Анна Леденцовская

Комендант некромантской общаги 2

Пролог

В разгромленном кабинете третьего советника Верховного совета Недроземья на единственном уцелевшем кресле сидела ректор МАСМ Эртониза Д’азфир. Всклокоченный, местами подпаленный демон дрожащими руками наливал себе коньяк из бутылки, стоявшей в сейфе. Жаль, что в сейф нельзя было засунуть всю обстановку кабинета и его самого в придачу. Драконица весьма эмоционально и со вкусом закатила ему такой скандал, какого этот мир, наверное, еще не видел со времен своего сотворения. В кабинете советника два часа бушевала гроза со всеми сопутствующими ей элементами, а шаровые молнии гоняли демона по всему помещению, пытаясь пробить его магическую защиту. К тому же теперь единственный сухой островок в кабинете представляло то самое кресло с сидящим в нем ректором.

Эртониза, видимо выплеснув все эмоции, сидела хмурая и морально опустошенная. Она не представляла, что всё так обернется, и впервые не знала, что делать. Зареванные фейки сообщили, что их бабушки Маши совершенно точно нет в этом мире.

Дверь открылась, и вошла леди Серина. Абрахам с раздражением уставился на жену: ректор только успокоилась, а этой дуре ничего не стоит снова парой слов вывести ту из себя. Второй грозы он не переживет!

— Дорогая, тебе лучше заняться своими делами. Я очень занят.

Но Серина полностью проигнорировала мужа, обратившись к ректору:

— Я знаю, как ее вернуть. Думаю, феи помогут. У меня есть что предложить им в качестве оплаты желания. А тебе, дорогой, — язвительно выделив последнее слово, она повернулась к мужу, — лучше поскорее найти виновного и предъявить его нашим дамам. Подруга Марии Спиридоновны отказалась сотрудничать после ее пропажи и отменила все заказы! Дамы жаждут крови, и если не найдется виноватый, то им станешь ты!

Советник содрогнулся. Дамы лишились нарядов накануне торжества! Он, наплевав на бокал и этикет, отхлебнул прямо из горла бутылки.

Ректор заинтересованно выгнула бровь. Абрахам в немом изумлении разглядывал женщину, с которой прожил не одно столетие. Он совсем не знал свою жену! Взяв себя в руки, он нашел в себе силы вежливо откланяться и, выйдя, объявил по замку общий сбор. Виновный должен быть найден очень быстро!

В личной гостиной леди Серины чинно и благородно пили чай три высокородные дамы. Мужчин в это общество не пригласили.

Представительница Зачарованной поляны внимательно выслушала просьбу леди. На обмен предлагался состав того самого, доработанного, зелья молодости. Ведь всему миру известно, что феи, становясь размером с нормальных существ среднего роста, смотрятся сухонькими морщинистыми старушками с крыльями. Зелье омоложения их всегда интересовало, но побочный эффект со снижением интеллекта никого не устраивал. Сейчас же им предлагали решение многовековой фейской проблемы. Какой же женщине понравится всё время превращаться из цветущей крошечной красотки-феи в сморщенную старушку?

— Мы принимаем ваше предложение. Она вернется, тем более ее место здесь. Она приняла в свой род наших детей, которые не могут больше принадлежать Зачарованной поляне. Всё будет не так просто, и вам всем придется помочь ей здесь, а нам, чтобы всё сложилось, — подтолкнуть ее там. — Фея, улыбнувшись, рассыпалась на множество радужных искр, которые собрались в сферу. Сфера, вращаясь, исчезла с негромким хлопком.

Глава 1. Жизнь без сказки. Возвращение

Мария Спиридоновна шла на очередную встречу литературного кружка. С тех пор как она очнулась в больнице, одиночество, раньше ее не беспокоившее, стало сильно на нее давить. Бродя по интернету, она наткнулась на сообщество начинающих авторов. Люди выкладывали в сеть свои стихи, рассказы, кто-то писал сказки, а один пасечник разместил несколько занятных статей о своих наблюдениях за пчелами. Сообщество было очень доброжелательным, и Марья сначала читала «в кустиках», потом начала вставлять свои комментарии, а затем и сама взялась за перо. Писала она, конечно, про своих некромантов, новый мир и магию. Часто плача и тоскуя мыслями о том, что всё это, как она думала, с ней не случилось.

Среди постоянных читателей оказалась милая дама из их городка, учительница литературы в соседней школе. Подивившись и обрадовавшись такому совпадению, женщины решили встретиться. Алевтина Ивановна писала стихи, но любила все жанры литературного творчества.

Так наша Мария Спиридоновна и оказалась в кружке. Кружок был маленький. Пара старших школьниц, пробующих себя в поэзии и написании статей, бывшая журналистка, пишущая дамский любовный роман, пожилой трудовик из той же школы с исторической книгой на тему «Развитие и упадок промышленности в связи с историческими событиями» и две наши дамы. Встречались они на квартире учительницы. Уютная гостиная, стол с кружевной скатертью, свежезаваренный чай и традиционные пироги. Лампа под зеленым абажуром, стихи и отрывки из написанного. В такие вечера одиночество выпускало сердце Марьи из своих когтей, и тоска не так давила.

Сегодня Алевтина Ивановна обещала что-то интересное и необычное.

Тихая и спокойная атмосфера, обычно царившая на литературных встречах, в этот раз была нарушена. Крупная черноволосая дама с цыганистой внешностью и обилием украшений, казалось, заполнила собой всё пространство. Удивленная Марья заметила вжавшегося в кресло трудовика, обычно бодрого и любящего порассуждать о преимуществе исторических книг перед остальной «писаниной», восхищенные глаза школьниц и азартное ожидание чуда у остальных дам. Первые мысли, которые, конечно, пришли в голову, были: «Шарлатанка. Загипнотизировала девочек, запугала единственного мужчину и сейчас отберет у них всё честно нажитое».

Марья сурово сдвинула брови и прошла в комнату, приготовившись к бою.

Мадам, до этого что-то говорящая восторженным слушательницам, замолчала. Она с минуту разглядывала нашу Марью и вдруг выдала совершенно неожиданную для всех фразу:

— Вам здесь не место! Здесь вы давно мертвы. Уходите туда, где вам надо быть.

Наступившую тишину, казалось, можно было разрезать ножом. Марья подавилась заготовленным приветствием. Трудовик сжался еще больше, а хозяйка квартиры залепетала, извиняясь:

— Машенька, это Илориана Францевна. Она медиум, экстрасенс и автор двух книг по магическим практикам. Очень интересно пишет и вообще прекрасный человек, только из-за другого видения на всё несколько эксцентрична в своих высказываниях. Ты не обижайся, проходи.

Экстрасенсиха встала во весь свой немаленький рост и, проигнорировав хозяйку, продолжила бить по больному:

— Внуков бросила, статейки пишет. Дома надо быть давно! Никакой ответственности!

— Но у Машеньки нет внуков, — всё еще пытаясь исправить ситуацию, опять попробовала вмешаться хозяйка квартиры.

Мадам вдруг с удивительной для своей немалой комплекции прытью подскочила к стоящей в ступоре Марье и больно схватила ее за руки.

— Не вернешься к внукам — умрешь, и они умрут! — Черные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. — Сама дома перепутала, твой не здесь. Уходи, еще есть время и силы, еще сможешь. Желай и уходи! Пишешь, не выдумывая, правду пишешь. Про семью. Уходи! Тебе здесь не место!

Душу Марьи выворачивало наизнанку, слезы душили, слова жуткой женщины словно выжигали мозг. Кисти почти онемели, сдавленные сильными пальцами с когтистым алым маникюром.

Уже не думая о других, она вырвала руки из захвата и со слезами выскочила из квартиры, ставшей ей единственной отдушиной в этом мире.

В квартире мигнул свет; за столом, наслаждаясь чаем, собравшиеся увлеченно разговаривали о литературе. В полумраке прихожей крупная женская фигура растроилась на тоненькие силуэты, которые, уменьшившись, исчезли совсем.

Марья ревела, ревела с перепугу. Паника ее захлестывала и накатывала волнами. Слова жуткой дамы прочно поселились в мозгу, не давая выкинуть их из головы. Как была, в зимнем пуховике и шапке, она кинулась к умывальнику. Зеркало над раковиной отобразило красное зареванное лицо. Руки жутко болели. Она сунула ладони под теплую воду. Пытаясь умыться, зачерпнула воды, но тут же поспешно выплеснула ее обратно. Голова закружилась, и Марья осела прямо на пол, привалившись к кафелю стены. Сквозь слезы она неверящими глазами разглядывала на ладонях тонкие, едва заметные линии серебристого рисунка в виде крылышек.

Мысли в голове из путаницы стали складываться в логическую цепочку. Та женщина сказала, что она перепутала дом! Сказала, надо желать и уходить, она должна идти к внукам. Сказала, они умрут без нее.

По коридору общежития к выходу мчалась полная пожилая дама с зареванным лицом, в расстегнутом пуховике и сбившейся набок вязаной шапке. Выскочив на крыльцо и не обращая внимания на редких прохожих, она подняла лицо к небу и с надрывом закричала:

— Мой дом не здесь! Я хочу домой! Домой!

Шаг вперед, потеря равновесия — и запутавшаяся Марья полетела в сугроб.

Лежа в ворохе одежды, она осознала, что снова стала крошечным младенцем.

«Главное, я снова дома! Меня найдут и мне помогут», — это была последняя ускользающая мысль, перед тем как маленькая девочка сладко засопела в гигантском пуховике.

В это же время в управлении прозвучал сигнал о перемещении. Команда из охотника и мага-ликвидатора отправилась на место. Прибыв в парк и выпустив ферет, они быстро обнаружили место разрыва пространства, магофон еще был нестабилен. В снегу рядом с лавочкой у дорожки валялась какая-то кучка одежды.

— Похоже, зачем-то сняли одежду и ушли.

— Нет. С-с-следов нет, и ферет с-с-смотри, как крутится. Там что-то ес-с-сть, — и змеелюд-охотник наклонился над горкой тряпок.

— С-с-смотри, там ребенок. Девочка, с-с-совсем маленькая, с-с-спит.

— Ферет, похоже, сломался, смотри — выдает то одну магию, то другую, то вообще без магии.

— Хватит болтать, надо унес-с-сти малыш-ш-шку. Такие маленькие не перемещает бес-с-с вс-с-срос-с-слого, отнес-с-сем и будем ис-с-скать дальш-ш-ше.

Майрей Сверуч взял сверток из пуховика и закутал поплотнее, Гар'с э'Цсош внимательно огляделся и, свистнув, призвал и убрал ферет. Эта была та же парочка, что нашла Марию Спиридоновну в первый раз.

Марью разбудили разговоры. Она поняла, что ее куда-то несут, и заворочалась, пытаясь привлечь внимание спасителей. Сверток, в котором она находилась, слегка размотали, и на Марью озабоченно уставились два смутно знакомых лица.

— Тихо, маленькая, сейчас мы тебя в управление доставим и твою маму поищем.

— Как мош-ш-шно так бес-с-сответс-с-ственно кинуть ребенка в с-с-сугроб и уйти? С-с-савернула в одеш-ш-шду и с-с-сбежала.

— Может, это не мать? Может, кто-то украл малышку, а потом переместился к нам в мир? Потом ребенок стал не нужен, и его бросили.

— Верс-с-сия вполне рабочая! Надо ис-с-скать вс-с-сех перемес-с-стившихс-с-ся с-с-сегодня.

— Симпатичная крошка, и смотри, какая спокойная, только очень серьезная. Смотрит так внимательно, как будто слушает разговор.

— С-с-странно, мне каш-ш-шетс-с-ся, дейс-с-ствительно с-с-слушает и понимает. И ферет рядом с-с-с ней выдавал с-с-соверш-ш-шенно непонятные с-с-сигналы. Я прос-с-сканирую?

— Ты же знаешь, что с детьми это запрещено! Это может навредить!

И парочка снова уставилась на Марью. Та готова была взвыть с досады. Ей нужны были способности змеелюда, надо было попасть в академию. Она изо всех сил потянулась к ликвидатору, загулила и закрутила головой.

— А ес-с-сли она не ребенок? Тогда правила не рас-с-спрос-с-страняютс-с-ся на нее. С-с-смотри, она кивает и маш-ш-шет.

— Дети всегда так шевелятся. Пошли скорее. Сдадим эту находку, пока не вопит или, того хуже, не наделала «делов». Отправят в приют, а там, глядишь, попадет в хорошую семью.

— Погоди. Ты нас-с-с понимаеш-ш-шь? Кивни.

Марья усиленно закивала.

— Ты не ребенок?

Она закивала опять.

— Да чего ты спрашиваешь? Смотри. Ты ребенок?

Марья замотала головой.

— Странно. Но всё равно мне кажется, что малышка просто возится. А ферет надо будет заменить на складе.

— Ес-с-сли она кивнет на вопрос-с-с с-с-сейчас-с-с, я кос-с-снусь краеш-ш-шка ее мыс-с-слей. Думай о том, что ваш-ш-шно, и я ус-с-слыш-ш-шу! Поняла? Мне мош-ш-шно тебя с-с-сканировать?

Марья усиленно закивала и стала сосредоточенно думать: «В МАСМ к ректору! Меня там ждут! Я Марья!»

Долго думать она не смогла, младенческий мозг опять не справился с нагрузкой.

Змеелюд удивленно зашипел и посмотрел на напарника.

— С-с-скас-с-сала, что Марья. Что надо с-с-срочно к ректору МАСМ. Думаеш-ш-шь, та с-с-самая?

— Ну, совпадение странное. Сейчас наберу госпожу Д'азфир, пусть решает, к ней или в управление.

Разговор с ректором был коротким. Услышав слова «младенец», «Марья», «как взрослая», «нашли в парке», ректор сразу открыла портал перехода в академию.

Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что испытывала в тот момент Эртониза, держа на руках завернутую в пуховик крошечную человеческую девочку.

Она поблагодарила ликвидаторов за оперативность и, выпроводив их, направилась к целителям, ей нужен был профессор Бяо.

В целительской рядом с лечебной сферой изолятора стоял Бяо. В сфере, кружась в водовороте пепельных искр, медленно вращались две бессознательные фейки. Раньше их было не видно из-за плотности водоворота, а теперь искр становилось всё меньше, так что вращение было совсем медленным. Фейки угасали без привязки. Для всех фей этого мира привязкой была Зачарованная поляна и королева. Для Ниле сначала привязкой стал договор с академией, а потом бабушка Маша как глава семьи; для Эма таковой сразу стала бабушка. Не пострадал из всего семейства только Тимон, он и не дал феям сразу раствориться в материальном слое мироздания после пропажи Марии Спиридоновны. Все-таки капля крови бабули и спонтанное принятие его в семью были удачным решением. Но феи медленно угасали, и фрогон печально смотрел на остатки исчезающего волшебства.

Вошедшая ректор протянула целителю сверток из одежды.

— Это Мария Спиридоновна, надо разобраться, что с ней и как вернуть нашего коменданта некромантского общежития в рабочее состояние.

Удивленный фрогон закачал косичкой на макушке, разглядывая кроху.

В целительской сфере водоворот серых искр уплотнился и начал набирать обороты.

Глава 2. Раз комендант, два комендант

У декана некромантов каникулы явно не задались. Только он расслабился с отъездом студентов после напряженной сессии, как узнал, что общежитие опять лишилось коменданта. Злющая ректор влетела драконом в созданный портал к демонам, а Тимон приволок на руках полуобморочных феек. Теперь фейки были у целителей, а декан сидел с профессорами и пытался решить проблему наличия коменданта к прибытию студентов. Он, конечно, надеялся, что Мария Спиридоновна найдется, но на всякий случай надо было предусмотреть еще варианты.

— Значит, у нас опять нет коменданта, — резюмировал Кронов. — Пусть и временно, но нет.

— Что значит нет? — раздался от двери знакомый хриплый голос. — Я на своем месте и не собираюсь его покидать!

Профессора вытаращились на полупрозрачную фигуру покойного патологоанатома, просочившуюся через стенку кабинета. Рорх прищурился с исследовательским интересом, а Кронов радостно сообщил, что знает, как это называется:

— Это призрак, или привидение. Я в тех земных книгах читал. Только откуда оно взялось? У нас в мире призраков никогда не было.

— Сам ты оно клыкастое! — обиделся покойный бывший комендант и по совместительству бывший же земной патологоанатом. — Это вы у своих юных дарований спросите. Помню, пил с вами, потом темнота, потом кладбище, знакомая страшная рожа и две незнакомые, вопили про бабулю какую-то. Я что, на бабулю похож? Потом вроде сообразили, что что-то не так. Плюнули и ушли. Мелкий самый, на тебя чем-то, Рорх, смахивает, только с крылышками, еще двоим втирал о том, что они неучи. Неужто ты сыночка себе слепил, старый? Вот пришел теперь работать, всё равно больше нечего делать.

Поздним вечером предыдущего дня теплая компания из двух не уехавших домой студентов и одного проживающего в общежитии мелкого скелетика с неопределенным статусом решила, что неплохо бы отметить каникулы. Как водится, специфика «отметить» в мужской компании обычно означает выпить. А если при этом один из компании — тролль, то выпить много и закусить еще больше.

К тому же у Винни причин «усугубить» было намного больше. Кучерявая любительница митингов и лозунгов так и продолжала отвергать пламенные чувства несчастного тролля. Надежды на объявление в газете не оправдались ввиду его отсутствия. Перед праздниками газета пестрела коммерческими предложениями и статьями о мероприятиях. Втиснуть туда еще что-то было нереально. Лизавета клятвенно заверила, что после торжеств точно будет. Но праздники еще не наступили, зазноба уехала в горы, а тролль страдал и маялся скукой. Ехать домой он не захотел, надеялся, что тут будет интереснее. Пока что из интересного был пятилитровый бочонок, приятно побулькивающий содержимым.

Фшену Шатосу домой было нельзя, старый шаман ясно дал понять, что там ему не рады. Впрочем, пустошник домой и не рвался, там его никто не ждал. Они с Тимоном сидели у себя, когда в комнату, постучав, вломился Винни с бочонком и предложением отметить. Тимон хоть и не мог пить, но радостно дал согласие за них обоих. Хитрый план скелетика выяснился, когда в бочонке почти показалось дно.

Тимон стал выяснять у Винни, есть ли у троллей шаманы. Как выяснилось, у троллей шаманы были, и, по мнению Винни, были они — о-го-го! Всем шаманам шаманы. На что Фшен, конечно, возмутился. Ведь турниров среди шаманов никогда не существовало, поэтому говорить, что тролльи шаманы лучше, неправильно. В общем, дискуссия на эту тему продолжалась полночи, пока Тимон не решился на откровенную провокацию:

— Вот ты, Винни, откуда всё про шаманов знаешь?

— У меня прадед шаман.

— А он тебя чему-нибудь учил?

— Ну не то чтобы учил, но некродар у меня из-за него вылез. До этого думали, что я обычный тролль, и радовались.

— Раз вы оба почти ученики шамана, то выясним, кто круче. Пошли на кладбище духа вызывать! Рорха там сейчас нет, он в общежитии живет.

— А что мы с ним делать будем, если вызовем?

— Так узнаем про бабулю. Профессора и ректор ничего не говорят, и фейки у целителей, а так, может, узнаем чего. Сам духом был, духи могут узнать. Или хотя бы выясним, что произошло и кто виноват. А лучше — куда она все-таки делась.

Не совсем трезвым приятелям это показалось прекрасной и логичной мыслью! Слегка пошатываясь, подгоняемые Тимоном, они потопали в сторону кладбища.

По дороге выяснилось, что для ритуала пустошнику нужен огонь. Костер, очаг или свечка, на худой конец, а тролль вдруг вспомнил, что без специального барабана просто никак.

— Там важен ритм! И звучать должно четко и звонко, — водил он пальцем-сосиской перед носом раздосадованного задержкой Тимона.

Пока приятели выясняли преимущества метода медитации на огонь перед ритмичным танцем и наоборот, Тимон умчался в ночь. Примчался он обратно быстро, справедливо полагая, что план может сорваться. Приятели и правда уже забыли, зачем вышли на улицу, и обсуждали, не пойти ли им за добавкой и прочими мужскими развлечениями.

Тимон быстро напомнил им про цель их миссии, бабулю. И с лозунгом «Вернем бабулю!» они продолжили свой зигзагообразный путь в обнимку.

Придя на кладбище, троица заспорила из-за места вызова духа. Винни считал, что большая клумба коллекционных черных петуний Рорха определенно создаст отличный антураж для шаманского танца. И на ней не было снега: лич берег свои цветы, чтобы любоваться ими и зимой. Приступ эстетизма тролля остановили напоминанием о грозном профессоре. Хоть лича Винни не особо опасался, но понимал, что сессии сдавать еще придется и злить Рорха не стоит. Впрочем, это не помешало ему бурчать под нос:

— Да я для бабули… Да что мне Рорх… Я ж как лучше, а они струсили… Дух бы на такую красоту точно пришел… пахнет тоже опять же вкусно… танцевать по травке босиком мягко… а они в снег, но я и в снег за бабулю…

Бурчание его было приятелями проигнорировано.

Фшен с Тимоном решили, что подойдет оставленный для тренировок кусочек необлагороженного кладбища. Зайдя за заснеженную шпалеру, они выбрали крайнюю могилку. Выбор пустошника пал на нее из-за довольно ровной и относительно чистой могильной плиты. Тимону же приглянулось небольшое квадратное надгробие, на которое он, взлетев, уселся.

Пока пустошник и Тимон устраивались на могилке, Винни снял ботинки и зачем-то комбинезон. К тому же оказалось, что, пока парочка выбирала могилу, он потихоньку отстал и все-таки оборвал клумбу. Теперь почти голый тролль, старательно повтыкав петунии куда только мог, плел веночек и требовал от Тимона обещанный барабан. Тимон, ошалевший от смеси алкогольного амбре, исходившего от тролля, и запаха петуний, выдал когтями и косточками пальцев весьма бравурный ритм.

— Это круче, чем барабан! — заявил он. — Антуражнее. Ритм на могильном памятнике духи оценят!

Тролль, который как раз запутался пальцами в переплетении стеблей, одобрительно пробурчал и продолжил терзать цветочки. Пустошник тоже не особо терял время. Не обращая ни на кого внимания, он пару раз обмахнул рукой от снега могильную плиту и шлепнулся на нее в позу лотоса. Сняв капюшон — маска давно висела на шнурке под подбородком, — он закатал рукава и расстегнул комбинезон на груди. Скорпионы зашевелились, стали объемными и начали сползать на могильную плиту, образуя круг вокруг хозяина.

— Тимон, где огонь?

Скелетик вытащил из-за пазухи толстенькую свечу в виде сердечка и с ягодным ароматом. Фшен шокированно рассматривал свой предполагаемый источник огня для медитации. Где-то далеко в пустоши старый шаман, наверное, корчился бы в своем шатре от смеха, если бы это видел.

Винни принюхался, потыкал пальцем в свечной бок и заявил:

— Нормально, может, женский дух придет. Женщины, они любят красивое и вкусно пахнущее, даже духи. И знают они больше, потому что любопытные и всё время шушукаются.

— Да не делятся духи по половому признаку! — Тимон возмущенно замахал крыльями и слегка завис над надгробьем.

— Но ты-то дух — и мужик! Или нет? — Тролль был снова озадачен. Кривой венок сползал по лысине на глаза и закрывал обзор. Винни было очень важно услышать, что пили они в мужской компании, непонятности всякие его очень напрягали.

— Да мужик, мужик! Но пока дух не призван — это просто оно.

— Ну так мы же призовем! И бац — а там симпатичная дама! А у нас уже цветы и свечи, значит, рады и подготовились! Вот она для нас и постарается, всё узнает и расскажет.

Пустошник и Тимон переглянулись и вынуждены были признать, что логика тролля имеет место быть.

Пустошник слегка покачивался на плите и смотрел на огонь свечи, круг из скорпионов медленно вращался вокруг него. Тимон, сидя на надгробии и балансируя крыльями, когтями выстукивал четкий ровный ритм. Тролль, напоминающий ожившую оборванную дикую клумбу, вдохновенно притопывал и кружился вокруг могилки. Они абсолютно не чувствовали холода, а пар, вылетавший изо рта при выдохе, был сильно насыщен алкоголем. Скоро цветы на тролле покрылись инеем: если на любимой клумбе лича их накрывал особый полог от снега и мороза, то тролль такими защитными свойствами не обладал. Панцири скорпионов тоже покрылись изморозью, и теперь их движение сопровождалось шуршанием и постукиванием, вторившим ритму Тимона. От алкогольного пара изо ртов могилку стал заволакивать легкий туман.

Появившуюся полупрозрачную фигуру первым заметил тролль. Он сбился с ритма танца, постоял, покачиваясь и пытаясь рассмотреть, что это, потом спросил:

— Это, э-э-э… где бабуля? Куда делась? Бабуля где, отвечай!

Призрак подплыл поближе к троллю, и хриплый голос заявил:

— Студент, вы почему в таком виде? Пьяный на кладбище! И как вы меня сюда притащили? Я-то не с вами… ну, сидел точно не с вами.

Тролль учился не первый год, и синеватая, хоть и просвечивающая личность была ему знакома. Покойный бывший комендант не был похож на духа, и вообще непонятно, кем он был сейчас. Винни это страшно не понравилось: духа нет, бабуля неизвестно где, а этот уже не комендант и даже совсем покойник вдруг вздумал его отчитывать.

Что может сделать нетрезвый раздосадованный тролль в ответ на неуместный выговор? Правильно! Пудовый кулак свистнул в воздухе и прошел сквозь нематериальную фигуру бывшего коменданта, впрочем, как и весь тролль. Туша Винни, падая, сбила пустошника и вывела его из транса. Тимон перестал отбивать ритм и, оставив надгробие, подлетел поближе к полупрозрачной фигуре.

— Это не дама! — облетев призрак бывшего коменданта по кругу, констатировал он.

— Да вы че, совсем оборзели, школяры, — вызверился призрак. — То бабка, то дама. Я мужик и, между прочим, ваш комендант! Вы же некроманты? Некроманты!

Пустошник, легко вскочив на ноги после тролльего тарана, тут же обозлился после таких слов.

— Ты охренел, мрыглов хмур! Ты себя видел вообще?! Синька прозрачная! Какой ты мужик?! Кусок плотного тумана в гуманоидной форме. Комендант у нас нормальный, бабушка Маша, а ты вали отсюда. Испортил нам ритуал, и еще права качает!

— Какая Маша?! Вот я счас профессоров найду, алкоголики малолетние, и посмотрим, кто здесь комендант! Заколебетесь полы по всей общаге мыть!

— Точно чудик какой-то, — почесал макушку Тимон. — Дядя, у нас студенты полов не моют. Может, ты вообще не отсюда?

— Да это бывший комендант, помер он в конце лета, — подал голос тролль. — Парни, пошли отсюда. Че-то я мерзну, и спать охота. Про бабулю этот ничего не знает, а духи че-то не пришли.

Уже не обращая внимания на впавшего в ступор от осознания своей смерти бывшего коменданта, приятели кое-как застегнули и натянули одежду. Парочка недошаманов плелась на выход с кладбища. За ними летел скелетик и читал им нотации «о полной бездарности их тупых натур к тонкой науке вызова духов».

Призрак посмотрел на могилку. На плите осталась полусгоревшая розовая свеча в форме сердца, а на надгробии в ее неярком пламени можно было прочесть слова: «Петр Егорович Беспалов».

«С должности меня не увольняли! Что значит “другой комендант”? Я вот он!» — с такими мыслями призрак направился отстаивать свои права.

Как раз в это время на Земле, где прошло уже больше двух месяцев, Мария Спиридоновна собиралась на встречу литературного кружка.

Глава 3. Попытка прижиться, попытка удрать, или Награда находит героев

Как работать, когда ты призрак? Оказалось, что вопрос совсем не актуален. Призрачный бывший комендант сначала был рад, что декану нужно его присутствие на рабочем месте. Потом настроение подпортило осознание факта, что все ждут возвращения неизвестной бабушки и его воспринимают как временную замену. Опять же студенты, которые его и так не особо жаловали, были его присутствием на месте коменданта крайне недовольны. Хорошо хоть, основная масса разъехалась на каникулы по домам.

Добил его разговор с завхозом. Как известно, коменданту положено жилье, форма и зарплата. На справедливое требование старый гоблин покрутил пальцем у виска и веско спросил:

— На хрена?

— Так ведь положено! Саврасыч, раз положено, то должен обеспечить.

— Объяснишь зачем — обеспечу, — хмыкнул завхоз. — Вот форма тебе зачем?

Шнырь, подцепив с конторки рубаху, накинул ее на привидение. Рубаха, как положено, упала на пол.

— Ну ладно, — согласился с этим пунктом Беспалов. — А жилье? В моем бывшем Рорх обитает, склепа ему, что ли, мало, недокащею жадному.

— А жилье тебе зачем? Есть? Спать? Может, вещи хранить? — гоблин заржал над собственной шуткой и помахал поднятой с пола рубашкой.

— Но зарплата-то положена! Иначе это не работа, а какая-то эксплуатация!

— Ага-ага. И тратить ты ее планируешь на выпивку? Ну давай выпьем. — Завхоз достал графинчик с настойкой и, налив в стакан, подвинул в сторону оппонента.

Петр Егорович, наученный провальным опытом с одеждой, подошел к делу творчески. Он сунул в стакан призрачный палец, поболтал там и попытался облизать. Шнырь, с интересом следивший за этими манипуляциями, просто сполз от хохота под стол, а на лице призрака отразилось глубокое разочарование вперемешку с отчаянием.

Теперь самый актуальный вопрос звучал так же, как ответ гоблина.

— На хрена? На хрена мне работа и вообще всё это?

Молча развернувшись, весьма недовольное вскрывшимися обстоятельствами привидение полетело искать компанию «малолетних алкашей».

В замке советника после атаки дракона усиленно искали гада, испортившего дамам не начавшийся праздник, а советнику репутацию. Как же, пригласил дорогую гостью и не уберег в собственном замке.

Был объявлен тотальный сбор всей прислуги и охраны замка. Магическая клятва сразу выявляла всех причастных или свидетелей. После долгих разбирательств и отсеивания ненужных личностей выяснили и отсутствие красного мохнатика на объявленном сборе, и его странное поведение в день исчезновения Марьи, и его причастность к бельевой корзине, в которой нашли уменьшенные артефакты академии. А если учесть, что он имел свободный допуск к кухне и умение быть незаметным…

— Найти черта! — Злющий демон отправил на отлов предполагаемого преступника отряд охраны. Надо заметить, что в охрану не набирали особо интеллектуальных особей. Им главное было четко исполнять приказы и иметь внушительную внешность вкупе с физической силой. Капитан стражи, руководящий поиском и захватом, был на порядок умнее — он умел читать!

У чертика, почуявшего опасность, было не так много времени. После объявления о сборе прислуги он сообразил, что дело плохо. Мечась по замку в поисках норки, куда бы можно было забиться, он, просочившись в какую-то незапертую дверь, вдруг понял, что попал в кабинет того самого алхимика-экспериментатора.

Радостно потерев вспотевшие от волнения мохнатые ладошки, он решил, что удача наконец-то на его стороне. Он отыщет здесь что-нибудь, что позволит ему избежать незаслуженной кары и, может, даже наконец-то проявит его величие всей этой массе посредственностей.

Не имея ни малейшего понятия о том, что все зелья, в большом количестве стоящие в незакрытых шкафчиках, достаточно безобидны, он с азартом кинулся читать этикетки. Ничего интересного не попадалось. За запертой им дверью — ключ просто торчал в замке изнутри — раздался тяжелый топот множества ног. Найти чертика не составило труда: домовые точно знали, где и кто ходит в замке, даже невидимкой. Вот что делает, сказать не могли.

Стража начала ломать довольно толстую дверь, а отчаявшийся мохнатый черт дрожащими от страха лапами схватил очередную бутылочку. Лапы тряслись, и прочитать этикетку было сложно. Он с трудом разбирал слова: «Одна нога там…» Дверь, поддаваясь, затрещала и, выгнувшись, начала падать. С круглыми от страха глазами он выдернул пробку и, зажмурившись, выпил неизвестное зелье. Раздался хлопок, и чертик исчез как раз в тот момент, когда дверь рухнула. Вбежавшая стража увидела только валявшийся на полу флакончик с несколькими каплями на дне. Капитан старательно и по слогам прочитал этикетку. «Од-на но-га там…» — конец надписи был смазан вспотевшими ладошками бывшего шпиона.

— Всем искать ногу! — Капитан, в силу небольшого ума, решил, что чертенок стал ногой и находится где-то там, в замке. Подчиненные разбежались по всей территории, и в итоге к концу операции лорду советнику прямо под ноги на ковер высыпали множество ног и ножек: свиных, телячьих, гусиных, от столов и стульев…

А гордый выполненным приказом капитан, предъявив пузырек от зелья, отрапортовал, что преступник пойман.

— Он где-то тут, маскируется в ногах!

«Рукалицо» в исполнении Абрахама было очень эмоциональным.

Три пошаманивших приятеля стояли на кладбище, вытянувшись в струнку. Перед ними медленно и внушительно расхаживал лич, периодически бросая взгляд на помятую и местами оборванную клумбу.

Тимон, конечно, мог отмазаться от этого «счастья», все-таки он не являлся студентом академии, но бросить друзей считал плохой идеей. Во-первых, не по-мужски, во-вторых, он считал, что отмазаться самостоятельно ни тролль, ни пустошник нормально не смогут.

На скелетика с крылышками Рорх смотрел с особым раздражением, из всей троицы на генератора идеи «напортачь на кладбище» он был самой подходящей кандидатурой. Намек же призрака на их предполагаемое родство вызывал в личе просто бурю разных эмоций. С одной стороны, предприимчивый и деятельный Тимон вызывал симпатию, но его нахальство, бесцеремонность и пренебрежение границами личного пространства и частной собственности рождали большое желание распылить костяк на молекулы.

«Странно, — думал неспешно прохаживающийся Рорх. — Что-то я становлюсь сильно эмоциональным, почти как живой, и "еды" мне так много уже не требуется».

Он тряхнул головой, отгоняя мысли, и, решительно подойдя к троллю, протянул ему две черные сферы.

— Давайте, студент Винни, пока вы еще студент.

Винни взял шарики, активировал и закрыл глаза. Сферы, уже мерцающие густо-зеленым светом, Рорх активировал тут же, с командой на общую визуализацию. Непонятно, на что он надеялся, но после кадров, где они спорят о месте вызова духа, народ оживился и дискуссия началась по новой.

— Вот я говорил: надо было тут вызывать, — тыкал Винни пальцем прямо в клумбу, полностью игнорируя разозленный взгляд профессора. — А на могиле вызывали, даже не посмотрели чья! Вот и вылезло непонятно что из могилки бывшего алкаша-коменданта.

— Ты еще скажи, он на запах вылез, — не полез в карман за словом Тимон.

— Это кого ты тут алкашом обозвал? Совсем студенты распоясались! — раздалось возмущенное за их спинами. — Привет, Марк. Киношку смотришь?

— Смотрю, кто что делал. Надо же понять, что с ними делать и как наказывать.

— Пусть меня обратно отправляют! Я тут без зарплаты работать не собираюсь. Старый жмот Шнырь сказал, что мне ничего не положено, поскольку я ни в чем не нуждаюсь. — Привидение горестно вздохнуло и продолжило: — Ни напиться, ни удавиться! Пусть вернут меня, где взяли. Я не помню где, значит, там точно было отличное место!

Рорх, рассеянно слушая жалобы призрака вперемешку с тихим переругиванием студентов, продолжал смотреть «кино». Сурово нахмурился, разглядывая, как тролль обрывает клумбу, с интересом понаблюдал за странным ритуалом вызова духа. С шаманизмом он был знаком неплохо, хоть и в теории, но то, что творила эта троица, даже близко не походило ни на один известный ритуал. То, что на него откликнулся призрак, которых в этом мире вообще до сих пор не существовало, было странно и требовало изучения. Пока же надо было решить, как поступить с вандалами, испортившими коллекционные петунии с романтичным названием «Сладкий ночной дурман».

— Значит, так! Ты, — он кивнул троллю, — где хочешь ищи и высаживай цветы. У тебя неделя на то, чтобы клумба была как до твоего варварского вторжения. Ты, мелкий, раз самый умный, решай, как вернуть или сделать более материальным его, — кивок на Тимона и призрака. — Причем материальным до той степени, чтобы его устраивало!

Призрак заинтересованно облетел вокруг Тимона и душевно пообещал:

— Теперь мы станем неразлучны. Я буду твоей тенью, совестью и наказанием.

Тимона перекосило от таких заманчивых обещаний. Он вспомнил, что хотел попробовать еще раз пригласить на свидание женщину своей мечты. Призраки в этот план не просто не вписывались, а были категорически противопоказаны!

— А ты, — лич обратил свой взгляд на Фшена Шатоса, — помогаешь этим двоим и еще готовишь мне ко второй сессии доклад по шаманским ритуалам пустоши!

— А почему мне и помощь, и доклад? — взвыл пустошник.

— Помощь потому, что во всем участвовал, а доклад потому, что в моей коллекции нет описания этих ритуалов. — Рорх ехидно улыбнулся. — Ты же единственный тут был настоящим учеником шамана. Значит, больше ответственности и больше наказание.

С неба падали пушистые снежинки, кладбище, покрытое тонким белоснежным покрывалом, выглядело бы нарядно и умиротворенно, если бы не развороченная клумба в качестве центрального элемента.

Рорх, раздав задания, решил сходить к Бяо. Его заботила судьба феек, да и свою эмоциональность надо было как-то объяснить.

Троица задумчиво смотрела вслед уходящему личу, над Тимоном висел призрак и разглядывал его с профессиональным интересом патологоанатома. Все-таки сборный скелет из разных костей с призрачными крыльями был анатомически уникальным объектом.

Первым, как всегда, подал голос тролль:

— Жрать охота! Пошли в столовую сходим.

Пустошник, подумав, согласился и добавил:

— А потом к природникам. Если первыми объясним Виолетте Дифинбахиевне, что хотели ритуалом помочь бабуле, она нам с цветами, наверное, поможет.

Призрак тут же проявил неудовольствие в связи с темой столовой:

— Ну правильно! Поесть, выпить, поспать! Верните меня обратно, неучи! Я тут висю… вишу… в общем, зависаю, а вам плевать!

— Не пыли, голубой! Мы с тобой пойдем к артефакторам. Там декан — отличный дядя. Это он меня собирал. Я раньше вообще духом был и жил в черепушке, а теперь смотри! Красавец! Руки, ноги, крылья!

— Какой я тебе голубой?! — привидение аж затрясло.

— Ну вот же, — Тимон потыкал в него, — синенький, голубенький, прозрачненький.

— Пусть будет синенький или прозрачный, но голубым меня не называй!

— А почему? Нормальный цвет.

Петр Егорович не очень хотел делиться подробностями некоторых особенностей своей бывшей родины и русского языка в частности, поэтому просто выкрутился:

— У меня с этим цветом связаны неприятные воспоминания… не люблю я его.

— А мы же к артефакторам идем. Там кругом этот цвет. Ты как там будешь? — озаботился Тимон.

— Нормально, ты, главное, меня так не называй. А в остальном меня это не беспокоит.

Подивившись странной фобии привидения, Тимон кивнул.

Народ, определившись с маршрутом и планами, стал расходиться.

Рорх смотрел на феек, пока Бяо брал анализы.

— Ну что я вам скажу, профессор, — косичка на макушке фрогона качалась вместе с мелкими покачиваниями головой, — у вас активировался мутаген. Правда, активность невысока и прогресс очень медленный, но надо бы теперь наблюдаться постоянно. Жду вас завтра.

Рорх ушел, а Бяо остался у сферы изолятора.

К ректору академии поступил неопознанный вызов. Эртониза после минутного раздумья все же активировала связь. Несколько фраз разговора, активация портала — и в кабинет шагнули два ликвидатора. Один бережно держал на руках сверток из одежды.

Глава 4. Детские годы чудесные

Открыв глаза, Мария Спиридоновна не сразу осознала, где находится. Первое ощущение было неприятным и сюрреалистичным. Она висела в зеленоватом пузыре, а на нее сквозь прозрачную стенку пялилось что-то маленькое, страшное и с антенкой на голове. Лишь через мгновение в голове прояснилось, и она опознала за выпуклой, искажающей стенкой сферы целителя Бяо. Антенка оказалась косичкой фрогона.

Марья первым делом осмотрела себя — то, что можно было рассмотреть. Младенцем она быть перестала, но руки и ноги у нее по-прежнему были маленькие.

— Значит, я еще ребенок.

Точнее можно было понять, только посмотрев в зеркало.

Бяо подождал, пока Марья оглядит себя, и осведомился о ее состоянии и самочувствии:

— Мария Спиридоновна, вы меня понимаете? Как вы себя чувствуете?

— Как молодая луковка весной, — отозвалась Марья цитатой любимой Хмелевской. Потом, спохватившись, добавила: — Я хорошо себя чувствую, профессор Бяо. И я всё прекрасно понимаю и осознаю. Единственное, что мне неясно, это почему я еще ребенок.

— На это пока сложно ответить, — уклончиво произнес профессор. — Надо провести анализы, сопоставить факты, выявить первопричину и вообще факторы, спровоцировавшие изменения.

— Тогда второй вопрос. Даже два! Где мои внуки и когда меня отсюда выпустят? Хотя три. — Марья еще раз оглядела себя. — Кто меня переодевал?

На ней была одежда. Маленький миленький комбинезончик в цветах некромантского факультета.

Смутившийся Бяо начал отвечать с последнего вопроса, чтобы сразу нивелировать неловкую ситуацию.

— Переодевала вас госпожа ректор, лично. Это комбинезон Пантелеймона, не переживайте — он новый и ни разу не надевался. Он из той серии, что представила ваша подруга на подиуме осеннего фестиваля, растет вместе с ребенком. Пантелеймон заказал несколько форменных на случай, если начнет опять уменьшаться. Вот вам пригодилось теперь. У Пантелеймона мутаген стабилен и уже не будет в активной фазе, так что его рост останется таким, какой есть сейчас.

— А внуки? Что с ними? Мне в том, — у Марьи уже язык не повернулся сказать «моем», — мире сказали, что они умирают. Это правда?

— Слава создателю, уже нет! Они и правда были в плохом состоянии, феи в отсутствие привязки к месту или королеве долго не живут.

— Но я не место и не королева!

— Вы приняли их в семью и стали ее главой. На Зачарованной поляне королева — это глава рода. Здесь глава рода фей вы. Ваших фей. В ваше отсутствие только Тимон и ваша часть крови в нем не дали им уйти мгновенно. Вы вовремя вернулись. Сейчас феи в прекрасном состоянии. Убедившись, что вы хоть и маленькая, но именно вы и просто спите, они улетели подкрепиться и узнать новости. Впрочем, как и рассказать всем, что вы вернулись.

— А выйти я отсюда когда смогу? Или буду висеть, пока не вырасту?

— Ну почему же! Вот сейчас закончу сканирование общего состояния, возьму пару анализов, и за вами придет секретарь ректора. Только надо будет приходить ко мне каждый день, утром и вечером, для наблюдения за вашим здоровьем.

— А секретарь мне зачем? Если к ректору сходить, то я знаю дорогу и прекрасно дойду сама.

— Думаю, это потому, что на вас пока нет артефактов академии, на всякий случай.

Он деактивировал сферу, и Мария Спиридоновна мягко опустилась на пол. Сидя на стуле, она с интересом наблюдала за всеми манипуляциями целителя, только во время забора крови прикрыла глаза. Лэри пришел как раз тогда, когда все процедуры закончились и Бяо стали немного напрягать различные вопросы. Марья всегда была любознательной, но с возрастом иногда деликатность и стеснение не дают удовлетворить любопытство. То, что у ребенка называют непосредственностью и чему умиляются, у взрослого могут назвать назойливостью и бестактностью, и, кроме раздражения, это других чувств не вызывает.

Мария Спиридоновна, весело болтая ногами на высоком стульчике, живо интересовалась, зачем целитель смешивает вон то с вот этой жижей из пробирки.

— А зачем этот камешек? А вот та палочка почему желтым светится? Ой, а сейчас уже лиловым! А порошок этот из чего сделан?

Бяо пытался отвечать, но, видимо, использовал слишком много непонятной терминологии, поэтому внимание Маши перескакивало на следующий объект для вопросов. В то же время если ее спрашивали про что-то, то отвечала она с прежней рассудительностью и умом Марии Спиридоновны. Бяо отметил и этот факт в журнале наблюдений за пациентом.

Лэри пришел вовремя и забрал Марию Спиридоновну от уже нервничающего профессора.

Маленькое тело было переполнено энергией, Марье хотелось идти вприпрыжку или даже побежать. Ее бабушка, когда видела малышей, бегущих по улице, всегда говорила:

— Ноги ходу просят.

Видимо, и у Марьи «ноги просили ходу». Раньше она не замечала, что пол в коридоре, ведущем к кабинету ректора, расчерчен в клеточку. И, только увидев ошарашенные глаза Лэри, поняла, что скачет по ним на одной ножке, пытаясь играть в «классики». Она смутилась, но ненадолго. В приемной, где стоял стол секретаря, оказалось большое зеркало. Забыв про ректора, она кинулась к нему и принялась разглядывать себя.

Зеркало отразило русоволосую и голубоглазую малышку лет пяти со встрепанной челкой и разметавшимися волосиками — результат прыжков на одной ножке. Легкая россыпь едва заметных веснушек, небольшая щель между передними зубами и плотная фигурка в черном с фиолетовой отделкой комбинезоне. А на ногах оказались носки. Видимо, у домового не нашлось подходящей обуви. Поэтому толстые вязаные носки в фиолетово-черную полоску были единственным вариантом не оставлять Марью босоногой.

Лишь тихий и спокойный голос Эртонизы оторвал ее от зеркала, и они прошли наконец в кабинет.

Маленькая Маша почти утонула в кресле, но пересаживаться отказалась. Собеседникам видна была только голова, с любопытством рассматривавшая обстановку.

— Мария Спиридоновна, — Эртониза была чуточку озадачена, — вы же не раз были в моем кабинете.

Марья взглянула на ректора и, стараясь не пялиться на нее слишком сильно, попыталась честно рассказать о своих ощущениях.

— Знаете, я словно заново познаю мир. Память и навыки, опыт и знания — всё осталось со мной, но сейчас ощущения как будто стали ярче, замечаю то, на что раньше не обращала внимания, и хочется вести себя как ребенок. Хочется бегать, всё рассматривать, трогать и задавать вопросы. Мозг осознает, что я взрослый человек, а тело просит движения, и характер, кажется, тоже изменился. Правда, я пока не очень поняла как.

— А вас устраивают эти изменения? Не напрягают?

— Мне кажется, что это неудобно. Я же не ребенок.

— Почему? На данный момент, за исключением интеллекта и памяти, вы как раз ребенок, и, чтобы развиваться, вам надо познавать мир. Вы ведь хотите вырасти?

— Конечно. Мне кажется, что с этим телом у меня какое-то раздвоение личности.

— Нет никакого раздвоения, просто ведите себя как вам удобно и не смущайтесь, тогда рост и развитие будет быстрее.

— Я буду расти, пока не стану как раньше?

— Думаю, вы будете меняться, пока не почувствуете себя комфортно в своем теле. Так что всё зависит от вашего восприятия себя. — Ректор слегка улыбнулась и про себя решила, что это будет интересный этап «угадайки».

Тут в не до конца прикрытую дверь ректорского кабинета стремительно влетели фейки. Они не могли больше терпеть и ждать встречи с обожаемой бабулей.

Феи закружились вокруг кресла, разглядывая Марью, а Мария Спиридоновна смотрела на них и изумлялась сама себе. Она жила рядом с таким чудом и не замечала. Видела их запачканные сладким личики, как у обычных малышей, хулиганские поступки, радость феечек от рассказанных сказок. А вот то, что это чудо, маленькие человечки с крылышками, не замечала! Какие красивые! Как куколки, тоненькие, воздушные, и как ей радуются! Феечки приземлились ей на колени, и она осторожно, кончиком указательного пальца, погладила их по волосам.

Эртониза, поняв, что серьезные разговоры лучше на время отложить, протянула Марии Спиридоновне ее артефакты со словами:

— Вы пока остаетесь на прежней должности. Каникулы еще не закончились, потом будет неделя праздников. Надеюсь, к тому времени ваше тело станет достаточно взрослым, чтобы исполнять свои обязанности. Пока на ваше место претендент только один, Петр Егорович Беспалов. Это бывший комендант.

Марья удивленно посмотрела на невозмутимую драконицу. Она помнила, что попала на должность потому, что прошлый комендант умер. Может, этот был еще до предыдущего? Но ректор продолжила, и стало еще страннее:

— Он нам не совсем подходит, потому что он призрак. Он, и будучи живым, довольно халатно относился к своим обязанностям, а сейчас, поняв, что призрак не может пить и претендовать на зарплату, тем более не горит желанием работать. Впрочем, я его понимаю. К тому же призраков в нашем мире до сих пор не существовало. Его появлению в ваше отсутствие поспособствовали два балбеса с некромантского и ваш как бы родственник Тимон. Надеюсь, вы подумаете на досуге и по поводу этой истории. Детское восприятие, возможно, поможет расширить понимание всего происходящего, а взрослый разум подскажет варианты. Идите к себе, отдыхайте. Хотя вам это сейчас не особо нужно, но вам и не дадут. — Она опять улыбнулась. — Вас все ждут в общей гостиной. — Дух-хранитель в виде маленького призрачного котенка лежал у нее на плече.

Мария Спиридоновна вышла и направилась знакомой дорогой к себе в общежитие. Феи летели следом. Они уже узнали все новости и теперь пересказывали их Марье. Еще в приемной Лэри накинул на нее пушистую шаль, забытую у ректора Манефой Ауховной. Поскольку у кикиморы их было не меньше, чем у Марьи вееров, то счастливая Маша была теперь с головы до пят завернута в теплую мягкую прелесть и совсем не мерзла. Она слушала феек и восхищенно любовалась зимним парком, слегка заснеженным, с уже цветущим морозником, дни которого скоро наступали как зимний праздник. Утоптанный снежок тропинок и пушистый на газонах, иней на деревьях и контрастные цвета общежитий на белом фоне. На душе было светло от этой тихой природной красоты и спокойно, потому что дом человека там, где его любят и ждут. Ее дом был здесь!

В гостиной некромантского общежития ее действительно ждали. Едва войдя, она подверглась атаке двух упитанных пушистых тушек выусней. Если учесть, что размером они были сейчас ей по грудь, то на ногах устоять было нереально.

Она запуталась в шали, в мехе, в хвостах и лапах и, лежа на спине, пытаясь спихнуть расшалившихся радостных зверей, заливисто хохотала. Две большие руки оттащили выусней, а еще две приподняли Марью за подмышки. Шаль осталась на полу, а Марья дрыгала в воздухе ногами, улыбаясь держащему ее личу. За его спиной стоял Винни, подхвативший выусней. Поодаль на диванчике сидели декан с профессором Кроновым. Кронов держал в руках очередную земную книгу с призрачной печальной дамой на обложке и полуголым мускулистым мужиком в короне с мечом и зверским выражением лица. С кресел у накрытого стола ей махали домовой и завхоз, пустошник, как всегда, загадочным ассасином в капюшоне прислонился к стене.

Тут за спиной послышались шаги, Рорх поставил Марью на пол, и она обернулась к двери. В гостиную вошел непривычно унылый Тимон, за спиной которого висел призрак небритого мужичка в очках и свитере с недовольным выражением на лице.

— Ну и где эта ваша бабуся? — хрипло осведомилось привидение.

— Я за нее, — ответила Марья классической фразой из "Шурика".

Глава 5. Чьи в лесу шишки, тому ими и битому быть

От артефакторов Тимон выходил в подавленном настроении. Ему в первый раз не удалось сразу избавиться от проблемы или хотя бы найти пути к ее решению. О'Валинтер удивленно обошел привидение по кругу и сказал, что сначала надо хотя бы понять природу этого явления. Артефакт к неизвестно чему не делается. Посмертие изменило характер бывшего коменданта не в лучшую сторону. Раньше он был достаточно тихим алкашом, слегка саркастичным, со свойственным патологоанатомам черным юмором. Средних лет и без особых жизненных целей. Сейчас это было бесплотное подобие человека, язвительное, сварливое и имеющее вполне определенные цели: «верните меня обратно или сделайте как было». Конечно, услышав в свой адрес «природа явления», он не смог промолчать.

— То, что вы не сталкивались с подобным, еще не дает вам права так обо мне отзываться! — сразу стал высказывать он опешившему вампиру. — Я хоть и стал призраком, но по-прежнему являюсь человеком, я не «оно» и не природное явление. Ваши отговорки просто доказывают вашу полную некомпетентность в вопросе артефакторики. Кто вам вообще деканство доверил?!

Энтони был достаточно древним вампиром и, работая со студентами и творческими людьми, хорошо умел держать себя в руках, но это существо, и при жизни бывшее довольно жалким, сейчас, после смерти, стало очень наглым. Он посмотрел на понурившегося Тимона, к которому испытывал искреннюю симпатию, и, активировав сферу для работы с особо опасными артефактами, втянул скелетика под образовавшийся купол.

— Ну и как вас угораздило? — спросил он, с исследовательским любопытством наблюдая за попытками призрака проникнуть в ограниченное куполом пространство. Купол в это время при каждом контакте с психующим куском эктоплазмы фиксировал нужные артефактору параметры, спектры и прочие данные и смог даже пробы частиц этой нематериальной субстанции затянуть в специальную ловушку для последующего анализа.

Тимон рассказал, как было дело, добавив при этом про наказание от Рорха.

— Я подумаю над вашей проблемой. Не знаю, что смогу сделать, но, может, как-то его сдержу для начала. Вот, например, через этот купол он не проходит, но есть недостаток. Купол сильно ограничен в размерах, максимум можно метра на два растянуть, и по времени тоже есть ограничение. Мне он сегодня еще понадобится, поэтому снимаю.

Он убрал защиту, и привидение пролетело сквозь них, злобно ругаясь. Ругался Петр Егорович на высокохудожественном русском матерном, который они не поняли в силу повышенной этажности конструкций этой изящной словесности. Видимо, аналоговый магический перевод в данном случае не срабатывал.

— Ух ты! — восхитился Тимон. — Там только пара слов на тролльем прозвучала. Это ж как надо ругаться, чтоб ни на один язык не перевело?

— Ну, по-моему, я уловил несколько гоблинских оборотов и хансадское наречие, но наречие я не знаю. Просто на слух похоже, — покивал головой вампир.

— Вы! Лингвисты… — далее шел непереводимый русский фольклор. — Какого?.. — и еще немного фольклора.

Может быть, Беспалов и довел бы уравновешенного вампира, или они бы его довели, но замигал браслет Тимона. Сообщение было кратким и радостно им озвученным:

— Бабушка Маша вернулась!!!

Впрочем, призрак тут же испортил настроение, заявив, что комендант он!

— Меня никто не увольнял, и ваша Маша незаконно занимает должность! Надо посмотреть, что там за божий одуванчик втерся ко всем в доверие. Наверняка какая-нибудь ведьма с подъездной лавочки.

И привидение важно направилось к выходу, уверенное, что быстро поставит на место объявившуюся самозванку. Тимон в панике, что противное создание обидит бабулю, кинулся за ним.

Так они и оказались в общей гостиной некромантского общежития.

Услышав крылатую фразу из «Шурика»: «Я за нее», привидение во все глаза принялось разглядывать маленькую голубоглазую девочку лет пяти.

— Девочка, тебя не спрашивали. Нехорошо так разговаривать со старшими, — попытался призрак отчитать Марью. — Вот ушлая бабка, еще и ребенка с собой притащила. На жалость давить собралась, чтоб с работы не поперли. — Он распалялся всё сильнее, не видя нужного ему объекта.

— Ты чего орешь, болезный?! — Малышка классическим жестом русской женщины уперла руки в боки. — Я тебе культурно, по-русски говорю. Я бабушка Маша, для тебя Мария Спиридоновна. Я тебя, сопляка, лет на двадцать старше, тебе и пятидесяти-то нет, хоть и покойник уже. Сколько ни объясняй вам, что пить — здоровью вредить, всё неймется. То, «белочку» поймав, козленочком станут, то вон вообще синева привиденческая.

— Это кто еще синева?! — Бывший комендант, брызгая призрачными слюнями, завис над Марьей, тряся кулаками.

Та смотрела с легкой иронией на потуги бесплотной субстанции и подвела итог:

— И пользы от тебя никакой! Хоть бы джинном стал, раз всё равно посинел, жил бы в лампе. Мы бы желания могли загадывать, а так только прозрачность обзора портишь своим мельтешением.

Привидение замолотило кулаками у нее над головой и опять начало громко выводить фольклорные рулады. Если окружающие его не понимали, только Винни на паре оборотов сжал кулаки и зло сверкнул глазами, то Марья его понимала хорошо. Детство в деревне, завод и общага — там наслушаться можно было и не такого.

— Ты бы при детях не выражался, культурный ты наш! — Такого грозного рыка от крошки никто не ожидал услышать. — Какое тебе общежитием заведовать, ты говорить-то нормально не можешь! Сначала научись общаться без своих оборотов и нормальным тоном!

— А вот это ты верно подметила, — в гостиную вошла Манефа Ауховна. В кружевном капоре и изумрудной вязаной шали с бежевыми объемными розами, она была роскошна. Маленькие глазки кикиморы из-под кустистых бровей презрительно осмотрели привидение, нос дернулся, принюхиваясь, и рот растянулся, обнажая крупные желтоватые и явно острые зубы.

— Такое непонятно какое к дитям пускать не следует. Ни виду, ни поведению, ни манерам не обучен. Срамота одна, а не комендант.

Петр Егорович опять открыл рот, чтобы до кучи и эту старую ведьму обложить от души. Но тут с места сорвались вконец разозленные фейки и пулями проскочили через призрака, рассыпая серебристую пыльцу. Тот невольно схватился за грудь и уставился на отверстия, расползающиеся в призрачной плоти.

Марья охнула в ужасе. Она не желала, чтобы ее дорогие внуки стали виновниками смерти пусть мерзкого и уже покойного, но вроде как человека.

Отверстия становились всё больше, и в итоге вместо одного большого привидения появилось три маленьких. Абсолютно идентичные Петры Егоровичи в изумлении разглядывали друг друга и писклявыми голосами хором орали про произвол.

Манефа раздраженно нахмурилась на эти писки и сыпанула какой-то травой из мешочка на поясе. Хотела ли она вернуть Беспалову прежний вид или просто думала угомонить, но результат посыпания заставил гостиную сотрястись от громового хохота. Три крошечных привидения стали кислотно-розового цвета, такого яркого, что даже Барби признала бы его безвкусицей. А если учесть, что они еще и голоса лишились, то выглядело это просто бесподобно.

Три ярко-розовых крошечных прозрачных очкарика, машущих руками и открывающих рты, как аквариумные рыбки.

Поняв, что над ними все хохочут и ни страха, ни уважения они не вызывают, призраки ярко-розовой стайкой вылетели через стену подальше от гадких некромантов.

Кикимора же уже вовсю приплясывала вокруг Марьи:

— Оюшки, до чего же ж миленькая ты, Марья. Такая ладная крошечка. — И без перехода в сторону гоблина: — Ты Саре-то сказал, что Марья нашлася?

— Нет. Она же маленькая была, младенец. А вдруг бы не выросла? Я имею в виду — вот так, чтобы быстро. — Он кивнул на Марью.

— Вот ирод старый! Жинка вся извелася, а он там думал. А объяснить, что да как, ума не хватило? Ох и устроит она тебе, если не забудется на радостях. Пошли, Марьюшка, навестим девочек. Они все извелись. Таверна еще держится, а вот Азалия все заказы демонские отменила и поникла вся. Ей же творить надо, а как, если от горя вдохновения нету? А эти, — она кивнула на мужчин, — недогады, сообщить такую новость не смогли.

Фейки наотрез отказались отпускать свою бабушку одну. А Тимон и подавно, особенно если учесть присутствие на встрече женщины его мечты.

Когда компания пришла в таверну, две подруги, сидя за столиком, предавались воспоминаниям.

— А я так радовалась, столько заказов привалило. Процент ей обещала хороший, — вытирала набегающую слезу, хлюпая носом, Азалия.

Сара, отложив потухшую любимую трубку, цедила из большой кружки гномское пиво, темное, с терпкой горчинкой. Такое пиво гномы пили, провожая караваны в дальнюю дорогу. Горчинка в пиве должна была перебить горечь долгой разлуки.

Вскарабкавшуюся на стул малышку печальные дамы сначала даже не заметили. Только севшая за стол кикимора, кивнув на нее, ехидно посоветовала:

— Ну вот, вернулась наша Марья. Только не затискайте подругу, уж больно хороша, пока дитятко малое.

Женщины неверящими глазами разглядывали улыбающуюся девочку с такими знакомыми голубыми, только более яркими, глазами.

— Марья?! — первой пришла в себя Азалия. — Точно она. А как? А куда… где, когда, и откуда, и… — Дриада разрыдалась от облегчения, размазывая слезы шарфиком и счастливо улыбаясь.

Сарочка подхватилась с объятиями, но, передумав, осторожно погладила Марию Спиридоновну по голове и, заявив: «Детей надо кормить, чтобы росли быстрее!», гордой каравеллой на всех парусах поплыла в кухню, раскуривая на ходу трубку с ароматными специями.

Марья от такого заявления слегка напряглась: с Сарочки вполне могло статься упичкивать ее едой до состояния свинки на откорме.

Когда Азалия отошла от рыданий и наобнималась со всеми, к огромному удовольствию Тимона, а Сарочка заставила весь стол едой и выпечкой, пришел черед Марьи рассказать о том, что с ней приключилось.

Дамы дружно выразили надежду, что поганец, попортивший им нервы и чуть не лишивший семьи и дома Марию Спиридоновну, попадет в их руки. Азалия согласилась возобновить работу с демонами, раз леди Серина понравилась ее подруге и, по сути, демоны совсем не виноваты. Мария Спиридоновна вернулась, причин для депрессии больше не было, и бизнес нельзя было упускать. Тем более при взгляде на маленькую Машу у дриады появилось столько новых идей для одежды.

Сара же, подкладывая малышке на тарелку очередную плюшку, вдруг поймала себя на мысли о маленьких детях. У них с Пафнутием было пятеро детей, девять внуков и даже один правнук, но Сарочка вдруг размечталась о том, как хорошо было бы снова качать на руках своего кроху. Учитывая продолжительность их жизни, старого гоблина вполне мог ожидать сюрприз.

Эртониза связалась с Сериной и сообщила ей последние новости, демонесса должна была узнать, что феи выполнили желание. Бабушка вернулась, пусть не совсем старушкой, но главное — собой. Абрахам, который оказался рядом с женой, тут же начал выспрашивать подробности. В итоге через двадцать минут у стационарного портала ректор встречала гостей.

— Эртониза, я понимаю, что это не лучшая идея, но нам очень надо, чтобы Мария Спиридоновна приехала к нам на первый день праздника. Нам хочется как-то оправдаться в ее глазах. Виновника в замке уже нет, и ее безопасность я гарантирую семейными артефактами.

Абрахам больше переживал за не проведенную среди дам игру, бал и репутацию, находящуюся под угрозой из-за пострадавшей гостьи. Надо было реабилитироваться в глазах общественности и собственной жены.

— Вы думаете, вам удастся ее уговорить поехать туда, где она чуть не лишилась всего, что ей дорого? — Ректор равнодушно разглядывала третьего советника.

— Может, нам удастся ее убедить, Базуркевичи всё еще в замке. Миранда считает, что бабушка найдется именно там, — Серина решила поддержать разговор. — И у нее же есть подруги, пускай возьмет их с собой. Приглашение выпишем персон на десять, получится хорошая свита и дополнительная гарантия безопасности.

Ректор, возможно, придумала бы еще аргументы против, но прозвучал вызов. Извинившись, она включила ментальный приватный режим ответа. Разговор занял пару минут.

— Хорошо, вы можете попробовать с ней поговорить. Я, со своей стороны, выделю ей сопровождение от академии. Думаю, Манефа согласится немного тряхнуть стариной и развеяться.

Эртониза набрала вызов кикиморе, чтобы узнать о ее планах и рассказать о предложении советника. Узнав, что подруги собрались у Сарочки, она предложила демонам:

— Мария Спиридоновна сейчас как раз с подругами, вы можете обговорить свое предложение сразу со всеми. Таверна Сары Шнырь, весьма известное в городе заведение.

Демоны откланялись и поспешили на выход.

Драконица закусила губу и задумчиво посмотрела в окно.

— Значит, папочка всё же решил почтить нас своим присутствием. Праздников ему захотелось в «кругу молодежи». Что же, прилетай, папуля.

А три розовых привидения на кладбище собирались в силуэт мужичка в свитере и очках. В душе царили уныние, безнадега и злость на окружающих.

— Вот я на вас управу-то найду. — Призрачный кулак погрозил в сторону общежития некромантов.

Глава 6. Семь нянек

В таверне у Сарочки стоял кавардак. Две маленькие фейки, пища почти на ультразвуке, бешено носились вокруг четы демонов. Сара стояла суровой, молчаливой и внушительной статуей самой себе, а экспрессивная Азалия в вихре бус и завязочек, отчаянно жестикулируя, пыталась объяснить демонам бредовость их желания. Тимон, восхищаясь темпераментом женщины своей мечты, поддерживал ее в особенно острых моментах монолога, поддакивая и для придания большего значения словам похлопывая себя по костлявой кисти форменной тростью.

Лишь Марья, молча уплетая восхитительный разноцветный мусс из креманочки, воздушный, как облачко, сливочный с лимонно-карамельной ноткой, спокойно переводила взгляд с одного на другого.

Шумиху остановила Манефа. Кикимора узнала новости заранее от ректора и успела всё обдумать. Существом она была довольно древним, а еще у нее были свои способы добывания информации. Какой бы скрытной ни была драконица, но то, что в МАСМ собирается «старый ящер», до Манефы окольными путями дошло. Смотря на крошечную Машу и прекрасно зная убедительность этой «грузовой летающей немажоськи», она понимала, что съездить к демонам и отсрочить знакомство — это необходимость.

— Может, все немного помолчат и послушают меня?! — скрипучий, казалось, негромкий, но словно ввинчивающийся в мозг голос заставил всех поморщиться и затихнуть. Фейки плюхнулись на плечи к бабуле, Азалия села на свой стул, всё еще нервно поводя плечами и сверкая глазами. Тимон тут же пристроился рядом, заботливо наполняя ее бокал. Сара так и осталась стоять, сверля советника тяжелым взглядом, демоны тоже не присели.

— Я думаю, оставлять неоконченные дела к Дням Морозника не следует, а они у нашей Марьюшки там остались, — кикимора чуть пожевала губами. Перебить ее никто не рискнул.

— Я съезжу с ней. И ты, Азалия, вполне можешь, у тебя там заказчиц полный замок, и смена обстановки тебе пойдет на пользу. Жаль, Ферра в отъезде, да и Сарочка таверну не может оставить.

Тут, конечно, не выдержал Тимон: бабулю опять увозят, и его женщину-мечту тоже. А если ей там какой демон понравится?

— Я, как единственный мужчина в семье — прости, Эм, но ты слишком молод для такого звания, — еду с вами!

Фейки взвились в возмущении и хором заверещали, что без них бабушка никогда и никуда больше ездить не будет!

Манефа покивала, обвела еще раз всех взглядом и решительно подытожила:

— Вот и отлично, таким составом мы со всем справимся, и комфорт обеспечим, и безопасность. Еще для надежности Кронова возьмем как юриста, мало ли что, и Бяо у ректора попросим. Надо же за Марьиным взрослением наблюдать.

— Но у нас есть хорошие специалисты и в юриспруденции, и в целительстве. — Абрахам не был против целителя Бяо, но молодой и симпатичный вампир с экзотической второй ипостасью вызывал у него неприятное чувство неуверенности и настороженности.

Впрочем, кикимора была не намерена идти на уступки.

— Или Марья едет с такой компанией, или не едет совсем!

Сама Маша, выслушав всё это и придя в негодование, что за нее, как за ребенка, начали всё решать, даже не спросив, неожиданно для всех вмешалась в разговор:

— А ничего, что я здесь сижу? Мне не совсем понятно, почему вы всё решаете, не спросив мое мнение? Если я выгляжу как ребенок, это еще не значит, что умом я впала в детство! — и тут же, противореча своим словам, чисто по-детски, с наслаждением, облизала со всех сторон чайную ложечку.

— Я никуда не поеду! Как вспомню себя сначала маленькую и беспомощную рядом с этим гаденышем, а потом в том мире с мыслями, что мне всё показалось! Нет, к вам в замок я не поеду! — и она замотала головой, как делают это упрямые дети, отказываясь от чего-то.

— Но Миранда ждет вас там, и остальные. Мы предоставим родовые артефакты защиты, — леди Серина пыталась быть очень убедительной. — С вами будут друзья. Вы же хотели провести игру среди дам, и, поверьте, бал у демонов, особенно в моем замке, это заслуживающее внимания зрелище.

Марья посмотрела на друзей. У Азалии горели глаза, видимо, дриада представляла себе свой триумф в замке. Тимон не сводил с нее глаз, полный решимости и близко не подпустить к ней ни одного демонского ловеласа. Фейки, которые почти нигде не были и очень любили праздники и игры, задумчиво косились на демонов. А Манефа смотрела на нее извиняющимся взглядом, но с твердой решимостью в глазах. Было понятно, что кикиморе очень надо, чтобы Марья поехала.

— Мне туда точно надо? — тихонько спросила та, обращаясь к кикиморе.

— Надо, Марьюшка, — Манефа вздохнула. — Спокойнее всем будет, а может, и веселее. Ты же такая выдумщица.

Мария Спиридоновна задумалась, анализируя свое внутреннее состояние. Осторожная и мудрая пожилая женщина в ее голове опасалась новых неприятностей, а маленькая девочка радовалась праздникам, волшебному слову «бал», возможности поиграть с большими тетями и показаться всем в нарядных платьях. И маленькая девочка смогла уговорить осторожную, но тоже любящую праздники и подарки пожилую женщину. Ведь когда с тобой рядом будет столько друзей, тебя оберегающих, то, наверное, всё точно будет хорошо. Да и сама Марья будет очень осторожна, особенно с незнакомой едой.

— Хорошо, — произнесла она наконец после раздумий. — Когда едем? Наверное, всем надо подготовиться.

Компания дружно закивала в ответ. Обрадованные демоны обещали передать ректору портал и, откланявшись, оставили их обсуждать поездку.

Дамы тут же заговорили о нарядах и украшениях, а Тимону поручили позаботиться о том, чтобы ректор отпустила с ними вампира и фрогона. Гордый оказанным доверием, скелетик тут же улетел выполнять поручение.

Ректор была согласна отпустить профессоров, лишь бы Мария Спиридоновна уехала и вернулась уже повзрослевшей хотя бы до подростка. Все-таки в подростковом возрасте недоверие, самостоятельность и юношеский максимализм, наложенные на ум и опыт пожилой дамы, давали хоть какую-то гарантию того, что Мария Спиридоновна не променяет хорошее место работы на службу развлекательницы старого интригана.

Профессора свое назначение сопровождающими восприняли по-разному. Если Бяо был рад возможности и дальше наблюдать за Марьей и познакомиться с замковым алхимиком для обмена опытом, то Кронов, представив себя в замке на балу с темпераментными демонессами, только зубами скрипнул. Неженатый вампир был для дам весьма лакомым кусочком, и ему очень не хотелось прятаться по углам от слишком рвущихся привести его к алтарю прелестниц. Впрочем, он решил, что маленькая Маша станет отличным щитом между ним и демонессами.

Всеми временно позабытый бывший комендант, а ныне призрак Петр Егорович неприкаянно бродил по кладбищу. Отчаянно хотелось выпить от этой безнадеги, но даже такая малость ему была недоступна. Из парка за оградой донеслись голоса. Призрак подлетел поближе и просунул голову сквозь решетку. Разговаривали Рорх и желтоватый, похожий на китайскую лягушку целитель.

— Вот завтра и уедем, — рассказывал личу фрогон. — Я за Марией Спиридоновной буду наблюдать, а вы сами у себя показания состояния снимайте, вот ключ от лаборатории. На столе в журнал запишите. Если изменения слишком быстро пойдут, то вызывайте.

— Конечно. Надеюсь вам, профессор Бяо, понравится у демонов. Алхимик у них, конечно, чудак редкостный, но энтузиаст своего дела. Да и за Марьей присмотр нужнее, чем за древним личем. — Он тихонько засмеялся. — Я как-нибудь справлюсь. Смотрите не приведите молодую жену, демонессы — они такие.

— О, это скорее удел Кронова. Не думаю, что среди тамошних дам найдутся любительницы мужчин моей расы, — тоже хихикнул фрогон в ответ.

Петр Егорович смотрел вслед удаляющимся профессорам. Значит, эта бабушка-девочка уезжает к демонам, и не одна. Призрак задумался. Наверняка она возьмет с собой своих крылатых подпевал, всех трех. Это, конечно, хорошо, но тут останется еще тупой тролль, пара профессоров и пустошник. Пустошника он как-то опасался. Лысый парень в татуировках вызывал в нем неприятные воспоминания о работе в 90-х. А кстати, что-то он нигде не видел домового. Маленький бородач был безобидным добрейшим существом и вполне приемлемым собутыльником. А уж информированным обо всем он точно должен быть. Петр Егорович решил поискать Пантелеймона.

Привидение пролетело по дорожкам парка, но зимний парк был пуст. Слетало в главный корпус и, вылетев, заметило маленькую фигурку в светло-желтой шубке и ярком золотистом платке, идущую к бытовому общежитию. Лизавету — а это была именно она — Петр Егорович не любил. Во-первых, он считал, и не без оснований, что она сильно много о себе мнит и воображает. А во-вторых, она пренебрежительно относилась к некромантам, унижала Пантелеймона и язвила самому Петру Егоровичу. Но спросить всё равно больше было не у кого.

— Лизавета, ты Пантелеймона не видела? — Беспалов, не подумав, что домовушка не знает о его «воскрешении», догнал девушку.

Услышав смутно знакомый голос, та обернулась и с вытаращенными глазами и открытым в беззвучном крике ртом шлепнулась на попу прямо в снег у тропинки. Привидение, может быть, и позабавила бы эта ситуация, но сведения ему нужны были срочно. Поэтому, не придумав ничего лучше, он продолжил, попытавшись достучаться до Лизаветы:

— Так ты знаешь, где мне Пантелеймона найти? Невежливо молчать, когда тебе задают вопрос!

Наконец, видимо придя в себя, она захлопнула рот и, подскочив из сугробика, разозленная своим испугом и замешательством, стала высказывать всё, что думает касаемо ситуации.

— Это ты мне еще о вежливости будешь говорить! При жизни от тебя толку не было, и померев приперся в не пойми каком виде меня пугать! Пантелеймона он ищет! А домовик-то ваш теперь не пьет, так что зря ищешь. Наверное, опять с какой-нибудь гномкой загулял, ничему его жизнь не учит! А ты раз не мертвый такой, то хоть приведи себя в приличный вид. И голубой — это цвет артефакторов, так что не имеешь права ходить так в академии. Меняй цвет! — Лизавета распалялась всё больше. — Так и наши цвета присвоишь скоро! Думаешь, раз просвечиваешь и помер, то можно правила не соблюдать?!

От дальнейшей словесной порки по поводу присваивания цвета призрака спас вывернувший им навстречу с боковой дорожки Пантелеймон. Домовой был явно доволен жизнью: ему сообщили, что бабуля вернулась. Он шел по дорожке, крутя тросточку и взбивая ей небольшие кучки пушистого снега на обочинах.

— Вот и твой бывший собутыльник, — ехидно пропела Лизавета. — Цвет чтобы поменял! — и, гордо задрав голову, направилась, куда шла.

Петр Егорович во все глаза разглядывал домового. Пантелеймон стал ростом с гнома! Домовой же замер, уставившись на полупрозрачную знакомую фигуру покойного коменданта.

Через полчаса бывшие приятели сидели в комнате домового и делились новостями. Ну как, домовой рассказывал, а Беспалов задавал интересующие его вопросы. Нет, конечно, Пантелеймон поинтересовался, откуда взялся бывший комендант, но, получив ответ, сразу успокоился и принялся с жаром делиться новостями. Посплетничать он любил, но обычно было не с кем.

Так призрак узнал и про бабулю, и про мутаген, и про демонов. Еще его очень заинтересовал Тимон, так как тот изначально был всего лишь привязанным к черепу духом. Сейчас же Тимон был пусть маленьким, но скелетом и имел в связи с этим много полезных, с точки зрения Петра Егоровича, бонусов.

Сложив в уме алхимика демонов, мутаген и чудеса трансформации подвергшихся его влиянию индивидуумов, он понял, что ему тоже не мешало бы посетить демонский замок. То, что его не приглашали, было малосущественно. Главное было пройти в портал с компанией бабки.

Определившись с планами, привидение попрощалось с Пантелеймоном и, сославшись на дела, отправилось в главное здание организовывать засаду на туристов.

Поэтому, когда на следующий день ректор активировала для всей компании переданный демонами артефакт разового портала, вслед за всеми туда влетела и полупрозрачная голубая фигура бывшего коменданта.

Заметившая это ректор досадливо вздохнула. Она надеялась, что папочку можно было бы отвлечь на это невиданное в их мире явление.

Пока план провалился.

Глава 7. И снова здравствуйте

Первым, что услышали прошедшие в замок Марья и компания, был недоуменный и звонкий вопрос Миранды:

— А бабушка Маша где? — И тут же: — А синее — это что? А девочка, наверное, бабушкина внучка? А бабушка скоро приедет?

Но вопросы не сразу получили ответы. Вся компания гостей и встречающих после вопроса про синее кто с недоумением, кто с возмущением разглядывали призрак бывшего коменданта.

Тот, поблескивая стеклами призрачных очков, висел в паре сантиметров от пола с независимым и равнодушным видом.

Первым опомнился, как всегда, Тимон:

— Ты зачем за нами увязался? Тебя сюда никто не звал! Проваливай обратно, а то сейчас опять растроИм и покрасим. И будешь тут у местных дам вместо аксессуара.

— Я тебя предупреждал, костлявый, что буду везде с тобой, пока обратно не вернете или приличный облик не сделаете, материальный! — не полез за словом в карман Петр Егорович.

— Высокие отношения! — тут же прокомментировала Марья звонким детским голосом.

Конечно, никто не понял, кроме привидения. Беспалов лишь злобно глянул на улыбающуюся «язвочку».

Командир гарнизона пятого сектора фронтира Эрхард Базуркевич привык полагаться не только на зрение и логику, но еще и на чувство опасности и нюх. Кем бы ни был этот полупрозрачный индивидуум, но он явно был не опасен. А вот малышка пахла знакомо, хоть и с примесью запахов, свойственных ее возрасту.

— Мария Спиридоновна? Похоже, вы применили какой-то эликсир и что-то пошло не так? — обратился он к хорошенькой голубоглазой девочке с двумя феями на плечах.

— Всё пошло не так, — с несвойственной такому возрасту серьезностью ответил милый ребенок.

А потом раздался счастливый вопль! Запахло ванилью, выпечкой и шоколадом. Марью что-то подхватило и закружило в воздухе. Вот уж никогда бы она не подумала, что ей так обрадуется… Лейла! Но запах эмоций явно не мог обманывать.

Радостная демонесса поставила Машу обратно на ноги и зачастила не хуже Миранды:

— У нас так весело давно не было, обычно скучно. Дамы хвастаются нарядами и требуют с мужей еще больше. Мужчины прячутся от них и занимаются какими-то своими делами. А тут сначала играть хотели, потом вас искали, потом ректор чуть замок не разнесла, фея прилетала, дамы гоняли папулю по замку, чтобы выдал им виноватого, потом стража украла из кухни все ноги и разломала кучу мебели. Все мои друзья сказали, что эти каникулы у меня просто супер! Даже Рахден уже не такой скучный. — Она внимательно оглядела Марию Спиридоновну со всех сторон и заявила:

— Вы теперь такая хорошенькая! А играть мы будем?

Советник, поняв, что ситуация со встречей гостей выходит из-под контроля, попробовал вмешаться:

— Лейла, всех надо для начала разместить. Обеспечить Марии Спиридоновне защиту рода. А потом уже думать о праздниках и развлечениях.

— Дочь работает над характером и эмоциями, — леди Серина сочла нужным объяснить странности. — Чтобы было проще, ей сделали новое зелье, называется «положительный момент». Теперь во всем она может видеть хорошее и концентрирует внимание именно на этом. Как видите, и характер поменялся.

Призрак, решив, что про него временно забыли, решил обследовать территорию замка самостоятельно и по-английски ушел сквозь ближайшую стену.

На кухне замка вовсю кипела работа. Советник, по слухам среди слуг, ждал очень важных гостей, и главный повар старался. Поварята и кухонные работники все в мыле носились туда-сюда, пассеруя, подсаливая и помешивая, взбивая и нарезая.

А еще предстояла грандиозная праздничная неделя. Советник даже дал добро на использование фамильных сервизов. Так что две недели назад в рабочий кабинет главного повара, находящийся при кухне, перебазировался резной буфет с тончайшими сервизами из особого змеелюдского цветного стекла и несколько сундуков со столовыми приборами и посудой из драгоценных металлов с самоцветами. До этого всё находилось в специальном хранилище и не доставалось, наверное, столетий пять, а то и шесть. Видимо, в этом году ожидались гости как минимум королевских кровей.

Повар с любовью и гордостью рассматривал доверенные ему сокровища, представляя, как шикарно будут на них смотреться его кулинарные шедевры. Но тут из недр распахнутого буфета высунулась по пояс сине-прозрачная фигура какого-то мужика и спросила:

— А алхимика мне где искать?

Тоненько взвизгнув от испуга, повар только и мог, что потыкать руками в потолок.

Синеватый мужик кивнул и, взлетев, просочился сквозь каменную кладку.

Повар сел на стул и трясущимися руками вытер фартуком с лица холодный пот. В замке уже не первую неделю происходило что-то странное.

Сначала снабженцы что-то напутали с поставками продуктов. Хотя уверяли, что всё заказанное доставили. Ему пришлось в спешке корректировать и утверждать меню. Потом пропала важная гостья и его, как какого-то преступника, допрашивали про еду и напитки. Потом стража сошла с ума и под видом поимки преступника утащила кучу мяса! А теперь из буфета лезет говорящий и ходящий сквозь стены странный дядька.

Нащупав на столе любимый половник, повар осторожно приблизился к буфету и храбро прикрыл резные створки. Выдохнув от напряжения, он быстро покинул кабинет и уже на кухне, среди челяди, явно почувствовал себя лучше. Оглядевшись, заметил у кастрюльки с глазурью двух мелких поварят. Маленькие мерзавчики, думая, что их никто не видит, макали туда пальцы и с удовольствием их облизывали. Начальство тихо подкралось со спины, и бам, бам — половник звонко припечатал затылки целей.

— Мелкие жулики, вот я вам! Подворовывать у господ, которые вас и кормят, и поят, и работу дают!

— Мы только попробовать! Вдруг не уварилась? — взвыли пойманные на месте преступления лакомки.

— Пробуют ложечкой! И делаю это я! Брысь чистить лук! Чтобы весь мешок перечистили. И можете потом даже попробовать, вдруг не очистился, — пережив испуг, главный повар, и так не отличающийся мягкостью нрава, стал язвительнее.

Марью решили переселить в другие апартаменты, чтобы не было неприятных ассоциаций. На шею девочке надели большую блестюшку на цепочке.

— А она не потеряется? — Цепочка выглядела ненадежной; как с этим ходить, а особенно спать, Марья не представляла.

— А вы уберите ее за пазуху, — лукаво улыбнулась леди Серина.

Марья последовала совету и сунула кулон за воротник комбинезона. Ей сразу показалось, что украшение намазано клеем. И цепочка, и камень прилипли к телу и теперь абсолютно не сдвигались.

— Со временем совсем перестанете его ощущать, — прокомментировал Абрахам. — Снять его могу или я, или жена, больше никто. На территории замка это абсолютная защита. Правда, — он слегка замялся, но решил продолжить, — это еще и доступ во все помещения, без исключения.

— Обещаю не ходить ночами по чужим спальням и не пытаться похитить ваши сокровища. — Марья сделала честные-пречестные глаза.

Конечно, она не собиралась нарушать границы личных комнат и красть сокровища, но обследовать такой интересный замок и посмотреть на настоящую сокровищницу было, наверное, заветной мечтой всех детей, и ее в том числе.

Время до обеда еще было, и, хотя всем сообщили, что обед будет торжественный, в честь гостей, Марья с фейками и Тимон собрались побродить по замку. Тимон считал, что он и так выглядит на все сто и переодевания к обеду не сделают его шикарнее, чем он есть, фейки были крошечные и всё время окруженные тонкой дымкой пыльцы, а сама Мария Спиридоновна, с детской непосредственностью осмотрев гардероб, решила, что все ее платья очень красивые и наденет она любое, они же новые. Еще будучи пожилой дамой, она не успела поинтересоваться тонкостями замкового этикета на приемах, а теперь, будучи любопытной маленькой девочкой, решительно отмела это как малосущественную информацию. Осмотреть замок было гораздо интереснее.

Поэтому дружная компания вышла навстречу неизведанным приключениям. Хотя сразу после выхода в их рядах случился раскол. Феи уверяли, что самое интересное наверняка наверху, на чердаке. А Тимон считал, что интересное — это сокровища. Сокровища же должны прятаться в надежных замковых подвалах.

Марья поддержала идею подвалов. Нет, не потому, что чердак был неинтересен. Просто у фей и Тимона были крылья, а у Маши только ноги, и те маленькие. Подниматься по множеству лестниц не так весело, как спускаться, особенно если есть возможность прокатиться по перилам.

Вот так, проехавшись по широким и удобным перилам, хохочущая компания влетела в руки странного демона. В балахонистом, местами потертом и подпаленном камзоле, из карманов которого торчали пробирки, щипчики, связки и пучки какой-то растительности, толстых перчатках и надетом на один глаз странном головном уборе. Демон разглядывал охапку мелкоты, свалившуюся к нему в руки, а Мария Спиридоновна — странную шляпу. Сооружение на голове напоминало гриб-паразит чагу. Оно плотно охватывало фигурно изогнутым металлическим ободом левую часть головы, ткань сверху была забрана в тяжелые причудливые складки, а на глаз свешивалась расплавленная металлическая капля с выпуклой сферой. В сфере что-то искрилось и двигалось. С правой стороны на голове торчали клоками нечесаные волосы, местами от чего-то слипшиеся и криво подстриженные.

Опознать в этом индивидууме местного алхимика можно было, не сильно напрягаясь, правда, оставался еще вопрос его психической вменяемости.

Компания вежливо поздоровалась и представилась. Дядька не впечатлился, что девочка — это бабушка, феи были удостоены чуть большего внимания и вопроса:

— А вот эту пыль вокруг можно в пробирочку натрясти? У меня тут как раз свободная в кармане.

Решив, что особой беды не будет, добрые малютки сыпанули от души. Зачихавший демон радостно закупорил полнехонькую пробирку, не забыв поинтересоваться о последующих партиях для исследований. Тут Марья, опередив феек, тоже сказала свое веское слово:

— Нам-то не жалко, но интересно, что вы там наисследуете! Можно потом узнать?

Похоже, на улице перевернулся грузовик шоколада, по крайней мере, одинокий и мало кем понятый алхимик почувствовал небывалый прилив энтузиазма от интереса молодого поколения. А получив согласие Тимона на обследование и беседу и узнав, что профессор академии целитель Бяо интересуется его трудами, он просто пришел в экстаз. Объяснив, как потом попасть к нему в лабораторию, он поинтересовался, не знают ли они о странном явлении.

— Ко мне в лабораторию проник синий человек, прямо через стену. Сначала просил сделать его твердым, но из окаменения выплыл и сильно ругался. У меня теперь статуя его посреди лаборатории. А когда я пытался взять от него кусочек субстанции на анализ, завизжал и улетел, вопя про врачей-коновалов. Что это было, вы не знаете?

Мария Спиридоновна попыталась объяснить, что такое привидение.

— Ну это типа духа, но как бы воплотившегося вот в такую призрачную штуку, — она сама не очень знала, что это.

— О-о-о! Мне надо исследовать это! Вдруг такая штука пригодится в моих работах!

— А как вы его ловить будете? — Тимон, как всегда, был настроен более чем практично.

— Да-а-а… А если у вас такие водятся, то как их ловят? — спросил он у Марьи.

Мария Спиридоновна могла бы сказать, что не водятся и не ловят. Но ведь привидение она видела своими глазами, и все видели, может, они и на Земле тоже есть. А маленькая Маша в ней вспомнила замечательную навязчивую мелодию из фильма «Охотники за привидениями» и, напев ее под нос, стала пересказывать про снаряжение этих охотников. Про такие засасывалки, и хранилище, и удерживатели с молниями.

Впечатленный алхимик направился к себе изобретать снаряжение, бубня под нос привязавшуюся мелодию.

А Марья, объявив, что в замке теперь есть не только привидение, но и охотник за привидением, повела всю компанию дальше к подвалам.

Дверь, преградившая им путь, была внушительной, с металлической оковкой и очень массивной на вид.

Марья решительно потянула ручку на себя.

