на работе. Но воображение подкидывало картинки, как беременная Мария, утопая в снежно-водяной каше, покрывавшей тротуары, пробирается до остановки, а потом стоит, мерзнет, ожидая троллейбуса. И полыхнул злостью, вспомнив, как недавно женщина поделилась, что при разводе супруг выделил ей машину, но она оказалась не на ходу. Заниматься транспортом ей некогда, так и стоит на стоянке. Продать, что ли, а то только за место платишь, пользоваться же не получается, мотор толком, не заводится, чихает и глохнет. Но за неисправную машину, еще и российского производства и не новую дадут совсем мало.

Совет мужчины отогнать автомобиль на станцию ТО, разобраться, в чем причина, Мария восприняла без энтузиазма.

— Некогда, да и денег жалко. Сначала квартиру куплю, потом машиной займусь, — ответила Маша и продолжила добираться на работу на общественном транспорте.

Ясно — надо самому браться. Кстати и праздник на носу — будет подарок. Только, ключи же нужны, техпаспорт?

За этим — к Надежде Львовне.

Женщина открыла дверь и не удивилась, обнаружив за ней взъерошенного Корнева.

— Долго же ты шел, — упрекнула она Гошу.

— Долго? — удивленно переспросил мужчина. — Не понимаю.

— Раздевайся, проходи на кухню, почаевничаем, — махнула рукой учительница.

— Да я, собственно, по делу. Ну и — посоветоваться, конечно. Времени не много, чаи распивать, — замялся Георгий.

— Проходи, говорю. Полчаса погоды не сделают. Чай у меня хороший, а к нему печенье найдется. Руки мыл? — строгий взгляд, и Гоша, смутившись, развернулся на полдороге, толкнув дверь в ванную.

— Слушаю, — Надежда Львовна поставила перед бывшим учеником чашку, придвинула сухарницу с печеньем, сахарницу и розетку с вареньем.

— Такое дело… Не знаю, как начать…

— С начала, Егор. И не мямли, не к лицу. Четко, твердо, по существу!

— Я хочу отремонтировать машину Марии, — выпалил Корнев и замер, ожидая реакции учительницы.

— Хорошее дело, — осторожно заметила она. — И в чем проблема?

— В Маше. То есть, в Марии. Я хочу сделать ей сюрприз. К празднику. Нужны ключи и техпаспорт. Еще — квитанция со стоянки, без нее не отдадут машину.

— Ага, — женщина на секунду задумалась. — Сейчас Маше позвоню. Не прыгай, не выдам!

Георгий опустился обратно на стул и вцепился в чашку с чаем, ожидая, чем все завершится.

— Маша, у меня вопрос, — бодро начала хозяйка, — где у тебя ключи от машины и документы на нее? Нет, не покупатель. Один мой ученик может посмотреть, что с автомобилем, но для этого ему нужно отвезти его на станцию. Бесплатно, Маша! Нет, не придумываю. Думаю, за пару дней управится. Хорошо.

Георгий замер.

— Все в порядке, сейчас принесу, — учительница скрылась в комнатах. — Вот, держи.

— Я сюрприз хотел, а так она будет ждать, — вздохнул мужчина.

— Дурак ты, Гоша, хоть и умный! — беззлобно ответила женщина. — Забрать, ничего не спросив, нельзя. Это чужая вещь, а ну, как хватится Мария, как мы выглядеть будем? Я — по комнате и ее вещам шарила, ты — увез. Для милиции, считай, украли.

— Полиции, — машинально поправил Корнев. — Нет уже милиции.

— От перестановки слагаемых сумма не меняется, — отмахнулась Надежда Львовна. — Сюрприз и будет, когда ты преподнесешь Машеньке исправленную машину. Не дело ей по троллейбусам толкаться, в её-то положении.

Георгий вытаращил глаза — Мария же говорила, что просила не разглашать, а учительница всё выдала, она же не знает, что он уже в курсе!

— Ох, Гоша, как же с вами сложно, — вздохнула женщина. — Я знаю, что Мария тебе открылась, поэтому не имеет смысла нам друг перед другом партизан изображать. Другим не выдам, не бойся.

— Маша сказала, что я знаю? — решил уточнить мужчина.

— Нет, слышала, как вы тут провожались, — невозмутимо ответила учительница. — Сначала, конечно, хотела выйти, вдруг, помощь нужна, но слышу, Мария в порядке. Думаю, чего вмешиваться? Взрослые люди, сами разберутся.

— Э-э…

— Всё? Держи ключи, до праздника три дня, считая сегодняшний. Успеете?

— Постараюсь.

— Тогда не задерживаю, если, конечно, ты мне больше ничего сказать не хочешь.

— А-а… Ну… Такое дело…

— Георгий! По существу, без слов-паразитов!

— Мне нравится Маша, — сказал, как в ледяной душ с солнцепёка, и даже дыхание задержал.

— Это я давно вижу, — ответила женщина. — Дальше?

— Я хочу за ней ухаживать. Собирался. Даже, начал. Но тут известие о беременности. И… вы не подумайте, я не испугался. Вернее, испугался, но не в том смысле. Я не знаю, как ухаживать за беременными женщинами, и не уверен, что смогу полюбить ребенка, принять его, как своего, — выпалил Корнев и опустил голову, уткнувшись взглядом в чашку с чаем.

— Беременная женщина — не другой вид, такая же женщина, только более ранимая, — пожала плечами учительница. — Тут вопрос — зачем ты хочешь за ней ухаживать? С какой целью?

— Она мне нравится. Очень. Я хотел бы стать ее молодым человеком, а в дальнейшем, вполне возможно — супругом.

— Это серьезно, — кивнула Надежда Львовна. — Только не забывай, что Маша только-только ноги унесла из одного брака. У нее еще посттравматический синдром после развода, плюс долгожданный ребенок. Полагаю, она и слышать не захочет ни о каких отношениях.

— Что же мне делать? — сник Корнев.

— Если ты тверд в намерениях, если и вправду хочешь завоевать Марию, то не соблазняй ее, как женщину. Не клейся, как вы, мужики, умеете. Стань для нее незаменимым другом, надежной опорой. Таким, чтобы она, если у нее кран сорвет или кто-то под дверью подозрительный ходит, тебе в три часа ночи могла позвонить. Не потому что ей больше некому позвонить, а потому, что доверяет тебе, уверена — ты поможешь. А с ребенком все просто — если полюбишь мать, то полюбишь и ее ребенка. Тем более, если всю беременность Марии ты будешь с ней рядом. Будешь видеть, как растет живот, если она позволит — почувствуешь ладонью шевеления малыша. В общем, направление я тебе обрисовала, дальше дело за тобой.

— Есть еще одна проблема, о которой никто, кроме меня, не знает.

— Слушаю.

— Всё так сложно, — пробормотал мужчина. — Понимаете, в новогоднюю ночь я отвозил домой Юрку. Тот накануне расстался со своей девушкой, с горя напился, в общем, ехал в виде багажа. Дорога пустынная, все оливье едят и Иронию судьбы смотрят. Вдруг, откуда ни возьмись, прямо под колеса шагнула девушка. Ехал я медленно, затормозить успел, едва задев незнакомку, но та сразу упала. Я перепугался, выскочил, подхватил — а она оказалась настолько пьяна, что почти ничего не соображала. Пожаловалась, что муж ушел к другой, сообщила, что все мужики — козлы, а она — Маша. И отключилась. Что делать дальше, я не знал. Оставить тут? Но не лето. Других людей не видать, некому перепоручить. Загрузил второе тело в салон и отвез обоих к брату на квартиру. Поднял, разнес по комнатам, и вернулся в компанию, где мы отмечали праздник. Поздним утром, возвращаясь с празднования, заехал посмотреть, очнулись ли, и обнаружил Юрку в комнате, где оставлял девушку. Одного. Совершенно голого.

Надежда Львовна слушала, не перебивая.

— Юра сказал, что между ними ничего не было. Они случайно встретились на кухне, оба захотели пить. Девушка приняла его за своего знакомого, звала Димой. Они добрались до кровати в ее комнате, разделись, и тут она уснула. А наутро исчезла еще до моего появления. Ничего не тронула, просто проснулась, оделась и ушла. И дальше начинается фантастика. Когда я приехал поздравить вас с Новым Годом, то увидел вашу квартирантку, и чуть со стула не упал — это была моя находка и, одновременно, пропажа.

— Да, удивительное совпадение, — задумчиво проговорила Надежда Львовна. — Начинаю понимать, о чем ты думаешь — не твоего ли племянника носит Маша?

— Да. Я… не знаю, как сказать Юрке. Он не узнал ее, был изрядно пьян, а по записи камер многое не рассмотришь, ведь она была в дубленке и шапке. И Мария нас не узнала — ни меня, ни Юрия. Совершенно дурацкое положение. Если ребенок Юркин, то он имеет право об этом узнать. Но я не собираюсь уступать ему Марию! Не знаю, как поступить. Сказать Маше?

— Не вздумай! Мало ей потрясений? Твое признание ничем ей не поможет. Наоборот, начнет вас избегать, дергаться. Юра не уверен, было ли у них что-то?

— Не уверен. Вернее, он помнит, что девушка заснула, и он не стал продолжать, тоже уснул. Но гарантировать, что у них ничего не было, не может.

— Тем более, нечего создавать всем сложности. Пусть всё идет, как идёт. Решил ухаживать? Ухаживай, то есть, становись незаменимым, нужным, единственным. А там посмотрим.

— Но Юрка…

— Родится малыш, потихоньку сделаем ему генетический тест, у нас Валик Князев работает в лаборатории. И по результату теста решим, что делать дальше. Сейчас Маше, точно, никакие новые потрясения не нужны, только покой, забота и чувствовать себя защищенной.

— Хорошо, так и сделаем, — облегченно согласился Георгий. — Но рано или поздно живот вырастет, все поймут, что она ждет ребенка. Неизбежно это и до бывшего дойдет. До девяти все умеют считать, вдруг, он предъявит на ребенка свои права? Маша не перенесет.

— А на это у меня уже есть кое-какие задумки, — подмигнула учительница.

— Какие?

— Придет время — узнаешь. Всё, иди за машиной, а то говорил, что некогда, а сам уже час сидишь.

И он понесся на стоянку, организовал эвакуатор, довел до исступления персонал СТО, требуя бросить все другие дела и разобраться с Ладой в первую очередь.

Оказалось, кто-то насыпал в бак сахар и долил немного воды, в которой сей продукт растворился. Пришлось повозиться, пока все очистили и заменили фильтры. Заодно проверили ходовую, мотор, в общем, Георгий настоял на полной диагностике и отладке.

Утром восьмого марта он забрал сверкающую Ладу со станции, перегнал во двор дома, где живет Мария. Помялся, размышляя, уместно ли будет «перевязать» машину лентой с бантом. И сам себя одернул — это не его подарок, он просто привел транспортное средство в порядок!

— Ну, что — идем? — поторопил подъехавший следом Юрий. — Я тебя, прямо, не узнаю! Точно — влюбился! Да не бычься, я только рад и отбивать твою зазнобу не собираюсь. Я, вообще, к Надежде Львовне, а то давно не был, и тебя потом домой подброшу, ты же сегодня безлошадный. Бери цветы, пошли уже!

Он достал с заднего сидения своей вольво букет и пакет с вкусностями, подождал, пока Георгий сделает то же самое, и, перешагивая через лужи, поспешил к подъезду.

Глава 12

Никогда не знаешь, где наёдёшь, где потеряешь — Маша в полной мере осознала эту истину.

Начало года выдалось ужасным, казалось, ей не выбраться из той ямы отчаянья, куда её забросил некогда любимый муж. Но постепенно, понемногу всё начало налаживаться. Сначала поддержка родных, потом повезло со съемной квартирой. Дальше — работа. И, наконец, то, о чём она больше даже мечтать не смела — беременность.

Боясь спугнуть, Маша замерла, затаилась, скрывая, пряча, защищая от всего мира крохотный росток необъятного счастья.

Благополучно запустили совместный с Инстрэл проект, и она вернулась в Квадро, на свое рабочее место. Работы много, интересной и не очень, но одинаково требующей внимательности и нетривиального подхода. Приходилось быстро соображать, на ходу перестраиваться и отпускать в полёт фантазию. Маше всё это очень нравилось, тем более, что в отделе ее окончательно приняли. Признали несомненные успехи и относились, как к соратнику, а не конкуренту. Особенно заметно поменялось отношение женской части коллектива, когда девушки поняли, что ни на кого из сотрудников мужского пола Мария виды не имеет, на корню пресекая любые намёки. Мужики тоже это усвоили, повздыхали и смирились: зачем стучаться в крепко запертую дверь, если кругом полно нараспашку?

Беременность протекала без патологий, клиника и отношение врачей ей нравились.

С некоторым опасением Маша думала, что скажет её работодатель, когда проявится живот, и она больше не сможет скрывать своё положение?

В принципе, она вполне могла бы работать и дома, ведь под рукой интернет, можно легко пересылать заготовки и обмениваться наработками. Сейчас столько возможностей оставаться в строю, даже находясь далеко — те же, вайбер, видеозвонки. Но пока она не знала, как подойти с этим к Владлену Максимовичу.

А ещё её удивлял Георгий. Конечно, она не дура, вполне понимала, что у мужчины есть на неё виды, что она нравится ему. Понимала, что он пытается добиться от неё расположения, правда, пока неясна его конечная цель. Впрочем, это не особенно важно — ей не до отношений, хоть одноразовых, хоть долгоиграющих, и она уже дала это ему понять.

Но Егор не отступал, но и не навязывался.

Как-то так получалось, ещё с того момента, когда он помог ей заменить дверной замок, что Корнев постоянно оказывался неподалёку, когда ей что-то требовалось. Просто мистика какая-то.

Размышляя, женщина встала из-за стола и подошла к окну — дождь прекратился, выглянуло солнышко. С высоты третьего этажа просматривалась стоянка, где оставляли свои автомобили служащие компании. Во-он её машинка, третья во втором ряду.

Маша до сих пор не могла нарадоваться, что у нее теперь есть колеса. Пусть, не иномарка, зато своя! Не нужно мерзнуть или мокнуть на остановках, а потом трястись в переполненном троллейбусе. Не нужно таскать в руках пакеты с продуктами. Нет, таскать их все равно приходится — минимум, из магазина — в машину и из машины — в квартиру, но это же ерунда!

А кто помог? Опять же — Егор.

Маша улыбнулась, вспомнив прошедшее восьмое марта.

Наверное, это было самое лучшее восьмое марта за последние три-четыре года!

Многочисленные бывшие ученики шли потоком с самого утра — цветы, милые открытки, подарки, теплые слова и объятия. Маша слегка завидовала учительнице и совсем не слегка — её ученикам. Как же им повезло встретить Надежду Львовну, учиться у неё! Свою школу она вспоминала редко. Одноклассников ещё худо-бедно, а про учителей и думать не хотелось — у них были совсем другие отношения.

Ученики приезжали, звонили, поздравляли.

Квартира утопала в цветах, Мария уже не знала, куда ещё их расставить.

— К себе занеси, — попросила Надежда Львовна, — смотри, сколько места!

— Это же ваши цветы!

— Господи, какая разница, кому их принесли, радовать-то глаза они нам обеим будут. Заноси к себе, не капризничай.

На очередной звонок в дверь вышла хозяйка, ахнула и позвала Машу.

Половину коридора занимали четыре роскошных букета и пакеты с, как потом Мария выяснила, разными дорогими вкусностями. А над этим всем возвышались торжественно-довольные физиономии братьев Корневых. Оказалось, Егор и Юрий, каждый по отдельности, приготовили им с Надеждой Львовной по букету и набору вкусняшек.

— Это еще не всё, — удивил Георгий, — только надо во двор спуститься.

Господи, что он еще придумал? — Маша и Надежда Львовна оделись и вышли на улицу.

Напротив двери в подъезд стояла сверкающая машина, Маша её даже не с первого взгляда узнала.

Вышла и вопросительно посмотрела на мужчину, мол, куда смотреть, что ожидать?

— Прокатишь меня? — Георгий протянул ей ключи и жестом показал на автомобиль.

— Его-о-ор! — ахнула Мария. — Это же… Это же моя ладушка??!! Боже, что с ней сделали?

— «Тачку на прокачку» — хохотнул Юрий. — А нас прокатите? Надежда Львовна?

— Я, с удовольствием! — отозвалась учительница. — Давно меня никто не машине не возил.

— Намёк понят, — немедленно отреагировал Юрий. — В ближайшее время, как только установится тепло, приглашаю вас на пикник, в лес!

— Какой мне пикник, Юрочка? — засмеялась пожилая женщина. — Мне бы комфорт и удобства, турист из меня уже не тот.

— Так, можно ко мне, в дом! — не растерялся Георгий. — Полностью благоустроенный дом в Усолье, лес прямо за забором участка. Можно выбирать — кому костер, кому камин.

— А это идея! Надежда Львовна, Мария?

— Посмотрим, — неопределенно ответила учительница. — Мы все сели, Маша, трогай!

Мотор завелся, что называется, с пол оборота, мягко и плавно, сильно и надежно. С волнением, Мария отпустила педаль, машина поехала, набирая скорость.

Ах, хорошо!

Наслаждаясь движением, она провезла всю компанию сначала вокруг района, потом через центр города — и обратно.

Гоша сел рядом, а Юрий и Надежда Львовна разместились сзади, причем, рот у младшего брата не закрывался ни на минуту.

Мария ловила его веселый взгляд в зеркале — нет, родные братья, но такие разные! Егор — серьезный, надежный, ответственный, Юрий — весельчак, душа компании, но не трепач, не балабол. Умеет пошутить, умеет и слово держать. Даже удивительно — такие отличные мужики — и оба до сих пор не женаты! Если она не путает, Юрию двадцать восемь, Георгию тридцать пять… Оба — настоящие, повезет же их будущим жёнам! Не то, что…

Мария тряхнула головой, выгоняя мысли о Диме — не думать, не вспоминать! Всё, нет его. Ушёл, на Марс улетел, приснился.

А она — есть. Она и малыш, больше им никто не нужен!

После прогулки все поднялись в квартиру, пили чай, много смеялись. А потом она поехала на своей машине к родителям. Отлично провели время!

Вечером, по возвращении домой, Маше снова пришлось придумывать, куда поставить накопившиеся со времени её отъезда новые букеты.

— Можно цветочную лавочку открывать, — смеялась она.

Чудесный день, чудесные подарки, замечательные цветы!

На самом почетном месте в ее комнате стояли теперь три букета — скромный, но не менее красивый — от папы, и два пышных красавца — от Егора и Юрия. Три букета, которые были куплены специально для неё. Первый раз в жизни — целых три букета сразу!

Господи, хорошо-то как!

Можно сказать, жизнь наладилась.

Правда, родители, узнав про беременность, как с цепи сорвались — мама приезжала, чуть ли не через день, навезла кучу домашних закруток, Маша только беспомощно разводила руками. Отказаться — обидеть, но им же это все и за год не съесть!

Отец поворчал немного в сторону, мол, нельзя отца в неведении держать, да и должен он обеспечивать ребенка, но Маша так взвилась, что он смирился, пообещал ни словом, ни намеком, и больше с советами не лез.

Благодаря Егору вопрос с новой квартирой тоже разрешился и лучше, чем она могла мечтать. А получилось все спонтанно. Во всяком случае, она думает, что спонтанно, ведь не мог же Георгий придумать всё заранее? Да и зачем бы ему?

Однажды, уже в конце марта, вернувшись с работы позже обычного, Мария застала у них дома Юрия.

— О, вот и Мария Сергеевна! — поприветствовал ее мужчина. — Дождались! Надо вашему начальству выговор сделать — у нас в стране рабочий день не двенадцать часов!

— Да я сама, — отмахнулась Маша. — Приам завершили, новый проект начинаем, нужно было подобрать хвосты, выходные же, а с понедельника все завертится.

— Кстати, про выходные! Помните, наш уговор насчет пикника?

— А у нас был уговор? — подняла бровь Мария. — Припоминаю, было высказано предложение, не больше. В лесу еще снег лежит, какой пикник?

— Так и я о том! — обрадовался Юрий. — У Гоши в доме! Там не дом — мечта! Усадьба помещика! И лес кругом! Сделаем шашлычок, кто пожелает — настоящая банька, отдохнете от городского шума и гари. Воздух там — м-м-м! — сладкий, свежий, чистый курорт! И до ближайшего соседа — не докричаться, можно хоть до утра музыку слушать или голыми бегать — никто не увидит. Про голые — это я так, для примера.

— Как это возможно? Я знаю Усолье — элитный поселок.

— Участок крайний к лесу и большой, а дом стоит почти посередине, — объяснил Юрий. — Гошка лет десять назад, потихоньку, скупил все ближайшие наделы, когда они еще дачами-развалюхами были, оформил все в собственность, и отгрохал себе домину. Говорю же — помещик, как таковой, только крепостных не держит.

— Не знаю, удобно ли? — с сомнением посмотрела на учительницу Мария.

— Конечно, удобно, иначе мы не приглашали бы! Потом, Надежда Львовна, я хочу вас со своей девушкой познакомить! Второй месяц встречаемся.

— Ого, Юра, ты меня начинаешь радовать, — теперь оживилась уже хозяйка. — Предыдущую показывал, я не одобрила, а ты всё равно продолжал, пока… Г-м, ладно, это к делу отношения не имеет.

— Дурак был, не прислушался, а жизнь показала — вы были правы, — ответил мужчина. — Если вы одобрите — летом сделаю предложение.

— Тебе с ней жить, не мне, к чему моё одобрение?

— Вас, Надежда Львовна, провести невозможно, вы человека насквозь видите. Поэтому я доверяю вашему мнению, — ответил Юрий. — Больше-то мне некого спрашивать, от Гошки толку немного.

— Самому-то девушка нравится?

— Очень. С Катей у меня все серьезно.

Что ж, Машенька, надо соглашаться. Отдохнуть нам и вправду, не помешает. Юра, кого вы еще зовете?

— Никого. Вы с Марией, Гоша, я и Катя. Поедем завтра утром, шашлык, банька, песни под гитару. Кто не любит — камин, плед, телевизор, современные удобства.

Дмитрий чувствовал себя дураком. Спрашивается, какого хрена ему втемяшилось сначала купить изящный ручной браслет белого золота с бриллиантами, неделю прятать его от вездесущей Ксении, а потом, отговорившись неотложными делами, сбежать из-за праздничного стола в доме тестя и поехать к пятиэтажке, где жила Машка?

Это на него известие о беременности бывшей так подействовало, не иначе. Вот и сидел сейчас в машине, с тоской глядя на дверь подъезда, не зная, что делать дальше, и зачем он здесь.

Каждое восьмое марта в предыдущие годы было у них по одному сценарию. Глупо, но ему нравилось.

С самого утра он поздравлял жену, потом они долго и со вкусом принимали душ, ванну, диван и… в общем, насколько хватало сил и желания. Потом завтракали — Мария старалась все приготовить заранее, чтобы только разогреть и на стол. И уезжали в город, поздравлять тещу. Это его не очень вдохновляло, но отвертеться — никак, поэтому он терпел, а Машка визит не затягивала. Далее заезжали к его родителям, там все еще скорее.

Возвращались домой, Маша переодевалась, и они отправлялись в хороший ресторан, где проводили три-четыре часа.

А вечером — театр. Машка любила, ему же всё равно. Один день в году он мог себе позволить выполнять все прихоти жены. Нет, два дня в году — день рождения еще.

Хорошо, что Мария не была капризна и умела искренне радоваться. Доставлять ей удовольствие было приятно и необременительно.

Не то, что Ксения — той угодить — легче на Луну пешком дойти. Драгоценности ей не такие, посещение ресторана она за подарок не считает. Намекала на поездку в Париж, но тут Дмитрий сразу отрезал, мол, нет возможности, в другой раз съездим.

Ксюха надулась, что и сыграло ему на руку, так бы никуда его она не отпустила в праздничный день.

И вот сидит он, пялится на дом, и не знает, что тут забыл.

Неожиданно его внимание привлекло движение — к подъезду подъехал автомобиль, из него вышел — Дмитрий едва глаза не протёр — Корнев.

С ума сойти, с тойоты на жигуль пересел — так плохи дела?

Георгий обошел машину кругом, протер — рукавом!!! — боковое зеркало и повернулся ко второму автомобилю, тоже припарковавшемуся рядом. В отличие от первого, это была нормальная машина — синий вольво.

Сомов откинул голову на подголовник и с интересом наблюдал разворачивающуюся картину.

Мужчины о чём-то переговорили, потом каждый нырнул в салон своего транспортного средства и вынырнул уже с цветами и пакетами.

Дмитрий напрягся — к Маше??! Вдвоём??

Да, нет, они бы не вели себя так мирно, если бы к одной женщине приехали! Скорее всего, тот, второй, к кому-то ещё.

Между тем, мужчины скрылись в подъезде, Дмитрий решил дождаться возвращения, а потом… потом, может быть, подняться самому? Он знал, в какой квартире его бывшая снимала комнату. Да, адвокат не советовал, но кто узнает? Ему до боли, до стиснутых пальцев, до рези в глазах хотелось увидеть Марию. Постоять рядом, вдохнуть её запах, услышать голос. И повод есть — подарит браслет, а что? Праздник же.

Глупая Машка, неужели, комната у чужого человека лучше, чем своё жильё? Неужели, ей лучше горбатиться на чужого дядю, чем жить в комфорте и достатке на всём готовом, всего лишь принимая его у себя? Им же было хорошо вместе…

Прошло минут десять, и оба мужика снова появились во дворе, но не одни, а в сопровождении Маши и незнакомой пожилой женщины.

Что за черт? — Сомов даже привстал, наклонившись к лобовому стеклу.

Между тем, Маша всплеснула руками и просияла так, что Дмитрий передернулся — чужому мужику улыбается! А на него смотрела, тогда, в офисе Квадро, как на пустое место!

Корнев протянул Машке ключи, та понеслась к машине, открыла дверь и села на место водителя. Корнев, второй мужчина и бабушка, не спеша, заняли оставшиеся посадочные места.

И тут до Дмитрия дошло — это же его «отступные»! Он с удивлением опознал машину — Жигули, которые он отдал Маше. М-да, видно, что автомобиль почистили, привели в порядок, вон, как хорошо завелась и поехала! И, раз её к дому пригнал Корнев, то, выходит, именно он занимался ремонтом? А второй, тогда, кто? Они что, одновременно к его Машке клинья подбивают? Ну не к старухе же второй приехал восьмого марта и с цветами?!

Вот как, значит, у Машки уже двое ухажёров? И кто из них счастливый папаша или у них там шведская семья? Какой нормальный мужчина потерпит рядом соперника, а эти улыбаются друг другу, в одно время приезжают…

Дмитрий посмотрел на коробочку, лежащую на соседнем кресле, со злостью дернул ключ, завел мотор и машина, взвизгивая колесами на поворотах, рванула прочь со двора.

Он, с подарком! К ней! От жены и праздничного стола! А она!!! С двумя мужиками кататься поехала!!!

Ссука!!!

Отвратительное настроение преследовало Дмитрия всю следующую неделю. Не помогло даже долгожданное приобретение акций Инстрэл.

Нет, он порадовался, конечно, но так, будто это событие больше не имело для него большого значения.

А всё из-за чего? Из-за вероломства бывшей.

Теперь можно не сомневаться — она и раньше сиднем дома не сидела, развлекалась, пока он деньги зарабатывал! А прислуга её прикрывала, поэтому он ничего и не заподозрил!

Как правильно поступила Ксана, что уволила всех и набрала новый штат! Что ни говори, его жена — умница. А то, что не сильно ласкова, да деньги любит сильнее мужа и дочери — так, и на Солнце бывают пятна. С кем напряжение сбросить он всегда найдет, а другого тестя с такими возможностями — нет.

Он давно усвоил — деньги решают всё, поэтому на недостатки жены он легко закроет глаза.

Прохоров позвонил в понедельник.

— Дмитрий Николаевич, я договорился. Нас будут ждать завтра в восемь утра.

— Нас? Кто и где?

— Точнее, вас. Я буду сопровождающим. Ждут в клинике, где осмотрят, возьмут анализы, в общем, полностью проверят ваше здоровье.

— Это, точно, необходимо?

— Проверить здоровье никогда не помешает, — ответил юрист.

— Ну, хорошо.

Врачей он не любил. Тратить время на то, в чем он и так не сомневался, было жаль, но раз адвокат уверен, что без этого никак, придется пережить.

Весь день его изучали, как подопытного кролика, взяли кровь, другие анализы, смотрели, стучали, мяли, провели ультразвуковое исследование и еще много чего, что он и сам не очень понимал.

В довершение всего, Дмитрию предложили сдать сперму.

На его молчаливое возмущение, адвокат, не споря, всунул в одну руку мужчины баночку, в другую — пачку журналов и приглашающе распахнул дверь в отдельную комнату.

— Дмитрий Николаевич! Надо!

Рассерженный и, некоторым образом, обескураженный Сомов шагнул внутрь и плотно прикрыл дверь.

Журналы помогали мало, он же не шестнадцатилетний подросток, чтобы заводиться от вида глянцевых сисек?

Нет, девицы там были… аппетитные, но ему потребовалось больше тридцати минут, чтобы, наконец, пришел нужный настрой и его результат занял место в баночке. Причем, настрой вызвали вовсе не силиконовые красавицы, а образ Марии, вызванный из памяти. Докатился, блин…

— Как быстро я смогу увидеть заключение? — спросил он у врача, после того, как тот передал баночку медсестре и вернулся к пациенту.

— Полное — в течение пары дней. Спермограмму сделаем частично сегодня, остальное — завтра с утра. Примерно, через час, как только материал разжижится, оценим подвижность и жизнеспособность. Потом морфологическое исследование — сделаем скрининговое, и, для подстраховки, по Крюгеру. Впрочем, вам это все ни о чем не говорит, — улыбнулся врач. — Не переживайте! Приезжайте послезавтра, скажем, к десяти утра, всё будет уже готово.

Клинику он покидал с двойным чувством — облегчения, что все позади, и неясной тревоги.

Если бы у него что-то было не в порядке, врачи бы уже заметили, верно? Раз не сказали, значит, он — здоров? Как всегда не вовремя позвонила Ксения. И, как всегда, с неприятными новостями. Ей, видите ли, приспичило уехать к подруге, с которой они намеревались посидеть. И жена забрала водителя, который возил няню с Таисией. Теперь ему придется вместо дороги домой, где Дмитрия ждал отдых, ехать через полгорода к родителям и забирать оттуда ребенка.

- Мы посидим, выпьем, у Снежаны хороший повар. В общем, мне необходимо расслабиться. Водителя, который возил Тайку с нянькой, я забираю, — поставила она мужа в известность. — Не садиться же мне за руль после спиртного? Это твоя вина, что у нас только один водитель, ему не разорваться. Значит, сам съездишь и заберешь.

— Может быть, они у моих переночуют? — предложил Дима. Никуда заезжать не хотелось, хотелось домой и спать. Клиника и врачебные манипуляции вымотали донельзя. А если еще ребенка везти — ужас же! Тая ни минуты на месте не посидит, ей все надо потрогать, поковырять. И рот не закрывается — если не бормочет что-то, то ревет.

Детские крики раздражали.

— Ещё чего! У твоих нет условий!

— Моя бывшая комната, — возразил супруг. — И родители будут рады.

— Нет! Ребенку вредно спать на одной кровати с взрослым, потом, зачем усложнять? Заметь — не за тридевять земель, а к твоим же родителям. Всё, я убегаю. Вернусь поздно, надеюсь, к этому времени наша дочь будет спать в своей кровати, а ее няня — в своей.

День как начался паршиво, так и продолжается.

Пришлось ехать.

Мама, конечно, обрадовалась, принялась хлопотать вокруг него, предложила накормить, чуть из фартука не выпрыгивала от усердия.

Тоже раздражало. Он на пределе.

Устал от напряжения на работе — должность не простая, от него многое зависит, но и спрашивается с него не слабо.

Устал от постоянных мыслей о Маше, о ее ухажерах и чертовой беременности.

Устал после целого дня в клинике.

Ему бы в душ, перекусить чего-нибудь, и спать. Но нет — мать фонтанирует гостеприимством, откажешься — обидится, он будет чувствовать себя виноватым. Проще сделать вид, что безмерно благодарен и потерпеть.

А еще девочка!

Тайка, увидев отца, залепетала что-то и полезла обниматься. Прямо липкими после банана, который она только что размяла в кашу, ладошками.

Дмитрий еле сдержался, чтобы не отвести от себя эти мокрые лапки — мать с отцом смотрели с умилением.

Как же — дочь встречает папочку!

- Почему девочка такая чумазая? — не преминул он выговорить няне.

Та сразу подскочила, заговорила Таю, закружила, увела мыть ручки.

Дима выдохнул — на какое-то время он избавлен от приставаний мелкой манипуляторши.

— Димочка, что тебе положить? Есть голубцы и гороховый суп, — ворковала мать.

Гороховый суп — на ужин, ага.

— Голубцы, но только один, — ответил он, косясь на внимательно наблюдающего за ним отца. — Я успел поужинать, так что совсем не голоден.

Вернулись няня с Таисией. Девочке приспичило сесть папе на колени, согнать не было никакой возможности — при малейшей попытки ее забрать, малолетняя паршивка начинала визжать так, что закладывало уши.

— Ой, Дима, как она на тебя похожа! — умилялась мать, глядя на красную от натуги, непрерывно орущую внучку. — Ты маленький был точно такой же — что не по тебе — сразу в крик.

— А ты потакала, — буркнул отец. — Забери уже ее, пусть сидит, где хочет!

— Она же маленькая, подрастет — поймет! — возразила мать. — Видишь, как только сделали, что она просила, сразу успокоилась. Бусинка моя!

— Этого до восемнадцати лет ждали, когда «подрастет и поймет», — вздохнул родитель. — Что-то так и не дождались.

— Папа, я не пойму, какие ко мне претензии? — набычился Дмитрий. — Виктория, заберите Таю и собирайтесь. Мы уезжаем.

Няня подхватила снова закричавшую девочку, что-то приговаривая, унесла ту в ванную — умывать.

— Никаких претензий, что ты? Претензии надо к нам с матерью предъявлять, это же мы тебя вырастили. Такого. Родная дочь, обнимает — а ты морду воротишь, куда это годится? Мать не знает, чем накормить, куда посадить — опять лицо недовольное. Помолчи, — жене, — пусть слушает. Димка, ты хоть о ком-то ещё, кроме себя, думаешь? Хоть о ком-то заботишься? Ведь растили, ни в чем отказа не знал, все лучшее — тебе. В кого ты такой черствый получился?

— Всё, наелся, — Дмитрий встал из-за стола. — Спасибо, что куском хлеба не попрекаешь. Завтра же иди, и аннулируй свое завещание на дом. Пиши дарственную, как изначально было сказано. На меня пиши.

— Димочка, куда же ты? — мать жалобно всхлипнула. — Совсем перестал у нас бывать. Раньше-то, минимум, раз в неделю, то вы к нам, то мы к вам. А Ксения нас и знать не хочет, к вам не приедешь, и ты совсем отдалился.

— Скажи спасибо, что она позволяет вам с внучкой видеться, — Диме почему-то хотелось укусить больнее. — Я работаю, как проклятый, заехал, думал, отдохну, а мне тут нотации читать. Не маленький уже!

Мужчина поморщился, потому что вопли Таи все не прекращались. Девочка топала ногами и кричала на одной ноте. Няня невозмутимо одевала ребенка, не обращая внимания на рёв.

— Вы что, ребенка не можете успокоить? — не выдержал он. — За что вы только деньги получаете? Дайте ее сюда!

Присел перед девочкой и проговорил:

— Тая, мы сейчас поедем на машине.

— Папа?

— Да! Вместе поедем на машине. Дай няне ручку, будь умницей!

— Неть!

— Что — нет?

— Папа! — девочка подошла ближе и подняла вверх руки.

— Что ей надо? — беспомощно обернулся он на няню.

— На ручки просится, — пояснила женщина. — Соскучилась, редко вас видит. Если я попробую ее взять, опять заплачет.

Нет, еще раз выслушивать эти крики он не согласен.

— Папа оденется и возьмет тебя на ручки, хорошо?

— Папа.

— Сейчас, сейчас!

Торопливо обулся, накинул пальто и подхватил ребенка. Тая сразу же положила ладошки, слава богу, на этот раз чистые, ему на щеки и принялась нажимать.

— Тая, что ты хочешь?

— Она хочет, чтобы вы на нее смотрели, — пояснила няня.

Дмитрий повернул голову, Тая засмеялась и принялась что-то лопотать, всплескивая ручками и подпрыгивая.

Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза вверх, Сомов сухо попрощался с родителями и потопал вниз, к машине.

Когда они, наконец, добрались, он дал себе зарок, что больше детей иметь не будет. Одной выше крыши. И, кстати, надо будет поговорить с женой, чтобы занялась воспитанием дочери. С ней же никуда не выйти — опозорит, совершенно не умеет себя вести!

Чтобы не думать все время о результатах обследования, на следующий день Дмитрий загрузил себя работой по самую макушку.

У руководителя его уровня, тем более, в компании такого масштаба, всегда было, чем заняться.

Надо сказать, что за период его плохого настроения подчиненные тоже подтянулись, подобрали хвосты, устранили недоделки — любо-дорого посмотреть!

Приам запустили, пошли первые результаты, которые, наконец-то, начали радовать. Нет, Квадро, по-прежнему, была впереди, но и Инстрэл получил внушительный куш. Вторую роль можно было пережить, на что руководство компании и намекнуло. Мол, прекращаем негодовать, радуемся, что получаем.

Служащие тут же перестроились, и один лишь Сомов продолжал скрипеть зубами.

Их обставили, причем, обставили не без помощи бывшего работника — Машки.

Если бы ему, фактически, не приказали убедить жену написать по собственному, если бы отменили дурацкое правило! На самом деле, какая разница, родственники или нет работают вместе, если результат их труда идет на пользу компании?

Приам был бы запущен с большей пользой для Инстрэл!

А он… а он… Не смог бы жениться на Ксении, вернее, выставить Машу из дома.

Потому что невозможно каждый день встречаться в офисе и делать вид, что всё в порядке, ничего не изменилось.

Черт! Похоже, ему пришлось бы, так итак, выбирать — Мария или Ксения. А выбор был очевиден — кто же, добровольно, откажется от такой карьеры и работы?

Попытка поговорить о воспитании Таисии большим успехом тоже не увенчалась.

Недовольная упрёками, Ксения отбрила Дмитрия, мол, мать лучше знает, что нужно ребенку.

— Ты занимаешься финансами? Вот, ими и занимайся, тем более что это у тебя в последнее время из рук вон плохо получается. Дожили — никуда не съездить на выходные и не потому, что у кого-то времени нет. А потому, что кто-то зарабатывать разучился!

Ксанины требования денег, денег и еще раз — денег! — начинали доставать.

— У тебя почти три лимона на счету, можешь выделить сумму на поездку, — ответил он, закипая. — Это, не считая тех сумм, которые я тебе дарил раньше.

— С ума сошел? — взвилась Ксения. — Это мои собственные деньги, с какого перепуга я должна их тратить на совместные поездки? Обязанность супруга — обеспечить семью всем необходимым. Жена — тыл, муж — добытчик и опора.

— Что-то, тыл у меня, какой-то, дырявый, — бормотнул Дмитрий и насторожился, заметив, как побледнела жена. — Ксения? Я чего-то не знаю?

— Нет, с чего ты взял? — быстро ответила женщина и тут же пошла в наступление. — Тыл дырявый? Да всем бы такой тыл, как у тебя! По карьерной лестнице взлетел, как на лифте поднялся, оклад высший из возможных, плюс проценты от сделок. Плюс акции. Да, да, я знаю, что тебе позволили приобрести пакет! Дома чисто, все наглажено и наготовлено. Ребенок растет, жена — красавица.

— Да, но уют и комфорт мне наемные работники обеспечивают, а не жена. От последней супружеских обязанностей не дождешься, — парировал Дима. — Впору, ещё одного работника нанимать!

Вот и поговорили.

Кипя от злости, супруги разошлись по разным спальням.

Впрочем, он давно вернулся в свою старую, чтобы не слушать претензии жены на свет, хождение и приставания. Когда становилось совсем невмоготу, среди дня заезжал к любовнице. Торопливый секс приносил только физическое облегчение, да и то — временное, но выбор у него был небольшой.

Мария, по-прежнему, играла в самостоятельность, да еще и замену ему нашла. А на других женщин его не тянуло. Секс, что с Ксенией, что с другими казался пресным и полного удовлетворения, как было с Марией, не доставлял.

Наступило послезавтра.

Дмитрий волновался, но совсем не из-за проблем с репродукцией — их у него быть не могло. Переживал, всё ли в порядке с ним самим, с общим здоровьем. Его смотрели на УЗИ и т. д., вдруг, что-то в организме разладилось, но он, пока, этого не чувствует? Напрягло, что вчера из клиники с утра позвонили и пригласили еще раз сдать семя, заверив, что с предыдущей порцией все в порядке, просто при обследовании необходимы два эякулята с интервалом в сутки или двое. Съездил, сдал. Медсестра ничего рассказать не могла — не знала, а врачи все были заняты. Специально, что ли? Пришлось возвращаться, несолоно хлебавши, ждать назначенного времени.

Страшно добиться успеха, получить возможность жить, как хочешь — почти, потому, что стерва бывшая никак не желает идти навстречу его желаниям, еще и забеременеть от кого-то вздумала — а потом узнать, что наслаждаться возможностями тебе не долго.

С Прохоровым они встретились у клиник, обменялись коротким приветствием, вместе вошли внутрь.

