Р. Л. Стайн

Девчонка, что кричала «Монстры!»

1

Я люблю пугать своего младшего брата Рэнди. Я рассказываю ему страшные истории про монстров, пока он не запросит пощады. А еще всегда подтруниваю над ним, притворяясь, будто вижу монстров повсюду.

Видимо, потому-то никто и не поверил мне в тот роковой день, когда я повстречала самого настоящего монстра.

Видимо, потому-то никто и не поверил мне, пока не стало слишком поздно и монстр не оказался у меня дома.

Ну да не буду начинать историю с конца.

Зовут меня Люси Мрак. Мне двенадцать лет. Я живу со своим шестилетним братом Рэнди и родителями в средних размеров доме, в средних размеров городке под названием Тимберленд-Фоллс, что означает «лесосплавные водопады».

Уж не знаю, при чем тут «лесосплавные водопады». Леса рядом с городом действительно имеются, но никто их не вырубает. И никаких водопадов в наших краях отродясь не водилось.

Так почему же Тимберленд-Фоллс?

Это тайна, покрытая мраком.

Живем мы в домике из красного кирпича в конце улицы. Высокая разросшаяся живая изгородь тянется вдоль торца дома, отделяя наш двор от двора наших соседей Килленсов. Папа постоянно заводит речь о том, что, мол, не мешало бы хорошенько ее подстричь, но никогда не переходит от слов к делу.

Передний двор у нас маленький, зато задний – огромный, с высокими старыми деревьями. Посреди двора растет здоровущий сассафрас, дающий прохладу и тень – благодать. Там-то, когда одолеет скука, я и люблю посиживать с Рэнди, стремясь напугать его до чертиков!

Дело это нехитрое. Рэнди легко пугается.

Он здорово похож на меня, даром что мальчишка. У него такие же темные прямые волосы, только свои я, конечно, подлинней отпускаю. Как и я, он невысок для своих лет и самую чуточку полноват. Лицо у него круглое, круглее, чем у меня, и черные глазищи, весьма приметные, благо у нас у обоих очень белая кожа.

Мама говорит, что ресницы у Рэнди длиннее моих, чему я слегка завидую. Зато у меня нос попрямее и зубы не так торчат, когда улыбаюсь. Так что мне, пожалуй, грех жаловаться.

В общем, пару недель назад, жарким летним деньком, сидели мы с Рэнди под старым сассафрасом, и мне вздумалось напугать его до смерти.

Признаться, я действительно не могла найти занятия получше. Едва начались каникулы, как большинство моих друзей разлетелись кто куда. А я торчала дома, изнывая от одиночества.

Рэнди вообще-то зануда страшный. Однако за неимением лучшего с ним хотя бы можно поболтать. А еще его напугать можно.

У меня богатейшее воображение. Я умею выдумывать самых невероятных страшилищ. Прям-таки взаправдашних.

Мама говорит, с моим воображением мне прямая дорога в писатели, когда вырасту.

Честно говоря, я в этом сомневаюсь.

Зато в чем я не сомневаюсь, так это в том, что напугать Рэнди – много воображения и не требуется.

Обычно мне достаточно сказать, что монстр, обживший стенной шкаф брата, примеряет его шмотки, чтобы Рэнди побелел пуще обычного и затрясся всем телом.

Бедняжка! Он у меня чечетку зубами выстукивает. Обалдеть просто.

Я прислонилась спиной к гладкому древесному стволу, положила руки на траву и прикрыла глаза. Сочиняла подходящую байку для дорогого братца. Трава под моими босыми ногами была мягкой и сырой. Я зарылась пальцами ног в землю.

Рэнди был в джинсовых шортах и простой белой майке. Он прилег на боку, выдергивая одной рукой травинки.

– Слыхал когда-нибудь о пальцежоре из Тимберленд-Фоллс? – осведомилась я, смахнув паучка со своих белых теннисных шорт.

– Что? – Рэнди продолжал выдергивать травинки, складывая в кучку перед собой.

– Был такой монстр, пальцежором звали…

– Ой, Люси, ну пожалуйста, – захныкал он. – Ты обещала больше не сочинять про монстров.

– Ничего я не сочиняю! – заявила я. – Никакая это не выдумка. Чистая правда.

Он скорчил рожу.

– Ага. Конечно.

– Нет. Честно, – настаивала я, глядя в его круглые черные глазенки, дабы убедить в своей искренности. – Это реальная история. Она была на самом деле. Здесь. В Тимберленд-Фоллс.

Рэнди сел.

– Пойду-ка я домой, почитаю комиксы, – сказал он, кинув на землю пригоршню травы.

Рэнди – владелец солидной коллекции комиксов. Вот только все они либо диснеевские, либо про школьника Арчи Эндрюса – супергерои его, видите ли, пугают.

– В один прекрасный день пальцежор объявился у наших соседей, – продолжала я, прекрасно зная, что уж если завела рассказ, никуда он не денется.

– У Килленсов? – вытаращился Рэнди.

– Именно. Нагрянул средь бела дня. Видишь ли, пальцежор вовсе не ночной монстр. Он дневной монстр. Он нанес удар, когда солнце стояло в зените. Вот как сейчас.

Я показала сквозь колышущуюся листву на солнце, сияющее в голубой вышине.

– Д-дневной монстр? – Рэнди повернул голову, чтобы взглянуть на дом Килленсов по другую сторону живой изгороди.

– Не бойся. Это было два года назад, – продолжала я. – Бекки и Лайла сидели во-он там. Купались. Помнишь, мама им бассейн надувает? Из которого половина воды выплескивается.

– И пришел монстр? – спросил Рэнди.

– Пальцежор, – уточнила я, умудряясь сохранять серьезную мину и понизив голос почти до шепота. – Пальцежор ползком пересек их задний двор.

– Откуда он вообще взялся? – спросил Рэнди, подавшись вперед.

Я пожала плечами.

– А фиг его знает. Тут смотри какая штука: пальцежора, когда он ползет в траве, еще поди разгляди. Потому что они умеют делаться одного с нею цвета.

– Они зеленые, что ли? – спросил Рэнди, потирая курносый нос.

Я покачала головой.

– Зеленые, только когда по траве ползают. Они перекрашиваются под цвет поверхности, по которой ползут. Такого фиг заметишь.

– Слушай, а большие они? – задумчиво спросил Рэнди.

– Большие, – сказала я. – Больше собаки. – Я проследила за мурашом, ползущим по ноге, потом сбила его щелчком пальцев. – Никто не знает, насколько, потому что эти страшилища так здорово прячутся.

– Так что случилось? – спросил Рэнди слегка придушенным голосом. – Ну, с Бекки и Лайлой. – Он опять поглядел на отделанный серой дранкой дом Килленсов.

– Так вот, сидят они в своем маленьком надувном бассейне, – продолжала я. – Само собой, плещутся. И Бекки, кажется, лежит на спине, а ногу за бортик свесила. А монстр скользит себе по траве, практически невидимый. Как глядь – чьи-то пальчики болтаются…

– И… Бекки не заметила монстра? – спросил Рэнди. Смотрю, он уже здорово побледнел и дрожит весь.

– Пальцежора разглядеть очень трудно, – напомнила я, глядя братишке в глаза все с той же серьезной миной. Набрала в грудь побольше воздуха, медленно выдохнула. Чисто чтобы напряжение подогреть. И продолжала рассказ:

– Сперва Бекки ничего не заметила. Потом вдруг чувствует, будто ее щекочут. Ну, думает, собака пальцы лижет. Дрыгнула ногой и говорит: отвали. А щекотка не унимается. Уже прямо до боли. Бекки на собаку прикрикнула: дескать, уймись уже. А боль все сильнее. И такое чувство, будто собака пальцы грызет, причем слишком острыми какими-то зубищами. Боль уже невыносимая. Тогда Бекки садится, втягивает ногу в бассейн. Смотрит на свою ступню, а там…

Я замолчала, ожидая, чтобы Рэнди сам спросил.

– Чт… что там? – спросил он наконец дрожащим голосом. – Что она увидела?

Подавшись вперед, я приблизила губы к самому его уху.

– А пальчиков-то и нету, – прошептала я.

– Нет! – взвизгнул Рэнди. Он вскочил на ноги. Белый, как привидение – смотреть жутко. – Неправда!

Я скорбно покачала головой. А сама едва держусь, чтобы не разлыбиться.

– Попроси Бекки снять левую туфлю. Сам увидишь.

– Нет! Врешь ты все! – причитал Рэнди.

– Спроси ее саму, – мягко ответила я.

Тут я опустила взгляд на собственную ногу, и глаза мои от ужаса полезли на лоб.

– Р… Р… Рэнди, смотри! – пролепетала я и показала на нее дрожащей рукой.

Рэнди, увидев, на что я показываю, заорал благим матом.

Пальцев на моей правой ноге как не бывало.

2

– Ва-а-а-а-ай! – снова истошно заверещал Рэнди. И со всех ног помчался домой, зовя на помощь мамочку.

Я за ним. Не хватало еще получить очередной нагоняй за то, что опять напугала брата.

– Подожди, Рэнди! Подожди! Я в порядке! – со смехом кричала я.

Разумеется, я попросту зарылась пальцами ног в землю.

Он мог бы и сам допетрить.

Только где ему с такого-то перепугу.

– Да погоди ты! – кричу вдогонку. – Я тебе еще монстра на дереве показать не успела!

Он услышал. Остановился и повернулся ко мне, на лице ужас.

– Что?

– Там, на дереве, сидит монстр, – говорю я, показав на сассафрасовое дерево, под которым мы только что сидели. – Древесный монстр. Я видела его!

– Ну уж нет! – завопил он и снова рванул к дому.

– Я тебе его покажу! – прокричала я, сложив ладони рупором.

Он даже не оглянулся. Я видела, как он, спотыкаясь о ступеньки, взлетел на заднее крыльцо и исчез в доме. Сетчатая дверь захлопнулась за ним.

Я стояла, глядя на дверь, дожидаясь, когда из-за нее снова покажется перепуганная рожица Рэнди. Но он не показывался.

Я как давай хохотать. Нет, пальцежор все-таки одна из лучших моих придумок. А зарыться пальцами в землю, типа их откусил монстр – вообще чума!

Бедняжка Рэнди. Он слишком легкая жертва.

А сейчас он небось ошивается на кухне, закладывает меня маме. Видно, не миновать мне очередной нотации о том, как нехорошо пугать братика, пичкая его россказнями про монстров.

Ну а чем тут еще заняться?

Стою я, значит, глядя на дом, ожидая, что вот-вот меня кликнут либо мама, либо Рэнди. И тут сзади чья-то рука – хвать меня за плечи!

– Попалась! – прорычал грозный голос.

– Ай! – взвизгнула я, подскочив чуть не до небес.

Монстр!

Я обернулась – и уставилась прямо в ухмыляющуюся физиономию моего друга Аарона Мессера.

Аарон захихикал, как обычно визгливо, пока слезы не потекли.

Нахмурившись, я покачала головой:

– Ты меня не напугал.

– Ага, конечно, – ответил он, картинно закатывая свои голубые глаза. – То-то ты орала, зовя на помощь!

– Никого я не звала, – возмутилась я. – Так, вскрикнула. От неожиданности. И все.

Аарон хохотнул:

– Ты подумала, что это монстр. Признайся.

– Монстр? – усмехнулась я. – С чего бы мне так думать?

– Потому что только о них и думаешь, – нагло заявил он. – У тебя навязчивая идея.

– У-у-у, какие мы умные слова знаем! – съязвила я.

На это он только рожу скорчил. Аарон – единственный из моих друзей, кто летом никуда не поехал. Предки хотят на пару месяцев свозить его куда-то на запад. А пока он, как и я, застрял тут, да так и болтается без дела, пытаясь хоть как-то время убить.

Ростом он где-то на голову выше меня. Ладно, не он один… Рыжий, кудрявый, конопатый. И так худющий, он носит длинные мешковатые шорты, в которых выглядит совсем заморышем.

– Я смотрю, Рэнди домой убежал. А чего с таким ором? – поинтересовался Аарон, бросив взгляд на дом.

Я заметила Рэнди в окне кухни – он смотрел на нас.

– Наверно, монстра увидел, – сказала я.

– Что-о? Только не опять! – возопил Аарон, отвесив мне шутливого тумака. – Сгинь-пропади, Люси!

– Вон он, на дереве, – на голубом глазу заявила я, указав пальцем вверх.

Аарон обернулся посмотреть.

– Во дуреха, – усмехнулся он.

– Нет, честно, – настаивала я. – Там самый настоящий гадкий монстр. Видать, в ветках запутался.

– Люси, все, – сказал Аарон.

– Его-то и увидел Рэнди, – продолжала я. – Потому и убежал домой, вопя.

– Тебе на каждом шагу монстры мерещатся, – буркнул Аарон. – Самой-то не надоело?

– На этот раз я не шучу, – возразила я. Дрожа подбородком и сделав испуганное лицо, я посмотрела через плечо Аарона на раскидистую крону сассафрасового дерева. – Могу доказать.

– Ага, конечно, – с присущим ему сарказмом ответил Аарон.

– Правда. Принеси вон ту метлу. – Я указала на старую метлу, прислоненную к стене дома.

– Да ну, это еще зачем? – удивился Аарон.

– Принеси метлу, – настаивала я. – Посмотрим, удастся ли сбить монстра с дерева.

– Э-э-э… а оно нам надо? – спросил Аарон.

Голос его звучал неуверенно. Он явно занервничал: ну, как я не шучу?

– Тогда ты мне поверишь, – с серьезным видом ответила я.

– Я в монстров не верю, – заявил Аарон. – Знаешь что, Люси, прибереги свои сказочки для Рэнди. Он мелкий.

– Ты поверишь мне, если монстр свалится с этого дерева? – спросила я.

– Ни фига с этого дерева не свалится. Разве только парочка листьев, – сказал Аарон.

– Принеси метлу, тогда и посмотрим.

– Ладненько. Чудненько. – Он сбегал к дому и вернулся с метлой.

Я выхватила ее у него из рук.

– Приступим, – я направилась к дереву. – Надеюсь, монстр никуда не делся.

Аарон снова закатил глаза.

– Поверить не могу, что участвую в этом. Вот до чего скука-то доводит!

– Щас тебе не до скуки станет, – пообещала я. – Если древесный монстр все еще там.

Мы вступили под сень огромного дерева. Подойдя к нему вплотную, я задрала голову и вгляделась в переплетение зеленых ветвей.

– Так. Стой там. – Я уперлась рукой Аарону в грудь, удерживая его на месте. – Вдруг он опасный.

– Да брось, – буркнул он.

– Попробую потрясти ветку и скинуть его, – сказала я.

– Давай начистоту, – произнес Аарон. – Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты сейчас возьмешь метлу, потрясешь ветку дерева, и оттуда свалится монстр?

– Угу. – Я обнаружила, что ручка метлы слишком короткая, не дотянуться. – Заберусь повыше. Смотри в оба, ладно?

– У-у-у, я прям весь дрожу. Та-а-ак страшно! – стал кривляться Аарон.

Я вскарабкалась по стволу и уселась на самом нижнем суку. Это заняло какое-то время, потому что в одной руке я держала метлу.

– Нашла страшного-ужасного монстра? – издевался внизу Аарон.

– Там он, наверху, – отозвалась я, подпустив в голос испугу. – Застрял. Кажется… он здорово рассвирепел.

Аарон фыркнул.

– Вот дуреха!

Подтянувшись, я встала на колени, выставив перед собою метлу. Я тянулась ею к следующей ветке. Выше. Выше.

Крепко цепляясь за ствол свободной рукой, я вытянула метлу как можно дальше… и ткнула ею в ветку.

Есть!

Я сразу опустила глаза, чтобы полюбоваться реакцией Аарона.

Он истошно завизжал, когда монстр свалился с дерева и шмякнулся прямо ему на грудь.

3

Ну, положим, на самом деле это вовсе не монстр с тихим треском угодил Аарону в грудь.

Это было старое трухлявое птичье гнездо, свитое четой голубых соек несколько лет назад.

Но Аарон-то ничего подобного не ожидал. Так что струхнул он не на шутку.

– Попался! – провозгласила я, едва слезла с дерева.

Он взглянул на меня исподлобья. Его лицо залилось румянцем, при котором веснушки смотрелись довольно странно.

– Достала уже со своими монстрами, – проворчал он.

Ровно то же самое десять минут спустя повторила мама. Аарон ушел домой, а я забежала на кухню и взяла из холодильника пакет сока.

Ясное дело, в дверях тут же нарисовалась мама, пронизывая меня стальным взглядом, с лицом мрачнее тучи. Сразу видно, что она готова зачитать мне очередную нотацию на тему «не пугай Рэнди».

Я прислонилась к стойке и сделала вид, будто очень внимательно слушаю. Основная суть нотации состояла в том, что мои россказни наносят непоправимый вред моему чувствительному братику. И что я обязана поощрять в нем храбрость, вместо того чтобы втюхивать, будто на каждом углу притаились монстры.

– Ну, мам, сегодня утром я видела под изгородью настоящего монстра! – выдала я.

Сама не знаю зачем. Наверное, чтобы прервать нотацию.

Тут уж терпение мамы лопнуло. Воздев руки над головой, она испустила страдальческий вздох. У нее прямые блестящие темные волосы, как у нас с Рэнди, глаза зеленые, прямо кошачьи, и кошачий же изящный носик. Когда мама заводит одну из своих бесконечных нотаций, я всегда представляю ее разъяренной кошкой, готовой к прыжку.

Не поймите меня неправильно. Она у нас милая. И замечательная мама к тому же.

– Я сегодня же обсужу это с твоим отцом, – пообещала мама. – Он считает, что твоя монстромания – просто этап, через который тебе предстоит пройти. А я уже не столь уверена.

– Жизнь – тоже просто этап, через который мне предстоит пройти, – выдала я.

Я думала, что это чертовски мудро. Но мама лишь смерила меня испепеляющим взглядом. После чего напомнила, что если я не потороплюсь, то опоздаю на встречу «Начитанных рейнджеров».

Я взглянула на часы. Мама была права. Мне было назначено на четыре.

«Начитанные рейнджеры» – это программа летнего чтения от городской библиотеки, на которую мама и папа меня силком записали. Им, видите ли, не хотелось, чтобы я проводила лето впустую. А если я присоединюсь к этому мероприятию, то хоть прочту несколько хороших книг.

Суть этих самых «Рейнджеров» в том, что раз в неделю мне приходится посещать библиотекаря, мистера Мортмана. И коротенько отчитываться, заодно отвечая на вопросы по прочитанной за неделю книжке. Отчиталась за книжку – держи золотую звездочку.