Глава 8. Находки и потери

Призрак висел в подвале замка, сглатывая слюну и судорожно вздыхая. Он находился не просто в подвале, а в огромном, прекрасно оборудованном винном погребе. Бочки и бочонки, стройные ряды бутылок на специальных стеллажах, покрытые вековой пылью кувшины и амфоры с залитыми чем-то похожим на сургуч горлышками — и всё это богатство было ему недоступно. Он честно пытался, пролетая через бочку, почувствовать хоть что-нибудь. Ничего! Успел даже вспомнить бессмертного Шекспира и его «Ричарда III»: участь утопленного в бочке мальвазии герцога казалась ему пределом мечтаний.

Даже поняв тщетность своих попыток, Петр Егорович просто не в силах был покинуть это сакральное для любого алкоголика место. Еще и рука зудела. Локоть в призрачном свитере чесался и налился фиолетовым как синяк. Понятно, что у свитера не может быть синяка, а у призрака тем более. Но встреча с явно съехавшим с катушек ученым оставила видимый и весьма раздражающий след.

Сначала, найдя лабораторию, он обрадовался. Мужик в лаборатории вроде тоже был рад и с виду заинтересован помочь, но явно чего-то не понял. На просьбу сделать его твердым — ну любому же ясно, что материальным! — дядька опрыскал его какой-то жижей. Петр Егорович покрылся каменной коркой, но, слава богу, не успел испугаться, так как, задергавшись, просто вылетел из этой скорлупы. И только сейчас заметил знакомый фанатичный блеск в глазах алхимика. Такой блеск он видел в глазах своего бывшего преподавателя в анатомичке, когда им на лабораторную привозили очередной неопознанный труп «с историей».

В общем, когда этот маньяк от алхимии кинулся к нему со своими инструментами, то пришлось срочно сматываться. Правда, вот за рукав чем-то зацепил. Теперь зудело.

Чокнутый замок. Пока летел, его дважды пытались поймать стражники, просто пролетел насквозь этих болванов. Потом встретился какой-то демон с дамой. И если дама завизжала и, задрав юбки платья, попыталась за ними спрятаться, открыв прекрасный вид на ножки в кружевных чулках, то демон оказался магом и запустил в него лиловым сгустком магии. Судя по круглым глазам демона, он ожидал не тот эффект, но привидение потом еще долго икало и шло рябью, как ненастроенный телевизионный канал. Пришлось нырять в подвалы. И вот итог. Боль души! Но зато тут спокойно и никто не мешает.

Маша и компания дружно ворвались в просторное помещение, оказавшееся замковой кухней. Тимон был разочарован несбывшимися надеждами, фейки учуяли любимые сладости, а Марья просто во все глаза разглядывала это великолепие. Настоящие, похожие на русские печи соседствовали с магическими плитами. Огромная каменная жаровня с массивным вертелом располагалась рядом с каким-то странным сооружением из кипящих горшочков размером с куриное яйцо, висящих гроздью. Гигантские кастрюли и крошечные мисочки, грубые горшки и резные хрустальные розетки, а также баночки, мешочки, коробочки и связки трав, груды овощей и кучи мясных ингредиентов — чего здесь только не было! А уж о столе с готовыми или почти готовыми блюдами и не говорим. Пахло там умопомрачительно.

Сначала компанию замершей у двери малышни никто не заметил, но потом раздался трубный рев разъяренного повара:

— Мое суфле! Какая гадина не закрыла двери?! Кто еще не понял, что кулинария — это искусство и надо бережно относиться к шедеврам, особенно если ваши кривые руки не в состоянии их сделать даже через тысячу лет! Как я теперь подам на стол лорда вместо воздушного облака десерта эти сплюснутые кривые блины! — И тут он, развернувшись и подойдя ближе к дверям, наконец увидел причину своего кулинарного фиаско.

— Чей это ребенок? Кто пустил сюда ребенка, да еще и с выводком питомцев?

Надо сказать, что повар был слегка подслеповат. В свое время, чтобы получить должность и показать себя высококлассным профессионалом, он принял парочку полулегальных эликсиров для усиления обоняния и осязания. Как всем известно, это не проходит бесследно и всегда имеет обратную сторону. В случае с поваром всё, что находилось дальше двух-трех метров, принимало слегка расплывчатые очертания. На работе, впрочем, это не отражалось, вблизи он прекрасно видел. Своих работников узнавал в любом углу кухни и по запаху и движению сразу определял, помешивают ли они соус, чтобы не пригорел, или нагло подъедают хозяйскую еду.

Марью он идентифицировал сразу: маленькая девочка, явно не из прислуги. А вот маленькие фейки и Тимон были восприняты как какие-то экзотические зверьки. Тем более его занимали более важные вопросы: как девочка прошла на кухню и что делать с погубленным суфле. Но то, что он принял за одного из зверьков, вдруг, подлетев ближе и оказавшись шикарно одетым маленьким скелетом с крыльями и тростью, предъявило претензии:

— Я не понял, уважаемый, где вы увидели выводок питомцев? У вас принято оскорблять гостей, сравнивая их с животными, если они отличаются от обычных габаритов вашей расы? Мы личные гости лорда советника! Мария Спиридоновна, феи Ниле и Эм, а я родственник этих дам и господина, костяной полуфей Тимон. — В замке, дабы не упасть в грязь лицом перед дамами, а особенно перед женщиной мечты, скелетик решил быть предельно вежливым и блистать манерами. Сейчас, представляя всю компанию и не зная, как назвать себя, он изящно вывернулся, замяв степень родства и придумав себе новую расу.

Главный повар служил у советника давно и понимал, что такое личные гости! Он раскланялся самым куртуазным образом, складываясь чуть ли не пополам, и весьма изысканно попросил простить его.

— Поймите меня правильно, когда твой кулинарный шедевр вдруг превращается вот в это… — Он с видом, достойным главного героя какой-нибудь драмы, показал им то, что когда-то было воздушным десертом. — На кухню могут пройти только хозяева, управляющий, экономка и работники кухни. Или стража, но у них должен быть личный приказ лорда советника, но лучше бы стража сюда не ходила. — Он вспомнил последний налет этих мужланов, оставленный ими бардак, поломанную мебель и конфискацию половины мясного запаса кухни. Причем когда им вернули мясо, то только сырое. Готовое, вкусное и прекрасно прожаренное, как он подозревал, исчезло по дороге в чьих-то бездонных желудках.

— Ну еще кто-нибудь может не закрыть дверь, — резонно заметил Тимон.

— Нет, это практически исключено! — Все знают, что это первое правило. — Разве что леди Серина. Она такая, — повар слегка замялся, — рассеянная. Но она давно не появлялась на кухне.

И тут всех отвлекла наконец решившая задать вопрос Мария Спиридоновна. До этого она долго разглядывала всё и с наслаждением принюхивалась к кухонным запахам, наблюдала за работниками, косящимися в их сторону, но продолжающими выполнять каждый свою работу. Но когда повар драматическим жестом предъявил им то, что осталось от его суфле, она не выдержала:

— А можно попробовать?

Сдувшееся суфле продолжало вкусно пахнуть и выглядело хоть и плоским, но весьма аппетитным. Круглый такой блинчик слегка неравномерной толщины.

Удивленный повар пытался объяснить, что всё испорчено и это можно только выбросить.

Марья не терпела пустой траты продуктов и как настоящая русская женщина знала, что если из «какули» конфетку делать бесполезно, то из чуть неудачного, но хорошего продукта вполне возможно сотворить приемлемое блюдо. Блинчик видом и запахом говорил в свою пользу, надо было попробовать кусочек.

— Только маленький кусочек, ну пожалуйста.

Повар пытался предложить малышке уже готовые свежайшие пирожные, воздушные безе и мороженое из надерна, но упрямая девочка настаивала на «испорченном» продукте. Пришлось подчиниться.

Был освобожден угол стола для готовых блюд, поставлены сладости и налит чай. Фейки вились над безе, как пчелы над медом, они такого еще не пробовали. Хрупкие, сахарные, похожие на комья снега пирожные привели их в восторг.

То, что когда-то было суфле, положили на десертную тарелку и поставили перед Марьей. Повар лично преподнес милой малышке десертную вилочку и нож. Отрезав кусочек, Мария Спиридоновна поняла, что на вкусе исчезновение воздушности практически не отразилось.

— А у вас есть какие-нибудь ягоды, фрукты, сиропы?

Главный повар только обиженно взмахнул руками. Перепробовав кучу разноцветного фруктово-ягодного разнообразия, Марья решительно выбрала несколько видов мелких ягод и похожий по вкусу на персик фрукт, только нежно-голубого цвета. Насыпав ягодки на «блинчик» и добавив уже порезанный недоперсик, она полила всё это понравившимся сиропом с любимым шоколадным вкусом. Потом сложила всё пополам, добавила шарик мороженого и несколько ягодок. И, немного подумав, нарисовала пару зигзагов сиропом, обмакнув в него вилку.

Повар с интересом разглядывал яркое сооружение на тарелке. Когда он еще учился, то много путешествовал для изучения кулинарного искусства разных народов и бывал у северян. Там пекли из жидкого теста блины, и в первоклассных тавернах их подавали похожим образом. Но то блины, а это было только с виду похоже на блин.

Марья, отрезав кусочек и постаравшись зацепить вилкой всё, отправила это в рот. И сразу же маленькую порцию подтаивающего мороженого. Довольно прижмурилась и предложила повару попробовать. Тот, достав персональные приборы, аккуратно тоже подцепил себе кусочек.

Блинчик из суфле был достаточно нежным, вкус ягод и фруктов прекрасно сочетался, давая к сладости сиропа освежающую кислинку, а мороженое смягчало своим молочным вкусом яркую нотку шоколада.

— Очень вкусно, — вынужден был признать он.

— Не обязательно портить суфле, но если оно не удалось, то можно попробовать исправить, — объяснила ему Марья. — Если пострадал внешний вид, а сам продукт хорош, то выкинуть — это неуважение к вашему же труду. Очень много новых рецептов как раз рождались из таких, казалось бы, неудач!

Слышать такое от крошечной девочки было странно и немного неприятно, всё же когда тебя, кулинарного гения, пытается учить готовить ребенок… это бьет по самолюбию. Но Тимон, который не мог питаться в силу своих особенностей, пояснил:

— Наша бабуля много всего знает! — И, видя удивление повара, вкратце пересказал ему превращение бабушки.

У повара слегка отлегло от сердца: все-таки слушать поучения от пожилой леди вполне приемлемо.

А Тимон тем временем решил поинтересоваться, что еще интересного есть на нижних этажах. Ну чтобы зря не ходить. Помимо винных погребов и кладовых там еще были старые оружейные хранилища, пару помещений занимали фамильные ценности типа портретов очень дальних предков, свадебного платья пятиюродной бабушки, колыбели первенца прапра…прадедушки советника. Короче, все те вещи, что не пригодятся, а выкинуть жалко.

Наша компания решила, что стоит на это взглянуть.

— Свежий взгляд! — Тимон важно объяснил всем окружающим, как это важно. — Возможно, если взглянуть на вещи по-новому, там можно найти что-то достойное.

После мастер-класса с суфле повар был склонен ему верить, хотя считал, что вряд ли хозяева запихнули туда хоть что-то мало-мальски ценное. Но что взрослым хлам — детям вполне сокровища.

— Вы только аккуратнее, тут какой-то дядька синий через стены и шкафы лазает, — счел нужным предупредить их повар.

— Да мы знаем, он в принципе безобидный. Только и умеет, что ругаться да через стены ходить, — отмахнулись храбрые маленькие приключенцы, прощаясь с поваром и кухней. — На него теперь алхимик будет охотиться, — поделились они интересными сведениями.

— О-о-о! — только и мог сказать повар, зная увлеченность замкового чудика от науки и магии.

А в академии прямо перед главным зданием приземлился огромный летающий ящер. Его украшал шикарный гребень из густых и длинных игл боевой ипостаси, блестящая и яркая, особенно на фоне снега, пурпурная чешуя и гигантские кожистые крылья с родовыми знаками, переливающимися в проглядывающих сквозь серые тучки лучиках зимнего солнца.

— Мог бы и не красоваться! Все на каникулах, — стоящая на крыльце Эртониза не упустила случая поддеть любимого папочку.

— Ну, здравствуй, дочь, — переходя в гуманоидную ипостась, дракон пропустил иронию мимо ушей.

Глава 9. Странности множатся…

В зимнем парке на академической территории хорошо размышлялось. Размышлять дракон любил и за прожитые тысячелетия находил в этом своеобразный признак хорошего вкуса. Ведь существо, способное и любящее думать и анализировать, достаточно высокоинтеллектуально и точно хороший собеседник.

По его мнению, лучшего собеседника для него, чем он сам, не существовало. Интересующая его женщина гостила у демонов, причем гостила по личному приглашению лорда третьего советника. Конечно, дочь не сообщила ему об этом факте в надежде, что он, не найдя нужное, отправится восвояси и потом вовсе отменит свои планы.

Видимо, общение со студентами не отучило ее от подростковой наивности, хоть она и смогла добиться поста ректора МАСМ. Ожидание — это прекрасное время для продумывания стратегии. Медленно и вдумчиво, шаг за шагом, составляя план и узнавая нужные сведения.

Внезапно из плавных размышлений его вывел странный немелодичный, хрипло-гортанный повторяющийся звук и аромат цветов, не вписывающийся в картину заснеженного парка. Повернувшись, ящер увидел странное зрелище. По аллее, бодро притоптывая босыми ногами по снегу, шел тролль. Одной рукой он прижимал к груди ящик с закрытыми магическим куполом цветами, в другой нес некромантскую лопату, бодро помахивая ей в такт немелодичным звукам, издаваемым им же.

Дракон озадачился. Возможно, цветы для девушки? Свидание? Но тогда зачем лопата? А звуки — заклинание? Тогда лопата понятна, но зачем цветы? И вообще каникулы! Какие заклинания и лопаты? Это тролль, его в такое время может волновать только что бы поесть и выпить! И на свидание он скорее букет колбасы принесет!

Тролль попытался обойти возникшего на пути незнакомца. У него было важное дело, а еще подмерзали на снегу голые пятки.

— Простите, вы студент? — Дракон решил не мучить свое любопытство и заодно наладить контакт с местными студентами-некромантами.

Форма явно давала понять принадлежность к факультету.

— Угу.

— А могу я задать вам несколько вопросов?

— Зачем? — Любопытных незнакомцев Винни не любил. Дракон же не любил лаконичные ответы, особенно если они вопросы. Видимо, стоило представиться.

— Я Тионизон Д'азфир, отец вашего ректора и, возможно, на какое-то время ваш преподаватель.

Тролль остановился и оперся на лопату. Чуйка ему подсказывала, что с таким товарищем лучше не конфликтовать. По крайней мере сразу. Пока тот еще ничего не сделал.

— Ну?

— ?

— Вы, — Винни решил быть вежливым, — вопросы хотели задать. — Он поворошил снег пальцами голых ног.

Дракон проследил за этим действием и спросил совсем не то, что собирался:

— А почему вы без обуви?

— Так я и без носков.

— Да. Почему вы босой?

— Виолетта Дифинбахиевна сказала, что так лучше приживется.

Тионизон понял, что ответы на вопросы только больше его запутывают, троллья логика им не изучалась, и, похоже, зря. Ход мыслей данной расы, оказалось, был способен поставить в тупик дракона. Спрашивать, что не приживется, он не стал и решил зайти с другого конца.

— А вот ваши… м-м-м… звуки — это заклинание?

— Не. Это песня. Отличная! Наши поют, группа «Тролль гнёт ель». Вам понравилось?

— Э-э-э… Колоритненько так. Необычно.

— Вот! Виолетта Дифинбахиевна сказала, что надо петь, иначе не приживется! Только не так, как обычно тролли поют, ну вы понимаете? А тут как раз такая группа, и песни необычные.

— А Виолетта Дифинбахиевна — это кто?

— Так декан природников.

Наконец-то мозаика начала складываться. Декан природников, не приживется, цветы и лопата! Но тролль-некромант?

— А почему природники сами не сажают?

— Так я напортил, я и сажаю. Наказание профессор Рорх назначил, я же его клумбу оборвал.

Странная тяга тролля к цветам тоже являлась загадкой. Винни же уже демонстративно притоптывал замерзшими ногами. На клумбе-то, поди, у Рорха тепло.

— Ты не возражаешь, если я пойду с тобой и помогу? Заодно поговорим. Мне же надо понять, что тут и как у вас делается.

Винни, конечно, согласился. Ноги замерзли, да и похвастать посадкой цветов с настоящим древним драконом, приходящимся отцом самой Эртонизе… Лисовские от зависти помрут. Так клумба на кладбище приняла прежний шикарный вид, а дракон обзавелся множеством разрозненных и противоречивых сведений и слухов.

Троллья логика всё же требовала изучения, поскольку некоторые вещи дракон не понял совсем. Как например: — И это не дух, и не бабуля. А синий прозрачный мужик-комендант, а комендант — бабуля, а он не бабуля, а вообще привидение! Но были там и нужные сведения. О том, что бабушка исчезала и вернулась младенцем. И сейчас она у демонов второй раз, и не как в первый, бабушкой, а маленькой девочкой.

И про мутации тоже. И почти всех доченька послала подальше к его приезду. И целителя, и Кронова, а распрашивать Рорха просто так не получится. Впрочем, где-то еще есть домовой… Дракон усмехнулся про себя.

— Пока ничья, доча. Пока ничья. И ты об этом не знаешь!

Упомянутый драконом Рорх в это время сидел в целительской лаборатории и педантично, как и обещал профессору Бяо, заносил наблюдения о своем состоянии в журнал. — Стал испытывать ностальгию по годам учебы на целительском. Полчаса играл на арфе и понял, что скучаю по прапраправнучке. Пять минут разглядывал вышитую ей подушку, присланную на прошлые праздники. Решил пригласить в гости.

После разговора по сфере глаза стали влажные, собрал влагу на анализ. Образец 358, шкаф С. Рорх захлопнул журнал и решил прогуляться до кладбища. Виолетта говорила, что ей прислали наконец-то рассаду, и сегодня тщательно проинструктированный тролль должен вернуть клумбе ее первозданный вид.

Подходя к кладбищу, он заметил вышедшие из него и удаляющиеся две фигуры. Одной был студент-тролль, а вот во второй лич с удивлением узнал Д'азфира. Ректор не говорила, что ждет родителя. Значит, дракон прилетел неофициально.

Зачем? Зная этого вечно скучающего старого интригана, точно не просто так! Надо быть настороже и спросить тролля, о чем они говорили. Ну не о цветах же и кладбище! Проводив их взглядом, пока не скрылись из виду, Рорх пошел проверять клумбу.

А в замке наши искатели сокровищ уже целенаправленно подошли к двери первого помещения с замковыми раритетами, сложенными там за ненадобностью.

И тут Марья испытала одно из счастливейших переживаний, которое может ощутить только взрослая женщина. Пока они шли, она весело обсуждала с остальными, что там может быть интересного. Но стоило взяться за дверную ручку, как моментально включился житейский опыт. Там же пыли, наверное, по колено! А может, и света нет! Однако отступать было поздно, и компания вошла в помещение. Счастье — это когда чисто! Пыли не было, свет был. Кайф! Можно рыться в грудах восхитительного старья и не думать о последующей уборке и стирке.

Чего там не было, так это порядка. Повсюду громоздилась поломанная мебель, валялись кучи одежды, посуда и игрушки. Из-под какого-то жуткого балахона с рюшками цвета гнилой ботвы Марья откопала изумительный секретер с изящной инкрустацией перламутром на ящичках. На одном ящичке потерялась ручка, и еще в трех местах недоставало кусочков перламутра. И из-за этого вещь отбраковали как старый хлам! Ниле вцепилась в кукольную мебель.

— Такой мебели даже у нас на Зачарованной поляне не было! Смотрите, она расписная! Видимо, мастеру не хотелось вырезать тончайшие узоры на крошечных шкафах и он, подойдя к делу творчески, вывел на створках замысловатые изящные завитки серебряной краской.

Эм с Тимоном пытались вытащить из-под наваленного барахла старинное зеркало. Мария Спиридоновна пришла на помощь, и зеркало достали. Большое, почти с маленькую Машу, в резной раме, на которой посверкивали гранями разноцветные камешки. Они-то и привлекли хозяйственного скелетика.

Зеркало прислонили к стоящему рядом сундуку без крышки, и Марья, конечно, не удержалась:

— Свет мой, зеркальце, скажи…

— Чего, бабуля, совсем в детство впала?! — Сквозь пол, сундук и зеркало просочился призрак и не упустил момента поязвить.

А уж вылезти из центра зеркальной поверхности — это вообще было святое. Петр Егорович был крайне раздражен своим состоянием никчемности и ненужности. Конечно, оно и раньше накатывало на него временами, но прекрасно топилось в напитках разной степени градусности. А в периоды просветления он считал, что вот-вот придумает себе занятие, которое перевернет всю жизнь, и о нем еще заговорят и зауважают. Теперь он точно был уверен, что нет. Его никчемность окончательная. И поэтому все окружающие его сильно раздражали, всё, что он мог, это поязвить и поплеваться ядом в слишком довольных, по его мнению, индивидуумов.

— Лети отсюда, синева! — Тимон, конечно, не мог смолчать в этой ситуации.

Фейки же закружили вокруг призрака, своим поведением напоминая голодных акул, только с крыльями и в микроформате.

— Я бы попросил… — После неудачи в винном погребе Егорычу уже всё было трын-трава.

— Ты бы за своей дамой сердца лучше следил, костлявый. От тебя же тоже, как от меня, толку нет, а женщины — они… такие… — он многозначительно закатил глаза, — непостоянные. Она там так мило щебечет о моде и стиле с каким-то франтом… И заметь, он высокий, и кости у него наружу не торчат.

Призрак изобразил злодейский хохот и успел нырнуть в пол прямо через сундук, спасаясь от атакующих фей. Несомненно, это подняло ему настроение. А еще где-то в замке есть дамские будуары… Тимон со всех ног и крыльев рвался наверх, туда, где какой-то легкомысленный франт задурил голову его трепетной Азалии. О том, что Азалия сама заговорит кого угодно и ей, в силу возраста и жизненного опыта, сложно вскружить голову разговорами в сфере, где она профи, он даже не думал. В его представлении она была не только его мечтой, но и большинства окружающих мужчин. Наивная и хрупкая, в окружении вероломных и злобных ловеласов, способных только разбить ей сердце. Поэтому Тимон, оставив далеко позади не успевающую за ним компанию, влетел в музыкальную гостиную, откуда из-за полуприкрытой двери доносился голос дриады.

Этот нахал целовал ей руку! Ревность застит глаза и ослепляет не хуже яркой вспышки.

— Да как ты смеешь! — Взмах, слава богу, не тяжелой трости — и «соперник» с криком хватается за подбитый глаз, с ужасом разглядывая здоровым злобно глядящего на него скелетика с крыльями.

— С ума сошел! — от Азалии. — Тимон, он женат! Вот рядом его жена! — от наконец прибежавшей и запыхавшейся Марьи.

— Ах! — от незнакомой Тимону дамы, которую он не заметил и которая осела в кресло, лишившись чувств.

— Дурдом, палата номер 6, — от довольного и хохочущего призрака, который специально за ними следил.

И сдвоенный залп фейской артиллерии, с пролетом призрака насквозь и рассыпанием пыльцы. В этот раз Беспалова закрутило калачиком. Пятки приклеились к макушке, и висел он, махая в воздухе руками. Зачем — неясно, но махал весьма энергично и, пытаясь скрыть свой испуг, так же энергично вспоминал идиоматические фольклорно-матерные выражения родного языка.

Вопя таким образом, призрак скрылся в ближайшей стене, и к еще слышным ругательствам прибавился дамский визг. Спустя минут десять удалось во всем разобраться и навести порядок.

Люсьер — а это, конечно, был он, кто же еще из мужчин заинтересуется дамской модой? — сидел с подбитым глазом. Фингал вокруг него принимал весьма символическую форму черепа. Пришедшая в себя Линда хлопотала вокруг мужа и с опаской косилась на Тимона. А сам виновник удрученно выслушивал нотации от женщины мечты и бабушки Маши.

Фейки, довольные собой, наблюдали за этим спектаклем. О косяк бабахнула дверь, и в комнату ворвался взъерошенный алхимик. Обмотанный странными трубками и проводками, с летающими вокруг квадратного ящичка за спиной светящимися сферами, с чем-то вроде большой букашки с длинными подвижными усами в одной руке и каким-то кубиком в другой. Лихорадочно водя «насекомым» во все стороны, он обшаривал глазами помещение.

— Опять не успел!

Опыта у первого в мире охотника за привидениями пока было маловато.

Глава 10. Пока одни едят, другие рожают

Для всех не особо знакомых со светским этикетом торжественный обед — это пытка. Чинно и благородно сидящие гости, куча столовых приборов и перемены блюд.

Марию Спиридоновну разодели как куколку, и чувствовала она себя соответственно, сидя под прицелом многочисленных любопытных глаз на высоком удобном стульчике в красивом, но страшно неудобном платье из шелка и пены кружев. Азалия творила прекрасные вещи, но ткани стрейч для таких торжественных обедов в этом мире не существовало. Поэтому Марья грустно ковырялась в тарелке, тем более любопытство окружающих, буквально смотревших ей в рот, тоже не лучшим образом сказывалось на аппетите.

Слева расположилась невозмутимая кикимора, ее удовольствие от поглощения пищи ничто не могло испортить: Манефа была уже в том прекрасном возрасте и статусе, когда общественное мнение абсолютно неважно. А возможность эпатировать рафинированную публику прекрасно сойдет за развлечение.

На крепких зубах хрустнула кость отлично прожаренной дичи — ну а что? Леди изволит любить костный мозг. Сидящая напротив дамочка с пышно взбитыми в прическе кудрями и умопомрачительным декольте брезгливо передернулась. Она повернулась к сидящему рядом Кронову и, демонстрируя товар лицом, слегка наклонилась. Изящная ручка указала на стоявшее рядом с вампиром блюдо с овощным гарниром, напомаженный ротик мило защебетал:

— Вы не могли бы?.. Благодарю вас…

И только она хотела закрепить перспективное знакомство, начав светскую беседу, как вампир, видимо отметив ее реакцию на манеры кикиморы, спокойно подцепил с блюда тушку мелкой птички и, проигнорировав нож, разорвал ее руками пополам. Дама вздрогнула от такого варварства, но отступать не хотела. Судя по некоторым украшениям на парадном костюме, вампир был из знати и довольно состоятелен. Тем более муж-вампир — это так интересно и необычно. Она снова сделала попытку начать разговор:

— А вы к нам надолго с визитом? — И мило захлопала ресничками.

Вампир ругнулся про себя и, схватив половинку тушки, смачно принялся жевать вместе с костями. При этом он соизволил повернуться к даме, старательно игнорируя декольте, и буркнул между энергичными движениями челюстей:

— Нет.

Тут вдруг активизировались другая дама, весьма эксцентричного вида, в бордовом платье, практически идентичном цвету ее волос. Волосы были накручены на странную конструкцию зигзагообразной формы. Казалось, что голову дамы проткнула волосатая бордовая молния.

— А где та старушка, которая обещала нам драгоценности за какой-то хлам? — надменно-писклявым тоном осведомилось это чудо дизайнерской мысли.

— За победу в игре, леди Кло, — спокойно ответила леди Серина. — Игра скоро состоится, советую внимательно прочитать выданные вам правила. А Мария Спиридоновна вот, правда, она немного… приболела и лечить пришлось по новому методу. Через омоложение. — Заметив загоревшиеся на слове «омоложение» глаза дам, она добавила: — Специально разработанному для людей.

Столько хищных взглядов, направленных на нее, Мария Спиридоновна не ощущала никогда в жизни. Такое впечатление, что приз находился у нее внутри и дамы приглядывались, как половчее начать потрошить. Жуткие ощущения, она всем своим организмом впервые ощутила нечеловеческую природу этой расы.

— А она сможет провести игру? Ведь она такая маленькая? — Мурлыкающий голос стройной брюнетки в золотистом намекал, судя по взгляду, не на рост и возраст, а на умственные способности.

Впрочем, Марию Спиридоновну это даже не задело: она не собиралась мотать себе нервы в этой битве с «серпентарием», а хотела спокойно и весело провести время в замке.

— А игру будут проводить мои подруги. — Она мило улыбнулась. — Манефа Ауховна и Азалия.

Девочек она заранее не предупредила, но надеялась, что они ее поймут и даже смогут повеселиться. Кикимора приветливо замахала дамам полуобглоданой косточкой и улыбнулась, обнажая желтоватые клыки, демонессы впечатлились. На такую судью в игре ни надавить, ни повлиять. Про Азалию в этом плане речи вообще не шло, и так чуть не лишились нарядов на праздники. Общество принялось обсуждать предстоящее событие, но тут в зале появился бледный главный повар и, бочком прокравшись к советнику, что-то сказал ему на ухо.

По мере рассказа за выражением лица лорда следили все присутствующие. Сначала он сверкнул взглядом и нахмурился, потом недоуменно поднял одну бровь и скептически сощурился, затем его глаза то округлялись, то вновь щурились, уже обе брови шевелились, словно выполняли танцевальные па. В итоге он гневно покраснел и указал повару глазами на дверь. Сообщив присутствующим, что ненадолго оставит их, дела требуют, он вышел из зала.

Может быть, ужин так и закончился бы спокойной беседой и никто ничего бы не узнал, если бы не вездесущий злорадствующий пролетающий сквозь зал Петр Егорович. У привидения пятки от головы отклеились. Алхимика со снаряжением он еще не встретил, а вот на кухню заглянул, навещая любимый винный погреб, и ему было что сказать разряженной жующей публике.

— А десертики-то у вас сперли! Остались вы без сладкого, дамы и господа! Или у вас поработала банда Винни-Пухов, или ловите на крыше нелегального эмигранта Карлсона! — он радостно заржал над собственной шуткой, которую никто не понял, кроме Марьи, и с воплем: «Сахар — белая смерть!» — взлетел вверх, просочившись сквозь потолок.

Пантелеймон несся по парку с несвойственной ему прытью. Обычно он ходил степенно, важно опираясь на трость или помахивая ей в периоды прекрасного настроения. Сейчас домовой был без трости, взлохмаченный и нервный. В общежитии природников, куда он сначала прибежал, никого не было. Виолетта Дифинбахиевна ушла по своим делам в город, а Манефа уехала с Марьей. Бедный домовик не знал, у кого просить помощи, и со всех ног бежал к главному зданию в надежде найти хоть кого-то. У общежития бытовиков, сурово хмуря брови, комендант Пыжик разговаривал с незнакомым драконом. Расу выдавала шевелюра: только у драконов в гуманоидной ипостаси была такая структура волос. В отчаянии Пантелеймон кинулся к Петру Семеновичу, все-таки бывший военный мог хоть совет дать.

— Помогите! Выусни! Нюша… — Он остановился и пытался отдышаться, переводя дух. — Что-то случилось. Она в гостиной за диваном, и ей больно. Она так пищит и стонет, Василий скулит и нервничает. Я ее вытащить не смог. Нет, она не застряла. Ее всю трясет. Помогите. Виолетты Дифинбахиевны нет, и Манефы Ауховны тоже. — Бяо тоже уехал, но должны быть и другие целители. Хотя бы декан, идемте. Извините, господин Д'азфир, ситуация требует моего вмешательства. Разговаривать с вами о делах академии я буду в случае прямого распоряжения ректора или после назначения вас на должность, как с коллегой. С посторонними, извините, я о происходящем в нашем учебном заведении беседовать не намерен. — Пыжику не понравились расспросы дракона, представившегося отцом ректора.

Знакомы они не были, ректор их не представляла, и вопросы были крайне подозрительные. Просивший о помощи домовой был отличным поводом достаточно вежливо закончить неудобный разговор. Дракон был весьма раздосадован, но кивнул. Свою помощь тоже не стал предлагать, решив, что это чересчур. Да и животных он особо не любил, не видел в их присутствии рядом никакого смысла. До целителей комендант и домовой дойти не успели. Почти у главного корпуса гоблин-завхоз спорил с Рорхом об оплате рассады для клумбы на кладбище.

— Имейте совесть, Марк Радимирович, мы вам сажали рассаду, платили деньги. Ну тролль ее оборвал, и стало некрасиво, но зачем требовать с академии новую рассаду? А если ее еще кто-то оборвет? Так и будет круговорот денег и рассады? Это замкнутый круг, который ведет к банкротству!

— Пафнутий Саврасович, Виолетта Дифинбахиевна уже заказала цветы, и их даже высадили. Заявку ректор подписала, надо оплатить счета. Клумба является украшением кладбища при академии, академической собственностью, и расход по уходу несет академия.

Прижимистому завхозу явно не нравились расходы на клумбы среди зимы, но резон в словах лича имелся, как и подписанная ректором заявка у него в руке. Едва Пыжик и домовик приблизились, Рорх резко повернулся к Пантелеймону. Глаза стали заполняться зеленым свечением, а руки — окутываться туманной дымкой.

— Пантелеймон, что происходит?

Рассказ домового занял пару минут. Лич вспомнил, когда видел парочку выусней в последний раз, и сообщил всем причину:

— У Нюши просто начались роды, но надо всё же присмотреть на всякий случай. Я, конечно, давно уже не целитель, но знания по целительству всегда со мной.

— Да как же роды? — Растерянный домовой не мог никак уложить в голове такую новость. — Она разве была беременна? Я же должен был заметить!

— А то, что она стала как меховой шар, в два раза толще Василия, ты не заметил?

— Так питалась хорошо.

— Вот-вот, и питалась хорошо, и за диваном в гостиной себе место обустроила.

— Я думал, что им с Васей в разных комнатах неудобно, то у Марьи, то у Си'лэ, вот они и решили в общей гостиной поселиться.

Так, за разговорами, они подошли к общежитию некромантов. Нюша за диваном напоминала гигантский помпон. Она дышала тяжело и пищала сиплым плачущим голосом. Рядом поскуливал растерянный Василий. Лич вспомнил всё, чему его учили на целительском, когда он был еще молодым и вполне живым человеком. И решил для начала просто провести осмотр и с помощью способностей лича поглотить у животного страх как эмоцию, чтобы Нюше стало легче. Но едва он положил ладони на пушистый шар живота, как с рук исчез туман и высушенные кисти лича засветились ярким белым светом. Так выглядела только целительская магия! Единственная не доступная личам после смерти!

Марк Радимирович, несмотря на шок, быстро пришел в себя. Все-таки опыт и возраст — это две составляющие, помогающие быстро принимать решения в большинстве случаев, если вы не в маразме. А у личей маразмов не бывало никогда. Руки работали, память послушно подсказывала нужные действия, магия заполняла пространство, помогая, успокаивая, обезболивая и направляя схватки.

В итоге рядом с изрядно схуднувшей молодой мамашей копошились четыре крупных пушистых светло-серых комка с черной полоской вдоль спины и редкими густо-фиолетовыми крапинами. Пол у новорожденных выусней, как важно сказал Пантелеймон, проявляется на второй неделе. Мех на хвостах начинает распушаться по-разному. У самцов — равномерно по всему хвосту, а у самок только на конце в виде помпона.

Книга про выусней была у домового настольной и зачитана чуть ли не до дыр, но вот ввиду отсутствия каких-то характерных особенностей в период беременности саму беременность он прошляпил. Профессор Рорх сидел на полу, оперевшись спиной на диван, и задумчиво разглядывал свои руки. Ему было что завтра записать в целительский журнал для Бяо. А еще надо было пересканировать магический спектр на разных частотах и провести углубленный анализ. Лич-целитель? Возможно ли такое?

Глава 11. Игра и преступление

Уже после обеда был объявлен старт игры. Дамам раздали списки и объявили срок — до завтрашнего вечера. Завтра вечером состоится бал, открывающий череду праздничных мероприятий, и на нем огласят имя победительницы. Соответственно и приз вручат. Сжатые сроки были обусловлены тем, что все опасались за целостность замка. Вошедшие в азарт дамы во время поисков вполне могли разобрать его по кирпичикам, да и разрешение грабить соперниц при длительных сроках могло перерасти в масштабные битвы.

Абрахам был доволен, что удалось замять пропажу десертов во время обеда. Дамы были заняты поиском предметов по спискам, а мужчины не сочли это особо важным событием. Вместе со сладостями пропал один из поварят, и все закономерно решили, что он и виновен. Хотя кража пятнадцати килограммов разных десертов была донельзя нелепым поступком. Беспокоил советника и еще один момент: на работнике кухни была клятва служения, и за пределы замка он не выходил. Тем не менее домовые утверждали, что его нет ни в одном помещении замка.

Мария Спиридоновна и феи решили сами посмотреть, что случилось на кухне. Советник на вопросы ответил уклончиво и разговор не поддержал. Если бабушка Маша не особенно переживала об отсутствии сладкого на обеде, то крылатые малявки были в ужасе.

— Как не будет сладкого? Совсем-совсем? А наша магия?

Феям сладкое было необходимо, оно помогало вырабатывать магию. А магия им была нужна, чтобы уберечь свое главное сокровище — семью!

— Ну пойдем попросим на кухне сахару, это тоже сладкое.

Вот под таким предлогом они решили навестить царство горшков и кастрюль и заодно узнать всё из первых уст.

Однако до кухни они дойти не успели. По ведущему к ней коридору летел призрак бывшего коменданта. Привидение громко выражало свои эмоции на русском простонародном, где из приличных слов были только междометия. И его можно было понять: в какую бы стену он ни пытался нырнуть, у него не получалось. То же происходило с потолком и полом. А за ним, как карающая Немезида с мечом, шел алхимик и при каждом финте призрака поводил за ним «жуком», зажатым в руке. Усы у «жука» шевелились, куб в другой руке начинал светиться, и привидение с громким «чпок» отлетало от ставшей непроницаемой преграды. Призрак матерился и летел вперед, пытаясь скрыться.

На Марью с компанией эти два игрока в догонялки не обратили внимания, как и на вжавшегося в стену зареванного поваренка. А вот Мария Спиридоновна его очень даже заметила.

— Что случилось? Тебя повар обидел? Поэтому ты не на кухне?

На паренька посыпался град вопросов.

В итоге удалось выяснить следующее.

После того как к обеду всё приготовили, кухонные работники ушли отдыхать до подготовки к ужину. На кухне остался только главный повар и его поварята. Повар магически переносил готовую еду на специальный стол, откуда ее уже переправляли в зал рядом с обеденным, чтобы затем подать к трапезе. Их собеседника перед подачей десертов отправили к холодильным ларям за мороженым, а когда он пришел, стол для готовых к отправке блюд был пуст. При этом стоявший рядом со столом главный повар смотрел на него неверящими выпученными глазами и твердил: «Где всё?.. Я ведь только на минутку… Где же всё?»

— Так вот, — вдохновленный наличием слушателей, рассказывал поваренок, — потом он увидел меня с мороженым и начал орать, куда я дел Зютека. Это второй поваренок, он ушан. Из-за того, что ему вечно что-то слышится, он очень рассеянный и отвлекается на «пойти посмотреть». Если бы не это, то уже стал бы помощником повара, он очень талантливый. А повар тогда алхимика в кухню не пускал, тот хотел всё проверить, ну вон то, что летело, синее и оручее, искал. Вот они пару минут ругались у двери. Повар сказал через час, когда всё закончится, заходить. Обернулся, а еды нет, и Зютека нет. Чистый стол. И я пришел, и синее это залетело, повар орать, алхимик ту штуку ловить…

— А мороженое? — Феек интересовало то сладкое, что не исчезло.

— А его я обратно в ларь отнес. Там всего два килограмма было. А когда повар вернулся, оказалось, что Зютек пропал совсем. Он мне как брат был, — и парнишка снова зашмыгал носом, глотая слезы. — Вдруг он не найдется теперь, вдруг оно его съело?

— Кто?

— Ну то, что всё утащило.

Придя на кухню, они попробовали порасспрашивать еще и повара, но тот, считая неудавшийся обед своим личным провалом, разговаривать не захотел. Велел поваренку выдать им мороженое — нельзя же детям без сладкого — и закрылся в своем кабинете.

Эм задумчиво ковырял ложечкой кусок мороженого почти с него размером и вдруг предложил:

— А давайте мы это поймаем!

— Как? — пожала плечами Ниле, выколупывая из замерзшего десерта кусок шоколадной крошки.

— Пусть советник сам ловит, это может быть опасно. — Взрослый разум Марии Спиридоновны пробовал вразумить авантюристов. — Ведь пропала не только еда, но и поваренок.

Но Эм не унимался. Став феей, гррох в сладостях души не чаял, и одна мысль о том, что из-за воришки он лишился возможности попробовать столько разных кондитерских шедевров, вызывала у него желание найти этого паразита.

— Ну давайте не схватим, а просто устроим засаду и посмотрим, кто вор. Приманку положим. — Он облизнулся. — Сладкую! Мы маленькие, спрячемся в какой-нибудь шкафчик и будем подсматривать.

— А давайте! — Ниле тоже стало интересно. — Как это смогло так много унести?

— Да немажоська, наверное, у него, туда запросто влезет. — Бабушку Машу этот вопрос не интересовал. Интересовал другой: — Как и кто это сделал незаметно за пару минут и зачем прихватил поваренка?

В вину несчастного Зютека Марья не верила.

Все же шебутные феи бабулю уломали, видимо, в детском теле дух авантюризма был сильнее здравого смысла. Поваренок согласился помочь с приманкой и освободить маленький шкафчик напротив того самого стола. Шкафчик был крошечный, практически тумбочка, и Маша только-только туда помещалась, но все решили, что это самое удачное место. Никто не догадается, что там может кто-то сидеть, и в щелку неплотно прикрытой дверцы будет всё видно.

Вечером мелкая банда пробралась на кухню, Тимон с ними опять не пошел. После случая с Люсьером он решил, что лучше не оставлять Азалию одну в таком опасном месте, и всё время старался находиться поблизости от предмета своего воздыхания. Да и сокровищ в кухне не было, а в опасного монстра-сладкоежку он не верил.

Поваренок не подвел. В шкафчике, куда они должны были спрятаться, он оставил тарелку с пирожными для приманки, но вот, не подумав, положил пирожные разных видов. И поэтому судьба приманки была решена безоговорочно. На столе, на заботливо подстеленной салфеточке, сиротливо лежало одинокое пирожное. Все остальные были безжалостно съедены на предмет проверки качества. Ведь все знают, что залог хорошей охоты — качественная приманка! А чтобы понять, насколько она качественная, ее надо проверить. Снимая пробу, наши любители сладкого так погрузились в процесс проверки… Еще бы — нежнейшие взбитые сливки, разнообразие вкуса кремов: шоколадный, малиновый, из иорки, сливочно-ванильный, карамельный…. Марья не все могла идентифицировать, но было божественно вкусно. А шоколадная глазурь и крошка! А карамель всех консистенций! А что-то похожее на халву, но не волокнистое! Разные орехи. Свежие ягоды и фрукты в сиропе. Бисквиты, песочные, заварные… Сладкоежки так увлеклись дегустацией, что чуть не забыли, с какой целью пришли! Только решая, кому достанется последнее лакомство, вспомнили, зачем они на кухне. В итоге сошлись на том, что и одно пирожное вполне себе приманка.

— Оно же сла-а-а-адкое… — Эм поглядывал на стол через крошечную оставленную щелку.

Компания утрамбовалась в шкафчик. Маше было не слишком удобно сидеть, прижав колени к груди руками, но по-другому там было не поместиться. Заботливый поваренок оставил небольшую подушечку, видимо, очень на них надеялся. На подушечке было сидеть не так жестко. Феи с комфортом расположились на ее плечах, придерживаясь за волосы.

Ночь, тишина, говорить нельзя, чтобы не выдать себя. Полумрак помещения, где горит один маленький дежурный светильник, какие имелись по всему замку и автоматически включались на ночь во всех нежилых помещениях, кроме хранилищ. Осоловевшие от съеденного, наши храбрые детективы начали клевать носом.

Между тем в замке не спали высокородные леди. Главный приз им продемонстрировали во всей красе, и каждая мечтала, что он достанется именно ей. А когда объявили, что выигравшая дама получит на все праздники звание «Королева Морозных дней», то ажиотаж усилился в разы.

Помешанная на титулах различных мероприятий леди Кло, вцепившись в локоть мужа и жадно разглядывая парюру, твердила ему громким шепотом:

— Это буду я, дорогой. Только я!

Гровер же, зная стоимость приза, понимал, что лучше бы она действительно победила. Если финансы позволяли ему все-таки компенсировать жене проигрыш, купив не менее роскошные украшения, то титул… Его утрата — это как минимум испорченные праздники и два месяца «игры в прятки». За глаза среди знакомых леди уже давно получила титул «Королева мозгоклюек», но, слава создателю, она об этом не знала.

Леди Кло, как и все недалекие женщины, считала себя самой умной. В списке предметов было много вещей с незнакомыми ей названиями, и она сразу поняла, что это вещи для прислуги! Ведь она просто не могла не знать всё касающееся высшего общества! И как ни странно, она была почти права.

Надо было опередить конкуренток! К делу наша леди подошла творчески. Решила, что лучшее время для поиска — это ночь. Логично, она же думала, что все, кроме нее, спят. И еще надо замаскироваться! Вдруг кто-то хитрый все-таки не спит и выследит ее. Шансов конкуренткам она давать была не намерена!

Ярко-бордовый наряд заменило кисейное светло-бежевое платье, когда-то подаренное мужем. Леди его не любила, оно было такое блеклое. Она любила яркие наряды и считала, что у лорда ужасный вкус. И все знакомые с ней соглашались, правда глядя на саму леди и сочувствуя Гроверу. А это платье очень подходило к стенам замка, отделанного в коридорах светлыми панелями песочного цвета. Свое новомодное украшение из волос она расплела и сначала хотела накинуть на голову шаль, но ужаснулась своим же мыслям. Она же леди! Образец красоты и вкуса! В итоге, перемерив с десяток максимально скромных шляпок, она выбрала светлую с широкими полями и вуалеткой. Шляпа была украшена, казалось, целой цветочной клумбой, но по задумке леди в ней было хорошо прятаться за вазами, стоящими в нишах вдоль коридоров. Удовлетворенно оглядев себя в зеркало, леди Кло вышла на охоту.

Дама была неприятно удивлена, что замок не спал. Прислуга завершала вечернюю уборку, по коридорам периодически проходил патруль стражи, и она даже видела пару раз мельком своих конкуренток. Одна, видимо не сильно умная, скрылась за дверью библиотеки, а вторая куда-то поднималась по лестнице.

«Что можно найти в таких нелепых местах? Кучу ненужных книг и явно спятившего алхимика в лаборатории, — думала леди Кло. — Прислуга явно хранит все свои вещи внизу, никто не разрешит держать такой хлам выше первого этажа. Каминные щипцы! Какая чушь! Зачем щипать камин?»

Что такое камин, леди, конечно, знала, но щипцы для камина… Точно какая-нибудь штука из арсенала источника и лежит где-то в кладовках! Надо только найти кладовки.

Пара дверей, попавшихся ей на пути, была заперта, но следующая, довольно солидная с виду, выглядела перспективно и даже была не закрыта до конца. По стечению обстоятельств это оказалась дверь кухни.

Леди помещение не понравилось: здесь имелась куча вещей непонятного назначения, и как найти нужные среди этого бедлама? А вот пирожное на столе ее зоркий взгляд увидел сразу. Приятно увидеть что-то знакомое и такое привлекательное на вид. Как и все маги, она любила сладкое. Ну и пусть слабая магичка, зато вкусности можно есть, не заботясь о фигуре. В кухне никого не было, и, значит, ничейный десерт был, по ее мнению, законной добычей нашедшего.

Что такое крошечное пироженко для целой демонессы? На один укус. А вот пахло вкусно, и запах явно остался не от пирожного. Аромат становился сильнее, как будто рядом достали из печки свежую сдобную выпечку. Совершенно точно запах шел из-за двери рядом. Леди уже не сомневалась, что все слухи о пропажах вранье, просто от гостей прячут вкусности из жадности! В кабинете повара она сразу вычислила источник: жадины прятали всё в шкафу.

Рванув резные дверцы на себя, она в полумраке увидела что-то белое и огромные, светящиеся глаза, а перед ее носом мелькнуло нечто похожее на гигантскую ложку. У дамы сдали нервы. Раздался громкий визг, и она, подобрав юбки, пулей вылетела из кабинета. Ее испуганный взгляд уловил какое-то движение. Очередной шкаф распахивал дверцы, слегка светился, и оттуда что-то лезло. Оно пищало и бубнило на разные голоса. Истошные вопли мчавшейся по коридорам леди Кло, казалось, могли перебудить весь замок.

А это всего лишь в засаде очухались наши уснувшие детективы. Попытавшись выбраться из шкафчика, Мария Спиридоновна поняла, что застряла в нем, как Алиса в кроличьей норе. Но вот пузырька с надписью «Выпей меня» у нее в запасе не было. Коленки уже почти уперлись в верхнюю крышку, а фейки, как всегда перепачкавшись во время еды, прилипли и запутались в ее волосах. Пытаясь выпихнуть по очереди ноги и помочь руками, Марья ругалась себе под нос, феи, копошась в волосах, пищали и, казалось, запутывались еще больше. Пыльца летела с крыльев и светилась. Марье казалось, что сейчас она вымахает и станет как дядя Степа из книжки Михалкова. Паника подгоняла, и они наконец-то вывалились из шкафа-ловушки, все в светящейся пыльце, а Марья еще и с ободранными локтями и коленками. Хорошо хоть, фейкам удалось отлепиться от ее головы, хоть и с парой приставших к ним волосков.

Звуки криков еще были слышны, и компания рванула за сбежавшим от засады существом. Но, выскочив из кухни и пробежав несколько коридоров, поняли, что понятия не имеют, куда бежать.

— Ну вот, не поймали! — расстроился Эм.

— А кого? Кто там убегал-то? — Ниле надеялась, что тот хоть что-нибудь рассмотрел.

— Да никого не поймали. Там что-то светлое мелькнуло, больше ничего не успел разглядеть.

— Хорошо хоть, вылезли. — Марья, разглядывая удлинившиеся руки и ноги, болезненно морщилась, содранные коленки саднило.

Поняв, что сегодня они уже ничего не смогут узнать, решили пойти досыпать к себе в комнаты. Перед сном Марья, конечно, посмотрела в зеркало. Зеркало отразило подростка, угловатую и нескладную фигуру лет двенадцати.

«Как хорошо, что я всегда была маленького роста, — думала Марья, засыпая. — Если бы я росла как современные дети, из того шкафа меня пришлось бы вытаскивать бригаде спасателей».

Леди Кло во время своего забега до комнаты умудрилась наткнуться на патруль стражи. Вцепившись в оказавшегося первым стражника, она истерично потребовала спасти ее от монстра из кухни, который точно хотел ее сожрать и даже примеривался огромной ложкой! Стражники покивали и посоветовали леди идти в свою комнату под защиту мужа, а уж они-то во всем разберутся.

Идя по замку в сторону кухни, патруль, посмеиваясь, строил предположения о том, зачем леди туда ходила и что там делала.

На кухне, на самой верхней полочке почти под потолком, сидели две белые, словно обсыпанные мукой, фигурки.

— Хорошо побегла, шустрая, — одобрительно проворчал один, откусывая кусок от зефира почти с него размером.

— А эти долго вылазили, шебутные, — покивал второй, откусывая от зефирки с другой стороны.

— Сейчас, наверное, набегут, суетно будет, шумно.

— Ой, шумно.

— А мы встретим. — Довольный идеей первый показал пальцем куда-то вниз.

— Ой, встретим. Хорошо будет, тихо.

Глава 12. Новое — это хорошо забытое старое

Мария Спиридоновна просыпалась с трудом. После ночного приключения, застревания в шкафчике, стремительного роста и забега по замку ломило всё тело. Но, как оказалось, сюрпризы на этом не заканчивались.

— Ох, девка, чего ж ты бедовая такая? — ворчливый тон кикиморы нельзя было спутать ни с кем.

— Дети так быстро растут, — явно голос леди Серины. И мужской баритон, от которого Марья моментом распахнула глаза.

— Нужны анализы. Надо понять, что спровоцировало рост. Слишком быстро! Организм может не справиться без помощи, — в тоне целителя Бяо явно прослеживалось волнение.

— Я что, заболела? — Марья испуганно посмотрела на фрогона.

— Нет, просто выросли слишком быстро. Причем, судя по рассказу ваших внуков, еще и в два этапа. По человеческим меркам вам сейчас пятнадцать-шестнадцать лет. Рост и так очень стремительный, а тут еще с гормональной перестройкой.

Мария Спиридоновна покраснела. Она, конечно, поняла, о чем говорил Бяо, и прекрасно вспомнила, какими забытыми ощущениями ей это грозит, но обсуждать это с мужчиной, хоть и целителем, не хотела абсолютно.

— Давай уже, бери свои анализы и дуй в лабораторию, — резковато посоветовала фрогону кикимора, заметив неловкость Марьи. — Мы тут с девочками сами разберемся. Если что, покличем тебя. Ну и результаты нужны поскорее.

Целитель проделал уже знакомые Марье манипуляции и ушел. Манефа еще раз критически оглядела лежащую на постели Марию Спиридоновну и забавно пошевелила носом, бородавка в виде грибочка смешно задергалась в такт. Потом потрогала распушившуюся по подушке прядь волос и удовлетворенно хмыкнула.

— Я без ихних анализов скажу, из-за чего с тобой такое приключилось. — Она сурово сдвинула кустистые брови и уперла руки в боки. — Ты зачем на ночь столько сладкого наелась, горюшко наше?!

Хотя Манефа имела суровый вид, но в ее глазах искрились смешинки, а Марья снова ощутила стремительно наливающиеся жаром щеки.

— Вот и наказание тебе тут во всей красе. — Коготок кикиморы показал на нос и лоб.

Мария Спиридоновна стала выбираться из постели. Когда речь идет о чем-то явно несимпатичном на лице, то удержать женщину от попыток глянуть в зеркало не сможет даже конец света. О-о-о! Там, конечно, были они! Подростковые прыщи! Прекрасные образцы, во всей красе! Не мелкие незначительные красненькие высыпания, а два полноценных бугра ядовито-красного цвета, еще не созревшие и вольготно расположившиеся на носу и лбу. А ведь вечером планировался бал, начинающий череду праздничных мероприятий! А тут еще прибежала Азалия с Тимоном.

Тимон, правда, был тут же выдворен дамами за дверь и отправлен в сопровождении Эма узнавать новости. Азалия моментально оценила рост, фигуру, волосы и недостатки. К недостаткам она причислила не только вскочившие прыщи, но и отсутствие талии на фоне хоть и появившейся, но сравнительно небольшой груди. Всё это она мимоходом отмечала спокойным голосом, нарезая круги вокруг Марьи и внимательно ее разглядывая. Заметив побежавшие по лицу девушки дорожки слез, она всплеснула руками:

— Марья, ну чего ты как маленькая?! Тебе же не взаправду столько лет, и уж явно я не с целью обидеть тебя это озвучиваю!

— Во-во, — поддержала дриаду кикимора. — У Азальки этой хруди вообще не наблюдается практически, несмотря на возраст, и ничего! У женщины главное — мозг!

— Или его отсутствие, — захихикала леди Серина.

А Азалия уже вынимала из пространственного кармана, заменявшего магам немажоську, пакеты и пакетики. Серина ставила на столик баночки, клала щеточки, щипчики, расчески и остальные мелочи для наведения красоты, а кикимора достала из складок юбки небольшой глиняный горшок. Горшок был накрыт промасленной бумагой и заботливо перемотан веревочкой. В спальне сразу запахло травами. Ниле летала между дамами и всё пыталась рассмотреть и пощупать. Азалия вытряхнула из одного пакета ворох разноцветных трусиков, которые красивой радугой пастельных тонов разлеглись на кровати.

— Это на вырост и для комфорта, когда понадобится. Ну, ты понимаешь. — Она обозначила всё жестами и мимикой.

Марья понимала и жутко смущалась, вот уж не думала она, что снова придется с этим столкнуться.

— А куда, ну…

Вопрос прекрасно поняли. Азалия взяла со столика пузырек с каким-то то ли кремом, то ли маслом и вытрясла из него часть содержимого на белье для демонстрации. Всё, что касалось ткани, просто исчезало, не оставляя следов.

— Ого! В том мире за это белье женщины бы душу продали! — Марья была под впечатлением от способа решения деликатной проблемы.

Азалия гордо задрала нос и сообщила, что это ее личная разработка, правда, патенты куплены для производства всеми заинтересованными лицами. Изобретению уже лет сто. Манефа же развязывала веревочку на горшке.

— И супостатов этих, — она кивнула на прыщи, — щас изведем, ишь, расположились, захватили территорию, оккупанты! Ты, Марья, со сладким будь аккуратнее, на нем же магия работает.

— Да, мне Рорх рассказывал, что магический обмен веществ на глюкозе завязан. Поэтому у магов нет лишнего веса.

— Вот, девонька, ты хоть и не маг, а мутаген-то в крови — с магической составляющей. — Кикимора наконец размотала веревочку. — Да и феи в родстве, хоть и принятом, даром не проходят!

В итоге перед завтраком, который в замке подавался поздно, Марья подверглась всем мыслимым и немыслимым процедурам, которые сочли нужными три тиранши в лице милых подруг. И болотного цвета масочка от прыщей, склизкая и пузырящаяся, была не самой из них неприятной. Она хоть не воняла, в отличие от средства для депиляции. Абсолютно безболезненного, но при реакции с волосами испускающего просто невыносимую вонь до исчезновения волос. А про корсет, в который ее пытались утянуть, была отдельная история, с убеганиями и прятаниями ото всех в ванне и под кроватью. Впрочем, с корсетом дамы временно отстали, но на бал потребовали его надеть в обязательном порядке. Там надо танцевать, а не есть! Корсет же, помимо коррекции талии, помогал держать осанку.

После всех манипуляций зеркало отразило плотненькую миловидную девушку со светлыми волосами и голубыми глазами. Платье тоже было голубым, с неглубоким круглым вырезом, украшенным отложным воротничком из кружева серебристого цвета. Узкий рукав в три четверти тоже украшало кружево; широкое и присобранное у рукава, оно пышно разлеталось книзу. Марья недовольно подергала кружевной край.

— Очень красиво, и руки выглядят изящно, — прощебетала довольная леди Серина.

— Ага, — буркнула Марья, представляя, как за завтраком вся эта красота при попытке взять вкусностей со стола лезет в чай, варенье и тарелки с едой.

Выглядеть хрюшкой не хотелось, но и остаться голодной тоже. Внезапно выросший организм требовал калорий.

— Я всё подам, я буду рядом. — Ниле, кружась вокруг Марьи, просто лучилась оптимизмом. Она моментально поняла ее затруднения, ведь фейки-сластены постоянно пачкались при еде.

— О создатель! — Руки Азалии опять вторили ее словам, рождая вихри из завязочек и браслетиков, нацепленных на запястья. — И поэтому такая недовольная мина? Тебе платье-то нравится само по себе?

Марья осмотрела себя еще раз. Талию хотелось бы потоньше, но от корсета сама отказалась. Само платье легкое, сидит прекрасно.

— Нравится.

Дриада что-то проделала около рукавов.

— Возьми что-нибудь со стола.

Марья потянулась за расческой, рискуя сбить кружевом манжет стоящие в ряд пузырьки. Манжета прижалась к руке как приклеенная. Она убрала руку с уже зажатой расческой, и манжета послушно расправилась и заколыхалась пышным воланом. Девочки были готовы к завтраку. Мужчины в замке вставали рано, на рассвете. Демоны гордились дисциплиной и возможностью всегда поддерживать себя в хорошей форме, поэтому ранний подъем и утренняя тренировка входили в перечень обязательных процедур высоких лордов. Поэтому о чудищах, напавших в кухне на леди Кло, советник узнал от Гровера на тренировке. Возможно, мужчины бы просто посмеялись и потом разошлись, но прибежал начальник патрульной службы замка и сообщил, что два его подчиненных пропали.

— Что значит «пропали»?

— Они патрулировали коридоры на первом этаже и утром не пришли сдавать смену.

— Вы их искали?

— Нет. По инструкции сначала надо доложить! Я докладываю.

Эхом разнесшиеся по замку вопли заставили всех замереть. Казалось, где-то бушевала орда троллей-дикарей, вышедших на тропу войны. И эти вопли явно доносились со стороны кухни! Где, по словам Гровера, ночью чудовище пыталось съесть его жену.

Переглянувшись, лорды рванули на звуки. Короткий слаженный забег тренированных демонов, распахнутая дверь кухни — и «картина маслом». Посреди кухни, как полководец на поле битвы, с огромным половником в руке стоял главный повар и орал. Красный, с выпученными глазами, он колотил поварешкой по столу, заваленному бутылками и почему-то сладким, хотя было видно, что постучать ему хотелось совсем не по предмету мебели. На стульях, абсолютно не реагируя на вопли разъяренного повара, громко храпели потерявшиеся стражники. Амбре, висящее в воздухе, и пустые бутылки не оставляли места воображению, всё и так было ясно.

— В карцер, там проспятся. Потом допросим, откуда они всё это взяли. — Из воплей психующего повара Абрахам понял только одно: на кухне кто-то готовил.

Всего этого не было вчера и быть не могло. Он взял одну из пустых бутылок. Старинная, со странными символами около горлышка. Что-то из далекого детства всплывало в памяти, что-то связанное со сладким и вином, но вспомнить он никак не мог. Повару было велено организовать уборку и готовить завтрак, кухонные рабочие во время этого представления робко скучковались в углу помещения. Стражников унесли, и тут выяснилось еще одно обстоятельство: пропал второй поваренок!

Пока продолжалась эта суета с завтраком и поисками, проснулись дамы. В столовой настал звездный час леди Кло! С потрясающим артистизмом, живейшей мимикой и заламыванием рук она в красках поведала собравшимся дамам, как во время попытки выполнить задания игры ее чуть не съели жуткие монстры из кухни.

— Они прятались во всех шкафах! Лезли оттуда и тянули ко мне свои отвратительные лапы! А у главаря была гигантская ложка! Я бежала по коридору, думая, что это мой смертный час, и слышала их рычание и чавканье за спиной, — со слезами в голосе рассказывала она.

Марья, прекрасно зная, кто вылезал по крайней мере из одного шкафа, не сдержавшись, фыркнула. Леди окинула ее презрительным взглядом. Эта резко выросшая девица явно не знала ничего про хорошие манеры!

— Вы продолжайте, продолжайте, — покивала Марья головой, поощряя рассказчицу, — пули свистели над головой…

Впрочем, вошедшие мужчины принесли новости. И хотя что-то стало понятно, но загадок было явно больше. Марию Спиридоновну очень беспокоил второй пропавший поваренок. И ведь леди Кло испугалась явно не их, визжать она начала раньше и еще видела глаза и гигантскую ложку. Где? После осторожных расспросов с поддержкой всех присутствующих удалось выяснить, что главное чудовище живет в кабинете при кухне. Что делала леди ночью в святая святых главного повара, осталось без ответа.

— Как можно задавать даме такие вопросы? — Леди оскорбленно отвернулась и замолчала.

В лаборатории алхимика кипела работа. Бяо проверял анализы, сверял в спектрометре магограммные слепки и выводил в журнале какие-то формулы. Сам алхимик ковырялся в приборах, пытаясь сделать что-то, что сможет ухватить призрака на расстоянии хотя бы пары метров. За ним с интересом наблюдали Тимон и Эм.

— Мне бы только придумать, как схватить! — В отчаянии от невозможности изучить живую и говорящую субстанцию алхимик чуть не разбил, случайно задев, коробку со стеклянными колбами.

Тимон, поймав падающий ящик, задумался, смотря на колбы. Достаточно пообщавшись с Марией Спиридоновной и имея немалый собственный жизненный опыт, он вдруг озвучил пришедшую в голову идею:

— А зачем вы ловите, бегаете по всему замку? Поставьте ловушку с приманкой.

— А вы знаете, на что ловятся такие штуки? — Алхимик разволновался не на шутку и от азарта аж заплясал на месте.

Тимон, конечно, знал — да любой студент знал, на что можно поймать бывшего коменданта. Но он не был бы Тимоном, если бы не решил поторговаться.

— Я помогу вам, а вы мне. Заодно проведете новый эксперимент! «Новый эксперимент» звучало как предложение ребенку мешка с конфетами.

— Какой?

— Мне надо стать большим и живым.

Алхимик удивленно разглядывал маленького крылатого скелетика.

— Помилуйте, я, может, и гений, — он гордо приосанился, — но не создатель.

Впрочем, сбить Тимона с намеченного пути было непросто.

— Первое, — начал он загибать пальцы, — я дух, привязанный к скелету, второе — меня приняли в семью фей, третье — всё сделано при помощи артефакта на основе крови принявших зелье с вашим мутагеном, как изменившихся, так и еще не успевших, а главное, — он сделал эффектную паузу, видя, как в предвкушении загораются глаза алхимика, — у меня есть кусок шкуры грроха.

И, заметив удивленный взгляд целителя Бяо, пояснил:

— Ну, достался кусочек по случаю… — и показал за спиной кулак Эму, который не удержал смешка.

Фей прекрасно знал, что кусок на спор утащил у Рорха пустошник, а Лисовские, не найдя ему применения, отдали его Тимону за какую-то нужную им информацию.

— Согласен! — Потирающий руки алхимик жадным взглядом еще раз осмотрел фронт работ. — Не знаю, что из тебя получится, но рост и как минимум что-то похожее на живое тело обещаю. Но про приманку информация сейчас! На что ловятся эти призраки?

— За всех не скажу, но конкретно наш ловится на спиртное! Только вот пить он его не может. Сделаете спиртное, которое он сможет пить, и можете изучать, сколько хотите.

Адское пламя в глазах алхимика просто заполыхало. Петр Егорович, медитируя в любимом погребе на бочонок с вином, зябко поежился от нехорошего предчувствия.

Глава 13. Три, четыре, пять — мы идем искать

После завтрака Марью утащили Лейла и Миранда. Конечно, Лейла не перестала быть высокомерной воображалой, но мозги у нее, видимо, активировались под действием вонючих эмоций. Зачем унижать кого-то, если можно его использовать! И совсем не обязательно пытаться притворяться. Если тебе приносят пользу, то, конечно, ты относишься хорошо, а в случае Лейлы — и пахнешь соответственно.

Девушка сочла, что Мария Спиридоновна очень полезна, а еще ее считают ровней родители. Соответственно она имеет право на хорошее отношение, то же касалось и Миранды. Тем более сейчас к Миранде был свой интерес: Лейла хотела участвовать в игре, а Миранда много знала про всякие вещи, ей неизвестные. И вопрос, который девочки Марье озвучили, был:

— А если мы будем искать вместе, это не будет нарушением правил?

— Нет, конечно. Но приз один, и титул тоже получит только одна из вас. Поэтому надо всё обсудить заранее. Помощь нельзя просить у не участвующих в игре, но если вы команда, то вам можно помогать друг другу.

Лейла довольно улыбнулась.

— Прекрасно! Титул мне ни к чему, свой имеется, и он постоянный, а не временный. Приз я хочу! Я часто бываю приглашена на очень торжественные и шикарные мероприятия, там даже королевские особы из других государств присутствуют.

— А мне бы маме хотелось сережки подарить, та корона ей совсем ни к чему, да и мне не нужна. — Миранда задумалась.

Титул — это приятно, конечно, но обычно подарки покупал отец от всей семьи, потом братья пошли работать и тоже стали покупать, а она не могла это себе позволить. А тут есть шанс выиграть, но без Лейлы, которая всё в замке знает, он невелик.

— Парюру разбивать на отдельные украшения глупо, — в этом вопросе Лейла была категорична, — но у меня есть другое предложение. Я потому и позвала Марию Спиридоновну, а не только чтобы правила уточнить. У вас ведь есть каталог этих ювелиров? Я получаю парюру, а Миранде покупаю серьги и что-нибудь еще, что понравится, на треть от стоимости приза.

— Почему на треть? — удивилась Марья.

— Ну титул тоже имеет значение; в отличие от меня, его многие добиваются. Поэтому треть — это справедливо.

— А я согласна. — Миранда пожала плечами. — Мне главное, чтобы красиво и маме подходило, чтобы она носить смогла. Очень дорогое нам дома и надеть некуда будет.

— Ну, девочки, раз вас всё устраивает, то объединяйтесь и ищите. Главное, найденное прячьте получше, чтобы конкурентки не утащили. А каталог приходите посмотреть, подберем что-нибудь.

Ниле в это время летала по замку и искала Эма. Тимону завтрак был неинтересен, но братец-сладкоежка не мог его пропустить без причины. А еще не давали покоя вкусняшки, найденные на кухне, которые стража проигнорировала. Ей удалось обнаружить и разговорить мелкого домовенка, тот фей ни разу не видел и, засмотревшись, не спрятался вовремя.

К алхимику она влетела, переполненная любопытством. Эм сидел на столе между пробирками и азартно участвовал в преображении Тимона.

— А крылья надо большие и красивые, как у бабочек, чтобы точно ей понравилось!

— А я думаю, мне бы не помешала боевая ипостась! Вокруг нее всё время крутятся какие-то соблазнители! Надо выглядеть грозно и внушительно! — Тимон был полон решимости даже в бою завоевывать свою даму сердца.

— А еще тебе надо волосы мягкие и красивые, — Ниле просто не смогла смолчать и не вставить свое слово. — Девушкам нравятся красивые волосы, но не слишком длинные.

Фрогон с алхимиком переглянулись. Бяо пощупал косичку на лысой макушке, а алхимик, запустив пятерню в волосы, понял, что рука там к чему-то прилипает. Выдернув пальцы из шевелюры, он с сомнением оглядел зеленоватые разводы на коже.

— Забыл смыть мыло? Но мыло не липкое. Может, делал новый шампунь? Запах странный.

Потом он вспомнил, что, пробегая за призраком мимо чьих-то комнат, слышал ругань, а затем в него даже что-то кинули. В азарте погони не обратил на это внимания.

— Надо взять на анализ! Потрясающая липкость! Может, пригодится в разработках.

— Эй, уважаемый! — Тимон был недоволен задержкой и игнором его персоны.

Он висел в сфере, обтекаемый потоками разных жидкостей, магия струилась и направлялась странными изогнутыми штуками, а маленькие вихри из фейской пыльцы, повинуясь пальцам невидимого кукловода, казалось, собирали его как конструктор.

Ниле с интересом разглядывала то, что получалось. Видимо, сейчас создавалась боевая трансформация. Тело, руки и ноги покрывали щитки. Кое-где даже с шипами. На руках и ногах оставили приличные когти, а на голове зачем-то прорезались усики-антенки. Лицо, заменившее зубастый череп грызуна, было вполне симпатичным, но вот глаза оказались совсем без белков. А когда Тимон улыбался, было заметно, что зубки у него довольно острые и два центральных резца сверху немного длиннее остальных. Волосы тоже добавили, как и крылья. Впрочем, крылья хоть и обрели цвет и форму как у бабочек, но по-прежнему оставались призрачными. Ростом бывший скелетик с Азалией не сравнялся, но явно был ей уже выше плеча, а не по колено, как раньше.

— Я к балу такой красавец буду! — Тимон горел энтузиазмом. — Да там все дамы от меня без ума будут! И она поймет и оценит. Я же лучше всех. У них нет таких крыльев, и боевая ипостась у меня гораздо эффектнее! Никто не устоит!

Ниле уже откровенно захихикала от этого приступа Тимонского самолюбования. И это при том, что он даже не видел себя в зеркале. Вдруг его разглагольствования прервал звук, от которого Тимон испуганно вздрогнул, а фейки просто покатились со смеху.

— Это что? Я зачем так делаю? Переделайте это, я не хочу, чтобы из меня это рычало! Ты мне кого в живот запихнул, хросского бабрюка? Вынь немедленно!

Феи уже в изнеможении валялись на столе.

Алхимик удивленно смотрел на недовольного Тимона.

— Какой бабрюк? Ты живым хотел быть? Вот!

— Да я от живых таких звуков не слышал ни разу!

— Да ну?! — Эм сквозь хохот смог вставить пару слов. — А если вспомнить Винни?

— Так тот вечно жрать хотел! И… — Тут его живот издал особенно пронзительную трель, и до Тимона дошло!

— Так и я теперь всё время буду хотеть есть?!

— Не только есть, — улыбнулся целитель Бяо. — Живой организм имеет множество потребностей. Сон, жажда, иногда болеет, испытывает жару и холод…

— Чем же я раньше думал?! Как же всё было беспроблемно! — Тимон был просто убит свалившимся на него «счастьем».

— Зато Азалия оценит! — пыталась ободрить его Ниле.

— Точно! Я же теперь красавец! И такие жертвы ради нее! Женщины ведь любят, когда ради них? — Он вопросительно посмотрел на Ниле.

Фейка не считала себя экспертом в этом вопросе, но согласно покивала головой.

— Еще что-нибудь будем переделывать? — ворчливо уточнил алхимик. — У меня еще столько не изучено и не пойман этот ваш…

— Нет-нет. А то мало ли что еще придется делать, кроме есть и спать. Я ведь шикарен? — Эго Тимона и так было немаленьким, а с преображением вознеслось до небес.

— Ты смотри, — задумчиво посмотрел на него фрогон. — Тут Кронова уже по всему замку ловят с целью женить. Как бы и ты, такой беспечный, не вляпался.

Но разве могло что-то смутить Тимона, кроме бурчания голодного желудка, которым он обзавелся?

— А у меня бабушка есть! Она с ними разберется. — Он был свято уверен, что упоминание Марии Спиридоновны решает все проблемы. — Я есть хочу, пошли на кухню, может, там что-нибудь дадут.

Пока компания добиралась, Тимон думал, чем бы еще поразить любимую женщину.

— Может, я теперь всё же смогу магичить? Вот бы она удивилась. Надо попробовать.

Он так задумался, что не замечал взглядов дам, с удивлением его разглядывавших. Возможно, это опять вскружило бы ему голову, ведь он теперь был как минимум весьма экзотичен и по-своему хорош собой.

Нервный повар с радостью отдал им на съедение неизвестно откуда взявшиеся сладости и, наказав закрыть за собой двери кухни, ушел заказывать кончающиеся продукты и согласовывать меню и оформление блюд.

Наевшиеся и довольные, они собирались уходить. На столе на блюде оставалось еще приличное количество конфет и пирожных. Даже голодный Тимон не смог вместить в себя всё, что было, хотя и очень старался, наслаждаясь вкусом и ощущением сытости.

Фейки полетели к дверям, а Тимон, в надежде сотворить что-то магическое, тряхнул крыльями, с удовольствием наблюдая за кружением пыльцы. Пыльца была незаметная, искристая и почти прозрачная, впрочем, какая же еще может быть с призрачных крыльев? Но, не увидев результата, он двинулся за феями, разочарованно вздыхая: пыльца наконец-то есть, а магии нет. Печалька. Дверь закрыли, и в кухне на первый взгляд стало пусто.

— Мы, значит, делали, а те большие не ели! Пили и не ели!

— Ох, пили! И совсем не ели! — Выглядывая из-за кастрюльки, парочка крошечных приятелей рассматривала остатки на столе.

— А эти ели! Маленькие ели, и большой с крыльями, — поделился наблюдениями первый, отгрызая кусок от шоколадной плитки.

— Ага, ели. И маленькие тоже с крыльями, — поддакнул второй, соглашаясь и кусая шоколадку с другой стороны.

— Большой пыли натряс в еду! Плохо. Мы старались, они ели. Зачем натряс? Не будем угощать, заберем!

— Ух, заберем! И не сделаем больше! Ага.

И две крошечные, размером со столовую ложку, словно присыпанные мукой фигурки, спрятав надкусанную шоколадку за кастрюлю, пошли забирать всё с тарелки.

Второй, вечно поддакивающий, был, видимо, торопыгой и, первым подскочив к блюду, схватил лежащее сбоку пирожное с намерением упрятать в мешочек, который уже разворачивал первый. Но не тут-то было! Горка разных сладостей вдруг зашевелилась и потянула пироженко обратно. Первый, будучи более осторожным, отпрыгнул, а второй, не поняв, потянул десерт к себе. Куча взбесившегося лакомства, недовольная, что от нее отрывают детали, обняла конфетными лапками второго. Мелкий, оказавшись в сладкой западне, заверещал:

— Ой, что же я застрял! Схватило меня оно. Мы его делали, а оно бешеное! Оно меня съест али надкусить хотит? Помогай, выручай!!! Ой-ёй-ёй!

Первый схватил вилку и кинулся на помощь, в другой руке держа мешок.

— Отдай его, куча сладкая! Не ты нас ешь, это не должно так быть! Тебя делали, чтобы есть и радоваться. А ты злая, его зачем хапнула?!

Он вонзил вилку в одну из конфетных лапок и замахал мешком.

— Кыш, шоколадная твоя душа, ореховые глазки! Залазь в мешок, кому говорю, монстра упрямая в глазури!

Куча, не собираясь сдаваться, стала засыпать пойманного второго, чтобы не мешался, и отказывалась распадаться на составляющие, чтобы оказаться в мешке. При этом в шелесте фантиков, постукивании орешков и потрескивании вафель явно слышалось бурчание, похожее на недовольство и претензии. Вилка застряла, и первый, подхватив чайную ложечку, прицелился в пирожное, крича при этом:

— Кусай его! Ход грызи на свободу! Мы его разгрызем и развалим, а потом покладем в мешок!

— Ой, прогры… тьфу! Оно мне фантики в рот толкает, тьфу… клац.

Это зубы второго сомкнулись на вилке, которую ему подпихнула конфетно-пирожная монстряшка.

— Ах ты неблагодарная, сладкая захватчица! Вот мы тебя…

В это время, оглядываясь в поисках, чем же напугать горку оживших десертов, он встретился взглядом с удивленными глазами Марии Спиридоновны и на автомате продолжил:

— Вон той большой скормим, она точно такое ест! Я знаю! И всю тебя съест, отпускай его, говорю!

Марья забежала на кухню в поисках фей. Она уже успела побывать у алхимика, которому было страшно некогда, и он только и мог сказать, что обе феи ушли с Тимоном. Пробегая по коридору, увидела главного повара с недовольным управляющим, которые спорили из-за оформления какого-то салата, не гармонировавшего с концепцией украшения зала. Повар сказал, что на кухне ее феи и большой парень с крыльями. В компанию какого парня попали внучата, Марья не поняла, Тимон был небольшим и на парня точно не тянул, будучи скелетом. А вдруг это существо опасно, да еще и возле еды?

И вот, влетев на кухню, она не обнаружила никого с крыльями, зато увидела странное существо, маленькое и мучнистое. Малыш пытался отковырять чайной ложкой из кучи конфет и пирожных такого же мелкого с вилкой во рту, наполовину закопанного. Куча шевелилась, а «воин» с ложкой, увидев ее, стал угрожать конфетам отдать их ей на съедение!

— А ты что, громадина, глаза выпучила?! Помогай, спасай, раз пришла! Оно его, видишь, наверное, съест! Что стоишь?! Ешь его уже сама!

Вот наглец, Марьей так ни в жизнь не командовали. Но, приглядевшись, она поняла, что куча шевелится не просто так. А раз здесь ожившее неживое, значит, начудили ее феи! Надо выручать и расспросить. Может, они что знают.

Ловкие пальчики моментально разобрали сопротивляющуюся кучу конфет и пирожных, а рисунки на руках, видимо активировавшись от волнения или мыслей, засветились и нейтрализовали нафеяченное.

Изо рта второго малыша вынули вилку, и Марья осторожно спросила:

— А вы, вообще-то, кто?

— Так кухонные мы, мимикры. Темнота-а-а-а.

— Ой, темнота какая.

— А откуда вы взялись? Я вас раньше не видела и не слышала про вас.

— Точно, темнота. — Первый, размахивая ложечкой, важно начал объяснять: — Из шкапчика мы.

— Ага, точно оттуда. Шкапчик красивый наш, домик родненький.

Не рискуя перебивать занятную парочку, Марья приготовилась слушать.

— Мы еду готовим. Сладости готовим и вино делаем. Кухонные мы. Шкаф на кухне — и мы там.

— Ага. Готовим, и все едят и хвалят. А сейчас не так совсем. Ох.

— Спали мы, силы не было. Шкапчик-то не в кухне был, уволок кто-то с кухни. А мы и спали.

— Ой-ой. Зачем утащили с кухни? Спали, и силы ушли, совсем почти ушли.

— А потом чуем — опять кухня, а сил-то нету совсем. И вдруг пронеслось что-то насквозь, нас как разбудило, и мы пошли силы искать.

— Ох, еле шли. Нашли силы, много-много, цельный стол. Ну и в мешок всё ложить. А тама ушастый, ой-ой, и глазастый такой был…

— Тама нас заметил такой ухатый с большой поварешкой, ну мы его тоже взяли. Вместе-то кушать веселее, и новости опять же ж.

— Ага. Новости всякие, еда вкусная. Ох, сил набрались и благодарить-кормить хотели. Тот ухан сказал, что его крадуном из-за нас назвали. Надо вернуть все, сказал.

— Мы же сил-то ого-го — и готовить! И ухана учить, он хотел.

— Ой, хотел, хотел! И сахар надо было, мы пошли, пошли. Ухан остался, мы пошли.

— Где остался? — Марья не выдержала. Она уже поняла, что эти смешные малыши и были невольными воришками, а тот ухан, видимо, пропавший Зютек.

— Так в дому, в шкапчике. Там же варилося и пеклося, нельзя без присмотру.

— А прибежала большая, рыскала везде, и пироженку съела, и пошла, и кричала, кричала.

— Ой, орала громко. Тот ухан сказал, она в шкапчик лезла, он испугался и поварешкой закрылся, а она ого как орать и бежать.

— А там лезли мелкие с крыльями и ты, большая, только маленькая. И тоже бежали.

— Так громко было. Хотели тихо, когда вкусно — тихо и все рады.

— И мы всё сделали, а те пришли и только пили, не ели.

— Ой, не ели. Пили, пили и громко и брякали, и пили.

— А пришел большой маленький, напугался и прятался. Эти потом храпели, а он плакал, и нам жалко, и ухан пришёл. Мы его в гости забрали, он тоже учиться хотел. Мы учим.

— Учим, учим.

— А за еду нет благодарности. Вернули всё и кормили. А все кричат и бегают.

— Ой, нету, совсем-совсем.

— Так про вас никто не знает. Сами говорите, вы спали, а теперь никто про вас не помнит, видимо. Надо вас со всеми заново знакомить и поварят возвращать. Скоро праздник, и вы поможете, а вас будут благодарить. И есть будут, все-все! Как вас зовут? — Марье было любопытно, ей эти два товарища напоминали гномиков из чехословацкого мультика времен СССР.

— Так нас звать не надо, мы завсегда тут.

— Завсегда — это тут, и всё.

— А имена у вас есть? Вот меня зовут Мария Спиридоновна или бабушка Маша, это имя мое. А хозяина замка зовут лорд Абрахам, третий советник Верховного совета Недроземья. Советник — это должность, а Абрахам имя.

Малыши насупились.

— Нету у нас именований. У всех есть, а нам не дали. Их где берут? Пусть нам тоже дадут, раз так должно!

— Да, пусть. Ты дай. Дашь?

— Давай ты будешь Кржемелек, а ты Вахмурка. — Она обрадовалась возможности дать имена этим немного ворчливым симпатягам.

— Ага, буду этим Кржемеликом. Мне нравится, на карамелю похоже.

— А я Вахмуркой, ой, ни на что не похоже. Хорошо. Я такой, Вахмурка. Мы теперь зовемся, зови нас и знакомь. Праздник скоро, и надо работать, пусть благодарят.

— Ох, пусть, знакомь скорее.

— Сейчас позову и познакомлю.

Марья, попросив малышей не прятаться в шкаф, побежала искать хозяина замка.

Глава 14. Такая разная любовь

Любовь бывает разная. К людям, к деньгам, к еде, к славе. Она многогранна и изменчива как ветер. Иногда это настоящее и глубокое чувство, иногда легковесная симпатия, а бывает болезненная страсть или сила привычки.

Пока Марья собирала хозяев замка неожиданным открытием на кухне, некоторым гостям приходилось непросто и было не до отдыха.

Кронов летучей мышью пытался затаиться на чердаке, но и там его под видом поисков предметов для игры нашли две озабоченные поисками мужа красотки. Теперь он сидел на балке перекрытия и, заткнув уши крыльями от мерзкого визга, с брезгливостью смотрел, как дамы выясняют отношения. Причем они уже не пытались прикрыть свою деятельность благовидным предлогом, а всерьез делили шкурку и состояние еще не пойманного, но вполне подходящего вампира-холостяка. Соперницы кружили под балкой как оголодавшие акулы, следя за вампиром и бросая друг на друга злобные взгляды. На чердачных окнах был слишком мелкий переплет, а дверь находилась за спинами милых крошек. Везло нашему профессору только в одном: жениться на двух сразу было невозможно. Девушки же не желали уступить добычу друг другу.

Неготовность вампира примерить на себя священные узы брака ни в коей мере не могла служить препятствием. Родители Кронова были вполне живы и давно мечтали понянчить внуков. Поэтому всё, что требовалось в данном случае демонессам, это отловить добычу, упаковать в постель и связаться с главой рода — для фиксирования прецедента и подтверждения брака. Брак, конечно, в данном случае был бы контрактный, и речи о любви в нем и полноценной семье бы не шло, но ребенка пара родить была бы обязана для продолжения славного рода Кроновых. Только вот разводов у демонов не предусматривалось, а вампир всё же надеялся встретить свою половинку, да и жить с такой темпераментной истеричкой, терпеть ее и ее родню, а главное, выступать в роли производителя он абсолютно не желал. Поэтому на балке сидела злая летучая мышь, а под ней караулили ссорящиеся дамы.

На кухне тем временем собрался заинтересованный народ. Главный повар с изумлением и раздражением разглядывал, как ему казалось, конкурентов. Сначала у него на кухне пропадали его шедевры, потом помощники, и стражу споили. На редкость подозрительные типы и вообще вредители!

А Абрахам наконец вспомнил, что, когда он был маленький, вечерами в гостиной детей встречал стол с разными сладостями, а его отец и дед доставали из плетеной корзинки те самые бутылки с узорами у горлышка. И все, смеясь и хлопая, говорили благодарности. Его тогда удивляло, что говорят просто в никуда. Мама объяснила, что не сказать — это сломать магию, тогда вкусняшки больше не появятся. А теперь это вот такие чудики. И ту магию творили они. А почему перестали? Ведь пытались благодарить и просить, но магия пропала. И никто не знал почему.

— Сами нас убрали!

— Ага, ага. Совсем убрали, запрятали!

— С кухни унесли наш домик, шкапчик наш пихнули в чулан и забыли! Ни запахов вкусненьких, ни сахарочку, ни пряничка!

— Ой, ничего, ничего! Тарелки красивые, цветные и пустые совсем. Ой, силы нету, и спали мы без сил.

— А ты помнил и не благодарил! — Кржемелек надулся. — Мы вона скока настряпали, и твои эти пили, и те ели! Уйдем обратно, спать! Несите в чулан, вы нам не рады, не благодарны!

— Ой, не благодарны! Несите… Я не хочу! Спать не хочу без сил. Вы благодарите, мы делаем! Будете?

— Да какой шкаф-то?! — у советника лопнуло терпение.

— И где помощники мои, прохвосты вы этакие?! — повар тоже нервничал, думая, как не лишиться работы из-за этих бесплатных поваришек.

— Нету хвостов у нас! А надо? Без хвостов не благодарят теперь? — Мимикры ничего не поняли и переживали только за отсутствие благодарности. — Вон тама шкапчик, там и тарелки яркие, и те большие-небольшие с ухами и без. Шкапчик как открыть, простой с тарелками, а для нас дом!

Наконец-то разобрались, что это тот самый старинный резной шкаф с посудой из змеелюдского стекла. Извлекли из него напуганных поварят. Впрочем, сразу сказав бедолагам, что они не виноваты и ругать их не будут. А уж когда повар выяснил, что, кроме вина и сладкого, эти пришельцы ничего не готовят, то подобрел и решил, что это станет изюминкой его замковой кухни.

Марию Спиридоновну больше интересовала такая зацикленность на благодарности.

— Так мы делали, за труд вот и благодарность. Нет благодарности — делать не радостно. Незачем.

— Ой, не радостно. Грустно — невкусно.

— Так, может, вам организовать поставки заказов? Вы письменные благодарности принимаете?

В Марье заговорило желание помочь и надежда не лишиться вкусняшек в академии.

— А мы бумаги не понимаем. А хотим, хотим!

— Ну я могу вам читать. — Зютек, напоминающий очень ушастого лемура, застенчиво улыбался.

— Ух ты, ага, читать. Благодарят — и читать. Бумагу складывать, спать на ней! Мягко и радости много! Вкусно-вкусно!

Советник тут же подхватил под руки Марью и повара, отводя их от стола с радостными мимикрами.

— Я надеюсь, вы понимаете, что за спасибо с замковой кухни ничего не поставляется? Благодарность — это хорошо, но и денежки счет любят. Для вас, Мария Спиридоновна, мы сделаем исключение взамен на молчание. А вы, Балотель, продумайте с управляющим коммерческий план поставок.

Вернувшись к столу, он взял бутылку с вином.

— Всегда мечтал попробовать, но, когда вырос, его уже не было.

Наслаждаясь вкусом нагретого солнцем сиранотского винограда с горчинкой и перечным послевкусием, демон прикрыл глаза и закинул в рот кругляш конфеты. Симфония вкуса и послевкусия вызвала море словесной благодарности и счастливые рожицы Кржемелека и Вахмурки.