Приветливая и весьма симпатичная медсестра проводила посетителей в кабинет главврача.

— Добрый день, Дмитрий Николаевич! — врач поздоровался с Сомовым за руку, Прохорову просто кивнул. — Присаживайтесь.

— Результаты уже готовы? — спросил Дмитрий.

— Да, конечно, — врач поддел лежащую перед ним на столе прозрачную папку, передвинул ее по направлению к Сомову. — Вот здесь заключение, со всеми подписями и печатями.

Дмитрий с опаской посмотрел на бумагу — что там? А, вдруг??!

— Можете пояснить, вкратце, что там? — кивнул он на стол. — Я в медицинских терминах не очень.

— Да, конечно. Я правильно понимаю, вы решили обследоваться, чтобы выяснить, способны ли иметь детей?

— Не совсем такая формулировка, — осторожно заметил адвокат.

— А, я понял! — улыбнулся врач. — Внебрачный ребенок? Кто-то пытается убедить, что он — ваш?

Сомов быстро переглянулся с юристом, но ничего сказать они не успели.

— Тогда у меня для вас две новости, — продолжил врач. — Традиционно — хорошая и не совсем хорошая. Сначала хорошая — с уверенностью в 100 % я могу утверждать, что ребенок не может быть вашим, если с его матерью у вас был один или два-три половых контакта.

— А плохая? — голос дрогнул.

— Плохая заключается в том, что у вас редчайший случай астенозооспермии. Нет, само заболевание не редкость в наше время, но у вас она запущена, плюс совместилась с особенными свойствами секрета, практически, уникальными. Такое бывает у одного мужчины на миллион. Чтобы стать отцом, вам необходимо долго время жить половой жизнью с одной партнершей, причем, без использования презервативов. Организм женщины должен, скажем так, привыкнуть к вашему семени, перестать воспринимать его, как нечто чужеродное и опасное. Только после этого произойдет зачатие. Но у вас все усугубляется астенозооспермией, то есть, ухудшением подвижности сперматозоидов. В вашем случае — сильное снижение подвижности, вплоть до полного отсутствия активности. Собственно, учитывая всё вышесказанное, вероятность того, что вы сможете стать отцом, стремится к нулю.

Дмитрий хлопал ресницами, с трудом понимая, о чем ему говорит доктор, тот понял всё по-своему и решил продолжить.

— Если совсем по-простому, то для рождения ребенка вам нужно небольшое чудо — чтобы в одном времени совпали несколько факторов: женщина, чей организм уже привык к вашему семени, её овуляция и, хотя бы, один активный сперматозоид, который сможет добраться до яйцеклетки.

— А-а…

— Астенозооспермия лечится, но не в вашем случае, все слишком запущено. Если бы вы обратились года три назад, хотя бы, два года назад — все еще можно было бы исправить на 50 %, сейчас же, к сожалению, ничего гарантировать не могу.

— Я — бесплоден? — потрясенно пробормотал Дмитрий.

— Не совсем. При соблюдении всех трех условий, вы сможете стать отцом, просто, вероятность такого совпадения крайне невелика.

— Что с моим секретом? — Сомов отрешенно смотрел на врача, мозг отказывался понимать и принимать услышанное.

— Это еще бОльшая редкость, чем крайняя степень астенозооспермии, — ответил тот. — Ваш организм вырабатывает секрет такого состава, что организм женщин воспринимает его, как нечто вредное и чужеродное, принимаясь уничтожать, а не принимать. Вроде, аллергии.

— У женщин аллергия на меня???

— Можно сказать и так. Чтобы нивелировать реакцию, необходимо, убедить организм — ничего опасного нет, понимаете? На это может уйти несколько лет регулярной половой жизни с одной и той же женщиной, причем, без использования презерватива. Сперма должна попадать внутрь. Постепенно раздражение сойдет на нет, и организм партнерши, скажем так, согласится на зачатие.

— Ни хрена себе, — приличных слов у Дмитрия не нашлось. — Вы не можете ошибаться? Дело в том, что у меня есть дочь.

— Замечательно! — просиял доктор. — Как я и говорил — совпали все три условия!

— Ничего подобного, мы переспали с её матерью всего три раза, прежде чем узнали о беременности, — парировал Сомов.

Врач выдохнул, откинулся на спинку стула и с тревогой посмотрел на Прохорова.

— Боюсь вас огорчить…

— Дмитрий Николаевич, — вмешался юрист. — Полагаю, вам нужно сделать тест на отцовство. Разумеется, ничего не афишируя.

— Вы про Таю?

— Да, — мужчина выдержал прямой взгляд ошеломленного мелькнувшим пониманием Сомова. — Я понимаю, что уже поздно что-то менять, но вы, хотя бы, будете знать правду.

— Мы работаем с очень хорошей лабораторией, — подал голос врач.

Дмитрий посмотрел на врача, потом на адвоката и покачал головой:

— Я сделаю тест, но лабораторию выберу сам!

Глава 13

Надежда Львовна потерла переносицу, снова водрузила очки, всматриваясь в телефон.

Ага, вот номер Владлена.

Прежде чем нажать на вызов, женщина прикрыла глаза и ещё раз прокрутила в голове вариант беседы.

— Владик, добрый день!

— Добрый, Надежда Львовна! — если бывший ученик и удивился, виду он не показал. — Как дела? Как здоровье?

— Вашими молитвами, — улыбнулась учительница. — И вашими делами. Некогда болеть, понимаешь? Совершенно некогда! Но жизнь такая штука, что не всегда можно подстелить соломки, а надо бы.

— Что-то случилось? Могу помочь?

— Ещё не случилось, Владик, но помочь можешь.

— Слушаю.

— Такое дело, не знаю, как сказать. Тебе Мария, как работник, нравится? В смысле — хорошо ли она выполняет свои обязанности?

— О, вполне! Не устаю вас благодарить, что порекомендовали её и настояли, чтобы мы посмотрели девушку в деле. Без этого, каюсь, с Афанасьевой никто и разговаривать бы не стал. Шутка ли — супруга финдиректора конкурентов! Да еще и дома три года просидела.

— Прекрасно, я рада! То есть, Мария Сергеевна — ценный работник?

— Весьма. Вы не представляете, сколько потрясающих идей у нее в голове! И как виртуозно она умудряется находить решение в, казалось бы, самых сложных задачах. А слоганы? Тонко, ёмко, весело — полгорода ходит, и повторяет. Я сам слышал!

— Я так рада! Владичек, как отнесется руководство компании, если Мария захочет уволиться?

— ???!!!! Как — уволится? Мы поднимем ей оклад. И процент от удачных сделок! — заволновался Владлен Максимович. — Надежда Львовна, вы меня пугаете, она заболела? У нас есть связи, компания поможет.

— Нет, с Машей все в порядке, она здорова! Дело в том, Влад, что Мария очень нужна мне, — ответила учительница и, выдержав театральную пазу, во время которой в трубке раздавалось только взволнованное дыхание старшего менеджера Квадро, продолжила: — Мне необходимо, чтобы она все время находилась под рукой, не дальше соседней комнаты. В крайнем случае — соседнего подъезда. Ночью-то, она и так рядом, но днем, если мне станет плохо, я могу даже Скорую не успеть вызвать. Что поделаешь — возраст, а я совсем одинока, ты же знаешь.

— Вы же сказали, что здоровы, — растерялся мужчина. — Или я неправильно вас понял? В любом случае, мы сделаем всё возможное, для начала — полное обследование в клинике Ан…

— Я сказала, что некогда болеть, — поправила Надежда Львовна. — Ничего серьёзного, не волнуйся. Уже все проверили и выяснили. Если поблизости будет человек, которому я доверяю, то еще сто лет протяну. Просто нужен кто-то, кто сможет вовремя дать таблетку, поддержать, воды, наконец, принести или врача вызвать, если я, вдруг, потеряю сознание.

— А… э-э… Мы найдем самую лучшую сиделку!

— Бог мой, Владик, чем ты слушаешь? Мне не нужна сиделка! Мне нужен поблизости человек, которому я всецело доверяю, — поморщилась учительница. — Если бы вы разрешили Машеньке работать удаленно, на дому, то мы с вами решили бы сразу две проблемы. Первая — ваша компания не потеряла бы ценного работника, а я смогла бы вести привычный образ жизни.

— Но…

— Никаких сиделок! — твердо отрезала Надежда Львовна. — Постороннего человека я к себе не подпущу, и это не обсуждается. Или Мария, или…

— Я понял, — слышно было, как Владлен Максимович перевел дыхание и забормотал. — В принципе, можно устроить. Всё равно все разработки у нас в электронном виде, на совещания и летучки она будет приезжать, рабочие вопросы мы можем решать по Скайпу…

— Я знала, что ты найдешь выход!

Поговорив еще минут десять, расстались на том, что Владлен обсудит всё с начальством, а потом перезвонит.

Звонка она ждала, нервничая и дергаясь.

Авантюра, конечно, но другого выхода нет, если они хотят, чтобы Мария сохранила и работу, и тайну своего положения. От такой рокировки никто не пострадает! Вчера они с Машей все обговорили, так что, если менеджер подойдет к той с вопросами, женщина знает, что говорить.

Мария… Кто бы мог предсказать, что она и в самом деле привяжется к молодой женщине? Идея взять квартирантку оказалась удачной. Учительница два месяца не могла решиться дать объявление, все переживала, как они уживутся с совершенно незнакомым человеком? Вдруг, квартирантка окажется нечистоплотной во всех смыслах? Или просто неприятной личностью? И двоим отказала — студентке, как она представилась и неопрятного вида женщине в годах. Ответить вразумительно, где учится, девушка не смогла, вела себя развязно, а вторая кандидатка дыхнула перегаром, и на этом собеседование сразу закончилось.

Третьей откликнувшейся на объявление оказалась Мария.

Надежда Львовна вспомнила, как выглядела и разговаривала Мария. Видно было, что человек перенес серьёзное потрясение, но держится, стараясь не показывать, как ей плохо. Молодая женщина учительнице сразу понравилась. Шестое — или какое оно по счету? — чувство сигнализировало — хороший человек, уживемся!

И в дальнейшем Маша раскрывалась только с положительной стороны. Нет, у неё тоже бывало плохое настроение, присутствовала и здоровая вредность, что естественно — это же живой человек. Но главное — Маша была честна и камня за пазухой не держала.

Надежде Львовне понравилось, как она повела себя с бывшим супругом — не ныла, как многие разведенки, не мотала сопли на кулак, а собралась, отрезала один раз, перетерпела боль, и принялась строить жизнь заново. Без оглядки на прошлое. Во всяком случае, так это выглядело. Наверняка Маша грустила, может быть, даже плакала, временами вспоминая о предательстве, но никто этого не видел. Она не позволяла себя жалеть. И, что ценно, за работу взялась всерьёз, не ожидая протекции или поблажек, вырвала место в компании по праву, а не по «звонку другу». Заслуга Надежды Львовны есть — Машу согласились взять на испытательный срок. Но не потяни Мария, не покажи себя грамотным специалистом — никакая просьба учительницы не помогла бы, и с кандидаткой расстались бы без сожаления.

Хорошая девочка.

Что же касается признания, что в новогоднюю ночь она, кажется, натворила дел — кто не ошибается? Любой живой человек за свою жизнь совершает разные поступки, в том числе такие, за которые ему стыдно. Если кто-то будет утверждать, что абсолютно чист и бел — он лжет.

Потом, похоже, благодаря необдуманному поведению в ту ночь, сейчас Мария и летает от счастья.

Малыш, подумать только!

Ей бог детей не дал, поэтому она, как никто другой, понимала, что чувствует Маша. В её молодые годы уровень медицины был ниже, многие процедуры и методики, доступные сейчас, тогда и во сне не снились. Вот и им с Сергеем не повезло — не дал бог деток.

Впрочем, чего-чего, а детей у них в доме всегда хватало — Надины ученики. Дети забегали посекретничать, посоветоваться, поделиться радостью или бедой, дверь дома учительницы была открыта для всех. Шли годы, ученики вырастали, обзаводились семьями, приводили в школу своих детей, но по-прежнему, не забывали свою учительницу.

По пальцам можно пересчитать тех, кто не справился с взрослой жизнью, пошел по наклонной дорожке или погиб. О каждом болит сердце, ведь за каждым именем и фамилией стоит не взрослый спившийся человек, уголовник, успешный бизнесмен или гордая мать семейства, а торжественно-растерянный первоклашка, взъерошенный ёжик из четвертого класса или девчушка, чьи банты оказались больше головы. Чистые, наивные, верящие в Деда Мороза дети, мечтающие стать космонавтами, пожарниками и учителями. И то, что мечты не сбылись, что парень забил на учёбу и связался с дурной компанией — есть и её вина, не только родителей. Недосмотрела, упустила, не успела.

Мысли перепрыгнули на братьев Корневых.

Тесен мир, ох, как тесен!

Это же надо было так связаться, сплести такое кружево из человеческих судеб, так переплести жизненные нити!

Тяжело Егору придется, если малыш окажется его племянником! Красивая пара получится, если, конечно, Мария очнется, посмотрит вокруг и заметит, какими глазами смотрит на неё Георгий. Но для полного спокойствия было бы замечательно, если ребенок окажется от бывшего мужа, а не Юрия. Ни к чему всем троим… четверым, бывшего мужа не считаем, такие потрясения. И правильно, что решили Юрку не тревожить. Парень, кажется, наконец, встретил хорошую девушку, глядишь, сладится у них.

Катя учительнице понравилась. Не тихая скромница, наоборот, бойкая, веселая, за словом в карман не лезет, но достает оттуда только приличные слова, и по делу. В руках все горит — картошку ли чистить, на стол накрыть, просто подурачиться — Катерина впереди всех. Юрке именно с таким характером и нужна жена, чтоб жизнь ключом била, чтоб везде — вместе. В горы, в бизнесе, в роддом. Дети, конечно, у такой пары те еще оторвы будут, зато родителям не придется скучать и времени на глупости не останется.

Дай-то, бог!

Пока размышляла, руки не лежали без дела — налепила вареников, поставила вариться куриный супчик на ужин.

Владлен позвонил ближе к вечеру.

— Надежда Львовна, ну и задачку вы задали, скажу я вам! К счастью, все получилось. Смог убедить, что компания ничего не теряет, с Марией переговорили уже, так что, со следующей недели она переходит в ваше распоряжение. Очень надеюсь, что Афанасьева справится, иначе начальство ни на какие заслуги не посмотрит — уволит. И меня заодно.

— Владик, я в тебе ни капли не сомневалась! Не сомневайся и ты в Маше, она обязательно со всем справится! Спасибо тебе, дорогой! Заехал бы, а то только по телефону и общаемся.

— Заеду! Непременно заеду, как немного с делами разгребусь.

— На выходных как-нибудь. И детишек захвати, уж год не видела, выросли, наверное, что и не узнаешь!

Только положила телефон — стукнула входная дверь — вернулась Мария.

Женщина крикнула из коридора, что это она, разделась, помыла руки и сначала в свою комнату — переодеться. Надежде Львовне очень нравилась эта Машина привычка — с улицы первым делом руки помоет, потом остальные дела. Когда в общественном транспорте ездила — это было понятно, мало ли, кто за те поручни до неё хватался? Теперь в своей машине, но всё равно привычка осталась.

— Маша, Владлен Максимович звонил, с понедельника работаешь дома.

— Знаю, меня там весь день инструктировали, — улыбнулась, входя в кухню, Мария. — Только минимум раз в неделю мне надо будет приезжать в отдел, так что, наша тайна недолго таковой останется.

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулась хозяйка, — пока не видно — посещай офис, а там посмотрим.

— Что тут можно придумать? Гамбургерами на ночь объедаюсь, поэтому разнесло? Ерунда все это, я малыша не украла, мне стыдиться нечего.

— Не даст тебе твой покоя, как только узнает, — вздохнула Надежда Львовна, — я такой тип людей хорошо знаю. Ему, может быть, и дите не нужно, но раз оно дорого тебе — непременно нарисуется, чтобы отнять или шантажировать им.

— Так, ведь, скорее всего, это не его ребенок, — пробормотала Маша.

— Не важно. По закону — я специально смотрела — он считается сыном или дочерью мужа, если родился в течение девяти месяцев после развода.

— Триста дней, — ответила женщина. — Я тоже смотрела.

— Поэтому, чем дольше твой Дмитрий не знает…

— Он не мой!

— Чем дольше не твой Дмитрий не подозревает о беременности, тем спокойнее она пройдет. Я придумала — когда скрывать уже не получится, ты ногу сломаешь!

— ?!!!

— Не на самом деле, конечно, — отмахнулась Надежда Львовна. — Вот и не сможешь совещания и планерки посещать!

— Стоит только начать врать, как ложь разрастается снежным комом, — сокрушенно отреагировала Маша. — Если так сказать, то мне потом и из дома не выйти — вдруг, увидит кто?

- Разберемся! Садись, поужинаем. Ты лапшу куриную будешь или вареники?

Звонок в дверь заставил обеих женщин переглянуться.

— Мы кого-то ждем?

— Сиди, ешь, я открою, — поднялась Надежда Львовна.

Маша склонилась над тарелкой — с беременностью аппетит увеличился, а готовила хозяйка просто божественно.

Из коридора раздались голоса — Маша чуть не подавилась, когда на кухню шагнула Марина.

— Совсем нас забыла, — проворчала сестра.

— Марина! — Маша виновато развела руками. — Работы много, не успеваю ничего. По телефону-то мы чуть ли не каждый день общаемся!

— Что мне твой телефон, когда я глаза видеть хочу.

— Поужинаете с нами? — предложила учительница.

— Нет, спасибо, я дома успела, — отказалась Марина. — Я, Машка, тебя умыкнуть собираюсь.

— Куда?

— К нам на дачу, в эти выходные. Если ты не забыла — у нас с Виталиком юбилей. Хотим отметить в тесной компании самых близких. Решила сама заехать, а то по телефону ты опять откажешься.

***

Вопреки опасениям врачей, плод развивался нормально и беременность прерываться не собиралась.

Маша поначалу кинулась изучать информацию, какую смогла найти в интернете, но, начитавшись ужасов, однажды провела всю ночь без сна. И наутро твердо решила, что положится на судьбу и природу, а изучение медицинских случаев прекратит.

Верное решение!

Стоило ей выбросить из головы возможную гибель плода, как у нее волшебным образом наладился сон, улучшилось настроение.

Немного тревожно было из-за работы — еще при оформлении её предупредили — никаких детей! Но тут помогла Надежда Львовна.

Маша не знала, что хозяйка наговорила менеджеру, но тот поставил всех на уши и добился, чтобы Маше разрешили работать на дому.

Кому расскажешь — не поверят.

Придется очень постараться, чтобы оправдать такое доверие, не подвести старшего менеджера, поручившегося за неё. Ей важно не потерять хорошую работу, деньги им с малышом ой, как понадобятся!

Ещё рано, конечно, но Мария потихоньку присматривалась к детским вещам, внутренне ахая, насколько дорогое удовольствие — ребёнок! Но ей хотелось, чтобы у её счастья было не только всё необходимое, но и всё самое лучшее.

Марина уехала домой, взяв с сестры обещание, непременно приехать в субботу, Надежда Львовна ушла к себе и, видно, заснула уже. А к Маше сон всё не шёл.

Два дня назад она ездила на очередной приём.

Так получилось, что поехала она не на своей машине, а на тойоте Егора. Разумеется, к тойоте прилагался и владелец.

Накануне мужчина попытался пригласить её вместе пообедать и, заодно, рассмотреть окончательный вариант договора, но Маша отказалась, сославшись на запись к врачу.

— Ничего страшного, — Георгий не расстроился, — можно совместить два дела. Я заеду к двенадцати, свожу в клинику, по дороге ты прочитаешь договор, если всё устраивает — сразу и подпишешь.

— Удобно ли?

— У меня тоже будет обед, поэтому, да, удобно.

И он заехал за ней. Мария вышла на улицу, Георгий, как всегда подал руку, открыл дверь, помог сесть. Нечаянно подняв голову, Мария обнаружила, что весь отдел маркетинга прилип к окнам.

Вот же, любопытные! Замучают вопросами…

Договор она просмотрела — всё в полном порядке.

Тоже идея Георгия.

Собственно, в её жизни в последнее время Георгий занимал довольно много места. Как-то незаметно он всегда оказывался рядом. И помогал, ничего не прося взамен.

Первое время Мария относилась к мужчине безразлично-вежливо, но Егор не обижался, по-прежнему был ненавязчив и умудрялся раз за разом выручать её, причем, без просьб с её стороны. Телепат, не иначе. Или ясновидящий.

Помог отремонтировать квартиру, причем, весьма бюджетно, а потом посоветовал грамотного риэлтора, который очень выгодно продал ее однушку. Привел в порядок жигули — в подарок на Восьмое марта.

Устроил им с Надеждой Львовной потрясающие выходные у себя в загородном доме.

Маша вспомнила первое впечатление, когда она вышла из машины и окинула взглядом просторный двор.

«Усадьба» — говорил Юрий.

Усадьба и есть!

Большой участок, крайний к лесу, сосны и березы растут вокруг дома, превращая участок в сказочный уголок. Добротный двухэтажный дом со всеми удобствами. Настоящая баня. Не сауна, а именно баня. Бассейн во дворе. Сейчас он был закрыт, но летом — Маша представила — как здорово окунуться, не отходя от дома! Высокий сплошной забор — хоть голым бегай — никто не увидит. Крытая площадка с мангалом, большим столом и деревянными скамьями, ажурная беседка возле декоративного прудика. Гараж на три машины, еще один домик, поменьше и в стороне от основного. Наверное, для обслуживающего персонала, однако, в доме, кроме хозяина и гостей, других людей не было. Интересно было бы посмотреть, как выглядит усадьба в июле. Наверное, потрясающая красота — дом из сказки. Но дом вполне благоустроенный и современный. А воздух? Если ранней весной у неё дух захватило, то можно представить, какая здесь красота летом! Соседи только одни и через дорогу, не за забором. Сам поселок огорожен, чужие не ездят, можно ничего не опасаться — на въезде круглосуточная охрана. Никакого шума, выхлопных газов и суеты большого города. И всего полчаса до окружной дороги!

«Как бы я хотела, чтобы мой малыш рос в таком месте и с таким папой!» — подумала и сама испугалась этих мыслей.

Какой папа? Какой дом? Спустись, Машка, с небес — кому ты нужна, с довеском?

Положим, Георгию нужна. Не совсем же она дурочка, да и не слепая — давно поняла, что мужчина пытается ухаживать. Другой вопрос — для чего она ему нужна? Понравилась, хочет завести необременительные отношения? Но тогда известие о ребенке его отпугнуло бы. Ведь она специально рассказала, можно было придумать какую-нибудь другую причину обморока. Но Мария решила, что пора остудить пыл Егора. Опешил, да, это было видно. Но, что удивительно, навещать и помогать не перестал.

Тогда, в гостях, она нет-нет, да ловила на себе внимательный взгляд мужчины. Юрий с Катей — кстати, чудесная пара! — смешили и тормошили, а Егор обеспечивал ей комфорт.

Так непривычно, раньше о ней никто так не заботился. Нет, Дмитрий деспотом не был, но она не помнит, чтобы он укрывал её пледом, если Мария задремала или наливал ей чай. Мелочи, из которых складывается картина семейной жизни. Приятно, когда о тебе заботятся, что уж там говорить! Если бы она могла поверить…

Там же, в своем доме, Егор предложил решение её проблемы с собственным жильём.

- Ты хочешь приобрести квартиру в районе, где живет Надежда Львовна?

— Да, но это, оказалось, сложно. Ничего подходящего по моим деньгам не находится.

— Мария, у меня есть квартира в том доме, где вы живете, в соседнем подъезде, — удивил в очередной раз Георгий. — Двухкомнатная. Это квартира моих родителей, мы жили там, когда были детьми, потом продали её. А год назад я случайно наткнулся на объявление о продаже, понял, что речь о нашей бывшей квартире и купил её. Мне она для житья не нужна, поэтому пустует, но ремонт я там сделал сразу, как приобрел. Вот с мебелью не очень — комнаты совершенно пустые.

— Ты хочешь продать мне эту двушку? — растерялась Мария. — Но я знаю цены, на двушку у меня не хватит.

— Нет, продавать память о счастливом детстве и моих родителях я не собираюсь. Я хочу сдать её в долгосрочную аренду.

— Зачем, если я могу купить себе жильё?

— Можешь, но не такое, какое хотелось бы. А так, постепенно, ты накопишь на квартиру мечты.

Маша задумалась — резон в это есть, тем более, Надежда Львовна будет рядом, до работы недалеко, к родителям отсюда тоже удобно добираться. И самостоятельное жильё, и поблизости от дорогих ей людей.

— Сколько я буду платить за аренду?

— Коммунальные услуги — свет, газ, вода и что там еще присылают — за мусор, — ответил мужчина.

— И всё??? Но… я не понимаю.

— Всё просто — продавать квартиру я не хочу. Но если жилье стоит пустое, оно, как бы яснее объяснить, становится нежилым, неживым. Потом, за ним нужно ухаживать — пыль вытирать, пол мыть, шторы стирать. Если ты согласишься, я буду в плюсе — и жильё не пустует, за ним ухаживают, и тратиться на оплату коммунальных услуг мне не надо.

Это было роскошное предложение. Лучше и мечтать нельзя.

Конечно, Мария согласилась, но настояла, чтобы договор аренды был заключен по всем правилам — нотариально.

Георгий не возражал, а Надежда Львовна, узнав, просто просияла.

Квартиру Маша посмотрела — очень хорошая, и ремонт качественный. Заезжай, и живи!

Но да, нет, ни стола, ни стула, не говоря уже о кровати.

Мелькнула мысль — позвонить бывшему, он же предлагал забрать мебель, но Мария отмела ее — нет, ничего из прошлой жизни ей не надо! Сама купит! Деньги у нее есть, справится!

Договор подписан, заверен у нотариуса, Егор вручил Маше её экземпляр и шесть ключей.

— Два замка, — пояснил он женщине. — Кроме тебя, ключей больше нет ни у кого.

Ещё раз удивил.

А потом, в клинике — удивил снова.

Она думала, что мужчина подождет в машине. Во всяком случае, Дима никогда её не сопровождал, если приезжали вместе, всегда ждал снаружи и страшно негодовал, если, по его мнению, жена слишком задерживалась.

А Гоша закрыл машину, предложил ей свою руку и повел внутрь клиники. Ни капли не смущаясь, довел до двери «Гинеколог», ни секунды не раздумывал, когда врач позвала его войти.

— Ну, папаша, будем знакомиться с наследником? — выглянула докторша в коридор.

Мария чуть с кушетки не упала, дернулась объяснить, что, нет, не папаша, не надо звать — посторонний и т. п. Как же ей неловко было перед Егором!

А он взял и вошел, не возразил, не поправил, мол, я — никто, с интересом уставился в монитор, где отражалась картинка ультразвукового исследования.

— Подходите ближе, — пригласила врач, улыбаясь. — Присядьте, мамочку за руку возьмите, а то она почему-то переполошилась. Вот, так! И смотрите.

И Георгий присел рядом, взял её за руку, успокаивающе улыбнулся и прилип взглядом к изображению.

— Вот головка, ручки, — объясняла врач. — Шебутной малыш, вертится весь.

— Ему не нравится ваше УЗИ, — подал голос мужчина. — Смотрите, когда вы ведете рукой, он, будто бы, ладошками отталкивает. Такая кроха!

Голос Егора дрогнул, он неосознанно сжал руку Марии, она перевела взгляд на него и зависла — восторженно-растерянный Егор пожирал глазами изображение ее малыша.

— Ты видишь? У него пальчики! — выдохнул мужчина. — Боже мой, я и представить не мог…

— Да, папаша, первое знакомство со своим ребенком всегда оставляет неизгладимое впечатление, а уж когда вы возьмете его на руки, прижмете к груди!

— Он не, — начала Мария, но Георгий еще раз сжал ее пальцы, коротко улыбнулся женщине и ответил врачу:

— Это потрясающе! Всего пятнадцать недель — и уже человечек!

— Если присмотреться, у него уже бьется сердечко. Видите? И… А вы кого ждете — сына или дочку?

— Мне всё равно, главное, чтобы здоровенький родился, — опередил Машу Егор. — Но если бы я мог выбирать, то хотел бы первым ребенком девочку.

— Тогда я вас обрадую — у вас будет дочка.

Мария не знала, что ей делать. С одной стороны, замечательно, что ребенок развивается нормально, у них все в порядке. И это девочка! Малышка, ее малышка!! С другой стороны, Егор как-то сильно вошел в роль будущего отца. Это немного пугало и настораживало.

Он же не собирается? Или…

Господи, что ей делать? Она, незаметно для себя, привыкла к его присутствию. Даже на «ты» перешли.

Не один раз уже ловила себя на мысли, что спрашивает себя: «А что на это сказал бы Егор? Как бы поступил Егор? Понравится ли это платье Егору?»

Она сошла с ума, не иначе!

Разведенная, беременная от другого — какой мужчина пожелает иметь рядом с собой такую женщину?

Нет, ей нельзя расслабляться и разрешать себе мечтать и надеяться! Потом, Георгий ни разу за эти месяцы не сказал о своем интересе, чувствах, ничего не попросил, не намекнул. Он просто всё время рядом. Настолько рядом, что она начинает верить, что значит для него больше, чем просто знакомая. А слова… Слова, конечно, важны. Но Дима говорил, что любит, а потом выкинул её из жизни, как надоевшую вещь. Гоша ничего о чувствах не говорит, он просто берет и делает так, чтобы ей было хорошо и удобно, и это красноречивее любых слов.

Перед глазами встала картина, как он держал её за руку, жадно рассматривая изображение плода на мониторе, а потом повернулся и одарил Машу радостной улыбкой.

— Девочка! У нас будет дочка!

И её сердце дрогнуло, пропустило один удар, а потом понеслось вскачь, боясь поверить, желая поверить и… не ошибиться.

Мария задавила в корне, мелькнувшую было мысль — позвать с собой на дачу к сестре Егора.

Она и так постоянно пользуется расположением мужчины, нельзя так! Потом, за все рано или поздно придется платить, поэтому лучше долгов не делать. Да и как она его представит Марине, Виталию, своим родителям? Нет, нет, она не готова, а у Гоши, наверняка, есть свои планы на эти выходные! В конце концов, он взрослый мужчина, у него есть друзья, может быть, женщина, а тут она с юбилеем сестры!

Марина пригласила в субботу, но надо рассчитывать на все выходные. Она права, Маша закрутилась с делами, не было времени посидеть спокойно, поговорить. Да она и соскучилась, последние месяцы больше времени проводит с чужими людьми, чем с родными, а это тоже неправильно.

До подчиненных и сослуживцев дошла весть об изменениях в графике работы Афанасьевой, она устала объяснять причину.

Надо было еще собрать все в кучу, наработки, файлы — последние дни перед уик-эндом и так выдались непростые. А тут ещё мебель!

Мария рассчитывала, что проедет по магазинам и выберет диван, стол, стулья и остальное в субботу, но приглашение Марины спутало все карты. Немного подумав, Маша решила, что вполне может в понедельник заехать в офис и доделать то, что не успевает сейчас, а освободившееся в пятницу время потратить на мебельные салоны. Сколько успеет объехать до закрытия.

Дома Мария предварительно поискала в интернете — где и какие есть магазины, где торгуют мебелью. Прикинула цены, выписала, что ей необходимо приобрести. И решила, что придется ехать в «Много мебели», где цены самые демократические.

Салон оказался на окраине города, в большом корпусе, сплошь заставленном диванами разных расцветок и моделей. Вдоль стен скромно стояли стенки, шкафы, столы со стульями.

Машу магнитом притянул детский уголок — кровать, удобный стол с ящиками и полочками, симпатичный диванчик. Рано, конечно, но когда её малышка подрастет, она обязательно оборудует ей комнату так, чтобы было удобно и красиво.

За час женщина выбрала кухонную мебель, вместо кровати себе взяла диван: на ночь разложила, выспалась, утром собрала — красиво и уютно. Заказала шкаф-купе и хороший рабочий стол с удобным вращающимся стулом. На комфорте рабочего места экономить нельзя, её ничто не должно отвлекать или раздражать, ведь от этого зависит зарплата! Расплатилась карточкой, договорилась насчет доставки — любой день следующей недели — и, довольная, отправилась на стоянку, к машине.

— Ну, что, как жизнь безмужняя? — чужой голос, Маша даже не обернулась — мало ли, кто кому это говорит?

— Не сахар, да? Я с тобой разговариваю, бестолочь! — Мария ощутила, как ее дернули за рукав, и резко развернулась.

Перед ней стояла холеная молодая женщина. Та самая, которую она видела в «Жульене» вместе с Димкой.

Твою ж мать, только этого ей не хватало!

— А я смотрю — какие люди, и без охраны! — пропела Ксения. — Что, хреново без мужика-то?

— Женщина, мы с вами не знакомы, — Маша попыталась обогнуть препятствие. — Обратитесь к врачам, вам непременно помогут.

— Ты! — новая Димкина жена скривилась и шагнула ближе, намереваясь схватить Марию снова.

Маша увернулась — у нее пятнадцать недель, ей нельзя падать, нельзя нервничать, нельзя подвергать опасности драгоценную жизнь доченьки.

— Женщина, отстаньте, я вас не знаю! Вы ошиблись.

— Я не ошиблась, дрянь! — шипела, брызгая слюной Ксения. — Это ты! ТЫ! Думала, все фотки выбросила, мебель, прислугу твою. Ан, нет — шмотки в привратницкой, фотографии в столе и телефоне. Отстань от Дмитрия, убогая! Иначе и костей твоих не найдут.

— Повторяю, — твердо ответила Маша, — вы ошибаетесь! Не знаю никакого Дмитрия. А если вы о моем бывшем супруге, то последний раз мы виделись в феврале, офисе Квадро, и то — мельком. Я там работаю, Дмитрий был тоже по работе.

— У нас ребенок, поняла? Не позволю пудрить мозги его отцу! Повторяю, если не расслышала — узнаю, что крутишься возле моего мужа — голову откручу.

Неожиданно Маше стало смешно.

— А-ха-ха! Дима, что ли, налево пошел? Ха-ха! По пройденному сценарию? Только мы с ним больше четырех лет прожили, пока он к тебе не зарулил, а ты его и полгода удержать не смогла? Ха-ха-ха!

Маша понимала, что не стоит злить и так разъяренную женщину, но не могла остановиться. Наверное, это реакция организма на стресс.

— Ищи в другом месте, подруга! У меня есть мужчина, и он — не Сомов.

— У нас будет еще ребенок, — неожиданно жалобно проговорила Ксения. — Ты же понимаешь, что я добровольно мужа не отдам? Детям нужен отец!

— Поздравляю, дети — это счастье! Подвинься, а то ушибу ненароком, тебе же теперь надо беречься! — известие о беременности новой жены прошло краем, не задев ничего в душе.

Раньше она бы впала в депрессию, прорыдала бы всю ночь, да не одну, а теперь — подумаешь, новость? Где один, там и два. Понятно, что дамочка спешит привязать Димку покрепче.

Тоже мне, сокровище!

Черт, а давно ли она сама о нем думала, как о сокровище? Как же быстро слетели с неё розовые очки!

Наверное, если бы ей не встретилась Надежда Львовна и её ученики — Владлен Максимович, Георгий, Юрий — она еще долго оплакивала свой брак и думала, что Дима был заботливым мужем. Не с кем было сравнить. Но теперь-то она знает, как могут, как должны вести себя настоящие мужчины!

— Что, правда, у тебя кто-то есть? — недоверчиво спросила Ксения. — Почему тогда на таком позорище ездишь, да и что тут забыла?

Женщина сморщила нос и повела рукой, показывая на Много Мебели, О*Кей и М.Видео.

— Что, нет возможности приобретать нормальные вещи и технику в приличных салонах?

Маша сначала хотела соврать, что смотрела мебель для домика привратника, а потом сама на себя рассердилась — почему она должна оправдываться или что-то доказывать? Зачем? Разве ей важно, что думает о ее жизни новая Димкина жена?

— Ничего страшного, мне нравится! — ответила она, садясь в машину. — Главное, всё своё, честно заработанное, не краденое. А любовь и верность, которые ни за какие деньги не купишь, у меня уже и так есть.

Мария уехала, а Ксения всё стояла, глядя вслед, сжимая от злости кулаки.

На что эта убогая намекала? Что она, Ксана, своё благополучие украла?? Да, как она смеет!

Немного поостыв, женщина решила, что бывшая не врала, Сомов не у нее пропадает. Интересно, у кого тогда? Где носит ее муженька? Надо бы выяснить, и когда она узнает, то Диме придется хорошенько раскошелиться, если он не захочет, чтобы её папа огорчился!

Кстати, надо бы сообщить Сомову о беременности. Правда, она понятия не имеет, кто отец — Димка или… Впрочем, это неважно, Алексей всё равно женат, и ради нее никогда не разведется. Немного развлеклись и чуть-чуть увлеклись, не более. Растить всё равно Сомов будет.

Пытаясь уязвить бывшую супругу Дмитрия, она не подумала, что сама-то тоже оказалась в Хеппи-Молл, а не в статусных салонах. Пусть она ничего не покупала, так, прошлась. Ей надо было подумать, как лучше преподнести Дмитрию новость о новой беременности. Дома не сиделось, в привычные места не пойдешь, там знакомых — каждый второй. Только здороваться устанешь, а здесь ее никто не знает, можно бродить сквозь толпу, никто не остановит, не налетит с расспросами и рассказами. Дмитрий после женитьбы стал невыносим, дома почти не бывает, а если приезжает, то сидит в старой спальне, будто ему другого места нет. Тая его раздражает. Впрочем, ее она тоже часто раздражает. Надо другую няню нанять, что ли? У этой девчонка регулярно сбегает и шляется по дому, доставая мать. Оставлять или на аборт? Отец прямо говорил, что ему нужен внук, знать бы, мальчишка там или опять девочка! Не очень хочется заново проходить все трудности беременности, родов и восстановления после этого кошмара. Стоит только вспомнить, чего ей стоило привести фигуру в порядок! Но если отец получит внука, еще и от нормального отца, он, наконец, отстанет от Ксении. Наверняка, на радостях, одарит ее, и с тем, что она уже успела отжать у Сомова, её заначка существенно увеличится. Только надо раскрутить Димку на секс, у нее уже три недели, а с мужем она последний раз больше месяца назад была. Или уже так оставить? Тая восьмимесячной родилась, а с этим, как бы, переходит.

Пока бродила по павильонам, вспомнила заодно, что недавно нашла в телефоне мужа фотографии бывшей, этот паразит всё никак её не забудет, не отпустит. Неужели, к ней ездит, а Машка его привечает?! Как раз на этой мысли она и увидела Марию. От неожиданности накинулась на неё и разболтала лишнего.

Если бывшая не врет, то дело дрянь. Неужели, Мария права, и Дмитрий посмел завести любовницу? Нет, надо сегодня же сообщить о ребенке, пусть спустится с небес на землю!

Ожидаемо, супруга еще не было дома.

Ксения приказала приготовить к ужину все, что любит муж, сама приняла ванну, переоделась и села ждать.

Дима появился в восемь вечера и сразу удивил — не прошел переодеваться, а прямо, как был, в верхней одежде и уличных ботинках, появился в столовой.

— Ждешь? — голос супруга не предвещал ничего хорошего.

Ксения напряглась — что случилось? Машка, поганка, всё-таки, обманула, они встретились и та нажаловалась? Или — узнал про интрижку с Бониным?

— Может быть, ты сначала переоденешься? — сморщила она нос. — Да, жду, решила, что нам нужно поговорить.

— Удивительное совпадение! Не поверишь — я тоже хотел бы с тобой поговорить. Скажи, Ксана, Тая — моя дочь?

Вопрос застал врасплох… Чего-чего, но этого она никак не ожидала!

— Что? Да, конечно. Почему ты спрашиваешь? — напряглась женщина. — Ты же помнишь, я была невинна, когда мы переспали.

— То есть, я могу спокойно делать тест на подтверждение родства?

— Зачем тест? — Ксения почувствовала, что у нее перехватило горло. Что это еще за новости?

— Да всё просто, — Дмитрий неожиданно расслабился, сел к столу, налил себе вина и выпил залпом, отсалютовав жене. — Мой отец написал завещание на этот участок вместе с домом. Согласно ему, все достается моему ребенку. Но не усыновленному, а родному по крови.

— Что???

— Да, папа отчудил.

— Завещание можно отменить и написать новое, — фыркнула успокоившаяся Ксения. — Или оспорить. Таисия — твоя законная наследница, ее не могут обделить.

Она-то испугалась, что муж что-то заподозрил, а он из-за дома всполошился… Ерунда, пробьемся!

— Ты не поняла? Мой отец завещает домовладение с участком родным по крови внукам. Это я не смогу обделить в своем завещании усыновленного ребенка, а дед может завещать свою собственность кому пожелает. Пытался переубедить, но отец уперся, и ни в какую. Не пытать же его. Проще сделать этот тест и успокоиться, — Дмитрий продолжал пить вино, внимательно наблюдая за женой. — Я узнавал — ничего сложного. В понедельник съездим с Таей в лабораторию, там у нас с ней возьмут слюну или что там врачам нужно, и через пару недель получим официальный результат.

У Ксении вспотели ладони.

— Вот еще! Не позволю таскать ребенка по всяким лабораториям. Еще заразится чем-нибудь! Потом, она боится врачей, зачем девочке лишний стресс?

— Не позволишь свозить? Хорошо, тогда я вызову врача на дом, они возьмут все здесь, дома, — продолжил вбивать гвозди Дмитрий.