Если я заработаю шесть таких звездочек, получу приз. Подозреваю, это будет книжка. Эка невидаль, да? Ну да чего только не придумают, лишь бы народ книжки читал.

Я-то думала, что прочту несколько «Ужастиков», из тех, что читают мои друзья. Не тут-то было! Мистер Мортман настаивает, чтобы все читали одну лишь «классику». Под этим он подразумевает исключительно всякое старье.

– Я туда покачу, – сообщила я и побежала наверх за роликами.

– Лучше полети! – крикнула мама вдогонку. – Слушай, – добавила она через пару секунд, – кажется, дождь собирается!

Вечно я от нее слышу прогнозы погоды.

Я прошла мимо комнаты Рэнди. Он сидел там в полной темноте, выключив свет и задернув шторы. Резался в «Супер-Нинтендо», как обычно.

К тому времени, как я надела ролики и завязала шнурки, оставалось не больше пяти минут, чтобы добраться до библиотеки. К счастью, до нее всего-то кварталов пять-шесть.

Однако дела мои все равно обстояли неважно. Я успела прочитать только четыре главы из «Геккльберри Финна», которого мне задали на неделю. Стало быть, придется сжульничать перед мистером Мортманом.

Я сняла книгу с полки. Новенькое издание в мягкой обложке. Загнула уголки нескольких страниц ближе к концу, будто дочитала. Сунула книжку в рюкзачок вместе с парой кроссовок. Спустилась по лестнице – что на роликах не так-то просто! – и покатила в городскую библиотеку Тимберленд-Фоллс.

Библиотека размещается в ветхом старом особняке на опушке Тимберлендского леса. Когда-то особняк принадлежал чудаковатому старикану-затворнику. А когда деду пришла пора помирать, оказалось, что родных у него не осталось, так что он завещал дом городу. Ну а власти уже сделали из него библиотеку.

Среди ребят ходят слухи, будто там водятся призраки. Впрочем, ребята о любом старом и жутком доме такое рассказывают. Тем не менее библиотека и впрямь выглядит как натуральный дом с привидениями.

Это здание в три этажа высотой, отделано темной дранкой, с островерхой крышей между двух башенок. Оно утопает в гуще деревьев, словно ища у них укрытия. Дом вечно погружен во мрак, а внутри всегда темно и прохладно.

Там, внутри, старые половицы скрипят под тонким ковролином, купленным на казенный счет. Высокие окна пропускают на удивление мало света. А допотопные деревянные стеллажи возносятся чуть ли не до потолка. Пробираясь бочком через узкие проходы между высокими, темными стеллажами, я не могу отделаться от чувства, что они того гляди сомкнутся, обрушатся и похоронят меня на веки вечные. Похоронят под тысячетонными завалами пыльных, замшелых старых книженций.

Бред, конечно.

Дом просто очень старый. Очень темный и очень промозглый. Очень скрипучий. Не такой чистый и опрятный, как положено библиотеке. Пыльный и затянутый паутиной.

Мистер Мортман, наверное, старается как может. Но он и сам-то довольно жуткий.

Большинство ребят считают, что самое отвратное в нем – его постоянно мокрые руки. Он вам улыбается, щурит черные птичьи глазки, сияя круглой лысинкой. Тянется пожать вам руку. А рука непременно мокрая!

Листая книжные страницы, он всегда оставляет на уголках влажные отпечатки. На кожаной обивке его стола блестят мокрые следы ладоней, собираясь в лужицы.

Весь он эдакий колобок. Блестящая лысая голова, крошечные черные глазки – ну вылитый крот. С мокрыми лапами.

Голос у него скрипучий и визгливый. Он всегда говорит шепотом. Так-то он ничего вроде дядька. И детей вроде любит. Нет в нем никакой вредности. А уж в книги он влюблен беззаветно.

Ну не без причуд, конечно. Он сидит на высоком деревянном стуле, позволяющем ему возвышаться над огромным столом. На краю стола стоит алюминиевый садок. Воды там где-то с полпальца, а в ней – черепашки. «Мои робкие друзья», как он однажды назвал их при мне.

Порою он вылавливает одну из них и держит в своих толстых пальцах, пока та замирает, втянув лапки и голову в панцирь. Потом бережно кладет на место, с блаженной улыбкой на пухлой бледной физиономии.

Безусловно, он любит своих черепашек. Должно быть, они хороши в качестве домашних питомцев. Вот только попахивают. Я всегда стараюсь сесть на другом конце стола, подальше от черепашьего садка.

В общем, подкатила я к библиотеке – во весь опор. Когда я въехала в прохладную тень на подъездной дорожке, то опаздывала всего-то на пару минут. Небо заволокли тучи. Усевшись на каменной лестнице, я сняла ролики. Потом быстренько сунула ноги в кроссовки и с роликами в руках вошла в парадные двери.

Пробираясь через книгохранилище – высокие, узкие стеллажи в задней части читального зала, – я бросила ролики к стене. После чего быстро прошла по рядам к столу мистера Мортмана в конце зала.

Заслышав мои шаги, он немедленно поднял глаза от стопки книг, которые проштамповывал большим резиновым штемпелем. В свете люстры его лысая голова сияла, словно лампочка. Он расплылся в улыбке.

– Здравствуй, Люси, – произнес он своим скрипучим голосом. – Сейчас я тобою займусь.

Я тоже поздоровалась и присела на складной стульчик у его стола. И долго смотрела, как он штампует книги. Одет он был в серую водолазку с высоким горлом, отчего здорово смахивал на одну из своих любимых черепашек.

Наконец, взглянув на огромные, громко тикающие настенные часы, он повернулся ко мне.

– Ну-с, что ты прочитала для «Начитанных рейнджеров» на этой неделе, Люси? – Он наклонился ко мне через стол. Темная крышка пестрела влажными отпечатками.

– Э-э-э… «Геккльберри Финна». – Я вытащила книжку из рюкзака и положила себе на колени.

– Да-да. Восхитительная книга, – сказал мистер Мортман, взглянув на томик. – Согласна?

– Да, – поспешно ответила я. – Я была прямо в восторге. Просто… отложить не могла.

В каком-то смысле это было правдой. Как я ее отложу, если и в руки-то почти не брала?

– И что тебе больше всего понравилось в «Геккльберри Финне»? – осведомился мистер Мортман, улыбаясь мне выжидательно.

– Э-э… описания, – сказала я.

И вот уже к моему нагрудному кармашку приколота золотая звезда. А в рюкзачке лежит очередная книга – «Франкенштейн» Мэри Шелли.

Почитаю-ка Рэнди вслух «Франкенштейна», злорадно подумала я.

Он у меня всю жизнь будет выбивать зубами чечетку!

Вечернее солнце скрылось за набрякшими грозовыми тучами. До дома было подать рукой, когда я вспомнила, что оставила в библиотеке свои ролики.

Развернулась – и назад. Я не знала точно, до скольки работает библиотека. Мистер Мортман, по-видимому, трудился там в гордом одиночестве. Дай-то Бог, чтобы он не надумал закрыться пораньше. Неохота оставлять там новенькие ролики на всю ночь.

Остановившись, я посмотрела на старую библиотеку. Погруженная в полумрак, она будто таращила на меня свои темные окна, так похожие на огромные, немигающие глаза.

Я поднялась по каменной лестнице, помедлила, положив руку на дверь. Ни с того ни с сего меня бросило в дрожь.

Может, это из-за того, что я стою в глубокой тени?

Нет. Тут что-то другое.

У меня возникло странное предчувствие. Дурное предчувствие.

Со мной такое бывает. Сигнал тревоги. Сиюминутное беспокойство.

Как будто что-то плохое должно случиться.

Отмахнувшись от всего, я отворила тяжелую дверь и вступила в затхлый сумрак библиотеки.

4

Тени плясали на стене, пока я пробиралась к читальному залу. Ветка дерева настойчиво стучала в запорошенное пылью высокое окно.

В библиотеке царила тишина, только половицы под ногами поскрипывали. Войдя в читальный зал, я услышала мерное «тик-так, тик-так» настенных часов.

Свет был везде погашен.

Мне почудилось, будто что-то пробежало по моей туфле.

Мышь?

Я тут же остановилась и взглянула себе под ноги.

Но увидела всего лишь катышек пыли, приставший к ножке стеллажа.

Ну хватит, Люси, укорила я себя. Подумаешь, пыльная старая библиотека. Ничего в ней странного нет. Не дай своему буйному воображению разгуляться и навлечь на тебя беду.

Беду?

Меня до сих пор преследовало это непонятное чувство. Мягко, но настойчиво глодало нутро. Сосало под ложечкой.

Что-то не так. Вот-вот случится что-то очень плохое.

В народе такое называют предвиденьем. Вполне подходящее определение для того, что я тогда испытывала.

Ролики обнаружились там, где я их и оставила: стояли у стены книгохранилища. Я схватила их, горя желанием поскорее выбраться из этого мрачного, жуткого места.

Я поспешила обратно к выходу почему-то на цыпочках. Но какой-то звук за спиной остановил меня.

Я затаила дыхание. И прислушалась.

Это был просто кашель.

Выглянув в узкий проход, я увидела мистера Мортмана, возвышающегося над столом. Ну вообще-то он был виден не целиком – лишь рука да часть лица, когда он подался влево.

Я по-прежнему не дышала.

На другом конце комнаты часы громко отстукивали секунды. Лицо мистера Мортмана за столом то возникало, то снова терялось в сумятице сине-лиловых теней.

Ролики у меня в руках вдруг потяжелели. Я тихонько опустила их на пол. Тут любопытство окончательно взяло надо мною верх, и я сделала несколько шагов вперед.

Мистер Мортман замурлыкал что-то себе под нос. Я не могла распознать мотив.

Чем ближе я подходила, тем сильнее сгущались тени. Вглядываясь в темный проход, я увидела в руках у мистера Мортмана стеклянную банку. Теперь я была достаточно близко, чтобы увидеть, как его лицо расплылось в довольной ухмылке.

Держась в тени, я подобралась еще ближе.

Люблю за людьми шпионить. Это здорово будоражит, даже если они ничего такого и не делают.

Само осознание, что ты за ними следишь, а они ни сном ни духом, уже волнует.

Не переставая мурлыкать себе под нос, мистер Мортман прижал банку к груди и принялся откручивать крышку.

– Сочные мушки подъехали, мои робкие друзья, – объявил он своим визгливым голосом.

И точно! Банка была полна мух.

Внезапно комната погрузилась во мрак – это вечернее солнце заволокла грозовая туча. Свет, струившийся из окна, померк. Серые тени легли на мистера Мортмана и его огромный стол, словно набросив на него покров темноты.

Из своего ненадежного укрытия среди стеллажей я наблюдала, как он собирается кормить своих черепашек.

Но постойте-ка.

Что-то было не так.

Мое дурное предчувствие стремительно сбывалось.

Происходила какая-то чертовщина!

Пока мистер Мортман возился с крышкой, его лицо начало меняться. Голова поднялась над воротником и стала раздуваться, словно воздушный шар, в который закачивают воздух.

Я беззвучно ахнула, увидев, как его маленькие глазки выскочили из глазниц. Они тоже вздувались, увеличиваясь в размерах, пока не стали размером с дверные ручки.

Свет из окна еще сильнее померк.

Комнату заполонили густые тени. Они колыхались и извивались.

Я не могла толком разглядеть всего. Это было как вглядываться в густой темный туман.

Мистер Мортман продолжал напевать, даже когда его голова, подскакивая, закачалась над плечами на длинной шее, а глаза вытянулись, будто на стебельках, устремляясь вверх, словно усики насекомого.

А потом его рот начал, кривляясь, расползаться. Бездонной черной дырой разверзся он на огромной, раскачивающейся голове.

Ликующая песнь мистера Мортмана становилась все громче – жуткий, пугающий звук, больше похожий не на пение, а на звериный вой.

Библиотекарь сорвал с банки крышку и разжал пальцы. Крышка брякнулась на стол.

Я подалась вперед, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Сильно прищурилась и увидела, как мистер Мортман погрузил толстую руку в банку. Оттуда послышалось громкое жужжание. Он извлек полную пригоршню мух.

Я видела, как еще сильнее раздулись его глаза.

Видела зияющую черную прорву на месте рта.

Он занес руку над садком с черепашками. Я видела мух, черными точками облепивших его руку. Бьющихся в его хватке. Рвущихся сквозь его короткие толстые пальцы.

Я думала, он опустит руку в алюминиевый садок. Думала, он собирается покормить своих черепашек.

Вместо этого он запихнул мух себе в пасть.

Я крепко зажмурилась и зажала ладонью рот, чтобы сдержать тошноту.

Или рвущийся крик.

Я затаила дыхание, но сердце все равно рвалось из груди.

Тени раскачивались в бешеной свистопляске. Тьма, казалось, плывет вокруг меня.

Я открыла глаза. Библиотекарь приканчивал уже вторую пригоршню мух, запихивая их пальцами в свою огромную, зияющую пасть, заглатывая целиком.

Мне хотелось кричать. Хотелось броситься наутек.

Мистер Мортман, поняла я, был чудовищем.

5

Тени схлынули. Небо за окном просветлело, и треугольник сереющего света упал на стол мистера Мортмана.

Глядя на него во все глаза, я вдруг поняла, что до сих пор не дышу. Эдак и грудь лопнет. Я медленно выдохнула и сделала еще один глубокий вдох.

Затем, отведя взгляд от мистера Мортмана, я повернулась и дала деру. Мои кроссовки стучали по скрипучим половицам, но мне было наплевать.

Я должна выбраться отсюда как можно скорее.

Я пулей вылетела из дверей библиотеки, скатилась по каменным ступеням и помчалась по усыпанной гравием подъездной дорожке. Я неслась со всех ног, дико размахивая руками, волосы развевались у меня за спиной.

Я бежала без остановки, пока не миновала квартал.

Тогда я плюхнулась на тротуар и стала ждать, когда сердце перестанет колотиться, как барабан.

Тяжелые дождевые тучи снова заволокли солнце. Небо налилось зловещим желтушно-черным цветом. Мимо промчался микроавтобус. Какие-то ребята в салоне окликали меня, но я не подняла головы.

Снова и снова перед моими глазами вставала страшная сцена в библиотеке.

Мистер Мортман – монстр.

Эти слова безостановочно стучали у меня в голове.

Не может такого быть, думала я, глядя на черные тучи, нависшие над головой.

У меня уже начались глюки. Наверняка это глюки.

Все эти тени в темной библиотеке. Вся эта клубящаяся мгла.

Это был обман зрения.

Это было мое буйное воображение.

Это было видение, глупая фантазия.

«Нет!» – воскликнул громкий голос у меня в голове.

Нет, Люси, ты видела, как у мистера Мортмана разбухла голова. Ты видела, как его глаза выскочили из орбит, как росли, словно чудовищные поганки, на его раздувающемся лице.

Ты видела, как он погрузил руку в банку. Ты слышала его пение, такое ликующее, такое… голодное.

Ты видела, как он запихивал мух себе в рот. Не одну горсть, а две.

И как знать, может, он все еще там, пожирает их.

Там было темно, Люси. И повсюду тени. Но ты все видела своими глазами. Ты видела все.

Мистер Мортман – монстр.

Я поднялась на ноги. Первая холодная капля дождя шлепнулась мне на макушку.

– Мистер Мортман – монстр, – повторила я вслух.

Я знала, что должна срочно рассказать маме и папе. «Библиотекарь – монстр», – вот что я им скажу.

Они, конечно, будут в шоке. А кто бы не был?

Почувствовав, как еще одна дождевая капля упала на голову, а еще одна – на плечо, я припустила к дому. И успела отмахать полквартала, как вдруг остановилась.

Дурацкие ролики! Опять в библиотеке оставила.

Я повернула назад. Порыв ветра швырнул волосы мне в лицо. Обеими руками я убрала их назад. И задумалась, как мне быть.

С тихим шелестом по асфальту затарабанили капли дождя. Холодные, они приятно освежали мой пылающий лоб.

Не поверите, но я решила вернуться в библиотеку и забрать-таки злополучные ролики. В этот раз я нарочно наделаю побольше шума. Пусть мистер Мортман поймет, что кто-то пришел.

Если он услышит мои шаги, решила я, то будет вести себя нормально. Не станет же он есть мух у меня на глазах. Или выпускать глаза на жгутах и раздувать свою голову.

Ведь не станет же?

Я остановилась: впереди снова замаячила библиотека. Я колебалась, глядя сквозь морось на огромное старое здание.

Может, лучше потерпеть, а завтра вернуться с папой.

Не будет ли так разумнее?

Нет. Я решила, что без роликов никуда. Так что пойду и заберу их.

Храбрости мне в принципе не занимать. Раз к нам в дом залетела летучая мышь, так я в одиночку гоняла ее с воинственным кличем, вооружившись сачком для бабочек.

Я не боюсь летучих мышей. Или змей. Или насекомых.

– Или монстров, – произнесла я вслух.

Шлепая к библиотеке под вкрадчивый шепот дождя, я напоминала себе поднять как можно больше шума.

Пусть мистер Мортман знает, что ты здесь, Люси. Позови его. Скажи, что вернулась, потому что забыла свои роликовые коньки.

Он не проявит свою чудовищную сущность, если будет знать, что ты здесь.

Он не причинит тебе никакого вреда, если ты предупредишь о своем появлении.

Так я убеждала себя всю дорогу до темного ветхого здания. Потом нерешительно поднялась по каменной лестнице. Потом, набравшись духу, взялась за дверную ручку…

6

Я повернула ручку и толкнула дверь, но открываться та не хотела. Я попробовала еще раз. Не сразу сообразила, что дверь заперта.

Библиотека уже закрылась.

Дождь тихо барабанил по траве, когда я, спустившись с лестницы, подошла к панорамному окну. Оно расположено довольно-таки высоко. Пришлось вскарабкаться на подоконник, чтобы заглянуть внутрь.

Темнота. Хоть глаз выколи.

Я испытала прилив облегчения – пополам с разочарованием.

Мне хотелось забрать ролики, но возвращаться не хотелось.

– Зайду завтра, – пробормотала я вслух.

Соскочила на землю. Дождь припустил сильнее, вдобавок поднялся ветер, гнавший его сплошной стеной.

Я перешла на бег, чавкая кроссовками по мокрой траве. И так всю дорогу домой. К тому времени как я добралась до парадной двери, я промокла до нитки. Мокрые волосы облепили голову. Футболка – хоть выжимай.

– Мама! Папа? Вы дома? – крикнула я.

Промчалась по коридору, чуть не поскользнувшись на гладком полу, ворвалась на кухню.

– Монстр! – крикнула я.

– А? – Рэнди сидел за кухонным столом, луща гору фасолевых стручков для мамы. Он был единственным, кто удостоил меня вниманием.

Мама и папа стояли у стойки, катая в ладонях мясные тефтели. Они даже не обернулись.

– Монстр! – снова закричала я.

– Где? – взвизгнул Рэнди.

– Ты попала под дождь? – спросила мама.

– Не хочешь поздороваться? – спросил папа. – Или ты ворвалась на кухню, только чтобы поорать? Неужели я не дождусь хотя бы дежурного «привет, пап»?

– Привет, пап, – пропыхтела я. – Там монстр в библиотеке!

– Люси, прошу… – раздраженно начала мама.

– А что за монстр? – спросил Рэнди. Он бросил лущить стручки и вытаращился на меня.

Мама наконец обернулась.

– Да ты вся мокрая! – ужаснулась она. – Весь пол закапаешь! Марш наверх переодеваться.

Папа тоже обернулся с недовольным видом.

– Между прочим, твоя мама только что пол вымыла, – проворчал он.

– Я вам что-то сказать пытаюсь! – завопила я, потрясая кулаками.

– Нечего орать, – строго сказала мама. – Иди переоденься. Потом расскажешь.

– Но мистер Мортман – монстр!

– Не могла бы ты приберечь свои байки о монстрах на потом? Я только с работы, голова трещит, – пожаловался папа. Его взгляд упал на свежевымытый пол. На белом линолеуме под моими ногами набежали две маленькие лужицы.

– Я серьезно! – твердила я. – Мистер Мортман… он настоящий монстр!

Рэнди засмеялся:

– Он такой смешной!

– Рэнди, нехорошо смеяться над чужой внешностью, – пожурила мама. И снова повернулась ко мне: – Видишь, чему ты учишь младшего брата? Неужели нельзя служить ему положительным примером?

– Ну мам!

– Люси, пожалуйста, иди наверх и переоденься в сухое, – взмолился папа. – А потом спускайся и садись за стол, хорошо?

Как я была разочарована! Аж запрокинула голову и зарычала от злости.

– Неужто мне никто не поверит?!

– Сейчас действительно не время для твоих историй про монстров, – сказала мама, отворачиваясь к своим тефтелям. – Ларри, они у тебя слишком большие получаются, – напустилась она на папу. – А должны быть маленькие и нежные.

– А я люблю побольше, – уперся папа.

Тут уж всем стало не до меня. Я повернулась и сердито потопала вон из кухни.

– А мистер Мортман взаправду монстр? – крикнул Рэнди мне вслед.

– Не знаю и знать не хочу! – рявкнула я в ответ. Слишком уж была зла и раздосадована.

Они не имели права вот так меня игнорировать.

Все, что их заботит, – дурацкие тефтели.

Поднявшись к себе, я сорвала промокшую одежду, швырнула на пол и переоделась в джинсы и майку.

«А мистер Мортман взаправду монстр?» – мысленно повторила я вопрос Рэнди.

Может, я все это вообразила? Может, монстры существуют только у меня в голове?

В библиотеке было так темно, всюду тени, свет погашен… Может, и не ел мистер Мортман никаких мух. Может, он вытаскивал их из банки и скармливал своим любимицам-черепашкам.

Может, мне только почудилось, что он их ел.

Может, и башка его не раздувалась, точно воздушный шар. Может, и глаза из глазниц не выскакивали. Может, это все был обман зрения, вызванный темнотой, пляской теней и игрой блеклого серого света.

Может, мне пора выписать очки.

Может, по мне дурдом плачет.

– Люси, ну-ка вниз, за стол! – крикнул снизу папа.

– Ладно. Иду.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, что у меня ум за разум заходит.

За ужином я мистера Мортмана не поминала. Как ни странно, эту тему подняла мама.

– Какую тебе книгу задали на этой неделе? – поинтересовалась она.

– «Франкенштейна», – ответила я.

Папа страдальчески застонал.

– Опять монстры! – покачал головой он. – Тебе мало, что ли? На каждом шагу они тебе мерещатся! Теперь еще и читать о них будешь?

У папы на редкость мощный бас. У папы вообще все мощное. Да и вид весьма внушительный: широченная грудь, мощные ручищи. Разорется – весь дом ходуном.

– Молодец, Рэнди, вылущил фасоль, – вмешалась мама, спеша сменить тему.

После ужина я помогала папе помыть посуду. Потом поднялась к себе в комнату почитать «Франкенштейна». Я смотрела старый фильм по телику, так что более-менее представляла, что там будет. Это про ученого, который создал монстра и оживил его.

Вот это по мне.

В смысле, я на это надеялась.

К своему удивлению, в комнате я обнаружила Рэнди, который сидел на кровати, дожидаясь меня.

– Ну чего тебе? – спросила я, недовольная, что он ошивается в моей комнате.

– Расскажи про мистера Мортмана, – попросил он.

По его лицу было видно, что ему страшно и в то же время интересно.

Я присела на край кровати. И поняла, что мне ужасно хочется кому-нибудь рассказать о случившемся в библиотеке. Так что я поведала Рэнди всю историю, начав с того, как вернулась за забытыми роликами.

Рэнди прижимал к груди мою подушку, чуть дыша. Похоже, моя история его здорово напугала.

Я успела дойти до того, как мистер Мортман запихнул в рот пригоршню мух. Рэнди охнул. Его явно замутило.

– Люси! – В комнату влетел разъяренный папа. – Да что с тобой такое?!

– Ничего, пап, я…

– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не пугала Рэнди своими глупыми россказнями про монстров?!

– Глупыми? – взвизгнула я. – Но, пап, эта правдивая!

Он гадливо скривился, смерив меня испепеляющим взглядом. Я все ждала, когда у него огонь рванет из ноздрей.

– Я… я вовсе не испугался. Честно! – вступился за меня Рэнди. А сам весь дрожит, бедняга, бледней подушки, которую мнет в руках.

– Последнее предупреждение, – отрубил папа. – Кроме шуток, Люси. Я действительно вне себя.

Он вышел из комнаты и исчез внизу.

Я уставилась в дверной проем, где он только что стоял.

А уж я-то как вне себя, думала я.

Никто в этой семье не верит мне, когда я серьезна!

В тот момент я поняла, что у меня не осталось выбора.

Я должна доказать, что я не лгунья. Я должна доказать, что я не сумасшедшая.

Я должна доказать маме и папе, что мистер Мортман – действительно монстр.

7

– Что это? – спросила я Аарона.

Дело было неделю спустя. Я шла мимо его дома, держа путь в библиотеку на очередную сходку «Начитанных рейнджеров». И остановилась, увидев Аарона во дворе. Он кидал синий диск и ловил, когда тот отлетал обратно.

– Это такой фрисби на длинной резинке, – пояснил он. Кинул, и диск тут же отлетел назад. Аарон не поймал его, диск улетел ему за спину, потом вернулся и бац его по макушке!

– Ну, не так вообще-то надо, – пробормотал Аарон, покраснев. Он принялся развязывать узел на толстой резинке.

– Можно с тобой поиграть? – спросила я.

Он помотал головой.

– Не. Тут, видишь, на одного рассчитано.

– Фрисби для одного? – удивилась я.

– Ага. Не видела рекламу по телику? Сам с собой играешь. Кинул-поймал.

– А если кому-то захочется поиграть с тобой? – не отступалась я.

– А нельзя, – ответил Аарон. – Он для такого не предназначен.

По-моему, это полная чушь. Но Аарон, похоже, и в ус не дул. Так что я распрощалась с ним и продолжила путь в библиотеку.

Стоял чудесный солнечный денек. Окружающий мир казался светлым и радостным, сияя золотом и зеленью лета.

Библиотеку же, как обычно, окутывали синие сумерки. С того страшного дня я там ни разу не бывала. Хотя вру, разок забежала по-быстрому – забрать ролики. Взойдя на тротуар, я задрала голову, разглядывая мрачное здание, и меня пробрала внезапная дрожь.

Весь мир здесь казался мрачнее. Мрачнее и холоднее.

Может, это просто игра воображения?

Вот и поглядим. Посмотрим, что реально, а что нет.

Я сняла с плеч рюкзачок и, держа за лямки, подошла к парадному входу. Глубоко вздохнув, отворила дверь и вошла.

Мистер Мортман, восседавший за своим столом в читальном зале, как раз заканчивал беседу с другой участницей «Рейнджеров». Это была моя школьная знакомая – Эллен Бордерс.

Я наблюдала за ними, стоя на другом конце длинного ряда стеллажей. Мистер Мортман прощался с Эллен. Он подал ей золотую звезду. Потом пожал ей руку, причем я заметила, как Эллен сдерживает гримасу. Опять у него, видно, ручонки потные.

Эллен что-то проговорила, оба расхохотались. От всей души. Она еще раз попрощалась и направилась к выходу. Я вышла из своего укрытия, поздоровалась и спросила:

– Что за книгу он тебе дал?

– Вот, «Белый клык», – показала она.

– Про монстров?

Она рассмеялась:

– Нет, Люси. Про собачку.

Мне показалось, что при слове «монстры» мистер Мортман навострил уши.

Впрочем, может, и впрямь показалось.

Я еще немного поболтала с Эллен, которая этим летом опережала меня на три книги. Ей оставалось прочесть всего одну, чтобы получить приз. Ну и выскочка!

Услышав, как за ней закрылась входная дверь, я уселась перед столом мистера Мортмана и достала из рюкзачка «Франкенштейна».

– Ну как, понравилась книга? – спросил мистер Мортман. Он как раз разглядывал своих черепашек, но сразу повернулся ко мне с дружелюбной улыбкой.

На нем была другая водолазка, уже ярко-желтая. На одном из пальцев-сарделек я заметила большое лиловое кольцо. Он крутил его, улыбаясь мне.

– Трудновато читается, – сказала я. – А так ничего.

Эту книгу я одолела до половины. И могла бы вообще дочитать, будь времени побольше.

– Тебе и здесь больше всего понравились описания? – осведомился мистер Мортман, наклонившись ко мне через стол.

Взгляд мой упал на большую банку с мухами, стоявшую на полке у него за спиной. Она была полна почти до краев.

– Ну да, – сказала я. – Вообще-то я ожидала больше динамики…

– А что тебе особенно понравилось в книге? – выспрашивал мистер Мортман.

– Монстр! – недолго думая ответила я.

А сама слежу за его лицом: как-то он среагирует? Только он и бровью не повел. Знай сверлит своими черными глазенками.

– Монстр там вообще классный, – продолжала я. На пушку его брала. – Разве не круто было бы, существуй на свете настоящие монстры, а, мистер Мортман?

И опять он даже глазом не моргнул.

– Большинство людей не слишком бы обрадовались, – молвил он, крутя на пальце свое лиловое кольцо. – Большинство из них предпочитают испытывать страх во время чтения книг и просмотра фильмов. А не в жизни. – Он хохотнул.

Я тоже выдавила смешок.

Вздохнув, я продолжила осторожненько прощупывать почву. Вот бы он допустил хоть одну промашку, доказывающую, что он не настоящий человек!

– А вы верите, что есть настоящие монстры? – спросила я.

Не особо тонко. Признаю.

Но он будто и не заметил подвоха.

– Верю ли я, что ученый наподобие доктора Франкенштейна способен сотворить живое чудовище? – Он покачал круглой лысой головой. – Мы умеем создавать роботов, но не живых существ.

Я имела в виду отнюдь не это.

В библиотеку вошли еще двое посетителей: девчушка в сопровождении седовласой бабули. Малявка сразу побежала в детский раздел. Бабуля взяла со стойки газету и чинно направилась к мягкому креслу в глубине читального зала.

Меня их появление ни разу не обрадовало. Станет библиотекарь превращаться в монстра при всем честном народе! Не-е-ет, он только тогда мушками лакомится, когда в библиотеке ни души. Придется заныкаться где-нибудь и подождать, когда они уйдут.

Мистер Мортман пошарил в ящике стола, достал золотую звезду и вручил мне. Я думала, еще и руку пожмет, но он не стал почему-то.

– Ты читала «Энн из поместья „Зеленые крыши“»? – спросил он, выудив книгу из стопки на столе.

– Нет, – сказала я. – Там есть монстры?

Откинув голову назад, он захохотал так, что подбородок затрясся.

Почудилось, что в его глазах мелькнуло понимание. Невысказанный вопрос. Краткий миг смятения. Что мои слова зажгли странный огонек в его глазах.

Но, разумеется, это опять же могло быть игрой воображения.

– Сомневаюсь, что ты найдешь в этой книге хоть одного монстра, – произнес он, посмеиваясь. Он проштамповал книгу своей резиновой печатью и протянул мне. Обложка была влажной там, где ее касались его пальцы.

Я записалась на следующую неделю, на это же время. После чего вышла из читального зала и притворилась, будто покидаю библиотеку.

А сама открыла дверь парадного входа и дала ей захлопнуться, но на улицу выходить не стала. Вместо этого я прокралась назад, старательно держась в тени. И остановилась у задней стены, прячась за длинным рядом книжных полок.

Где же спрятаться?

Необходимо было найти надежное укрытие. Защищенное от глазок-бусинок мистера Мортмана. И от взгляда любого, кто еще может зайти в библиотеку.

В чем состоял мой план?

Вообще-то я всю неделю ломала голову. Но, признаться, ничего путного не придумала. Просто хотела застукать библиотекаря на горячем, вот и все.

Я хотела приглядеться. Выбросить из головы все сомнения.

План состоял в том, чтобы спрятаться в библиотеке, пока она не опустеет, и шпионить за мистером Мортманом, подсмотреть, как он снова превратится в чудовище и станет жрать мух.

Тогда я удостоверюсь, что не сошла с ума. Тогда я буду уверена, что глаза не сыграли со мной злую шутку.

Девочкина бабушка окликнула мистера Мортмана из глубины зала:

– У вас есть книжки с упражнениями по чистописанию? Саманта любит только книжки с картинками, а я хочу научить ее грамотности.

А Саманта как гаркнет:

– Бабуля, шепотом! Тут библиотека, не забывай! Шепотом!

Мои глаза обшаривали бесконечные темные стеллажи в поисках укрытия. А вот и оно! Невысокая книжная полка у задней стены пустовала. Там как раз было узкое пространство, куда можно влезть.

Стараясь действовать как можно тише, я опустилась на колени, села на полку, повернулась и залезла внутрь.

Места явно не хватало, чтобы вытянуться в полный рост. Коленки пришлось подтянуть к животу. Головой я упиралась в стенку. Не слишком-то удобно… Долго я так не продержусь.

Ну да время позднее. Саманта и ее бабушка наверняка скоро уйдут. Авось не придется долго лежать втиснутой на эту проклятую полку, как заплесневелая старая книга.

Сердце гулко стучало. Я слышала, как мистер Мортман что-то тихо втолковывает Саманте. Слышала шелест газет в руках пожилой дамы. Слышала «тик-так, тик-так» часов на стене.

Я слышала каждый звук, каждый скрип, каждый стон.

Внезапно захотелось чихнуть. В носу засвербило – ужас! Уж больно много пыли…

Я подняла руку и зажала пальцами нос. Каким-то чудом мне удалось подавить чих.

Сердце забилось еще сильнее. Я слышала его стук даже сквозь громкое тиканье часов.

Пожалуйста, уходите, мысленно обращалась я к Саманте и ее бабушке.

Пожалуйста, уходите. Пожалуйста, уходите. Пожалуйста, уходите.

Я не знала, сколько еще смогу продержаться на этой запыленной полке.

Неудобно вывернутая шея начинала болеть. И очередной чих был уже на подходе…

– Эта книжка слишком сложная. Я хочу полегче, – говорила Саманта мистеру Мортману.

Я слышала, как мистер Мортман что-то бубнит в ответ. Слышала шарканье. Шаги.

А вдруг они пойдут именно этим путем?

А вдруг они меня засекут?

Нет. Они повернулись и направились обратно в детский раздел.

– Я эту книжку уже читала, – капризничала Саманта.

Пожалуйста, уходите. Пожалуйста, уходите. Пожалуйста, уходите.

Прошло, должно быть, каких-нибудь несколько минут, прежде чем Саманта с бабулей наконец удалились, но мне эти минуты показались часами.

Шея одеревенела. Спина ныла. Затекшие ноги покалывало.

Я слышала, как за Самантой и бабулей закрылась входная дверь.

Теперь в библиотеке никого не осталось. Только я да мистер Мортман.

Я ждала. И прислушивалась.

Вот по полу заскрежетал стул. Потом послышались шаги. Библиотекарь закашлялся.

Внезапно потемнело. Он гасил свет.

«Ну, сейчас начнется!» – подумала я.

Он закрывает библиотеку. Самое время. Сейчас он превратится в монстра у меня на глазах.

Я тихонечко скатилась с полки. С трудом встала. Прячась за высоким стеллажом, стала поочередно поднимать ноги, чтобы разогнать кровь.

Когда лампы погасли, основная часть библиотеки погрузилась во мрак. Единственным источником света теперь были лучи заходящего солнца, льющиеся в окно.

Где же мистер Мортман?

Я услышала, как он вновь закашлялся. Потом замурлыкал себе под нос.

Он закрывал библиотеку.

Затаив дыхание, я на цыпочках двинулась к его столу. При этом жалась боком к стеллажам, держась в тени.

Черт.

Внезапно я поняла, что мистера Мортмана за столом нет.

Его шаги раздались у меня за спиной, в глубине читального зала. Затем я услышала, как его туфли простучали по полу у парадного входа.

Я застыла на месте, напряженно прислушиваясь, по-прежнему не дыша.

Неужели он тоже уходит?

Нет.

Я услышала громкое «клац!»

Звук поворачивающегося замка.

Он запер входную дверь!

Вот уж чего не ожидала. Никак не ожидала. В мои планы это совершенно не вписывалось.

Замерев в темном проходе, я с ужасом поняла, что заперта вместе с ним!

Что-то сейчас будет?!

8

Возможно, мой план был далеко не из лучших.

Возможно, вся затея была дурацкой.

Будьте уверены – когда я услышала, как мистер Мортман возвращается в читальный зал, тысячи опасений пронеслись у меня в голове.

Мой план, разумеется, состоял в том, чтобы доказать себе самой, что мистер Мортман действительно монстр. А потом – поскорее сделать ноги из библиотеки!

В него не входило оказаться запертой в этом старом жутком здании вместе с чудовищем, без возможности удрать.

И вот на тебе.

Пока, впрочем, мне ничего не грозило. Он даже не подозревал, что с ним тут кто-то еще. Что за ним шпионят.

Прижимаясь к высоким стеллажам, я кралась по длинному проходу, пока не подобралась к библиотекарю так близко, насколько хватило духу. Отсюда мне был целиком виден его рабочий стол, стоявший ровнехонько в темно-оранжевом прямоугольнике света, струившегося из высокого окна.

Мистер Мортман подошел к столу, тихо мурлыча себе под нос. Он выровнял стопку книг, потом отодвинул их в угол стола.

Выдвинув ящик, принялся перебирать содержимое, разыскивая что-то внутри.

Я подкралась поближе. Теперь все как на ладони. Вечернее солнце расцветило библиотеку оранжево-алыми красками.

Мистер Мортман оттянул ворот водолазки. Смахнул в открытый ящик стола несколько карандашей. Потом задвинул ящик.

Скукотища, подумала я.

Полная скукотища. И, главное, ничего особенного.

Очевидно, на той неделе я допустила ошибку. Не иначе мне все померещилось.

Мистер Мортман всего-навсего смешной дядечка. Какой из него монстр.

Я привалилась к высокому стеллажу, жестоко разочарованная.

Столько времени ухлопать, прячась среди этих грязных стеллажей, – и ради чего?

Теперь торчи как дура в запертой библиотеке, глядя, как библиотекарь у себя на столе прибирается.

Дух захватывает!

Валить отсюда надо, подумала я. Идиотка, блин.

Но тут я увидела, как мистер Мортман потянулся за банкой с мухами.

Я с трудом сглотнула. Сердце вдруг екнуло.

Пухлое лицо мистера Мортмана расплылось в улыбке, когда он поставил огромную банку перед собой. После этого он потянулся через стол и обеими руками придвинул к себе садок с черепашками.

– Пора ужинать, мои робкие друзья, – произнес он своим высоким, скрипучим голосом. И ухмыльнулся, глядя на черепашек. Запустив руку в садок, поплескал ею в воде. – Пора ужинать, друзья, – повторил он.

А потом, пока я смотрела во все глаза, все ниже роняя челюсть, его лицо снова начало изменяться.

Круглая голова стала разбухать.

Черные глаза вылезли из орбит.

Рот расползся, превратившись в зияющий черный провал.

Огромная голова покачивалась над воротом водолазки. Глазные жгуты извивались перед лицом. Рот кривился, открываясь и закрываясь, точно пасть огромной рыбины.

«Я была права!» – поняла я.

Мистер Мортман действительно монстр!

Я знала, что права! А мне никто не верил.

Ничего, теперь поверят как миленькие. Я ведь своими глазами видела. В оранжево-красном свете заходящего солнца все казалось таким ярким…

Я вижу это. Мне не померещилось.

Теперь мне точно поверят.

И пока я глазела на чудовищную тварь, в которую превратился библиотекарь, он погрузил руку в банку, извлек оттуда пригоршню мух и жадно запихнул себе в пасть.

– Пора ужинать, – пророкотал он, пережевывая их.

Из банки доносилось отчаянное гудение оставшихся мух.

Они же живые! Они живые, а он жрет их, жадно, точно конфеты.

Я схватилась за голову, не в силах отвести взгляд.

– Пора ужинать!

Еще одна горсть мух.

Некоторым удалось вырваться. Они громко жужжали вокруг его огромной, раздутой головы.

Не переставая жевать и глотать, мистер Мортман принялся хватать их прямо в воздухе, с поразительной для столь маленьких ручек быстротой. Он безжалостно ловил их на лету – одну за другой – и закидывал в зияющую черную прорву.

Глаза мистера Мортмана парили перед мордой на извивающихся жгутах.

На краткий, пугающий миг они замерли. Они были устремлены прямо на меня!

Я поняла, что слишком сильно высунулась из прохода.

Неужели он меня заметил?

Я отпрянула назад, задохнувшись от ужаса.

Выпуклые черные глаза, похожие на поганки, замерли на секунду-другую, уставившись в одну точку. А потом завертелись снова.

Расправившись с третьей горстью мух, мистер Мортман закрыл банку, обмахнув черные губы змеиным, тонким, как карандаш, языком.

Жужжание стихло.

Комната снова погрузилась в тишину, не считая тиканья часов и отчаянного биения моего сердца.

«Что дальше?» – подумала я.

Все, что ли?

Нет.

– Пора ужинать, мои робкие друзья, – снова сказал библиотекарь тонким, дрожащим голосом, который будто вибрировал вместе с огромной его башкой.

Он погрузил руку в садок и выудил зеленую черепашку. Я видела, как она сучит лапками.

«Теперь черепашек покормит?» – подумала я.

Мистер Мортман держал черепашку в руке, разглядывая своими круглыми, вращающимися глазами. Он поднес ее к свету. Черепашка продолжала барахтаться изо всех сил.

А потом он закинул ее в рот.

Захрустел панцирь.

Он жевал звучно, тщательно, с каждым движением челюстей издавая громкое «хруп!». Потом я увидела, как он сглотнул, раз, другой, пока не проглотил все без остатка.

В общем, увидела я достаточно.

Более чем достаточно.

Я отвернулась. И буквально на ощупь поспешила назад по темному проходу. Я бежала рысцой. Плевать, услышит он меня или нет.

Лишь бы выбраться отсюда.

На солнышко, на свежий воздух.

Подальше от страшного хруста, до сих пор звучащего в ушах. Хруста черепашки, которую мистер Мортман перемалывал зубами.

Перемалывал живьем.

Я добежала до читального зала – сердце ухает, ноги тяжелые, будто из камня.

Задыхаясь, добралась до выхода. Подбежала к двери и ухватилась за ручку.

И только тогда вспомнила.

Дверь же на замке.

Я не смогу выйти.

Я тут заперта.

И вдруг, пока я стояла, тупо уставясь на запертую дверь и вцепившись в дверную ручку, послышались шаги. У меня за спиной. Быстрые шаги.

Мистер Мортман меня услышал.

Я оказалась в западне.

9

Я в панике застыла, вытаращившись на дверь, пока та не расплылась у меня перед глазами в мутное темное пятно.

Шаги мистера Мортмана за спиной все громче.

«Помогите! – безмолвно взмолилась я. – Кто-нибудь, помогите!»

Библиотекарь того гляди ворвется в вестибюль. А там я. Припертая к двери.

Загнанная, как крыса. Или как черепашка!

И что тогда?

Он схватит меня, как одного из своих питомцев?

Перемелет острыми зубищами?

Должен же быть способ выбраться. Обязательно должен!

И тут, пока я глядела на пятно, в которое превратилась дверь, меня вдруг осенило. Мир снова обрел четкость. И я поняла, что может быть – только может быть! – еще не все потеряно.

Мистер Мортман запер дверь изнутри.

Изнутри.

А стало быть, я, вероятно, смогу отпереть замок и открыть дверь.

Если она заперта на ключ, то мне, конечно, хана.

Но если на обычный замок, который достаточно повернуть…

– Эй, там кто-нибудь есть? – ворвался в мои размышления хриплый голос мистера Мортмана.

Мои глаза лихорадочно обшаривали дверь. Замок обнаружился под медной ручкой.

Я протянула к ней руку.

Пожалуйста, повернись. Пожалуйста, повернись. Пожалуйста, повернись.

Замок провернулся с тихим щелчком. Самый чудесный звук, какой я слышала в жизни!

Раз – я распахнула дверь. Два – очутилась на каменной лестнице. И вот уже я мчусь со всех ног – через лужайку, через кусты, через живую изгородь, мчусь, спасая жизнь!

Задыхаясь, где-то на половине квартала я оглянулась. И увидела мистера Мортмана – темный силуэт в дверях библиотеки. Он замер на пороге, выглядывая на улицу, неподвижный. Просто стоял, и все.

Видел ли он меня?

Вдруг он понял, что я шпионила за ним?

Я не хотела это выяснять. Тут бы ноги унести.

Вечернее солнце садилось за деревья, тени удлинялись, темнели. Очертя голову, я влетела в длинную синюю тень, стуча кроссовками по тротуару.

Я выбралась. Я уцелела. Я видела монстра, а он не видел меня. На это я, по крайней мере, надеялась.

Бежала я до самого дома Аарона. Он знай себе болтался во дворе. Отдыхал на пенечке, оставшемся от старого дерева, что его предки недавно спилили, на коленях держал ту синюю фиговину, похожую на фрисби. Пытался распутать длинную резиновую ленту.

Он сидел с опущенной головой, сосредоточившись на развязывании узлов, так что не сразу меня заметил.

– Аарон, мистер Мортман – монстр! – выпалила я на одном дыхании.

– А? – испугано вскинул голову он.

– Мистер Мортман – монстр! – повторила я, пыхтя, как собака. Упершись руками в колени, я наклонилась вперед, пытаясь отдышаться.

– Что с тобой, Люси? – буркнул Аарон и снова переключил свое внимание на ленту.

– Да послушай! – завизжала я. Не своим голосом, буквально. Я не узнавала собственного панического, визгливого голоса.

– З-зараза, – прошипел Аарон. – Фиг развяжешь.

– Аарон, прошу! – взмолилась я. – Я была в библиотеке. Я видела его. Он превращался в монстра. Он жрал своих черепашек!

Аарон засмеялся.

– Ням-ням! – сказал он. – Мне не захватила штучку?

– Аарон, это не смешно! – крикнула я, по-прежнему задыхаясь. – Я… я так испугалась. Он монстр. Он правда монстр. Я думала, что заперта вместе с ним. Я думала…

– Вот что я тебе скажу, – проговорил Аарон, по-прежнему сражаясь с узлом на ленте. Он протянул мне диск: – Если сможешь распутать этот узлище, дам поиграть.

– А-а-а-а-а-а-а! – исступленно взвыла я. – Почему ты меня не слушаешь?!

– Люси, уймись, – попросил Аарон и сунул мне диск. – Я не хочу говорить про монстров. Это детский сад, ясно?

– Ну, Аарон!

– Почему бы тебе не приберечь эту белиберду для Рэнди? – Аарон помахал диском. – Ну ты хочешь помочь, или как?

– Нет! – взвизгнула я. И добавила: – Тоже мне, друг!

Он явно удивился.

Я не стала ждать, что он еще скажет. Побежала дальше, теперь уже по направлению к дому.

Ух, как я была зла! Да что с ним такое в конце-то концов? Друзей положено воспринимать всерьез. Нельзя автоматом считать, что твой друг может только сочинять небылицы.

Неужели Аарон не видел, как я расстроена и напугана? Неужели не видел, что я не шучу?

К тому времени, как впереди показался мой дом, я уже пришла к выводу, что Аарон – законченный придурок. И я с ним больше не вожусь.

Взбежав по подъездной дорожке, я распахнула наружную дверь и влетела в дом.

– Мама! Папа! – Сердце билось так сильно, а во рту так пересохло, что вместо крика я могла только сипеть. – Мама, ты где?

Я металась по дому, пока не обнаружила в гостиной Рэнди. Он лежал на полу, практически уткнувшись носом в телевизор – смотрел мультики про кролика Багза.

– Где мама с папой? – крикнула я, задыхаясь.

Он – ноль внимания. Прилип к своим мультикам. Цветные блики от экрана плясали на его лице.

– Рэнди, где они?! – отчаянно закричала я.

– Ушли за покупками, – пробубнил он, не оборачиваясь.

– Но мне нужно с ними поговорить! Когда они ушли? Когда вернутся?

Он пожал плечами, не сводя глаз с экрана.

– Не знаю.

– Ну, Рэнди!

– Оставь меня в покое, – заныл он. – Я смотрю мультики.

– Но я видела монстра! – завопила я. – Самого настоящего!

Его глазенки распахнулись. Рот разинулся.

– Настоящего монстра? – пролепетал он.

– Да! – крикнула я.

– И он преследовал тебя до самого дома? – спросил Рэнди, побледнев.

– Не дай Бог! – Развернувшись, я вылетела из гостиной. Пробегая мимо окна, выглянула во двор. Машины родителей не видать.

Так что я побежала в свою комнату.

Я была так расстроена… Так расстроена и так зла…

Я сделала два шага в комнату, потом остановилась.

Там, в моей постели, укрытый одеялом, развалился огромный волосатый монстр, его бугристая бурая башка покоилась на моей подушке, а зияющая беззубая пасть кривилась в злобной ухмылке.

10

Ухватившись за комод, я издала долгий вздох ужаса.

Монстр таращил на меня буркалы, один больше другого. Он не спешил оторвать голову от моей подушки.

Вместо этого он тоненько захихикал.

Точнее, мне показалось, что он захихикал. Я не сразу сообразила, что хихиканье доносится откуда-то со спины.

Обернувшись, я увидела за дверью Рэнди. При виде моей перепуганной физиономии его хихиканье переросло в дикий хохот.

– Ну как? – спросил он, протиснувшись мимо меня в комнату и подходя к моей кровати. – Это я на уроке искусств сделал.

– Что?..

Рэнди поднял бугристую башку монстра. Тут только я разглядела, что ее волосы сделаны из мотка коричневой пряжи, а рожа намалевана.

– Из папье-маше, – похвастался Рэнди. – Круто, да?

Я тяжело вздохнула и опустилась на край кровати.

– Угу. Круто, – угрюмо буркнула я.

– Я насовал тебе под одеяло подушек, чтобы казалось, будто там тело, – с ухмылкой продолжал Рэнди. Ухмылялся он не хуже своего монстра.

– Очень умно, – с горечью произнесла я. – Слушай, Рэнди, тут со мной настоящая жуть приключилась. И честное слово, мне не до шуток.

Он еще шире заухмылялся. И запустил в меня головой монстра.

Я поймала ее и положила на колени. Он сделал мне знак кинуть ее обратно, но я не стала.

– Ты глухой, что ли?! – закричала я. – Мне паршиво. Я видела монстра. Настоящего. В библиотеке.

– Просто тебе стыдно, что ты повелась на голову монстра, – заявил Рэнди. – Ты злишься, что я тебя как следует напугал.

– Мистер Мортман – монстр, – сказала я, подбрасывая голову чудища на коленях. – Я видела, как он превращается. Голова разбухает, глаза наружу, рот щерится…

– Перестань! – закричал Рэнди, сразу испугавшись.

– Я видела, как он мух жрал, – продолжала я. – Пригоршнями.

– Мух? – переспросил Рэнди. – Фу!

– А потом я видела, как он взял одну из своих черепашек. Ну, помнишь, которых держит в садке на столе. Я видела, как он закинул ее в рот и сожрал.

Рэнди передернуло. Он взглянул на меня задумчиво. На мгновение мне показалось, что он поверил. Но тут выражение его лица переменилось, и он покачал головой.

– Не выйдет, Люси. Тебе просто обидно, что я наконец-то тебя напугал. Вот и пытаешься меня напугать. Только фигушки.

Схватив с моих колен голову монстра, он направился к двери.

– Я не верю тебе про мистера Мортмана.

– Но это же правда! – взвизгнула я.

– У меня мультики, – сказал он.

Тут снизу до меня донесся стук в дверь.

– Мама! – Вскочив, я рванула к лестнице. Оттолкнув с дороги Рэнди, я буквально слетела вниз, перескакивая через три ступеньки за раз.

– Мама, папа, вы дома! Мне нужно вам рассказать…

Я застыла перед наружной дверью.

Это были не родители.

Это был мистер Мортман.

11

Первой моей мыслью было бежать.

Следующей моей мыслью было захлопнуть входную дверь.

Третьей моей мыслью было рвануть обратно наверх и спрятаться в спальне.

Однако прятаться было поздно. Мистер Мортман уже увидел меня. Он смотрел на меня сквозь дверную сетку своими черными глазами-бусинками с нехорошей усмешечкой на бледном, одутловатом лице.

Он видел меня, поняла я.

Он видел, как я шпионила за ним в библиотеке.

Он видел, как я убегала.

Он знает, что я знаю его тайну. Он знает, что я знаю, что он монстр.

И теперь он пришел со мной разделаться.

Пришел прикончить меня, чтобы точно никто не раскрыл его тайну.

– Люси? – позвал он.

Я смотрела на него через сетку.

У него в глазах читалось, что он знает: это я была в библиотеке.

Солнце почти скрылось за горизонтом. Закатное небо позади мистера Мортмана налилось пурпурно-лиловым, и на фоне пламенеющей вечерней зари еще бледнее казалось его лицо.

– Люси, привет. Это я, – произнес он.

Он ждал, что я отвечу. А я буквально оцепенела от панического ужаса, не зная, бежать или кричать. Или и то и другое сразу.

Рэнди остановился на середине лестницы.

– Кто там? – спросил он.

– Это мистер Мортман, – тихо ответила я.

– А-а-а, – только и протянул мой братец. Преодолев остаток лестницы, он прочапал мимо меня в гостиную.

– Здрасте, мистер Мортман, – выдавила я, не подходя к двери. И вдруг как брякну: – Родителей нет дома.

Я сразу поняла, какую глупость сморозила.

Теперь монстр знает, что мы с Рэнди дома одни.

«Ну кто меня за язык тянул? – костерила я себя. – Как можно быть такой дурой?»

– А я не к твоим родителям, – промурлыкал мистер Мортман. – Я к тебе, Люси.

«Он знает! – подумала я. – Точно знает! Я покойница!»

С трудом сглотнула. Не находя слов. Взгляд метался по прихожей в поисках какого-нибудь оружия, чем бы его стукнуть, когда он проломит сетчатую дверь и набросится на меня.

Глаза мистера Мортмана превратились в щелочки. Ухмылка исчезла.

«Вот сейчас!» – подумала я.

Защищаться было решительно нечем. Стеклянная вазочка для цветов – вот все, что попалось мне на глаза. Вряд ли она остановит разъяренного монстра.

– Я так понимаю, Люси, это твое, – произнес мистер Мортман. И поднял мой синий холщовый рюкзак.

– Что?

– Я нашел его в книгохранилище, – продолжал он, снова заулыбавшись. – Я не знал, кто его оставил. Но на ярлычке нашел твои имя и адрес.

– Вы… то есть вы?.. – проговорила я, запинаясь.

– После закрытия я всегда иду домой пешком, вот и решил занести его тебе, – сказал он.

Может, это ловушка?

Я опасливо изучала его лицо. Поди разбери, что у него на уме.

Деваться было некуда. Я открыла наружную дверь, и он вручил мне рюкзак.

– Ух ты. Спасибо, – сказала я. – Очень мило с вашей стороны.

Он огладил рукава своей желтой водолазки.

– Знаешь, я подумал, что тебе не терпится приступить к чтению «Энн», – произнес он.

– Да. Конечно, – неуверенно ответила я.

– Потому что ты выбежала из библиотеки, как угорелая, – продолжал мистер Мортман, глядя мне прямо в глаза.

– Э-э… да. Домой торопилась. – Я оглянулась на гостиную, откуда доносилась мелодия из мультфильма.

– То есть ты не осталась где-то поблизости после нашей встречи? – осведомился он.

Неужто знает?..

А может, просто хочет выпытать, я это была или не я?

– Нет, – сказала я, стараясь подавить предательскую дрожь в голосе. – Я сразу убежала. Очень торопилась. Я… наверно, потому и забыла рюкзак.

– О, я понимаю, – отвечал мистер Мортман, задумчиво потирая подбородок.

– А что? – спросила я.

Вопрос, похоже, удивил его.

– О, право, ничего, – заверил он. – По-моему, кто-то сыграл надо мной шутку. Остался в библиотеке после закрытия.

– Да ладно? – сделала я большие глаза, стараясь говорить самым невинным голосом, на который только способна. – А зачем?

– Напугать меня, – хохотнул мистер Мортман. – Некоторых ребят хлебом не корми – дай напугать доброго старого библиотекаря.

Никакой ты не добрый старый библиотекарь, подумала я. Ты монстр!

– Отправился я, стало быть, на разведку, – продолжал мистер Мортман, – а этот, кто бы он ни был, сразу дал стрекача. – Он снова хохотнул.

– Не хотела бы я застрять там на ночь, – заметила я, изучая его лицо в надежде, что мое невинное поведение убедит его.

– Я тоже! – воскликнул он. – Эта старая развалюха – жуткое место! Мне самому бывает не по себе от тамошних скрипов да стонов.

«Ага, как же!» – подумала я с сарказмом.

За его спиной показалась машина родителей, выруливающая на подъездную дорожку. Я тихо вздохнула от облегчения. Слава Богу, наконец-то вернулись!

– Кажется, мне пора, – сказал мистер Мортман.

Обернувшись, он проследил, как мои родители проехали по дорожке мимо него, направляясь к задней части дома.

– Спасибо, что занесли рюкзак, – сказала я, горя нетерпением встретить маму и папу.

– Нет проблем. Увидимся на следующей неделе. – Он быстренько откланялся.

Я побежала на кухню. Мама как раз зашла, держа в руках коричневый пакет с покупками.

– Там, на крыльце, не мистер Мортман стоял? – спросила она с удивлением.

– Он самый, – ответила я. – Мам, как я рада тебя видеть! Я должна тебе рассказать…

– А что ему было нужно? – перебила мама.

– Он… э-э… вернул мой рюкзак. Понимаешь, я его в библиотеке оставила. Мам, я должна рассказать тебе о нем. Он…

– Очень мило с его стороны, – сказала мама, водружая пакет с покупками на стойку. – Как ты умудрилась его забыть, Люси?

– Я бежала со всех ног, мам. Понимаешь…

– Ну, со стороны мистера Мортмана это очень мило, – снова перебила она, выгружая покупки. – Ему ведь не по пути. Он живет где-то вроде в северной части города…

– Мам, я вообще-то пытаюсь тебе кое-что сказать! – рявкнула я. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Сердце бешено колотилось. – Мистер Мортман – монстр!

– Что-о? – Отвернувшись от кухонной стойки, мама вытаращилась на меня.

– Он монстр, мама! Настоящий! – кричала я.

– Люси, Люси… – Она покачала головой. – Всюду-то тебе монстры мерещатся.

– Мам!

– Все, Люси. Кончай дурью маяться. Надеюсь, ты была вежлива с мистером Мортманом.

– Ма-ам!

– Довольно. Ступай во двор, помоги отцу с оставшимися продуктами.

12

Короче, опять мои замечательные родичи отказались мне верить.

Я попыталась подробно описать, что видела из укрытия в библиотеке. Но мама только головой качала. Папа сказал, что у меня поразительное воображение. Даже Рэнди ни в какую не захотел бояться. Вместо этого он рассказал маме с папой, как напугал меня дурацкой головой монстра из папье-маше.

Я буквально умоляла их мне поверить.

Но мама сказала, что я просто лентяйка. Сочиняю, мол, небылицы про мистера Мортмана, лишь бы выйти из «Начитанных рейнджеров» и не прочесть больше ни одной книги.

Тут уж я, естественно, оскорбилась. И стала орать в ответ. Короче, все в итоге поцапались, и я вихрем умчалась к себе.

В расстроенных чувствах упала я на постель и задумалась о нелегком своем положении.

Ясное дело, никто мне никогда не поверит.

Слишком много я рассказала монстряцких историй, слишком много сыграла монстряцких шуток.

Выходит, мне нужен еще один свидетель, который расскажет моим родителям про мистера Мортмана. Свидетель, который своими глазами увидит, как мистер Мортман становится монстром. Свидетель, который будет знать правду вместе со мной.

Аарон.

Если Аарон придет со мной, спрячется в библиотеке и увидит, как мистер Мортман пожирает мух с черепахами… тогда он сможет рассказать об этом моим родителям.

Уж Аарону-то они поверят.

С чего им не верить Аарону? Он парень серьезный, дурью не мается. Самый серьезный, самый дурью не мающийся из всех, с кем я дружу.

В общем, Аарон – лучшее решение моей проблемы.

Он наконец-то заставит моих родителей поверить в правду о мистере Мортмане.

Я позвонила ему, не откладывая.

Так мол и так, мне нужно, чтобы ты вместе со мной спрятался в библиотеке и пошпионил за мистером Мортманом.

– Когда? – спросил Аарон. – На следующей встрече «Рейнджеров»?

– Нет. Не могу я ждать неделю, – ответила я шепотом, хотя родители находились внизу и рядом никого не было. – Давай завтра вечером? Сразу после закрытия. Около пяти.

– Это слишком тупо, – уперся Аарон. – Чет неохота.

– Я тебе заплачу! – выпалила я.

– Сколько? – деловито осведомился он.

Хорош друг!

– Пять баксов, – скрепя сердце ответила я. Я никогда не считала карманные деньги. И справедливо сомневалась, что эти пять баксов у меня найдутся.

– Лады, по рукам, – смилостивился Аарон. – Пять баксов. И деньги вперед.

– И тогда ты спрячешься вместе со мной, а потом расскажешь моим родителям все, что видел?

– Угу. Ладно. И все-таки я считаю, что это ерунда. – Он помолчал. – А вдруг мы попадемся?

– А мы осторожненько, – сказала я, чувствуя легкую дрожь страха.

13

Следующий день я в основном болталась дома, изводя Рэнди. Не могла дождаться вечера и приступить к делу.

Я страшно переживала. И нервничала.

У нас все получится. Мы с Аароном тайком проникнем в читальный зал, чтобы мистер Мортман ничего не узнал. Притаимся в темноте среди стеллажей, в точности, как это делала я.

Затем, когда Мортман погасит свет и закроет библиотеку, мы, держась в тени, подкрадемся по проходу и посмотрим, как он становится монстром.

После этого мы не станем, как я в прошлый раз, удирать со всех ног. Слишком рискованно. Мы тихонечко вернемся в наше укрытие среди стеллажей и дождемся, пока мистер Мортман уйдет. После этого мы выберемся из библиотеки и побежим ко мне, где расскажем родителям об увиденном.

Дело плевое. Ничего сложного, убеждала я себя.

Но я так нервничала, так хотела поскорее со всем покончить, что отправилась к Аарону на час раньше. Позвонила в дверь.

Ни ответа, ни привета.

Позвонила еще раз.

Наконец после долгого ожидания дверь открыл Берт, его братец-старшеклассник. Он был без рубашки, в одних синих джинсовых шортах.

– Здрасьте, – сказал он, почесывая грудь. – Аарона ищешь?

– Ну, – кивнула я.

– А его дома нету.

– Как?! – Я чуть не грохнулась с крыльца. – И где он? В смысле, когда вернется?

– Не знаю. Он к зубному пошел, – сказал Берт, выглядывая на улицу.

– К зубному?

– Ну. У него назначено. К ортодонту. Брекеты поставят. Он тебе не говорил?

– Нет, – с упавшим сердцем буркнула я. – Мы с ним должны были встретиться.

– Ну, значит, забыл, – пожал плечами Берт. – Ты же знаешь Аарона. Память у него девичья.

– Ладно. Спасибо, – уныло пробормотала я и, распрощавшись, поплелась на улицу.

У, подлый предатель!

Я действительно чувствовала себя преданной.

Я весь день ждала. Я так психовала из-за того, что нам придется шпионить за мистером Мортманом.

Я рассчитывала на Аарона. А он, видите ли, поперся к дурацкому дантисту!

– Чтоб ты подавился своими брекетами!

Я так пнула лежавший на дороге камушек, что тот улетел с тротуара. Мне не только камни хотелось пинать. Больше всего мне хотелось отпинать Аарона.

Я развернулась и пошла домой, обуреваемая всякими гадкими мыслями. И уже шагала по дорожке к дому, как вдруг меня осенило.

Не нужен мне Аарон.

У меня же фотоаппарат есть.

На прошлое Рождество родичи подарили мне классный фотик.

Если пробраться в библиотеку и пару раз щелкнуть мистера Мортмана после превращения в монстра, фотографии станут лучшим доказательством.

Уж цветным-то снимкам родители поверят, куда денутся.

Позабыв обиду на Аарона, я побежала к себе и сняла камеру с полки. Туда уже была заряжена пленка. Незадолго до начала каникул я нащелкала кучу фоток на дне рождения Рэнди.

Я осторожно проверила пленку. Хватит еще на восемь-девять снимков.

Этого более чем достаточно, чтобы запечатлеть мистера Мортмана во всем его безобразном великолепии.

Я взглянула на часы на столе. Еще рано. Чуть больше половины пятого. У меня оставалось еще полчаса до закрытия библиотеки.

– Это верняк сработает, – произнесла я, скрестив пальцы на обеих руках.

Потом повесила камеру на шею и отправилась на дело.

Тихонько войдя в библиотеку, я на цыпочках подкралась к дверям читального зала. План состоял в том, чтобы залезть на ту самую нижнюю полку, где я пряталась в прошлый раз. Но вскоре я обнаружила, что это будет не так-то просто.

В библиотеке оказалось полно народу. Несколько ребят болтались в разделе детской литературы. Взрослые листали журналы. У стены кто-то на специальной машине просматривал микрофиши[1]. А в нескольких проходах, включая и тот, где находилось мое укрытие, толпились остальные посетители, разглядывая полки.

Ничего, дождусь, когда все уйдут, решила я, отворачиваясь и делая вид, будто ищу что-то на одном из дальних стеллажей.

Отсюда был виден стоявший за столом мистер Мортман. Он просматривал стопку книг, выбранных молодой женщиной: откроет обложку, пробьет карточку – и снова закроет.

На часах почти пять. Осталось всего ничего.

Я прокралась вдоль дальней стены, выискивая еще какое-нибудь укромное местечко. Возле угла обнаружился массивный деревянный шкафчик. Подойдя ближе и присев на корточки, чтобы разглядеть получше, я узнала его. Это был длинный высокий шкафчик для картотек.

Вполне надежное укрытие, решила я.

Скорчившись в три погибели за этим видавшим виды шкафчиком, я стала ждать. Время тянулось бесконечно. Каждая секунда казалась часом.

В четверть шестого мистер Мортман все еще просматривал и выдавал книги. Объявил о закрытии, но кое-кому из любителей журналов, по-видимому, совершенно не хотелось уходить.

Я все больше нервничала. Руки превратились в ледышки. Фотоаппарат вдруг повис на шее мертвым грузом весом в тонну. Я сняла его и бросила на колени.

Все это не зря, твердила я себе.

Все это не зря, если я добуду хороший, четкий снимок чудовища.

Я прислонилась к стенке шкафа и продолжала ждать, вцепившись рукой в камеру.

Наконец читальный зал опустел.

Я привстала на колени, охваченная внезапной тревогой, слыша, как библиотекарь пошел запирать входную дверь. Несколько секунд спустя я услышала, как он вернулся и направился к своему столу.

Поднявшись на ноги, я выглянула из-за шкафчика. Мистер Мортман деловито перебирал бумаги, приводя в порядок рабочий стол.

Через несколько минут, надеялась я, настанет время пиршества.

Время монстра.

Глубоко вдохнув, я покрепче сжала камеру, чувствуя, как чаще забилось сердце, и стала бесшумно пробираться к передней части зала, где находился стол мистера Мортмана.

14

Впечатление было такое, что сегодня все тянется невероятно долго.

Неужели время и впрямь замедлилось? Или все казалось таким из-за того, что мой пульс, напротив, бился так быстро?

Поскорей бы раздобыть доказательства – и мотать отсюда!

Однако мистер Мортман явно никуда не торопился. Он разбирал стопку бумаг, некоторые прочитывал, остальные складывал пополам и кидал в мусорную корзину возле стола.

Читая, он мурлыкал себе под нос. Наконец он дошел до конца стопки и небрежно отбросил последний лист.

«Ага! – подумала я. – Вот сейчас-то вы и начнете монстреть, мистер Мортман!»

Не тут-то было.

Он взял со стола кипу книг и понес к стеллажам. Громко напевая, он принялся расставлять книги по местам.

Я жалась в тени, надеясь, что в мой ряд он не сунется. Я стояла у дальней стены, перед рядами машин для микрофишей.

«Пожалуйста, хватит!» – безмолвно молила я.

Однако, закончив с первой партией книг, мистер Мортман немедленно вернулся к столу за следующей.

Я же опоздаю к ужину, с нарастающим ужасом поняла я. Меня родители убьют!

От этой мысли я хихикнула. Торчу запертая в жуткой старой библиотеке вместе с монстром и еще беспокоюсь, как бы мне не влетело за опоздание!

Я слышала мистера Мортмана, но не видела. Он бродил среди книжных рядов, расставляя книги.

Внезапно его мурлыканье зазвучало громче.

Я поняла, что он в соседнем проходе. Над полкой справа замаячил его силуэт.

Эдак и он меня может увидеть!

Охваченная паникой, я пригнулась и опустилась на колени.

Видел ли он меня? Слышал ли?

Я не шевелилась. Не дышала.

Он по-прежнему мурлыкал себе под нос. Звук становился все слабее – мистер Мортман удалялся в другую сторону.

Бесшумно выдохнув, я снова поднялась на ноги. Крепко сжимая камеру в правой руке, осторожно заглянула за угол.

И услышала его шаркающие шаги. Он опять появился, сверкая лысиной в свете заходящего солнца, и не спеша направился к своему столу.

Часы на стене громко тикали.

Моя рука, сжимавшая камеру, была холодной и липкой.

Глядя, как мистер Мортман перебирает содержимое ящика стола, я вдруг почувствовала, что у меня сдают нервы.

Глупая затея, думала я. Игра не стоит свеч.

Я обязательно попадусь.

Как только я шагну вперед, чтобы сделать снимок, он увидит меня.

Он бросится в погоню. Он не выпустит меня из библиотеки, тем более с фотоаппаратом.

Он не выпустит меня отсюда живой.

«Уноси ноги! – возопил внутренний голос. – Скорей, пока можешь – уноси ноги!»

Потом, заглушая его, вмешался еще один. «Не будет он сегодня превращаться в монстра, – говорил этот голос. – Ты впустую тратишь время. Все твои страхи и переживания напрасны».

От всех этих голосов и пугающих мыслей голова шла кругом. Я прислонилась к деревянному стеллажу, чтобы устоять на ногах. На мгновение закрыла глаза, пытаясь расставить мысли по полочкам.

«Ну и сколько фотографий получится? – вопрошал один голос. – Сможешь сделать хотя бы три-четыре, прежде чем он догадается, что происходит?»

«Тебе нужен всего один хороший снимок, – успокаивал другой. – Одного качественного, четкого снимка будет более чем достаточно».

«Дай-то Бог, чтобы мистер Мортман мурлыкал погромче, – добавил третий. – Иначе он услышит щелчок затвора».

«Уноси ноги! – вопил четвертый. – Уноси ноги!»

«Тебе нужен всего один хороший снимок…»

«Не дай ему услышать щелчок затвора…»

Я сделала шаг вперед и выглянула из-за полки.

Мистер Мортман, радостно напевая, тянулся за банкой с мухами.

«Да! – воскликнула я про себя. – Наконец-то!»

– Пора ужинать, мои робкие друзья! – жизнерадостно пропел он. И как только он начал откручивать крышку, его голова стала раздуваться.

Его глаза выпучились. Рот распахнулся, увеличиваясь в размерах.

Через несколько мгновений его чудовищная голова закачалась над плечами. Выпустив из черного зева свой змеиный язык, он сорвал крышку и извлек из банки пригоршню мух.

– Пора ужинать, мои робкие друзья!

«Пора фоткаться!» – подумала я, собрав в кулак всю свою храбрость.

Дрожащей рукой я поднесла к глазу камеру. Пришлось сжать ее обеими руками, чтобы не так тряслась.

Потом, затаив дыхание, я как можно дальше подалась вперед.

Мистер Мортман чавкал первой пригоршней мух, урча от удовольствия.

Я пыталась поймать его в центр видоискателя.

Я так нервничала, что камера тряслась!

Какое счастье, что он еще и поет, думала я, нащупывая пальцем кнопку.

Он не услышит щелчка затвора.

Я смогу сделать не один снимок.

Вот так. Вот так…

Он до сих пор смакует первую порцию нежных мушек.

«Пора!» – сказала я себе.

И уже готова была нажать на кнопку, как вдруг мистер Мортман резко повернулся.

Охнув, я замерла.

Кровь так стучала в висках, что в глазах темнело.

Что он делает?

Он потянулся за другой банкой. Поставив ее на стол, открутил крышку.

Я снова подняла камеру и, прищурив глаз, посмотрела на монстра в видоискатель.

Что там у него? В банке что-то трепыхалось. Я не сразу поняла, что это мотыльки. Белые мотыльки.

Он поймал одного в кулак и жадно затолкал в пасть. Еще один мотылек выпорхнул из банки, прежде чем мистер Мортман успел закрыть крышку.

Глаза мистера Мортмана выскочили из орбит и поднялись на жгутах, точно поганки. Пасть кривилась и корчилась, перемалывая мотылька.

Сделав еще один глубокий вдох и задержав дыхание, я как можно дальше подалась вперед, поднесла фотоаппарат к глазу – и нажала на спуск.

15

ВСПЫШКА!

Про вспышку забыла, дура!

За всеми треволнениями из-за щелчка затвора я даже не вспомнила, что камера оснащена автоматической вспышкой!

Внезапный сполох белого света вызвал у мистера Мортмана вопль ярости. Ошеломленный, он вскинул руки, чтобы защитить свои огромные глазищи.

Я замерла, как громом пораженная… нет, не громом – собственной неосторожностью, собственной тупостью!

– Кто здесь? – зарычал мистер Мортман, по-прежнему прикрывая глаза.

Я поняла, что он не успел меня разглядеть. Судя по всему, его огромные глаза были очень чувствительны к свету. Вспышка на мгновение ослепила его.

Он издал чудовищный рев, эхом отразившийся от стен просторного зала.

Каким-то чудом я смогла прийти в себя достаточно, чтобы отпрянуть назад.

– Кто здесь? – повторил он сквозь хриплый рык. – Тебе не уйти!

Я видела, как он неуклюже движется в мою сторону. Он приближался, вихляясь всем туловищем, словно его глаза до сих пор были ослеплены.

Разинув рот, я с ужасом смотрела на его приближение.

С каждым шагом он ступал все увереннее. Огромные глаза обшаривали ряды стеллажей. Он тяжело дышал, при каждом вздохе издавая яростный рык.

– Кто здесь? Кто здесь?

«Шевелись уже! – скомандовала я себе, по-прежнему вцепившись в камеру. – Шевелись! Чего ты ждешь?»

– Ты не уйдешь! – снова заорало чудовище.

Еще как уйду!

Он находился уже в трех рядах от меня, пронизывая взором темноту проходов. Выискивая. Высматривая.

Он не видел меня, поняла я. Свет вспышки застиг его врасплох, да к тому же ослепил.

Он не знает, что это я.

Теперь все, что мне нужно – это бежать. Все, что мне нужно – это выбраться отсюда с доказательствами в руках.

Так чего же я жду?

Он приближался. Теперь нас разделял всего один ряд.

«Бежать! – скомандовала я онемевшим ногам. – Бежать! Хватит стоять на месте!»

Я повернулась, налетев на книжную полку. Несколько книг бухнулись на пол.

Беги! Не останавливайся!

Сколько же времени у меня ушло, чтобы начать двигаться! Страх нестерпимой тяжестью пригвождал меня к месту.

Беги, Люси! Он уже за спиной!

Наконец мои ноги все же начали действовать слаженно.

С фотокамерой в руке я побежала через темный проход в дальний конец зала.

– Тебе не уйти! – проревел монстр в соседнем проходе. – Я слышу тебя! Я знаю, где ты!

Издав животный вопль ужаса, я сломя голову бросилась в конец прохода, повернула к выходу… и врезалась в низкую тележку для книг.

Тележка опрокинулась, а я рухнула на нее.

Я больно стукнулась коленками и животом.

Фотоаппарат вылетел из руки и заскользил по полу.

– Тебе конец! – прорычал монстр, возникая из соседнего прохода.

16

Я барахталась, пытаясь встать, но нога застряла в тележке.

Монстр неуклюже приближался, тяжело дыша.

И опять меня едва не парализовало страхом. Я пыталась приподняться на руках, но тело, казалось, весило целую тонну.

«Я труп!» – подумалось мне.

Наконец я все же приподнялась и сумела избавиться от тележки.

Труп. Труп.

Сопящий, рычащий монстр находился теперь в каких-нибудь нескольких метрах от меня, с трудом выбираясь из ряда стеллажей.

Подхватив фотоаппарат, я заковыляла к двери – в разбитой коленке пульсирует боль, голова кружится.

Мне ни за что не выбраться. Ни за что.

И тут раздался оглушительный звон.

Сперва я подумала, что сработала сигнализация.

Но потом я сообразила, что это просто зазвонил телефон.

Добравшись до дверного проема, я оглянулась.

Монстр замер в конце прохода. Черные глаза навыкате покачивались перед его лицом. Разверстая пасть, истекающая зеленой жижей, от удивления вытянулась буквой «О».

Он замер на месте, пораженный внезапным вмешательством.

«Спасительный звонок!» – возликовала я и, распахнув тяжелую дверь, вырвалась на волю.

Я неслась два квартала, кроссовки колотили по тротуару, сердце никак не хотело замедлять свой отчаянный бег. Неслась, закрыв глаза, наслаждаясь ощущением теплого, свежего воздуха на лице, тепла вечернего солнца, ветра в волосах. Чувством свободы. Свободы и безопасности!

Когда я открыла глаза, то поняла, что крепко, до боли в руке, сжимаю фотоаппарат.

Мое доказательство. Я добыла доказательство.

Один-единственный снимок. Один-единственный снимок, едва не стоивший мне жизни. Но у меня была камера, мое доказательство, что мистер Мортман – действительно монстр.

– Нужно проявить его, – проговорила я вслух. – И поскорее.

Остаток дороги я пробежала трусцой, держа фотоаппарат под мышкой.

Когда впереди показался мой дом, у меня вдруг возникло леденящее предчувствие, что там меня поджидает мистер Мортман. Он вполне мог стеречь у крыльца, чтобы выхватить у меня камеру, отобрать мое доказательство.

Я задержалась у начала подъездной дорожки.

Никого не видно.

А вдруг он притаился в кустах? Или за углом дома?

Я медленно двинулась через лужайку. Не будь дурой, выругала я себя. Как бы он сюда добрался раньше тебя?

Опять же, не факт, что он меня вообще узнал.

Свет в библиотеке не горел. В помещении было темно. Нас с ним разделял по меньшей мере один проход. К тому же его надолго ослепила фотовспышка.

У меня слегка отлегло от сердца. Да, вполне вероятно, что библиотекарь не знает, кого преследовал. Вполне вероятно, что он так и не смог меня толком разглядеть.

Когда я подошла к крыльцу, на дорожку вырулил папин автомобиль. Я припустила за ним со всех ног и свернула за угол дома.

– Папа! Привет! – закричала я, когда он выбрался из машины.

– Привет, как дела? – спросил он. Его костюм был помят. Волосы растрепаны. Словом, выглядел он уставшим.

– Пап, можно проявить эту пленку прямо сейчас? – с ходу спросила я, сунув ему фотоаппарат.

– Э-э! – воскликнул он. – Я только домой вернулся. Давай обсудим это за ужином, идет?

– Ну, пап, ну правда! – не унималась я. – Мне нужно ее проявить. Там кое-что очень важное.

Он прошел мимо меня к дому, хрустя гравием.

Я бежала за ним по пятам, протягивая камеру.

– Пап, ну пожалуйста! Это очень важно. Очень-очень!

Хохотнув, он обернулся:

– Что там у тебя? Фото мальчика, что поселился в доме напротив?

– Еще чего, – возмутилась я. – Нет, пап, серьезно. Ты не мог бы подкинуть меня в торговый центр? Там проявляют фото за час.

– Что за важность? – спросил папа, перестав улыбаться. Он провел ладонью по голове, приглаживая свои густые темные волосы.

Меня так и подмывало выложить все. Сказать, что там фотография монстра. Но я все-таки сдержалась.

Я знала, что он не поверит. Не воспримет меня всерьез.

И тогда он не свозит меня в торговый центр проявлять пленку. Ни за что на свете.

– Покажу, когда проявим, – пообещала я.

Он придержал для меня сетчатую дверь. Мы вошли на кухню. Папа несколько раз потянул носом, ожидая учуять запах стряпни.

Из коридора навстречу нам выбежала мама.

– Не принюхивайся, я ничего не готовила. Сегодня ужинаем в ресторане.

– Блеск! – воскликнула я. – А давайте в торговом центре? В вашем любимом китайском ресторанчике? – Я повернулась к папе: – Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Заодно и пленку мою проявят, пока мы едим.

– За китайской едой я бы съездила, – задумчиво протянула мама. Потом перевела взгляд на меня: – Что тебе так неймется проявить эту пленку?

– Это секрет, – вмешался папа, прежде чем я успела ответить. – Она не говорит.

Я больше не могла сдерживаться.

– Это снимок мистера Мортмана, – выпалила я. – Доказательство, что он монстр.

Мама закатила глаза. Папа покачал головой.

– Это доказательство! – настаивала я. – Может, увидев фото, вы наконец поверите мне.

– Ты права, – с сарказмом ответил папа. – Поверю, когда увижу.

– Рэнди! Спускайся скорее! – позвала мама. – Мы едем в торговый центр за китайской едой!

– У-у, а обязательно за китайской? – капризно отозвался братец. Обычный его ответ.

– Мы тебе твою любимую лапшу закажем, – пообещала мама. – Только поторопись. Нам кушать хочется.

Я нажала кнопку на камере, чтобы перемотать пленку.

– Перед ужином я сдам ее в проявку, – сказала я. – А потом мы сможем ее забрать.

– Только чтобы за едой никаких разговоров про монстров, обещаешь? – строго предупредила мама. – Я не хочу, чтобы ты пугала брата.

– Обещаю, – ответила я, бережно извлекая двумя пальцами катушку с пленкой.

После ужина, утешала я себя, мне не придется говорить о монстрах – ведь я покажу одного настоящего!

Ужин, казалось, тянется целую вечность.

Рэнди ныл без умолку. И лапша на вкус какая-то странная, и ребрышки слишком жирные, и суп слишком горячий. Вдобавок он опрокинул стакан с водой, залив весь стол.

Я едва обращала внимание, кто что говорит. Все думала о своем снимке. Мне не терпелось его увидеть – и показать маме и папе.

То-то лица у них будут, когда они увидят, что я права, что я ничего не выдумала, что мистер Мортман действительно монстр.

Воображение рисовало мне, как они извиняются, обещая, что больше никогда не усомнятся в моих словах.

«Мне так стыдно, – скажет папа, – что я, пожалуй, куплю тебе тот компьютер, который ты давно просишь».

«И новый велосипед, – скажет мама. – Пожалуйста, прости нас за то, что мы тебе не поверили».

«И меня тоже прости, – скажет Рэнди. – Я понял, что вел себя, как придурок».

«И можешь теперь каждый вечер сидеть хоть до полуночи, даже если утром в школу», – скажет папа.

Внезапно мои грезы прервал голос мамы.

– Люси, по-моему, ты не слышишь ни слова из того, что я тебе говорю, – сказала она.

– Нет… Я… э-э… призадумалась, – созналась я, снова взявшись за палочки и отправляя в рот порцию риса.

– О монстрах она думает! – крикнул Рэнди и поднял руки со скрюченными пальцами над столом, изображая монстра, готового на меня кинуться.

– Никаких разговоров про монстров! – взвилась мама.

– На меня не смотрите! – возмутилась я. – Это он сказал, а не я! – И обвиняюще ткнула пальцем в Рэнди.

– Доедайте уже свой ужин, – сказал папа. У него весь подбородок был жирный от ребрышек.

Наконец мы разломили наши печеньки с предсказаниями[2]. В моем говорилось что, дескать, даже в хмурые дни нужно жить ожиданием солнца. Никогда не понимала этих предсказаний…

Папа расплатился чековой книжкой. Рэнди, вставая, чуть не разлил еще один стакан воды. Я выбежала из ресторана. От волнения я больше не могла вытерпеть ни секунды.

Фотомагазинчик находился этажом выше. Я запрыгнула на эскалатор, ухватилась за поручень и поехала наверх. Ворвавшись в магазинчик, я подлетела к прилавку и, задыхаясь, крикнула молодой женщине у проявочного аппарата:

– Готовы мои фотографии?

Та обернулась, испуганная моим громким голосом:

– Вроде бы, да. Как вас зовут?

Я назвалась. Она подошла к подставке с желтыми конвертами и принялась не спеша перебирать их.

Я нервно барабанила пальцами по прилавку, глядя на стопку конвертов. Неужели нельзя чуточку побыстрее?

Она перетасовала всю стопку, после чего снова повернулась ко мне:

– Как, еще раз, вас зовут?

Стараясь не выказывать раздражения, я снова назвалась. От нетерпения я налегла грудью на прилавок и с замиранием сердца смотрела, как продавщица снова стала перебирать конверты, беззвучно шевеля губами, когда читала имена.

Наконец она вытащила один и протянула мне.

Я схватила его и начала надрывать.

– С вас четырнадцать долларов, – сказала девушка.

Тут я обнаружила, что не при деньгах.

– Приведу папу, – сказала я, не выпуская драгоценного конверта из рук.

Только я повернулась, как в дверях появился папа. Мама с Рэнди ждали снаружи.

Папа заплатил.

Я вынесла конверт со снимками из магазинчика. Дрожащими руками раскрыла и вытащила фотографии.

– Люси, успокойся, – встревоженно проговорила мама.

Я смотрела на снимки. Фотографии были с вечеринки по случаю дня рождения Рэнди.

Я быстро перебрала снимки, глядя на лыбящиеся рожи его безмозглых друзей.

Где оно? Где оно? Где оно?

И конечно же, искомое фото оказалось в конце стопки, среди самых последних.

– Вот оно! – воскликнула я.

Мама с папой наклонились вперед, заглядывая мне через плечо.

Остальные снимки выпали у меня из рук и разлетелись веером по всему полу, а я поднесла карточку к глазам…

…и обомлела.

17

Фотография была ясной и четкой.

Огромный письменный стол мистера Мортмана стоит во вспышке яркого света. Хорошо видны бумаги, разложенные на столе, садок с черепашками, невысокая стопка книг.

За столом маячит спинка высокого деревянного стула. А за ним можно различить стеллажи и даже стеклянную банку с мухами на нижней полке.

Вот только монстра там не было.

Не было мистера Мортмана.

Не было никого.

Никого не было на снимке.

– Он… он же стоял вон там! – воскликнула я. – За столом!

– Комната выглядит пустой, – возразил папа, глядя на снимок в моей дрожащей руке.

– Там никого нет, – добавила мама, переводя взгляд на меня.

– Он там был, – настаивала я, не в силах оторвать глаз от снимка. – Вот здесь вот. – Я показала туда, где должно было стоять чудовище.

Рэнди засмеялся.

– Дай взглянуть! – Он выхватил карточку у меня и тщательно осмотрел. – Я вижу его! Он невидимка!

– Не смешно, – пробормотала я упавшим голосом и выхватила у него фото. Я тяжко вздохнула. Самочувствие было – паршивей некуда. Хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше не показываться на свет.

– Он невидимка! – радостно повторил Рэнди, страшно довольный собственной шуткой.

Мама и папа смотрели на меня с тревогой.

– Разве вы не видите? – закричала я, помахав фотографией. – Разве вы не видите? Это все доказывает! Это доказывает, что он монстр. Его не видно на фотографиях!

Папа покачал головой и нахмурился.

– Люси, тебе не кажется, что твоя шутка зашла слишком далеко?

Мама положила руку мне на плечо.

– Я уже беспокоюсь за тебя, – тихо сказала она. – Мне сдается, ты действительно начинаешь верить в собственные шутки про монстров.

– Купим мороженого? – предложил Рэнди.

* * *

– Поверить не могу, что мы на это пошли, – ныл Аарон.

– Заткнись уже. Ты передо мной в долгу! – отрезала я.

Дело было следующим вечером. Мы сидели на корточках, спрятавшись за невысокими вечнозелеными кустами, росшими вдоль стены библиотеки.

День выдался прохладным и ясным. Солнце уже садилось за деревьями. Тени, лежавшие на лужайке перед библиотекой, вытянулись и налились вечерней синевой.

– Я у тебя в долгу? – возмутился Аарон. – Ты в своем уме?

– В долгу, в долгу, – сказала я. – Вчера ты должен был пойти со мной в библиотеку. И кинул меня.

Он смахнул букашку со своего конопатого носа.

– А что я мог поделать, если мне назначено у зубного?

Речь у него была презабавной. Во рту – настоящая каша. Он еще не привык к своим новым брекетам.

– Да, – гнула я свое. – Я на тебя рассчитывала, а ты меня кинул и втравил в кучу неприятностей.

– Каких еще неприятностей? – Он уселся на землю и скрестил ноги, стараясь не поднимать голову над кустом.

– Родичи строго-настрого запретили мне говорить о мистере Мортмане или о том, что он монстр.

– Вот и хорошо, – сказал Аарон.

– Ничего хорошего. Это значит, что без тебя мне не обойтись. Чтобы засвидетельствовать, что я говорю правду, и рассказать моим родителям. – Голос у меня дрогнул. – Они думают, что я спятила. Они правда так думают!

Аарон хотел что-то ответить, но понял, что я расстроена не на шутку. Так что счел за лучшее промолчать.

Налетел холодный ветерок, и деревья зашелестели, словно что-то нашептывая нам.

Я не сводила глаз с дверей библиотеки. На часах было двадцать минут шестого. Время закрытия давно миновало. Мистер Мортман мог появиться в любой момент.

– Так мы пойдем за мистером Мортманом до самого дома? – спросил Аарон, почесав в затылке. – И будем шпионить за ним в самом доме? Почему бы просто не следить за ним в окно библиотеки?

– Оно слишком высоко, – ответила я. – Нам придется идти за ним. Он говорил, что каждый вечер возвращается домой пешком. Я хочу, чтобы ты посмотрел, как он превращается в монстра, – добавила я, выглядывая над кустом. – Хочу, чтобы ты мне поверил.

– А если я просто скажу, что верю тебе? – ухмыльнулся Аарон. – Тогда нам можно пойти по домам?

– Ш-ш-ш-ш-ш! – Я зажала ему рот рукой.

Двери библиотеки отворились. На крыльце показался мистер Мортман.

Мы с Аароном пригнулись пониже.

Я следила за ним сквозь ветки кустов. Библиотекарь повернулся, чтобы запереть двери. На нем были спортивная рубашка с короткими рукавами в красно-белую полосочку и мешковатые серые брюки. На лысой голове красовалась красная бейсболка.

– Держись подальше, – прошептала я Аарону. – Не дай ему себя заметить.

– Хороший совет, – съязвил Аарон.

Приподнявшись на коленях, мы смотрели, как мистер Мортман спускается к улице. Он задержался на ступеньках, пряча ключи в карман брюк. Затем, мурлыча себе под нос, он зашагал по дорожке и свернул в противоположном направлении.

– Что он там поет? – прошептал Аарон.

– Он всегда поет, – прошептала я в ответ. Мистер Мортман был уже больше чем в половине квартала от нас. – Пошли, – сказала я, поспешно поднимаясь на ноги.

Стараясь держаться в тени кустов и деревьев, я двинулась за библиотекарем. Аарон следовал за мной.

– Ты знаешь, где он живет? – спросил он.

Нахмурившись, я повернулась к нему.

– Если б я знала, где он живет, нам не пришлось бы за ним следить, ну?

– А, точно.

Вести преследование оказалось сложнее, чем я думала. Приходилось срезать путь через дворы. В одних сидели гавкучие собаки. В других как раз включились опрыскиватели. В третьих росли густые живые изгороди, сквозь которые приходилось пробираться внаклонку.

На каждом перекрестке мистер Мортман останавливался и смотрел по сторонам – не едет ли машина. Всякий раз я пугалась, что он оглянется еще и назад и увидит нас с Аароном, крадущихся за ним по пятам.

Он жил дальше от библиотеки, чем я полагала. Через несколько кварталов дома закончились, и перед нами раскинулось голое поле.

Мистер Мортман срезал путь через него, ритмично отмахивая руками каждый шаг. Нам ничего не оставалось, как последовать тем же путем. Прятаться тут было совершенно некуда. Ни кустов, за которыми можно присесть, ни живых изгородей, которые могли бы стать укрытием.

Мы были в чистом поле. Оставалось только молиться, чтобы он не обернулся на полпути и не увидел нас.

За полем начинался квартал из старых домишек. Большинство были кирпичные и стояли близко к улице, отделенные крошечными двориками.

В этот-то квартал и свернул мистер Мортман. Присев на корточки за почтовым ящиком, мы с Аароном смотрели, как он направился к дому в середине квартала. Подойдя к крылечку, он стал шарить по карманам в поисках ключей.

– Вот и пришли, – прошептала я Аарону. – Мы справились.

– Кажется, в этом квартале живет мой приятель Ральф, – заметил Аарон.

– Да какая разница? – огрызнулась я. – Думай о деле, хорошо?

Мы выждали, пока мистер Мортман не скрылся за дверью своего дома, после чего подкрались поближе.

Его дом был отделан белой вагонкой, нуждавшейся в покраске. Перед ним расстилался прямоугольный дворик с тщательно подстриженной травой, окаймленный рядами высоких тигровых лилий.

Мы с Аароном быстро подобрались к торцу здания, вдоль которого тянулась полоска травы, уходившая на задний двор. Окно возле фасада находилось достаточно высоко, чтобы мы могли стоять под ним во весь рост, не боясь, что нас заметят.

В окне зажегся свет.

– Наверно, тут у него гостиная, – прошептала я.

На лице Аарона застыл испуг. Даже веснушки казались бледнее обычного.

– Не нравится мне это, – проговорил он.

– Труднее всего преследовать, – заверила я. – Дальше легче. Мы просто понаблюдаем за ним через окно.

– Но окно слишком высоко, – указал Аарон. – Ничего не разглядишь.

Он был прав. Все, что я могла видеть, стоя под окном, – это потолок.

– Придется встать на что-нибудь, – сказала я.

– Да? На что?

Я поняла, что с Аароном каши не сваришь. Он отчаянно трусил – даже носом подергивал, словно перепуганный кролик. Я решила, что если не занять его чем-нибудь, он, чего доброго, окончательно запаникует и сбежит.

– Ступай на задний двор. Посмотри, вдруг найдется лестница или что-то вроде, – прошептала я.

Свет зажегся еще в одном окне, на этот раз в задней части дома. Вероятно, на кухне, решила я. Там окно тоже находилось слишком высоко, чтобы заглянуть внутрь.

– Постой. Как насчет этого? – спросил Аарон. Проследив за его взглядом, я увидела садовую тачку, прислоненную к стене дома.

– Да. Сойдет, – сказала я. – Тащи сюда. Попробую на нее встать.

Втягивая голову в плечи, Аарон побежал за тачкой. Приподняв за ручки, он с трудом подкатил ее ко мне.

– Держи хорошенько, – распорядилась я.

Он снова взялся за деревянные ручки, бросив на меня полный страха взгляд.

– Уверена?

– Попытка не пытка, – ответила я, покосившись на окно.

Цепляясь за плечо Аарона, я взобралась на тачку. Он крепко держал ручки, ну а я, стоя в железном кузове, отчаянно пыталась восстановить равновесие.

– Она… того, покатая, – прошептала я, упершись рукой в стену, чтобы устоять на ногах.

– Делаю, что могу, – проворчал Аарон.

– Вот. Вроде стоять можно, – сказала я. Несмотря на то что я находилась невысоко над землей, мне было весьма неудобно. Тачка – не самая удобная опора.

Где-то в глубине квартала залаяла собака. Я понадеялась, что она лает не на нас с Аароном.

Вскоре к ней присоединилась еще одна, поближе, и обе начали перегавкиваться.

– Ты достаточно высоко? Отсюда что-нибудь видно? – спросил Аарон.

По-прежнему упираясь ладонью в стену, я подняла голову и заглянула в дом через нижнюю часть окна.

– Угу. Кое-что видно, – отозвалась я. – Там, перед окном, здоровенный аквариум стоит, но большую часть гостиной я вижу.

И только я это сказала, как буквально в нескольких дюймах от моего лица возникло лицо мистера Мортмана.

Он смотрел прямо на меня!

18

Охнув, я потеряла равновесие.

Я грохнулась наземь, опрокинув тачку, и больно расшибла коленки и локти.

– Ох!

– Что такое? – всполошился Аарон.

– Он видел меня! – выдавила я, ожидая, когда стихнет пульсирующая боль.

– Как?! – разинул рот Аарон.

Мы посмотрели на окно. Я ожидала увидеть мистера Мортмана, глядящего на нас сверху.

Ан нет. Ничего подобного.

Я скорей поднялась на ноги.

– Может, он в аквариум заглядывал, – прошептала я, сделав знак Аарону поднять тачку. – Может, он меня не видел.

– Чт… что ты собираешься делать? – запинаясь, проговорил Аарон.

– Опять полезу, куда деваться, – ответила я. Когда я снова забиралась на тачку, у меня поджилки тряслись. Ухватившись за подоконник, я подтянулась.

Солнце почти зашло. Благодаря вечерним сумеркам будет легче увидеть, что происходит в доме. И, на что я очень надеялась, мистеру Мортману будет труднее увидеть, что происходит снаружи.

Вскоре я поняла, что обзор тут далеко не лучший. Аквариум, полный пестрых тропических рыбок, загораживал от меня большую часть комнаты.

Будь я повыше ростом, подумала я, могла бы заглянуть поверх него. Впрочем, я сразу смекнула, что, будь я действительно повыше ростом, мистер Мортман мог бы меня заметить.

– Что он делает? – дрожащим шепотом спросил Аарон.

– Ничего. Он… погоди-ка!

Мистер Мортман смотрел на рыбок. Он маячил в нескольких футах от меня, по другую сторону аквариума.

Я замерла, прижимая ладони к стене.

Он смотрел в аквариум, и на пухлом его лице возникла улыбка. Он снял свою красную бейсболку. В свете лампы его лысина отливала желтизной.

Его рот двигался. Он что-то говорил своим рыбкам. Через стекло я не могла расслышать ни одного слова.

Затем, все так же улыбаясь им, он начал превращаться.

– Он это делает, – шепнула я Аарону. – Он превращается в монстра.

Наблюдая, как голова мистера Мортмана увеличивается, а глаза вылезают из орбит, я испытывала странные, смешанные чувства. Я была в ужасе. И в то же время заворожена. Уж больно это захватывающе – находиться так близко, буквально в нескольких дюймах от самого настоящего монстра.

А еще я ощущала невероятную радость и облегчение, ведь Аарон наконец-то мог своими глазами увидеть, что я говорю правду.

Потом, когда рот мистера Мортмана начал расползаться, превращаясь в черную дыру на раздувшемся желтушном лице, меня одолел страх. Я замерла на месте, прижимаясь лицом к стеклу, не мигая, не двигаясь.

Я смотрела, как он запустил руку в аквариум.

Его толстые пальцы сомкнулись на изящной синей рыбке. Он выудил ее из воды и закинул в рот. Длинные желтые зубы мелькнули в огромной пасти, кусая, терзая корчившуюся рыбешку.

Потом, пока я с нарастающим ужасом смотрела на него, мистер Мортман отлепил от стенки аквариума крупную черную улитку. Ухватив пальцами за раковину, он отправил улитку в рот. Зубы смяли ее скорлупу с громким хрустом – таким громким, что слышно было даже через оконное стекло.

У меня подвело живот. Мне стало нехорошо.

Он проглотил улитку, а потом снова погрузил руку в аквариум, чтобы отлепить от стекла еще одну.

– Ой, меня щас вырвет, – прошептала я Аарону.

Аарон.

Я совершенно забыла о нем.

Я была так заворожена видом чудовища, так взволнована, так испугана тем, что вижу его вблизи, что совсем забыла, зачем мы вообще здесь.

– Аарон, помоги мне слезть, – прошептала я. – Скорее.

Не отрывая глаз от окна, я протянула ему руку.

– Аарон, быстрее! Помоги мне слезть и посмотри сам. Ты должен это увидеть! Ты должен увидеть монстра!

Он не ответил.

– Аарон? Аарон?

Отведя взгляд от окна, я посмотрела вниз.

Аарон исчез.

19

Я почувствовала, как сердце пронзила паника.

По всему телу пробежала ледяная дрожь ужаса.

Куда он делся?

Неужели сбежал?

Неужели Аарон так перетрусил, что удрал, не предупредив меня?

Или с ним что-то случилось? Что-то по-настоящему плохое?

– Аарон? Аарон? – Напрочь забыв от ужаса, что нахожусь рядом с монстром, я сорвалась на крик. – Аарон? Ты где?

– Тс-с-с, – послышался шепот из-за угла. Аарон спешил ко мне по узкой полосе травы. – Тут я, Люси.

– Что? Куда тебя понесло?

Он показал назад.

– Думал, вдруг лестницу найду или типа того. Ну, чтоб тоже посмотреть.

– Ты меня до смерти напугал!

Взгляд мой вернулся к окну. Мистер Мортман засасывал в пасть склизкого угря, точно длинную макаронину.

– Скорее, Аарон, помоги мне слезть, – скомандовала я, до сих пор дрожа после его неожиданного исчезновения. – Ты должен это видеть. Должен. Пока он обратно не превратился.

– Он… он правда монстр? – разинул рот Аарон. – Не шутишь?

– Поднимайся уже! – нетерпеливо рявкнула я.

Но как только я попыталась спуститься на землю, тачка выскользнула из-под меня.

Она грохнулась на бок, проскрежетав ручками по стене дома.

Я взмахнула руками в попытке ухватиться за подоконник. Но промахнулась и свалилась прямо на тачку.

– Ау! – взвыла я от боли, пронзившей бок.

Посмотрев наверх, я увидела изумленную морду монстра, вылупившегося на меня сквозь стекло.

Я барахталась, пытаясь встать. Но от пульсирующей боли в боку у меня перехватило дух.

– Аарон, помоги!

Но он уже мчался к улице, шелестя кроссовками по траве и вытянув руки перед собой, словно ища спасения.

Не обращая внимания на боль в боку, я с трудом поднялась на ноги.

Один нетвердый шаг, другой. Я помотала головой, пытаясь стряхнуть головокружение.

Потом набрала в грудь побольше воздуха и припустила к улице вслед за Аароном.

Я успела пробежать только четыре или пять шагов, когда почувствовала, как на удивление сильные руки мистера Мортмана схватили меня сзади за плечи.

20

Я пыталась закричать, но не смогла издать ни звука.

Он крепко держал меня за плечи. Я чувствовала его горячие, мокрые лапы через футболку.

Я попыталась вырваться, но он был слишком силен.

Он развернул меня к себе.

Его лицо снова было нормальным.

Он вперился в меня своими черными глазками, будто не мог поверить увиденному.

– Люси! – воскликнул он своим скрипучим голосом.

Отпустив мои плечи, он шагнул назад.

Я шумно дышала. Того гляди грудь разорвется от испуга.

Как он умудрился так быстро принять свой человеческий облик?

Что он со мной сделает?

– Люси, слава Богу. Я подумал, что это вор, – покачал головой мистер Мортман. Он достал из кармана белый носовой платок и промокнул вспотевший лоб.

– П-простите, – пролепетала я сдавленным шепотом.

Он скатал платок своими толстыми руками и запихнул обратно в карман.

– Что ты тут делаешь?

– Ну-у… – Сердце так колотилось, что я чувствовала, как кровь стучит в висках. Бок до сих пор болел от удара о тачку.

Я пыталась собраться с мыслями. Нужно придумать ответ на его вопрос. Обязательно.

– Ну… – снова начала я, напряженно думая. – Я… э… пришла сказать вам, что я… э… немного опоздаю на завтрашнюю встречу «Рейнджеров».

Прищурившись, он задумчиво посмотрел на меня.

– Но зачем ты заглядывала в окно?

– Ну… Я просто…

Думай, Люси, думай!

– Я не знала, дома вы или нет. Я только хотела посмотреть, там ли вы. Правда. Чтобы сказать вам. Насчет завтрашней встречи.

Глядя ему в лицо, стараясь придать голосу искренности, я сделала шаг назад – на случай, если придется уносить ноги.

Поверил ли он?

Купился ли на это?

Я не была уверена. Он по-прежнему смотрел на меня задумчиво.

Потер подбородок.

– Право же, тебе не стоило идти в такую даль, – мягко произнес он. – Ты приехала на велосипеде? – Его взгляд обежал маленькую лужайку.

– Нет. Я… э… пешком. Люблю пройтись, – ответила я невпопад.

– Смеркается, – сказал он. – Пожалуй, тебе следует позвонить своим маме и папе, чтобы они тебя забрали. Почему бы тебе не зайти в дом и не воспользоваться телефоном?

Зайти в дом?

Зайти в дом монстра?

Ни за что!

– Э… нет, спасибо, мистер Мортман, – проговорила я, еще на шаг отступая к улице. – Родители не против, чтобы я ходила пешком. Тут не так уж далеко. Правда.

– Нет. Я настаиваю. – На его кротовьей физиономии появилась нехорошая усмешка. Он сделал рукой приглашающий жест в сторону дома. – Заходи, Люси. Телефон в гостиной. Заходи. Я не кусаюсь.

Я содрогнулась.

Только что я своими глазами видела, как он кусал улиток. И угря.

Ни за какие коврижки я не зайду в этот дом. Я знала, что если зайду, то, скорее всего, обратно уже не выйду.

– Я… мне пора, – я помахала ему рукой, чувствуя, как дрожь страха ползет по спине, пробегает по всему телу. Я знала, что если не смоюсь – причем немедленно! – то замру на месте, парализованная собственным ужасом, неспособная бежать.

– Люси… – настаивал мистер Мортман.

– Нет, правда. До свиданья, мистер Мортман. – Я снова помахала рукой, повернулась и припустила к улице.

– Тебе действительно не стоило проделывать такой путь! – прокричал он мне вслед своим высоким, скрипучим голосом. – Правда. Не следовало!

«Да поняла уже! – подумала я. – Знаю, что не стоило».

Я добежала до конца улицы, свернула за угол и продолжала бежать через следующий квартал.

Неужели я действительно убегаю?

Неужели он и впрямь позволил мне уйти?

Я не могла поверить, что он купился на мое объяснение.

Почему он позволил мне сбежать?

Я перешла на шаг. Бок до сих пор болел. Внезапно разболелась и голова.

Ночь вступала в свои права. Проезжавшие машины зажгли фары. Тонкая дорожка облаков набегала на бледный серп луны, низко плывущий в серо-лиловом небе.

Я собиралась перейти дорогу, за которой простирался огромный пустырь, как вдруг меня снова схватили сзади за плечи.

Я вскрикнула (чего уж там, скорее взвизгнула!) и обернулась, ожидая увидеть монстра.

– Аарон! – Я с трудом сглотнула, пытаясь побороть страх. – Где…

– Я тебя ждал, – проговорил он. Его голос дрожал. Руки сжимались в кулаки. Казалось, он вот-вот расплачется.

– Аарон…

– Я все это время ждал тебя, – повторил он с надрывом. – Где ты была? Я так испугался!

– Я была… там, – ответила я.

– Я уже в полицию хотел звонить. Я прятался в конце квартала. Я…

– Ты видел его? – нетерпеливо перебила я, вспомнив, ради чего мы так рисковали своими жизнями. – Ты видел мистера Мортмана?

Аарон покачал головой.

– Нет, не видел. Я был слишком далеко.

– Ну а раньше? – не сдавалась я. – Через окно. Когда он был монстром. Ты не видел его тогда? Не видел, как он жрет угрей и улиток?

Аарон опять покачал головой.

– Я ничего не видел, Люси, – тихо проговорил он. – Мне очень жаль. Я хотел бы увидеть.

Уж помог так помог, с горечью подумала я.

Что же мне теперь делать?

21

– Мам, ты не понимаешь. Не могу я пойти!

– Люси, это не обсуждается. Идешь – и точка.

Наступил новый день, ненастный, пасмурный, и мы с мамой сидели на кухне, отчаянно собачась. Я пыталась убедить ее, что мне нельзя идти на встречу «Начитанных рейнджеров». А она твердила, что я обязана.

– Мамочка, ты должна мне поверить. – Я старалась не хныкать, но мой голос звучал все пронзительнее. – Мистер Мортман – монстр. Я больше не могу ходить в библиотеку.

Мама скорчила брезгливую мину и бросила полотенце, которое только что складывала.

– Люси, мы с твоим отцом по горло сыты дурацкими сказочками про монстров. – Она повернулась ко мне. Вид у нее был сердитый. – Беда в том, милая Люси, что ты лентяйка. Ни на чем не можешь сосредоточиться. Ты ленивая. Вот в чем твоя проблема.

– Мистер Мортман – монстр, – перебила я. – Вот в чем моя проблема.

– Ну и пусть, – отрезала мама. – Пусть хоть в оборотня по ночам превращается и слюни пускает, но ты от чтения не отвертишься. Пойдешь как миленькая, даже если мне тебя за ручку тащить придется.

– У-у-у… а ты могла бы? – с надеждой спросила я. У меня мелькнула мысль, что мама может спрятаться среди стеллажей и сама посмотреть, как мистер Мортман превращается в монстра.

Но мама, видать, решила, что я издеваюсь. Нахмурившись, она вышла из комнаты.

И час спустя я уже тащилась по каменным ступенькам к старой библиотеке. Дождь хлестал, как из ведра, но я не взяла зонтик. Промокну так промокну, плевать.

Мокрые волосы облепили мне голову. Войдя в вестибюль, я помотала головой – брызги так и полетели.

Я поежилась, скорее от страха, потому что вернулась в это жуткое место, нежели от холода. Сняла рюкзак. Тоже промокший.

«Как я могу встретиться с мистером Мортманом? – думала я, нехотя заходя в читальный зал. – Как я могу встретиться с ним после вчерашнего?»

Он наверняка заподозрил, что я знаю его тайну.

Он просто не мог поверить мне вчера вечером, верно?

Я была страшно зла на маму за то, что заставила меня прийти сюда.

«Хоть бы он превратился в монстра и растерзал меня на куски! – с горечью подумала я. – Это станет для мамы хорошим уроком».

Я представила, как мама, папа и Рэнди, выплакав все глаза, скорбно сидят в гостиной и причитают: «Если б только мы ей поверили! Если б только мы к ней прислушались!»

Выставив мокрый рюкзак перед собой, как щит, я медленно пробиралась длинными рядами полок к головной части зала.

К моему облегчению, в библиотеке было еще несколько человек. Я увидела двух малышей с мамашами и еще двух тетенек, которые просматривали раздел детективов.

«Здорово! – подумала я. – Пока в библиотеке людно, он и пальцем меня не тронет».

В своей зеленой водолазке библиотекарь напоминал огромную круглую черепаху. Он проштамповывал стопку книг и не поднял головы, когда я подошла к его столу.

Я нервно откашлялась.

– Мистер Мортман?

Он не сразу прервал свое занятие. А когда наконец поднял глаза, на его лице появилась благодушная улыбочка.

– Привет, Люси. Дай мне пару минут, ладно?

– Конечно, – сказала я. – Пойду обсушусь.

А с виду вполне дружелюбный, подумала я, направляясь к креслу за одним из длинных столов. Как будто совсем не злится.

Может, он действительно поверил в мою историю вчера вечером.

Может, он действительно не знает, что я видела, как он становится монстром.

Может, мне даже повезет выбраться отсюда живой…

Усевшись за стол, я вытрясла из волос остатки воды. Я смотрела на большие, круглые настенные часы, напряженно ожидая, когда библиотекарь позовет меня. Часы громко тикали. Каждая секунда казалась минутой.

Малыши с мамашами полистали книжки и ушли. Повернувшись к разделу детективов, я обнаружила, что и тетеньки куда-то испарились. Теперь мы с библиотекарем остались наедине.

Мистер Мортман отодвинул стопку книг и поднялся на ноги.

– Я сейчас, Люси, – произнес он, нацепив на лицо еще одну дружелюбную, успокаивающую улыбочку. – Тогда и потолкуем.

Он вышел из-за стола и проворно посеменил в глубь читального зала. В туалет ему, что ли, приспичило…

Зигзаг молнии озарил сумрачное небо за окном дрожащей белой вспышкой. Последовал громовой раскат.

Я встала, взяла мокрый рюкзак за лямки и направилась к столу мистера Мортмана.

Где-то на полпути я услышала громкий щелчок.

Я мигом поняла, что библиотекарь запер входную дверь.

Несколько секунд спустя он вернулся все так же проворно, все так же улыбаясь. На ходу он потирал свои пухлые бледные руки.

– Ну-с, обсудим твою книгу? – промолвил он, подходя ко мне.

– Мистер Мортман… вы заперли входную дверь, – еле выговорила я, сглотнув комок в горле.

С его лица не сходила ухмылка.

Темные глазки вперились в меня.

– Да. Разумеется, – ответил он, изучая мое лицо. Руки он по-прежнему держал сложенными перед собой.

– Но… зачем? – пролепетала я.

Он приблизил лицо к моему лицу, и его улыбка исчезла.

– Я знаю, зачем ты ходила ко мне вчера вечером, – прорычал он мне в ухо. – Я знаю все.

– Но, мистер Мортман, я…

– Мне очень жаль, – продолжал он с гортанным рыком, – но я не могу позволить тебе уйти, Люси. Я не могу позволить тебе покинуть библиотеку.

22

– А-а-а-а-а… – застонала я от невыразимого ужаса, оцепенело уставившись на библиотекаря.

Наверно, я пыталась понять, серьезно он или нет. Готов ли он перейти от слов к делу.

Его глаза говорили, что да, готов.

И пока я на него смотрела, его голова начала раздуваться. Черные глазки выскочили из орбит и выросли в пульсирующие черные шары.

– А-а-а-а-а… – снова простонала я. От ужаса меня всю колотило.

Его голова тоже теперь пульсировала, пульсировала, словно сердце. Рот растянулся в жуткой плотоядной гримасе, по дрожащему подбородку текла зеленая слюна.

«Шевелись! – скомандовала я себе. – Шевелись, Люси! Делай же что-нибудь!»

Его мерзкая ухмылка расползлась шире. Огромная башка подскакивала и пульсировала от возбуждения.

Он издал низкий, угрожающий рык. И протянул руки, чтобы схватить меня.

– Нет! – взвизгнула я.

Откинувшись назад, я что было сил саданула его рюкзаком в колышущееся брюхо.

Это застало его врасплох.

Он охнул, словно удар вышиб из него дух.

Я бросила рюкзак, повернулась и кинулась наутек.

Он наступал мне на пятки. Я слышала его сопение и утробное, грозное рычание.

Я бросилась через узкий проход между двумя стеллажами.

Раскат грома снаружи сотряс стены зала.

Мистер Мортман не отставал. Он все ближе и ближе…

Он поймает меня, как тогда, схватит за плечи…

Я добежала до конца прохода. И замешкалась. Не знала, в какую сторону бежать. Не могла решить.

Он заревел чудовищным, звериным ревом.

Свернув налево, я побежала вдоль стены.

Снова ударил гром.

– О-о-о! – К своему ужасу, я поняла, что совершила ошибку.

Роковую ошибку.

Я бежала прямо в тупик.

Здесь не было выхода. Не было пути к спасению.

Монстр снова заревел, так громко, что в его реве потонул удар грома.

Я была в западне.

И знала это.

Попалась.

С воплем отчаяния я сломя голову рванула вперед – и врезалась в шкафчик с картотеками.

За спиной у меня монстр заревел от смеха.

Он понял, что победил.

23

Шкафчик с грохотом опрокинулся. Ящики повыскакивали. Карточки хлынули мне под ноги, разлетевшись по всему полу.

– Не-е-е-е-ет! – взвыл монстр. Сперва я подумала, что это победный клич. И лишь потом поняла, что это был яростный вопль негодования.

Стеная от ужаса, он наклонился и принялся собирать карточки.

Не веря своим глазам, я проскочила мимо него и бросилась бежать, дико размахивая руками.

В этот страшный момент я вспомнила, что больше всего ненавистно библиотекарям: когда библиотечные карточки рассыпаны по полу!

Мистер Мортман был монстром, но в первую очередь – библиотекарем. Вид разбросанных библиотечных карточек был для него невыносим. Он должен был вернуть их на место, прежде чем возобновить погоню.

Мне потребовалась секунда, чтобы добежать до выхода, повернуть замок, распахнуть дверь и вылететь под дождь.

Мои кроссовки шлепали по тротуару, поднимая тучи брызг.

Я добежала до улицы и успела пролететь полквартала, когда поняла, что меня преследуют.

Вспышка молнии рассекла небо слева.

Я вскрикнула в испуге – от сокрушительного удара грома задрожала земля.

Я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, далеко ли монстр.

И остановилась.

Дрожащими руками я лихорадочно протерла глаза от дождевой воды.

– Аарон! – крикнула я. – Ты что тут делаешь?

Он подбежал ко мне, ежась под ледяными струями. Тяжело дыша. Взгляд дикий, затравленный.

– Я… я был в библиотеке, – проговорил он, пытаясь отдышаться. – Прятался. Я видел. Я видел монстра. Я видел все.

– Ты видел? – Я была вне себя от счастья. Мне хотелось обнять его.

Стена дождя захлестнула нас, подгоняемая порывом ветра.

– Давай ко мне! – крикнула я. – Расскажешь моим родителям. Может, хоть теперь-то они поверят!

* * *

Мы влетели в гостиную. Сидевшая на диване мама оторвалась от газеты, положила ее на колени и посмотрела на нас.

– Не закапайте ковер, – предупредила она.

– Где папа? Он вернулся? – спросила я. Дождевая вода так и лилась у меня со лба. Мы с Аароном вымокли с головы до ног.

– Здесь я. – Папа возник у нас за спиной. Он уже успел переодеться в домашнее. – Что за переполох?

– Это из-за монстра! – выпалила я. – Мистер Мортман… он…

Мама покачала головой и хотела поднять руку, чтобы я замолчала.

Но Аарон тут же пришел мне на выручку.

– Я тоже видел его! – выпалил он. – Люси ничего не выдумывает. Это правда!

Мама и папа выслушали Аарона. Я знала, что его они выслушают.

Он рассказал им об увиденном в библиотеке. Рассказал, как библиотекарь превратился в чудовище и загнал меня в угол.

Мама внимательно слушала его рассказ, качая головой.

– Похоже, история Люси оказалась правдой, – сказала она, когда Аарон закончил.

– Да. Мне тоже так кажется, – сказал папа, ласково похлопав меня рукой по плечу.

– Ну, раз вы мне поверили… что ты теперь будешь делать, пап? – спросила я.

Он посмотрел на меня задумчиво.

– Мы пригласим мистера Мортмана на ужин.

– Что-о? – вытаращилась на него я. – Вы… что?! Да он меня чуть не сожрал! Нельзя его приглашать! Нельзя!

– Люси, у нас нет выбора, – сказал папа. – Мы пригласим его на ужин.

24

Мистер Мортман явился несколько дней спустя с огромным букетом цветов. Он был одет в лаймово-зеленые брюки и канареечную спортивную рубашку с короткими рукавами.

Мама приняла у него цветы и провела в гостиную, где уже дожидались мы с папой и Рэнди. Когда библиотекарь вошел, я покрепче вцепилась в спинку кресла. Ноги стали будто резиновые, а в животе возникла такая тяжесть, словно я проглотила булыжник.

Мне до сих пор не верилось, что папа пригласил мистера Мортмана к нам домой!

Папа вышел вперед, чтобы пожать библиотекарю руку.

– Мы давно собирались вас пригласить, – улыбнулся он. – Хотим поблагодарить за чудесную читательскую программу, что вы проводите в библиотеке.

– Да, – подхватила мама. – Это действительно много значит для Люси.

Мистер Мортман неуверенно покосился на меня. Я догадалась, что он изучает выражение моего лица.

– Весьма польщен, – сказал он, вымучив улыбку, и опустился на диван.

Мама предложила ему поднос с крекерами, намазанными сыром. Библиотекарь взял один и стал осторожно жевать.

Рэнди уселся на ковер. Я по-прежнему стояла за креслом, вцепившись в спинку до боли в руках. В жизни так не нервничала.

Мистер Мортман, видать, сам нервничал. Когда папа протянул ему стакан чая со льдом, он пролил немного себе на брюки.

– Сегодня так душно! – сказал он. – Чай со льдом будет очень кстати.

– Надо думать, работа библиотекаря весьма увлекательна, – сказала мама, присаживаясь на диван рядом с ним.

Папа стоял сбоку от дивана.

Они немного побеседовали. За разговором мистер Мортман то и дело поглядывал на меня. Рэнди, сидевший на полу, скрестив ноги, барабанил пальцами по ковру.

Мама и папа были сама невозмутимость и держались совершенно естественно. А вот мистер Мортман явно чувствовал себя не в своей тарелке. На его круглом, лоснящемся лбу поблескивали бусинки пота.

У меня громко заурчало в животе, скорее от нервов, чем от голода. Никто, похоже, этого не услышал.

Трое взрослых еще немного поговорили. Мистер Мортман потягивал чай со льдом.

Откинувшись на диване, он улыбнулся моей матери.

– С вашей стороны было очень мило меня пригласить. Мне нечасто случается отведать домашней стряпни… Что на ужин? – спросил он.

– Вы! – сказал папа, встав перед диваном.

– Ась? – мистер Мортман поднес ладонь к уху. – Боюсь, я не расслышал. Что на ужин?

– Вы! – повторил папа.

– У-у-у-у-ульп! – сдавленно взвыл мистер Мортман, побагровев. Он попытался вскочить с дивана.

Но мама и папа оказались быстрее.

Они кинулись на него. Выпустили клыки. И сожрали библиотекаря меньше чем за минуту, даже костей не осталось.

Рэнди хохотал от восторга.

На моем лице играла широкая улыбка.

Мы с братом клыков пока не отрастили. Так что не могли присоединиться к трапезе.

– Ну вот и все, – сказала мама, поднявшись на ноги и разглаживая диванную подушку. Покончив с этим, она повернулась к нам с Рэнди. – Это первый монстр в Тимберленд-Фоллс за последние двадцать лет. Неудивительно, что мы так долго тебе не верили.

– Лихо вы его слопали! – воскликнула я.

– Через пару-тройку лет у тебя тоже отрастут клыки, – пообещала мама.

– И у меня! – воскликнул Рэнди. – Тогда мне никакие монстры не будут страшны!

Мама с папой засмеялись. Потом мама посерьезнела.

– Вы же понимаете, почему мы были вынуждены так поступить, верно? Нельзя допустить, чтобы в городе появились другие монстры. Общественность всполошится, чего доброго, нас отсюда прогонят. А нам и здесь хорошо!

Папа зычно рыгнул.

– Прошу прощения, – сказал он, прикрыв рот ладонью.

Позже, той же ночью, я сидела у Рэнди. Он закутался в одеяло, а я рассказывала ему сказочку на ночь.

– …А библиотекарь притаился за высоким стеллажом, – рассказывала я, понизив голос до шепота. – И когда маленький мальчик по имени Рэнди потянулся за книжкой, библиотекарь своими длинными ручищами через стеллаж – мальчика хвать! И…

– Люси, сколько раз тебе говорить?..

Подняв глаза, я увидела в дверях насупленную маму.

– Я не хочу, чтобы ты пугала брата перед сном, – недовольно сказала она. – Из-за тебя ему снятся кошмары. Так что, Люси, хватит историй про монстров!

Читайте в следующей книге:

Р. Л. Стайн

Призрак по соседству

1

Ханна не знала точно, что ее разбудило: негромкое потрескивание или ярко-желтые отсветы пламени.

Она села в постели и широко раскрытыми от ужаса глазами уставилась на обступивший ее огонь.

Язычки пламени трепетали на комоде. Пылающие обои съеживались, истаивая. Дверца стенного шкафа выгорела целиком – Ханна видела, как пламя скачет внутри, перекидываясь с полки на полку.

Даже зеркало было охвачено пламенем. Ханна видела в нем свое отражение – темный силуэт за мерцающей стеной огня.

Пожар молниеносно охватил комнату.

Ханна начала давиться густым, едким дымом.

Кричать было поздно.

Но она все-таки закричала.

* * *

Слава Богу, это был просто сон!

Ханна села в постели – сердце колотится, рот будто ватой набили.

Не было трескучего пламени. Не было желто-оранжевой огненной свистопляски.

Не было удушающего дыма.

Все это был сон, ужасный сон.

Невероятно реальный.

Но все-таки сон.

– Бр-р! Приснится же такое, – пробормотала Ханна.

Откинувшись на подушку, она ждала, когда бешеное биение сердца немного утихнет. Потом подняла глаза к потолку и долго любовалась его холодной, чистой белизною.

Перед глазами так и стоял черный, обугленный потолок, скручивающиеся обои, пламя, пляшущее перед зеркалом.

– Ну хоть сны у меня не скучные! – сказала себе Ханна. Откинув ногами легкое одеяло, взглянула на настольные часы. Всего четверть девятого.

«Как это – четверть девятого? – удивилась она. – А кажется, будто я спала целую вечность. Кстати, какой сегодня день?»

Нелегко было отслеживать летние дни. Один плавно перетекал в другой – и так до бесконечности.

Нынешнее лето Ханна проводила в гордом одиночестве. Большинство ее друзей разъехалось на каникулы с семьями да по лагерям. Для двенадцатилетней девчонки в городке Гринвуд-Фоллс остро не хватало развлечений. Ханна много читала, еще больше – смотрела телевизор, а в перерывах гоняла на велосипеде по городу, тщетно ища хоть какую-нибудь компанию.

Тоска зеленая.

Но сегодня Ханна вылезла из постели, сияя улыбкой.

Она была жива!

Ее дом не сгорел дотла. Она не погибла в стене всепожирающего пламени.

Ханна надела зеленые шорты и оранжевый топик без рукавов. Родители вечно над ней подтрунивали – она, мол, наверняка дальтоник. «Оставьте меня в покое! Ну, нравятся мне яркие цвета, что тут такого?» – всегда огрызалась Ханна.

Яркие цвета. Как пламя, окружавшее ее кровать.

– Сон, сон, уходи вон! – пробормотала Ханна. Наспех проведя расческой по коротко стриженным светлым волосам, она выбежала в коридор и поспешила на кухню. До ее носа долетел аромат шкворчащей на плите яичницы с беконом.

– С добрым утречком, народ! – жизнерадостно прощебетала Ханна.

Сегодня она была счастлива видеть даже Билла и Герба – своих шестилетних братьев-надоед. Самых шумных, самых несносных сорванцов во всей округе.

Они играли, перекидываясь через стол резиновым синим мячиком.

– Я сколько раз просила не играть с мячом в доме? – не вытерпела миссис Фэйрчайлд, обернувшись от плиты.

– Миллион, – сказал Билл.

Герб прыснул. Он считал Билла жутко остроумным. Оба воображали себя заправскими шутниками.

Ханна подошла к матери и обняла ее за пояс – крепко-крепко.

– Ханна, перестань! – воскликнула мама. – Я чуть сковородку не опрокинула!

– Ханна, перестань! Ханна, перестань! – передразнили близнецы.

Мяч перепрыгнул через тарелку Герба, отскочил от стены и угодил на плиту, едва не очутившись в шипящей сковороде.

– Отличный бросок, ас, – поддела Ханна.

Близнецы звонко расхохотались.

Нахмурившись, миссис Фэйрчайлд повернулась к ним.

– Если мяч попадет на сковородку, – сказала она, погрозив им вилкой, – будете его есть вместе с яичницей!

На это оба мальчугана только громче захохотали.

– У них сегодня игривое настроение, – улыбнулась Ханна. От улыбки у нее на щеке проступала ямочка.

– А у них бывает серьезное? – недовольно отозвалась мама, выкинув мяч в коридор.

– Зато у меня сегодня настрой хоть куда! – объявила Ханна, любуясь из окна ясным голубым небом.

Мама взглянула на нее с удивлением:

– Что так?

1

Микрофиши – фотокопии документов, для просмотра которых использовался специальный проектор. Со временем закономерно были полностью заменены компьютерами. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

Печенье с предсказанием (англ. Fortune cookie) – кондитерское изделие в виде печенья специфичной формы, изготовленное из теста. Фирменное изделие многих ресторанов в США – как правило, это ванильные печеньица, в каждом из которых запечена бумажка с мудрыми изречениями, афоризмами или пророчествами. Послание на листке может включать в себя также список счастливых чисел.

Content

Р. Л. Стайн
Девчонка, что кричала «Монстры!»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Р. Л. Стайн Призрак по соседству

1