А молча наблюдавшая за всем леди Серина представляла, как вместе с грандиозными десертами представит дамам «жутких монстров» леди Кло! Леди уже достала всех в замке, и только дальнее родство и должность ее мужа не давали возможности отказать ей в гостеприимстве.

Лейла с Мирандой в очередной раз просматривали список предметов.

— Штопальная игла. — Лейла посмотрела на напарницу. — В мастерской у Люсьера этих иголок полно, но как понять, какая из них нам нужна?

Миранда, сперва хотевшая объяснить, махнула рукой и сказала, что это она сама легко определит.

— Лошадь?! Это они серьезно? — Девушки удивленно разглядывали следующий пункт.

— Если учесть, что ищем мы предметы, а лошадь живая… — начала Миранда.

— То значит, сойдет любая фигурка лошади! Наши с Рахденом старые детские игрушки были на чердаке, мы там любили играть. — Легкий необычный аромат окутал девушку.

Если бы рядом стояла Марья, она сразу же узнала бы запах цветущих лип. Странно, что запах ностальгии по детству проявился именно так, ведь лип в этом мире не было.

— Дамы, у меня есть невеста! — Кронов пытался достучаться до двух хищниц. — Мы собирались пожениться!

— Невеста — не жена! — Одна из дам зазывно улыбнулась и облизала губы.

Кронов почувствовал себя бифштексом на тарелке у голодного тролля.

— Если оставила такого мужчину без присмотра, то сама виновата! — Его бывшая соседка по столу томно вздохнула. От глубокого вздоха содержимое декольте заходило ходуном, как морские волны.

Бедного вампира замутило, хотя он никогда не замечал у себя склонности к морской болезни.

Распахнувшаяся дверь чердака вызвала панику у всех троих. Дамы опасались увеличения числа конкуренток, вампир боялся того же и еще лишних свидетелей, которые могут принять сторону одной из дам, лишив его шансов на спасение. Использовать магию в чужом доме было нарушением всех приличий, да и дамы могли быть очень непросты. А обвинение в нападении точно закончилось бы свадьбой или магическим судом. Да и где на чердаке взять трупик, разве что муха где-нибудь в углу завалялась. Эти мух не испугаются.

Если Миранда с удивлением рассматривала открывшуюся картину, то Лейла всё поняла моментально.

— Дамы, я подам заявку на ваше исключение из игры! — заявила она опешившим красоткам. — Вам никто не должен помогать, а я тут вижу, вы с профессором консультируетесь. Это запрещено правилами!

— Но мы не консультируемся! — возмутилась одна.

Лейла вопросительно подняла бровь.

— Мы зашли сюда поискать, а тут профессор Кронов отдыхает в таком экзотичном виде. Просто нам стало интересно.

Кронов расправил крылья и несколько раз повернулся, демонстрируя себя в мышиной ипостаси.

— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, милые дамы.

Дамы, недовольные поворотом событий, закивали.

— Вас, профессор, Мария Спиридоновна искала. — Наконец и Миранда поняла, что тут не всё так просто.

— Если я узнаю, что кто-то пытается выспросить у прибывших с нами про игру и предметы, подам прошение на исключение, — еще раз предупредила Лейла. — Вам, профессор, нельзя помогать, поэтому ограничьте общение с играющими дамами, чтобы про них не решили, что они жульничают!

Радостный Кронов пушинкой вспорхнул со своего насеста и, галантно поклонившись, пообещал непременно общаться с дамами как можно меньше во избежание недопонимания.

— Пойду поищу Марию Спиридоновну и целителя Бяо, у нас есть еще пара нерешенных вопросов.

Вампир ушел. Дамы, надменно фыркая на возомнивших о себе слишком много девиц, тоже покинули ставший им неинтересным чердак. Каждая, считая себя умнее, уже прикидывала, как оказаться на балу спутницей вампира.

Лейла же, покопавшись в стоявших в углу сундуках, вытащила красиво раскрашенную каменную фигурку лошадки. Яркая эмаль с самоцветными вставками дорогой игрушки гномьего производства чуть облупилась, но главное — фигурка подходила как предмет по списку. Девушки, довольные собой, продолжили поиски.

С Марией Спиридоновной вампир столкнулся в одном из коридоров, она ведь так и не нашла порхающих где-то фей и Тимона. Раздумывая, где могут летать эти оживители пирожных, Кронова она поначалу даже не заметила, тот же, столкнувшись с девушкой, чуть снова не впал в панику, решив, что его выследили. Потом, поняв, что это подросток, облегченно выдохнул, а услышав знакомый голос и сообразив, кто это, всерьез обрадовался.

Марья и не предполагала, что вопросы брака у аристократов могут решаться так кардинально.

— А почему вы и правда не женитесь? — Возможно, вопрос был несколько бестактным для юной девушки, но для бабушки Маши нормален и интересен. — И спокойнее вам было бы. Можно же найти хорошую женщину, спокойную и понимающую.

— Да как-то не задумывался и не искал. В любом случае здесь и сейчас вряд ли найду, а на бал надо идти со спутницей. И у меня проблема, кого пригласить. Вы еще пока слишком юны, не комильфо. Азалию? Боюсь, что изобретательная месть Тимона будет отравлять мне жизнь не одно столетие… Мне же надо, чтобы местные дамы, видя меня со спутницей, не рисковали ко мне приближаться.

— А пригласите Манефу Ауховну. — Марья весело разглядывала скривившегося Кронова.

— О да, почтенная Манефа, конечно, отвадит от меня любую красотку, но, если слухи о том, с кем я хожу на такие мероприятия, достигнут моих родителей… Женят меня на первой попавшейся в момент.

— А если ее чуть-чуть омолодить, на время? Наверняка ведь есть что-нибудь подходящее. А потом, если что, скажете, что не могли отказать Манефе после того, как она так расстаралась над внешним видом. Только надо ее тоже уговорить.

Манефа Ауховна ворчала. Выдумки молодежи казались ей нелепыми.

— Ну Манефочка, это же на время! Всего разочек тряхнуть стариной и утереть нос этим воображалам демонессам. И Кронова выручим. Только на один вечерок! — Марья уговаривала старую кикимору со всем пылом юности и красноречия. Ей ужасно хотелось посмотреть, какой Манефа была в молодости.

Кронов смотрел на кикимору жалобными глазами и молча молил, чтобы она поддалась на Марьины уговоры.

— Ладно. — Кикиморе надоело выслушивать всё по десятому разу. — В конце концов, мне тоже спутник нужен, не с Бяо же идти. Тем более его уже пригласили. А Базуркевич пойдет с дочерью, он ее никому не доверит.

На то, что Бяо кто-то пригласил, и Кронов, и Марья дружно вытаращили глаза и переглянулись. Новость была потрясающая!

— Пошли уже, что ли, к алхимику сходим. Я ему не доверю мне без присмотра сварить даже чай! — Манефа глянула на себя в зеркало и улыбнулась своим мыслям.

— Только смотри не влюбись! Ох и красотка я была в молодости, парням головы морочила. Сколько их за мной бегало, не счесть! — Она захихикала, и бородавка-грибочек на носу закачалась.

Кронов скептически проследил за этим действием. В красотку он не верил, но главное — у него будет спутница. Нормального возраста и не пытающаяся женить его на себе, а еще вполне приятная в общении.

Алхимик был недоволен тем, что его отвлекают по таким, с его точки зрения, пустякам. Формула призрачного вина у него не высчитывалась, что расстраивало его чрезвычайно. Согласился помочь, только чтобы отстали. В четыре руки с Манефой дело шло хорошо, и он даже зауважал кикимору за такие обширные познания в тонкой науке зельеварения. А Марья поделилась с ними, еще ничего не знающими, про обнаруженных кухонных мимикров, которые, по их словам, делают сладости и вино. Алхимик воспрянул духом и решил наведаться на кухню. Старинная магия, возможно, пригодится в его деле, а на благодарность уж он не поскупится!

Готовое зелье Манефа тщательно проверила всеми доступными ей способами, отмерила нужную дозу и, загадочно улыбнувшись, выпила.

На осколки разлетелась склянка, выпавшая из ослабевшей руки алхимика. Опираясь на стол, он во все глаза смотрел на преобразившуюся кикимору.

Глава 15. Кто кого?

Манефа была довольна произведенным эффектом. Даже Мария Спиридоновна стояла, открыв рот от изумления, что уж говорить про мужчин. Ошалевший всклоченный алхимик, забывший о своих опытах, и шокированный, но страшно довольный вампир. Позволив будущему кавалеру по балу облобызать ручку, кикимора величественно удалилась готовиться к этому знаменательному событию. Бал в замке открывался в полночь.

Марья хлопала глазами и не могла прийти в себя. Она уже немного привыкла к магии и на себе испытала некоторые ее проявления, но мгновенное преображение древней скрюченной жизнью «Бабы-яги» в блистательную почти копию неподражаемой Лидии Вертинской времен фильма «Королевство кривых зеркал»… это было слишком даже для нее. Сколько бы ни было лет Манефе Ауховне, сейчас по человеческим меркам она выглядела на тридцать пять.

Алхимик же, смотря ей вслед, только и мог повторять:

— Бал. Как интересно! Я совсем забыл. Наверное, загляну.

Видимо, сразу потерял голову.

— На бал надо приходить в… э-э-э… парадном виде, — Марья с трудом сформулировала вежливую фразу, глядя на перемазанного и, похоже, давно не переодевавшегося демона.

— Да, тебе бы с Люсьером поболтать, дружище, — хлопнул его по плечу Кронов. — Ты со своими опытами и от моды, наверное, отстал. Кстати, дама моя! Я ее на бал пригласил первый! — И он, довольный, вышел из лаборатории.

— Да не волнуйтесь, — Марья решила подбодрить алхимика, — думаю, Манефа и с вами потанцует. Но посетить Люсьера тоже стоит, в таком виде на бал точно нельзя. И на кухню сходите, мимикры такие симпатичные.

Оставшийся один алхимик внимательно посмотрел на себя в полированную поверхность небольшого подноса для инструментов. Клочковатые, измазанные и слипшиеся местами волосы, рабочий головной убор со встроенными приборами, потертый камзол, заляпанный реактивами, и несвежая рубашка с полуоторванной манжетой на одном рукаве. Он вспомнил чудное видение с огромными глазами и пикантным тоненьким грибочком на шикарном носу с изящной аристократической горбинкой…

— Мимикры и Люсьер, Люсьер и мимикры… Срочно! — Сорвавшись с места в карьер, он чуть не снес косяк двери.

Лейла и Миранда, сидя в апартаментах, предоставленных семье Базуркевичей, перебирали добычу, сверяясь со списком.

— Лошадь, есть. Щипцы каминные, есть. Игла штопальная, есть. Ошейник, вот. — Лейла, довольная, отложила в кучку предметов красивый ошейник с вышивкой и рубиновыми вставками. — Повезло, что у мамулиного любимца их несколько и они хранятся в его комнате. Никто, кроме мамы, взять не сможет, ну или их покусают!

— Но твоя мама тоже играет! — Миранде этот факт не давал быть такой оптимисткой. — Она может выиграть!

— Мама точно играет одна, и если щипцы для камина она может опознать, то выбрать из кучи иголок нужную — вряд ли. А уж найти кость из хвоста свиньи… — Демонесса подбросила на ладони маленький кусочек позвонка. — Хорошо, что мы учили в академии анатомию.

Косточку они, конечно, раздобыли на кухне. А еще Лейла была уверена, что анатомию дамы не знают! А на кухне нет туш, мясо нарубленное, и опознать хвостовые позвонки в кусках свинины они точно не смогут.

Добыча была упакована в немажоську и для надежности до бала спрятана в специальном ящике старшего Базуркевича. Командир гарнизона держал там награды для парадного мундира, и все, кто осмелился бы туда залезть, не имея с ним родства, рисковали остаться без рук. На артефакте стояло соответствующее предупреждение. Дамы такими ящиками не обладали, подобные создавались лишь для хранения наград, секретных документов и для перевозки чего-нибудь вроде драгоценностей короны.

Люсьера алхимик поймал на лестнице. Тот страшно куда-то торопился, но не рискнул спорить с вцепившимся в него демоном, требующим парадный костюм для бала. Срочно!

— Не волнуйтесь так, будет вам костюм. Но для бала одного костюма мало. Вам не помешала бы стрижка, да и помыться от реактивов из вашей лаборатории. — Он с сожалением смотрел на зеленоватые липкие отпечатки от пальцев, разъедающие нежно-розовую ткань на рукаве. — Приходите ко мне за пару часов до начала… Хотя нет. Лучше часов за пять и без головного убора.

Довольный алхимик, пространно благодаря и раскланиваясь, помчался дальше вниз по лестнице. На кухню.

В гостевом крыле, куда спешил Люсьер, стоял визг и крик. У дверей в одни из апартаментов две дамы вцепились друг другу в волосы. Судя по крикам, одна застала другую выходящей из ее покоев с немажоськой в руках.

— Она точно утащила мои предметы! Зачем она была в моих комнатах?!

— Двери были открыты. Я только заглянула, а немажоська моя! Не твоя!

— Вот туда ты и засунула мои найденные вещи! Сама ничего небось не нашла! Потому что тупая, как штыки у вашей замковой стражи!

— Сама тупая, как парадная сабля твоего мужа! Ничего ты не нашла, а я всё свое с собой ношу! Тут таких, как ты, вон сколько! Небось специально оставила дверь открытой и караулила, чтобы заорать и чужое присвоить!

— А где немажоська-то с предметами? Из-за которой спор? — Подошедший Люсьер оглядел скандалисток.

Немажоська нашлась за вазоном, открытая и совершенно пустая. Были там предметы поиска или нет, но кто-то, воспользовавшись скандалом и потасовкой, проверил содержимое и, возможно, забрал желаемое. Ругань набрала обороты с новой силой, и только появление Азалии с предупреждением об исключении за скандал из числа игроков утихомирило истеричек.

— Вас уведомляли о том, что можно позаимствовать у соперниц, если не попадаться. И надо было лучше прятать или присматривать за своим имуществом! Вам предупреждение. Еще один скандал — и вы не играете! — Дриада с достоинством удалилась.

Люсьер облегченно выдохнул, а дамы разбрелись по своим комнатам. Впрочем, как оказалось, отдыха у самодеятельного гуру моды и дизайна не предвиделось, дверь его собственных апартаментов подпирал спиной хмурый крылатый парень. На его плече сидели знакомые фейки и тихонько шушукались. Увидев Люсьера, парень отлепился от двери и со знакомыми интонациями и большим сомнением в голосе спросил:

— Я понимаю, что тогда погорячился, но ведь ты мне поможешь? Ну там ревность, любовь, но пойми меня как мужчина! Мне надо выглядеть так, чтобы она дар речи потеряла!

Люсьер представил этого чудика в кружевном платье в цветочек и соломенной шляпке. От такого точно дар речи пропадет у всех, кто увидит!

— Тимон, ты и так хорош. Надень нашу парадную форму, и будет прекрасно! — заспорили феи. — Зачем тебе еще что-то надо? Ты вон какой необычный, ей понравится.

— Тимон?! — Люсьер с недоверием разглядывал невысокого парня. Шикарные крылья, странные антенки из волос и необычные глаза.

— Ну да, — смутился тот. — Вот наэкспериментировали.

Куда подевалась его былая уверенность? Он впервые боялся, что не оценят, не понравится. Видимо, живые эмоции начали прорастать в нем не только в положительную сторону. Появились сомнения, неуверенность и страх, несвойственные раньше бессмертному духу, привязанному к скелету.

— Ты в зеркало себя видел? — Люсьеру было интересно, как он теперь себя воспринимает.

— Видел, — улыбнулся Тимон с прежней озорной интонацией. — Покрасивее ваших ухажеров буду. — Он гордо поводил крыльями, шевельнул антенками и гордо добавил: — Как минимум необычнее, а Азалия это любит!

— Ладно, заходи. — Люсьер открыл дверь в комнату. У них с Линдой был в городе свой, неплохой, надо признать, особняк. С маленьким садом на заднем дворе. Но сам он предпочитал апартаменты в замке, хоть регулярно вместе с женой бывал и в городском доме. Во-первых, здесь была его мастерская, а во-вторых, тут не было тещи, которая жила в их доме, после того как овдовела, и вела там хозяйство, присматривая за детьми. Дама она была резковатая и сильно не одобряла увлечения зятя «дизайнерской чепухой». Ведь, как она считала, у аристократа, хоть и из разорившейся семьи, должно быть подходящее хобби, типа своей винодельни или конного завода. А ее зять, находясь на службе такого важного лорда, тратил свое время на кружева и яркие лоскутки. То, что это приносило семье основной доход, она не учитывала.

— Скоро еще один несчастный пожалует. Вот уж не знаю, что должно было произойти, чтобы наш алхимик собрался на бал и еще костюм у меня попросил! — поделился он новостями. — И на кухне, говорят, нашли кого-то.

Зайдя в мастерскую и достав несколько разных вариантов для примерки, он еще раз оглядел Тимона.

— Надо будет для крыльев специальные отверстия делать и ткань зачаровать, чтобы не рвалась от шипов.

— Не надо, они призрачные, и это боевая форма. — Тимон сосредоточился, и пластины растворились в коже. Он сразу закутался в крылья, как в плащ, но это не особо помогло. Ниле, покраснев и обругав всех мужланами, со всех крыльев рванула на выход: она же не знала, что под панцирем ничего нет.

Люсьер равнодушно пожал плечами и достал из комода нижнее белье.

Через час три вполне подружившихся мужчины, потягивая легкое сухое вино из бокалов, разглядывали на манекене готовый костюм. Эм от вина отказался, но компот в бокале помогал вписаться в общую картину посиделок.

Костюм был хорош. Густо-фиолетовый, почти черный, он оттенял собой белоснежную рубашку, лаконичную, совсем без кружев и вышивки, с атласным воротничком-стойкой. К ней прилагался галстук-шнурок с камеей на фиолетовом авантюрине. Как ювелир за такой срок смог изготовить это чудо, сплавив авантюрин с перламутром вырезанного портрета Азалии?

— У меня свои связи. — Люсьер самодовольно улыбался, удовлетворенный работой. — А портрет твоей дамы есть в каждом ее каталоге на первом листе. Твое главное украшение — это крылья! Костюм должен их лишь подчеркнуть.

Тимон, сидя в кресле в атласном халате, кивал и напряженно думал. Костюм прекрасен, но вот финансов у него не было совсем, по сути он безработный и бездомный. Каким бы шикарным он ни был, но идти на содержание к даме он был не готов, да и зачем он тогда ей сдался?

— Эй, приятель, тебе не нравится? — Люсьер озадачился при виде притихшего гостя.

Эм тоже с тревогой смотрел на друга, понимая, что что-то произошло.

— Ребята, а я ведь бездомный нищий! Только сейчас понял. Зачем я ей такой?!

— Ну ладно, уж прям. — Люсьер махнул рукой. — Костюм дарю, праздник все-таки. А по жизни придумаешь что-нибудь. Ты вообще фактически только родился, причем новый какой-то вид. Спроси у вашего юриста, может, тебе что-то полагается, как и переселенцам. Или еще какие законы имеются.

— И у тебя семья есть! — Эм гордо выпятил грудь. — Мы поможем! И поддержим! Да наша бабушка — самый ценный капитал! А для Азалии вообще подруга. Пошли к ней, спросим, как быть, или и вправду Кронова разыщем.

Уйти они не успели. В дверь, едва постучав, вломился алхимик, потрясая бутылкой с резным горлышком.

— Я за костюмом!

Люсьер с сомнением оглядел не поменявшегося с их последней встречи мужика. Видимо, намеки до этого маэстро пробирок и реторт не доходили.

— Вымойся сначала, кавалер. И шляпу свою в лаборатории оставь. На бал с бутылкой идти собрался? Если это подарок для дамы, то подозреваю, что она не оценит.

Алхимик прижал к себе бутылку, боясь, что ее отберут прямо сейчас.

— Нет, это приманка для привидения. Дама бы могла, кстати, оценить. Вы бы видели, как она смешивает компоненты… а как отмеряет дозировку! — Его взгляд мечтательно затуманился.

— О! Поздравляю, все-таки смогли. Теперь поймать будет легче легкого. Сам залезет. — Тимон, всё еще в раздумьях и печали, вяло поаплодировал.

— Нет, это не я. Это мимикры на кухне. Ты вроде лучше был, когда ушел из лаборатории. Плохое самочувствие? Надо взять пару анализов и вашего целителя позвать.

— Да не. Просто, как оказалось, у живого куча проблем, и это удручает.

— Да? — Алхимик был явно не от мира сего и не понял.

— Ага. Денег нет. Работы нет. И жилье тоже, скорее всего, отсутствует.

— А! Вот с деньгами могу помочь. Пыльцы насыплешь?

— Она даже не магическая, я проверял. — Тимон уныло допил из бокала.

— Да нет. Вполне магическая и рабочая. Продашь?

— Да! — Повеселевший Тимон подскочил из кресла.

— Вы не забыли про ванну? — рявкнул алхимику в ухо подкравшийся сзади Люсьер. — Вам надо тщательно отмыться от реактивов, и я не думаю, что это будет быстро!

— Но как же быть?! А призрак? Мне надо поставить ловушку и поймать! И бал! А реактивы, да они просто не отмоются. — Алхимик заметался.

— А давайте я поставлю и поймаю. У меня как раз время есть. Наймите меня на работу. Я ловлю, вы платите, — Тимон решил не упустить шанс заработать.

— Да?.. Ну попробуй. Главное, принеси его мне.

— И принесу, и сотрудничать он сам с вами согласится! — К Тимону вернулся прежний энтузиазм. Ему удалось забрать у алхимика бутылку. — Пошли, Эм. Мы скоро будем в лаборатории. Готовьте деньги за работу и пыльцу.

Они удалились.

— А вы мыться! — Люсьер был категоричен. — У вас не больше двух часов. Надо еще приводить вас в порядок и подгонять костюм.

Нервного алхимика как ветром сдуло.

— Дурдом. — Люсьер налил себе еще бокал.

Тимон несся по коридорам к подвалу как комета. Возможность заработка вдохновила, а дело было несложным. Беспалова он нашел там, где и предполагал. Винный погреб, бочонки и стеллажи с бутылками. Призрак висел с недовольной миной, иногда засовывая голову в очередную бочку.

— Егорыч, я тебе выпить принес, — демонстрируя бутылку, с места в карьер начал Тимон.

— Уйди, старушка, я в печали. — Привидение даже головы не повернуло.

— Какая старушка? Ты уже напился? Так вроде призрачного вина только одна бутылка, вот. Или еще сделали? — Тимон не понял, но гнул свою линию. Пойманный призрак означал зарплату.

— Что значит «призрачного»? — насторожился Петр Егорович, переполняясь надеждой и разглядывая незнакомую бутылку в руке крылатого парня. — Ты, собственно, кто такой? — Вьющуюся рядом мелкую фею-паренька он узнал, а вот этого с крыльями не помнил.

— Так я Тимон. Раньше был маленьким скелетом, помнишь?

Петр Егорович вытаращил глаза. Ну если из того костлявого не пойми чего получилось это, то и вино могло оказаться подходящим. Он кинулся к Тимону и попытался отнять бутылку. Руки, как обычно, прошли сквозь нее.

— Не-е, это так не работает. — Тимон весело покачал головой. — Ладошки подставь.

Призрак посомневался, но подставил ладонь ковшиком. В призрачной кисти заплескалось небольшое количество заманчивой жидкости. С неверящими глазами он понял, что сквозь руку она не льется, и моментально опрокинул содержимое ладони в рот. Последовала блаженная улыбка, причмокивание губами и зоркий взгляд хищника, не сводящего взгляда с бутылки в руке Тимона.

— Еще. — Требовательно протянутая ладонь.

— Не. Ты лезешь в бутылку и пьешь сколько хочешь! — Тимон сразу решил открыть все карты. — Я несу тебя алхимику, и все довольны.

— Этот чокнутый на мне опыты ставить будет! Я на это не подписывался. — Привидение возмущенно заколыхалось, но взгляда от бутылки не отводило.

— Ну как хочешь. Он и на вине опыты поставит, только того потом не останется, и делать он его больше не будет. — Про мимикров Тимон благоразумно промолчал. Он понимал, что за благодарность маленькие кулинары этому алкашу бочку вина сотворят. Чтобы он там плавал и благодарил, и в стихах, и в прозе, и песней!

— Он его делает? Он его делает. Ага. Ну если будет наливать… подумаешь, опыты… с такой-то анестезией! — Петр Егорович азартно потер руки.

— Анесзи… что? — Тимон опять не понял.

— Не заморачивайтесь, молодой человек, приступим к нашему взаимовыгодному сотрудничеству.

Тимон поставил бутылку на пол, и призрак с воплем: «Всегда хотел быть джинном!» — нырнул в бутылку. Высунул из горлышка голову и предупредил Тимона:

— Скажи, чтобы наливал! Анестезия — это гуманно, без нее — это живодерство.

На этом, видимо, мудрые мысли спасовали перед живительной влагой, голова исчезла, а довольный Тимон закупорил бутылку.

Алхимик, стоя в лаборатории в относительно чистых рубашке и брюках, задумчиво рассматривал свои руки. Кожа кое-где всё еще была с пятнами разных оттенков. Правда, был и плюс: они уже не пачкались, и волосы тоже удалось отмыть. Впрочем, волосы смотрелись странно: те, что были под рабочей шапкой, имели вид свалявшегося колтуна, и из него сейчас торчали обломанные зубья расчески, четвертой по счету.

Влетевший в дверь запыхавшийся Тимон потряс бутылкой.

— Пойман. Согласен на опыты взамен на вино. Прошу выдать причитающуюся зарплату.

— Деньги, деньги. Давай идентификатор.

У Тимона вытянулось лицо. Артефакт академии у него был, но идентификатора и счета в банке не было. Они были не нужны мертвому духу-скелетику.

— Возьми мой. — Эм протянул идентификатор. — Потом счет откроешь и заберешь.

Тимон с облегчением выдохнул. Все-таки хорошо, когда ты не один.

Довольный алхимик получил пыльцу и бутылку, из бутылки гулко, но довольно мелодично раздавалось:

— По Дону… ик… гуляет казак… ик… молодо-о-о-ой…

Тимон получил свои деньги, хоть пока и не на свой счет. Но начало положено!

— А почему у вас такая странная прическа? — Эм облетел голову алхимика. — Вы же дамам всякие средства делаете, возьмите там что-нибудь для волос. Ведь наверняка есть что-то для облегчения расчесывания.

Алхимик досадливо хлопнул себя по лбу, правда зажатой в руке бутылкой с призраком. Но это его уже не заботило. Вскоре перед ним стояли баночки с разным содержимым. Он настороженно разглядывал вкусно пахнущие мази и рассуждал сам с собой:

— Вот это я делал для леди Кло. Правда, не для самой леди, а для ее кобылы. Но ведь для волос и расчесывания. Должно подойти. Это для сведения старческих пятен с рук тещи лорда Бростмунда. Жуткая старушка, страшная как смерть, но от пятен помогло. А это для лица, не помню кому. Что-то делает с кожей, может, смягчает? — Он с сомнением оглядел бледно-синюю субстанцию.

— Ну мажь уже давай. — Эм с нетерпением ожидал результатов эксперимента с мазями. — Хуже точно не будет.

Хуже не стало. Лицо посвежело, пятна с рук ушли, и кожа стала мягче, но обгрызенные когти и заусеницы всё равно портили картину. А вот с волосами вышла небольшая промашка. Волосы распутались и расчесались, но при этом еще и умудрились отрасти до колен. Заросший алхимик разглядывал шелковистые пряди под хохот крылатых паразитиков и завывания привидения из бутылки.

— Снегопад… ик… снегопад… не мети… ик… мне на ко-о-о-осы…

— Надеюсь, Люсьер с этим что-нибудь сможет сделать. Вы со мной?

Группа поддержки радостно закивала.

В лаборатории на столе стояла бутылка с резным горлышком, и из нее доносилось:

— Товарищ сержант, два… ик… часа до рассвета… А призрачные сигареты не сделали… ик… халтурщики!

Глава 16. Уж полночь близится

Мария Спиридоновна нервничала. Одно дело, когда ты идешь на бал в академии шестидесятивосьмилетней старушкой — просто потому, что так надо, а еще немного любопытно. И совсем другое — когда ты юная особа, а бал в настоящем замке! Кроме того, на бал надо приходить с кавалером, и у Марьи он, конечно, был, но это смущало ее до крайности. Все-таки девушкой она была только внешне, и что бы там ни говорили о молодости души, но Лейлу с Мирандой сверстницами она не ощущала. Воспринимала их как девушек-студенток, молоденьких и легких на подъем, намного младше себя. А на бал ее пригласил Рахден! Со свойственной ему сейчас немного холодной отстраненностью он напросился на разговор и, пригласив стать партнершей на балу, пояснил:

— Я не думаю, что вы обидитесь или не поймете: вы сейчас, кроме моей сестры и Миранды, единственная девушка в замке подходящего с виду возраста, которая не собирается объявить меня своим женихом. Мужчины, в отличие от дам, вполне могут прийти на бал без спутницы, но я как сын хозяина лишен такой привилегии. Раньше удавалось договориться с сестрой, но сейчас мама поставила перед выбором: или я иду с девушкой, или партнершу мне она выберет сама. И Лейле тоже был поставлен такой ультиматум. Возраст. — Он слегка усмехнулся. — Она не учла вас и ваше взросление к балу, так что в отличие от Лейлы мне повезло. Впрочем, зная сестру, я думаю, она выкрутится. Вы же сейчас молоды и прекрасно выглядите, чтобы составить мне пару. Вы согласны?

Мария Спиридоновна была, конечно, не в восторге от самого текста приглашения и аргументов пригласившего, но прекрасно понимала, что это лучший вариант. Рахдена она знала, он был симпатичным, уравновешенным и не надоедливым. А главное, знал, кто она такая! В ином случае ей могли предложить или холостого лорда, который рядом с ней смотрелся бы «папиком», или кого-то из друзей Лейлы, а помня рассказ Миранды о поведении этих натестероненных вьюношей, Марья не горела желанием оплеухами объяснять озабоченным юнцам, что она порядочная девушка, да и вообще бабушка! Так что предложение она с удовольствием приняла и надеялась все же повеселиться, несмотря на чувство неловкости.

Платье ей принесли с корсетом и шлейфом, Азалия в этом случае была категорична. Блестящий атлас ткани цвета морской волны, невесомая паутинка филигранных серебряных кружев отделки и белое золото с перламутровыми вставками и сапфирами украшений. На примерке, когда Азалия утянула ей талию, помогла застегнуть украшения и развернула к зеркалу, сунув в руки веер, Марья поняла, почему женщины терпели пытку корсетом. Нет, конечно, талия не стала осиной, но она хотя бы обозначилась. Грудь приподнялась, и если добавить сюда широкую, ниспадающую тяжелыми складками юбку, то силуэт «песочные часы» вырисовывался даже с ее типом фигуры. Пусть и был всего лишь иллюзией.

Даже отсутствие прически на голове не сильно портило картину, просто делало Марью несколько более свободной и с виду легкомысленной.

— Сложных причесок не выбирай, — советовала Азалия. — Ты сейчас юная девушка, и распущенные волосы вполне приемлемы, но всё же надо их подобрать для торжества. Вот, — она ткнула пальцем в каталог причесок, — это подойдет.

Марья рассматривала предложенный вариант. Завитые на концах локоны были собраны и хитро переплетены мелкими косичками. Казалось, что из плетеной решетки вырываются на свободу тугие пружинки и, расслабляясь, растекаются по спине до лопаток. Вдоль лица оставались несколько укороченных прядок, обрамляя его мягкими волнами.

Серьги решили не надевать, но на голову взяли тиару. Точнее, почти ободок, неширокий, с мелкими цветами из перламутра с сапфировыми сердцевинками. Он смотрелся как аккуратный цветочный веночек и делал образ девушки юным и невинным, убойное сочетание среди эксцентричных, ярких демонесс. Азалия была довольна. Свой наряд она держала в секрете, говоря, что для дизайнера демонстрировать свой туалет не на торжестве, а заранее — плохая примета. Еще поделилась озабоченностью, что давно не видела Тимона. Раньше мелкий скелетик всегда крутился рядом, и она, что греха таить, привыкла к его слегка навязчивому и забавному ухаживанию.

— Представляешь, пригласил меня на бал и исчез, — делилась она. — Я и так рискнула из-за него стать самой эксцентричной дамой, с таким-то кавалером! А он… и ни слуху ни духу.

— Он приготовил тебе сюрприз! Не могу рассказать, но надеюсь, что тебе понравится! — Марья как могла поддержала подругу. — Он действительно, как ни странно, очень тебя любит. Я даже завидую.

И, заметив возмущение в глазах Азалии, поправилась:

— Я имела в виду, что странно для духа в скелетике, а не тебя. И вряд ли ты сможешь в эксцентричности перещеголять леди Кло!

Азалия вспомнила фасон, заказанный упомянутой леди, и, поморщившись, кивнула. А потом перешла к советам по макияжу, надеясь в душе, что Тимон не подведет и объявится до начала бала.

Впрочем, никто был не в курсе, что одна юная особа в пику матери решила перещеголять в эксцентричности леди Кло. Лейла была довольна своей задумкой и, представляя ошарашенные лица общества, пребывала в прекрасном настроении. Она просто умница! Благодаря Миранде выиграет охоту за безделушками, а пригласив на бал в качестве кавалера целителя Бяо, проучит любимую маменьку и будет самой обсуждаемой персоной начала года во всех светских сплетнях. Тем более целитель, несмотря на внешность, был приятным собеседником и, как она успела заметить на академическом балу, неплохо танцевал. Предвкушение, азарт и довольство собой в случае Лейлы вылились в густой и дурманящий аромат розы, дополненный белым перцем, брызжущие лаймовые ноты и пудровую деликатность ириса, слегка приправленную сандалом. Приятно быть в центре внимания, а еще экономить на духах!

В мастерской Люсьера дым стоял коромыслом. Он никак не думал, что простая просьба отмыться от реактивов приведет к такому волосатому результату! Шевелюра, конечно, была роскошная, но явно не подходила демону с профессией алхимика. Тем более он умудрялся запутываться и цепляться ей буквально за всё. А на скорую руку заплетенная в косу, она вообще превратилась чуть ли не в оружие, при его порывистом характере и резких движениях, в которых проявилось нервное напряжение перед балом.

По крайней мере, Тимон едва успел увернуться при внезапном повороте алхимика на какой-то вопрос. Коса свистнула как хлыст в опасной близости от лица, и Люсьер решил не искушать судьбу, предложив этому индивидууму прическу на основе длинных волос. Все-таки на бал идут, а не воевать.

Стрижку делали долго и попутно пытались изобразить на когтях мужской маникюр. Заусеницы сдались без боя, став мягче от крема, а вот когти, видимо укрепленные разной химией, были больше похожи на зазубренные гарпуны. Единственное, что смогли сделать, это укоротить их длину с помощью копытных клещей для лошадей. Но края всё равно остались неровными. Алхимик порывался бежать в лабораторию и сделать размягчающий и полирующий состав, но его в четыре руки вернули в кресло.

— Еще не хватало, чтобы все наши усилия вы испортили возней с реактивами перед самым балом. — Люсьер в зародыше задушил все аргументы. — Наденете перчатки! Они сейчас не обязательная деталь костюма, но из моды не вышли.

Готовый к балу демон смотрел на свое отражение в зеркале несколько недоверчиво. Таким он не видел себя давно, а без рабочего головного убора, с которым почти сроднился, еще и чувствовал себя непривычно. Мягкий оттенок глубокого изумрудного цвета костюма подчеркивал зеленые крапинки на радужке карих глаз, из-за чего они казались ярче и глубже. На них падала смоляная челка с небрежно неровными краями, скрывая слегка подпаленные от горелки ресницы. Неожиданно распрямившись, обнаружились широкие плечи, раньше постоянно ссутуленные над лабораторным столом. А худощавость вечно забывающего поесть ученого превратилась в правильной одежде в изящную стройность силуэта.

Люсьер, рассматривая со стороны дело своих рук, с иронией думал, что не хватает только одного маленького аксессуара: таблички с надписью «дичь» на спине. Холостой, не старый и в чем-то не от мира сего алхимик вполне мог стать хорошим трофеем для незамужних хищниц.

— А кого вы планируете пригласить на бал в качестве спутницы? Я не рекомендовал бы вам появляться там в гордом одиночестве. Дамы могут счесть вас перспективной партией, и вы глазом не успеете моргнуть, как окажетесь у алтаря.

Алхимик явно растерялся. Интересующая его дама была уже приглашена, а другими знакомыми женского пола он не обзавелся.

Тимон с Эмом негромко совещались в уголке, а потом предложили, как им казалось, прекрасный вариант.

— А пригласите Ниле. — Тимон был сама серьезность. — Она хоть и маленькая, но сможет держать на расстоянии охотниц за женихами, и о магии фей с ней можно побеседовать. К тому же она не обидится, если вы захотите уделить внимание другой даме по своему желанию, главное — обговорить всё заранее.

— Ага, — поддержал его Эм. — Ей будет интересно сходить на бал с настоящим кавалером, а не с братом. Но если что, я буду рядом, чтобы потанцевать с ней тоже.

— И где мне ее искать? — озаботилось приведенное в порядок чудо.

— Я сейчас найду. — Эм сорвался с места и упорхнул.

Ниле грустно сидела в кухне на полочке в компании мимикров. Она уже до тошноты объелась сладким, которое подпихивали ей довольные человечки. Сначала в кухне было интересно, все готовили. Что-то резалось, смешивалось, жарилось и тушилось, мимикры вообще поставляли десерты огромными партиями, и повар, не забывая сыпать благодарностями, только и успевал накладывать стазис. Конечно, пробу снимали и все окружающие, вторя повару и радостно добавляя, что такого предпраздничного застолья у них на кухне никогда не бывало. Ниле даже вспомнила гоблинский юбилей Шныря и выпрыгивающую из торта танцующую сахарницу с деньгами.

Кухонные соорудили двадцатикилограммовый торт, из него по команде выпрыгивали бутылки с мимикровским вином и, вальсируя, наливали всем окружающим. После пары репетиций торт слегка скособочился, а работающий в кухне народ, захмелев, напевал себе под нос что-то вроде:

— В дни Морозника на севере не счесть девок ледяных, но горячими сердцами холод мы растопим их.

— Пусть течет вино рекою хоть до самого рассвета, от горячей той любови будем в луже спать за это.

Видимо, очередной гоблинский вариант какой-то популярной эльфийской баллады. Хорошо хоть, не троллий!

Но потом малышке фее стало скучно. У всех праздник, все радуются, а ее даже на бал Эм не пригласил. Понятно, что формальность, но мог бы сделать ей приятное. Еще брат называется! Вот и сидела малышка надутой объевшейся мышью на полке между банками с сахаром и специями.

— Ниле, вот ты где! Все вкусняшки без меня слопала! Тебя там кавалер ждет, хочет на бал пригласить, а ты тут щеки наедаешь! Полетели скорее.

— Какой еще кавалер? Ты, что ли? — Она отвернулась обиженно и назло Эму стала есть очередную конфету.

— Да настоящий, большой! Красавец! Надо, чтобы демонессы к нему не лезли на балу, да и тебе будет с ним интересно. Он же алхимик!

— Ты совсем спятил! Он же на чучело похож! И пахнет своими реактивами, всеми вместе. К нему и на плечо сесть страшно, можно приклеиться или ожог получить! К нему и так никто близко не подойдет!

— Неправда! Ты бы его сейчас видела. Мы его отмыли и переодели! Точно говорю: он сейчас очень достойный кавалер, его без дамы демонессы на сувениры мигом растащат. Так и скажи, что с ролью спутницы на балу не сможешь справиться и демонесс боишься! — Эм знал, что Ниле бывает азартной спорщицей и так ее легче убедить.

— Да легко справлюсь! Только всё же хочу сначала посмотреть, а потом соглашаться! Полетели к твоему алхимику. Как его хоть зовут-то?

— Представь себе, я не знаю. Всё алхимик и алхимик. — Эм подхватил шоколадный трюфель и, выразив огромную благодарность кухонным мимикрам, полетел показывать чудо преображения алхимика.

— Милая леди, не окажете ли вы мне честь быть вашим спутником на предстоящем балу? — все-таки алхимик не растерялся и сразу после прилета феек решил задать животрепещущий вопрос. Наверное, боялся, что опоздал, или надеялся на эффект неожиданности.

— А как вас зовут? — Ниле практически одновременно с ним выпалила свой вопрос.

— О, а это так важно? — Алхимик был явно озадачен. — Меня зовут Габриэль, маме нравились в свое время эпосы о старинных битвах и героях древности. — Он смутился.

— Очень приятно, Ниле. Я согласна быть вашей спутницей на балу.

— Только надо заранее обговорить детали, на всякий случай, — вмешался прагматичный Тимон.

А в это время далеко-далеко, совсем в другом мире…

— Вот ведь послал создатель сыночка. Весь в папашу, такой же дурень! И таки где зарплата, я спрашиваю? — В красных мохнатых лапках гневно тряслась очередная отписка от банка. «На ваш счет за последний месяц ничего не поступало».

— Я тут в нищете прозябаю, голодаю буквально, — унизанные перстнями мохнатые пальчики с наманикюренными коготками отправили в рот бутерброд с черной икрой, — а он о маме даже не думает! Ни новой шубы к празднику, — с плеч скинули шиншилловую пелерину, — ни путевки в теплые края. — Термометр за окном показывал +43 °C. — Погибай, мама родная, в голоде, холоде и нищете! Я его на работу устроила, в портал своими руками дурня затолкала, демонам во всей красе расписала — и вот она, благодарность! Таки, сына, мама идет, и тебе придется объяснить за мои плохие условия жизни!

Глава 17. Бал и балаган — почти одно и то же…

Честно говоря, как проходят настоящие балы, мало кто знает. Марья встречала разные описания в книгах, начиная от русских классиков, сказок и заканчивая — да-да! — балом из «Гарри Поттера». Бал в академии был больше похож на танцы с фуршетом. Здесь же был замок, и у него имелись хозяева, а Линда, когда они наконец нашли время поболтать, рассказала, что будет и несколько представителей правящих семей других рас. Как сообщила та же Линда, все просто приходят в бальный зал к определенному времени. На сбор гостей отводится минут сорок-шестьдесят, все общаются, разглядывают друг друга и прибывающих. Потом следует торжественное появление хозяев, их благодарность гостям за посещение мероприятия. Далее — прием почетных высокопоставленных особ. Их объявляет церемониймейстер, а хозяева и гости приветствуют и встречают каждого согласно протоколу. После этого начинается официальная часть с поздравлениями, награждениями, объявлениями и непосредственно открытие бала. Танец хозяев и почетных гостей, затем просто танцы часа на полтора. Торжественный ужин, развлечения и какой-нибудь «гвоздь программы», собственно завершающий бал, после которого можно покидать мероприятие. Но обычно мало кто уходит так рано. Молодежь танцует, мужчины обсуждают деловые вопросы, дамы сплетничают и рассматривают кавалеров. Образуются кружки по интересам и парочки. Самые стойкие могут гулять до утра. Считается, что встретить рассвет с дамой или кавалером в первый день праздников — это скрепить сердца ледяными узами Морозных дней. Если пара сможет вместе наблюдать за восходом солнца в первый день весны, то значит, чувства прошли проверку и не растаяли.

От кучи сведений кружилась голова, а от волнения просто перехватывало дыхание. Хорошо хоть, туфельки были те самые, артефактные, для танцев. Хотя сначала Марья огорчилась из-за цвета, он совершенно не подходил к платью. Азалия на ее расстройство только насмешливо фыркнула и легко, как фокусник, сменила им цвет.

— Маш, они же эльфийской работы! — ответила она на незаданный вопрос. — Любой дизайнер может поменять цвет, это заложено при изготовлении. Бывает, что надо к платью подобрать тон в тон. Платье есть, а туфли не соответствуют. Не все могут сделать на заказ, дорого. И вот придумали такой выход, чтобы дизайнер мог поменять цвет обуви. В платье не заложить такую функцию, в них обычно ставят возможность подгонки по фигуре.

Марья в очередной раз подивилась продуманности и удобству использования магии. Это немного ее отвлекло от собственных переживаний. Потом Азалия убежала сама готовиться к балу, а к Марье вернулись внучата с новостями.

Ниле, гордо вышагивая по столу, расписывала, какой у нее шикарный кавалер. Эм тоже важно поддакивал и гордился, что это он придумал.

— И представляешь, ему нравится наша Манефа Ауховна! — Ниле аж запрыгала от переизбытка эмоций. — Она, конечно, очень хорошая, но совсем пожилая дама. — Фейка недоуменно наморщила носик.

— Просто он видел ее после принятия зелья. Она идет на бал с Кроновым и, чтобы ему соответствовать, привела себя внешне в нужный возраст. Она, оказывается, в молодости была просто роковой красоткой. — Марья улыбнулась, вспомнив свои впечатления.

Фейки растерянно запереглядывались: кикимору красоткой, да еще и роковой, они не представляли совсем.

— И что, прям красивая? — Эм недоверчиво пошевелил крыльями.

— Как минимум эффектная. И на мой, да и не только, вкус — да, красивая. Вы алхимика вспомните. А сейчас говорите, что он прекрасно выглядит.

— Но он не такой и старый. Для меня, конечно, очень старый, но для Манефы как младенец! — У феи всё же ситуация в голове никак не складывалась.

В итоге Марья и Ниле прекрасно провели время, обсуждая всех, кого видели, и делясь всем, что узнали. А Эм, внезапно озаботившись тем, что алхимик может быть не в курсе, откуда забирать его даму на бал, полетел его разыскивать.

В дверь постучали. Пришел Рахден. Вот в чем Марья не ожидала увидеть своего кавалера, так это в костюме серебристых оттенков. Оказалось, это традиция и хозяева, в отличие от гостей, надевают на торжества исключительно наряды родовых цветов.

— На празднике только нам положен серебряный цвет в одежде, — спокойно ответил на вопросы Рахден. — И сестра, и родители будут в таком же. Фасон можно выбрать, цвет нет. Гости же могут надеть что угодно, кроме нарядов этих цветов. Их можно использовать только в отделке костюма.

С тех пор как Рахден изменился и вместе со слишком спокойным и равнодушным характером приобрел и специфическую внешность, прошло уже прилично времени. Черноволосый юноша с темно-красными прядями превратился в пепельного блондина с отдельными фиолетовыми локонами. И в серебристом костюме он выглядел очень бледным и отстраненным. Если бы он был дамой, то ему бы очень подошел титул Снежной королевы.

«Впрочем, пусть будет Ледяной принц, — подумала Марья. — Тем более это зимний праздник, а на фоне ярких гостей он будет, наоборот, выделяться! В толпе не потеряю. — И тут же отругала себя за то, что думает всякий бред, вместо того чтобы говорить что-то умное. — Ладно, может, я просто умно молчу!»

Ее кавалера, казалось, не особо волновало ни ее молчание, ни щебет Ниле, что сейчас придут за ней и можно будет идти. Правда, при известии о том, что спутником феи стал алхимик, Рахден удивленно вздернул брови, но вежливо промолчал. Фее лучше знать, с кем она идет на бал.

Но появление самого алхимика при полном параде в сопровождении Эма все-таки вывело его из равновесия. Он, конечно, вежливо ответил на приветствие, но вот пялился на преобразившегося демона совершенно невежливо. Хотя мысли его были схожи с мыслями Люсьера: «У наших дамочек появится новый объект охоты. Будет интересно».

А вот от фразы беспардонной фейки все испытали противоречивые чувства:

— Он в Манефу Ауховну влюбился!

Рахден выпучил глаза, алхимик покраснел и смутился, а Марья ругала себя последними словами, что до сих пор не объяснила малявке, что не всегда хорошо говорить что думаешь.

Видимо, у фей на Поляне это было нормально, но в обществе приводило к вот таким неловким ситуациям.

Положение спас Базуркевич, зашедший к ним вместе с дочерью. Алхимика ему раньше видеть как-то не довелось, а Ниле Эм уже шепотом высказал всё о ее поступке. А то, что представленный ему демон пригласил на бал маленькую фейку, Эрхард воспринял вполне нормально. С логикой у командира гарнизона всё было в порядке.

Наряд Миранды вызвал удивление. Девушка была в черном! Он изумительно подчеркивал тоненькую фигурку и оттенял волосы цвета маренго, серые глаза стали темнее и глубже, а кошачьи ушки торчали из элегантной, якобы небрежной прически махровыми уголками, придавая экзотический вид. Спереди платье было укорочено до колен, выпуская из-под пышной верхней юбки пену кружев с эффектом омбре фиолетово-сиреневых оттенков. Цвета не для юной девушки, но Миранда сказала, что имеет право надеть цвета факультета. Среди молоденьких демонесс, носящих пастельные цвета, и взрослых дам в более темном Миранда будет как черный лебедь. А с Лейлой, находящейся рядом как партнерша по игре, они будут шикарно контрастировать. С отцом же они гармонично дополняли друг друга: командир гарнизона был в парадном мундире со всеми регалиями и знаками отличия. Темно-синяя ткань прекрасно сочеталась с черным платьем дочери.

— Пора идти, — спокойно констатировал Рахден и подал руку Марии Спиридоновне.

Миранда взяла под руку отца. Ниле села на плечо алхимика, а Эм, недолго думая, по-свойски приземлился на плечо Базуркевича. Оно из предложенного было самым широким и посему комфортным.

В главном зале уже собралось прилично народу. Кто-то боялся опоздать, кто-то пришел заранее, чтобы занять удобные места поближе к хозяевам замка и попасться на глаза важным гостям, а кто-то — просто чтобы не пропустить появление всех прибывающих и вволю их обсудить и посплетничать.

Леди Кло блистала, как ей казалось, в лучах собственной неотразимости. Придуманный лично ей фасон платья просто поражал воображение и разил наповал всех входящих. Гости начинали запинаться, разглядывать и перешептываться.

Стопроцентный успех, а Гровер просто не имеет вкуса. Нет чтобы разделить триумф жены и греться в лучах ее славы! Сбежал к каким-то скучным деловым партнерам. А она так старалась, даже две страницы книги примет осилила. Так что по праздничным приметам у нее самое удачное платье года!

Надо сказать, что фасон и правда был не банален. Юбка платья представляла собой золоченую клетку огромных размеров, изнутри по периметру клетки были прикреплены небольшие сосуды с землей с посаженными живыми цветами и вьющимся плющом. Живых птичек она туда засунуть не рискнула и поэтому заставила мужа раскошелиться на артефакт иллюзий. Так что в клетке птички тоже были в наличии, хоть и иллюзорные. При этом всё это великолепие не скрывало ноги дамы. Бесспорно, красивые и стройные, но затянутые в ярко-оранжевые кружевные панталоны до колен. Корсет же этого шедевра предсмертного хрипа псевдомоды из кожи молочного цвета настолько сливался с ее кожей, что издалека леди казалась одетой в одну юбку. Впрочем, такой «скромный» верх она тоже украсила. На буквально выскакивающей из корсета груди как на столешнице лежал цветок, похожий на лотос, размером с кулак. Выполненный из тонких золотых переплетений, он был обильно усеян бриллиантами, видимо исполняющими роль росы или капель дождя. Волосы, несомненно, тоже являлись шедевром парикмахера-авангардиста. Головной убор в виде нимба был оплетен кудрями, а сбоку пристроена шляпка в виде атласного гнездышка из лент и перышек с тремя яичками из голубых топазов.

Наша компания тоже не осталась равнодушной и чуть не создала в дверях пробку, застыв в ступоре. Но Рахден быстро сориентировался. Его не заботили наряды леди Кло. Единственные вещи, которые его слегка волновали, это реакция маман на его выбор дамы, интерес, как выпуталась сестра, и легкое любопытство по поводу того, как все-таки выглядит кикимора, что замковый алхимик так впечатлился.

Лейла появилась как по заказу, эффектная, стройная. У платья не было пышной юбки и, кстати, корсета тоже. Похоже, девушка где-то, возможно у Кронова, нашла земной журнал с фотографиями женщин в вечерних платьях. Правда, стилю и вкусу она не изменила, да и понимала, что новшества должны вводиться постепенно. Серебряное платье облегало как перчатка, расходясь от колен «русалочьим хвостом», благо пропорции фигуры позволяли такой фасон. Но в остальном оно было наглухо закрытым, ни вырезов, ни разрезов. Из украшений только длинные серьги с рубинами, перекликающимися с красными прядями волос. Волосы гладко зачесаны наверх в фантазийный пучок. А аромат эмоций от девушки сделал бы честь любому парфюмерному дому. Еще бы, с таким спутником!

Целитель Бяо, как ни удивительно, выглядел не менее колоритно и совсем не нелепо. Скорее он был похож на богатого махараджу. В расшитом экзотическими узорами атласном одеянии, слегка вытягивающем его приземистую полноватую фигуру, с потрясающим тюрбаном на голове, он был роскошен. А его желтоватое лицо покрывали странные знаки. Роспись походила на индийские узоры хной, но, как Марья помнила, их наносили на руки, а не на лицо. Впрочем, фрогону это шло, благодаря раскраске глаза не смотрелись такими выпученными, а как бы растянулись к вискам, став просто большими. А крупный рот вообще терялся в переплетении линий. Своей спутнице даже макушкой тюрбана он едва доставал до уха, но выглядел при этом достойно и солидно.

Парочка получилась шикарной и очень колоритной. Если добрая половина дам в зале, не узнав, хищно разглядывала алхимика (кто для себя, кто для дочки, сестры, племянницы, внучки…), то леди Кло с жадностью во взоре нацелилась на ничего не подозревающего фрогона. Она решила во что бы то ни стало заполучить его хотя бы на пару танцев.

— О, какая экзотика! А узоры! Тюрбан! — Она просто в экстазе пожирала его глазами. — И миленькие вышитые туфли с загнутыми носами и помпонами! И где эта мелкая паршивка нашла такое чудо? Рядом со мной он будет смотреться гораздо лучше, чем с этой. Из украшений одни серьги! Позор семьи!

Приход Азалии с Тимоном на фоне предыдущей пары прошел почти незаметно, хотя дамы взяли себе на заметку крылатого красавчика и оценили наряд дизайнерши.

Незадолго до этого…

Азалия, готовая к выходу, еще раз оглядела себя в зеркало. Как-то они обсуждали с Марьей земную моду. Мария Спиридоновна упомянула, что такие платья с корсетами у них были в моде очень давно. Иногда подобное, конечно, надевают на свадьбу или какой-нибудь костюмированный вечер, но чаще всё это теперь воспринимается лишь как исторический костюм для театра и кино. Разговор перешел на разные эпохи и стили. Марья не была особо сильна в истории, но какие-то фасоны, наиболее запомнившиеся по картинкам, попыталась даже нарисовать. Больше всего дриаде понравилось платье в национальном стиле: бархатный лиф, золотистый поясок, спереди разрез на верхнем платье от груди, открывающий тонкую дорогую ткань нижнего платья. И главное — рукава, они любительнице завязок и шарфиков нравились больше всего. Рукава платья — длинные, до пола, разрезанные от локтя и разлетающиеся шифоновыми вихрями при движении. А еще шикарная драгоценная вышивка, не требующая украшений.

Платье похожее на наряд Азалии

— Если Тимон не придет еще минут десять, то, похоже, на роль спутника на бал придется отлавливать первого попавшегося или не ходить вообще. Чем я только думала, согласившись пойти с крошечным скелетом в костюме? Видимо, спятила на старости лет. — Азалия уже начинала злиться даже при взгляде в зеркало.

Дизайн для этого мира был новый, выглядел шикарно, и ей хотелось очередного признания ее таланта. Вышивка, если использовать бисер и стразы, привлечет гномов. Летящие линии оценят эльфы, драконы и змеелюды. А если скорректировать нижнее платье, то разрезы привлекут демонесс и орочьи гаремы. Только в случае с демонессами надо убирать верх, а с орками низ. Орочьи дамы носили под платьями шаровары из дорогих тканей и обожали их демонстрировать не меньше, чем демонессы — декольте.

В дверь постучали, она сорвалась c места, распахивая дверь и смотря вниз, готовая взглядом пригвоздить наглого скелетика к полу. Глаза уткнулись в ноги в брюках из хорошей темно-фиолетовой ткани. Поднимая взгляд, она оценивала покрой и качество ткани, камею с собственным портретом на галстучном шнурке и лицо со странными глазами красивого лавандового цвета. В волосах незнакомца шевелились антенки, как у жучка, а за спиной сиреневыми всполохами трепетали крылья. Всё по местам расставил знакомый голос:

— Азалия, ты всегда прекрасна! Но сегодня сияешь особенно ярко, весь зал померкнет в свете твоей красоты! Небесное светило стыдливо уйдет за тучи, а…

— Какое из трех? — слабым голосом, опираясь от шока на косяк двери — ноги не держали, — всё же смогла ехидно поинтересоваться дриада. Мысли метались как слепые мыши по углам в поисках норы. Тимон! Что он с собой сделал?! Ради меня?! Марья говорила про сюрприз, но это…

— Естественно, самое большое и яркое, те два даже не рискнут вылезти на небо! Я опять не смог поразить тебя комплиментами! Надеюсь, хоть внешним видом поразил?

— Ошарашил!

— Да! Я красавец, и всё ради тебя, мечта моя! — Тимон взмахнул крыльями, чуть приподнявшись над полом. — Все дамы будут тебе завидовать! А мужчины кусать себе локти от досады, увидев тебя!

— Они не дотянутся. — Всё еще не веря, она аккуратно потрогала пальцем его щеку.

— Ну, друг другу обкусают! — не растерялся Тимон. — Я приведу на бал самое совершенное творение создателя в твоем лице! Надеюсь, ты готова ослеплять и восхищать?

— Не уверена, — но предложенную руку она приняла и еще раз убедилась, что иллюзией здесь и не пахнет.

Придя в зал, они прошли за Лейлой и целителем Бяо. Тимону не очень понравилось, что всё внимание оттянула на себя другая пара, все-таки он был немного амбициозен и хвастлив. Но Азалия тихонько напомнила о синяках Люсьера, просто за разговор, и это в присутствии жены!

— Вдруг они все решат выразить свое восхищение? — Она вопросительно посмотрела на враз задумавшегося Тимона.

— Да, пожалуй, так лучше. Со всеми сразу я, боюсь, не справлюсь! — сердито нахмурился тот.

— А и не надо справляться, я пришла с тобой!

— Но всё равно не отходи от меня, ты слишком красивая! Я волнуюсь!

— Да ладно, вон сколько красивых и молоденьких. — Дриада цепким взором моментально оценила нацеленные на ее спутника взоры.

— Да кому они нужны? Пустоголовые. — Тимон пренебрежительно окинул взглядом зал. — Твоя мудрость и ум могут соперничать только с твоей красотой, и ни одна женщина мира…

— Одна все-таки есть, — весело перебила его словоизлияния Мария Спиридоновна. Она знала, что дифирамбы своей даме Тимон мог петь сутки напролет, не умолкая. Это утомляло и Азалию, и окружающих, но дриаде было хотя бы приятно, в отличие от остальных. А сказала это Марья потому, что заметила остекленевший и восхищенный взгляд алхимика.

Все обернулись. Казалось, что замер весь зал: на бал прибыли Кронов и Манефа. Вампир просто терялся на фоне своей блистательной спутницы, хотя и выглядел очень импозантно. Несколько дам, имевших на него виды, уже в клочья порвали свои платочки, а самая яростная поклонница вампира, «мисс большие глаза», в порыве ревности сломала веер. Дамы сразу поняли, кто здесь главный хищник, еще не зная про то, что это кикимора и председатель жюри в игре.

Манефа своему стилю не изменила даже на балу. Любимые цвета, любимые шали. Атласное платье цвета горького шоколада со сливочного цвета кружевом по подолу. Кикимора позволила изменить в своем костюме, пожалуй, единственное: ажурная кружевная шаль легкой паутинкой обнимала обнаженные точеные плечи; декольте, впрочем, тоже было небрежно прикрыто ажуром. Маленькое хулиганство помолодевшей Манефы, а глаза блестели и притягивали как бездонные омуты, обещая большие неприятности нырнувшим. Похоже, Кронову придется нелегко, и совсем не из-за дамочек. Мария Спиридоновна краем глаза заметила пару темных эльфов, не сводящих с красотки глаз, орка с замаслившимися глазами из какой-то приглашенной делегации и даже принюхивающихся мужчин, что явно выдавало звериную двуипостасную сущность.

— Манефа?! — удивленно буркнул Базуркевич, тоже успевший принюхаться.

Все, кто не знал, замерли, недоверчиво разглядывая. А Марья весело подтвердила:

— Ага, она!

— Не могла предупредить! — Азалия дернула ее за рукав. — Тоже мне подруга.

— Переживаешь за своего кавалера? — Марья кивнула на Тимона, рассматривающего приближающуюся парочку.

— Не особо, — попыталась сделать независимый вид Азалия, но получилось плохо. — Да! — сдалась она. — Переживаю! Привыкла, и меня так никто не любил, как этот смешной скелетик, а теперь он вон какой красавец… — Она выговаривала это шепотом, но оказалось, что увлеченный зрелищем Тимон не так уж был увлечен.

— Азалия, счастье моей души, Манефа, конечно, производит впечатление, но сердце-то поет только от твоего присутствия. Эффектность любовь не вызывает, это такая сложная штука, что невозможно осмыслить. Вот бац — и понимаешь, что сердце занято и проще вырвать сердце, чем из него того, кто его занял, — ударился в философские рассуждения Тимон.

Прибывали еще гости, состоялся выход хозяев сегодняшнего торжества. Глаза Серины слегка расширились от изумления при виде в паре с Рахденом Марии Спиридоновны, но выглядела та по возрасту соответственно, и мать перевела взгляд на Лейлу. Девушка, ехидно улыбнувшись, взяла фрогона под руку и стала что-то спрашивать. Целитель отвечал, и тема, видимо, увлекла обоих. Серина чуть нахмурилась, но скоро снова сделалась безмятежной. Что было у нее в голове, непонятно, но лицо она держать умела. Впрочем, Рахден прокомментировал:

— Меня не тронет, а вот Лейла, похоже, влипла. Мамуля что-то задумала, и полагаю, сестренке это не понравится.

Торжественная часть проходила вполне по плану. Церемониймейстер объявил посла от горных гномов. От подгорных они отличались ростом, поведением и, конечно, местом жительства. Послом оказался кузен короля, важный бородач в сопровождении супруги. Потом объявили любимого племянника какого-то орочьего бантугбана, видимо князя одного из племен, крупного восточного мужчину со взглядом «ты мне денег должен», и маленького представителя ушанов, аж целого принца.

Марья устала стоять, выслушивая поздравления и похвалы. Небольшое оживление внесло объявление о финале игры по поиску безделушек. Дамы просто поражали своей изворотливостью, пытаясь выдать желаемое за действительное. Одна красотка, гордо демонстрируя шило, с апломбом заявляла, что в ИХ доме штопальная игла выглядит именно так. Другая под видом ошейника пыталась протащить колье, утверждая, что именно так это ее украшение называет ее муж. А третья вытащила те самые кусачки для лошадиных копыт, которыми стригли когти алхимика, и утверждала, что это самые что ни на есть каминные щипцы.

Леди Кло была готова к триумфу. Она подготовилась лучше всех! Она выследила ту дурочку, что ходила в библиотеку и искала предметы по книжкам. Она подстроила тот самый скандал и под шумок стянула нужные вещи, а главное, она собрала весь список!

Манефа проверяла тщательно.

— Лошадь?

Леди подошла к дальнему окну и легким жестом отдернула штору, за ней стоял жеребенок в стазисе для перевозки.

— Ошейник?

Леди достала прекрасный образец, с шипами и еще парой ремешков.

— Чей же это? — изображая восхищение и изумление, лукаво улыбнулась кикимора.

— Мужа, конечно. — Леди Кло пожала плечами. — Есть еще плетка, но в списке она не указана. Принести?

Красный как рак Гровер пытался слиться со стеной, выходило плохо. Стена была светло-голубая.

— Нет, не надо. Продолжим. Штопальная игла? — Азалия перехватила инициативу и требовательно посмотрела на претендентку.

— Да пожалуйста. — Леди вытряхнула на стол ворох разных игл из мешочка. — Тут точно есть та самая!

— Вы знаете какая? — Азалия не могла не спросить.

— Нет, конечно! Я леди, а не швея, но сказано было принести, а не знать, как выглядит! Она тут есть или нет?

— Есть. — Азалия вздохнула, врать она не могла. Штопальная игла в куче действительно присутствовала.

Пока больше всех предметов было у леди Серины, но иглу она не нашла и, как предсказывала дочь, позвонок из хвоста свиньи тоже. Теперь победа могла достаться эпатажной мадам.

— Позвонок из хвоста свиньи? — Обе дамы из жюри смотрели с недоверием на радостную леди.

— Вот! — Та вытряхнула из немажоськи половину свиной туши.

Зал ржал. Все, кто были рядом и разглядели, передавали тем, кто не увидел.

— Что вы смеетесь?! Не буду же я там копаться! Там прорва всяких костей, и нужная тоже есть! — Леди Кло считала, что, как и игла, позвонок отыщется сам.

— А вас не смущает, что тут передняя половина туши? — вкрадчиво начала Манефа.

— Ну и что? Позвонки там тоже должны быть! — Леди решила стоять на своем, она уже мысленно была королевой и надевала парюру.

— Но из хвоста их нет! Потому что хвост растет совсем в другом месте! — Манефа, уже не сдерживаясь, захихикала.

До леди дошло! Хвост! У лошади хвост сзади, она точно знала. Значит, и у свиньи. На голове не растут хвосты, а она взяла половину с головой. Та была больше, и леди решила, что там больше костей и нужная найдется.

— Всё равно я нашла больше всех! — Кло не собиралась сдаваться без боя.

Миранда и Лейла в это время доставали свои находки.

— Почему их двое?! Помогать нельзя! Нарушение! — Возмущение вредной дамы поддержали еще несколько голосов.

— Они играют парой, это не запрещено. И приз делят между собой! — спокойно объяснила дриада.

— Ненормальные! Как можно поделить титул или разбить парюру? — Визгливые вопли разносились на весь зал.

— Все вещи найдены. Выиграли Лейла и Миранда, — объявила Манефа Ауховна.

— А позвонок из хвоста! — пыталась оспорить решение леди Кло. — Где позвонок?

— Вот. — Лейла продемонстрировала косточку. — Из хвоста! Хвост у свиньи сзади! Не перепутай.

Как девочки и договорились, Миранда получила титул, а Лейла дрожащими руками взяла ларчик со своими собственными, лично ею добытыми драгоценностями. Раньше их дарили родители, а хотелось самой. Миранде она купит то, что та хотела. И еще теперь можно одалживать мамуле парюру, а не наоборот. Приз был продемонстрирован гостям. Марья заметила, как супруга кузена гномьего короля что-то шептала на ухо супругу и тот кивал головой.

Приз семейным артефактом убрали в сокровищницу, и Абрахам встал с кресла на возвышении для хозяев и особых гостей, чтобы объявить начало бала. Зал погрузился в молчание, ожидая музыку и первый танец хозяев праздника. Хлопок двери в тишине прозвучал как выстрел, все обернулись на звук.

— Таки тут праздник затеяли, когда мать без поддержки сыновьей голодает и прозябает! Куда денежное довольствие сына моего дели и хде этот любименький мой? Ирод треклятый, довел мать до нищеты!

В зал яростно влетела маленькая красная мохнатая торпеда. Если бы Дюдюка Барбидокская из мультфильма про тигренка и мартышку набрала килограммов пятьдесят, покрасилась в красный и соорудила на голове Пизанскую башню из волос, подперев ее небольшими рожками, то это, несомненно, была бы ее копия.

— Таки я спрашиваю вас за зарплату, за сына и за мое обездоливание. — На пухлом мохнатом пальце, выставленном в сторону советника, блеснул бриллиант.

«Карат семь», — прикинула про себя Азалия.

— А вы в курсе, что ваш сын преступник? Он чуть не убил почетную гостью в замке, выкрал ценные лабораторные образцы и сбежал с помощью экспериментального зелья неизвестно куда! Какую зарплату? Это вы должны компенсировать мне ущерб от вашего сыночка. Вы же его на работу устраивали, и зарплата переводилась на ваш счет!

— Таки кровиночки мать лишили, старушку без поддержки оставили и еще мзду требуют! Хапуги! Сами небось усе поперли и крайнего нашли. Извели сыну, маму оставили голодать. — Она завертела головой и, продолжая ругаться и причитать, рванула к приоткрытым дверям столовой.

— Гроши зажали, так хоть нахарчуваюсь! — И шустро стала запихивать с крайнего стола еду вместе с сервировкой в свою, видимо безразмерную, торбу. На сумочке золотом блестел бренд «Хуччи».

— Взять! — Такая наглость крайне разозлила советника. Мало того что появилась с претензиями из-за своего сыночка, так еще и праздник испортила, столько дней подготовки! А как гостям в глаза смотреть? Ушанский принц аж с ногами на кресло залез, то ли с перепугу, то ли от азарта к зрелищу. Гномья супруга тыкала мужу пальцем в украшения незваной гостьи и шипела на весь зал:

— Вот видишь, какие у нищих камни? А ты мне все жалеешь! Жлоб! Надо было маму слушать, говорила она мне, что ты за десять карат удавишься! Теперь у любой бродяжки драгоценности лучше, чем у меня!

Стража ломанулась к нарушительнице. Чертиха ругнулась, взвизгнула и прыжком оказалась на люстре, где деловито принялась снимать хрустальные подвески.

— Нехорошо.

Шепот за плечом заставил ее замереть. Скосив глаза, она увидела скалящую клыки крупную летучую мышь.

— На место положи, что взяла!

— Щаз! — Хлопок — и чертиха исчезла. Только люстра покачивалась, лишившись половины подвесок.

Визг — и из угла выкатился красный мохнатый комок, прижимая распухшую сумку. Домовые в замке не дремали! Стража стала окружать. Но якобы пожилая дама, причем на каблуках, мячиком запрыгала, отскакивая от стен, и, прошмыгнув между загонщиками, выскочила в коридор.

Рев трансформирующегося советника: «Схватить!» — слышали, наверное, даже в гномьих горах. Апофеозом картины стала обобранная чертихой люстра: не выдержав таких надругательств, она рухнула вниз.

Глава 18. Гонки, тряски, люди, маски

Чертова мамуля обладала хорошей скоростью и потрясающей прыгучестью! Она, как гоночный болид, неслась по коридорам замка, искусно обходя расставленные ловушки. При этом она успевала набивать добром свою и так уже набитую сумку, бормоча под нос:

— А, таки, похоже, серебро! Берем. Маме положена компенсация! Я им кровиночку свою доверила, а они?! Вот и картиночка тоже пригодится. Дамочка на портретике — дрянь, конечно, но рамочка с камушками. Еще бы сыну вернуть на место, ишь, удумал — меня на старости лет обеспечения лишить. Ну ничего, вот найду и женю поганца. На Клариссе Финогеновне женю! Хорошая дама, солидная и с капиталом. Я ей свово оболтуса, а она мне тоже чего-нибудь из своих запасов. Акций с десяточек, домишко доходный али магазинчик. Мне на старость, всё в радость. О, дверка открытая!

Она заскочила в чьи-то незапертые апартаменты. И аж замерла на пару секунд под впечатлением от увиденного. Леди Кло с мужем гостили в замке уже несколько месяцев. Гровер был нужен советнику для каких-то дел, а избежать приезда его жены просто не удалось. Конечно, леди «слегка» переделала апартаменты под свой вкус. Гостиная, в которую заскочила незваная гостья, была просто заставлена диванчиками, креслицами, пуфиками и козетками. Причем к каждому месту для сидения прилагался хоть крошечный, но столик, на котором непременно что-то лежало. Радостно подскочив, чертиха принялась сгребать с предметов мебели конфеты, фрукты, бережно прихватила вино и шикарные бокалы из змеелюдского стекла, подцепила с диванчика небрежно кинутый вроде бы халатик. Повертела в недоумении — на тонких просвечивающих кружевах была отделка роскошным пушистым мехом — и тоже сунула в сумку. Пригодится!

— Ого! — Неосмотрительно брошенный на очередной столик в вазу с конфетами браслетик моментально оказался в загребущих лапках. — Огненные опалы в обрамлении розовых бриллиантов. У этой бабы жуткий вкус, но денежки я за камни получу хорошие! Вот еще найду свово обормота — и таки мама им всем покажет, почем в Аду пепел из-под окошечка.

Ворвавшаяся стража заблокировала двери и принялась ловить наглую захватчицу. Небольшая и юркая мохнатая чертиха сновала между мебелью, подныривала под столы и перепрыгивала через кресла. Крупным стражникам приходилось огибать многочисленные препятствия, и это явно не способствовало поимке. Гнусная баба между тем продолжала набивать кошелку добром.

Подмога подоспела с воздуха в виде Кронова. Оставив Манефу на попечении алхимика и велев фейкам и Тимону охранять дам, профессор рванул за нарушительницей. В книгах, им прочитанных, пару раз встречались черти, но нормальные — не красные и не такие наглые, а еще мужского пола. Ему было интересно, вдобавок, зная замковую стражу, он не рассчитывал на их эффективность. Сам Абрахам, конечно, рванул к замковому управлению защитой и вызвал спецмагов-боевиков из внешнего периметра, он тоже не полагался на обычный коридорный патруль во главе с туповатым капитаном. Но чтобы задействовать магов, надо было перенастроить защиту. На время прибытия важных гостей включили блокировку магии во избежание казусов и инцидентов. Советник рассчитывал на вторые ипостаси, и то в крайнем случае: периметр охраняли профессионалы, а прорыва из другого мира в самом здании никто не ждал.

Кронов, влетев в разоряемые апартаменты, мгновенно оценил обстановку, но дамочка была не так проста и, ужом прошмыгнув под диванами, дабы избежать атаки сверху, ловко выскочила на небольшой балкончик. Обрадованная стража ломанулась следом, думая, что почти ее поймала. Не тут-то было! Пораскрывав рты, кучка взрослых мужиков круглыми глазами смотрела на ловко карабкавшуюся вверх по стене пожилую леди на десятисантиметровых каблуках и с гигантской торбой наперевес.

Только летучая мышь скользнула следом и чуть не рухнула вниз. Ловкий замах «сумочки» — и, не увернись Кронов вовремя, под стенами здания лежал бы фигурный кожаный коврик. Чертиха ругнулась под нос и, запрыгнув на небольшой карнизик, балансируя, достала из мохнатого декольте запаянную колбочку. Зубами сорвала пломбу, бросок, вампир увернулся, но колба еще в воздухе начала дымить, и от резкого запаха сероводорода вперемешку с едким дымом Кронов вынужденно отшатнулся метров на пять от стены.

Мадам же продолжила свое восхождение, точно зная, куда направляется, и ругая на чем свет стоит и демонов, и вампира неправильного, и сына-балбеса.

— Дилетанты! Тупая стража — и против моего опыта! Три ха-ха! Спецназ ГЧУ «зеленые черти»! И они меня взять хотели, болваны неповоротливые! Девятьсот лет на службе Ада! А задания на Земле! Да меня сам Иван Грозный во буйном хмелю гонял! Да Петр Первый к Скавронской из-за меня кинулся! Катька еще та была курва, мной его ото всех отвадила. Но платила хорошо, и родной Ад процент налогами нехилый тяпнул, хоть шабашка была и в отпуске. Ну, сына, и в кого ты такой пошел? Не в папашу же, чтоб его ангелы у себя в нектаре утопили! А демон-то хорош, доверила. Обещал платить, паршивец, сама сына готовила! Ну как готовила, не то чтоб очень, а то мало ли что. Вдруг на маму бы попер с нормальными-то навыками? А так найду, и пусть дивиденды приносит, я таки свой бутерброд с икрой севрюжьей заслужила. Где тут эта, мать вашу демонову, лаборатория? Зелья у них экспериментальные! Вот и поэкспериментируем! О, вот она! — Довольная чертиха, ловко вскрыв раму окна, забралась в лабораторию.

В бальном зале после памятной сцены гости группами обсуждали происшествие и переглядывались. Растерявшаяся леди Серина приказала исправить всё в столовой, но не могла решить, чем пока занять гостей. Танцы должен был открыть хозяин дома с королевой Морозных дней, и если Миранда в зале присутствовала, то Абрахам занимался отловом испортившей праздник паразитки. Сыном заменить старшего мужчину рода было нельзя, это означало бы вызов отцу и бой насмерть за место главы семьи. А в столовой, куда можно было пригласить всех, еще не скоро наведут порядок.

— Мария Спиридоновна, — хозяйка незаметно, за спинами присутствующих, проскользнула к Марье, — а у вас в таких случаях чем гостей занимают?

Марья захлопала глазами и наморщила лоб. В голову лезла только простенькая песенка про жука из «Золушки» с последующим хороводом, но петь она не умела. Да и не думала, что гости оценят, а вот детсадовский ручеек… Глупо, но больше ничего на ум не приходило. Быстренько объяснила хозяйке правила. Что парами, под музыку и не танцы. Должно прокатить как игра, пока не приберут бардак в столовой.

— Пока бегаем, может, еще что-нибудь в голову взбредет, — обнадежила она демонессу.

Как ни странно, гости вполне благосклонно восприняли эту замену танцам. Даже высокопоставленные особы решили поучаствовать.

Зазвучала музыка, выстроились пары, и хозяйка замка, проходя первой, утащила у кикиморы алхимика. Она его не узнала и горела желанием утолить свое любопытство. Манефа, хмыкнув и недолго думая, забрала у Азалии Тимона, та же, не придумав ничего лучше, остановила свой выбор на Гровере. Отчего счастливо взвизгнувшая леди Кло со всех ног кинулась к целителю Бяо и, забрав его у Лейлы, принялась выспрашивать про рисунки на лице и туфли с помпонами. Лейла, продолжая вредничать, выбрала ушанского принца, который стоял в паре с оркским бантугбаном. Были пары и из дам, и из кавалеров. Принц решил, что орк подходит по статусу. А орк согласился, считая, что не стоит своим выбором так осчастливливать и превозносить какую-нибудь даму, пусть подождут и потом падут перед ним ниц. А он, может, и снизойдет. Оставшись без пары, он, конечно, выбрал Манефу, а Тимон со всех крыльев кинулся забирать Азалию у Гровера. Музыка слегка ускорилась, какие-то пары менялись, едва успевая перекинуться словом, какие-то успевали вести беседу и обмениваться впечатлениями.

Серина успела пройтись с дочкой и слегка испортить ей настроение, намекнув на то, что у Бяо есть холостой племянник, да и ушанский принц еще не женат.

— Дорогая, если тебе так нравятся экзотические расы, то мы найдем тебе среди них прекрасную партию!

— Мама, я еще учусь, и вообще это научный интерес!

— Не замечала раньше за тобой такого рвения к наукам.

— Что ж, видимо, я повзрослела!

Лейлу подхватил кузен гномьего короля, а Серина решила ангажировать Базуркевича.

Марью выбирали достаточно часто, но в основном молоденькие, на ее взгляд, демоны. И если пару не разбивали в течение пяти минут, то разговор у них был как под копирку. В стиле:

— Эй, малышка, я такой классный! Ну и ты ничего. Потусим вместе? Я знаю классное местечко, где нет этой толпы перестарков, и мы там отлично проведем время! Зацени, как я шикарно придумал?

И так раз пять или шесть. Менялись лица и слова, не менялся многозначительный вальяжный тон и чувство собственной значимости партнеров.

— Боже, я этого не выдержу! Эти молокососы с претензиями мачо меня достали! Они даже не знают, о чем разговаривать. Хочу нормального собеседника, нормального возраста. Взрослого!

По ошалелому взгляду очередного мачо-мена она поняла, что что-то произошло. Парень споткнулся посреди фразы, скомканно извинился, после чего, пробормотав про освещение и что обознался и напутал, замолчал. Люсьер, ставший ее следующим кавалером, прояснил ситуацию.

— Не могу сказать, что вы плохо выглядите, милая Мария, но сейчас вы явно старше, чем были, придя в зал. По человеческим меркам и для немагов вам сейчас лет двадцать пять. Впрочем, выглядите вы всё равно прелестно.

Музыка играла, пары весело двигались в такт, пока церемониймейстер, предупрежденный хозяйкой, не пригласил всех к столу.

Столовый зал выглядел так, как будто никаких чертих тут на люстрах не висело. Ароматные блюда, шикарная сервировка, коллекционные вина. Гости, в прекрасном настроении после подвижной игры, с удовольствием приступили к трапезе. Особенно был доволен орк: ему в соседки досталась поклонница Кронова, «мисс большие глаза», и он, обгладывая кость от копченого окорока, просто приклеился взглядом к ее декольте.

В лаборатории, навесив на окна сетки-ловушки от непрошеных гостей, бедная мамуля принялась деловито изучать образцы в шкафах. Сегодня алхимик запер лабораторию, и это играло на руку чертихе и тормозило ее преследователей. Впрочем, она на основании опыта прекрасно понимала, что третий советник совсем не дилетант и счет идет на минуты. Она практично сгребла в сумку все косметические средства, снабженные ярлычками, выстроила перед собой несколько колбочек с подозрительным составом и внимательно изучала штатив с пятью пробирками. Этикетки гласили: «Одна нога здесь, другая там».

— Судя по всему, чует-таки мое сердце, дурень именно это и проглотил! Больше ничего подобного подписанного нет. — Она стала перекладывать пробирки в сумку, кроме одной. Краем глаза заметила синеватое свечение от большой бутылки с резным горлышком.

— И что таки это могло иметь место быть? — сама с собой рассуждала она. Но тут из-за стекла всхрапнуло и по боку бутылки изнутри явственно проехал синеватый нос. Видимо, привидение спало, напившись, и ворочалось во сне.

— Джинн?! Таки это я удачно зашла! — Бутылка исчезла в недрах безразмерного ридикюльчика.

В дверь уже бухала чем-то стража, нашедшая чертиху по наводке домовых. Створки стали обугливаться и индеветь одновременно, запахло паленым и морозом.

— Ну вот! Прибыла тяжелая артиллерия на одну маленькую меня. Совсем не уважают пожилых дам! Пожалуй, надо, чтобы они ответили за возраст!

Растяжка с подвешенными колбами без этикеток напротив двери — и довольная мадам с баулом в обнимку, выпив то самое зелье, исчезла из лаборатории. «Зеленые черти» — мастерство не исчезает бесследно! Дверь сдалась под дружным натиском, и первым внутрь влетел незадачливый капитан патруля, рвя растяжку и раскалывая все висящие колбы. Звон стекла, неожиданно тоненький визг — и всем остальным предстало странное зрелище. Висящие меховые уши до плеч вкупе с огромными ресницами, писклявый голосок, пятнистая зеленая раскраска и просто огромная попа. Капитанская фигура стала напоминать огромную грушу или каплю, кому что ближе. Ресницы захлопали, и ушастик пискляво заголосил, пытаясь руководить подчиненными. Те сложились пополам от хохота. Два серьезных мага на вопросительный взгляд советника доложили:

— Капитан. Ловушка. Чертова бабушка оказалась из спецназа. Или «зеленые черти», или «бешеные белки», старая школа. Ушла, похоже, как и сын, предположительно за ним.

— Активировать все уровни защиты на любое проникновение извне, включая пробои между мирами! Еще не хватало мне нашествия чертовых баб из спецподразделений! Охрану заменить. — Он посмотрел на пищащего капитана и ржущую стражу. — Всех заменить! На боевые парные патрули! Не замок, а проходной двор! Этих на границу к фронтиру. Дармоеды!

Впрочем, вернувшись к гостям, он несколько успокоился. Все вроде были довольны и считали мохнатую дамочку кем-то вроде нанятого циркача-акробата. А ее визгливые претензии — прекрасно сыгранной сценкой для увеселения. А уж торт с пляшущими бутылками, разливающими необычное вино, и десерты с представлением собравшимся волшебных кулинаров привели гостей в полный восторг. Благодарности сыпались на мимикров дождем, и они довольно перешептывались.

— Ого как раздухарились. Благодарят и едят! Нравится, значит.

— Ага. Едят и благодарят! Вкусно — не грустно! Еще сделаем.

Тут же подсуетились гномы, начав разговор о поставках эксклюзивного вина. Орк был готов выкупить партию сладостей для гарема, ну и вино, само собой. А ушанский принц, прознав про Зютека, уже строил планы по переманиванию земляка к себе в кондитеры годика через два, когда обучится.

Только леди Кло была недовольна: Серина не преминула съехидничать на тему монстров с поварешками. Впрочем, ее слегка утешало обещание целителя Бяо достать ей полный парадный костюм знатной фрогонской дамы. И обязательно вышитые туфли с помпонами!

Потом было открытие бала и танцы. Миранда, королева Морозных дней, прошлась в танце с хозяином замка, открывая бал, а ее отец пригласил леди Серину.

Две гармоничные пары закружились на паркете в медленном вальсе: Абрахам в серебристом костюме и Миранда в черном платье, казавшаяся еще более тоненькой на фоне массивного демона, и изящная хозяйка замка с по-кошачьи грациозным командиром гарнизона. За ними вышла гномья пара, и, к удивлению ехидных демонесс, квадратные фигурки горных жителей тоже прекрасно следовали за мелодией танца.

Вернувшемуся Кронову удалось избежать чрезмерного внимания ярых поклонниц после того, как одной из них фейки оживили подол платья. Стоило несчастной попытаться шагнуть, как подол стреноживал ее словно лошадь, обвиваясь вокруг ног.

С бала даму пришлось выносить родне, с которой она прибыла, то ли отцу, то ли брату. Впрочем, Кронов быстро нашел общий язык с орком и даже завел с ним дискуссию на тему, которую ни одна из дам не смогла поддержать. Они прохаживались поодаль, не рискуя подойти. «Мисс большие глаза», желающая пригласить Кронова на танец, не успела проронить ни слова, как была моментально перехвачена самовлюбленным орком. Ведь, как он считал, она еще за столом оценила его благосклонное внимание. Одного танца ей хватило, чтобы больше не рисковать.

Алхимик не отходил от Манефы, а связываться с кикиморой не хотела ни одна демонесса. А еще он, как оказалось, умел танцевать танго, и на этом танце вокруг них замер весь зал! Феерия страсти, борьба и непокорство, мольбы и чувства — просто вихрь эмоций прошелся по всем окружающим. А запланированным гвоздем программы оказались красиво подсвеченные ледяные фигуры, при жарком климате региона это действительно было необычное зрелище — раскаленные багровые скалы и бело-голубое совершенство льда.

Общество потихоньку распадалось на кружки и парочки, кто-то покидал праздник. Лейла, не изменяя себе, танцевала с Эмом. Маленький фей держал ее за кончик указательного пальца и галантно вел в танце. Мария Спиридоновна, устав с непривычки и от обилия впечатлений, сидела с Линдой и еще парой дам, обсуждая модные новинки и перспективные рукоделия. Алхимик, узнав про погром в лаборатории, имел такой несчастный вид, что Манефа сама предложила помочь. Уборки было много. Глядя на рассвет за окном, алхимик размышлял, как встретить первый день весны с этой женщиной, так ловко сортирующей ингредиенты и нумерующей пробирки.

Азалия сидела в кресле на балкончике и пила из бокала вино. Тимон, болтая ногами, расположился на перилах. Рассвет был прекрасен. И хорошо, когда можно помолчать вдвоем, иногда это красноречивее любых слов.

Глава 19. В гостях хорошо, а дом есть дом

Марья абсолютно не помнила, как засыпала. От души натанцевавшись и наговорившись, она с бала ушла довольно поздно. Причем, пытаясь уйти незаметно, была перехвачена Рахденом.

— Мария Спиридоновна, я как ваш сегодняшний кавалер обязан вас проводить! Дамы с бала так не уходят.

— Раз обязаны, то провожайте. — Сил спорить не было, да и смысла она в этом не видела.

Фейки, кстати, улетели еще раньше. Крылатые малыши опять объелись сладким. А еще Ниле покорила орка! Огромный и высокомерный, ни во что не ставящий женщин, хозяин гарема почему-то проникся симпатией к крошечной фее. Разговаривал с ней исключительно вежливо, собственноручно выбирал самые вкусные конфеты и обещал ей настоящий фейский дворец от лучших мастеров. Так что последней отпечатавшейся в мозгу Марьи мыслью перед сном было: «Расспросить Ниле, из-за чего вдруг такое отношение».

Но сразу с утра это сделать не вышло. На утренний чай забежала Линда. Экономку прямо распирало от новостей.

— Представляете, леди Кло утверждает, что ее буквально оставили без средств к существованию! И это при том, что маги зафиксировали все пропавшее и уверяют, что, кроме пары-тройки вещей, там ничего ценного и не утащили. Говорят, что та скандальная дамочка, ну, маленькая меховая нахалка, аж целый спецагент из другого мира! Только зачем агенту барахло леди Кло? А кикимора ваша у нашего алхимика до утра в лаборатории просидела. Домовые сказали, вышла оттуда как раньше была, старушкой. И всё равно алхимик-то ей руку поцеловал и вслед смотрел как на пробирки свои и реторты, прям влюбленными глазами! Даже не заметил, видимо, что постарела она опять.

Мария Спиридоновна на это лишь пожала плечами. Любят не глазами, а душой и сердцем. А для них всё выглядит по-другому.

Стоило уйти Линде, как прибежали девочки. Им нужен был каталог с украшениями. Выбирали долго и со вкусом, как умеют только женщины. После четвертого просмотра всего ассортимента и споров на тему дизайна и практичности остановились на трех вещах. Как сказала Лейла, она достаточно себя уважает, чтобы расплатиться по справедливости!