— Я же говорю, она боится врачей!

— Обойдемся без белого халата. Взять слюну — это не уколы, Тайка и не заметит. Ксан, да ты побледнела. Что с тобой? — супруг наклонился ближе и вдруг ухмыльнулся. — Боишься? Бои-и-ишься!

— Ничего я не боюсь! — опомнилась Ксения. — Сейчас папе позвоню, пусть он с тобой разбирается. Алкаш!

— Сядь!

Таким голосом он с ней еще не разговаривал!

Женщина дернулась и села.

— Случай сюда, сучка, — Дмитрий наклонился к самому ее лицу. — Я был у врачей, меня просветили и проверили сверху донизу. Ты не поверишь — я бесплоден! Не хочешь мне рассказать, как у нас получилась Таисия?

Глава 14

Только оказавшись в кругу семьи, Маша поняла, как же она устала и соскучилась.

Напряжение последних месяцев, наконец, отпустило, она расслабилась и просто отдыхала. Какая же, всё-таки, чудесная семья у Маринки! Она за Виталием, как за каменной стеной. Вероничка совсем большая, еще лет пять — и невеста. Когда вырасти успела?

Мама и папа…

Женщина покосилась на родителей, сидевших в обнимку на диване — вот бы ей так — всю жизнь рука об руку! Как же она умудрилась настолько ошибаться в Диме?

Второй ребенок у него.

Интересно, что у них за столько времени ни одного не получилось. Неужели, у них несовместимость?

Она читала о таком явлении, но не думала, что может оказаться его жертвой.

Значит, её малышка — от случайного соседа по кровати? Кошмар, конечно. Вдруг, он — алкоголик? Или, того хуже — наркоман? Да, дом статусный, квартиры там стоят, как две обычные, но наркоманы встречаются среди людей с разным уровнем доходов.

Мария поёрзала, устраиваясь поудобнее, и замерла, прислушиваясь к себе.

Что это? Бог мой, это же…

Положила руку на живот и расплылась в счастливой улыбке.

«Шевелюшки. Первые. Её доченька маме привет передаёт!»

На что же это похоже?

Бабочка в животе — такое мягкое прикосновение, будто крылышком.

— Машенька, что ты? — спросила мать, заметив, что Мария выпрямилась и замерла. — Болит что-то?

— Нет, мама, всё хорошо, — почему-то ей не хотелось делиться. Пока. Хотелось насладиться моментом в одиночестве.

«Ну, же, малышка, давай еще раз!»

И дочка, будто услышав, снова толкнулась.

Ночью, лежа в постели, Мария решила съездить к дому на Некрасова, где провела новогоднюю ночь, и попытаться узнать, кто живет в той квартире.

Нет, вероятному папаше она не собиралась ничего предъявлять. Она и о беременности сообщать не планировала. Просто, надо убедиться, что человек нормальный, здоровый. Больше ей от него ничего не надо, она и на глаза показываться не будет.

Однако, придумать оказалось гораздо проще, чем выполнить: без приглашения жильца в жилой комплекс и зайти нельзя, что уж говорить, что охрана категорически не желала делиться сведениями о владельце пятнадцатой квартиры.

Помявшись, Маша отошла от ворот и перешла на другую сторону улицы.

Понятно, что здесь ей ничего не узнать. Может быть, попросить Надежду Львовну? Наверняка у неё есть ученик, который по адресу может установить хозяина квартиры. И кто в ней живет, то есть, прописан.

С другой стороны, лишний раз напрягать пожилую женщину не хочется, она и так со своими проблемами хозяйку уже достала.

О, идея! Она попросит Егора, у него, возможно, тоже есть полезные знакомства. Или, как минимум, он подскажет, куда обратиться.

Откажется, значит, не судьба ей узнать, а не откажется — у неё будет шанс убедиться, что отец ребенка — нормальный и здоровый. Только, как она объяснит Георгию свой интерес к обитателю той квартиры? Придумает что-нибудь, ведь ей не срочно.

Маша подошла к своему автомобилю и тут её окликнули.

— Мария!

Обернувшись, женщина увидела Юрия Корнева, который махал ей из окна машины.

— Мария, вы Гошу ждете? Почему в квартиру не поднялись? Вот же, жук навозный, оставил вас на улице! — Юра припарковался напротив. — Он не говорил, что заедет, случилось что-то? А где Гошина машина? Вы что, вместе на вашей приехали?

— Добрый день, Юрий, — как говорила мама, если не знаешь, что сказать — поздоровайся и, пока тебе отвечают, успевай придумать, что станешь говорить дальше. — Георгия нет, я одна. По работе.

Из машины Юры высунулась голова Кати.

— Привет, — помахала она Маше.

— А, по работе! И к кому? — продолжал спрашивать мужчина.

— Не сюда, я… мимо проезжала. Остановилась, на дом посмотреть. Наверное, хорошие квартиры тут?

— Отличные! Хочешь, покажу? — Юрий протянул руку.

— Да, нет, спасибо, в другой раз! — от нереальности происходящего темнело в глазах.

Как — у Юры здесь квартира???

— Не стесняйся! Пошли, — Юрий мягко подхватил её под руку и довел до своей машины. — Садись, подъедем прямо к подъезду.

И Маша села, отчаянно надеясь, что совпадение не станет стопроцентным.

Автомобиль Корнева беспрепятственно въехал во двор, пассажиры и водитель вышли.

— Прошу, — гостеприимным жестом Юра показал на второй — тот самый! — подъезд.

Машинально передвигая ноги и улыбаясь тараторке Кате, Маша шла, как на Голгофу.

Не может быть!

Может…

Корнев остановился возле уже знакомой Маше двери с номером пятнадцать, щелкнул замком и распахнул, приглашая войти.

Как она сознание не потеряла — сама не знает!

Женщина ходила за хозяином, показывающим своё жильё, кивала, восторгалась, отвечала на какие-то вопросы, стараясь скрыть потрясение.

Она проснулась именно здесь! Вот в этой, второй справа комнате! В кровати с обнаженным Юрием.

Как же она его раньше не вспомнила! Шутки сознания, ограждавшего её от деталей той ночи?

Теперь-то она четко сопоставила спящего незнакомца и Юрия Корнева — это один и тот же человек! Нос, изгиб скул, брови… Счастье, что Юрий, похоже, не помнит ту ночь. Или — ту, с которой ее провел. Может быть, у них ничего и не было? А ребенок у неё, тогда, откуда?

Господи, какой кошмар…

Поблагодарив за экскурсию и отказавшись от чая, Мария сбежала.

Руки дрожали, садиться в таком состоянии за руль — самоубийство. Но через полчаса, которые женщина провела в своей машине, положив руки и голову на руль, она немного успокоилась.

Юрий её не помнит, это отлично.

Сообщать ему, о возможной дочери, разрушать их отношения с Катей она не станет ни за что!

В принципе, ничего ужасного не случилось. Она же хотела узнать, не наркоман ли потенциальный отец её ребенка? Узнала — оба мужчины совершенно нормальные. Можно успокоиться и выкинуть все из головы.

Выдохнув, Маша завела мотор и поехала домой.

Там на лишние мысли времени не было — нужно было работать.

И Мария набросилась на дела с энергией изголодавшегося волка — занять мозг, чтобы не думать, не грызть себя, не отвлекаться! Изменить ничего она не может, да и не хочет. Было и было.

Работа кипела, буквально за три часа она завершила разработку по Кристкену, скинула материал Владлену Максимовичу и, чтобы не дергаться, ожидая вердикта начальства, пошла на кухню к Надежде Львовне.

— Как успехи? — приветствовала ее хозяйка.

— Жду, что старший менеджер ответит. Помочь?

— Вот ещё! Тут и одному делать нечего. Чаю хочешь?

Пронзительно зазвонил телефон.

— Мебель привезли!

Остаток дня она провела, следя за разгрузкой, сборкой и установкой. Квартира приобретала жилой вид.

«Нужно купить тюль и шторы. Или, нет — лучше жалюзи? Нет, со шторами уютнее».

Хозяйственные заботы отодвинули на задний план сегодняшнее открытие, женщина окончательно утвердилась в принятом решении.

По возвращении к себе, Мария увидела письмо от менеджера и торопливо открыла его.

Уф, отлегло! Разработка принята с восторженными комментариями. И к письму приложены файлы с новым заданием.

Жизнь налаживается, да? Вернее, не налаживается, она у нее давно наладилась, а приходит в рабочий, стабильный режим.

Есть жильё, работа, дочка, новые друзья и Надежда Львовна — её надежда во всех смыслах. И Егор.

Она сказала Ксении о своем новом мужчине в запале, чтобы та отстала, но, ведь, у нее на самом деле есть мужчина! Друг, который столько уже для неё сделал и еще ни разу ничего взамен не попросил.

Мария ощутила, как ребенок мягко толкнулся, и тихо рассмеялась — моя ж ты радость!

Чтобы нам такого придумать, чтобы дядю Гошу порадовать?

Спрошу-ка я у Надежды Львовны, она наверняка подскажет, чем Георгий увлекается.

— Тебе позу напомнить или весь процесс? — прищурившись, Ксения смотрела на мужа, в душе умирая от страха — как же так? Как они так прокололись? И подумать не могли, что причина бездетности Сомовых не в жене, а в муже!

— Нет, это я и сам помню. Ты слышала, что я сказал? Я — бесплоден! У меня не может быть детей! — врач не был столь категоричен, но вдаваться в нюансы Дмитрий не хотел.

Его обманули! Гуровы обвели его вокруг пальца, как последнего…

Подсунули неизвестно чьего ребенка, понятно теперь, почему девчонка постоянно его раздражает! Он женился на Ксюхе, предварительно разведясь с Машей. С Машей, которой ему так не хватает! Теперь, из-за лжи Ксении, он связан по рукам и ногам — усыновил чужого ребенка. Теперь от этой обузы ему никогда не отвязаться.

Хотелось придушить жену. Или надавать ей по лицу.

— Тася — твой ребенок. Ты ее усыновил, — ответила Ксана. — Далее — ты работаешь в компании моего отца и благодаря его поддержке. Хочешь всего лишиться?

— То есть, ты даже не пытаешься оправдываться?

— Не вижу смысла, — Ксения пошла ва-банк. — Да, после того, как ты сделал меня женщиной, я переспала с одним… не важно, его все равно уже нет в живых…

— Папаша подсуетился, убрал лишнего свидетеля?

— Дурак! Он сам умер! Несчастный случай.

— Ага, ага. Верю. Продолжай.

— Я не знала, от кого точно у меня ребенок, но с тобой мы спали несколько раз, а с… всего один. Поэтому логично было предположить, что Тая — твоя.

— Если бы не мой диагноз… И как долго ты собиралась пудрить мне мозги?

— Послушай, все равно уже ничего не изменить! Ты усыновил девочку, ее биологический отец умер. Всё! Живем, как жили. Если, конечно, ты не хочешь развода.

— А если хочу?

— Брачный контракт внимательно читал?

Дмитрий шумно выдохнул и стиснул челюсти — читал, как же без этого подписывать? Драконовские условия, Гуров подстраховал дочку.

Нет, пока они в браке, причем, Ксения счастлива и довольна мужем — сплошные плюшки, но при расторжении брака с подачи Дмитрия, он лишался почти всего нажитого до брака и абсолютно всего, что он приобрёл бы, будучи в статусе супруга Ксении. Всё — машины, счета, недвижимость, акции перешло бы жене. Само собой, в первую очередь при разводе по его инициативе, Сомову пришлось бы освободить и должность в Инстрэл. Хорошо, если при этом на него не повесят недостачу или злоупотребления — это не по контракту, а он сам осознавал, чем ему может грозить увольнение.

Тогда ему казалось, что все ерунда. Он разводиться не желал — кто же от такой шоколадной жизни добровольно откажется? Думал, что прекрасно устроился — жена и дочь — его золотой парашют. А оказалось — чугунные гири на шее. И снять их можно только вместе с головой.

— Читал.

— Прекрасно. Могу пояснить насчет того, что в контракте не прописано, но подразумевается. Мы можем развестись, если этого захочу я и одобрит папа, но я разводиться с тобой не собираюсь. Если же ты начнешь меня огорчать или потребуешь развод, то останешься не только голым и босым, но и рискуешь распрощаться с жизнью. Зачем папа скандал с разводом единственной наследницы? Статус вдовы намного почетнее.

— Ксения, я, — Дима откровенно струхнул. Гуров может. Вот так, живешь в свое удовольствие, а потом — раз! И нет тебя. Потому что вовремя свой язык не прижал.

— Передумал права качать? Тогда нечего мне истерики устраивать! Так понимаю, наедине я могу больше не притворяться, что безумно тебя люблю, да и ты тоже. Но имей в виду — на людях ты будешь паинькой, чтобы ни у кого и тени сомнения не осталось, что мы — счастливая семья. И про любовниц забудь, иначе пожалуюсь папе, он прикажет тебя кастрировать.

— Я…

— Будешь хорошо себя вести — получишь доступ ко мне. Ради здоровья я буду тебя принимать. Но учти — тебе придется очень хорошо стараться!

И, не дожидаясь реакции супруга, женщина встала и вышла из столовой, оставив Дмитрия переваривать информацию в одиночестве.

У Ксении была другая забота — надо было срочно договориться об аборте. Так, чтобы никто из родственников о нем не узнал.

Обращаться в медучреждения Ксения не решилась. Кто его знает, отца? — кажется, он всё держит под контролем, а в больнице, хочешь-не хочешь, а паспорт предъявить придется.

Рожать она не хотела категорически, тем более, Сомов теперь в курсе её проколов, а отец аборт запретит. Ходить девять месяцев с пузом, ни сесть нормально, ни лечь. Без конца бегать писать, есть, как не в себя. А потом ужасы родов и еще бОльшие ужасы — восстановления после них. И новый крикун в доме. Нет, нет, ни за что! Если бы Дима поверил, что ребенок — его, заботился бы о ней, оберегал, беременные капризы терпел, а так ей ничего хорошего от беременности не светит. Значит, надо побыстрее освободиться от обузы, и забыть о новых детях навсегда.

Надо назваться другим именем, заплатить втрое, вчетверо, в десять раз, наконец, чтобы ей сделали всё инкогнито.

Очень рискованно, тем более, в больницах сейчас везде камеры установлены. Если родитель что-то заподозрит — он быстро выяснит, зачем дочь посещала клинику.

Нет, ей нужен частный гинеколог, который сделает все в тайне, лучше всего, не в больнице, ведь там её появление можно отследить, а в неприметном месте. Квартира в обычном многоквартирном доме или частный дом подойдут. Осталось только найти такого доктора — не болтливого, жадного на деньги и с большим опытом абортов.

Поразмыслив, Ксения решила поискать в интернете.

Интернет не порадовал. Нет, предложения были, но все — все, Карл! — гинекологи работали в медицинских учреждениях. На любой вкус и кошелек, часы работы, телефоны, адреса клиник и центров. Черт знает что!

Не может быть, чтобы перевелись врачи, принимающие на дому!

Ксения злилась, нервничала, но найти нужное не получалось.

Димка ходил сычом, но открыто не дерзил, видимость семьи поддерживал — испугался, что от него избавятся? Правильно, пусть боится! Вот от Тайки совершенно отгородился. Будто, нет её. А глупая малявка лепетала «папа» и бежала, раскинув ручки, стоит ей только увидеть отца. Сомов кривился и сбегал, ребенок рыдал. Не респектабельный дом, а настоящий дурдом!

В конце концов, Ксана приказала няне уводить девочку в её комнату, как только муж приезжает домой.

— А утром и вечером на поцелуй приводить её? — хмуро спросила женщина. — Она же скучает.

— Да, конечно.

Ничего, два раза в сутки потерпит пять минут, должен не только получать, но и отдавать. Да и нянька заподозрит неладное, она и так косится, чего это отец от ребенка бегает, как черт от ладана? Правда, Дмитрий и раньше старался свести общение с дочерью к минимуму.

Через день, успокоившись и поразмыслив, она зашла в спальню к супругу.

— Поговорить надо.

— О чем еще? — недовольный со сна Сомов, сердито катал желваки, избегая встретиться с женой взглядом. — Еще один сюрприз?

— В наших общих интересах договориться, как жить дальше, — Ксения села на пуфик, толкнула носком домашней туфли валявшуюся на ковре книгу. — Если не хочешь вылететь с тремя копейками в кармане, без возможности устроиться куда-нибудь, выше дворника, то придется нам изображать мир и счастье.

— С чего бы это? — буркнул Дмитрий, но внимание удвоил.

— С того, что пока папа не в курсе твоей маленькой проблемы — ты остаешься моим мужем со всеми причитающимися к этому статусу бонусами. Как только отец поймет, что ждать от тебя внука не стоит… Ну, ты понял, надеюсь?

— Разведет, обдерет, выкинет, а тебе найдет нового мужа? — полувопросительно — полуутверждающе пробормотал Сомов.

— Именно.

— А тебе какая во мне корысть?

— Самая прямая — я не желаю быть свиноматкой и рожать ещё одного спиногрыза, а от тебя я не залечу. Пока ты рядом, пока мы создаем видимость счастливой семьи, отец будет терпеливо ждать, никаких шагов предпринимать не станет.

— Сколько веревочке ни виться…

— Не страшно! Подождет несколько лет, а там и смирится. Тайка у нас есть, этого вполне достаточно.

— И что ты предлагаешь?

— Ты глухой или тупой? Предлагаю перестать вести себя, как осёл, включить мозг и играть роль до конца. В том числе, и дома, когда мы одни. Прислуга, наверняка, отцу стучит. Хоть раз в неделю её меняй, он успеет завербовать. Нянька косится, ты от Тайки шарахаешься. Мы по отдельности спим. Ругаемся, вместе не ужинаем. Продолжать или сам догадаешься, как скоро отец пожелает узнать, что у нас происходит?

— То есть, ты предлагаешь вести себя, будто ничего не случилось?

— Именно. Тем более что ничего такого, на самом деле и не случилось! Сытая и благополучная жизнь стоит того, чтобы немного потерпеть.

— Мне к тебе прикасаться теперь противно, — с вызовом ответил Дмитрий. — А любовь изображать — тем более.

— Жить захочешь — переборешь брезгливость. Ты тоже не мужчина моей мечты, тем более что налево ходишь регулярно. Думал, я не узнаю? Но ради спокойствия и хороших денег я закрою на все глаза. Учти, что я — дочь, а ты всего лишь зять. Зятьев может быть много, они легко заменяются один на другого, а дочь — одна. Улавливаешь?

— Улавливаю. Какие у меня гарантии? Допустим, я подыгрываю и для всех мы — любящая семья. Как долго это будет продолжаться, и что станет со мной, если ты передумаешь?

— Какие гарантии тебе нужны? — Ксения, в волнении, облизала губы, лихорадочно размышляя, что она может предложить или, чем припугнуть.

— Гарантии, что ты не выбросишь меня, как только я стану не нужен. Гарантии, что мои деньги, имущество и место в компании останутся у меня навсегда. Даже, если ты решишь ликвидировать наш брак.

— Если мы заключим новый контракт, папа о нем узнает быстрее, чем высохнут чернила на бумаге. Поэтому тебе придется просто поверить на слово. Могу обещать, что если на момент смерти отца мы будем женаты, ты автоматически займешь место генерального, а потом я подам на развод. Сама. То есть, ты останешься при должности и своих накоплениях. Мне и папиного наследства хватит. Но учти — тебе придется играть свою роль о-очень убедительно!

— А Щербаков куда денется? Разве он согласится подвинуться?

— Щербакову пора на пенсию. Разберемся.

— Свежо предание, да верится с трудом, — процитировал Сомов. — Анатолий Александрович не похож на лоха.

— Это мои проблемы, — отрезала Ксения. — Решай — соглашаешься или нет?

— Что будет, если я отказываюсь?

— Пойду к отцу, — пожала плечами Ксения. — Расскажу, что ты совершенно бесполезен.

— Рискнешь?

— Рискну. Напоминаю, что я — единственная дочь, меня отец бережет.

Дмитрий задумался на полчаса, не меньше. Встал, походил по комнате, потом ушел в ванную. Слышно было, как он там плещется, Ксения сидела и ждала.

— Сделаешь мне минет? — голый муж стоял в дверях. Есть что-то такое, завораживающее, в зрелище опустившейся на колени женщине, ласкающей мужчину. Если Ксанка согласится, значит, они смогут играть свои роли достаточно убедительно. Разводиться ему не выгодно, расставаться — тем более.

— А ты мне — куннилингус?

— Ты в душе когда была? — поморщился Сомов. Этот вид секса он не слишком любил. Да что там — не любил совсем, но если Ксения хочет компромисса, что ж, ради своего благополучия он готов.

— Да, прямо, сейчас и пойду, — Ксения встала и, раздеваясь на ходу, прошла в ванную.

Через сорок минут оба вышли в столовую, раскрасневшиеся и довольные скрепленным договором.

Худой мир лучше доброй ссоры, а им обоим было, что терять.

Разобравшись с домашними проблемами, Ксения взялась за поиски врача с утроенной энергией. Скоро она догадалась — врачи, принимающие пациентов на дому, конечно же, есть, но, по понятным причинам, рекламировать себя в интернете не станут. Кому захочется лишиться лицензии или попасть под судебное разбирательство и штрафы?

Сведения о таких врачах передаются от пациента к пациенту.

А кто у нас регулярно пользуется услугами таких специалистов? Кому часто приходится иметь дело с гинекологом, который умеет держать язык за зубами? Правильно — проституткам.

Надо искать выход на мамку, но сохранить инкогнито и тут не помешает. Не хватало еще, чтобы её потом принялись шантажировать!

Нет, Ксения такую возможность никому не предоставит!

Больше всего угнетало, что она ни с кем не могла поделиться, что ей некому довериться. Надежной подруги, чтоб, никому и ни за что, нет. Есть приятельницы и знакомые, которые тут же разнесут новость, она за порог выйти не успеет. Матери нельзя сказать, она сразу к мужу побежит, жаловаться на дочь. Отец, как паук, сплел вокруг неё паутину, а сам сидит в центре и ловит колебания нитей. Вздохнуть нельзя, чтобы он не узнал!

Конечно же, про Алексея папа тоже в курсе, но не вмешивается, ждет нового внука? А что? Мужик здоровый, можно сказать, породистый! Только давать отцу в руки такой козырь она не собирается.

С трудом, но Ксении удалось выйти на врача, практикующего подпольные операции. Как она поняла, делал он, в основном, криминальные аборты — на позднем сроке, когда официальная медицина не возьмется, у не совсем здоровых женщин, у нелегалок и т. д. В общем, в хорошую компанию она попадает, нечего сказать.

Снова мелькнула мысль — сдаться отцу. Ну, порет, ну, ограничит до родов ей передвижение. Зато, не надо рисковать здоровьем…

И тут же Ксана эту мысль задавила в зародыше — нет, нельзя! Она и так разочаровала отца. Только и спасает, что Ксения — единственный ребенок Гурова, иначе, давно бы спровадил с глаз долой. Выделил бы какие-то крохи, и услал подальше: живи, непутевая дочь, как хочешь! На Таю он косится — как же, папа — наркотиками баловался, вдруг, девочка с дефектами? Зачем ему такая наследница? А родит она внука от правильного мужчины, если еще и мальчишка — всё, закончатся все плюшки. Отец заберет ребенка, а ее, как подозревает — в деревню, в глушь, в Саратов. Чтобы родителям имидж не портила.

Решено — сделает аборт, потом постарается вести себя тихо и прилично. Сомов у нее на коротком поводке теперь, будет зубами скрипеть, но на людях преданного супруга изображать. Глядишь, несколько лет беспроблемной жизни у неё в запасе. Если не дура — приумножит свои счета, продержится до папиной смерти, сколько ему еще осталось? Не молоденький, уже не одного ровесника в последний путь проводил. Конечно же, отец будет требовать второго внука, но несколько лет потерпит. Мол, стараемся!

Конечно, рано или поздно он заподозрит неладное, заставит зятя провериться — тут-то и выплывает правда.

Ксения ухмыльнулась, представив выражение глаз отца, когда тот поймет, что сделал ставку не на фаворита. Сам виноват, так ему и надо! Нечего было лезть в ее жизнь!

Что станет делать отец после открытия — так далеко она не заглядывала. Потом, Таисия есть, может быть, отец попсихует, да смирится, оставит дочь в покое, сосредоточится на внучке.

Главное — избавиться от проблемы и тянуть время, изображать с Димой счастливую семью.

Раскошелиться пришлось существенно.

Сначала — проститутке, которая свела ее с мамкой. Ксанка наплела ей какую-то несуразную историю, умоляя помочь.

Потом — та же самая история со слезами — уже мамке. Подкрепленная хорошей суммой.

Наконец, после еще одного облегчения счета, её свели с гинекологом. Работал он в поликлинике, пришлось брать талончик, как обычной пациентке.

Врач — среднего возраста худощавый мужчина — после условных слов и звонка мамки, принял Ксению доброжелательно, быстро осмотрел, назвал сумму, день и час, когда берется избавить её от недоразумения. Обговорили, что платит она вперед, в условленное время на углу Кирова и Дегтярной будет ждать машина, которая отвезет женщину, а после процедуры вернет обратно.

— Срок небольшой, все пройдет с минимальным воздействием, — обещал врач.

Окрыленная, Ксана поспешила домой.

Кроме осмотра на кресле, никакие обследования или анализы не понадобились. Господи, послезавтра она освободится!

Утром Ксения не стала завтракать — ей дадут наркоз. Оперировать на живую или с местным обезболиванием она не согласилась. Пусть дороже, зато без мучений. Быстро собралась, нарядилась, будто в гости, показательно чмокнула Дмитрия и выпорхнула к машине. Последние две недели она водила сама, заявив, что ей это нравится, муж, и прислуга к новому капризу хозяйки уже привыкли и не удивились.

Доехав до Московской, где выстроились бутики, женщина оставила машину на стоянке у Спа-салона, сама прошла внутрь. За красную бумажку ей не стали задавать вопросы, проводили через вход для персонала. Дальше — три остановки на общественном транспорте — вот где ужас-то! На что только не пойдешь, чтобы соблюсти конфиденциальность! — и ожидающая Ксению машина.

Привезли ее в частный дом, внешне ничем не выделяющийся среди других домостроений на улице. Какая-то из окраин города.

Врач уже ждал.

Ксении предложили раздеться, затем ввели наркоз и сознание отключилось.

Бывает так, что живешь себе, всё налажено, привычно, понятно, какие-то планы на выходные, и в один миг жизнь делает кульбит, переворачивается так, как и не помышлял. И вот тот, кто боялся высоты, лезет в гору и радуется открывающимся видам, а тот, кто не умеет плавать, решается на сплав по горной реке, через пороги.

У Георгия так и случилось.

С того самого момента, когда он перешагнул порог кабинета и увидел на мониторе чудо, его жизнь изменилась. Вернее, нет, изменился он сам.

Неясная картинка, в которую он всматривался, вдруг оказалась ребенком. Он увидел ручки малыша, которыми тот пытался закрыться от ультразвука, увидел, как открывается ротик, как шевелятся пальчики. А потом малыш дернул ножкой и повернулся боком.

Никогда до этого момента Георгий не испытывал таких эмоций. В это невозможно поверить — вот, на расстоянии вытянутой руки — человечек. Такой крохотный, такой беззащитный, такой… родной?

Захотелось сгрести Машу, прижать к себе и защитить от всего, зацеловать, оберечь, засыпать цветами. И прислониться щекой к животу женщины, поговорить с малышкой.

В горле стоял комок, от эмоций перехватило голос.

Вот как так? Как женщины умеют это делать? Из ничего, ладно, пусть не из ничего, а из двух настолько микроскопических клеток, что без микроскопа и не разглядишь, Маша умудрилась вырастить настоящего человечка. Пусть еще не до конца, малышке еще пять месяцев развиваться, но вот же — на экране видно, что эта кроха — человек. Ручки, ножки, пальчики… Черт, он не ожидал от себя, что настолько расчувствуется.

Чудо, как по-другому назвать то, что он увидел?

Несколько дней он только об этом и думал, временами застывая на месте посреди разговора. Служащие косились на начальство, но тактично ожидали, когда Георгий сам очнется, вернется в мир бизнеса, и они продолжат беседу или разбор полетов.

Корнев смотрел на людей и думал, что все они, каждый из них когда-то был такой же крошкой, как его девочка. Его девочка… Да! Только не девочка, а девочки!

Глупо, конечно, ведь эта кроха не ему обязана своим зачатием, но почему-то для него это не имеет никакого значения. Будто бы малышка задела своими ручками что-то в его душе и он сразу и безоговорочно принял её, как свою и… полюбил? Неужели, можно полюбить изображение на экране, ведь у Маши даже животика еще нет? Изображение полюбить нельзя, а малыша — реального, трогательного, необыкновенного — можно.

Наверное, он сошел с ума, но дальше так продолжаться не может!

Мужчина метался, не зная, как поступить, что сказать. Маша нужна ему! Как он дальше без ее глаз, голоса, волнующего аромата сирени и жасмина, тонким шлейфом тянущегося за Марией? А ребенок? Он хотел взять его на руки, осторожно-осторожно, но крепко и надежно, как самую большую драгоценность… и унести к себе. И маму, и дочку.

Никогда раньше его так не тянуло к детям, более того, никогда раньше он не сходил с ума от нежности к еще нерожденному малышу. Малышке… Он к реальным-то детям всегда относился спокойно. Да, забавные, милые, временами, надоедливые и крикливые создания, но, чтобы крышу рвало от желания защитить, забрать себе, оградить от всех опасностей — никогда.

Георгий знал, что Маша переехала в квартиру его родителей, и всё откладывал визит, ограничиваясь общением по телефону.

Стыдно признаться, но он боялся. Боялся остаться наедине, боялся, что скажет не то и не так, отпугнет, оттолкнет. И Маша замкнется, не захочет его больше видеть. А как он без своих девочек?

Все сыпалось из рук, он допускал глупые ошибки, отвечал невпопад и продолжал зависать посреди беседы.

В один день в городскую квартиру Егора, куда он, практически, перебрался жить, чтобы быть ближе к Маше — вдруг, ей понадобится его помощь, а из загородного дома добираться дольше, можно потерять драгоценное время! — ранним утром ворвался Юрка.

— Брат, так дальше продолжаться не может, — выпалил он с порога, принюхиваясь к горелым запахам, тянувшимся из сковородки в руке брата. — Что ты спалил?

— Яичницу, — невозмутимо ответил Гоша. — Что у нас еще случилось?

— Ты у нас случился. А у тебя — любовь, мать его, всей жизни. И вместо того, чтобы дубинкой по темечку и в пещеру, ты ходишь вокруг помесью саблезубого тигра и глупого пингвина.

— Почему это, пингвин — глупый? — удивился Георгий, попустив первую часть тирады.

— Классика, брат! Чему тебя только Надежна Львовна учила? Вернее, что ты запомнил из её уроков? «Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утёсах». Вспомнил?

— Я что — жирный? — брат принялся оглядывать себя.

— Нет, твои брачные танцы я больше не вынесу, — простонал Юрий, подошел к Гоше, отнял у него сковородку с пригоревшим содержимым, не глядя, сунул её в мойку, развернул Георгия к окну и встряхнул. — Соберись уже! Любишь?

— Э…

— Спрашиваю — любишь?

— Да.

— Какого… хрена тогда ни мычишь, ни телишься? — Юрка оттолкнул брата, выскочил в прихожую, вернулся через мгновение с роскошным букетом в руках и двумя коробочками. — Не знал, какое понравится, взял два. Что глазами хлопаешь? Ждать, когда ты сам дозреешь, уже нет никаких сил, поверь! Дела запустил, ходишь, как привидение, иди уже, объясняйся!

— А если она меня не… не захочет? Если я ей не нужен?

— Егор, не узнаю тебя! Почему это — не захочет? Вы себя со стороны видели? Два идиота, прости, господи. Она на тебя украдкой смотрит, когда ты не видишь, ты со щенячьими глазами вокруг курсируешь, и оба делают вид, что ничего не происходит. Бери цветы, кольцо и отправляйся создавать крепкую ячейку общества.

— Кольцо? — отмер Гоша, взял одну коробочку, открыл и уставился на её содержимое. Потом протянул руку ко второй. — Красивые. Как ты узнал Машин размер?

— Надежда Львовна, — снисходительно пояснил Юра. — Сами извелись уже и всех вокруг достали.

— У Маши будет ребенок, — отрешенно проговорил старший брат.

— Уф, — выдохнул Юрий. — Ребенок, это серьезно. Твой?

— Нет. Мой.

— Не понял…

— Мы не спали с Марией, если ты об этом. Но я её дочку воспринимаю, как свою собственную.

— Тогда, в чем проблема?

— Я боюсь, что Маша меня оттолкнет, что она все еще любит бывшего мужа… Ребенка я уже принял. Представляешь, у нее такие крохотные пальчики! И она открывает ротик, будто говорит!

— ?? Брат, ты меня пугаешь. Поясни, что я только что услышал? Где это ты умудрился пальчики с ротиком рассмотреть?

— На УЗИ. Мы вместе в кабинете гинеколога были.

— А, понял. Значит, нет никаких препятствий. Короче, Гоша, букет в зубы, кольцо в руку и на выход! Так и быть, до дома я тебя довезу, пользуйся, пока я добрый. Что стоим, кого ждем? Быстро одевайся или ты предложение делать в футболке и трусах собираешься?

И Егор, как под гипнозом, пошел одеваться. Потом спохватился, снял всё, что успел натянуть и рванул в ванную.

Через полчаса оба мужчины вышли к автомобилю.

Георгий был серьезен и выглядел торжественно — в строгом костюме, с охапкой цветов на сгибе локтя одной руки, судорожно сжимая в другой бархатную коробочку.

Майское утро брызгало в глаза солнцем, радовало яркой зеленью новой листвы, синим, чисто вымытым небом и особенной свежестью, присущей только весне.

Юрий поглядывал на ушедшего в себя брата, в глубине души переживая за него — вдруг, Мария на самом деле Гоше откажет? Да, нет, он не может настолько ошибаться! Видно же, что эта парочка неравнодушна друг к другу, просто, никак не решатся объясниться. Всё будет хорошо, он уверен!

Новая жизнь Маше всё больше и больше нравилась.

Чистая квартирка, удобное рабочее место, работа, которая приносила не только деньги, но и удовольствие, хорошие друзья и поддержка родных — что еще нужно для счастья? И да, главное — ее ребенок.

Дмитрий, слава богу, отстал, видно жена взяла его в ежовые рукавицы. Оно и немудрено — у них семья, дети. В любом случае, Маша вздохнула с облегчением — на глаза не попадается, не звонит.

Работать на дому оказалось удобно. Маша успевала сделать больше, при этом, меньше уставала. И время экономилось. Она не сидела восемь часов подряд, прерывалась на домашние дела, прогулки и отдых. Могла сесть за компьютер с самого утра, а потом прерваться и вернуться к работе уже вечером.

Погода баловала, поэтому Мария старалась больше гулять, благо, совсем рядом с домом, буквально через квартал, начинался городской парк.

По утрам там собирались мамочки с колясками и детками постарше. Пестрая, голосистая стайка разновозрастных ребятишек весело проводила время на детских площадках парка, мамы качали коляски с грудничками и делились друг с другом успехами детей.

Маша смотрела на броуновское движение на горках, качельках, в песочнице и представляла, как следующей весной сама будет ходить сюда с дочкой.

Временами в парке появлялись и папы. Иногда, сразу вместе с мамой и ребенком, иногда отец приходил позже и или сразу забирал семью или какое-то время ждал, пока ребенок наиграется.

Дети всегда так радовались отцам!

Маша смотрела на это со щемящим сердцем — а у ее дочки папы не будет. Как она объяснит ребенку, почему его нет? И Егор перестал заходить…

Нет, звонит он регулярно, узнает, как дела, не надо ли чего, но сам не заезжает. А она… привыкла и привязалась.

Глупая, глупая Машка, кому ты нужна? С ребенком? Еще и такому мужчине. Да он пальцем поманит — любая побежит, роняя туфли.

Но, ведь, ухаживал же он за ней, за Марией? И те эмоции, в кабинете УЗИ — их не сыграешь, они были искренними!

Ухаживал, да. Но потом или надоело, или передумал. Вторую неделю глаз не показывает. Испугался ребенка? Конечно, замуж он её звать и не собирался, но она уже и на просто отношения была бы согласна.

Егор — необыкновенный. Добрый, надежный, настоящий. Пусть у них нет будущего, но ей так хотелось урвать немножко женского счастья. Ждала, что он проявит настойчивость, обозначит свои намерения, а мужчина взял и пропал. Только голос в телефоне — всё, что ей осталось.

Правильно, у неё скоро живот полезет, какой ему от нее прок?

Мария вернулась с ранней прогулки, поставила чайник, отправилась в комнату переодеваться.

Звонок в дверь раздался, когда она завязывала поясок халатика.

Кто это мог быть?

Настороженно прислушиваясь, подошла к двери, заглянула в глазок — Егор!

Черт, а она — в халате! Он новый, симпатичный, но — халат же!

Метнулась в комнату, тут же назад — он стоит, ждет!

Дрожащими руками открыла замки, распахнула створку.

— Гоша…

Невообразимо красивый Георгий, с охапкой красных роз в руках, окинул её жадным взглядом, с трудом сглотнул и хрипло пробормотал:

— Маша, я… Можно войти?

Молча, она посторонилась, пропуская его в прихожую. Горло перехватило.

Цветы? Кому? Ей???

Мужчина шагнул внутрь.

— Это тебе.

Неловкими руками Мария попыталась взять букет, не удержала, и розы, ничем не скрепленные, каскадом посыпались к ее ногам.

Охнув, женщина наклонилась за цветами, мужчина сделал то же самое, их руки столкнулись, испуганно взметнулся взгляд Маши, встретился с глазами Егора… И время остановилось.

С тихим шелестом розы скользили по халату, укладываясь у ног, их никто не замечал. Мужчина и женщина держались за руки, не отрывая взгляда друг от друга. Мир сузился до крохотного пространства прихожей.

— Маша… Мария… Ты станешь моей женой?

Сердце замерло, пропустило один удар, а потом пустилось вскачь. Ребенок мягко перевернулся, стукнул раз, другой и взбрыкнул обеими ногами одновременно.

Она не ослышалась?

— Егор…

— Я понимаю, что всё делаю не так, не вовремя и неправильно, — торопливо заговорил мужчина, продолжая удерживать взгляд Маши, — но я больше не могу ждать. Я с ума схожу, Маша, без вас. Без тебя и нашей дочки.

Мир покачнулся, но сильные руки удержали, бережно, надежно, обжигающе-горячо.

— Сегодня сжег очередную сковородку, и удалил важные файлы из компа — ничего не могу с собой поделать, только о вас и думаю, из рук все валится, а в голове такой кавардак. Все забываю и путаю. Я пропаду без вас. Спасите меня, а?

— Егор…

— Подожди, ничего не говори! Я еще не все сказал… Пожалуйста, верни мне меня самого, ведь я там, где вы с дочкой. Вы тут, в этой квартире, а я там — за стенами. Далеко. Рвется и душа и тело, я хочу быть рядом! Хочу стать для вас самым главным мужчиной, хочу видеть, как растет твой животик, ощущать толчки моей малышки. Быть рядом, когда она появится на свет и первым прижать ее к сердцу. Хочу тебя на свою кухню, босую, растрепанную, с припухшими после жаркой ночи губами. Такую родную, такую любимую. Хочу вас в мою жизнь, потому что, похоже, без вас у меня и жизни-то нет. Хочу выбирать коляску, юбочки и бантики. А потом, через несколько лет — вторую дочку или сына. Я не умею говорить красивые слова, не умею обещать и расписывать в красках. Где-то было кольцо, куда я его дел? — запинаясь, Георгий шарил по карманам одной рукой, второй удерживая Марию, боясь отпустить ее и на миг. Нашел коробочку и просто протянул её женщине. — Я просто люблю тебя, Машка, люблю так, что мне без тебя больно дышать и жить. Скажи, ты станешь моей женой?

— Да.

Когда они очнулись и смогли оторваться друг от друга, то обнаружили, что так и стоят в коридоре, возле настежь открытой на лестничную клетку двери.

Проходил ли кто мимо, были ли свидетели их объяснения, ни Маша, ни Егор не заметили.

Глава 15

Леонид Иванович прошел по коридору, осторожно толкнул дверь.

— Как она?

Сиделка, вспыхнув, вскочила, украдкой потирая затекшую руку.

— Спит. Всё хорошо!

Мужчина вернул створку на место, постоял немного и отправился к себе.

Случившееся основательно подкосило его, сразу дал о себе знать возраст, и подскочило давление. Жена плакала целыми днями, обвиняя во всём мужа.

— Это ты виноват, ты! Со своей привычкой всё контролировать, чтобы всё — по твоему желанию и по твоей воле! А девочка выросла! У нее своя жизнь… Могла бы быть, но ты сломал её! Что теперь будет, Лёня? Что будет с нашей дочерью?

Он злился, скрипел зубами, еле сдерживаясь, чтобы не ответить резко. Какая-никакая, а Валентина — мать, и Ксану, по-своему, любит. Да, не подумал, что дочь могла унаследовать его упрямство и своеволие, пусть и не в полной мере. Но он же хотел, как лучше! Как лучше для всех! Разве мог он предположить, что вздорная девчонка выкинет такой фортель, лишь бы наперекор отцу?

Десять дней назад, когда перепуганный до смерти Дмитрий примчался к Леониду Ивановичу с вестью, что Ксения вчера не вернулась домой, он зятя едва не прибил. Сдержался лишь потому, что тот выглядел по-настоящему взволнованным и искренне искал жену.

Прислуга доносила, что отношения супругов были далеки от идеальных, но буквально, накануне исчезновения, Ксана помирилась с мужем, и, вроде бы, всё наладилось.

Он не зря принимал личное участие в составлении брачного контракта и обезопасил кровиночку со всех сторон. Дмитрий знал, что насильственная смерть супруги ему не выгодна еще больше, чем развод по его инициативе, да он бы и не посмел — слишком жаден, слишком труслив, слишком предсказуем.

Проверили все камеры наблюдения, выяснили, когда и куда уехала женщина. Нашли её автомобиль, брошенный на стоянке в центре, а дальше — ничего, как сквозь землю провалилась. Проверили все морги и больницы — Ксения нигде не появлялась.

Еще через день он приказал проверить все неопознанные трупы и пациенток без документов.

И тут их ждала удача — уже в третьей больнице пропажа обнаружилась. Но в каком виде?!

Молодую женщину нашли без сознания в одном из парков города, на скамейке. Она едва дышала, если бы наряд полиции не прошел именно по этой, заброшенной аллейке — его дочь умерла бы, максимум, через час.

Никаких документов при женщине не обнаружили, не было ни денег, ни карточек, одежда старая, не слишком чистая — бомжиха бомжихой, поэтому они и не нашли её, когда прочесывали больницы в первый раз. Искали-то Ксению Гурову или Сомову, а не неизвестную подобранку.

Надо отдать должное врачам — жизнь Ксане спасли ещё до того, как объявился Гуров и перевел дочь в лучшую клинику города, но в сознание она до сих пор не пришла. Вернее, Ксения просто спала.

— Побочная реакция на один из компонентов наркоза, — объяснил врач. — Чудо, что успели её найти.

— Какие прогнозы?

— Осторожные, — доктор с опаской посмотрел на убитого горем отца, перевел взгляд на бледного супруга пострадавшей — как переживают, что ж не досмотрели за женщиной? — Мы не знаем, зачем вашей дочери давали наркоз, никакого хирургического вмешательства ей не производилось. Возможно, не успели, женщина стала задыхаться, её тут же погрузили на машину и вывезли в парк, подальше от себя.

— Бросили умирать, — скрипнул зубами отец. — Нет предположений, что ей собирались сделать?

— Да, так обычно и поступают, если с пациентом что-то пошло не так. Никому не хочется возиться с трупом, вывезли, руки умыли, их теперь и не найдешь, если женщина сама не вспомнит и не расскажет, где была. Нет, ничего выяснить не удалось — вашей дочери ничего сделать не успели, кожа чистая, без порезов.

— Возможно, мою дочь похитили, чтобы, — Гуров сглотнул комок в горле, — изъять у неё какой-либо орган? Черная трансплантация.

— Уверен, что в этом случае из неё вырезали бы всё, что можно, — покачал головой врач, — потеря сознания у клиента и анафилактический шок их бы не остановили. Потом, нужно быть полным идиотом, чтобы красть на органы дочь настолько влиятельного человека, когда по городу ходит полно обычных девчонок. Леонид Иванович, Дмитрий Николаевич, есть ещё кое-что, что вы должны знать.

Доктор с сочувствием посмотрел на обоих мужчин.

— Что ещё? — дернулся Гуров.

— Ксения была беременна.

— Беременна? — севшим голосом переспросил Дмитрий.

— Была? — отреагировал отец.

— Да, в процессе реанимационных мероприятий у женщины произошел выкидыш. Мне очень жаль, сохранить беременность нам не удалось.

— Вы мне дочь спасите, остальное — дело времени и лечения, — буркнул Гуров и повернулся к зятю. — Не знал?

— Нет, — растерянно пробормотал Сомов. — Срок… большой был?

— Чуть больше месяца, если не ошибаюсь. В карте все подробно описано, если вас интересует.

— Что уж теперь, — махнул рукой отец. — Вытащите мою девочку, доктор, я не поскуплюсь. Почему она не просыпается?

— Организм пережил клиническую смерть, плюс побочка от наркоза. Не переживайте, сердце у Ксении Леонидовны здоровое, она молодая и сильная женщина, нужно только немного времени. Она обязательно очнется! Кстати, хотел поговорить об этом — ей было бы полезно находиться не в больничных стенах, а дома. Никакой угрозы для жизни нет, дышит она сама, все показатели в норме, думаю, через несколько дней проснется.

— Предлагаете перевезти мою дочь домой?

— Да. Я порекомендую высококлассных сиделок — дневную и ночную, думаю, они понадобятся не больше, чем на неделю, а там Ксения Леонидовна придет в себя. Разумеется, если вы хотите, то больная может оставаться в больнице.

— Дома она очнется скорее?

— Вполне вероятно — родные стены, как говорится, помогают. Плюс, вы сможете говорить с ней, знакомые запахи, обстановка, ощущение безопасности. Понимаете, организм полностью здоров, а сон — это попытка уйти от опасности, переждать её, скажем так. Как только женщина окажется в привычной для неё обстановке, защитная реакция организму больше не понадобится, и Ксения быстро придет в себя.

— Моя дочь здорова? — ещё раз уточнил Гуров.

— Мы тщательно все проверили — она совершенно здорова, уверяю вас. Организм оправился после реакции на наркоз, а сон — это последствие стресса, которое скоро пройдёт.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы приготовили комнату, телефоны сиделок передайте моему помощнику.

И Ксану перевезли. Не в дом к мужу, а домой, в комнату, где она жила до брака. Таисия оставалась с няней, травмировать психику ребенка видом неподвижной матери не решились.

Серый от переживаний Сомов проводил у постели супруги целый день, на ночь уезжая к себе. Мать Ксаны зашла один раз, расплакалась и заявила, что зрелище невыносимое, она может лечь рядом, поэтому ей лучше оградить себя от такого потрясения.

Прошли четыре дня — никаких изменений. Неужели, доктора ошиблись? Вдруг, пока они ждут пробуждения, уходит драгоценное время, когда дочь еще можно спасти?

Мужчина сжал кулаки.

Завтра же он снова проконсультируется с врачами и, если надо, отвезет Ксению в любую клинику мира, лишь бы помогли!

— Леонид Иванович, — дверь неожиданно распахнулась, из нее выскочила взволнованная сиделка, увидела Гурова и, крикнув, что пациентка приходит в себя, скрылась в комнате.

Приходит в себя! — отец бросился назад, в комнату дочери.

Сначала он ничего не заметил, но потом Ксана дернула рукой, глубоко вздохнула, её веки задрожали, и открылись глаза.

Боясь дышать, мужчина наклонился над кроватью, нашел руку Ксении, осторожно сжал.

— Доченька.

Женщина повела взгляд вправо — на стенку, потом влево — на окно, и встретилась с взглядом отца.

— Папа.

— Дочка! Господи, ты очнулась!

— Папа, а ты купишь мне мороженое?

— Что??

— Хочу мороженое! Красное и желтое. Во-о-от так много! — женщина заулыбалась, села и показала руками.

Гуров беспомощно обернулся на сиделку, которая чуть отодвинула его и обратилась к Ксении.

— Ксюша, тебе сколько лет?

— Не буду с тобой говорить, ты чужая тётя! Папа, возьми меня на ручки!

— Леонид Иванович, присядьте, вам плохо? — сиделка чуть ли не силком усадила мужчину на стул. — Я сейчас свяжусь с врачом.

— Папа! Я хочу мороженое! Прогони эту тётю и возьми меня на ручки!

Неяркий свет ночника, освещавший комнату, вдруг мигнул и погас — сиделка еле-еле успела подхватить сползающее тело работодателя, придержав ему голову.

Дико, невозможно, ужасно!

Его дочь впала в детство…

Ксению вернули в клинику. Лучшие врачи, анализы, исследования, консультации с ведущими специалистами мира — и единодушный вердикт? Медицина бессильна.

— Поймите, Леонид Иванович, это мозг! Тонкая и хрупкая вещь.

— Мне говорили, что Ксения здорова.

— Так и есть! Физически ее организм полностью здоров и прекрасно оправился от действия наркоза и его последствий. Все органы в идеальном порядке. Но психика женщины не выдержала.

— Она сможет стать нормальной?

— Она нормальная! Просто мозг перекинул её сознание в возраст пять лет, вот и всё. Слишком много неприятностей и опасностей женщине пришлось пережить, она, скажем так, убежала туда, где ей ничего не угрожало, где её любили не за что-то, а просто так.

— Что вы этим хотите сказать??

— Ничего, просто объясняю, что случилось.

— Моя дочь сбежала от реальности в детство?

— Можно сказать и так.

— Как долго это состояние будет продолжаться?

— Сложно сказать. Вполне вероятно — до конца её жизни. Леонид Иванович??! Леонид Ива… Носилки!

Если бы Дмитрий верил в колдовство и гороскопы, он решил бы, что его сглазили. Или навели порчу. На худой конец — он не с той ноги встал, когда Луна была во Втором Доме Стрельца. Ну, или кровать у него стоит не по фен-Шую, поэтому в жизни и происходит всякая чертовщина.

С начала года спокойные дни он мог по пальцам пересчитать. Одной руки, ещё и лишние бы остались.

Пропала Ксения.

Он так испугался, что себя не помнил. Не дай, бог, что-то с наследницей случится, Гуров с него голову снимет. Да, они пришли к соглашению, но прислуга об этом не знала, зато натянутые отношения и недовольство супругов друг другом наемные работники наблюдали в течение долгого времени. Конечно же, обо всем доносили тестю.

Второй удар, когда Ксану нашли в одной из больниц в бессознательном состоянии. Ладно, живая и, по заверению врачей, практически, здоровая, просто спит. Но у нее был выкидыш! Мать его, выкидыш! Эта… сучка… нагуляла где-то еще одного спиногрыза, будто ему мало девчонки. Наверняка собиралась подкинуть ему, да он вовремя узнал о своем бесплодии. Не вышла каменная чаша! Что теперь будет? Леонид ходит чернее тучи, на зятя косится. Дима устал уже встревоженного супруга изображать. То есть, он на самом деле был встревожен и переживал, но не за Ксению, а за себя. Не приведи, господь, умрет она, что с ним будет?

Скорее бы очнулась уже, да рассказала, куда её занесло, зачем и почему. Про беременность он позже выяснит, с глазу на глаз.

И последний удар — Ксюха свихнулась.

Правда, врачи утверждают, что она здорова, но он не считает здоровым человеком взрослую бабу, которая почему-то решила, что ей пять лет. И ведет себя соответственно.

На фоне этих событий Сомов забыл о Маше. Тут с таким трудом выстроенное благополучие, того и гляди развалится, об удовольствиях ли думать?

Время шло, Ксения щебетала, весело играя с дочерью, как с подружкой, капризничала и требовала сказку на ночь.

Дмитрий, глядя, как мама с дочкой дерутся из-за куклы, боялся и сам свихнуться. Но однажды Гурова осенило, что Тае вредно общаться с Ксенией, поэтому он оставил внучку вместе с няней у себя, а дочь вернул в дом мужа.

Теперь по утрам Дмитрий уезжал едва не с первыми петухами, а вечером не хотел возвращаться.

Ксения, с восторженностью ребенка, неслась встречать его, висла на шее, слюнявила поцелуями и требовала «на ручки» и «чё купил?» В доме поселились две сиделки, прислугу полностью заменили.

Врачи разводили руками и уговаривали ждать и надеяться.

— Здоровье у Ксении Леонидовны отличное, она легко доживет до глубокой старости, если за ней присматривать. Сознание взрослого может вернуться в любой момент, поэтому отчаиваться не стоит.

Легко им говорить, это же не у них жена ведет себя, как дошкольница!

Дмитрий стал задумываться о разводе, но проклятый брачный контракт! Разве он предполагал, что все так обернется?

В один из дней Гуров позвонил и попросил приехать. После перенесенного инфаркта, Леонид Иванович почти никуда не выезжал, присматривал за бизнесом на расстоянии, передав почти все полномочия Щербакову. Сомов скрипел зубами — это место было обещано ему! Правда, на словах и Ксенией, то есть, можно считать, что обещания не было, но обидно же! Был в одном шаге, и опять сорвалось. Ради чего ему терпеть в своем доме сумасшедшую?

Гуров встретил в кабинете, пригласил садиться.

— Дима, я долго думал, — приступил он к беседе. — Как видишь, здоровье мое подорвано, заниматься работой в полной мере я уже не могу. Так вышло, что Тая — моя единственная внучка. Нет, врачи в голос твердят, что Ксана может забеременеть и выносить еще одного ребенка, но я не совсем чудовище, чтобы заставлять вас проходить через это. В своем теперешнем состоянии, она не сможет сознательно участвовать в процессе, поэтому я это тебе даже предлагать не стану. Искусственное оплодотворение тоже исключается, потому что врачи не дают гарантию, что ребенок родится психически здоровым.

— Благодарю! — с чувством отозвался Дмитрий.

Ничего себе, заявления! Да у него на Ксанку теперь и не встанет, хоть обожрись виагры! А если вспомнить врача, то для зачатия ребенка ему пришлось бы спать с впавшей в детство женой пару лет, прежде чем появится вероятность беременности. Кошмар, какой!

— Ты знаешь, что Таисия — не твой ребенок? — продолжил тесть.

— Знаю.

— Откуда?

— Ксения рассказала.

— Давно?

— Давно, — соврал, и глазом не моргнул.

— Хорошо. Тогда ты не станешь противиться моему решению — девочку мы забираем. Я дам ей все лучшее, уже подбираем хороших учителей, гувернантку, и еще одну няню. Ребенок будет учить языки, и еще много всего, что ей пригодится в жизни. Раз другого внука мне никогда не дождаться, сделаю всё, чтобы Таисия выросла здоровой, счастливой, достойной наследницей.

— Не забывайте, что я её удочерил, то есть, прихожусь девочке отцом, — напомнил Сомов и добавил про себя — «одну наследницу ты уже вырастил — счастливую, наглую, бессовестную».

Судьба Таи его не волновала, Дима беспокоился, что теперь будет с ним.

— Я помню. У меня есть предложение. Понимаю, что от Ксении мало толку, а ты здоровый, молодой мужчина, но развод я не разрешу, забудь о нем. Врачи говорят, что моя дочь ещё может вернуться к нормальной жизни, поэтому вы останетесь женаты. Можешь завести любовницу, лучше всего возьми ее в дом экономкой, горничной, кухаркой — кем захочешь. Не придется выезжать для встреч, ни один папарацци не сможет вас подловить. Скандалы нам не нужны, это может сильно подпортить репутацию Таи. Итак, наличие любовницы разрешаю. Ксения живет у тебя, для всех она пострадала после неудачного врачебного вмешательства, нуждается в восстановлении. Сиделки для моей дочери — не твоя забота, как и прислуга, этим займется моя служба безопасности. Для всех, ты, как любящий и заботливый супруг, бережно охраняешь покой Ксаны, поэтому ни на каких фуршетах, вечеринках и приемах не появляешься. Нигде, куда принято приходить с женой.

Гуров вздохнул, потер левую сторону груди, помолчал несколько секунд и продолжил.

— С завтрашнего дня Анатолий Александрович начнет вводить тебя в курс дел, постепенно подготавливая в преемники.

Сомов подобрался — неужели?!

— Пока Ксения жива и счастлива, пока ты придерживаешься легенды и ведешь себя безукоризненно — ты ни в чем не будешь нуждаться. У моей внучки должны быть респектабельные родители с безупречной репутацией, помни об этом! Не хочу пугать, но если ты решишь, что умнее, а я слишком стар и болен, чтобы помешать, то знай, что я уже отдал соответствующие распоряжения и все подготовил. Если ты вильнешь в сторону, то моя внучка потеряет отца. Очень жаль, конечно, молодой же совсем, жить и жить, но что поделаешь — несчастный случай! Помни об этом.

Дмитрий поёжился под колючим взглядом тестя.

— Далее, — продолжил Леонид Иванович, — как ты понимаешь, муж моей дочери и отец моей внучки не может быть всего лишь финдиректором, если я официально отхожу от дел, поэтому ты возглавишь Инстрэл, разумеется, под присмотром — моим и Анатолия. Итак, ты следуешь моим указаниям, обеспечиваешь Ксении комфорт и счастливое детство, держишь втайне от посторонних ее состояние, не лезешь к моей внучке и взамен получаешь должность генерального, пакет акций и гарантированно благополучную и долгую жизнь.

Сомов шумно выдохнул — щедрое предложение!

— За то время, что мы знакомы, ты показал себя вполне вменяемым человеком. Надеюсь, не разочаруешь и впредь. Да, уже говорил — прислуга в доме будет вся за мой счет и мною же подобрана. За исключением кандидатуры любовницы, но и ее мои люди проверят, не обессудь, утечка информации нам не нужна. Кстати, тебе придется сделать вазектомию. Мне не нужны конкуренты для Таи, как и жареные факты для прессы.

— В этом нет необходимости, — поспешно отозвался Дмитрий, — я буду предельно осторожен, мне самому внебрачные дети не нужны.

— Не хочу неприятных сюрпризов, поэтому это не обсуждается. Завтра тебя отвезут в клинику, там ждут, всё сделают качественно и безболезненно, — Гуров, по-прежнему, руководил его жизнью, и компромиссов не признавал.

— Но, — мелькнула мысль рассказать, что он и так бесплоден, но неожиданно Дмитрий испугался. Вдруг Гуров разочаруется и устранит ни на что не годного зятя? Всё-таки, бесплодие для мужчины — это, как бы, неполноценность. Нет, лучше он промолчит. Даже лучше — Гуров будет знать, что обрек Сомова на бездетность, может быть, чувствуя вину, отнесется к нему еще лояльнее? — Я согласен.

— Прекрасно. Значит, завтра в клинику, день на восстановление, и потом поступишь в распоряжение Анатолия Александровича.

День на восстановление? Наркоз? Это опасно? — встревожился Сомов. Сомнения накинулись с новой силой.

— Местное обезболивание, вмешательство минимальное, — поморщился Гуров. — Прекрати истерить, ничего с тобой не случится, мне нужен живой и здоровый зять. Айболиты расстараются. О другом думай — осознаешь ответственность? Потянешь компанию?

— Да, я справлюсь.

— Это в твоих интересах, ведь в противном случае ты останешься ни с чем. Рекомендую не предпринимать никаких шагов и не принимать единолично никаких решений. Сначала консультация со мной и Щербаковым, впрочем, к этому мы еще не раз вернемся, когда будем обсуждать контракт.

— Я понимаю.

О, чуть не забыл! Твои родители слишком рьяно принялись заботиться о девочке, намекни им, чтобы умерили пыл. Надеюсь, у тебя хватит ума не рассказывать им, что Таисия не родная тебе?

— Я не идиот.

— Надеюсь. Значит, объяснишь, что ребенок переезжает к нам, потому что Ксане нужен покой, а девочке незачем видеть больную маму. Твои родители смогут видеться с ребенком — нечасто и под присмотром — в отдельно обговоренные дни. В твоем доме они не должны никогда появляться, Ксению им видеть незачем. Я бы совсем перекрыл им доступ к Таисии, но это будет выглядеть достаточно подозрительно. Напоминаю, что для всех — у нас дружная и любящая семья.

— Конечно. Я поговорю с родителями.

— Ещё — напишешь завещание на всё своё имущество. Недвижимость, счета, акции, машины — всё, чем владеешь, завещаешь Таисии. Отбирать ничего не собираюсь, это будет гарантия, что ты сто раз подумаешь, прежде чем решишь, пойти против. Я знаю, что ты многое приобретал на отца с матерью, поэтому даю тебе месяц, чтобы вернуть имущество. Дарственная, покупка — не важно. Конечно, завещание можно отменить, написать новое, но, не обольщайся, что это поможет. Таисия, в любом случае, твоя дочь и является наследницей первой очереди. Родители уже пожилые люди, им не так долго осталось, а больше близкой родни у тебя и нет. Повторяю — это не угроза, если ты будешь играть по моим правилам, тебя и твои копейки никто не тронет. Должность генерального, соответствующий оклад, пакет акций, власть и космические перспективы, разумеется, под моим присмотром, что в твоих же интересах — считаю, щедрой платой за то, что ты остаешься без родных детей и всю жизнь будешь добр к моей дочери.

— Я все понимаю, не подведу! — твердо ответил Дмитрий.

Домой он ехал, еле сдерживая ликование — получилось! Он смог, он выбился, он прорвался!

Потерпеть жену с протекающей крышей? Да, запросто! Дом огромный, отведет ей весь второй этаж, пусть сиделки за ней следят. Сделать ее счастливой? Еще легче — потакать всем капризам, покупать сладости, игрушки, никогда не ругать. И он будет для нее хорошим, Гуров не сможет ни к чему придраться. Тайку заберут? Да, на здоровье! Чужой ребенок его не волновал, от слова «совсем». Конечно, провели его Гуровы ловко, но теперь он засыпан ништяками, так что, на многое можно закрыть глаза. С родителями будет сложнее, но он что-нибудь придумает. Как-нибудь объяснит, почему им нельзя к сыну в дом, а внучку они будут видеть по расписанию.

В клинике Дмитрий распереживался. Врач, отметив бледность пациента, поспешил развеять страхи.

— Мы сделаем вам местное обезболивание. Зубы лечили?

Сомов кивнул.

— Вот! Это даже проще. Я сделаю небольшой надрез, совсем крошечный, он заживет за три дня. Через неделю можете вести половую жизнь. Единственно — полная стерильность наступит только через три месяца, поэтому в течение этого срока рекомендуется применять контрацептивы.

Как доктор и обещал, процедура прошла быстро и большого дискомфорта Дмитрию не доставила.

Гуров был доволен зятем, чем не преминул с Сомовым поделиться.

Итак, жизнь сделала новый поворот, но он, кажется, опять успел ухватить выигрышный билет.

Почему-то после вазектомии, он стал засматриваться на детей. Главное, когда ему сообщили, что он бесплоден на 80 % — это его не особенно взволновало. Может быть, потому, что вероятность стать отцом у него была? Совсем небольшая, но была. А после операции у него никогда не будет сына. И даже дочери. Он достиг многого, богат, успешен. Кому достанется всё, если он умрет? Не то, чтобы он собирался, но подумать стоит. Правильно, все достанется Тайке, которая ему не родная.

Стало обидно.

Как так-то?

Если бы Машка родила ему ребенка! Он бы точно знал, что это его ребенок, и все оставил ему! Или ей. Нет, сын, всё-таки, лучше.

Господи, о чем он думает? Они с Машкой почти каждую ночь… и никаких детей. Почему он не пошел на обследование вместе с ней? Врач говорил, что, обратись он на пару лет раньше, его проблему можно было бы излечить. Могла же Маша настоять? Да, он отказался, да, и слышать не желал, но если она так хотела ребенка, почему не уговорила, не убедила? Он был бы здоров, если бы Мария проявила упорство и настойчивость.

Эх…

Кстати, теперь можно вернуть себе Машку! Заберет ее кухаркой, готовит она замечательно! Черт, она же беременна, куда её спиногрыза-то девать? Ребенок в доме ему не нужен, тем более…

Беременна…

А вдруг, она беременна именно от него, от её мужа?

Догадка полоснула, обожгла, заставила зажмуриться. Может ли такое быть? Они не предохранялись три года — и ничего. Но врач говорил… Черт подери, вероятность есть, срок у Марии больно подходящий…

Если у Маши его ребенок…

Никогда не хотел детей, но оказалось, теперь ему важно знать, что он настоящий мужик и оставит после себя сына! На худой конец, дочь.

Да и Мария будет более сговорчива, если он намекнет, что сможет отсудить у неё ребёнка, если она не согласится на его условия. А она может, он уже понял, что плохо знал свою жену. Ей же, дуре, с бывшим мужем будет лучше, чем матерью-одиночкой! Правда, вкруг неё странное скопление мужиков, но с ними он разберется.

Сначала он должен узнать, от кого она беременна! Причем, это надо сделать так, чтобы тесть ничего не заподозрил.

Счастье.

Чем его можно измерить?

Чашками кофе, принесенными любимым тебе в постель? Или — нежными поцелуями? А, может быть, улыбками ребенка?

Маша была абсолютно, категорически, безвозвратно счастлива.

После объяснения в прихожей прошла неделя, промелькнувшая, как один день, столько радости неё вместилось.

Как говорил классик?

«Счастливые часов не замечают».

А так же — дней, других людей, погоду на улице.

Егор с Марией не могли друг от друга оторваться.

Как изголодавшиеся и мучимые жаждой путники, которые, наконец-то, достигли оазиса, они пили свое счастье, и никак не могли насытиться.

Совершенно непонятно, как при этом оба успевали выполнять свою работу, причем так, что никто не догадывался, какие смерчи, самумы и ураганы происходят в личной жизни Корнева и Афанасьевой.

— Только-только устроилась, мебель купила, — вздыхала Маша, оглядывая гостиную.

— У меня дом — триста метров, можешь каждые полгода новую мебель заказывать или перестановку затевать, — пробормотал Георгий, уткнувшись носом в волосы Маши. — Нет, правда, переезжай уже ко мне! Не могу без тебя!

— По-моему, последнюю неделю ты «без меня» единственно, когда я туалет посещаю, — улыбнулась Маша. — И то не всегда.

— Боюсь выпустить из рук и на минуту, — признался мужчина. — Так долго тебя ждал! Так долго искал!

— Гош, мне надо поработать.

— Работай.

— Не получается! Когда ты рядом, у меня все мысли в кучу, я сейчас такого наработаю, что меня уволят. Хотя бы, отсядь в кресло!

— Я и говорю — зачем тебе работать? Я способен не только прокормить свою любимую женщину, но и выполнять все её капризы, в пределах этого города. Но мы — молодая, активно развивающаяся компания. Я рассчитываю, что в обозримом будущем смогу выполнять твои капризы в пределах страны, потом — Европы, дальше — всего мира. Но моя цель — выти на уровень Галактики, — и, не подумав отстраниться, Егор поёрзал, устраиваясь удобнее, а затем принялся покрывать невесомыми поцелуями волосы девушки.

— Как — зачем работать? Мне нравится, у меня получается, это интересно, в конце концов! Один раз я уже поддалась на уговоры, и к чему хорошему это не привело. Не собираюсь сидеть ни на чьей шее, хочу сама чего-то добиваться и сама зарабатывать!

— Скоро наша дочка займет все твое внимание, так и так придется увольняться.

— Еще чего! Я прекрасно смогу работать на дому, как, например, сейчас.

— Моя жена не должна работать!

— А что она должна?

— Любить меня, наших детей и жить в свое удовольствие.

— А работа — и есть одно из удовольствий. Домохозяйкой не стану, даже не уговаривай! Я столько добивалась этого места, так старалась, у меня есть достижения, нарабатывается авторитет — и всё бросить? Ни за что!

— Малышка родится, посмотрим, как ты сможешь совмещать. Маш, правда, ну ее, работу, а?

— Мама поможет. Справимся!

Георгий вздохнул — характер у Маши — кремень. Давить он не может, а на уговоры она не поддается. Ладно, если ей нравится, пусть работает. Наймет домработницу, чтобы не приходилось отвлекаться на уборку и готовку. Можно еще Машиных родителей попросить переехать к ним. А что — дом большой! Если не захотят жить в одном доме с семьей дочери, так, на участке и второй есть, меньше размером, полностью благоустроенный и обставленный. Надо будет спросить, что об этом думает Мария. Но сначала — затащить-таки, Марию в загс.

Это оказалось не так просто.

— Егор, мне кажется, мы спешим, — отнекивалась Мария на очередное предложение навестить загс.

— А мне кажется, мы уже на пять месяцев опаздываем! — возражал мужчина. — Я не хочу усыновлять нашу дочку, что придется делать, если она родится до того, как ее родители, наконец, распишутся.

— Времени еще полно! Нам и так хорошо, правда? Ну, кто женится, спустя неделю после знакомства?

— Мы знакомы целых пять месяцев! Это признался я только пять дней назад, — возразил Корнев. — Ма-аш!

— Дай мне еще немного времени, хорошо?

Георгий только сопел — упрямая! Но ничего, он найдет способ…

Почему-то ему казалось очень важным поспешить с бракосочетанием.

Собственнические замашки или что-то другое?

Он не знал, почему так спешит, зато понимал, как и что должен сделать.

Через два дня он вытащил Марию погулять.

— Погода, смотри, какая! Вам нужен чистый воздух и небольшие физические нагрузки, — уговаривал Егор. — Доедем до Набережной, машину бросим на стоянке, а сами походим вдоль реки, потом поднимемся в парк.

И Маша согласилась — солнечные лучи, яркая листва деревьев, синева неба так и манили на улицу.

Как запланировали, прогулялись по Набережной. Маша еще походила бы или посидела на лавочке — открывающаяся панорама завораживала, так спокойно и умиротворенно ей давно уже не было, но Егор вёл дальше.

— Смотри, какие клумбы разбили! Подойдем поближе?

Дальше были — новые афиши, которые, непременно нужно было прочитать. Потом мужчине захотелось пить, но на улице он не захотел, увлёк Марию к супермаркету. Дальше — быстрым шагом через небольшой парк — «смотри, какие фонтаны, жаль, что еще не работают. Обязательно придем сюда попозже!»

Маша начала подозревать, что Гоша вытащил ее на улицу не просто так, цель их прогулки где-то рядом.

За парком оказался ЗАГС.

— Зайдем?

— Зачем?

— Посмотрим, как тут и что, — Георгий состряпал невинную физиономию. — Все равно, мимо шли, почему бы не заглянуть?

Заглянули.

— Корнев и Афанасьева? — прямо в холле их перехватила строгая женщина. — Что же вы? На пять минут опоздали уже!

— Опоздали? — Мария вопросительно повернулась к Георгию, но тот подхватил ее под локоток, чмокнул куда-то в район глаза и, пробормотав: «Все потом!» — потянул вслед за строгой дамой.

— Расписывайтесь здесь и здесь, — показала женщина, когда они вошли в небольшой кабинет.

Маша еще раз попыталась выяснить у Гоши, что происходит.

— Потом, Машуня! Видишь, человек ждет, мы и так опоздали! Поставь подпись, потом я все объясню!

— Егор, ты меня пугаешь! — пахло подставой, но, во-первых, от Георгия она подстав не ожидала. И, во-вторых, они в загс попали впервые, чтобы изготовить свидетельство о браке, надо заранее предоставить паспорта. Наверное, они подают заявление на заключение брака? В принципе, она не против, тем более, если ей память не изменяет, от подачи заявления до самой регистрации должно пройти не меньше месяца.

И Маша расписалась, где показала строгая дама.

Следом за ней подписи поставил подозрительно довольный Георгий, вернулся к Маше, обнял и поцеловал в ухо.

— Люблю тебя! — тихий шепот в волосы.

Румянец залил щеки — приятно, чего уж там! И капельку стыдно — на людях-то.

Хоть строгая дама головы не поднимала, пишет что-то у себя, всё равно, неудобно.

— Ну, молодые люди, — женщина встала, улыбнулась. — Поздравляю вас с созданием семьи! Желаю долгой и счастливой жизни в любви и согласии! Ваше свидетельство.

Маша непонимающе перевела взгляд с женщины на Егора, потом обратно.

— Гоша, мы, что…

— Потом, солнце моё, всё потом! Сердечно благодарю! — мужчина забрал бумагу, подхватил не успевшую опомниться Марию и чуть ли не на руках, вынес её на улицу.

— Гоша! Объясни, что сейчас было?

— Мы расписались. С этого мгновения ты — моя законная супруга, — честно ответил… муж.

— Гоша… Кто же так делает? Ты все собираешься добиваться таким способом?

— Машуня, — град поцелуев, — я же просил, а ты — «потом», да «попозже»! Что мне оставалось? Если бы я тебя ждал, то мы до рождения дочери дотянули, и «да» ты отвечала бы в перерыве между схватками. И подпись получилась бы корявая. А так — посмотри, какая красота!

— Что мы скажем родным? И Надежде Львовне? Они не поймут, если мы зажмем такое событие.

— А мы не зажмем. С самыми близкими отметим, но скромно. Никаких ресторанов, устроим пикник в нашей усадьбе, пригласим их, а под шашлычок и признаемся, что поженились, — предложил Георгий. — Или ты хочешь красивую свадьбу? Прости, я дурак, все девочки мечтают о красивой свадьбе.

— У меня не было настоящей свадьбы, это правда, но не в этом дело, — ответила Маша. — Ты поженил нас, фактически, обманом. Кстати, как у тебя это получилось?

— Взял наши паспорта и три дня назад отнес в загс. Заплатил немного и… вот, — развел руками Георгий. — Ты жалеешь?

— Что мы стали мужем и женой? Нет.

— Жалеешь, что не было свадьбы?

— Немного.

— Но это еще можно исправить!

— Каким образом? — заинтересовалась женщина. — У меня скоро пузо полезет, какая из меня невеста?

— Нет, скажи — ты хотела бы праздник?

— Не слишком пышный, для родных и друзей — да, наверное.

— Хочешь праздник, значит, праздник будет! — твердо ответил Корнев.

— Повторим поход в загс на бис?

— Повенчаемся. Скажи, ты не против?

— Венчаться? — Маша на мгновение замерла, глядя в Гошины глаза. — Не против.

— Вот и договорились! Завтра заедем в церковь, узнаем, когда будет можно. Господи, ты — моя жена! Думал, что никогда этого не дождусь!

Егор сгреб Машу в охапку и закружил, целуя.

Прошло два дня, как они муж и жена. Правда, Мария так и осталась жить в двушке, но Георгий, практически, к ней переселился. Конспиратор.

Маша и не подозревала, насколько нежным он может быть. Она купалась во внимании, плавилась, таяла и понимала, что никогда ничего подобного не испытывала.

Его руки, губы дарили блаженство, горячий шепот вгонял в краску и посылал по телу стада мурашек. Даже ребенок одобрил, радостно реагируя на голос мужчины.

— Как мы назовем нашу девочку? — как и мечтал — щекой на животе жены, вслушиваясь, не откликнется ли ребенок.

— Не думала еще. А ты как бы хотел?

— Полина. Полюшка. Поленька, — мечтательно пробормотал Егор. — Или Александра. Сашенька.

— Мне нравится.

— Какое из двух?

— Оба.

— Значит, выберем путём жребия, — решил Георгий и вскочил. — Машка, что мы лежим-то? Тебе надо поесть и витамины сегодня ты не пила! Сейчас все принесу.

— Я не инвалид, сама дойду, — рассмеялась Маша. — Тут два шага всего.

— Кстати об этом! Маш, мы ютимся в двушке, размером меньше, чем спальня в нашем доме! Когда уже мы переберемся в родовое гнездо? Ребенок должен проникнуться духом дома, потом, там экология лучше, воздух!

— После пикника, ладно? Ну, не могу я бросить Надежду Львовну! Она так одинока, несмотря на количество бывших учеников! Так страшно, на склоне лет остаться совсем одной… Не возражай, я же вижу! Она всю жизнь была в центре событий, среди людей, детей. Была нужна, ее мнение спрашивали, а тут осталась одна. Да, вы ей звоните, навещаете по праздникам, но человеку требуется тепло каждый день, а не только на день рождения и новый год! Она и квартирантку взяла только для того, чтобы рядом живая душа была, и Сашеньку ждет, как свою внучку.

— Заберем к себе, как и твоих? Надо, я еще один дом поставлю, место есть, и соседний участок продается, тот, что через дорогу. Правда, он втрое меньше нашего, но зато за ним ухода меньше, — пожал плечами Георгий. — Будут у наших детей две бабушки. Другой вопрос — захочет ли сама Надежда Львовна? И согласятся ли твои?

— А ты спроси, — прошептала Маша.

— И спрошу! На пикнике. Если они нас не прибьют, когда узнают, что мы, втихаря, уже расписались.

Было так здорово, так волнительно — делать вид, что это просто пикник!

Маша видела, что и ее родители, и Юра, и Надежда Львовна ждали — когда? Ну, когда же эти ненормальные влюбленные объявят о свадьбе! — и предвкушала их реакцию на новость.

Конец мая выдался на редкость теплым, даже жарким. Маша слышала, что даже купальный сезон уже был открыт — по выходным городской пляж был заполнен под завязку. Если в тени далеко за тридцать, только и спасаться — под кондиционерами и у реки.

Так получилось, что в усадьбе Мария не была больше месяца, и когда Георгий привез ее, то ахнула — до чего хорошо!

Бассейн наполнили водой, цветы набирали цвет, кусты кустились, вылизанные, будто умытые, дорожки, ярко-зеленые, свежестриженные газоны. Она не ошиблась — летом здесь еще лучше! А дом?

Женщина ходила по нему, заглядывала в комнаты, внутренне обмирая от восторга. И переделывать ничего не хочется, так продумано, так здорово все устроено!

Разве что — заменить кровать в спальне?

Заметив, что Мария стоит возле ложа и задумчиво его рассматривает, Георгий подошел, обнял сзади, прошептал на ухо:

— Никого здесь не было до тебя. Ты — первая женщина, которая переступила порог этой комнаты. Первая и единственная.

Ну, вот как он может так угадывать, о чем она думает, что ее беспокоит?

Разумеется, процесс знакомства с домом и усадьбой пришлось отложить. На час. А потом — еще на пару.

— До пикника еще два дня, успеем! — успокаивал ее муж.

Конечно, они успели, тем более что Георгий нанял двух помощниц и повара.

В назначенный день съехались все самые дорогие им люди.

Смех, теплая атмосфера — и не только из-за плюс тридцати в тени — вкусная еда, прогулка по окрестностям, хорошая компания, красивое место.

И, наконец…

— Мы пригласили вас, — начал Гоша, обняв Марию, — чтобы поделиться радостным для нас событием.

Выдержал паузу, поочередно посмотрев на брата, на Надежду Львовну, на девушку Юры, родителей Маши и продолжил:

— Позавчера Мария сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Пауза.

— Стала моей женой, — договорил Георгий и ещё раз поцеловал розовую от смущения Машу.

— О-ох! В мае поженились! — мама.

— Как, уже? — папа.

— Ну, вы даете! — Юрий.

— Поздравляю! Наконец-то! — Надежда Львовна.

— А, как же, свадьба? — Катя.

— Отвечаю по порядку — двадцать второго мая, это не «всю жизнь маяться», а день Николая Чудотворца. Я узнавал специально, выбрал самый удачный день. Далее — тянуть до рождения нашей дочери мы не хотели. Да, брат, спасибо за поддержку. Надежда Львовна, благодарим! Катя — свадьба обязательно будет! Надеюсь, вы посмотрите на нас, и тоже решитесь.

Катерина хихикнула и ткнула Юрку локтем:

— Он решится? Да, ни в жизнь! Разве что, я все возьму в свои руки.

— Возьми, Екатерина! Возьми! — театрально воскликнул Юрий. — Я весь твой!

— Паяц! — фыркнула девушка, и оба рассмеялись.

— Просим прощения, что не пригласили вас на бракосочетание, но оно у нас было совсем не торжественным, так что, ничего интересного и волнующего, кроме самих участников, — Георгий снова притянул Марию и легко поцеловал ее в висок. — Но мы приглашаем вас всех на венчание, которое состоится двадцать первого июля.

— Поможете всё организовать? — Маша обвела взглядом женскую половину общества.

И все задвигались, загомонили, затормошили молодоженов.

Мама, как водится, заплакала. Отец, крякнув, тряс руку Гоше, Юрка и Катя пристали к Маше с расспросами, а Надежда Львовна улыбалась, переводя взгляд с одного на другого.

— У меня не все новости. Вернее, предложения, — улыбнулся Георгий. — Я хочу, чтобы мы перебрались с Машей в этот дом. Сами видите, как тут чудесно! Но есть одно «но» — Мария категорически не хочет оставлять работу и расставаться со всеми вами.

— И со мной? — Юра получил новый тычок от Кати и рассмеялся.

— Нет, ты удобоварим только в дозированном виде, — отреагировал Егор. — Раз в неделю, ну, два, так и быть, потерпим, но не чаще! Мы с Машей предлагаем вам, Нина Михайловна и Сергей Сергеевич, переехать к нам. Если не хотите жить в одном с нами доме, то есть второй — вон он. Полностью благоустроенный.

— Мама, папа, — вступила Маша. — Правда, подумайте! Сашенька родится, будет чем заняться.

— Дочка, — мать заплакала, закрыв лицо руками. — Спасибо!

— Егор! — отец, часто-часто моргая, снова потряс руку зятю. — Отдельный домик — это то, что надо. И рядом, и перед глазами не маячим друг у друга.

— Ого, брат, я вижу, ты не только свадьбу зажал, но и племянника? — ахнул Юрий. — Поздравляю, партизан! Когда я стану дядей?

— В октябре, — негромко пояснила Мария.

— Завидуй молча, — шутливо отмахнулся от брата Егор, задавив тревогу — дядей ли? Может быть, отцом?

Поймал взгляд учительницы и тут же сам себя одернул — отцом будет он, Гоша! Это его дочка!

— Ну, вот и хорошо! Сейчас пойдем, покажу ваши будущие хоромы, — выдохнул Гоша.

— Надежда Львовна, а вы не хотели бы поселиться вон в том доме? — Мария показала на забор в сторону соседнего участка. — Правда, он меньше, чем наш, да и сам участок небольшой, но зато воздух там такой же свежий, тишина, лес и мы с Егором будем рядом.

— Егор, Маша, что вы задумали? — нахмурилась учительница.