Для мамы Миранды выбрали серьги и браслет из новой коллекции. Марья еще не видела таких — видимо, недавно создали. Украшения были из радужного дерева. Это значилось в описании, и, судя по цене, материал был крайне редким. Вырезаны изделия были настолько тонко, что казалось — сейчас сломаются. Ажурная резьба переплеталась с тоненькой золотой проволокой и обрамляла серебристые камни, похожие на застывшую ртуть. Если учесть, что деревянная часть украшений под разным углом зрения меняла цвет и к тому же сама по себе была неоднородной, с плавными переходами радужного спектра, то создавалось ощущение, что в золотистые сети поймали северное сияние с каплями холодной морской воды в пасмурный день.

А еще Миранде достался кулон на тонкой цепочке. Между двух вращающихся овалов двигались два камня. Розовая жемчужина и черный гагат. Странное украшение, но девушки заверили, что оно нужно для учебы.

— Это концентратор! Очень полезная штука. — Лейла рассматривала кулон. — Я себе тоже потом закажу, только немного другой. Мне жемчуг нельзя носить, на нас он быстро стареет и тускнеет.

— Я раньше только большие концентраторы видела. У папы на столе пирамидка бронзовая стоит, но там кусочки кварца разных цветов двигаются, и их гораздо больше. — Миранда была счастлива, что может не только сделать подарок маме, но и себе приобрести красивую и полезную штучку.

Пока Марья с девочками разглядывали украшения, фейки, решив, что им еще есть с кем прощаться, упорхнули из комнаты. Зато прилетел Тимон. Одновременно и воодушевленный, и озабоченный. Воодушевлен он был прошедшим балом, а озабочен своей дальнейшей жизнью.

— Я теперь вроде как живой, и мне необходима куча всяких вещей. Начиная от еды и заканчивая жильем. А еще я не знаю, кто я теперь такой. И у меня даже документов нет. И как мне искать работу? Я, может, жениться хочу! Только Азалии не говори ничего. Надо сначала кем-то стать, чтобы такой женщине предложение делать! Немного денег я заработал, но хватит пока только на еду. А еще нужна одежда, да и в академии меня могут не оставить. — Он грустно взмахнул крыльями.

— Ну что ты, Тимон, мы же семья. — Марья улыбнулась. — Придумаем что-нибудь. А с жильем и деньгами тоже поможем.

— Семья — это когда поддерживают, а если один у другого на шее сидит, это не семья! — Тимон считал, что раз сам стал живым, то и навязывать окружающим возникшие с этим проблемы не вправе. Посоветоваться — это да.

— Надо с Кроновым поговорить. Как это с юридической точки зрения оформить. Думаю, стоит начать с документов и жилья. Мне кажется, Эртониза будет не против оставить тебя в академии, если ты будешь приносить пользу. Мы же там разработку всяких игр и увлечений планировали начать, а для этого надо понять, каким расам что подойдет. Без дела не останешься. — Марья смотрела на вещи практично.

— Точно! Документы. Кронов должен знать, что делать. — Тимон, обрадованный, что хоть что-то может решить прямо сейчас, отправился на поиски вампира.

Кронов страдал. Утро было крайне недобрым. Кто из гостей поделился информацией о прошедшем бале с его матушкой, выяснить не удалось, но она прямо с утра допекла беднягу. Сначала велев привести к ней для знакомства его спутницу с бала на предмет оценки как потенциальной супруги. Но потом, узнав, кем была дама ее сына, просто выела ему мозги, изящно, прямо чайной ложечкой! Высказав ему всё на предмет затянувшейся холостой жизни и поставив вопрос ребром: или он находит невесту в течение года, или женится на той, что найдет она! Прилетевший Тимон оказался прекрасным поводом, чтобы прервать нотации разошедшейся маман. Выслушав бывшего скелетика, Кронов задумался.

— С одной стороны, ты, несомненно, попаданец, так как тебя в этом мире не было, а сейчас ты вроде как есть. С другой стороны, таким, живым, ты стал уже здесь. А до этого, можно сказать, был питомцем, принадлежал Фшену Шатосу. Но рабства у нас нет, к тому же ты разумное живое существо неизвестного вида, да еще и родней обзавелся, хоть и не по крови. Вряд ли всё будет так просто. Вернемся в академию, я задействую свои связи и привлеку специалистов в этой области, все-таки у меня больше теория и юриспруденция с некроуклоном, не для переселенцев. Решим, не переживай.

— А как же жилье? Я ведь в академии никто. — Тимон всё же переживал. С одной стороны, он знал, что сразу его ректор не выгонит, но, с другой стороны, посторонних в академии быть не должно. Ректору не нужны проблемы с попечителями из ковена магов, а в том, что кто-нибудь расскажет, он не сомневался. Вредных личностей вокруг хватало.

— Ты можешь у Рорха в картине пожить, если что. Там недвижимость под юрисдикцию академии не совсем попадает. Кстати, может, должность хранителя или архивариуса временную оформим. Бумаг там много, разобрать некому и некогда. Работа, конечно, так себе, но вариант вполне может сработать. Только документы всё равно нужны, — рассуждал Кронов.

А в это время две пожилые леди пили кофе и были не менее всех остальных озабочены произошедшими событиями. Конечно, это были Азалия с Манефой Ауховной, и переживать им было о чем.

— Он из-за меня стал живым и сейчас страдает! Был такой веселый, беззаботный, а теперь постоянно задумчивый и взвинченный. Я всё решу, говорит, и с документами, и с работой. А я смотрю и думаю: конечно, решишь. Но он ведь сам теперь такой красивый и молодой с виду. Найдет себе под стать кого-нибудь. Он же гордый и пока нищий, а у меня бизнес. А так ухватится за него какая молодка, вдвоем-то с нуля легче свое дело развивать. Вот и пройдет любовь. — Азалия плеснула в кофе успокоительного, чуть не перелив через край, резко отдернула руку, и пара завязочек от манжеты макнулась в чашку. Дриада даже этого не заметила. Манефа неодобрительно покачала головой.

— Что-то ты, подруга, совсем расклеилась, любовь вроде окрыляет, а ты сама вся на нервах, — поддела она подругу. — Не в нашем возрасте и не с нашим опытом мотать себе нервы по такому поводу.

— А сама-то! — Азалия не осталась в долгу. — Весь замок гудит о том, что алхимик преобразился. Теперь он совсем недурная партия, надо сказать. Говорят, к нему в лабораторию сегодня только ленивая не нашла повод заглянуть за какой-нибудь мазью! А ты? Ты же вроде с ним уходила?

— Ну уходила, — не стала отнекиваться Манефа. — После погрома помогла с уборкой до утра.

Манефа давно закрыла чувства на замок и поселилась в академии уже такой. Кикиморы ведь выглядят так, как душа позволяет, а если в ней хранится недоверие, разочарование и застарелая боль предательства, то вид будет именно такой. Беды и невзгоды сгибают и скрючивают, рисуют безжалостной рукой морщины на коже, портят характер, пытаясь ворчливостью и язвительностью оттолкнуть всех, кто может ранить опять. Конечно, на балу она выглядела молодой и беззаботной, зелье просто стирало на время раны души, позволяя забыться. Она могла и дальше так выглядеть, может, не так молодо, но так же прекрасно. Но чтобы в душе смогла зацвести весна, туда надо впустить хоть немного тепла и света, а из боязни ошибиться все двери были заперты и даже заколочены наглухо.

— О, вы вместе встретили рассвет? — Азалия оживилась.

— Если это можно назвать встречей рассвета. Уборка осколков и протирка пробирок на рассвете, несомненно, романтичное занятие, — не удержалась от сарказма кикимора. — Давай уже собираться, скоро уезжаем, пойду помогу Марье. У нее еще с прошлого раза тут вещи остались, надо упаковать по-хорошему.

Манефа ушла, а Азалия задумчиво осмотрела свой фронт работ. Кроме нескольких нарядов и шкатулки с украшениями, у нее и собирать-то было нечего. Каталоги оставались у клиенток для последующих заказов, все свои работы она распродала, к тому же магичке с пространственным карманом много ли надо времени на сборы?

Мария Спиридоновна с помощью кикиморы собралась довольно быстро. Вещей оказалось очень много, словно она здесь жила полгода, не меньше. Вытаскивая очередные тапочки, кофточки и платьишки, она недоуменно вертела их в руках, пытаясь вспомнить, откуда они у нее.

— У меня такое чувство, что они как-то размножаются там, в шкафу, — сообщила она Манефе, подавая коробку с веерами. — А это что?

Пирамида из коробочек, стоявшая за комодом, добила ее окончательно и вызвала опасения в душе. С некоторых пор сюрпризы она не любила. И открывать эти коробки ей не хотелось.

Кикимора, глянув мельком на предметы беспокойства, спокойно стала упаковывать их в немажоську.

— Это подарки. Всё безопасно. Но если будешь сомневаться насчет чего-то съедобного или кремов каких, то проверь в академии браслетом.

— Подарки! — Вот тут Марью и накрыло. Как же она могла так опростоволоситься?! Побывать, можно сказать, в другом государстве и ничего не увидеть, а главное — даже не пройтись по магазинам! Ведь в академии есть те, кто ей дорог, и грядет праздник, а подарки совсем не куплены! Никому! — А сколько времени до отъезда? Надо же купить, надо бежать… магазины… подарки!

Марья лихорадочно заметалась в попытке успеть всё и сразу.

— До обеда есть пара часов. Потом нас пригласили на трапезу, затем мы уйдем порталом. — Кикимора с интересом наблюдала за хаотичным движением и подпрыгиваниями вдруг озаботившейся подруги. — Ты хоть реши, что и кому будешь покупать!

— А я успею? — Марья споткнулась на следующем шаге о валяющуюся пушистую тапочку, почему-то одну, и с надеждой посмотрела на кикимору.

— Леди Серина все-таки мудрая женщина, по крайней мере во всем, что касается всяких женских радостей. Она предвидела такое развитие событий. И приготовила напоследок небольшую экскурсию по магазинам. А мужчины тем временем будут договариваться с советником и мимикрами о поставках для академии. Советую тебе отправить с ними Тимона распорядиться насчет подарков и пополнения твоих личных запасов. Он хочет не быть обузой, вот и пользу принесет!

— Точно! Я же хотела попросить мимикров попробовать сделать какие-нибудь сладости для профессора Рорха, они ведь смогли призраку вино сделать. — Марья начала набирать вызов Тимону.

— Кстати, о привидении. — Манефа нахмурилась. — Та мамаша чертячья его из лаборатории утащила, прямо в бутылке.

Мария Спиридоновна замерла.

— Как так? Куда?

Бывший комендант не был приятным человеком и привидением стал вредным, но почему-то неизвестность о его дальнейшей судьбе Марью расстроила. В голове мелькнула лишь одна мысль: «Не уберегли!»

— Не расстраивайся ты так, — успокаивала ее Манефа. — Этот не пропадет, и тем более помереть второй раз ему вряд ли удастся. А если сможет упокоиться, так и еще лучше, мучился человек и окружающих изводил.

Необходимость объяснять Тимону, что нужно заказать и в каком количестве, отвлекла Марию Спиридоновну от тяжелых мыслей. Потом пришла Серина с Мирандой и Лейлой, прилетели фейки, и дружная компания покинула замок третьего советника, причем не порталом, а через дверь. Серина сказала, что до торгового центра они доедут в коляске, запряженной лошадьми.

— Хоть что-то посмотрите по дороге. У меня прекрасный выезд. — Леди гордо кивнула на подъездную дорожку.

Манефа еще говорила Марье на ухо, что содержать лошадей и ездить на них — очень недешевое удовольствие и считается признаком финансовой состоятельности аристократов, но Марья уже ничего не слышала. Сначала ее поразило словосочетание «торговый центр», а потом она увидела их средство передвижения.

Кажется, у кого-то из богов скандинавского пантеона был то ли шестиногий, то ли восьминогий конь, у пары лошадей леди Серины ног было по восемь на каждую. Как они в них не путались? Вытянутые в длину как лимузин, они имели роскошнейшие гривы, куда там девицам из рекламы шампуней! Появившись в такой рекламе, эти лошадки, встряхнув гривой цвета воронова крыла, заставили бы всех опустошать полки магазинов с рекламируемой продукцией.

— А почему они розовые? Или это от земли отсвечивает? — шепотом осведомилась Марья у Лейлы. Лошади были белые с легким розоватым отливом, в сочетании с черными гривами и хвостами было красиво.

— Нет. Это порода такая. Обычно они белые, но иногда рождаются с каким-нибудь оттенком. Нам повезло купить пару с розовым. У леди Кло есть жеребец с золотистым оттенком. На таких очередь, причем покупают и растят жеребят, взрослого с подобным окрасом не купить ни за какие деньги. У заводчиков очередь на десятки лет вперед! — пояснила демонесса.

Коляска представляла собой нечто вроде висящей в воздухе лодки с диванчиками. Когда дамы разместились, на нос и корму «лодки» скользнули две размытые серебряные тени.

— Это охрана, — спокойно прокомментировала хозяйка и велела начать движение.

Над транспортом возник купол, и внутри стало прохладнее, все-таки климат у демонов почти африканский. «Лодка», оправдывая данное ей Марьей название, как будто плыла в воздухе, а лошади совсем не путались в ногах. Всё объяснялось просто: они шли иноходью. Пейзаж разнообразием не отличался: вдоль черной дороги простирались багровые скалы. В пути встречались развилки, снабженные столбиками, между которыми, казалось, кто-то натянул мотки серебристой пряжи.

— Это такие минипортальчики, сокращающие дорогу в нужном направлении, — пояснила Серина.

Так проехали несколько небольших хуторков и что-то вроде села. На фоне каменистых пейзажей они выглядели островками жизни в пустыне. В каждом Мария Спиридоновна заметила мельком одну особенность — водопад. На въезде даже в самый захудалый хутор из пары домишек и кучки сарайчиков стоял камень, и с него стекала вода. У села это была скала больших размеров, как деревенский дом, а у хуторов — булыжник размером с автобус типа пазик. Под водопадом всегда имелось небольшое озерцо.

Как оказалось, это естественные образования. Как только подобная скала с источником и водопадом где-нибудь возникает, лорд этих земель должен организовать там поселение. Если этого не сделать, скала может разрушиться. Нужен постоянный расход воды, а кто справится с этим лучше, чем живущие рядом? Такой своеобразный симбиоз природы и демонов. Поселения были красивые. Аккуратные домики, посадки какой-то зелени с яркими цветами и разная живность очень оживляли суровый пейзаж. По пути Марье все-таки удалось расспросить Ниле о странном поведении орка.

У большинства мужчин есть свои увлечения. Кто-то занимается коллекционированием, кто-то сидит с удочкой, следя за поплавком, или бредет сквозь бурелом, охотясь на зверя, есть любители покопаться в двигателе или погонять мяч, есть компьютерные игроки и любители постучать в домино. Общее для всех этих увлеченных личностей одно: они просто помешаны на своем хобби. Вот и орк оказался страстным любителем какой-то игры. Как поняла Мария Спиридоновна, это было нечто вроде смеси шахмат с «монополией». Увидев пляшущие бутылки из торта и узнав об особенностях магии наших феек, он загорелся фанатичной идеей оживить свои игровые фигурки.

— Профессор Кронов помог составить договор и отказ от претензий, если что-то пойдет не так, — рассказывала Ниле. — Там был кто-то из артефакторов, они рассчитали дозу пыльцы и подготовили подробную инструкцию с рекомендациями. Кронов как юрист заверил. Орк получил пыльцу и поэтому так себя и вел. Рассказывал, как будет играть с сыновьями, соберет всех знакомых, а еще кормил меня конфетами и обещаниями каравана с подарками. — Фея захихикала, а тем временем они почти подъехали к месту назначения.

Торговый центр, название которого так резануло ухо Марии Спиридоновны знакомым сочетанием слов, оказался большим сооружением в виде каменного кольца, накрытого магическим куполом. Проехав через ворота, Марья поняла, что всё сооружение тоже построено вокруг скалы с водопадом, только находилась она в центре площадки. Вокруг озера располагались небольшие ресторанчики и кафешки, а само кольцо служило вместилищем многочисленных магазинчиков и лавочек.

Один охранник скользнул за ними, Марья так и не поняла, что это за фигура. Слишком размытым был силуэт. А может, просто одежда такая. Видимо, лорд всерьез озаботился безопасностью. Когда они выходили из замка, патрулей обычной стражи не встречалось, зато в коридорах иногда мелькали стремительные силуэты новой охраны.

Никому, думаю, не надо объяснять, как девочки ходят по магазинам. А уж если они задались целью купить подарки и сувениры… В общем, хорошо, что только Марья не была магом, иначе лошадки надорвались бы, не в силах сдвинуть с места гору набранного барахла. А так пространственные карманы, парочка немажосек, купленных для Марьи тут же на месте, — и счастливые, хотя и немного голодные дамы отправились в обратный путь в замок, где их ждал обед. Марья с сожалением в глазах посмотрела на кафешки у водопада, но садиться за стол сытой было бы неуважением к хозяевам и искусству повара.

Обед прошел без происшествий в уютной, почти семейной обстановке. Имелась вкусная еда и приятная компания. Всего-то пятьдесят персон. Леди Кло пребывала в депрессии и растрепанных чувствах, поэтому Гровер наслаждался непривычным покоем во время трапезы. Остальным отсутствие леди тоже аппетит явно не испортило.

Во время отбытия Кронов галантно убрал к себе в пространственный карман немажоськи Марии Спиридоновны, так что проход в открытый портал прошел без проблем. В холле главного корпуса академии их встретили улыбающиеся завхоз и Лэри.

— Здравствуй, дом.

А в оставленном замке, в кабинете советника, шел разговор на повышенных тонах. Это с должности решил уволиться замковый алхимик.

Глава 20. Домашние дела, не домашние отношения

Приятно проводить вечер в теплой компании старых приятелей, узнавать новости и делиться впечатлениями от поездки. Тем более вернулись не все ездившие в гости. Миранда с отцом отправились домой и планировали приехать только к празднику в академии, да и демоны тоже пока остались в своем замке. Бяо сразу же кинулся в лабораторию, его очень интересовал журнал с данными профессора Рорха. Кронов, мрачный и сосредоточенный, решил уйти от проблем, занявшись легализацией Тимона. Сам Тимон с завхозом и секретарем занялись договорами на поставки из замка волшебной продукции мимикров, а Манефа, сославшись почему-то на возраст, заперлась в своем доме-дереве. Вот так и получилось, что делиться впечатлениями от поездки и выслушивать местные новости остались только Марья и фейки.

Первое, что поразило Марию Спиридоновну, это тщательно скрываемый от нее сюрприз. Никто не сообщил ей ранее о пополнении в семействе выусней. И когда гордый Пантелеймон продемонстрировал ей самодельное гнездо из подушек с четырьмя пушистыми малышами, Марья минут на десять выпала из реальности. Мимиметр поломался! Усевшись на ковер, она просто погрузила руки в эту теплую кучку меховых зверенышей. Сонные кутенята тыкались в ласковые ладони, подставляли под поглаживания и почесывания нежные пушистые бока и тихонько, но требовательно поуркивали с мелодичным присвистыванием, отталкивая друг друга и напрашиваясь на внимание. По бокам от Марии Спиридоновны устроились гордые родители, довольные тем, что их потомство вызвало такой интерес и восхищение.

Пантелеймон, радуясь, что сюрприз удался, принялся рассказывать про роды, и про помощь Рорха, и про странную магию лича, и как он за малышами ухаживает. Домового прямо распирало от гордости за свои познания в деле выращивания выусней. Он уже представлял себя на прогулке в парке — окруженного пушистой стаей и ловящего на себе восхищенные взгляды дам. Марью же из нирваны от пушистых комочков вырвало сообщение о личе.

— Странная магия? С Марком Радимировичем всё в порядке? Уже выяснили, что это? — Марья искренне переживала, что с ним как с зависимым от магии существом может произойти что-то непоправимое. Ведь в соответствии с законами местного мироздания нежизнь лича поддерживалась только магически.

— Да вроде нормально всё. — Пантелеймон не очень понял, почему из всего его такого увлекательного повествования об обустройстве семьи выусней Марью заинтересовал только Рорх. — Он к Бяо в лабораторию ходит — наверное, опыты ставит. А у вот этого с пятнышками на ухе такой характер вредный, всё время куда-то хочет удрать.

Но Марии Спиридоновне уже неинтересно было про пятнышки и уши; наверное, если бы Рорх собственной персоной не заявился в общую гостиную, то она побежала бы его искать. Лич выглядел на удивление бодрым и каким-то посвежевшим, никаких признаков чего-то плохого не наблюдалось, и Марья слегка успокоилась. Вместе с Рорхом пришли Винни и Фшен Шатос. И если Винни просто излучал добродушие и вел странный разговор о каких-то растениях, то пустошник, наоборот, казался взвинченным. А еще, вопреки традициям, на нем была безрукавка без капюшона. Скорпионы сновали по неприкрытому лицу и рукам.

— Винни, ты стал увлекаться растениями? — Попытка Марьи поддеть тролля не удалась.

— Бабуля, это ты? — Радостный рев оглушил находящихся рядом. — Я цветок выращиваю, на некромагии. Мы с профессором такой придумали. Вы же знаете про меня и ту… ну, с природного? — Он сделал попытку поковырять носком коврик. В исполнении громадного лысого индивидуума детский жест смотрелся крайне забавно.

— Знаю, но при чем здесь растение? — Марья не думала, что природница оценит в качестве подарка то, что и так занимает большую часть ее времени.

— Я тут подумал: если я сам выращу, то она поймет, что у меня серьезно всё, а не так… — Тролль, как всегда, был оптимистичен. — А ты, бабуля, стала больше, но еще не старая совсем. И как теперь быть? На всех не хватит!

От этого странного заявления Марья выпучила глаза. Да и не только она. Хорошо, что Винни продолжил развивать свою троллью мысль вслух:

— Если такой будешь, то всякие тут крутиться начнут. Не посмотрят, что ты наша бабуля. С цветами забегают, на катания саночные звать начнут. И как нам за тобой уследить? Точно на всех не хватит! Там же и боевики, и артефакторы, и у целителей тоже всякие нахалы есть.

— Винни, а ты не думал, что я сама могу с этим справиться? — Чувствовать заботу было, конечно, приятно, но Марья не ожидала, что может превратиться из бабушки в младшую сестренку на выданье и спровоцировать своих студентов на гиперопеку.

Но тролля вдруг поддержал пустошник.

— Тут еще всякие личности бродят. Выспрашивают и везде свой нос суют с неизвестными целями. И про вас уже интересовались.

Неизвестные личности Марью удивили, а когда она узнала, что это еще и отец ректора академии, то совсем пришла в замешательство.

— Меня это тоже слегка настораживает. — Рорх побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Драконы никогда не делают ничего просто так. Напроситься к дочери в академию вести лекции, интересоваться попаданкой без магии на должности коменданта, пытаться завести дружбу с деканами и разговаривать со студентами… Как-то не похоже на нормальное поведение драконов.

— А еще предлагать помощь в написании доклада о шаманизме разных рас, — наябедничал Фшен Шатос. — Сам справлюсь. Очень мне не нравится его интерес к нашим ритуалам и ритуалам вообще. А кстати, где Тимон? Остался в гостях?

— Нет. К слову, Тимон несколько изменился. — Мария Спиридоновна замялась, не зная, как сообщить новость и объяснить преображение Тимона. К счастью, предмет беседы влетел в гостиную и сразу же стал тискать выусней, попутно отчитываясь:

— Бабуль, я всё Шнырю сдал. По описи. Они с Лэри оформили официально и мне даже выплатили процент с договора. Оформили право на временное здесь нахождение и дали артефакты, настроив на месяц доступа с ограниченными правами. Мелкий, у меня теперь есть свой счет в банке. Гони монеты. — Он потыкал развалившегося на боку Василия Эма. — С документами пока какая-то закавыка, но Кронов уже решает. А вот с жильем неясно, но пока можно и тут на диванчике поспать.

Эм лениво ткнул в свой браслет идентификатором и отправил деньги на нужный счет.

— Не понял? — Винни насупился. — Это что за крендель с крыльями?

— Толстый, не суетись, свои, — радостно подскочил к нему Тимон.

Стоящий рядом пустошник агрессивно подался вперед, и один скорпиончик со щеки соскочил Тимону на руку. Тот небрежно смахнул его со словами:

— Брысь на место, кусака клешнявая. Ты их совсем распустил, Шатос, прыгают на окружающих как к себе домой.

— Тимон? — Недоверие пустошника можно было легко объяснить. Уезжал маленький скелет ростом по колено. Вернулся живой мужик с крыльями и антенками на голове.

— Да не, это не наш шустряк. — Винни был непрошибаем. — Чего-то он такой живой и упитанный. Не похож.

— Да я это, там похимичили чуток с замковым гением, — Тимон, как всегда, был в своем репертуаре, — и вот вам красавец я. Только жутко неудобно. Теперь мне понятно, почему ты всё время жрешь.

— И ничего не всё время. Сейчас вот не ем. Хотя надо бы.

Марья тут же включила главную черту всех русских бабушек. Кормить! Тем более они столько новинок привезли, пусть и сладких. Но для магии полезно, а с чаем или кофе — совсем красота.

К столу пришелся и рассказ о поездке. Мимикры вызвали неподдельный интерес. Тролль даже стал придумывать стратегию добычи шкафчика с миникухарями. Уж очень ему понравилась идея лопать от пуза за спасибо. Рассказ об охоте за безделушками всех развеселил. Мужчины единодушно признали, что леди Кло неподражаема, но рядом с ней живется несладко. Рорх удивился безалаберности в системе безопасности, а Пантелеймон, добрая душа, беспокоился о призраке бывшего коменданта.

— А зачем она его уперла? Как бы не обидела. — Домовой сам по себе был не очень храброй личностью, и такие решительные дамы вызывали в нем панику.

Так и сидела наша компания, чаевничая, обсуждая все прошедшие события и не подозревая, что судьба снова скрутила в спираль события и переплела жизненные нити.

В то время, пока все отдыхали, у Эртонизы состоялся серьезный разговор с отцом.

— И чего ты добиваешься? Зачем тебе тут лекции читать? Со всеми общаешься, вынюхиваешь, расспрашиваешь. Мария Спиридоновна тебе зачем? Таких попаданок и попаданцев на всех прифронтирных территориях полно! Но тебе надо именно из моей академии!

— Да не нужна мне твоя попаданка. Думал, что-то интересное подвернется, но вряд ли. Куча разных рас — и никакого толку. Академия тащит к себе всех с крохами магии и выпускает недомагов! И подумать только, моя дочь стоит во главе этого позорища! Вернись домой и займись семейным бизнесом. Ты моя единственная наследница, а тратишь жизнь, уча бездарей. Недошаманы, тупые тролли, не способные нормально изъясняться, боевики развлекаются, гоняя мяч на полосе препятствий, вместо того чтобы самим ее проходить! И весь этот бедлам регулирует, как я понял, ваша старушка! Магии нет, ничего не знает, но суется везде с бабскими поделками и пряниками! А ты сидишь и только наблюдаешь, как академия превращается в балаган.

Кабинет заполнили электрические разряды. Прическа ректора опять превратилась в «афро», но самодовольного папашу напряжение даже не коснулось. Он прекрасно знал дочурку и подготовился.

— Между прочим, Мария Спиридоновна принесла в казну академии больше, чем все дотации попечительского совета! На некрофакультет на следующий год уже полно желающих! Артефакторы получили новые идеи для изобретений, боевики при помощи этой игры тренируют меткость, концентрацию и выдержку, а бытовички перестали выносить всем мозг и занялись рукоделием, соответствующим их профилю! Заметь, с удовольствием занялись! — Давно Эртониза так не выходила из себя. — Мне не интересно заниматься твоими стройками, отчетами и прочей бухгалтерией! Я на своем месте! А если тебе надоело работать, продай дело и можешь себе отдыхать!

Тут вспылил уже Тионизон:

— Да что ты понимаешь?! Когда всё создается с нуля, разрабатывается, чтобы потом взять и просто отдать!

— Я сказала «продать», не передергивай! — Драконица уже шипела. Кабинет превращался в электрошар. Повсюду мелькали молнии, пахло озоном, воздух потемнел. Старый дракон держал себя в руках лучше, но небольшие смерчики, проскакивающие между молний, свидетельствовали о том, что и ему разговор дается нелегко.

— Предлагаю пари! — Тионизон знал, что от пари драконы никогда не откажутся, это было неписаное правило скучающего драконьего сообщества. Главное было обговорить все условия и ничего не упустить. Проигрывали в основном молодые недальновидные драконы и те, кто не умел торговаться.

— Условия? — Ректор прекрасно знала, что будет подвох.

— У меня есть заказ на один объект, на месте старых развалин. На стыке земель демонов и орков, с оркской стороны. Заказали летнюю резиденцию, совмещенную с погранично-посольским комплексом. Сама понимаешь, не простой домишко. Надо учитывать оркский менталитет и любовь к гаремам. У тебя тут представлены все направления магии, дипломников полно. Вот пусть собирается команда, и будет им практика. Не справятся — ты увольняешься и принимаешь у меня дела и наследство.

— А справятся? — Эртонизе было интересно, на что расщедрится папенька и в чем все-таки подвох.

— Справятся — и я тебя больше не потревожу, — хищно оскалился тот.

— Нет, так не пойдет! Ты женишься, сделаешь себе наследника и наконец оставишь меня в покое навсегда! — решила поддеть она отца.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Тионизон. — Но учти: с группой студентов может ехать всего один преподаватель-куратор, это ведь стандартная практика! Конечно, студенты будут с разных факультетов, но это ничего не меняет. Состав группы и порядок прохождения практики в полевых условиях утверждены ковеном, а мы договариваемся на практикантов!

— Как ты себе это представляешь?! — Теперь-то Эртонизе было понятно, почему он так легко согласился. — А бригады строителей, финансирование?

— Представлять должна ты, а не я. Финансы будут, и даже с избытком, но по каждой монете отчет спрошу, не сомневайся! А бригады нанимайте сами, ты же таких специалистов воспитываешь! Вот и работайте! Времени полно, резиденция летняя, так что до лета вполне должны справиться. Или все-таки не справятся твои никчемные студенты и ты сдашься сразу? — Он довольно оскалился.

— Мои со всем справятся! — Эртониза уступать не желала.

— Значит, пари ты принимаешь?

— Да!

— Договор. Я финансирую и предоставляю площадку. Ты обязуешься прислать практикантов с одним преподавателем-куратором. Бригаду нанимаете сами. Сроки сдачи — начало лета. Ничего не забыл?

— Полный расчет — после сдачи объекта. При применении запатентованных новых артефактов академии — оплата за использование в казну академии. Сам туда не суешься. Инспекция возможна только вместе со мной, твое появление на стройке — и ты проиграл.

Дракон поморщился, но кивнул.

— Хорошо. Но не забывай: проиграешь — и уходишь с места ректора. Семейный бизнес ждет!

— Ищи невесту, папочка, тебе еще жениться, — не осталась в долгу Эртониза.

— Договор? — Отец протянул руку.

— Договор! — Ответная подача руки. Руки оплелись молниями и темным вихрем, и на стол опустились два экземпляра магического договора.

— Забыл сказать: магофон там не стабильный из-за развалин и срабатывает через раз. — Дракон был доволен как обожравшийся тролль.

Эртониза в бессилии сжала кулаки, так как магия мира уже приняла и зафиксировала драконье пари.

Глава 21. Всё решаемо

Собрать деканов и профессоров было первым очевидным шагом, ведь студентов ждал не только праздник в академии, но и сессия. На собрании предстояло не просто что-то решить насчет торжества, но и обсудить «потрясающую» новость. С одной стороны, Эртониза прекрасно понимала, что это пари было не самым продуманным и потому довольно рискованным поступком, сделанным на эмоциях. Но с другой — у них теперь имелся прекрасный шанс проверить, на что годятся обучаемые в академии студенты в реальных условиях. Серьезно напрягали только поставленное условие — один куратор на эту разношерстную команду — и вскользь брошенное на прощание замечание по поводу нестабильности магии в месте стройки.

Новость о таком странном способе проверки на практике усвоенных знаний встретили озадаченным молчанием. Первым не выдержал декан бытовиков.

— Идея интересная, и, наверное, ее можно было бы осуществить в следующем году. Но мои студентки — в основном из аристократических семей, и не думаю, что в месте с нестабильной магией лишенные привычных комфортных условий проживания они озаботятся не своим бытом, а выполнением работы для заказчика. Разве что найдется пара-тройка с приличным уровнем из бедных, имеющих нужду в финансах. А нельзя бытовой факультет привлечь уже после возведения объекта и завершения черновой отделки?

— Нет! — Эртониза в этом вопросе была категорична, все-таки строительство было семейным бизнесом, и она точно знала, что бытовая составляющая при возведении нового здания вплетается еще на начальном этапе при проведении коммуникаций. Поэтому готовые сооружения можно потом бесконечно улучшать и переделывать, бытовая магия прочно ляжет на основу, заложенную при строительстве. — Кто поедет из ваших подопечных, решим позже. Нужна слаженная команда. И требуется решить, кто из преподавателей возглавит эту практику.

— А почему мы вообще должны этим с-с-саниматься? Не с-с-спорю, что оплата хороша и в качес-с-стве проверки с-с-снаний это будет очень дейс-с-ственный метод, но обычно это дело опытных с-с-строительных бригад с-со с-с-сработавшимися магами. — Декан боевиков тряхнул кожистым ирокезом. — И я не вижу с-с-смыс-с-сла для боевого факультета.

— Боевой факультет там как раз очень пригодится. Место находится на границе территории орков и демонов. К тому же магофон смещен из-за древних развалин, а исследовать их без боевых магов было бы величайшей глупостью. А что касается заказа, — Эртониза сделала паузу, — скажем так, я не смогла отказать отцу.

— Драконье пари? — Рорх внимательно посмотрел на нее. — Похоже, старый ящер врал всем изначально. Я так понимаю, его не интересовала ни академия, ни преподавание, ни развлечения и новинки, появившиеся у нас с легкой руки Марии Спиридоновны? Он приехал, чтобы забрать тебя?

Никто и никогда в академии до сих пор не видел всесильную и грозную Эртонизу Д'азфир в таком подавленном состоянии. Она любила каждый факультет, она жила академией и болела за нее душой как за своего ребенка. Она хотела, чтобы ее студенты были лучшими, поэтому не мешала им испытывать друг друга на прочность, плести интриги и строить козни, воевать и мириться, любить и ненавидеть. Ведь мир за стенами академии не встретит с распростертыми объятиями, взрослая жизнь зачастую бывает очень жестокой. Возможно, еще и поэтому она согласилась на дурацкое пари, а к тому же она верила в своих студентов и преподавателей.

— Меня больше интересует другое. — Виолетта Дифинбахиевна задумчиво погладила лиану, обвивавшую, как обычно, ее небрежно собранные в пучок волосы. — У выпускников уже есть темы для дипломных работ, да и сами дипломы у большинства в основном написаны. Места прохождения практики тоже согласованы на уровне ковена. Кого будем отправлять? У меня, например, есть пара студентов с хорошим потенциалом и интересными разработками как раз для тех мест, но если один на третьем курсе, то девочка-гномка всего лишь на втором. Если бы куратор был природник, это не имело бы значения — знания можно получать и применять по ходу работ. Но как тогда быть со студентами остальных факультетов?

Вопрос был актуальным, преподаватели беспокойно завозились и запереглядывались. Если выпускники как практиканты отпадали, то сдать такой масштабный объект к лету уже начинало казаться нереальной задачей. С каждым факультетом должен ехать хотя бы один преподаватель, но тут уже вступало в силу условие драконьего пари, принятое и зафиксированное магией мира.

— У нас еще открыт вопрос с торжеством. — Целитель Бяо пытался найти хоть что-то приятное в этом собрании.

— Этот вопрос надо решать не педагогическим составом, а на общем сборе старшего обслуживающего персонала. То есть в присутствии и с участием комендантов и завхоза, — Лэри, который вел протокол собрания, решил внести свой вклад в общий разговор. — И кстати, почему бы не спросить у них совета не только по празднику для студентов, но и по предстоящей практике? Думаю, комендант Пыжик лучше знает самых неприхотливых студенток-бытовичек, а Манефа Ауховна наверняка посоветует, как сделать заготовки для природной магии. Про оригинальное мышление Марии Спиридоновны можно даже не упоминать, а в способностях нашего завхоза выкрутиться из любой ситуации с максимальной прибылью не сомневается, наверное, никто из присутствующих.

Для комендантов общежитий и завхоза объявление о собрании не было неожиданным. Все понимали, что обустройство студентов после каникул и организация праздника в академии перед началом сессии ляжет на их плечи, но вот новости о практике и драконьем пари, которые им сообщили, были восприняты с удивлением.

— А мы тут при чем? — Комендант общежития боевого факультета, хмурый полукровка полуорк-полудроу, оглядел собравшихся. — С праздником понятно, наблюдаю за порядком. А стройка мне каким боком? За строителями следить? Наймите отряд бойцов, раз заказчик платит.

— Тут, насколько я понимаю, предстоит проверка в полевых условиях, теоретически приближенных к боевым. — Комендант Пыжик развернулся к коллеге. — На тренировках они знают вводные условия и готовятся. А здесь как в бою, неизвестность. Что выскочит, откуда нападут? Или не нападут никогда? Одни вопросы. Вашим парням пошло бы на пользу.

— А вашим мамзелям? — не остался в долгу оппонент.

— И нашим, несомненно, тоже! Быт — это не только кружевные салфеточки, сервировка, обои и трехъярусный торт, но и кулеш на костре, палатки и, пардон, правильное расположение походного отхожего места! И как раз этим леди не помешало бы обо всем этом знать, а то какое-то однобокое образование выходит.

Пыжику идея нравилась очень. Он чувствовал, что закисает тут при хорошей жизни, и очень хотел куда-нибудь в подобные условия. Ему-то первому и пришла в голову замечательная мысль.

— А если от факультетов еще кто поедет? Ведь мы не преподаватели. Мы как бы обслуживающий персонал. Не брать нас с собой договора не было. А куратором пусть один преподаватель едет.

— О! — оживилась Виолетта Дифинбахиевна. — Если согласится поехать Манефа Ауховна, то я буду спокойна, посылая даже второй курс. Она, с ее-то опытом, прекрасно справится в случае недостатка у них знаний.

Эртониза прямо на глазах расцветала оптимизмом. Ведь Манефа действительно удержит в кулаке природников, а Пыжик — бытовичек.

— Мария Спиридоновна, а вы что думаете по этому поводу? — поинтересовалась она у задумавшейся Марьи.

— Куратором лучше ехать профессору Рорху, он знаком со всеми направлениями магии, пусть даже с чем-то только теоретически. А еще ему легче поддерживать дисциплину, не каждый рискнет с ним спорить. Да и неизвестные развалины вполне могут быть с некроэманациями.

— Для меня это является основным фактором. — Лич задумчиво крутил на пальце перстень-идентификатор. — Если некрофон там отсутствует или слишком мал, то я вряд ли смогу пробыть там больше пары недель. Не думаю, что куратора разрешат сменить после его назначения.

— Тогда надо съездить туда и все осмотреть! — Пафнутий Саврасович, как всегда, мыслил практично. — Мне же вам вещи собирать, пайки выделять, закупать то, чего не хватает на складе. Договором ведь не запрещается съездить посмотреть? Вот и прокатимся на разведку. А вы пока должности там себе сочините для отчетности. Если условия полевые, то тама кухарка положена, а то и две. Бытовички-то без диплома и на всех готовить права не имеют, кто, если что, за потраву ответит? Да и магия, говорите, там шалит, значит, кашеварим без нее, так надежнее. Марья, думаю, ты справишься, ну и Манефа с травками подмогнет. Манефа, кстати, и целителей погоняет, травки и зелья лечат не хуже магических потоков. Опять же запасут каких редких из тех мест, тоже расходу на лабораторные меньше при наличии своего сырья! — Гоблин только что ладошки не потирал, представляя прибыль и подсчитывая экономию.

— А сам-то поедешь? Там ведь и бригаду надо нанять, и расчеты вести, и расходы всякие. — Лэри вопросительно смотрел на старого гоблина. — Этим-то кто займется?

— Что значит — кто? Ты и поедешь. А Эртониза в такой ситуации потерпит и без секретаря. Или пусть на полставки возьмет ту ехидную демонессу из некромантов, девчонка вроде смышленая. Если правильно предложить, то, думаю, согласится. А тебе в помощники Тимона дадим. Парню все равно работа нужна, он хозяйственник прям от создателя! Наверняка в той жизни гоблином был! Толковый и хваткий. — Довольный, как он все хорошо придумал, завхоз оскалил желтоватые клыки.

— Ну а праздник? Поездка же не завтра, у нас есть еще время на подготовку и принятие решения, а праздник через два дня! Студенты уже начинают съезжаться! — вдруг подала голос комендантша общежития артефакторов, крошечная старушка-гномка. Она сидела в уголке совсем незаметно и вязала, вязала, вязала. Марья смотрела на ее руки с мелькающими спицами и вдруг поняла, откуда у Шныря на складе столько шапок, шарфиков и рукавичек. Сейчас же, судя по всему, бабулька заканчивала шапку Тимону. Ничем иным, как отверстиями под антенки, те дырочки в шапке быть не могли, и, конечно, она была в цветах некрофакультета.

— Еще один бал! Только не это! — Марья понимала, что студенты приедут с таких же мероприятий и академический праздник станет для них просто еще одной галочкой в списке вечеринок. — Шапки, валенки, елка, костры… Знаю! Я придумала!

Все с удивлением посмотрели на вдруг вскочившую и закричавшую Марию Спиридоновну, а она взахлеб, путаясь в словах и событиях, пыталась пересказать им пришедшую в голову идею.

— Огромная украшенная елка, снежные крепости, огни, подарки, кругом горки, костры, карусели из веревок на столбах! — Марья смешала Новый год и Масленицу. С азартом рассказывала о взятии снежных крепостей, «царе горы», прыжках через костер и лазанье на столбы за призами. Она так смачно описывала самовары и вязанки бубликов, блины и кулебяки, что окружающие начали тихонько сглатывать слюну.

— А катание на санках, а кулачные поединки один на один или стенка на стенку! Ну и подарки под елкой! У нас их, правда, дарят дед Мороз и Снегурочка, вот их я не знаю, где взять. — Она с надеждой посмотрела на собравшихся.

— Если дед и подарки, то есть материальные ценности, то это точно я! — гордо задрал кверху свой роскошный нос гоблин. — Бороду отращу по такому случаю! Манефка мне отварчик сделает. А Эртониза пусть будет Снегуркой, тоже лицо ответственное.

Драконицу отпустило напряжение, после разговора с отцом державшее ее словно скрученную пружину. Она весело расхохоталась и согласилась быть Снегурочкой. План праздника утвердили.

Уже на оптимистичной волне на место будущей практики договорились съездить на денек Рорх, завхоз и Тимон.

— А потом и будем решать! — веско отрубил завхоз на все попытки выяснить, кого из студентов выбирать для практики и по каким критериям.

Марья шла в сторону общежития по заснеженному парку. За спиной раздались торопливые шаги, ее нагнали, видимо, недавно вернувшиеся братья Лисовские. Только она собралась поздороваться, как ее бесцеремонно подхватили под руки.

— Девушка, а мы с вами раньше не встречались?

— А почему вы такая красивая и одна?

— А мы вам компа…

Поднятые за шкирки могучими руками Винни, братья были отправлены в ближайший сугроб.

— Ну Винни!

— Не лезьте к бабуле! — Тролль был настроен серьезно. — Я же говорил, на всех не хватит! — добавил он, уже обращаясь к замершей на дорожке Марье. — Хорошо хоть, наши дурни, а не боевики. С теми бы драться пришлось, а они юркие. Пока попадешь, весь зад испинают, — пожаловался он. И, взяв Марию Спиридоновну за руку, повел к общежитию под удивленные и слегка обиженные взгляды братьев Лисовских.

"С этим и прадв надо что-то делать", — думала Марья, послушно следую за тролем.

Глава 22. Праздник со смыслом

Подготовку к торжеству организовали быстро. Расчистили места в парке и на полигоне, накрыв всё непрозрачными магическими куполами. В парке остались свободными только дорожки и тропинки. Возвращающиеся студенты видели, что в самом здании академии никакие приготовления не ведутся, и пытались выведать про это необычное явление у тех, кто на каникулы не уезжал. Единственное, что было доступно их взглядам, это сияющие разноцветными фонариками общежития. На фоне заснеженных сугробов вокруг это рождало предвкушение чего-то необычного.

Утром накануне торжества все получили разноцветные конверты с приглашениями.

«Дорогие студенты!

Мы хотим, чтобы этот праздник в академии вам понравился и запомнился. Мероприятия будут проводиться на всей территории парка и полигона. Просим надеть теплую и удобную одежду. Конкурсы, игры с призами и подарки уже ждут вас. Старт празднику даст снятие магических куполов».

Конечно, вечером дорожки заполнились студентами, с интересом ждущими обещанных развлечений. Винни с Лисовскими, ковыряя пальцем стенку магической преграды, делились мнениями о том, что их ждет.

— Вот тут точно еда! — Винни всё еще надеялся раньше всех узнать о празднике. — Такие запахи! М-м-м!

— Да тебе бы только еда! — Лисовские извлекали из карманов то один артефакт, то другой. Всё это время они пытались послушать, подсмотреть и разведать, но не вышло. — А это что?

Один из братьев в недоумении крутил в руках что-то похожее на засушенную жабью лапку.

— Может, амулет какой мамуля сунула?

— Скорее мелкий тебе подложил перед отъездом, — не согласился второй. — Пакостник растет похлеще нас.

— Дай сюда! — Винни забрал предмет спора, покрутил в руке и ткнул им в купол. Купол мигнул и со звоном схлопнулся.

Восторженные вопли нашей компании утонули в веселом реве толпы. Купола исчезли разом, и у студентов от зрелищ просто глаза разбежались.

Кругом сияли огни, на маленькой площадке перед главным зданием стояла огромная ель. Висящие на ней сферы переливались всеми цветами радуги, а на макушке, заключенная в специальный шар, светилась и постреливала небольшими разрядами шаровая молния. Под деревом стояли какие-то мешки, и на них вольготно, как на лежанке, развалился носатый дедок с бородой. Меховой треух и шуба с натянутым поверх красным атласным восточным халатом не дали студентам сразу опознать в нем гоблина-завхоза.

— Ну, что стоим? Праздник начался, я вам седня за дедушку. С меня будут подарки! Везде натыканы указалки к развлечениям, тыкаем идентификатором, читаем и веселимся.

Народ ломанулся в разные стороны. Сначала ближе к своим общежитиям, думая, что там расположены задумки именно для них.

Бытовички, конечно, нарядились в лучшие шубки, нацепили зимние сапожки на каблуках и прихватили муфты. Пробегавшие мимо девчонки, одетые попроще — в удобных полушубках или курточках, в сапожках без каблука или ботинках, в вязаных шапках с варежками, — удостаивались лишь презрительных взглядов.

— Как можно?! Это же праздник! — Видимо, пребывание дома повлияло на бытовичек не лучшим образом.

Перед бытовым общежитием высились две снежные крепости, со рвами и валами, воротами и зубчатыми стенами из снежных блоков. Их явно требовалось захватить и удержать. Чуть в стороне на ледяном троне сидела красавица Эртониза с непривычной для ее облика косой и в белоснежной шубке с серебристым отливом.

— Девушки, как вам развлечение? — лукаво улыбнулась она.

— Так это же для боевого факультета. — Бытовички сморщили носы и собрались уйти, чтобы найти что-то достойное их внимания.

— Вы так думаете? — Драконица носком сапога поддела крышку ледяного ларца, стоявшего у подножья трона.

Студентки замерли как под гипнозом. Ларец был переполнен камнями и металлом. Конечно, дорогих украшений там не было, так что обычные дамы, фыркнув, развернулись бы и ушли, но магички прекрасно видели, что каждая безделушка — заряженный артефакт. К тому же всё, что удалось разглядеть, было красивым, и даже суровый комендант не сможет запретить носить это. Такая красота была еще и полезна в учебе, а значит, форменные платья и фартуки станут менее унылыми.

— Захватите крепости и удержите их — и это станет вашим, — искушала их ректор. На стенах появились снежные воины. — Над обеими крепостями должны к концу праздника быть флаги вашего факультета.

Первой не выдержала длинная и худая, как палка, гоблинша. С громким визгом, швырнув в сторону муфту и достав из кармана запасливо припасенные рукавички, она кинулась на штурм одной из крепостей. Папуля ее перебрался в одно из людских государств и для пользы дела купил себе титул, однако на украшениях дочкам экономил. Считая, что потом выйдут замуж — вот пусть муж и покупает.

Боевой визг подействовал на остальных как сигнал. Решив, что им не достанется, если не участвовать — и это, в общем-то, было верно, — девицы ломанулись на приступ. Летевшие в них снежки просто не в силах были остановить увидевших «блестяшки» магичек-сорок.

Откровенно говоря, Эртониза была слегка шокирована. Крепости взяли буквально за минуту, с нахрапа. Видела бы она дамские битвы в магазинах на Земле в период распродаж — не удивлялась бы теперь. Снежных воинов выкинули со стен и заперли ворота изнутри. Над твердынями взвились золотые полотнища.

Все покушения на крепости со стороны других студентов, забегавших поинтересоваться, были отбиты. Зашедший посмотреть на невиданное зрелище декан боевиков пошел вылавливать своих. Неслыханно: бытовички-захватчицы! Похоже, его бойцы совсем мышей не ловят, такие конкурсы для боевого факультета, а не для владычиц метлы и сковородки.

А у боевиков были столбы. Столбы и летающие между ними Тимон с Кроновым. На столбах сверху располагались громадные колеса с привязанными к ним мешками. Что в мешках — было неизвестно, но это только подогревало интерес. Точнее, что в мешках, участникам показали, но потом так раскрутили колеса, что понять, что именно в каком, стало нереально. А еще любителям обзавестись халявным мешочком приходилось несладко: при попытке влезть блокировалась магия, столб был смазан жиром, а летающие охранники сокровищ лили на карабкающихся сироп и воду, сыпали перья и муку, в общем, развлекались по полной. Один решивший схитрить двуипостасный, выпустивший когти, обзавелся роскошным маникюром формы «мягкий квадрат» ярко-розового цвета и от неожиданности, посыпаемый мукой, плюхнулся в сугроб у столба под громовой хохот зрителей. Первому соискателю, который все-таки дополз, несмотря на гламурный наряд из сиропа и желтых перьев, достался здоровый шмат колбасы в вощеной бумаге. Парнишка обрадовался колбасе как сокровищу. На земле одежда автоматически очищалась от сюрпризов, и все кинулись поздравлять счастливчика. А призовая колбаса была преподнесена в дар симпатичной девушке. Судя по тому, как она задвигала носом и благосклонно приняла презент, ее второй ипостасью был кто-то из хищников. Студенты еще азартнее полезли на столбы, а наши летуны активно им мешали. Толпа собравшихся воплями подбадривала и тех и других, весело хохотала над неудачниками и поздравляла везунчиков.

В то время, когда исчезли купола, Винни с Лисовскими находились в районе природного общежития. Лисовские просто везде бродили и наткнулись на тролля, а наш Ромео пытался высмотреть в толпе свою кучерявую зазнобу. Рыжую гномку он так и не увидел, зато оказался прав насчет еды. У природников и правда были развернуты палатки с едой, но получить ее было не так просто. Рядом были возведены ледяные лабиринты, горки с крутыми спусками и здоровенный снежный холм, на вершине которого за круглым столиком сидели на утоптанной площадке Мария Спиридоновна и Манефа Ауховна. Дамы чинно пили чай из пузатого самовара и разглядывали студентов. Продавцы палаток дружно тыкали пальцами в них и в доски-указатели и продавать что-либо просто так отказывались наотрез.

Винни, будучи вечно голодным растущим организмом, уверенно двинулся к ближайшему указателю. Идентифицировал себя, приложив к нему кольцо, и выдал информацию:

— Ага. Вон те шарики на спуске с гор, еще где-то в ледышках с дорожками, потом лезем к бабуле и меняем на какие-то карточки. Нам на них дадут пожрать. — Он с интересом осмотрел горку с высоким спуском, извивающимся бешеной змеей.

Нужные разноцветные шарики находились на самых краешках с обеих сторон трассы. Компания проводила взглядом отчаянно ругавшегося человека, который при попытке схватить один из шаров вылетел на огромной скорости за край горки. Из сугроба мгновенно выросла гигантская снежная рука и, поймав неудачника, поставила его на дорожку.

— Значит, так! Я жрать хочу! — Винни жадно разглядывал на прилавках связки бубликов, горы пирожков и пряников, стопки лоснящихся маслом блинов и румяные бочка кулебяк.

— И мы. — Лисовские дружно потянули носами. — Вон тот здоровый точно с мясом. А кулебяки — с капустой и вроде с рыбой.

— Есть план! — Винни довольно заулыбался и шепотом стал рассказывать братьям идею, краем глаза следя за усилиями студентов. Многие уже не пытались собирать шарики на горке, логично рассудив, что те есть и в лабиринте. Что там, в лабиринте, не знал никто, но после попадания туда первых студентов то тут, то там внутри стали вспыхивать разноцветные огоньки.

Сначала братья выпучили глаза, но парни они были рисковые, а еще большие любители всякой халявы. Халявой считалось всё, за что не надо было платить. Ну подумаешь — рискнут, академия же побеспокоилась о безопасности, как с тем мужиком. Всяко не убьются.

И вот уже с горы стремительно несется туша тролля, который в каждой из растопыренных рук держит ноги одного из щуплых коротышек Лисовских. Те изо всех сил пытались на такой скорости хватать шарики, и после пары промашек это стало у них неплохо получаться.

Марья, наблюдая за этим зрелищем, фыркнула прямо в чашку чая от пришедшего ей на ум сравнения. Винни был одет в меховую курточку и в паре с братьями вполне бы мог сыграть мамонта с парой опоссумов из мультика «Ледниковый период». Братья Лисовские на роль опоссумов подходили идеально.

— Ты не находишь, что Винни для обычного тролля несколько своеобразен? — Манефа задумчиво макнула бублик в чашку. — Довольно воспитан — для тролля — и очень нестандартно мыслит.

— Я с троллями особо дела не имела, не с чем сравнивать, — пожала плечами Мария Спиридоновна. — Однако мне кажется, что если дело будет касаться голодного Винни и миски с едой, то я не позавидую препятствиям, вставшим у него на пути, — сыронизировала она.

На их гору по приставной лесенке с обратной стороны вскарабкался Пантелеймон, служивший своеобразным связным. Ведь все предложенные Марьей развлечения превратились в своеобразную проверку немагических сил, ловкости и смекалки. Практика явно обещала быть нелегкой, а времени на сборы было в обрез. Да и слишком многое было поставлено на кон.

— Бытовички взяли крепости. Эртониза в шоке, — докладывал домовой. — Декан боевого пытается собрать своих, но они все позастревали у целительского общежития, на полигоне пока только пять мешков сняли. Лезут многие, желающих полно, но все с нахрапа. Только один ушастый эльф притащил шест и как сиганул с разбегу в прыжке. Достал, долго ругался. Ему попался мешок с косметикой. Тимон посоветовал потом сменять у девчонок на что-нибудь. А остальным так же прыгать не дали, сразу масло лили под шесты. Пусть свое придумывают.

— Эльф-то откуда? — поинтересовалась Мария Спиридоновна.

— Из целителей. Бледный, худющий и весь в белом. — Пантелеймон пожал плечами и заметил: — Не думаю, что он — то, что нам надо.

— Не стоит судить по внешнему виду. — Манефа протянула домовику пирожок и чашку с чаем. — Если это тот, о ком я думаю, то он очень перспективный парнишка.

— О, Винни и братья зашли в лабиринт. — Марья, следившая за скоростным спуском, увидела, как покачивающаяся компашка, встав на ноги и распихав по карманам шарики, прошла дальше.

— Винни?! — Домовой схватился за голову. — Его туда вообще нельзя пускать! Капец лабиринту.

— Да ладно. — Марья похлопала его по плечу. — У нас еще полно развлечений. Ты хоть видел, как они на горке шары сгребли?! Всего несколько пропустили.

Пантелеймон не видел, и поэтому ему в красках расписали фееричный спуск тролля и компании.

Декан боевиков шипящей мартышкой прыгал перед общежитием целителей. Он абсолютно не понимал, почему его парни вместо кулачных поединков, взятия крепостей или, на худой конец, лазания за призами на столбы застряли именно здесь. Его змеелюдское шипение со свистом удачно вплеталось в заводную плясовую мелодию. У целителей кружились, пересекались и расходились многочисленные хороводы и хороводики. Звучали бешеные ритмы, мелькали живые круги. Правила на первый взгляд были просты. Прорвать чужие круги и не давать им соединяться. Попавшие в круг считались заложниками праздника, и за них выигравшей команде полагался выкуп. Но и тут крылся подвох. Выкуп висел в воздухе на летающем артефакте, иногда непредсказуемо перемещаясь в пространстве. Достать сундук можно было, только встав в пирамиду из участников победившего хоровода, и сделать это следовало до того, как артефакт сменит свое местоположение. Круг боевиков в вихре пляски почти выиграл и идти куда-то на штурм крепости с чокнутыми бытовичками не собирался. Перед игрой всем предъявили содержимое сундука. Выкуп был настоящий! Деньги! И боевики, в основном дети служащих во фронтирских гарнизонах, не намерены были отступать. А декан может шипеть или сам идти биться с бабами за бабские бирюльки.

Впрочем, злой змеелюд нашел благодарные уши. Стайка природниц, услышав про ларец с украшениями, переглянулась и быстренько убежала. Похоже, Эртонизу ждало зрелище «последняя сумка Louis Vuitton в “черную пятницу” со скидкой 70 %».

Самые большие неожиданности подстерегали всех у артефакторов и некромантов. Кладбище и две площадки перед общежитиями были отданы под игру «Зимний клад». Кладоискателям следовало обзавестись снаряжением, инструментами и картой. Проще всего было заполучить карту. Желающий, следуя инструкциям на указателе, шел… на кладбище. Заснеженный погост расцвел яркой глазурью пряничных строений. Пара наряженных зомби-зайчиками скелетов завязывала соискателю руки и отправляла за пряничным домиком. Надо было выбрать один и попытаться его съесть или хотя бы обгрызть. Внутри сладких конструкций можно было найти карту, подсказки, где искать снаряжение, или просто какие-нибудь мелкие сувениры. Как только содержимое домика хваталось зубами, руки становились свободными. Если найти нужное с первого раза не получалось, процесс повторяли. На кладбище стоял хруст, хохот, стоны и рычание, пахло медом, сдобой и специями.

Снаряжение и инструменты можно было найти по подсказкам или попробовать добыть у некромантского общежития. Там ожившие на время каменные мантикоры устраивали родео для всех желающих. Удержавшиеся на их спинах получали инструменты, остальные с визгом и хохотом летели в сугроб. Руководил аттракционом комендант бытовиков. Мантикор было две, а приз выдавался одному всаднику. Помимо удержания на скачущем каменном монстре, требовалось еще попытаться спихнуть с «коня» соперника.

Когда же прошедший всё это счастливчик, следуя указаниям, бежал к артефакторскому общежитию, его глазам представала окруженная кустами и деревьями площадь с домиками, колодцами, сарайчиками, колокольней, мельницей и прочими сельскими атрибутами, только уменьшенных размеров. Как для домовых. Вот тут-то по карте и ориентирам, с помощью компаса, лопаты, кирки и веревки надо было найти и выкопать, или выдолбить из стены, или достать из колодца и так далее клад. Спрятано было их не так много, как хотелось студентам, поэтому ажиотаж был большой. Кто-то объединялся, кто-то спорил, а парочку подравшихся за подсказки двуипостасных отстранили и запретили участвовать в конкурсе.

Зимой, как известно, темнеет рано, но снующим везде студентам было всё равно. Кроме масштабных развлечений, было и множество мелких. Начиная от перетягивания каната, веревочных каруселей и заканчивая обычными горками с санками и домовятами с корзинками леденцов в виде символов факультетов. Повсюду виднелись расстегнутые полушубки и курточки, шапки набекрень, слышались взрывы хохота, летали снежки.

Одну крепость у бытовичек всё же отбили природницы, правда практически сровняв ее с землей, но зеленый флаг на флагшток был нацеплен. Смеющаяся Эртониза объявила, что победили две команды, и, услышав разочарованные стоны с обеих сторон, хлопнула в ладоши. Ларец вырос вдвое, а содержимое скрылось в ледяных коробочках.

— Подходите и выбирайте свою награду!

Если раньше дамы даже в бою успевали спорить, что и кому достанется, то теперь было понятно, что всё решат удача и случай.

Около флагштока с флагом природниц стояла рыжая кудрявая гномка и, рассматривая доставшуюся ей заколку для волос, рассуждала вслух:

— Где носит этого тролля? Если я ему так нравлюсь, мог бы и помочь. Тогда этим желтым курицам ничего бы не досталось. — Она была раздосадована отсутствием в нужный момент нежелательного, но очень полезного поклонника. Подбежавшая подруга дернула ее за рукав.

— Пошли скорее, там еще клады ищут!

И девчонки побежали сквозь радостно гомонящих гуляющих.

А Винни был страшно занят. У него на голове стоял один из братьев Лисовских и самозабвенно лупил киркой по ледяной стене. В лабиринте шарики были замурованы в стены на разной высоте, и их было не видно. Перед входом рядом с указателем лежали кирки. Надпись советовала легонечко обстукивать стену до получения яркой цветной вспышки. Тусклая вспышка указывала, что шар где-то неподалеку, но не прямо в этом месте. Потом надо было пробить дыру и достать шарик. Так всё и было, пока в лабиринт не вошла наша компания, вооружившись инструментом.

Винни хотел тоже начать обстукивать стену согласно инструкции, но Лисовские, спустившись с плеч тролля на землю, переглянулись и достали из карманов какие-то штуковины.

— Есть идея. Должно сработать, скоро похаваем. Фиговины без магии, ща заценишь. — Один из братьев примотал к своей кирке какую-то рогульку. Второй извлек из коробки кусок черного мела.

— Смотрим внимательно, проявка минуты на две, не больше, — скомандовал обладатель прокачанной кирки. Второй сунул Винни еще кусок мела. — Увидишь — отмечай.

Последовал легкий удар по ледяной стене. Кирка продолжала касаться поверхности, и от нее начали с потрескиванием расходиться волны. Стену усеяли цветные вспышки, и парни тут же начали отмечать их мелками.

Конечно, наши наблюдающие дамы не могли не увидеть это северное сияние, озарившее участок лабиринта.

— Вот жулики, похоже, резонатор приволокли, — восхищенно проворчала Манефа. — Только как на лед настроили? Или у них просто специальный был? — И тут же сама себя одернула: — Был бы специальный, для ледников, лабиринт бы уже развалился в крошку.

— Но это ведь не против правил? — забеспокоилась Марья.

— Нет. Он не магический, но всё равно они хитрое жулье. Прав был Пантюшка, хана лабиринту.

А с той стороны уже доносились гулкие удары и треск. Когда троица вышла из лабиринта, в который за ними уже никто не рискнул сунуться, куртки у них были сняты и набиты шариками. Сзади раздался грохот: это бедный лед, дырявый, как изгрызенный мышами швейцарский сыр, не выдержав, осыпался дождем мелких осколков.

— Ой! — Лисовские чуть присели и с опаской посмотрели на сидящих на снежной горе дам.

Винни не заморачивался и пер вверх по снегу с мешком из куртки наперевес. Братья, увязая в рыхлом снегу, стали пробираться за ним. Упревшие и взмокшие, добытчики вывалили к ногам дам кучу цветных шариков. Марья с Манефой переглянулись, посмотрели на горку почти без шаров, на остатки ледяного лабиринта и выдали победителям-варварам большой мешок с праздничной валютой.

— Манефочка Ауховна, бабуля, спасибо вам! Мы это… кушать очень хочется… ну, пироги там.

С горы трое, не считая мешка, скатились кубарем. И со всех ног кинулись закупаться ароматной провизией. Набег на палатки закончился захватом всех точек. Продавцы, забрав выручку, которую им потом обещали поменять на обычные деньги, пошли развлекаться. Счастливый Винни, стащив добро в одно место, сел на прилавке по-турецки, как восточный владыка, и, выбрав громадный пирог с мясом, укусил добычу за румяный бок. Мясной сок брызнул и потек по подбородку, а тролль довольно заурчал. Лисовские не отставали, но если один смачно зажевывал кулебяку, то второй сразу подтянул к себе маслянистую стопку блинов и кувшинчик со сметаной. Народ завистливо облизывался. Но Винни был нежадный тролль, тем более самое вкусное он всё равно припрятал в мешках в пространственном кармане.

— Налетай! Угощаю всех!

Вкусняшки расхватали, и жующая толпа, разжившись «хлебом», ломанулась на поиски зрелищ.

Тролля от еды смогли оторвать Миранда с Си'лэ.

— Вы тут лопаете, а там боевики выиграли деньги! Еще народ ищет клад на площадке перед общежитием артефакторов, и столбы еще не все обобрали. Но если будете тут есть, то всё пропустите! Бытовички с природницами снежные крепости захватили и уже призы забрали! — Миранда подпрыгивала от волнения, и ее хвост ходил из стороны в сторону.

— Деньги? — Лисовские подскочили и, рассовав по карманам пирожки, умчались искать поживу.

Винни, задумчиво прожевав кусок, с интересом осведомился:

— И куда, по-вашему, лучше идти?

— Ну, на хороводы нас не хватит, а вот карту клада и подсказки мы на кладбище раздобыли. — Миранда взяла связку бубликов и повесила Си'лэ на шею как бусы. Си'лэ не возражал, еда — это всегда хорошо.

Винни кивнул, заботливо всё упаковал и только тогда согласился посмотреть, что там и как.

Инструменты они достали легко. Си'лэ просто трансформировал руки в щупальца, и оторвать его от мантикоры было нереально. Кладоискатели как раз подходили к месту поиска, когда раздался радостный вопль, а потом горестный стон.

Щуплая девчонка смогла обнаружить под мельницей сундук и даже обвязала его веревкой, но сил вытянуть добычу у нее не хватало. Парочка гномов из зрителей предлагала выкупить право на найденный клад, но барышня мотала головой и всё продолжала тащить из последних силенок. Винни, проходя, цепанул и девицу, и веревку. Сундучок с чпоком выскочил из-под мельницы. Мелкая зашипела, решив, что ее решили ограбить. Это была гоблинская полукровка с тонким крючковатым носиком на худом личике и с огромными черными глазами, которые моментально наполнились слезами. Она понимала, что с Винни не справится. Тролль посадил ее на сундучок и, достав пряник в виде выусня, сунул его растерявшейся малявке в руки.

— Молодец, мелкая! На, пожуй! Худющая, тоньше, чем мой ремень! Сундук убери в пространственник, раз нашла, магия уже сработает.

Компания пошла искать свой сундук, а в спину доброго здоровяка смотрели широко распахнутые, полные восхищения глаза полукровки.

Ближе к полуночи вдруг раздался слышный во всех уголках парка голос старого гоблина:

— Значит, так, внучата! Все идем к дедушке под елку. У меня тут подарки не розданы. А сидеть уже надоело, я, может, тоже повеселиться хочу. Кто не успеет, я не виноват, уберу на склад до следующей зимы!

Конечно, все со всех ног кинулись к елке. Там уже были и Марья с Манефой, и ректор, и Кронов с Тимоном. Все помогали раздавать свертки и коробочки. Студент подходил — и на одной из коробок сразу появлялось его имя. Кто-то вскрывал подарки сразу, кто-то прятал, чтобы заглянуть потом, но по лицам было понятно, что все довольны полученным.

Мешки пустели, народ расходился праздновать дальше. Катались на санках и каруселях, прыгали через костры и кружились в веселой пляске.

Преподаватели и персонал, слегка уставшие от обилия впечатлений и неожиданных открытий, обсуждали мероприятие.

— Навскидку берем третий и второй курсы. — Гоблин знал всё лишь по докладам домового, но при этом у него было время прикинуть состав группы практикантов.

— Из бытовиков я присмотрела пару девчонок. Обе с третьего, боевые! — улыбалась довольная Эртониза. — И ваши природницы хороши. Рыжая гномка просто огонь. Никогда не думала, что можно так организовать своих подруг.

— Она со второго, — кивнула Виолетта, поняв, кого имеет в виду Эртониза, и, посмотрев на Марью, сообщила: — Это к ней ваш Винни неровно дышит.

— Вот и поедут на пару. — Манефа ехидно оскалилась. — Лисовских еще туда тоже. Жулики первостатейные и без магии всех обведут вокруг пальца.

Преподаватели обсудили примерный состав участников практики, наметили план сборов и договорились принять окончательное решение на утренней планерке.

— А теперь пошли веселиться! — Шнырь тряхнул белоснежной бородищей и, подцепив под локоть Эртонизу, заявил: — Пошли хоть спляшем, покажем нашей молодежи, как надо!

Ректор, чувствуя себя юной девушкой, расхохоталась и вместе с гоблином побежала туда, где гремела музыка и призывно мигали огни. За ними двинулись и остальные.

Никто не заметил в тени заснеженных деревьев темную фигуру старого дракона. Его беспокоило беззаботное веселье дочери. Видимо, что-то шло не так, как он планировал, и девчонка придумала, как выкрутиться.

Вдруг кто-то подергал его за рукав. Крошечная старушка гномка сунула ему в руки варежки.

— Надень, дурень, лапы застудишь!

Ошарашенный дракон глядел вслед бабульке, сжимая в руке вязаные рукавицы с веселыми зайцами.

Несколько дней назад на границе орочьих земель…

Фарид внимательно осмотрел глиняную кружку и еще раз протер тряпочкой.

Скоро, совсем скоро его трактирчик станет приносить прибыли в два, нет, в три раза больше! И тогда можно будет расширяться. Хорошо, что он случайно узнал про намечающееся строительство. Где стройка, там и желающие поесть. Строители, поставщики, проверяющие и прочие существа будут сновать, как термиты, туда-сюда, а на голодное брюхо это не совсем удобно. Пусть у него и нет большого выбора, но на качестве он не экономил. Сытный мясной пилав никогда не заканчивался, а лепешки всегда были свежими и горячими. Вот только что будут строить, узнать пока не удалось. Не было у старого орка таких связей. Плавное течение мыслей прервал громкий стук в дверь.

— Ну кто там еще?! Ночь на дворе! Закрыто! — Открывать неизвестно кому совершенно не хотелось. Округа была довольно пустынным местом, да и охранника орк не держал. Заведение маленькое, с подвыпившими дебоширами помогали управиться более трезвые посетители, а последний воришка был лично им пойман где-то с месяц назад. Мелкий мохнатый засранец пытался стянуть свежие лепешки, но вовремя вернувшийся на кухню Фарид успел сцапать юркую красную тварь.

Тварюшка оказалась разумной и голодной. Фарид не отличался особой добротой, но слезливая история, рассказанная комком грязного красного меха, почему-то тронула его. Существо оказалось из другого мира, из расы чертей. По его словам, чертик там занимал хорошую должность, пока не проштрафился, а потом цепь неудачных случайностей довела его до нынешнего существования, бездомного и голодного.

Мохнатик оказался туповатым, наглым, но забавным, и орк решил оставить его у себя за харчи.

Лишние руки в хозяйстве пригодятся. Чертику идти было некуда, и выбирать ему не приходилось.

Однажды они даже посидели вечером за кружечкой сидра. Рогатый разговорился и рассказал свою историю. Вытирая сопли и слезы кисточкой хвоста, он в красках повествовал о своей тяжелой участи.

И мама-то его растила в строгости и шагу ступить не давала, и хозяин не оценил и из-за какой-то бабки понизил до лакея, и потом бабка та опять ему подгадила. Напилась чего-то омолаживающего и потерялась, а его виноватым сделали.

Фарид жил давно; работая трактирщиком, чего только не наслушался, так что привык в рассказанном различать, где правда, а где выдумки. По его мнению, чертяка и правда был редкостным неудачником с поганым характером и отсутствием должного воспитания и получил по заслугам.

— Понимаешь, ты не знал, кто та уважаемая женщина, и нахамил! Не спорь! Ее даже твой бывший хозяин как дорогую гостью принял. Значит, уважаемая! Тем более женщина! Это у молодых девок ветер в голове, их родители должны учить помалкивать и старшие родственники. А такая пожилая ханум может иметь свое мнение, и ты должен был склонить голову в уважении к возрасту и выслушать! И тем более не вламываться в комнату к даме. Я бы тебя закопал в степи по рога и стадо выпустил на выпас за такое.

Чертик в итоге признал свою неправоту, но всё равно упорно считал, что встреча с бабкой стала причиной всех его неудач. Старый Фарид только качал головой и заставлял перемывать тарелки еще раз, находя на них какие-то только ему видимые разводы и пятна.

Отрывая от воспоминаний, в дверь снова забарабанили. Орк сунул руку под стойку, где на всякий случай держал тяжелую дубинку для слишком буйных посетителей. Под категорию оружия она не подпадала, и стража не запрещала использовать такое для защиты. Пока он раздумывал, открыть или нет, стук прекратился, но орка это не успокоило, а насторожило. Если стучали подобным образом, значит, просто так не уйдут.

Чутье не подвело. Разбилось окно, и взгляду пораженного Фарида предстала заскочившая сквозь него пожилая чертиха. И та же чуйка подсказывала, что чертячье невезение пришло и по его душу.

Покачиваясь на громадных каблуках и прижимая к себе пухлую, туго набитую сумку, наглая взломщица заголосила фальцетом:

— Таки где мой сын? Оставил маму сиротой и живет припеваючи! Мамо голое, бoсое, лишения терпит по твоей милости! Венцеслав Авраам Франц Рудольф Пепелюшко-Подкотельный XII, если я прожду еще, то мама покажет, почем у тети Цили раки в торговом ряду!

— Уважаемая, — у орков к матерям относились с уважением, но это не значило, что те могли ходить куда вздумается и разговаривать со всеми мужчинами на равных, — вы пришли в мой дом без приглашения, вломились посреди ночи, испортили имущество и кричите. Я вызову стражу!

— Не беременейте мне мозги! У вас мой сын, моя кровиночка, вы его украли или как-то обмишурили и держите в заложниках. Сына даже к родной маме выйти не может. Аферист! Я сама стражу вызову, и вы ответите за материнские страдания и голодные одинокие годы старости. Я таки свою жизнь прожила хорошо, и до конца тоже хочу жить безбедно! — вопила мадам как потерпевшая.

— Ну мама! — Чертик выскочил из кухни. — Что ты тут вообще делаешь?

— И таки посмотрите на него, родную мать с порога гонит! Ни здравствуйте вам, мама, ни как доехали! Я его родила, кормила, поила, в люди вывела, а он работу потерял, мать без куска хлеба оставил! Хожу в обносках, стыдно во двор выйти — вдруг соседи увидят?

— Мама, не переигрывай. Какие соседи? У нас забор пять метров! — Чертик жался к трактирщику как к родному и безуспешно пытался переспорить вошедшую в раж родительницу.

— Ой, можно подумать! Кому надо, тот таки увидит! — не сдавалась маман. — И вообще, где зарплата?! Мамуля сидит на одной воде, а сыночка тут жирует!

Трактирщик демонстративно скептически окинул взглядом мелкого и перевел глаза на объемные формы мадам.

— Ну чего глаза бесстыжие свои положил на мои формы, как на буфет? Сними, пока очи не повылазили, ослепнешь от красоты! — Рука с бриллиантовым перстнем разгладила наманикюренными коготками красный пушистый мех в глубоком декольте. — И таки кость у меня широкая, формы от мамули, и подумайте не тем, чем обычно, а тем, что сверху: я с голоду уже опухла! Вы вообще меня кормить собираетесь?! Стоят тут два поца, а я вся обессиленная такая. — И она, видимо изображая умирающего лебедя, с грацией перекормленной утки театрально плюхнулась на скамью и требовательно уставилась на мужчин.

Фарид уселся напротив, доска под ним жалобно скрипнула. Очень хотелось сграбастать гадкую дамочку за шкирку и выкинуть вон, но пресловутое чутье говорило, что не поможет. Дама относилась к той породе, что ты их в дверь, а они в окно. Таких могли выгнать или власть имущие, или непомерные траты, еще можно было попытаться договориться. Сейчас все козыри были у Фарида, но не факт, что у чертихи нет джокера, да и пара крапленых колод вполне может иметься на руках.

— Чем платить будете, уважаемая? У меня не приют, не подаю! Да и за окошечко разбитое не мешало бы рассчитаться. — Он сурово нахмурился и кивнул на торчащие из рамы осколки.

— Сына, заплати этому старому скупердяю, а потом и организуйте мне ужин и комнату. Мама устала, маме надо отдохнуть! И не думай, что мама забыла за твое поведение! Вернемся домой, женю тебя, и пусть у молодой жены потом голова думает, куда тебя ангелы порхатые потащили! — Довольная планом, чертиха покосилась на орка. — А ты… э-э-э… уважаемый, подскажи, где тут артефактик зарядить можно, штоб недорого? Сам понимаешь, откуда у бедной женщины гроши? Только сына один, и тот непутевый. Ну шо ты стоишь, когда мама таки сидит голодная? Двигай своим мехом на кухню и неси маме то несъедобное, что тут готовят. В моем положении не до капризов, так и быть, попробую не отравиться. — Она состроила брезгливую гримасу и требовательно махнула чертику на кухонную дверь.

— Мама, откуда у меня деньги? Я тут просто живу, и кормят меня за выполнение поручений. Заплатите сами, вам же шла вся моя зарплата! — Красный мохнатик выпалил всё это и в предчувствии взрыва сжался в комок, приготовившись, если что, дать деру.

— Ой-вэй! Шла, да вся вышла! Ты своими копейками теперь мать будешь попрекать?! Хлебушка маме на те гроши уже и не купить было?! Вырастила дитятко! — снова завизжала меховая бензопила. — И как ты можешь позорить так весь славный род Пепелюшко-Подкотельных! Да твоя уважаемая бабушка еще при жизни твоего дедушки на его похороны все билеты продала как горячие пирожки! А ты тут за еду работаешь! Да его хоронили на бис три раза, и ни одного возврата не было, так допек всех старый черт!

— А у меня выхода не было, куда смог, туда и устроился! Еду принесу, если уважаемый Фарид дозволит, а плати сама. — Черт спрятался за трактирщика. Этот орк казался ему защитой от всех бедствий, только в трактире мохнатик вдруг почувствовал себя не бесполезным. Фарид хоть и был слегка угрюмым и не особо разговорчивым, но по-своему заботился о нем и даже хвалил иногда: «Молодец, рогатый, знатно тряпкой шуруешь. Там я тебе пирога кусок оставил, теплый еще». И впервые маленькому чертику не хотелось быть какой-то важной шишкой, строить из себя незнамо кого и хамить окружающим. И вот явилась любимая мамуля и опять портит всё вокруг!

Чертиха, понимая, что домой сейчас ей не попасть, а сыночка — вообще балласт бесполезный, все-таки приняла решение сбавить обороты и договариваться. Трактирщика еще раз оглядели внимательным взглядом, сделали правильные выводы, и разговор перешел в деловое русло.

— Ну, может, я таки и заплачу за ваш харч, если выживу, но денег нет. — Она полезла в сумку. — Вот, смотри, есть джинн. Волшебный джинн в бутылке. Возьмешь за еду и комнату на неделю?

Сама она, пока шла до трактира — зелье выкинуло ее на дорогу в полукилометре от него на границе с демонскими землями, — успела сунуть нос в украденное в надежде зарядить артефакт. Обнаружив вместо желаемого призрак русского алкаша, она долго ругалась, а призрак, высунувшись поглядеть, кто так орет, с воплем: «А в ад-то за что? Чертов алхимик!» — скрылся обратно в бутылке.

Теперь мадам решила обхитрить орка, всучив ему такой «подарочек» за вполне нужные вещи.

Фарид дураком не был, а еще любил всякие диковинки. В бутылке явно был не джинн, но испуганные глаза из-за стекла он разглядел. Орку было любопытно, кто там и как его запихали в бутылку, и он посчитал, что эта тайна стоит нескольких тарелок с едой и маленькой клетушки с кроватью на чердаке под крышей. Торг был яростным. Чертиха требовала апартаменты и трехразовое питание с переменами блюд. Фарид, в трактире которого апартаментов отродясь не водилось, настаивал на своем или предлагал искать другое место жительства и пропитания. В итоге бутылка досталась орку, а мадам получила горячий пилав, лепешку и морс, а еще ключ от чердака.

— А насчет мага таки я не услышала. У вас тут в округе есть кто-нибудь? — Необходимость покинуть поскорее это место не давала дамочке покоя. Она прекрасно понимала, что если вовремя не убраться и засветиться, то демоны и у орков ее найдут. Граница-то вот она, рядышком. Все-таки она знатно покуролесила в замке, а третий советник — это не абы кто. Зелье, что она выпила, похоже, было сделано для курьеров, для переброски к границам с донесениями и поручениями. Если алхимику поручат найти сведения, он выдаст рассчитанные точки переходов у границ, и тогда найдут ее быстро. Скорее всего, конечно, они думают, что она потом перенеслась обратно к себе в Ад. К несчастью, артефакт из-за прыжка в замок разрядился. Однако по-другому внутрь она бы попасть не смогла, пришлось расходовать двойной заряд — и вот итог: застряла в глуши! Спасибо сыночке!

— Так мага-то мне где искать? — поторопила чертиха задумавшегося Фарида.

— Тут рядом скоро начнется большая стройка, а какая стройка без магов? Разных понаедет, это точно! Только сами-то они за деньги работают! А вы, уважаемая, сами сказали, что нету у вас монет. — Орк хитро прищурился.

— Ой, разорение сплошное, одни страдания материнские. Сыну-то невесту нашла, думала, женю оболтуса и отдохну на старости лет. А теперь сплошные траты и грошей нет, придется мамино наследство продавать. — Она вытащила из сумки браслетик леди Кло.

Фарид вытаращился на дорогущую, но аляповато-безвкусную безделушку.

— Краденое? — Это было первое, что пришло ему в голову. Потом он посмотрел на перстень чертихи, на серьги и вытащил из кармана круглое стеклышко в оправе. Поднес к глазу, осмотрел браслет, потом перевел взгляд на драгоценности мадам.

— Уважаемая, на браслетике-то следы ауры другого владельца. Вашим наследством он быть явно не может.

— Ну, подарила мне одна дама, за услугу. Деликатное дело, следила я за ее мужем. — Чертиха, как от мошки, отмахнулась от подозрения.

Фарид с сомнением оглядел ярко-красную корпулентную фигуру, разряженную и блестящую.

— И вас не заметили? Ну, слежку?

Она кокетливо улыбнулась и вдруг исчезла. Раздался топоток — каблуки ведь не сняла — по стенкам, по потолку. Потом что-то хлопнуло, и чертиха, ойкнув, материализовалась у стойки, уличенная при попытке сунуть лапу в кассу.

— Проверяла защиту ваших финансов, заметьте — даром! Не благодарите. Лучше помогите продать это. — Она кивнула на лежащий перед орком браслет. — Бедной женщине надо же чем-то платить магам, они такие жадные.

Кое-какие связи у Фарида в тех кругах, где можно сбыть сомнительные ценности, имелись, а еще после выверта с исчезновением чертихи ему пришла в голову идея.

— Я попытаюсь вам помочь и возьму всего один процент от сделки, входя в ваше положение. Много вам за него не дадут, тут камни пойдут отдельно, золото отдельно.

— Ой-вэй, один процент! Так грабить мать при живом сыне! Сынок, шо ты сидишь? С мамы сымают последнюю рубашку, а ты сидишь, как в театре, и смотришь!

— Уважаемая, умерьте ваши эротические фантазии, вы не в моем вкусе. Больше я не возьму, но и меньше тоже. А с вас будет услуга. Всё равно вам те маги понадобятся, а я хочу знать, что там будут строить. Не согласны? Продавайте сами! И не надо давить на жалость, вы не лук, я над вами плакать не буду.

Для проформы просверлив орка возмущенным взглядом и прикидывая шансы выторговать что-то еще, ведь ему явно нужна информация про стройку, склочная дамочка уступила.

— Без ножа вы режете мое материнское сердце! Лишь ради возвращения сыночки домой, его же там невеста заждалась, — она злорадно глянула на враз ставшего светло-розовым сынулю, — я таки принимаю ваши неприемлемые условия. Сына, проводи маму спать!

И, уже поднимаясь по лестнице, попыталась оставить за собой последнее слово:

— Подумать только, у орка таверна «Пэрсик». С ума сойти, как брутально, прям для настоящих мужчин.

Фарид равнодушно пожал плечами. В названиях он был не силен. На заднем дворе росло дерево с немного пушистыми плодами, видно, когда-то косточку занесло. Проезжавший мимо человек из попаданцев и сказал ему, что там персик растет. Фариду название понравилось, таверну он переименовал на свой манер в «Пэрсик», красиво. До этого она называлась «Пилав и лепешка». При чем здесь брутальные мужчины, он не понял совсем.

Старый трактир после ночных потрясений впал в дрему. Разбитое окно Фарид забил дощечкой, и здание, словно прищурившись, смотрело в степь, где уже давно хозяйничала ночная тьма. де-то там степной ковыль переходил в даркий камень демонских бесплодный равнин. Там, на границе, и находились древние развалины. Над местом будущей практики темнела глад неба, ветер гулял между камнями разрушенных почти до основания стен. Очень скоро тишина смениться шумом стройки, гомоном голосов, и только мелкие сверчки в степной траве все так же будут стрекотать по ночам свою песню.

Глава 24. Приехали

С точки зрения Марии Спиридоновны, пейзаж границы выглядел довольно странно. Демонские земли с черно-багровыми каменными скалами и бескрайняя, ровная, как столешница, степь с желтоватой сейчас травой, метелками ковыля, стрекотом насекомых и множеством мелких любопытных пернатых, тоже совсем не молчаливых. А если принять во внимание, что они недавно буквально тонули в сугробах, то совсем странно и необычно. Очень хотелось подойти к краю травы и посмотреть, насколько резко обрывается степь. Наверное, сверху всё это выглядело как физическая карта, две раскрашенные в свои цвета области. Интересно, везде так?

До самого места их доставило что-то вроде автобуса. По крайней мере, у Марьи эта штука ассоциировалась именно с ним. Из академии портал открывали, после кучи согласований, в ближайший к месту практики то ли городок, то ли поселок. Рассмотреть особо не удалось. Из портального зала местные стражи порядка, на редкость суровые орки, вывели их чуть ли не под конвоем. Потом загрузили в средство передвижения, и два с половиной часа вокруг мелькала бескрайняя степь, лишь иногда с цветным пятнышком шатра и стадом вокруг него. Ехать было комфортно, не трясло, все-таки магические машинки без колес — это нечто. Делать в поездке было абсолютно нечего, а пейзаж был на редкость однообразен, но Марья предпочла дорожной дреме наблюдение за еще ей не знакомыми членами их коллектива.

После утверждения группы Марию Спиридоновну радовало одно: все ответственные за практику взрослые были ей знакомы достаточно близко. Куратором все-таки назначили Рорха, а она сама, Манефа Ауховна и комендант Пыжик были прописаны в сопроводительной как обслуживающий персонал. Тимон и Лэри значились как снабженцы-кладовщики, а вишенкой на этом тортике был дремавший на соседнем сиденье Габриэль. Алхимик приехал проситься на работу. Но, узнав, что драгоценная кикимора отбывает на практику чуть ли не в качестве кухарки, он, сориентировавшись в ситуации, подал ректору прошение о включении его в состав группы в качестве независимого исследователя.

— Я же не могу ехать один, — приводил он убедительные, на его взгляд, аргументы. — Орки на свою территорию одиночку для проведения научных изысканий пустят только после нескольких лет бюрократической переписки. А у вас едут практиканты, и я с ними заодно как независимый исследователь аномалий.

Эртонизу не надо было упрашивать, и она с веселой смешинкой в глазах с удовольствием подписала нужные бумаги.

Тионизон был в бешенстве, но не смог оспорить ни одного назначения. Куратор у практикантов согласно договору был один, а никто из обслуживающего персонала не являлся педагогом. Алхимик же даже работником академии не был и вообще по бумагам просто ехал за компанию исключительно по своим делам.

Кроме тройки некромантов со второго курса, Винни и двух Лисовских, Марье пришлось взять своих фей-первокурсников. Эртониза решила, что так будет лучше, да и учебу с Рорхом они продолжат. С целительского поехал тот самый худой и ушастый эльф, он оказался аж целым аспирантом, но исключить его из практики вредный ящер тоже не смог. Аспирант — он же не преподаватель. Запрета на участие в поездке для продолжающих обучение при кафедрах академии не было. Боевиков ехала пятерка; как сказал их декан, «это лучшие». На взгляд Марии Спиридоновны, это были просто тренированные балбесы, и от них в лагере точно будет больше всего проблем. Хорошо хоть, Рорха они воспринимали серьезно, да и Пыжик как бывший военный мог на них как-то влиять. Во время погрузки в транспорт они заигрывали со всеми дамами, даже Марье один умудрился подмигивать. Но после того, как Винни поинтересовался у целителя, можно ли лечить нервный тик подзатыльником, вроде стали поспокойнее.

Три девицы с бытового сразу обособились, шушукались между собой, побаивались Рорха и уважительно относились только к своему коменданту. Марию Спиридоновну всегда удивляло стайное поведение таких особ. Симпатичная аристократка из людей сразу стала верховодить в этом трио, гоблинша была при ней подпевалой, а третья девушка, смесок разных рас, видимо, вынуждена была взять на себя роль принеси-подай.

«Если всё оставить как есть, то и с этими дамами могут возникнуть проблемы, — прикинула Марья про себя. — Надо их разделить».

Артефакторы предоставили двух студентов: худющую гоблиншу-полукровку, ту самую кладоискательницу, с обожанием взирающую на Винни, и красавчика вампира, с презрением смотревшего на пытающихся привлечь внимание дам боевиков. Видимо, он был уверен в своей неотразимости и в том, что все девочки от него без ума. И наверное, в чем-то был прав: кудрявая природница, похитительница большого тролльего сердца, смотрела на него с восхищением. Красавчик, аристократ и, судя по деталям костюма, весьма состоятелен. А если учесть, что на практику старались отобрать лучших, а артефакторика приносит немалые деньги, то гномка не колебалась в выборе своего кумира.

— Не повезло парнишке. — Марья ехидно улыбнулась, вспомнив, как эта «кудряшка Сью» пыталась закадрить Пантелеймона. Вампирчик, заметив ее взгляд и мелькнувшую улыбку, принял это на свой счет и приосанился. Все-таки Марья была еще довольно молодой и вполне симпатичной для человеческой расы девушкой, хоть и полноватой.

Тролль, заметив все переглядывания, нахмурился и стал что-то шептать Лисовским. Похоже, и тут ожидались сюрпризы. И только парнишка природник, с третьего, кажется, курса, спокойно дремал на своем месте, держа на коленях увесистую пушистую тушку Василия. Васька, видимо решив сбежать от своего семейства, проскочил в портал за ними. Отправить его обратно не было возможности, и этот «заяц» тоже попал в нашу команду авантюристов-строителей.

Манефа, тоже не пожелавшая спать, шепотом стала высказывать Марье свои опасения по поводу их сборной солянки.

— Совершенно не сработавшиеся, с разных курсов и факультетов, разнополые и разнорасовые, в самом опасном возрасте. — Она покосилась на зелено-черного желтоглазого змеелюда из боевиков, предлагавшего бытовичкам бутылку с морсом. — Что там за стройка получится? Чистой воды авантюра!

— Ага, — зевнула в ладошку Марья. — Построй свою любовь.

— Да не приведи создатель! Этого нам еще ко всему прочему не хватало! — ужаснулась кикимора. — Надеюсь, тебе молодость мозг не размягчила и ты не встрянешь в какой-нибудь роман?

Марья лишь возмущенно фыркнула и, указав глазами в сторону Габриэля, посоветовала: — Сама не встрянь, у тебя все шансы!

И всё продолжалось в том же духе, пока их транспорт не затормозил. Водитель быстренько высадил их и, махнув рукой на какие-то камни у горизонта, что-то сказал на орочьем, запрыгнул в «автобус» и уехал.

— Магия там нестабильна. Транспорт может поломаться, рисковать нельзя, — перевел Рорх. — Идем. Нам еще до стоянки осталось около километра.

Марья в очередной раз порадовалась, что магия перевода указывает знакомые единицы измерения. Километр — это не так уж и много, особенно если учесть, что идут налегке. Весь багаж был распихан по пространственным карманам.

— А вон там чего? — махнул в противоположную сторону один из Лисовских.

— Там небольшая таверна. «Пэрсик» называется. Странное название, говорят, какое-то дерево там растет, — поделился сведениями Рорх. — Мне сказали, если с магией будут проблемы, то идти туда. У хозяина есть небольшой портал для средних предметов, стационарный. Видимо, те, кто кочует в округе, им пользуются для доставки товаров.

— Здорово! — обрадовались братья.

— Хозяин берет только наличные, — остудил их радость Рорх. — И я запрещаю покидать лагерь без разрешения и где-то ходить поодиночке. Мы в другом государстве, нам еще с местными конфликтов не хватало из-за вашей безалаберности.

Лисовские недовольно скривились, но перечить не посмели.

До места дошли быстро, только бытовичкам было неудобно — они путались в длинных юбках. Остальные надели форменные комбинезоны, и идти по траве было нормально. Даже Манефа надела брюки. Правда, они до боли напоминали украинские штаны а-ля Тарас Бульба, только приятного цвета горького шоколада. Ее наряд дополнял широкий кожаный пояс с кучей кармашков, светло-зеленая рубашка и, конечно, неизменная шаль. Шаль на этот раз была из тонкого шелка, скорее даже не шаль, а палантин, из которого кикимора, оказавшись в степи, моментально намотала на голову чалму. Выглядела она очень стильно, и бытовички со своими юбками завистливо перемывали ей кости:

— И почему этот демон так вокруг нее крутится?

— Он совсем не старый еще и симпатичный, а на нее так смотрит, будто влюбился.

— Ты совсем спятила? Она же старуха и совсем некрасивая!

— А может, она его, когда была в гостях, опоила чем-нибудь?

У Манефы слух был превосходный, и на этой фразе она нахмурилась.

Девчонки зашли слишком далеко в своей любви к сплетням. Ей только нелепых слухов потом по возвращении в академию не хватало. Принесла нелегкая этого демона. И чего он к ней прицепился? Зелье давно не работает. Кикимора раздражалась.

Однако любовь смотрит не глазами, и Габриэль всё еще видел ту самую шикарную красотку, покорившую его сердце.

— Да ладно вам, девочки, может, ему консультации какие нужны. Она же в травах и зельях разбирается, наверное, лучше, чем их деканша. — Бытовички продолжали сплетничать.

Когда они прибыли на место, которое лич определил для стоянки, побывав тут перед праздниками с Лэри и Тимоном, то Марья застыла, рассматривая границу между землями.

От созерцания и раздумий ее оторвал набиравший обороты скандал.

Как оказалось, вынутые из пространственников вещи обратно уже не убирались, палатки-шатры артефактом не разворачивались, а скандалящая «принцесска» вывалила из кармана вообще всё, что там было, и теперь полплощадки было завалено ее одеждой. Вещи выглядели так, будто гигантскую гардеробную вырвало содержимым. Васька путался в шлейфе бального платья, у Габриэля на плечах, как бурка, висела шубка, Лисовские хихикали, крутя в руках дамские кружевные панталоны, а остальные просто стояли по колено в кружевах, атласе и бархате. Между ними скакала пунцовая от злости бытовичка, пытаясь собрать вещи и запихать их обратно в карман.

— Лапы свои грязные уберите от моих вещей! — визжала она, пугая мелких пичужек и выдирая у Лисовских свое нижнее белье. Лисовские ржали уже в голос, а испуганные птички выразили свой протест против громких немелодичных звуков со свойственной птицам непринужденностью и меткостью.

— К деньгам, — флегматично прокомментировал Винни, а визга и шума стало еще больше.

Марью подергали за рукав. На нее испуганно смотрели огромные темные глаза на худеньком личике.

— У меня в пространственнике немажоська есть, пустая и грузовая. Туда всё влезет, если утрамбовать, но я ее боюсь. — Тихий шепот и кивок в сторону орущей бытовички. — Скажите, что это ваше, просто мне понести дали, и тогда про утрамбовать можно тоже сказать.

Марья кивнула и, подойдя к Пыжику, озвучила предложение, выдав его за свое.

— Студентка фон Фельдсон, прекратить балаган! Видимо, не только в комнате у вас надо было проверять порядок! И после этого вы претендуете на звание бытового мага! С таким бардаком в личном пространственном кармане можете об этом забыть! Я лично позабочусь о том, чтобы вам назначили дополнительный практикум по распределению и упаковке предметов в пространственное хранилище! А сейчас Мария Спиридоновна одолжит нам грузовую немажоську — скажите спасибо, что она у нее есть, — и вы утрамбуете всё так, чтобы влезло!

Дамочка побледнела, замолчала и, получив немажоську размером с комод, принялась лихорадочно впихивать туда свое барахло. Благодарностей от нее так и не услышали, но хоть визжать перестала.

Площадка потихоньку очищалась, и встал вопрос о жилье и прочих удобствах. Рорх нахмурился, размял кисти рук и выпустил туманную дымку. Дымка то мерцала попеременно зеленью и белизной, то вспыхивала сине-золотыми искрами.

— Ого! — Утратив весь свой снобизм, вампиреныш-артефактор пихнул в бок одного из боевиков. — Ни разу не видел мультиспектрального сканирования местности эмофоном лича. Офигеть! Интересно, его можно как-то применить в артефакторике? Это же суперштука!

Пока все с интересом наблюдали лича за работой, оставленный без присмотра Василий пошел обследовать валяющиеся мешки на предмет съестного. Как воспитанный выусень, чужие вещи он не трогал и двинулся к тем, что имели эмблему некрофакультета. На одном из мешков сидели фейки, и пахли они вкусно. Мелкие сладкоежки всегда имели при себе вкусняшки, которыми, по мнению выусня, должны были поделиться. Но фейки тоже завороженно смотрели на переливы магии, поэтому Васька поступил так, как с Пантелеймоном, когда выпрашивал у того вкусное. Пихнул носом. Но две маленькие, не ожидающие подвоха фейки на одну упитанную пушистую морду — заведомо проигрышный вариант. И как результат — туча выпущенной от неожиданности пыльцы.

Теперь у них была куча неразворачивающихся палаток и одна саморазвернувшаяся и живая. Попробовавший забраться туда один из Лисовских был подцеплен пологом двери, словно языком, и отправлен в короткий низкий полет. Шатер, предназначенный для троих некромантов, соглашался пускать внутрь только Марью с феями. Впрочем, как и почти все нечаянные фейские оживлялки, палатка была условно разумной и после эмоционального монолога Ниле, что нельзя быть такой вредной, приняла в жильцы еще и кикимору.

Остальные бездомные повернулись к Рорху.

— Петр Семенович, — обратился он к Пыжику, — думаю, вы знаете, как устанавливать шатры вручную? Фронтир ведь тоже изобилует магическими аномалиями и кавернами. Вот и остальные пусть поучатся.

— Только если ставить вручную, они будут без удобств, — предупредил Пыжик. — Удобства активируются отдельно, надо рыть гальюн.

Боевики заржали, а студентки покраснели.

— Ну что, веселые вы наши, вам и лопаты в руки! — оборвал веселье Рорх. — Винни, проконтролируй, чтобы работали, и сам помоги.

— Ага, если с расчетом на меня, то надо большой делать. Я кушать люблю, ну и всё соответственно. Э-э, круговорот! — глубокомысленно заметил тролль и, взяв связку лопат, погнал боевиков в сторону чахлого кустика, на свою беду выросшего неподалеку.

— А вон там что-то движется. — Кудрявая гномка ткнула пальцем в сторону, откуда они пришли.

— Лэри с Тимоном ездили договариваться со строителями. Если повезет, то удобства нам построят, да и из палаток переберемся тоже скоро.

Темная точка приближалась.

Глава 25. Степь да степь кругом

А черная точка росла, приближаясь. Уже можно было рассмотреть запряженного в повозку большого рогатого быка. Размах рогов и общий размер животного впечатляли. Повозка была крытая, как на рисунках с американскими переселенцами Дикого Запада. Марье казалось, что вот-вот засвистят стрелы и из-за горизонта покажется табун мустангов и индейцы в боевой раскраске. Приближающийся топот копыт и скрип колес создавали неповторимую музыку степных просторов.

С прибывшего транспорта легкой бабочкой вспорхнул Тимон, сошел Лэри, находящийся сейчас в гуманоидной форме (бытовички восторженно запищали и зашушукались), и легко, несмотря на возраст, спрыгнул сухощавый старик в расшитом цветным шелком черном одеянии. Мягкое, с многочисленными складками и подпоясанное широким поясом, оно никак не поддавалось классификации, но с виду было потрясающе удобным. На поясе висели гроздья мелких предметов: косточки, бусинки, перышки, какие-то узелки из шнурочков, камушки и деревяшки. На запястьях были прикреплены два кожаных, натянутых на деревянные обручи диска, похожих на огромные часы без стрелок.

Но всеобщее внимание привлек не этот колоритный орк, а «корова», привязанная позади повозки, и сидящая рядом с ней гибкая животина размером с выусня, но гладкошерстная. Корова была больше похожа на земного зебу, тоже с горбом на холке. Вместо рогов ее голову покрывала роговая пластина, казалось, что скотинка надела шлем. А так как уши у нее были длинные и свисали, как у грустных кроликов с открыток, то впечатление эта ушастая и горбатая корова в каске на Марью произвела. Животное называлось нурн и было производителем того самого любимого двуипостасными молока-надерна с карамельным привкусом. Его основными поставщиками как раз являлись орки-кочевники с их многочисленными стадами. А гладкая, похожая на крупную помесь хорька и лисы зверушка являлась пастухом и охранником. Масти она была рыжей, как и коровенка. И если повозка и громадный рогач того же вида принадлежали приехавшему орку, то корова и ее охрана оказались покупкой Тимона. Эмоциональному крылатику пришелся по вкусу надерн, а зачем покупать молоко, если можно сразу корову? Что с ней делать потом, когда они будут уезжать, и как размещать и доить ее сейчас, Тимон даже не подумал. Продавший нурна кочевник сказал на ломаном общем что-то вроде:

— Нурн степь траву есть, надерн давать. Ты пить, тебе хорошо. Тарка нурн пасти.

Марья, расспросившая Тимона, пока продавец на орочьем о чем-то важно пояснял Рорху под кивание Лэри, просто за голову схватилась. «Не было у бабы забот, купила баба порося!» В нашем случае — завела себе внучатого племянника, купившего нурна, которого пасет тарка!

И ничего лучшего не придумал в это время наш Василий, как пойти знакомиться с животным пополнением. Если рогатый нурн даже не обратил на него внимания, подумаешь, пушистая шмакодявка подкралась и ногу понюхала, то тарка ощерилась и выдала такую трель, что все свистки Земли удавились бы от зависти. Она явно подозревала Василия в намерении украсть вверенное ей имущество, поэтому свистела и булькала, как кипящий чайник, подпрыгивая на месте. Нурны на ее истерику не прореагировали, Васька просто плюхнулся на пушистый зад с недоумением на морде, а тарка кинулась к Тимону и, пихая его головой, попыталась заставить его прореагировать на опасность в лице выусня и защитить имущество.

Орк, обернувшийся на эти звуки и пронаблюдавший за всем, пояснил:

— Тарка глупый, как свистулька из тростинки. Чужой — значит опасный. Если близко, она свистит. Хозяин бережет имущество и прогонит чужого. Тарке даст еды. Все, кто больше тарки и не знакомые, те чужие. Дом не охраняет, только нурн. — И орк опять стал что-то говорить Рорху, показывая на развалины, границу и степь.

— Тимон, ты чем думал? Кто твоей коровой будет заниматься? Мы лагерь нормально не обустроили, а ты еще проблем подкинул! — Марья начала нервничать и раздражаться. Время обеда, а у них ни лагеря, ни еды и еще теперь зверинец на шее.

— Бабуля, сейчас все устроим! Я же у кочевников все посмотрел, ну и вон шаман, пока не уехал, подскажет что-нибудь! — Тимон, как всегда, лучился оптимизмом. Как можно сочетать в себе серьезность и деловую хватку с периодической легкой безалаберностью, Марья не понимала, но Тимон был именно такой.

— Вот, смотри, — продолжал между тем «племянничек», вытаскивая из повозки вещи. — Вот горючки, на них еду готовят. Это специальные подушки, они не отсыревают от росы и всегда теплые. Вот кувшины под надерн, в них он не портится три дня даже под солнцем. А еще мне тут всего разного надавали в коробах. Кора на них какая-то, тоже не дает продуктам портиться. Только готовое нельзя держать, а исходные продукты нормально хранятся. Короба меченые, и плетение разное, под разные продукты.

Услышав такое, сразу подскочила артефакторша и принялась чуть ли не обнюхивать и открывать кувшины и короба. В огромных глазах полугоблинши плескалось недоумение.

— Там нет магии, ни капли нет! Как не портится? Это же не артефакты! Почему этого больше нет нигде? Я о таком не слышала! — Это был просто крик женской души, обнаружившей, что существуют такие замечательные вещи, а она и не в курсе.

Эмоциональные возгласы опять отвлекли орка от серьезного мужского разговора, и он, подойдя к дамам, Тимону и повозке, счел нужным рассказать и пояснить моменты кочевого быта.

— Магии в степи мало, духи есть. Только природная есть и стихии. Орки любят хорошо жить, но города не любят многие. Нурн пасти надо, как предки велели, отцов почитать. Много у нас умельцев немагов, духи степи благословляют труд такой. — Он погладил бок большого короба, сплетенного из зеленоватой коры и кожаных ремешков. — Но там, где степи нет, это просто плетеная коробка, благословение духов не хранит предметы внутри. Поэтому только в степи можно использовать. — Он посмотрел на полугоблиншу. — Но плетения смысл несут, как и материалы. Ты дитя дела. Учись. Все пригодится, магия не везде в мире правит. Руки тоже надо уметь приложить.

— Это дитя духов и магии. — Он кивнул на Тимона. — Он правильно все купил. Тут не те духи, но степь та. Она поможет. Уважайте ее.

Он уже хотел вернуться к прерванному эмоциями артефакторши разговору, как его узкие глаза-щелки расширились в изумлении. Это прилетели фейки. Они летали посмотреть, как там боевики и Винни, и рассказать им про приехавших.

— Маленькая фея, ты ли зовешься Ниле? Ты оживила любимую игру племянника нашего бантугбана?

— Да. Изет Энвер рассказывал обо мне? У него получилось? — Ниле взволнованно закружилась вокруг шамана.

— Он будет рад узнать, что ты гостишь на землях его семьи. Все получилось, и он помнит свои обещания тебе.

— Винни! — Фейка кинулась к подходящему троллю, который вместе с боевиками вернулся в лагерь, ведь феи сказали, что приехал чужой орк. — Помнишь, я рассказывала про важного орка? Ну, которому мы пыльцы дали? Это его семьи земли! Нам с Эмом обещали дворец для фей! А этот дядечка — он шаман. Он сказал, что Изет Энвер все помнит и выполнит!

— Зачем тебе тут дворец феячий? Нам тут надо нормальный построить. — Перемазанный сухой землей тролль был не в духе. — Нас кормить будут сегодня? Время обеда. А мы уже и поработать успели. — Он посмотрел на бытовичек. — Вот какой от вас толк? Ни налаженного быта, ни еды!

Марье стало как-то совестно. Ведь это они с Манефой тут за кухарок, а дети и правда голодные. Выручил Тимон, и Марья была ему так благодарна, что тут же пообещала взять на себя доение нурна.

Тимон достал две здоровенные корзины и объявил, что можно будет приступать к еде, как только будет где. Бытовички, видимо тоже проголодавшиеся, а еще задетые тем, что они, видите ли, бесполезные, тут же кинулись оборудовать своеобразный пикник.

Шаман, посмотревший на разложенную в траве скатерть, зафыркал.

— Степь не стол! Надо положить траву или поднять траву, чтобы ровно было. Ты, большой тролль, духи слышат тебя и того, кто зовется Тимоном. Смотри, вот так проси степь, услышит.

Он сложил руки накрест и пальцами слегка стукнул пару раз по дискам на запястьях, а потом резко развел их в стороны над лежащей на траве скатертью. Скатерть поднялась и выровнялась, как на столешнице, в двадцати сантиметрах над землей. Одна из бытовичек с любопытством подняла краешек. Трава под полотнищем стояла стеной, как густющая щетка, создавая своеобразный стол.

А уж когда вокруг накидали привезенных подстилок и подушек и на скатерть из корзин стали доставаться горшки и миски, судочки и кастрюльки, то народ оживился и взбодрился. Винни же, оглядев себя и боевиков, потом скатерть, принюхавшись к ароматам, почесал пятерней пузо и спросил у стоящего рядом шамана:

— А мне тут воды бы… ну, взять где-то побольше. Вы ее где берете обычно?

— Похоже, вы тут еще ничего не осмотрели. — Шаман прищурился. — Неужели колодец в степи рыли? — Он осмотрел грязных парней.

— Нужник они рыли! Магия не работает, а ходить-то, ну… в общем, надо его вырыть было, — влезли с комментариями Лисовские.

— В степи ветер гуляет как хочет. Вам жить. — Орк задумался. — У вас в городах магия, а наш народ кочует туда-сюда. Прошли, зарыли, долго на месте не стоят.

— У нас это проблемой не станет! — Габриэль, до этого молчавший, а теперь понявший, как блеснуть знаниями перед дамой и оказаться полезным, присоединился к разговору. — У меня есть запатентованный состав хорошего отвара. Полностью нейтрализует запахи в радиусе пяти метров на полгода.

— Во! — обрадовался Винни. — А потом закопаем, и все путем будет. Как у ваших. Закопали и пошли.

— А если применить расщепитель для удобрений, то там получится прекрасная клумба! — Природник просто лучился энтузиазмом. — Безотходное производство — это важно!

Орк только успевал удивляться такому настрою.

— Сидят в степи, ничего не знают, а в мыслях уже клумбы на отхожем месте посадили! Во народ!

— Так что там с водой? — Винни увидел, как Василию уже выдали кусок колбасы, и вновь озаботился гигиеной трудящихся перед приемом пищи.

— Там у развалин источник. Вода хорошая. Пить можно. Но больше в округе нет воды, испортите — и не будет! — Орк показал направление.

— Не, дед, мы понимаем. Парни, берем ведра и пока так помоемся, а потом сделаем нормально и для девушек тоже.

И парни дружной рысью рванули в указанном направлении. Во-первых, подгоняло урчание голодных желудков, а во-вторых, у развалин они не были, так что им было интересно.

Рванувшим за копателями Лисовским Марья с Манефой успели вручить пару ведер, чтобы принесли воды и в лагерь. Ко всеобщему удивлению, те вернулись быстро и, принеся воду, разочарованно сообщили, что там нет ничего интересного.

— Груды камней и пара сохранившихся стен. Похоже, крепость была. Судя по виду, ее драконы сверху магией приутюжили. Почти с землей сровняли. Очень старые развалины. Камни рассыпаются почти все, даже для стройки не подойдут, — рассказывали братья. — Трава и камни, больше ничего.

— Странно, — заметил Рорх. — Именно эти развалины и нарушают магофон в окрестности. Причем эпизодически. То нормально можно работать, то сбои идут волнами. Вряд ли камни, да еще после драконьей магии старых времен, способны на такое.

Лисовские, оживившись, хотели уже бежать обратно, но вернулись чистые боевики и вымытый и очень голодный тролль.

Тут-то за едой и выяснилась очередная драконья пакость. Как сказал шаман:

— Драконов строить мы сюда не пустим, степь помнит их магию и не любит. Строить не смогут. А наши не пойдут, тут духи не наши, не такие. Степь убережет, но не поможет в работе. Ищите тех, кто сможет.

Столько цветистых выражений на всех языках в разноголосом эмоциональном исполнении разнорасовой толпы еще не звучало на степных просторах. Даже Марья не удержалась и приложила фольклорно-матерным русским личную жизнь одного очешуевшего индивидуума. С ее слов, была эта жизнь разнообразной, а сам ящер был тем еще затейником.

Шаман, разделивший с ними трапезу, дал еще пару-тройку бытовых советов, помог женщинам устроить место для приготовления и хранения пищи. Обещал заглядывать, а Винни подарил наручные барабанчики шамана. Был у него второй комплект. Мимоходом заметил:

— Хорошая кровь, духи говорят: сильный зов у тебя. Вот так, — он изобразил замысловатый перестук, — позови, если нужен будет совет. Приду в твой сон. — И, идя к повозке, себе под нос еще пробормотал: — Сильный, надо бы внучке показать. Степь примет, хорошая кровь.

С отъездом орка все принялись обустраивать лагерь. Петр Семенович учил бытовичек ставить шатры без магии, и они с помощью артефакторов вполне с этим справлялись. Манефа, расспросив Габриэля про нужный отвар, погнала природников в степь. По ее мнению, состав нуждался в доработке, да и вообще травы надо собирать вовремя. К тоже же учебу никто не отменял. Эльф-целитель тоже пошел приобщиться к природе. Габриэль же пообещал помочь боевикам и Винни с Лисовскими с организацией помывочной, ну и нейтрализатор в выкопанную яму залил. А Марья приняла на себя нелегкий, но ей вполне приятный труд походного кашевара.

Один из боевиков был пиритиком. Так назывались любые существа с огненной стихией, которые могли воспламенять свои руки и управлять огнем, не рискуя сгореть или обжечься. Их очень ценили на пожарах, так как хорошо обученный пиритик мог не только спасти кого-то из пламени, но и заставить огонь уйти в место, где тот не причинит вреда. Этот человек легко активировал степные камни-горючки.

Конечно, не все было просто с этими импровизированными плитами. К плюсам относилось то, что они были достаточно большие и ровные, а минусом было то, что не имелось рычажка для регулировки нагрева. Было просто три булыжника разной температуры, и, чтобы уменьшить или увеличить температуру готовки, надлежало переставить кастрюлю или сковороду на другой камень. Для этого требовалась определенная сноровка, все-таки посуда была рассчитана на большое количество народа. Однако фейки и Тимон помогали как могли, так что к вечеру, когда из степи пришли заготовители травы, от развалин — строители «водопровода», а бытовички с артефакторами под руководством Пыжика привели лагерь в нормальный вид, Мария Спиридоновна и ее верные помощники могли гордо выставить на стол простые, но сытные блюда русской кухни. Кашу с мясом, блины и компот.

Быт был частично налажен, и встал вопрос о бригаде строителей. Согласно исходному плану, материалы следовало закупить после того, как нанятая бригада посчитает начерно все необходимое для фундамента и основы строения. Остальное возводилось уже с учетом пожеланий заказчика и после его одобрения и видоизменялось моделирующими артефактами.

— Может, бригаду нанять у демонов? — Габриэль считал это логичным. — Земли же пограничные, и посольство в одном крыле будет явно от демонов.

— В целом мысль неплохая, только опять согласовывать придется долго и там и там. — Рорх хмурился. Затягивание начала строительства грозило обернуться проигрышем ректора. Конечно, МАСМ без руководства не останется, но менять начальство не хотелось. Да и Тионизон уж слишком обнаглел со своим самомнением, полагая академию недостойным местом работы для его наследницы.

— Я могу перейти на демонские земли, там связь не сбоит. Договорюсь. — Габриэль пытался быть полезным, считая, что расположение остальных поможет ему в завоевании сердца кикиморы.

— О, точно! Мне же дед тот оставил бренчалки! — Винни помахал руками. — Дед-то непростой, пусть спросит у своих разрешение.

— И скажи, что мы тоже просим. — Ниле уселась троллю на плечо. — Изет Энвер сам говорил: просите что хотите! К тому же строим для них!

— Ну попробуйте, — кивнул лич. — А мне с артефакторами надо будет завтра проверить на развалинах моделирующие артефакты.

— Они на стихийной основе, не должны сбоить, — самоуверенно заявил красавчик вампир. — Но если вы считаете нужным…

— Считаю, — припечатал Рорх. — Нам только неконтролируемых выбросов видоизменяющих стихий не хватало.

Небо постепенно темнело. Звезды в степи сияли особенно ярко, но озабоченных строительными проблемами завтрашнего дня практикантов эта красота совсем не трогала. Разговор постепенно затих. Уставшие от эмоций и физического труда, они разбрелись по спальным местам.

Только нурн с семенящей за ним таркой отошел чуть в сторону от лагеря, к развалинам, там трава была зеленее из-за близкого источника.

Ветер шевелил стебли ковыля, и осторожного шуршания крадущихся шагов никто не слышал.

Зато вся ночная степь слышала раскатистый храп сытого умаявшегося тролля.

Глава 26. Ночной визит

Психея Мордуховна, несмотря на глубоко пенсионный возраст, была дамой энергичной и деятельной. Жизнь в глубинах Ада и частые рабочие командировки в составе «зеленых чертей» научили ее главному: жить так, чтобы другие не лезли! А это значит: лезь сама и устрой им ад, чтобы они точно не лезли! Трактирщик ей не нравился сильно. Старый прохиндей был умен, а кроме того, на данный момент напакостить ему не представлялось возможным ввиду зависимости от него ее бытовых удобств. Значит, следовало поскорее решить поставленные задачи. Узнать про магов, зарядить артефакт, отдать долги, снова взять под контроль отбившегося от рук отпрыска и покинуть в конце концов этот мерзкий мирок, оставив трактирщику какой-нибудь приятный сюрприз.

Ночь, степь, три дурацкие луны и каблук любимой туфли от Мрака Кобякса, застрявший в норе, вырытой на ее дороге очередным мерзким звериным вредителем.

— И какие только диванные писаки сравнивают эту изрытую травяную ловушку с гладкой скатертью и прочими ровными вещами? Нет, я таки согласна, что она бескрайняя. Падать ниже уровня здесь не выйдет, значит, край вашей бредущей никчемности еще не настал. Пошипи еще на меня, ремешок для сумки, — огрызнулась она на выскользнувшую из-под ног змейку. — И какая гадина решила, шо пожилым нужны пешие прогулки? Наверное, ПАДФ, шоб нам на той дорожке инфаркт догнать и пенсия им досталась.

Говорят, хорошая беседа сокращает путь. В нашем случае, за непрерывным бурчанием и гадостями в адрес всех, кто только приходил на ум, он тоже пролетел незаметно.

— Кто не выключил трахтор? Или они таки ведут ночные работы? — Маленькая фигурка пожилой диверсантки замерла в траве. Тональность звука не менялась, а сам он имел весьма размеренный характер. После недолгих размышлений чертиха двинулась на шум. Лагерь в свете лун был прекрасно виден, по крайней мере ее зрению, привыкшему к темноте Ада со вспышками огненных гейзеров или, наоборот, ослепительному сиянию лавовых столбов.

— Таки вашу маму, не успели прибыть, уже «мины» наделали мне на ноги. — Левая туфля, видимо самая несчастливая, уже побывавшая в норе, влипла в продукт жизнедеятельности нурна. Скотинка мало отличалась в этом плане от земной коровы и оставляла за собой такие же лепешки. Обитатели лагеря днем в них не попадались, а ночью никто не имел привычки бродить по округе.

Раздражение требовало выхода, а тот факт, что никто не удосужился поставить даже элементарную сигналку, вообще вывел ее из себя. Стоящая же посреди лагеря небрежно закрытая грузовая немажоська просто ввела в ступор. В такую глупость и недальновидность чертиха не верила и начала подозревать, что где-то она явно недопонимает. Может, на пенсии она пропустила скакнувшие вперед охранные маготехнологии? Сейчас взвоет сирена, вспыхнут прожектора и из палаточных шатров выскочат вооруженные маги с энерголовушками? Уйдя в невидимость, она все же попыталась сунуть лапу в немажоську в надежде разжиться чем-нибудь на бедность. Ухваченный кусок ткани, видимо зацепившись внутри за коробку с чем-то мелким и твердым, при попытке его вытащить забренчал.

Незамеченная ранее фигура, распластавшаяся на немажоське, села, и два круглых, светящихся, как фонарики, глаза обшарили окрестности. Василий, а это был он, осмотрелся вокруг, стараясь понять, что его разбудило. Свесив голову с края немажоськи, подцепил лапой кусок торчащей ткани и принюхался. Невидимая чертиха замерла: это животное могло быть охраной и иметь хороший нюх. Нюх Васька имел, но туфли мамаши, перемазанные в нурновых отходах, издавали знакомый Василию запах. И поэтому выусень опять устроился поудобнее, спалось ему на свежем воздухе просто замечательно.

Раздражение мохнатой чертихи снова поднялось волной, рискуя утопить даму в эмоциях. Видимо, спокойная жизнь на пенсии на зарплату сыночка негативно сказалась на ранее хорошо тренированной рабочей психике, да и возрастные изменения тоже не обошли характер, и так премерзкий, стороной. Всё оказалось не просто, и, похоже, охрана всё же расставлена! «Охрана», не подозревающая о своем предназначении, уже снова спала на немажоське мохнатой медузой.

Напакостить неведомым строителям очень хотелось, тем более ее не вычислят, а обратиться за зарядкой артефакта, имея монеты, она всегда сможет! И тут ей повезло. Кувшины для надерна были пусты все, кроме одного. В одном кувшине Тимон привез надерн, и, хоть половину его выпили, остальное вполне можно было испортить! Хорошая себе такая пакость к лагерному завтраку. Чертиха расцвела и полезла в сумку. Ее неизменная безразмерная «Хуччи» была уже не так туго набита. Мадам заблаговременно выгрузила всё в комнате трактира и, закрыв ее на ключ, в паре выражений объяснила сыночку последствия вхождения туда посторонних. К ее легкой досаде, ничего подходящего к случаю не попадалось. Собираясь, чертиха больше думала о набивании котомки обнаруженной добычей, а не о ее наполнении спецсредствами. Ведь, по сути, шла она просто на разведку. Наконец рука нащупала в недрах дизайнерского монстра гладкие бока бутылки. Бутылка вина, и, похоже, неплохого, наверняка того самого, из демонского замка. Вино было жаль. Впрочем, открыв бутылку и парой-тройкой глотков ее уполовинив, она всё же решила, что пакость того стоит, и остатки вина были вылиты в кувшин. Слегка навеселе и чрезвычайно довольная, вредительница направилась к ближайшей палатке.

— И хто тут в домике живет? Живет и гостей таких замечательных не ждет! — Она сурово нахмурилась и ткнула наманикюренным ногтем в тканевую стенку палатки. — А я таки приперлась и требую гостеприимства.

Студенты и правда то ли умаялись, то ли были беспечны после рассказов шамана о хранительнице-степи и отсутствии опасных животных. Вход был просто закрыт полотнищем с прикрепленным знаком бытового факультета. Справедливости ради стоит сказать, что в палатке, имеющей очень приличные размеры, кроме бытовичек еще разместились гномка-природница и полугоблинша-артефакторша. Бытовички, качая права и вереща, что их больше, смогли только повесить свой знак на входе, еще какие-либо льготы или привилегии им выбить не удалось. Кучерявая природница просто показала внушительный для мелкой гномки и весьма увесистый кулак, а артефакторша сначала достала из сумки, а потом сразу же убрала зеркало с подсветкой. В неосвещенной палатке такое зеркало являлось для бытовичек валютой похлеще, чем на Земле стеклянные бусинки для папуасов. Между девушками установился хрупкий нейтралитет, палатка общими усилиями была превращена во что-то вроде будуара, с подушечками, салфеточками и шторками. Атмосферу создавал и нежный аромат духов вперемешку с запахами от пучков травы, развешанных под потолком от насекомых. Кстати, пахли травы тоже вполне приятно. Артефакторша снова достала зеркало, причем не одно, что вызвало восторженный писк бытовичек, а еще выдала каждой по мини-светильнику. С такими источниками света в руке обычно искали вещи в грузовых немажоськах. Магия в них не сбоила из-за очень маленького ее количества, и это было удобно. Бытовички расщедрились на надкроватные пологи, а гномка вытащила из дамской немажоськи своего любимца. Мария Спиридоновна классифицировала бы растительного монстра как гигантскую росянку-мутанта. Дамы не пришли в восторг. Красивым цветочком это явно назвать было трудно, но гномка отвоевала ему право стоять у двери на страже их покоя.

Заглянувшая и так жаждущая гостеприимства чертиха получила его в полной мере. Скучающий цветочек был очень рад пришедшей гостье и вцепился в нее изо всех сил. Пытаясь выбраться из ловушки, мадам вспоминала про себя все крепкие выражения, слышанные когда-либо в мирах, которые она посещала. Если бы природница слышала всё это, то пришла бы в восторг от родословной своего любимца. А любимец в это время активно жевал уголок брендовой «Хуччи». Мамуля же пыталась найти в сумке что-нибудь режущее, чтобы по-тихому запилить это растительное свинство. Один распахнутый лист-ловушка совершил ошибку, в тихой борьбе за обладание «Хуччи» приблизившись слишком близко к мордочке мадам. От испуга, что укусит, чертиха раскрыла рот и вместо крика сделала какой-то судорожный глубокий выдох. Винные пары окутали растение, и оно, игриво щелкнув листиками, отпустило добычу. Диверсантка пулей выскочила из палатки с пожеванной, но отвоеванной сумкой и, прислушиваясь, замерла. Однако, кроме размеренных звуков тракторного храпа, слышно ничего не было.

— И шо это было? — Пакостница разозлилась и разнервничалась. — Ни профита, ни информации!

Впрочем, знак на палатке она рассмотрела и буковки «МАСМ» запомнила. Рядом с этой палаткой стоял более скромный вариант, без всяких знаков. Обойдя его кругом, она сначала заглянула в небольшое окошко. Свет лун дал возможность рассмотреть спящего у стенки демона.

— И таки шо здесь делает замковый демон? А если за мной? Ой-вэй, послать за мной только одного демона?! — Она хихикнула. — Щас я сделаю ему сюрприз!

Но сюрприз не вышел, поскольку ее саму у входа тоже поджидал сюрприз. В одной палатке с Габриэлем спали комендант Пыжик и Лэри. Поскольку близость фанаток-бытовичек Лэри слегка нервировала, он принял свою обычную осьминожью форму. Заглянувшая чертиха, наткнувшись взглядом на гору бирюзовых, мерно вздымавшихся щупалец, задернула полотнище обратно и присела на землю.

— Владыка Ктулху, и ты меня проклял! Ибо почто мне таки мерещатся твои синие выкидыши?! Глаза мои до смерти не развидят эту заплесневевшую синим мохом морскую пакость.

К следующей палатке она подкрадывалась почти не дыша. У входа клубился зеленоватый туман, и сунуться туда она не рискнула. Заглянув в окошко, увидела лишь кусок радужного крыла и лежащий силуэт, в котором моментально опознала лича.

— Лича притащили, тьфу! Хорошо, моя попа не вляпалась на приключения у входа! И жил бы тогда сына счастливо, взял и похоронил бы мать, стервец, посреди полного здоровья! Ну ничего, я еще всем вам таки на могилки поплюю.

Она решительно потопала к следующему полотняному домику. Шатер опять был приличных размеров и внушал надежду на то, что мог оказаться складом материалов или еще чем полезным. Но и там спали. И внимательный взгляд заметил и одинаковые комбинезоны, и тонкие растяжки у входа и окна.

— Боевая пятерка на стройке? Не охраняет, а спит… — Озадаченная сверх меры, она посмотрела на глазеющие с неба луны. — Это мне типа шарада? Ребус? Вы шо, с мозгами поссорились?! Таки на старости лет я тут только кроссворды не гадала посреди травы!

Пытаясь решить, где и что посмотреть, чтобы все-таки разжиться информацией, она заметила у одной из еще не охваченных палаток сапоги.

— О, вот это по-нашему. Что не убрано, я не виновата. Как говорил собутыльник моего покойного мужа, ангел порхатый Мойша Абрамович, если вещь не имеет сейчас хозяина, ничего не помешает вам, шоб она заимела его в вашем лице! — Сапоги были сунуты в сумку, и мадам заглянула в палатку.

Спящие были интересны своим разнообразием. Собрать в узком кругу эльфа, вампира и лешего удалось бы немногим ввиду разных мест обитания данных личностей. Чертиха с жадным сожалением полюбовалась на шикарные фамильные перстни клыкастого, но, увидев его дернувшийся нос и шевельнувшиеся лопухи-уши эльфа, поспешила убраться от греха подальше.

Неосмотренными оставались две палатки. И как раз из одной из них шел звук, уже идентифицированный ей как храп кого-то большого. По предыдущему опыту она решила, что безопаснее сначала заглянуть в окно. И это было правильным решением. В палатке, кстати освещенной каким-то кристаллом, спал тролль. Это его раскатистый храп будоражил округу, а вот у входа две серые, одинаковые на лицо личности мужского пола совсем не спали. Пойди чертиха отодвигать полотнище двери, ее могли бы обнаружить. Невидимость — это прекрасно, но с магами она помогает, только если они не в курсе, что рядом кто-то есть. А если у магов имеется еще и вторая ипостась, то шпиону точно хана во всех смыслах. Впрочем, парни были явно увлечены разговором, и диверсантка посчитала, что вполне может что-то разузнать.

— Профессионализм — наше всё! — Красный мех замаячил в траве у входа в палатку. Через храп разговор был слышен не очень-то и отчетливо, но навыки шпионки и хороший слух помогали разобрать нужную информацию.

— Они собираются активировать артефакт на развалинах. Интересно же, что там произойдет. Или ничего не выйдет, как с палатками.

— А Габриэль пойдет нанимать строителей. И я хочу к демонам попасть. Лучше с ним напросимся!

— Да демоны с нами в академии не общались, и эти тоже, наверное, такие же!

— Но Габриэль нормальный вроде мужик. Хотя и на развалинах можно найти что-нибудь. Посмотрим, как Рорх с артефактами работает.

— А вдруг у демонов интереснее? Туда потом, может, и не попадешь никогда, а дворец они строить с этими артефактами будут, да и на развалинах еще кучу раз побываем!

В принципе, всё стало понятно, и теперь хозяйственной мадам очень хотелось по-хорошему пошарить в округе.

— Сведения — это полезно, но ценности на пощупать руками тоже мине лишними не покажутся! — И она решительно обратила свой взор на еще не исследованную палатку. Палатка выглядела нормально, сюрпризов не ожидалось. Сначала чертиха, как и до этого, решила заглянуть в окно, но, к своему удивлению, обнаружила их плотно закрытыми. Пожав плечами, она прокралась к дверному полотнищу и прислушалась. Тишина. Подцепив край, мадам уже намеревалась заглянуть внутрь, но палатка поступила с непрошеной гостьей так же, как и днем с одним из Лисовских. Любопытная Варвара отправилась в короткий полет в сторону развалин. Икнув от страха и неожиданности, чертиха летела, сцепив зубы, чтобы не заорать, но приземление в ее случае было фатально неудачным: шлепок, взбрык, полет в степь, а вслед бульканье и свист, перекрывшие даже троллий храп. Нурн не оценил подарок с небес, упавший ему на спину, а тарка не преминула выполнить свои профессиональные обязанности охранной сигнализации. Храп, кстати, после включения этого свистка оборвался, над лагерем что-то вспыхнуло, осветив местность, и из палаток появился разбуженный народ.

Чертиха, пригнувшись после приземления, мчалась в достаточно высокой для нее траве, и если кто из лагеря что и заметил, то только мелькнувшее пятно, быстро удаляющееся в степь.

— Таки я спятила на старости лет! За убогую хибару такой экстрим для моего радикулита! Значит, сына спит, а мамо модельные туфли топчет, жизнь свою спасая! Ща я вернуся, ща я поясню за информацию разведки, сколько стоят пережитые стрессы и убитые годы моих нервных клеток. Я таки узнала, и пусть доплатят за работу в таких условиях, за десантирование на местности, причем дважды, и за заминированные ихними зверями территории! Ща я сделаю им скандал, и им таки будет весело! — Она сбавила ход, а потом, убедившись, что погони нет, остановилась отдышаться.

— Ага, таки информация — это студенты из академии, строить хотят подрядить демонов. У них есть боевая пятерка и лич, впрочем, трактирщику это, наверное, не нужно. Строить будут какой-то дворец. А еще у них есть артефакты и, значит, есть маг, с ними работающий! Надеюсь, это не лич. Это таки ценные сведения, так шо кто-то мне за здоровье должен, и я возьму всё, шо мне причитается! — Вспомнив об испорченном надерне и утащенных сапогах, она только поморщилась. — И таки сходила неудачно, тока в одной руке сумка. Ну, студенты! Заморочили мне то место, где спина заканчивает свое благородное название!

На небе всё так же, но уже бледнея перед рассветом, светились три луны. Путаясь в траве, озлобленная чертиха брела к трактиру, бормоча под нос:

— Ну, сына, не надо мне делать нервы, их есть кому портить! Ты таки уберешь свое мнение со своего лица! Защитник этого трактирного патриота за мой счет! Мамо имеет шо вам сказать!

Чертиха перехватила сумку поудобнее и прибавила шаг. Светало, зарозовел краешек неба, и на горизонте небольшой темной точкой уже показался трактир. Его спящие обитатели еще не подозревали, что наслаждаются последними минутами предутренней тишины.

Глава 27. Строительство начинается

С приснопамятной побудки прошло уже несколько дней. Марья стояла в неплохо оборудованной полевой кухне и смотрела на возводящих стены строителей. Как хорошо, что они так быстро появились, в тот самый день. Она вспомнила то кошмарное утро.

Боже, как они тогда повыскакивали, как забегали! Еле-еле забрезживший рассвет не давал ничего рассмотреть. Потом кто-то из боевиков, а может, и не один, решил запустить магию освещения и, ожидаемо забыв спросонья об искажениях, вместо мягкого рассеянного света устроил «вспышку сверхновой». Моргая ослепшими, слезящимися глазами, Марья молилась только о том, чтобы прозреть. Кругом визжали бытовички, злобно ревел, не стесняясь в выражениях, Винни, орали Лисовские, а вцепившаяся Марье в волосы Ниле у нее на плече испуганно всхлипывала. Сопровождались события неумолкающим свистом и бульканьем тарки.

Бедлам прекратился буквально в пять секунд, стоило раздаться громогласному голосу лича:

— Всем замолчать!

В установившейся тишине Рорх уже более спокойно, но жестким холодным тоном продолжил:

— Студенткам вернуться в палатки. Тимон, заткни свою скотину! Петр Семенович, боевая пятерка на вас как на бывшем военном. Прочешите лагерь, разберитесь, что произошло, и обеспечьте ночные обходы на будущее во избежание повторения инцидента! Габриэль, Манефа, окажите помощь, если кому требуется.

Мария Спиридоновна и не подозревала, что Рорх может быть таким жестким и авторитарным. Ее руки аккуратно коснулось что-то мягкое. Проморгавшись и с облегчением выдохнув, она увидела огромные обеспокоенные глаза Лэри. Его пушистое щупальце придержало ее за талию, помогая сесть.

— Мария Спиридоновна, вам плохо? — Лэри внимательно вглядывался ей в лицо. — Вы нормально себя чувствуете? Ваши волосы…

Марья вытянула перед пришедшими в норму глазами одну из растрепавшихся прядей. Совершенно седая. Это было видно даже в том свете, что создал Рорх. По траве стелился зеленоватый туман лича, забирая эмоции недавней истерии и паники. Освещенные небольшими фонариками, размещенными вокруг, и уже бледнеющими ликами лун, окрестности лагеря были футуристично жутковаты.

А тут еще Марья мысленно вернулась к моменту пробуждения и охватившей ее тогда панике. Из-за чего нервничали другие, она не знала, но свою вспомнила очень хорошо. Вопли тарки напомнили ей звон будильника, и, проснувшись от него, она испугалась, что снова находится на Земле и ей все приснилось. Что она снова лишь одинокая, никому не нужная старуха в унылой комнате заводской общаги. Однако потом раздался голос проснувшейся рядом Манефы, от сердца отлегло, затем они выскочили, и кто-то решил прибавить света. Какие-то мгновения страха, но на ее внешности они, видимо, отразились существенно.

Отмахнувшись от воспоминаний, Мария Спиридоновна посмотрела в зеркало, висящее над импровизированным умывальником в кухонном уголке лагеря. Старушкой она, слава богу, не стала, но и молоденькой женщиной тоже уже не была. И как ни странно, в этом облике она чувствовала себя более комфортно. Теперь она была полноватой женщиной лет сорока пяти, с небольшими морщинками в уголках глаз и на лбу, более резкими носогубными складками и слегка поплывшим овалом лица. Но при этом имела вполне ясные серо-голубые глаза, ничуть не выцветшие, как раньше, и совершенно седые волосы. Хотя седина была вполне приличной, не с прежним неприятным желтоватым подтоном, а со слегка серебристым. Вспомнив о подаренной ректором замечательной машинке для причесок, Марья совсем перестала переживать по этому поводу. Прекрасным бонусом к этому добавилось существенно поменявшееся и ставшее уважительным поведение почти всех студентов. Красавчик артефактор недоуменно и слегка брезгливо косился: вампиры, даже очень старые, сохраняли моложавость до смерти, как и многие из долгоживущих рас. А «звезда» бытовичек не считала, что какая-то человечка-кухарка не равного ей статуса вообще заслуживает уважение. Зато боевики вели себя прилично, и это радовало. Если на вампира Марья могла просто не обращать внимания, то наглая девица своим поведением выводила ее из себя. А отношение той к продуктам и их хранению и использованию породило конфликт, в котором Марья с блеском одержала победу.

Отвернувшись от зеркала, Мария Спиридоновна проверила кастрюлю с рагу. Несмотря на иногда необычный цвет и форму некоторых овощей, ей с помощью Манефы удалось сопоставить их вкус с земными аналогами. Так что в меню на будущее планировались еще и борщ, и солянка, и даже гречка по-купечески. Пусть крупа и была зеленая, а грибы светло-розовые с нежным ушком, напоминающие волнушки. Главное, по вкусу совпадали почти идеально.

Рагу стояло на самой слабой горючке, медленно томясь. Минут за пять до подачи нужно будет еще сыпануть смесь измельченных травок и вытащить мешочек с камешками. Камешки ей, кстати, презентовал бригадир строителей.

Марья снова посмотрела на растущие медленно, но верно стены будущего посольства и дворца бантугбана. Со строителями им повезло неимоверно. Бригада только закончила работу у лорда Гровера и пыталась избежать заказа от его жены. Леди Кло считала, что ее лошади требуется специальный банный комплекс для подготовки к выезду на открытие охотничьего сезона. Лорд, понимая, что каприз жены влетит в копеечку, а бригадир еще стрясет потом за моральные издевательства со стороны его эксцентричной супруги, с радостью отправил бригаду к Габриэлю. А когда на площадке при заключении договора от развалин прибежала мелкая артефакторша и с радостным визгом: «Дядюшка Чуха!» — кинулась бригадиру на шею, еще и скидку им сделали. Ведь как не помочь племяннице на практике?

Марья вытащила камешки и добавила в кастрюлю зелень. Аромат, плывущий по лагерю, заставлял окружающих чаще посматривать в сторону кухни в ожидании обеда. Она подошла к еще одному созданному строителями удобству. Узнав, что их собираются кормить, да не отдельно, а вместе со всеми, мужчины из бригады подошли к делу серьезно. Пока бригадир утверждал план, смету и материалы, они занялись благоустройством. Марьина кухня из коробов, кувшинов и трех камней-горючек преобразилась. И ведь они природника подключили, того самого лешака с третьего курса, к которому, ввиду его спокойного характера, проникся симпатией Василий. Паренек и не знал, что природная магия может строить! Степные травы, ограниченные какими-то строительными длинными штуками, похожими в глазах Марьи на связанные палки от швабр, после пары неудачных попыток поддались природной магии и вымахали в двухметровые стебли. А вот потом она увидела строительный талант и сразу вспомнила ювелира Беню. Если под руками Бени серебро перетекало в изящные украшения, а камни гранились и полировались, то в руках строителей трава выпрямлялась, склеивалась и твердела. Тонкие, но прочные стенки, плотная крыша, дающая тень, рукомойник, сделанный буквально на коленке из прохудившейся кастрюли, притащенной ими откуда-то. Камни поместили на удобную высоту, сделав треноги, но звездой обустройства стала печь. Пусть маленькая и засыпанная землей, больше похожая на нору хоббита-лилипута. Но она пекла! Обложенная внутри горючками с ровной температурой, она шикарно пекла! И прямо сейчас в ней стояли два противня ватрушек с ягодами! Манефа со своими подопечными набрела в степи на кусты звездчатой пулямбы. Кусты, похожие на «перекати поле». Как объяснила кикимора:

— Вот мы ягоды собрали, и кусты через неделю высохнут и станут легкими. Ветер унесет их в другое место и будет мотать по степи. А весной, в сезон дождей, они станут тяжелее и осядут, зазеленеют, зацветут и опять дадут ягоды. Нам повезло: в том месте, наверное, раньше была чья-то стоянка, так что скот вытоптал низинку. Кустов туда к дождям попало прилично, и ягод мы собрали много. Иногда дай создатель, чтоб за сутки пути попался хоть один кустик.

Кувшины с надерном стояли тут же, в тенечке, в аккуратном ящичке. Короба разместились на стеллаже. Марью при взгляде на надерн опять унесло в воспоминания.

Тимон тогда, успокоив тарку, побежал с боевиками искать причину тревоги. Найти не удалось почти ничего, везде трава. Васька, решивший принять участие в поисках, привел их к размазанной нурновой лепешке с дыркой посередине, потом к немажоське, где «звезда» с возмущением тыкала пальцем в вытащенный кусок какой-то одежды. И еще вампир требовал вернуть ему сапоги, грозя глупым шутникам всевозможными карами. Народ уже подозрительно косился на Лисовских. Братья отличались проказливым характером и вполне могли подразнить или напугать тарку и утащить сапоги.

Марья же, понимая, что, раз утро не задалось, надо хоть накормить невыспавшихся практикантов перед рабочим днем, решила опять быстренько напечь блинов. И вот тут-то и обнаружился свернувшийся в вине надерн. Пока Мария Спиридоновна пыталась ухватить за хвост мелькнувшую по этому поводу мысль и раздумывала про завтрак, произошло сразу два события. Винни, сунув нос в кувшин, сразу реабилитировал Лисовских:

— Не, ну харч они испортить могли бы сдуру, но только не вино! Вино бы выпили и даже не поделились бы!

Лисовские облегченно выдохнули, поняв, что бить их вроде не собираются. А к Марье и кувшину подскочила бытовичка, требуя вылить всё это в отхожее место, пока тут весь лагерь кислятиной не пропах. Марию Спиридоновну аж передернуло. Во-первых, тон! С чего это девица решила, что раз Марья тут готовит, то к ней можно обращаться как к прислуге? И во-вторых, выкинуть продукты, даже не подумав о возможности их как-то использовать! И это бытовой факультет!

Как она тогда высказывалась — все рты пооткрывали! И ведь девица решила в ответ права покачать, уверяя, что приготовить что-то из этого без магии Марья не сумеет, а уж тем более не сумеет заставить их это есть!

Мария Спиридоновна закусила удила и попросила Петра Семеновича научить своих подопечных уважать взрослый персонал: если она из испорченного надерна сделает на обед вкусное блюдо, то мерзкая девица будет в назидание по вечерам отмывать и чистить в кухне всё, что ей велят. И делать она это будет до конца практики. Малолетняя засранка задрала нос и насмешливо зафыркала, а Пыжик ответил Марье, что не сомневается в ее таланте. Девице же было сказано, что правила хорошего тона и этикет ей тоже следует пересдать. В соответствующем курсе четко озвучено, что благовоспитанная леди, общаясь со служащими, не работающими на нее и ее семью, должна быть вежлива и держаться в рамках норм и приличий, другое поведение трактуется как прямое неуважение к работодателю этих служащих. В данном случае — к ректору и академии! Девица позеленела и замолчала.

Нурна подоить оказалось не сложнее, чем корову, так что на завтрак всё же были блинчики и еще каша. Накормить мужчин одними блинами было бы нереально, особенно тролля. Винни, вылизывая миску из-под каши, довольно жмурился и чесал пузо.

Когда все занялись своими делами — бытовичек, кстати, отдали в нагрузку Манефе, и кикимора злорадно повела их в степь на сбор трав, — Марья осуществила свою идею. А задумала она, конечно же, шашлыки. Кислый надерн с вином, плюс специи, плюс мясо — и всё прекрасно маринуется. Правда, не было мангала и углей, да и шампуров тоже. Впрочем, всё гениальное просто, а люди, рожденные в СССР, были на редкость изобретательны. На горючку была поставлена сковорода, на которой жарилось мясо. Для дыма Марья, проконсультировавшись у Рорха, отобрала неядовитые сухие травки и веточки кустов. Дымок при их нагреве выходил густой и ароматный. Прожарив замаринованное мясо почти до готовности, она расчистила центр сковороды и поставила туда маленькую чашку, жаропрочную, с тлеющими ветками и травой. Капнув в нее немного жира от мяса, получила более густой дым и сразу накрыла сковороду крышкой. Конечно, это не был шашлык в чистом виде, но вышло очень похоже и с дымком.

Вернувшиеся к обеду практиканты с аппетитом съели всё. От них не отстали и пожаловавшие как раз к обеду строители, приведенные Габриэлем. Вот тогда и подарил ей бригадир строителей эти камушки.

— Это вместо соли. И экономно, и просолится всегда в меру. Правда, только для супа и каши годится.

Бытовичке теперь приходится чистить все сковородки и кастрюли, а Марья следит за тем, чтобы она не смогла переложить эту почетную обязанность на других.

Улыбнувшись и отмахнувшись от воспоминаний, Марья достала противень с ватрушками и сняла с горючки рагу. Перед тем как накрывать на стол, осталось еще одно дело: подать сигнал на обед. Мария Спиридоновна нашла глазами нурна и тарку, взяла миску с кашей и пошла в их сторону.

Нурна Марья назвала Муркой, вспомнив рыжую корову кота Матроскина из Простоквашино. А тарка получила кличку Шарик. Никто не знал, какого она пола, но то, что тарка — балбес, было очень даже понятно.

— Шарик, обед. Есть пора.

Раздавшийся в ответ свист и бульк разнесся по степи во все стороны и прекратился только после сунутой под нос тарке миски.

Накрыв на стол, Марья стала ждать практикантов и строителей.

Обед — это не только прием пищи, но и обмен новостями, шутки, решение проблем и обсуждение планов. Боевики под руководством Пыжика занимались тренировками на местности и помогали на стройке с переноской материалов. Рорх, артефакторы и некроманты пытались изолировать или хотя бы найти в развалинах источник искажений магофона. Бытовичкам кроме уборки было поручено сортировать принесенную природниками траву и сушить ее под наблюдением Габриэля. Глупые курицы сначала обрадовались и кокетничали вовсю, но алхимик вышел из себя, когда пара пучков была небрежно связана бантиком, и прочитал им такую лекцию о безответственном отношении к труду других студентов, что из списка потенциальных кавалеров вылетел со свистом. Поэтому дамочки тихонько пытались шпынять артефакторшу, которая работала на развалинах в мужском коллективе.

Сегодня на обеде строители озабоченно доложили о возникшей на стройке проблеме. Как сказал дядька Чуха:

— Руки не дотягиваются.

Материал подвозили с демонской территории, камня там было полно. Это посоветовал Винни тот шаман еще в первую ночь. Тогда, перед экстремальной побудкой, он только и успел, что спросить про найм у демонов и получить совет по материалам. А бригадир пытался объяснить магам принципы работы строителей.

— Вот в два роста уже наружные стены вывели — и как отрезало, выше камень не идет, руки его не чувствуют. Стена толще становится, сверху как наплыв — и всё, стоп, вверх никак. Артефакты подъема тут не работают, точнее, работают через раз. Материал еще можно поднять, но живой-то кто согласится? Опасно. Тимон вон собирался лететь ко двору с документами, может, тот шаман с ним приедет? Посмотрит.

— Шаман приедет. — Винни откусил полватрушки и захлюпал чаем, ощущая чувство блаженной сытости и хорошее настроение. — Он в сон сам пришел. Сказал, Тимона привезет и продукты. А еще у нас через недельку — две визит его бантугбанства намечается. Надо к тому времени хоть основу здания к крыше подвести. Комплекс-то немаленький. Чтобы было что показать.

— У нас сбор трав почти закончен. — Манефа поправила шаль на плечах. — Можно размечать вокруг постройки места для отдыха, клумбы и дорожки. Надо подготовить почву. Кстати, что будем делать с банным и фонтанными комплексами? Их без артефактов не создать. Или надо решать это другим путем. По крайней мере фонтаны ставят до клумб.

Народ занялся профессиональным обсуждением всех тонкостей работ, а Марья сосредоточенно думала о стройке и стенах. Нет на Земле артефактов, и краны там тоже не сразу изобрели, но строили и в древности.

— Думай, Маша, думай! — Взгляд ее устремился в степь. Ветер играл травой, и казалось, что это желтовато-зеленые волны. Даже шелест подсохших стеблей был похож на шум моря. В небе мелькнула черная точка. Как птицы с высоты видят степь? Марья сбилась с мысли и потрясла головой. Птицы в небе уже не было. Упитанная пичуга уселась на тот самый персик у знакомого трактира.

А там в это время обстановка накалялась.

— Уважаемая, вам пора съехать! И кормить я вас больше не буду. Ваши сведения больше не стоят. Или платите деньги — а они у вас сейчас есть, — или проваливайте! — Фарид навис над чертовой мамой.

Чертиха, развалившись за столом, даже глазом не моргнула и, привычно взвизгнув, ушла в глухую оборону.

— Таки откуда у мене гроши, старый ты сквалыга, сыночке моему ты не платишь! Как он таки маме жить хорошо сможет устроить? Эксплуататор!

— Женщина! Я тебе лично деньги утром отдал за браслет! Плати за жилье или выметайся. Денег у нее нет! Я тебя тут и за деньги терпеть не хочу, а за бесплатно только стражу вызову! — Терпение Фарида кончилось еще в ту ночь, когда ввалившаяся в трактир под утро чертиха орала, ругалась, хватала его за грудки и пинками гоняла собственного сына по всему помещению. Не вышвырнул только в соблюдение договора. Про стройку противная баба сведения всё же принесла, пришлось кормить и терпеть ее несколько дней. А сегодня с утра она заявила, что ее кормят вчерашними лепешками и пытаются отравить! И это при кочевниках, приехавших за продуктами! Какой позор для Фарида! И сейчас сидит посетитель, а она обвиняет трактирщика в использовании рабского труда сына несчастной матери!

Темная фигура в плаще оказалась рядом с ними. Капюшон не давал разглядеть лицо, но аура силы, высокий рост и уверенные движения давали понять, что это не просто случайный прохожий.

— Я заплачу за обед дамы. Несите всё лучшее. — Голос был низкий, с рокочущими нотами.

— Таки я не такая. — Чертиха кокетливо улыбнулась. — Я женщина приличная, хоть и в стесненных обстоятельствах.

— Вы тут, как я вижу, не совсем легально? — Взгляд из-под капюшона, казалось, пригвоздил ее к стулу. — Раз денег нет, то нет и работы. Значит, находиться в нашем мире вам не положено.

— Ну, обстоятельства. Мне бы артефактик зарядить — и я домой, — залебезила напуганная мадам. — Может, вы маг? Я заплачу.

Фарид принес еду и ушел за стойку.

— Может, и маг. На артефактик-то глянуть можно? И вы ешьте, ешьте. Женщины не должны голодать, даже преступников в тюрьмах кормят.

Чертиха, уже запихавшая в рот кусок пирога, подавилась и закашлялась, а незнакомец рассматривал артефакт.

— Значит, «зеленые черти». Думаю, мы сможем договориться. Я плачу, вы работаете, потом получаете заряженный артефакт и отбываете домой с прибылью.

— О-о-о!!! — Чертиха расцвела. — Таки разговор за интерес! Вы умеете интриговать даме мозг.

Фарид из-за стойки с раздражением разглядывал шепчущуюся парочку.

— Духи предков, дайте терпения! Как будто с тещей живу!

Глава 28. Слишком много зелий

Впервые, наверное, Марья с Манефой поспорили. Уже вечером, перед сном, в палатке, Мария Спиридоновна поделилась с кикиморой своей идеей насчет помощи строителям. С энтузиазмом она рассказывала о такой полезной в безмагическом строительстве штуке, как леса. А делать их предлагала по тому принципу, который использовали при создании стенок и крыши ее полевой кухни. Манефа, чем-то раздраженная, сначала восприняла идею в штыки.

— Вот объясни мне, Маша: у меня всего два студента и огромная территория для озеленения, а ты предлагаешь их в помощь строителям подключить?! А разбивка парка? Я с кем работать буду? Почему именно мои студенты? Не боевики, не некроманты, и бытовичек ты тоже не предлагаешь! — Манефа улеглась в походную кровать и, отвернувшись, буркнула: — Спать давай.

Что произошло с ворчливой, но вполне добродушной кикиморой, Марья не знала и была слегка шокирована не просто отсутствием от нее поддержки, но и отказом в помощи. А если учесть, что других идей ей в голову не приходило, то печалька превращалась в унылую безнадеженьку. Но ведь идея-то была прекрасная! Спать не хотелось, и Марья решила пойти и хоть с кем-то обсудить ситуацию. Вслед за ней вылетели фейки.

— Бабушка Маша! — Ниле, не отличающаяся молчаливостью, тут же попыталась высказать свою точку зрения: — Манефа Ауховна просто сегодня того демонского алхимика с бытовичкой видела. И мы видели. Да, Эм?

— Да, с задавакой Фельдсон. Ну, той, что у вас на кухне посуду моет, — подтвердил севший Марье на плечо фей.

— Вот я и говорю, — Ниле устроилась на другом плече, — эта девица ему что-то наплела и плакать пыталась. Потом он ей что-то дал, а она заулыбалась и обниматься к нему кинулась!

— А Манефа видела. И демон этот, дурак, прилипалу совсем не отпихнул. По плечу похлопал, а потом делами своими занялся, — продолжил Эм.

— А потом он Манефе цветы хотел подарить, красивые. А она сказала, что не ожидала от него таких слабых познаний в ботанике, не годятся эти цветы даже для самых слабых отваров, бесполезные они. И букет не взяла, ушла. А он расстроился и выкинул цветы. А за ужином один цветок из того букета та самая «фон Зараза» себе в волосы воткнула, и Манефа совсем из себя вышла. — Маленькая фейка горестно вздохнула.

Мария Спиридоновна вспомнила ужин, где кикимора отказалась от полюбившегося ей чая с надерном и, сославшись на необходимость перетереть часть сырья в порошок, ушла. Тогда Марья не придала этому значения, в заготовке трав и дальнейшей их переработке она была полнейшим дилетантом. А еще она не сомневалась, что алхимик хоть и отличался умом и образованностью, но по части межличностных отношений, особенно с противоположным полом, был редкостным профаном. И бытовичка, скорее всего, заметила кикимору и просто решила подгадить. Однако еще она что-то выпрашивала, и надо будет узнать что. План, как проучить малолетнюю нахалку, помирить Манефу с Габриэлем и все-таки реализовать идею с лесами, возник у Марьи в голове как-то сразу. И начать следовало с того, что так злило Манефу.

— Ниле, проверь, пожалуйста, что Манефа еще не заснула. Поговори с ней о чем-нибудь, только чтобы не злить. А ты, Эм, приведи Габриэля к нашей палатке, скажи, я хотела поговорить.

В том, что алхимик и сам захочет пообщаться, Марья не сомневалась. Он ведь знал, что они с Манефой подруги, а значит, все равно рано или поздно пришел бы за советом.

План удалось осуществить с блеском! Марья сама от себя не ожидала такого.

К палатке Габриэль пришел и сразу начал разговор о странном поведении кикиморы, о безнадежности его ухаживаний и прочих душевных метаниях влюбленного и разочарованного человека. Пришлось оборвать эти сейчас неуместные порывы внутренних терзаний и направить разговор в нужное русло.

— Послушайте, Габриэль, я, конечно, понимаю ваши переживания, но я позвала вас для серьезного разговора.

Алхимик недоуменно посмотрел на Марию Спиридоновну.

— Вы у нас не в штате и просто присутствуете на стройке в качестве независимого консультанта. До меня дошли слухи, что вы распространяете среди наших студентов какие-то снадобья. Если об этом узнает руководство, думаю, вы не только потеряете шанс войти в штат, но и будете вынуждены покинуть наш лагерь.

Глаза демона стали круглыми, как у совенка, а в палатке в это время Манефа, с Ниле за компанию, превратилась в слух.

— Я?! К-к-каким студентам? — Бедный алхимик аж зазаикался.

— Ну вот фон Фельдсон, например. — Марья сурово сдвинула брови. — Вас видели, да и она сама хвасталась.

— Но помилуйте, это было просто средство для чистки кастрюль! Пусть улучшенное мной и очень эффективное, но это же не запрещено! — Алхимик был в шоке. — Еще и девица эта потом обниматься кинулась, как будто я ей предложение сделал или от бандитов спас! Теперь вы с обвинениями! И Манефа сказала, что я в ботанике не разбираюсь! Дурдом какой-то сегодня творится.

Марья чуть не расхохоталась. Это же надо! Приревновать «ненужного» мужика из-за посудомоечного средства! А бытовичка все-таки та еще змеюка.

— Знаете, может, конечно, вы эту девицу и спасли, но лишь от воспитательной меры воздействия. Она должна до окончания стройки мыть и чистить всё в кухне, причем, разумеется, не магией. Это ей было назначено в наказание за поведение и невоспитанность. Зелье — это, конечно, не артефакт, но всё равно с магической составляющей, к тому же улучшенное, вы сами сказали, она не имеет права таким пользоваться. А что касается Манефы Ауховны, то она дама практичная, и, конечно, букет должен не только радовать глаз красотой, но и приносить пользу. Например, после высыхания завариваться как чай или укреплять волосы, лечить простуду. А на Земле, к слову, делают букеты из конфет, фруктов и даже из носков! — Марья еще раз полюбовалась на «глаза совенка», а ведь думала, что шире и круглее уже не выйдет. Еще как вышло.

— Из носков?! Зачем?

— Это, как бы вам объяснить… такие мужские букеты. — Марью уже распирало от веселья и нелепости разговора.

— На Земле мужчины так любят носки? — Демон совсем растерялся.

— Ну, женщины там считают, что это лучший подарок. А букет из них — верх креативности. — Марья пожала плечами. — Я еще раз настоятельно прошу вас не давать ничего студентам без разрешения штатных служащих, все-таки мы за них отвечаем. И еще у меня просьба. Есть ли у вас что-нибудь для ускорения роста растений? Причем строго вверх, чтобы не кустились сильно.

Алхимик задумался.

— Так сразу я вам не отвечу, надо посмотреть. Но если что, попробую сделать. В принципе это не сложный состав.

— Я буду вам крайне признательна, — улыбнулась Марья. — А если его еще можно будет использовать строителям без применения магии, то будет просто превосходно! И над подарком Манефе подумайте, говорят, когда занимаешься любимым делом, то лучше думается.

Озадаченный поручениями и пополнивший багаж знаний Габриэль пошел к своей палатке, а Марья вернулась в свою. Впрочем, войдя, чуть заикой не стала: в темноте глаза сидящей кикиморы горели зеленым, как у кота. Видимо, в темноте она тоже хорошо видела.

— Вот что ты за человек, Марья? Ну не дала я тебе сразу студентов своих, — ворчливо начала кикимора, — так ты бы поутру еще раз спросила, может, я и выделила бы на денек. А ты бежишь и демона просишь всю ночь тебе варить зелье для роста. Нету в тебе терпения, впрочем, как и во всех людях. Вечно короткоживущие торопятся куда-то. Кикимора зажгла маленькие светильнички. Несмотря на ворчание, в глазах Манефы плясали лукавые бесенята и строили рожи.

Марья, всплеснув руками и сделав виноватый вид, решила подыграть этому спектаклю.

— Манефочка, ты ведь права была: на природниках целый парк, а их всего двое. Вот ты с ними разметку сделаешь, там, где дорожки будут, мы траву нарастим и на леса пустим. Удобнее будет дорожки делать на чистых местах. Да и везде, где трава не нужна, можно убрать, а еще из нее беседки построить можно и, вероятно, даже фонтаны. Правда, тут строителей надо поспрашивать. А там, где клумбы копать надо, выделим тебе Винни с Лисовскими и боевиков, свободных от патруля.

— Ну и выдумщица ты, Маша. — Кикимора покачала головой. — Ложись давай. Тебе вставать раньше всех, нурна доить и завтрак готовить.

Засыпая, Мария Спиридоновна слышала тихий шепот и смешки кикиморы.

— Букеты из носков! Во дают! Из варежек вот, наверное, красивше бы вышло.

За завтраком Марьина идея была озвучена собравшимся.

— Дак можно, конечно, попробовать. — Дядька Чуха поскреб лысину. — Но есть ли резон заморачиваться, если наверху руки камень не почуют? Приедут эти бантугбанские проверяющие, а у нас только настилы и лесенки из травки степной. — Бригадир закурил. — Проверить бы надо как-то. — И хитро глянул на Марью сквозь трубочный дым.

Ответить Мария Спиридоновна не успела. Винни вылез из-за стола и, подцепив под локоть ближайшего строителя-полугнома, потащил его к недостроенным стенам.

— Иди давай. Проверим сейчас, сразу станет ясно.

Тот не рискнул сопротивляться тролльей настойчивости и, торопливо проглотив полупережеванный кусок пирога, только спросил:

— Как проверим-то? Лесов-то этих, ну, из травки, нету.

— Во чудак. Я большой?

Полугном согласно закивал.

— Вот посажу тебя на плечи, ты и проверишь. Если вверх стена пойдет, значит, можно делать леса. — Как всегда, Винни был крайне логичен, и с ним сложно было не согласиться.

Всем собравшимся за столом было заметно, как в одном месте кусок стены из наплыва вытягивается вверх. Остальные строители повскакивали и кинулись туда, чтобы посмотреть вблизи и пощупать.

Последующие дни не отличались разнообразием. Кроме патруля из трех боевиков, Марьи и дежурной бытовички, все остальные занимались парком, лесами и стенами. Природники размечали будущий ландшафт, боевики и некроманты копали клумбы, артефакторы помогали собирать леса, а бытовички и лекарь с помощью зелья растили и растили траву.

Марье же оставались котлы и сковородки. За все время произошло только несколько событий, слегка разнообразивших монотонные рабочие будни. В тот же день, как идея лесов была признана перспективной, на кухне разразился скандал. Мария Спиридоновна конфисковала у бытовички посудомоечное зелье.

— Вы не имеете права! Я мою без магии! Зелье использовать имею право не только то, что вы выдали, но и свое собственное! — Девица зря начала так визжать. Понятное дело, она рассчитывала привлечь внимание и привлекла, но совсем не с тем результатом. Сначала, конечно, набежали ее подпевалы и тоже завопили про произвол и несправедливость, а вот потом пришли Петр Семенович, Рорх и Манефа.

Рорх, проверив состав на магические компоненты, запретил его использовать.

— При местном искажении магии зелья с таким составом нестабильны; моя ими посуду, вы можете навредить себе и окружающим. Неизвестно, как среагирует магия очистки, может, посчитает, что кожа на ваших руках — тоже грязь. — Лич незаметно подмигнул Марье, видимо, Манефа ввела его в курс дела заранее.

Бытовичка в ужасе тут же начала обвинять алхимика, якобы чуть ли не насильно всучившего ей средство под видом заботы об облегчении ее труда.

— Я думала, он помочь хочет, а это демон просто опыты свои жуткие проводит! Решил на мне свои эксперименты ставить! Его страже надо сдать! Сообщить в ковен! — заливаясь крокодильими слезами, причитала она.

— Полагаю, правила безопасности по работе с бытовыми магическими средствами вам тоже придется пересдать! — прервал ее возмущенные стенания комендант Пыжик. — Вы отдаете себе отчет, что нарушили почти все пункты? Не спросили лицензию на алхимические работы, патент на состав, сертификат о безопасности от магического ковена, я уж не говорю об отсутствии инструкции по применению и хранению данного зелья!

Это был явно контрольный выстрел, но добивающим стало появление Габриэля с совершенно потрясающим букетом. Даже у Рорха слегка дернулись вверх брови. А Марья догадалась, откуда у ее феек иногда появлялись мимикровские сладости. В руках алхимик держал небольшой серебряный горшочек, как в букетную упаковку обернутый тончайшей кружевной шалью цвета кофе с молоком, в горшочке находилось очень ветвистое растение с крошечными голубыми листочками, которое еще украшали завернутые в прозрачную слюду маленькие шоколадные шарики. Марья очень хорошо помнила эти конфетки — с виду простые, они подстраивали свой вкус индивидуально под потребность едока, и не только в плане обычных вкусовых предпочтений, но и с учетом настроения и момента! Это были самые редкие и дорогие конфеты на данный момент, дороже даже, чем конфеты фей!

— Вот, Манефочка, ты была права. Подарок должен соответствовать красоте дамы и отражать чувства дарителя, а не просто быть дежурным знаком внимания. Надеюсь, ты все же согласишься, что в ботанике я немного разбираюсь. Это…

— Дижиосский оларутис! — Кикимора дрожащими руками обхватила горшочек. — Конфетки, конечно, прекрасные, но не стоило привязывать. Можно было и в мешочке. Какая прелесть! О, Габриэль! — Лицо кикиморы светилось таким восторгом, что стали проступать черты красотки, блиставшей на балу.

Немного смазали счастливую картинку плаксивые причитания убегающей бытовички. Девица не вынесла такого удара по самолюбию. Не ей, молодой красивой аристократке, а старой кикиморе дарят роскошные презенты и признаются в чувствах!

Внес некоторое разнообразие и приезд старого шамана. Он привез не только Тимона, но и обещанную внучку.

Крепкая высокая девица с длиннющими косами, видимо, пошла по стопам деда. Не было в ней покорности оркских женщин, обитающих в гаремах. Как предположила Марья, шаманский дар давал право на почти равное с мужчинами существование в степном патриархальном обществе. И она оказалась права, но вот оркам такие свободные и независимые жены не очень нравились, и девушки с даром, не найдя мужа в степи, могли остаться одинокими на всю жизнь. Поэтому степная красотка, едва спрыгнув с повозки, включила в сторону тролля обаяние на всю мощность.

— Большой, шаман, гаремов не держит, деду понравился! Да, если можно, дайте два!

Кстати, два тоже нашлись. Лисовские были очарованы, видимо, косы и стрельба слегка раскосыми карими глазами велась по площади и зацепила всех рядом с Винни.

Марья отвлеклась на Тимона и привезенные припасы, радуясь копченым колбасам и круглым пятнистым шарикам со вкусом маринованных кабачков. Не огурцы, конечно, но на солянку сгодятся. Рассматривая серые стручки неизвестно чего и размышляя, попробовать или позвать Манефу, она обернулась на шум, который уже невозможно было игнорировать.

Первым, что бросилось в глаза, было озадаченное лицо тролля. Винни явно не понимал, что происходит, но старательно морщил лоб, пытаясь вникнуть в суть разгоревшегося вокруг него конфликта.

То, что полугоблинша артефакторша примет оркскую красотку в штыки, Марья еще могла понять, девчонке Винни нравился. Но вот того, что рыжая кучеряшка встанет в позу и начнет активно противодействовать завоеванию ненужного ей кавалера, Мария Спиридоновна не ожидала. А Винни, который вдруг оказался нарасхват, просто растерялся. Лисовским же только попкорна не хватало, еще и ставки делали на распалившихся девиц. Марья конфликтов не любила, а девицы были, похоже, готовы сойтись врукопашную. Обвинения в коварстве и хитрости летели, точно находя свою цель.

— Я рожу ему хороших детей, они станут великими шаманами, о которых будет петь вся степь! — стреляя в тролля глазами, напевно искушала шаманка.

— Ага, и станет он у тебя безрогим нурном, будет сидеть в шатре и детей ваших воспитывать, пока ты, нарожавшись, по степи носиться будешь! Знаю я ваши обычаи: если муж шаманки не орк, то, оставшись в степи, он в семье домом занимается и детей растит! — Гномка, яростно тряся кудрями, аж подпрыгивала от негодования. — Мы своих студентов обманывать не позволим! Ищи себе других дураков!

Видимо, сама мысль о том, что кого-то могут женить обманом, вызывала у этой поборницы справедливости и социального равенства сильное желание отстаивать свободу потенциальной жертвы всеми возможными путями.

— Что ты знаешь, козявка подгорная? Ты не нюхала вольного ветра степи, и рогатый нурн не нес тебя по бесконечному морю травы навстречу солнцу. Тебе не понять, червяк из пещерной норы. — Орчиха увидела померкнувшее восхищение в глазах Лисовских и гримасу Винни на слова о воспитании детей в шатре.

— Ага, прямо ветер она нюхает. Да чтобы в степь выехать, надо сначала за стадом идти. Ветер прямо из-под нурновых хвостов! Или у тебя, нищебродки, стада нет? — Полугоблинка не осталась в стороне.

— Да у моей семьи лучшие стада! — Шаманка уже начинала срываться на визг, выходя из себя.

Марья прикинула, что если они начали так с момента прибытия повозки, то сейчас уже терпение дамочек висит на волоске, и поспешила в их сторону, но не успела.

— Так, значит, все-таки ветер твой из-под хвоста! — торжествующе подытожила гномка.

Шаманка, разозлившись, вцепилась ей в кудри, все же она была значительно выше. Ей на спину, схватив одну из ее длинных кос, запрыгнула артефакторша. Визг перешел в ультразвук. Марья подбежала почти в один момент с шаманом и Рорхом. Винни в каком-то оцепенении наблюдал за сцепившимися девицами у себя в ногах. Даже Лисовские притихли. Шаман тутумкнул в свои барабанчики, а лич голосом, от которого по спине Марии Спиридоновны промаршировала, спасаясь бегством, армия мурашек, прошипел:

— Прекратить!

Клубок из девиц распался, а Марья какой-то деревянной походкой подошла к Винни, взяла его за руку и повела в сторону кухни, заявив встрепанным драчуньям:

— На всех не хватит!

Уже потом выяснилось, что оркская прелестница решила, не подумав, подключить духов. А здесь, как говорил шаман, не те духи, а к тому же присутствуют искажения и прочие прелести, поэтому закрутило всех с эмоциями и странностями. Рассердившийся шаман запихнул внученьку в повозку и, велеречиво извиняясь, обещал доставить семян и саженцев любимых бантугбаном растений. Двух студенток Манефа в наказание заставила перебирать головки сорильи, отделить созревшие и вытрясти из них семена. Если головка была не созревшая и ее по ошибке вскрывали, то она брызгала соком, и руки с одеждой покрывались мелкими ярко-розовыми точками.

Винни сидел в тенечке у кухни и клятвенно заверял Марью:

— Только самые, самые тихие и домашние девицы! Чтоб молчаливые и спокойные! — Тролль был очень впечатлен увиденным.

— А еще лучше безрукие, безногие и слепоглухонемые, — ехидничала Марья. — Винни, у вас троллихи все тихие, что ли? Что на тебя нашло?

Винни потряс головой, как будто сбрасывая с себя что-то ненужное.

— Не, троллихи у нас боевые! Вот мама моя… А сестра как заневестилась — ух! Сколько ухажеров с синяками уходило! Но сейчас сидит дома, дочу нянчит. Муж у нее здоровый, такому в глаз не дашь, не достанешь! Да и вообще мирно живут, любовь у них, — философски заключил он.

— Вот и ты дождись свою любовь, только настоящую. — Марья улыбнулась.

— Ага. — Винни кивнул. — О, из этой штуки маманя кашу варит. — Он ткнул пальцем в серые стручки. — Не помню, как называется, но, если нагреть без воды, они бабахают знатно. Мы, когда мелкие были, их в костер кидали, маманя ругалась, что продукт переводим. Каша и правда вкусная из них. Ладно, пойду, что ли, клумбу какую вскопаю, разомнусь.

Мария Спиридоновна повертела в руках стручок.

Вечером у Лисовских был праздник: у Марьи получилось-таки сделать попкорн!

А в остальном на стройке работа шла по плану. Стены росли, и уже вырисовывалась величественная громада дворцового здания. Вокруг проступала разметка будущего парка с пока еще не замощенными дорожками и кое-где вскопанными клумбами. Открытым оставался вопрос с фонтанами — у источника рядом с развалинами артефакторы так и не добились успеха.

Но как известно, размеренный ход событий всегда может изменить крошечная песчинка, занесенная в часы рукой судьбы. И эта красная, мохнатая и весьма недовольная судьбой песчинка опять несла свой негатив по бескрайним степным просторам.

— Таки шоб ему повылазило на этом свете и на том, пожилую женщину в такую даль отправил! Я же ему объяснила: болею я, мигрень у меня с перепо… ну, смена погоды, в общем! Невежливо говорить, шо в мои годы это ненормально! Ненормально, когда не в мои, а я таки знаю, шо до себя я все меры за возраст приняла и здоровье блюду! Ну и зачем орать? Подумаешь, бедна жиночка для поправки нервов трошки пригубила того клятого пойла. Точно, трактирщик меня травит, и ни сочувствия, ни компенсации за моральный вред проживания на такой коммунальной жилплощади! Ну, не была я неделю на этой стройке евойной — и шо, они там прям палаты белокаменные зробили, а в саду молодильные яблоньки заколосились гарбузами? Таки бред он несет мине в мозг, а я теперь своей фигурой тут должна променад совершать! Ну и шо там за гора в степи? Мы на марафон с препятствиями не подписывали документ!

Чертова мамуля, как всегда, направилась на дело под вечер, и в сумерках недостроенное здание на фоне темнеющего неба действительно выглядело как черная гора.

— Тильки бы мне не напороться на ту заразу, что из меня летающего дракона сделала. Враз взлетишь и мигом заземлишься. Шоб они так летали, как мое седалище приземлялося. — Она тихонько, обходя лагерь стороной подальше от развалин, прокралась на стройку.

— Ой-вэй, таки важные какие. Патрули гуляют. Травинка в зубах, только гармони не хватает для полноты образа. Хотя гармонь ему нельзя, спалит хорошую вещь. Ишь, включил свои горелки-хапалки, и чего включил? Лун ему мало! — наблюдала она за шедшим между стройкой и лагерем пиритиком. Тому было скучно ходить и разглядывать не отличавшийся разнообразием ночной пейзаж, и он развлекался, как умел. Зажигая то палец, то кисть, то обе руки и освещая ими то один, то другой участок стройки.

— Все-таки не зря наниматель так дергался, настроили знатно. Таки по всем правилам, с лесами возводят. — Чертиха поковыряла пальцем леса. — Странный материальчик, как египетский папирус с запиской за душу какого-то Оси из коллекции моего покойного дедушки, шоб ему на небе вместо арфы скрипку подсунули.

Она облазила всю стройку, но придумать, как ее остановить хотя бы на время, не получалось.

— Чует мое правое полушарие своим седалищным нервом, шо тот серьезный клиент нам скажет-таки невежливую фразу: «А когда я тебя туда посылал? И хде ты была все это время?!», и волосок моего «олинклюзив» оборвется пинком за порог этого убогого общепита. — Она задумчиво сунула в рот травинку и пожевала сухой стебель.

— Тьфу! Гадость кака, так и козликом станешь на нервах. Хоть наплюйся повсюду ядом, строят они назло финансовой яме пожилой женщины! — Она еще раз осмотрелась кругом. — Ну, таки если сделать помягче, то, может, оно и завалится! А если помочь, то точно. Это, конечно, не стены, но мама не зря бигудит извилины. Есть леса — и нет лесов! Шо-то у меня тут было с влиянием на природный материал.

Из любимой кошелки доставались пузырьки с зельями.

— Вот не мог, гад, снабдить техническими средствами! Ви, говорит, с вашим опытом и моими финансами, голыми руками тама всех положите, а я, старая перхоть, уши развесила за комплимент. Диверсия на голом энтузиазме — да моя бабушка в гробу как на карусели теперь крутится. Так, полироль, отполируем! Размягчитель, размягчим! А это для крепости зубов. Ну таки если протезиста ты мине не оплатишь, то я тебе так потом улыбнусь… — Она старательно полировала лестницы лесов, размягчала крепления стоек с площадками и даже решила для верности надгрызть несколько опор. Размягченные, они вполне поддавались укрепленным вставным челюстям. Только негромкое потрескивание сопровождало процесс.

— Вас посетил редкий вид термита-надкусывальщика, — хихикала диверсантка, представляя последствия своей деятельности.

Глава 29. Безопасность прежде всего

Никогда у Марьи не убегала молочная каша, а тут не успела переставить на слабую горючку — и убежала. Все-таки надерн в этом мало отличался от обычного молока, так же норовил сбежать. С раздражением, торопливо убирая следы мелкой катастрофы, Марья раздумывала про себя, что день как-то не задался. Она и предположить не могла, что банальная утренняя каша — только начало в цепи неприятностей сегодняшнего дня.

Завтрак прошел в обычном режиме. Все, потягиваясь и позевывая, потянулись к столу. Боевики с ночного дежурства вяло отрапортовали об отсутствии происшествий и, впихнув в себя еду, ретировались отсыпаться. Строители, сверяясь с утвержденным планом, обсуждали внутренние перекрытия и крышу, спорили о проведении коммуникаций и вентиляционной системы. Марья слушала вполуха и раздумывала о меню на обед и ужин. Какая-то тревога, разлитая в воздухе, заставляла ее нервничать.

— Может, перед дождем? — Она задумчиво оглядела безоблачное небо. Требовалось как-то успокоить нервы. Мария Спиридоновна покосилась на Габриэля, со счастливой улыбкой подливающего Манефе чай, и феек, таскающих у этой парочки выложенные алхимиком к чаю конфеты. Манефа смотрела на фей и алхимика снисходительно, а заметив Марьин взгляд, вопросительно приподняла брови. Отведя глаза, Мария Спиридоновна поднялась и направилась в сторону кухни. Через несколько минут пришедшая за ней кикимора требовательно спросила:

— Маш, что происходит? Ты весь завтрак как на иголках. Случилось чего?

Марья повертела в руках зачем-то взятую ложку и медленно и неохотно ответила, пытаясь и сама понять свои ощущения:

— Да с самого подъема как-то не по себе. Молоко убежало почти, и тревожно как-то. — Она оглядела лагерь и посмотрела в сторону стройки. Манефа тоже пробежалась взглядом по округе и принюхалась, забавно дергая бородавкой-грибочком на носу.

— Ну, запах молока твоего еще не выветрился, может, из-за скорой проверки волнуешься? Так еще есть время, уже и само здание почти построили, и парк разбили. Думаю, и часть растений успеем высадить, будет что показать. Даже бытовички притихли, засели за каталоги. Занялись разработкой дизайна интерьеров и успокоились. Даже как-то скучно без их вечного визга и претензий к отсутствию удобств. Привыкли девчонки, а может, думают, что всё обустроят и немного поживут в комфорте во дворце.

Марья в ответ пожала плечами и только хотела ответить про утихомирившихся девчонок, что это ненадолго, как вдруг со стороны стройки раздался треск, какие-то удары и крики.

Лагерь вскипел, как утреннее молоко. Рорх с алхимиком рванули в ту сторону. Пыжик, рявкнув студентам, попытавшимся кинуться следом: «Стоять!», принялся наводить порядок:

— Все собрались. Мы не знаем, что произошло. Поэтому готовимся ко всему! К бою, к эвакуации, к оказанию помощи. Манефа Ауховна, достаньте на всякий случай целительский комплект первой помощи. Мария Спиридоновна, нагрейте чистой воды. Девушки, все по палаткам и по команде будьте готовы, если что, собирать вещи. Мужчины — занять круговую оборону.

Четкие команды бывшего вояки подействовали на студентов как холодный душ. Ведь действительно произойти могло что угодно. Марья расслышала громкий шепот Лисовских:

— А если там та магическая аномалия живая! И она выползла! — Братья, как всегда, были за самые невероятные версии, а еще им доставляло удовольствие видеть испуганные лица девчонок. Правда, всё это смазали два смачных подзатыльника от проходившей мимо кикиморы и ее громкое:

— Не сочиняйте ерунду, шалопаи! Заняться нечем? Вот мне травку поперетирайте в порошок, так от вас хоть польза будет.

Всё стало ясно уже через десять минут, все-таки место строительства находилось не так далеко от лагеря. От стройки шли рабочие и Рорх с Габриэлем. Марья только и успела заметить, что кого-то ведут под руки, а кого-то несут на импровизированных носилках, по-видимому из части лесов. Ноги сами повлекли ее навстречу. Все-таки неистребим в русских женщинах инстинкт бросаться на помощь всем и каждому, даже не зная еще, в чем дело и могут ли они реально помочь.

Под руки вели хромающего бригадира, дядька Чуха цветисто ругался, подволакивая ногу. Из его совсем не литературных высказываний Марья поняла, что что-то случилось с лесами. Они стали скользкими, где-то разболтались крепления, а часть вообще рухнула. На носилках же несли того самого полугнома, который с Винни проверял, имеется ли смысл в лесах. Парень был почти на середине подъема, когда леса стали под ним шататься и обрушились. Сейчас он находился без сознания. Марья схватилась за сердце.

— Не переживайте так, Мария Спиридоновна, он просто в обмороке пока, — начал успокаивать ее Габриэль. — Даже не сломал ничего при падении. Видимо, от испуга потерял сознание, когда всё начало обваливаться. А организм у него крепкий, как у чистокровного гнома. Шесть-семь метров и в кучу песка — это не критично. Сейчас еще целитель посмотрит, подлечим, и снова можно работать.

— Работать можно будет, когда поймем, что с лесами случилось. — Дядька Чуха был категоричен. — Мы их на совесть собирали, как и все, что делаем, тем более безопасность на стройке прежде всего!

— А не мог ихний нурн там набедокурить? Там опору я видел: как будто жевал кто, — несмело подал голос один из рабочих, но его тут же перебил другой:

— Зачем нурну леса, если кругом травы полно? Ты еще скажи, что крепления тарка разболтала, а их пушистая животина своим мехом нам всю ночь лестницы полировала. И при этом выборочно.

— А чужих-то не было, значит, кто-то из своих. А кто? — не сдавал позиции работяга. Гоблины — а он был именно этой расы — любили поспорить и попрепираться. А тут еще у него на лбу красовалась приличная шишка, и он явно хотел найти виновного поскорее, чтобы было с кого потребовать компенсацию за вред здоровью.

— Мы это выясним! — Таким злым Марья Рорха еще не видела. Как только они пришли в лагерь, лич подхватил под пузо Василия и, велев всем оказать помощь пострадавшим и лагерь не покидать, ушел вместе с выуснем в сторону стройки.

Ушастый эльф-аспирант оказался неплохим целителем. На магию диагностики при прямом контакте с пациентом, видимо, сбои магофона не влияли. У полугнома было легкое сотрясение мозга и пара ушибов. Бригадир, поскользнувшийся на лестнице, вывихнул ногу, которую тут же вправили, обезболив, и наложили тугую повязку с кашицей из трав, сделанной кикиморой. По заверению аспиранта, через день бригада сможет работать в полном составе. Но бригада сидела хмурая, возвращаться к работе строителям пока явно не хотелось. Все ждали возвращения Рорха и гадали, зачем он взял с собой выусня.

Лич вернулся где-то через час, хмурый и задумчивый.

— Кто-то пришел со стороны степи. Кто-то небольшой и, видимо, не очень заметный. Леса испортили обычными бытовыми средствами — полиролями, размягчающими составами, а еще основательно подгрызли опоры, причем изнутри, чтобы было незаметно. Честно говоря, не представляю, что за существо станет грызть леса после размягчителя, даже учитывая, что они из травы, а не из дерева.

— А может, оно было не одно? Ну, кто-то мазал, а кто-то грыз. Или у него было какое-то устройство для разгрызания, — сразу открыли дискуссию братья Лисовские. Им, похоже, страшно нравилось, что появилось какое-то приключение, загадочное и неизвестное нечто. Юным обалдуям было скучновато на стройке, в академии они везде совались и постоянно что-то придумывали. В степи им сначала показались перспективными развалины, но потом разочарование накрыло с головой. Строительство по плану, вскапывание клумб, и даже девицы, как назло, были нудные и не в их вкусе. Скукота!

Поэтому братья с азартом восприняли известие о таинственном портителе имущества, и предположения просто потекли рекой.

— А может, это из развалин? Ушло в степь, чтобы всех запутать, а потом вернулось! — с интересом выдумывал один.

— Ага. Ему не нравится, что мы тут строим! — тут же поддержал версию другой.

— Да вы чокнутые! — Фон Фельдсон в возмущении аж побледнела. Ей совсем не нравилось, что кто-то может выходить из развалин, уж очень они находились близко. — Вам же сказали: из степи! И вы думаете, там, в развалинах, магазин или склад с полиролями? Нет никакого чудища из развалин! Какое-то мелкое существо из степи пришло. Может, у него нора здесь и оно это место своим считает, а полироли и прочее покупает у орков-кочевников. Может, рога полирует или копыта!

— А что-то ты много знаешь! Может, это ты там с полиролями шастала? Чтобы стройку испортить и нам практику сорвать, чтобы пораньше в академию вернуться! — Лисовским, в общем-то, было всё равно, кого подозревать, да и подразнить визгливую задаваку лишний раз было их любимым развлечением.

— Придурки! У нас всё хранится по описи и ничего не пропало!!! Скажите им, Петр Семенович! И вам сказали же — маленькое. — Она встала и нависла над сидящими братьями. Те были ниже бытовички на полголовы. — Может, это вообще вы! Один грыз, а другой мазал!

— Так не пропало ничего! Сама сказала, — тут же пошли на попятную Лисовские. — И Марк Радимирович сказал: одно, маленькое, из степи! А не два из лагеря! Может, и в степи какое зубастое живет, а стройка ему спать днем мешает, вот оно ночью и вылазит. А леса сгрызло потому, что травоядное. И поело, и навредило, и, может, не полироль там, а лапы у него там потеют. — Фантазия братьев улетела за все возможные грани. — И вообще оно…

— Травоядная чупакабра, — буркнула Мария Спиридоновна. — Вы бы лучше озаботились, как леса починить и безопасность рабочим обеспечить. Сигнализацию, например, из чего-то звенящего и незаметного или ловушки какие ночью ставить.

— Точно, — загорелись Лисовские. — Поймаем эту чупакабру, вдруг какое редкое травоядное. Поймаем и бантугбану подарим как экзотического питомца.

Марья на них лишь рукой махнула и, решив, что для успокоения ее расшатанных нервов вполне подойдет лепка пельменей на всю ораву, пошла медитировать над тестом. Фарш планировался рубленый; с ножами, которые у нее имелись, и помощью коменданта Пыжика, виртуозно ими владевшего, пельмени должны были получиться сказочные.

Степь жила своей жизнью: в траве сновала мелкая живность, охотясь на насекомых; бороздили широкие просторы стада нурнов, а в стоящий в степи трактир с вывеской «Пэрсик» снова пришел таинственный посетитель в плаще.

Наша свежепереименованная «травоядная чупакабра», она же мадам Психея Мордуховна Пепелюшко-Подкотельная, в превосходном настроении, не подозревая, что ее уже практически заворачивают в подарочную упаковку для бантугбана братья Лисовские, вальяжно развалясь на стуле, отчитывалась о проведении диверсионных работ.

— Таки всё в лучшем виде исполнено! И это несмотря на ваше финансирование буквально мине в минус. — Она демонстративно достала вставные зубы и коготком вычистила из межзубья застрявшие кусочки травянистого материала. Работодателя ощутимо передернуло от брезгливости. А чертиха еще и сунула ему эту челюсть под нос, потрясая ей со словами:

— Не жалея собственных зубов! Ви знаете, как дороги во всех мирах стоматологи? Видимо, нет, видимо, у вас нет с этим проблем. Или ви сами этим подрабатываете, шоб мои зубы сложить в ваше кресло для протезирования и оставить меня с зубами, но без финансов. Таки признайтесь сразу, мамо сегодня добрая, пострадавшие обеспечат мине контракт, и ви наконец отправите нас с сыном домой. Сына женится, и мама хорошо заживет, пока он как-нибудь будет жив.

— Мадам, я не сомневаюсь, что вы что-то грызли, судя по состоянию ваших зубных протезов, но я так и не понял, как вы выполняете мое задание по остановке строительства?

— О, я таки была лучшего мнения за ваш интеллект. Ну ясно же, что мои бедные зубы не будут жевать камень! Их дремучие технологии, взятые из строительства немагических миров со времен Тутанхамонов и всяких Хасав-Чан-Кавилей — был, помнится, такой деятель то ли у ацтеков, то ли у инков, — предполагают леса. Шоб строить сверху, надо по лесам карабкаться снизу, смекаешь? Раз они им понадобились, значит, наверх больше никак. Вот я им леса-то и ликвидировала как подъемный аналог, и, думаю, пара-тройка травмированных олухов, не проверяющих надежность оборудования, тоже обеспечена. При удачных обстоятельствах и сильных травмах строители могут и вообще сбежать с объекта и даже пустить слух об опасности данной работы в этой местности. Так что, полагаю, я могу рассчитывать на премию за мой героизм, все-таки протезисты мине не родня, шоб скидки делать. И артефактик бы зарядить. Сына холостым уже неприлично довольный ходит, пора уже делать кислую мину умного черта с женатым положением дел в документе.

— Что-то вы очень торопите события, мадам. Сначала я должен убедиться, что ваш «героизм», — заявил работодатель с явным скепсисом в голосе, — принес свои плоды и нужный мне результат.

— Ну я таки подожду за ваше обеспечение моих бытовых потребностей в лучшем виде, несмотря на убогость этого заведения для скотоводов. — Чертова мамуля царственно помахала ручкой в сторону стойки трактира. — Хозяин, несите мне еду, и надеюсь, она таки будет свежее, чем возраст вашего заведения.

Фарид недовольно нахмурился, но пошел на кухню. Если тот тип в плаще платит за всё, то кто такой старый орк, чтобы воротить нос от клиента?

Солнце над степью стояло в зените, на заднем дворе под пресловутым персиком работодатель вредной дамы активировал вызов на браслете.

— Ну что, дочь, пора, наверное, съездить на объект и посмотреть, выполняют ли твои недоспециалисты условия нашего договора. Время идет, может, уже и так понятно, что твои надежды на своих недоучек и нескольких замшелых стариков совершенно беспочвенны.

— Хорошо, съездим, но через два-три дня. Сейчас у меня проверка из совета попечителей ковена. И если я узнаю, что ты хоть как-то там объявлялся…

Папаша дракон — а это был, конечно, он — только хмыкнул в ответ.

— Пари было магическое, ты бы сразу об этом узнала, так что не угрожай. Через три дня встретимся в степи.

— Встретимся, — эхом откликнулась Эртониза и, отключив связь, задумалась. — Неспроста папуля связался со мной именно сейчас, может, там что-то случилось?

В кабинет зашел Пафнутий Саврасович.

— Эти проверки мне все нервы вымотали! — весьма эмоционально заявил завхоз. — Кому-то очень хочется наложить лапу на наши изобретения и прочие источники финансирования. Это не ваш папенька поспособствовал?

— Папенька только что выходил со мной на связь и с инспекцией на стройку позвал. У них там всё нормально? С тобой кто-нибудь связывался? — Эртонизу стройка волновала сейчас сильнее, чем ковенская проверка. Саврасыч каждый год подозревал очередного проверяющего в попытках денежных махинаций, а с появлением у академии дополнительного дохода его подозрительность усилилась в разы.

— Да связывался Тимон, этот шустряк там всё время мотается туда-сюда по степи. Лэри — тот у бантугбана сейчас осел, бумаги оформляет. Вроде нормально всё было пару дней назад, крышу уже крыть собирались и парк разбили. Съезди, глянь. Думаю, зря старый ящер хорохорится, проведаешь всех заодно. Я тут им посылочку соберу, у тебя ж кармашек-то большущий. — Гоблин довольно прищурился. — А то Сара моя за подружек беспокоится.

Эртониза лишь вздохнула, представляя размер посылочки, собираемой этим старым прохиндеем и его женой. При распаковке продуктами, наверное, завалит пол-лагеря.

— Ты учти: там магия работает через раз, не клади того, что может испортиться быстро, — предупредила она гоблина.

— Да уж разберусь как-нибудь. Им же еще бантугбана встречать, надо передать всё для встречи, чтоб на высшем уровне, — важно ткнул пальцем в потолок завхоз и ушел собирать «посылочку».

А наши практиканты в степи, не подозревая ни о визите двух драконов, ни о посылочке для достойной встречи бантугбана, ели пельмешки с чудным соусом из топленого маслица с травками и какой-то остро-кисловатой добавкой, намешанной Манефой из своих запасов, и рассуждали о ремонте и охране. Кто-то со знанием дела, а кто-то — просто чтобы вставить пару слов в разговор.

— Надо что-то решать с лесами-то. — Бригадир причмокивал от удовольствия, отправляя в рот очередной пельмешек. — Ну как эта ваша покабра, или как она тама, повадится их всё время лопать да потными лапами хватать? Часть лесов рухнула, и надо строить заново, на лестницы вставать страшно. Непонятно ведь, какая ступенька скользкой окажется, так что крепить все стыки придется заново. Если ваша монстра будет так всё время ходить, то мы только и будем ремонтом лесов заниматься.

— Чупакабра травоядная, редкий вид, — с серьезным видом поправил его один из братьев Лисовских. — Пускай ходит, мы ее ловить будем.

— Ага, а строить тоже вы будете? Мои рабочие без гарантии безопасности наверх не полезут. А надо бы уже крышу-то крыть, могут ведь и дожди зарядить. Хоть в это время они в степи редкость, но не следует искушать судьбу. — Дядька Чуха не вдохновился поимкой монстряшки, а просто хотел выполнить поскорее свою работу.

— Ну, — протянул задумчиво Габриэль, — у меня есть состав от механических повреждений, но разобрать потом леса без магии будет невозможно, а с магией здесь не очень.

— Так-то хорошо бы, конечно. — Бригадир отправил в рот очередной пельмень. — Но здание в лесах заказчику не сдать, даже за оригинальный дизайн не сойдет. Ведь это у каждого окна надо будет стражника ставить и магию вешать, а у орков гаремы. Какие там стражники у окна.

— А еще что-нибудь у вас из разработок есть? — обратилась Марья к Габриэлю. — Может, там есть еще что подходящее?

— Да так сразу и не скажу. У меня там с экспериментальными составами несколько журналов. Всё не упомнишь.

— А с проверенными не в лаборатории, а на практике сколько? — Мария Спиридоновна всё же надеялась найти хоть что-нибудь.

— На практике? В двух вроде есть записи, но не на все составы. Можете посмотреть, если интересно, вдруг и правда найдется что подходящее.

Марья с Манефой переглянулись и закивали. Марья хотела найти что-то нужное, а Манефа — посмотреть на разработки талантливого ученого: вдруг и правда чего с ним выйдет. Но в этом она пока даже самой себе не готова была признаться. Однако окружающие замечали, что иногда, когда взгляд сидящей кикиморы становился мечтательным, она как будто распрямлялась и слегка молодела. Черты лица становились другими, и из-за морщин как из-под маски проступало лицо эффектной женщины средних лет. Но потом Манефа замечала взгляды любопытствующих и опять становилась привычной старушкой кикиморой. Лишь алхимик, глядя на нее, не замечал в ней признаков старости, его глаза видели только богиню с бала.

Студенты-артефакторы и Винни ушли восстанавливать леса под руководством строителей. Боевики, получив нагоняй от Рорха и Пыжика за плохое несение службы, были усилены деятельными Лисовскими и принялись разрабатывать схемы постов и патрулирования, места для засад и ловушек, сигналки и прочие вещи, о которых не позаботились ранее, считая, что в отсутствие реальной опасности это не обязательно. Бытовички вместе чистили кухню — Марья разрешила, — чтобы скорее сесть за каталоги и погрузиться в заманчивое царство мебели, текстиля и интерьерных дизайнов. А наши дамы погрузились в увлекательный мир алхимических исследований. Ну, как погрузились? Манефа со знанием дела вчитывалась в списки ингредиентов, шевеля губами, про себя пыталась пересчитать пропорции и прикидывала, что вышло бы, если в краску для шерсти вутряка добавить не ягодный жмых фуслины, а сок партовника. Наверное, шерсть стала бы не синей, а бирюзовой или просто посветлела бы до голубого оттенка. Марья же ни в пропорциях, ни в ингредиентах с заумными названиями не разбиралась, ее интересовало, что каждый состав делает и на чем его испытывали. Ну и, конечно, положительный результат испытания. Заинтересовавшие ее места Марья закладывала травинкой. Так дамы просидели аж до вечера. Об ужине Марья не переживала, пельменей налепили с запасом, морозить их было не в чем, и поэтому они, залитые соусом, подпекались в печи в большушем казане. Такой вариант готовки пельменей Марья практиковала еще при жизни на Земле, заливая пельмешки в горшочке сметанно-томатным соусом и посыпав сыром перед тем, как поставить в духовку.

Собравшийся народ, разложив по тарелкам своеобразную пельменную запеканку, делился впечатлениями и итогами проделанной работы.

— Там теперь никакая чупакабра не пройдет! — Энтузиазму и вере в свои способности братьев Лисовских можно было только позавидовать. Но как оказалось, их вера была не в себя, а в фейскую магию и навыки дрессировки боевика-змеелюда. Эти два засранца под предлогом создания шикарной охранной системы уговорили феек зачаровать периметр стройки, точнее степную траву на границах парка. Оставив только проход к лагерю и еще пару мест, где намечались ворота в резиденцию.

Как же разозлилась Мария Спиридоновна!

— Вы хоть понимаете, как это опасно? А если ваша охранная трава не будет слушаться? А если нурн ее съесть захочет, а она ему навредит?! Ваша безответственность переходит уже всякие границы!

— Ну бабушка Маша, — сразу заюлили братья. — Мы траву подрастили, она там слишком высокая для нурна и стоит таким заборчиком. Нурн не полезет, и никто нормальный не полезет, раз есть проходы. Только чужой, который тайком хочет пройти, полезет или голодная чупакабра, которая погрызть захочет. Вот тут ее трава и замотает всю, а мы потом вытащим и подарим бантугбану. И траву как систему охраны новейшей разработки представим. Ну сама посуди: кто нормальный полезет на стройку или во дворец через двухметровую траву? Только вредитель!

Логика в этих рассуждениях, несомненно, была, но Марии Спиридоновне не нравилось, что парни не посоветовались со взрослыми. Все-таки фейская магия часто ведет себя непредсказуемо, так что вместо вроде бы полезного забора вполне мог получиться неуправляемый травяной монстр.

А братья меж тем продолжали рассказывать.

— А Сэф ш'Софс, — они кивнули на змеелюда, — еще может травку выключать и включать. Травка лежит на земле, и ночью не видно, что там что-то есть. Нормальный народ ведь ночью на стройку не полезет. А если кто полезет, то травка сразу схватит. Так что патрулировать теперь надо только проходы. И мы эту травоядную точно поймаем. А бантугбану уже сдадим как ограду из природных родовых материалов степи с охранной системой от академии.

Рорх слушал внимательно и, кивнув, подвел итог:

— Протестирую лично. Малейший сбой — и ваше изобретение перейдет в разряд хулиганского вредительства, а это проваленная практика. Правила магической безопасности и юридической ответственности вам профессор Кронов читал еще в начале первого курса, видимо, вам надо, как и фон Фельдсон, пересдать зачет по ним, как вернемся.

— А если всё сработает хорошо? — жалобно и в унисон протянули братья.

— Практику засчитаю, но зачет по безопасности всё равно будете пересдавать, — отрезал лич.

— А что с лесами? — Марье после сурового вердикта лича хотелось перевести разговор. Испуганные фейки прятались у нее в волосах. Мелкие совсем не задумались о последствиях, а теперь боялись и чувствовали себя виноватыми. Иногда они казались Марье первоклашками-вундеркиндами, попавшими к старшеклассникам, так наивны они были порой в простых житейских вопросах. Она пообещала себе заняться их обучением, внуки все-таки. А она, видимо, пока не очень-то и бабушка в делах воспитания.

А про леса стал рассказывать Габриэль.

— Всё восстановили как было и решили укреплять. Крыша сейчас важнее, а потом разберем как-нибудь.

Видимо, неистребимый русский «авось» процветал и тут.

Уже перед сном Марья, как всегда обсуждая с кикиморой прошедший день, похвалила алхимика:

— Вот смотри, как нам с Габриэлем повезло. Как леса сделать, придумал, ну, с зельем роста, и укрепитель у него есть, и ухаживает за тобой по всем правилам.

— Да скажешь тоже, — отмахнулась Манефа. — Про леса это ты сказала, а траву бы и мои природники вырастили.

— Не факт, что вырастили бы, и представь, сколько это времени бы заняло! Мы бы до сих пор растили, и ни стен бы не было, ни парка. Все бы леса мастерили. Ты просто представь, что не поехала бы ты в замок и он бы с нами на стройку не поехал! А уж укрепить леса вообще бы было нечем! Если бы построили их к этому времени!

Манефе очень хотелось поспорить из вредности, но Марья была абсолютно права. Без помощи Габриэля вероятность успеха строительства была намного ниже, и это при том, что и с наймом бригады тоже помог он.

— Ладно-ладно, только не перехвали, а то еще решу, что ты в него влюбилась, — проворчала кикимора.

Марья только захихикала на это заявление.

— Да он никого, кроме тебя, не замечает. Придумаешь тоже! Лучше бы ты влюбилась.

— Спи уже, завтра опять в его талмудах копаться, — буркнула кикимора. — Ничего полезного там не нашли.

Марья не стала говорить, что полезного и интересного там полно, просто для решения их проблемы не годится. Но промолчала. Кикимора любила оставлять последнее слово за собой, и разговор мог так тянуться бесконечно.

За несколько следующих дней строители на укрепленных лесах успели возвести все наружные стены здания и заканчивали крыть крышу. Изгородь, проверенная Рорхом, вела себя как положено и была признана безопасной. К великому расстройству Лисовских, травоядная чупакабра не появлялась, и братья гадали, впала ли она в спячку или просто питается нечасто, а может, вообще мигрирует и теперь появится в этом месте только через год. Версия с миграцией вгоняла братьев в депрессию, и они в свободное время рыскали вокруг лагеря в попытках найти следы этого вожделенного ими монстра. Дамы, перебрав все рецепты разработок, остановились на двух вариантах, уже опробованных на практике. Зелья сворачивания и уменьшения. Уменьшение применялось на парковой беседке одного из лордов демонов в подарок-сюрприз маленькой дочери. Девочке очень нравилась беседка, и она хотела играть с ней в куклы, причем именно с ней и в парке. Так что беседку просто уменьшили. А сворачиватель использовали при перевозке огромного зеркала со стены бальной залы летней резиденции верховного советника, по просьбе его жены. Она решила, что после ремонта оно будет лучше смотреться в зимней резиденции. Чтоб не повредить, зеркало просто свернули в рулон, после чего, тщательно обмотав коврами, наложили магию сохранности и отправили к месту назначения. Пока наши дамы решали между собой, что лучше подойдет. Слава создателю, леса были не сплошные, по кругу, а секционные.

Вот эту пасторальную картину и застали приехавшие с проверкой драконы.

Наши дамы на кухне с алхимическими талмудами, бытовички с каталогами и образцами тканей для штор и обивки мебели, строители, доделывающие крышу, и все остальные, копающиеся в парке, в котором кое-где уже даже начали засеивать клумбы.

— Ну, строительство идет полным ходом, — кивнув на открывшийся вид, съехидничала Эртониза. — Зря волновался. Мои студенты прекрасно справляются.

— Это еще надо проверить, — сквозь зубы процедил Тионизон, рассматривая строителей на крыше и леса вокруг здания. Кажется, красная чертиха решила, что с ним можно шутки шутить! Леса на месте, и, похоже, все чувствуют себя хорошо. Он изо всех сил удерживал злость внутри себя. И эта гадина так настойчиво уговаривала его зарядить артефакт и отправить их домой! Хотелось обернуться и, взлетев, домчать до трактира, где когтями поймать и раздавить красную блоху, решившую испытать на прочность драконье терпение. — Надо разобраться, что здесь произошло на самом деле.

Он повернулся к дочери и равнодушно пожал плечами.

— Сначала я хотел бы осмотреть стройку поближе. — И он уверенно направился к зданию, даже не сомневаясь, что Эртониза последует за ним.

Глава 30. Инспекция

Тионизон с отвращением рассматривал почти готовое здание посольско-дворцового комплекса, проходя по дорожкам уже распланированного парка. Довольное лицо дочери вызывало в нем просто бурю раздражения и одновременно какой-то гордости. Все-таки если ее недоучки так справляются в таких условиях, то это значит, что дочь не зря занимает место ректора академии.

«Но это ей знать не обязательно!» — одернул он себя и предложил поближе осмотреть стены.

— А вот это вокруг что за помосты и лестницы? — сделал он непонимающий вид. — Основа под террасы?

— А это леса. Ну, чтоб наверх залазить и слазить, чтоб стены строить легче было, — просветил проходящий мимо бригадир.

— Как интересно! — покривил душой дракон. — Надо будет взять на заметку.

Эртониза скептически покосилась на папеньку. Чтобы ему были интересны немагические строительные приспособления? Да уж сомнительно все это, а поэтому подозрительно.

— Пока была самая простая часть, всего-то основу здания заложить и землю вокруг перекопать. — Тионизон решил показать, кто тут специалист в строительстве. — Но еще нет коммуникаций, внутренняя планировка только в проекте, ландшафтный дизайн в начальной стадии, а время идет! Парк надо закончить к весенним дождям. Сомневаюсь, что твои студенты успеют, природников всего двое. — Он взглядом окинул территорию и резюмировал: — Попытайтесь, конечно, хотя такой объем работы вы вряд ли сможете выполнить.

— Они очень талантливые, и им помогут. — Эртониза была невозмутима, но где-то в душе ее грыз червячок тревоги. — Думаю, тебе надо ознакомиться с дизайном перед началом работ. Бытовики уже планируют заказывать краску для наружной отделки, подбирают двери, окна, перила и украшения для лестниц и балконов. А еще разработано несколько вариантов фонтанов и беседок, надо определиться уже сейчас. Все-таки это твоя компания отвечает за строительство.

Они вернулись со стройки в лагерь. Эртониза, велев бытовичкам ознакомить отца с их дизайнерскими идеями, отошла в сторону, чтобы обсудить с Рорхом вопросы строительства и само прохождение практики студентами.

Отчет о практике явно затянулся. Лич выкладывал какие-то документы, подошедшая Манефа принесла альбомы с гербариями, Тимон, в отсутствие Лэри занимавшийся хозяйством, тоже принес кипу бумаг для передачи завхозу.

Дракон иногда поглядывал на дочь, вполуха слушая щебет бытовичек. Все их интерьерные задумки он одобрил. Несколько помпезно, но, зная любовь орков к коврам, подушкам и прочему текстилю, перебора не было. Посольская часть в отдельном крыле со своим входом предполагалась в более сдержанном стиле. Как пояснила белобрысая манерная девица с кислым выражением лица, имени которой он не запомнил:

— Послы могут приехать не только от демонов. Если бантугбан будет здесь, в летней резиденции, то и они, скорее всего, остановятся тут для переговоров. Поэтому мы выбрали нейтральные интерьеры, которым можно, добавив некоторые детали, придать колорит, соответствующий расе послов и их представлениям об удобстве и красоте. Только холл посольства отражает вкусы хозяев и подчеркивает их значимость и состоятельность. — Девица важно пыталась донести до дракона все подробности, демонстрируя, какую сложную работу они проделали, пытаясь учесть все нюансы.

— Если бы нас не отвлекали на всякие жуткие копания в земле и грязную работу в помощь этой комендантше-кухарке, то мы, думаю, смогли бы лучше проработать детали и колористику. — Бытовички разложили перед Тионизоном отобранные образцы тканей и каталожные картинки мебели. — А так у нас нет времени даже заказать нужное. Приходится на бегу буквально объяснять этому бестолковому Тимону! Если он что-то напутает, то мы не виноваты! Вы же видите, как мы хорошо подготовились. И это несмотря на шастающую по ночам чупакабру, хоть и говорят, что она травоядная. А копание в земле рядом с лесами, которые могут свалиться тебе на голову! И наши вещи, их могут утащить. У Януша, ну, артефактора, сапоги украли.

— Да ладно, Элина, — перебила жалобы фон Фельдсон гоблинша. — Сапоги, скорее всего, кто-то спрятал, чтобы пошутить. О них больше и не вспоминали — наверное, нашлись.

— Да конечно. — Белобрысая, которой наконец удалось вызвать у дракона интерес своим рассказом, разозлилась на посмевшую перебить ее сокурсницу. — Это не тебя гоняли греть воду для покалеченных строителей! И еще отмывать миску от вонючей травяной мази для припарки бригадиру.

Дракон решил перевести разговор в нужное ему русло и вкрадчиво, делано равнодушным тоном поинтересовался:

— Разве здесь так опасно? Не слышал ни про каких животных, и леса выглядят надежно. Почему они падали?

Фон Фельдсон, оживившись и злобно взглянув на остальных, чтобы даже не смели встревать в ее монолог, закатывая глаза и патетически всплескивая руками, принялась слегка путанно и нервно просвещать господина Д'азфира про ужасы строительной практики.

— Чупакабра эта начала ходить сначала у лагеря, ночью. Может, она сюда пить ходила, источник-то один. Но глупый Тимон приволок нурна и с ним эту оручую тарку. И тарка ночью так свистела, что ужас. Наверное, они и разозлили зверя. Хорошо, что эта тварь травоядная и ни на кого не напала! Боевики не знаю, где шлялись, толку от них никакого! И небось им засчитают практику! А мне велели кучу всего пересдавать!!! А леса они из травы вырастили, им эта некромантская бабка подсказала, а они непрочные, из травы-то! Вот зверюга их и пожевала, да еще измазала чем-то скользким. Работать полезли, и сломалось всё. А алхимик этот, непонятно зачем приехавший, не из академии, только за старой кикиморой волочится. Вот он придумал что-то для укрепления, сказали, теперь их не сломать без магии. А Лисовские, чокнутые близнецы, решили эту чупакабру ловить. Говорят, сделают бантугбану на новоселье подарок из редкой травоядной тварьки. И теперь на стройку можно идти только по дорожкам. Феи траву оживили, и теперь эта огромная растительность всех хватает, если идти не там. А они теперь все караулят по очереди и в парке не помогают, говорят, надо охранять. И нас заставят помогать природникам сажать их траву и дурацкие кустики, пока не придут наши материалы. А парк огромный! — Фон Фельдсон картинно всхлипнула, шмыгнув носом, и приложила к глазам белоснежный платочек с кружевной отделкой.

— Значит, мерзкая дамочка всё же натворила тут дел. Но эти недоучки смогли справиться, и еще влюбленный и явно ненормальный алхимик на его, дракона, голову тут оказался. Надо решать что-то с этими энтузиастами. Цветочки они сажать собрались, ну-ну. — В голове у дракона мелькнула мысль.

— Ну что? Интерьеры девочек тебя устроили? — спросила подошедшая Эртониза. — Это лучшие и очень талантливые студентки бытового факультета. И даже не выпускницы.

— Наброски и кусочки текстиля с картинками мебели — это еще не интерьер, да и внешний вид строения пока не впечатляет. Парк же выглядит как местами перекопанная степь, хоть и с попытками придать этим земляным кучкам какие-то геометрические формы. Как-нибудь заглянем сюда весной, заодно оценим парк, и, возможно, часть здания будет в нормальном виде. Это, конечно, если они действительно так талантливы, в чем я сомневаюсь, — вынес он решение.

— Все-таки я думаю, что придется тебе жениться, папочка! — не преминула съехидничать дочь, чем испортила старому ящеру и так не приподнятое настроение.

Идя по степи к ждавшему их в отдалении транспорту, они молчали. Дракон обдумывал очередной маневр, а Эртониза уже мыслями была в академии, разбирая отчеты о практике с деканами и Тимоновы бумаги с завхозом.

Расставшись с дочерью у телепорта небольшого ближайшего городишка, скорее даже поселочка, хотя у кочевых орков это гордо именовалось городом, Тионизон направился обратно в степь к ставшему уже привычным трактиру с молчаливым хозяином, его трусливым работником-чертом и его, дракона, личной занозой, старой и сварливой чертовой мамашей. Видимо, совсем тогда не соображал, раз нанял эту жадную и наглую пенсионерку. В чем она была высококлассным специалистом так это в выклевывании мозгов. И ему очень не нравилось, что выклевывался его, дракона, мозг, при этом за его же деньги!

Мадам обнаружилась на заднем дворе трактира. В «Пэрсик» приехала очередная партия кочевников, и чертиха, решив, что для такой дамы, как она, это неподходящее общество, ушла полюбоваться степью. По крайней мере, так она заявила подошедшему дракону в своей беспардонной неподражаемой манере:

— Таки я надеюсь, что ви наконец довольны, и этот травяной палас миня не будет преследовать кошмаром по ночам от его частого лицезрения. Но это лучше, чем немытые рожи пастухов, похожие на трактирщика, как его родня по всем признакам, включая отсутствие манер и интеллекта. Я жду свой профит и комфортное попадание до родных пенатов. — Мадам уперла руки в боки, готовая до последнего отстаивать свои права и финансы.

— Вынужден вас огорчить. Строительство продолжается, леса в порядке, все живы-здоровы. Кстати, вас там очень ждут, правда под именем «травоядной чупакабры». Они уже предназначили вас в подарок местному бантугбану в качестве экзотического зверя. — Дракон с веселым злорадством смотрел на чертиху, от возмущения глотающую ртом воздух, как вытащенная на берег рыбешка.

— Да шо ви такое мине сичас говорите? Какая чупакабра? Эти недомаги меня за безмозглую зверюгу ловят? Я подарок? Я? Ну я им подарю чупакабру, такую травоядную, шо они с этой травой сроднятся на веки вечные! Да я…

— Вам лучше успокоиться, уважаемая. Они подготовились хорошо, и просто так на стройку уже не попасть. Вы и правда будете пойманы, не знаю, в подарок или просто страже. А мне вы должны выполнить работу, не забыли? Вы уже прилично здесь проживаете, и, заметьте, за мой счет.

— О таки шикарное проживание, просто пять звезд! Кухня коммуналки олинклюзив! Я даже в самых поганых условиях не терпела таких лишений как за ваш счет, и вы мне еще смеете предъявлять! Я вам все устроила! Не могли вы, конечно, ценя мои бедные нервы, проверить ваши предположения до их безобразной выходки из проблемы за счет моего интереса. — Красная меховая зараза на каблуках, размахивая своей «Хуччи», агрессивно наступала на опешившего от такой беспардонности дракона.

Впрочем, его ступора хватило лишь на несколько секунд. Наглая мадам была схвачена за шкирку и закачалась в трансформировавшейся когтистой лапе, слезливо вереща:

— Ой, таки справился со слабой старой женщиной, оставил сына сиротинушкой на чужбине. — Чертиха крутилась в когтях, размазывая крокодильи слезы, но не переставала махать сумкой в разные стороны в надежде зацепить бессовестного нанимателя. Ее явно согревала мысль о том, что тайное стало явным. Психанувший работодатель открыл свое истинное лицо и оказался драконом. Конечно, неприятненько и опасненько, но эти летающие чемоданы просто набиты грошиками! Значит, надо сделать всё, чтобы денежки старого гада посетили и ее кошелек, и желательно большой компанией. — Сына, выйди! Твою маму сейчас отправят в лучший мир, и ты даже не узнаешь, как хорошо она могла жить за твое здоровье. А как примерный сын ты таки должен предложить себя на мое место, шоб горе осиротевшей матери удовлетворило кровожадность этого типа. Ну я таки понимаю, шо за хорошо сделанную работу, которую испортили, не проверив мозгами в нужные сроки, моя жизнь пойдет как экономия на оплате, ибо о жадности летающих рептилий знают даже в раю!

Тионизон, скривившись, тряхнул верещащий комок старого меха и чуть не получил в нос каблуком от извернувшейся мадам.

— Заткнись, если хочешь сохранить здоровье и получить свои деньги, — рявкнул он. Хорошо хоть, из трактира никто не вышел посмотреть на бесплатный спектакль. Может, кочевники уже отбыли, может, трактирщик со свойственной ему мудрой философией отсоветовал им вмешиваться, а сыночка просто привык к выходкам мамаши и прятался где-то, пережидая бурю.

Чертиха, услышав про деньги, моментально успокоилась и обвисла в руке корявым меховым помпоном.

— О, таки ваш мозг вернул деловой тон на нашу беседу. Я вся во внимании за ваши финансы, шоб им стать мне ближе как родным.

— На этот раз задание будет конкретным. — Дракон поставил чертиху на землю и достал из кармана мешочек. — Тут семена, и они должны быть высажены на стройке в парке! Каким образом ты это устроишь, мне не интересно. Мне нужен результат! И без него я тебе не советую здесь объявляться. Пока там будешь, можешь и развлечься, отомстив, но учти, что «травоядную чупакабру» я не знаю. Попадешься — сдадут страже.

— А шо там за семечки такие важные? Дорогие, наверное? — Чертиха пыталась прощупать содержимое через мешочек.

— Дорогие вырастут цветочки. Разрешу нарвать, когда вырастут, — усмехнулся дракон. — И помни: от меня спрятаться не выйдет. И про твое дефиле по замку третьего советника я в курсе, навел, знаешь ли, справки. Леди в ярости, а демонессы очень изобретательны в наказании тех, кто им навредил.

— Ой, ну шо я такого сказала, а там я за справедливость была. Сына эксплуатировали, оплату маме на жизнь нищенскую зажали. Ну должна я была хоть как-то компенсировать свои нервы при оплате коммуналки из собственных карманов. — Она сунула мешочек с семенами в сумку. — Раз у меня турне на эти рабские галеры намечается неприлично по времени, следует взять с собой то, шо поможет не уронить мои роскошные формы до состояния супового набора. — И она деловито посеменила на кухню, провожаемая недовольным взглядом дракона.

Привычный рейс по степи под собственный внутренний монолог у злобной меховушки вышел весьма бодрый. Она костерила на все корки и обнаглевшую молодежь, посмевшую назвать ее травоядной чупакаброй, и гадского дракона, который не заплатил за прекрасно проделанную работу.

— Ну, обормоты! Я вам покажу, где у меня гнездо и сезон миграции по всему периметру, вы у меня еще узнаете, как безобидных интеллигентных пожилых дам с кровожадной монстрой равнять. А этот крокодил-переросток хорош, подбросил какой-то травы — и иди себе, Психея Мордуховна, поиграй в «Веселую ферму» с экстримом на всю фигуру. — Она старательно шевелила мозгами, прикидывая, чем и как сможет напакостить извращенцам, обижающим престарелых леди.

На степь спустилась ночная тьма, но это не мешало, а помогало диверсантке пробираться в нужном направлении. Обойдя пока лагерь стороной, она успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из боевиков, змеелюд, укладывает торчавшую до этого двухметровым забором траву. Приди она чуть позже — и разглядеть в темноте, на земле, где эта пакость, было бы затруднительно.

— Вот паразиты! — Чертиха тихонько двинулась вдоль периметра, пытаясь найти проход или какую-нибудь лазейку. — Тут бы, конечно, не вляпаться всем организмом на обертывания не косметического назначения. Рано еще мне в мумию, с таким сыном и за жизнь внуков на склеп не наживешь, не то что на пирамиду.

В одном месте ей показалось, что трава какая-то вялая и вроде даже небольшая, но впечатление было обманчивым. Просто там Лисовские решили сверху накидать срезанной и подсушенной травы для приманки, вдруг зверюга больше любит сено. Подкравшаяся чертиха еле успела отскочить от взметнувшихся навстречу травяных щупалец. Правда, без потерь не обошлось. Спасительный прыжок стоил ей одной из туфель.

— Моя туфля! Мой «Мрак Кобякс»! Ну, зеленые шнурки… — От возмущения утратой она не находила слов, да и имеют ли смысл словесные оскорбления, если речь идет о безмозглой траве? Впрочем, трава, спеленав туфлю и, видимо, опознав как неживой и, следовательно, безопасный предмет, как камень странной формы, выпустила ненужную добычу. И, к счастью, туфля отлетела достаточно далеко, чтобы можно было ее достать, не рискуя стать коконом. Убедившись в опасности зеленой ловушки, диверсантка порысила дальше, ища проход.

Лисовские и Винни разлеглись на травке. Точнее, Винни разлегся, заложив руки за голову и разглядывая звездное ночное небо, а братья то ложились, то садились, то вскакивали по очереди, не в силах усидеть на месте.

— Представь, мы такие на веревочке выводим эту зверюгу и говорим: «Вот вам подарок от нас, ваше бантугбанство, редкий вид монстров степи — чупакабра травоядная», а он нам тоже, может, подарит чего или денег даст за поимку. Может, эта монстра тут вообще одна осталась на всю степь, — мечтал один.

— А если она все-таки мигрировала или нора у нее не тут? Может, она тут гуляла случайно и нам не повезет? — переживал другой.

— Повезет, не повезет. — Винни, как всегда, был невозмутим. — Вы уже пять суртиков поймали и двух слуслей. Вам мало? Придет — попадется. А бантугбану надо работу хорошо сделать, ловить крокозябров степных нас не нанимали.

— Вот нет в тебе, Винни, авантюризма! — фыркали братья.

— Конечно, нет, — соглашался важно прагматичный тролль, жуя травинку. — Он несъедобный, а я трезвый. Откуда ему быть?

— А степнячка бы тебе подошла, — подкалывали его Лисовские. — Сиди в шатре, облепленный оркотроллями или троллеорками, и хорошо. Скукота, никаких авантюр!

— Надеюсь, шаман эту нервную внучку больше не привезет, — нахмурился тролль. — Глупая девица, духов растревожила, с нашими девчонками сцепилась.

— Так гордись, из-за тебя. Даже твоя природница ей косы из-за тебя порывалась выдрать, хоть и нос воротила. — Братья пытались найти хоть что-то хорошее в произошедшем.

— И сейчас воротит, — возразил тролль. — Только мне уже все равно. Дикие они какие-то, не по мне.

— Бери фон Фельдсон, она не дикая. — По степи разнесся хохот, пугая ночных обитателей.

Троица потешалась, представляя лицо «не дикой» аристократки, если к ней подкатит с ухаживаниями тролль.

— А что, шаман скоро приедет? — вдруг заинтересовались Лисовские.

— Ага. Утром должен. Он же нашим обещал зелень всякую на посадки в парке и семена какие-то, — поделился информацией Винни.

— Опять копать! — взвыли братья. — Достали уже эти клумбы.

В темной траве чертиха порадовалась услышанному.

— Семена — это хорошо. Они таки есть у меня, и вам я их организую на пользу физического труда в силу моего превосходства в интеллекте. — Она тихонько попятилась, решив посетить лагерь. — Шо я — огородник, шоб ему сажать? Вон пусть обормоты садят, — бормотала она себе под нос, досадуя, что эта прекрасная мысль не пришла ей в голову раньше. Не пришлось бы воевать с дурацкой травой. В лагере ведь наверняка тоже есть семена, к которым можно подсунуть свои.

Но в лагере ей не повезло. Палатки стояли полукругом, видимо после последних событий, входы освещались небольшими светильниками, а напротив сидели два дежурящих боевика, игравшие на земле в крестики-нолики на щелбаны. В надежде, что они увлечены игрой, она попыталась под невидимостью сунуться к ближайшей палатке, но один сразу насторожился и, вскочив, заводил носом, вглядываясь в ночную тьму. Напуганная такой реакцией, она метнулась к кухне и из-за печки стала наблюдать. Парни походили вокруг палаток, что-то обсудили и сели играть дальше. Но настороженность их не исчезла, то один, то другой периодически обводили взглядом спящий лагерь, а двуипостасный еще и принюхивался. Впрочем, чертиха решила не унывать. Она нашла оставшиеся от ужина оладьи и стянула себе пару штук. Очень хотелось все, но могли заметить, и миссию бы ждал провал. Жуя вкусняшку, она привалилась за печкой к ее теплому боку и стала ждать утра. Так она умудрилась даже задремать.

Разбудило ее движение на кухне, все-таки навыки не совсем исчезли с возрастом, на пенсии. Она высунула из-за печки нос и, решив, что тут достаточно укромный угол, между стенкой кухни и печкой, стала наблюдать за лагерем.

Удача явно повернулась к ней лицом. Приехавший шаман оставил свою повозку рядом с кухней, и, поскольку он приехал как раз к завтраку, его позвали к столу, а разгрузку повозки отложили. Ведь семена подождут, а совместная трапеза — это дань уважения и гостеприимства.

Миг — и угол за печкой сменил полумрак тента повозки. Мадам настороженно разглядывала саженцы деревьев и кустов. После ночных событий растительность вызывала у нее подозрение. Мешки с семенами выглядели безобидно. Развязав небольшой мешочек с краю, чтобы не рисковать, она пересыпала туда семена, данные драконом.

— Вот теперь сажайте, мамо вам таки цветочки принесла, и, может, вас за них посадют. Ведь этот ящер и запрещенные какие травки мог подсунуть. — Она довольно захихикала. — Жаль, что я не придумала себе знака, как у Зорро. Оставляла бы везде, знали бы, как чупакаброй обзывать! — И красный мех зловредной мамаши никем не замеченный растворился в степной траве.

Глава 31. Лютики-цветочки…

Будучи вполне себе деревенской женщиной — как-никак все детство и юность прошли на селе, — Мария Спиридоновна иногда испытывала ностальгию по садово-огородным работам. Потому предложить свою помощь в засевании и засаживании парка показалось ей хорошей мыслью. Все-таки от кухни устаешь, даже если очень любишь готовить. Тем более что Марья больше любила печь. А вот готовить на такую ораву было тем еще испытанием. Она невольно вспоминала соседку своих родителей, тетю Любу. Та ездила поварихой с бригадой на дальние покосы и, как потом рассказывала ее дочь Нюрка, месяца два после выездов категорически отказывалась дома вставать к плите.

Вот Марья, чтобы отвлечься от вечных каш и супов, и предложила свою помощь в высадке растений. Народ в принципе был неприхотливый и спокойно ел суп и на обед, и на ужин. Сварив с утречка две большие кастрюли, она запаковала их в Манефин ящик для растений, нашелся у кикиморы свободный, в котором до вечера еда даже не остывала.

— Вот как у тебя голова работает? — ворчала на нее кикимора. — Никто не додумался лабораторные переносные боксы под хранение еды приспособить!

— А почему нет, если они сохраняют всё в том виде, в котором туда кладешь? — удивлялась Марья, ставя ящики под навес кухни. — Это же удобно.

— Не очень надолго сохраняют, максимум на сутки. Потому что предназначены для транспортировки, а не хранения. — Кикимора каждый раз поражалась способности подруги приспосабливать для решения различных задач, казалось бы, не предназначенные для этого вещи.

— А нам надолго и не надо. Пошли, что ли, к нашим грядкам. Твой принц уже какие-то удобрения нахимичил, сама видела, как пошел туда с двумя флягами. — Марья кивнула в сторону стройки. Строители маленькими фигурками копошились на лесах, наверное, что-то доделывали на стенах.

— Не грядки, а клумбы. И пошли быстрее, а то он им отдаст без инструкции. Состав надо разводить один к десяти, иначе вместо цветочков будут деревья-мутанты. А твои Лисовские точно нальют с запасом, чтобы наверняка. Обалдуи шебутные. — Ворчащая на ходу кикимора перебирала пальцами многочисленные сумочки на поясе.

Привезенное шаманом уже унесли в парк к центральной дороге, и надо было дать четкие инструкции, что и куда сажать. А у нее в сумках и кармашках хранились в специальных мешочках редкие, адаптированные к местному климату семена. Не зря она из всего факультета выбрала на практику именно этих двоих природников. Гномка умудрилась цветущие камни сделать поющими, магией изменив клеточное строение. При недостатке влаги они издавали гул, как небольшой водопадик, а при дожде или во время полива мелодично звенели, как колокольчики. Лешак же специализировался на вьющихся растениях. Различные по внешнему виду и цвету, они моментально оплетали конструкции рядом с посадками, легко переносили стрижки и любое изменение форм. Причем последние работы природника были представлены плодоносящими фруктовыми лианами. На женской половине парка планировалось сделать из них несколько беседок и внутренние живые изгороди с арками.

На место первых посадок они пришли как раз вовремя, чтобы предотвратить превращение парка в мезозойские джунгли. Лисовские, уже открутив крышку, готовы были щедро залить бордюр вдоль главной дороги, ведущей к входу во дворец. Пока кикимора возмущенно воспитывала братьев, Мария Спиридоновна выдавала инструкции и группировала народ для конкретных задач, стоя на еще не замощенной дороге к центральному входу и рассматривая дворцовый комплекс и парк. Раньше она сюда не ходила, смотрела на строительство издалека, некогда было. Теперь она могла оценить и проделанную работу, и масштаб того, что требовалось завершить.

Само строение впечатляло. На фоне просторов степи трехэтажное здание выглядело высоченным. Всё еще в лесах, оно находилось на стадии отделки фасада. Строители оказалась настоящими мастерами своего дела, часть стен покрывалась такой художественной резьбой по камню, что Марья просто диву давалась. Вот чем они, оказывается, занимаются. Красотища. Ажурные каменные арки закрытых террас выглядели застывшим кружевом.

Вот как то так должен выглядеть дворец в моем представлении

— На фасаде центрального крыла планируется декоративная мозаика в родовых цветах, это для самого бантугбана. Два боковых крыла — это посольское и для гарема. У посольского есть отдельный вход и нет прохода изнутри в другие части здания, а женское крыло соединяется с центральным только на верхнем этаже и имеет выход в закрытый внутренний дворик с отдельным садом. — Фон Фельдсон, заметив, что Мария Спиридоновна восхищенно разглядывает постройку, решила выступить в роли экскурсовода. Стоя рядом с Марьей, она изящно указывала ручкой в сторону здания. Девица рассказывала с видом человека, лично выкладывавшего каждый камешек и продумывавшего малейшие детали. Впрочем, она была действительно энтузиастом своего дела и, снизойдя до объяснений, чтобы оттянуть неприятный для нее момент копания в земле, с азартом и в подробностях рассказывала о том, что сделано и как они планируют продолжить воплощать свои дизайнерские разработки. Она даже достала свои драгоценные папки с образцами. У Марьи глаза разбежались от пестроты красок, образцов мозаик, ковров и резьбы. И это не говоря о скульптурах, мебели и текстиле в огромных количествах. По-восточному дорого и богато. Только в посольском крыле было чуть менее пестро, видимо, чтобы гости помнили, что они в гостях.

— Фасад мы специально сделали более сдержанным и лаконичным, чтобы внутри приехавших ожидал сюрприз и они прониклись величием и богатством степного владыки, — птичкой щебетала фон Фельдсон.

«Ну конечно, на фоне предполагаемого внутреннего убранства, возможно, снаружи фасад дворца и можно было назвать сдержанным, но явно не лаконичным. Внутри, за этой пестротой, как бы сам бантугбан не потерялся», — подумала Марья. Резьба, лепнина, мозаика, ажурные перекрытия, колонны, фигурная крыша — лаконизмом здесь и не пахло.

— И правильно! — раздался рядом голос гномки-природницы, подошедшей к ним от ближайшей клумбы. — Снаружи все краски должен демонстрировать парк. Это будет престижно. Такой шикарный оазис в степи. Обратите внимание на эту центральную дорогу. — В отличие от бытовички, она просто ткнула пальцем в направлении крыльца. — Вон там уже начали выкладывать плитку из золотистого кварца, ее еще потом покроют износостойким и самоочищающимся составом. Вдоль дороги мы расположим миленький бордюрный газончик из низкорослых трав и растений, а за ними — живую изгородь, отгораживающую дорогу от общей парковой зоны. В сам парк можно будет пройти только от центрального здания, не с дороги. — Девушка тоже достала свои схемы, обрадованная наличием свободных глаз и ушей, еще не видевших и не слышавших ее идей. — Вот тут у фонтана будут скульптурные композиции из ползущего бархатного мха, посмотрите, какой прекрасный сорт мы подобрали. Если на солнце он отливает золотисто-зеленым, то при лунном свете приобретает прекрасный лилово-серебристый оттенок.

Марья с интересом разглядывала наброски нурнов из мха. Они напоминали плюшевые игрушки.

— Думаю, будет красиво. А это что? — Она ткнула пальцем в какую-то извилистую конструкцию.

— А это часть тренировочной площадки стражи, — довольно ухмыльнулась рыжая кучеряшка. — Вот тут и тут будут фруктовые лозы. Чтобы собрать урожай, надо суметь вот к этим забраться, а это не просто. Тут и липкие растения, и с шипами, и пачкаются некоторые, а вот здесь только чем-то сбивать, тренируя меткость. Вот так велено всe организовать. У посольского крыла, чтобы было видно, что охрана набрана из лучших. — Она для наглядности потыкала пальцем в нужную часть здания. Там уже виднелись ранее не замеченные Марией Спиридоновной конструкции. — Ну и еще там лабиринт из изгороди сделаем, чтобы чужие не бродили зря.

Марья вспомнила про специальные шесты с мешочком и вилкой на конце для срывания фруктов с деревьев, но благоразумно промолчала. Зачем куда-то лезть и устраивать из этого тренировку, она не совсем понимала, но, может, это специфическое развлечение вельможных орков. Может, эти конструкции с рисунка гораздо выше средней российской яблони и просто так фрукты будет и правда не достать.

Зато бытовичка промолчать не смогла. Ее слушали, ее дизайнами восхищались, а тут влезла эта землеройка и перетянула всe внимание на себя!

— Подумаешь, семечек всяких натыкать — вот и сад тебе, и парк. А вот подобрать в таком сложном интерьере палитру цветов — это тебе не грязь перепахивать, пугая червяков своим энтузиазмом! — Она презрительно сморщила нос, выражая свое отношение к гномке, которая, по ее мнению, где-то на уровне тех червяков и находилась.

Пресечь начинающийся скандал помогла Манефа. Только рыжая, тряхнув кучеряшками и уперев руки в боки, открыла рот для достойного ответа «этой посудомойке», как недовольное ворчание обрубило попытку на корню:

— Ну и чего тут столпились, рты раззявили? Сами не работаете, окружающих отвлекаете, Марии Спиридоновне совсем голову задурили. — Кикимора взяла из кучки лежащих на дороге мешочков, привезенных шаманом, пару штук и вручила их бытовичке со словами: — Солить, я надеюсь, умеешь? Вот тут и тут вдоль дороги сей. Равномерно, как будто землю солишь, но не пересоли в одном месте. Поняла? — И добавила вслед уходящей к краю бордюра и фыркающей от возмущения фон Фельдсон: — Вроде доступно для бытовички объяснила. Как про еду. Должна сообразить, если не совсем бездарь.

Гномка захихикала, но зря. Суровый взгляд Манефы моментально обратился в ее сторону.

— А вот от вас, студентка Ровгон, я не ожидала такого поведения. До этого вы были более трудолюбивы. Видимо, нахватались у этих лентяек и нытиков дурных привычек. Может, и сплетничать скоро начнете?

С лица природницы сошла вся краска, и только веснушки, усыпавшие нос, стали еще ярче на фоне бледности, в глазах набухли слезы. Марья решила вступиться за девушку.

— Манефа, она мне как раз про план посадок рассказывала и про высаживаемые растения, очень интересно и познавательно.

Взгляд кикиморы смягчился, но не в ее привычках было извиняться, и поэтому она просто отправила студентку в закрытую часть сада. Там как раз планировалось высадить композицию из цветущих камней.

Постояв на дороге еще немного и понаблюдав, как бытовичка справляется с посевом, а Винни вместе с лешаком Пущиком высаживает кусты живой изгороди, дамы поспешили в глубь парка, где опять послышался голос гномки и возмущенный бубнеж Лисовских.

На небольшой площадке с уже установленной чашей под фонтан шел ожесточенный спор. Гномка на чем свет стоит костерила Лисовских, обещая им все кары небесные. Братья, будучи большими лодырями, накопали вокруг площадки небольшие ямки где придется и повтыкали без разбору выданные им саженцы.

— Да всe равно прирастет и будет вокруг зелень, зачем что-то вымерять и сортировать? — рассуждали веселые оболтусы и до прихода гномки были вполне уверены, что прекрасно справились с работой. Валялись на краю пустой пока чаши и плевались на спор. Кто доплюнет первый до противоположного края. Поскольку верблюдов у них в роду не значилось, то и успехов в этом далеко не интеллектуальном занятии у них особых не наблюдалось.

Рыжая паразитка испортила заслуженный отдых, а пришедшая Манефа, рассердившись на такую безалаберность и издевательство над бедными растениями, велела им идти с природницей в качестве грубой мужской силы и исполнять ее распоряжения в точности.

— Грета, надеюсь, ты сможешь направить их энергию в нужное русло и проследить, чтобы они не испортили твою работу, — напутствовала она преисполнившуюся важностью миссии гномку.

— Конечно, Манефа Ауховна.

И троица удалилась к левому крылу здания, а Марья с Манефой остались исправлять то, что натворили близнецы. Они бережно выкопали несчастные саженцы и поместили их корешки в специальные мешочки. Потом аккуратно и тщательно, согласно плану, в который Лисовские даже не заглянули, разметили места будущих посадок. К обеду даже успели выкопать несколько ям под кусты.

На обеде алхимик, узнав, где работают дамы и что им даже пришлось копать, вызвался помочь, и работа вокруг площадки с чашей пошла веселее. Демон был достаточно выносливым и сильным, а пытаясь произвести впечатление, копал с огромным энтузиазмом. Так что дамы закончили с посадками за пару-тройку часов. Манефа отправилась проверять работу и оценивать, что еще требуется сделать, а Марья, полюбовавшись тоненькими пока деревцами и крошечными кустиками, образующими вокруг площадочки аккуратный цветок, отправилась к себе на полевую кухню.

После работы на свежем воздухе ее неудержимо тянуло что-нибудь испечь. Мимо пронеслась девица фон Фельдсон с очередной партией мешочков, видимо, ее отправили в новое место «посолить» газон.

На кухню Мария Спиридоновна пришла в прекрасном настроении и с готовым планом в голове. Ведь в обед ели не просто суп, а борщ! И он же планировался на ужин. Марья специально сварила именно его, так как борщ, настоявшись, как никой другой суп, раскрывает все нюансы своего вкуса. А что лучше всего идет к борщу? Вопрос весьма глупый. Все любители этого прекрасного блюда знают, что к борщу подаются пампушки! Лучше всего, конечно, чесночные, но чеснок любят не все. Был у Марьи в копилочке памяти рецепт быстрых пампушечек: полчасика — и ароматная сдоба готова! Вот и взялась Марья за тесто, радуясь, что до ужина еще есть время.

Пампушки удались! Запах горячего борща и свежей выпечки будоражил носы собравшихся к ужину уработавшихся практикантов и строителей.

Винни закидывал пампушечки в рот как семечки, хоть они и были нормального размера. Хорошо, что Марья напекла с запасом, зная аппетиты всей компании. Из тарелок при помощи мелькающих с огромной скоростью ложек исчезала огненно-красная вкуснятина.

В другой части степи в глиняной миске не менее шустро мелькала ложка с пилавом. Мелкие острые треугольные зубки впились в лепешку. Чертик сидел на высоком стульчике в кухне таверны и, уныло жуя, жаловался Фариду на жизнь и маму, которая регулярно и со вкусом ковыряла мозги чайной ложечкой всем окружающим. Орк соглашался, он уже перестал считать, что пожилая, родившая сына мадам заслуживает уважение со стороны окружающих или как минимум сыновье почтение. Наглая пенсионерка ни в грош не ставила ни окружающих, ни тем более собственного сына, только своего работодателя немного побаивалась. Но и с ним вела себя бесцеремонно и хамила, как могла.

Фарид был наблюдательным орком, без этого в торговле нельзя. Когда ты продаешь, то надо хвалить товар и много говорить, всё остальное время надо наблюдать и слушать. И тогда ты сможешь потом выгодно купить и хорошо продать. Кочевники, приезжая в трактир, много говорили — про погоду, приплод скота, урожаи и торговлю на местных базарах. Побывавшие в городах разносили слухи о вельможах и самом бантугбане, хвастались необычными вещицами и рассказывали о народах других рас. Фарид слушал с интересом и по крупицам собирал нужную информацию, ведь скоро вокруг его трактира тоже будет город. Летний дворец и посольство совсем рядом — это хорошо для его дел. Но вот наглая мадам, мамаша недалекого сыночка, его беспокоила. Она всё время уходила в сторону стройки, и явно не для добрых дел. Разговоры Фарид не подслушивал, но события вокруг хотелось бы прояснить и обернуть себе на пользу. А когда с одним из уважаемых степняков до него дошла новость, что на строительство собирается сам бантугбан, он всерьез обеспокоился. Может, там заговор какой? Стражу вызывать вроде нет причины, так и сам попадешь за клевету без доказательств. Ну, гуляет пожилая мадам по степи вечерами, ну, в ту сторону, а может, по кругу ходит, имеет право. И разговаривать с личностями в плащах тоже. Задумавшись обо всем этом, старый орк отвлекся и забыл про красного нытика. Требовательная лапка подергала его за рукав. Навалившись на разделочный стол, рогатая мелочь со слезами на глазах опять давила на жалость:

— Она меня женит! Я не хочу возвращаться! Она меня точно женит на одной из старых богатых приятельниц! Дяденька Фарид, оставьте меня у себя. У вас тут лучше. Спокойно, и никто не обижает. — Побыв после элитной шпионской должности простым лакеем, натерпевшись тумаков от лордов и пинков от стражи, а теперь огребая подзатыльники и ругань от мамули, чертик явно начал ценить хорошее отношение. — Я готовить научусь!

Видимо, это был крик души, и он был услышан.

— Знаешь, Веня, надо бы нам узнать, куда твоя мать всё ходит и что там делает, — медленно и задумчиво начал делиться мыслями Фарид.

— Дак понятно зачем, пакостить ходит. Она же больше не умеет ничего. Ее этот попросил, и она ходит, иначе зачем он за нее платит? — Чертик намного дольше знал свою родительницу и, несмотря на слабый умишко, все-таки смог сделать выводы.

— Это-то понятно. Но вот что конкретно? И что будет, если у нее ничего не выйдет? Ведь, наверное, ей всё это с рук не сойдет и заказчик будет недоволен, — развивал мысль трактирщик.

— Ну, она, вообще говоря, пакостить может знатно, на работе одной из лучших была. Да и теперь от нее жизни нет. А от недовольных она удерет и спрячется. Но вряд ли будут недовольные, она свою работу любит. — Чертенок горестно вздохнул. Разговоры о мамуле вызывали у него депрессию.

— А если ей мешать? Она может и не справиться? — хитро прищурился трактирщик.

— Да кто же ей помешает? — Черт в недоумении во все глаза уставился на Фарида.

— А может, ты бы сходил туда, поглядел, что к чему. Если она не справится, то отсюда удерет и не вернется, а тебе надо будет спрятаться, и ты останешься, — намекал старый орк.

Глаза наследника старинного рода Пепелюшко-Подкотельных загорелись надеждой и тут же потухли.

— Ну, я… — растерянно мямлил он. — А если меня там поймают и во всем обвинят? И как я ей буду мешать? А этот в плаще узнает и меня прихлопнет!

— Да ты бы для начала просто сходил и посмотрел. Если поймают, то скажи, я попросил узнать обстановку, может, им надо доставить чего. А уж я им всё расскажу и тебя обижать не дам.

— Просто посмотреть? — Чертик посмотрел в окошко кухни и задумался. А почему бы и правда не прогуляться как-нибудь с утреца? Он же почти матерый шпион, и если бы не досадная случайность… Он посмотрел на спокойного орка, обвел взглядом кухню, примериваясь мысленно к половнику и сковороде. — А если на меня нападут? Мне надо что-то взять для защиты!

Фарид уже готов был выдать ему скалку — деревянная, не порежется, да и сам не убьется, наверное, но черт вдруг стал радостно тыкать когтем в полку над жаровней. Там у Фарида стояли бутылки с маслом, уксусом и прочими вещами, полезными в такой творческой работе, как приготовление пищи.

— О, вон бутылка с джинном, которую вам маманя выменяла. Можно я ее возьму? Я верну потом, ну, может, один раз что пожелаю, если будет опасно. — Хитрый чертик надеялся договориться с обитателем бутылки и думал, что тогда все его проблемы отпадут сами собой.

Фарид в джинна не верил. Нет, он видел, что в бутылке кто-то есть, но открывать ее пока не рисковал. Он понимал, что зарядить артефакт джинн бы точно смог, а раз чертиха так легко отдала бутылку, то там был кто-то бесполезный или опасный. Орк больше склонялся к бесполезному, так как опасное хозяйственная мамо применила бы себе на пользу и смылась под шумок. Бутылка, конечно, была красивая и с резьбой, но скалка была полезна в хозяйстве, а чертик, может, всё же наберется храбрости и выполнит простое поручение.

— Ну возьми. Только по-хорошему всё разузнай, потом мне расскажешь, и мы что-нибудь придумаем. — И он протянул чертенку бутылку, которую тот, схватив, счастливо прижал к груди. — Только ты там с этим джинном поаккуратнее, они, знаешь ли, разные бывают. Используй в крайнем случае.

— Конечно, дядька Фарид. Всё разведаю и приду рассказать. — Чертик чувствовал, что у него начинается раздвоение личности. Одна его половина советовала выполнить пожелание мудрого орка и, всё узнав, придумать хороший план, а вторая, плод воспитания пронырливой мамы, активно подстрекала хватать джинна и, пользуясь моментом, валить на все четыре стороны. Джинн ведь унесет его подальше, и он заживет хорошо. Иногда в голове чертенка мелькала здравая мысль о том, почему же мамуля так не поступила и отдала такую хорошую вещь. Но он отмахивался от нее, как от мухи.

«Потому и отдала, чтобы сохранить. А потом бы стянула обратно и дома всем хвасталась», — приблизительно так рассуждал меховой недоросль, топая по равнине в нужную сторону. Было еще светло, трактирщик указал ему направление, и красная точка скоро исчезла в степной траве.

Венцеслав Авраам Франц Рудольф недолго наслаждался прогулкой. Если у трактира трава была относительно невысокая, вытоптанная кочевниками и их стадами, то дальше она уже была почти в рост приземистого чертика. Ему уже казалось, что конца и края не будет его пути по этому травяному морю. Он всё чаще посматривал на заветную бутылку и нервничал.

— Если я ее открою, то джинн, наверное, вылезет. А если он вылезет, захочет ли он слушаться? А если нет? — Чертик озабоченно морщил лоб и пытался придумать что-то дельное. Размышляя, он петлял в траве и обходил спутанные пучки растений. Он даже пробовал подпрыгивать, чтобы посмотреть, что там, по сторонам, но — увы и ах! — кругом, кроме травы, ничего не было.

— Нет, ну дорогу-то я у этого джинна могу узнать? Это же не желание, — все-таки решился он. — Что ему, трудно ответить? — Чертик крутил бутылку в руках, не решаясь выдернуть затычку.

Наконец дрожащая красная лапка всё же подковырнула пробку когтем, и мелкий трясущийся авантюрист уставился на горлышко. Ничего не происходило, и чертенок занервничал.

— Эй, там есть кто-нибудь? — Он с подозрением разглядывал бутылку. — Может, мамочка подсунула Фариду больного и он там сдох? — Он провел по резьбе когтем. Звук царапания по стеклу был и остается одним из мерзейших во всех мирах. Из бутылки раздался забористый мат, и Петр Егорович Беспалов, он же призрак коменданта, он же ожидаемый джинн, о чем он, понятное дело, пока даже не догадывался, вылетел наружу. Спиртное в бутылке кончилось, и, мучаясь похмельем, он только-только наконец уснул. Он помнил замок и Тимона с бутылкой, потом красную чертячью морду, вроде даже женскую, что-то визжавшую ему с одесским прононсом, потом зеленую морду с азиатскими чертами, пялившуюся на бутылку и него сквозь стекло. Всё это, протрезвев и страдая, он списал на посетившую его белочку, не задумываясь даже, бывает ли она у призраков. Вот похмелье бывает, и он убедился в этом на собственном опыте. Спросонья он ломанулся разбираться с нарушителем его покоя и отсутствием выпивки в драгоценном месте его теперешнего обитания.

— Я тебе сейчас глаз на… — Петр Егорович осекся, увидев круглые мерцающие желтым глаза с вертикальным зрачком на алой меховой морде с рогами. — Вашу маму мне в печенку, я все-таки в аду! Врете, не возьмете, твари рогатые! — И он нырнул в спасительное нутро уже родного сосуда.

Такой подставы Веня от джинна не ожидал.

— Эй, вылезай! Я только дорогу узнать хотел. Я заблудился, — пытался он давить на жалость и вызвать на диалог обитателя бутылки.

— Да, да. Заблудился, котел потерял, угли потухли, сковородки остыли, масло продал, а кипяток сам выпил. Я, по-твоему, совсем тупой? — глухо пробурчало из бутылки.

— Я ничего из этого в трактире не брал! — Черт пытался понять, о чем ему говорят. — Эй, вылезай уже. Тебе что, трудно дорогу указать? Раз голубой, так с нормальным чертом и поговорить зазорно?

То, что прозвучало из бутылки в ответ на это заявление, смело можно было всё запикать цензурой, включая точно обрисованный в красках маршрут чертячьего следования. Из всего изложенного чертик понял только то, что очень мало знает о подробностях личной жизни своей матушки, и то, что его тоже считают голубым.

— Может, мне бутылка с дальтоником попалась? — Выражение на мохнатой морде младшего Пепелюшко отразило поочередно все стадии озадаченности. — Я вообще-то красный, и ты должен исполнить мое желание! — попытался он еще раз в надежде, что на слово «желание» каждый джинн реагирует одинаково.

На эту заветную формулу странный и явно испорченный джинн отозвался странной фразой:

— А шиш тебе. Коммунистом не был и партбилета не имею!

— Я бутылку разобью, — пригрозил отчаявшийся черт.

Глаз в бутылке прижался к стеклу и осмотрел окрестности.

— Об траву? Кури бамбук, лошара! Нашел чем пугать! — ответил неправильный джинн и больше на черта не реагировал.

В чем этот гад был прав, так это в том, что в траве угроза разбить бутылку была и правда маловыполнима. Пробка заняла свое законное место, и черт побрел дальше, отчаиваясь и коря себя за то, что согласился на уговоры Фарида, не представляя, что его ждет. Все-таки он был насквозь городским чертом и ориентироваться как мамуля, где только не побывавшая, не мог. Впрочем, через некоторое время ему показалось, что удача вновь повернула к нему свой сиятельный лик. Сквозь траву что-то замаячило. Это оказался небольшой холмик, трава на нем росла пониже, видимо от недостатка влаги, и на верхушке торчали из нее несколько камней.

Решив, что оттуда он может рассмотреть что-нибудь, чертик потопал в том направлении. Забравшись на камень, который был поровнее и более плоский, он огляделся вокруг. В степи смеркалось, на небе уже проступали очертания лун, вокруг по-прежнему была трава. Правда, на горизонте виднелось что-то темное. Мохнатый решил: что бы это ни было, там явно есть разумные, а значит, можно узнать дорогу. А может, это та самая стройка или ставший родным трактир? Он попытался почесать затылок, но только стукнул себя бутылкой, зажатой в руке. Вот тут-то чертячья натура, перешедшая по наследству, сыграла свою роль. И он решил все-таки разобраться с бракованным джинном и потребовать компенсацию за страдания в лучшем стиле своей родительницы. Коготь скреб по стеклу бутылки, из которой он уже смело вытащил пробку.

— Лучше вылазь! Тут достаточно камешков, чтобы испортить твое жилище. Ты джинн и обязан выполнять мои желания! — потребовал он.

Шокированный этим заявлением Петр Егорович вылетел, крутя пальцем у виска.

— Ты что, совсем крыша в полете? Какой я тебе джинн? Я призрак! У меня ноги вон, а не то, что там обычно у джиннов. И вообще, полетел я подальше. Достал ты меня своим нытьем!

Но его, надо заметить, вполне искренние объяснения только разозлили усталого и раздосадованного бесплодными попытками дойти до цели черта. Решив, что противный джинн над ним издевается, Венцеслав для острастки решил сделать вид, что пытается разбить бутылку, и стукнул ею по соседнему камню. Раздался шорох, странный скрип, чертик с испугу присел, оглядываясь вокруг. Часть камня, на котором он стоял, внезапно ушла из-под ног, и наш мохнатый страдалец, выпучив глаза и вопя от неожиданности, с зажатой в руке целой бутылкой, покатился кубарем в темноту распахнувшегося проема. Призрак быстро подлетел к образовавшейся дыре, пытаясь заглянуть внутрь, и увидел, как камень медленно встает на место. Раз это не ад и камни на холме освещаются знакомыми тремя лунами, значит, надо найти кого-то, кто сообщит о нем в академию. Петр Егорович уже собирался отправиться в путь и забыть о красношкуром неудачнике, когда его пронзила мысль о том, что его бутылка, единственная и неповторимая бутылка для призрака, осталась у наглой шерстяной морды. Он вздохнул и нырнул в камень, выручать свое имущество.

— Ага! — это было первое, что он услышал. — Теперь не обманешь, ты точно джинн. Только джинны так привязаны к бутылкам.

В общем, чертова мать могла его просветить, что большинство граждан планеты Земля, привязанных к бутылкам, совсем не являются джиннами, но с данной категорией существ наш черт не сталкивался, а мамули рядом не наблюдалось.

Егорычу же чрезвычайно хотелось в академию, но только с вожделенной тарой. Он уже понял, что мозгами природа этого конкретного индивидуума чертячьего племени явно обделила, и решил его обмануть.

— Ну ладно, я джинн. Но желания выполнять не могу.

— Ты хочешь меня обмануть! Опять! — Чертик вышел из себя. — Учти, тут везде камень!

— Я не простой джинн! — тут же исправился бывший комендант.

— Я уж вижу, что какой-то бракованный, да и дальтоник к тому же. Но желания всё равно должен исполнять. Все джинны исполняют!

— Я алкоджинн и просто так не работаю, — выкручивался призрак. — Мне надо заправиться, чтобы исполнить желание. А в бутылке пусто.

— Что-то я не слышал про такое. А чем заправиться? — заинтересовался чертик.

— Выпивкой, конечно. Наливай — и будет тебе желание.

Петр Егорович был уверен, что спиртного у мохнатого нет, а если он пойдет его искать, то придет к разумным расам, и там можно будет, сославшись на МАСМ и ректора, попросить помощи и отобрать у черта бутылку.

— Вот ты Карлсона знаешь? — продолжал придумывать он, заметив недоверие во взгляде чертенка. — Так он на варенье работал!

— Тоже желания выполнял? — почти поверил черт.

— Не совсем. Он был такой специфический джинн по перемещениям, — выкрутился Беспалов.

Венцеслав приуныл.

— Где я тебе выпивку достану? — в своей любимой манере заныл он.

— А куда ты шел-то?

— Да там строят, где-то у развалин. Какие-то студенты-маги из академии. Я шел посмотреть. Им мама мешает, чтобы домой вернуться и меня женить. А я не хочу. Я хочу здесь остаться, а она пусть домой. И ты можешь исполнить мне желание, чтобы так сделать! — путано и сбивчиво объяснил черт.

На такую удачу, как студенты-маги, призрак даже не надеялся, а если это еще и из родной академии…

— Пошли скорее, что ли, — заторопил он черта.

— Куда? — не понял тот.

— Вон туда по тоннелю. Ты говорил, строят у развалин. Значит, тоннель может вести к ним. — Все-таки Беспалов был умным человеком и понимал, что не может просто так в степи быть подземный тоннель с тайным входом. — Скорее всего, мы придем туда, куда тебе надо.

— А там что? — Чертик уже откровенно тупил, вконец запутавшись с этим алкоджинном.

— А там найдешь мне выпивку — и будет тебе желание.

Черт, подумав, кивнул, всё равно других вариантов не было, и они двинулись в глубь темного туннеля при слабом мерцающем свете от призрачного бывшего коменданта.

На кухне в лагере над котелком клубился пар, Манефа и Габриэль варили ускоритель прорастания. Подсыпая ингредиенты и помешивая раствор в одном котле, они неизбежно сталкивались руками. У Манефы слегка розовели щеки от смущения, все-таки она никак не могла привыкнуть к такому неприкрытому восхищению своей особой.

— Ой, чуть не пересыпала, — испугалась она. Алхимик вовремя перехватил ее руку. — Бантугбан приедет через три дня. Надо, чтобы парк выглядел прилично и хоть что-то зацвело.

В сумерках парка на газоне вдоль подъездной дороги кое-где уже проклевывались первые ростки.

Глава 32. О вреде травки

Приезд бантугбана Марью не впечатлил. Бантугбан был проездом, со свитой, важный до невозможности. Дамы, видимо не подходящие под параметры достойных для гарема, были его вельможностью проигнорированы, общался он только с личем, стройку осмотрел и, как сказал Рорх, остался вполне доволен увиденным. Перед тем как тронуться в путь, он даже снизошел до Марьиных пирожков и чая с надерном. Правда, до того как отпить или откусить, проводил по продуктам кончиком пальца с ногтем зелено-желтого цвета. Алхимик объяснил, что на ногте была специальная краска для определения вредных веществ. На оскорбленное фырканье Марьи Габриэль со смешком заметил, что имеется в виду даже не отрава, а банальные аллергены.

— У разных рас своя специфика питания, и неадаптированный организм может среагировать на что-нибудь незнакомое весьма неприятным образом, — пояснил аспирант-целитель. — А для такого важного орка любая болячка — это понижение его статуса. У орков правитель не может болеть, болезнь — это слабость.

Мария Спиридоновна подивилась дикости данного обычая, все-таки живой организм не может быть всегда здоровым, ну да ладно.

Еще внимания высокого гостя удостоились феи, но Рорх сразу обозначил их студенческий статус и все запросы на любые виды магии и приглашения велел направлять официальным порядком в академию.

Орки, оседлав гигантских рогатых нурнов, уехали дальше.

Вечером после ужина по парку, как и в предыдущие дни, сновали студенты с лейками. Подкормка от Манефы и Габриэля шла парковым растениям на пользу. Деревья уже выглядели вполне оформившимися, хоть и тоненькими, с нормальной кроной и достаточно вытянувшимися, а не саженцами-прутиками с парой веточек. Кустики радовали своим густым и зеленым видом, а цветы набирали бутоны.

Рыжая Грета, стоя у газона вдоль главной дороги, озадаченно разглядывала в траве крошечные серебристые бутончики.

— Газонная трава? Я не помню, чтобы кто-то из наших разрабатывал цветущий газон. Эй, Элина, — позвала она бытовичку, — ты тут вроде сеяла? Не помнишь, что за семена были?

— Ты вообще нормальная? — Раздраженная фон Фельдсон с лейкой в руках недовольно обернулась. — Я не обязана разбираться в ваших растительных зародышах! Я разбираюсь в драгоценностях, тканях, вкусной пище, изящной сервировке… короче, в высоком искусстве создания достойных условий жизни.

«Вот курица!» — разозлилась гномка про себя.

— Хорошо, ты в тканях разбираешься. Тогда скажи, в каком мешочке были семена?

— Ну, грубая холщевка, чем-то пропитанная и затянутая красной тесемкой. Еще сбоку был такой круг с орнаментом коричневого цвета. Деревенский стиль. — Девица презрительно сморщила нос и демонстративно отвернулась, показывая, что разговор окончен. Она весь день подбирала оттенки тканей для комнат гарема и сортировала тесьму и бахрому для отделки подушечек. И вот, наработавшись за день, мало того что по-прежнему моет кухню, так еще и приходится таскать тяжести и поливать дурацкую зелень, как будто та сама не вырастет! И эта рыжая со своими вопросами. Дали мешок, она сажала какие-то мелкие семечки и не присматривалась.

Грета, поняв, что семена были из тех, что привез шаман, успокоилась. Может, у орков в моде цветущие газоны. Цветочки крошечные и весьма миленькие, как серебряные звездочки будут смотреться в траве. Она подняла свою лейку, полюбовалась на золотистый кварц уже окончательно замощенной дороги и пошла поливать свой участок живой изгороди.

На газоне за ее спиной медленно раскрылся первый бутончик, выпустив в воздух облачко жемчужной перламутровой пыльцы.

Вечерело, в парке наступила тишина. Закончив работу, и строители, и студенты ушли в лагерь готовиться ко сну. Только у входов на территорию парка и стройки остались патрули, скоро их должны были сменить заступающие на ночное дежурство. Газон вдоль дороги усыпали серебряные звездочки цветов. Бутоны, раскрываясь, выпускали перламутр пыльцы, и она, поднимаясь все выше, расползалась над дорогой прозрачным туманом с едва уловимым в свете взошедших лун мерцанием. Тонкий аромат, сначала почти неощутимый, тоже начал распространяться в ночном воздухе.

Двое боевиков у входа на главную дорогу парка разлеглись на траве. С точки зрения охраны и засады, это было самым правильным. Часовой и охранник должны быть незаметны, и тогда они первыми увидят нарушителя, что дает несомненное преимущество и высокую вероятность удачного выполнения своих обязанностей. Внушают эту святую истину и прививают навыки маскировки еще на первом курсе. Правда, наша парочка не особо маскировалась, просто лежала и тихонько беседовала.

Двуипостасный Бор Данутич и полудемон Шейлим — имя рода полукровке не полагалось — надеялись на свои острые от природы нюх и слух. Да и в темноте оба видели тоже вполне неплохо. Первым на изменения в природе среагировал двуипостасный.

— М-м-м, кивелой потянуло. Ар-р-р. Как мы дома ее собираем. Мелким был, обернусь, выскочу на луг, сразу лапой пук захвачу — и в рот. Обсасываешь, как леденец. Мамка потом по шее как накостыляет. Цветки собирать надо и варенье варить, а мы с ребятней вечно все ближайшие посадки испакостим. Вроде и понимаешь, что не надо так, но вкусно же как! — Данутич еще раз потянул носом. — Может, сбегать посмотреть, где посадили? Потом собрать можно будет, как рассветет, если ее много. Попросим компот сварить. Марья добрая, как моя тетушка по папаше, сварит. Ну а если мало, то просто хоть пару цветков сорву, детство вспомню. — Он вопросительно посмотрел на напарника.

— Вот ты лакомка, — не преминул поддеть его Шейлим. — Ну сходи, тихо вроде. Наткнешься на чупакабру, зови, — пошутил он. — Если поймаем, Лисовские от горя будут две недели рыдать.

— Ага, прям. Минуты две максимум, — загоготал двуипостасный. — Эти два прохиндея дольше горевать не смогут, еще что-нибудь придумают.

Бор легко, несмотря на массивное телосложение, поднялся и, слегка косолапя, скользящим шагом неслышно скрылся в парке.

Шейлим, проследив за уходом товарища, оглядел окрестности, посмотрел в сторону слабоосвещенного лагеря. В районе кухни слегка струился дымок, полудемон принюхался и усмехнулся про себя.

— Повезло, что у нас ночное дежурство. — Поливать желто-коричневой субстанцией зеленеющие посадки ему не нравилось. Пришедшая вдруг в голову мысль заставила его вздрогнуть и вскочить на ноги.

— Какая кивела? Пахнет травой и алхимическим варевом! Не мог Данутич почуять кивелу, ей не пахнет. Может, он просто хотел зачем-то попасть в парк и придумал предлог? — Шейлим задумался, вглядываясь в темноту уходящей дороги. Ему казалось, что там серебрится воздух, но это, скорее всего, лунный свет отражался от плиток дороги. Он тряхнул головой и вновь принюхался и прислушался. В парке раздался странный шум, как будто дождь простучал в лесу по листьям, и тут же раздался рык, эхом прокатившийся в тишине.

Данутич обернулся, и он чем-то недоволен, быстро определил полудемон. Он еще раз оглядел окрестности и, приняв решение, тоже скользнул в темноту.

Утром пришедшая ко входу в парк со стороны развалин смена, не обнаружив другую пару ночных дежурных, только посмеялась.

— Слабаки! Чего еще ждать от ушастого? — Дроу Харо э'Нен иронично приподнял бровь. — Небось уполз к своей палатке, не вынеся сидения на земле. Целитель должен заботиться о здоровье, особенно собственном.

Его напарник змеелюд тихонечко зашипел, смеясь.

— Вампирс-с-ская арис-с-стократичность тоже, видимо, привыкла к мягким перинам. Отдежурим — доложим. Должен быть порядок. — Он присвистнул и махнул руками в сторону лежащей травы забора. Зелень взметнулась вверх.

Дроу, осматриваясь, вдруг неуверенно произнес:

— Вон там вроде трава как-то не так поднялась?

Змеелюд посмотрел в ту сторону. Встающее солнце не давало разглядеть всё по-хорошему, но в одном месте трава и правда казалась пониже и погуще.

— Наверное, опять эти упертые ловцы чупакабр пытались с-с-соорудить очередную ловуш-ш-шку, — пожал он плечами. — Вечно выдумывают новые нелепые западни. Вс-с-спомни, как они на кухне утащили банку меда, с-с-смешали с липучками для с-с-строительных тяжестей и у ис-с-сточника камни намас-с-сали вечером. Типа придет чупакабра на водопой и меда захочет, а ес-с-сть начнет и прилипнет.

— О, какой свист стоял! У меня чуть голова не треснула! Как тарка могла так свистеть с приклеенным языком? А как строители ругались! Эта их фигня вместе с медом жутко клейкой оказалась. Я думал, свистелке проще язык отрезать. — Харо фыркнул.

— У с-с-старой кикиморы вс-с-сегда ес-с-сть какие-то травки. Кажетс-с-ся, она с с-с-собой с рождения вс-с-се рас-с-стения мира тас-с-скает. Зато с-с-свистулька окас-с-салась не такая и дура. И зубы у нее хорошие. Как она их гоняла по лагерю, пока ее Винни не поймал! Почуяла ведь, что это их рук дело. Зато фон Фельдс-с-сон от этого с-с-свиста выс-с-скочила в ночной рубахе, и морда с-с-страшная, вся в желтой каше! — Змеелюд присвистнул под нос, трава забора рядом пошла волнами.

— Не понимаешь ты женщин. Это маска для улучшения цвета лица! — Дроу с философским видом отечески похлопал напарника по плечу. — Да ладно, подрастешь — поймешь. — И со смехом отпрыгнул, уворачиваясь от оплеухи.

— С-с-снаешь, я теперь ее лис-со только в этой каш-ш-ше и предс-с-ставляю! — скривился змеелюд.

— Слышишь? Поливальщики начали работу. Хорошо хоть, мы на дежурстве и не надо ходить с этой жижей для цветочков. — Дроу считал цветы бесполезными, если они не пригодны для еды или не имеют лечебных свойств.

— Правильно, пус-с-сть некроманты поливают. Лис-с-совс-с-ским полес-с-сно, — поддакнул змеелюд.

В парк по центральной дороге действительно пришли практиканты и строители. Они сначала привычно разбрелись с лейками по территории, а потом вернулись, чтобы сложить пустые у входа и отправиться по своим сегодняшним рабочим местам. Бытовичек интересовала отделка внутренних помещений, и фон Фельдсон важно вещала строителям о том, как надо сделать резные карнизы, чтобы они сочетались с узорами выбранных тканей.

— А на полу обязательно вот такой мозаичный узор. — Она тыкала пальцем в нужное изображение и притоптывала ногой по золотистой кварцевой плитке. Широкая юбка бытовички колыхалась, создавая почти незаметные глазу завихрения в слегка мерцающем перламутром воздухе около главной дороги.

Природники разглядывали серебристые цветочки с научным интересом.

— Очень красивые! Надо взять образцы и еще спросить у Манефы Ауховны, что это за цветы. — Грета полюбовалась ровным зеленым газоном с хаотично разбросанными по нему серебряными каплями цветов.

— Может, они еще и пригодятся для чего? Хорошо бы, чтобы польза была. — Практичный лешак Пущик любил полезные растения.

Они склонились над газоном, прикидывая, откуда бы выкопать парочку для исследований.

Винни же с братьями просто ждали, когда эти два ботаника наглядятся на свои посадки и поведут их копать очередные ямки, таскать камни для альпийских горок и выкладывания бордюров и стричь кусты под их бдительным присмотром.

Часть строителей пошла с бытовичками в здание для проведения внутренних отделочных работ, часть удалилась в парк, чтобы разобраться с фонтанами и беседками. С ними ушли и артефакторы. Воду от источника просто провели по трубам, артефакторы ругались, что-то изобретали, но умудрились применить принципы механики с минимальным использованием магии. Так что остались последние штрихи перед торжественным включением системы водоснабжения. Больше всех этого счастливого момента ждали, конечно, бытовички.

Фон Фельдсон шагала по коридорам дворца с гордым видом как минимум его управляющей, а то и владелицы. Проходя малую приемную, которую вместе с мозаичными панелями по стенам украшали узкие зеркальные, она вдруг замерла у такого зеркала.

— Бальный зал слишком маленький, мой принц. — Она повернулась к дядьке Чухе, который ее сопровождал. — Для нашей свадьбы требуется гораздо больше. Надо поискать, тут должно быть много комнат. — И она, закрыв глаза, закружилась в танце, напевая: — Бал будет прекрасен. Я самая красивая невеста.

Дядька Чуха замер у двери и вдруг сказал:

— Да не пойду я к куме на именины! Она опять рыбу костлявую на стол подаст! И не проси меня, старая, сама иди, если хочешь. А мне мяса сделай, да в подливе, а я пока тут двери поправлю. — И, достав из кармана инструмент, принялся обтесывать дверное полотно.

Бытовичка, видимо услышав монотонный звук работы, или у нее просто в мозгу что-то переключилось, принялась доставать из пространственного кармана образцы ткани и тесемки, кружево и тонкие газовые лоскуты. Она опустилась на пол прямо в кучу извлеченного и, зарыдав, принялась рвать всё, что попадалось под руку, причитая:

— Как мне могли подсунуть это убожество вместо свадебного платья! Переделать, всё переделать! Завидущие гадины! Это мой принц, моя свадьба и мое платье! Всё сама, всё сама. — И она начала связывать в узлы всё, что только что рвала.

— Да всё тебе не так! — вспылил бригадир. — И чем тебя окна не устраивают? А зачем тебе больше терраса? Сама потом будешь говорить, что дует от них. Ладно, не вопи. Надо проем тогда расширить, чтобы дверь и окна сразу поставить. — Он достал кувалду и методично начал лупить по мозаичной панели. Разноцветные кусочки полетели в разные стороны. Щеку задело осколком. Чуха остановился, потряс головой, потом плюнул на пол, ставший вдруг перламутровым и таинственно размытым, и пробормотал:

— Техника безопасности прежде всего!

Затем он натянул на голову шапку с прозрачной пластиной, закрывающей лицо, и продолжил уничтожать то, что недавно с такой тщательностью выкладывал со своей бригадой.

В парке у полупостроенной беседки рядом с травяным забором почти на границе с развалинами Винни методично перетаскивал камни к нужным местам. Его напарник строитель, показав, какие, куда и в каком количестве, вспомнил, что забыл забрать у бригадира какую-то нужную строительную штуку, одну на всю бригаду, и пошел во дворец. Тролль спокойно перекладывал булыжники и размышлял о том, что сегодня приготовит бабушка Маша на обед. Машинально подняв очередной предмет, чтобы положить на уже приличную кучку, он с удивлением увидел в руках здоровенный батон колбасы. Оглянувшись, он заметил целую кучу лежащих на земле продуктов, окруженных стелящимся перламутровым туманом, и это ему сильно не понравилось.

— Какая зараза так пошутила с едой? Если это Лисовские учудили, то они сильно об этом пожалеют. — Тролль нахмурился и похлопал себя колбасой по ладони. Колбаса была твердая и тяжелая — наверное, сыровяленая. Это хорошо, не испортится. А вот жареных кур на травке раскладывать не следовало.

Винни задумался о том, что надо сделать с этим богатством и как вернуть на кухню, пока не испортилось.

— Прикрыть надо для начала, — рассуждал он, — и позвать кого-нибудь, чтобы помогли перенести.

Только он собрался отойти от груды наваленной еды, как что-то, кажется, мелькнуло на периферии зрения. Посмотрев на кучу, Винни заметил, что часть продуктов исчезла.

— Чупакабра орудует! Совсем она не травоядная, просто там, на стройке, больше нечего было жрать, — сделал он вывод и принял решение охранять продукты и ждать, пока не вернется куда-то запропастившийся напарник. Рядом с пищевой горкой торчала боевая троллья дубина, которую какой-то гад глубоко воткнул в землю. Решив, что оружие не помешает, Винни напряг все силы и выдернул дубинку из земли. При этом что-то хрустнуло, но тролля это не интересовало. Он был вооружен и готов до последнего биться за пищевые запасы родного лагеря. Однако тварь оказалась хитрой и шустрой, она скользила на периферии зрения в туманной дымке и растаскивала харчи.

— Да так совсем ничего не останется! — В бессилии он взвыл и начал махать дубиной вокруг кучи, разгоняя блестящий туман в надежде, что пронырливая чупакабра побоится сунуться. Махание тяжелой орясиной утомляло, и страшно хотелось есть. Прямо под носом соком истекала зажаристая птица, коричневел корочкой со специями перевязанный веревкой копченый окорок, свились кольцами связки сосисок и сарделек, а пирамида свежих булок подмигивала румяными боками. Глотая слюну, тролль проклинал запропастившегося напарника и беспардонную вороватую животину, а еще ему очень хотелось поймать того паразита, который притащил сюда харчи.

А тем временем напарник Винни, тот самый незадачливый полугном, пытался найти вход во дворец, кружа вокруг кустов и выходя всё время к дворцовой стене с крытой террасой. Он недоуменно всякий раз ковырял пальцами каменное кружево облицовки, и хождение по кругу продолжалось.

— Засадили всё кустами, непонятно, где дорога, — ворчал себе под нос строитель. — А эти странные девицы в желтом понасыпали повсюду своих блесток! Они же пачкаются и везде будут прилипать. Еще и бытовой факультет, неужели их там такой бесхозяйственности и расточительности учат? Эти блестюшки, наверное, не дешевые. — Он провел рукой по кусту, серебрящемуся перламутром. Пыльца поднялась в воздух и осела обратно на куст, полугнома и всё вокруг.

— Кто-то там есть, — вдруг насторожился работяга. И опять оказался у ажурного перекрытия террасы. — Наверное, тоже не может найти вход или выход! Надо делать двери! Как мы так не доработали? Всё построили, а дверей не сделали. Пара-тройка дверок не будут лишними. — Он решительно пригладил небольшую бороду и полез за инструментом. — Эх, кувалды нету. Ну да ладно. Вот стамесочка хорошая с молоточком. Как раз тут аккуратный проемчик выйдет.

Каменное кружево стало один за другим терять завитки, покрываясь хаотично расположенными неровными дырами.

В глубине парка под красиво выстриженной композицией из кустов, покрытых всё той же перламутровой пыльцой, сидели Лисовские.

— Классное место ты нашел, брат! Нам везет. Сейчас все денежки этого лоха будут наши. Смотри, он совсем играть не умеет! — Один из близнецов, оборвав с куста пригоршню листьев, кинул их небрежно на траву, всколыхнув туман, и заявил: — Играю на все!

Второй между тем деловито раскладывал оборванные листья, пару пучков цветов с клумбы поблизости и мелкую цветную гальку с альпийской горки.

— Ваш ход! Вам должно повезти! Вы вроде новичок, говорят, таким везет. Не повезло? Не огорчайтесь. Кто мошенники? Мы? Да как ты смеешь?!

Близнецы вскочили на ноги и кинулись мутузить несчастные кусты, безжалостно обрывая ветки и листья. Через пару минут, отстав от прилично измочаленного куста, братья, пошатываясь и пихая охапки листьев за пазуху и в карманы, побрели к следующей группе растительности.

— Наглый попался. Играть не умеет, а лезет. Мы ему хорошо всыпали! Будет знать, как с Лисовскими связываться. — И, снова усевшись на траву, подняв при этом тучи пыльцы, они принялись раскладывать на земле листья и мусор. Всё началось по новой.

— Классно тут.

— Ага.

Гоблинами не становятся, ими рождаются. Гоблин — это состояние души и кошелька, песня финансов и экономии. Бург был настоящим гоблином. Работа строителем ему не очень нравилась, но надо было с чего-то начинать. Обзаводиться полезными знакомствами, подыскивать выгодную партию для брака, с родственными связями и хорошим приданым. Не мешало бы, конечно, и самому иметь кой-чего за душой, но это уж как получится. Бург мечтал найти сокровища. И когда узнал, что рядом с местом строительства будут древние развалины, просто не мог поверить своему счастью! Ему точно повезет. Надо только там полазить хорошенько. А сейчас он шел по тропинке и пинал ногой камешки. Один вдруг странно блеснул перламутровым боком. Цепкие пальцы тут же схватили нужный предмет. Обтерев камень о комбинезон, Бург пораженно замер.

— Огненный опал! — Он огляделся и сунул камень в карман. — Нет, из кармана может выпасть во время работы. — Гоблин заметался в поисках места для тайника. — Надо закопать!

Слова с делом у него не расходились, и он моментально выкопал яму прямо на дорожке парка. Уже почти положив туда свое сокровище, вдруг отдернул руку.

— Нет, тут могут найти!

Следующая яма оказалась слишком глубокой, другая — в недостаточно приметном месте. Найдя в парке площадку с фонтаном, Бург решил, что тут точно потом отыщет свой клад. В чаше фонтана вместо воды переливалась перламутровая дымка.

— Во намагичили. И зачем им тогда вода? Не нужна уже, наверное, и так красиво, — оценил он и принял решение спрятать ценную вещь в уже ненужную трубу водопровода. Где была труба, он уже не помнил, и поэтому периметр фонтана украсили еще пяток ям разной глубины. Наконец труба была найдена, развинчена и заткнута бережно завернутым в тряпочку камнем. Закапывать трубу обратно он не стал, решив, что так удобнее будет доставать. Довольный жизнью гоблин отправился дальше в сторону дворца, но под кустом опять что-то призывно заблестело.

— Где-то тут должны быть еще фонтаны. — Гоблин с энтузиазмом прячущей орехи белки ломанулся в кусты парка, держа в руке очередную находку.

Солнце, стоя в зените, освещало парк и стройку в лесах. Вся площадка, если смотреть сверху, мерцала и переливалась размытыми нечеткими линиями. А в лагере время подошло к обеду, и скоро визгливые бульканье и свист тарки огласили окрестности, подавая сигнал сбора.

За столом собрались работники академии, алхимик, Тимон и фейки, а вот строителей и студентов не было. Озадаченная Марья посмотрела в сторону стройки, но никто не торопился оттуда на обед.

— Может, что-то доделывают срочное? — Она растерянно посмотрела на остальных. Кто как, но чтобы на трапезу не спешил любящий подзакусить Винни или не большие энтузиасты работы Лисовские — это было не понятно.

— А где сменившиеся ночные дежурные? — Пыжик посмотрел в сторону палаток. Фейки дружно подпрыгнули и полетели проверять.

— А там никого нет! — удивленная Ниле спешила поделиться увиденным. — И всё так аккуратно заправлено, как будто спать не приходили. И по лагерю они не перемещались.

— Я не видел, — согласился с ней Эм. — И на завтраке их не было, — вспомнил он.

— Я подумала, что устали и спать пошли сразу с дежурства, — растерянно пробормотала Марья и опять посмотрела в сторону стройки.

— Мы слетаем, быстро! — Фейки сорвались с места.

Марья только успела крикнуть вслед:

— Осторожнее!

Фейки отсутствовали недолго, при желании эти малютки летали как пули. Вернулись они с круглыми от изумления глазами. Ниле затараторила, зависнув в воздухе над столом:

— Там что-то странное! Ужас прямо, просто кошмар. Там замотаны в траву боевики и ночная смена, только ноги дрыгаются!

Рорх на эти слова нахмурился и, сверкнув глазами, вспомнил свое обещание близнецам.

— А в парке на дорожке и вокруг фонтанов ямы накопаны, Лисовские дерутся с кустами и уже столько поломали. Ужас! — продолжала фея, прижимая ладошки к щекам. — Строитель какой-то у террасы зачем-то дырки в резной стеночке пробивает. Наколупал уже много. Все как с ума сошли! Во дворец мы не полетели. Страшно. — Она села Марье на плечо.

— Мы, когда летели, видели: там туман стелется по земле и мерцает перламутром, — добавил Эм. — Как будто Фельдсон свою пудру уронила и та разлетелась во все стороны. Ну такая, с жемчужными частицами, — попытался объяснить он свои ощущения.

— Надо сходить посмотреть и попробовать хотя бы распутать тех, кто в траве, — решил Рорх. — А вы пока соберите всё, что может пригодиться, — велел он женщинам.

Пыжик, Тимон, Габриэль и Рорх, прихватив Эма, чтобы показывал дорогу и помог своей фейской магией договориться с травой, отправились к стройке.

Марья смотрела им вслед. Как всегда, когда тревога сжимала грудь и нервы отплясывали чечетку, мысли в голову лезли одна нелепее другой. Про то, что кастрюлю с кашей надо бы прибрать, пока не остыла, и где бы взять триммер или косу на худой конец, чтобы было чем угрожать ожившей растительности, если мужчины не справятся.

Марья с Манефой, как настоящие дамы, собирались основательно. Кикимора запихивала во все карманчики и поясные сумки различные порошочки, мази, микстуры, припарки и пластыри. Часть она сунула Марье в немажоську со словами: «Пригодится». Марья даже не стала спорить и объяснять, что пользоваться этим она не умеет. В немажоську нервно запихивалось всё!

Из палатки переместились на кухню под фразу Марьи о голодных студентах. В сумки засовывалась еда и утварь, чистящие средства, какие-то коробочки со специями. Если бы их не позвали, то, наверное, они разобрали бы печку.

Когда они подошли к месту строительства, у ограды на степной траве уже лежали первые пострадавшие.

Кикимора профессионально начала их осматривать. На удивление Марьи она пояснила:

— Я же травница. С больными тоже работать приходилось. Не всегда можно вмешиваться магией, так что кой-чего и умею. — Манефа оттянула веко у двуипостасного. — Или чего-то напились, или надышались, а может, и всё разом. Это если по симптомам судить. Спят они сейчас, Рорх из них своим туманом вытянул эмоции и прочую дурь. Но не факт, что, очнувшись, чудить не начнут. Надо понять, что за напасть приключилась.

Скоро в рядок были выложены все пленники живой ограды. Пятерка боевиков, целитель и артефактор. Пять дежуривших ночью и двое из дневной смены, которая ставилась на всякий случай у развалин и иногда обходила периметр.

— Вот этим, — Рорх показал на двуипостасного и полудемона, — пришлось хуже всего. По моим ощущениям, воздействие на них было самым сильным. Меньше всего пострадал пиритик, который дежурил один со стороны степи, но он там чуть пожар не устроил. Его спеленало капитально и, похоже, перекрыло травой кислород, пока он сознание не потерял. Очаги возгорания трава сама, видимо, потушила, и хорошо. Степной пожар мы бы заметили сразу, но когда всего один источник и магия сбоит, то пожар в степи — это очень страшно. Эти тоже не сильно пострадали, — кивнул он на дроу и змеелюда, — все-таки недавно заступили на дежурство.

Алхимик тем временем, уже разложив оборудование, с помощью Манефы пытался понять, что произошло.

— Судя по всему, откуда-то взялся мощный галлюциноген, — вынес он вердикт. — Может, они курили чего? Или ели?

— Эльф не курит. — Пыжик был наблюдателен. — А едим мы все из общего котла. Что-то находится там, на территории. И с учетом того, что фонтаны не включались, да и источник один на ближайшие окрестности, то это какая-то воздушная дрянь.

При словах «воздушная дрянь» Мария Спиридоновна сразу вспомнила школьные уроки ОБЖ и противогазы. Тут, похоже, противогазов не имелось, но можно же сделать какие-нибудь повязки из ткани, чтобы им в организм ничего не попало, и идти спасать остальных.

Ее предложение выслушали.

— Знаете, Мария Спиридоновна, у нас есть вредные работы. Например, у гномов в шахтах. Да и алхимия с ее опытами не обходится без защитного оборудования. — Габриэль вытащил из своего кармана очки с предохранительными боковинами, как в старых фильмах про летчиков. Снизу к ним был прикреплен тканевый «намордник». — Это еще пропитано специальным составом, фильтрующим всё вредное. Правда, у меня таких только два комплекта. — Он огорченно вздохнул.

— У меня есть свои, — подала голос кикимора. — Более изящной модификации. И тоже есть запасные.

— Итого четыре, — подытожил Рорх. — Кто-то всё равно должен остаться здесь с горе-охраной.

— Нам защита не нужна, — тут же сообщила Ниле. — На нас это не действует.

Все в недоумении разглядывали фей.

— Откуда вы знаете? — строго спросил лич и нахмурился.

— Ну, мы там спускались к Лисовским и пытались с ними поговорить. — Ниле смутилась. — Мы не поняли сначала, что произошло, — оправдывалась она. — Они ведь всегда себя странно ведут и балуются. Вот мы и спустились. Там всё в какой-то блестящей пыли, наверное, это она. Правда, не понятно, откуда она взялась. Но зато мы точно знаем, что на нас не действует, наверное, потому, что у нас своя. — Она гордо помахала крыльями.

— Вы точно останетесь тут, — Марья была непреклонна. — А я пойду. — И, предупреждая возражения, заметила: — Там и девушки есть, а тут если очнутся эти парни и окажутся в неадекватном состоянии, то как я с ними справлюсь?

Рорх ненадолго задумался.

— Идут Манефа, Габриэль, Мария Спиридоновна и я. Вы, Пыжик, вместе с феями останетесь присматривать за спящими. Тимон, тебе придется патрулировать периметр парка снаружи. И не суйся туда особо, вдруг на тебя это подействует. Особенно аккуратно у развалин, может, оттуда эту штуку принесло, ветерок с той стороны. Наблюдай с воздуха.

Тимон кивнул и, решив приступить к своим обязанностям, взмахнул крыльями и сразу улетел к развалинам. Пыжик методично и аккуратно принялся запеленывать спящих. На всякий случай. А рядом с пиритиком поставил ведра с водой.

Марья ощущала себя Элли перед воротами Изумрудного города. На ней тоже были очки, хоть и не зеленые. Под ногами — желтая дорога, правда из кварцевых плиток, а не из кирпича. И войти предстояло совсем не в город, но мозг выдавал именно такие ассоциации. Тотошкой, видимо, воспринимая туго набитую немажоську.

Воздух над главной дорогой был словно залит перламутром, по бокам вздымалась травяная ограда. Кусок кварцевой облицовки дороги терялся в искрящемся тумане. Сквозь него было видно, но как через мутное стекло.

— Да что же тут произошло? — вырвалось у Марьи.

— Если б я знал, — задумчиво ответил лич.

Четверка спасателей, надев очки и защитные «намордники», вошла в парк.

Глава 33. Куда ведут подземные ходы?

За день до предыдущих событий, в тоннелях где-то под степью…

— Опять развилка! Я как будто хожу кругами. — Чертенок присмотрелся к стенам двух расходящихся в стороны коридоров. При неплохом собственном зрении, подстраивающемся под освещение, и в свете бутылки с алкоджинном он разглядывал орнаменты вокруг арок входов. — Вот такую загогулину я вроде уже видел, значит, туда не пойду, — решил он.

Темнота коридоров действовала на него умиротворяюще. Ни мамули, ни забот. Плохо было только одно: питаться в этом мирке из тишины, темноты и коридоров было нечем. А есть хотелось.

Младший Пепелюшко-Подкотельный вспомнил мамулю с ее неизменной «Хуччи»: уж у нее-то в сумке чего только не водилось.

— Выберусь — куплю себе котомку и опять залезу куда-нибудь подальше, чтоб не нашли, — размечтался он.

— Ну что, мех с рогами, вышли куда-нибудь? — Из незакрытой бутылки просочился призрак бывшего коменданта. За время блужданий они успели уже раз двадцать поругаться, шантажировали друг друга и шли на мировую. Сейчас как раз был период перемирия.

— Не вышли, и если ты всё время будешь дрыхнуть, то и не выйдем. Кто обещал проверять всё вокруг? И так идем почти на ощупь, — возмущался чертик.

— И много нащупал? — Петр Егорович захохотал от удачного, как ему казалось, каламбура, но, впрочем, быстро осекся. — Куда лететь проверять? — состроил он серьезную мину.

— А я почем знаю? Это ты у нас существо волшебное и должен знать или хотя бы предчувствовать такие вещи, — скорчил гримасу чертенок. — Вот смотри: эта фиговина мне уже попадалась и пользы не принесла, поэтому предлагаю исследовать, что вон там. Ты хоть стены проверь, может, за ними есть чего. Тогда хоть понятно будет, куда идти.

Призрак полетел проверять, заныривая периодически в камни прохода. Прислонившись мохнатым боком к стене, мелкий Пепелюшко задумчиво в который раз разглядывал это странное место.

Гладкий, как будто чем-то отполированный, темный каменный пол кое-где начал покрываться сеткой трещин, стены состояли из разной величины булыжников. Он даже пробовал залезть по ним к потолку, но там тоже не нашлось ничего интересного: немного ползучего мха и парочка мелких пауков, непонятно чем питающихся в этом коридоре. Вспомнив паучков, он невольно облизнулся. Если тогда он шарахнулся от них так же, как и они от него, то сейчас насекомые уже казались ему весьма аппетитными. В животе требовательно заурчало. Красные лапки скалолаза-любителя ухватились за камни, подъем в поисках добычи начался.

Когда Петр Егорович вернулся к развилке, удачливый охотник как раз запихивал в пасть последнего восьминогого бедолагу. На брезгливое «фу-у» он обернулся с круглыми глазами пойманного на «мокром деле» котика.

— Вя вес фофю! — эмоционально попытался объяснить он привидению сквозь непрожеванного паука.

— Чего фофю? — сделал вид, что не понимает, призрак.

— Есть хочу! — Наконец проглотил добычу чертенок. — Хотя сейчас уже не очень вроде.

— Ну да, ну да, — иронично покивал головой комендант. — Пауки очень питательные. А что ваше обжорство планирует пить? Тоже что-нибудь изысканное, типа слизи улитки?

— Вот зачем ты сказал? — сразу заныл чертик. — Теперь я пить захотел! А улиток тут нет, я не нашел. Они, наверное, вкусные и уж точно сочнее, чем эти пауки.

— Я тоже пить хочу, сушняк, знаешь ли. И поэтому справедливо, если от жажды мы будем мучиться вместе. — Сытый чертик почему-то раздражал привидение еще больше. — Ты же не торопишься наполнить мою бутылку живительной влагой с повышенным градусом, зато требуешь искать выход вместе с тобой.

— Но ведь ты сам предложил! Сказал, что сейчас всё посмотришь и мы выйдем. И мы никуда не вышли, — вспомнил мохнатик.

— Ну, не всё бывает так, как планировалось, — туманно проворчал Петр Егорович, вспоминая, как, пытаясь вылететь наверх, брякнулся головой о потолок и понял, что, даже распростившись с бутылкой, просто так эти катакомбы покинуть не сможет. — Тебя вообще интересует, что я узнал? Или ты планируешь и дальше ныть?

Чертенку очень хотелось сказать этому голубому из бутылки что-нибудь язвительное в стиле любимой мамули, но в голову ничего не приходило. Поэтому он просто молча кивнул.

— Я, между прочим, нашел дверь! — гордо возвестил бывший комендант. — Правда, прохода за ней нет.

— Она что, нарисованная? — не понял черт.

— Нет, она нормальная. Но там просто какой-то склад с кучами тряпок, ящиков, каких-то погнутых железок. И никакого прохода. Так что идти придется в другой коридор.

Последние слова он произносил уже в пустоту, проследив за скрывающимся в темноте коридора пушистым задом. Комната с чем-то не похожим на мох и камни! А еще вдруг с полезным? А еще вдруг найдется какое-нибудь оружие для придания храбрости? В общем, когда Петр Егорович вслед за чертенком прилетел к пресловутой двери, она уже была нараспашку, а красная меховушка чертика стала розово-сизой. Черт торчал посреди разворошенной кучи тряпья и безудержно чихал, до слез и соплей.

— Вот почему… а-а-ап-пчхи… в коридоре… а-а-ап-пчхи… чисто? А тут… а-а-ап-пчхи… — Он отчаянно скреб зареванную, зудящую от пыли мордочку.

— Вот куда ты полез? Я тебе, куску грязного, а сейчас очень грязного меха, что говорил? Что тут ничего интересного нет! Хлам. Зачем ты сюда полез?

— А может, ты меня обмануть хотел! Может, тут золото, и бриллианты, и оружие, и… а-а-ап-пчхи! — Чертенок был готов всеми правдами и неправдами отстаивать свои нелепые поступки.

— Ну вот «апчхи» тут ты точно нашел. Если бы я хотел тебя обмануть, я бы сказал, что здесь тупик, и ты бы сюда не полез.

Сарказм, с которым это было сказано, пропал зря. Венцеслав, может, и был туповат, но вот памятью его явно не обделили. Поэтому через час хождения по коридорам действительно прозвучавшая от призрака информация о тупике вызвала мгновенный старт с места. Однако очередной забег чертенка по подземелью закончился через пару минут раздавшимся разочарованным воем и всхлипываниями.

— Ты меня обману-у-ул! — выл обиженный отпрыск славного рода Пепелюшко.

— Что значит «обманул»?! — искренне и с недоумением возмутился Петр Егорович. — Я же четко сказал: «Там тупик» — и никак не думал, что ты кинешься бодаться со стеной.

— Не-е-ет! Ты тогда сказал, что если будет золото, то скажешь, что тупик. Чтобы я не догадался! У-у-у-у! А тут нет золота, тут тупи-и-ик!!! Ты меня обману-у-ул! — продолжал выть обиженный черт, шмыгая носом и ощупывая шишку на лбу. Казалось, что вдобавок к его естественным костяным рожкам у него на лбу растет еще один, только обтянутый мехом.

— Да ладно, ты сам виноват. Зачем так побежал? Мог бы просто сходить посмотреть. Зато ты теперь черторог или трехрогий черт. Может, это к удаче! — потроллил чертенка бывший комендант.

— Я бежал, чтоб тебя обогна-а-ать! Чтоб первым всё забрать себе-е-е! — Логика у ревущего мохнатика напрочь отсутствовала. — И ни к какой это не к удаче-е-е! Я есть хочу-у-у! И черторогом быть не хочу-у-у!

— Да ну тебя! — Плевок призрачной слюны просочился сквозь плитки пола. — Пойду гляну, что там с другой стороны. — И привидение, демонстративно развернувшись к Венцеславу спиной, улетело сквозь стену в направлении развилки.

Вытерев нос и смахнув с морды слезы, чертик еще раз ощупал шишку.

— Ничего. Вот как выйдем наружу, вот как исполнишь ты мне желание, я тебе… я тебе… Точно! Я тебе в самое крепкое пойло потом пива налью, гоблинского! Фарид так какому-то жадному торговцу намешал, а потом сказал, что нет ничего для опохмелки, только надерн. Всё выпили вечером, а нового не привезли! Мы все бутылки и кувшины с бочонками ночью из-за стойки в подвал перетаскали. Тот орк даже ругаться не мог, купил кувшин воды по цене дорогущего эльфийского вина и уехал. А Фарид сказал, что тот запомнит, как обманывать честных трактирщиков. Вот и этот гад потом пусть помнит, как обманывать Венцеслава Авраама Франца Рудольфа Пепелюшко-Подкотельного Xll.

Жажда мести коварному джинну немного притупила голод и жажду страдающего черта, а между тем привидение, совершенно случайно занырнув в стену сразу после арки следующего ответвления, обнаружило зал с шестью колоннами, между которыми по желобу медленно текла вода. Больше всего его заинтересовало место, куда эта водичка утекала. В стене находился проем, который по габаритам вполне соответствовал субтильной фигуре мохнатого красного тупицы. Вдобавок к так раздражающей тупости этот меховой помпон с упряжки оленей Санта-Клауса стал еще и не в меру подозрителен. Уговорить его поплавать, скорее всего, будет проблематично, но эта вода куда-то течет и, возможно, поможет найти другую дорогу.

Вернувшись, он застал мохнатого в позе медитирующего Будды с расстроенной опухшей мордочкой, украшенной шишкой на лбу.

— Я там водичку нашел, вроде чистая, — начал призрак с приятных новостей. Черт покосился на него, но предпочел изображать обиженного.

— Прохладненькая такая, прозрачная, — продолжил Петр Егорович, наблюдая, как чертенок сглатывает слюну. — Течет, журчит себе, наверное, вкусная, родниковая.

— Вот ты опять меня обманываешь! — Обвиняющий тычок красного пальца с наполовину обгрызенным когтем в сторону призрака был ему ответом.

— Вода там есть. Только я не знаю, как тебя туда провести, я через стену просочился, — сообщил Петр Егорович.

— Вот так и знал! Нашел воду и теперь дразнишься, что мне туда не попасть. — Чертенок опять нашел причину для жалости к себе любимому. — И ведь знаешь, что я пить хочу!

— Вот ты тупой, — не выдержал призрак. — Я тоже пить хочу, а бутылка у тебя. Зачем мне тебя обманывать? У нас одна проблема, и надо вместе найти выход.

Венцеслав подумал и решил, что вроде слова этого бутылочного гада сейчас звучат правдиво и, наверное, стоит поискать дорогу к этой воде.

— Ну пошли посмотрим, но если ты меня опять обманешь… — он не мог придумать кару в случае обмана, потому что в голове крутился только шикарный план финальной мести, — то… то сильно пожалеешь!!!

Они дошли до того места в коридоре, и Петр Егорович снова залетел в зал с колоннами, чтобы осмотреть периметр изнутри. Стена, через которую он просочился, была им изучена с особой тщательностью. Поэтому ему удалось обнаружить плиту, похожую на вход. Вылетев обратно прямо сквозь нее, он стал осматривать эту же стену уже со стороны коридора и звать чертенка, который остался у места, где Петр Егорович проник в зал.

С внешней стороны плита сливалась со стеной, состоя, как казалось, из таких же разномастных булыжников. Подошедший Пепелюшко-Подкотельный, осмотрев камни и не обнаружив ожидаемой двери, похоже, опять был готов закатить скандал. Чтобы предотвратить очередную бесполезную и тратящую время тираду этого рогатого недоразумения, Петр Егорович попытался быстро прояснить ситуацию.

— Вот тут, — показал он чертенку на участок стены, — замаскированная дверь. Ты же говорил, что когда-то работал шпионом. Врал и хвастался?

— Что?! — Возмущению чертика не было предела. — Да я был супершпион. Я всё умею. Я могу такое! Я еще докажу, я сейчас как проникну… — И мохнатый, полный энтузиазма, занялся ощупыванием и простукиванием, карабкаясь по камням на стене и пытаясь нажимать и сдвигать подозрительные, с его точки зрения, булыжники.

Ход открылся неожиданно. После получаса ползания по стене у голодного и уставшего чертенка соскользнули с опорных камней нижние лапки, и он, отчаянно вереща, вцепился верхними за первый попавшийся выступающий булыжник на стене. Дрыгая лапами в попытке нащупать опору, он, очевидно, приложил достаточно усилий, чтобы задействовать какой-то скрытый механизм. Камень под его весом чуть сдвинулся вниз, черт, не удержавшись от неожиданности, плюхнулся задом на пол, поскуливая и проклиная подземелье, призрака, жесткий пол и гадские обстоятельства. В булыжной стене, ранее казавшейся монолитной, с жутким скрежетом начала отодвигаться плита. Когда щель прохода показалась чертенку достаточно широкой, он, забыв про ушибленное место, сразу полез в нее. Ведь там должна была иметься обещанная призраком вода. И она там действительно имелась. Счастливый вопль Венцеслава эхом отскочил от колонн.

Пил чертенок очень долго, призрак даже забыл про собственную жажду, наблюдая, как тот не отлипает от воды.

— Эй, дитя красношкурой верблюдицы, куда в такое крошечное тело влезает столько жидкости? У тебя что, в желудке микротелепорт в пустыню родного Ада? Я, вообще-то, тоже хочу пить, поэтому зачерпни воды в бутылку, а потом можешь дальше играть в водяной насос для полива шерсти изнутри. Ты слышишь? У тебя скоро вода через уши польется и по всей шкуре из пор микрофонтаны забьют! Мать твою рогатую! Ты, губка Боб бесштанная, налей воды. Кому говорю?! Я ее нашел и тоже пить хочу!

Конечно же, обезвоживания у привидения быть не могло, однако Беспалова мучил жестокий сушняк, а он помнил, что для его притушения надо бы водички. Видимо, многолетний опыт никуда не делся.

Напившийся до отвала чертенок отпал от источника воды с круглым, как меховой барабан, туго набитым пузом. Лежа на спине, раскинув лапы в стороны, он, припомнив призраку все, по его мнению, унижения и оскорбления, ехидно заявил:

— Ну так пей, можешь даже искупаться! А мне лень что-то делать. Я устал и спать хочу.

У привидения дар речи пропал на минуту от такой наглости. Петр Егорович взлетел повыше, собираясь разразиться гневной тирадой о чертячьей неблагодарности. Да если бы не он, этот паразит никогда бы не нашел воду!

Словно в ответ на гневные мысли призрака со стороны входа в зал раздался треск, дробный стук пары отвалившихся камней и скрежет закрывающейся плиты.

Пузатая «морская звезда» у воды насторожилась и, подняв голову, уставилась в направлении бывшего входа.

— Это что там? Это там зачем скрипело и бумкало? — Чертик с трудом встал на ноги и, как перекормленная утка, поковылял в нужную сторону.

Петр Егорович, сдерживая злорадную ухмылку, летел за ним, он с высоты уже успел разглядеть, что случилось.

Увидев плиту, плотно вставшую обратно на место, чертик недоверчиво протер глаза. Потом еще раз посмотрел, обнаружил торчащую из стены ржавую покореженную железяку и кучку мелких камешков под ней на полу. Видимо, камешки когда-то были булыжником, а железка — частью механизма, сейчас пришедшего в негодность. Но на такие рассуждения чертячий мозг, да еще обнаруживший катастрофу, был не способен категорически. Вопрос, кто виноват, тут даже не стоял. Если это не он, то…

— Это ты во всем виноват! — тут же нашел он козла отпущения в лице и так сердитого на него Петра Егоровича. — Ты всё поломал, и меня сюда заманил, и… и… исправь немедленно всё как было.

— Ну знаешь! — Бывший комендант даже ругаться не мог от злости. — Пока не извинишься, я с тобой даже разговаривать не буду! — Он взлетел к потолку и сделал вид, что рассматривает резные верхушки колонн.

Черт упрямо напыжился и тоже разозлился. Он пил, потом лежал, а значит, только джинн своей хитрой магией мог его запереть тут в ловушке! Попинав камешки, Венцеслав поплелся обратно к воде и опять улегся. Лежать было жестко, а в голову настойчиво лезла мысль, что он начал первым, не дав джинну напиться. И хоть эта мысль чертику активно не нравилась, он осознавал, что выбраться без помощи обиженного и страдающего от жажды временного напарника не получится.

Призрак в это время раздумывал, не слетать ли ему посмотреть, куда утекает вода.

— Эй! — оторвал его от размышлений голос противного карапуза. — Ну извиняюсь я.

Чертик подумал и добавил для убедительности:

— Я испугался просто, а с водой пошутить хотел. Вот, налил полную бутылку. — Он попытался сделать максимально жалобный вид. — Расколдуй дверь обратно, а?

Петр Егорович решил, что сначала стоит напиться. Неизвестно, что придет в голову этому неадекватному товарищу, похоже, после удара головой у него совсем стало плохо с и так не выдающимися мозгами. Он молча, не отвечая чертенку, нырнул в бутылку с водой.

Венцеслав весь извелся, дожидаясь, пока джинн вылезет снова наружу. Тот не торопился, но, когда вылез, опять услышал просьбу расколдовать дверь.

— Послушай, мохнатый, только не перебивай, а слушай внимательно, — начал Петр Егорович, мысленно запасаясь терпением. — Я тебе сейчас расскажу, что произошло и как нам выбираться. Начнешь перебивать, опять не буду с тобой разговаривать!

Черт сел и прикрыл руками рот, показывая, что согласен слушать.

— Дверь закрылась сама, там механизм запирающий, похоже, испортился. Еще и держащий его камень, видимо, раскрошился от старости. — Призрак строго глянул на выпучившего глаза чертенка, чтобы тот не думал его перебивать. — Но тут есть еще выход. Вон, видишь, куда вода утекает? Если проследовать по течению, можно выбраться куда-нибудь. Я сначала слетаю и посмотрю, что там. Может, и плыть не придется, тут вроде неглубоко.

На бедного волосатика жалко было смотреть, его уже распирало от желания высказаться и паники в связи с таким опасным, явно чертоубийственным планом. — Ну говори уже, — разрешил бывший комендант, понимая, что тот уже не может молчать.

— Я не хочу! Я утону и не пролезу! Или пролезу и застряну — и утону! — Черт вскочил и в смятении забегал вдоль желоба с водой.

— Так, дыши и попробуй успокоиться, а я пока посмотрю. Другого выхода отсюда всё равно нет. Ты же не хочешь сидеть тут? И не утонешь, бутылку заткни — и она удержит тебя на поверхности, если что. Пустая бутылка с воздухом хорошо плавает, — выдал призрак подробную инструкцию паникующему чертику и устремился в дыру, куда утекала вода.

Лететь пришлось недолго: всего полметра — и он вылетел с другой стороны в соседнее помещение. Оно было больше похоже на столовую. Вода, кстати, уходила под пол, а у противоположной стены опять появлялась снаружи и утекала в стену в такой же проем. Из столовой в разные стороны вели две двери. Посередине стоял длинный стол в окружении стульев. Дальше Петр Егорович осматриваться не стал, опасаясь, что оставленный без надзора черт напридумывает себе всяких ужасов и с ним станет совсем невозможно договориться.

Когда он вернулся в зал с колоннами, чертик сидел на корточках рядом с дырой и, макая лапу в воду, тут же отдергивал ее с брезгливым видом. Мокрая и холодная вода не в качестве питья ему совсем не нравилась.

— Пошли давай, там только полметра пройти по желобу с водой. Высота везде одинаковая, а за стеной что-то типа пустой столовой с двумя дверями. Я дальше не смотрел, но перспектив явно больше, чем сидеть здесь, — с энтузиазмом поделился призрак увиденным с чертом.

У Венцеслава, конечно, мелькали подозрения, что этот прозрачный алкоджинн способен его обмануть, но тут в зале оставаться ему тоже не хотелось. Набравшись решительности, он храбро ступил в воду, завизжал, поскользнувшись на каменном дне, вцепился в бутылку и, побарахтавшись, смог встать. Воды оказалось ему по грудь, и он, крепко прижимая к себе плотно заткнутую бутылку, осторожно полез в дыру.

Пять минут спустя счастливый Венцеслав Авраам Франц Рудольф Пепелюшко-Подкотельный с видом возвращающегося из дальнего плавания моряка вступил на сухие плитки нового, не исследованного еще помещения. Впрочем, плитки пола сразу сухими быть перестали: с мокрого черта вода стекала ручьем. А еще на стенах с появлением мохнатика вспыхнули светильники. Правда, некоторые, помигав, погасли, но штук пять оставшихся давали нашим приключенцам достаточно света, чтобы увидеть, как на столе появляются блюда с едой, а в центре на подносе возникает небольшой серебряный кувшинчик с узким горлышком. Он был украшен резьбой и красивыми вставками из цветной эмали.

Чертик со всех ног кинулся было к столу, но потом остановился, подозрительно разглядывая неизвестно откуда взявшееся изобилие.

— Это ты намагичил? — требовательно спросил он привидение.

— Нет, но не забывай, что я тебя сюда привел, а тут еда. Это ведь было одним из твоих желаний! Так что тебе не мешало бы со мной рассчитаться, — заявил Петр Егорович, досадуя, что не сможет, в силу своей прозрачности, съесть ни крошки.

— Это хорошо. Значит, можно есть, — изрек довольный черт, залезая на стул, а потом оттуда на стол. Как всегда, логика у него была странноватая.

— Тебя мамочка не учила, что нельзя залезать на стол с ногами? — попытался усовестить дорвавшегося до еды обжору призрак.

— А как я до еды дотянусь? Стол явно для громадин делали, — отбрехался черт. — Мамуля учила перед едой мыть лапы, а у меня и так всё вымыто. И верхние, и нижние — все мокрые.

Петр Егорович понял, что спорить с этим паразитом — себя не уважать, и решил проверить, куда ведут находящиеся в комнате двери. Высунувшись из двери с одной стороны, он озадаченно уткнулся взглядом в спину какой-то здоровой статуи с крыльями. Черный монолит находился как раз за дверью, перегораживая дверной проем, и вызывал только вопрос: зачем?

Пожав плечами, призрак пересек комнату и, пытаясь пролететь сквозь противоположную дверь, тут же впечатался в нее лбом с гулким и звонким «бум».

Раздавшееся громкое ржание развалившегося на столе и довольного жизнью черта подвело итог его неудавшегося проникновения.

Меховой обалдуй возлежал, как восточный владыка, на скатерти, подпихнув под голову каравай хлеба. В лапах он держал хорошо зажаренную птичку и обгладывал ее с выражением неземного наслаждения на морде.

— Джиннорог ты теперь! — пакостно хихикал он, тыкая пальцем в раздосадованное привидение.

За те десять минут, что призрак осматривался, эта прорва в виде мелкого представителя рода рогатых Пепелюшко уже успела слопать половину еды и явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Причем ел чертик по всем известному принципу своей мамули: «Шо не съем, то понадкусаю. Может, с собой завернут за-ради экономии харчей». Так что стол, бывший ранее красиво накрытым, с разложенными приборами, теперь напоминал место Мамаева побоища. Было непонятно, что где валялось и чьи это останки лежат вперемешку. Шкурки от цитрусовых плавали в подливе с остатками тефтелей; пирожки были безжалостно покусаны или разодраны пополам, явно с целью узнать, какая в них начинка; стол усеяли оторванные ягоды винограда; супница была наклонена набок, и из остатков супа торчала полусъеденная рыбина, которая до этого мирно лежала на соседнем блюде, украшенная дольками лимона.

— Я, конечно, подозревал, что черти недалеко ушли от свиней в плане пищевого поведения, но даже не догадывался, что вы их переплюнули в этом вопросе. — Петр Егорович брезгливо поморщился.

Венцеслав понял из этого только то, что он кого-то там переплюнул в своем поведении и, значит, очень крут. Придя в благодушное настроение, сытый черт решил сделать что-нибудь и для джинна. Взгляд нашел на столе кувшинчик, и лапы тут же его заграбастали. Нюхнув содержимое, чертик перекосился. В кувшинчике и правда было что-то алкогольное, но, похоже, крепость там была запредельная, а еще намешано каких-то специй.

— Я тут это… вот, — продемонстрировал он призраку кувшин. — Там выпивка, но какая-то странная.

Петр Егорович сунул голову в кувшин. Как всегда, пить из другой посуды не получалось.

— Ну, наливай в счет долга. Маловато, конечно, но хоть так, — скомандовал он черту.

Мохнатик пожал плечами и вылил всё содержимое в бутылку псевдоджинна.

Петр Егорович принюхался. Из родного сосуда доносился шикарный запах крепчайшей выпивки.

— Перцовка? Нет, вроде лимоновка. Да какая разница! — И бывший комендант, выдохнув, нырнул в бутылку, наполненную неизвестным пойлом. Вылетел он оттуда буквально через секунду. Красный, как вареный рак, с выпученными, но уже блестящими глазками.

— Ух! Хорошо пошла! Между первой и второй перерывчик не большой! — И привидение нырнуло обратно в бутылку.

— Надо же как перекрасился! — озадаченно пробормотал черт, наблюдая за бутылкой. Он сидел около подноса с пирожными и слизывал с них крем.

Второе появление алкоджинна было не менее фееричным.

— Мо-орда-а, ты меня-а уважаешь? — Классический вопрос всех алкашей застал чертенка врасплох, он как раз запихивал в пасть горстями конфеты и ответить на вопрос никак не мог. Чтобы хоть как-то обозначить свою реакцию, он протянул привидению первое, что подвернулось под руку.

Увидев предлагаемую ему сосиску, Петр Егорович изрек философско-поучительное:

— Закусь градус крадет. Вот… ик… нету в тебе понимания, морда бусурманская! И доверия нету, а вдруг враги? — И опять отправился в бутылку за добавкой.

Растерянный чертенок пытался осмыслить, откуда взяться неведомым врагам, и для прояснения этого вопроса ждал очередного появления джинна из бутылки. Так что выползающего из уже опустевшей бутылки веселого и абсолютно никакого бывшего коменданта встретил вопрос:

— А откуда тут враги?

Черт с интересом ждал ответа.

— Во-о-о! — задрал указательный палец вверх призрак. — Теперь соображаешь. Ты вот тут ешь. А чья это еда? — задал он встречный вопрос и, не дождавшись ответа от озадаченного мохнатика, продолжил: — Она точно не наша, а значит, у нее есть хозяин. И как ты думаешь, если он придет и всё это увидит, ему понравится? Во-о-от! Значит, он будет злой, а это уже враг! Смекаешь?

У чертика от испуга затряслись лапки.

— И что же делать? Что делать? — в панике заметался он по столу, превращая беспорядок уже в откровенный бардак.

— Надо уходить! Огородами!

Это заявление заставило метавшегося паникера замереть в попытке осмыслить информацию. Что такое огород, чертенок знал, но где его искать, чтобы уйти, понятия не имел, а между тем в стельку пьяный стратег разрабатывал план отступления.

— Значит, так! Слушай мою команду! Берем трофеи и оружие и линяем вон в ту дыру, через двери никак. Я проверял! — раскомандовался призрак.

Бедный Венцеслав, обмотавшись связкой сосисок, как пулеметчик лентами, схватил со стола большую двузубую вилку для мяса, почти с себя размером, и озадаченно пощупал выпачканный едой и еще влажный красный мех.

— А линять обязательно?

— Вот долдон непонятливый, линяем, тикаем, валим, в общем, беги вон в ту дыру, куда вода уходит. Мы там не были еще, — с усилием ворочая мозгами, Петр Егорович пытался придать действиям черта правильное направление. — А вилочка тебе идет, этнически так смотрится, — захихикал он над чертячьим вооружением. — И главное — вовремя смыться! — заключил он в конце концов. Потом, видимо решив, что надо подать пример, зигзагами, на бреющем полете, влетел в стенку рядом с дыркой.

Несчастный черт вздохнул, взял воняющую какой-то сивухой бутылку, поправил на шее связку сосисок, сунул в пасть пирожок на дорожку и с вилкой наперевес кинулся догонять алкоджинна, залезая в дырку с текущей водой.

Глава 34. Эй, кто там, в тумане?

Шагая с остальными по плиткам золотистого кварца главной дороги, Марья через защитные очки разглядывала футуристический пейзаж парка. Казалось, что каждый кустик, каждую травинку и камешек покрыли тонким слоем перламутровой краски. Воздух тоже был мутный и переливался искорками перламутровых частиц.

Буквально через пару метров вся компания остановилась от вскрика Манефы Ауховны. Кикимора с невнятными возгласами бегала по дороге около газона и, тыкая в него пальцем, хваталась то за сердце, то за голову.

— Нифамполиния мшистая! — И очередной забег вдоль газончика и обратно. — Нифамполиния мшистая!

Броуновское движение кикиморы было прервано алхимиком. Габриэль, встревоженный непонятным поведением любимой женщины, перехватил ее и крепко обнял, чтобы не вырывалась. Марья с тревогой смотрела, как Рорх, выпустив свою магию лича в виде зеленоватого тумана, аккуратно забирает у кикиморы нервные эмоции. Одновременно с этим как-то стало меньше в воздухе перламутровой пыли, и видимость улучшилась. Манефа, успокоившись, смогла более внятно объяснить причину такого внезапного потрясения:

— Нифамполиния мшистая, вид болотного лишайника. Вызывает неконтролируемые галлюцинации во время цветения. Правда, как она оказалась на газоне парка? У нас таких семян не было, да и шаман вряд ли мог бы их нам привезти. Нифамполиния растет глубоко в болотах, на юге, и собирать ее семена небезопасно. Обычно при таких заросших нифамполинией островках обитают колонии мхоргнов. Это всеядные мелкие стайные рептилии. Они с удовольствием закусят и нанюхавшимися нифамполинии существами, и семенами этих растений, и болотными обитателями, наглотавшимися семян и впавшими в сон на пару недель.

Манефа могла прочитать целую лекцию об этих растениях, но Мария Спиридоновна ее перебила. Уж очень она беспокоилась, как повлияли эти цветочки на организм студентов и строителей.

— А насколько она вредная? И как с ней бороться? Ее воздействие чем-то нейтрализуется? — вопросы просто посыпались из Марьи.

— Насчет нейтрализации не знаю, — задумалась Манефа. — Тем, кто всё же смог выйти из болота, просто становилось легче, а потом, видимо, эффект воздействия сходил на нет, и всё. Специально лекарство не искали, и до сих пор никто не пробовал сажать эту траву в качестве украшения газона. Как? Как я могла проглядеть эту пакость и допустить такое?!

На кикимору жалко было смотреть. Она считала, что, будучи опытной природницей, должна была заметить необычное растение.

— Не выдумывай! — Марья старалась быть убедительной. — Не могла ты знать, что такие семена у нас окажутся. И все газоны и клумбы не начнешь пристально разглядывать, выискивая какую-нибудь пакость, особенно если уверена, что семена нормальные, а работы непочатый край.

Говорила Марья логично, и Манефа вроде даже прислушивалась к ее словам, притихнув в кольце рук алхимика, который так ее и не отпустил до сих пор.

— То есть если вытащить всех из этого тумана, а точнее — завесы из пыльцы, то они со временем придут в себя? — вычленив из всего разговора главное, поинтересовался Рорх.

— Да, но придут в себя они недели через две, а нас сроки поджимают. Тем более феи говорили, что под воздействием пыльцы там народ каких-то бед натворил. — Манефа задумчиво морщила лоб.

А Марья разглядывала пространство вокруг Рорха. Пыльца, словно пугаясь зеленоватого тумана, рассеивалась вокруг него или просто исчезала.

— Марк Радимирович, ваш туман, похоже, как-то действует на эту пыльцу, — привлекла она внимание лича и всех остальных.

Рорх, окутавшись дымкой из зеленоватого тумана, сделал пару шагов по дорожке. Казалось, что воздух в этом месте протерли тряпкой, как мутное стекло.

— По крайней мере, мы как-то сможем с помощью уважаемого профессора очистить часть парка и найти хоть кого-нибудь, — решил Габриэль, с сожалением выпуская кикимору из рук.

Манефа Ауховна, смутившись, смотрела в сторону, на газон, и тоже смогла добавить пару своих наблюдений:

— Они всё еще выбрасывают пыльцу, так что, пока цветут, очистим мы пространство ненадолго. Пыльца опять начнет расползаться по парку.

Эту неприятную особенность таких красивых на вид цветочков тоже следовало учитывать. Поэтому было принято решение двигаться достаточно быстро и постараться, пока пыльца не начала опять заполнять всё вокруг, выручить всех, кто попал в ловушку цветочных грез.

Они торопливо направились по дороге к зданию дворца, пытаясь уловить хоть какой-то звук или движение, чтобы найти пострадавших. Рорх шел впереди, в прямом смысле раздвигая дымку пыльцы своим туманом. За ним шли остальные, старательно обшаривая взглядом каждый кустик и ища хоть какие-то признаки местонахождения практикантов и строителей.

На пролом в живой изгороди взглядом наткнулся Габриэль и остановил остальных. Совещаться на тему идти туда или следовать предыдущим маршрутом не пришлось. Из пролома раздавалось шуршание и какое-то бормотание или мычание. Значит, поблизости кто-то находился и нуждался в помощи.

Пролом был небольшой. В него сначала пролез Рорх, за ним Мария Спиридоновна, потом Манефа и последним Габриэль. Марья во все глаза смотрела на открывшуюся странную картину. Кикиморе даже пришлось подтолкнуть ее в спину, чтобы она освободила проход.

На небольшой рукотворной полянке со входом из глубины парка, окруженной всё той же живой изгородью, на тумбе, приготовленной, видимо, под какое-то парковое украшение или скульптуру, стояла, вытянувшись во весь свой небольшой рост, кудрявая рыжая гномка. Глаза ее были закрыты, а руки плавно вздымались и опускались, повинуясь одному лишь ей слышному ритму. Голова тоже слегка покачивалась, кудряшки пружинками вздрагивали от движения, а губы тихонько шевелились. Шуршание происходило от растений, они то начинали тянуться к природнице, то закручивались в спирали, то ползли по траве, напоминая зеленых змей. А заклинательница этих змей Грета стояла и, размахивая руками, что-то мычала себе под нос.

— На них влияет ее магия. — Манефа Ауховна понимала, что девушка находится под воздействием пыльцы, но всё равно переживала за растения, которые закручивались в узлы и спирали, теряя листья и лепестки цветов. — Только не пойму, для чего всё это. Что ей видится?

— Она дирижирует, — первым догадался Габриэль. — Видимо, девушка очень любит музыку. Может, в детстве хотела быть музыкантом или дирижером. А ее магия влияет на растения, заставляя их двигаться как бы в танце.

— Может быть, — согласилась с ним Манефа. — Она часто пытается напевать, когда работает, но цветам это не нравится. У растений листья сворачиваются и бутоны закрываются. Голоса у нее нет, а слух такой, словно ей в детстве уши тисками прижали и рядом еще скалу бурили часа два. Вон как цветы мучаются! Марк Радимирович, сделайте что-нибудь! Растения же не виноваты, они-то за что страдают?

Рорх, подойдя ближе к каменной тумбе, окутал ее и природницу своим туманом. Девушка, потеряв сознание, обмякла и упала на подставленные руки лича. Манефа ходила по полянке и распутывала траву и цветочки, обещая, что, как только всё наладится, она сделает им специальную подкормку и Грета лично исправит, что сама натворила. А Марья с тревогой наблюдала, как алхимик и лич разглядывали девушку.

— Сейчас ничего не сделать, надо еще найти остальных. Она пока спит, и если оставить ее на чистом участке, то проспит, пока мы ищем всех и думаем, как им помочь. — Рорх еще раз окутал фигуру природницы зеленоватым туманом.

— Наверное, так и стоит поступить, иначе мы будем очень медленно двигаться, — согласился алхимик, подсовывая под нос Грете пробирку с какой-то розовой жижей. — Это на всякий случай. Снотворное с запахом цилоринтии, делал для пожилой леди, которая категорически не терпела микстур и пилюль. Только нюхать, и только приятные ей ароматы. Думаю, девушке не повредит и продлит спокойный сон.

Он взял гномку на руки, и они стали выбираться из пролома обратно на дорогу.

Марья закопалась в немажоську, под завязку набитую разномастными предметами в результате их с Манефой лихорадочных сборов. Повезло, что покрывало с кровати можно было опознать на ощупь. Сложенное пополам, оно прекрасно подошло гномке в качестве лежанки, а попавшаяся под руку шерстяная бирюзовая шаль укрыла маленькую фигурку природницы. В очищенном пространстве дороги, окруженной газоном с живой изгородью, крошечное ложе с миниатюрной гномкой вызывало смятение. Мария Спиридоновна понимала, что мужчины правы и неразумно нести ее неизвестно куда и неизвестно сколько, но очень переживала за девушку. Манефа, выбравшаяся из пролома, посмотрела на Марью, на «спящую красавицу» и, достав из поясного мешочка горсть какого-то горошка, насыпала вокруг девушки.

— Если есть зверье, в чем я сомневаюсь, пыльца всех накрывает, то отпугнет громким шумом. Если задеть, то стреляет как тот твой попкорн для Лисовских.

Не сказать, чтобы это сильно успокаивало. Но следовало идти дальше, ведь где-то были и остальные.

Двигаясь по дороге вслед за Рорхом и продолжая вглядываться в растущие по бокам кусты живой изгороди, Марья не заметила, как они вышли к площади перед крыльцом. Сама площадь и фасад дворца с виду не пострадали, но вот скульптура посреди площади, изображающая орочьего владыку во всей вельможной степной красе, претерпела существенные видимые изменения.

По приличного размера, в три бантугбанских роста, статуе ползала, как крупная синяя муха, артефакторша. Маленькая щуплая полугоблинша с любовью и завидным терпением впаивала в статую разномастные артефакты. Вся каменная одежда степного владыки была утыкана артефактами, как мундир «дорогого Леонида Ильича» орденами. Лица она не касалась, но сейчас, сидя на макушке каменного орка, пыталась пристроить на его головной убор какую-то угловатую штуку с колесиками.

При этом она как-то ласково и напевно объясняла «любимому Винни», что никто-никто не посмеет к нему теперь подойти, никакие длиннокосые орочьи шаманки не протянут к нему свои загребущие руки. Только она знает все секреты артефактов, и ему расскажет, когда-нибудь. А пока ему надо добавить еще парочку артефактов, чтобы сзади никто не подкрался.

Эта дамочка показалась Марии Спиридоновне опаснее дирижерки-природницы. Ее глюки явно были агрессивного свойства. При взгляде на ее действия у Марьи, в пионерском детстве смотревшей немало фильмов о войне, в голове была только одна мысль: «Минирует!» Комментарий Рорха только подтвердил это предположение.

— Если хотя бы часть артефактов активируется одновременно, то статую разорвет в щебенку. — Лич разглядывал увлеченно копающуюся на голове скульптуры девицу. — Хорошо, что она пока нас не видит. Может среагировать на посторонних агрессивно. И надо решить, как ее оттуда снять. Высоко. Если я сниму с нее эмоции, навеянные галлюциногеном, она потеряет сознание. Может, падая, покалечиться.

Мария Спиридоновна оглядывалась, пытаясь найти что-нибудь, что помогло бы решить их проблему, но не находила. Будь с ними Тимон, он легко мог бы подхватить в воздухе падающую девушку. Пока Марья переводила взгляд с кварцевых плиток замощенной площади на скамеечки вокруг, на уходящие в глубь парка дорожки аллей и посаженные деревья, на крыльцо и распахнутые двери главного входа, прозвучал тоненький и повизгивающий подозрительный голосок:

— И кто это к нам пришел? Они пришли отобрать тебя? Это твои поклонницы? — Полугоблинша напряглась и сверкала глазами с верхушки каменного исполина.

— Студентка Куш, как куратор вашей практики я прошу вас спуститься и подойти ко мне. — Голос Рорха был серьезным и спокойным.

— Куратор? Ты хочешь забрать моего Винни и отдать тем женщинам. — Ее палец обвиняющим жестом ткнул в Марью с Манефой.

Того, что произошло потом, не ожидал никто.

Алхимик подхватил под локоток кикимору и заявил, задрав голову вверх:

— Вообще-то, эта женщина моя невеста, и я ей не позволю даже близко подойти к вашему возлюбленному!

Пока Манефа с круглыми глазами и побагровевшим лицом глотала воздух, пытаясь справиться с эмоциями и не испортить разборками хрупкое равновесие ситуации, гоблинша перевела взгляд на Марию Спиридоновну. Та, поняв, что в голову больше ничего не приходит, тоже подцепила Рорха под локоток, заявив:

— А мы вообще давно женаты!

Лич даже не дрогнул. Манефа перестала таращить глаза в раздражении и, уже усмехаясь, смотрела на новоиспеченных женатиков.

— За дуру держите? Он лич! — прозвучало в ответ. Девчонка достала еще какой-то артефакт и зажала в кулаке, злобно глядя на Марию Спиридоновну.

— Женились — был человек, — пожав плечами, парировала Марья, — а в жизни всякое бывает, чай, уже не молодые.

Артефакторша вроде успокоилась, хотя и спускаться не торопилась.

Что может развеять любые студенческие бредни и проникнуть в сознание через любой галлюциноген?

— Я так понимаю, студентка Куш, что зачет по практике вас не интересует! — Холод в голосе лича вымораживал окружающее пространство. — Как куратор группы, я сообщу об этом вашему декану и ректору. Думаю, документы на отчисление подготовят быстро. Пойдемте, — обратился он к своим спутникам.

Полугоблинша какими-то немыслимыми скачками спустилась со своего насеста и вцепилась в руку лича.

— Что значит «на отчис…» — договорить она не успела. Марк Радимирович не собирался давать девушке ни единого шанса, и туман зеленоватой дымкой окутал ее за считаные секунды. Уже привычная процедура устраивания, укрывания и охранных горошин. Флакончик с розовой жижей у носа, пока не вдохнет, — и четверка спасателей в алхимических масках и очках уже поднимается по мраморному крыльцу с мозаичной вставкой в виде ковровой дорожки на ступенях. Тенистая арка перед входом с мозаикой и резьбой блестела перламутром, как внутренняя сторона раковины жемчужницы: красивая, но, как оказалось, очень опасная пыльца и тут была везде. Даже гостеприимно распахнутые двери из черного дерева приобрели серебристо-перламутровый оттенок. Ни минуты не колеблясь и очищая своим магическим туманом пространство вокруг, Рорх вошел во дворец, за ним потянулись остальные.

Дворец и парк в перламутровом тумане были как шкатулка с драгоценностями, и чертячья мамуля, азартно потирая лапки, предвкушала, как откроет этот ларчик.

— Таки мне положен профит за работу с запрещенными травками. Это чешуйчатое наркобаронство, шоб его на чемоданы пустили, обманул бедную пенсионерку и заставил подвергнуть опасности мои ценные активы в виде долгой и счастливой жизни за чей-то счет. Мамуля сама найдет себе компенсацию за все прожитые годы. Пока те ежики в тумане ищут своих глюканутых, я с моральным правом слабой женщины положу себе в сумочку всё то, шо плохо лежит и причитается мне!

Активная пенсионерка, покопавшись в любимой «Хуччи», гордо извлекла наружу противогаз.

— И маскировка, и защита! — с любовью разглядывая резинового «слоника», резюмировала она. — Миры разные, а защиту от всяких вредностей лучше не придумали. Мне бяками дышать вредно, в мои годы надо беречь цвет лица. — Бурча себе под нос, она с ловкостью старого педагога по ОБЖ натянула противогаз. — Жаль, шо никто не заценит, кака я цаца из тумана. Сумочка от «Хуччи», туфли от «Мрака Кобякса» и противогаз ГП-5 от советской оборонки. Жуткая тогда была командировочка, как нас рота химзащиты в этих противогазах гоняла, алкаши! Взяла на память, шоб мине развидеть эти их учения.

Чертиха осторожно кралась по парку в сторону дворца. Идти в тумане между деревьев в противогазе с плохой видимостью — то еще удовольствие. Зашла она со стороны степи, так как у главного входа торчал подозрительный дедок и мелкие крылатые паразиты, а над развалинами мелькала тень здоровенного и, как помнила мелкая вредительница, весьма хищного «мотылька». Это он был с той летучей мышью в замке, а значит, можно спалиться. Поэтому пришлось пробираться через парк.

— Да вашу ж маму вам к совместному проживанию в однушку с тремя детьми и котиком! Шо за кроты-переростки тут понарыли?

Споткнувшись о земляной вал у выкопанной на дорожке ямки, она нырнула в ту головой. Лапки в туфлях подергались над краем, затем из ямы сначала метким броском вылетела «Хуччи», потом пропал торчащий «Мрак Кобякс», и, наконец, кряхтя и ругаясь, показалась чертиха, пытаясь протереть стекла противогаза и вытряхнуть землю из шерстяного декольте.

— Таки, видимо, тут какая-то свинья сподобилася искать трюфели. Найду — пущу на свинину! Изгадили своими норами весь мой лук и стайл, шоб им вечно на картошку на пазике ездить. — Она поправила противогаз и двинулась дальше, уже игнорируя дорожку, решив, что напрямик будет быстрее и безопаснее. Быстрее и безопаснее не вышло. Ямок было нарыто достаточно, и хоть она не плюхалась туда, как в первый раз, всей тушкой, но настроения ей это не прибавляло. Особенно в тот раз, когда пришлось вытаскивать оттуда соскочившую с лапки туфлю. К дворцу она подошла уже нервная и больше обычного не желающая добра ближнему. Зеленый противогаз, весь выпачканный землей красный мех, грязная сумка с заляпанной эмблемой бренда, сбитые туфли с неимоверными каблуками — и вот все эти сорок сантиметров раздраженной мадам теперь искали вход внутрь.

— Та шо мине маленькой и усталой так не везет? Ну пошто я на стенку-то наткнулась, шоб эти стеностроители себе двери в сортир кирпичом заложили! Это надо же так не любить пожилых женщин, шоб гонять их трусцой портить себе солидную фигуру. Почему нет двери? Должна быть дверь! — завопила она сквозь противогаз, пиная мешавшую ей стену.

— Дверь, дверь! Мало дверей, надо делать двери! Как мы так недосмотрели? — раздалось откуда-то сбоку. Идя в пыльцовом тумане вдоль стены дворца, чертиха аккуратно выглянула из-за кустов. Зрелище, ей увиденное, было просто бальзамом по сердцу, давно ее подленькая натура не радовалась так плодам своей подрывной деятельности. Какой-то явно больной на голову полугном — а в галлюциногенном тумане быть здоровым на голову он явно не мог — с упорством ищущего древоточцев дятла дырявил ажурные перекрытия закрытой террасы. Правда, все отверстия он пробивал довольно высоко и, отломав пару завитков, начинал долбить в другом месте. Его разрушительные действия имели размах, вся красота немаленькой террасы была испорчена, казалось, что каменное кружево обглодала моль.

— Красотища! — заценила чертиха последствия своей диверсии. — Только вот хде мине польза для дела? Эй, дыркоруб, почему дверные проемы не соответствуют чертежам проекта? Это, по-твоему, двери? Для чижей и для стрижей? Дверь начинается снизу! Будешь делать, как я скажу!

— Ой! — Полугном выронил молоток на ногу и, вскрикнув, запрыгал на здоровой. — Кто здесь? Ты кто? — вытаращил он глаза на существо с лысой зеленой головой и красным мехом на туловище. Огромные глаза существа смотрели на него, а нос был большой, квадратный и, кажется, даже из металла. Оно держало здоровенную грязную котомку и, похоже, пыталось командовать. — Ты кто? — еще раз опасливо поинтересовался полугном, на всякий случай поднимая молоток.

— Совесть я бригадира вашего, — нашлась чертиха. — Он тут вспомнил про двери и меня отправил проследить, чтобы вы всё сделали по чертежам. Как ведь знал, что напортачите!

Невменяемый полугном, пытаясь понять, почему у бригадира совесть ходит командовать и почему она такая страшная, только мотал головой.

— Та шо за ясли-сад «Ромашка»? Я тебе внятно говорю: по чертежу — это как я сказала. Пальцем буду показывать, ты долбить. Понял? Если понял, кивни! — Чертиха уже теряла терпение.

Полугном заторможенно кивнул, глядя на эту чуду-юду во все глаза.

— Ну, вроде реагирует, — успокоилась чертиха и ткнула в завиток камня у своих ног. Полугном стукнул. Визг и забористый мат на всех языках, которые она знала, накрыли парк звуковой волной не хуже пыльцы. Мамо скакала по всем кустам и деревьям, визжа и вопя.

— Убивец! Раскольников твоя фамилия! На старушку с молотком! Шоб тибе вечно на проценты жить, и ростовщик шоб был бугай поперек себя шире! Шоб твои травмы вечно скипидаром лечили и пиво безалкогольное разбавленное наливали. — На эмоциях, баюкая отбитый указательный палец, она много чего наговорила на весь парк.

Полугном пялился на странную орущую фигуру и бормотал:

— Палец показывает — бью. Палец — бью. Всё по чертежу. Чертеж у совести бригадира. Делать двери. Дверей мало. По чертежу.

— Твою ж мочалку вместо бороды! Шоб тебя надфилем побрили по всем местам! Я велела стену бить, где я покажу, а не калечить мои орудия производства для экспроприации материальных ценностей в мою пользу! Понял? Бить стену! Там, где покажу! Понял? Кивни! — Чертиха уже готова была отобрать у этого придурка молоток и стамеску, но ее останавливали нелюбовь к физическим усилиям, портящим, по ее мнению, фигуру, и опасения, что с полугномом, да еще и под кайфом, она не справится.

Строитель послушно закивал, но, несмотря на фантастическую расовую скорость регенерации, палец у чертихи болел, и она, не рискуя остальными, отломала от ближайшего куста ветку.

— Показываю место — бьешь туда, в стену! — еще раз для особо одаренных пояснила она и ткнула веткой в нужный завиток.

Полугном трудолюбиво, с энтузиазмом опытного раздолбывальщика, принялся дальше разламывать резные украшения. Всё шло как по маслу. Чертиха тыкала веточкой, полугном ломал. Скоро дама решила, что ее фигура вполне может с комфортом войти в здание.

— О, таки мама тебя, видимо, не учила прибирать за собой то, шо наделал вокруг, неважно каким способом. Вот тут подбери эти куски и положи… ну хоть под кустик. Славный будет холмик из обломков былого величия, этакая могилка надежд строителей. И учти: дверей много не бывает. Они и в других местах нужны, и побольше, — командовала она. Убравший осколки полугном двинулся вдоль стены, ища места для новых дверных проемов, а довольная собой чертиха наконец проникла внутрь дворца.

— Пестренько так поналяпали, — оценила она, проходя из комнаты в комнату. — И шо я отсюда должна взять за компенсацию моего здоровья? — Она поковыряла пальцем мозаичную картину на стене. — Таки попала я, похоже, на нищее существование, одни стекляшки — и те приделали, шо не отодрать. О, шторки, хороший материальчик, — вдруг углядела она затянутый тканью проем. Из сумки моментально извлеклись ножницы, и гардины снизу стали короче на полметра. — Хоть какая-то тряпочка в прибавку к пенсии, — бормотала пожилая вандалка, упихивая в «Хуччи» почти четыре метра вышитой шелком тонкой ткани приятного золотисто-бежевого цвета. В полной уверенности, что все ненормальные, надышавшиеся пыльцой, бродят в парке, она бодро сновала по коридорам и залам, пытаясь отколупать зеркала, свинтить настенные светильники или открутить позолоченные, с эмалевыми узорами дверные ручки.

— Ну таки и хде вся обстановочка? Эти должны были уже понатыкать везде своих дизайнов, а тут как в музее: глаза смотрят, а ручкам взять и нечего.

Заглянув в очередную комнату, она замерла на пороге. Весь центр помещения украшали подставки с небольшими скульптурами, вазочками, в один постамент была зачем-то влеплена подушка.

— Шо за кубизм Пикассовского розлива или глючные сны Дали под абсентом? И как я теперь свое кровное добро из этих каменюк доставать буду? Как они посмели мои плохо лежащие вещи так качественно зафиксировать, шоб я их до себе не прибрала?

Пока она изливала свое негодование, ее саму вдруг схватили и достаточно крепко зафиксировали чьи-то руки.

— Шо за произвол до пожилых пенсионерок? Ваши намерения наверняка еще грязнее, чем ваши руки. И вообще, я дама порядочная и требую свадьбу до того, как наложить лапы на мои достоинства!

Впрочем, ее прочувственный монолог не произвел на парочку строителей никакого впечатления. Пока один держал чертиху, другой тащил из соседнего зала новый постамент.

— Вот тут поставим, и получится такая чудная скульптурка. Назовем ее «Переезд крошки домового в новый дом», — с дебильной улыбкой до ушей вещал один.

— Надо ему бы бороду прицепить и шапочку какую-нибудь, наверное, с пожара дизайнерки наши куклу притащили, обгорел домовичок, — сокрушался над скупостью бытовичек другой. Чертиха с круглыми глазами висела у него в руках, крепко вцепившись в «Хуччи» и пытаясь придумать, как нейтрализовать этих громил. Один из них огляделся по сторонам. Вероятно придя к мысли, что диванная подушка — не особо ценный экспонат их скульптурной коллекции, он сильно дернул и, оторвав уголок, отчего из подушки посыпались перья, попытался изобразить из наперника что-то вроде пилотки. Второй, держа одной рукой чертиху под мышкой, чем-то мазал под фильтром противогаза, а потом, сгребая перья в горсть, стал их приклеивать, видимо пытаясь изобразить бороду.

В конце концов счастливый момент настал. И когда два спятивших поклонника скульптур, поставив ее на постамент, убрали руки, чтобы задействовать строительную магию камня, мадам в прыжке сиганула вертикально вверх и поползла, как паук, по люстре.

— Ну это уж слишком, нервы мои не железные. Это как же надо нанюхаться, шоб из шикарной леди подручными средствами попытаться сделать деда. Не-не, пошла я отсюда. Кружок «Сделай сам» в психушке и то, наверное, не настолько ненормален. — Опасливо посматривая вниз, где психи втыкали в каменную тумбу перья от подушки, она, оттолкнувшись от люстры и стены, оказалась у двери и выскочила в коридор.

— Шоб из этой ящерицы туфель понаделали, втравил в историю, эксплуататор. И невидимость не работает в этих цветочных выбросах. Загрязняет атмосферу, нет на него Гринписа. Хотя эти зеленые дуралеи его бы тоже охранять принялись, они всё охраняют, чего уже почти нет. Лучше бы о том, шо еще не закончилось, заботились! — Отбежав достаточно далеко, чертиха пыталась содрать с противогаза перья, но они прилипли намертво. Заметив свое отражение в зеркале, она только за сердце схватилась.

— Весь стиль испортили, паразиты. — Она возмущенно фыркнула сквозь противогаз.

Став гораздо осторожнее после опасной встречи, она вовремя успела заметить лича и компанию.

— Эти, похоже, нормальные. Намордники с очками надели, топают. Испортят мне всё. — Она внимательно разглядывала четверку проходящих через зал, сама прячась за резной колонной. — И этот туманчик зелененький. Мама моя, шоб мне в Аду в оба крана воду горячую дали, это же лич! Наверное, мне надо на воздух, шо-то мой организм, не пережив такое потрясение, хочет в кустики для променаду.

А группа спасателей между тем обходила дворец, обсуждая происходящее.

— Надо же, как Фельдсон замуж хочет. Гости на свадьбе, нам сказала. И кто ее возьмет с таким гонором? Ей же кого побогаче да знатнее подавай. А у них у самих гонору полно, — качала головой Манефа.

— А Чуха, похоже, куму не любит и готов работать не покладая рук, чтобы только к ней в гости не ходить, — кивнула Мария Спиридоновна. — Так наработал, что всю мозаику разбил и полдвери стесал.

Дворец постепенно очищался от пыльцы. Всех найденных усыпляли привычным способом. Потом, сняв уже порезанные чертихой шторы, волоком перетащили пострадавших к выходу. Благо коридоры были широкие, а пол гладкий.

— А может, там еще кто есть? — встревоженно спрашивала Марья лича, когда он велел выходить наружу.

— Нет. Моя магия не чувствует живых эмоций. — Лич, словно прислушиваясь, постоял на пороге. Чертиха к этому времени покинула здание, а на волокушах из штор рядком лежали два строителя, бытовичка и бригадир.

— Где-то должны еще быть двое строителей, две девочки с бытового и Лисовские с Винни. — Манефа прикинула в уме, кого еще не нашли.

Мужчины ушли по дороге, чтобы перенести к остальным на площадь гномку-природницу, а Марья с Манефой остались ждать, разглядывая спящих и обсуждая, что можно сделать, чтобы привести их не только в чувство, но и в разум.

— Может, у Габриэля есть что подходящее. Я их только разбудить могу, но не думаю, что это безопасно. — Манефа устало пожала плечами. — Весенние дожди начнутся через две недели, а там и до начала лета рукой подать. Не успеем, если что-то не придумаем.

Чертиха сидела на дереве в обнимку с сумкой и, дергая за перья под фильтром противогаза, злобно бурчала:

— Эти мне хотят всё испортить! Или не смогут? А если смогут? Пепелюшко-Подкотельные не сдадутся! Я вам войну объявлю, я вам мешать буду! Всё так миленько было, полная стройка всё разрушающих психов. А теперь эти. И с ними лич! Надо быть очень аккуратной, надо не попадаться и мешать издалека.

Рорх с Габриэлем принесли гномку и тоже включились в разговор на тему приведения народа в чувство.

— У меня есть экспериментальный образец, — задумался Габриэль. — Но я его делал для совсем старого дедули в полном маразме. Родня очень хотела узнать, в какой банк он ценные бумаги гномских шахт положил. Чтобы забрать из сейфа, надо знать место, иметь ключ-активатор и родовой медальон. А у них только медальон и был. Дедок из маразма вышел минут на двадцать, правда, им так ничего и не поведал. Ругался и сказал, что из завещания всё узнают. Но давать надо в бодрствующем состоянии, не во сне. Причем у них не маразм, а галлюцинации. Вероятность, что отпустит совсем, — процентов восемьдесят.

— А остальные двадцать? — испугалась Мария Спиридоновна.

— Что тоже минут на двадцать отпустит, а потом опять накроет, — подумав, прикинул алхимик.

— А если как-нибудь совместить два состава и усилить? — Марью уже била крупная нервная дрожь. Она трясущимися руками вытащила из немажоськи какую-то большую тряпку. Тряпка оказалась очередным одеялом, и она в него завернулась как в кокон.

— Такие эксперименты надо проводить в лаборатории. Я в принципе сразу смогу с точностью до процента оценить предполагаемый эффект, но, чтобы это осуществить, нужна целительская магия, а наш единственный целитель тоже в плачевном состоянии. И лаборатории у нас нет.

Чертиха на дереве перестала щипать перья и, не веря собственному счастью от услышанного, просто готова была прыгать от восторга. Но счастье ее было недолгим.

— Не единственный! — вдруг вспомнив рассказ Пантелеймона, воскликнула Марья.

— Чего? — Манефа удивленно смотрела на вдруг переполнившуюся решительностью подругу.

— Целитель не единственный — точнее, магия целителя! Марк Радимирович, Пантелеймон говорил, как вы Нюше с родами помогли. У вас целительская магия выходила, не зеленая. — Марья с надеждой смотрела на лича.

— Во-первых, смешанная, во-вторых, это не до конца изученный феномен. Когда я помогал выусням, я не собирался лечить. Нюша была в порядке, просто нервничала и боялась. Я хотел убрать эмоции, но получилось еще и обезболить, облегчив роды. Не факт, что сейчас у нас что-то выйдет. — Рорх, как всегда, был сама рассудительность.

Но Марью уже несло, видимо на нервах от переживаемого.

— А что, есть другие варианты? Перетащить всех к выходу и ждать, пока очнутся? И дождика через две недели, чтобы прибил эту пыльцу? Но можно ведь попробовать? Можно? — Она чуть не плакала. Зеленый туман обнял ее и словно погладил.

— Можно. — Марье не было видно из-за его маски, но ей показалось, что лич улыбается.

Чертиха на дереве опять напряглась. Надо их как-то отвлечь, но при этом не попасться. Лич очень, очень опасен! Она тихонько спустилась на землю и стала шарить вокруг, собирая камешки, палочки, кусочки коры, осколки строительного материала.

Манефа с Габриэлем уже что-то смешивали, процеживали и отмеряли. Марья с интересом наблюдала за их действиями в надежде, что всё получится. Внезапно ей в спину прилетел мелкий камешек, в кустах у площади зашуршало. Мария Спиридоновна вздрогнула и оглянулась. Из кустов ей грозил маленький красный кулачок какой-то зеленомордой пернатой твари. Миг — и зверушка исчезла.

— Я вроде бы только что видела чупакабру. — Марья испуганно посмотрела на остальных.

— Маша, у тебя маска не сбилась? — тут же строго спросила Манефа Ауховна.

— Нет. Мне камешек в спину прилетел, я оглянулась, а в кустах оно. Морда зеленая, в перьях, а руки красные и мохнатые. Оно кулаком погрозило и спряталось. Ему не нравится, что мы тут ходим.

Словно в ответ на эти слова в них из-за кустов полетели несколько новых камешков, пара веточек и кусок коры. Чертиха, услышав, что ее красоту и величие чертячьей расы опять сравнивают с какой-то зверюгой, пришла в ярость.

— Да, похоже на реакцию белок и омболоров, если им кажется, что на их территорию посягнули. — Манефа ловко уклонилась от снарядов и достала из своих запасов большой зонт. — Надо, чтобы в зелье не попало, — объяснила она, прикрыв не себя, а кусок площади для эксперимента.

— Да я уже закончил, — бодро сообщил компании Габриэль. — Теперь только если профессору удастся стабилизировать и подпитать состав.

Рорх, до этого пытавшийся понять, что за животина мечется за кустами, махнул на нее рукой и подошел к котелку, в котором пара зельеваров что-то намешала.

— Видимо, и правда чупакабра, Лисовские будут рады, когда очнутся. Может, даже поймают.

Чертиха, не прекращая попыток, метала мусор в надежде зацепить котелок и периодически подбадривала себя нечленораздельными возгласами, чем еще больше убеждала всех в своей чупакабристости.

«Принять меня за это! — бесилась она про себя. — Юные натуралисты, ежа вам в штаны. Шоб у вас дома муравьи из сахара не выводились!»

Но все ее усилия были напрасны. Из рук лича показался туман, но он был не зеленого цвета. Серебристые искорки впитывались в зелье, и оно становилось всё прозрачнее и прозрачнее. Если бы Марья не видела всей картины своими глазами, то она решила бы, что в котелок налили обычную воду. А дальше ей оставалось только прикрывать котелок от летящего мусора и наблюдать за действиями профессионалов. Приподнять пациента, зачерпнуть зелье, аккуратно залить, проследить, чтобы попало куда надо, — и следующий больной на очереди. Габриэль потом говорил, что лучшего результата после воздействия он не получал, даже работая с практикующими целителями. Начавшийся после того, как все очнулись, бедлам Рорх прекратил парой слов. Коротко ввел в курс дела и посоветовал, пока дорогу не затянуло пыльцой, идти к лагерю. Но тут влезла — и в этот раз к месту — чрезмерно активная кудрявая Грета.

— Но если вы смогли сделать состав, влияющий на пыльцу в нас, то можно сделать и что-то, что повлияет на пыльцу в цветах! Я так думаю, если добавить часть того зелья от маразма — видимо, там содержится нейтрализатор — в удобрения, то магия Марка Радимировича, соединив и активировав компоненты, поможет избавиться от пыльцы. А может, и пропалывать эту мелкую дрянь не придется, — буркнула она уже себе под нос, представляя масштабы работы. Сад с такой подлянкой — это преступление на государственном уровне!

— Если получится, по практике зачет автоматом, — кивнула одобрительно Манефа.

У природницы и кикиморы нашлось всё необходимое. Рорх выпустил туман с серебристыми искорками, к которому в этот раз почему-то примешалась и зеленоватая мгла лича. Все озадаченно уставились на котелок, а Габриэль, как фокусник, повытаскивал из карманов какие-то пробирки и реактивы. Через пять минут непонятных манипуляций довольный алхимик вынес вердикт:

— Концентрат! Разводить буквально пару капель на ведро! Не знаю, что будет с этими цветочками, но галлюцинации от них точно прекратятся. Тут явно будет изменение в свойствах растений, а может, и сами они поменяются.

— А точно хуже не будет? — все эти чудесатые чудеса Марью настораживали.

— Ну я же проверил. — Судя по голосу, алхимику и в голову не могло прийти, что в его квалификации усомнятся.

— Пойдете по очищенной полосе, — инструктировал Рорх. — Студентка Ровгон, вы за старшую. Бригадир Чуха, вы поможете, надеюсь?

Чуха согласно закивал.

— Так, это, мы конечно. А то тут и пакабра ваша шастает, травоядная. Не нравится ей, видно, что цветочки такие, невкусные наверное, вот и лютует. — Он почесал ухо, в которое чертиха метко попала веткой, мстя за «пакабру травоядную». — Только вы, это, парней-то моих отыщите. Они тут в парке вроде должны быть.

— Но у нас маски, а у остальных ничего! Вдруг они опять надышатся! — Мария Спиридоновна старалась как-то обезопасить только что спасенных.

Чертиха призадумалась, а затем, радостно запрыгав, полезла в сумку и извлекла оттуда большой веер.

— Сами не надышут — мамо подмогнет! Всё за-ради пользы и исполнения моих мечт вашими глюками!

Манефа, посмотрев на всех сквозь очки, отлила небольшую порцию лекарства, добавила туда какую-то жидкость из баночки и, посмотрев на бытовичку, требовательно спросила:

— Фон Фельдсон, я знаю, у вас полно всяких шарфиков и косыночек. Мне нужны максимально тонкие, шесть штук. — Получив желаемое — конечно, Элина не могла ей отказать в такой ситуации, — кикимора намочила полученную ткань и как-то по-особому встряхнула каждую тряпочку. — Надевайте быстрее и так, чтобы плотно закрыло рот и нос. Сейчас форма подстроится и сядет по лицу. Состава хватит часа на три. Потом, даже если не закончите работу и мы не появимся, выходите! Все поняли?

Нестройный гул согласных голосов был ответом.

— С защитой разобрались. — Рорх опять посмотрел на природницу. — Что делать с подкормкой для цветов, вы знаете. Будет хорошо, если вы польете как можно больше. Когда найдем остальных и приведем всех в чувство, думаю, ликвидировать заразу сможем за пару дней.

Чертиха в ярости чуть не сломала веер, но вовремя спохватилась. Во-первых, красивый, а во-вторых, там, в тумане, еще полно народа без этих намордников. Тот же замечательный работяга со способностями дятла. Она найдет их первая и что-нибудь придумает!

Пытаясь обогнать лича и компанию, чертиха уже не думала осторожничать.

— Они таки полагают, что чупакабра просто зверюга! Тупая и травоядная! Я таки покажу, какие в роду Пепелюшек чупакабры! — Она скакала по деревьям как обезьяна, иногда промахиваясь из-за тумана, но успевая зацепиться за ветку пониже. — Ну и хде тут хоть кто-нибудь? Хде моя лабораторная фигура для пыльцовых опытов?! — Ей показалось, что в тумане мелькнули какие-то силуэты. Они были небольшие и оказаться четверкой Рорха не могли.

Чертиха осторожно спустилась на землю и стала обходить кустик за кустиком. На небольшой полянке, у альпийской горки, слегка запорошенные пыльцой, лежали два тела. Мадам подкрадывалась к ним аккуратно, пытаясь разглядеть. Похоже, Лисовские, утомленные глюками, спали.

— Два вредителя! Одинаковые, мерзавцы и пакостники! Это они меня зверюгой прозвали. — Стоя над спящими братьями, она задумалась, что бы ей такого сделать. Парни показались ей достаточно щуплыми, и она решила, что если затащить их под куст, хорошенько засыпать пыльцой и закидать ветками, то, возможно, их найдут совсем не скоро. А долгие поиски — это трата и так утекающего сквозь пальцы времени.

Однако стоило чертовой мамуле ухватить одного за руку, как рука в ответ сжалась на ее лапе. Глаза одного из Лисовских слегка приоткрылись, и он, притягивая чертиху к себе, как плюшевую игрушку, забормотал:

— Чупакаброчка, ты к нам пришла? Мы тебя себе оставим, будем кормить морковкой и выгуливать.

Психея Мордуховна, до глубины души оскорбленная этим чудовищным предложением касательно ее особы, пнула наглеца, метко прицелившись каблуком. Лисовский от неожиданности выпустил ее из рук и взвыл:

— На цепь посадим, будешь дом охранять, зараза!

Другой брат, тоже, видимо, проснувшись, заинтересовался сумкой воинственной чертихи, ее саму он вообще проигнорировал и чупакабру в ней не признал.

— Кто-то сумку потерял. Может, забрать себе? — рассуждал он вслух, ощупывая уголок «Хуччи».

— Да что же это делается! Хулиганы совсем распоясались, последней котомки готовы лишить! Я тебе покажу «себе»! — Она огрела его сумкой и отскочила подальше, к деревьям. — Я тебе сейчас устрою «модный приговор». Сумочку ему от «Хуччи» подавай! Может, и туфли от «Кобякса»?!

Она заскочила на дерево под обиженный вой братьев:

— Ну, погоди, чупакабра! Ну, погоди!

Когда на эту же полянку вышли спасатели, Лисовские уже вовсю ломали куст, обвиняя его в нечестной игре и укрывательстве чупакабр. Приведя парней в порядок, взрослые посоветовали им идти к главной дороге и помочь с поливом. Правда, и про чупакабру сообщили, чтобы предупредить. Марья даже описала ее, так как видела за кустом. Рорх повел свою команду искать оставшихся пострадавших, а братья, снабженные модными фильтрами из кусочков пожертвованной Марией Спиридоновной салфетки, решили, что искать чупакабру гораздо интереснее, чем ходить с лейками.

Нашей компании повезло, и всех остальных они нашли у входа в декоративный лабиринт. Примотанные лианами к кустам, две бытовички и полугном слушали лекцию лешака о карах за порчу зеленых насаждений. В подтверждение слов леший тыкал в пролом изгороди и валяющиеся инструменты, а еще в усеянные цветами волосы хихикающих бытовичек. Полугном же всё повторял про то, что дверей слишком мало.

— Он вроде нормальный? — удивилась Мария Спиридоновна, кивая на природника. Но тот, заслышав голос, обернулся, и стало понятно, что не совсем.

— Еще вредители! — Марья почувствовала, как ее за ноги хватает трава. — Все будут работать на благо растений! — Леший, видимо, вообразил себя каким-нибудь деревом и теперь активно ратовал за права и свободы зеленых друзей.

— Я могла бы ожидать лозунгов от Греты, но никак не от Пущика. — Манефа присела и погладила сразу же их отпустившую траву.

Рорх вышел вперед, концентрируя зеленый туман, а чертиха, спрятавшись за стенкой лабиринта, старательно замахала веером.

— Шоб тебя, опять свою муть тянет во все стороны. Кыш, кыш! Развели тут личей, куды ни плюнь!

Туман лича, проигнорировав слабенький ветерок, окутал лешего и его пленников.

Сплюнув, Психея Мордуховна задом проползла под кустом лабиринта и сиганула в туман, бурча под нос проклятия. Она так увлеклась придумыванием нелестных сравнений для всех этих паразитов, что громкий и радостный вопль: «Чупакабра! Лови ее!» — застал ее врасплох. Психея скакала по деревьям и кустам с грацией белки, но у Лисовских в роду были двуипостасные, и загонять дичь парни умели. Мадам и ее преследователи выскочили прямо на Винни рядом с горой камней и беседкой, покосившейся из-за отсутствия колонны, которую тролль использовал как боевую дубину.

— Стая чупакабр! Хотят оставить нас голодать, прожорливые твари!

Чертиха уже выскакивала в проход к развалинам. Тимон, видимо, отправился осмотреть периметр, и мадам решила спрятаться в камнях. Колонна, пролетев, разбилась о кусок стены. Заметив там большую щель, чертиха, отчаянно запихивая сумку и собственные телеса, утрамбовалась в нее до прихода Лисовских. Впрочем, обмануть тех было сложно, и парни просочились вслед за убегающей добычей.

Грохот от колонны было сложно не услышать.

— Это, наверное, Винни. — Мария Спиридоновна встревожилась. Тролль был очень сильным, и, хотя сам по себе он являлся добрейшим парнем, неизвестно, что ему чудилось под воздействием пыльцы.

Видимо, Марьина паника передалась остальным, и к месту предполагаемого источника звука они бежали. Винни они застали грозно стоящим рядом с камнями, колонна в его руках была уже второй, и беседка совсем накренилась.

— Чупакабры! — Оружие тролля заработало как пропеллер. — Не подойдете!

Конец колонны зацепил угол и так неустойчивой беседки. Беседка рухнула, а тролль, взмахнув оружием, еще стукнул им рядом по земле, прежде чем снова завертеть в воздухе.

— Что же делать? К нему не подойти. — Габриэль смотрел на крутящуюся колонну. — Ваш туман снесет, вон пыльцы совсем нет вокруг.

Пропеллер от Винни был явно эффективнее веера чертихи.

— Надо спровоцировать его на другой прием. Он, похоже, охраняет камни. — Лич огляделся. — Я схвачу вон тот отдельно лежащий, а вам лучше как-то зайти за беседку, когда он на меня отвлечется. Если он начнет кидать что-нибудь или швырнет колонну, женщины могут не увернуться.

У Марьи от представленной картины аж сердце екнуло.

Рорх, метнувшись в сторону, схватил камень и, жестом показав, что это его добыча, отбежал от остальных. Взревевший тролль, не разбирая дороги, кинулся в атаку на похитителя чужого имущества, а Габриэль с Манефой и Марья побежали к беседке. Услышав очередной злобный рев, Марья обернулась, но увидела, как Винни уже окутывает зеленый туман. А вот за спиной раздалось испуганное «ой» и гулкий крик из пустоты, оборвавшийся тишиной. Вместо травы рядом с беседкой чернел провал, к которому Марья, не думая об опасности, кинулась со всех ног. Уже подбегая, она вдруг заметила в обломках беседки под разрушенным основанием что-то похожее на лестницу. Это действительно была винтовая лестница, видимо раньше замурованная в фундамент, и вела она вниз, а находилась всего в паре метров от провала.

— Сейчас, сейчас! Я вот тут смогу к вам спуститься. Проверю, как вы там, а потом сбегаю за помощью! — Она поспешно начала спускаться, торопясь скорее добраться до друзей и стараясь не думать о плохом.

Когда стоящий над уже мирно спящим Винни Рорх обернулся позвать остальных, вокруг уже никого не было.

Глава 35. Кого поймали?

Психея Мордуховна неслась по мрачному ходу, не жалея туфель от Кобякса. Щель, куда она пролезла, вывела в коридор. Он был темный, но зрение чертихи прекрасно позволяло в нем ориентироваться, и она очень надеялась затеряться тут во мраке и пересидеть погоню. Но, как оказалось, Лисовские не собирались сдаваться. В щель юркие и щуплые парнишки протиснулись с ловкостью ужей, а попав в темноту коридора, моментально перестроили глаза на ночное зрение и отрастили когти на всякий случай. Частичная трансформация у них была слабо выражена по сравнению с другими двуипостасными, но в погоне за «чупакаброй» им ее было вполне достаточно. Так что отсидеться чертовой мамаше не удалось, и она, сунув противогаз в сумку, чтобы не мешал бежать, пыталась найти хоть что-нибудь, чтобы сбить с толку преследователей или спрятаться.

— От паразиты, шо за нормативы по бегу с препятствиями для пожилых леди? И хде справедливость? Один раз увидев, впечатлились на мои формы и теперь гонятся, как за всю жизнь! Они шо, таки прониклись моим безупречным вкусом на стиль? Не жилось мине хорошо наверху и таки придется плохо жить внизу, бегая от поклонников за мою слабость до хороших финансов.

В коридорах пошли развилки, и чертиха понадеялась оторваться и затеряться в ходах, но противные близнецы, ориентируясь, видимо, на нюх или слух, всегда выбирали верное направление. Пытаясь спрятаться, она даже пробовала залезть по стене к потолку в надежде на какой-нибудь люк или раскрошившуюся трещину, но только зря потеряла время и сократила разрыв с преследователями. Коридоры множились, вели то вверх, то вниз, выводили пару раз в какие-то залы. В одном из ответвлений погоню нетрезвым взглядом проводил, высунувшись наполовину из стены, Петр Егорович собственной персоной. Его в азарте сумасшедших догонялок даже не заметили. Вернувшись к чертику, привидение сурово заявило, что там бегает еще один черт, и явно дамского пола.

— Это мамуля, она меня ищет! И она меня найдет! — Венцеслав со слезами кинулся к призраку на грудь, забыв, что тот неосязаемый, и закономерно брякнулся на пол мордой вниз. Взвыв, несчастный Пепелюшко-Подкотельный сел и, размазывая по мордочке слезы, заявил, что к маме не хочет!

— Она пусть тоже враг! Мамуля, прости, — покаялся он. — Мы должны сбежать. Учти, она отберет бутылку. Это она ее в трактир принесла и Фариду променяла. А увидит — сразу отберет!

— Не реви! — Призрака еще слегка штормило. — Они побежали туда. — Он неопределенно махнул рукой. — И… — он многозначительно поднял палец, — если мы пойдем туда, откуда они прибежали, то выйдем наружу. А мамуля твоя страшно занята побегом от навязчивых поклонников. А насколько я знаю Лисовских, просто так они не отвяжутся. Она, видно, у них что-то сперла. — Петр Егорович захихикал.

А погоня за «чупакаброй» продолжалась. Иногда по бокам мелькали двери, но открыть их не удавалось.

— Таки шо за место? Дверки не открываются, коридоры не заканчиваются… Хотя пусть не заканчиваются. Мне еще тупика не хватало! — Она ловко вошла в очередной поворот, оттолкнувшись от стены. — С моими формами и за их интерес вот чует мине нижняя половина мозга, шо за просто так сюда не прокатит. Срочно включаем голову и выключаем из нее глупости!

Чертиха метнулась к очередной развилке и через пару поворотов неожиданно выскочила в большой полуразрушенный зал. Прямоугольный, с огромной трещиной в полу, пересекающей помещение поперек чертячьего движения. Всё, что заметила мадам, которой уже буквально в затылок дышала парочка преследователей, это здоровенная люстра на цепи, практически на честном слове свисавшая прямо над трещиной. Психея прыгнула на пределе своих возможностей, ненадежное крепление люстры, получив дополнительную нагрузку в виде мелкой, но увесистой чертихи с ее немаленькой «Хуччи», лопнуло, но меховая мадам, оттолкнувшись, успела сигануть на противоположную сторону, на кучу обломков украшающей когда-то стену фрески. А за кучей, к своему облегчению, она обнаружила тот самый долгожданный пролом в стене, в который ее преследователи не смогут просочиться ни при каких обстоятельствах, особенно если втащить за собой парочку камней и скрепить их клеем.

— Вот и пригодилось, — неплотно замуровывая проход, шипела мамуля. — Ну и шо, шо для поклейки обоев, хоть какой-то профит с этой стройки. Пора уже перестать портить себе нервы через мои дурные мысли за деньги. — И, пятясь задом, она вылезла с другой стороны стены.

Лисовские, в азарте погони чуть не навернувшиеся прямо вниз, в довольно глубокую трещину с кучей острых обломков на дне, чудом затормозили.

— Она вон за те камни спряталась, брат, — ткнул пальцем в кучу обломков один.

— Не уйдет, вон там вдоль стены можно пройти. Разлом дотуда не дошел, — кивнул вправо другой. — И там есть проходы дальше. Бежим, пока она не сообразила, шустрая, зараза, и бегает хорошо.

Братья добрались до конца зала, откуда вели еще два выхода, и вдоль стеночки, по узенькой полоске полуразрушенного пола, скачками переместились на другую сторону. Осторожно подкрадываясь к куче битых осколков стены и потолка, они совещались между собой.

— Затаилась! Щас возьмем! Только аккуратно, вдруг кусается. У травоядных тоже зубы о-го-го, — вытягивая шею, чтобы рассмотреть хоть что-то, опасался один.

— А может, у нее там гнездо? Она сюда и бежала? — предположил другой. Братья заспорили.

— А люстра? Если бы она сюда бежала, то пошла бы, как мы, вдоль стены!

— Но она бы не успела, мы ее почти схватили! А обычно она спокойно тут ходила, — возразил сторонник теории гнезда. — А тут мы гонимся! Вон как она на люстру скакнула, знала она про нее! И что-то морда у нее не такая стала. Ты заметил? — вспомнил вдруг он.

В последних коридорах, по которым они пробегали, иногда около дверей встречалось магическое освещение, правда, оно было тусклым, мигающим и редко-редко представляло собой больше одного светильника. Так что изменения личности в связи с отсутствием на морде пернатого противогаза братья засекли.

— Ушла, зараза! Точно гнездо! — Один из братьев, увидев щель, досадливо сплюнул.

— Сейчас попробую пролезть. — Второй сунулся ползком в дыру, но пропихнуться мешали камни. Сдвинуть их не вышло. Чертиха профессионально забаррикадировала путь, заклинив узкий проход несколькими большими кусками и подперев их снизу мелочью, надежно залитой клеем.

— Не, здесь не пролезть! Но там, похоже, большое помещение. Судя по запаху, не логово. Пошли в обход, наверняка там должен быть еще вход, если она тут всё засыпала!

И братья со всех ног кинулись в первый от этого участка стены коридор, ведущий, как им казалось, именно туда, куда надо.

А Психея Мордуховна, выбравшись из щели и развернувшись, схватилась за сердце, застыв у стены памятником самой себе. Комната, в которую она попала, была просто завалена и заставлена грудами всякого добра. Меха, шелка, парча, жемчуга высыпались из сундуков, а монеты лежали горками.

— О небо, когда я таки просила тебя за свое хорошо, то даже не ждала, шо оно организуется так скоро! Видя за такое, мое сердце тает так, шо глобальное потепление нервно курит в затяжку! — На ватных ногах она дрожащими от жадности лапками ощупывала и перебирала всё вокруг. Потом, вдруг спохватившись, огляделась еще раз.

— И шо-то мне подсказывает, шо тут не всё так прозрачно, как самогон Семена Марковича. — Ее глазки еще раз оглядели окружающее пространство. — Двери, ага. — Она подскочила к одной, потом к другой, но они были заперты. — За двери можно не трепать себе нервы, ключи не мыши, забрякают — услышу.

Но беспокойство не проходило. Она кружила по помещению, хапая всё подряд, но в бездонную утробу «Хуччи» было запихнуто ничтожно мало. А потом ее внимание притянул небольшой прямоугольный постамент прямо посередине помещения. Он был выше мелкой чертихи, и всё, что ей было видно, это уголок бархатной подушечки и свисающая с подставки золотистая кисточка ее отделки. Мадам вдруг заторопилась. С каким-то остервенением вышвырнув из небольшого сундучка содержимое в виде жемчуга и полудрагоценных камней, она лихорадочно, торопясь, подтащила его к постаменту. Запрыгнув на сундучок, чертиха замерла с трясущимися от восторга и жадности лапками. На черной бархатной подушечке лежало ОНО! Колье от Чертье! От сверкания бриллиантов и мягких переливов огромного изумруда у нее сперло дыхание. Всё увиденное до этого показалось ей мусором, только занимающим место. Сопротивляться такой роскоши не было сил! Это было ее колье, ее мечта, ее волшебный сон, а сейчас, в данную минуту, такая завораживающая реальность!

что то такое)))

— И таки мне подсказывает мое чувство такта, шо из гостей надо до дому ходить вовремя, а с колье от Чертье — категорически быстро! И никто не назовет меня неблагодарной, если я организую ответную любезность. — Она, ловко подцепив когтями колье, бережно, содрогаясь от наслаждения обладания мечтой, спрятала его в недра сумочки, а на бархатную подушечку заботливо поместила противогаз в перьях. — Единственный экземпляр! Авангард и психоделический современный импрессионизм в инсталляции от Пепелюшко-Подкотельной! Очень достойный ответ за шедевр от ювелирных буржуа. Конечно, не картина Марко Радко, но тоже весьма недешевое направление в искусстве. — Довольная собой и уже не замечая разложенное вокруг богатство, что для ее сверхэкономной натуры было просто неслыханно, она с чувством довольно редко посещавшего ее удовлетворения, еще раз убедившись, что двери заперты, полезла обратно через щель. У камней, перегородивших вход, она достала из сумочки еще один флакончик, честно экспроприированный на стройке в виде компенсации.

— Таки я рада за предусмотрительность. — Она прислушалась и принюхалась к тому, что находилось за камнями. — Шо-то мине шепчет, что таки те два бегуна за моей красотой не способны терпеть ожидание встречи и пошли встречать в другом месте, где без ожидания. — Вылив на залитые клеем камни жидкость из флакона, она полюбовалась на результат и, разобрав камешки, выползла в зал с трещиной. Внимательно оглядевшись и прижав к груди ставшую поистине бесценной любимую «Хуччи», она, принюхавшись, выбрала правый коридор, не желая столкнуться с Лисовскими. Что, впрочем, не мешало ей спешить, чтобы побыстрее выбраться из-под земли и исчезнуть подальше отсюда.

— Как-то тут посветлее, но позапущеннее. Шо-то тут били и ломали без заботы за имущество, шо кому-то может пригодиться, — бурчала она, пробегая несколько коридорчиков с осколками ваз и кусками статуй у стен. — О, какая занятная мазня! — замерла она у входа в очередной проход, с интересом уставившись на стену. — С таким лабиринтом, шо намозговали тутошние жильцы, это подозрительно выглядит как схема эвакуации, если отказала собственная память. У меня не отказала, но я запомню эту пачкотню, ибо нуждаюсь в инструктаже к выходу даже с такой точки зрения. Психея, ты сможешь-таки вынести себя и требовать финансы за свои нервы, хотя шо-то идет не так. — И она шустро скрылась в очередном коридоре.

— Таки тут, если та мазня не обманула, должны сдвигаться два камня, — разглядывала она кусок булыжной стены спустя какое-то время блужданий, ощупывая неровную поверхность из крупных камней. — А это шо за ненужные звуки без санкции влезли в плавное течение моих мыслей? — Она прислушалась и всполошилась. Лисовские опять вышли на ее след и, судя по всему, приближались. Чертиха заторопилась, наконец два камня поддались, наверху что-то щелкнуло, на голову посыпался песок и мелкие камешки. Над макушкой чертовой мамули с жутким скрежетом в сторону отъехал кусок каменной плиты, и Психея, ругаясь на шумовые эффекты, которые выдали ее местонахождение на всё подземелье, полезла наверх, цепляясь когтями за выступы в стене. Уже вылезая на простор степи, она в панике услышала, что приставучие близнецы почти добежали до места выхода. Искать, как закрывается лаз, не было времени, она быстро огляделась и, увидев вдалеке, на горизонте, очертания, безошибочно опознанные ей как стройка, припустила в противоположном направлении в сторону «Пэрсика», где, как считала, может избавиться от погони в силу проживания там в качестве клиента.

В трактир она влетела на полчаса раньше Лисовских, все-таки в степи ее след рассеивался и смешивался с окружающими запахами трав, птиц и мелкой живности.

— Шеф, усе пропало! Нейтрализовывают всё! Готовьте мои финансы до магов на портал, мине время свалить до дому, пока мои формы не оказались схвачены теми, кого они за собой сюда почти притащили, — вопила мадам, пробегая мимо дракона, как всегда закутанного в плащ для сохранения инкогнито перед орками.

Первым порывом дракона, понявшего, что каким-то образом и этот тщательно продуманный план полетел к… чертям под хвост, было пойти следом и оторвать голову глупой бабе. Но уничтожение разумного существа в общественном месте на землях другой расы даже для него могло кончиться большими проблемами, и то, что эта зараза нелегалка, ничего не меняло. Тем более за ней, похоже, погоня. И это явно не стража, а значит, кто-то из академии, где его личность вполне известна. Надеясь, что всё же его действия руками этой истеричной гангрены пусть и не вывели всех из строя, но испортили работу и задержали строителей в достаточной мере, чтобы не успеть к срокам, дракон подошел к трактирщику. Отдал ему листок демонской рассылки с магическим изображением мадам Пепелюшко-Подкотельной, разыскиваемой за проникновение и хулиганские действия.

— Я советую вам вызвать стражу. Надеюсь, вы понимаете, что от этой дамы одни проблемы? — спросил он старого орка, кладя на стойку тяжелый мешочек. — Договора со мной у нее нет. И я думаю, меня тут никогда и не было, а дама много фантазирует в силу путанности мыслей и плохой памяти, свойственных возрасту. Приехала навестить сына, работающего сначала в замке советника, теперь у вас по договору найма, и впала в маразм, когда поняла, что находится тут нелегально, без разрешения на посещение, да еще и в замке натворила дел в приступе старческого слабоумия.

— Да, господин, я с вами вполне согласен. — Небрежный взмах руки Фарида — и мешочек исчез со стойки. А дракон, никем не замеченный, вышел из трактира. Фарид, понимая, что мадам уже перешла все границы и он сам может попасть в неприятности за недонесение, если она натворила что-то серьезное, достал сферу связи.

— Это Фарид из трактира «Пэрсик», — начал он разговор. — У меня тут листочек на розыск чертихи. Да, в трактире. Да, точно она.

Когда мадам, набив в сумку всё, что могла взять в комнате, и свое, и принадлежащее трактиру, вышла в общий зал, там у двери уже стояли два орка-стражника, а маг-ликвидатор разговаривал с Фаридом.

— Шо тут двери подперли, как как атланты крышу портика, дайте пожилой даме пройти, ей и так надо думать за тяжесть багажа, — проворчала Психея, раздраженно глядя на загородивших проход громил.

— Мадам Пепелюшко-Подкотельная? — раздался спокойный голос за ее спиной. Стража у дверей подхватила чертиху под руки.

Когда Лисовские выскочили из степи к зданию трактира, мадам держали два орка-стражника, а вызванный в связи с ее иномирностью маг-ликвидатор объявлял ей вердикт.

— В связи с отсутствием договора о найме, нелегальным проникновением с помощью незарегистрированного межмирового телепортирующего артефакта военного образца и хулиганскими действиями на территории замка третьего советника Недроземья, о чем свидетельствует розыскной лист с вашим магическим изображением… — Но, конечно, чертиха не дала ему закончить, перебив. Уж если ее поймали, то надо вставить свои пять копеек в это действие.

— Ой таки какое изображение, это же слезы, а не портрэт! В этом пасквиле за замарать мое доброе имя меня сможет опознать только слепой, и то потому, шо не видит ни оригинал, ни эту магическую мазню! Я пришла, шоб вырвать своего ребенка из трудового рабства в лапах этих нечестных работодателей. Наивного мальчика обманули, лишив меня его финансов, и я таки должна устроить его личную жизнь, шоб еще пожить хорошо за счет его нервов в статусе молодожена. Эй, трактирщик, где мой сына? Мой тихий мальчик, попавший под дурное влияние этого мафиози от общепита. Верните ребенка! — Сложив руки на груди, она выдавила крокодилью слезу, незаметно ущипнув себя возле локтя, на котором висела неизменная «Хуччи».

— О каком ребенке идет речь? — повернулся к стоящему на крыльце Фариду ликвидатор.

— Да сын этой, у меня работает. Хороший черт, работящий. Взрослый, совершеннолетний парень. Был на испытательном сроке без договора, теперь в штат возьму. Раньше у советника работал, напортачил там, но на него в розыск не подавали, и я его взял. Так что он тут вроде как легально. — Фарид пожал плечами. — А мамашу его не смог выставить за порог сразу, а тут вот листок на розыск пришел. Ну, раз такое дело, то я и вызвал вас и стражу.

— Я тут тоже работаю, — открыла рот чертиха, но теперь уже ее перебили.

— Договор есть? Какого рода работу выполняли? — Ликвидатор был серьезен и к делу подходил ответственно. Увидев, что чертиха замялась, подвел итог:

— Артефакт конфисковываю, нелегально проникнувшая в этот мир и обвиняющаяся в хулиганстве и вандализме на территории демонского государства чертиха Психея Мордуховна Пепелюшко-Подкотельная высылается в свой мир. Немедленно! — Слова с делом не расходились — и ликвидатор открыл портал в Ад.

Под вопли чертихи про сына, справедливость и финансы бедной пожилой женщины стражники запихали эту самую женщину в портал, который тут же закрылся. Кивнув на предложение Фарида заходить после смены на свежий пилав и холодное пиво, стража и ликвидатор удалились. Во дворе «Пэрсика» остались трактирщик и стоящие с раскрытыми от всего увиденного ртами братья Лисовские.

— Во дела, брат! Это не чупакабра, а какая-то тетка из другого мира. Чертиха! Во-о-о! — Переполненный впечатлениями, эмоционально развел руками один.

— А чего тогда она бегала-то везде? — недоумевал второй.

— Так сказали же, что старая тетка. Совсем не соображает, что делает! Маразм у нее и слабоумие, — придумал тут же причину первый.

— Эй, пареньки, — окликнул их Фарид. — Вы чьих будете, не студенты, часом, со стройки?

— Ну со стройки. А чего? — откликнулись братья.

— Да вот у меня работник туда пошел, спросить, не надо ли чего. Продуктов или иного какого товару. Вон как эта евойная мамаша, маленький, красный и волосатый. Венцеславом зовут, Веня, если покороче. Так-то парень хоть и работящий, но не шибко умный. Заплутал, может, но если к вам выйдет, то не обижайте. Проводите ко мне, — попросил их Фарид. — А пока заходите. У меня пилав горячий и лепешки свежие, негоже по степи от трактира на пустой желудок возвращаться. Гостями будете.

Голова младшего Пепелюшко высунулась в коридор, где, по утверждению всё еще хихикающего призрака, мамулю гоняли какие-то Лисовские. С такими чертик не сталкивался, но про себя зауважал, так как, по его мнению, надо быть очень наглым и бесстрашным существом, чтобы гонять такую грозную особу, как его маман. То, что просто он сам отъявленный трус, мохнатику даже в голову не приходило.

— А куда они побежали? — Он повертел головой в разные стороны. — Туда? Или туда?

Петр Егорович, вспоминая несущуюся на каблуках мохнатую лилипутку с сумкой в полсебя в обнимку, махнул рукой в нужном направлении, продолжая хихикать.

— Я не понял. Туда побежали или оттуда? — Чертик, как всегда, тупил. — Ты сказал, что надо идти не туда, а идти туда, откуда… э-э-э. Я запутался! Ты непонятно объясняешь, — заныл он, от расстройства откусывая сосиску, которую держал в руке. — У меня последняя сосиска, больше нет. Ты сказал, что знаешь, как выйти.

— Жрать меньше надо, — перестав хихикать, сурово отчитал его призрак. У Петра Егоровича еще не выветрился алкоголь, и он то становился суровым командиром, то вместе с чертом пускал призрачную слезу об их незавидной одинокой доле. Сейчас, видимо, пришло время покомандовать. — Хватит жевать! Шагом марш за мной!

— Так ведь и нечего больше, я всё съел. — Венцеслав послушно поплелся за призраком по коридору, волоча за собой большую двузубую вилку. Петляя по подземным катакомбам, черт всё чаще сомневался, что та дорога, которой они идут, приведет их к выходу, и уже почти был готов опять начать ныть и объяснять, что он устал и не ходят черти так много и долго, но вдруг насторожился. Ему показалось, что он слышит чьи-то голоса.

— Я слышу кого-то! — завопил он, обрадовавшись. — Здесь кто-то есть!

— Конечно, есть. Я. — Петр Егорович голосов не слышал, потому что летел и напевал себе под нос «Врагу не сдается наш гордый "Варяг"». — И слышишь ты меня. У тебя ведь есть уши, а я пою.

— Нет. Я слышу, что где-то близко разговаривают! — объяснил призраку чертик. — Вроде где-то там. — Он ткнул пальцем в стену коридора.

— Ладно. Сейчас посмотрю. Надеюсь, тебе не послышалось. Мне еще не хватало больного на голову черта, которому голоса мерещатся кругом. Сиди тут, оружие держи, не потеряй! — Петр Егорович влетел в стену там, куда указывал Венцеслав, а сам мохнатик взял вилку наизготовку, с опаской разглядывая видимый кусок каменного коридора.

Призрак вернулся быстро и с хорошими новостями.

— Давай бегом, пока они не ушли, тут недалеко. Еще пара поворотов. Там такая комната и дыра в потолке, а в дыру видно небо и деревья. Наверное, кто-то провалился. Или просто дыру нашли и думают, лезть или нет. — Петру Егоровичу очень хотелось уже оказаться среди разумных существ, не ноющих и не канючащих. Чертенок, забыв, что устал, побежал за привидением, даже не думая, где вылезет и кто там их встретит. В маленькой комнате с довольно низким для этих мест потолком, всего метра три, никого не было, а из дыры свисала кем-то не убранная веревка.

Радостный Венцеслав с максимально возможной скоростью полез наружу и, практически уже выбравшись, оказался схвачен за шкирку чьей-то сильной рукой. Его взор приковали зеленые огоньки в глазах лича, в которых при взгляде на чертика начали проскакивать красные искры.

— Так вот кто тут у нас еще есть! Чупакабра! — Холодный голос заставил чертенка сжаться и задрожать.

— Марк, отпусти мелкого, забери у него бутылку мою и вилку, чтобы не поранился, и отпусти. Это не он. — Петр Егорович вылетел из провала вслед за чертенком. — Мы с ним шли к вам и провалились, выбрались только сейчас.

— Ты не мог провалиться, — скептически хмыкнул Рорх, — ты призрак. А этот зачем к нам шел? Вредить?

И тут чертика прорвало:

— Как призрак? Он джинн, а не призрак! Мой джинн. И я не вредить, меня Фарид послал. Он трактирщик, я у него работаю. Он дал мне джинна, чтобы я не потерялся и пришел к вам спросить, может, вам чего надо из продуктов. А я потерялся всё равно, потому что джинн не правильный, а алкоджинн. А у меня выпивки не было. Но я вот нашел выпивку, и мы нашли вас. Это моя бутылка, точнее Фарида. Ее надо вернуть. — Вися в руке лича, чертик торопливо пытался одновременно оправдаться и отстоять свое право на владение бутылкой с джинном.

— Петр Егорович, вы чего ему наплели? — Манефа пришла в себя после последних событий и переживаний. Ужас падения, за которым последовало ожидание помощи и, наконец, спасение, отступил. Габриэль не мог вытащить их наверх, только смягчил приземление, перекинувшись во вторую ипостась. Они слышали голос Марьи, что она вроде как идет за помощью, и ждали. Не зная, что тут может таиться под землей, демон не стал перекидываться обратно, а Манефа смотрела на него и думала, что впервые кто-то без колебания кинулся вслед за ней, спасать, не заботясь о себе. Ведь высота могла быть такой, что оба бы разбились. Но кинулся же… На помощь им первым пришел лич, он сначала вытянул наверх кикимору, а потом спустил веревку Габриэлю, по которой тот взлетел сам, вновь приняв человеческий облик.

А бывший комендант, неожиданно устыдившись, оправдывался:

— Да он сам решил, что я джинн, и еще угрожал бутылку разбить, а она у меня одна такая. И мне ее не отнести никуда самому. — Он посмотрел на сникшего чертенка. — И если по правде, то я твои желания выполнил, все три, как настоящий джинн. Даже четыре! Ты хотел есть, пить, выбраться и сбежать от мамули. Всё исполнено. — Ему стало жаль красношкурого нытика, обмануть такого — это как ребенка обидеть. Настолько скудный умишком экземпляр.

— А я могу обратно к Фариду вернуться? — Больше всего чертенку хотелось в ставший родным трактир. — Мамуля меня не заберет домой?

— Учитывая, что за ней гонятся Лисовские, вряд ли, — опять захихикал призрак.

— То есть имеется еще один черт, мама вот этого мелкого невежды? — Рорх тряхнул чертика за шкирку. — Значит, чупакаброй тут шныряла она?

— Похоже, что она, только малой тут ни при чем, он у орка в трактире работает и сам от мамаши мечтает отделаться. — Петр Егорович почему-то почувствовал себя ответственным за этого мохнатого недотепу.

— Хорошо, я лично доставлю его до трактира и всё узнаю на месте. Теперь меня интересует вопрос. Где Мария Спиридоновна?

— Мы не брали! — Черт, в очередной раз напугавшись, что в пропаже бабули обвинят его, сжался еще больше, зажмурился и заплакал.

Марк Радимирович сунул ревущий комок меха кикиморе и осмотрелся вокруг.

— Когда я за Манефой прыгнул, мы потом ее слышали. Вроде она говорила, что идет и сейчас поможет, — вспомнил Габриэль. — И, кажется, что спускается, — неуверенно добавил он.

— Наверное, вот тут, — заявил Винни, обнаружив винтовую лестницу в основании беседки. Здоровяк очень быстро пробудился от наведенного целительного сна, так что к моменту разборок был уже бодр и готов к действиям. Никто не успел его остановить, и здоровенный тролль уже шагнул на ступени. Видимо, проржавевшая от времени лесенка не выдержала издевательства тролльей тушей и стала проседать, ломаясь под огромным весом. Винни успел ухватиться за остатки беседки и выбраться, при этом неудачно спихнув в проем крупный обломок, который окончательно разрушил верхнюю часть лестницы и заклинил проход.

Внизу в темном коридоре Мария Спиридоновна, услышав грохот, вздрогнула и, схватившись за стену, чтобы удержаться на ставших вдруг ватными ногах, дрожащими губами испуганно выдохнула:

— Обвал!

Глава 36. Вот попала так попала

Обвалы страшны везде, а когда ты где-то под землей и завален именно выход наверх, то страх остаться навеки в мрачных коридорах пробирает до печенок. Марья все-таки собралась с духом и подумала, что неплохо бы вернуться обратно, чтобы посмотреть, что там случилось. Но нервное потрясение, вызванное испугом, видимо, совсем сбило ей ориентацию в пространстве, и через полчаса блужданий она признала, что даже если обвалился не выход, то она его всё равно уже не найдет. А ведь где-то были еще Манефа с Габриэлем, и им, наверное, всё еще нужна была помощь.

— Спокойно, Маша. Даже если принять за факт, что я заблудилась, благодаря своему пространственному кретинизму, то я тут хотя бы не с пустыми руками и не в полной темноте. — Она посмотрела на маленький магический светильник в одной руке и погладила немажоську на плече.

Собираясь с Манефой на спасение практикантов и строителей в парке, они чего только не натолкали в свои котомки. Теперь, чтобы успокоить нервы и понять, сколько и в каких условиях она сможет протянуть, пока ее не найдут, Мария Спиридоновна решила провести ревизию своей почти безразмерной сумочки. А что оставалось делать? Ноги не идут, кругом камень, слабо освещенный крошечным светильником, и коридоры, уходящие в темноту.

Из немажоськи были вытащены еще шесть светильничков, пара шалей Манефы, клетчатый шерстяной плед, кувшин с надерном, на который Марья уставилась с недоумением. Не закрытый ничем кувшин сунуть в сумку — это надо же так было собираться?! Полное безумие, и хорошо, что не пролился. Пара мешочков со вчерашними булочками, камень-горючка — видимо, все-таки сунула машинально, — куча каких-то пузырьков и коробочек вперемешку с пучками трав. Это, наверное, то, что ей впихнула кикимора. Как-то затесавшаяся в немажоську книга про очередную попаданку. Мария Спиридоновна вспомнила, что взяла у Кронова перед отъездом из академии уже законченный вампиром томик, почитать в скучный свободный вечер. На обложке девица в сильно декольтированном платье с оборванным подолом пыталась проткнуть мечом ползущую из норы страхолюдину. В ногах у мамзели в изящной позе развалился окровавленный белобрысый эльф, судя по ушам. А судя по как-то удержавшейся на его голове короне, наверное, принц или даже король. Интересно, может, это она его так? Подол-то ей кто-то оборвал. А чудище, может, питомец этого коронованного недобитка? Марья пришла в себя от мысли, что уже минут пять пялится на яркую обложку, пытаясь угадать содержание книги.

— Совсем спятила на старости лет! — Она сунула роман обратно в сумку и зарылась в нее в поисках вещей, более полезных застрявшему под землей человеку. В итоге полезными были признаны: плед, одна из шалей (вторая была ажурная и никуда не годилась), горючка, светильники, вся еда и белые разметочные мелки строителей. Под вопросом были мази и микстуры: вроде нужная вещь, но без инструкции. Кучка украшений, вееров, платочков, туфли на каблуках, пара мешочков семян, на которые она посмотрела с подозрением, и книга были признаны условно бесполезными и сунуты в самый низ, чтобы не лезли под руку. Очень полезной была назначена поллитровая большая поварешка на длинной ручке. В нее Марья вцепилась обеими руками, все-таки женщина была одна и хоть пыталась храбриться, но в темноту коридора глядела со страхом. Ведь не понятно, что там есть, и поэтому страшно. А поварешка хороших размеров в руках дочери кузнеца и бывшей сельской жительницы вполне могла послужить оружием от чего-то не очень крупного. А вероятно, и напугать кого-то хоть немного разумного, продемонстрировав готовность слабой женщины к возможному сопротивлению.

Теперь, после ревизии запасов, надо было решить — оставаться на месте и ждать или всё же пойти поискать хоть какую-нибудь возможность выйти наверх. Потом Марья здраво рассудила, что никто не видел, куда она пошла, а кикимора с алхимиком могли ее не услышать или подумать, что она сразу побежит за помощью в лагерь. А если обвал уничтожил вход, тогда вообще не факт, что ее будут искать под землей. Значит, надо как-то попробовать переместиться хотя бы ближе к поверхности, а лучше выбраться совсем. Дальнейшие мысли она додумывала уже на ходу, на самом деле просто сидеть и ждать казалось ей куда страшнее и безнадежнее, чем двигаться.

— А еще здесь сухо и можно ставить метки на стенах. — Подумав, она написала мелком на стене: «Марья». Потом нервно хихикнула и добавила перед именем: «Здесь была». И поставила стрелку, указывающую направление своего пути. По крайней мере, если ее начнут искать тут, то заметят это послание.

Коридоры, казалось, были бесконечны. На развилках Мария Спиридоновна, руководствуясь, как ей казалось, логическими умозаключениями, выбирала всегда более широкий ход, с лучше обработанными стенами, полом, и если была возможность понять, то тот, который вел вверх. Несколько раз попадались залы, иногда двери. Она шла и пыталась сообразить, для чего это строили и что тут раньше было. Двери или были заперты, или вели в помещения с истлевающим мусором, покрытым пылью. Еще одна загадка для пытливого женского ума. Почему там пыльно, а в коридорах ни пылинки? За этими размышлениями она вышла в очередной зал. Огромное помещение с колоннами было кое-где освещено слабым мерцающим светом, видимо, еще местами не разряженных магических светильников. Казалось, в зале растет целый каменный лес из колонн. И как в лесу, некоторые были срублены безжалостным временем и лежали расколотые рядом с торчащими, как пеньки, основаниями. Присев на одну из таких колонн, Мария Спиридоновна достала надерн, кувшин с которым она на этот раз помещала в сумку с крайней осторожностью и прижав его к краю вещами, чтобы не опрокинулся. Жидкость стоило беречь: воды с собой не было, а булки всухомятку есть было невозможно. Подкрепившись, она огляделась и двинулась направо, так как ей показалось, что там должен быть следующий коридор. Коридора не было, но была лестница! Огромная, широкая лестница наверх. С резными перилами, на которых кое-где сохранились украшения в виде каменных резных чаш, мраморными плитами с искрящимися золотистыми прожилками. Ее верхних ступеней не было видно в темноте.

Подумав, что удача, видимо, всё же решила ей улыбнуться, Марья устремилась на штурм этой высоты, несмотря на усталость и гудящие от ходьбы ноги. Казалось, что лестница бесконечна, но сил придавала мысль о том, что ведет она вверх, а значит, там, возможно, выход. Наконец долгий подъем закончился, и Мария Спиридоновна, тяжело дыша, села на последнюю ступеньку, поставив рядом немажоську и положив поварешку. Наверху был не выход, а крошечная площадка под потолком, огороженная такими же перилами, как и лестница. На площадке стояла пыльная статуя какого-то большого крылатого монстра, за которой Марья углядела дверь.

— Может, там, конечно, и выход, но эту каменную фигуру разве только Винни отодвинет, и то, наверное, не сразу. — Она разглядывала пыльную монстряшку. — Может, дверь открывается в ту сторону? Тогда если я пролезу за статую, то смогу ее открыть? — Она прикинула на глаз расстояние между фигурой и дверной нишей. — Ну, только если вон там, под крылом, попробовать. Но изгваздаюсь вся в этой пылюке. И главное, на лестнице и полу ни пылинки!

Задумавшись, Марья полезла в верную немажоську. Куда-то там, на дно сумки, она складывала какие-то платочки. Видимо, пришло их время принести себя в жертву. Оттирая пыль с крыла статуи, чтобы потом не натрясти в волосы, и заодно примеряясь, как лучше пролезть, она вдруг почувствовала, что скульптура легко сдвинулась. Уже обрадовавшись и обернувшись, чтобы забрать оставленные у лестницы вещи, она с ужасом увидела, что каменный монстр, которого она только что с упоением очищала от грязи, нависает над ней и его до этого закрытые глаза пристально разглядывают Марьину застывшую фигуру.

Визг, который внезапно вырвался у Марии Спиридоновны, на верхних нотах сделал бы честь сопрано во втором акте «Волшебной флейты» Моцарта в арии «Ужасной мести жаждет мое сердце». Живая статуя отшатнулась, видимо, глухой она не была, а объятая ужасом Марья, метнувшись к своим вещам, чуть не скатилась с лестницы. Поймала ее когтистая лапа, по которой она тут же начала в панике лупить половником и сумкой, уже от страха совсем ничего не соображая. Только через какое-то время истеричного визга и махания поварешкой до нее начало доходить, что ее никто не пытается убить или съесть. А еще серая пыльная громадина с наполовину черным крылом — там, где Марья его протерла, — что-то говорит.

— Вы что-то сказали? — охрипшим после собственного визга голосом переспросила она.

Каменюка мученически дернула бровями, но послушно повторила:

— Избранник вечности, ты нашел этот путь, чтобы доказать свое право на испытания твердыни Горсдогон. Лишь великий воин и удачливый следопыт могут пройти сквозь сонмы стражи по подземным лабиринтам и заслужить право на испытания. Пройди их, о избранный, и получи свою награду!

Марья представила себя в данный момент, и ее накрыла истерика. Избранный воин с поварешкой, заблудившийся следопыт! Конечно! Она сейчас просто одной левой пройдет все испытания!

— А если не пройду? — истерично, до слез, насмеявшись, спросила она, покрываясь холодным потом вернувшейся паники. — Вы меня убьете? Или съедите?

Видимо, другие избранные, прежде приходившие испытать себя на прочность, в себе не сомневались и вопросов монстру не задавали, поэтому крылатое существо задумалось.

— А если не пройдешь ты испытания, то возвратишься к своему народу без награды, и пусть пошлют другого, кто достойней! — выдал наконец каменный монстр.

— А может, я просто пойду? Ну, не буду ничего проходить? — пытаясь отвертеться от сомнительной чести избранника, осведомилась Мария Спиридоновна. — Я вроде как не воин и совсем как бы не следопыт. Я тут случайно оказалась.

Каменюка внимательно осмотрела Марью вместе с зажатыми в руках вещами и, ткнув когтем в поварешку, вынесла вердикт:

— Оружие пустил ты, воин, в ход, не сомневаясь ни на миг, а вопль твой боевой травмировал мой слух. И раз сюда судьбой твой путь проложен был, то испытания пройти ты должен в полной мере!

Поскольку каменная лапища всё еще ее держала, да и двигалось это существо наверняка гораздо быстрее, чем сама Марья, то, видимо, отвертеться от испытаний ей всё же не удастся.

Подтолкнув Марию Спиридоновну к дверям, крылатый монстр продолжил:

— Из века в век горгулов род хранит могущества секреты от алчных, жадных и тупых, что жаждут власти и богатства. Проверка ясности ума и силы тела, вместе взятых: войдем, и там предстанет стол, что полон яств чудесных всяких. Ешь сколько хочешь, но кувшин, что на столе стоит в средине, ты, воин, должен осушить — и на ногах стоять, и имя свое мне твердо произнесть! Тогда тебе воздастся честь пройти за новую преграду. Входи. — И каменный горгул подпихнул Марью в спину. Пришлось толкнуть дверь, которая и правда открывалась внутрь, и войти.

Ошарашенная Марья разглядывала комнату, в которую попала. Наверное, раньше это была столовая. Возможно, даже еда здесь была чудесная, а сервировка изысканная. Горгул вошел вслед за ней и тоже завертел головой, созерцая открывшуюся обстановку. При свете зажегшихся светильников стали видны обещанные блюда.

— Похоже, у вас тут за века всё испортилось, может, мыши? — Марья посмотрела на стол с кучей объедков. — Видно, тут по чудесным яствам еще и забег устроили. Подлива с очистками, очень изысканно. А это, наверное, последний писк моды в оформлении десертов: укус на пробу, — иронизировала она над отпечатками зубов в пирожках. — А рыбка засохла без жидкости и, решив поплавать, выпила супчик? Странное у вас понятие о хорошем столе.

Горгул обошел стол вокруг, но, видимо, жуткий бардак и отсутствие нормальной еды не были поводом для отмены испытания. Он сделал вид, что всё идет как положено, и указал на маленький кувшинчик.

Марья взяла этот единственный кувшин, стоящий на столе, небольшой, серебряный с цветной эмалью. Судя по запаху, там прежде находилась сверхъядреная выпивка, после глотка которой не то что сказать свое имя и устоять на ногах, но сомнительно, что вообще можно было выжить и не сжечь пищевод. На ее счастье, в кувшине было абсолютно сухо, остался только запах. Есть всю ту размазню в тарелках и на скатерти тоже как-то желания не было. Горгул молча стоял истуканом, наблюдая за ней.

— Тут вообще-то пусто. — Мария Спиридоновна помахала порожней тарой перед носом горгула. — Пить нечего, да и есть не хочется как-то.

Горгул, взяв кувшин, осмотрел его со всех сторон, принюхался, потряс у уха, но, видимо, выработанная годами привычка взяла свое, и он вернул его Марье со словами:

— Избранник должен выпить всё и, стоя твердо на ногах, назвать мне имя. Не может быть сосуд пустым, не вылить из него ни капли, а только выпить и наполнить!

Марья была в недоумении. Что она должна пить из пустого кувшина?

В комнате, кроме заляпанного стола, нескольких стульев и еще одной двери, ничего не было. Правда, из стены выбегал по желобу небольшой поток воды, сразу уходя под пол и выныривая из-под него на другом конце помещения, затем скрываясь в отверстии в стене. Пожав плечами от нелепости ситуации, Марья исследовала водичку и, решив, что она вроде проточная и чистая, набрала немножко в кувшин. Покосившись на замершего горгула, выпила, а потом, поражаясь, как глупо и пафосно прозвучало, сказала:

— Мое имя — Мария Спиридоновна Кунина.

Никаких спецэффектов не возникло, просто горгул перестал изображать истукана и снова начал говорить, ткнув пальцем в дверь с другой стороны комнаты.

— Тут многих воинов ждал крах, ведь брать нельзя того, что жаждет взор, узрев мечты своей заветной вещь. — В каменной лапе появились крошечные песочные часики. — И коль коснешься хоть на миг ты вожделенного предмета, пока песок бежит в часах, то испытание провалишь. Иди и докажи, что ты сильнее духом, что богатство и алчность над тобой не властны и честь твоя дороже злата. — И монстр распахнул перед Марьей дверь в следующую комнату.

Если пещера Али Бабы могла бы перемещаться в пространстве, то это, несомненно, была бы она. Марью просто ослепили своим блеском драгоценности, казалось собранные из всех уголков мира. Золотые монеты разнообразной чеканки, мягкие переливы перламутровых жемчужин, роскошная мягкость меха и богатая затканность узорчатой парчи… Грани драгоценных камней, вытекавших водопадами из переполненных сундуков, пускали цветные блики по всему помещению. А уж об оружии, разложенном и развешанном по стенам, можно было и не упоминать. Столько орудий убийства, церемониальных, крайне дорогущих, потрясающе красивых, в золотой чеканке и самоцветах, Марии Спиридоновне видеть не доводилось. Она представила, с какой жадностью тут начинали бегать от стенки к стенке воины. Сама Марья ходила как в музее, заложив руки за спину, чтобы случайно ничего не задеть, и вежливо разглядывая представленные на ее обозрение сокровища. Перед чем конкретно она должна замереть и не трогать, она никак не могла определиться, но, судя по недовольному и недоуменному выражению морды горгула, делала она что-то не то. И с точки зрения горгула, видимо, испытание должно было проходить как-то по-другому. Наконец он, не выдержав ее гуляния по помещению, ткнул пальцем в незамеченную Марьей за блеском окружающего богатства каменную прямоугольную тумбу. Марии Спиридоновне она была ниже пояса. На тумбе лежала черная бархатная подушечка, отделанная золотистой тесьмой с кисточками, а на ней лежало то, что Марья сначала приняла за скальп чупакабры. Правда, приглядевшись, зависла над тумбой в шоке, а горгул, удовлетворенно вздохнув оттого, что всё идет как положено, перевернул часы. Марья же разглядывала противогаз с Земли, облепленный перьями, и пыталась понять, как он попал сюда и что за странное существо шастало в похожем экземпляре в тумане цветочной пыльцы.

— Скажите, уважаемый, — обратилась она к нему, — а у кого вот такие маски еще могут быть? У вас тут не водятся красные волосатые карлики-пигмеи? Просто наверху в такой маске кто-то бегал.

Горгул не понимал, почему избранный, вместо того чтобы бороться с жадностью обладания, вызванной артефактом, задает странные вопросы. Он понятия не имел, что сейчас мерещится испытуемому воину судьбы и почему тот спрашивает про каких-то волосатых карликов. Его задача была следить, чтобы артефакта не коснулись. Может, это хитрость для того, чтобы усыпить его бдительность? Но песок в часах кончился, артефакт так и лежал на подушке нетронутый, а значит, этот избранник мог пройти дальше.

Мария Спиридоновна ответов на свои вопросы не получила, но дождалась истечения времени, отмеренного часами, и очередного повествования про новое испытание.

— Ты баловень судьбы, тебя ведет удача, иль мудрость велика. Мы тут найдем ответ, весы замерят всё! В их справедливости сомнений нет. Лишь равновесие есть власти оправданье. Не колыхая сферы мироздания, могущество получит тот, кто это равновесие найдет. Лишь три попытки я смогу узреть, как, не касаясь чаш и самого пера, по центру ты весов стрелу заставишь замереть. Иди, судьбу узнай свою. Войти пора.

Каменный горгул распахнул очередные двери, и Марья вошла в ослепительно-белую комнату. Светильники на стенах горели ярко и чисто в отличие от всех остальных мест, где она побывала. Видимо, комната должна была символизировать чистоту намерений, уравновешенность мыслей или еще какие-нибудь прекрасные качества, которыми должен обладать избранный, но у Марии Спиридоновны это всё вызывало ассоциации со стерильностью операционной.

Посередине этой белизны, на постаменте, стояли серебряные весы. Обычные, с двумя чашами на цепочках. На одной из них лежало большое черное перо. Марья покосилась на горгула, но каменный монстр не был пернатым. Его крылья были сплошными и, наверное, ближе к драконьим: по перепонкам крыла шли то ли чешуйки, то ли еще какие мелкие-мелкие зернистые образования. И в других местах тоже вроде перьев не наблюдалось. Так что было не понятно, у кого позаимствовали такой шикарный экземпляр сантиметров тридцать в длину.

У другой чаши весов лежало множество мелких и крупных кусочков всяческих материалов. Разные металлы, дерево, стекло, минералы и еще какие-то не опознанные Марьей вещи. Всё это имело не только разную текстуру, цвет и форму, но, как сразу поняла Мария Спиридоновна, и разный вес. А на испытание равновесия, судя из заумной речи горгула, давалось три попытки. Или ты должен быть суперспецом по свойствам всего этого добра, или просто удачливым.

Мария Спиридоновна задумалась, а потом рассмеялась про себя. Ну неужели она всерьез собирается доказывать свою избранность и претендовать на какую-то там награду? Она просто хочет выйти из этого подземелья обратно наверх. Решив, что это будет отличная шутка для такого серьезного и пафосного в выполнении своей задачи монстра, которого она уже перестала бояться, Марья достала из сумочки веер и несколькими взмахами просто сдула перо с весов.

Вот только округлившиеся глаза каменного провожатого, когда стрелка встала ровнехонько по центру и, скрипнув, сама приоткрылась до этого невидимая дверь за весами, подсказали ей, что, кажется, шутка не удалась.

— Иди, достойный, и возьми свою награду, теперь тебе решать, как с нею поступить. Тебя дождавшись, покажу я выход и сам уйду туда, найду где отдых от бремени, служение закончив.

Марья с опаской потянула на себя дверь в помещение, куда горгул по каким-то причинам вдруг решил за ней не последовать, и вошла в темную комнату. Ну как темную? Освещения в ней не было, но в центре, светясь и сверкая, парила в воздухе миниатюрная шкатулка размером с кулак. В нее, под слегка приоткрытую крышку, втягивались многочисленные потоки, искрящиеся всевозможными цветами: серебряные, белые, зеленые, красные, желтые, синие, коричневые и других оттенков. Они переплетались между собой, вытекая из стен ручейками и речками, вся комната была ими заполнена. Потом шкатулка вдруг захлопнулась, потоки, как обрезанные, устремились в обратном направлении. Комната опустела, и стало бы совсем темно, если бы не сияние крошечной коробочки.

— Видимо, это и есть артефакт. Надо его взять. — Мария Спиридоновна двинулась к шкатулке, аккуратно ступая по полу, чтобы не запнуться вдруг обо что-нибудь и не упасть, ведь под ногами ничего видно не было. Опасаясь почему-то протянуть руку, она снова достала из немажоськи поварешку, которую убрала, убедившись, что горгул не опасен, и коснулась ей шкатулки. Может, это послужило каким-то сигналом, может, просто совпало, но ларец опять приоткрылся, и снова в комнату стали проникать светящиеся разноцветные потоки и втягиваться в крошечный артефакт. Неуверенно протянув руку со слегка подрагивающими пальцами, Марья прикоснулась к шкатулке, и тут же ее пронзила целая череда разноцветных неосязаемых потоков. Перед глазами вспыхнул ослепительный свет, заполняя собой пространство вокруг, с высоты птичьего полета мелькнули заснеженный лес и горы вдалеке, неожиданно сменившиеся видением большого серого камня, похожего на усеченное яйцо, и тонкой бледной женской руки, свисавшей с его края. Закружились перед глазами снежинки, и вот уже чьи-то мохнатые гигантские ноги идут по снегу, а она смотрит на них почему-то сверху вниз, находясь вверх тормашками. Потом перед глазами вдруг оказались какие-то до боли родные зеленые глаза и тихий голос позвал:

— Пойдем домой, родная, ты устала.

Он шепотом звучал в ушах, рождая смутную тоску. Голос самого дорогого и любимого мужчины, которого она почему-то никак не могла вспомнить.

Словно очнувшись, Марья захлопнула шкатулку, отрезав всё, и разноцветные ручейки магии — видимо, это были они — снова кинулись врассыпную. Засунув шкатулку вместе с поварешкой в немажоську, Мария Спиридоновна застыла, вспоминая грезы наяву. Что это было? Просто видения? Какие-то события будущего или подсказка для дальнейшей жизни? Правда, какая-то невнятная подсказочка. Может, не надо было закрывать коробушку так быстро? Но смотреть в зелень глаз, которых она не могла отыскать в своей памяти, было невыносимо.

Горгул, как и обещал, ждал ее на выходе из комнаты. Каменный страж просто молча повернул весы на постаменте, и в боковой стене открылся проход с ведущей вверх винтовой лестницей.

— А этот артефакт, он для чего вообще? Видения — это будущее? — Мария Спиридоновна пыталась чуточку понять произошедшее и получить хоть часть ответов на мучающие ее вопросы.

— Судьбы виденья. Верно их пойми и следуй по пути, что поведет по жизни. Желание исполнится, но стойкость и решительность еще не раз придется проявлять тебе. Награду от судьбы всяк выбирает по себе.

Марья хотела сказать ему спасибо, но каменная фигура вдруг осыпалась черным песком, который, испаряясь, превратился в сияющие искорки, роем улетевшие под потолок. Это было красиво, но, оставшись снова одна, она почувствовала, что ей тут жутковато, и, испугавшись, что проход может закрыться, поспешила подняться по лестнице.

Вышла она, к своему удивлению, в центре пресловутых развалин, где до сих пор так и не удосужилась побывать. Стоило ей покинуть последнюю ступеньку лестницы, как целый кусок оплавленной стены сдвинулся и закрыл проход. Впрочем, всякие ходы и артефакты Марью уже не интересовали. Габриэль и Манефа! Мария Спиридоновна стала пробираться к видимым за обломками очертаниям дворца. Уже почти подходя к травяному забору и слыша шум в парке, она увидела летящего в ее сторону Тимона.

Увидев ее, Тимон сильнее замахал крыльями и спустился к ней, крича:

— Бабуля, мы тебя все уже полдня ищем!

Кричал он радостно и, видимо, достаточно громко. Потом снова взлетел и, кружа, принялся звать всех, кто мог его услышать. Марья, к своей огромной радости, увидела спешащих к ней кикимору с алхимиком, Рорха и Винни. Пока плачущие женщины обнимали друг друга, Тимон, не в силах сдержать эмоции, пытался вывалить на Марию Спиридоновну всё произошедшее в ее отсутствие. И про ее поиски, и про почти очищенный парк и стройку, и про Лисовских, вернувшихся с рассказом про чертиху, и про сына этой чертихи, отданного трактирщику на поруки. Казалось, что прошло не полдня, а целая вечность, столько всего произошло. Марья же, обнимая кикимору, в свою очередь пыталась рассказать про подземелье и горгула. Она вытащила из сумки шкатулку и пыталась отдать ее Рорху. Лич артефакт не взял, сказал, что такие вещи привязываются к владельцу и брать их другим небезопасно. Манефа, принюхавшись, добавила, что артефакт под завязку наполнен магией. И Марье посоветовали показать его при случае о'Валинтеру или хотя бы Эртонизе. Она сунула шкатулку обратно в немажоську.

Рорх как-то задумчиво оглядел развалины. Его руки покрылись зеленым туманом, растекающимся в разные стороны.

— В этом месте вроде бы магические потоки стабилизировались. Возможно, это как раз и было влияние артефакта, — предположил он. — Надо сообщить всем, что Мария Спиридоновна нашлась, и проверить магию на месте строительства.

— Эй, — из травяного забора высунулся призрак, — там Лисовские этого, дыркокопателя гоблинского поймали, тащите свою микстуру. — Петр Егорович махнул им рукой. — О! И бабка нашлась, а шуму-то из-за нее развели, — высказался он, заметив Марью. — Пойду парням расскажу, — добавил он, исчезая в заборе.

Глава 37. Зигзаг судьбы

— Прямо не верится, что мы всё успели закончить вовремя! — Марья перебирала кучу сваленных на кровати в палатке вещей, собираясь на праздник по случаю открытия дворцового комплекса.

— Если бы магия не стабилизировалась, могли и не успеть! — ответила ей уже готовая к выходу кикимора, которую у палатки ждал Габриэль.

Похоже, эти двое всё же смогли договориться и встречались. Манефа, как девчонка, вечерами исчезала из палатки на свидания, а ее внешность претерпела значительные изменения. Конечно, столь ослепительной, как на балу у демонов, она не стала — молодость не вернешь, — но была уже не старой сгорбленной старухой, а эффектной пожилой леди со следами не исчезнувшей былой красоты. Бытовички при виде ее шушукались и перемывали ей косточки по углам, а завидущая фон Фельдсон пугала их по ночам россказнями на тему заманивания кикиморой, с помощью секретных травок, раз в сто лет наивного мужчины, чтобы омолодиться за его счет, выпив из бедняги все соки. Правда, по утрам, оглядывая алхимика, девицы приходили к выводу, что на жертву соковыжимательных действий он мало похож, что, впрочем, не мешало им завидовать, провожая взглядами очередной подарок для любимой Манефочки, и шушукаться по этому поводу.

Манефа вышла из палатки, а Мария Спиридоновна всё еще не могла решить, что надеть. Этот вечный женский вопрос, когда у тебя еще не сформирован свой собственный стиль, мучил ее особенно остро, учитывая обстоятельства. Ведь за довольно короткое время она в этом мире успела побывать и бабушкой, и младенцем, и маленькой девочкой, и подростком, и молодой женщиной, и каждый раз приходилось доставать и покупать новые наряды, подстраиваясь к изменениям роста и возраста. Хорошо, что Азалия воспринимала ее трансформации как возможность отточить свои идеи и заодно поиграть в куклы, точнее — в одну большую игру «одень Машу». Так что недостатка в одежде Марья не испытывала, а вот идей, что выбрать конкретно сейчас, не наблюдалось. Она посмотрела в зеркало. В приглушенном освещении светильников в нем отражалась полная маленькая блондинка лет сорока пяти, с кругленьким личиком, голубыми глазами и почти полным отсутствием талии. Как бы ни менялся возраст, фигура оставалась неизменной. А вот рабочий комбинезон на этой фигуре явно не соответствовал уже уложенным волосам и статусу предстоящего мероприятия. В итоге она взяла с кровати первую попавшуюся вещь и приложила к себе, а потом захохотала. Это оказался клетчатый шерстяной плед, и она представила, какой фурор произвела бы, появись на бантугбанском приеме в этом! От вида шерстяной тряпочки нахлынули воспоминания, ведь именно он оказался тогда в немажоське вместе с другими полезными и не очень вещами. Катакомбы, странный горгул, то ли страж, то ли привратник. Нелепые испытания и видения, которые до сих пор бередят ей душу. Беспорядки и разрушения.

А как они заканчивали стройку! Тот гоблин, которого поймали Лисовские перед ее возвращением, испортил почти все фонтаны, систему подачи воды и по парку ямы нарыл почище крота! Права Манефа: без магии, которая вдруг стала нормально работать, они бы не справились в сроки. Только цветочки, неизвестно как оказавшиеся на газонах, удалось нейтрализовать зельями, а чтобы восстановить всё остальное, подключили магию. И леса убрали, и разрушения ликвидировали.

Больше всего возни было с фонтанами и «заминированным» каменным бантугбаном. И если с фонтанами строители с бытовичками справились сообща, то статую освобождать от опасных украшений пришлось парочке артефакторов. Вот вампирчик завывал и ругал напарницу, изукрасившую так каменного истукана. Если учесть, что все артефакты были подотчетны, то можно было себе представить, что с ними сделает Пафнутий Саврасович за порчу этого ценного имущества. Да и статую портить тоже было нельзя. Хотя, по мнению Марьи, девчонке это пошло на пользу. К Винни она, слава богу, охладела после двух недель ползания по скульптуре.

Кто от всей этой истории только выиграл, так это призрак бывшего коменданта, Петр Егорович Беспалов. Найдя в лице Лисовских и боевиков свободные уши, он по вечерам живо и в красках описывал свои приключения, которые становились всё более захватывающими. Прямо спасение чертика от злобной мамаши одним героическим призраком на алкогольном двигателе и поиск ему дома. В стиле: отдам черта в хорошие руки, редкостный недотепа и нытик, но к горшку приучен.

Кстати, с мелким меховым засранцем Марья даже встретилась. Из степного трактира приехал пожилой орк вместе с этим красным недоразумением, привез продукты и какие-то заказанные через него вещи для бытовичек. Чертик целенаправленно направился к Марии Спиридоновне, с опаской наблюдавшей за его маневрами и ждавшей подвоха. Но, как оказалось, паршивцу знатно промыли мозги! Призрак, конечно, утверждал, что это его благотворное влияние, но Марья сразу поняла, что старый трактирщик не простой и очень мудрый орк.

— Это… бабушка, ну то есть женщина, ну то есть мадам! — Черт пытался как-то обратиться, очень нервничал и путался. — Я того, ну, не со зла! Ну, точнее, со зла, но не специально… Точнее, специально, но я так не хоте-е-ел! Я пошутить хотел. Ну не совсем, но не та-а-ак! — Тут черт увидел подходящего к ним Рорха, в темных глазах которого зеленые искры магии менялись на красные, выдавая раздражение лича, и окончательно запаниковал. Причем настолько, что, зарыдав, что он хороший, и не специально, и раскаивается, и спасите-помогите, вдруг полез к Марье на руки в попытке спрятаться от лича. Марья в шоке держала его, как упитанную рогатую болонку, а он скулил и трясся, прося простить и не отдавать злобному магу. К счастью, подошел Фарид и забрал это недоразумение.

— Прошу простить моего работника. Недостаток воспитания я восполню, так как за годы жизни накопил немного мудрости для подрастающего поколения, а он отплатит мне усердной работой. Вы же, как мудрая женщина, понимаете, что линии судьбы не однозначны и всё случившееся — лишь бусины на перебираемых ей четках. Награда и наказание сами найдут каждого, вот и этого недалекого сына из рода Пепелюшко тоже. Он не побеспокоит вас больше.

Марья верила старому трактирщику, но облегченно вздохнула только после того, как чертенка увезли из лагеря.

Вспоминая лицо орка, Мария Спиридоновна вернулась мыслями к своей нерешенной проблеме — замене комбинезона на приличный наряд. В палатку влетела Ниле, сообщив, что съезжаются гости. Если быть точнее, то должен был приехать бантугбан со свитой, совет шаманов, Тионизон Д'азфир и Эртониза Д'азфир как представитель академии.

— Там шаман приехал. — Ниле нетерпеливо нарезала круги по палатке. — Они с Рорхом парк хотят посмотреть, но ждут тебя! Потому что все уже ушли ко дворцу. Там приехали от бантугбана орки на нурнах, стража наверное, и все побежали на них смотреть. Сначала бытовички побежали, а потом остальные тоже. Им Петр Семенович сказал, что нельзя глупых девчонок оставлять с такой оравой, возможно, неженатых мужчин! Они же степные орки! А Петр Егорович сказал, что будет тогда фон Фельдсон сидеть третьей женой в шатре и там шкуры «под хохлому» раскрашивать. А что такое «хохлома»? — Мелкой фейке всё было интересно.

Мария Спиридоновна объяснила ей про Хохлому, разглядывая непонятно как затесавшееся в гардероб алое платье. Такой цвет ей вряд ли пошел бы, да и обтянуться кумачом, как стол в уголке пионера, не слишком хотелось. Ниле сделала пируэт над кроватью и с трудом достала из-под немажоськи лиловый рукав. Потянув за него, Марья вытащила всё остальное.

— Знаешь, Ниле, отличный выбор. Я совсем забыла про него. — Она приложила к себе лиловую тунику с разрезами по бокам. К тунике прилагались восточные шаровары из тонкой и очень мягкой струящейся ткани и верхняя часть из тяжелого, густо вышитого серебром фиолетово-чернильного атласа, похожая на длинный жилет. Может, Азалия вкладывала в вещи какую-то магию, но этот костюм не делал Марью приземистой, несмотря на полноту и маленький рост. Любимые серьги в аренду из сейфа от «Ариэллы и Бени», серебристый веер — и она вполне готова.

Бросив взгляд на кучу неубранного барахла, Мария Спиридоновна заметила в полураскрытой немажоське бочок шкатулки-артефакта.

— Совсем забыла с этими сборами, собиралась же Эртонизе показать и посоветоваться.

Хорошо, что в шароварах имелись карманы, верная немажоська в образ восточной женщины явно не вписывалась. Марья сунула небольшую коробочку в глубокий карман и даже попрыгала, под хихиканье фейки, чтобы убедиться, что она не выпадет. Ниле плюхнулась к ней на плечо, и они вышли из палатки к ожидающим мужчинам.

В лагере и правда уже никого не было, только шаман и Рорх. Строители уехали еще две недели назад, во время дождей, завершив все свои работы. Эм, как поняла Марья, только что улетел с Тимоном, остальные, похоже, убежали еще раньше. Только Василий расположился на куче вещей рядом с грузовой немажоськой и выглядел среди них как какой-нибудь пушистый владыка, возлежа среди атласа, бархата и пены кружев.

— Фон Фельдсон собиралась, а потом орки приехали, и она даже про магию забыла, чтобы убрать! Сразу такая кучу блестюшек нацепила и важно так ко дворцу потопала, — прокомментировала беспорядок Ниле.

Василию же, похоже, вообще были безразличны беспорядки, дворцы и окружающие. Весенние ливни закончились только пять дней назад, и он с удовольствием грелся на солнце. Мужчины, занятые разговором на тему духов и высших материй, заметили Марию Спиридоновну и, закончив диалог, вежливо выразили готовность сопровождать ее на прием. Подходя к травяному забору, который строители с помощью фей умудрились сделать ажурным, зафиксировав гигантские травинки в завитки и спирали, они увидели голов двадцать нурнов и пару тарок, их охранявших. Рогатые ездовые гиганты паслись метрах в двадцати от свежепоставленных ворот, и Марья, прекрасно помня по деревенскому детству, насколько может быть опасен даже один бык, встревоженно вцепилась в локоть Рорха. Шаман снисходительно посмотрел на испугавшуюся женщину.

— Нурны — богатство степи, степь — вотчина духов. Тарка глупый, как свистулька из травинки, только для звука. Духи берегут нурнов, и потому все нурны спокойны. Даже ребенок может гулять под копытами, и на него не наступят случайно.

— Но ведь духи тоже могут разозлиться? Ведь и войны раньше тут бывали, — кивнула на развалины вблизи Мария Спиридоновна.

Шаман чуть нахмурился, но ответил:

— Когда война, там все недобрые, а духи хранят детей степи. И рога нурнов тоже могут служить оружием. Но мир давно оставил распри, и духи не тревожатся из-за чужаков, не видя зла в их помыслах. А вы, тут работая, очистили пространство от чуждых степи духов. Это хорошо и правильно, шаманы благодарны.

Они шли по золотистому кварцу главной дороги. Едва заметное бледно-сиреневое марево стояло над газоном с бывшими вредными цветочками.

— О, какой интересный эффект! — Старый орк плюхнулся на колени перед газоном и с интересом изучал цветы и крохотные куполочки дымки над каждым растением. — Прекрасное средство для глубоких медитаций! Духи довольны аурой места, она располагает к себе и приводит мысли в порядок.

— Это новый эксклюзивный сорт, выведенный экспериментально нашими природниками, только для этого места, — с невозмутимым лицом прокомментировал Рорх. Ниле, по-прежнему сидя на плече, тихонько фыркнула Марье в волосы.

А Марья вспомнила, какими жертвами выводился «этот сорт», и внутренне содрогнулась. Сначала всё залили подкормкой, чтобы убрать пыльцу с галлюциногенным эффектом. Потом Грета, которой очень не хотелось заниматься прополкой, даже со ставшей доступной магией, просто допекла алхимика с кикиморой своими причитаниями про бережное отношение к природе и их труду сеятелей. В итоге психанувший Габриэль с помощью магии Рорха, заработавших артефактов и своих разработок сделал ей какой-то растворчик. А через пару дней довольная гномка уже строчила дипломную по новому сорту, способу выведения и полезным свойствам, приобретенным в связи с мутацией тычинок. Теперь пыльца не разлеталась по всей округе, а еще вместо галлюциногенных свойств приобрела способность менять любое настроение на хорошее и помогала лучше концентрироваться. Так что парк стал любимым местом на стройке, особенно если надо было подумать над решением какой-нибудь задачи. Даже Мария Спиридоновна пару раз приходила сюда поразмышлять, правда над весьма практическими проблемами в виде кухонного меню.

Ниле, вспорхнув с плеча, улетела искать Эма и Тимона, а Мария Спиридоновна вместе с Рорхом еще немного походили с шаманом по парку, показывая работу природников и строителей. У крыла, отведенного под посольство, на площадке для тренировок Лисовские, которым, как всегда, не сиделось спокойно, устроили тотализатор. Молодым оркам из стражи, видимо, хотелось размяться, а близнецам-прохиндеям — заработать. Поэтому разминка с троллем в стиле «не подходи — зашибу» была в самом разгаре. Здоровенный Винни с крутящейся пропеллером дубиной и парочка верзил из стражи. Стражники, впрочем, тоже были не дураки, и один держал в руках лассо. Сверху же, как завзятый рефери, висел призрак и азартно, в лучших традициях спортивных состязаний, комментировал происходящее.

Боевики тоже не остались в стороне и с ловкостью мартышек пытались перещеголять других стражников на природном тренажере для лазания. Растения явно были подготовлены лучше новоявленных спортсменов, поэтому и орки, и боевики уже щеголяли царапинами, засевшими колючками, были разукрашены разноцветным соком и заплеваны семенами. А один, видимо самый неудачливый, висел вниз головой, оплетенный чем-то лиановидным.

Сбившись в кучку с края площадки, стояли студентки. И если бытовички просто восторженно пищали, строя глазки всем подряд, то Грета, как ярая болельщица, вопила какие-то грозные лозунги «за наших» и подпрыгивала так, что ее рыжие кудряшки-пружинки воинственно стояли дыбом. Мелкую гномку это заботило мало. Как стало понятно из ее воплей, она сделала ставку и обещала всевозможные кары, если проиграет. Артефакторша же, видимо просто заразившись азартом окружающих, смотрела на всё восторженными глазами и трясла чем-то похожим на погремушку, создавая дополнительный шум. Правда, погремушка не звенела, а стучала, как подкованный конь по булыжникам.

К удивлению Марии Спиридоновны, шаман расцвел и не хуже призрака пару раз прокомментировал происходящее. Возможно, старый орк даже сделал бы ставку, но Лисовские под суровым взглядом Рорха поспешно слиняли на другую сторону площадки и засели в зарослях, иногда высовываясь проверить обстановку.

А Марья отвлеклась на подошедшего Пыжика. Комендант бытовичек, появившийся из боковой аллеи, сурово отчитал своих подопечных.

— Вместо того чтобы проверить всё приготовленное для встречи высоких гостей и ждать в главном зале для приветствия, как полагается благовоспитанным девицам с хорошим воспитанием, вы торчите тут по кустам, пялясь на сомнительное развлечение! Я бы понял, будь это официальные соревнования, но это всего лишь спонтанная тренировка. И вы ради этого пренебрегли обязанностями представлять наше творение и академию перед гостями, заказчиком и руководством?! Возмутительное легкомыслие! — Петр Семенович действительно был возмущен и потребовал немедленно покинуть тренировочную площадку всем студенткам без исключения.

Недовольная таким требованием Грета тут же высказалась бытовичкам, что если бы глупые курицы сидели в положенном им курятнике, то нормальным гномкам не испортили бы развлечение. Конечно, фон Фельдсон не могла промолчать, и две девицы, удаляясь в сторону парадного входа дворца, принялись оттачивать друг на друге остроумие, отпуская шпильки и колкости. Даже замечания Пыжика они проигнорировали, распаляясь и предъявляя всё больше претензий к друг другу. Мария Спиридоновна искренне почувствовала Петру Семеновичу. Ему пришлось нелегко, когда милые барышни, придя в себя после пыльцы, увидели бардак, который сами устроили. Визги Элины фон Фельдсон оглушили даже пустоголовую тарку. Истерящая девица, своими руками уничтожившая множество образцов и метры отделочных материалов, просто поставила на уши весь лагерь. Винни, недобро прищурившись, даже предлагал в шутку ее упокоить, а потом поднять более послушный вариант. А когда эти самопровозглашенные дизайнерши увидели разбитые мозаики в интерьере, скрученные светильники, поломанные фонтаны и террасы, то их тройные причитания смогли оборвать только Рорх и Манефа. Рорх убрал все эмоции, а Манефа, забрав у Габриэля флакон с запаховым снотворным, просто усыпила скандалисток, сунув им его под нос. Очнувшимся девицам с ходу было сказано, что магия работает нормально, а в руки были сунуты каталоги и доставленное уже работающим телепортом отделочное барахло.

От воспоминаний Марью отвлекла реплика шамана.

— А этот странный дух, не принадлежащий этому месту и даже не совсем принадлежащий этому миру, он кто?

— Когда-то он попал к нам из того же мира, что и Мария Спиридоновна, — ответил Рорх. — Вроде неглупый человек был, образованный, но очень любил выпить. Так и умер от спиртного. А несколько балбесов решили поиграть в вызов духа и вот призвали это чудо из могилки. Но и сейчас он всему предпочитает выпивку и даже нашел способ ее употреблять в таком состоянии.

— О! Какой хитрый дух. А может, он захочет остаться здесь? Бантугбану очень придется по нраву вечный собутыльник, особенно в общении с послами. Когда приезжают в степь бородатые коротышки с гор, это будет просто спасением! Может, этот достойный дух захочет занять хорошую должность?

Марья не ожидала, что можно найти пользу в пристрастии призрака к алкоголю, но, может, и правда это призвание бывшего патологоанатома — пьянствовать на пользу орков с гномами?

Петр Егорович на оклик Рорха подлетел неохотно. Винни как раз в очередной раз не дал накинуть на себя лассо и концом дубинки снес в кусты подкрадывающегося сзади второго орка.

— Марк, ты вечно пытаешься испортить развлечение! Парни тренируются, всем весело. Чего тебе опять?

— Я бы хотел представить тебе одного из верховных шаманов степи, Эмина Ульмара, — перебил его ворчание Рорх.

— Я не понял. Это ты меня на упокой сейчас будешь пытаться уговорить? Иди ты к… э-э-э… лешему! Я, может, только вкус жизни ощутил, а ты… — Призрак мрачно насупился.

— Вкус ягодной браги, по-моему, ты ощутил, если мне не изменяет магическое обоняние. И я даже догадываюсь, какие паршивцы и где всё это готовили! — Лич уже хотел продолжить, но его за локоть тронул шаман.

— Можно я объясню и расскажу уважаемому духу о своем предложении? — И он начал говорить. По мере его неспешного повествования у призрака буквально округлялись глаза и лицо приобретало ошарашенное выражение.

— Это чего же… Это же мне теперь всегда на халяву наливать будут? И даже никто претензии за пьянку не предъявит? И даже это я вроде как работать буду, на правительство прям? Прямо в дипломатических целях, для пользы дела? А если при этом я уже давно того, мертвый, и даже «кони двинуть» не могу по пьяни, так что получается? Я работу мечты посмертно нашел?

Он настолько ошалел от открывшихся перспектив, что растерянно просипел севшим голосом: «Мне надо подумать» — и скрылся в кустах.

Его с недоумением проводили взглядами, но обсудить странную реакцию им не довелось: прилетел Тимон с сообщением, что бантугбан со свитой минут через двадцать будет у ворот парка.

Тренировка мгновенно закончилась. Орки за минуту привели себя в порядок и кинулись к воротам, видимо организовывать почетный караул или сопровождение. Рорх же с Марьей и шаманом пошли вдоль здания к главному входу. Шаман одобрительно разглядывал резьбу и мозаику, восхищался продуманностью закрытых террас, на которых летом в полуденный зной можно будет прекрасно отдыхать, наслаждаясь видом на парк или степь, в зависимости от этажа.

«Если бы он знал, что еще недавно эти кружевные завитки камня выглядели так, словно их жевала моль, вон те кустики были безжалостно поломаны, а у корней красовалась здоровенная яма, — думала Мария Спиридоновна, вспоминая царившую тут разруху. — Хорошо, что магия стабилизировалась, решив проблемы со связью и грузовыми порталами».

Идя по коридорам дворца, она тоже невольно вспоминала, как они ходили тут в масках, пытаясь найти обезумевших строителей и бытовичек.

«Вон ту вроде дверь почти наполовину стесал дядька Чуха или вон ту?» — Сейчас дворец преобразился настолько, что, пожалуй, Марья, и так не особо ориентировавшаяся в нем, вряд ли опознала бы те места.

В главном зале, украшенном так, что от красок, блеска мозаики и пестроты тканей просто глаза разбегались, собравшиеся ждали появления орочьего бантугбана.

Вопреки опасениям Марьи, бантугбан не потерялся во всем этом великолепии. В отличие от свиты, разноцветными одеждами сливавшейся с обстановкой, бантугбан был в белом, и вся эта красота и яркость выделяла его фигуру на общем фоне пестрой толпы гостей и приближенных. Разве что еще шаманы тоже не смешивались с окружением. Но Марья не сразу их заметила: в черных одеждах, как у Эмина Ульмара, они казались тенью от ослепительности его бантугбанства.

Прием есть прием, а тут еще и осмотр объекта. Так что после приветственных речей Тионизон Д'азфир, как руководитель строительной компании, забрав у Марии Спиридоновны Рорха в качестве экскурсовода, повел орочьего бантугбана осматривать, что они тут настроили в качестве дворца. Марья, как и большинство окружающих, осталась предоставлена сама себе. Шаман, откланявшись, удалился к своим коллегам, Манефа и Габриэль как-то моментально испарились через боковую дверь в сторону парка, а Марья, вспомнив об артефакте, стала высматривать госпожу ректора.

Подлетевшая Ниле, хихикая, рассказала, что рыжая Грета выслеживает Лисовских по всему дворцу, чтобы стребовать выигрыш.

— Вышла ничья, так как приехал бантугбан, а Грета говорит: значит, наши не проиграли и она выиграла, а Лисовские сказали, что они не победили и она не выиграла, — эмоционально делилась услышанным фейка. — А Грета им сказала, что сейчас проинформирует Винни о том, что они утверждают, что он проиграл! Ведь если не выиграл, значит, проиграл. Вот братья теперь прячутся, но она их всё равно найдет, она упрямая. А бытовички совсем спятили. — Она ткнула рукой в сторону двух расфуфыренных девиц, кокетничающих с группой хорошо одетых молодых орков. К ним, как карающий меч, уже приближался пока не замеченный дурехами Пыжик. — Сейчас их Петр Семенович в лагерь отправит, чтобы вели себя прилично, или сразу в академию, — фейка хихикнула. — А то увезут такую дуру в степь, а потом академии с родителями разбираться, что не углядели.

Похоже, пожив в одной палатке с Манефой, мелкая стала немного рассудительней.

— А ты Эртонизу не видела? — спросила у нее Мария Спиридоновна.

— А она вон туда пошла, — махнула Ниле рукой в сторону одной из закрытых дверей. — Наверное, тоже дворец смотреть. Туда много народу ушло. За бантугбаном, видимо, побоялись или просто не присоединились к делегации, чтобы не мешать.

Марья решила попробовать догнать ректора в надежде, что та где-нибудь задержится рассмотреть интерьер, благо рассматривать тут всё можно было бесконечно. Одна мозаика чего стоила.

— Как тут можно жить? Как в музее. — Она шла по коридору, выглядывая Эртонизу и любуясь резными и мозаичными панелями.

Пронзительный голос фон Фельдсон, рассказывающей госпоже ректору о трудностях подбора шнурков для подвязки штор вон к тем узорам ковра, чтобы создать законченную картину гармоничного дизайна, сверлом ввинтился в уши. Все-таки голос у бытовички был на редкость неприятный.

Мария Спиридоновна заглянула в приоткрытую дверь. Ректор вежливо рассматривала папку, сунутую ей в руки бытовичкой, а та, тыкая то в иллюстрацию, то в предмет меблировки, вещала:

— Вот тут всё как в последнем каталоге и в соответствии с орочьими вкусами. Низкие кушетки, много подушек и ковры.

Сначала Мария Спиридоновна хотела подождать, затем, поняв, что бытовичка, разливаясь соловьем, может продолжать бесконечно, она уже было собралась войти, но тут ее как-то по-свойски обняли за талию и потащили куда-то так, что она едва успевала перебирать ногами. При этом голос Винни над головой бурчал:

— Вот оставили бабушку одну и не покормили небось. Там столы выставили с едой, типа пойди и возьми, что сам хочешь. Так там сейчас набегут и не только что хочешь, а и что не хочешь не оставят! Хорошо, что я вас сразу заметил, а то и заблудиться тут могли, вон сколько комнат.

Возражать троллю, идущему к еде, было бесполезно, тем более Марья и правда почувствовала, что за всеми этими волнениями проголодалась.

Кстати, у стола удалось понаблюдать за занимательным событием — передачей мимикровской бутылки оркам. Совет шаманов под бдительным присмотром призрака принял из рук Тимона резной сосуд. В него тут же налили что-то несомненно алкогольное, и призрак с воплем: «Ну, вздрогнули!» — нырнул в бутылку. Вынырнув, он заявил:

— За работу мечты! Давай, мужики, наливаем, пьем до дна, а то не попрет на должности.

Орки-шаманы на это заявление подняли кубки.

— Вот споит ведь полстепи, алкоголик, — сплюнула Марья в сердцах.

— Не-е-е, — ответил Винни, уже увлеченно жуя что-то мясное. — Эти в астрал мотнутся — и обратно как новенькие. — Он покрутил пальцем в воздухе, подбирая слова. — Это как артефакт: разрядились, и всё, — наконец не очень понятно для Марьи добавил он. — О! Вон народ пошел, я же говорил, можем не успеть, всё съедят, — кивнул вдруг тролль на дверь. — А вон там для вельможностей отдельно накрыли, — показал он на стол на возвышении у стены. — У них не съедят, охрану поставили.

Зал со столами постепенно заполнялся народом, как-то незаметно, без особой помпы, появился у своего стола и бантугбан. Может, Мария Спиридоновна его и не заметила бы, если бы не белоснежная одежда. А еще у стола вельмож она снова увидела Эртонизу, но ректор опять была занята, обсуждая что-то важное с Лэри и каким-то важным сановником, перетянутым в поясе узорчатым кушаком и с толстым журналом в кожаном переплете. И она снова не решилась подойти. Словно судьба играла с нею в прятки, делая ректора неуловимой, тогда как Марье так надо было с ней поговорить. Гостей и хозяев пригласили в парк, там Тионизон обещал выступление в связи с передачей дворца владельцу.

Это было очень красиво: в небе степи, которое уже начало темнеть подкравшимися незаметно вечерними сумерками, танцевали два молодых дракона. Видимо, старый ящер решил удивить публику редким зрелищем. Гибкие и юркие, наверное подростки, с шикарными крыльями, они сходились словно в битве и, расходясь, кружили друг вокруг друга. Темный и светлый, как инь и ян. Марья точно не могла сказать, какого цвета они были, но это было сейчас совсем не важно, зрелище завораживало.

— Мы с Эмом тоже можем не хуже. — На плечо опять опустилась порхавшая где-то до этого фейка. Почему-то драконий танец вызвал практически профессиональную ревность у маленькой летуньи. — Просто мы маленькие и нас не так видно, — задрала она нос. — Но мы не хуже!

— Конечно, не хуже, вы же феи. — Видимо, Мария Спиридоновна нашла верные слова, потому что Ниле успокоилась, а потом вдруг заинтересовалась:

— А ты сегодня какая-то озабоченная временами. То нормальная, а потом опять озабоченная. Что-то случилось?

Марья опять вспомнила про артефакт в кармане, про который забыла, наслаждаясь зрелищем.

— Просто мне с ректором надо поговорить, да всё никак не получается. — Она вздохнула. — То Эртониза занята, то меня отвлекут.

— О-о-о! — Ниле тряхнула крыльями. — Так я ее сейчас быстро позову. Только ты иди туда, где нет никого, чтобы не отвлекали. Вон туда. — Она показала на открытую терраску первого этажа. Там и правда было пусто, большинство народа находилось в парке, и Марья решила, что, возможно, в этот раз судьба к ней будет благосклонна.

Фейка легко отыскала Эртонизу, разговаривающую с отцом.

— Пари проиграно, надеюсь, ты подыскал себе невесту? И не забудь, что наследник тоже входил в условия. — Эртониза довольно улыбалась. Теперь-то папочка никогда не сможет вмешаться в ее жизнь!

— У меня довольно много времени, — усмехнулся Тионизон. — Ты, как всегда, забыла поставить жесткие ограничения в пари, больше заботясь о том, чтобы самой не проиграть. Ты не ограничила мне время на поиски невесты.

— Но тебе же нужен взрослый наследник для передачи дел, так что не затягивать с этим в твоих интересах, — отмахнулась от него Эртониза.

Лучшего момента, чтобы позвать ректора, Ниле было не надо.

— Госпожа Эртониза, вас там бабушка Маша ждет. Она вас искала весь день. Ей что-то надо у вас спросить. — Звонкий голосок фейки иголкой проткнул вязкую тишину между драконами.

Кивнув отцу, Эртониза направилась к зданию, где на террасе виднелась маленькая фигурка Марии Спиридоновны.

Марья в ожидании ректора крутила в руках шкатулочку, разглядывая красивые узоры, и пыталась мысленно представить, как повести разговор.

— С чего начать? С горгула и испытаний? Или спросить про видения? Или про цветные потоки?

Она легко погладила завиток на крышке, украшенный крошечным синим камешком. Внезапно шкатулка распахнулась, больно ударив маленькой крышкой по пальцам. Всё залило светом как от софитов, уши оглушила тишина. Слезящимися глазами Марья смогла разглядеть замершие в парке расплывающиеся фигуры, Эртонизу, пытающуюся прикрыть рукой глаза. Окружающие замерли, словно мушки в янтаре, а ее внезапно выгнуло, и, почти теряя сознание, она услышала опять голос горгула:

— Судьбы виденья, верно их пойми и следуй по пути, что поведет по жизни. Желание исполнится, но стойкость и решительность еще не раз придется проявлять тебе. Награду от судьбы всяк выбирает по себе.

Идущая Эртониза замерла, от террасы во все стороны рванули лучи света, как будто включились десятки магических светильников, слепя глаза. А проморгавшись, женщина увидела, как в разноцветных потоках магии, выгнувшись дугой, поднимается над террасой тело Марьи и с ослепительными искрами у нее за спиной вырастают бирюзовые крылья…

Эпилог

А в степи, на крыльце орочьего трактира «Пэрсик», стоял маленький красный чертенок в фартуке с большой двузубой вилкой в руке. Глядя на зарево в том месте, где, как он знал, находился дворец, он почесал вилкой затылок и неуверенно буркнул себе под нос:

— Не… В этот раз это точно не я! Я тут ни при чем… вроде…

Конец второй книги

Content

Анна Леденцовская
Комендант некромантской общаги 2

Пролог

Глава 1. Жизнь без сказки. Возвращение

Глава 2. Раз комендант, два комендант

Глава 3. Попытка прижиться, попытка удрать, или Награда находит героев

Глава 4. Детские годы чудесные

Глава 5. Чьи в лесу шишки, тому ими и битому быть

Глава 6. Семь нянек

Глава 7. И снова здравствуйте

Глава 8. Находки и потери

Глава 9. Странности множатся…

Глава 10. Пока одни едят, другие рожают

Глава 11. Игра и преступление

Глава 12. Новое — это хорошо забытое старое

Глава 13. Три, четыре, пять — мы идем искать

Глава 14. Такая разная любовь

Глава 15. Кто кого?

Глава 16. Уж полночь близится

Глава 17. Бал и балаган — почти одно и то же…

Глава 18. Гонки, тряски, люди, маски

Глава 19. В гостях хорошо, а дом есть дом

Глава 20. Домашние дела, не домашние отношения

Глава 21. Всё решаемо

Глава 22. Праздник со смыслом

Глава 24. Приехали

Глава 25. Степь да степь кругом

Глава 26. Ночной визит

Глава 27. Строительство начинается

Глава 28. Слишком много зелий

Глава 29. Безопасность прежде всего

Глава 30. Инспекция

Глава 31. Лютики-цветочки…

Глава 32. О вреде травки

Глава 33. Куда ведут подземные ходы?

Глава 34. Эй, кто там, в тумане?

Глава 35. Кого поймали?

Глава 36. Вот попала так попала

Глава 37. Зигзаг судьбы

Эпилог