— Понимаете, соседи продают участок, — принялся объяснять Гоша. — Вернее, я его уже купил. И подумал, что дом без присмотра быстро придет в негодность, станет нежилым, потеряет свет и жизнь. Потом, у нас скоро родится дочка. Кто лучше вас сможет привить ей любовь к чтению? Но это всё ерунда! Главное — мы с Машей не хотим с вами надолго расставаться, потому что, если бы не вы, то никаких «мы» не случилось бы. И если бы не вы, то неизвестно, как сложились бы наши с Юркой жизни, потому что, когда погибли наши родители, только вы помогли мне удержаться на плаву, не впасть в отчаянье, вылезти самому и не дать брату наделать глупостей.

— И со мной неизвестно, что было бы, если бы я не прочитала ваше объявление о сдаче комнаты, — поддержала Мария. — Надежда Львовна, мы будем очень рады, если вы согласитесь!

— Но, как же это? У меня и денег нет, чтобы отдать за такой дом, — заволновалась учительница. — Если продать мою квартиру, наверное, даже половины не наберу.

— Ничего продавать не надо, участок я уже купил. Если вы переедете, то сделаете нам большое одолжение. А надоедим, устанете от тишины, отравитесь кислородом — всегда сможете вернуться в город, пожить немного, подкоптиться, устать от суеты — и снова, к нам, на природу! Пойдемте, я всё покажу — и вам, и вам, Нина Михайловна и Сергей Сергеевич…

Так хорошо, что просто не верится.

Во второй половине июня Марию вызвали на очередное совещание.

Животик уже немного выделялся, но Маша перешла на более свободные наряды, поэтому не особенно опасалась, что ее состояние будет заметно. А заметят — уже не страшно — она же замужем!

К слову, о смене своего статуса, она до сих пор не сообщила, да и паспорт на замену отнесла, буквально, пару дней назад. Гоша настоял, так бы она ещё долго не собралась.

Глупо, конечно, но у нее была не то, чтобы фобия, просто, неприятие любых контор. Чувствовала она себя там очень неуютно, подавленно, как нищий родственник, ожидающий милостыню. И ничего не могла с собой поделать, силком заставляя себя идти, и только тогда, когда дальше откладывать было уже невозможно.

«Легче к стоматологу сходить, чем в любую контору, — мрачно думала женщина. — Получу паспорт с новой фамилией, тогда и на работе сдамся».

Дома все было отлично.

Родители, пока, не переехали окончательно, но вовсю уже обустраивались в отдельном доме, проводя в усадьбе три-четыре дня в неделю. Мама мигом подружилась с садовником, и они на пару зависали на клумбах, попутно раскрутив Георгия на две теплицы.

— Каждый год ранние овощи будут, — радовалась мама. — Свои, самые полезные и чистые!

— Куда нам две теплицы овощей? — пугалась Маша. — Не съедим.

— Вторая — для цветов, рассады, — поясняла Нина Михайловна. — Увидишь, как будет хорошо!

Надежда Львовна пообещала перебраться ближе к осени, а пока наведывалась раз в неделю.

Георгий разрывался между работой и домом, стараясь каждую свободную минуту проводить с Марией.

Идиллия, да и только!

Маша тихо радовалась и тут же стучала по деревянной столешнице — чтобы не сглазить.

После усадьбы город воспринимался плохо — жарко, пыльно, шумно. Нет, как же хорошо, что они теперь далеко от этого муравейника!

Женщина оставила машину на стоянке компании, приветливо кивнула охраннику и поднялась на свой этаж.

— Мария Сергеевна, голубушка! Похорошела-то как! И поправилась! Что значит — комфортные условия труда! — радостно приветствовали ее в отделе.

— С каких это пор для женщины «поправилась» равно «похорошела»? — ехидно осведомился сисадмин Гена. — Ох, и язвы же вы, слабый пол!

— Да Маша не обиделась! Правда, Маш? — Галочка тревожно заглядывала в глаза. — Я в хорошем смысле!

— Не обиделась, — улыбнулась Мария.

— Тем более что она на самом деле похорошела, — подошел и старший менеджер. — Посвежела, глаза блестят… Мария Сергеевна, а вы у нас, часом, не влюбились?

— А… Э…

— Запускаем новые проекты, — доверительно сообщил Владлен Максимович, немедленно утянув ценного работника к себе в кабинет. — У вас полчаса, чтобы ознакомиться с концепцией. Материалы строго конфиденциальные, видите, держу при себе и в бумаге. Конечно, электронные носители удобны, но скопировать с них информацию проще, чем с листка бумаги.

— Украсть, вы имеете в виду?

— Именно. Так вот, ознакомьтесь, я сам зайду за вами, когда все соберутся.

Мария открыла папку и углубилась в изучение. Что ж, работа предстоит интересная, это хорошо.

Мария просматривала текст, делая для себя пометки, пока не добралась до последнего проекта — совместного с Инстрэл!

Значит, есть вероятность встретиться с Дмитрием. Это плохо. С другой стороны, она замужем, а что животик, так с замужними женщинами такое случается. Попробуй, определи на глазок — шесть месяцев у нее или пять? Тем более, Сомов и дети — полярные противоположности. В том смысле, что Дима никогда не интересовался ничем, что относится к детям.

Маша подавила легкий приступ беспокойства и углубилась в чтение.

Владлен Максимович пришел за ней не через полчаса, а почти за час, за это время она успела набросать несколько вариантов и идей.

В зал совещаний они вошли, оживленно обсуждая одно из её предложений, поэтому Маша не сразу заметила, что в помещении находятся не только представители Квадро.

Чёрт, чёрт и ещё раз — чёрт! Вспомни его — и вот он. Сидит напротив и прожигает в ней дыру.

Что-то Дима выглядит не так лощено, как в прошлый раз. Будто, полинял.

Женщина тряхнула головой, отгоняя видение линяющего Сомова.

Так, сосредоточиться! Она на работе, вот, работой и будет заниматься.

— Думаю, все уже друг другу знакомы, но всё равно представлю нашего партнера. Как вы все знаете, один из наших новых проектов — совместный с компанией Инстрэл. Первый опыт показал, что мы отлично сработались. Прошу любить и жаловать — генеральный директор компании «Инстрэл», Дмитрий Николаевич Сомов, — коротко отрапортовал Владлен Максимович.

«Генеральный? Ничего себе! Добился-таки, своего!» — хмыкнула про себя Маша, внешне изобразив только вежливое безразличие.

Ребенок возмущенно топнул ножкой, перевернулся и толкнулся еще раз, похоже, упершись прямо в мочевой пузырь.

Ах, как не вовремя!

Несколько минут Маша стоически терпела позыв, но неугомонное дитя, как специально, толкало и давило только в одну сторону. Ещё немного и она опозорится прямо тут.

— Прошу прощения, — извиняюще улыбнулась она, дождавшись паузы в переговорах. — Мне нужно выйти.

Сомов нехорошо прищурился, сконцентрировав взгляд на ее фигуре.

Заметил?

Ну и черт с ним!

Маша не спеша, вышла из зала, а там припустила со всей возможной скоростью.

«Ребенок! Что ты делаешь? Пожалей маму!»

— Мария, постой! — сзади хлопнула дверь, её догонял сам генеральный.

Глава 16

Власть

Теперь, когда Сомов стал генеральным директором, по сути, главным лицом в компании, он получил почти неограниченную власть.

Почти — потому что Щербаков и Гуров продолжали за ним присматривать. Это злило неимоверно.

Как так? Он не дошкольник, которого надо за помочи водить! Он — профессионал! Кому понравится, если за всеми твоими действиями наблюдают, через плечо заглядывают, в затылок дышат еще двое? И не просто следят, а навязчиво указывают, как и что ему надо делать! Будто, он сам не знает, что лучше для компании, будто, он не имеет личной заинтересованности в её процветании!

Еще родители достают — сил уже нет. Отправить бы их куда-нибудь… Подальше.

Внучку им не дают. Скучают они, видите ли. Внучку… Знала б мама, кого обнимает и нацеловывает!

Дмитрий фыркнул.

Рассказать бы ей, да Гуров запретил.

Он даже с собственным родителями не может быть откровенным, потому что те не поймут. Отец смотрит косо, дарение оформлять не пожелал, не пытать же его? Написал завещание, но копию не показывает, хорошо хоть, Гуров, пока не требует предъявить.

Почему всё так хреново? Он добился такого, о чем еще десять лет назад даже мечтать не смел, но радости не ощущается. Вроде бы, есть достаток, власть, уважение — или правильнее назвать — подобострастие? — , а копни — и выяснишь, что достаток-то есть, да не его. Нет, он ни в чем не нуждается, но ни рубля налево увести не может, потратить на что-то серьезное, нужное ему, Диме, а не тестю. На жизнь, обслуживание машин, недвижимости, одежду, питание — сколько угодно. Но купить, к примеру, новый автомобиль — только после согласования с Гуровым. Поехать отдыхать — какое море, с ума сошел? Кто за тебя работать будет? Жена дома, значит, и ты обойдешься купанием в бассейне, а позагораешь на его бортике.

Лето в разгаре, а он, как привязанный, к офису. Гуров взнуздал, шагу не дает ступить. Держит его за раба… Ну, погоди, Леонид Иванович, не долго тебе почивать на лаврах. Он не он будет, если не найдет способ скинуть ярмо!

Да у него больше свободы и возможностей было, когда они с Машкой одними макаронами питались!

Кстати о Машке — что-то давно он о ней не слышал, надо бы навестить!

Но через неделю Сомов выяснил, что и тут его ждет облом — женщина куда-то съехала. В доме, где она раньше снимала квартиру, Мария больше не появлялась, дежурство возле её работы тоже результатов не дало. Неужели, уволилась? Но, нет, осторожное наведение справок донесло — Афанасьева, по-прежнему, работает в Квадро, только, в офисе почти не появляется, работает удалённо. Что это ещё за новости? Где ему искать блудную бывшую жену?

Сунулся в ту клинику, где наблюдалась Маша, но и там от ворот поворот. Собственно, он не нашел ни одного человека, кто стал бы с ним разговаривать, услышав, что он не пациент, а ищет информацию о клиенте клиники.

Людям деньги не нужны, что ли?

Он устал снимать напряжение при помощи правой руки, сменил любовницу, но и новая ничем от старой не отличалась, настоящего уудовольствия не доставляла. Пора уже нанимать новую кухарку! Правда, есть вероятность, что Гуров не одобрит кандидатуру, но он поставит вопрос ребром — или Мария, или идите все лесом! В конце концов, он и так не выходит из-под воли тестя, неужели, тот не разрешит одну маленькую слабость? Должен же мужик мужика понять!

Где-то хитростью, где-то уловками он добился, чтобы Гуров одобрил новый совместный проект с Квадро. В принципе, компании это было выгодно, так что личное не мешало, а, наоборот, помогало работе.

Называть имя Маши было нельзя — вдруг, кто-нибудь заинтересуется, откуда у генерального из Инстрэл такой интерес к служащей из Квадро? Дмитрий придумал так — заявил, что его компания полностью удовлетворена результатами предыдущего проекта. Он лично убедился в компетенции специалистов Квадро, и имеет пожелание, чтобы новый проект вела та же группа, которая работала с Приамом.

Мария входила в группу, значит, у него есть шанс ее увидеть и, наконец, переговорить.

Так и вышло — она появилась на первом же совещании.

Снова другая, не такая, какую он оставил.

Красивая, что не новость, светится вся — а это уже что-то новенькое. Улыбка мягкая, нежная, фигура настолько аппетитная, что ему из-за стола вставать стыдно, брюки едва не трещат. Поправилась, и это ей необыкновенно идет. Черт, да она же беременная! Совсем забыл…

Жадно рассматривал, ласкал взглядом, смаковал каждую черточку.

Нашел! Теперь уже скоро! Жаль, из-за беременности она не сможет его полностью удовлетворять, но он потерпит, пока она доносит, родит и восстановится. А потом никаких ограничений не будет.

Ребенку наймут няню. Две няни, чтоб круглосуточно Машка была в его распоряжении.

Снимет дом поблизости. Или квартиру. Чтоб в пределах получаса езды на машине. Приспичит Машке проведать спиногрыза — он всегда разрешит. Главное, чтобы это существо не у него дома визжало. И на Ксюшин этаж надо такие запоры поставить, чтобы она не могла несанкционированно бродить по дому.

Незачем им с Машей пересекаться, незачем встречаться. Пусть Ксюха ничего не помнит и ведет себя, как избалованный ребенок, всё равно, лучше не рисковать.

Совещание шло своим чередом, Сомов слушал вполуха. Помощники есть, это их работа, за всем следить, на ус мотать, а потом начальству объяснять. Не дай бог, память вернется! Нет, нет, его вполне устраивает впавшая в детство жена!

ВРазмышляя, он отвлекся и вдруг он заметил, что Маша мнется, ёрзает, явно испытывает дискомфорт. Через некоторое время женщина не выдержала, извинилась и вышла. Как кстати!

— У меня есть пара интересных идей для проекта, — встал он с места, — забыл диск в машине, сейчас принесу.

— Дмитрий Николаевич, — подорвался финдиректор Квадро, — я вас провожу!

— Не стоит, не заблужусь, — добродушно пробурчал Сомов, жестом остановив рьяный порыв. — Лучше прикиньте финансовую составляющую первого потока, я вернусь — поделитесь.

Стремительно вышел наружу, успел заметить, как быстро удаляется лёгкое платье.

Она бежит, что ли?

— Мария, постой!

Не притормозив ни на секунду, женщина свернула вправо, пришлось ускориться, чтобы не потерять из виду.

За углом Маши не было.

Куда она могла пойти — вниз, по лестнице? Вверх? В одну из этих дверей?

Сомов растерянно осматривался.

Взгляд выхватил табличку — туалет!

Точно, она же беременная, он помнит, как Ксана бегала каждый час, а то и чаще, когда Тайку носила. Приедешь к ней, а она без конца в туалет, срываясь прямо посреди разговора.

Сомов облокотился о подоконник, намереваясь подождать Машиного выхода. — не будет же она там полчаса сидеть?

Женщина вышла через десять минут.

Дмитрий мгновенно оказался рядом, придержал за локоток.

— Нам надо поговорить. Стой, не дергайся, я не сделаю ничего плохого.

— О чём нам с тобой говорить? — удивилась Мария, высвобождая руку.

— Как, о чём? О нас!

— Дима, уже давно нет никаких «нас»! Есть ты — отдельно. И я — отдельно. Мне нужно идти, пропусти!

— Ты же еще не слышала, что я хотел предложить! — Сомов отступать не собирался. — Где мы можем спокойно побеседовать? Вот, на лестнице.

Не слушая возражений женщины, он втащил её за дверь и отпустил, перекрыв выход.

Мария огляделась — запасной выход. Ей или в дверь, назад в офис, или вниз по лестнице до следующего этажа, вверх, впрочем, тоже можно. Или стоять тут и слушать Сомова. Что он ей скажет? Опять какую-нибудь гадость. Но проще выслушать, чем бегать от него или веселить офис, призывая на помощь. Скажут — истеричка.

— Говори, у тебя пять минут, — решила она.

— Маша, мы расстались не лучшим образом, я виноват перед тобой. Если бы все вернуть назад, я никогда так с тобой не поступил бы. У нас всё было бы иначе! Прости меня, пожалуйста, если можешь! И позволь всё исправить!

— В каком смысле — всё исправить? — Мария ощутила дрожь — ничего она исправлять не собирается! У неё все и так отлично. Без Сомова, а снова вступать в эту дурнопахнущую субстанцию она категорически не хочет.

— В прямом. Я заберу тебя назад, в наш дом. Все будет по-прежнему — ты и я.

— Сомов, ты с ума сошел? — с надеждой спросила женщина. — Какое — назад, ты же женат! Тем более что я…

— Я знаю о ребенке! — выпалил Дмитрий. — Не виню тебя, понимаю, что ты бросилась в объятия другого от отчаянья. Ты родишь его, найдем лучших нянь, будет расти поблизости, я ни словом, ни делом никогда тебя им не попрекну!

— Ты, точно, сошел с ума, — Маша смотрела на бывшего мужа с жалостью. — Ни одна мать не оставит свое дитя, и не променяет ребенка на мужчину. А та, что это сделает — не мать, не женщина, а так, видимость одна. Спасибо за предложение, оно мне не интересно.

Женщина протянула руку к двери, намереваясь открыть её и вернуться в офис, но Дмитрий не позволил.

— Маша, не пори горячку! Ты не знаешь, от чего отказываешься! Ты будешь жить в нашем доме почти, как хозяйка. Тебе не надо будет работать! Разве что, будешь готовить нам еду, но это тебе всегда нравилось.

— А куда ты денешь жену и дочь? — выгнула бровь Мария. — И как на это посмотрят родители твоей жены?

— Говорю же, всё под контролем! — поморщился Дмитрий. — Ксения… не совсем здорова, поэтому ты ей ничем не помешаешь, а я позабочусь, чтобы и она тебе не мешала. Тесть дал добро. Девочку забрали родители Ксаны, они сами ее растят и обеспечивают.

— А ты им, тогда, за каким интересом? — удивилась Мария. Что-то в жизни Сомова было очень не так. Вообще-то, ей все равно, но стало любопытно — семь лет не выкинешь просто так. Как и вероятность того, что под сердцем она носит дочку Дмитрия.

— Я муж дочери Гурова и отец внучки Гурова, — пожал плечами Сомов. — Плюс — генеральный директор компании. Гуров по состоянию здоровья уже не может ею управлять, кому как не мне он может доверить такой ответственный пост?

— Высокие, однако, у вас отношения, надеюсь, ты счастлив. А у меня давно своя жизнь, Дима, так что, на роль суррогатной жены ищи кого-нибудь другого. Уверена, в предложениях у тебя не будет отбоя, — женщина попыталась пройти, но Сомов снова не дал ей это сделать.

— Маша, мы опять будем вместе. Как раньше! — горячо заговорил он, ловя взгляд Марии. — Я куплю тебе много красивых вещей, твой ребенок ни в чем не будет нуждаться. Заметь, я даже не спрашиваю, кто его отец, готов заботиться о ребенке, невзирая ни на что.

— А зря не спрашиваешь, — прищурилась Маша.

— Он что — мой? — выдохнул Сомов. — Тогда это всё меняет!!

— Кто — твой? Ну, у тебя и фантазии! Мы жили несколько лет, не предохраняясь, ты уже забыл? И никаких детей. А стоило мне встретить настоящего мужчину — пожалуйста, — Маша погладила животик, — Это не твоё дитя, твоим оно и быть не может. Я встретила другого, Дима. Этот малыш — мой и моего мужа, ты тут совершенно ни при чём.

— Твоего мужа? Но… когда? Ты вышла замуж? — Дмитрий растерялся.

— Да, я вышла замуж. За самого лучшего мужчину на свете, он же и отец моего ребенка.

— Быстро же ты нашла мне замену, — скрипнул зубами Дмитрий. — Кто он?

— Не быстрее тебя. Я, хотя бы, подождала расставания, а не крутила шашни у тебя за спиной, — парировала Маша. — Какая тебе разница, кто он? Наши дороги давно разошлись, причем, по твоей инициативе, поэтому, шагай в свое светлое будущее, забудь про туманное прошлое. Пропусти, наконец! Что о нас подумают, люди же ждут!

— Ты врешь! Нет у тебя никого! Думаешь, я не выясню это? Кому ты нужна, посмотри на себя! — всё пошло не по плану, от осознания этого, в голове, будто что-то переклинило. Дмитрий еле сдерживался от злости. Она его отвергает! Опять! Как такое возможно? Он извинился, признал, что был неправ, пообещал ей беспроблемную жизнь, практически, мир к ногам положил, а она несет про какого-то мифического мужа? Шлюха!!!

— Не собираюсь ничего доказывать, — Мария брезгливо выдернула из пальцев Дмитрия край рукава своего платья. — Знаешь, что я скажу? Спасибо, что оставил меня, спасибо, что развелся. Без этого я никогда не была бы счастлива, не смогла бы иметь ребенка и не узнала бы, каково это — быть, по-настоящему, любимой женщиной.

Горделиво вскинув голову, она отодвинула оторопевшего Дмитрия и открыла дверь.

— Прости, но ты был весьма посредственным мужем, я теперь это отчетливо понимаю, ведь мне есть, с кем сравнить. И хорошо, что бог не дал нам с тобой ребенка — ты и отцом был бы весьма посредственным. Ты всегда мечтал о власти и богатстве, я поздравляю, ты добился своей мечты, а я нашла свою.

— Ты пожалеешь! — зашипел мужчина. — Мы будем видеться часто, ты еще будешь локти кусать, когда поймешь, что потеряла! И, поверь, я все сделаю, чтобы ты вылетела из Квадро, как пробка! Еще приползешь, когда жрать нечего станет! Посмотрим, что там за муж, на какой помойке ты его нашла, и сколько он станет тебя терпеть, если ты сядешь ему на шею!

— Дим, ты же не такой был, — с жалостью проговорила Маша. — Когда мы встретились, ты был нормальный. Мечтал о карьере, да, но подлости я в тебе не видела, иначе, ни за что бы не полюбила. У тебя семья, дочка, как ты можешь так с ними поступать? При живой жене звать в дом другую? Одумайся, иначе опомниться не успеешь, как разрушишь и этот брак. Дочь пожалей, хотя бы.

— Ты дура, да? Я говорю, что смешаю тебя с грязью, ты потеряешь работу, тебе жить не на что будет! Натравлю органы опеки, у тебя твоего пащенка отнимут! Ты не мне советы давай, о себе подумай!

Мария повернулась в дверях, окинула взглядом красного от злости, сжимающего кулаки Дмитрия и улыбнулась.

— Счастья тебе, Дима. И мудрости.

Конечно, разговор получился не самый лёгкий, но Маша справилась.

Нет, каков? Предложил ей стать содержанкой, еще и возмутился, что она не бросилась ему на шею, визжа от счастья!

Как она могла быть так слепа?

Можно сказать — любила, ничего плохого не замечала, да и Дима настолько явно свою гниль не показывал. Возможно, потому что не было необходимости, она ведь, ему в рот смотрела и ни в чём не перечила?

Любящей женщине немного надо — ласковое слово, и она ради любимого готова горы свернуть.

Как же они не похожи с Георгием, и какое счастье, что они настолько разные!

Мария вернулась в зал, извинилась, заняла свое место и погрузилась в обсуждение деталей.

О том, что произошло, она решила подумать позже, дома. Заодно и с мужем поговорит. Ей придется рассказать не только о предложении Сомова, но и его угрозах. И попытке надавить через ребенка.

И ребенок. Егор категорически заявил, что это его дочка, но она обязана все ему рассказать. Пусть она не уверена точно, чьё дитя носит, но подозрения-то есть!

Надо было до свадьбы поделиться ими с Георгием, но он так устроил, что она и опомниться не успела, как оказалась замужем. Впереди венчание. Она должна набраться сил, и рассказать Егору всё заранее. Может быть, узнав, что она, возможно, переспала с его братом, он не захочет с ней жить? А ещё признанием она рискует не только потерять любовь Георгия, но и рассорить его с братом, а Юру — с Катей. Черт, как же все сложно, как же все запутано!

Маша поёжилась, представив, что в её жизни больше нет Егора.

Это будет невыносимо больно, но она справится. Конечно, проще всего промолчать, тогда никто ничего не узнает, однако, нельзя строить семью на лжи. Гоша имеет право знать, чье дитя он называет своим. Чем бы это ни закончилось, до венчания она должна всё рассказать мужу. А там уж, он сам решит — ставить в известность брата или оставить всё, как есть. Венчаться с Машей, или всё отменить.

Женщина вздохнула.

Какой сегодня у нее трудный выдался день! А вечер, похоже, будет не легче.

Негромко пиликнул сотовый, сигнализируя о новом сообщении.

Маша, украдкой, открыла его и прочитала:

«Если ты еще в офисе, я заеду за тобой к пяти. Я соскучился во-от так сильно!»

И смешной смайлик, Маша еле сдержалась, чтобы не улыбнуться.

Гоша! Самый лучший в мире мужчина! Её Гоша…

Посмотрела на часы — четыре тридцать. Обвела взглядом собравшихся — все заметно расслабились, основные вопросы были решены, подводились итоги, совещание явно шло к завершению.

«Тоже соскучилась, к пяти, похоже, освободимся. Но я на машине».

Телефон через минуту снова пиликнул:

«Уже выезжаю!»

Злющий и взъерошенный, Сомов вернулся в зал заседаний минут через десять после того, как туда ушла Мария.

— Принесли диск? — обратился к нему Владлен Максимович. — Давайте.

— Что? А, нет, не принес, видимо, выложил, и забыл об этом. Я перешлю по электронной почте, — отрешенно ответил Сомов.

Остаток времени, пока длилось совещание, он провел молча, сердито буравя глазами Марию и односложно отвечая, когда к нему кто-нибудь обращался.

А Машка — будто ничего и не было! — держалась свободно, принимала активное участие в обсуждении, успев предложить пару интересных идей, и не обращала на бывшего мужа никакого внимания.

Поразительное бездушие!

Или — самообладание?

Приходится признать — он на самом деле плохо знал Машу. Она умело притворялась, изображая милую и покладистую жену, но стоило получить свободу, сразу показала свою настоящую сущность.

Надо же, умудрилась так быстро подцепить кого-то. Один из тех мужиков, с которыми он её видел? Если да, то это не самая лучшая новость. Корнев, кажется? Лучше бы она себе какого-нибудь пролетария нашла, с ним было бы проще справиться.

Значит, ребенка ей новый муж заделал? Обидно, черт возьми… С ним она столько лет пустоцветом прожила, а тут сразу расцвела и дала завязь.

Выходит, зря он Машку так назвал. Вернее, это его мать, а он только повторил. Кстати, надо ли рассказать родителям, что Мария нашла другого и уже беременна? Пожалуй, это отвлекло бы их внимание от Таисии, да и отец перестал бы все время вспоминать бывшую невестку, постоянно ставя ту в противовес Ксане. Достало уже! Дошло до того, что и мать уже пару раз обмолвилась, дескать, Маша вела себя иначе. А как поначалу они радовались, что он развелся с Марией и женился на Ксении. Быстро переобулись…

И надо посмотреть, чем живет этот Корнев. Сначала, конечно, выяснить, за него ли Мария вышла, а то, может быть, придумала сказку, чтобы его позлить.

Совещание закончилось, Сомов перекинулся несколькими фразами с финдиректором и своим коллегой из Квадро, а потом отказался от сопровождения, попрощался и спустился на стоянку.

Сев в машину, завис, думая, куда отправиться. Домой? Но там слюнявая Ксанка. К родителям? Мать мозг примется выносить, а отец ехидно комментировать. К Гуровым? Боже, упаси… Куда же??? Приятели есть, знакомые есть, даже семья есть и родные живы, любовниц парочка имеется, а пойти не к кому! Никто его не ждет просто так, никто его не понимает, всем от него что-то надо, все что-то просят, кое-кто, так, даже не просит — сразу требует. Только Машка понимала, ничего не просила и всегда ждала, да… эх…

«Поеду к родителям, — решил Дмитрий. — А чтобы не доставали, кину им пищу для размышления — расскажу про Машку. Пусть ей кости моют, а я спокойно поем и отдохну».

Из здания Квадро, по одному и стайками выходили служащие — рабочий день подошел к концу.

Водитель сидел тихо, не отвлекая хозяина от дум, ждал, когда Сомов отдаст распоряжение, куда они отправятся дальше.

Марию Дмитрий заметил сразу. Может быть, потому что как раз думал о ней?

Женщина вышла на улицу, покрутила головой и расцвела, засияла, увидев, как шагая через две ступеньки, к ней навстречу спешит мужчина.

Встретились, будто сто лет не виделись. Улыбка Маши, казалось, затмила летнее солнце, мужик что-то сказал на ухо, отчего женщина рассмеялась, и поцеловал ей руку.

Фу, позёр! На публику работает, мол, вот я какой кавалер?

Сомов передернулся — руки целуют только аристократкам или богатым наследницам, но никак не обычным менеджерам.

Но паре там, у офисного здания, похоже, ни до кого не было дела. Мужчина бережно обнял Марию, и, воркуя, как голубки, не замечая никого и ничего вокруг, они пошли прочь.

Надо внимательно изучить, чем дышит этот выскочка. Не бывает совершенно чистых людей, к тому же, у каждого найдется слабая сторона.

Увел у Сомова женщину? Сам виноват.

Машка решила, что может вычеркнуть Дмитрия из своей жизни? Однако, ты поспешила, детка.

Решиться на непростой разговор было сложно.

Мария так и этак прокручивала в голове варианты, но тут же их отвергала. Больше всего пугала реакция Егора. Вдруг, он посчитает её доступной? Вдруг, решит, что такое поведение, как в новогоднюю ночь, для неё обычно?

Она не просто привыкла к нему, она привязалась, прикипела, вросла. Умудрилась за относительно небольшое время, да.

Георгий окружил Машу такой заботой и вниманием, каких она никогда не видела. Когда они были вместе, он постоянно прикасался к ней, это было так … трогательно и волнующе! Шел мимо — невесомо провел по щеке пальцем или чмокнул в макушку. Столкнулись в дверях — приобнял, шепнул на ухо, какая она красивая. Сидят на диване — переплел пальцы их рук. И он всегда замечал её настроение, угадывал, что ей нужно. Ненавязчиво, как бы, мимоходом, легко и естественно. Стыдно признаться, один раз она даже плакала украдкой — от счастья. И от страха, что сказка может закончиться.

Лишиться всего этого… Нет, она сильная, она справится, но о расставании даже думать не хотелось.

— Машунь, что-то случилось? — как всегда, Гоша не упустил ни одной детали, тонко подметив её настроение.

— Да, нет, ничего такого, — она улыбнулась. — Устала, домой хочу!

— Заедем в «Жульен», за твоим любимым пирогом? — предложил Егор.

Маша вспомнила встречу с бывшим и его женой, передернулась и предложила:

— Давай, лучше в «Яблоньку», там они еще лучше!

После посещения кондитерской, Мария уткнула нос в один из пакетов, вдыхая умопомрачительный запах свежих булочек. Видимо, дочка будет большая сластёна, с самого начала беременности Маша не могла пройти мимо выпечки. Что удивительно, лишние килограммы пироги и пирожные ей не добавляли. Правда, она старалась не слишком себе потакать и позволяла съесть не больше пары кусков или пирожков в день.

Невольно её взгляд с мелькающего пейзажа за ветровым стеклом перешёл на руки Егора, держащие руль.

По коже промаршировали мурашки — ах, эти руки! Сильные, необыкновенно красивые, жилистые, они завораживали и притягивали. Длинные, крепкие пальцы, такие мужские, Маша знала, какими нежными они могли быть… Ей так захотелось оказаться в кольце из этих рук, что она даже зажмурилась, отгоняя видение.

Кажется, она становится маньячкой. Ей только что угрожал бывший, а она думает о руках и ласках настоящего.

Вот! Правильное определение — Егор — это настоящее и, она надеется, будущее, а Дима… Дима — ошибка молодости. Ни к чему портить будущее, вспоминая о прошлом. Она поговорит сегодня с Егором, надо поставить все точки, чтобы больше ничего не висело над ними. И будь, что будет!

Приняв решение, Мария вытащила из пакета пирожок и со вкусом его откусила.

— М-м! С вишней!

Дома их встретили родители, которые собирались уезжать в город.

— Маша, мы на пару дней. Наверное, пора паковать вещи, — говорила мама. — Что-то ты бледненькая. Укачало?

— Бледная? — Егор стремительно повернулся, осторожно приподнял её подбородок, покрутил голову. — Действительно. Тошнит? Голова кружится? К врачу?

— Угомонись, просто устала. Сейчас поем, все пройдет, — отмахнулась Маша. — Мам, пап, не дергайтесь, я хорошо себя чувствую! Езжайте!

Родители переглянулись и вернулись в свою машину. Дав короткий сигнал, тесть выехал за ворота.

Уф, одни!

Ну, не считая домработницы и повара, конечно, но те стараются лишний раз хозяев не беспокоить.

— Ты, точно, хорошо себя чувствуешь? Какая-то ты сегодня задумчивая, — спросил Егор. — На работе что-то?

— Нет, на работе все отлично. Новый проект, интересный. И пара старых на доработке, — оживилась Маша. — Я потом расскажу, ладно?

— Сейчас поедим и поговорим, — решил Георгий. — Вижу, что-то тебя беспокоит.

Через полтора часа они перешли в гостиную, удобно расположившись на диване перед огромным экраном телевизора.

— Посмотрим что-нибудь? — предложил Георгий, щелкая пультом. — Или поговорим?

— Поговорим, — вздохнула Маша, внутренне обмирая от страха.

— Я слушаю, — телевизор мигнул и погас. — Отключу, чтобы не мешал.

Маша сжала пальцы, набираясь решимости.

— Маш, не пугай меня! — мужчина сел ближе, обнял, прижав к груди, уткнулся носом ей в волосы, пробормотав: — Помни, что я люблю вас и никогда не обижу!

— Егор, это… непростой разговор, — начала Мария. — Речь о моем… нашем ребенке.

— С ней что-то не в порядке? — встревожено прервал Гоша.

— Нет, девочка здорова и развивается нормально. Речь не столько о ней, сколько об ее отце. Вернее, о двух возможных отцах.

Маша потерла одной рукой другую, потом схватила край домашнего платья — нервы, нервы, черт подери! Как же сложно объяснять, как же стыдно признаваться!

— Я говорила, что Дима объявил мне о разводе накануне Нового года. Двадцать девятого декабря, если точно. Вечером. Утром мы… прости… у нас было, потом Дима ушел на работу, как ни в чем не бывало, я весь день готовилась к празднику, покупала продукты, делала уборку дома, сортировала подарки. В общем, очень устала, ничего не предвещало. Муж приехал поздно и чуть ли не с порога огорошил — у него другая, у них дочка, мы разводимся.

Это было, как снег на голову. До сих пор, при воспоминании, меня трясет.

Гоша покрепче прижал жену к себе и принялся успокаивающе поглаживать ее по плечу.

— Я думала, что с ума сойду. Как? Почему? За что? Он говорил мне ужасные вещи. Не нашла ничего лучше, как просто уйти, собрав немного вещей на первое время. Поехала к Маринке, они отправили Веронику к бабушке, а сами с друзьями завалились на дачу на все праздники. Звали и меня, но я отказалась — не до веселья мне. В общем, оставшись одна, тридцать первого я выпила. Потом еще. А потом позвонил Сомов и заявил, что сейчас приедет. Я испугалась. Себя испугалась, что прощу, что поеду назад и стану каким-то придатком, окончательно перестану себя уважать. И меня осенило — праздник же! Столько людей, фейерверки, ёлки! Надо туда, на улицу, там меня Дима не найдет! Дура, конечно, но в тот момент мне казалось, что это отличная идея. Оделась и вышла, но не осталась в Маринкином дворе, меня понесло куда-то дальше. Сейчас уже и не вспомню, где была — присоединилась к какой-то компании, мы пели песни, плясали и пускали петарды. Потом была еще компания — пили шампанское, орали «В лесу родилась ёлочка» и веселились.

А потом я решила, что пора домой, только не сразу сориентировалась на улице, в какую сторону идти. И меня сбила машина. Или я её сбила? Точно не помню. Очнулась я в какой-то квартире, в кровати с незнакомым мужчиной. Мне так стыдно! — Маша закрыла лицо руками и заплакала. — Подожди, ничего не говори! Я ничего не помню! Совсем! Но тот мужчина был обнаженный — одеяло сдвинулось, и я увидела. А я… тоже была… без всего. Очень испугалась и сбежала, пока мужчина спал. Был ли у нас секс, я не смогла вспомнить, как ни старалась. То есть, из памяти выпал отрезок времени от столкновения с машиной до пробуждения. По моим ощущениям, мы не переспали, но утверждать это стопроцентно я не могу. Вот и получается, что я была с двумя мужчинами почти в одно время, разница в три дня, поэтому не знаю, кто из них отец моего ребенка.

— Уже говорил, что для меня это неважно, это моя дочка, — глухо, потому что говорил в её волосы, ответил Егор.

— Это ещё не всё, — вздохнула Маша. — Я ходила к тому дому, хотела узнать, кто владелец той квартиры, не наркоман ли он — ради дочери. И узнала…

Женщина снова стиснула руки, набираясь храбрости для признания.

— Что это был Юрка, — договорил за нее Гоша.

— Что? — Машу подбросило. — Но — откуда??

— Я узнал тебя сразу, как только увидел у Надежды Львовны. Еще в тот, первый раз, помнишь? Прости, что молчал… Это я сбил тебя на машине новогодней ночью, и поскольку ты сразу отключилась, не решился оставить на улице, отвез к Юрке в квартиру вместе с ним самим. Он в ту ночь напился, как сапожник, оплакивая расставание с девушкой, и ни на что способен не был. Я разнес вас по комнатам, ни один даже не пошевелился. И уехал праздновать дальше. Вернулся ближе к обеду и обнаружил в квартире одного голого Юрку, причем, в той комнате, куда положил тебя. А потом была встреча у Надежды Львовны. Я думал, что сплю. Но ты меня не узнала, а потом не узнала и брата, поэтому я решил не смущать и ничего не рассказывать.

— И что теперь будет? — Маша боялась пошевелиться.

— А что теперь будет? — удивился Георгий. — То же, что и раньше. Я был не прав, что скрывал, но у меня есть смягчающее обстоятельство — я влюбился и до дрожи боялся, что ты оттолкнешь. Сам не заметил, как потерял от тебя голову, к расставанию я не готов, вот и молчал. Но теперь-то все выяснилось, между нами больше нет тайн. Спасибо, что поделилась, я очень ценю твою откровенность. Будем смотреть кино?

— И всё? — удивилась Мария, внутренне выдохнув. — Ты так спокоен, будто… будто ничего не случилось.

— Конечно, ничего не случилось. Ты не сказала мне ничего нового, о чем бы я уже и так не знал. Маш, не парься! Всё нормально.

— Но Юра может быть отцом ребенка! Понимаешь? Он имеет право узнать, — и она заплакала.

— Тш-ш! Что ты, милая? Машенька? Сама же говоришь — ничего не было! И Юрка тогда мне сразу сказал, что не было у вас секса! Вы разделись, да, но как только ты упала в кровать, то сразу заснула, и брат тоже отключился. Он помнит, что ты уснула первая и до того, как он приступил к чему-то большему. Поверь, мужчины такое не забывают, если бы у вас было что-то, Юрка знал бы это точно.

— Правда?

— Ну, конечно! А раз у вас ничего не было, то и ребенка он сделать не мог, понимаешь? Всё-таки, дети — не вирус. Воздушным способом не передаются, ими нельзя заразиться, просто полежав рядом.

— Значит, это ребенок Димы?

— Это МОЙ ребенок! Мой, слышишь? Выброси все остальное из головы!

— Егор, но Юра… Он знает, что я… что мы с ним…

— Он тебя не узнал, если ты об этом. Помнишь же — он был пьян в стельку. Как и ты, чудо моё. Прошу, не надо ему напоминать, ни к чему. Ребенок, точно, не от него, а ты — моя жена. Зачем нам всем лишние переживания? Ну, успокоилась, конспираторша? И как давно ты все это в себе носила?

— Я хотела рассказать, но не было случая, а потом ты нас поженил и… я поняла, что дальше тянуть нельзя, — всхлипнула Маша.

— Не представляешь, как я горд и счастлив, что ты поделилась, что ты мне настолько доверяешь, — Георгий нежно прикоснулся к ее лицу, обвел контур, губами снял застывшую в углу глаза слезинку. — Вы с дочкой — моё сокровище. Никому не дам в обиду и никогда не отпущу!

— Гош, есть кое-что ещё, — нехотя проговорила Маша. — Сегодня в Квадро ко мне подходил Сомов. Он… дурак. Но откуда-то знает о ребенке. Пригласил меня в содержанки, пообещав отсудить дочку и устроить много неприятностей, если откажусь. Я, естественно, отказалась, но он был в бешенстве. Переживаю, не натворил бы чего.

— Я о нем позабочусь, — глаза Георгия потемнели, кулак правой руки сжался, но Маша этого не видела. Сковывающее ее напряжение отпустило, и она просто нежилась в любимых объятиях.

Егор все знал, он не осуждает ее, все позади! Какая она была глупая, что не поделилась с ним раньше!

Глава 17

Леонид Иванович сидел в одиночестве, рассеянно глядя, как ловкая горничная накрывает на стол.

Летнее утро, еще свежо после ночи, но уже высохла роса, и воздух прогревается на глазах. В доме кондиционеры, а тут — прохлада от растений, легкий навес заслоняет от горячих лучей.

Хорошо!

— Валентина Степановна приказала себе в спальню завтрак подать, — негромким голосом известила она хозяина, когда тот выразительно посмотрел на нее и перевел взгляд на одинокую чашку.

Значит, опять один. Что ж, он почти привык.

Мужчина обвел взглядом уголок отдыха — здесь легко поместились бы человек двадцать, и локтями бы не сталкивались. Когда дом проектировали, он специально дал указание выделить место для уголка отдыха и устроить все там по высшему разряду.

Легкий, но прочный навес, который не давил, не мешал видеть небо и окружающий дом сад. Деревянный настил из тщательно оструганных и покрытых специальным составом досок — хоть босиком ходи — теплый, домашний, придающий уголку особую прелесть. Большой дубовый стол на резных, дубовых же, ножках, мягкие кресла, которые можно было легко поменять на садовую мебель. В одном углу поляны — большой мангал и барбекюшница, в другом — что-то вроде среднеазиатского топчана с низеньким столиком — любимое место хозяина и его гостей. Посидеть на мягком диване, босиком, поджав ноги, выкурить сигару, неспешно отхлебывая из бокала или рюмки. Перекатывая во рту благородный напиток, ощущать бархатные или резко-пряные нотки послевкусия, не спеша, вести мужские разговоры — о бизнесе, о женщинах, машинах, хобби…

Дети…

Ради семьи он так старался, не ради себя же!

Рвал жилы себе и помощникам, сметал с лица земли конкурентов, торопился накопить, заработать, построить.

Дом и участок поднимал с учетом большой семьи. Мечтал, как будет отдыхать, полулёжа на топчане, рядом любящая жена, а по саду разносятся крики играющих внуков.

Мечтатель хренов!

Домечтался…

Нет, он, как и грезилось, на топчане, только рядом ни жены, ни нескольких внуков.

Единственная дочка. Единственная внучка.

Жена хотела родить, он отмахивался — не до потомства, для себя не пожили, потом, позже! Время пролетело незаметно, очнулся, когда Вале уже за тридцать стукнуло.

Первая беременность — выкидыш. Вторая — тоже. Ксения получилась с третьей попытки, причем, жене пришлось почти всю беременность пролежать на сохранении.

К сожалению, родилась девочка, а ему нужен сын, наследник!

И следом опять два выкидыша.

Валя больше не хотела, слишком тяжело ей все давалось, долго приходила в себя, много плакала. Но муж настоял, и третья попытка увенчалась беременностью. Долгие девять месяцев, тяжелейшие роды, в результате которых Валентина едва не умерла и стала бесплодной.

Долгожданный мальчик.

Но радость быстро померкла, когда выяснилось, что ребенок неизлечимо болен. Он поднял на уши всех, до кого смог дотянуться, приглашал лучших специалистов — но Костя умер в шесть месяцев, прожив на два месяца больше, чем давали ему врачи.

Это был крах. Крах всех надежд, крах мечты.

Супруги замкнулись в своем горе, почти перестав общаться друг с другом.

В какой-то момент Гуров очнулся, обнаружив, что по саду бегает чумазый четырехлетний ребенок.

Дочь.

Стыдно признаться, но он о ней почти забыл. Сразу после рождения девочку отселили в западное крыло, чтобы она своим криком не беспокоила родителей и их гостей.

Жена полностью отгородилась от детей — и от Ксении и от больного Костика. Упрекала, что из-за эгоистического желания мужа обзавестись наследником, чуть не погибла, несколько лет провела, как в аду. Он не мог ее винить, у жены был повод его ненавидеть.

Брошенная на нянек, девочка росла совершенной дикаркой, сосала палец, плохо говорила и шарахалась от родителей. Нет, дурой она не была, просто привыкла, что взрослым до нее дела нет, вспоминают только для того, чтобы наказать или отнять что-то.

Гуров схватился за голову — единственный ребенок империи, наследница!

Нерадивые няньки были немедленно уволены, на их место наняли новых нянек, гувернантку и толпу учителей.

Жизнь Ксюши полностью переменилась — теперь все ее просьбы немедленно исполнялись, все были ласковы и предупредительны.

Терзаемый раскаяньем за первые годы жизни дочери, Леонид Иванович старался наверстать упущенное, окружив ребенка заботой и любовью.

Как оказалось, маслом кашу испортить можно. Как и ребенка — любовью. Выросшая в атмосфере вседозволенности, Ксана получилась чудовищной эгоисткой. Но он любил ее и такую.

Мысль развестись с женой, найти помоложе, родить сына, поначалу мелькала, но Гуров терпеть не мог скандалы, а развод — это большой скандал. Все станут обсуждать его семью, показывать в спину пальцем, хихикать, когда он не видит.

Респектабельность — это не только успешные дела и солидное состояние. Респектабельность, в первую очередь, безупречная репутация, как деловая, так и личная. Уважение окружающих. Благопристойность. Надежность.

И Леонид Иванович отмел идею новой семьи.

Точно так же он отмел идею суррогатной матери — никакие деньги не заткнут рот, если женщина решит поделиться, что не Валентина Гурова, а она родила императору наследника. Разве что, убить, но убийство — тоже скандал и риск для репутации. Самая крайняя мера. Нет, лучше не ввязываться. Есть дочь, родная кровь. Вырастет, он удачно выдаст ее замуж, она родит внука…

Выросла, да. И родила. Опять девчонку, еще и черт знает от кого. Пришлось, спасая ту самую респектабельность, создавать ей подходящего мужа, раз уж Ксана не утерпела и пустилась во все тяжкие.

Сомов не особенно укладывался в образ зятя, который Гуров сам себе нарисовал, но выхода другого не было. Только голодный карьерист из низов закроет глаза на внебрачного ребенка и будет в рот тестю смотреть, во всем слушаясь, с наследником другой империи этот номер не пройдет. Было проще поднять наверх парня из среднего класса, который будет до смерти благодарен, чем договариваться с кем-то из молодых мужчин высшего круга, у которых и так все есть. Которым подержанная дочь Гурова, точно, не нужна.

Да и Ксанке лучше, если муж на коротком поводке, с мужем из другого круга на поводке была бы уже она сама.

Но и тут что-то не заладилось.

Дочь не нагулялась, что ли? Хотя, он же давал ей такую возможность, прикрывая и присматривая.

И вот, пожалуйста — к чему он пришел?

Ксения впала в детство и, чтобы ни говорили врачи, он чувствовал — это навсегда. Значит, история повторяется — ему опять придется растить девочку, махнув рукой на ее мать. Внучку. Дочку шального рок-певца, наркомана и пьяницы, перетра… переспавшего с парой сотен баб, не все из которых были чисты и невинны.

Господи, за что ему всё это?

Он теперь внимательно следил за внучкой, проводил с ней много времени, играя и просто общаясь. Сделал вывод из прошлого, и у Таи были не только плюшки, но и обязанности и наказания в виде временного лишения сладкого или игрушек, если она себя плохо вела, не слушалась. Были ограничения и запреты — в меру, конечно, чтобы ребенок понимал — его любят, но это не значит, что всё разрешат. Надо сказать, перевоспитывать двухлетку проще, чем четырехлетку, в случае с Таисией он почти не опоздал.

Пока Тая производила впечатление нормального ребенка, но Гуров со страхом ждал — не проявятся ли плохие гены ее отца.

Инфаркт разбил его жизнь на «до» и «после».

Трудно было привыкать, что не все теперь ему было доступно, что появились вещи, которые он больше не мог себе позволить. И с работой — состояние здоровья не позволяло, по-прежнему, держать руку на пульсе бизнеса, быть в курсе абсолютно всех событий и изменений в сегменте рынка, везде успевать. Да и Щербаков начал сдавать, трудно одному все на себе тянуть.

Хорошим выходом показалась идея сделать из зятя помощника, посадив в кресло генерального, дать ему толику власти.

Гуров давно понял, что для Дмитрия очень важна внешняя составляющая успеха — поклонение, почитание, зависть других. При этом Сомов не был идиотом, имел неплохую деловую хватку и профессионалом в своей области был выше среднего. При параллельном руководстве он являлся почти идеальной кандидатурой на эту должность. Пусть сидит, лелеет свое самолюбие, красуется и купается во внимании, а они с Анатолием, потихоньку, будут продолжать дело всей жизни.

Так, из симбиоза троих не совсем полноценных генеральных получится один нормальный руководитель, бизнес не пострадает, а продолжит развиваться.

Вроде бы, идея увенчалась успехом.

Признаться, с вазэктомией и завещанием на Таисию он перегнул. Решил подстраховаться со всех сторон, ведь он не вечен. Кто тогда защитит дочь и внучку? На Сомова надежда плохая, вон, как он обошелся с первой женой! Да, на него давили, да, он выполнил то, что они от него требовали, но это говорит только о том, что для этого человека семья не на первом месте. Стала не нужна — легко выбросил из своей жизни. Значит, так же, не задумываясь, избавится и от Ксаны, если с ее отцом, что-то случится.

Леонид Иванович был готов пойти на уступки, если Дмитрий упрется и категорически не захочет делать стерилизацию. Всё-таки, вазэктомия необратима, есть другие способы мужской контрацепции, можно было обсудить и найти устраивающий обе стороны выход. Но Сомов согласился.

А с завещанием он тянет, видимо, отец уперся. Ничего, можно подождать немного, а потом надавить сразу на отца Дмитрия. Если тот не дурак, побежит оформлять бумаги впереди автомобиля.

Сердце кольнуло, Гуров замер, прислушиваясь. Нет, отпустило.

Вот, живи теперь, оглядывайся, пульс считай да таблетки горстями глотай. Что-то расхотелось завтракать, пойти к внучке заглянуть? Рядом с ней Леониду становилось легче. Непоседливая малышка, непосредственная и улыбчивая. Солнышко.

Господи, дай время, позволь поставить на ноги, выучить, мужа достойного найти! Тогда и умереть не страшно…

Родители встретили приветливо, особенно мама. Отец поздоровался и выжидательно уставился на сына.

Черт, и тут от него ждут неприятностей?

Захотелось что-нибудь швырнуть в стену, но Сомов сдержался.

— Мам, покормишь?

— Конечно! Иди, мой руки, уже бегу накрывать, — мама заулыбалась и поспешила на кухню.

Поразительно, как некоторым женщинам нравится кормить! Что его мать, что Машка — тоже, вечно суетилась с тарелками и кастрюльками, а потом, с умилением, смотрела, как он ест. Надо признать, готовила Машка неплохо.

Черт, опять о ней!

Рассердившись сам на себя, Дмитрий, остервенело, тёр руки полотенцем, пока они не покраснели. Потом опомнился, повесил предмет на сушилку и отправился за стол.

— Борща, сынок? Или жаркое есть, с грибами, — мать смотрела влюбленными глазами.

«Постарела-то как!» — внезапно торкнуло Дмитрия.

— Давай все, но поменьше положи, а, то объемся.

— И мне налей, сама тоже садись, — в кухню прошел отец. — В кои-то веки, посидим за одним столом семьей. Как там Тая?

— Да, Димочка, как Таечка?

— Нормально, — буркнул под нос.

Надо переводить тему, а то сейчас заведут свою песню!

— Я сегодня Машку видел.

Родители замерли.

— Вы ее жалели, ты, пап, особенно. А Машка-то не промах оказалась! Не успела развестись, как подцепила другого и выскочила за него замуж.

— Замуж? — ахнула мать.

— Мало того — замуж, — Дмитрий положил ложку и посмотрел прямо на отца. — Она еще и забеременела тут же.

— Забеременела? — мать поднесла руку ко рту. — Как же это? Ведь у вас ничего не было, а тут — сразу?

— Про беременность тебе Маша рассказала? — уточнил отец.

— Нет, у самого глаза есть. Она, конечно, платье-разлетайку надела, но живот все равно видно, да и поправилась она. Округлилась во всех смыслах.

Родители переглянулись.

— Надо же, — пробормотала мать. — Значит, она не бесплодная…

— Живот, говоришь, виден уже? — задумчиво спросил отец.

— Я и говорю, сразу от меня — к другому в койку прыгнула, — скривился Дмитрий. — Ты ее еще жалел.

— Ты оставил ее, а Маша — красивая женщина. Почему бы ей не устроить свою личную жизнь? — возразил Николай Дмитриевич. — И что значит — жалел? А надо было ноги о Марию вытереть? Это не она от тебя ушла, это ты ее на другую променял. Я от Маши ничего, кроме уважения и отзывчивости не видел, как, впрочем, и ты. Почему я должен был изменить к ней отношение?

— Потому что всё ложь! Она говорила, что любит, а сама сразу же под другого легла! Пять месяцев пузу, если не врет, а мы расстались всего полгода назад. За месяц нашла нового, тут же забеременела и замуж выскочила, — аппетит пропал, Дмитрий отодвинул тарелку.

— И большой живот… в пять месяцев?

— Ну, видно, когда платье обтягивает — небольшой арбузик уже, — буркнул Дмитрий. — Как так можно-то? За месяц разлюбила родного мужа, и полюбила совершенно чужого мужика?

— В кого ты такой вырос? — хмуро отреагировал отец. — У тебя новая семья, работа, жизнь, а ты всё за прошлое цепляешься. Сам выбирал, чего теперь оглядываться? Потом, что значит — «как можно»? Сам-то новую женщину себе нашел, когда еще женат на Маше был. Не тебе её осуждать.

— Димочка, что же ты не ешь? — всполошилась мать. — Папа правильно говорит — не думай о ней! Быстро забыла, значит, не любила! А у тебя все лучше некуда, не думай о плохом! Лучше скажи, когда мы Таечку увидим?

Мать всегда его поддерживала, всегда защищала, хоть это в его жизни осталось неизменным.

Вместо тихого вечера получилось родительское собрание. Еле отвязался.

Думал, новость о Машке перебьет все другие темы. Не вышло.

Пришлось перевести разговор на дом с участком и трехкомнатную квартиру, которые, по документам, принадлежат отцу и матери. И тут ждал неприятный сюрприз — отец наотрез отказался возвращать жилье законному владельцу.

— Я у тебя ничего не отбираю, — твердо произнес Николай Дмитриевич. — Для чего тебе сейчас владельца менять — не понимаю. Чует моё сердце — не просто так ты засуетился. Расскажи, возможно, причина уважительная, так, я не дурак, пойму.

— Хочу завещание оформить. На Таю, — ответил сын.

— Зачем? Ты что — заболел? — мать.

— Сам придумал или надоумил кто-то? — отец.

— Здоров я, сядь мама, чего вскочила? Что тут непонятного? У меня есть имущество, богатые люди все так делают — заранее пишут завещание, где подробно указывают, кому бизнес, кому дома, кому драгоценности и ценные бумаги. Чтобы наследники не передрались, и бизнес не пострадал. Так принято, понимаете?

— Не понимаю. У тебя наследники — мы с матерью, да жена с дочерью. Поверь, твои родители ни на что не претендуют, всё так и так достанется Ксении и Тае, к чему тратить время и деньги на нотариуса?

— Не могу слушать это! Будто живьем тебя хороним — Ирина Васильевна всплеснула руками и заплакала. — Димочка, что ты задумал? Ты, точно, здоров?

— Я не хочу, чтобы Ксения была наследницей, у нее и так всего хватает. Хочу, чтобы все досталось одной Таисии, — слова давались с трудом.

— Тем более, ничего не понимаю, — возмутился отец. — Мы с матерью уже написали и официально заверили наши завещания, согласно которым дом с участком и городская квартира после нашей смерти достаются внучке. К чему всё усложнять — переписывать на тебя, а потом ты будешь завещать дочери? Потом, если ты не хочешь делиться с женой, то наш вариант даже лучше — она не сможет ничего себе отсудить или оспорить, потому что нам она не кровная родственница и нашей наследницей являться не может.

Дмитрий затравленно посмотрел на отца — он издевается, что ли?

— Ты же не написал Таисия Дмитриевна Сомова, ты написал — кровным внукам!

— А какая разница? Подумаешь, при вступлении в наследство проверят родство, это же ничего не изменит, верно? Ну, подождет Тая пару недель, потом все получит, разве это проблема? Нет, сын, ничего мы с матерью менять не станем. Да, эта недвижимость твоя, но мы не себе забрали, а родной внучке передали. Пусть, хоть что-то нас с ней связывает, а то видим ребенка раз в месяц, умрем, и не вспомнит, что были такие — дед Коля и баба Ира.

Вот и поговорили!

Домой ехал в еще большем бешенстве, чем после разговора с Марией.

Сказать, что ли, родителям, что Тайка ему — никто? Слово взять, чтоб не проболтались. Зато, сколько сразу проблем снимется!

Да, так и надо сделать, но сейчас он назад поворачивать не станет, отложит разговор до другого раза. Может быть, на следующей неделе заедет.

Николай Дмитриевич не знал, что думать.

Сын разочаровал, причем, разочаровал давно. Как он проглядел, почему не вмешался раньше, когда еще можно было что-то исправить? Ведь замечал, что жена слишком потакает мальчику, слишком его балует, оставив сыну одни привилегии, полностью исключив обязанности и ответственность за свои поступки. Дима всегда прав! Двойку поставили? Это учитель придирается, а Дима учил! Нахамил соседке? Кто она такая, лезть с нравоучениями к чужому ребенку? Ну и что, что Дима на перилах катался, звонил в дверь и убегал? Подумаешь, цаца, какая, два раза к двери подошла. Ей же польза, хоть попу растрясла, а то наела щёки — в зеркало не помещаются! Мальчик развивается, ему необходимы такие ощущения. Съел колбасу, которую отца попросили передать общим знакомым, хотя его предупредили, что это чужое? Ребенок растет, его организм требует вкусной еды! Да, колбаса дорогая, пришлось отдавать деньги, да, отношения стали немного натянуты, но что поделаешь? Ребенок хотел кушать! И не важно, что это чужое, а в холодильнике есть суп и котлеты.

Выдрать надо было, сразу бы мозг включился, так нет, жена грудью вставала каждый раз, когда сын шкодил, и отец пытался приструнить отпрыска. А потом уже поздно было, Дима привык, что все лучшее — ему, что он всегда прав.

Оказалось проще самоустраниться. Спокойнее. Но это спокойствие — до поры, до времени.

Повезло Димке с женой. С Машей. Николай на невестку нарадоваться не мог, с нетерпением ждал внуков, но…

Да, тут, что вышло, то вышло.

Опять проявил излишнюю уступчивость, не получилось одернуть жену, помешавшуюся на мечте о внуке. Дима вырос, вышел из-под опеки, а ей, видимо, очень не хватало заботиться о ком-либо, вот она и третировала Марию. А потом с восторгом приняла Таю. Он и сам до одури обрадовался внучке. Такая кнопка забавная!

Николай расплылся в улыбке, вспоминая девочку.

Радость им с женой на старости лет.

Но известие о беременности Маши неожиданно глубоко царапнуло.

Жена права — как так — семь лет жила с мужем — и ничего, а тут сразу забеременела?

Он помнил, что Маша обследовалась и делилась с ними — она здорова! А Димка к врачам не пошел.

Позже он предъявил Таисию, и они с матерью, на радостях, обо всем забыли. А теперь пришли сомнения.

Если Маша здорова и забеременела сразу, как начала встречаться с другим мужчиной, то… Неужели, причина их бездетности — в Диме?

Но, тогда, как он смог зачать Таю?

Он ли?

Страшно даже допустить такое.

К девочке они привязались, переживали, что теперь их общение ограниченно, скучали по ней. И тут — такие вот мысли.

День за днем Николай Дмитриевич думал, рассматривая вопрос так и этак, и по всему выходило — надо делать тест на отцовство.

Но как?

К сыну он с таким и подходить не решался, про жену говорить нечего — она его живьем съест за одно только сомнение в способности Димки зачать ребенка.

Да, и тут хреново, и там грустно. Одно радует — с завещанием он, похоже, не прогадал.

А получилось случайно. Сначала помощница нотариуса именно так его и составила — со слов Николая.

— Имя, фамилия, отчество — кому завещаете, — спросила женщина, щелкая пальцами по клавиатуре.

— Не знаю, дочка, как лучше сделать. У нас сейчас одна внучка, но, вдруг, еще родятся? Несправедливо, если мы все оставим только одной, обделим другого внука или внучку, — пояснил он женщине. — Можно ли оставить внукам, не упоминая имени?

— Вообще-то, желательно указать конкретного человека или людей. Потом, вы всегда сможете изменить завещание, написать новое, наконец.

— Это я знаю, но хотел бы сразу составить так, чтобы, если что, не получилось «хотели, как лучше, а вышло — как всегда». Все под богом ходим. Не хочу оставлять сыну, тогда его наследниками не только наши внуки будут, но и невестка.

— Не ладите?

— Не ладим. Пусть все родной крови достанется. Конечно, сын молод и здоров, да и мы, пока, на тот свет не собираемся, но лучше все дела заранее уладить.

— Тогда лучше приписку сделать, что вы оставляете все родным детям сына.

— Кровным! — зачем-то уточнил он. Просто, само выскочило. — Если написать — родным по крови детям сына?

— Да, так можно, но учтите, что перед вступлением в наследство, им придется сделать тест на подтверждение родства.

— А, это ерунда, это не проблема! — обрадовался он.

И завещания были написаны и заверены.

Теперь Николай Дмитриевич был уверен, что его сам бог надоумил. Если… вдруг… Таисия не родная дочь Диме, то…

Об этом и думать не хотелось.

Мать эту новость не переживет.

Вон, вторая неделя пошла, а она нет-нет да проворчит что-то недоброе в адрес Маши. Дескать, плохая невестка, не хотела ребенка от Димы, вот и не беременела, пудрила мужу мозг. И слышать ничего не желает! Увидела, что сын уязвлен, по привычке, бросилась его защищать. Но кого защищать, если он сам от жены отказался? Правильно, разве Дима у нее когда-то был виноват? Так и с Машей — проще ее обвинить, чем признать, что сын дурака свалял, такую женщину упустил. Она же с него пылинки сдувала, и им, родителям мужа, ее тепло перепадало. А сейчас что? Вроде, выбился в люди сын, да его новая жена родителей знать не желает.

Нет, Иру не переубедишь.

Ладно, пусть ворчит, тут только он ее и слышит. Главное, чтобы с Марией не встретились ненароком, а то Ирина может той в лицо высказать.

Николай снова вернулся мыслями к Таисии.

Девочка умненькая, шустрая, симпатичная, но на Димку не похожа. Совсем и никак. На Ксению тоже не похожа. Может быть, в дальнюю родню?

Вспомнил лица Вали и Леонида Гуровых — сваты тоже во внучке не особенно отметились. Может быть, перерастет еще? Бывает такое, он сам в интернете читал!

Но червячок сомнения грыз и грыз. А тут еще позвонила няня, сообщила, что послезавтра им можно будет Таечку увидеть.

И Николай активизировался, прочитал, что нашел, в интернете про тест на отцовство, выяснил, что волосы годятся, только надо не срезанные или выпавшие, а чтобы с луковицей были. То есть, придется дернуть. Он сделает тест, никому ничего не скажет, для себя, для своего успокоения. Чтобы знать наверняка, а то мысли замучили, которую ночь ворочается, уснуть не может!

Волосы Димки добыть не проблема, а с внучкой придумает что-нибудь на ходу.

На следующий день Ирина потащила его в Детский Мир.

Как же — к внучке и с пустыми руками!

Конечно, у девочки все есть, но побаловать же хочется!

Пока жена бродила вдоль стеллажей, выбирая игрушку, он нечаянно свернул в ряд, где лежали товары для грудничков. О, сюда им уже не надо! Попятился, разворачиваясь, и с кем-то столкнулся.

— Прошу прощения! — начал и осекся, увидев, что врезался в чету Афанасьевых.

Бывшие сваты замерли друг напротив друга, не зная, как разойтись.

Первой очнулась Нина Михайловна.

— Ничего, — буркнула она и, протиснувшись мимо Николая Дмитриевича, потянула мужа следом. — Идем, Сережа! Я хотела ещё конверты посмотреть.

Сергей Сергеевич ожег Сомова взглядом и, молча, последовал за супругой.

Черт, как нехорошо-то…

— Добрый день, Сергей, Нина, — не смог не поздороваться Николай.

— Был добрый, пока тебя не встретили, — не поворачивая головы, ответил Афанасьев.

— Сергей, дети разошлись, такое бывает. Но нам-то, чего делить? Нормальные же отношения были!

— После того, как твой сын обошелся с нашей дочерью, я с тобой, Дмитриевич, на одном гектаре срать не сяду, — отрезал сват.

— Сын, конечно, неправ, но я при чем? — обиделся Николай. — Я к Маше всегда тепло относился, ни разу не обидел, и с вами мы всегда в хороших отношениях были.

— Да, обидел не ты, а твой сын, но сына кто воспитывал? Ты и воспитал такого, значит, тоже виноват перед Машей. Больше мы не родственники, слава богу, так что разговаривать нам не о чем. Да и не хочется.

— Погоди, Сергей! Как Маша?

— Вашими молитвами, — сват тормознул, смотрел настороженно.

— Понятно. Привет от меня ей передавайте и скажите, что я за Димку прощения прошу. Пусть будет счастлива и не держит зла. Кто муж у нее? Надеюсь, лучше, чем мой Димка.

— Маша за хорошего человека замуж вышла, нас с матерью к себе забрали, дом загородный у него, внучка скоро родится. Неплохой ты мужик, Николай, но сын у тебя — дерьмо. Да и жена недалеко ушла. Все, бывай, — покачал головой Сергей и ушел, не ответив, передаст ли его слова дочери.

Сомов постоял еще пару минут, глядя в спину удаляющемуся Афанасьеву.

Зять чужих родителей к себе жить забрал, а их Димка родных мать с отцом теперь даже в гости не зовет…

Встреча с Таей подарила радость, тревоги на время отступили.

Девочка взвизгнула и повисела на шее у деда с бабушкой, потащила показывать свои игрушки, рассказывая что-то. Дед не все понимал, что Тая лепетала, а Ирина и отвечать умудрялась.

Гадая, как бы выдернуть пару волосков, чтоб жена не заметила, и ребенок не заплакал, Николай с неприязнью смотрел на няню, которая ни на шаг от девочки не отходила. Свидание под конвоем — не иначе, и как тут быть?

Наконец, его осенило.

— Тая, да ты разлохматилась! Дай-ка, причешу! — взялся за косички и быстро распустил их, прежде чем няня успела вмешаться.

— Не положено! — возмутилась женщина. — Это моя обязанность!

— Ничего, один раз вашу обязанность выполнит дедушка, — отшутился Николай Дмитриевич. — Лучше, дайте расческу, не пальцами же мне их расчесывать.

Няня поджала губы и, нерешительно оглядев присутствующих, буркнула: «Я быстро!»

Стараясь не доставить лишней боли, дед осторожно выдернул несколько волосков, пока его жена ворковала с девочкой, показывая той новую игрушку.

— Ай! Деда!

— Прости, моя хорошая! Сейчас няня принесет гребешок, я аккуратненько расчешу, не больно!

— Нет. Баба Ира! — насупилась девочка.

— Хорошо, пусть тебя баба Ира причешет, — дед отсел в сторону, сжимая в руке драгоценный биоматериал. Теперь до машины не растерять бы.

Руку пришлось сжать в кулак, стараясь, чтобы никто на это не обратил внимания. Он смог выдохнуть только тогда, когда они покинули дом Гуровых и волосы оказались в специально припасенном пакете.

Ирина ничего не заметила, взволнованная встречей с внучкой.

По дороге домой, раз за разом, жена перебирала моменты свидания, восторгаясь, как выросла Тая, какая у нее большая и удобная комната, как богато живут сваты.

К слову, к ним никто из семьи не вышел — ни Леонид с Валентиной, ни Дима с Ксенией. Впрочем, сын с невесткой живут не здесь, наверное, оставались у себя. Таю просто привезли родителям Ксаны в гости, а те, заодно, устроили и им встречу с внучкой. Под присмотром и ограниченную по времени.

Что ж, спасибо и на этом.

Восторги жены жизнью Гуровых раздражали.

— Замолчишь ты уже? — не выдержал Николай. — Хватит, слушать надоело.

— Выбился наш мальчик, пробился в уважаемые люди! Вместо того чтобы ворчать, порадовался бы за сына!

— А чему радоваться, Ира? Да, сваты богато живут, да нас с тобой не особо видеть рады, едва терпят. Внучку и ту по расписанию, да под присмотром прислуги выводят. Раз в месяц. У сына в гостях, когда последний раз были? В январе ещё, когда его новая жена нас с тобой припрягла полы мыть и вещи таскать?

— Ты, как всегда, во всем Диму обвиняешь! Ясно же, что это Ксения ему не разрешает. Да, богачи все снобы, но, рано или поздно, все Диме достанется, а пока мы и потерпеть можем. Лишь бы сыночке хорошо было.

— О чем ты, дура? — опешил Николай. — Я тебе про другое говорю, совсем на деньгах помешалась.

Плюнул и вышел на балкон, хлопнув дверью.

Сын навестил родителей через три дня.

У Николая Дмитриевича создалось впечатление, что Дима не особенно рвется домой, поэтому стал по вечерам заезжать к родителям. Помаявшись некоторое время, дождался, когда мать, накормив мужчин, прилипла к очередному сериалу, и прикрыл дверь в кухню.

— Поговорить нам надо, сын.

Дмитрий посмотрел на отца и кивнул.

— Надо.

— По-мужски поговорим, матери ни к чему знать, — продолжил отец. — Ты не обижайся, не кричи и не дергайся. Просто, ответь — что у тебя происходит? Нет, я всегда тебе рад, но ты глаз неделями не казал, а теперь приезжаешь по два-три раза на неделю. Похудел, осунулся, синяки под глазами. Что случилось?

— Работы много. Взялся я за дело — хожу по краю. Но если выгорит — получу всё, — туманно ответил Дмитрий. — Устаю сильно, ответственность большая и цена просчета будет катастрофическая. Дома Ксения мешает, у вас хорошо. Никто мозг не выносит.

— Понятно. Помочь чем-то можем?

— Вы и так помогаете, — сын взъерошил волосы, дернув за них со всей силы, потом провел ладонью по лицу.

Николай Дмитриевич проследил, как с руки сына на стол упало несколько волосков.

— Не дергай, что ты? Лысым станешь, — упрекнул он Дмитрия.

— Устал, папа. Если бы ты знал, как я устал!

— Заездила тебя Ксения? — вздохнул отец. — Раньше ты не был настолько вымотанным, да и домой вечером охотно возвращался.

— Пап, вам не понять. Да, у меня все сложно, но это временно. Я справлюсь.

— Что же мы на кухне сидим? — засуетился Николай. — Пошли в комнату, на диване удобнее.

— Да там мать, — попытался отмахнуться Дмитрий. — Опять пристанет насчет Тайки, а я что могу сделать? Как Гуров скажет, так и делается.

— Не пристанет, она мыло свое смотрит, хоть из пушки пали, не заметит. Ты иди, я сейчас водички попью, и следом.

Сын кивнул и вышел, отец осторожно подобрал волоски, убедился, что некоторые с луковицами и, торопливо отсортировав, положил их в пакетик.

Вот и славно, вот и хорошо!

На следующий день он отправился в Медико-Экспертный Центр.

Сдал образцы, написал заявление, оплатил исследование.

— Когда я узнаю результат?

— В течение трех рабочих дней, — ответили ему. — Как только анализ будет готов, вам сообщат в смс на указанный в заявлении номер телефона.

Три дня! Как их пережить, когда от волнения скачет давление?

Николай Дмитриевич пытался занять руки и голову, но выходило плохо.

Может быть, зря он, затеял это? Тем более, тайком от сына и жены? Но дело сделано, осталось только набраться терпения.

СМС пришло в конце второго дня ожидания.

Надо же, даже быстрее, чем обещали!

Николай Дмитриевич двинулся в прихожую, потом вспомнил, что в домашней одежде, вернулся в спальню, схватил брюки.

Хорошо, что жены нет дома, сейчас бы она, непременно, привязалась — куда ты, да — зачем ты?

К Центру подъехал меньше чем через час, предъявил паспорт, получил запечатанный конверт, вернулся в машину. Только хотел распечатать, как звонок на телефон — жена.

— Коля, ты где? Дома?

— Нет. По делам выехал. А что? — от волнения дрожали руки.

Как же ты не вовремя позвонила, Ира!

— Забери меня, я на ярмарке, на Колхозной площади! Тут такие помидоры дешевые! Взяла три ящика.

— Ира, что ты выдумываешь? Я занят!

— Сам же зимой помидоры трескаешь, только успевай банки открывать, — обиделась жена. — Ладно, сама обойдусь. Такси возьму.

— Сейчас подъеду, — вздохнул Николай, прикинув, что до ярмарки ему отсюда минут десять всего.

Заберет супругу, отвезет домой, а потом поставит машину в гараж и там спокойно вскроет конверт.

Помидоры, на самом деле отличные, разместили на заднем сиденье, так как в багажнике лежала запаска, ящики ровно не поставишь.

Жена восторженно тараторила, что-то рассказывая, а он только и думал о конверт, который сунул в бардачок с глаз подальше.

— Езжай осторожно, не гони, — не умолкала Ирина. — Растрясешь, вон, какие они спелые. Хватит и на засолку, и томатный сок сделаю. Попить у тебя есть? Жарко! О, минералка!

Женщина поерзала на сидении, оглянулась назад, убедилась, что овощи в порядке, отхлебнула из бутылки.

— Фу, теплая!

Машина подскочила на небольшой выбоинке, вода плеснулась.

— Коля, просила же — осторожнее! Облилась из-за тебя вся!

Он не успел остановить, жена открыла бардачок и выудила оттуда пачку салфеток. Ворча, принялась вытираться.

Николай затаил дыхание — заметит конверт или пронесет? Надо было в карман положить.

Не выдержал, дотянулся до бумаг, забрал себе.

— Что это? — Ирина увидела его манипуляции и, как и следовало ожидать, заинтересовалась.

— Да, так, по делам кое-что, — отговорился он. — Томатный сок, говоришь?

— Коля, зубы мне не заговаривай! — протянув руку, она ловко выхватила конверт, покрутила перед носом.

— Медико-Экспертный Центр? Коля, что это?? Ты плохо себя чувствуешь? Или — это Димино? — побелев, жена торопливо развернула бумагу и вчиталась.

— Коля, я ничего не понимаю, о ком здесь речь? Экспертное заключении о биологическом отцовстве. Чье это?

Да, он не называл фамилии, поэтому материалы указали, как образец А и образец Б.

— Что там, читай, — внутри все потряхивало. Раз уж Ирка взяла в руки, пусть прочитает, он что-нибудь придумает, как объяснить, но ждать больше нет сил. Внучка или нет?

Жена добросовестно забубнила, озвучивая все, что написано, начиная с названия лаборатории, номера исследования. Наконец, дошла до главного.

— Основываясь на результатах, полученных при анализе исследованных генетических систем (локусов), биологическое отцовство предполагаемого отца (Образец А) в отношении ребенка (Образец Б) исключается, так как у них обнаружено отсутствие общих аллелей по тринадцати информативным локусам. Величина Комбинированного Индекса Отцовства составляет ноль, следовательно, вероятность отцовства в настоящем случае равно ноль процентов.

В грудь, будто раскаленное копье вонзили, в глазах потемнело.

— Коля, это о ком? Коля? — тормошила жена, а он еле удерживал автомобиль в потоке.

И вдруг Ирина догадалась.

— Ты Таю расчесывал… Коля, это про Таю???

Он ничего не сказал, не до того было. Отчего-то стало трудно дышать, перед глазами кружились черные мушки, а копье в груди увеличилось в размере.

— Не может быть, — бормотала Ирина Васильевна, не замечая, как побледнел муж. — Лаборатория что-то напутала! Зачем ты делал этот тест, Коля? Все же хорошо было, зачем ты полез, куда не просили? Коля, что с тобой? Коля!!!

Глава 18

Последняя встреча больно ударила по самолюбию Дмитрия.

Перед глазами, раз за разом, вставала картина — как его жена улыбается другому мужчине, а тот обнимает, целует руку, что-то говорит ей на ухо.

Бл…!!! Ну и что, что она — бывшая? Это ничего не меняет!

Никто не смеет отвергать его, никто! Тем более, женщина, которую он тра…л семь лет!

Навел справки о Корневе — к сожалению, бизнес у них далекий от его интересов, нет пересекающихся областей. В своем бы сегменте он его быстро придавил, а так придется поискать выходы на нужных людей.

Строитель, мать его! Зашибись, у Машки карьерный рост от финдиректора к прорабу! Глупая, променяла запах денег на запах цемента! Дура, как все бабы!

Что ж, он подумает, где и, на чём можно будет прижать этого Казанову. А пока надо плотнее заняться Квадро.

В конце концов, он не просто клиент с улицы, он — генеральный директор крупнейшей компании, неужели в Квадро проигнорируют вежливую просьбу уволить одного мелкого сотрудника?

Проигнорировали!!!

Более того, мягко, но непреклонно дали понять, что вмешиваться во внутренние дела компании никому не позволят, а Мария — Машка, мать её!!! — не мелкий сотрудник, а лучший менеджер, поэтому об ее увольнении и речи нет.

Вот так вот.

Ткнули, как котенка в лужу — дескать, не твоё дело.

А дома его встречала Ксения, лезла целоваться, громко жалуясь, что няня не пускает ее гулять по дому. Дмитрий еле сдерживался, чтобы не отшвырнуть её от себя. Скрипя зубами, что-то отвечал, даже по голове гладил — няня, хотя, скорее сиделка-надзиратель, все Гурову доносит. В собственном доме покоя нет! Вся прислуга шпионит и доносит, обложили, как волка на облаве, шаг вправо-шаг влево — стреляем. Лучше тигра за усы не дергать. Потом, всё потом, когда он соберет все козыри, тогда и покажет тестю его место, а пока «улыбаемся и машем».

Приступив к реализации плана, Дмитрий вынужден был не только просчитывать на несколько ходов вперед, выискивая слабые стороны, лавируя между интересами разных людей, подталкивая решения в нужном ему направлении, но и учитывая строгую конспирацию. Гуров не должен узнать, чем интересуется его, якобы, «ручной» зять. До поры, до времени.

Опека Щербакова раздражала, но Дмитрию приходилось держать лицо и создавать видимость, что он всецело доволен жизнью. И ничего не замышляет.

Прежде чем Сомов отдавал распоряжения подчиненным, каждое из указаний предварительно разбиралось и одобрялось «опекунами». Дмитрий даже не пытался своевольничать, показывая полное послушание, консультируясь по малейшим нюансам. Время играет на него! Постепенно Гуров расслабится, поверит, что зять из-под руки выходить не помышляет, и станет отпускать поводок. Не сразу, не вдруг, то удлиняя привязь, то снова укорачивая, но этого будет достаточно, чтобы Дмитрий начал прибирать власть к рукам. Незаметно для Гурова и Анатолия Александровича всё больше и больше решений он станет принимать единолично, и до последнего времени оба опекуна ничего об этом не узнают.

Они считают его сосунком, не способным самостоятельно руководить? Ха, он им покажет, на что способен!

Дела шли отлично, Инстрэл расширялась, увеличивая активы и привлекая новых партнеров, прибыль росла от квартала к кварталу. Сомов постепенно подготавливал плацдарм для перевода средств на никому не известные счета. Еще полгода, и все будет готово для большого барабум!

Тут всё принадлежит Гурову, а он, Дмитрий, всего лишь, шестерка в руках тестя. Его, фактически обобрали! Сначала он сам сглупил, переписав дом и квартиру с машинами на родителей, думал, так будет лучше. Теперь вышло, что он не может распоряжаться своим имуществом. Надо рассказать отцу всю правду! Конечно, тот будет шокирован, но перестанет упрямиться, ликвидирует глупое завещание. А матери ничего говорить не надо, да. Пусть живет в розовых мечтах.

Несмотря на громкую должность, Дмитрий и в Инстрэл ничего не имел. Пакет акций? Я вас умоляю! Они все, согласно отдельному пункту брачного контракта, отходят его детям. То есть, приблудной Таисии. Он их даже продать не может! Пока он в браке с Ксенией и пока Тая не вышла замуж — он, номинально, облаченный властью, состоятельный человек. Вырастет девчонка — все перейдет в её руки и руки мужчины, которого Леонид Иванович выберет внучке в мужья. А он, Дмитрий, больше никому не будет нужен. Получается — у него всё есть, и ничего нет!

Мириться с таким положением он не намерен. Ксюха еще лет сорок, а то и все пятьдесят протянет, он не собирается класть свою жизнь к ногам сумасшедшей! Гуров не вечен, он, конечно же, подстраховался, но и Дмитрий не лыком шит! Он обдерет компанию, как липку, создаст себе золотой парашют, о котором никто не будет знать. И, как только тесть умрет, сразу сдаст Ксению в дурку, разведется, и заживет самостоятельно. И пусть он лишится должности и плюшек, это фигня. Дима позаботится, чтобы наследникам Гурова вместо процветающей компании достались лишь ее останки.

Обида за отказ уволить Афанасьеву не давала покоя. Дмитрий решил, что накажет конкурента материально, и влез в авантюру, успех в которой позволил бы Инстрэл оставить наступающего на пятки «соратника» далеко позади, и, заодно, крепко щелкнул бы Квадро по носу.

Многоходовка, которую он затеял за спиной Гурова, поглощала всё его время, не оставляя возможности заниматься Корневым. Он обязательно прижмет строителю хвост, разорит, но чуть позже, когда поквитается с Квадро. Сначала Машка должна потерять работу, а потом и ее новый муженек лишится своего бизнеса. Костьми ляжет, но разорит его. Посмотрим, как понравится бывшей жене снова жить впроголодь! Ещё вспомнит, от чего отказалась!

В предвкушении, Дмитрий потирал руки. Конечно, для быстрого достижения цели приходится рисковать, но кто не рискует, тот не пьет шампанское, верно?

Через несколько дней после встречи с Машей в офисе, в конце рабочего дня Дмитрий спустился на парковку, размышляя, куда ехать — домой или к родителям? Дома его ничего хорошего не ждет. У родителей… Они ждут, это верно, но могут быть расспросы, на которые у него, пока, нет ответов.

— Дмитрий Сомов? — резко обернулся на звук голоса и несколько опешил — из припаркованной неподалеку машины вышел мужчина.

Корнев. Это ещё что за новости?

— Чем обязан? — Дмитрий решил не показывать, что он в курсе личности собеседника.

— Разговор есть, — мужчина подошел ближе, остановился напротив. — Я — муж Марии Афанасьевой.

— Сочувствую, брат. Как же тебя угораздило вляпаться в такое дерьмо? — Дима не удержался, чтобы не уколоть, и тут же его голова взорвалась болью и звездами.

Корнев его ударил! Без предупреждения, неожиданно, подло! Чёрт, больно-то как!

— Я не терплю неуважения, — спокойно проговорил мужчина, ожидая, пока Сомов придет в себя. — А когда речь заходит о моей супруге, расцениваю, как неуважение даже косой взгляд в её сторону, не то, что необдуманные слова.

— Да я тебя… засужу! — боль от удара пульсировала, отдаваясь в левую глазницу. Приложил, так приложил. Здоровый, черт! Наверняка, синяк останется, как ему с таким лицом на люди показаться?

— Не успеешь, — вздохнул Корнев. — Всё, прояснилось в голове? Поговорим?

— Ты же меня изуродовал, мне в травмпункт надо! — Дмитрий осторожно ощупывал скулу, губы. — Кровь!

— Ерунда, я бил даже не вполсилы, а так, легкая оплеуха, чтобы в сознание привести, — пожал плечами Корнев. — Но если ты такой нежный, то после разговора можешь отправляться, куда пожелаешь, хоть в институт Склифосовского.

Дмитрий окинул парковку взглядом — никого. Нет, люди мельтешили, кто-то заводил мотор в противоположном конце парковки, машины выезжали на улицу, но, ни одна голова в их сторону не смотрела. У всех свои дела, народ спешит по домам после рабочего дня, никому не интересно, что там между машинами происходит. Тем более что Корнев ударил так быстро, что заметить это движение можно было, только если внимательно наблюдать с близкого расстояния. Во всяком случае, он сам, стоя на расстоянии вытянутой руки, среагировать не успел.

Камеры! — вспомнил Дмитрий.

Здесь должны быть камеры. Ну, погоди, что ты запоешь, когда получишь повестку!

— Нам не о чем разговаривать. У меня дела, поговорим в суде, — попытался он пройти к машине.

Но Корнев быстрым движением ухватил его за руку и, больно вывернув её, притиснул Дмитрия к автомобилю.

— Говорю один раз, поэтому слушай очень внимательно, — тихо, почти ласково заговорил он. — Занимайся своей жизнью, бизнесом, семьей и забудь о Маше. Совсем забудь. Если моя жена, хоть раз пожалуется, что ты ей угрожаешь, я больше не буду с тобой таким вежливым. Прислушайся к доброму совету — больше никогда не подходи к Маше, не заговаривай с ней, на глаза не попадайся. Не поверишь, я очень переживаю, когда что-то или кто-то расстраивает мою любимую, поэтому за последствия не отвечаю. Береги себя.

С последними словами, Корнев похлопал Дмитрия по пострадавшей скуле и оттолкнул.

Проехавшись боком по капоту, Сомов еле удержался на ногах. Голова болела, скулу дергало, вывернутая рука ныла, плюс он еще больно ушибся о крыло.

А Машин новый муж ушёл, не оглядываясь, к своему автомобилю, сел в него и уехал.

Первый порыв — писать заявление и ехать снимать побои — Дмитрий погасил — нельзя, скандал будет. Дойдет до тестя…

Ушиб не спрячешь, но тут проще, скажет, что поскользнулся и упал, а с Корневым он разберется иначе.

Наутро под глазом Дмитрия расцвел великолепный синяк, губа опухла и отзывалась болью каждый раз, когда Дмитрий разговаривал. Несмотря на наложенный грим, ему пришлось всю неделю ходить в солнцезащитных очках и, пока следы не сошли, избегать встреч с родителями и опекунами, общаясь с Гуровым и Щербаковым исключительно по телефону. Конечно, об украшении на его лице тестю немедленно стало известно, но тот спустил это на тормозах, один раз только пошутив, что зятю надо выбирать менее скользкую обувь и внимательно смотреть под ноги. Все это, включая понимающие взгляды сотрудников, счет к Корневу увеличило в разы. Он сотрет прораба в порошок!

Звонок из полиции выбил почву из-под ног.

— Сомов Дмитрий Николаевич?

— Да.

— С вашими родителями, Ириной Васильевной и Николаем Дмитриевичем, случилось несчастье. Они во второй больнице, приезжайте.

Несся так, что только чудом не попал в аварию.

А там…

Отец погиб. Мать — в реанимации.

— Мне очень жаль, — дежурно-сочувствующе говорил усталый доктор. — У мужчины не было никаких шансов, он умер еще до приезда Скорой. За женщину боремся.

— Что случилось, почему они упали с моста? Неисправность машины? Кто-то подрезал? — это было неважно — почему, но ему нужно было что-то говорить, отвлекаясь от страшного — отца больше нет!

— Я не знаю, спросите об этом у гаишников, — посоветовал усталый доктор. — Как я уже говорил, мужчина погиб на месте. У пассажирки множественные переломы и разрывы внутренних органов.

— Она поправится?

— Прогнозы осторожные. Требуются операции, грамотные нейрохирурги, так как серьёзно пострадал позвоночник. Поймите правильно — при таких травмах предсказать исход проблематично. В нашем городе нет специалистов, которые могли бы справиться.

— Что нужно, чтобы перевезти мою мать в более квалифицированную клинику?

— Деньги на перелет и лечение. Но сначала — стабилизировать её состояние, иначе женщина перелёт просто не перенесет.

Потом был разговор с дерганными полицейскими.

— На мосту расположены камеры, поэтому мы уже знаем, как все произошло. Видимо, у вашего отца случился сердечный приступ или ещё что-то похожее, он потерял сознание и управление транспортным средством. На записях видно, как машина начинает вилять, потом резко ускоряется, пробивает ограду и падает вниз. Там пять метров. Сочувствую по поводу гибели отца, но ваша мама держится. Надеюсь, она выкарабкается.

Он тоже надеялся. Сначала. Деньги были, ещё и Гуров близко к сердцу принял его горе, помог, поэтому врачи шевелились на совесть. Мама в себя не приходила. Как сказали сыну, её специально держали в искусственной коме, пока стабилизировали состояние, и решался вопрос, где делать операции.

Денег было жаль, но самое страшное — никто, ни один доктор никаких гарантий ему не давал!

Получается, он сейчас спустит несколько кровью добытых миллионов, а мать так и не поправится?

Через день ему сообщили, что клиника, где мать могли поставить на ноги, находится в Германии.

Сомов метался, не зная, что предпринять.

— Разве, только в Германии могут собрать позвоночник? — пытал он врачей. — Что возможно сделать в условиях нашей страны?

— Гарантировать никто ничего не может, — терпеливо объяснял врач. — В Москве на ноги, точно не поставят, у нас никто не умеет работать с травмами такой тяжести, ведь это не просто позвоночник, задет спинной мозг! Лечение в Германии даст вашей матери шанс, в противном случае, она останется прикованной к инвалидному креслу.

— А если она останется на лечении здесь?

— Здесь? Но у нас нет нейрохирургов такого уровня, — растерялся врач. — Поймите, травмы вашей матери очень сложные, только на позвоночнике требуется несколько операций, не считая других, иначе она навсегда останется парализованной! Сможет только говорить и глазами вращать, и не факт, что восстановится чувствительность, хотя бы, рук!

— Во сколько, примерно, обойдется лечение здесь, в Москве и в Германии.

Доктор назвал цифры, Дмитрий еле на ногах устоял.

Нет, Германия, однозначно, отпадает! Если бы они дали гарантию, возможно, он и рискнул бы такой суммой, но без стопроцентной уверенности, что лечение поможет?

Далее, выяснилось, что и Москва ничего не обещает, между тем, сумма, которую запросил столичный нейрохирург, оказалась не намного меньше гонорара немецкого врача.

Дмитрий долго думал, как поступить.

Мать было жалко, но и денег тоже! Гарантии, что родительница полностью выздоровеет, не давал никто, получается, хоть в Германию вези, хоть в Москву, хоть здесь оставляй — Ирина Васильевна жить будет, а ходить — неизвестно. А раз неизвестно, то есть ли смысл тратить такие средства?

Тем более что они ему, Дмитрию, ой, как нужны!

Игра вошла в решающую стадию, запущенный процесс уже не остановить.

И Дмитрий решился, оставив мать на лечении в своем городе. Конечно, потратиться пришлось, хоть и существенно меньше. Впоследствии, он рассчитывал вернуть большую часть расходов, продав квартиру родителей. Раз мать все равно никогда не сможет ходить, так, какая ей разница, где лежать — в своей квартире, где она одна-одинешенька, не считая сиделки, оплачивать которую, опять же, придется сыну, или в специализированном учреждении, под присмотром квалифицированного персонала? Правильно — под профессиональным присмотром лучше. А он, Дима, будет маму там навещать.

Похороны отца он помнил смутно, всем занимались люди Гурова.

Стоя у края могилы, глядя, как под слоем земли скрывается крышка гроба, Дмитрий чувствовал пустоту и растерянность.

Вот и все.

Больше ему некуда будет приезжать после работы, когда захочется отдохнуть от «семьи». Никто не нальет борща, не обнимет, не пожалеет.

Как быстро. Как несправедливо быстро и страшно! Бросили его.

Как родители могли с ним так поступить!?

Через четыре дня после похорон Дмитрия вызвал Леонид Иванович.

Свои завещания родители изменить не успели. Конечно, до вступления в наследство еще далеко, но формулировка не оставляла вариантов. Отец теперь и не перепишет, мать неизвестно, сколько ещё времени будет между небом и землей. А если она так и не придет в себя или не сможет поставить подпись?

Вместо скорби пришла злость.

Просил же! Как человека просил — перепишите все на него, на сына!

Отец уперся, и что теперь? Получается, все ценное имущество Дмитрия, включая дачу и квартиру родителей, теперь принадлежит находящейся в коме матери и мифическим кровным внукам!

Адвокаты изучили документы и только головами качали — сложный случай! Конечно, до вступления в наследство еще почти шесть месяцев впереди, да и, кто знает? — возможно, женщина поправится и сама все перепишет. Но надо и к худшему быть готовым. Они посмотрят, что можно будет сделать. Леонид Иванович кивал головой и мрачно взирал на зятя.

Спасибо, папа и мама, удружили!

По рассказам Марии, Сомов представлялся ему слизняком, но при близком знакомстве потянул только на мокрицу.

Георгий брезгливо поморщился, вспомнив реакцию бывшего Машиного мужа — трус.

Красив внешне, ухожен, дорого одет, а колупни — сплошная гниль. Бывают такие яблоки — смотришь, красные глянцевые бочка, даже аромат есть, а разрежешь — внутри только червяк, ползающий в своих экскрементах. Вот и Сомов такой же.

Сам он мстить не полезет, кишка тонка. Знал он такой тип людей, предпочитающих жар загребать чужими руками. Угрожать женщине — не то же самое, как бросать угрозы в лицо мужчине. Напрямую Сомов не полезет, а исподтишка напакостить сможет, да. Придется, присмотреть.

Маше о встрече он сообщать не собирался, ей переживания ни к чему, да и хлопот хватает и без Сомова.

Одно переселение родителей чего стоит!

Нина Михайловна и Сергей Сергеевич выбрали отдельный домик. Егор видел, что они до ужаса боятся помешать им, потревожить, вызвать неудовольствие. Это, как же Сомов себя вел, что родители жены лишний раз голос подать стесняются? Вот же… ушлёпок!

Домик со свежим ремонтом, мебелью, заезжай — и живи.

Обнаружив внутреннюю связь с «большим домом», Нина Михайловна пришла в восторг:

— Можно позвонить, не бегать через участок!

— Этот дом для прислуги строился, поэтому и связь провели, чтобы удобно было, если хозяевам что-то понадобится, — пояснил Корнев.

— А прислуга нам и не нужна теперь! — заявила тёща. — Я бездельничать не привыкла!

— Дело вам скоро найдется, — Гоша нашел глазами Марию, улыбнулся. — Месяц остался, потом принцесса заявит свои права на абсолютно всех взрослых! Так что, без домработницы и повара нам никак не обойтись. Не хочу, чтобы мои родные ходили, как зомби. Всё, всё, не обсуждается! Пойдемте лучше, в детскую, посмотрите опытным глазом. Может быть, нужно еще что-то добавить?

Комнату для малышки они устроили из второй смежной спальни.

Недавно закончился ремонт, в воздухе еще ощущался еле заметный запах краски.

Большая, очень светлая, с двумя окнами, выкрашенная в нежно-салатовый цвет, комната выглядела уютной и теплой.

Детская кроватка, пеленальный столик, диван, шкафчики для вещей и игрушек — ребенку тут будет отлично.

— На первое время кроватку поставим у нас в спальне, — говорил Георгий Маше. — Я читал — дети часто просыпаются по ночам, в другую комнату не набегаешься. А подрастет Поля, перенесем кровать в детскую.

Маша не возражала, только уточнила:

— Все-таки, не выбрал еще имя? Александра или Полина?

— Когда родится — увидим!

Случайно Георгий узнал, что в автомобильной аварии у Сомова погиб отец, а мать хоть и выжила, но потеряла возможность двигаться.

Подергавшись — рассказать или нет Маше? — он решил, что не зачем лишний раз её нервировать. Родит, тогда расскажет.

Как человек, прошедший через подобную потерю, Георгий сочувствовал Дмитрию, но удивился, почему тот не отвез маму в хорошую клинику, в Москву, например. Он бы извелся, изыскивая варианты, а Сомов, похоже, спокоен, будто это не его мать пострадала.

Чужая душа, конечно, потемки, но всё равно — мама, не кто-то посторонний! Если бы были живы его собственные родители… На руках носил бы.

Через некоторое время ему стало понятно — кто-то копает под бизнес братьев Корневых. Не слишком умело, но достаточно нагло, чтобы понять — кому-то не терпится.

Через некоторое время ему стало понятно — кто-то копает под бизнес братьев Корневых. Не слишком умело, но достаточно нагло, чтобы понять — кому-то не терпится.

Интересно, кому помешала его строительная компания?

Впрочем, вопрос, риторический.

Гоша напряг людей, включился сам и скоро выяснил — все нити ведут к Сомову.

Ах ты, паразит! Не живется спокойно, ведь у самого проблемы? Просил же, по-хорошему — отстань, живи своей жизнью! Ладно, если настаиваешь…

Спешить пока некуда, Егор выделил умного человека — пусть, не торопясь, собирает на Сомова досье. Придет время — пригодится даже самая незначительная, на первый взгляд, информация.

Впервые в жизни, Маше не надо было продумывать до мелочей, рассчитывать все, заранее напоминать — достаточно было один раз озвучить пожелание, как Гоша говорил: «Я сделаю».

И делал.

Сначала она терялась, а теперь привыкла и просто наслаждалась.

От готовки ее освободили, от уборки — тем более. Гошина бы воля — посадил бы жену в шезлонг, рядом служанку поставил — опахалом махать и еду с напитками подавать, и запретил лишний раз пальцем шевельнуть.

— Егор, я беременная, а не смертельно больная!

— Не шуми, дочка все слышит! Я читал, — и получасовая лекция.

Корнев, на самом деле, проштудировал весь Интернет, проглотив массу полезной и не очень информации, касающейся родов и новорожденных.

— Я буду присутствовать на родах, — заявил он пару месяцев назад.

— Егор, но… Я буду некрасивая, может быть, даже кричать стану. Это не то, что я хотела бы тебе показать.

— Переживу. Такой важный момент нашей жизни пропускать не собираюсь! Потом, я читал, что женщине легче, если муж рядом, помогает ей и всячески поддерживает, — Егор потянулся и поцеловал Марию в район носа. — Хочу первым взять на руки нашу малышку. Маш, она так пинается, что я вижу, как у тебя живот шевелится. Потрясающе!

Вот что с ним сделаешь?

Беременность протекала прекрасно, самочувствие и настроение у будущей мамы было замечательное. Еще бы — такая забота со всех сторон, столько любви, и все родные люди рядом!

Они еще раз вместе были на УЗИ, но ребенок повернулся спинкой, и кроме неё они ничего и не рассмотрели.

— Ничего, вот родится — налюбуемся, — утешил жену Егор.

Дмитрий, к счастью, больше не беспокоил, и Маша, погруженная в более приятные заботы, о бывшем муже забыла.

В компании к новости о беременности Афанасьевой, которая стала Корневой, отнеслись философски.

— Главное, что производственный процесс не страдает, — вздохнул Владлен Максимович. — А раз Надежда Львовна живет поблизости, то, я уверен, придумает, как вам совмещать материнство и работу.

— С нами еще мои родители, — пояснила Маша. — Справимся.

— Уж постарайтесь, а то мы вас на повышение выдвигать собрались. Когда знаменательное событие?

— В начале октября.

— Ага. Ну, скажем, в январе и выдвинем. Как раз вы к ребенку привыкните, а он — к новой жизни, сможете больше времени работе уделять, — кивнул старший менеджер. — Вот тут новый проект, посмотрите на досуге, порадуйте меня идеями.

Роды, как и дождь, редко начинаются вовремя.

По подсчетам врачей Маше ходить оставалось еще неделю, но ночью двадцать девятого сентября женщина проснулась от неясных болей в спине.

Потянуло-потянуло. Отпустило.

Мария снова задремала.

Через час — снова здорово!

Неужели, началось?

Маша покосилась на спящего Егора — нет, будить мужа не надо, он и так за день выматывается. Если это предвестники, то само пройдет. Если роды, то за час такое дело не делается, до утра вполне потерпит. Пусть Гоша отдохнет.

В полудреме-полуяви она провела всю ночь. К утру тянуть стало сильнее, интервал между неприятными ощущениями уменьшился.

Похоже, не предвестники.

— Уже проснулась? — Егор привычно сгреб жену и, осторожно подтянул к себе поближе. — Мой бегемотик! Что ты хочешь на завтрак?

Завтракать не хотелось, спину ломило все сильнее и сильнее.

— Не знаю, — Маша принялась выбираться из кровати. — Сейчас умоюсь, может быть, придумается.

Придерживая живот рукой, она опустила ноги на пол, выпрямилась и ахнула — по ногам потекла прозрачная жидкость.

— Что такое? — немедленно среагировал на ее резкий выдох Гоша. — Это отошли воды?

Надо же, а она в первый момент подумала, что описалась.

— Не знаю, — растерянно посмотрела она на мужа и прикусила губу — спину схватило намного сильнее, чем до этого.

— Болит? Где? Как? Давно?

— С часу ночи.

— ЧТО??? Почему не разбудила? — Гоша сорвался с места, вернулся, повел Машу из комнаты, потом остановился и растерянно спросил:

— Может быть, тебе лучше лечь? Я отнесу!

— Нет, я сама! И не надо мне лежать, я в туалет хочу! И переодеться.

— Это же схватки, да?

— Видимо, да, — к неприятным ощущениям в пояснице добавилась боль внизу живота. Чтобы не пугать и так бледного до синевы Егора, Маша улыбнулась, сдерживая охи, махнула рукой:

— Кто-то обещал завтрак?

Георгий кубарем скатился с лестницы, чуть не сшиб повара.

— Завтрак!

— Есть оладьи, каша, могу яичницу сделать. Где накрывать? — поинтересовалась женщина.

— А? — Гоша посмотрел на нее ошалелым взглядом и прошептал: — Кажется, мы рожаем.

— Очень хорошо. Георгий Александрович, садитесь за стол. Вам надо обязательно поесть! И кофе выпить.

— Маша…

— Я сейчас к ней поднимусь и позвоню Нине Михайловне. А вам надо поесть! Через десять минут спущусь, чтобы тарелка чистая была.

В клинику Машу, чью руку не выпускал муж, повез отец. На Гошу было жалко смотреть, похоже, он переживал больше всех.

Собственно, с того момента, как он понял, что начались роды, Георгий мало что соображал. Машинально, как в топку, не чувствуя вкуса, закидал в себя кашу, все оладьи, что лежали на тарелке, и принялся методично уничтожать нарезанный для яичницы бекон.

Наталья, повар, вернувшись, только головой покачала и отобрала тарелку, всунув в руки мужчины чашку с остывшим кофе.

— Пейте и идите собираться. Сейчас Сергей Сергеевич машину выгонит из гаража, Маша уже почти готова. Сейчас поесть ей отнесу, и поедете.

Как доехали до клиники, он тоже не очень помнил. Потом его переодевали, вернее, он сам переодевался, без конца мыл руки, а рядом стояла медсестра и требовала еще и еще намыливать, тереть и смывать. Машу забрали сразу, как только они приехали, и он дергался — где она? Как она?

Наконец, его отвели в палату, где от окна к кровати медленно ходила жена.

— Что? — бросился он к ней.

— Все нормально, схватки, — женщина улыбнулась мужу и тут же прикусила губу, пережидая боль.

Дальнейшее слилось в часы, когда они ходили вместе, а потом Маша напрягалась, вцепившись в руку мужу, пережидая очередную схватку. Немного полежала — до следующей схватки. И опять — четыре шага до окна, пять — назад, до двери. Остановка у кровати. Схватка. Прилечь.

Он вытирал ей пот, шептал ласковые слова, терпел, когда пальцы женщины впивались ему в руку, оставляя синяки.

Его маленькая храбрая девочка!

Ей больно, он видел и сходил с ума от невозможности помочь.

Наконец, после очередного осмотра Маши врачом, её повезли в родовую палату. Георгий, как зомби, шел рядом с коляской и боялся выпустить руку Маши даже на мгновение.

Бледная, с мокрыми от пота волосками, прилипшими ко лбу, искусанные губы.

— Кричи, Маша! Кричи! — просил он, понимая — она сдерживается из-за него, не хочет показывать, насколько ей больно.

И мечтал свернуть шею Сомову.

— Тужься! — говорил врач, и Маша напрягалась, задерживая дыхание, сгибалась, насколько возможно. Егор встал сзади, чтобы голова женщины упиралась ему в грудь, задерживал дыхание вместе с ней и, кажется, даже тужился, умирая от страха, что все идет не так.

И снова натужный низкий звук выдоха, с каким Маша пыталась вытолкнуть их дочку, еще, ещё… Хлюпающие звуки…

И сердитый крик ребенка.

В первую секунду Егор даже не понял, что произошло, продолжая удерживать Машину голову.

Крик не умолкал, и он сфокусировал взгляд на врачах, которые крутили на столе что-то маленькое, красное с беловатыми мазками — он вспомнил, что это — смазка, покрывающая кожу младенца в утробе матери — громко и возмущенно орущее.

— Маша! — стыдно признаться, но он едва не прослезился — всё позади, Маша справилась! Они справились!

Наклонился к жене, поцеловал, вытер ей лицо, поправил непослушные прядки:

— Спасибо, родная!

Уставшая, бледная, сияя улыбкой и взглядом, Мария ответила на поцелуй.

— Тебе спасибо, одна бы я не справилась!

— Ну, родители, принимайте богатыря, — к ним подошла акушерка, — четыре двести! А голос какой? Генералом будет!

Она положила голенькое тельце Маше на грудь, ребенок заелозил ручками и ножками и зачмокал.

— Голодный, — умилилась женщина. — Сейчас, послед выйдет, и мама тебя покормит! Папаша, что вы стоите, как столб? Положите руку на спинку сына, видите, он беспокоится?

— Сына? — непонимающе переспросил Егор. — Вы что-то напутали, у нас дочка! Приняли пуповинку за…

— Пуповинку? — акушерка фыркнула, осторожно подняла младенца и поднесла его к лицу Георгия поближе, ткнув пальцем, куда смотреть. — Видите? Тут не перепутаешь, однозначно, мужичок! А за дочкой приходите года через два или три.

Ошарашенный Егор скользнул взглядом по тому, что так настойчиво показывала акушерка — действительно, без вариантов — мужик! — и протянул руки:

— Дайте мне… его.

— Удержишь?

— Конечно! — головка ребенка удобно поместилась в его ладони, на предплечье устроилось бархатно-нежное тельце, неожиданно тяжеленькое и активное.

— Ему не холодно? Он не простынет? — обеспокоенно спросил он у зрителей, жадно изучая личико малыша.

— Не замерзнет, — успокоили его.

Сын!

Ребенок поворачивал голову на бок, чмокал губками, сердито угукая и размахивая ручками. В какой-то момент крошечные пальчики малыша наткнулись на указательный палец мужчины, и тут же сомкнулись на нем.

Гоша внутренне ахнул, от нового ощущения — сын держит его за руку! Полчаса как родился, и уже держит его за руку!

Человечек в очередной раз повернул голову, оттопырил нижнюю губку, обиженно запыхтел и разразился оглушительным криком.

— Дай мне его! — у Маши закончилось терпение. — И, правда — мальчик! Вот вам и УЗИ! Сашенька, кушать хочешь, мой маленький?

Подняла голову, встретила счастливо-обалдевший взгляд мужа и сокрушенно проговорила:

— А мы коляску розовую купили. И конверт девчачий.

— Ничего, — ответил Георгий, с умилением рассматривая жену с ребенком у груди. — Пригодится, когда придем сюда за Полиной.

Леонид Иванович сидел на топчане, наблюдая за играющей Таей.

Как она изменилась и подросла за два года с того момента, как он забрал внучку к себе! Ребенок на глазах расцвел, болтает без умолку, дом с её появлением ожил.

Сентябрь в этом году выдался на редкость теплым, днем ощутимо припекало, и Гуров предпочитал проводить время на воздухе.

Совсем скоро, побаловав напоследок, бабье лето закончится, подует холодный ветер, заплачет небо, пожелтеют и облетят листья.

Осень — закат года. Закат жизни. Совсем, как у него.

Но у деревьев и цветов есть надежда на весну, а для людей второй жизни не припасено. А жаль! С учетом недочетов и промахов, которых каждый человек достаточно совершает при первой жизни, вторая попытка могла бы быть неизмеримо лучше!

Вот и остается радоваться на внучку и надеяться, что сможешь, хотя бы её уберечь от ошибок.

Здоровье после инфаркта так полностью и не восстановилось, сердце болело каждый день, без горсти таблеток и с кровати не встать. Кажется, совсем недавно он был крепким и активным, а сейчас — развалина, способная только переползти с кресла на диван.

Скоро ему ехать в Израиль, в клинику Ассута — подлечиться. И пора сделать то, что давно назрело — избавиться от Сомова.

Смешно, он всю жизнь старался избегать скандалов, переживал, если его имя связывали с чем-то не слишком правильным, и только шагнув на грань, понял, что все это — ерунда.

Мнение чужих людей — какое до него может быть дело? Подумаешь, поговорят пару дней, что у Гуровых развод? Вот, год назад Ксения в больницу попала, все, конечно же, узнали, но и двух дней не обсуждали. Бывает, у всех кто-то болеет, не всегда это пожилые родственники. Через неделю и не вспоминали об этом, найдя новый источник обсуждения. А он дочери жизнь сломал, переживая, что скажут люди…

Бизнес, деньги, машины, дорогие феньки, должности и зависть менее успешных людей — это пыль, песок, дым. Сегодня есть, завтра нет. Без всего этого можно прожить, если ты не один, никакие деньги не заменят родных. Не всё можно купить, не всё продаётся. Самое главное в жизни — семья, дети, внуки. Только ради их счастья и надо работать, только они — поддержка и опора в жизни, в старости. Второй и последующий шанс, продолжение твоей жизни.

А Дмитрий — инородное тело, плесень, которую он сам подсадил в организм семьи, подкармливал, создавал ему условия для роста. В небольшой дозе плесень даже полезна — в некоторых сортах сыра, например. Или в антибиотиках. Вот и Сомов был ему полезен, а теперь Леонид и Инстрэл в его услугах не нуждаются. Интересная была игра, но куда этому сосунку против мэтров?

Было забавно наблюдать, как мальчишка пыжится, пытаясь обвести всех вокруг пальца.

Может быть, он и оставил бы его, где-то на подхвате, не ломал окончательно, всё-таки, отец Таисии, пусть и приемный, но Сомов своими поступками сам от себя оттолкнул.

Во-первых, начал обворовывать компанию, показал себя нечистоплотным, не достойным доверия. А, во-вторых, безобразно поступил с родной матерью. Это же, уму непостижимо — полгода женщина в больнице провела, несколько операций перенесла, сын к ней раза три только и наведался. Нет, оплачивал счета, лечение, но матери и внимание нужно! Ладно бы, отправил её в Европу, туда лишний раз не вырвешься, но она в одном с сыном городе. Кстати, он сэкономил — не повез в другую клинику, где более квалифицированные врачи, пожалел денег, считай, лишил мать шанса встать на ноги. А когда местные эскулапы сделали всё, что было в их силах, залечили, поправили и подлатали — устроил мать в частный пансионат для лежачих. Не домой, где и стены помогают. Не к себе перевёз, что было бы правильно. Отправил в чужой дом, под присмотр посторонних людей. И туда, он знает это, Дмитрий больше не приезжает.

У Ирины Васильевны, как оказалось, глаза открылись на сыночка. Поняла, кого вырастила, когда он явился к ней после третьей операции, женщина только-только научилась заново руками пользоваться, смогла сама ложку держать — и чуть ли не с порога ей заявил, что полгода со дня смерти отца прошли, он собирается оспаривать его последнюю волю. И ей, матери, надлежит не только изменить условия уже своего завещания, но и помочь ему отсудить отцовскую долю.

Да, прозрела женщина.

Чудо, что нашла в себе силы противостоять сыну, отказавшись переписывать и помогать.

А Дмитрий, жук навозный, когда родительница отказалась поступать по его воле, пытался привлечь врачей, провести медэкспертизу, чтобы мать признали недееспособной и отдали ему под опеку! Но тут уже он, Гуров, не выдержал — помог правосудию, ничего у Дмитрия не вышло. Самое главное, тот понятия не имеет — почему всё сорвалось. Удивляется и злится.

Вот, как такому доверить самое дорогое — дочь и внучку? Правильно — никак.

И дом его, квартира, машины — что там еще у Сомова в загашнике? — не нужны Тае. Думал, перепишет мужик завещание, будет смирнее себя вести, к Ксюше добрее, Таю полюбит. Глупо, конечно, такие, как Сомов никого не любят, кроме себе. Хоть добровольно, хоть добровольно-принудительно. Поэтому, даже хорошо, что родители Дмитрия не пошли у него на поводу, фактически, оставив сына без ничего. Тем больнее будет урок, который он, Леонид Иванович, преподаст хитровыделанному зятю.

Но работал Сомов хорошо, этого не отнять, тут он не просчитался. А что Дмитрий, под шумок, счета открывал в оффшорах и «карманное» предприятие завёл — так, за ним присматривали, готовы были остановить, если совсем зарвется.

Но Дима оказался не промах — не получилось напрямую, нашел лазейки, как грабить компанию, проворачивать махинации, прикрываясь должностью. Впрочем, так лучше — ничего придумывать не надо, зять сам дал тестю в руки повод от себя избавиться.

Неделю или две подождать, он как раз улетит в Тель-Авив, и даст оттуда сигнал своим людям.

Пусть всё закрутится без него. Как бы, без него.

Пройдет курс лечения, вернется домой, к семье, Сомов уже будет за решеткой. И, даст бог, больше он его не увидит.

Нет, он тоже не агнец, есть и у него скелеты в шкафу, грехи, куда без них? Но обирать родных, жалеть на них деньги, запереть мать в богадельню? Такого он и в страшном сне не представит. Если сейчас, когда он ещё в силе и все козыри у него в руках, не выдернуть Дмитрию зубы, тот дождется удобного момента и ударит. Могут пострадать его близкие — Ксения и Таисия.

Что ж, Сомов сыграл свою роль, но попутно показал себя во всей красе, поэтому совесть его, Гурова, не гложет. Впрочем, она у него покладистая, лишнего себе не позволяет.

Через пять дней Леонид Иванович улетел в Израиль.

Время не шло — неслось семимильными прыжками.

Оглянуться не успел, два года, как ни бывало.

Дмитрий встал из-за стола, прошелся по кабинету, прислушиваясь к звукам из-за двери — опять Танечка, секретарша, дверь неплотно притворила. Позвать её, что ли? Так хочется расслабиться!

Правда, Гуров строго запретил заводить амуры на рабочем месте, но где сейчас тот Гуров? Правильно, в Израиле! Оттуда не видно. Да и надоело, черт возьми! Что он — мальчик, постоянно оглядываться на тестя?

Последние пять лет Дмитрий работал на износ, испытывая чудовищные психологические перегрузки, он заслужил право нарушать правила. Не все, не всегда, но время от времени — почему бы и нет?

Как вспомнишь, через что пришлось пройти!

Сначала связь с дочерью Гурова, потом развод. Взбрык Маши и её новое замужество. Сумасшествие жены. Слава богу, отец, наконец-то, забрал Ксению из его дома, пристроил дочь в профильное учреждение. Врачи обещали крышу женщине подлатать, хоть бы, ничего у них не вышло!

В довершение всего — несчастье с родителями, гибель отца и предательство матери. Да, да, именно предательство! Он никак не ожидал от неё нож в спину, видимо, последствие аварии — мать наотрез отказалась менять завещание! Неслыханное дело, между прочим. До сих пор она ни разу ему в просьбах не отказывала, всегда была на его стороне.

И что ей не нравится? В тепле, в чистоте, сыта, присмотрена. Он устроил её в хороший пансионат, исправно платит, о ней заботятся. Что не так-то?

Родительскую квартиру хотел продать, чтоб вернуть, хоть какую-то часть из потраченного — мать в него электронной книжкой запустила. Между прочим, тоже сын купил, чтоб ей не скучно было. А как она думала? Откуда деньги берутся на лечение, палату, лекарства, операции? Почему он должен тратить свои деньги, если у матери есть квартира, которая ей, все равно, больше не нужна? Родительница сидит самостоятельно, руками, вон, как ловко орудует, между прочим, его стараниями поправилась, а то лежала бы бревном! Коляску купил ей, навороченную — может на улицу выезжать, воздухом дышать.

Не ценит.

Никто его не ценит!

Тесть опять улетел в Тель-Авив. Каждые полгода туда отправляется, здоровье латать. Он, конечно, сдал, но деловой хватки не растерял, и, по-прежнему, не даёт зятю всей воли.

Каким разочарованием было обнаружить, что Леонид Иванович ограничил его полномочия — генеральный директор не может единоличным решением оперировать средствами компании! Нет, не разочарованием — унижением. Чтобы перевести деньги, оплатить что-нибудь или купить, он обязан поставить в известность о планируемой транзакции Гурова и Щербакова.

В очередной раз Дмитрий получил напоминание, что он тут — никто. Вывеска. Ширма. Манекен.

Мечта о золотом парашюте помахала рукой.

Но не тот человек Дима, чтобы руки опускать — нашел он лазейки. Правда, пахли эти лазейки скамьей подсудимых, если всё откроется, но Дмитрий надеялся, что успеет подчистить концы и, обобрав Инстрэл, уйти в самостоятельное плаванье.

Еще когда был жив отец, Дмитрий создал аффилированную дилерскую компанию. «Карманное» предприятие, как говорится. В роли учредителей и руководителей фирмы он нарисовал пару пьяниц, которые за совсем небольшие деньги с радостью позволили воспользоваться своими паспортами и без колебаний поставили подписи на доверенности у нотариуса. Правда, перед этим их пришлось вывести из запоя, отмыть, приодеть и научить, что говорить и делать, посулив запас выпивки и денег.

Рос и развивался новый бизнес за счет компании-«донора» — Инстрэл.

Все интересные клиенты шли «карманной компании». Дмитрий обеспечивал отсрочки платежей, следил, чтобы компании-паразиту предоставлялись максимальные скидки и наилучшие условия, первоочередные отгрузки, минимальные сроки исполнения заказов, а пару раз даже эксклюзивные права. Самое приятное было, что создание и развитие побочного бизнеса не требовало никаких вложений и затрат, всё шло на всём готовом, обделяя и потихоньку обдирая Инстрэл. И даже предусмотрительный Гуров ничего не смог обнаружить.

В принципе, он уже был готов «отпочковаться» и отправиться в самостоятельное плаванье, но существовала загвоздка в виде до сих пор живого тестя. Жить хотелось, особенно теперь, когда Дмитрий почти залатал все бреши.

Собственно, ему оставалось завершить многоходовку, призванную уничтожить Квадро, а потом можно будет подумать, что делать с Гуровым. Может быть, поговорить с ним сначала? Мол, не отпустишь ли, зачем я вам? Готов вернуть акции, с завещанием его родителей сами разбирайтесь, он отступится, не претендует. Разойдемся полюбовно?

Если Леонид Иванович согласится — его счастье. Если не согласиться — придется что-то придумывать. Сердце у тестя больное, он и так по краю ходит…

Но сначала надо додавить Квадро!

Машка, кстати, так там и работает, более того, каким-то образом умудрилась за два года, учитывая, что она родила, получить должность старшего менеджера.

Доходят слухи, что её в компании весьма ценят.

С того памятного разговора на парковке, Дмитрий старался с бывшей женой нигде не пересекаться. Ненавязчиво присматривал — что у нее, но не вникал, так, поверхностно. Тем более, она жить переехала в коттеджный поселок, туда просто так не проникнешь, через забор не заглянешь. Может, и к лучшему — ему меньше соблазна.

Любовницы были, да. Почему были? И есть. Но не то, не такие, суррогат. И это тоже увеличивало счет к Корневу.

Вот, завершит с Квадро, возьмется за строителя всерьёз. Он специально отошел, не стал даже, как ранее планировал, нанимать крепких ребят, чтобы проучили прораба. Пусть мужик думает, что у него получилось Сомова испугать! Месть подают холодной!

Два года — вполне достаточный срок, чтобы все расслабились и забыли, как обидели Дмитрия, а он за это время подготовился.

Нет, расслабиться, всё-таки, надо!

— Татьяна Павловна, — нажал он на кнопку связи. — Вы мне нужны. Отпустите всех, кто ждет, перенесите на завтра, и захватите кофе.

Секретарша впорхнула через десять минут, показательно плотно прикрыла дверь и, с придыханием, заявила:

— Ваш кофе, Дмитрий Николаевич! Дверь в приёмную я заперла…

А через два дня грянул гром.

Нет, такого Дмитрий не планировал и не ожидал. Он предусмотрел всё, подкупил, договорился, пролез, украл — ничего непредвиденного случиться не должно было!

Но — случилось…

Сделка века, в которую он вбухал столько времени и сил, рухнула.

Проект, суливший безбедную жизнь, минимум на десять-пятнадцать ближайших лет, обернулся огромной финансовой дырой. Марианской впадиной.

Дмитрий трясущимися руками налил воды, выпил в два глотка, не глядя, отключил разрывающиеся телефоны.

Ни до кого сейчас. Господи, где он допустил ошибку, как это вышло?

Его подставили! Точно!

Вскочил, забегал по кабинету.

Но — кто? Кто смог это сделать? Кто посмел это сделать? Все шло отлично, переговоры затруднений не вызывали, еще немного, и договор был бы нерасторжим!

Поспешил, побоялся упустить выгоду, не продумал, не заметил, что у партнеров остался небольшой зазор, возможность без потерь отыграть всё назад. Небольшая ошибка повлекла за собой катастрофические последствия — его «карманной» компании конец, а Квадро теперь станет сильнее, чем когда-либо. Гуров и его соглядатаи непременно обратят внимание на произошедший армагеддец в отдельно взятом сегменте рынка. И проведут собственное расследование. В лучшем случае, его посадят. О худшем варианте даже думать не хочется.

Вот она, мечта, рядом была, почти дотянулся. А теперь вопрос лишь в одном: отсидев, Дмитрий выйдет на волю, пусть и нищим, но живым, или сгинет за решеткой? Гуров не простит обмана, не пожалеет денег, найдет того, кто дотянется до глупого зятя и в тюрьме. Зачем он так рисковал?

Дрожащими руками Сомов переложил на столе папки слева направо. Просто, чтобы отвлечься хоть на минуту, попытаться понять — уже конец или у него еще есть шанс? — что теперь будет? Бежать?

Но на нормальную жизнь у него денег кот наплакал, тем более что неизвестно, где и когда он сможет ещё что-то заработать. Из-за ограничения, которое ввел Гуров, ему пришлось деньги добывать разными, по большей мере, незаконными или полулегальными методами. Купил за одну цену, в документах провел другую, разница пошла на запасной счет. Или — проводил сделки, не оформляя их официально. Это самое наваристое — вся сумма ему в карман. Но теперь за него возьмутся всерьёз, вытрясут всё, что он успел накопить.

Пансион матери он оплатил вперед за год, до августа следующего года за ней будут заботиться. А потом? Что с ней будет потом, когда он не сможет оплатить счет?

Господи, о чем он думает? Ему надо себя спасать, мать переведут в государственный приют, на улицу не выставят. А он вот-вот головы лишится.

Бежать!

Если он поспешит, то сможет снять все, что еще осталось, и уехать из страны! А там, как-нибудь, устроится…

Стук в дверь и голос секретарши:

— Дмитрий Николаевич, к вам посетитель.

— Я занят! — рявкнул в ответ.

— Дмитрий Николаевич, откройте. Полиция.

Дальнейшее происходило, как в страшном сне.

Все его заделы и действия оказались вскрыты, счета обнаружены, схемы мошенничества просчитаны и доказаны.

Откаты, недостоверная отчетность, нецелевое использование средств компании — всё, в чём его обвиняют, перечислять устанешь.

Гуров прилетать не спешил. Впрочем, адвокат Леонида Ивановича, навестив Сомова в СИЗО, объяснил все предельно ясно — тесть в курсе и предлагает соглашение: Дмитрий признаёт все обвинения и добровольно возмещает урон, который он нанес компании. За это он получит минимальный срок и останется в живых. В противном случае — максимальный срок, счета, так и так, обнулят, плюс гарантия невозврата.

Пришлось согласиться, и Дмитрий не успел опомниться, как оказался за решеткой.

Шесть лет!

И в окружении нет никого, кто за него вступится, передаст денег или пришлет посылку. Никого, кто будет его ждать…

Как несправедлива к нему жизнь!

Он выжил.

Под условно-досрочное его не подвели, пришлось отсидеть от звонка до звонка.

Было всякое, но главное, что Дмитрий усвоил — человек человеку волк. Нельзя надеяться на других, только ты сам можешь себе помочь.

К огромному удивлению Сомова, за воротами его встречали.

— Дмитрий, садитесь, — пригласили в машину.

А он что? Ему уже нечего терять, кроме жизни. С деньгами у него теперь никак. Совсем.

Все его тайные, как наивный Дима думал, счета были выявлены и опустошены. Дом не ему принадлежит, туда и не пустят, как и в квартиру родителей.

Комната в коммуналке была, жива ли? Да, та самая, куда он, поначалу хотел Машу отправить, чтоб посговорчивее была. Ирония судьбы — если за время, пока он сидел, дом не снесли, старый же, то комната — его единственное жилье и имущество. Какая там задолженность за коммуналку за шесть лет набежала — страшно представить.

Сел, придерживая тощую сумку с немногими нажитыми за шесть лет пожитками. Откуда им взяться, многим, если за все время ему ни одной посылки не пришло, ни одной передачи, никто не навестил и не написал?

Машина тронулась, набирая ход.

— Нас прислал Леонид Иванович, — проговорил мужчина, сидящий впереди, рядом с шофером.

— Убьете? — безразлично спросил Дмитрий.

— Нет, с чего вы взяли? — удивился собеседник и шлепнул на колени Сомову пакет. — Вот вещи, переоденьтесь. Там еще билет на поезд. Вас встретят в Энске. Там же у вас есть комната?

— Была комната, — настороженно ответил Дмитрий, гадая, с чего бы Гурову ему помогать?

— И была, и есть, — мужчина перебросил конверт. — Деньги. Ваше дело — тихо и спокойно доехать до города, там встретят.

Через два часа он стелил постельное белье на своей полке в плацкарте и гадал, что ожидает его в родном городе?

Трое суток пути он почти все время спал или бездумно наблюдал за пролетающим за окном вагона пейзажем.

Города, деревни, полустанки. Куда-то спешащие люди. У всех своя жизнь, один он, как перекати-поле, никому не нужный. Мать за все шесть лет даже строчки не написала. Да жива ли она? Пансионат был оплачен только за год…

Прошлые ошибки он уже не вспоминал — достаточно покопался в них за время отсидки. Что скажешь? Во многом он сам виноват, слишком был самоуверен и беспечен, но назад ничего не отыграешь. Жизнь научила — надо радоваться тому, что есть, не заглядываясь на миражи. Он так и сделает.

Энск встретил хмурым дождем. Опять осень, как и шесть лет назад, когда так бесславно закончилась его сытая и богатая жизнь.

Его встречали двое мужчин, одного он смутно помнил — кажется, видел его в окружении Гурова.

Без лишних слов Дмитрия довезли до старой двухэтажки — надо же, еще не снесли! — выдали ключи, непрозрачную пухлую папку и оставили одного, пообещав, что сейчас зайдет человек, который все объяснит.

Мужчина посмотрел на закрывшуюся за встречающими дверь комнаты, потом обвел взглядом помещение — пыльно, грязно, убого. Он специально не сделал ремонт после жильца, не поменял мебель — хотелось, чтобы Мария в полной мере прониклась — так всё и стоит.

Похоже, теперь проникаться придется ему.

Открыл папку — документы на комнату и скромная сумма в очередном конверте.

Стукнула дверь, Дмитрий поднял голову и замер — Щербаков.

— Поговорим? — мужчина огляделся, брезгливо поморщился и остался стоять.

— Итак, ты вернулся. Леонид Иванович просил передать, что видеть тебя не желает. Хочешь спокойной и долгой жизни — комната у тебя есть, руки-ноги на месте — устраивайся, ищи работу, начинай новую жизнь. К Таисии не лезь, один раз тебя поблизости от девочки увидят или узнают, что ты интересовался — второго шанса, как сейчас, никто не даст. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

Сомов кивнул.

— Далее, мать тоже не ищи. Если она сама пожелает с тобой увидеться, тебе дадут знать. Деньги, — Анатолий Александрович кивнул на конверт, — экономь, больше благотворительности не предвидится. И да, за тобой будут присматривать, так что, не разочаруй Леонида Ивановича, не заставь его пожалеть, что с тобой обошлись мягко. Надеюсь, ты всё понял.

Сомов еще раз кивнул, и Щербаков, не прощаясь, вышел из комнаты, гулко хлопнув дверью.

Вот и началась новая жизнь.

Дмитрий пересчитал деньги — не густо. Работу придется искать быстро, но где? Какому работодателю нужен проворовавшийся и отсидевший в колонии бывший финансовый и генеральный директор? Даже просто менеджер с таким «послужным списком» никому не интересен, значит, придется искать что-то другое.

Через три дня он устроился дворником, благо, колония отучила от барских замашек и приучила к физическому труду.

Жизнь потянулась однообразная — подъем до свету, работа, бесконечные мокрые листья и окурки, бумажки от конфет, пластиковые бутылки. Иногда — собачье дерьмо. Иногда — не собачье.

Прошли месяцы, наступила зима, теперь он воевал со снегом и льдом, проклиная погоду. Подумать только, раньше он внимания не обращал на снег, ему даже где-то нравилась зима. Хотя — с чего бы ни нравилась, если он видел ее из окна машины или кабинета, если дорожки чистить приходилось кому-то другому?

Научился готовить, мыть пол и стирать, причем, вручную — машинки у него не было, а с его зарплатой еще копить и копить! С соседями по коммуналке он не то, чтобы подружился, просто они не трогали его, а он не замечал их — помогала репутация недавно откинувшегося, с ним не связывались. В противном случае, не поздоровилось бы, район-то не самый респектабельный! Временами Дима с тоской вспоминал первую жену — какой же он был идиот! Чего не хватало?

О новой Машиной жизни он ничего не знал, но однажды, в конце января, после особенно обильного снегопада, Дмитрий заканчивал расчистку на площади у Дома Творчества. Ледяной городок, построенный специально для развлечения маленьких жителей города, днем никогда не пустовал, поэтому дворник спешил завершить работу пораньше.

Почему-то ему было больно смотреть на веселых и счастливых ребятишек, слушать их гомон, наблюдать, как папы и мамы катают детей на санках, как все вместе скатываются с большой горки. Только и остается — смотреть с завистью на чужое счастье, прозябая на обочине жизни.

Дмитрию осталось вывезти несколько тележек отколотого льда, он спешил — уже девять, на горке начали появляться дети с родителями — и тут он увидел Машу. Вернее, сначала услышал.

— Саша, подожди, смотри за братом, он же не успевает за тобой.

Вздрогнул, как от удара, развернулся и замер — Маша…

Красивая, хорошо одетая, весёлая, круглая — беременная?? Под шубкой живот выпирает, не спрячешь. Идет под руку с тем самым Корневым, который ему фигнал поставил. Двое мальчишек, наперегонки бегущих к горке.

Вот тебе и пустоцвет…

Маша с Егором прошли мимо, что-то обсуждая — кто обращает внимание на какого-то дворника? Он и сам раньше, в той, прежней жизни, не замечал прислугу.

Дмитрий смотрел, жадно, стиснув зубы, вцепившись в ручку лопаты до боли в пальцах.

Пацаны бегали, катались, толкались, громко хохотали — как самые обычные дети. Старшему сейчас — он посчитал в уме — лет восемь, а младшему года на три-четыре меньше. Он не умел точно определять возраст детей, как-то, раньше, не интересовался этим. Видно, что братья — похожи друг на друга.

В какой-то момент старший подбежал к сугробу, зачерпнул, слепил снежок, запустил им в брата, тот возмущенно завопил, и вот уже оба мальчишки, по уши в снегу, барахтались в куче, раскатывая ее и рассыпая.

Паршивцы, ему снова убирать все это!

— Сережа, ну-ка, немедленно вылезь! — строгий мужской голос. — Саша, смотрите, что вы наделали? Дядя все утро чистил снег, а вы?

Мальчишки встали, отряхиваясь, понуро посмотрели на растоптанную кучу.

— Мы поправим! — вызвался старший. — Пап, где взять лопату?

Корнев кивнул на дворника, который так и стоял столбом.

— Дяденька, — подскочил к Сомову мальчик, — простите нас, мы сейчас все соберем, только дайте мне вашу лопату!

Высокий мальчик, взгляд открытый, доброжелательный. Видно — любимый ребенок. Как и он сам когда-то, только ему и в голову не пришло бы помогать дворнику.

Дмитрий отдал лопату и встретился с взглядом Корнева. По резко сузившимся глазам мужчины, Дмитрий понял — узнал.

Оглянувшись на Машу, которая отряхивала снег с шубки, стоя вполоборота, Георгий шагнул ближе и коротко бросил:

— Вернулся, значит. Что ж, моё предыдущее предупреждение в силе — держись от моей семьи подальше.

Дворник отмер, вцепился в ручки тележки и повез её прочь, давя в себе желание оглянуться.

— Егор, чем это они заняты? — голос Маши.

— Исправляют, что напортачили. Мои сыновья должны уважать чужой труд, не желаю, чтобы они выросли барчуками. Ты не замерзла?

— Нет, но дети, наверное, все промокли уже. Смотри — у них даже на шапках снег. Подозреваю, что в сапогах и за шиворотом тоже.

— Ничего, пусть догребут, пока дворник не вернулся, а потом пойдем сразу в машину, не успеют замерзнуть. Мальчикам нужно разнообразие впечатлений, потом, здесь они со сверстниками могли бы познакомиться и пообщаться, — объяснил Георгий. — Но ты была права, надо позже приезжать, часам к двум дня. Сейчас слишком рано.

— Мне кажется, у нас на участке горка ничуть не хуже, — вздохнула Маша. — Но тебе виднее.

— Не мне — мальчишкам, — улыбнулся Егор. — Им полезно, но со временем мы промахнулись. Ничего, в следующий раз наверстаем!

Он еще раз бросил взгляд в сторону фигуры дворника — Сомов прилежно трудился и даже головы не поднимал.

Вот же… Неприятная встреча! Знал бы, не привез семью. Нехорошо, что Сомов увидел мальчишек, хоть Саша больше на деда, на отца Маши похож, чем на биологического родителя. Никому не позволит причинить сыну вред! Да, Саша его сын, Егора! Это он первым взял мальчика на руки, это в его палец вцепился сынишка, да так и идет по жизни рука об руку! Они вместе уже больше восьми лет. Он рассказывал сыну сказки, когда тот еще в Машином животе был. Вместе растут, познают мир, учатся. Его Сашок первое слово «папа» сказал! Нет, не первое, второе. Первое было — «сам». У них еще столько интересного впереди! Хороший парень растет, правильный! Егор гордится таким сыном и никому не позволит причинить мальчику вред.

Маша говорила, что уменьшила срок, когда они встретились с бывшим, тот не подозревает, что стал отцом. Вот и правильно, вот и хорошо. Но на всякий случай, он присмотрит, чтобы Дмитрий не испортил жизнь его семье. А Маше о появлении бывшего знать не обязательно.

Георгий подхватил жену под руку и осторожно повел ближе к горке, где катались сыновья. Если сейчас всех утащить, умная Маша может заинтересоваться, придется выдержать до конца. Благо, Мария уже озаботилась состоянием одежды детей, скоро сама всех в машину погонит.

Так и случилось — через полчаса они уже сидели в автомобиле.

— Пап, а мы сюда еще приедем? — Сережка, копия Маши, только в мужском варианте.

— Да, пап, тут горка длиннее, чем у нас. И мне понравилось помогать дворнику. Можно, я дома буду дяде Ринату помогать снег чистить? — Саша.

Александр на Машу похож меньше, чем младший, но стоит посмотреть на мальчишек рядом, сразу видно — родные братья. Саша — серьезный, ответственный, внимательный и заботливый. Такой — мужичок. Сережка — тот весельчак и исследователь, экспериментатор и зачинщик всех проказ. Сыновья — его гордость и радость. Но он очень надеется, что их следующий ребенок будет, всё-таки, девочкой.

После конфуза с определением пола первенца, они не хотели знать, что показывает УЗИ, просили не сообщать им пол ребенка. Как говорится, роды покажут.

— Можно, — ответил он сыну. — Попросим Рината, он тебе лопату по размеру подберет. А сюда ещё обязательно приедем, только надо не с утра, а в обед или чуть позже.

Его дети, его жена, его счастье, его жизнь!

Дмитрий выпрямился и проводил взглядом удаляющихся Корневых. Черт, черт, черт, как несправедлива жизнь!

Почему другим всё, а он… он

Один.

Даже мать, родная мать от него отказалась!

Сомов узнал, что все это время она так и живет в пансионате, правда, уже в другом, а платит за нее Гуров. При следующей встрече Щербаков рассказал, он пытался через него найти родительницу. Мать живет на всем готовом, в ус не дует и с сыном видеться не желает.

Сколько было планов, сколько надежд! И, ведь, почти получилось, но «почти» — не считается.

Все получили свой кусок счастья, все, кроме него! У Машки дети, она о них всю жизнь мечтала. У Гурова — внучка. У Корнева — сыновья и жена. А у него… Лопата, метла, тележка для вывоза мусора и девятиметровая комната в коммуналке без малейшей надежды на изменение к лучшему. Пятый десяток пошел, денег нет, перспектив нет, зато есть судимость.

Все проср…л, всё потерял! Даже возможность когда-либо иметь сына.

Никому не нужен.

Пустоцвет. Яркий и красивый в начале цветения цветок, который со временем завял, не оставив после себя ничего, кроме сухих и сморщенных лепестков.

Во время последнего визита в Тель-Авив, врачи дали Леониду Ивановичу четыре месяца.

Пересадка сердца могла бы помочь. Даже, несмотря на плохие сосуды, врачи давали ему целых тридцать процентов вероятности удачного исхода. Но подходящего донора найти оказалось сложнее, чем деньги. Деньги были на все двадцать пересадок. Не было подходящего сердца.

Он готов был платить, и платил, не скупясь, но против природы бессильны и евро, и доллары. Как бы ни хотели врачи помочь и заработать — не нашлось совместимого с ним донора. Вернее, был один — молодой парень, глупо погибший от огнестрельного ранения в голову. Его даже в больницу успели доставить живым и долго поддерживали жизнедеятельность организма, ожидая, не договорятся ли его представители с родственниками. Парень был не жилец, совсем не жилец, но его родители категорически отказались продавать части сына, так и похоронили, а Гуров упустил свой шанс.

И вот, пошел второй месяц после крайнего срока, а он всё еще был жив. Правда, жизнью его существование назвать было сложно, но он дышал, смотрел, говорил и все понимал. И от этого ему было невыносимо больно и страшно. Страшно осознавать, что умираешь, что тонкая нить жизни еще не совсем старого и полного надежд и планов мужчины держится на одних лекарствах, а каждое сокращение его сердца в любую минуту может стать последним.

Тая, Ксюша… Больше всего он жалел о своих девочках.

Пока он жив, у Ксении хороший уход, но что будет, когда его не станет? Конечно, он выделил сумму, внес условие в завещание — дочь будет пожизненно обеспечена всем необходимым, и её смерть никому выгодна не будет — все, что останется, он завещал передать в Фонд Спасения Природы. Черт его знает, почему не в детские дома или не на лечение больных. Так захотелось, имеет право. Но уйдет он, и никто больше не наведается к Ксюше, не приласкает ее, не утешит, не подарит игрушку и не угостит мороженым. Взрослая женщина с разумом пятилетнего ребенка, обреченная всю жизнь провести в пансионе для душевнобольных…

Опекуном Таи станет Анатолий. Тоже не юноша, но моложе Леонида, потом, Щербаков здоров, и у него сын на семь лет старше Таисии. Дети знакомы, Тая часто гостит в их семье, переезд для девочки не будет шоком, тем более что все Щербаковы относится к ней по-доброму. Конечно, Кит уже взрослый, семнадцать, и на Таю смотрит не как на подругу, а как на возмутителя спокойствия, но он мальчик добрый и выращен в ежовых рукавицах. Окончит школу, сразу учиться дальше. Анатолий решительно настроен вырастить из него достойного преемника, который впоследствии сможет возглавить компанию. Дай-то бог! Будет замечательно, если дети полюбят друг друга, со временем, конечно, когда Таисия вырастет, но тут уж, как карта ляжет. Это было бы отличным выходом для всех, но получится ли — Леонид не может предсказать. Дети такие дети, кто знает, что будет через десять лет? В одном он уверен — Анатолий за Таей и компанией присмотрит, не даст никому обидеть или обобрать его девочку.

Жаль, он не увидит, как внучка вырастет, какой станет… Он столько пропустит, столько не увидит и не узнает!

С женой разводиться не стал, они просто подписали соглашение и разъехались. Леонид выделил Валентине солидную сумму и хорошую квартиру. А ещё — кафе и заправку, на доходы с которых она сможет безбедно жить, если, конечно, не увлечется азартными играми. Взамен жена написала отказную на всё оставшееся имущество. Расстались прохладно.

О Ксении Валя и слышать не хотела с того момента, как дочь повредилась головой, к Тае же не привыкла и не привязалась, относясь к ней, как к чему-то лишнему или стыдному.

Бедная его внучка, одни потери в жизни! Отец-наркоман, мать-идиотка, приемный отец — вор и мошенник, бабка от нее, как черт от ладана шарахается. Богатая наследница, но кроме деда Лёни, никто Таю не любит. Разве что, Сомовы-старшие девочку баловали, но нет их уже, Сомовых… Все вышли.

Трудно Таисии будет. Пусть перемены грядут не настолько радикальные, но все равно, для десятилетнего ребенка очередная потеря не пройдет бесследно.

Леонид Иванович поменял положение, прислушиваясь к рваному ритму сердца, передохнул, прикрыв глаза — вроде бы, все дела завершил, все подписал, расписал и по полочкам разложил, но покоя нет.

Да, Сомов же еще! Анатолий присмотрит, чтобы Дмитрий и близко к Таисии не подходил, а то, вдруг, тот вспомнит, что удочерил её, решит покачать права. Хотя, до сих пор, он ни малейшей попытки не делал. Шкрябает себе улицу, совсем опустился. Ему докладывали, что Сомов стал часто выпивать. Сначала раз в неделю, а теперь уже чуть ли не каждый вечер. Перестал за собой следить, похудел, постарел, потерял лоск и холеность. Впрочем, их он еще в колонии потерял, такие места спесь на раз сбивают. Если так дальше пойдет — совсем сопьется, но это только его выбор.

Еще забота, которую он сам на себя взвалил — мать Сомова, Ирина. Он намерен и после смерти обеспечивать женщине сносную жизнь, выделив средства на оплату пансиона. Может быть, её благодарность искупит то, что он сделал с ее сыном? Нет, Ирина Васильевна не в курсе роли Леонида в истории с Ксенией и разводом Дмитрия, не нужно ей это знать. Потребительское отношение к матери и так больно ударило по женщине, потрясло больше, чем гибель мужа. Она не смогла принять и простить, что сын лишил ее единственной возможности поправиться, что явился в больницу только из-за наследства. И удивительно — виновницей такого перерождения она считает первую жену Дмитрия!

Воистину, женскую логику нормальному человеку понять невозможно!

Причем тут бывшая жена?

Оказывается, она отказала Диме, повела себя дерзко, вот мужчина и съехал с катушек. А так-то, Дима был прекрасным сыном. И поскольку Мария умудрилась выскочить замуж непростительно быстро после развода, то, получается, она крутила за спиной мужа шашни.

Что ещё придумала Ирина Васильевна, маясь от безделья в своем пансионате? Опасаясь, как бы Мария не подала в суд, подозревая всех кругом в меркантильности, мать Дмитрия, при помощи адвокатов Гурова, разумеется, добилась, чтобы дом с большим участком, две дорогие машины и остальное, что значилось за покойным Николаем Дмитриевичем, было признано невостребованным имуществом и отошло государству. А то, что по документам принадлежало ей — продала, положив деньги на свой личный счет.

— Мне не так много осталось, — объясняла она адвокату. — На мой век хватит, а Димке, раз он так со мной обошелся, пусть ничего не достаётся! И этой, Машке!

Леонид Иванович наслаждался, наблюдая за метаморфозами Ирины, понимая теперь, что у такой матери не могло вырасти другого сына. Да, он подтолкнул того, поманил золотым блеском, посулил должность, но у Дмитрия всегда была возможность отказаться. Пусть он потерял место в Инстрэл, но это не единственная компания даже в их городе, а Энск — не единственный город в стране. Любил бы первую жену по-настоящему, никогда не повелся бы на разложенные приманки. Так что, вина Леонида в падении Сомова косвенная.

Но Ирина Васильевна была уверена, что, лишив Дмитрия наследства, крепко отомстила за свою инвалидность и одиночество. А так же — за не оправдавшиеся надежды. При этом ей было все равно, что сын не в том положении, чтобы что-то требовать, он давно смирился с потерями, а бывшей супруге Димы подачки не нужны, она и так не бедствует.

Правду говорят, что каждый судит другого по себе.

Леонид Иванович прислушался к организму — вроде бы, все нормально, конечно, применительно к его состоянию. Врачи запретили ему любые физические нагрузки, но все время лежать было невыносимо.

Мужчина осторожно опустил ноги на пол, посидел, отдохнул. Держась рукой за спинку, встал. Подождал, когда сердце перестанет трепыхаться, посмотрел в окно — снег! Эх, сейчас бы на горку, как в детстве! Летят санки, подскакивая на неровностях ледянки, а на них, взвизгивая от удовольствия, еле держится он, Лёнька. Внизу спуска санки переворачиваются, и мальчишка кубарем катится дальше, пока его не остановит сугроб. Снег за шиворотом, снег во рту, снег в волосах. Господи, хорошо-то как!

Гуров улыбнулся воспоминанию и сделал шаг.

Комната завертелась, будто он взаправду упал с санок, и наступила темнота…

О смерти Гурова Дмитрий узнал совершенно случайно. Собирал утром мусор, глаз зацепился за знакомую фамилию в заголовке на куске местной газеты. Еле его догнал — как специально, поднялся ветер. Принес домой, расправил, прочитал — Гуров умер! Известный меценат и уважаемый житель города, много сделавший — бла-бла-бла! Соболезнования родным и близким от лица администрации — и так далее — на полстраницы.

Надо же — меценат, уважаемый!

Помер!

Господи, есть на свете справедливость!

Есть!!!

Ну, теперь ему никто не помешает! Тайка удочерена им? Правильно, значит, он будет жить там, где его приемная дочь. Пусть попробуют выгнать отца!

От радости и открывающихся перспектив темнело в глазах.

Надо было выпить!

Да, помянуть, так сказать, тестя. Бывшего. И, заодно, отпраздновать освобождение.

Денег было — кот наплакал. Ничего существенного и не купишь, а так, горло промочить.

Немного подумав, Сомов решительно направился в ближайшую аптеку, где разжился несколькими бутылочками «Настойки боярышника».

Дешево и сердито!

Ну, бывай, Леонид Иванович! Сомов, всё-таки, тебя переиграл!

Дворник не выходил на работу уже третий день, как на грех, опять прошел снегопад. Жильцы завалили ТСЖ жалобами на забитые снегом тротуары, в конце концов, служащему пришлось оторваться от дел и идти вытаскивать мужика из запоя.

На стук в комнату никто не реагировал, кроме соседей, сообщивших, что соседа не видели дня два точно уже.

Решили ломать двери.

Сомов обнаружился между топчаном и стеной.

— Отравление, — констатировали медики Скорой Помощи, посмотрев на труп и валяющиеся на полу пустые бутылочки из-под настойки. — Прямо, эпидемия по городу. За последнюю неделю уже десяток смертельных случаев и полсотни еле живых пострадавших. Что же вы, неужели, не слышали, что ему плохо? Смотрите, рвота кругом, он же не мгновенно умер.

— Когда бы? — возмутилась соседка. — У меня дети, мне некогда, света белого за ними не вижу.

— А в наушниках хожу, музыку слушаю, — ответил сосед из другой комнаты. — Иначе от детских криков спасу нет. Потом, мы ему не няньки.

— Можно было бы спасти, если бы вовремя нас вызвали. Жаль, что никому до человека не было дела, — вздохнула врач. — Надо звонить в полицию и просить наряд и труповозку.

Эпилог

Дети — счастье. А еще — бессонные ночи. Сначала, когда малыш маленький, он часто просыпается по ночам и не даёт спать родителям. Когда малыш вырастает, родители иногда уже сами не могут заснуть, переживая, где носит их чадо, кода на часах уже двенадцать.

Маша смотрела в окно на играющих сыновей и улыбалась.

Серьезный Сашка и шебутной Сережка, мальчишки отлично ладили между собой. Конечно, без стычек тоже не обходились, пацаны же. Поорав друг на друга, расходились по разным комнатам или углам усадьбы, но дольше часа дуться не получалось. Тот самый случай, когда вместе бывает тесно, а врозь — скучно.

Оба, повторяя за Егором, трогательно заботились о матери, не всегда «уклюже», особенно младший, но всегда с энтузиазмом и искренним стремлением порадовать. И боготворили отца, копируя Георгия и стараясь его не огорчать.

«Папа расстроится» — страшнее, чем лишение сладкого или компьютера в виде наказания.

Егор сейчас был на работе, их с братом компания выиграла большой тендер, так мужчины почти дневали и ночевали на стройке, выкладываясь по полной. Каким образом Гоша еще успевал повозиться с сыновьями, непременно поцеловать на ночь жену, а мальчишкам почитать сказку — неизменный ритуал, почти священнодействие — она не понимала.

И со своей стороны, старалась, как могла, облегчить мужу жизнь, ловко лавируя между домом и работой.

Счастье — оно невозможно в одиночку, счастье — это когда твой любимый делает счастливее тебя, а ты — его. Когда вместе не только в горе и радости, но и в непростых жизненных ситуациях. Когда не боишься упасть, потому уверен — он подхватит. Когда не боишься ошибаться, потому что знаешь — никто над тобой не станет смеяться. Когда не боишься косых взглядов — у тебя самый надежный на свете тыл.

Маша вспомнила, как ей однажды позвонила незнакомая женщина.

— Вы знаете, что ваш муж вам изменяет?

— Конечно, мы вместе с ним составляли график посещения любовниц, — немедленно ответила Маша.

Незнакомка бросила трубку, видимо, ожидала другой реакции.

Или ещё один звонок, уже какой-то другой «доброжелатель»:

— Вы знаете, что любовница вашего мужа беременна? — визгливым голосом.

— Правда? — решила уточнить Маша.

— Да! — с вызовом.

— Боже, какая радость! Дети — это чудесно! Поздравляю! Спасибо за хорошие новости!

Собеседница прошипела что-то, похожее на «ненормальная» и отключилась.

Конечно же, Мария понимала, что красивый, молодой, состоятельный мужчина обязательно привлечет внимание охотниц за состоянием, но совершенно не переживала. Она любила и знала, что для Гоши кроме неё женщин не существует. Если бы эти глупышки видели его лицо, когда он укладывал спать сыновей, или когда наклонялся к жене, предвкушая и дразня, если бы знали, как он заботливо относится к семье!

Зачем она будет это кому-то доказывать, тем более, рассказывать мужу о глупых попытках вывести её из себя?

Она верила ему, а он, она знала, доверял ей.

Но ревновал, это тоже было заметно, поэтому Маша старалась повода не давать. Дом для мужчины должен быть надёжной крепостью, где его всегда ждут, поймут и поддержат. Такой, чтобы вошел внутрь, обнял жену, подхватил сыновей, и пусть весь мир подождет.

Время лечит.

Мысли перепрыгнули.

Она отпустила обиду на Дмитрия, выкинула из головы и сердца. Забыла. Не вспоминала, если только, само не вспоминалось, например, когда Сашка особым образом наклонял голову или передергивал плечиками, совсем как Дима. К счастью, сыну от биологического отца перешли только такие безобидные мелочи, а характер достался от деда Сергея. И еще Саша неосознанно настолько во всем копировал любимого папу, что все знакомые хором ахали: «папин сын!», а Егор с Сашком только переглядывались и расплывались в довольных улыбках.

Где сейчас Дмитрий, она не знала, да и не стремилась узнать. Всё равно общаться и, тем более, сообщать о ребёнке, она не собиралась.

Вот бывшего тестя было жалко, она даже один раз заехала на кладбище, предварительно попросив Надежду Львовну помочь выяснить, где тот похоронен. Положила цветы, постояла у неухоженной могилы, мысленно поговорила. Тесть всегда был к ней добр и внимателен, грустно, что так рано ушел.

Могила предстала перед ней в ужасном состоянии, видно, с момента похорон, а уже прошел год, сюда никто не наведывался. Оградка кривая, бурьян выше жестяного памятника… Нехорошо это! Наверное, Ирина Владимировна после трагической гибели Николая Дмитриевича, сразу куда-то уехала, а Дима, она знала, впоследствии, попал за решетку. Какие-то финансовые махинации, она не особенно вникала.

Поэтому на кладбище у Николая Дмитриевича все так запущено, раз в городе никого из его родных нет, кто позаботился бы о могиле. Видимо, жене Дмитрия это не нужно, но бывший тесть был хороший человек, и не заслужил пренебрежения…

На выходе из кладбища, она нашла бойкую бабушку, та подсказала, к кому обратиться, и Маша заплатила деньги, чтобы последнее пристанище Николая Дмитриевича привели в порядок.

Больше она туда не приезжала, но раз в год, годовщину смерти, шофер отвозил цветы и деньги, чтобы за могилой присматривали.

Версию с отъездом бывших родственников подтверждала еще одна новость. По работе ей иногда приходилось присутствовать на некоторых мероприятиях, и однажды, Сережке только-только полгодика исполнилось, она вынуждена была посетить корпоратив, который устроили прямо в доме одного из руководителей компании. К ее удивлению, оказалось, что живет Палыч в том же самом поселке, где когда-то жила и она сама. Внутренне подобравшись, прикусив губу, Маша ехала мимо бывшего дома и, скосив глаза на ворота, резко затормозила, увидев табличку — «Детский санаторий».

Что такое???

На осторожный вопрос, заданный Константину Павловичу, она получила ответ:

— Я год назад переехал, санаторий тут уже был. Он от нас далеко, а кто рядом живет, слышал, жаловались, что летом от детских голосов шумно, не то, что раньше было. Посёлок разросся, с другой стороны от санатория еще школа теперь, и два садика построили, но это не здесь, а там, — махнул рукой, показывая направление.

Вот так — Сомовы продали дом и уехали. Наверное, это к лучшему, встречаться с Дмитрием и его матерью ей совсем не хотелось.

А усадьба… Она столько души вложила в этот дом, так мечтала, чтобы там разносился детский смех! Хорошо, что мечты сбываются!

За окном разворачивалась снежная битва — мальчишки активно махали лопатами, правда, чаще снег попадал за шивороты, осыпая братьев с головы до ног, чем на обочину дорожки. Маша совсем было собралась окрикнуть сорванцов, но тут появилась Надежда Львовна, и пацаны сразу присмирели.

Поразительно, как пожилая учительница умела ими управлять! Ведь, ни разу голоса не повысила, а слушались так, что мать только диву давалась.

Всё, за дорожку и сыновей можно не переживать — теперь они, точно, не забалуют и не замерзнут, бабушка Надя присмотрит.

Мария отошла от окна, села к компьютеру. Работа не работалась, в голову ничто не шло, надо отвлечься!

Лекарство одно — видео семейной жизни. Женщина включила свою любимую видеозапись и погрузилась в просмотр.

Невеста в необыкновенно элегантном платье с кружевными вставками смотрела на жениха. Легкая улыбка, сияющий взгляд, накидка цвета айвори, свеча в руке.

И счастливые глаза жениха, ласкающие взором невесту.

Сейчас они пройдут последний раз вокруг аналоя, и через мгновение священник объявит их мужем и женой.

В следующий кадр попадают родственники и близкие друзья, которые уже спешат с поздравлениями.

Боже, какие они с Гошей красивые, сияющие!

Маша выключила ролик и, продолжая улыбаться, положила руку на живот. Малыш немедленно поприветствовал маму толчком.

Она смотрела запись их венчания, наверное, сотню раз, но не приедалось. Так волнительно, так трогательно, так пронзительно и торжественно!

Да, свадьбу Егор устроил выше всяких похвал!

В июне, когда Сашеньке было девять месяцев, у нее перегорело молоко. Егор тут же воспользовался этим, чтобы организовать венчание, и убедил Машу оставить ребенка ненадолго на попечении родственников, пока они вдвоём съездят в свадебное путешествие.

— Я тебе задолжал красивую свадьбу, а ты мне — медовый месяц! — серьёзно, но со смешинками во взгляде, заявил муж.

И она согласилась — самой хотелось вырваться ненадолго, отдохнуть, побыть с любимым. Беспокоил только Саша — как он без неё? А она — без него?

Отпуск на работе ей дали без возражений, а с ребенком наперегонки рвались посидеть мама с отцом и Надежда Львовна на подхвате. Да что там, вся немногочисленная прислуга — повар, домработница, даже садовник и дворник готовы были часами играть с малышом. В общем, две недели Саша вполне мог обойтись без мамы. Другой вопрос, как мама обошлась бы без сына, но Егор обещал, что у нее и минутки свободной, чтобы погрустить, не будет.

И обещание сдержал!

Маша улыбнулась шире — замечательная была поездка, но как же под конец она соскучилась по сыну! По возвращении неделю из рук его почти не выпускала, а Саша негодовал и требовал свободы и самостоятельности.

Уже большой мальчик, мамин и папин помощник. Сережку воспитывает, дерутся редко, но тихо играть не умеют. И отец с ними наперегонки. Как только время находит, ведь работы у них с Юрой не убывает?

Время от времени к ним приезжают Юра с Катей, привозят Данилку. Ему пять. И все мужики — отцы и сыновья — отправляются «в пампасы» — то есть, в сад и лес, который начинается сразу за оградой участка. То казаки-разбойники у них, то взятие Бастилии, то индейцы. Мастерят что-то, шалаш построили, причем, совместными усилиями детей и взрослых. К отцам часто присоединяются дед Сергей и дворник-садовник Ринат. Женщины в мужское царство допускаются только в качестве почетных гостей.

И пока любимые мужики всех возрастов занимались своими важными делами, женщины в это время мыли — разумеется, по-доброму — косточки половинкам, стряпали что-нибудь вкусное, отправив повара отдыхать, и делились забавными случаями из жизни детей. И не только из жизни Данилы, Саши и Сережи! Надежда Львовна и мама вспоминали, что Маша с Гошей и Юрой тоже росли непоседами.

Малыш снова мягко перевернулся и толкнулся, напоминая о себе, и Маша машинально погладила живот.

Да, подумать только — третий! Десять лет назад она мечтала родить, хотя бы, одного.

Когда они ждали второго, Егор запретил узистке рассказывать, ребенок какого пола растет у Маши в животе.

— Родится — увидим! — категорично заявил он.

Рожали они опять вместе, и Гоша был первым, кто взял сынишку на руки.

— Мальчик! — радостно известила акушерка, поднимая кричащего малыша повыше.

— Спасибо, родная! — Егор поцеловал жену, промокнул ей влажный лоб. — Ты у меня такая умница!

— Опять не Поля, — вздохнула Мария, когда ее разместили в палате, и они остались одни. — В третий раз, точно, будет девочка!

— Маша, какой третий раз? Я от первых родов четыре года отходил, прежде чем ты смогла меня на второго уговорить, а тут у тебя еще разрывы получились, — возмутился Егор. — Нет, остановимся на двух! Нам мама здоровая нужна. И папа — без ранних седин. Третий раз этот кошмар я не вынесу.

— Будешь ждать вестей, как все папы — внизу, у окон роддома, — предложила Маша. — Ты же дочку хотел, а разрывы заживут, ничего страшного.

— Даже не надейся, что я тебя оставлю, если тебе больно и плохо. Двоих нам вполне достаточно! А дочка, что ж, подожду внучку! Лучше давай решать, как назовем сына?

— Сережка. Старший — в честь твоего папы, младший — в честь моего. Если ты не против, конечно.

— Сам хотел предложить это имя. Мне нравится!

Прошло три года, они отмечали очередную годовщину венчания, и Егор немного увлекся. Вернее, они оба увлеклись, и совсем забыли о контрацепции. Забыли раза два. Или три.

Маша подсчитала дни — вроде бы, не должно ничего получиться, безопасное время.

— Авось, пронесет! — решили они с мужем.

Не пронесло.

— Ждем Авоську, — смеялся Георгий. — Как же я так оплошал, а? Нет, ребёнку я рад, но волнуюсь, как ты перенесешь.

И правда, беременность была не самая лёгкая. Сначала Машу мучил токсикоз, желудок ничего не принимал, кроме ванильных сухариков и зеленого чая.

За две недели такой диеты, Мария похудела так, что одни глаза остались, муж чуть с ума не сошел. Но, к счастью, организм смирился, и вернул способность усваивать пищу.

Потом у Маши начало прыгать давление, это встревожило врача, про Гошу и говорить нечего.

Муж ругал себя, что недосмотрел, допустил, подверг жизнь жены опасности. И за компанию с Машей перешел на бессолевую диету, мужественно жуя пресные овощи и мясо.

Живот рос не по дням, а по часам.

— Точно, не двойня? — переживал Георгий.

— Один ребенок, но крупный, — объяснял врач. — Не переживайте, малыш в полном порядке.

Малыш был в порядке, а у Маши по утрам начали отекать ноги.

— Там девочка, — авторитетно заявляла мама. — Ходишь на этот раз иначе, не так, как с мальчишками было.

— И живот округлый, — поддерживала Надежда Львовна. — Вспомните, когда Маша с Сашей и Сережей ходила, живот остренький такой был. И у Кати, кстати, тоже, родился Данила. У нас будет девочка!

— Ох, хотелось бы! — вздыхала Мария. — Так хочется бантиков, платьиц, а то кругом гвоздики, разобранные на составные игрушки и вечнозеленые коленки.

— Некоторые девочки похлеще мальчиков бывают, — возражала Надежда Львовна. — Вот была у меня одна ученица…

Егор и на этот раз не желал заранее узнавать пол ребенка, поэтому приданое малышу покупали нейтральных цветов, избегая, как голубого, так и розового.

С первого этажа донеслись детские голоса — дети нагулялись, надо идти встречать — Мария встала и, придерживая живот рукой, отправилась на первый этаж.

Кстати, завтра восьмое марта, что-то ей приготовит Егор? Он каждый раз удивляет, и еще ни разу не повторился.

Зима в этом году никак не хотела сдавать права, уже начало марта, а снега — будто середина января! Ринат по два-три раза в неделю заводил снегоуборщик, расчищая дорожки и площадки перед гаражом и за домом, где любили играть дети. А тропинку к шалашу мальчишки очищали от снега сами, лопатами. Больше, конечно, толклись, чем чистили, но очень старались.

Егор вышел из машины, достал с заднего сиденья корзины с цветами — жене, тёще, учительнице. Выбирал долго, тщательно — хотелось порадовать женщин — такой день!

Кроме роскошных цветочных корзин, у него для каждой приготовлены особые подарки, но это позже. А сначала, по традиции, с самого раннего утра — цветы! Улыбаясь, заранее предвкушая, как обрадуется Маша, он кивнул Ринату, уже вышедшему на борьбу с очередным снегопадом, толкнул дверь в холл. И ахнул, увидев бледную, с закушенной губой жену.

— Что?

— Началось… Кажется…

Блин, отлучился на два часа!

Спешно вызванная тёща примчалась через десять минут, и уже Нина Михайловна подняла на уши Надежду Львовну.

— Не шумите, мальчишек разбудите! — просила Маша. — Егор, что ты так паникуешь, не в первый же раз!

— В том-то и дело, что не в первый, — буркнул муж. — В первый раз я даже не догадывался, какой это кошмар, а теперь точно знаю!

— Ну, с богом! За Полечкой! — напутствовала мама.

Женщины оставались с детьми, дед, по традиции, сел за руль, Георгий поддерживал Машу и нёс сумку с её вещами.

— Ты как?

— Знаешь, мне кажется, уже вот-вот. Третьи роды, все значительно скорее, чем в первый раз.

— Сергей Сергеевич, поспешите!

Успели вовремя.

Ребенок шел тяжело, приходилось прилагать столько усилий, что Маше казалось — она сейчас по швам разойдется. Но, наконец-то — облегчение, и громкий крик.

— Да, мамочка, выкормили толстячка! — посетовала акушерка. — Четыре восемьсот! С сыном вас, родители! В такой день родился — восьмого марта! Женская погибель, не иначе, вырастет. В хорошем смысле этого слова.

— Мальчик? — вымученно удивился Георгий.

— Наследник!

— Уже третий, — вздохнул муж. — Хотели дочку.

У Маши не было сил удивляться или радоваться — роды отняли слишком много энергии.

Она прикрыла глаза, передыхая.

— Спасибо, родная! — мягкое полотенце, вытирающее пот, ласковые пальцы, поглаживающие её руку. — Ты у меня самая храбрая, сильная и самая красивая! Спасибо за Андрейку, Машенька! Но это — в последний раз. Я не допущу, чтобы тебе еще раз пришлось через такое проходить!

— Значит, девочки у нас не будет? — Мария открыла глаза, посмотрела на осунувшегося мужа. — Так хотела дочку.

— У нас обязательно будут целых три дочки! — решительно ответил Егор.

— Три дочки? — усталость отхлынула, в голове закрутились разные мысли. — Как? Откуда?

— Вырастут наши сыновья, встретят свои половинки и женятся — вот и три дочки, — ответил Георгий. — Смотри, нашего Андрюшку несут, сейчас познакомимся с младшим!

— Андрюшку? Может быть, Алёшку?

— Может быть. Мы подумаем об этом дома.

КОНЕЦ

Content

Nata Zzika
Пустоцвет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог