Романова Анна

Внеземное притяжение [publisher: SelfPub]

Пролог

Редкие порывы ветра с каждым разом все выше и выше поднимают яркие язычки пламени, разнося горстку обжигающих искр по всей округе. Я снимаю рубашку, оставшись в тонкой черной майке, и принимаюсь наносить причудливые узоры на тело, срисованные со старых страниц книги. Краской мне должна была служить кровь (по древнему-то ритуалу), но мы, люди современные, заменили её хной. Правда, пока я открывала тюбик, капля крови туда все же попала. Да-да, я из тех людей, кто режется о лист бумаги, фольги или тонкий пластик.

Первый символ, похожий на ствол дерева, окружённый рунами, я оставляю на правом предплечье, для второго приходится задрать майку, рисуя нечто в виде трех соединенных треугольников в районе солнечного сплетения, и завершающим становится круг с исходящими от него лучами, который я черчу на левом плече.

Пучок высушенных пряных трав, брошенный в огонь, тут же вспыхивает. Вверх поднимается тонкая серая дымка, наполняя воздух необычным, сладковатым ароматом, немного пьянящим сознание, как алкоголь.

Взяв книгу в руки, я принимаюсь читать заклинание, которое должно помочь мне «найти то, что нужно» (в моем случае – хорошую работу). С каждым словом, срывающимся с губ, ветер усиливается, а костер разгорается сильнее.

– Лу̀на, что-то это уже не так весело, пойдем домой, – обращается ко мне подруга. Но я не реагирую на нее, поглощенная чтением, будто каждым написанным своим словом книга завораживает меня, гипнотизирует и приказывает не останавливаться.

Вдали блестит молния, озаряя ночное небо светом, а затем раздается оглушительный раскат грома, от которого мои подруги дружно взвизгивают.

– Серьезно, Луна, перестань, это не смешно! – не унимаются девочки, но я больше не слушаю и не вижу их.

Мир вокруг начинает вращаться, затягиваясь в тугой узел. Тело становится легким, почти воздушным, будто бы его и вовсе нет. Следом дует такой сильный ветер, что наш большой костер вмиг потухает. Через секунду вновь сверкает молния, и небо проливается густым дождем. В глазах темнеет.

Пошатнувшись, я падаю назад, продолжая лететь в пугающей темноте целую вечность. Все это кончилось так же внезапно, как и началось, я ощущаю лишь удар о холодную землю и тут же теряю сознание.

Когда прихожу в себя, первым делом замечаю, что на улице светло. Недалеко слышится журчание речки и пение птиц. До меня доносятся приглушенные женские голоса, их смех и перешептывания.

Самочувствие замечательно. Впервые за многие годы жизни, после сна ничего не болит. Тело настолько расслабленное, что кажется почти воздушным, будто бы я парю над облаками или укутываюсь в них, как в мягкую перину. Воздух такой свежий, почти сладкий. Мне даже на секунду мерещится, что кто-то перебирает пальцами мои белые волосы, аккуратно расправляя их по зеленой, слишком мягкой траве. Каждая клеточка кожи приятно покалывает, вызывая неописуемое, ни с чем несравнимое удовольствие.

Я до последнего не хочу открывать глаза, наслаждаясь этим дивным сном, но звучный треск ветки сбоку вынуждает меня сделать это. Я все ещё нахожусь в лесу, но теперь на какой-то опушке, окруженной высокими, ветвистыми деревьями.

Странно, не помню такого места в городе. И здесь как-то слишком тепло. Ветер ласковый, без привычной морозной свежести.

Приподнимаюсь на локтях, и тело тут же наполняется тяжестью. С трудом занимаю сидячее положение и осматриваюсь по сторонам. Картинка все ещё плывёт перед глазами после вчерашней глупости, ведь иначе я никак не могу объяснить того, что мне только что привиделось: как миниатюрные девушки в коротких зелёных платьях скрылись за деревьями и как будто бы слились с ними.

Встряхиваю головой и растираю глаза руками, пытаясь пробудиться от этого наваждения.

– Очень смешно девочки, выходите! – зову своих подружек, которые устроили этот розыгрыш, не иначе. Но они упорно продолжают игру и сохраняют молчание.

Поднимаюсь на ноги, только сейчас понимая, что на мне нет кроссовок, джинсов, да и майки, впрочем, не наблюдается. Секундное замешательство, пока я осматриваю свое тело, облаченное в платье из живых цветов и листьев… Что за?..

– Так, это уже ненормально, вы что, меня раздели?! И когда вы успели сделать платье? Астри, Марта выходите, это совсем не смешно! – верчу головой из стороны в сторону в поисках подруг, так как боюсь шевелиться в наряде, который держится, о, боги, даже не знаю на каком святом духе.

Долгое время ответом мне является лишь тишина, но затем земля под ногами начинает ходить ходуном. Мои подруги, конечно, не модели, но и топот такой не смогли бы вызвать. От странности ситуации внутри зарождается липкое чувство страха, поэтому я решаю уйти прочь и, наконец, выглянуть за непроглядное кольцо деревьев, чтобы понять, где нахожусь.

Медленный шаг, помимо моего желания, переходит в стремительный бег, так как звук чужих шагов, сотрясающих землю и больше напоминающий стук копыт, приближается. Мне приходится схватить платье под грудью, потому что одна из стебельковых бретелек уже порвалась, а я не хочу выйти к людям голой.

Воздух разрезает пронзительный свист, и через мгновение я чувствую острую, обжигающую боль на правом плече, из-за чего громко вскрикиваю. Но не останавливаюсь и продолжаю бежать, даже после того, как мои, и без того большие глаза, расширяются от ужаса при виде стрелы, вонзенной в ствол дерево недалеко от меня! Настоящей, мать его, стрелы, чей наконечник только что разрезал мою кожу, выпустив алые капли крови.

Пытаюсь протиснуться между густо растущими деревьями, но в какой-то момент мои, далеко не идеальные, бедра застревают. Тело охватывает паника, я не могу вырваться, а очередной «свист» пронзает воздух прямо над головой. Я еле сдерживаюсь, чтобы не начать кричать в голос, ещё секунду, и я бы залила весь этот Мир слезами, но чья-то тонкая рука настойчиво хватает меня за предплечье, и вытягивает наружу, оставляя странную опушку за спиной.

Как и предполагалось, от моего трения платье порвалось сбоку, поэтому хватаю его одной рукой под грудь, а второй придерживаю на бедре, чтобы не потерять юбку, пока страх гонит меня вперед, подальше от этого места. Я не пытаюсь анализировать, слышен ли за мной гул копыт, а просто продолжаю бежать по инерции.

Запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками и глазами на мокром месте, выбегаю на лесную дорогу и вижу его – предел мечтаний любой девушки: высокий, сбитый, широкоплечий, до неприличия красивый со своей симметричной челюстью, высокими скулами, волевым подбородком, черными, слегка вьющимися волосами, сидящий верхом на мощном жеребце.

Я застываю на месте, как вкопанная, словно ноги вросли в почву длинными корнями. Но, видимо кони на ходу так быстро останавливаться не умеют…

Дальше действия происходят, как в замедленной съемке. Идеальный мужчина натягивает поводья, из-за чего его скакун встает на дыбы. Я с перепуга все-таки отпрыгиваю в сторону, и с размаху врезаюсь головой прямо в круп гнедой лошади, ехавшего рядом с ним парня. Причем врезаюсь так сильно, что аж «звезды» в глазах появляются. Более неловкого момента в моей жизни ещё не было, так как после удара мои пальцы разжимаются, и слышится треск платья. Благо я падаю пятой точкой на землю раньше, чем это делает моя юбка…

Взгляды незнакомцев в этот момент нужно было только видеть. Хотя, в обычной ситуации на меня такой красавчик никогда бы не глянул, так что, во всем есть свои положительные стороны.

Так, нет, подождите, остановите момент! Хочу рассказать, с чего все начиналось.

Глава 1 Луна Бьёрк

А все начиналось так безобидно, когда я, чтобы скопить денег, устроилась на подработку в небольшой книжный магазинчик.

Работать полный день у меня не получается, так как я учусь на третьем курсе экономического факультета местного колледжа. Моей начальницей (она же владелица магазина) является Мари Хольм – пожилая женщина, которая всю свою жизнь провела в Бергене и ни капли об этом не жалела. Я же в свои двадцать лет, наоборот, мечтаю быстрее закончить учебу и умчаться познавать большой и прекрасный Мир, которым сложно наслаждаться в нашем маленьком (хоть и красивом) городке, построенном на семи холмах.

Мне нравится работать у Хольм, она не достаёт меня вопросами и является ненавязчивой старушкой. Я прихожу в магазинчик на два-три часа после занятий по будням и сижу полную смену в субботу. Но зарплата крошечная, поэтому мне нужно бы подыскать более высокооплачиваемое место.

Сегодня как раз длинный день. Особого потока покупателей не наблюдается, зашла всего одна парочка студентов утром. От скуки я решаю перебрать полки со старыми книгами, которые не выставлялись на продажу, а являются собственностью начальницы.

Книжный шкаф стоит как-то криво, поэтому я, как истинный борец за красоту и аккуратность, решаю его подвинуть. Результатом моих потуг, весьма безуспешных кстати, становится лишь приземлившаяся мне на темечко книга, лежавшая наверху стеллажа.

Издав протяжное «Ауч», я растираю ушибленную голову и поднимаю книгу с пола. Издание старое, написанное на норвежском языке, но с использованием давно устаревших слов. Видимо, книга лежала раньше в отделе мистики, фэнтези или чего-то паранормального, так как посвящается описанию древних ритуалов, направленных на получение разных «бонусов». В этом руководстве по волшебству можно найти обряды для управления погодой: призыв дождя, сильного ветра, уменьшения метели или предотвращение шторма. Также в книжке расписаны любовные привороты, призывы удачи, гадания на будущее и многое другое. Я сама не заметила, как увлеклась перелистыванием немного пожелтевших страниц, вчитываясь в каждый обряд и улыбаясь. Вот же интересно люди раньше жили.

От затягивающего чтения меня отрывает звонок телефона. Это Марта, одна из моих лучших подруг.

– Привет, трудящимся. Чем планируешь заниматься сегодня вечером? – она всегда веселая и бодрая, словно сидит на кофеине.

– Ещё не знаю, а у тебя есть предложение?

– Можно зависнуть у тебя дома, фильм посмотреть или сходить в ночной клуб, чтобы немного размять булки.

– Даже не знаю, это все уже так приелось. А ты Астре звонила?

– Да, она ответила примерно так же, как ты. Вы такие скучные домоседки! Никуда не вытащить. Вот скажи мне, чем таким-эдаким нам ещё заняться, чтобы не из категории «приевшегося»? – недовольно спрашивает Марта, не хотящая сидеть дома в единственный выходной, когда девушка освобождала себя от учебы и может расслабиться.

Тяжело вздыхаю и опускаю взгляд на книгу, раскрытую на странице с ритуалом, обещающим помочь найти то, что ты давно ищешь. А ведь это прямо то, что мне сейчас нужно!

– А как тебе идея погружения в мир предков и единения с природой? – хитрым голоском спрашиваю я, отходя от стеллажа и усаживаясь за свое рабочее место, опуская книгу перед собой.

– Я вот сейчас вообще не поняла, на что ты намекаешь. Предлагаешь напиться и притвориться викингами? – сквозь смех предполагает подруга, и я хихикаю в ответ.

– Ты почти угадала, выпивку мы точно возьмем. Я нашла книжку с древней магией и предлагаю собраться на маленький шабаш, будем наколдовывать мне новую работу! – с явным смешком в голосе произношу я, так как воспринимаю затею не более, чем способ необычно провести время. Во всю эту мистику мне не особо верится, да и кто вообще в наше время хоть во что-то верит?

– Так, допустим. Ты меня заинтриговала. Что для этого нужно? – спрашивает Марта, и я начинаю зачитывать все необходимые «ингредиенты»:

– Нужно полнолуние, жертва, кровь для начертания узоров, куча каких-то трав и большой костер. Знаю, звучит как-то слишком зловеще, но мы не станем никого убивать, да и кровь нам не понадобится, возьмем кетчуп.

– Ага, кетчуп. Давай уже более качественно подойдем к процессу! У меня есть хна.

– Ладно, берем. Тогда звони Астре, а я по дороге домой зайду к подруге моей бабушки, которая лечится исключительно травами. Видите ли, не признает она таблеток.

– Хорошо, договорились. А где встречаемся?

– Ой, подожди! А сегодня вообще полнолуние?

– Минутку, сейчас проверю, – слышу звук быстрого нажатия клавиш клавиатуры и вглядываюсь в окно, пытаясь по солнцу определить положение луны (да уж, знаю, занятие бесполезное, но мне хочется принять участие). – Да, сегодня как раз первый день полнолуния. Всё сходится Бьёрк, видать сама судьба решила вмешаться в твою рутинную жизнь.

– О да, сочным таким ударом по голове, – хихикая, отвечаю я, прикладывая пальцы к темечку, что все ещё неприятно ноет. – Встретимся у меня в восемь, выпьем по бокалу вина, соберемся и пойдем искать место в лесу, но не очень глубоко в чаще, а то это как-то страшно.

– Думаешь, после вина нам будет страшно? – ехидно уточняет Марта, и я поджимаю губы, качая головой из стороны в сторону.

– Смотря, сколько вы его принесете.

– Достаточно, ну для храбрости так точно! – голос подруги вновь веселеет. Её настроение очень заразное, поэтому и я тут же чувствую себя в разы лучше.

– Все, пока. Встречаемся у меня, – прощаюсь и кладу трубку. Вкладываю в книгу закладку, чтобы не потерять страницу, и отправляю находку в рюкзак.

До конца рабочей смены пришла лишь одна женщина, полчаса расспрашивала меня про все возможные книги, но в итоге так ничего и не купила. Это придает мне ещё большего желания провести ритуал. Мало ли, а вдруг сработает, чем Один не шутит?

По дороге домой, как и обещала, захожу к «травнице». Предоставляю ей бумажку с заранее выписанными названиями необходимых мне растений, сказав нечто вроде: «Привет, мне прямо очень нужны все эти штуки, для приготовления кое-какой мази».

И нет, я не растеряла правил этикета: мы, норвежцы, – люди с радикальной социальной демократией и на «вы» обращаемся только к Королю, Королеве и членам Королевской семьи. Ко всем остальным, вне зависимости от пола и возраста, идет обращение на «ты» или просто по фамилии.

Женщина очень странно на меня смотрит, несколько раз переспрашивает: «зачем мне это» и уточняет «не попала ли я в какую-то секту». Но все же растения дета, правда, в обмен на услугу: я должна взять её пса к себе на следующие выходные, потому что она хочет съездить в гости к дочери. Не самая высокая цена, так что я соглашаюсь, тем более пес у Лорссен совсем мелкий и жуть какой милый.

Уже через три часа, выпив две бутылки вина на троих, мы поднимаемся по высокому склону лесополосы, подбирая удобное местечко. Уйдя достаточно далеко от жилых домов, но не настолько, чтобы чувствовать себя отрезанными от всего Мира, мы останавливаемся на небольшой поляне и принимаемся активно собирать ветки для костра.

В качестве жертвы Астри принесла охлажденную тушку курицы, чем вызвала наш с Мартой дикий смех. Но, несмотря на него, девушка настаивает на участии «гостьи», ведь: «раз сказано принести жертву, то нужно выполнять».

Кровь заменяет классическая хна медного цвета, которую используют для нанесения узоров на тело.

Когда луна поднялась высоко в небо и часы пробили полночь, мы начинаем наш ритуал, ну, а дальше… уже известно, что произошло.

Все это я вспоминаю, пока сижу полуголая на пыльной тропе, обхватывая голову руками, сжимая виски, в которых пульс выбивает бешеный ритм. Мужчины о чем-то говорят между собой, но их голоса доносятся до меня так неправильно, словно пропущены через старый виниловый проигрыватель, вращающийся на медленной скорости.

Когда я таки убираю руки от висков, то замечаю, что их взгляды прикованы ко мне. В них заметен интерес, но и что-то еще, чего я не могу разобрать, так как не умела читать мыслей. Мой идеал (которому на вид можно дать лет тридцать пять) говорит что-то парню помоложе, тот спешивается, подходит ко мне и присаживается на корточки.

– Сильно ударилась? – незнакомец обращается ко мне, внимательно разглядывая не только раскрасневшееся лицо, но и, очевидно, странный наряд.

Я же чувствую, как с каждой секундой силы покидают тело. Мои веки тяжелеют, и оставаться в сознании становится все сложнее.

Не могу с логической точки зрения объяснить происходящее, возможно, старуха дала мне какие-то неправильные травы с дурманом и это их последствия.

– Нет, но мне нужно вернуться в город, кажется, я заблудилась, – отвечаю слишком медленно, будто бы пьяная, хотя ни капли не пила со вчерашней ночи.

Мужчины переглядываются, и тот, который необычайно красивый, говорит парню возле меня:

– Заберем её с собой в поместье, а потом решим, что делать.

Не совсем понимаю, о каком поместье идет речь, может какой-то загородный дом? Но не столь важно, там явно будет телефон и прочие блага цивилизации, а значит, я смогу вызвать такси и уехать домой.

Парень протягивает мне руку, чтобы помочь подняться, и я с удовольствием хватаюсь за неё, но в последний момент выдергиваю ладонь и прижимаю к своей груди:

– Прости, но моё, – язык не поворачивается называть остатки цветов чем-то цельным, но мне приходится, – платье порвалось. Не мог бы ты одолжить свой плащ?

Кстати о плаще, эти мужики странно одеты. А судя по стрелам, преследовавшим меня чуть ранее, я предполагаю, что где-то тут проходят средневековые бои ролевиков, или что-то вроде. То, как я попала в эту саму «игру», где мои подруги, одежда или мобильный, остается загадкой, но я очень надеюсь, что мне удастся все выяснить в ближайшее время. Ещё примечательным является то, что пока я лежала на опушке, погода была теплой, такой прямо летней, а сейчас кожа покрывается мурашками, и каждое дуновение ветра неприятно пробирает до костей.

Незнакомец с густой шевелюрой кудрявых смолянисто-черных волос, снимает темный плащ и накидывает мне на плечи. Просовываю руки в рукава, запахиваюсь пытаясь следить за тем, чтобы грудь не «вышла поздороваться». Пальцы путаются в тонком шнурке в районе бедер (у высокого человека она бы была на поясе), и когда мне все же удается затянуть узел покрепче, хватаю парня за руку, и он плавно поднимает меня с земли.

Ноги такие ватные, тяжелые. Странно, слишком странно. Неужели мышцы настолько забились после вчерашнего подъема на холм? Да не может быть такого, здесь явно замешано что-то другое.

– Я помогу тебе взобраться, – спокойно произносит он, указывая на лошадь.

– Что? Мы поедем на ней? – я вроде бы и понимаю, что альтернативного транспорта здесь нет, но раньше никогда не скакала верхом, поэтому немного побаиваюсь этих мощных животных с огромными зубами.

– А, если она меня укусит? – шепотом спрашиваю я, чтобы не позориться ещё больше.

Парень улыбается, издает тихий смешок, и берет мою руку, прикладывая раскрытой ладонью к широкой шее коня.

– Не бойся, погладь его. Он тебя не тронет, если ты не будешь причинять ему вред. – Тихо поясняет незнакомец, примерно моего возраста (на вид я бы не дала ему больше лет этак двадцати трех – двадцати четырех).

– Уильям! – раздается громкий голос мужчины моей мечты, и мы вдвоем, почти синхронно поворачиваемся к нему. – Ничего не слышишь? – спрашивает брюнет, как-то многозначительно глядя на парня рядом. Я, очевидно, не понимаю ни подтекста вопроса, ни того самого взгляда.

– Ничего, – прислушавшись, отвечает Уилл, и я отчетливо слышу встревоженные нотки в его голосе. – Прости, закончите знакомство в другой раз, – с улыбкой говорит мне парень.

Он обхватывает руками талию и поднимает вверх, усаживая боком коню на холку. Затем сам ставит ногу в стремя и ловко запрыгивает в седло. Его руки обхватывают поводья по обе стороны от моего тела, и мне становится максимально неловко.

Я полуголая, в чужом плаще, сижу верхом на коне чуть ли не в объятиях незнакомца, пусть и симпатичного на вид, но это к делу не относится!

Конь начинает движение, и от паники, которая меня точно бы охватила, спасает лишь то, что на тот момент я уже куняю носом. Чтобы я не свалилась на землю, Уиллу приходится придерживать меня одной рукой за пояс. Он о чем-то разговаривает с прекрасным взрослым мужчиной, чье имя мне так и неизвестно, но я уже не слышу их, проваливаясь в полудрему.

Глава 2 Луна Бьёрк

Тепло чужого тела так приятно обволакивает, что мне даже удается не обращать внимания на дискомфортные ощущения от верховой езды без седла, ведь мои нежные части не готовы к таким жестким толчкам при каждом шаге. Спасибо Уильяму, что он не пускает своего скакуна галопом, а то я, скорее всего, пару дней даже нормально сидеть не смогла бы.

Не знаю точно, сколько времени я тихо посопела в крепких объятиях, но когда открыла глаза, обнаружила, что мы уже выехали из леса и проезжаем вдоль какого-то поселения с маленькими домами, окруженными землей, огородами, плантациями и загонами. А впереди возвышается огромный трехэтажный дом – особняк дворцового типа.

Я что, все ещё сплю? Не могла же я пешком покинуть территорию Бергена! У нас в городе нет поселений, хоть и есть одна старинная крепость, но её я видела сотни раз, она не похожа на этот особняк. Плюс, местность равнинная, мне не удается увидеть ни одного холма. Картинка довольно однообразная: впереди поселения, сзади лес. Нет набережной, нет крутых склонов, нет аккуратных, выкрашенных в разные цвета двухэтажных домиков, плотно стоящих по всей набережной и поодиночке раскиданных по вершинам.

– Где я? – не удержавшись, начиная ерзать на месте, и нервно оглядываюсь по сторонам.

– Прошу, перестань дергаться, а то ты скинешь нас обоих. Мы везем тебя в дом Генри, первого сына Эдгара Хранителя. Там о тебе позаботятся, а то ведь ты на ногах толком стоять не можешь. А позже, когда придешь в себя, расскажешь Генри откуда ты, и он обязательно поможет тебе добраться домой. – Спокойно отвечает Уилл, а я с трудом удерживаю глаза раскрытыми.

В его словах есть доля здравого смысла. Однако большая часть рассказа напоминает какой-то несусветный бред. Видать парни заигрались и, судя по моему наряду, подумали, что я тоже состою в их «клубе».

– Хорошо, но мне нужно позвонить, – добавляю сонным голосом, опираясь спиной на мужскую грудь, опуская голову на его плечо, чувствуя, что опять отключаюсь.

– Позвонить? – спрашивает второй мужчина, придерживая коня, позволяя Уиллу догнать себя. – Что это такое?

– Я не знаю, – отвечает парень, слегка пожимая плечами, что, наверняка, сложно сделать с грузом в виде почти спящей тушки. Хотя мои компаньоны, скорее всего, думают, что я уже третий сон вижу.

– Кто она? – не унимается взрослый мужчина с прекрасным телом, на что Уильям отвечает с небольшим раздражением:

– Да откуда мне знать? Я видел то же самое, что и вы, милорд, так что придержите вопросы для лесной красавицы.

– Хочешь так её называть? – с тихим смешком в голосе интересуется мой идеал.

– А почему нет? Мы нашли её в лесу в наряде из цветов возле священной рощи. Да и она такая красивая… – даже с прикрытыми глазами я отчетливо ощущаю на себе внимательный взгляд, надеясь, что он направлен исключительно на лицо, а не на распахнутый плащ, который я не могу поправить, чтобы не выдать своего бодрствования.

– Как скажешь, Уильям. Я, пожалуй, буду звать её гостьей, пока мы не узнаем имени.

– Ваше право, тем более вам и так есть на кого заглядываться, – намного мягче отвечает Уилл, а я тихонько огорчаюсь, что «идеал» уже занят. Но, с другой стороны, возможно, они продолжают играть свои роли. Это даёт мне маленькую, но всё же надежду на то, что сердце таинственного всадника свободно.

После я все-таки отключилась, потому что в следующий раз открываю глаза, только когда лошадь останавливается недалеко от входа в старый, я бы даже сказала, старинный особняк.

– Милорд, помогите мне её снять, а то опять рухнет, – обращается парень к рослому мужчине и тот, без раздумий, слезает с лошади и подходит к нам.

– Не нужно, я сама смогу, – сонным голосом протестую я, но, кажется, меня никто тут всерьез не воспринимает. Иронично, учитывая, что не я здесь взрослый человек, бегающий по лесу в костюме.

Милорд (мне срочно нужно узнать его имя) вытягивает руки вверх, обхватывает мою талию и медленно тянет на себя, причем так легко и ненавязчиво, словно я невесомая пушинка. Это так волнительно, что от неожиданной близости перехватывает дыхание. Чтобы удержать равновесие, мои руки ложатся ему на плечи и задерживаются там ещё на несколько коротких мгновений, после того, как ноги касаются земли. Следом спешивается Уилл и тут же берет меня под руку, замечая, что тело как-то стремительно ведёт вбок.

– Спасибо, – тихо произношу я, наконец-то начиная убирать руки с накаченных плеч, но моё серебряное кольцо с маленьким красным рубином в тонкой оправе, цепляется за ткань его плаща. Я поджимаю губы, ощущая всю неловкость момента, и тихо добавив: – Минутку, – начинаю медленно высвобождать палец, старясь не оставить затяжку и не оторвать камень.

Спутники первые несколько секунд стоят молча, но когда аккуратные попытки отделиться перерастают в нервные дерганья, широкоплечий брюнет обворожительно, но скорее снисходительно, улыбается и кладет свою руку поверх моей, желая помочь. Да только, что-то идёт не так…

Когда наши руки соприкасаются, по телу будто разрядом тока прошибает. Глаза широко распахиваются, сердце начинает колотиться, как сумасшедшее, а дыхание сбивается так, словно я только что сдавала норматив по бегу.

Весь Мир меркнет, оставляя только его, – прекрасного мужчину с холодно-голубым цветом глаз, ямочкой на волевом подбородке, идеальными скулами, ровным носом и удивительно-аккуратными губами. Все мои рецепторы сходят с ума, а тело буквально тянется навстречу незнакомцу, чьего имени я даже не знаю.

Такого в моей жизни никогда не было, это чувство совершенно необъяснимое, меня неистово влечет к нему, как мотылька к пламени. Я не могу противиться, не могу убрать руку, не могу произнести ни единого звука. Ведь мне необходимо ощущать тепло его кожи, чувствовать горячее дыхание, приятную ломоту в теле от сильных прикосновений, вкус его губ…

Странное наваждение, что обрушилось на меня словно гром среди ясного неба, было прервано Уильямом, который, не понимая, почему мы застыли, разъединяет наши руки.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает парень, а я молчу, не в силах отвести взгляда от незнакомца. Помимо воли, продолжаю изучать его широкие плечи, выдающуюся грудную клетку, массивные, сильные руки, подтянутый живот, накаченные ноги и явно упругие ягодицы (хотя их мне и не видно). Он таким огромным, что мы с Уильямом теряемся на его фоне, становясь крошечными.

– Нет, – строго говорит мужчина, благодаря чему я, хоть немного, отрезвляюсь. – Покажи её целителю и выдели  комнату на первом этаже. Надеюсь, до завтра гостья оправится, – отстраненно распоряжается он, а после разворачивается и уходит, оставляя нас наедине.

– Все хорошо? – как-то недоверчиво уточняет Уилл, а я и не знаю, что ответить.

– Да, – отвечаю спустя несколько мгновений молчания, повернув голову в сторону парня, что смотрит на меня таким обеспокоенным взглядом, что аж как-то не по себе становится. – Можно меня сразу в комнату? Не нужны мне ваши целители, только сон, – слово «целители» я произношу с такой интонацией, как будто бы говорю впервые. Не стану же я обижать их увлечения, каждый развлекается, как может. За примером даже ходить далеко не нужно, мы с подругами вчера вечером вели себя ненамного разумнее.

– Хорошо, – сразу соглашается спутник и, передав лошадей другому человеку в такой же странной одежде (да тут, и правда, целый клуб ролевиков), ведет меня в здание.

Возможно, я просто под кайфом и все вокруг лишь галлюцинация? Да, пожалуй, этот вывод является самым логичным в данной ситуации. Я никогда в жизни не принимала наркотиков, даже травку не курила, поэтому не имею ни малейшего представления о том, как чувствует себя человек под воздействием: что он видит, делает и все такое. Главное – дождаться, пока воздействие закончится.

Без слез о той комнате, в которую меня привели, толком и не рассказать. Она маленькая, серая. С односпальной, низкой и узкой кроватью на пружинах и деревянным столом у окна, на котором стоят свечи и подсвечник «фонарик» (такие на террасы ставят, для декора). Окно завешено плотной тканью, а у кровати стоит стул то ли с ночной рубашкой, то ли платьем, видимо для меня.

Я как-то теряюсь: мне нужно благодарить Уилла за эту комнату или проклинать? Но сон берет верх над телом, поэтому я все же говорю тихое: «спасибо» и, закрыв за парнем дверь, принимаюсь бороться со шнуровкой. Крепкий узел не подчиняется пальцам и не поддается на мои мольбы, поэтому я просто падаю на кровать, в чём была, и мгновенно засыпаю.

Проснувшись лицом в подушку, я медленно приподнимаюсь, пытаясь понять, где нахожусь. К несчастью, я в мрачной маленькой комнате, значит, часть с ролевиками не глюк.

На столе горит свеча, кто и когда её зажег, неизвестно. Встав с кровати, я подхожу к окну и отодвигаю штору, на улице темно. Я проспала весь день? Вот это я понимаю, старушка Лорссен уходит в отрыв со своими травами, если меня, молодую девушку, они вырубили почти на сутки, то какой же эффект оказывают на неё?

В любом случае, главное сейчас другое – меня больше не клонит в сон, в теле не чувствуется тяжесть, и это радует.

Сложно не заметить, что остатки моего цветочного наряда сыплются с меня, как иголки со старой елки, оставляя дорожки по всей комнате. Надевать любезно предоставленное мне «платье» не особо хочется, но быть голой хочется ещё меньше. Разобравшись со шнуровкой, я решаю втиснуться в серую, хлопковую ночнушку, а сверху закутываюсь уже в родной плащ.

На столе стоит глубокая миска с водой. Перспектива умыться и помыть руки такая соблазнительная, что я не удержалась. Холодная вода приятно освежила кожу, позволяя снова почувствовать себя человеком, а не бесполезным куском мяса, который валится на каждом шагу. От меня пахнет лошадью, но, чтобы избавиться от этого аромата, простого умывания будет недостаточно.

Поправив примятые после сна волосы, я решаю выглянуть из комнаты. В коридоре, освещенном с помощью больших свечей, стоящих на чуть выступающих подоконниках, пусто и тихо.

Любопытно, они из принципа не используют электричество или просто не хотят оплачивать его в таком огромном особняке, явно взятом в аренду?

Возвращаюсь в свои «хоромы» и беру светильник «фонарик», судя по его весу, сделанный из настоящего железа, а не пластмассы – точно не из Китая. Выхожу в коридор и двигаюсь наугад, кричать и звать людей я не решаюсь, потому что атмосфера дома какая-то пугающая. Здесь не чувствуется сырость старого особняка (что странно), привидения не скрипят цепями, до слуха не доносится странный скрежет или другие звуки, просто некомфортно, словно я не должна тут находиться. Из-за этого мне побыстрее хочется выйти на улицу, добраться до ближайшей трассы и уехать на попутке домой.

Открываю первую попавшуюся дверь и тихо прохожу внутрь, в нос тут же ударяет запах навоза. Дверь за мной шумно захлопывается и поднимается громкое лошадиное ржание.

Отлично, я нашла конюшню. Ай да я, ай да молодец.

Начинаю толкать дверь, но она не поддается, видимо замок заклинило или он защелкнулся. Нужно искать другой выход, а для этого необходимо пройти мимо животных в открытых стойлах, то есть, они запросто могут врезать мне задними копытами или откусить голову (да-да, знаю, что утрирую, но мне страшно!). Мне не хочется рисковать и идти между рядами, но альтернативы нет.

Я знаю, что нельзя подходить к лошадям сзади, поэтому стараюсь держаться как можно дальше от их пятых точек, но из-за этого мне приходится двигаться правее, а следовательно, ближе к звериным мордам с другой стороны стойла.

Кто так вообще коней ставит? Это же опасно!

А лошади чувствуют страх? Мне, кажется, что да, потому что они так странно фыркают на меня, шлепая своими огромными губищами.

Прижимаю «фонарик» к груди и медленно иду вперед, посматривая в левую сторону на задние копыта. Да, видимо, сбиваюсь с маршрута, потому что в следующую секунду начинаю визжать от ощущений, как что-то прикасается к моей голове, хватая за волосы. Светильник вылетает из рук и падет на пол с характерным звуком. Стекло разбивается вдребезги, и осколки разлетаются во все стороны. Я же пячусь назад.

Оказывается это один из жеребцов, спутал мои волосы с сеном и решил подкрепиться. Конь, который не сумел съесть меня, встает на дыбы, видимо, чтобы бы покончить со мной другим способом, а я, парализованная страхом, цепляюсь ногой за торчащий в полу колышек и плюхаюсь на спину, прямо на тюк сена.

Боже, какая глупая смерть – убита разгневанной лошадью в доме без электричества. Надеюсь, что журналисты, которые будут освящать этот несчастный случай, придумают менее смехотворное и постыдное название заголовка.

Глава 3 Луна Бьёрк

– Тише малыш, тише! – слышу знакомый голос, но боюсь раскрыть глаза, ожидая смертельного удара от коварного противника.

Секунда, ещё одна и еще, ничего не происходит. Лошадь недовольно фыркает, её успокаивает мелодичный мужской голос, и я решаюсь посмотреть на своего спасителя. На долю секунды в голове мелькает мысль: «а вдруг это мой таинственный идеал?».

Приоткрываю один глаз, но не вижу лица мужчины, потому что свет падает на него сзади, но даже по силуэту понимаю, что пора подниматься и начинать собирать раскатанную по всему полу губу, – это не он.

А ведь как было бы романтично! Между нами вспыхнула связь и вдруг он, как настоящий супермен, прилетает ко мне в нужный момент и подхватывает на руки, спасая от неминуемой гибели. О таком только книги писать да фильмы снимать, но, увы, я в реальности.

– Ты в порядке, не ударилась? – спрашивает «спаситель» наклоняясь ко мне, это Уилл, теперь я его отчетливо вижу. – Кажется, это начинает входить в привычку. Что ты не поделила с моим конем? – с улыбкой спрашивает парень, и я медленно перевожу взгляд на животное за его спиной.

– Так это он? Серьезно, опять? – рука инстинктивно тянется ко лбу, которым я треснулась об этого самого жеребца утром. – В своем оправдание могу сказать – он первым начал, – сквозь улыбку говорю я, хватая протянутую мне руку.

– Спасибо, – говорю я, поворачивая голову к парню.

Вообще, он прилично выше меня, поэтому под «поворачиваю», я имею в виду «задираю голову вверх».

– Рад помочь. Ты что тут делаешь? – он такой беззаботный и невероятно милый. Может хоть сейчас у меня получится выяснить, что происходит и позвонить домой?

– Да я, – в этот момент моя босая нога опускается на осколок стекла, и я звучно шикаю, мысленно прокручивая все известные мне ругательства.

– Что, что случилось? – замирает брюнет, настороженно глядя на меня, прыгающую на одной ноге.

– Стекло, оно впилось мне в ногу, – поскуливая от боли, говорю я, хватаясь одной рукой за парня, чтобы не потерять равновесие, так как ставить раненную конечность на пол больно.

– Пойдем к свету, – он указывает рукой вперед, и я активно киваю головой. – Тебя понести или допрыгаешь? – простодушно уточняет Уильям, тактично не нарушая границ моего личного пространства.

– Допрыгаю, только придерживай меня, пожалуйста, – полным решимости голосом произношу я, не желая казаться слабачкой.

– Хорошо, – соглашается Уилл и, придерживая меня обеими руками, медленно ведет вглубь конюшни к столу, на котором находится канделябр с зажженными свечами. Возле стола стоит стул, рядом висят полочки с всякими примочками для лошадей, сбоку на крючках болтаются уздечки и седла. На старом столе также стоит небольшая плетеная корзина, лежат какие-то бумаги, широкие гребни и прочие мелочи.

Не могу не заметить, что это полноценная конюшня, что странно. Если и допустить мысль о том, что все участники игрищ привезли с собой по скакуну, разве они стали бы настолько детально обустраивать помещение?

Уилл подтягивает тюк сена к столу и садится напротив, опуская взгляд к правой ноге, из ступни которой торчит кусочек стекла.

– Давай я помогу? – он такой добрым, что я не могу отказаться.

И неважно, что я по натуре своей неженка и тяжело переношу боль, из-за чего, скорее всего, сама у себя бы осколок доставала целую вечность сквозь водопад слез.

– Угу, – произношу сквозь плотно сжатые губы и тут же отворачиваюсь, чтобы не смотреть на процесс.

Парень берет канделябр, снимает его со стола и ставит на пол, чтобы лучше видеть рану.

– Не волнуйся, стекло одно и оно небольшое. Я достану его на счет пять, хорошо? – его голос приглушенный, внушающий веру в лучшее.

– Подожди, а почему пять? – поворачиваю голову к Уиллу, и именно в этот момент он выдергивает осколок, а я дергаюсь, издавая громкое: «ай».

– Молодец! И совсем ведь не страшно было, – улыбается брюнет, показывая мне небольшой кусочек стекла размером не более одного сантиметра.

– Ты даже не начал считать! Кто так делает? – возмущаюсь, но беззлобно.

– Я, – простодушно отвечает парень, пожимая плечами, и выкидывает осколок в плетеное ведро, стоящее у стола.

– Спасибо, Уилл. Никогда не думал стать врачом? – с долей язвительности интересуюсь я, глядя на парня, который поднялся с места и тянется за кожаной сумкой, висящей на крючке.

– Кем? – уточняет он, и я закатываю глаза. Точно-точно, у них же это не так называется. – Что это я, в самом деле. Прости, – театрально извиняюсь, немного склонив голову, а после торжественно произношу: – Целителем.

– Я кое-что в этом смыслю, – на этих словах Уильям садится на прежнее место, держа в руках кусочек светлой ткани и маленькую стеклянную бутылку с неизвестной жидкостью.

– А что у тебя там, перекись? – интересуюсь, указывая на пузырек.

– Нет, отвар из разных трав, который поможет снять воспаление, и ускорит процесс заживления раны, – он говорит все это так спокойно и уверено, что будь у меня при себе Оскар, я бы его тут же вручила.

– Ткань-то хоть чистая? – уточняю с опаской в голосе, но сразу же дополняю. – Не пойми неправильно, я ни какая-то там ханжа, зацикленная на микробах и инфекциях, но мои ноги  за сегодня уже повидали достаточно горя, не хотелось бы добить их.

Кстати да, было бы здорово раздобыть хоть какие-то шлепанцы, прежде чем вновь отправляться бороздить просторы города в поисках дороги домой.

– Конечно, её даже прокипятили, можно не волноваться. Позволишь или продолжим спор, пока твоя кровь заливает пол? – Уилл многозначительно смотрит мне в глаза, а после указывает на маленькую алую лужу, которая успела образоваться под ступней.

– Да, пожалуйста, – немного убавив пыл, прошу я, внимательно наблюдая за действиями парня.

На самом деле, он очень привлекательный, до загадочного незнакомца ему, конечно, далеко, но тем не менее. Уильям отличается высоким ростом и жилистым телосложением. Пусть я не видела его без рубашки, но пока он вел меня к освещенному участку, успела прилично так пощупать бицепсы. У него выразительные, большие глаза, при свете свечи трудно сказать, какого конкретно цвета, но не карие, серые или зеленоватые. Нос имеет небольшую горбинку, которую видно только в профиль, но она его не портит, скорее придает определенного шарма. Нижняя губа пухлая, верхняя чуть тоньше, улыбка красивая, добрая и открытая. Волосы темные, вьются, совершенно обворожительно закрывают уши и частично шею, иногда ниспадают на лоб. Подбородок овальный, узкий, слабовыступающий, высокие скулы. На левой щеке три маленьких родинки, а может и больше, сейчас толком не видно.

Увлеченная детализацией нового знакомого я даже не заметила, как ловко он обработал крошечную рану и закрепил повязку.

– Готова, теперь можешь снова бегать по округе как лесная нимфа, – с улыбкой заявляет Уилл, поднимая на меня взгляд, а я тут же вспоминаю его разговор с взрослым мужчиной, когда он назвал меня красавицей. Помимо воли, начинаю ощущать легкое смущение, из-за чего отвожу взгляд в сторону, и закусываю ноготь большого пальца левой руки.

– Я требую плату, – подобное заявление прогоняет прочь все милые чувства, и я возвращаю к парню взгляд полный непонимания и неприкрытого возмущения.

– Плату? – решаю сначала уточнить, может мне просто почудилось.

– Именно так, – он как-то слишком загадочно улыбается, что я решаю подыграть.

– Допустим. И чего же ты хочешь? – мне любопытно, а Уильям, будто бы почувствовав это, нарочно держит паузу. – Ой, да брось! Говори уже, – не сдержавшись, требую я, никогда не умела сдерживаться, я слишком эмоциональная.

– Назови мне свое имя, – просит брюнет, не сводя с меня изучающего взгляда. Мое поведение его явно забавляет, словно это я здесь чудик из другого мира.

Я могла бы продлить эту игру ещё на пару «действий», но не хочу растягивать интригу, тем более такую пустяковую.

– Меня зовут Лу̀на. Только не луна̀, а именно Лу̀на с ударением на второй слог, – поясняю не просто так, а потому что все эти якобы смешные «шуточки» уже давно приелись.

Для норвежцев мое имя вполне обычным, но вот американцы вечно норовят проявить себя и сделать для меня открытие, сказав, что оно похоже на название спутника Земли. А то ведь я, за свои двадцать лет жизни, об этом ни разу не задумалась.

Что? С чего я взяла, что он американец? Да тут все очевидно: внешность не скандинавская и акцента нет (у меня он отчетливо слышен, когда говорю не на родном языке). Я бы заподозрила в нем англичанина, так как черты лица очень подходят под привычный образ, но у тех тоже достаточно четкая и узнаваемая дикция, а в речи Уилла не слышны напыщенные нотки.

– Красивое имя. Приятно наконец-то познакомиться, Луна, – говорит парень, немного склоняя голову и тут же возвращая на меня взгляд, такой пронзительный, внимательный, изучающий, что мне становится неловко.

– Взаимно, Уильям, – подражаю его манере склонять голову, а затем, как бы ненавязчиво, ведь мне нет никакого дела, и вообще я случайно вспомнила, спрашиваю: – А как зовут мужчину, который утром был с тобой в лесу?

Взгляд парня меняется, он выравнивает спину и смотрит на меня с небольшим прищуром: – А что, он тебе понравился? – ехидно спрашивает Уилл, а я чуть ли не захлебываюсь возмущением, хватая воздух рваными глотками.

– Что? Нет! Ещё чего, я просто поинтересовалась, – отмахиваюсь рукой, хотя, наверное, этим жестом я больше выдаю себя, чем создаю образ незаинтересованной дамочки.

– Ну-ну, – задумчиво произносит брюнет, а после отводит взгляд в сторону. Всего на секунду, но мне показалось, что в светлых глазах промелькнула грусть.

– Уилл, а у тебя, случайно, телефона с собой нет? – спрашиваю с надеждой в голосе, и закусываю нижнюю губу в ожидании ответа.

– Нет, прости, – он пожимает плечами, а я тяжело вздыхаю. Собственно, ничего удивительного.

– Слушай, а ты же, наверное, умираешь с голоду?! Ведь с самого утра ничего не ела, – быстро переводит тему брюнет, но в его голосе слышится такое искреннее участие, что я тут же киваю в подтверждении его слов.

– Горячего мы тебе посреди ночи не раздобудем, если ты, конечно, не хочешь умереть со смеха от моих попыток готовить. Но у меня есть кое-что, чем ты могла бы перекусить. – Парень тянется к корзине на столе и ставит её к себе на колени. Под тонкой тканью спрятан кусочек сыра, половина нарезанного батона и небольшая бутылка молока.

– Это мои припасы на утреннюю вылазку, но ты угощайся, я перед поездкой зайду на кухню и возьму еще, – на этих словах Уилл передает мне в руки корзину.

Запах свежего хлеба мгновенно раздразнивает желудок и тот начинает урчать. Сейчас не до напускной скромности, поэтому я приступаю к поглощению пищи, как голодный хищник, откусывая большой кусок воздушной выпечки с хрустящей корочкой вприкуску с сыром и запивая все прохладным молоком. По вкусу вроде коровье, настоящее, жирное, не люблю такое, но сейчас не до перебора продуктами.

Я бы продолжала набивать щеки и дальше, если бы не отвлеклась на тихий смешок собеседника, наверняка вызванный моим видом. Замираю, произнося неловкое:

– Прошти, – да, затея говорить с набитым ртом, так себе. Начинаю активнее двигать челюстями, проглатывая пищу и спешно исправляюсь: – Прости, говорю. Я просто так голодна, будто целую вечность не ела. – Вытираю крошки и капли молока с губ тыльной стороной ладони, затем с улыбкой добавляю:

– Спасибо. А теперь давай перейдем к сути. Мои родители уже изнервничались, да и подруги, так что мне пора домой, – отставляю корзину обратно на стол и поднимаюсь со стула, ставя раненую ногу на носочек.

– Далеко отсюда до трассы? – раз затея с телефоном провалена, решаю сразу ловить попутку. – И вообще, где мы? Мы что выехали за территорию города? Берген далеко? – ставлю руки в боки и смотрю на Уилла. Он мгновенно меняется в лице, теперь его выражение отчетливо передает обеспокоенность.

– Не знаю, что такое Берген, но поблизости нет таких поселений. В любом случае, Луна, подожди до утра, ночью за пределами особняка опасно, – предупреждает меня парень, поднимаясь с места.

– Ничего страшного. Я знаю несколько приемов самообороны и смогу за себя постоять. Не переживай, – важно заявляю, а после смотрю вниз на голые ноги. – А можно где-то раздобыть какую-нибудь обувь? – вопросительно смотрю на брюнета, понимая, что с таким внешним видом не каждый водитель рискнет остановиться, подумав, что я городская сумасшедшая. Нужно хотя бы обуться.

– Сейчас я вряд ли тебе что-то найду. Давай я проведу тебя в комнату, а утром все обсудим? – начинает настаивать он, из-за чего я напрягаюсь. Это уже на похищение смахивает.

– Где я, Уильям?

– В Форест Трайбе, – медленно отвечает брюнет, внимательно следя за каждым моим движением.

– Что ещё за Форест Трайб? Возле Бергена нет таких городов! Хватит играть в эти дурацкие игры, скажи мне правду.

– Я говорю тебе правду, – растерянно отвечает Уилл, а я психую. Он прямо-таки непрошибаемый. – Ой, короче! – раздраженно говорю я и иду к массивной двери, которая как раз находится в поле зрения.

– Луна, подожди, так нельзя делать.

– Отстань, я устала от этого представления, мне нужно домой! – брюнет хватает меня за руку в отчаянной попытке утихомирить пыл, но я резко выдергиваю руку и распахиваю дверь, делая несколько поспешных шагов вперед.

Улица встречает меня прохладным воздухом и темнотой, буквально! Я смотрю вдаль и не вижу огней города, фонарей, больших строений, мобильных вышек или хоть чего-то знакомого, тех же холмов! Впереди лишь темный лес, освещенный луной и маленькие одиночные дома, в окнах которых не горит свет.

Я словно отрезана от всего мира, и от осознания этого у меня начинается паника. Голова идет кругом, сердце болезненно сжимается в груди, и пульс колотится в висках с огромной скоростью. Мне становится как-то совсем нехорошо, и я пошатываюсь. Дышать сложно, но воздух вокруг неожиданно приобретает уже знакомый сладковатый аромат с пьянящим воздействием. Тело начинает слабеть, становится мягким и безвольным. Пытаюсь стряхнуть это наваждение, но руки не слушаются, и я падаю назад, но меня ловит Уильям, при этом опасливо оглядываясь по сторонам.

– Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Тебе нужно отдохнуть, поэтому я отнесу тебя обратно в комнату, а утром поговорим.

Я против! Не хочу ни в какую комнату, не хочу спать! Мне нужны ответы, объяснения. Я хочу домой! Пытаюсь протестовать, но не могу произнести ни единого звука. Голова становится тяжелой, а картинка перед глазами расплывается. Парень подхватывает меня на руки и несет через конюшню обратно в ту жуткую комнату.

– Пожалуйста, не злись на меня, но тебе нельзя убегать ночью, там опасно, – тихо повторял брюнет, пронося мне вдоль длинного коридора.

Неужели он меня чем-то опоил? Но как? Когда? Он же не мог знать, что встретит меня в конюшне.

Боги, вот это я вляпалась…

Глава 4 Генри

Утро встретило Форест Трайб густым, непроглядным туманом с пробирающей до костей сыростью. Звук порывистого ветра, отражающийся от старых, серых стен особняка, напоминает протяжный вой дикого зверя. Небо, затянутое серыми тучами, не пропускает ни единого луча солнца, а лишь срывается мелким дождем. Я стою у большого окна северной части здания, глядя на ведущую в лес тропу, по которой уже давно должен был вернуться Уильям. Он задерживается, что бывает крайне редко.

Спустя некоторое время вдали показался всадник, и я тут же выхожу на улицу, чтобы встретить его у входа. Морозный ветер сразу же заставляет пожалеть, что я не накинул плащ, но желание разузнать обстановку сильнее чувства холода.

Парень останавливает коня возле меня и быстро спрыгивает на землю. Его плащ покрыт мелкими каплями дождя, а нос раскраснелся от холода.

– Доброго утра, милорд. Чем я заслужил личную встречу? – с издевкой интересуется Уилл, перекидывает поводья через голову коня и направляется к конюшне.

– Ты сегодня в добром настроении, Уильям. Могу ли я воспринимать это как хороший знак? – спокойно спрашиваю я, следую за брюнетом.

– Хотелось бы вас обрадовать, милорд. Да только нечем, – его голос вмиг теряет задорные нотки и становится мрачным.

Мы входим в помещение, парень скидывает капюшон, передает поводья в руки конюху и поворачивается ко мне.

– Все настолько плохо? – брови строго сдвигаются к переносице, и я смотрю на собеседника требовательно, желая получить все подробности немедля.

– Не настолько, но и радоваться нечему, – устало отвечает Уилл, снимает кожаные перчатки и кивает мне в сторону двери, ведущей в особняк, намекая, что лучше поговорить наедине.

– Пойдем, – мгновенно соглашаюсь я и, без каких-либо раздумий, направляюсь в личную библиотеку.

Всю дорогу по оживленным прислугой коридорам мы идем сохраняя молчание, но, как только тяжелая дверь захлопывается за нашими спинами, мой спутник продолжает рассказ:

– В лесу тревожно, причем переполошился не только мелкий зверь, но и волшебные создания. Что-то их побеспокоило, может даже испугало, я не знаю. Не рискнул близко подъезжать к священной роще, слишком уж громко завывал ветер, предупреждая об опасности. Все лесные духи прятались в тени, но боялись они не меня, а тех, кто обитает за кольцом плотно растущих деревьев.

Уильям расстегивает промокший плащ и скидывает его с плеч, кладя на спинку высокого стула, подвигая тот ближе к камину, и сам остается стоять возле горящего пламени, протягивая к нему руки.

– Что-то или кто-то? – многозначительно глядя на брюнета, уточняю я, намекая на нашу неожиданную гостью.

– Думаешь это Луна? – усмехается он, поворачивая ко мне голову.

– Луна? Ты успел узнать её имя или это твоя новая версия «лесной красавицы»? – переспрашиваю с нескрываемым любопытством.

– Я бы сам не додумался её так назвать, потому что не знаю, что это вообще за слово такое. Она сама так представилась.

Недоверчиво смотрю на собеседника и скрещиваю руки на груди, мне не нравится эта ситуация.

– А когда это ты успел с ней пообщаться? Не помню, чтобы вчера вы с ней знакомились. Или это произошло по дороге в комнату для слуг?

– Нет, мы встретились ночью в конюшне, когда она пыталась тихо уйти из особняка, – спокойно отвечает брюнет, глядя на танцующие языки пламени в камине.

– Как ты убедил её остаться?

– Вы не хотите этого знать, – его голос становится холоднее, а выражение лица – напряженным. Я сразу понимаю, о чем он говорил, и да, действительно не хочу ничего слышать.

Безмолвно киваю и подхожу к Уиллу, легко касаясь рукой его предплечья, чтобы вынудить парня повернуться ко мне.

– Ты уверен, что она не имеет к этому отношения? – смотрю в глаза собеседника, тем самым призывая сказать правду.

– Может она и замешана, но вряд ли является причиной. Нет повода её опасаться, она обычный человек. Я видел её кровь – она красная, такая же, как у нас с тобой. Возможно, а может и, скорее всего, она не принадлежит нашему Миру, но не несёт в себе угрозы. Луна даже не понимает, где находится.

Я не могу доверять его словам безоговорочно, но он верит в то, что говорил, а это уже показатель. Тяжело вздыхаю и перевожу взгляд в сторону, наблюдая за тем, как потрескивает полено в камине, нужно время обдумать услышанное.

– А ты разве ничего не почувствовал, когда коснулся её? – неожиданно спрашивает Уилл и я, выдержав небольшую паузу, спокойно отвечаю:

– Нет. А ты ощутил что-то необычное?

Не хочу рассказывать ему о том странном помутнении, которое случилось со мной, когда крошечная девичья ладонь растворилась в моей руке. Я в принципе не хочу об этом даже думать, это было чем-то нереальным и явно навязанным мне, правда, не знаю кем, раз наше гостья просто человек. Но я уверен, что впредь это не повторится.

– Да, – отзывается Уильям, поворачивая ко мне голову. – В её жилах протекает совсем другая энергетика: пульсирующая, дикая, манящая. Она не похожа на нашу, но и не похожа на ту, что излучают лесные создания. Это что-то совсем новое, непостижимое…

– Ты ею заинтересовался? – спрашиваю прямо, без каких-либо подводных камней.

– Было бы странно, если бы я остался не заинтересован, учитывая, что наша гостья прибыла из другого мира. Не находишь? – а вот Уилл ответил иначе, увиливая и чего-то недоговаривая. – С ней нужно поговорить, объяснить, что она не сможет так просто добраться домой. И сказать, что мы попытаемся ей помочь, как только старец вернется.

Он прав, мы же не можем держать её закрытой в комнате вечно. Если она просто жертва, случайно попавшая в наш мир, то не заслуживает, чтобы с ней обращались как с пленницей.

– Хорошо, я схожу к ней, – тяжело вздохнув, утвердительно заявляю я.

– Что? Почему ты? Разве у тебя нет кучи важных «милордских» дел? – тон собеседника меняется на возмущенный. Ему однозначно не нравится принятое решение. – Я сейчас свободен, тем более мы с ней считай подружились, – продолжает настаивать парень, на что я громче и строже отвечаю:

– А затем ты усыпил её, – в комнате повисает тишина, и еле заметно кивнув, парень отворачивается обратно к огню.

– Слушаюсь, милорд.

Еще несколько мгновений строго смотрю на собеседника, пытаясь припомнить, как я себя вел в его возрасте. Мой характер был взрывным, я был эмоционален и порывист, как ветер. Меня было сложно переубедить, я творил множество глупостей. Уильям же более сдержан, он умеет контролировать свои эмоции, хотя все его мысли на лбу написаны. Но важно не это, главное – он умеет промолчать в нужный момент.

– Ты проверил защиту на окраинах поместья? – мой тон серьезный, но не строгий.

– Да. Всё на месте, в случае чего, мы будем готовы, – холодно отвечает Уильям, и я киваю. – Это хорошо, а теперь ступай.

Парень поворачивается, забирает плащ со спинки стула и склоняется в театральном поклоне – всем своим видом выражает недовольство. Я никак не реагирую, лишь дожидаюсь, пока он выйдет из библиотеки.

Выхожу следом и направляюсь к нашей гостье, запертой в маленькой комнате для прислуги. Утром ей занесли воду и еду. Я был там и видел, как она мирно спала в постели, с трудом преодолевая странное желание подойти и прикоснуться к её белоснежной коже. Но сейчас это наваждение прошло, и я готов к разговору.

Захожу в покои, оглядываюсь, Луна все также безмятежно дремлет. Прохожу вглубь комнаты и присаживаюсь на стул возле кровати, рассматривая черты лица неожиданной гостьи. Она молода, не старше Уильяма, которому пару небесных светил назад исполнилось двадцать две весны. Большие глаза, длинные ресницы, овальная форма лица с ярко выраженными скулами и высоким лбом. Белые густые волосы, доходящие до лопаток, немного вьющиеся. На подбородке с левой стороны маленькая родинка. Губы красивые, чувственные, манящие.

Так, достаточно.

Отодвигаюсь и поднимаюсь со стула, отходя к окну. Распахиваю штору, желая разбудить незнакомку ярким светом, но тучи так и не рассеялись, а на поместье обрушился проливной дождь, настырно тарабанящий по стеклу. Странно как до этого момента я его не слышал.

Возможно, и правда, лучше отправить сюда Уильяма? Пусть он с ней разговаривает. У него уже получилось найти к ней подход и его мысли не улетучиваются в сторону от одного лишь взгляда. Парень говорил о том, что чувствует «особую» энергетику, может быть, и я её ощущаю? Только в какой-то извращенной форме.

Сам себя убедив в правильности, только что осенившей меня идеи, я решаю немедля покинуть комнату, но сзади раздается тихое, немного испуганное, но точно возмущенное:

– Прости, а куда это ты собрался? Может, сперва нужно мне что-то объяснить?

Глава 5 Луна Бьёрк

Я просыпаюсь неожиданно, почти так же быстро, как и отключилась. Мне кажется, теперь неделю не захочу спать, учитывая, как много я дрыхла за последние двое суток. Ещё немного и превращусь в хорька. Однако теперь в комнате я не одна, со мной высокий, широкоплечий мужчина с огромной спиной, закрывающий собой половину окна. Он задумчиво смотрит вдаль, а я внимательно изучаю его, пытаясь понять, –  это сон или тот самый «идеал» решил лично проведать меня в комнате, в которой, к слову, я нахожусь не по доброй воле. Шевелю пальцами рук, все в порядке, тело снова слушается, это хороший знак. Собираюсь подняться, но незваный гость безмолвно разворачивается и уходит.

Минуточку! В этот раз они так просто от меня не отвертятся! Им придется объяснить, что здесь происходит, и почему я не могу уйти домой.

Театрально громко кашляю, приподнимаюсь на локтях и заявляю:

– Прости, а куда это ты собрался? Может, сперва нужно мне что-то объяснить?

Плевать мне на то, что Уилл обращался к нему на «вы», для меня это какой-то пень с холма, а я не должна выказывать свое уважение одному из похитителей!

Мужчина, видимо, не ожидал такого дерзкого обращения, поэтому, сперва застывает на месте, а после медленно разворачивается. Его взгляд удивленный, но при этом изучающе скользит по моему силуэту, отчего мне становится как-то не по себе. Опускаю босые ноги на холодный пол и поднимаюсь с кровати, недовольно скрестив руки на груди, глядя на собеседника с вызовом:

– Итак, я слушаю. Кто ты такой и на каком основании ты со своим дружком удерживаешь меня в этом допотопном особняке?

– Прости? – в этот раз уже недовольно переспрашивает мужчина. Все никак из роли великого предводителя ролевиков не выйдет.

– Ты слышал меня, мне нужны ответы. Немедленно вызовите мне такси, и я уеду домой! – продолжаю настаивать на своем, пока могу, потому что, как бы я не храбрилась, мне становится страшно от всего происходящего.

В груди зарождается зерно волнения, вызванное ощущением тревоги и опасности. Что-то в этой ситуации не складывается и, как я не пытаюсь разложить все звенья в цепочке, мое странное перемещение в незнакомый город, заполненный ролевиками, нельзя  объяснить логически.

– Тебе никто не удерживает против воли. Мы помогли тебе, привезли в свой дом, защитили от возможных опасностей, и мы после этого плохие? – его тон строгий, недовольный.

Голос поставлен хорошо, меня словно преподаватель в колледже отчитывает за дурное поведение, из-за чего я начинаю робеть и теряться.

– Допустим, что да. Вы забрали меня с той опушки, когда мое состояние было… странным. Теперь я чувствую себя хорошо и готова уйти. Я могу это сделать?  – важно вздергиваю подбородок, пытаясь держать образ непоколебимой стойкости, смелости и решимости. Хотя на фоне собеседника я выгляжу не просто не устрашающе, а смешно.

– Куда? Где твой дом? – он делает шаг навстречу, а я чуть дергаюсь назад, инстинктивно желая отступить, но сдерживаюсь.

– Ага, может ещё адрес прописки назвать и рассказать, где запасной ключ прячу? – возмущенно уточняю, ё выдерживая зрительный контакт строгих, но невероятно притягательных, глаз собеседника.

Он усмехается и возвращается к окну, указывая рукой на открывающийся из него вид.

– Подойди ко мне, посмотри вдаль и скажи, ты видишь свой дом отсюда? Тебе вообще местность эта знакома? Неужели ты, правда, настолько глупа?

От последней фразы я даже рот возмущенно приоткрываю, готовясь излить негодование, но мой мозг не успевает одновременно выдумывать ответные колкие заявления и переваривать информацию относительного местонахождения.

В итоге я продолжаю стоять на месте как вкопанная, потому что боюсь подходить и выглядывать на улицу. Ведь, если все то, что я видела, не являлось частью бреда от дурмана и какой-то штуки, которой меня опоил Уилл, то я нахожусь так далеко от дома, насколько это вообще возможно.

Мужчина сохраняет молчание, ждет моих действий, смотрит выжидающе. Закусываю нижнюю губу, делаю глубокий вдох, демонстративно подхожу к нему и начинаю рассматривать округу: все тот же проклятый лес, небольшие фермы и полное отсутствие прогресса. Пальцы опускаются на подоконник, выстукивая нервный бит. Пульс учащается, и паника начинает сдавливать горло.

– Где я? – интересуюсь тихо, не глядя на собеседника.

– Ты в Форест Трайбе, – спокойно отвечает он, и я чувствую его взгляд на своем лице, от чего истерика подкрадывается ближе.

– А мы находимся далеко от Бергена?

Мужчина молчит.

– Мы хотя бы в Норвегии? – голос дрогнул, но я плотно сжимаю губы и обхватываю пальцами выступающий край подоконника, пытаясь сдерживаться.

Собеседник молчит, лишь тяжело вздыхает.

– В Швеции? Финляндии? Дании? Великобритании? – начинаю перечислять все находящиеся рядом страны, но он не отвечает. Поворачиваю к брюнету голову (читать: задираю голову). – Мы хотя бы в Европе? Америке? – мои глаза округляются, я смотрю на все так же идеального мужчину требовательно, но в то же время с неприкрытой мольбой.

– Нет, ничего из этого рядом с нами нет. Мой мир объединяет семь королевств, одно из которых Форест Трайб. Я могу сказать название оставшихся шести, если ты захочешь, но, боюсь, они тебе ничем не помогут. Уилл сказал, что ты относишься к другому миру, поэтому не можешь так просто уйти домой. Мне жаль, но сейчас я ничем не могу помочь.

Он замолкает, а я отворачиваюсь к окну, глядя как капли дождя стекают по стеклу длинными дорожками. Мне нечего сказать. Я не понимаю, что делать дальше и не хочу верить в этот бред, но все мои чувства кричат о том, что это правда. Глаза наполняются слезами – это лучше истерики с рукоприкладством, но намного больнее. Пытаюсь быть сильной, но большая соленая капля все же скатывается по щеке, и я тут же смахиваю её ладонью, шмыгая носом.

– Как ты попала сюда? – выждав некоторое время, интересуется мужчина, опуская руку на подоконник, недалеко от моей.

– Я не знаю, – отвечаю отстраненно.

Не буду же я рассказывать про какой-то дурацкий ритуал, ведь этот мир явно не то «что мне нужно». Да и сам обряд был совершен без жертвы, без крови и обычными нами, среднестатистическими норвежскими девчонками. Мы не могли пробудить древнюю магию, заставить её танцевать под наши дудки, пропитать тела силой и сотворить портал в другой мир из сухих веток да медной хны.

Всему должно быть другое объяснение, но я его не знаю, и от этого становится ещё печальнее.

– Возможно, все станет понятно, когда вернется старец, – на выдохе произносит брюнет, пытаясь успокоить либо меня, либо себя.

– Какой ещё старец? – на автомате переспрашиваю. Не уверена, что я на самом деле вникала в суть его слов, слишком уж была погружена внутренним самобичеванием, растворяясь в безысходности с горьким вкусом боли и отчаяния.

– Мудрец, который прожил больше ста лет. Он знает всю историю и видит будущее. Его зовут Торвальд, он давно рассказывал мне о каком-то пророчестве, что приведет чужеземца в наш Мир, но я был слишком молод, чтобы запоминать старые сказки. Он сможет объяснить, что привело тебя к нам и, скорее всего, ответит, как найти дорогу домой.

– А когда он вернется? – я смотрю на собеседника. Впервые за долгие минуты общения в моем голосе появляется искренняя заинтересованность.

– После каждого затмения небесного светила, Торвальд отправляется в Маунтейн Трайб на три дня, забирается на самую высокую гору и проводит какие-то обряды для единения с силой природы, – он рассказывает спокойно, без нервов и снисхождения (как объясняют маленькому ребенку), за что ему большое спасибо. Однако когда он начинает мяться, я настораживаюсь.

– И давно он ушел? – спрашиваю, не выдержав затяжной паузы.

– Вчера утром, прямо перед тем, как мы нашли тебя в лесу.

– То есть, он завтра уже вернется? – интересуюсь с надеждой в голосе.

– Не совсем.

– В смысле? – поворачиваюсь к мужчине и смотрю на него пристально, а он хмурится как человек, который хочет сообщить плохую новость.

– Он вернется через тридцать ночей.

– Что? – протяжно спрашиваю, пока мои глаза расширяются до неприличного размера.

– Путь очень далек, дорога в одну сторону занимает примерно пятнадцать ночей, и то, если погода хорошая. Здесь мы ни на что не можем повлиять, остается только ждать.

– А я не могу поехать к нему?

Мужчина хохотнул, и я смотрю на него со всем недовольством, на которое только способна.

– Конечно же, нет.

– Это все потому, что я девушка? – спрашиваю сощурившись, поставив руки на талию.

– Разумеется.

– Да как ты смеешь?! – возмущаюсь я, девушка двадцать первого века, живущая в век феминизма и женской независимости. Да только забыла, что сейчас нахожусь явно не в таком мире.

– Тебя убьют раньше, чем ты доберешься до соседнего поместья, потому что путь к нему лежит через лес, – строго заявляет брюнет, скрещивая огромные руки на своей излишне накаченной груди (да, так я пытаюсь развеять образ идеала, но минусы у меня весьма сомнительные).

– Я смогу пройти через лес, пусть это и будет волнующе, но тем не менее! Я же не белоручка. Да, я ребенок асфальта, но и дома у нас было множество деревьев, я готова! – самоуверенности мне не занимать. Но, даже не глядя на выражение лица мужчины, стало ясно, что я не понимаю, о чем говорю.

– Тебе нужно опасаться не деревьев, а тех, кто обитает за ними. Не скажешь, от кого ты бежала, сверкая пятками? – он делает шаг ко мне, и дышать становится трудно, опять это наваждение.

– Я просто испугалась!

– Кого? – продолжает настаивать мужчина.

– Никого, просто испугалась звука! – я упрямо не хочу признавать его правоту, потому что для этого нужно поверить в то, что происходило на опушке, но к такому я не готова.

– Какого звука? Ты сама все знаешь, чувствуешь. Я видел страх в твоих огромных глазах, и заметил резаную рану на плече, оставленную стрелой. Это лес в тебя пустил стрелу?

– Нет, я порезалась о ветку, – я слишком уперта, чтобы отступить, поэтому продолжаю стоять на своем, чем, видимо, вывожу брюнета из равновесия. Он подается вперед, хватает рукав плаща и дергает вниз, оголяя плечо, правда, не то.

– Ха! – важно заявляю, ведь моя теория подтвердилась – раны нет. Мужчина открыл левое плечо, а порез-то у меня на правом.

Однако глаза брюнета округляются, его рука зависает в воздухе возле моей кожи, а взгляд прикован к узору. Я не понимаю, чего он так уставился, рисунков что ли никогда не видел?

– Откуда это у тебя? – он аккуратно проводит большим пальцем по символу, похожему на солнце, словно пытается стереть его границы. От его прикосновения мурашки пробегают по коже, и я вздрагиваю.

– Это просто рисунок, – отвечаю, немного замявшись, но руку не одергиваю. – Хм, а вообще он как-то не так выглядит, бракованная хна попалась. Она должна быть рыжеватой по цвету, а сейчас больше напоминает шрамирование или татуировку белой краской.

Действительно странно, какая-то мистика. Хна словно впиталась под кожу. Провожу пальцем по контуру круга, ощущая небольшую выпуклость на поверхности, будто бы действительно шрам.

– Откуда у тебя этот символ? – требовательно переспрашивает мужчина, заглядывая мне в глаза.

– Я нарисовала его накануне вечером, прежде чем оказаться в этом проклятом лесу, а что такое-то? – теперь уже требовательно спрашиваю я. Ненавижу, когда человек не может объяснить все сразу.

– А вот что, – нервно отвечает он, начиная расстегивать пуговицы на своем странном, буду называть его «пиджак».

– Эй, эй, эй! Что началось-то? Ты чего? – выставляю перед собой руки и отшагиваю назад.

Однако брюнет не останавливается, снимает «пиджак» с плеч и бросает его на кровать, благо под ним просторная рубаха. Но ему и этого мало! Я что, сказала слова, которые на его языке означают: «скидывай с себя немедленно одежду, а то я перережу всю твою семью»  или «берите меня семеро»?

Собеседник стягивает ткань через голову, во всей красе демонстрируя свое идеально-накаченное тело, а после поворачивается спиной, указывая большим пальцем на родимое пятно, находящееся на левой лопатке.

Когда я перестаю откровенно глазеть на невероятно широкую, рельефную спину, с накаченными крыльями (и это все при узкой талии), то подхожу ближе и начинаю всматриваться в очень знакомый узор. Мои пальцы сами тянутся к чужой коже, повторяя подушечками изгибы рисунка, который в точности такой же, как мой.

Глава 6 Генри

Резко разворачиваюсь и перехватываю тонкое запястье. Луна вздрагивает, поднимает на меня свои огромные зеленые глаза и смотрит пристально, но не испуганно. Она не пытается выдернуть руку или отпрянуть, чтобы увеличить промежуток между нашими телами, наоборот, девушка делает шаг вперед, останавливаясь настолько близко, что её грудь почти касается моего торса. Гостья протягивает руку к моему лицу (ту самую, которую я удерживаю), не мешаю ей, но и не ослабляю хватку. Тонкие пальцы касаются щеки, а мой взгляд изучающе замирает на манящих губах. Её рука скользит по лицу вверх, поднимаясь к скулам, а после перемещается на короткие волосы. Чувствую, как сердце ускоряет ход и моим разумом завладевает какое-то животное желание обладать ею. Хватаю ткань плаща и властно притягиваю Луну к себе, её ладонь тут же находит место на моей груди и я, выпустив девичье запястье, обхватываю рукой изящную шею, вынуждая гостью приподняться на носочках. Мы сохраняем молчание, глядя друг другу в глаза, из-за чего в комнате становится слишком жарко, и когда её горячее дыхание обжигает мои губы, я почти теряю самообладание.

Не понимаю, что это за проклятье и почему оно действует таким образом, но меня тянет к ней словно магнитом. Одного прикосновения к её коже хватает, чтобы в теле пробудились все первобытные желания, а благоразумие улетело в сторону.

Ветер за окном усиливается, небо больше не плачет дождем, оно обрушивает на землю маленькие кусочки льда, которые с силой тарабанят по стеклу, привлекая мое внимание. Очень вовремя, потому что ещё мгновение, и я начал бы срывать дрянные тряпки с девичьего тела.

Отступаю на шаг назад, отводя взгляд в сторону, потому что иначе мне не удержать дистанцию и не оградить себя от её открытого, завлекающего взгляда. Теперь уже я начинаю переживать, что Торвальда не будет так долго, и он не сможет уберечь меня от глупых поступков своим мудрым советом.

Боковым зрением замечаю, что Луна немного заторможено, но так же отступает, закрывает лицо руками, а после отворачивается, делая несколько бесполезных шагов по комнате. Уверен, она ощущает похожее влечение, которому не может противиться. И, кажется, даже знаю чем оно вызвано – мы связаны одной меткой и, вероятно, именно из-за нее блондинку перенесло в другой мир, прямиком ко мне.

Натягиваю рубаху на голое тело, делая при этом несколько размеренных вдохов, чтобы привести дыхание в норму и обуздать разгулявшееся воображение. В голове творится какая-то неразбериха. Я взрослый мужчина тридцати пяти зим, у меня не должно пропадать самообладание из-за какой-то пигалицы. Да и помимо возраста, есть достаточно причин держаться от неё как можно дальше.

– А что тебе говорили о твоем родимом пятне? – раздается приглушенный голос гостьи, но она не оборачивается.

– Можешь повернуться, я одет, – не разговаривать же мне с затылком.

– Так, что с меткой? – повторяет Луна, и я подхватываю пиджак с края кровати, чтобы уберечься от сплетен среди прислуги, которые непременно появятся, если кто-то из них увидит меня в таком виде.

– Говорили, что однажды она сыграет ключевую роль, но никто не знает, когда и в чем. И уж точно не связывали метку с появлением чужеземки, – криво усмехаюсь, натягивая плотную ткань на плечи.

– Не делай такое выражение лица, словно ты здесь жертва. Ты хотя бы дома! – недовольно, с долей обиды в голосе произносит гостья, видимо, сделав из моих слов какие-то известные только ей выводы.

– Хочешь, чтобы я относился к тебе как к жертве? – удивленно поднимаю брови и смотрю на девушку в упор.

– Нет, ещё чего, – мгновенно отрезает она.

Благо я не забыл, какого это, когда в жилах бурлит кровь, побуждая на неразумные и импульсивные действия. Правда, для вечного напоминания о юношеской глупости, хватит одного Уилла. Не знаю, как долго смогу терпеть их обоих.

– И, как тебя зовут? – украдкой спрашивает Луна, словно ей совсем и не интересно. Неужели из нашего разговора ей не стало понятно, что она находится в моем доме?

– Генри, – коротко отвечаю, помня, что Уилл озвучивал мое полное имя.

– Тот самый, который здесь главный? – все в той же манере спрашивает девушка, и я мягко, немного снисходительно, улыбаюсь её сообразительности, кивая.

– Получается, ты кто-то наподобие короля? – теперь мне кажется, что я слышу неловкость в тихом голосе.

– Нет, меня здесь никто так не называет, у меня нет короны. Я хранитель своего поместья, все обращаются ко мне просто «милорд». Если в твоем мире все иначе, я дам тебе время для перестройки на новый лад. При личных беседах можешь звать меня по имени, но при других людях не выделяйся, тебе не пойдет это на пользу, – мой голос строгий, распорядительный, хотя обычно без надобности я так не разговариваю. Чужеземка пробуждает во мне не лучшие качества, поэтому я планирую удерживать на расстоянии, а что может быть более действенно, чем образ злого правителя?

– Понятно, – недовольно отзывается Луна, скрещивая руки на груди. – Я могу покидать комнату?

– Да, ты не пленница в моем доме, но выходить за территорию особняка я тебе запрещаю, – сразу отвечаю в приказном порядке.

– В смысле? А кто же тогда пленница в твоем понимании? Я не могу даже во двор выйти? – её брови сдвигаются к переносице, видимо пытается продемонстрировать весь уровень недовольства мной и моими решениями.

– Ладно, во двор можно, но не за пределы ворот и только в сопровождении кого-то. Это ясно?

– То есть, я в здании, окруженном высоким забором, за который мне нельзя выходить? А прогулки у меня только в сопровождении и под присмотром? – в её интонации слышится какой-то подтекст, но я его игнорирую.

– Да.

– Серьезно? И после этого ты говоришь, что я гостья?! – она настолько заводится, что голос сбивается, поднявшись к высоким нотам.

– Я всегда могу закрыть тебя в четырех стенах и держать здесь до прибытия старца. Так что, будь благодарна за то, что тебе предоставляют, – говорю грубо, холодно, немного угрожающе. Я не хочу её перепугать, но должен поставить на место, а заодно, максимально оттолкнуть от себя.

Щеки Луны окрашиваются румянцем, делая её кукольное лицо более привлекательным. Я вижу, как она плотно сжимает челюсти от злости, но сохраняет молчание. Правильно, на её месте любой разумный человек прикусил бы язык.

– Ты поняла меня? – строго переспрашиваю, глядя в глаза собеседнице, пока она первая не отводит взгляда в сторону.

– Да, – огрызнулась, но подчинилась.

Я довольно киваю, хватит на сегодня общения. Осталось обозначить основные моменты:

– Кухня на первом этаже, не стесняйся, тебя не морят голодом. Вещи попроси у служанок из соседних комнат, скажешь, я велел тебе что-то найти. Да и вообще, по всем вопросам обращайся только к ним.

Мне не хочется, чтобы она проводила время с Уильямом, поэтому его имя не прозвучало в списке людей, к которым можно пойти. Почему не хочется? Да просто так. Не нужно ей это, пусть с женщинами общается, пока мы не найдем способ отправить её домой.

– А почему, если я гость в твоем доме, живу в комнате для прислуги? – норова этой девчонке не занимать.

– Если ты будешь выполнять мои требования, и от тебя не будет проблем, то, так и быть, я предоставлю другие покои. – Я мог бы сделать это и сейчас, но предпочитаю держать её подальше от своей спальни.

– Ладно. Ещё один вопрос: ты говорил о каком-то пророчестве, которое тебе рассказывали с детства, может у вас в этом огромном здании есть склад или архив, – она цокает языком, понимая, что до меня не доходит смысл её слов, – библиотека?

– Есть. А что?

– Может там находятся какие-то свитки, или книги с содержанием этого самого пророчества? – Луна подходит ближе, очень внимательно рассматривая мое лицо, пока я пытаюсь прикинуть, где здесь могут храниться древние записи.

– Я посмотрю и сообщу тебе, если что-то найду, – говорю без тени лукавства. В поисках ответа на вопросы о предсказании и метке она имеет право участвовать, раз является непосредственной виновницей событий.

– Хорошо, – с улыбкой отвечает девушка и в её глазах мелькает шальной огонек. Что-то мне подсказывает, что это не к добру.

Разворачиваюсь и собираюсь уходить, но Луна догоняет меня у самой двери, останавливаясь сбоку.

– Погоди, – она замолкает, переминается с ноги на ногу и теперь, отчего-то, стыдится поднять на меня взгляд. Я стою молча, глядя на гостью выжидающе. – Когда наши руки соприкасаются, ты тоже чувствуешь что-то странное?

Неужели сомневается? Не удивительно, я тоже отказываюсь верить в происходящее.

Быстро обдумываю возможные варианты ответов и почти мгновенно принимаю решение, что правду ей знать необязательно, поэтому говорю безликое:

– Нет.

И, от искушения подальше, удаляюсь из комнаты.

Глава 7 Луна Бьёрк

– Нет?

Мой вопрос зависает в воздухе, так и не дождавшись ответа, ведь его сиятельство «зови меня просто милорд», поспешно удалился из комнаты, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Ни верю ему не на одну крону! Этого просто не может быть, то, как он смотрит на меня, как касается, – нельзя сымитировать, подделать. А ведь мы, считай, даже не знакомы. Между нами определенно появилось какое-то притяжение, я бы даже сказала, внеземное притяжение, причем буквально. Когда он находится рядом, внутри все словно переворачивается, каждая частица моего тела тянется к нему, нуждается в его прикосновении, в его тепле. Кожа покрывается мурашками, голова идет кругом, а сердце пытается пробить грудную клетку и выпорхнуть к нему навстречу. И после его волевых движений, наполненных какой-то животной страстью, когда он чуть ли ни рывком притянул меня к себе, Генри осмеливается заявить, что ничего не чувствует? Да, ха! Не верю, и все тут.

Правда, и не понимаю в чем проблема. Ладно я дергаюсь, потому что попала в другой мир, да и не являюсь сторонником близости на первом свидании, но он-то чего? Совесть, моральные принципы, местные законы, о которых я ничего не знаю? А может у них вообще постыдно связываться с пришельцами? Слишком много вопросов, прямо чересчур.

Понятно пока только одно, моя надежда относительно того, что помутнение больше не повторится, погибла до того, как вселила в меня веру в лучшее. Ведь сегодня у меня появилось явное доказательство, что влечение, возникшее на каком-то непонятном уровне, никуда не делось, более того, мне, кажется, оно даже усиливается с каждым разом.

Возможно, все дело в этом узоре? Может, если я сотру его, то в мгновение ока окажусь дома? Интересная теория, я обязана проверить её немедленно.

Снимаю плащ Уильяма, мелкого засранца, который опоил меня, оголяя плечо. Ох же и отхватит он, когда я снова его увижу.

Кстати о нем, я так и не могу понять, кто он такой и чем занимается. При каждой нашей встрече парень находился в окружении лошадей, из чего напрашивается вывод – он конюх. Хотя, нет. Почему конюх катается вместе с «правителем»? Может он его верный… Кто там у него может быть в подчиненных? На воина Уилл совсем не похож. Может он врач, раз разбирается в том, как обрабатывать раны? Или же разведчик, охотник? Зачем-то же он собирался утром в дорогу, вполне возможно, что за дичью.

В общем, не знаю, валькирии ноги сломят в этой неразберихе. Но так странно, что Генри упорно не хочет пускать меня в лес, а ведь во всех фильмах про перемещения в другие меры или во времени, нужно обязательно прийти на то самое место, откуда появился главный герой, там всегда спрятана разгадка. А возможно, все проще, я произнесла ритуал, стоя дома посреди лесной местности, так может сейчас мне нужно пойти в ту чащу и повторить его заново? Рисунки я помню, а слова… Твою мать! Слова забыла.

Подхожу к миске с водой, что стоит на стареньком столе недалеко от окна, и принимаюсь активно отмывать «клеймо». По другому этот узор назвать сложно, учитывая, что он как-то привязывает меня к хозяину особняка, словно я его собственность. Краска ни в какую не хочет сдавать позиции, хотя должна бы, ведь от моего настойчивого трения кожа уже приобрела багровый цвет. Ладно, это же хна, подожду пару дней. Я не высушила её на солнце, не могла же она вьется намертво, или могла?.. Учитывая, где я нахожусь, наверное, такой мелочи не стоит удивляться.

В любом случае, нужно попробовать как-то попасть на ту опушку и, ну не знаю, может как в «Чужестранке» облапать какие-нибудь камни, цветы из которых мне делали платье, деревья и, если я вновь увижу тех миниатюрных девушек в зеленых нарядах, то и их тоже. Я даже готова вторую руку подставить для новой стрелы, главное – вернуться домой. И если Уилл все-таки охотник-разведчик, то я непременно смогу навязаться ему в компаньоны, он же не знает о запрете Генри, вряд ли мужчина издаст официальный указ.

Привожу себя в порядок и выхожу из комнаты – нужно раздобыть одежду. Впереди по коридору идет женщина средних лет, держа в руках плетеную корзину с постельным бельем (судя по виду). Догоняю незнакомку и одергиваю её за локоть, молча, потому что начинаю сомневаться, как в этом месте принято обращаться к другим людям, чтобы не казаться грубой.

– Прости, не хотела отвлекать, я здесь новенькая, – решаю сразу все пояснить, чтобы женщина, в случае чего, спихнула мое хамство на то, что я нездешняя. – Мне нужна какая-нибудь сменная одежда, помимо этой, – поджимаю губы, пытаясь подобрать уместное слово, – прекрасной ночной рубашки. – Выдавливаю улыбку, которая со стороны выглядит явно криво. – Милорд сказал, что я могу обратиться за помощью к любым слугам, живущим на первом этаже, – замолкаю, потому что только что назвала человека слугой, глядя ему в глаза… Ух, это верх грубости, у меня аж уши начинают гореть.

– Так ты будешь работать с нами? – заинтересованно спрашивает незнакомка, но злобы не проявляет, значит, не оскорбилась.

– Не совсем, я, скорее, гостья, попавшая к вам случайно. Так что, мне не нужен передник или что-то вроде, просто джинсы и какой-нибудь свитер, – вежливо улыбаюсь, но сталкиваюсь с непонимающим взглядом.

– А, ну да, что это я, – недовольно бурчу и страдальчески вздыхаю. – Говорю мне бы любые штаны, какую-то рубаху и что-то на ноги.

– А зачем тебе штаны? – подозрительно сощурив взгляд, спрашивает служанка.

– В них удобно и тепло, – растерянно отвечаю, не понимая в чем собственно проблема.

– У нас штаны только охотницы носят, да лучницы, ты к кому из них относишься? Может тебе дать платье с длинным рукавом?

– Я охотница! – быстро отвечаю, пока мне не навязали вещи на свой вкус.

Женщина ставит корзину на пол, а затем, совершенно бесцеремонно, хватает мою руку, рассматривая ладонь и пальцы.

– Эй, дамочка!

– Не похожа ты на охотницу, руки нежные, никаких мозолей или царапин.

– Знаешь что, это не твое дело. Не веришь мне, пойди и спроси сама у милорда, уверена, он будет счастлив дважды повторить распоряжения из-за чьей-то недоверчивости, – вышло грубее, чем я хотела, но она меня вывела.

Почему я должна отчитываться перед какой-то левой теткой?

Выдыхаю, и спустя пару секунд добавляю намного спокойнее: – Прости, я не хотела срывать на тебе злобу, просто у меня выдался плохой день. Пожалуйста, будь так любезна, принеси мне одежду.

– Ладно, найду тебе что-нибудь, только ты не шастай по дому полуголой, – она осуждающе окидывает взглядом мой наряд, видимо, это платье в пол у них приравнивается к нижнему белью.

– Хорошо, я подожду в комнате, – киваю и разворачиваюсь на пятках.

– Погоди, как зовут-то тебя, охотница? – с насмешкой переспрашивает служанка.

– Луна, а тебя?

– Сара, – лукаво усмехаясь, отзывается женщина. – Жди, скоро приду.

По моим меркам прошло не менее часа, прежде чем служанка заглянула в комнату с новым нарядом. Она рассказала мне, где тут можно помыться, где находится кухня, объяснила, что на хозяйский третий этаж без разрешения нельзя подниматься, а также каким выходом пользоваться, и попутно растрепала все местные новости, до которых мне не было никакого дела, я ведь даже людей этих не знаю. Но женщина она хорошая, чем-то напоминает Мари, так что я рада знакомству.

Отмыв запах леса, изумительно подчеркнутый ароматом лошади, и обзаведшись новым, язык не повернется сказать, но бельем, я натягиваю коричневые штаны, просторную бежевую рубашку с небольшим вырезом на груди (выглядит она в точности как мужская, потому что такая была и на Уилле, и на Генри), заправляю края в брюки и всовываю ноги в немного великоватые сапоги. Наконец-то мне дали плащ моего размера, который не телепаетя по полу, а достает до щиколоток. Оружие я, само собой, не получила, но это к лучшему, что с этим луком делать-то (у охотниц же вроде лук)? Разве что, людей отпугивать.

Завязав волосы в высокий хвост, я выхожу из спальни и при полном параде отправляюсь в кухню, которая располагается за третьей по счету дверью налево. Здесь просторно и светло, в воздухе витает приятный запах свежей выпечки. Заметив у окна большой обедненный стол (для прислуги), я решаю подойди ближе. На одном из десятка стульев, читая книгу, сидит высокий парень, лениво отламывая кусочки мякоти от разломанной пополам булки.

– Ну, здравствуй, Уильям, – мой тон строгий, злобный и похож на тот, которым говорят гангстеры в крутых боевиках, когда приходят забрать чью-то жизнь.

Услышав мой голос, парень медленно поворачивает голову и безмолвно смотрит на меня несколько секунд, совершенно не двигаясь, даже не моргая. Мы как два ковбоя в вестерне. Кто же первый выхватит «револьвер»?

– Привет, Луна. Отлично выглядишь, – он расплывается в улыбке, но видя мой разгневанный взгляд, предусмотрительно поднимается со стула и выставляет перед собой руки. – Только не злись, прошу тебя, давай обойдемся без рукоприкладства. Я ведь ничего не сделал.

– Ага, конечно! А не ты ли меня чем-то опоил? – недовольно спрашиваю, сжимая руки в кулаки, и делаю шаг вперед. Хочу напомнить, я  ходила на занятия по самообороне и смогу врезать по его смазливой мордашке!

– Нет, все было совсем не так, – отводит взгляд в сторону, врет!

Эмоции начинают «бурлить», разгоняя кровь по венам. Никогда не умела их контролировать, особенно эти, не миролюбивые, передавшиеся мне от воинственных предков.

– Да брось, в ситуации есть много плюсов, например, ты на руках покаталась. Разве тебе не понравилось? Давай пойдем путем мирных переговоров?

Ох, стереть бы эту самодовольную улыбочку с его лица. Понравилось мне? Пф, то есть, я должна быть благодарна? Вот же наглец.

– Путем мирных переговоров? – задумчиво произношу я и делаю ещё шаг вперед, замечая на краю стола небольшую корзинку с красными яблоками. Чем не снаряды?

– А почему нет? Мы же взрослые, воспитанные, – Уилл начинает хихикать, со своих же слов, но уперто продолжает в том же духе, – люди. И мы можем обходиться без какого-либо насилия! Разве нет?

– Да, само собой, ведь все взрослые люди похищают друг друга, – поджимаю губы, пытаясь не только неодобрительной интонацией, но и выражением лица передать, что это сарказм.

– Перестань, я бы не стал тебя похищать. А если бы стал, то точно не прятал бы здесь, – снова растягивает губы в очаровательно-дурашливой улыбке, прямо невинная овечка, случайно проходящая мимо стаи волков.

– А куда, в конюшню бы уволок? – не знаю, как он это делает, но вся моя злость растворяется прямо на глазах. Сложно сосредоточить в теле энергию разрушения, когда в ответ тебе улыбаются и смотрят глазами милого щеночка.

– Почему сразу туда? Я что, конь? – смеясь, переспрашивает Уилл, явно расслабившись, ведь мой тон стал в разы мягче.

А вот и зря… Резко вытягиваю руку в сторону, хватаю первое попавшееся яблоко и, сдавленно хихикая, швыряю его в парня, целясь в солнечное сплетение.

Однако «снаряд» не попадет в цель, а ловко перехватывается длинными мужскими пальцами.

– Неплохо, – заявляет он, поджимая губы, прокручивая фрукт в руках.

– Неплохо, – отвечаю в той же манере, похвально при этом кивая.

– Хочешь попробовать еще? – с вызовом уточняет Уильям, нарочно меня провоцируя.

– А мне не нужно для этого разрешение, – язвительно парируя, тут же отправляю в собеседника ещё одно яблоко, но он и его ловит!

– Да ладно? – возмущаюсь, но в этот раз не медлю и бросаю оставшийся «снаряд» в высокую мишень. Но, но и ещё раз, но, Уилл снова его перехватывает!

– Что за магия вне Хогвартса? Как ты это делаешь? – эмоционально вскидываю руки в воздух, а после приглушенно ударяю одной по краю стола.

Брюнет, играясь, пожимает плечами, берет все три яблока в руки и начинает ими ловко жонглировать, при этом поглядывая на меня и показывая язык.

– Ой, ой, ой, подумаешь, – важно протягиваю слова, недовольно качая головой из стороны в сторону, – выпендрежник.

– Ах, вот как? – глядя мне в глаза, возмущенно переспрашивает Уилл.

– Именно! – отвечаю язвительно, вальяжно облокачиваясь о край стола.

– Ладно, покажи, на что способна, – хитро произносит брюнет и в следующее мгновение бросает в меня яблоко. Я громко «ойкаю» и пригибаюсь, слыша, как «ядро» пролетает над головой и врезается в стену.

– Эй! – возмущаюсь, выглядываю из укрытия, но в меня летит следующий снаряд, и я лишь успеваю спрятать голову. Парень хохочет, его заливистый смех заполняет собой все пространство кухни, и я решаю действовать. Подхватываю с пола побитое яблоко, которое чудом пережило столкновение со стеной и на корточках двигаюсь вперед, чтобы появиться с другого края массивного кухонного стола.

– Помни, маленькая лесная девочка, что ты всегда можешь сдаться, – подтрунивает, осознанно и коварно, хочет выманить из укрытия. Но я не поддаюсь на провокацию, сижу тихо, выжидаю.

– Испугалась что ли? – спрашивает тише, заподозрив неладное.

Поднимаюсь на ноги, быстро выпрыгиваю из укрытия и бросаю фрукт в Уилла. В этот раз парень не успевает его перехватить, но умудряется отклониться. Яблоко с грохотом врезается в глиняный горшок с цветами, стоящий на подоконнике и тот трескается. Брюнет оборачивается ко мне, волосы спадают ему на лоб, он смотрит на меня широко распахнутыми глазами, и мы почти синхронно произносим сдавленное:

– Упс.

– Это что за шум?! – раздается женский крик из другой комнаты.

Мы, словно нашкодившие дети, какими сейчас и являемся, не сговариваясь, срываемся с места и наперегонки мчимся к двери, ведущей на улицу. Сталкиваемся в дверном проеме, начинаем смеяться, отпихиваем друг друга, пытаясь протиснуться первыми и, в итоге, чуть ли не кубарем вываливаемся на улицу (хорошо, что дождь уже кончился). Благо Уилл хватает меня, обхватив руками талию, и успевает поднять за секунду до того, как мой нос познакомится с местными камнями, которыми  засыпана дорожка от кухни к воротам заднего двора. Парень подхватывает меня на руки, я брыкаюсь, мы смеемся и наперебой спорим на тему: «кто же в итоге виноват, а следовательно, кто пойдет признаваться и убирать».

Мне настолько весело, что удается на пару минут забыть, в какую передрягу я попала. Однако развлечение быстро заканчивается, когда сзади раздается злое мужское покашливание. Мы замираем, брюнет плавно ставит меня на землю, поворачиваясь на чужой зов. Перед нами стоит он – мужчина моей мечты, невероятно красивый, но отчего-то рассерженный. Генри смотрит с очевидным недовольством, ещё немного, и от злости в его холодных голубых глазах начнут плясать языки пламени.

– Слушаем вас, милорд, – спокойно отзывается Уильям, добродушно улыбаясь.

Генри делает глубокий вдох и опускает взгляд на руки парня, которые, оказывается, до сих пор находятся на моей талии. Заметив это, Уилл усмехается, поднимает ладони вверх и демонстративно отшагивает назад.

Я стою тихо, не совсем понимая, что происходит. Мы же просто играли, да, глупо, потому что как дети малые, но иногда же нужно как-то выпускать пар?

– Что вы тут устроили? Ведите себя спокойнее. – Недовольно произносит Генри, и я улыбаюсь уголком губ, неужели ревнует?

– Как скажете, милорд, – парень прикладывает руку к груди и учтиво кланяется, хотя это больше похоже на издевку.

Генри не отвечает, плотно сжимает челюсть, тяжело выдыхает через нос и медленно переводит взгляд с меня на Уилла и обратно.

Я растерялась, он ждет каких-то действий?

Слышу сбоку тихое шиканье, поворачиваю голову, мой игровой партнер многозначительно поднимает брови, а затем показательно наклонят голову чуть ниже.

– Да, конечно, милорд, – спохватившись говорю я, произнося последнее слово по слогам, а затем немного склоняю голову.

К такой фигне ещё привыкнуть нужно.

– Милорд! – раздается громкий женский голос из кухни. Генри тяжело вздыхает и, видимо не зная, что нам ещё сказать, разворачивается и уходит.

– У вас тут что, нельзя смеяться прилюдно? – спрашиваю, когда мы остаемся одни.

– Можно, но, видимо, не сегодня, – мягко отвечает Уильям, глядя на открытую дверь, а затем поворачивается ко мне, протягивая руку, – мир?

– Сразу после того, как ты расскажешь мне правду, – спокойно отвечаю, разворачиваясь к парню.

– Может, пойдем в дом, а то здесь сыро?

– Пошли, – соглашаюсь не задумываясь. Я хочу посмотреть, что делает Генри. Да и просто держать его в поле зрения потрясающе. А раз он крутится где-то рядом, то почему бы не пользоваться моментом?

Мы проходим мимо места преступления, оно же кухню, как можно быстрее, замедляя ход только в коридоре. Генри нигде не видно. Минутка печали с грустными вздохами. Не знаю, кто его звал, но явно за чем-то важным, раз он так быстро удалился.

– Я не опаивал тебя, – сцепив руки за спиной и повернув ко мне голову, неожиданно начинает свой рассказ Уильям.

– А что это было? – хочу засунуть руки в карманы, но их нет, и это раздражает.

– Сама подумай, чем я мог тебя опоить, своим же молоком? Да и сыр делали задолго до твоего появления. Скорее всего, это реакция на целебный отвар. Ты же явно была под действием каких-то дурманящих растений, видимо, они между собой не поладили.

Он рассказывает все так спокойно и уверенно, что я не вижу повода не верить его словам. Хотя что-то не сходится, вот хоть убейте.

– Но ты же извинялся, говорил, что не хотел и все такое! – парирую я, глядя парню в глаза.

– Да, так и было, я же не хотел тебя усыплять, поэтому испугался и решил заранее извиниться, – он останавливается и кладет руки на мои предплечья. – Прости, я никогда бы не причинил тебе вреда. Все это лишь недоразумение.

Я хочу спросить о том, почему, раз дело в отваре, воздух вокруг меня резко стал сладковато-пьянящим. Ведь сейчас я была на том же заднем дворе и ничего подобного не почувствовала. Но подумав недолго, отношу вопрос к глупым, и решаю его не озвучивать.

– Ладно, проехали, – улыбаюсь. Уильям зеркально отражает мою эмоцию, а затем отстраняется, склоняясь в каком-то утрированно-галантном поклоне, вытягивая руку.

– Что ты делаешь? – хихикая, уточняю я, но в ответ парень лишь начинает активно дергать кистью, призывая дать ему руку. Выполняю просьбу, вкладывая пальцы в широкую ладонь, и опускаюсь в таком же бессмысленном поклоне, подыгрывая.

– Значит, мир? – поднимая на меня взгляд, спрашивает Уилл.

– Мир, но я за тобой слежу, – шутливо отвечаю, а после выравниваюсь.

Брюнет разгибается следом и подходит ближе, поднимает мою руку вверх и оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони. Это так непривычно, даже как-то волнительно, но не сказать, что неприятно. Смущенно отвожу взгляд в сторону и забираю руку.

Окно, возле которого мы остановились, выходит на главные ворота, поэтому, когда в них въехали несколько всадников, направляя жеребцов к входу, я заинтриговалась. Генри стоит на пороге, встречая их лично. Уилл, подмечает мой интерес, первый подходит к окну, наклоняется, ставит локти на подоконник и подпирает подбородок ладонями. Я следую его примеру и становлюсь ближе, чтобы лучше видеть гостей.

На улице стоят три человека: двое мужчин и одна женщина. Генри спускается с крыльца и подает незнакомке руку. Она статная, среднего роста, волосы, собранные в пучок, отливают красивым янтарным цветом, лицо аккуратное, красивое. Женщина взрослая по отношению ко мне, но вряд ли старше милорда. Гостья приветливо улыбается, обхватывает руку моего идеального мужчины и прижимается к нему всем телом.

– А кто эта женщина? – с подозрением в голосе спрашиваю я, не в силах отвести взгляда от разворачивающегося за окном действия.

– Это супруга милорда, – спокойно отвечает Уилл и моя челюсть падает на подоконник рядом с ним.

Глава 8 Луна Бьёрк

– В смысле супруга? – переспрашиваю так, словно Уилл только что назвал незнакомку за окном живым воплощением йети.

Парень поворачивает ко мне голову, а после выравнивается:

– А в твоем мире партнершу мужчины по-другому называют?

– Да, – запнувшись отвечаю, переводя взгляд на собеседника. – Мы их женами зовем, – сделаем вид, что отмазалась.

– А, у нас это слово тоже есть. Все хорошо? – взволнованно интересуется Уильям, видя мою слишком очевидную озадаченность происходящим.

Из груди вырывается нервный смешок, мимо воли начинаю растирать мочку уха и поджимаю губы.

– Луна, что-то случилось? – он кладет руку мне на плечо и пристально рассматривает лицо, пытаясь поймать взгляд.

Вот это я понимаю, максимально неловкая ситуация. Докатилась, зажималась с женатым мужиком! Боже, куда я попала? Мне срочно нужно домой. Но теперь хоть стало понятно, почему Генри так переживает из-за возникшего притяжения, когда, казалось бы, чего взрослому мужику париться, мне же не пятнадцать. Все просто – он женат.

Приплыли, остановите лодку, мне срочно нужно спрыгнуть.

– Между вами что-то произошло? – не выдержав слишком затяжной паузы, уточняет брюнет, чем сразу же приводит меня в чувства.

– Что? – мои глаза округляются, и я возмущенно смотрю на Уилла. – Ничего подобного! С чего ты взял?

– Потому что, узнав о наличии супругу, ты побледнела как мраморная стена, – тихо, с долей досады в голосе, произносит парень, убирая от меня ладонь.

– Не обращай внимания, все хорошо, – улыбаюсь, успокаивая и его и себя, а затем сама уже кладу руку на его предплечье, легко сжимая то пальцами. – Спасибо за твою заботу, но не думай об этом. Не забывай, я девушка нездешняя, и реагирую на всё своеобразным образом, – заглядываю в зеленые глаза собеседника и тихо радуюсь, что Уильям рядом, мне сейчас нужен друг.

Дверь недалеко от нас раскрывается и в холл входит Генри со своей супругой, черт бы её подрал. Она держит его под локоть, его пальцы лежат поверх её руки, женщина улыбается и что-то рассказывает. Взгляд милорда направляется к нам, а после фокусируется на мне, но всего на одно мгновение. Затем он отворачивается и улыбается жене, поднимаясь с ней по ступенькам. Рыжеволосая дамочка мельком глянула на Уилла, тот почтительно склоняет голову, на меня женщина внимания не обращает, но я не расстроена.

– А как вы обращаетесь к жене милорда? – спрашиваю, когда от парочки не остается и следа, а звук их дружных шагов растворяется за толстыми стенами особняка.

– Миледи, – улыбается собеседник, причем в отличие от меня, его радость искренняя.

– А имя у нее есть?

– Конечно, Маргарет, первая дочь Роберта Воителя.

– И давно они вместе?

– Прилично, – Уилл усаживается на подоконник, свесив вниз ноги, внимательно изучая свои сапоги.

– Ты не мог бы отвечать более конкретно? – стараюсь не быть слишком настойчивой, но мне хочется узнать все подробности.

– А не слишком ли сильно тебя заинтересовала вся эта ситуация? – с насмешкой в голосе спрашивает парень, поворачивая ко мне голову.

– Нет, я просто любопытная. Подожди пару минут, я закидаю тебя и другими вопросами, – улыбаюсь уголком губ, становясь напротив брюнета, чтобы он не смог сбежать.

– Да? Какими же? – с любопытством переспрашивает Уилл.

– Узнаешь, как только расскажешь о «миледи», – я стараюсь произнести последнее слово без желчи, но капля яда все равно просочилась.

– Ладно, – кивает собеседник, а после набирает полную грудь воздуха и выдает весь текст на одном дыхании: – Они вместе уже где-то пять зим. Марго – дочь правителя другого королевства, их объявили парой ещё в молодости, но Генри сам принял решение взять её в жены. У них идиллия и любовь, жаль только, что пока детей нет. Но старец обещал в этот раз привести из странствия особый эликсир, который поможет решить проблему. А тебе милорд рассказывал что-то о старце или ты не понимаешь о ком речь?

Любовь, идиллия, дети в перспективе… М-да, понятно. Собственно, ничего удивительного. Я всегда знала, что такой мужчина как Генри мне не светит даже в самых смелых фантазиях. А вот и явное подтверждение подоспело.

Боги, пора сваливать, пока мое влечение не перешло все возможные границы.

– Понятненько, – звучно цокаю языком и отворачиваюсь, закусывая губу до боли. Уильям позволяет мне взять паузу и сохраняет молчание.

Он неглупый парень и хоть делает вид, что верит в мои нелепые попытки оправдаться, мол: Генри мне сто лет не нужен, все понимает.

– А ты когда в следующий раз собираешь в лес на вылазку? – неожиданно меняю тему, возвращая взгляд к парню, который озадачен вопросом.

– А что?

– Хочу прокатиться с тобой. Раз я здесь застряла до возвращения вашего Томваль… Томву… Тормунда?..

– Торвальда, – помогает Уилл, и я щелкаю пальцами.

– Точно! Так вот, раз я застряла до его возвращения, то почему бы не провести время с пользой и не посмотреть где именно я нахожусь? – улыбаюсь, но слишком хитро.

Парень хмурится и спрыгивает с подоконника, оказываясь слишком близко. Его взгляд изучающий, пристальный, от такого никак не скрыться. Сохраняю внешнее спокойствие, хотя сердце вмиг ускоряет ход.

– Послезавтра утром, но если ты хочешь со мной, то я требую ответную услугу, – загадочно произносит Уильям, глядя мне в глаза.

– Какую? Хочешь узнать мою фамилию? – шучу, вспоминая его прошлую «плату».

– Что такое фамилия? – удивленно переспрашивает он, несколько раз растерянно хлопая ресницами. Какой же он милый, ужас, нельзя быть таким булочкой.

– Это, ммм, – задумчиво протягиваю, – как у вас приставка «первый сын/дочь» того-то, а у нас используется одно слово. Например, в моем мире милорда звали бы Генри Хранитель, миледи – Маргарет Воительница и так далее. Я Луна Бьёрк, приставка, так сказать, передалась мне от отца. А, кстати, какое твое полное имя? Ты чей там сын?

– Я просто Уильям, такие длинные имена только у правителей. Ты в своем мире принцесса? – улыбаясь до ушей, спрашивает парень.

– Нет, у нас у всех есть фамилии, вне зависимости от статуса. А чем ты здесь занимаешься?

– Оу, как много вопросов обо мне. Я заинтересовал тебя? – наигранно-важно спрашивает брюнет, наклоняя голову набок.

– Разумеется, разве могло быть иначе? – подражая его манере, отвечаю я, кокетливо опуская ресницы.

– Так это же меняет все дело, – Уилл касается моей щеки и наклоняется для поцелуя, но я останавливаю его, хихикая и слабо шлепая ладонью по плечу. Парень смеется и театрально растирает «ушибленную» конечность.

– А если серьезно? – перестав смеяться, переспрашиваю, упирая руки в бока.

– Я слежу за лесом, точнее, за его спокойствием.

– А там бывает неспокойно? – недоверчиво уточняю.

– Ещё как, – серьёзно отвечает Уилл, что полностью меняет настроение беседы.

– А почему именно ты? Разве это не опасно? – встревожено спрашиваю, и мое выражение лица становится серьёзным.

– Нет, не для меня, я самый быстрый всадник в поместье, – самодовольно отвечает брюнет, спрыгивая с темы.

– Вот же зазнайка. Медаль тебе выдать? – нарочито показательно хмурюсь, но на губах появляется ухмылка.

– Нет, я возьму поцелуем, – хитро отвечает он, прикладывая указательный палец к своей щеке.

– Губень свою закати. Вот покажешь мне лес, а там видно будет, – лукаво парирую, ненавязчиво возвращая беседу к прежней теме. – Так о какой услуге шла речь?

– Завтра вечером в особняке состоится большой прием в честь знаменательного дня, когда все семь королевств заключили мир и перестали враждовать за территорию. Мы зовем его «днем Семерки». Хочу, чтобы ты составила мне компанию. Только тебе придется надеть платье, наряд охотницы не подойдет.

Что же, невелика услуга, все равно в лес поедем только послезавтра, не сидеть же мне насупленной в комнате.

– А он каждый год празднуется здесь?

– Нет, у всех по очереди. Этим летом честь выпала Форесту. Так что?

– Ладно, договорились.

– Уильям. А ну живо иди ко мне! – раздается грозный женский голос, и мы оборачиваемся.

В конце длинного коридора стоит взрослая дама в переднике, злобно постукивая по раскрытой ладони скалкой.

– Знакомый голос, это она спугнула нас с кухни? – тихо спрашиваю, повернувшись к собеседнику.

– Да, это наша кухарка Нэнси. Пойду я, пока она эту скалку в нас не запустила, – с улыбкой отвечает Уилл, но я ловлю его руку до того, как он успевает сбежать.

– А где находится библиотека? – спрашиваю шепотом.

– А зачем тебе? – недоверчиво уточняют он.

– Просто любопытно, – пожимаю плечами.

– Знаю я твое «просто». То, что ты ищешь лежит не в общей библиотеке, а в личной. Она на третьем этаже, но тебе туда нельзя, – недовольно бурчит Уилл.

– А зачем же ты мне тогда сказал? – сдавленно спрашиваю я, пытаясь сдержать смех.

– Потому… потому, что я болван, – смеясь, отзывается парень, а после быстро добавляет: – А теперь прости, я побежал. Но, пожалуйста, не ходи без меня!

Уильям уходит навстречу к Нэнси, которая начинает сыпать проклятия, уходя на кухню. Парень догоняет её, заключает в объятия, оставляет поцелуй на седой макушке и исчезает за поворотом.

Помявшись пару минут в пустом коридоре, я понимаю – не смогу ждать до вечера. Генри занят своей женой, а значит, точно не станет проверять библиотеку, если он вообще собирался искать пророчество. Мне, чтобы отправиться домой, нужно знать все детали, и я планирую узнать их прямо сейчас. Ещё раз оглядевшись по сторонам, тихо ступаю на лестницу и максимально бесшумно преодолеваю два пролета ступенек. Где библиотека я не знаю, но ведь у меня есть уши, глаза и руки, почему не воспользоваться ими?

Я избегаю дверей, за которыми слышаться голоса или любые звуки. Примерно с третьей попытки нахожу небольшое помещение с горящим камином и тяжелым столом, заваленным какими-то рукописями. Возле стены стоят два стеллажа, плотно заполненные книгами. Для большой библиотеки мало, а вот для личной – самое то.

Тихо вхожу внутрь и закрываю за собой дверь. Спешно прохожу к стеллажам и начинаю искать нужную книгу. Если бы я знала, как она называется, было бы легче, но, увы. Пока ищу хоть что-то с надписью «пророчество, предсказания, предвестия, будущее, видения» и так далее. Вскоре выхватываю экземпляр с пометкой «знаки» и не успеваю раскрыть, как в комнате раздается возмущённый мужской голос:

– А что ты здесь делаешь?

Глава 9 Генри

Желание найти ответы на бесчисленное количество вопросов ведет меня в личную библиотеку, где я планирую побыть наедине с собственными мыслями, пытаясь привести их в норму. Меня тяготит то, что с каждой секундой я все отчетливее ощущаю – мне сложно контролировать себя возле чужеземки. Треклятая магия, на кой лесной дух она послала мне проклятье в лице Луны?

Открыв дверь в комнату, и оценив обстановку, начинаю подозревать, что сам притягиваю беду. Ведь стоило только подумать об этой мелкой пигалице – и вот она уже здесь, стоит передо мной, роясь в семейных книгах.

Странно, почему одна, а где же Уильям? Может, за полками прячется?

Девушка даже не замечает меня, внимательно изучая старые рукописи. Стою несколько мгновений молча, и совсем не смотрю на её выступающие округлости, обтянутые штанами. Какого сухого рожна она вообще в брюках?

Решаю вмешаться, нарушая тишину только тогда, когда цепкие пальцы хватают какую-то книгу, громко и недовольно спрашивая:

– А что ты здесь делаешь?

Луна вздрагивает, роняет рукопись на пол и резко оборачивается ко мне, закрыв рот ладонью. Я смотрю на неё, она на меня. В её огромных и таких красивых глазах читается испуг, смешанный с растерянностью. Мне нужно предоставить ей время на придумывание причины? Думаю, нет.

– Я не слышу ответ, – хмуро повторяю, закрывая за собой дверь.

– Я это… заблудилась. Я искала туалет, – убрав руку от лица, отвечает чужеземка, и я смотрю на нее вопросительно.

– Что?

– Ну, комнату такую, для уединения по личным делам, – мнется, запинается, тяжело вздыхает и растирает пальцами лоб.

– И ты, не увидев здесь желаемого, решила проверить нет ли ночного горшка в моей книге? – немного склоняю голову на бок и скрещиваю руки на груди.

– А ты что здесь делаешь? – вот это неожиданно сейчас было.

– В смысле? Это мой дом и моя библиотека. Я имею право входить сюда, когда мне вздумается. А вот тебе запрещено, – поясняю недовольно. Я не привык к такой манере общения.

– Потому, что я не гостья, а прислуга? – продолжает настаивать девушка, полностью сбивая меня с толку.

– Что? Причем тут это? – хмурюсь и подхожу к ней. – Не пытайся заговорить меня, у тебя ничего не получится, – смотрю на блондинку недовольно, но уловив аромат её тела, чувствую неожиданный прилив желания, поэтому спешно отхожу к окну.

– Я и не пытаюсь, – намного тише отвечает девушка, затем, судя по звукам, наклоняется, поднимает с пола книгу и ставит её на прежнее место.

– Где твой новый друг? – получается сердито, хотя я не планировал задавать вопрос в таком тоне.

– Уильям? – уточняет Луна, будто бы не понимая, о ком идет речь.

Резко оборачиваюсь, потому что не могу контролировать эмоции, ревность почти разъедает меня изнутри.

– Я же сказал, обращаться за помощью только к прислуге, не помню, чтобы называл его имя.

– А почему мне нельзя проводить время с Уильямом? – спрашивает дева, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Мы с ней толком не знакомы, но я уже точно знаю, какая фраза крутится на её остром языке.

– Можно, но не отвлекай его от работы, – стиснув зубы, отвечаю я, пытаясь сохранять маску безразличия.

– Я не отвлекала. Он вводил меня в курс дел относительно вашего мира.

– Как? Таская на руках? – зараза, получилось слишком злобно.

Мне срочно нужен Торвальд с решением проблемы. Возле этой девушки я превращаюсь в кого-то другого, и этот мужчина мне не нравится.

Луна замолкает, опускает глаза в пол и облизывает пересохшие губы. От этой картины в голове мгновенно рождается рой неуместных мыслей, и я отворачиваюсь, растирая лицо руками.

В комнате больше нечем дышать, воздух сжатый, почти искрится от перенапряжения. Открываю окно, впуская необходимую прохладу, но это не спасает. Я не могу не думать о её губах и о том, какие они на вкус.

– Мне нужно домой. Пожалуйста, позволь мне помочь найти книгу с ответами. Я не уверена, – она запинается, слышу её тяжелое дыхание и медленно разворачиваюсь, – что смогу ждать вашего старца так долго.

– Хорошо, – отвечаю, спустя долгие мгновения раздумий, во время которых я неотрывно изучаю взглядом каждый изгиб девичьего тела.

Сейчас правильнее прогнать её и остаться одному. Но одна лишь мысль о том, что выйдя из библиотеки, Луна первым делом помчится в объятия Уильяма, приводит в бешенство. Не хочу, чтобы она проводила время с ним. Не хочу, чтобы она вообще общалась с кем-либо мужского пола.

– Я сам не особо знаю, что именно нужно искать, поэтому проверяй все книги с той полки, а я займусь этой, – обуздав внутреннее возмущение, указываю девушке на стеллаж, который находится возле нее, а сам начинаю проверять книги, лежащие рядом.

– Но не вздумай уехать в лес! – меня вдруг осеняет, что чужеземка ускачет с Уиллом при первой же возможности.

– Почему? Просто позволь мне попробовать отправиться домой тем же путем, что я пришла! – поворачиваясь и делая несколько быстрых шагов навстречу, взывает ко мне гостья.

– Учти, я специально не стану запрещать Уиллу сопровождать тебя. Но, если ты ослушаешься и покинешь особняк, то он будет наказан за вас обоих, – произношу сердито, сохраняя зрительный контакт, чтобы она понимала серьезность сказанных слов.

– Разреши мне хотя бы покидать особняк, я не стану выезжать за пределы твоего «королевства», – её голос полон обиды, но просит Луна искреннее, что ещё больше злит.

– Куда ты торопишься? Подожди старца! Он скоро вернется, тогда и решим, что делать!

– Я не хочу, я просто не могу находиться… – резко замолкает, делает глубокий вдох и только после этого озвучивает: – здесь так долго.

Смотрю в зеленые глаза и понимаю, что она намеревалась сказать совсем другое. Не хочет находиться возле меня. Это до умопомрачения странно, мы чужие люди, но наша связь так сильна, что я почти чувствую все её настоящие переживания на каком-то подсознательном уровне.

– Ищи книги, – коротко командую и отворачиваюсь, пытаясь сфокусироваться на поиске рукописи с ответами.

– Просто разреши мне, – никак не может угомониться, обращаясь ко мне молящим голосом.

– Нет, – тихо, но строго.

– Да почему нет, просто отпусти меня?! – произносит настойчивее, инстинктивно хватая меня за плечо.

– Я не могу! – отвечаю громко и отчаянно, поворачиваю к собеседнице голову.

В комнате повисает тишина. Это не тот ответ, который я должен был произнести, и точно не тот, который Луне нужно было услышать. Я ничего не могу с собой поделать, не знаю почему, но я просто не в силах отпустить её на физическом уровне.

Разворачиваюсь к девушке, обхватываю хрупкую шею руками и притягиваю к себе. Закрываю глаза, наклоняюсь ниже, пока наши лбы не соприкасаются. Её дыхание отражается на моих губах. От ощущения нежной кожи все моё мужское нутро пробуждается, и я лишь чудом сдерживаюсь. Ладони Луны ложатся поверх моих рук, мы молчим, наше сбившееся дыхание сливается в единый поток, и даже мое сердцебиение подстраивается под удары её сердца.

– Генри, – шепот срывается с чужих губ, и я жмурюсь сильнее, так как голос разума настойчиво приказывает отстраниться, но не могу оторваться от неё.

Почему? Потому что не хочу. И это открытие пугает меня страшнее всех лесных тварей вместе взятых.

– У тебя жена… – её пальцы начинают дрожать, и я медленно отклоняюсь.

– Да, – произношу с тяжестью, заглядывая в зеленые глаза. После убираю руку от манящей, но запретной кожи, и делаю несколько медленных шагов назад. – Тебе лучше уйти, – перевожу дыхание, пытаюсь успокоить бой сердца.

Сейчас не до поиска книги, не до поиска ответов, и это осознание настигает нас обоих. Луна без лишних слов пятится назад, а затем молча выходит из комнаты, застыв с той стороны двери. Я понимаю это потому, что не слышу звука удаляющихся шагов.

Подхожу к двери, прикладываю руку к гладкой деревянной поверхности и закрываю глаза. Я не могу ощущать её на физическом уровне, потому что это невозможно, но готов поклясться всеми известными богами, что чувствую её тепло даже сейчас, когда между нашими телами преграда толщиной с кулак.

– Уходи, – произношу тихо, зная, что Луна меня не услышит. Но, если она ещё хоть на мгновение задержится, я не смогу сдерживаться. Рука тянется к ручке и в этот момент до слуха доносится звук поспешных шагов.

Правда, нужно срочно найти эти треклятые книги и… сжечь?

Нет! Что за ерунда? Что вообще со мной творится? Ещё пара таких дней – и я выжгу или срежу это родимое пятно вместе с кожей. Все равно, главное, чтобы это проклятое притяжение исчезло.

Глава 10 Луна Бьёрк

Я выхожу из личной библиотеки не оглядываясь, закрываю за собой дверь, но уйти не могу, прижимаясь спиной к массивной двери. У меня все ещё подкашиваются колени, а сердце отбивает чечетку где-то под горлом.

– Боги… – тихо взываю к забытым, потому что теперешний не одобрит моих желаний. Какой он прекрасный… его руки, голос, пожирающий взгляд, в котором хочется раствориться. Генри – идеальный мужчина, всего с одним недостатком, но перевешивающим все достоинства.

Он женат, ну почему он женат?! Зачем меня занесло в мир, где мое тело тянется к чужому, недоступному мне мужчине? Может быть, я умерла и попала в ад?

Отчаяние настолько завладевает разумом, что эта теория кажется мне самой правдоподобной.

Бежать бы отсюда, да как можно скорее! Но я не могу, продолжая безвольно стоять на месте, словно что-то удерживает.

Сдвинуться меня заставляет только звук чьих-то шагов в другом конце коридора. Я не стала рисковать, чтобы утолить любопытство, а бегом направляюсь к лестнице и не останавливаюсь, пока за спиной не захлопывается дверь моей угрюмой комнаты.

Закрываю лицо ладонями, кожу обжигает горячее дыхание, срочно нужно успокоиться. Это не должно повториться, нужно было послушать Уильяма! Не следовало ходить одной в его кабинет. Я знаю, что ситуация ужасная и все это неправильно до ужаса, но… мне так хочется, чтобы дверь распахнулась, и вошел он: высокий, статный, до неприличия горячий милорд, чья кожа словно пропитана афродизиаком.

Улыбаюсь своим мыслям, с шумным выдохом убираю руки от лица и распускаю тугой хвост, от которого начала болеть голова. Как вдруг, дверь сзади раскрывается, и я замираю, забыв как нужно дышать.

Неужели… не может быть! Он, правда, пошел за мной?

Сердце гулко ударяет под ребрами, но я медлю, боясь даже пошевелиться. Его шаги тихие, почти беззвучные, прикрываю глаза в сладком предвкушении, не знаю чего, но чего-то точно!

– Ты здорова, милочка?

Раздается громкий женский голос прямо над ухом, и я дергаюсь, звучно выругавшись с перепуга (благо на норвежском, никто ничего не понял). Затем прижимаю руку к груди и смотрю на Сару – пожилую служанку, с которой мы познакомились чуть ранее этим днем.

– Что случилось? – недовольно спрашиваю, внимательно глядя на женщину.

– А ты чего так дергаешься? Испугалась али просто не меня ждала? – хитро уточняет Сара, звучно постукивая одной ногой по полу.

– Испугалась я, – отвечаю мягко.

– Ты точно не заболела?

– Да что такое-то? У вас тут вирус страшный гуляет? – говорю возмущенно, но после осекаюсь, а вдруг у них тут, и правда, болезнь ходит. Они же могут закрыть меня в подвале вместе с другими «чумными». – Я здорова, не беспокойся, – добавляю на всякий пожарный, чтобы служанка не придумала ничего лишнего.

– Просто щеки у тебя багровые, дышишь через раз, вот и подумала, вдруг у тебя жар, – поясняет Сара и присаживается на край кровати.

Прикладываю пальцы к щекам – они такие горячие, но вряд ли от бега, хотя… я тот ещё атлет, запыхалась точно от двух лестничных пролетов.

– Все хорошо, я просто бегала, – отвечаю почти правду.

– А, ну точно, ты же охотница, – со смешком произносит женщина. Я закатываю глаза и недовольно выпячиваю губы.

– Это начинает быть оскорбительным, знаете ли, юная леди, – язвительно парирую, но совершенно по-доброму.

Служанка смеется и поднимается с места, вкладывая в мои руки платье:

– Ой, насмешила, меня юной уже зим тридцать не называли. Это тебе наряд на завтрашний праздник, всем положено быть в платьях.

– Спасибо, – немного рассеяно. – А откуда ты узнала, что я пойду?

– Тю, так все идут! «День Семерки» – праздник всего народа. На приём приглашены не только званые гости, но и все жители поместья.

– Как здорово, – искренне радуюсь, потому что теперь не буду чувствовать неловкость. Да и нравится мне, когда всякие там «милорды» поближе к народу держатся, а не строят из себя «Царей всея Норвегия».

– Ульям попросил найти тебе самое красивое платье, – тихо произносит женщина, хитро улыбаясь и глядя на меня с очевидным намеком. – Ты ему приглянулась, пора брать, пока парень ещё молодой, да выносливый! Если ты понимаешь, о чём я, – она толкает меня локтем в бок, и я улыбаюсь, недовольно качая головой из стороны в сторону.

– Сара, Сара, я в шоке, о чем ты только думаешь?

– Ой, не делай вид, что сама не думаешь! Он у нас парень видный, холостой! Хватай, пока другая, более проворная, не забрала, – я так и не понимаю, подначивает она меня или издевается.

– Расскажи мне о нём, пожалуйста. Давно он в поместье, чем занимается и всё такое? – решаю воспользоваться ситуаций, но служанка лишь щурится, как-то загадочно улыбаясь.

– А вот возьми и узнай у него. Скажу только, что знаю его с самого детства, его все любят, он хороший мальчик. Так что подумай, может советы старой женщины не такие уж и глупые.

На этих словах Сара удаляется из комнаты, оставляя меня одну с новым нарядом. Платье довольно красивое, такое как на хэллоун надевают в стиле придворных дам девятнадцатого века: красное, с золотыми вставками, рукава длинные, грудь открыта, но в рамках приличия, украшено чем-то похожим на бисер, никаких рюшек, корсета или подьюбника с эффектом «накладной задницы».

Весь оставшийся день я провожу в комнате, с грустью глядя в окно, только вечером заглядываю в кухню для похищения одной булочки.

На следующее утро я все же выхожу к людям, потому что четыре стены сводят с ума. За день я несколько раз встречаюсь с миледи в коридоре, но женщина так и не обращает на меня внимания, а раз так, значит, она не знает кто я. Генри держит эту новость втайне от супруги? Очень любопытно. Он либо не доверяет ей, либо ограждает от переживаний, либо… не знаю, варианты кончились.

Ближе к обеду в особняк начинают стекаться люди, и я с любопытством изучаю их сидя на подоконнике в холле, пока ко мне не подходит Уильям с яблоком в руке.

– Надеюсь, ты не собираешься его в меня бросать? – тихо спрашиваю, переводя взгляд на друга.

Хм, могу ли я его так называть? Думаю да, мы определенно быстро нашли общий язык.

– Нет, но я бы на твоем месте съел его как можно быстрее, пока я не передумал, – с улыбкой отвечает парень, облокачиваясь бедром о выступающий край подоконника, кидает мне фрукт, и вальяжно скрещивает руки на груди.

– Спасибо, – вытираю яблоко о штанину, пока оно не становится глянцевым, – это все люди из вашего поместья?

– Не только. Генри пригласил правителей других шести королевств, а они приехали в сопровождении жен, братьев, сестер и детей. Сегодня будет полный зал, ты платье мерила? – как же быстро он с темы перепрыгивает.

– Да, село отлично. И что вы на таких приемах делаете? Общаетесь и танцуете или занимаетесь какой-то вакханалией?

– Чем?

– Эм, творите какие-то неописуемые штуки или ведете себя как в высшем обществе?

– Общаемся, много пьем, едим и танцуем. Ничего необычного не происходит на этом празднике.

– А почему ты уточнил? – с любопытством спрашиваю, заглядывая в глаза Уиллу.

– Потому что на другие праздники мы позволяем себе разные игры и обряды, – с ухмылкой отвечает парень.

– Воу, звучит интригующе! Это какие?

– Не могу сказать, – отворачивается, дурачится.

– Ну, скажи мне, – легонько толкаю брюнета плечом.

– Не-а, не могу, – улыбается, но не сдается.

Придвигаюсь чуть ближе, толкаю его ещё раз, но уже всем корпусом, опускаю голос до игривого шепота:

– Устраиваете голые танцы в чаще леса с бубном и песнопениями?

– И такое бывает, – лукаво отвечает Уильям, поворачиваясь ко мне, глядя в глаза.

Расстояние между нашими головами такое незначительное, что я могу рассмотреть каждую веснушку на его лице, которыми, оказывается, в некоторых местах усыпан нос и скулы. Раньше я их не замечала, возможно, потому, что не смотрела на него так пристально.

– Да ладно? Покажешь?

Хм, минуточку! Я что, флиртую? Вот те новость. Гиперкомпенсация или просто тяга к человеку, который меня понимает? Пока не знаю, но планирую выяснить.

– Уильям, можно тебя на пару слов? – раздается грубый, но уже до боли знакомый, голос, и мы поворачиваемся на звук. Генри стоит напротив нас, его глаза наполнены злостью, но он даже виду не подает, что рассержен.

– Подождёшь меня? – вернув всё внимание ко мне, тихо спрашивает друг и я, ощущая глобальную неловкость момента, спрыгиваю на пол, начиная медленно, но уверенно пятиться назад, как рак.

– Не-а, я, наверное, пойду. Мне же ещё собираться нужно и все такое. Сам понимаешь, – секундная пауза, во время которой мой взгляд спешно «перепрыгивает» на Генри и вновь возвращается к Уиллу. – Пока, – натянуто улыбаюсь, прокручиваюсь на пятках и быстрым шагом ухожу прямо по коридору, понятия не имея, зачем иду в эту сторону, учитывая, что моя спальня в другом крыле.

– Чёрт, – злобно шиплю сквозь зубы и разворачиваюсь, Уильям как раз смотрит на меня, улыбаясь во все тридцать два – понимает, что я не туда пошла.

Возвращаюсь назад, очень стремительно прохожу мимо мужчин под их цепкими взглядами, произнося тихое:

– Не обращайте на меня внимания.

Еле ощутимо задеваю руку Генри, мельком прикасаясь к его коже, но этого хватает, чтобы мурашки пробежали по телу и из груди вырвался сдавленный выдох. Хочу посмотреть на него, но не оборачиваюсь, не замедляюсь, нет-нет, я в эти игры не играю.

К моменту, когда солнце начало садиться, я уже собралась: надела платье, придала волосам незатейливый легкий вид (собирать в хвост не стала, оставила свободно спадать на плечи). На замену сапог Сара принесла мне что-то наподобие балеток, почти моего размера. Пятка не выскакивает и на том спасибо.

Раздается стук и я, с предвкушением школьницы, готовящейся оправиться на выпускной, плавно открываю дверь Уильяму, который решил зайти за мной лично.

– Ты такая красивая, – без попыток скрыть свое восхищение, произносит парень, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы.

– Спасибо, – немного смутившись, отвечаю я, разглядывая друга в ответ. Выглядит он круто: темная рубашка с длинными рукавами и высоким воротником, заправлена в черные брюки; удлиненный пиджак, удивительно хорошо сидящий по фигуре, словно на него шитый; на шею намотан белый шарф, придающий вальяжности наряду; волосы, кудрявые от природы, аккуратно причесаны, несколько локонов причудливо спадают на лоб; на указательном пальце перстень (не видал раньше на нем украшений). А завершает образ обворожительная улыбка.

– Ух ты, укладку сделал? – не удержавшись, все же спрашиваю я, выходя из спальни и разглядывая прическу своего спутника.

– Сара колдовала над моими волосами, не знаю, что именно она делала, но сегодня я само совершенство, – важно дергает головой, чтобы «взмахнуть» кудрями, а затем подает руку, склонившись в низком поклоне.

Опять дурачится, но мне это нравится. Он поднимает настроение, более того, возле него прямо на душе как-то тепло становится.

Вкладываю руку в раскрытую ладонь, он перемещает мои пальцы к себе на локоть и ведет в просторный зал, откуда доносится ропот десятки голосов. Мы останавливаемся у входа, Уилл отодвигает длинную штору (может они это называют как-то иначе, для меня – это штора из плотной ткани) и я смотрю в зал, украшенный множеством горящих свечей в изящных подсвечниках. С одной стороны комнаты стоят столы, заставленные разными блюдами, кувшинами и фужерами, с другой – музыканты.

Так здесь шведский стол? Неплохо.

– Красиво так, – с изумлением в голосе произношу я, а, после секундного замешательства, добавляю: – А чего музыка не играет?

– Сначала хозяева особняка должны поприветствовать гостей, – тихо поясняет брюнет и, как раз в этом момент, в зал входит Генри со своей «миледи». Мужчина внимательно смотрит по сторонам, словно пытаясь кого-то найти, и останавливает взгляд на нас.

Мне как-то нехорошо становится. Не искал же он в толпе меня?

В центр зала выходит какой-то незнакомый мне мужчина и начинает вещать:

– Дорогие гости, прежде чем мы начнем веселиться, давайте выслушаем праздничную речь от хозяев этого дома.

Мой идеальный мужчина со своей супругой подходит к «ведущему» под громкое объявление: – Прошу любить и жаловать первого и второго сына Эдгара Хранителя Генри и Уильяма, в сопровождении прекрасной Маргарет, первой дочери Роберта Воителя.

Мои глаза округляются от шока, пытаюсь понять: мне послышалось или как?

Резко поворачиваюсь к другу, а он стоит неприкаянный и с места не двигается, словно только что не его имя назвали. Брюнет переводит на меня вопросительный взгляд, и я лишь успеваю открыть рот для очевидного вопроса, но меня опережает Генри, окрикивая его.

– Ой, прости, это меня, скоро вернусь, – как бы, между прочим, заявляет Уильям и направляется в центр зала, становясь возле своего, да вы видно издеваетесь, брата…

Глава 11 Луна Бьёрк

Что здесь вообще происходит? Почему все скрывают факт родства Генри и Уильяма? Может в их мире не принято рассказывать о братьях либо вторые дети считаются браком в производстве? Ничего не понятно. Мне нужны уже хоть какие-то ответы, потому что количество вопросов, накопившихся за время пребывание в особняке, скоро превысит тяжесть моего тела, и позвоночник хрустнет.

Ситуация становится максимально неловкой, мало того, что мне стыдно перед женой Генри, так я оказывается ещё и заигрываю с двумя братьями! М-да уж, Луна, скатилась ты ниже некуда.

Взгляд приковывается к Уиллу, который все это время стоит и разглядывает меня с милой улыбкой. И спрашивается: а чего он улыбается? Неужели думает, что за подобные тайны получит молока с имбирным печеньем?

– Дорогие гости, мы рады приветствовать вас в нашем доме, – начинает свою речь Генри, а его младший брат делает шаг в сторону, намереваясь сбежать «со сцены», но хозяин особняка с совершенно невозмутимым видом хватает парня за локоть и удерживает на месте, спокойно продолжая говорить:

– День Семерки – один из самых главных событий в нашей жизни, ведь он подарил нам мир. Соседние поместья перестали враждовать друг с другом, научились работать и жить вместе. Это праздник единения, любви и взаимовыручки. Хотим пожелать каждому из вас найти единство в своей душе и за её пределами. Откройте свои сердца лучшему, впустите в них свет и проведите время с теми, кто вам дорог, – на этих словах взгляд мужчины невольно останавливается на мне. Его речь подхватывает миледи, но я её больше не слушаю, глядя на милорда словно завороженная.

Это притяжение сильнее меня, его или нас вместе взятых. Я не понимаю, как оно работает и почему заработало вообще. Не знаю, как с ним бороться, противостоять или выключить. Но хочу быть сильной, точнее, попытаюсь ей быть. Вопрос в другом: надолго ли меня хватит?

Знаю, что Генри обещал наказать Уильяма за совместную вылазку, но я не могу оставаться в этом доме, смотреть на счастливую женушку и внутренне погибать от невозможности прикоснуться к его коже.

Подставлять своего друга тоже не стану, остается одно решение – рассказать Уиллу правду и надеяться, что, несмотря на это, он отвезет меня к той зачарованной чаще.

Начинает играть громкая музыка, оповещая о начале празднования. Мой спутник возвращается и подает руку:

– Потанцуем? – слишком беззаботно.

– Обязательно, но сначала ты ответишь мне на несколько вопросов, – говорю серьезно, вкладывая руку в раскрытую ладонь, уводя парня в сторону, чтобы не стать причиной столкновения танцующих пар.

Уилл нехотя, но идет следом. Возможно, его просто забавляет сам факт того, что он мне интересен.

– Серьёзно? Вы братья? Почему ты не сказал мне? – тихо шиплю я, выпускаю ладонь и поднимаю на него разгневанный взгляд.

– А почему я должен был рассказывать? – скрещивает руки на груди, упирается.

– Потому что я спрашивала тебя напрямую о твоем полном имени, а ты соврал! Причем даже глазом не повёл, – зеркально отражаю позу спутника, пытаясь испепелить его взглядом.

– Я не врал тебе в этом вопросе, – отвечает как-то слишком неуверенно.

– Эти уточнения тебя палят, не находишь? – вопросительно поднимаю левую бровь.

– Что? Ничего меня не палит, о чем ты вообще? – непонимающе фыркает Уилл, и я закатываю глаза.

– Я имею в виду, что ты сам указываешь мне на то, что чего-то недоговариваешь, когда делаешь уточнение на определенном моменте. Но суть не в этом! – выставляю перед собой указательный палец. – О чём ты мне врал, если не об имени?

– Так ты хочешь узнать: о чём я тебе врал или почему не рассказал о Генри? – ох же хитрый гад, знает, как уйти от вопроса.

– Начнем с Генри, – спокойно отвечаю я, а в глазах друга так и читается: «ну кто бы сомневался, что ты выберешь его».

– А что изменилось бы, знай ты правду? – переходит в наступление. Но вопрос хороший, ответа у меня нет.

– А почему ты скрывал это? – отвечать вопросом на вопрос проще всего в таких ситуациях.

– Просто о таких детях, как я, обычно никому не рассказывают. Нас не принято представлять как братьев, звать в центр зала на больших приемах. Это Генри захотел, чтобы я чувствовал себя сыном нашего отца в равной степени, что и он. Но это не так, я не хозяин особняка, не хранитель поместья, я просто Уильям. И как бы Генри не пытался продемонстрировать обратное такими показательными действиями, суть не меняется. Когда дело доходит до важных вещей, он не слушает моего мнения, он решает все сам, как истинный правитель.

Я слушаю внимательно, и мой гнев понемногу улетучивается. Его голос не содержит ноток злости или желания стать главным, но в нём проскакивает тихая обида на ситуацию, в которой он не виноват, но которую невозможно исправить. Тяжело выдыхаю, прикусываю нижнюю губу – мне неловко, что я заставила его рассказать все это в такой обстановке.

Так странно, почему эти люди не любят вторых детей?

– А если бы Генри отказался от всего этого, – показываю руками вокруг себя, – ты бы стал хранителем вместо него? – мне любопытно, работает ли у них принцип престолонаследования.

– Нет, даже тогда я останусь просто Уиллом. Мне повезло, что я живу в особняке, а не где-нибудь на отшибе поместья.

– Все настолько плохо? – взволнованно спрашиваю я, опуская руку парню на грудь.

– Прошу тебя, сегодня такой прекрасный день, играет музыка, сидр и вино льются рекой, не заставляй меня говорить об этом сейчас, – он накрывает мою руку своей ладонью, глядя усталым взглядом.

– Прости, ты прав. Расскажешь мне все завтра, по дороге в лес, – улыбаюсь, а затем подмигиваю.

– Хорошо, – отзывается весело, передвигая мою ладонь к себе на солнечное сплетение.

– Правда, сначала мне нужно будет тебе кое-что рассказать, – говорю немного замявшись, но Уилл отмахивается.

– Все завтра, а сейчас пошли танцевать! – восторженно заявляет, а после поднимает наши руки вверх, вынуждая меня прокрутиться на месте.

– Но я не умею танцевать ваши странные танцы! Дай мне хоть немного освоиться. Может, начнем с рек вина?

– Ладно, это можно. Пойдешь со мной или постоишь здесь? – я окидываю взглядом десятки танцующих пар, которые двигаются каким-то совершенно хаотичным образом, и отрицательно качаю головой.

– Я подожду здесь.

Друг улыбается, игриво прокручивается на месте, делает несколько странных «па» ногами, вызывая тихий смешок, а после удаляется. Я облокачиваюсь плечом о стену и мимо воли нахожу взглядом Генри, стоящего в компании каких-то мужчин, его жена разговаривает с другой кучкой людей.

Мило, что несмотря на странные порядки их мира, он делает всё для того, чтобы его брат не чувствовал себя лишним. Он хороший человек, а судя по тому, как к нему тянутся люди, правитель из него также прекрасный.

Так, нет, я должна фокусироваться на минусах, а не пытаться узнавать его лучше.

Да только замечаю я лишь один рыжий минус, «плывущей» к нему через всю комнату, чтобы сказать нечто на ухо. Я отворачиваюсь, мне неприятно видеть их вместе, а я не мазохистка, чтобы подвергать себя пыткам.

Через пару секунд щеки заливаются румянцем, а я ведь ещё даже не пила. Не понимаю, что происходит, пока не поворачиваю голову в сторону, замечая на себе пристальный взгляд холодно-голубых глаз.

Я не могу чувствовать его на расстоянии! Абсурд какой-то! Или могу?..

Миледи нигде не видно, возможно, она предупредила супруга о своем временном отсутствии? Не знаю и мне все равно. Да, правильно, хорошая стратегия. Если я мысленно повторю это ещё девяносто девять раз, кто знает, может быть на сотый – поверю.

В какой-то момент мне кажется, что Генри дергается в мою сторону, поэтому быстро отлипаю от стены и иду через весь зал в поисках Уилла, которого нет слишком долго. Перехватываю парня примерно на половине пути, он передает мне металлический стакан с гравировкой, и я выпиваю всё его содержимое залпом. Очень, кстати, зря. Захожусь кашлем, хлопаю себя по груди, глаза увлажняются, потому что горло и весь пищевод обожгло крепостью напитка.

– Это что такое? – хрипящим голосом спрашиваю я, заглядывая в пустой стакан, а после перевожу взгляд на спутника.

– Это был сидр, – немного растерянно отвечает Уилл. – Не знал, что ты хотела пить, принес бы целый кувшин. Хочешь, схожу? Или на, мой пока выпей, – на этих словах он протягивает мне емкость. Издевается, не иначе.

– Ха-ха, очень смешно, – пытаюсь прокашляться, чтобы вернуть нормальный тембр, не похожий на голос курильщика с пятидесятилетним стажем. – Почему он такой крепкий?

– Не знаю, он обычный, – пожимает плечами и выпивает свой напиток, даже не поморщившись. – Вот, видишь, ничего страшного.

– Ой, ну понятно, ваши выжженные гланды уже ничего не проймет, – отмахиваюсь и отдаю парню пустой стакан, а он их передает первому встречному человеку, хватая меня за руку и утаскивая в какой-то «коридор рук» из танцующих пар.

– Да я же не умею, – пытаюсь возмущаться, но что уж, его всё равно не остановить.

– А тут нечего уметь, просто переставляй ноги под музыку и доверяйся партнеру, – с улыбкой отвечает Уилл, вновь прокручивая меня под рукой, увлекая в какой-то совершенно непонятный танец. – Что-то Генри сегодня много пьет, – вдруг озвучивает младший, поворачивая голову к старшему брату.

– Так праздник же, разве это не нормально? – тихо спрашиваю, отчаянно пытаясь не топтаться у Уильяма по ногам и при этом не стоять, как столб посреди зала.

– Нет, он редко пьет. Ненавидит, когда его разум задурманен, – как-то неоднозначно произносит партнер, а после подхватывает меня на руки и кружится на месте.

Я негромко взвизгиваю, упираюсь руками о плечи Уилла и прикрываю глаза. Затем он останавливается и медленно (как-то даже слишком, учитывая, что другие пары ритмично двигаются) опускает меня на пол, заставляя прочувствовать тепло его тела всей грудью. Наклоняется ко мне, произнося тихое:

– Я рад, что ты здесь.

Сразу же, не дав мне даже возможности ответить, хватает за руку и вновь увлекает в массовое гуляние, выстраиваясь вместе с другими парами в большой круг. Мы делаем несколько незамысловатых движений руками, обхватываем талии друг дружки и кружимся по часовой стрелке, после чего меняемся партнерами.  Примерно на втором по счету новом мужчине, я замечаю среди танцующих Генри.

Нет, нет, нет! Это плохая идея! Нужно срочно выйти из круга и уйти в сторону.

Пытаюсь найти взглядом Уилла, передать ему безмолвный знак опасности и ретироваться, но брюнет смеется, кружась с какой-то пышной дамой, которая заботливо взъерошивает его локоны. Ой, так это же кухарка! В таком наряде её и не узнать.

Да к чёрту! Потом извинюсь перед ним, ничего страшного!

Собираюсь выходить из круга, как вдруг меня останавливает сильная мужская рука, резко притягивая к себе. Это Генри, очень рассерженный Генри…

Жар его тела тут же передается мне, и я поднимаю на него взгляд. Дыхание сбивается и все, весь мир фокусируется на одном идеальном мужчине. Я не в силах подумать о чем-то еще, даже взгляда отвести не могу. Его настойчивые прикосновения к спине вызывают волну мурашек, которая пробегает вдоль позвоночника. Мои пальцы опускаются на массивную грудь. Чувствую, как быстро колотится его сердце. Ощущаю похотливый, изучающий взгляд на моем декольте. Мое тело тянется к нему неосознанно, пальцы изучающе скользят по груди, пока кончики не проникают под тонкую ткань рубахи, ныряя в вырез под шнурованной завязкой, касаясь горячей кожи между ключиц.

Сердце отдается болезненным ударом, и Генри хватает меня за руку, настойчиво уводя из круга танцоров.

Глава 12 Генри

Я даже не удивляюсь тому, что Луна пришла на празднование в компании Уильяма, они теперь неразлучная парочка. В моей власти запретить им общаться, посадить её под замок, отослать брата за Торвальдом в другое поместье. Но в кого я превращусь, сделав это? В очередного тирана?

Проклятая метка, она влияет на меня не лучшим образом, подавляя моральные принципы, которым я следую долгие годы. Я женатый человек, и плевать, что наши чувства давно угасли, а все милое общение – лишь игра на публику. Мы озвучили клятвы, дали друг другу слово и это важно. Негласное требование о союзах с дочерьми правителей других королевств существует с начала перемирия, разве я могу нарушать традицию?

Твердо решаю держать себя в руках и никак не реагировать на этих двоих, но с каждым прикосновением Уилла к её коже, мой внутренний зверь пробуждается. Влечение, страсть, все эти желания не могут найти выход, и моё тело справляется непривычным способом – переводя неизрасходованные чувства в ярость, дикую и необузданную.

Выпиваю уже четвертый стакан вина, но хмель не действует, не затуманивает разум, а лишь усиливает все ощущения.

Она нравится ему, моему единокровному брату, я вижу это невооруженным взглядом. Но больше всего злит не это, а то, что он ей тоже нравится. Чужеземка постоянно улыбается, прикасается к нему, строит глазки. Помню, что не должен обращать внимания, но не могу. Пытаюсь изо всех сил, но чем дольше я держусь от неё на расстоянии, тем одержимее мои мысли, невыносимее влечение и необузданней желания.

Их совместный танец становится последней каплей моего терпения, от злости желваки проступают на скулах, а руки крепко сжимаются в кулаки до проявления белых костяшек. Нужно остановить их, пока они не довели меня до необратимой ошибки.

Присоединяюсь к всеобщему плясу. Все гости пьяны и заняты только собой, а значит, им нет дела до того, кто и что делает. Меняю несколько партнерш и приближаюсь ближе, Луна замечает меня всего на мгновение, но после вновь возвращает взгляд к Уильяму, разрази его гром!

Чувствую её волнение даже на расстоянии и успеваю схватить тонкое запястье за мгновение до того, как девушка покидает круг. Рывком притягиваю её к себе. Хочу, чтобы сейчас она думала лишь обо мне, смотрела только на меня.

Проклятая метка, что она со мной делает?! Не узнаю себя прежнего, не могу выпустить её из крепкой хватки. Наоборот, я лишь прижимаю блондинку ближе, изучающим взглядом скольжу по оголенной коже, сминаю пальцами тонкую ткань платья, пытаясь ощутить тепло её тела. Руки Луны исследуют мою грудь, вынуждая сердце биться чаще от каждого прикосновения. Её большие глаза завораживают меня, а чувственные губы манят с неописуемой силой.

Как она это делает? Что за магия? Как её остановить?

Хватаю Луну за руку и веду прочь, отодвигая завесу и выходя из зала. Увожу в сторону массивного, выступающего камина, скрываясь за его изгибами. Прижимаю её к стене, опускаю руки по обе стороны изящного девичьего тела, наклоняюсь, упираясь лбом о прохладную поверхность за спиной гостьи. Её рваное дыхание отражается на моей шее, и я стискиваю зубы. Она стоит неподвижно, не знаю страшно ей или просто неловко, боюсь взглянуть, потому что не смогу сдерживаться.

Нужно бы отодвинуться, выпустить её, отправить с глаз долой, а самому вернуться к гостям. Однако мой разум не отвечает, телом управляют эмоции.

– Генри, – тихо произносит блондинка, и я, инстинктивно, двигаю голову в её сторону, соприкасаясь висками. Кладу руку ей на подбородок, задевая кончиком большого пальца нижнюю губу. Немного отклоняюсь, Луна стоит неподвижно, вжимаясь в стену – сторонится меня, как огня. И правильно делает.

– Что ты со мной сделала? – хрипло спрашиваю, глядя на её губы.

– Я ничего не делала, – шепотом отвечает блондинка, обжигая мой палец горячим дыханием.

Закрываю глаза, сжимая свободную руку в кулак. Я словно дикий зверь, замкнутый в клетке с аппетитным куском мяса, который нельзя трогать. Но как тут удержаться?

– Это все ты! Я знаю, это твоя проклятая магия! Ты что-то со мной сделала, околдовала, – злобно шиплю, перемещая вторую руку на девичью шею, зарываясь пальцами в светлые волосы.

– Нет, поверь мне, я ничего не делала. Генри, ты слишком много выпил, пожалуйста, давай поговорим завтра, – взволнованно произносит она, немного подаваясь вперед.

– Я не верю тебе. Наше влечение непреодолимое, оно не может быть настоящим, – сжимаю пальцы в её волосах и наклоняюсь ближе, почти прикасаясь губами, но ещё сдерживаясь. Хочу ощутить её вкус больше всего на свете.

– Отпусти меня, иначе сейчас Уилл… – она не успевает договорить фразу, как мой внутренний зверь срывается с цепей, и я со всей силы ударяю кулаком о стену сбоку от неё. Луна вскрикивает и тут же закрывает рот руками, глядя на меня испуганным взглядом.

– Снова Уилл? Хочешь свести с ума ещё и моего брата? – поднимаю голос, в глубине души понимая, что это неправильно, но больше не могу себя контролировать. – Посмотри, что ты со мной сделала! В кого ты меня превратила?! Я словно загнанное животное! – злобно шиплю, а после хватаю гостью за ворот платья, дергая его вниз, желая оголить белую кожу с таинственным узором. Ткань с характерным звуком трескается по шву и сползает с плеча.

– Генри, пожалуйста, прекрати! Я ничего не делала! – голос пропитан страхом, а глаза словно стали ещё больше. Блондинка хватает кусок оборванной ткани, не позволяя ему сползти ниже и оголить часть груди.

– Ты начертила его сама и каким-то образом перенеслась в мой мир, – указываю рукой на символ в виде солнца, а после говорю с отвращением: – В твоих жилах течет магия, тебе место не в моем доме, а среди лесных тварей.

У Луны начинают подрагивать губы, она пытается их сжимать, но это не скрывает дрожи. Зеленые глаза наполняются слезами, чувствую, что она хочет что-то сказать, но боится. Вместо слов девушка предпочитает уйти, но я перехватываю её запястье, рывком возвращая на прежнее место, приговаривая:

– Нет, так просто ты не уйдешь. Сперва уничтожишь свое проклятье! – прижимаю её к стене и подхожу ближе.

– Боже, пожалуйста, я ничего не делала, – она всхлипывает, по щеке скатывается крупная слеза.

У меня пелена перед глазами. Совершенно не понимаю, что творю, словно это вовсе не я, а кто-то управляет моим телом. Не знаю, что сделал бы в следующую секунду, если бы не появился Уильям, хватающий меня за плечи и оттягивающий назад.

– Остановись! Что ты творишь? – он становится перед Луной и как-то странно на меня смотрит. Слышу, как девушка всхлипывает, прячась за спиной брата, прижимаясь лицом к его телу, и пальцами крепко сжимая ткань его одеяния.

Голова кружится, образ Уильяма начинает расплываться. Отшатываюсь назад, растираю глаза руками, чувствую, что ещё немного – и я грохнусь на пол. Хватаюсь рукой за край стола в попытках удержать равновесие.

– Пойдем быстрее, – обращается брат к чужеземке, и они уходят, оставляя меня наедине со своим безумием. Усаживаюсь на массивный стул, наклоняю голову, обхватив виски руками. Через некоторое время слабость и все эмоции понемногу исчезают.

Поднимаюсь с места, растерянно смотрю по сторонам. Вхожу в зал, здесь все ещё играет музыка, смеются гости, никто больше не заметил этого странного действия в соседней комнате. Уильяма и Луны нигде не видно.

Что я наделал? Я же перепугал её до смерти. Не помню, чтобы ранее девушка хоть раз вызывала во мне такую дикую ярость. Наша связь работала совсем по-другому, что изменилось?..

Глава 13 Луна Бьёрк

Уильям хватает меня за руку и настойчиво уводит прочь. Благо, нам не нужно проходить через зал, полный пьяного народа, так как это проходящая комната с двумя выходами. Мы идем вдоль небольшого коридора и выходим на задний двор. За всё это время никто из нас не произносит ни единого слова.

Выйдя на улицу и вдохнув полную грудь прохладного ночного воздуха, я прикрываю глаза и пытаюсь успокоиться, но у меня не получается. Вытираю ладонями влажные дорожки от слез и поднимаю взгляд на парня, который стоит рядом, встревожено глядя на меня.

– Он сделал что-то? – тихим, взволнованным голосом спрашивает брюнет, и его взгляд непроизвольно падает на кусок надорванной ткани, который я тут же поправляю.

– Нет, а мог? – говорю с вызовом, ведь очевидно, что Уилл пытается узнать: проявил ли его брат физическое насилие.

– Нет, – отвечает не колеблясь, отрицательно мотнув головой. – Это совсем не похоже на Генри, я никогда не видел его в таком состоянии. Да, бывает, он заходится криком, но чаще злость проявляет в холодном, сдержанном тоне, отчего становится ещё более неловко.

Пытается его оправдать. В словах слышится искренность, но я не могу так просто выдохнуть и сделать вид, что ничего не было.

– Всё бывает впервые, – произношу с нескрываемой обидой, а после подхватываю подол платья и двигаюсь к калитке, тропа от которой ведет в лес.

– Так, куда это ты собралась? – Уилл догоняет меня в два длинных шага и перекрывает путь. – Нельзя ходить ночью в лес, это опасно! Я же говорил!

– Но здесь мне теперь тоже небезопасно! – смотрю в глаза другу, его лицо выражает грусть и сочувствие, да только одного участия недостаточно.

– Я понимаю, что тебе страшно и обидно, но за пределами поместья в разы опаснее. Поверь мне, я не позволю Генри навредить тебе, – он берет мою ладонь в свою и крепко сжимает пальцами.

– Я верю, но больше не могу находиться здесь, прости, – забираю руку и двигаюсь дальше, но Уильям ловит мою кисть, вынуждая развернуться на месте.

– Прошу тебя, расскажи мне, что между вами произошло. Почему он кричал, что случилось с платьем? Возможно, тогда я смогу понять ситуацию и найти решение, – произносит умоляющим тоном, и я поджимаю губы, отводя взгляд в сторону.

Можно рассказать ему правду о метке, но какой смысл? Это никак не исправить, пока я здесь.

– Прости, но здесь ты ничем не поможешь. Никто не поможет, мне просто нужно вернуться домой – и все закончится, – настаиваю на своем, глядя другу в глаза. Он растерян, но вижу, что не собирается сдаваться.

– Хорошо, тебе нужно проветриться и обдумать все ещё раз. До леса путь длинный, ты успеешь утихомирить внутреннего зверя, – он кивает своим умозаключениям, а после двигается к калитке.

– Стой! А ты куда собрался? Ты со мной не пойдешь! – отрезаю я, встречаясь с полным непонимания взглядом зеленых глаз.

– Почему? Позволь мне хотя бы проводить тебя.

– Нет, я пойду одна, оставайся здесь! – если Генри чуть не прибил меня (да, знаю, что утрирую), то, что же он сделает с Уильямом за нарушение приказа? Нет, нет, нет, я не навлеку на него беду из-за своих куриных мозгов.

– Да почему? Луна, за что ты так со мной? Разве я не заслужил хоть немного твоей симпатии? – расстроено спрашивает приятель, подходя ближе.

Ну, вот и что ему ответить? Обижать Уильяма мне хочется меньше всего на свете. Предательские слезы вновь наполняют глаза и я, положив обе руки на щеки парня, начинаю говорить:

– Конечно, Уилл! Конечно, заслужил! Ты единственный, кто был добр ко мне все это время. Я так рада, что мы познакомились. Не знаю, чтобы я без тебя делала. И именно поэтому ты не можешь пойти со мной, иначе, – шмыгаю носом, слеза скатывается по моей щеке и спутник подходит ближе, накрывая своими ладонями мои руки.

– Что случилось? Чего ты боишься? – спрашивает шепотом, ласково скользя пальцами по моей коже.

– Генри запретил мне покидать особняк, даже нос высовывать за ворота. Сказал, если я подговорю тебя, то мне он ничего не сделает, а тебя накажет за двоих. А если он со мной… – закусываю губу до боли, потому что ещё немного и разрыдаюсь.

– Пожалуйста, не плачь, – он опускает руки мне на спину и притягивает к себе, заключая в такие необходимые и теплые объятия. Утыкаюсь лбом в его грудь и завожу руку за мужскую спину. Тело пробивает мелкой дрожью, но мне удается сдержать истерику и не зайтись плачем.

– Генри ничего мне не сделает, он просто хотел тебя удержать, вот и пригрозил, как маленькому ребенку. Он не плохой мужчина, не знаю, что на него нашло сегодня, но обычно он так себя не ведёт. Поверь мне, я уж точно знаю.

Пытаюсь анализировать: Уилл не из тех людей, кто стал бы на сторону деспота и садиста, а значит, его словам можно верить.

– Мы ведь с ним братья только наполовину, но он принимает меня, как родного, – тихо произносит он, а я медленно отстраняюсь, чтобы взглянуть в его глаза. Так вот почему «о таких, как он» не принято говорить на публике. Видимо, понятие «бастарда» присутствует в их мире.

– У вас разные матери? – уточняю, хотя и так понятно, что раз они оба сыновья Эдгара, то папаня один, просто мне хотелось узнать больше.

– Да, – кивает, и на его лице появляется тень грусти. – Но я не хотел бы сейчас об этом говорить.

– Ничего страшного, я не настаиваю, – с пониманием отвечаю. Очевидно, что за всем этим скрывается какая-то трагичная история.

– Может, вернёмся в дом? Я могу предоставить тебе свою комнату, если тебе страшно спать в своей.

– Нет, я не могу остаться, да и Генри сам не желает меня больше видеть.

– Он тебе так сказал? – удивленно спрашивает Уилл, и его глаза округляются.

– Да, сказал: «что мне место среди лесных тварей», причем с таким отвращением, что до сих пор горечь его желчи ощущается в воздухе.

– А с чего бы ему так говорить? Ты чего-то недоговариваешь? Что-то связанное с… – он сощурил взгляд, и еле ощутимо коснулся моего оголенного плеча.

Дергаюсь от прикосновения и отдергиваю плечо назад. Я не боюсь Уильяма, это последствия после грубости Генри. Судя по глазам собеседника, мои движения сказали ему больше, чем могли бы слова.

– Я хочу уйти, – устало, но решительно произношу.

– В чащу? – в его голосе слышатся слабые отголоски боли, возможно, думает, что придется удержать меня силой. Но как он будет выглядеть, если он сделает это после «нападения» сводного брата?

– Ещё не знаю, но точно подальше отсюда, – пыл немного утих, и я понимаю, что ночью в лесу делать нечего. Но и здесь оставаться не могу.

– Хорошо, пойдем, прогуляемся вместе и, если и когда ты успокоишься, вернемся в особняк, –  с облегчением произносит друг и протягивает мне руку.

– Но…

– Никаких, но! Я не отпущу тебя и не позволю проходить через все это в одиночку, – сказал, как отрезал.

Еле заметно улыбаюсь, в глубине души я надеялась, что он останется рядом.

– Ладно, но только, если ты настаиваешь, – протягиваю, а после вкладываю ладонь в мужскую руку. – Спасибо тебе, Уильям.

– Но можно мы хоть плащи возьмем, а то тут озвереть как холодно?! – со смешком произносит парень, поморщившись и дергая плечами, показывая пробегающий по коже мороз.

– Хорошо, уговорил! – отвечаю с улыбкой. Уилл притягивает меня к себе, так по–свойски кладет руку на плечи и оставляет невинный поцелуй на макушке, я опускаю ладонь к нему на талию и мы двигаемся к конюшне.

– Может, хочешь на лошади прокатиться? – с издевкой спрашивает он, чтобы окончательно развеять напряженную обстановку.

– А ты остряк, как ты себе языком десна все не изрезал? – язвительно отзываюсь, толкая парня бедром.

– Долгие зимы тренировок, знаешь ли, сделали из меня настоящего мастера своего дела, – важно произносит брюнет.

Вот же деловой крендель, таких ещё поискать нужно.

– Секунду, – Уилл выпускает меня из рук и заходит в помещение, я жду его снаружи, нервно оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть Генри.

Так и не понимаю, что произошло. Я не испытываю к нему ненависти, следовательно, эта эмоция не вызвана связью. Но есть еще кое-что странное, влечение и непосильное притяжение, которое всегда сопровождает наши встречи, исчезло, когда милорд прижал меня к стене, словно это и, правда, был другой человек.

Сбоку раздается хруст, и я ошарашено поворачиваю голову на звук.

Вглядываюсь вдаль, но никого не вижу. Моя, и без стресса, бурная фантазия начинает разыгрываться, сердце подскакивает к горлу, и я застываю, как мраморная статуя, прилипшая балетками к земле. Кусты начинают шевелиться, и мое тело содрогается им в такт, поэтому, когда дверь конюшни раскрывается и раздается громкое:

– Луна, а тут только…

Я взвизгиваю, отпрыгиваю в сторону. Заяц, который лазил в кустарнике все это время, делает то же самое, только, в отличие от меня, не остается драматично стоять на месте, сгибаясь в три погибели, опираясь руками в колени, а дает деру и точно не оборачивается. Уильям замирает в дверном проеме, глядя на происходящее с приоткрытым от удивления ртом. Я прикладываю руку к груди и пытаюсь поднять сердце с пят.

– Ты нормальный?  – спрашиваю на выдохе, разгибаясь и поворачиваясь к собеседнику.

– Я? В смысле? Что? Что тут вообще произошло? – ухмыляясь, интересуется Уилл, разводя руки в стороны.

– Ничего, – произношу на выдохе, а затем втягиваю воздух носом до отказа.

– Я отпугнул твоего нового друга или спугнул хищника? – вот же язва, слов нет.

Подхожу к Уильяму, забираю из его руки плащ, недовольно заявляя:

– Ой, да завали уже, – но мой голос не звучит злобно, потому что говорю сквозь улыбку.

– Кого завалить? Или что?

– Хлеборезку свою.

– Кого?

Закатываю глаза, накидываю вещь на плечи и завязываю шнуровку, неодобрительно качая головой.

– Какой ты далекий, тебе срочно нужно узнать что-то о сленге современной молодежи.

– Я только за, учи меня, – вот же хитрый лис.

– Ага, то не я уже побежала? – вопросительно поднимаю бровь, и Уилл, сдерживая смешок, почти спокойно (хоть ему это сложно) отвечает:

– Нет, благо, это не ты умчалась отсюда сверкая пушистой задницей.

– Ну, ты и дурносмех! Прощай, – деловито заявляю и иду к калитке, но друг опережает меня и галантно открывает дверцу.

– Сразу после вас, миледи, – снова кривляется, но именно благодаря ему весь этот кошмар с Генри стремительно отходит на второй план.

Мы идем по извилистой дороге больше часа (мне так кажется), проходя небольшие дома с садами и огородами, огражденные деревянными заборами. Я рассказываю Уильяму о том, как живется в моем мире: об электричестве, телефонах, супермаркетах, телевидение,  ресторанах, развлекательных центрах, интернете и прочем. Всю дорогу друг пораженно выкрикивает, округляя глаза: «Да ладно», «Правда что ли?», «Нет, ну ты не обманываешь?». Забавно наблюдать за всем этим, ему бы понравилось в двадцать первом веке, жаль, что нельзя забрать его с собой.

М-да, а недурно я губу раскатала. Ещё сама не знаю, как вернуться домой, но уже пускаю сопли, что не могу прихватить с собой друга.

Честно признать, я жутко устала от этого бесполезного шатания. Поэтому, увидев большой камень, я без лишних раздумий мчусь к нему и усаживаюсь сверху. Уилл подходит ко мне, ехидненько так спрашивая:

– А что такое, устала?

– Нет, с чего бы это? Просто решила тебе передышку дать, – как ни в чем не бывало, отвечаю я, на что друг поджимает губы, кивая, мол: да-да, оно и видно.

Он обходит камень с другой стороны и садится так, что наши спины соприкасаются. Запрокидывает голову, опуская затылок мне на плечо, и смотрит в небо. Я следую его примеру, с удовольствием разглядывая звезды.

– Хочешь спросить? – тихо говорит Уильям, словно читая мои мысли.

– Да, очень, – поднимаю голову с его плеча и поворачиваюсь к парню боком, он делает то же самое. – Где ваши родители?

– Отец умер шесть зим назад. Погиб в лесу во время стычки с лесными созданиями. Мы так и не поняли, что произошло, его просто не стало. Мы предали его тело, на котором не было ни единого повреждения, огню, но Генри так и не смог отпустить ситуацию.

– А вы уверены, что это были не люди? – осторожно спрашиваю, так как вообще не особо понимаю, о каких таких лесных создания идет речь. Современные люди во всем ищут логику, потому что магии не существует, по крайней мере, у нас.

– Генри уверен, ведь нашего отца все любили. А лесные создания неуправляемы и от них можно ожидать всякого, – с грустью произносит Уилл, и я накрываю его руку своей ладонью.

– А мама? Но, если не хочешь говорить, я не давлю, – тут же добавляю, улавливая его взгляд.

– Мать Генри умерла, когда мне было семь. Её унесла какая-то болезнь, которую старец не смог вылечить, сказал лишь, что она пронзила все тело. Перед смертью Элизабет была больше похожа на духа, чем на человека: худая, бледная, слабая. Только глаза остались живыми, особенно когда рядом был её сын. Я же старался не показываться ей на глаза.

Я не стала допытываться почему, так как всё и без лишних объяснений ясно. Он плод любви её мужа с другой. Никакая женщина не захочет видеть доказательство измены любимого, тем более на смертном одре.

– А твоя?.. – шепотом спрашиваю, не желая бередить раны.

– Меня забрали у неё, когда я был младенцем. Больше я о ней ничего не знаю, – друг пожимает плечами. Я пока не понимаю: смирился он, отпустил ситуацию или чего-то недоговаривает?

– Грустная история, прости, если расстроила, – поджимаю губы. Неловкая ситуация.

– Ничего, я рад, что хоть капельку тебе интересен, – Уилл грустно улыбается и в моей груди все переворачивается.

Что со мной не так? Я с милым парнем, которому нравлюсь, причем симпатия наша настоящая, а не навеянная тупым рисунком. Почему я заставляю его чувствовать себя ненужным?

Вдруг мне становится тяжело дышать, воздух сгущается, как перед дождем. Ветер настойчиво треплет мои волосы, и весь мир вокруг нас замирает.

Надо же, даже сама природа помогает создать «нужный» момент. Я тянусь пальцами к лицу Уилла, но он отчего-то резко подскакивает с камня и смотрит в сторону леса. По телу растекается необоснованное волнение, окутывая кожу колкими иглами, и я растерянно поднимаю на ноги.

– Что-то не так?

Парень молчит, опускается на корточки и, закрыв глаза, прикладывает раскрытую ладонь к земле. Я боюсь издать хоть малейший звук, хотя видимых причин для страха не наблюдается.

– Беги, – строго говорит Уильям, открывая глаза.

– Что? – переспрашиваю, делая шаг вперед.

– Я сказал, беги! – командным тоном говорит он, поворачивая ко мне голову. Застываю с немым вопросом, в шоке от происходящего, но спустя пару мгновений начинаю чувствовать, как земля еле ощутимо содрогается под ногами.

– Да объясни же мне, что происходит?! – требую, подходя к парню. Страх цепкими колючками заключает тело в тиски. Я смотрю на Уилла и вижу такую же панику в его глазах.

– Лесные создания, они нападают. Ты должна убежать в особняк и спрятаться там как можно лучше! – уверенно отвечает парень, а сам идет вперёд, в сторону приближающегося топота десятка копыт.

– Что? В смысле? – шокировано спрашиваю я, а после хватаю его за руку, пытаясь остановить на месте. – Куда ты? Нам в другую сторону, пошли отсюда быстрее! – вскрикиваю, так как ветер поднимается до такой степени, что в ушах гудит.

– Нет, я не могу. Мой долг защищать поместье. Я должен был присматривать за лесом, поэтому теперь попробую их задержать! – выкрикивает друг, сжимая мои пальцы. – Уходи!

– Я не пойду без тебя! – не унимаюсь, но Уильям вырывает свою руку и мчится вперед, в сторону леса.

Я не могу его здесь бросить. Если к нам навстречу бегут какие-то существа, возможно, те самые, что стреляли в меня, когда я только очнулась, то они убьют его! Он без оружия, без какой-либо защиты.

Сердце колотится как сумасшедшее, руки трясутся от страха, а паника охватывает тело, но я уперто заставляю ноги двигаться вперед и следовать за высокой фигурой.

Раздается протяжный раскат грома, настолько мощный, что уши закладывает. Поднимаю глаза вверх – небо затягивается тучами! Как это вообще возможно? Пару минут назад были видны звезды!

Упрямо следую дальше, но волосы закрывают лицо. Останавливаюсь, пытаюсь их убрать, путаюсь в подоле собственного платья и падаю на зеленую траву, при этом громко и нецензурно выражаясь.

Да что происходит? Меня словно сама природа задерживает.

Ищу глазами Уилла, он останавливается посреди дороги, между ним и лесом небольшое поле длинной где-то километр-полтора. Звук шагов становится громче, но пока я никого не вижу, только чувствую, как подо мной земля дрожит. Друг стоит неподвижно, а после начинает делать какие-то странные движения руками и, я готова поклясться своей почкой, что воздух вокруг него начинает искрить.

Завороженная происходящим, приподнимаюсь на локтях. Мерцание становится все сильнее и сильнее, затем бастард вскидывает руки вверх, и небо озаряет удар молнии, такой яркий, что, всего на мгновение, но становится светло, как при свете дня. Он делает эти странные движения ещё раз, и на землю начинает опускаться туман, погружая в свою серость густой лес.

После Уильям выставляет руку в сторону и искра, отлетевшая от его ладони, с каждой секундой начинает увеличиваться в размерах, пока не превратится в «огненный шар». Обжигающий клубок падает прямиком в какой-то сосуд, внешне напоминающий кубок из старых фильмов, размером примерно мне по пояс и объемный как бочка. Слышится шипение, похожее на звук подожженного фитиля фейерверка, а после раздается глухой «взрыв» и небо озаряется алым цветом. Я ахаю и принимаю сидячее положение. Небольшие сгустки пламени разлетаются по сторонам, зажигая новые сосуды, стоящие, по всему периметру поместья.

Это либо сигнал для жителей, либо активация своеобразной защиты. Уильям сейчас применяет магию? Настоящую, что ни на есть магию? О которой я только в книгах читала и видела в фильмах? Не верю своим глазам, вижу, но не могу отделаться от мысли, что все это сон.

Всматриваюсь вдаль. Воздух перед, язык не поворачивается его так назвать, но магом, приобретает еле заметный красноватый оттенок. В современных фильмах происходящее называют электромагнитным полем. Правда, для его создания используются нанотехнологии, а не волшебные пальцы.

Звук топота копыт становится громче и, когда небо в очередной раз окрашивается алым, сигнализируя о срабатывании ещё одного «кубка», я смотрю не на друга, а на туман, который местами становится темнее. С каждой секундой это пятно увеличивается и приобретает форму, точнее, очертания кого-то.

Поднимаюсь на ноги, даже не обращая внимания на ноющее колено, которое ободралось во время падения. Опускаю руки по швам и смотрю вперед, видя, как из густого тумана появляется нечто для меня совершенно непостижимое.

Прямо на нас надвигается целый отряд (сказала так, будто бы знаю, сколько должно быть человек, чтобы звать группировку отрядом)…  Я пока плохо вижу всадников, но могу однозначно сказать – это не люди.

Нужно бежать! Нет, даже не так, необходимо немедленно уносить ноги!

Подбегаю к Уиллу, хватаю его за руку и кричу:

– Пойдем, пожалуйста, пойдем отсюда!

Парень словно не слышит меня. Его реакция заторможенная, он медленно поворачивается, и я замечаю непривычный отблеск его глаз. Теперь они не насыщенно-зеленые, а имеют какое-то желтоватое, совершенно неестественное свечение. На долю секунды пугаюсь, тело цепенеет, но я не отпускаю его руки. Возможно, это просто последствия магии. Все это сейчас не важно, кем бы он ни был, он не заслуживает смерти из-за моей глупости.

– Уилл, пожалуйста, это я, Луна. Нам нужно уходить! – умоляюще прошу я, накрывая щеку парня свободной рукой, пытаясь достучаться до него хоть через прикосновение.

Друг медлит с ответом, и я перевожу испуганный взгляд в сторону леса, волшебные создания остановились примерно посередине поля. Но всем нутром чувствую – это не предвещает ничего хорошего. Буквально в следующее мгновение воздух пронзает знакомый свист, помню этот звук – стрелы. Только теперь она не одна, их десятки и они летят в нас.

– Уилл! – кричу изо всех сил, дергаю парня за руки, пытаюсь оттащить с этого места, но не могу сдвинуть его ни на один сантиметр. Я никуда не успела бы убежать, мне не за чем укрыться, поэтому я просто прижимаюсь к другу всем телом и зажмуриваю глаза.

Стою неподвижно, даже не дышу, секунда, вторая третья, мы все ещё живы. Мужская ладонь опускается мне на лопатки, и я тут же отрываю голову от его груди. Уильям смотрит в сторону поля, и я следую за его взглядом: стрелы зависли в воздухе, погрузившись наконечниками в наше «энергетическое поле», как в какую-то плотную и вязкую субстанцию.

Всадники все ещё стоят неподвижно, и через секунду я понимаю почему, ведь воздух пронзает второй залп. Невидимая стена выдерживает и этот удар, но теперь в местах, где торчат острия стрел, поле начинает мерцать, явно разрушаясь. Сердце выскакивает из груди, мне безумно страшно: какой бы прочной не была эта защита, она не сможет сдержать всё.

– Луна?.. – раздается рассеянный голос брюнета, и я взволнованно возвращаю к нему взгляд.

– Один всемогущий, наконец-то ты пришел в себя! – его глаза приобрели нормальный цвет, но из носа начала литься тонкая струйка крови.

– Что ты здесь делаешь? – он все ещё немного заторможен.

Поднимаю руку к его лицу и стираю выступившие капли крови кусочком ткани плаща. Затем хватаю Уильяма за руку и настойчиво тащу в сторону дома.

– Пойдем, быстрее, пожалуйста!

В этот раз у меня получается вести друга за собой, но наш темп становится медленнее с каждым шагом. Не знаю, как работает магия в его мире, но в моих фильмах показывали, что она отнимает очень много силы, больше чем самые тяжелые физические нагрузки. И судя по тому, как слабеет тело Уилла, он испытывает то же самое.

Останавливаюсь, перекидываю мужскую руку себе через шею, обнимаю его за талию и веду дальше, позволяя использовать себя вместо трости. Воздух снова пронзает свист, но за ним больше не следует тишина, а раздается грохот, похожий на град. Не замедляя ход, поворачиваю голову назад и вижу, что стрелы, зависшие в невидимой стене, по одной падают на землю – защита больше не действует.

Такого первородного страха я ещё никогда не испытывала, стараюсь ускориться, но маг слишком тяжелый, мне его не унести. Когда мы проходим мимо того самого камня, на котором беззаботно сидели ранее, друг вырывается и опускает на него.

– Эй, эй, эй, нет! Что ты делаешь? Поднимайся! Нам нужно идти! – истерично кричу, дергая его за руки, но он упирается.

– Луна послушай меня! Хватит! Остановись хоть на секунду! – его голос врывается в мое сознание сквозь завесу паники, слез и истерики, и я почти по щелчку замираю, начиная внимательно слушать. – Беги в особняк, предупреди Генри. Скажи, что на нас напали, а потом прячься! – брюнет смотрит мне в глаза пристально, с такой болью, словно мы прощаемся.

Хочу запротестовать, сказать нет, вновь потащить его силой, но не могу. Тело послушно разворачивается, и ноги уносят меня в сторону особняка, оставляя Уильяма совершенно одного и без защиты. Из глаз проступают слезы, я громко всхлипываю, но продолжаю бежать, пока впереди не появляется конный отряд во главе с Генри. Видимо, они все же увидели сигнал опасности.

– Вперед, к разделительной черте! – командует он, а затем спрыгивает с лошади и хватает меня за плечи, заглядывая в глаза, и только после  его прикосновения дурман рассеивается.

– Где Уильям? – требовательно спрашивает он, а я указываю рукой в сторону леса.

– Он остался там, прогнал меня, сказал звать помощь, – мой голос дрожит, в нем слышится отчаяние и боль.

– Беги в дом! – командует Генри отстраняясь, быстро запрыгивает в седло и пришпоривает коня, направляясь к месту будущей битвы.

Я остаюсь беспомощно стоять посреди дороги. Большая капля падает прямо на лоб, и я морщусь. Дождь усиливается, раскатистый гром эхом разливается по всему поместью, отражаясь от старых каменных стен особняка, а молния, яркой вспышкой, озаряет часть темно-синего неба.

Знаю, что физически ничем не смогу помочь, но я хотя бы могу увести Уильяма с поля боя.

Делаю нерешительный шаг назад, думая, что всё же лучше не мешаться под ногами, как вдруг раздается пронзительный крик, и я точно знаю, чей он – это Уильям!

Глава 14 Уильям

Как только Луна отходит в сторону, медленно сползаю с камня. Перед глазами ещё видны яркие вспышки пламени, из-за чего картинка кажется нечеткой.

Я потратил слишком много сил, остаток из которых растратил на внушение. Мне никогда не хотелось применять этот навык на ней, только иначе я не смог бы отправить её в безопасное место.

Поворачиваюсь на звук падающих стрел, в воздухе осталось всего несколько наконечников. Небольшой отряд из пары дюжин ро̀ганов, в компании примерно такого же количества ско̀ге, пока стоит посреди поля. Однако, как только последняя стрела падет, они сорвутся с места и их сможет удержать только Генри, если примчится с подмогой. Кстати о них.

Ро̀ганы – это создания с козлиными рогами, копытами, темной шерстью и хвостом, но верхняя часть туловища их похожа на нашу, человеческую. Разве что, кожа намного плотнее и местами покрыта жесткой шерстью. Роганы являются воителями леса, они не обладают магией, но живут сотни и сотни зим. Метко стреляют из лука, быстро передвигаются на своих мощных ногах-копытах и отличатся большой физической силой, превышающей людскую примерно в два-три раза.

Ско̀ге – духи и защитники леса. Ума не приложу, что вынудило их напасть на нас, так как эти создания обычно не выходят за свою территорию. Они высокие, их тела имеют больше общего с деревьями, чем с живым существом. В грудной клетке маленький мерцающий вечнозеленый лес, которые виден через раскрытые «ребра». Длинные ноги и руки отличаются веткоподбной формой. Голова напоминает рысью морду, но с множеством глаз, горящих салатовым цветом. Уши заостренные, тонкие и большие. Они обладают магией, но при этом не лишены физической силы. Медленные, но безгранично опасные. Эти пугающие создания защищают природу, священную чащу и дриад.

Кровь у всех лесных существ темно-зеленая (у скоге так вообще видно, как она перетекает по венам между переплетенными ветвями, образующими плотные и крупные конечности). Все они поклоняются королеве Лесандре, которая является дриадой с бледно-зеленой кожей, длинными ушами, но человеческим телом. Пальцы длинные, цепкие, больше напоминающие когти ястреба. Кожа от кончиков пальцев до локтя покрыта древесной корой. Её одежда соткана из цветов и листьев. Её взгляд излучает сверхсильный магнетизм. Перед ней почти невозможно устоять, но любая близость с королевой погубит смертного за считанные мгновения. Лесандра обладает древней магией, которой могут противостоять немногие.

Я не вхожу в число сильных магов, поэтому способностей хватает лишь на мелкие фокусы.

Поворачиваю голову, смотря вслед уходящей Луне, и с облегчением выдыхаю, когда женский силуэт скрывается из виду. В это же мгновение падает последняя стрела, и земля начинает кричать под топотом копыт роганов и мощных конечностей скоге.

С трудом поднимаюсь с места и выравниваюсь во весь рост. Не знаю, хватит ли мне сил, чтобы восстановить защитную стену, но я должен попробовать, даже если это будет стоить мне жизни.

Растираю ладони и прикрываю глаза, чувствую, как магия отдается в кончиках пальцев легким покалыванием. Делаю несколько глубоких вдохов, взываю к своему естеству. Пробуждаю силу, растекающуюся по телу, зашитую под кожу, врезанную в кости. Ощущения становятся сильнее, обжигающе, больнее. Открываю глаза: звук топота совсем близко – создания почти добрались до линии разграничения поместья и леса. Совершаю несколько плавных движений руками: очерчиваю круг, заполняя его рунами, отвожу от него лучи в стороны, а потом, на выдохе, отталкиваю фигуру. Символ увеличивается, разрастается, начинает мерцать. Становится на место прошлой защиты и медленно заполняет собой пространство. Стою неподвижно, чувствую, как кровь капает из носа, а в глазах темнеет, но не останавливаюсь. Ведь лесные создания могут разделиться на несколько отрядов и зайти с разных сторон.

Когда магический символ, словно купол, почти полностью накрывает поместье, перед глазами появляется ярко-зеленый огонек, стремительно летящий в мою сторону. Я не могу пошевелиться, иначе собью ритуал. Поэтому, уже через мгновение, «капля» чистой энергии с шипящим звуком пронзает плечо, и боль, как горячая лава, стремительно растекается по венам. Из груди вырывается крик полный боли, и я падаю на колени. Хватаюсь за рану, пытаюсь прекратить действие магии скоге, но сил не осталось. Шатаюсь и шлепаюсь на спину. Плотно стискиваю челюсти и закрываю глаза.

Что же… Меня зовут Уильям и это была моя история.

Хотя нет, давайте вспомним с чего все начиналось! Не буквально, только самое лучшее.

Это было несколько дней назад, когда мы с Генри сопроводили Торвальда через лес, отправляя в его традиционный поход. На прощание, старец велел проверить священную рощу, в которой обитает та самая королева лесных созданий. Видите ли, ему чутье подсказало, что что-то произошло.

Никто из смертных не хочет подходить близко к зачарованному участку леса, который раньше служил местом поклонения старым богам. Лесандара, по сути своей, является одной из этих богов.

Однако, с началом перемирия, было принято решение: держаться друг за друга и больше не позволять волшебным существам вмешиваться в нашу жизнь, ведь за любую помощь они требовали жертву. А если мы отказывались уплатить долг, то они нападали на королевства и брали все силой. Поодиночке люди не могли дать отпор, но вместе получилось установить границы.

Не вся «Семерка» страдает от лесных созданий, у каждого из королевства своя «богиня/бог», они обитают в озерах, горах, полях, пустошах и подземных ущельях.

Когда мы подъезжали к чаще, я увидел её: красивую, с румянцем на щеках, в таком необычном для людей платье, словно она одна из дриад, только с телесной кожей. Её глаза, такие большие, зеленые, глубокие. Она была так прекрасна, что я отдал ей сердце с первого взгляда. Все мое естество ощутило её особенность, необычность, неповторимость. Только потом я понял почему – она ведь не из нашего мира. Помню, как улыбался, когда она, врезавшись в мою лошадь, шлепнулась на землю. Луна была самой красивой девушкой, которую мне довелось видеть. Но тянуло меня к ней не из-за красоты, я чувствовал её внутренний свет.

Я быстро спешился, подбежал к ней, желая заговорить первым: узнать, кто она и откуда такая взялась. Но её взгляд был направлен только на Генри. Я не удивился, на него всегда женщины так смотрят. Но мне было неприятно от того, что Луна была одной из них.

Помню наше первое общение, теплые руки, дурманящий запах её кожи и волос. Не смогу забыть огромные глаза, когда она узнала, что придётся скакать на лошади.

– Уильям! Нет, пожалуйста, нет, – взволнованный голос Луны, как услада для слуха, ведь она беспокоится обо мне. Это так мило и трогательно.

Горячие руки опускаются на мое тело, пальцы скользят по лицу, и боль уменьшается. Видимо, это конец.

– Проснись, давай же, открой глаза.

Так, подождите. Не помню, чтобы у нас когда-то был такой диалог, что-то не складывается история.

Что-то щекочет нос, чувствую цветочный запах женских волос и приоткрываю один глаз: надо мной склоняется Луна, пытаясь проверить дышу я или нет.

Так, это что получается – я ещё жив? Рано начал драматизировать и вспоминать лучшие моменты? Хм, нужно подумать над этим в будущем.

– Ты зачем вернулась? – еле слышно хриплю, пугая девушку, которая вздрагивает, как испуганный кролик.

– О боги, Уильям! – она склоняется ко мне, крепко прижимаясь к груди, и я вскрикиваю. Мне так жаль, что боль не позволяет насладиться моментом.

– Прости, прости. Я не специально, – Луна осматривает мое тело на наличие повреждения, и я киваю на плечо, из которого сочится кровь. Рана небольшая, но магическая. Много боли, долгое лечение.

– Я сказал бежать. И прошу тебя сделать это ещё раз.

– Нет уж, я не оставлю тебя. Не знаю, что ты со мной сделал, но если повторишь ещё раз – я тебе соски выкручу! А пока давай, обопрись на меня и пошли, пока Генри сдерживает созданий.

Девушка просовывает руку мне под поясницу и помогает сперва занять сидячее положение, а после подняться на ноги. Обнимаю её за плечи и смотрю вдаль: защита держится, значит, я успел закончить ритуал. Брат сражается на поле, и твари постепенно отступают. Они хоть и магические создания, но боятся нашего железа, которое выковано с каким-то особым зельем от старца.

– Пойдем, пожалуйста, пока мы ещё во что-нибудь не вляпались, – настойчиво требует Луна, но я продолжаю смотреть вперед.

Что-то с волшебными созданиями не так, но я пока не могу понять, что именно. Зачем они напали, почему? Мы не зашли в лес, не навредили ему и не схватили никого из мирных духов. Что же стало причиной? Или может, кто-то?..

Смотрю на Луну, которая подняла на меня вопросительный взгляд. Неужели во всем виновата она? Но как? Придется выяснить, позже.

– Ты чего? – настороженно спрашивает блондинка. А я, кряхтя и страдая, начинаю двигаться, поворачиваясь в сторону дома.

– Ничего, просто мне больно. Пойдем.

Боль отдается в теле с каждым новым шагом, стискиваю зубы и морщусь. Главное – добраться до особняка, там я смогу избавиться от этого яда. Торвальд оставил пару бутылок с зельем на случай неожиданной стычки с лесными.

– Но на будущее. Никогда больше так не делай. Тебе повезло, что Генри отбил атаку, но ведь ты могла прибежать и встретиться лицом к лицу со скоге! Он бы от тебя живого места не оставил. Ты могла умереть. Моя жизнь не стоит твоей.

Я должен пояснить Луне все опасности. Она прилетела с мира, где все чудовища – лишь пустые сказки, поэтому слишком беспечно себя ведёт.

– Нет. Я не собираюсь тебя слушать. И кто такой скоге?

– Да в смысле? Я тут почти умираю, когда меня ещё слушать?

Я усмехаюсь. Она заботится обо мне, переживает. Такое приятное чувство, разобраться бы еще, что их связывает с моим братом.

– Ой, давай просто шевели…

– Тихо! – резко прерываю речь девушки и застываю.

Подул какой-то странный ветер, готов дать руку на отсечение, я слышу в нем нотки мелодичного смеха. По телу пробегает мороз, и я испуганно оглядываюсь по сторонам.

Нет, этого не может быть! Я поставил защиту! Неужели она успела?

Воздух приобретает сладковатый вкус магии, и этот аромат становится все сильнее, пока не превращается в приторный, мерзкий, раздражающий.

– Уилл, что происходит? – шепотом спрашивает девушка, явно уловив не только запах, но и услышав звонкий смех, полностью пропитанный магией.

– Не дотрагивайся до нее и не позволяй ей сделать это!

Времени на объяснение не осталось, убежать она тоже не успеет. Ей нельзя было возвращаться! За стены особняка не пройдет не одно лесное создание, там бы она была в безопасности.

– Кому? – испуганно глядя на меня, уточняет блондинка.

Именно в этот момент сбоку от нас появляется Лесандра. её зеленая кожа окружена ореолом сияния, в руках королева держит высокий деревянный посох с множеством начертанных символов и верхушкой, похожей на извилистые оленьи рога.

– Не трогай её! – выкрикиваю, поворачиваясь к королеве. Точно чувствую, что она здесь не по мою душу.

– Прости, малыш Уилл. Но мы с тобой поиграем в другой раз.

Её мелодичный голос забирается прямо под кожу, тело слабеет и Луне больше не удается удерживать меня. Ноги сгибаются в коленях, и я начинаю оседать на землю.

– Уильям, ты чего? Нет, нет, нет, – пытается удержать меня, и только благодаря этому я не падаю, как камень с утеса, а плавно опускаюсь на траву. Но я все же остаюсь камнем, ведь не могу произнести ни единого звука или пошевелиться.

– Подойди ко мне, дитя, – богиня ласково манит девушку пальцами и та, подчиняясь колдовству, покорно идет на зов. Глаза чужеземки становятся пустыми, безвольными. Лицо Лесандры озаряет игривая улыбка и она делает шаг навстречу. Её острые пальцы очерчивают линию подбородка чужеземки и мне, даже не знаю как, но удается выкрикнуть:

– Луна, беги!

Во время такого гипноза спасти может только свое имя, с сонными чарами это не работает.

Девушка приходит в себя, в её глазах появляется жизнь. Она испуганно отшатывается назад, из-за чего выражение лица королевы мгновенно меняется, становясь разъяренным. Лесандра ударяет посохом о землю и под ногами чужеземки появляются лозы, окутывающие её ступни. Затем дриада поворачивается ко мне и сжимает руку в кулак, из-за чего все мои кости словно в тиски зажимают. Кричу от боли и из-за неё же теряю сознание.

Последнее, что я вижу перед тем, как мои глаза закрываются: пальцы королевы, сжимающиеся на горле Луны.

Глава 15 Луна Бьёрк

Испуганно отступаю назад. Даже не знаю, как описать создание, стоящее передо мной. Оно зеленое, и его кожа мерцает, разве этого недостаточно, чтобы попросить крышу вернуться на место и больше не съезжать в сторону? Мне кажется, что я брежу, но ощущения реальные, боль реальная. Тонкие лозы оплетают ступни и поднимаются по икрам, намертво фиксируя на месте. Конечно, я могу шевелить руками, но толку от них нет. Порвать прутья не получается, как бы я не старалась. Да и я быстро бросаю затею, когда раздается громкий крик Уильяма.

– Оставь его! – говорю требовательно, и взгляд желто-зеленых глаз создания тут же возвращаются на меня. Дриада (поняла я это благодаря маломальским знаниям мифологии) подходит ближе, и её цепкие пальцы обхватывают горло. Ногти врезаются в кожу, и дышать становится сложно.

– Так вот какое ты создание, – произносит она мелодичным голосом, склоняя голову на бок, внимательно меня рассматривая.

Странно, что при условии того, что человек здесь я, именно меня называют чем-то среднего рода. Хочется узнать: кто она, что ей нужно, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип. Мои руки сжаты в кулаки, но прикованы к собственному телу. Уильям запретил касаться её не просто так, возможно, если хотя бы я не стану её трогать, последствия будут менее ужасными. Если я вообще выживу, конечно же.

Дриада делает ещё шаг вперёд и принюхивается, я инстинктивно пытаюсь отпрянуть, но пальцы на моем горле не позволяют сдвинуться ни на миллиметр. Она прижимается ко мне своей щекой всего на секунду, и тело начинает ослабевать, теряя способность противиться её прикосновениям.

– Я так долго ждала тебя, дитя. Ты даже не представляешь, – она усмехается, говоря мне это глядя в глаза. Уверена, что создание могло бы уже ослабить хватку, так как подчинило мою волю, но оно этого не делает. Вывод очевиден: дриаде нравится причинять людям страдания, что вполне объяснимо.

От нехватки воздуха начинает кружиться голова, и я чувствую себя максимально странно. Мне кажется, что теперь возле меня не одна дриада, а несколько. Они стоят плотным кругом, держась за руки. Их губы произносят слова на незнакомом для меня языке, и я ощущаю покалывание в теле. Такое бывает, когда занемеет конечность, а после начинает отходить. Только иголки по всей коже, даже на лице.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной, – её пьянящий голос пробуждает меня от наваждения, и я фокусирую взгляд только на ней одной. Странно, я не чувствую внушения, как было парой минут ранее, когда дриада заставила меня подойти к ней. Она ослабляет хватку, но руку не убирает.

Ох, матушки, только сейчас вижу, что вместо кожи там кора, настоящая кора дерева!

Захожусь кашлем, втягиваю полную грудь воздуха, но сделать это получается не сразу. Картинка перед глазами начинает проясняться: больше нет других дриад, здесь только я, зеленая и Уильям.

Мои забытые боги, не хочу взывать к вам по любому поводу, но прошу вас, пусть он будет жив.

– Что с Уильямом? – спрашиваю осипшим голосом, испуганно глядя на друга.

– А что ты хочешь, чтобы с ним было? – с насмешкой интересуется зеленая. Но, видимо, упиваясь звуком собственного мелодичного голоса, продолжает речь, не дожидаясь ответа:

– Он жив, но тебя это не должно волновать. Мы уйдем вместе, и ты забудешь обо всём, что здесь или где-либо видела, – её голос игривый, манящий настолько, что по телу пробегает волна мурашек. Не замечала за собой раньше тягу к женщинам, видимо, это её особая магия.

– Я не оставлю его, – произношу тихо, но уверенно, возвращая взгляд к дриаде.

– Хочешь взять с собой? – удивленно переспрашивает создание. – Там, куда я тебя отведу, он не выживет, но, если ты настаиваешь… – она переводит взгляд на парня, делает какой-то странный «финт» рукой и Уилл звучно втягивает воздух в легкие, на мгновение приходя в себя.

– Я никуда с тобой не пойду! – отвечаю громко, истерично пытаясь вырваться.

Мое поведение не нравится зеленой, что она мне четко демонстрирует резким перекрытием кислорода. Её пальцы сжимают мое горло сильнее, чем в прошлый раз, забирая любую возможность дышать. Хватаю руками за древесную кисть и пытаюсь отодвинуть конечность, но у меня ничего не получается.

– Неразумное дитя, ты думаешь, что можешь сопротивляться или перечить мне?! Я – королева Лесандра, никто не смеет повышать на меня голос, – злобно шипит дриада, и её глаза начинают сиять ярче, но цвет меняется на темно-зеленый. – Ты выполнишь мой приказ, хочешь ты того или нет! Я заставлю тебя прийти самостоятельно и умолять, чтобы я ещё раз сделала тебе это предложение, – она наклоняется ближе и награждает меня болезненным, колючим и обжигающим (но не в хорошем смысле слова) поцелуем. Затем плавно отстраняется, проводит кончиком языка, похожим на змеиный, по моим губам, а после звучно причмокивает и облизывается.

Морщусь от отвращения, несмотря на то, что тело явно отвечает на порыв. Все это лишь внушение. Я четко понимаю границы настоящих чувств и навязанных.

Странно, а почему я не могу так с Генри?..

Уильям лежит неподвижно и не произносит ни слова – эта мерзость его сковывает, вот наверняка. Сзади слышится топот копыт, и раздается голос милорда, выкрикивающего:

– Отойди от неё!

Дриада усмехается, отпускает мою шею и плавно отходит назад, слишком вульгарно при этом виляя бедрами. Она явно сделала уже всё, что хотела, а стычка с Генри ей неинтересна.

Через пару мгновений создание просто исчезает в мерцающей дымке. Я, обессиленная, падаю на свою пятую точку, так как щиколотки все ещё прикреплены к земле.

Тянусь рукой в сторону младшего сына Эдгара, произнося хриплым голосом: – Уилл, ты слышишь меня? Уилл, давай же, открой глаза.

В ответ тишина, по моим щекам начинают катиться слезы. Генри спрыгивает с коня и подбегает к нам, опускаясь на колени возле брата.

– Что с ним? – обеспокоенно спрашивает брюнет, наклоняясь к Уильяму и прикладывая ухо к его груди.

– Я не знаю, эта тварь с ним что-то сделала, – сквозь слезы выдаю я, а после начинают истерично вырвать лозы из земли, ведь теперь их не удерживает магия.

– Сердце бьется, дыхание слабое, но главное – оно есть! – успокаивает то ли меня, то ли себя. Сейчас вообще не важно, мы переживаем за одного и того же человека.

– Ты сама как, цела? – спрашивает Генри, вспомнив о моем милом «рандеву» с зеленой. Его взгляд изучающий, настороженный, словно сейчас у меня голова взорвется или раскроется горло и оттуда змея выползет.

– Да вроде нормально, – растираю горло одной рукой, пытаясь удалить остатки вредоносного прикосновения.

Вырываю последнюю лозу, подползаю к другу и снимаю с себя плащ. Сворачиваю ткань несколько раз и прикладываю к плечу:

– У него рана, нужно остановить кровь.

Генри согласно кивает, а после просовывает руки под тело парня и поднимается на ноги, я встаю следом:

– Придерживай ткань, – он двигается в сторону лошади, я иду за ним.

К нам подходит ещё мужчина, с которым мы не знакомы, видимо один из военных. Генри садится в седло, незнакомец помогает поднять Уильяма и помещает его на холку животному. Милорд обхватывает брата обеими руками. Я протягиваю ему ткань, он засовывает сверток под край плаща Уилла, придавливая его хоть таким образом.

– Садись с Джоном, он довезет тебя до особняка, – командует милорд, указывая на того самого мужчину-помощника, я не противлюсь. Не хочу оставлять Уильяма одного, поэтому согласна залезть на любую скотину.

Мы едем медленно, чтобы сильно не трясти раненного, иначе он точно истечет кровью. Из-за этого путь занимает долгое, почти бесконечное количество времени. Когда лошади останавливается, я тут же спрыгиваю вниз без какой либо опаски за свою жизнь. Я, кажется, даже забыла, как сильно меня пугают эту грациозные, но жуть какие зубастые, животные.

Джон помогает аккуратно снять Уилла и передает его в руку милорда. Мы быстро заходим в особняк, Генри распоряжается, чтобы срочно привели лекаря. Поднимаемся на третий этаж, я всю дорогу прижимаю плащ к ране. Затем входим в покои младшего сына Эдгара, и милорд кладет брата на большую кровать.

Да, его комната существенно отличается от моей, но сейчас не время разглядывать интерьер и ныть о том, что я живу, как прислуга.

– Побудь с ним, а я проверю, где там лекарь! – нервно произносит мужчина, а после удаляется из комнаты. Ему не плевать на жизнь брата – страдания и волнения более чем искренние.

Я присаживаюсь на край кровати и провожу ладонью по пыльной щеке друга. Все ещё теплый, значит, сердце качает кровь по телу. Это радует, но не дает полной уверенности в благоприятном исходе событий.

Мне хочется плакать, вот просто реветь как белуге, но я сдерживаюсь, вдруг понадобится помощь. Неважно в чём и зачем, я сделаю всё что угодно, чтобы спасти Уилла. Это ведь всё из-за меня, из-за моей тупой идеи пойти погулять среди ночи. А ведь он меня предупреждал, несколько раз! Почему я никогда не слушаю?

Глаза увлажняются, и я шмыгаю носом, прикладывая дрожащие пальцы к губам. Нужно держаться, не время заниматься самобичеванием.

В комнату возвращается Генри в компании какой-то пожилой женщины с седыми волосами. Я тут же подскакиваю с кровати и отхожу в сторону, чтобы не мешаться. Милорд помогает лекарю снять с брата плащ, пиджак и рубаху. Женщина ставит сундук на край кровати и достает какие-то бутылки, тряпки и мази. Генри подходит ко мне, мельком дотрагивается до предплечья и кивает на дверь. Я послушно иду следом за мужчиной, чтобы не мешать лекарю.

Мы выходим из комнаты и отходим к окну в полном молчании. Опускаю взгляд на свои руки, на них кровь, не моя. Начинаю активно вытирать ладони о подол платья, пока Генри не опускает руку мне на плечо:

– Остановись, спокойно, что ты делаешь? – вместо ответа я начинаю реветь. Мужчина притягивает меня к себе, заключая в крепкие объятия. – Он выкарабкается, Уилл сильный парень и не такое переживал. Все будет хорошо, не плачь.

Даже сквозь град слез, чувствую, как все мое тело льнет к Генри навстречу, нуждается в его тепле и хочет большего, чем все эти невинные прикосновения.

Слезы прекращают литься и дыхание сбивается. Осознав такую стремительную перемену ощущений я, слишком резко, отрицательно мотаю головой, из-за чего врезаю височной долей мужчине по подбородку и отшагиваю назад.

Он шипит, прикладывает руку к лицу, но не говорит ни слова. Я растираю ушибленный висок и решаю установить границы:

– Сейчас не время для всего этого, да и вообще для подобных чувств нет подходящего момента. Нужно держать дистанцию, – стараюсь говорить строго, убирая руку от лица и глядя в голубые глаза.

– Я согласен. И…– замолкает, видимо, хочет обсудить то, что случилось несколькими часами ранее, но не знает, как начать. – Прости меня. Не понимаю, что случилось, и какой роган меня попутал, но мне очень жаль. Я наговорил лишнего, обвинил тебя в том, в чем ты не виновата.

– Забудем. Сейчас не до наших разборок, – обнимаю себя руками и отворачиваюсь к окну.

Я хочу верить ему, но разве это что-то меняет? Нет. Он все ещё женат? Да. Нужно ли мне убираться из этого мира? Разумеется!

Пока я погружалась в свои мысли из комнаты вышла пожилая женщина и подошла к нам, выражение её лица мне сразу не понравилось:

– Я сделала все, что в моих силах. Но рана непростая, оставленная не оружием, магией. Может, Торвальд давал вам что-то на такой случай?

– Мне ничего. Может быть Уиллу, нужно найти, – после нескольких секунд раздумий отвечает Генри, задумчиво растирая лоб, явно пытаясь вспомнить: где может быть…буду называть это микстурой. Женщина понимающе поджимает губы, а затем переводит грустный взгляд на дверь, ведущую в спальню Уильяма.

– Поищите милорд, потому что иначе, я не уверена, что сможет дотянуть до утра.

Глава 16 Луна Бьёрк

Сердце замирает, пропуская несколько ударов, затем болезненно отдается по ребрам и начинает колотиться, как сумасшедшее.

Нет, только не Уильям! Судьба не может быть настолько бессердечной! Он не должен умереть, не так и точно не сейчас! Он слишком молод и не заслуживает подобного исхода! Не верю, я отказываюсь верить! Нужно найти микстуру, напоить его, тогда все будет хорошо.

– К нему можно? – спрашиваю шепотом, глядя на лекаря. Она переводит на меня взгляд и грустно улыбается.

– Ты, наверное, Луна. Он звал тебя.

Не отвечаю, забывая про элементарную вежливость, а просто срываюсь с места, направляясь в его комнату. Распахиваю дверь, но застываю в проходе. Уильям все ещё лежит на кровати, но теперь его кожа бледная, как серая стена. Лоб и грудь покрывает испарина, дыхание сбитое, рваное, слишком неровное.

Не могу видеть его таким, это разбивает мне сердце. Его губы шевелятся, парень произносит мое имя, но делает это в бреду. Генри останавливается у меня за спиной, глядя на брата издалека. Судя по его тяжелому вздоху – картина ещё хуже, чем мне кажется.

Мужчина, ненавязчиво, опускает руку мне на поясницу и плавно подталкивает внутрь, понимая, что мне не хватает решимости. Несмело делаю шаг вперед, ещё один и ещё, пока не останавливаюсь у кровати раненого мага. Милорд начинает обыскивать стол Уилла, заглядывать в ящики, рыться в его сумке в поисках «спасения». Я же присаживаюсь на край кровати и беру мужскую руку в свою. Он слишком горячий, даже не знаю: магия его убивает или инфекция.

– Уилл, – шепчу дрожащим голосом, свободной рукой убираю кудрявую прядь, которая упала парню на лоб. Он не реагирует, лишь иногда дергается от боли или бреда, неважно, смотреть на его мучения одинаково сложно.

– Вот, дай ему выпить, – настолько тяжелым тоном произносит Генри, что я понимаю – речь не о лекарстве.

Поворачиваю к мужчине голову, спрашивая:

– Что это?

Он держит в руках маленькую бутылочку с какой-то жидкостью лилового цвета.

– Это избавит его от боли, хотя бы временно.

– То есть, не окончит его страдания, а просто сработает как обезболивающее? – хочу быть точно уверена, что с помощью этого напитка Генри не пытается облегчить страдания брата посредством отправления его на тот свет.

– Что? Окончить страдания? По-твоему я прошу убить его? – спрашивает возмущенно, но я заслужила этот гнев.

– Прости… – перевожу дыхание и забираю бутылочку. – Так что это?

– Думаешь, я знаю, из чего это сделали? – он вопросительно поднимает брови, а после добавляет. – Настойку передала Элла. Сказала дать ему, если мне покажется, что дела совсем плохи. Не могу представить, как он будет выглядеть ещё хуже, поэтому, зачем тянуть?

Как я понимаю, Элла – это та самая пожилая женщина-лекарь. Если бы я не убежала из коридора, то возможно, сама бы услышала этот разговор.

– Давай все-таки придержим немного? – нерешительно спрашиваю, поднимая на мужчину молящий взгляд. Это шаг отчаяния, а я отказываюсь верить в то, что это конец.

– Ладно, – он кивает и отходит к двери. – Я поищу внизу, может он оставил что-то в конюшне, библиотеке, на кухне или ещё где.

– А он мог там оставить? – произношу с надеждой. Генри грустно улыбается краем губ и отрицательно качает головой. Я понимаю его, старший сын Эдгара пытается занять себя или сделать хоть что-то, но только не сидеть на месте в ожидании смерти брата. – Иди, я останусь с ним.

Милорд задерживает взгляд на брате, растирает глаза руками, очень сильно при этом жмурясь. Тяжело выдыхает, а затем смотрит на меня, кивает в знак согласия и молча уходит.

– Луна… – еле слышно произносит Уильям, и я наклоняюсь к нему.

– Да, Уилл, я здесь, я рядом. Тебе оставлял что-нибудь старец? Зелье, которое сможет тебя вылечить, – говорю быстро, но четко, пытаюсь воспользоваться моментом, пока парень в сознании.

– Хочу пить, – отвечает устало. Он, наверное, даже не понял, о чем я спрашивала.

– Секунду, – встаю с кровати, иду к столу, наливаю в металлический стакан воду из графина и возвращаюсь к кровати. Аккуратно поднимаю кудрявую голову и подношу стакан к его губам, понемногу наклоняя емкость, чтобы Уилл смог попить.

– Полежишь со мной немного? – тихо спрашивает он, поднимая на меня такой затуманенный взгляд, что становится по-настоящему страшно.

– Конечно, – голос дрогнул.

Я прикусываю губы, чтобы сдержать слезы. Ставлю стакан на пол и ложусь на бок на край кровати, прижимаясь к Уильяму всем телом, опуская голову на его здоровое плечо.

Друг тяжело вздыхает, но улыбается, находя своей рукой мои пальцы, переплетая их между собой.

–Уилл, пожалуйста, вспомни, давал ли тебе Торвальд какую-нибудь настойку?  – молящим голосом произношу я, вслушиваясь в слабое сердцебиение.

– Так жаль, что мне так и не удалось поцеловать тебя, – совершенно не слышит меня, словно находится в мире грез.

Прижимаюсь к младшему сыну Эдгара сильнее, утыкаюсь носом в его шею и закрываю глаза. Его знобит, из-за чего тело пробивает мелкой дрожью. Высвобождаю руку, приподнимаясь на локте, и подтягиваю одеяло, чтобы ему было теплее. Затем опускаю левую руку на его щеку, ласково поглаживая кожу подушечками пальцев.

– И мне жаль, – произношу тихо, потому что ком становится в горле. Затем наклоняюсь, оставляя на пересохших губах нежный поцелуй. Уильям еле ощутимо отвечает, и я растягиваю момент, всем сердцем жалея, что я не сделала этого раньше. Его горячее дыхание обжигает кожу, заставляя все мое тело кричать от раздирающей изнутри боли.

Медленно отстраняюсь, он улыбается, слабо, но так безмятежно. Всхлипываю и тут же зажимаю рот рукой, не хочу расстраивать друга слезами, которые скатываются по щекам огромными каплями.

Взгляд падает на алую бутылочку, и у меня начинается настоящая истерика. Неужели это, правда, конец?

Опускаю голову другу на грудь, заходясь плачем и содрогаясь всем телом. Мой рев, наверное, слышно на весь третий этаж, но мне плевать.

– Пожалуйся, останься со мной! Останься! – молю сквозь слезы, начиная чувствовать странное покалывание на кончиках пальцев.

Тело бросает в жар, раскаляюсь, как старый радиатор. Я могла бы обогреть всю комнату Уилла. Списываю все на истерику, вполне нормально, что поднялась температура от всех переживаний. Но затем, происходит нечто совершенно необъяснимое – жар сменяет холод, словно каждую клеточку  тела покрывает утренний иней. Пальцы леденеют, и кожа на них начинает покалывать сильнее. Похожее чувство я испытала, когда дриады заключили меня в круг, произнося странные слова.

Отрываюсь от груди друга и смотрю на свои руки – от них исходит слабое голубое мерцание. Не знаю, чем руководствуюсь в следующую секунду, когда прикладываю раскрытую ладонь к ране Уилла, но решение принято, и изменить уже ничего нельзя. Сначала его тело начинает стремительно остывать, а после содрогаться в конвульсиях, как во время эпилептического приступа. Однако я убираю руку только после того, как голубоватое свечение исчезает. В это же мгновение успокаивается и маг.

В комнате повисает давящая на психику тишина, Уильям не произносит ни звука. Он не шевелится и не дышит…

Он умер? Я убила его?

Осознание происходящего давит на череп. Начинаю задыхаться от паники, прикладываю руку к груди, беспомощно хватаю воздух рваными вдохами, чувствуя, что какая-то часть меня погибает следом за ним. Поэтому, когда Уильям резко садится, я вскрикиваю от ужаса и подскакиваю на ноги.

Друг тяжело дышит, глядя на меня своими округленными от шока глазами, я смотрю на него в ответ безмолвно, лишь изредка разряжая накалившуюся атмосферу совершенно неуместной икотой.

– Луна?..

– Уилл?..

– Это ты сделала?

– Я не знаю.

Самый быстрый и информативный разговор в моей жизни.

Мы все ещё смотрим друг на друга испуганно, пока на губах парня не появляется его невероятно милая улыбка.

– Боже, ты жив! – радостно выкрикиваю и подаюсь вперед, обхватывая мужскую шею руками, чуть ли не заваливая парня на подушку, крепко прижимаясь к его телу. Он скрещивает свои руки на моей спине, притягивая ещё ближе, пока не становится сложно дышать, но мне все равно, я готова потерпеть, лишь бы он никуда не отодвигался!

– Я глазам своим не верю! Как ты спасла меня? – он приглаживает мои волосы одной рукой, а после убирает прядь за ухо, опуская ладонь на щеку, затем чуть отстраняется, заглядывая в глаза. – Как? Ты нашла настойку Торвальда?

– Нет, её искал Генри, но безуспешно.

– А он сам как, жив? Мы отбили нападение?

– Да, все хорошо, – улыбаюсь, поднимаю руку к мужскому лицу, до сих пор не веря в происходящее.

– А ты, как ты выжила? Я помню, как Лесандра схватила тебя.

– Её спугнул Генри и она ушла.

– Это прямо чудо какое-то! Но позже ты мне должна будешь рассказать все детали, потому что это не похоже на королеву. Ты себя хорошо чувствуешь? – взволнованно спрашивает он, и я мягко улыбаюсь, запуская пальцы в кудрявые волосы.

– Не думай обо мне, ты чуть не умер. Мы все так испугались, не знаю что произошло, но мои руки начали мерцать, что-то вынудило меня приложить их к ране, и ты очнулся, – говорю шепотом, потому что звучит неправдоподобно.

– Получается, в твоих жилах течет магия? – восторженно спрашивает Уилл, и я осекаюсь.

Если это так, вдруг я, действительно, причастна к тому, что происходит с Генри? Ведь его последний срыв вызван мной, а не алкоголем.

– Нет, нет, нет, – испуганно тараторю, нервно оглядываясь на дверь. – Не говори никому, не говори Генри!

Уилл мягко, но настойчиво разворачивает мою голову к себе и заглядывает в глаза, плавно втягивая воздух через нос и выдыхая ртом, явно, чтобы я повторила. Делаю несколько глубоких вдохов и немного успокаиваюсь.

– Я ничего не скажу, это останется между нами. Но ты должна рассказать мне правду о вас с моим братом, между вами явно что-то происходит и я должен знать что.

– Хорошо, я расскажу. Но что делать сейчас, как объяснить чудо твоего исцеления?

– У меня под кроватью сундук, достань оттуда пустую бутылку. Скажем, что я смог описать, где спрятана настойка, – он отвечает быстрее, чем паника вновь охватывает меня, и я облегченно выдыхаю.

На тему: у меня, что, правда, есть магия? Пока не думаю, потому что это в уме не укладывается. Оставлю рассуждения на другой раз, когда и если эта мысль перестанет быть настолько бредовой.

Отстраняюсь, перекидываю волосы на одну сторону и наклоняюсь вниз, но Уилл отчего-то хватает меня за руку и разворачивает к себе, глядя так, словно у меня рог вырос.

– Эй, ты чего? Я же просто за сундуком.

– Расскажи мне все, что было с Лесандрой! – слишком требовательно, не похоже на друга. Может просто шок после ранения?

– Да ничего такого, давай сначала достану сундук, слышишь шаги? Возможно, это Генри возвращается.

– Забудь ты об этом сундуке, что тебе сказала богиня? – удивленно смотрю в зеленые глаза и быстро пересказываю все случившееся, не забывая упомянуть тошнотворный поцелуй, при этом в отвращении провожу тыльной стороной ладони по губам.

– Ждала тебя? Поцеловала и сказала, что будешь молить о встрече?.. – растерянно переспрашивает парень, хватаясь за голову.

– Ну, да. Говорю же, странная она. Не пойду я к ней добровольно, никаким рогаликом меня не заманить. Не беспокойся, – пытаюсь успокоить его, но Уильям перехватывает мою руку и зажимает между своими ладонями.

– Ты не должна была лечить меня. Не могу сказать точно, что именно дриада сделала своим поцелуем: пробудила твою силу или наполнила тебя ею. Но дело в том, что когда ты воспользовалась её даром, ты запустила проклятье богини, которое медленно распространится по твоему телу.

– А что будет потом?.. – спрашиваю с опаской, и Уилл протягивает ко мне руку, прикладывая пальцы к оголенной шее, выводя на коже какую-то странную линию.

– Оно наполнится ядом, – произносит тихо, мрачно, испуганно. – Отметины похожие на удар молнии уже проступили на коже. Я вижу, как зеленые линии, берущие начало на твоем горле, там, где Лесандра держала руку, спускаются вниз к груди. Когда они дойдут до сердца…

– Я умру? – спрашиваю шокировано, глаза широко распахиваются, и я хватаюсь за горло, пытаясь нащупать те самые линии.

– В смысле она умрет? – раздается громкий голос Генри, и мы синхронно переводим на него испуганный взгляд. Мужчина стоит в пороге и удивленно смотрит то на меня, то на брата.

– Генри! – восторженно заявляет младший из сыновей и расставляет руку в стороны, призывая милорда подойти ближе.

Растерянно поднимаюсь с кровати, позволяя братьям воссоединиться, но смотрю в отражение стекла, пытаясь увидеть отметину.

Первый сын Эдгара медлит пару секунд, с подозрением глядя на нас обоих, будто чувствует, что мы что-то скрываем. Я же, стараюсь незаметно поправить волосы, прикрывая ими шею. Затем Генри все же подходит у Уиллу и заключает его в крепкие объятия.

– Рад, что ты жив! Вы нашли настойку старца?

– Да, я пришел в себя, и Луне удалось понять мой бессвязный бред. Так что Торвальд помогает нам даже тогда, когда его нет рядом, – он хлопает милорда по спине и бросает на меня быстрый взгляд.

– Отличная новость. Мы боялись, что потеряем тебя. Марго зайдет утром, она постеснялась тревожить тебя сейчас, – отстранившись, произносит хранитель, присаживаясь на край кровати.

– Постеснялась? Миледи-то? Что-то новенькое, – с насмешкой говорит парень. Затем поднимает подушку, облокачивая её о спинку кровати, и садится поудобнее. Убирает повязку и с любопытством рассматривает небольшую рану, которая почти затянулась.

– Ого, – удивленно издает Генри, присматриваясь к плечу мага. – Я не помню, чтобы снадобья старца работали так хорошо.

Нервно икаю, мужчины поворачиваются ко мне, и я лишь пожимаю плечами, выдавливая «беззаботное»:

– Простите.

– Ладно, я вижу, что вы что-то скрываете. Это была не игра слов, она умирает? – серьезно спрашивает Генри, и Уилл поворачивается ко мне:

– Покажи ему.

Тяжело вздыхаю, подхожу ближе и поднимаю волосы, оголяя шею.

– После прикосновения Лесандры? – обеспокоенно спрашивает милорд, и я присаживаюсь, на противоположную от него сторону кровати, обреченно кивая. – И что делать? – теперь уже он обращается к Уильяму.

– Я не знаю, как убрать след. Но знаю, как замедлить распространение яда.

– Почему твой тон звучит так, будто это плохая новость? – уточняет хранитель, срывая фразу с моего языка.

– Потому что для выполнения ритуала мне нужны особые травы, которые растут возле священной чащи.

– Той самой, откуда я сбежала?

– Именно. А учитывая конфликт, соваться туда очень опасно, – предостерегающим тоном произносит Уилл и обменивается взглядами с Генри.

– А сколько у неё времени, может Торвальд успеет вернуться?

– Не более двух дней, – мрачно отзывается Уилл, протягивая мне руку.

– Что? Я умру через два дня? – вскакиваю с кровати. В висках пульсирует кровь, а шея начинает печь. Теперь я буквально чувствую, как яд медленно отпечатывает на коже, повторяя линии вен.

Уильям поднимается на ноги и подходит ко мне, хватая за предплечья:

– Так, тихо, это лишнее. Ты можешь усугубить ситуацию. Выдыхай, я утром отправлюсь в чащу и все возьму.

– Нет, – строго говорит милорд, поднимаясь с места.

– Согласна, это слишком опасно, ты никуда не поедешь!

– Не говори глупости, в противном случае ты умрешь! – психует Уилл, заглядывая мне в глаза.

– То есть, ты считаешь, что давно не был на волоске от смерти? – парирую, выдерживая требовательный взгляд.

– Успокойтесь оба! – в наши препирания врывается строгий голос Генри. – С первыми лучами солнца я отправлюсь в лес и привезу всё, что необходимо.

– Чушь полная! У тебя нет магии, тебя нельзя одному подходить к священным местам. Если тебя не убьют, то околдуют, и ты останешься там навсегда! – возмущается второй сын Эдгара, разворачиваясь к брату.

– Мне все равно. Тем более я должен загладить вину, – он переводит взгляд на меня, и внутри все сжимается.

– Не выдумывай, ты мне ничего не должен. Мы вроде решили оставить это в прошлом, – подхожу к милорду, заглядывая в бездонные голубые глаза. Внутри зарождается неприятное чувство тревоги, смешанное с каким-то излишне сильным волнением.

– Нет, моему поведению нет оправдания, – а затем добавляет чуть тише, чтобы слышала только я, –  не хочу, чтобы ты пострадала.

Мое сердце с трепетом отзывается на каждое слово, и я теряюсь в собственных мыслях и чувствах.

Нет, пожалуйста, только не снова.

Глава 17 Генри

Говорю чистую правду. Конечно, мне не особо хотелось произносить её при брате, но я беспокоюсь о чужеземке слишком сильно, чтобы соблюдать нормы приличия. Да, знаю, метка не дает мне мыслить трезво, но это отличный способ искупить вину и уберечь младшего от очередной смертельной опасности.

– Генри, перестань. Ты мне ничего не должен, – шепотом отвечает Луна. Её взгляд такой мягкий, в нем читается неприкрытое беспокойство. Что же, очень мило, что она волнуется обо мне даже после того, что я сделал.

– Не позволю никому из вас рисковать жизнью. Я самый сильный и крепкий из нас троих. Возьму с собой пару человек, сделаю всё быстро и тихо, – говорю громче, отрывая взгляд от зеленых глаз собеседницы.

– Отлично, просто отлично! – Уилл хлопает в ладони, а после присаживается на край стола.

Движение выглядит естественно, но я вижу, что за ним скрывается: его тело ещё слишком слабое. Однако брат не хочет показать слабость при гостье.

– Если ты поедешь с отрядом, вас заметят ещё быстрее! Тогда точно появятся лесные духи и завлекут в свои сети. Да, первое время любовные забавы с ними будут тебе нравиться, ровно до того момента, пока из твоего тела не вытечет вся жизненная сила!

– Хочешь сказать ты после ранения сможешь противостоять им? Я знаю тебя слишком давно, чтобы запомнить одну простую вещь – когда ты слаб физически, магия тебе не подвластна, – говорю строго, как делал это наш отец. Уилл недовольно сдвигает брови к переносице и инстинктивно прикладывает руку к ещё свежей ране.

– Так, я понимаю, что ни один из вас не собирается меня слушать. Но попробуйте перестать спорить хотя бы на минуту. Травы нужны мне, так? – девушка испытывающе смотрит сначала на меня, затем на Уильяма. – Значит, я поеду за ними сама.

Из груди вырывается нервный смешок, и я прикрываю глаза рукой, сохраняя молчание, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Более глупого заявления я сегодня ещё не слышал, – благо Уилл произносит всё за меня. – Ты даже на лошади скакать не умеешь. Представляешь, как сильно устанешь, пока только дойдешь до леса? А если что-то случится, думаешь, сможешь убежать? Или, может, ты знаешь, как выглядят травы? Не хочу тебя обижать, но, при всем уважении, могу сказать одно – ты не справишься.

Луна возмущенно пыхтит, её рот немного приоткрыт, а рука гневно выставлена перед собой, да только сказать ей нечего.

– Тогда, – а нет, ошибся, ей всегда есть что добавить, – я поеду с тобой, – разворачивается на пятках и смотрит на меня, – Генри!

– Нет, – говорю однозначно и строго.

– Нет, – эхом отзывается младший, и я скрещиваю руки на груди.

– Ты уже раз ослушалась моего распоряжения и что произошло? Вас чуть не убили. Думаешь, второй раз всё обойдется спокойнее? – смотрю в её глаза, пытаясь донести смысл сказанных слов.

Чужеземка поджимает губы, по ней видно, что ей совестно за поступок, так как из-за этого чуть не погиб человек, но возмущение сильнее:

– Ты сам меня вынудил, – не удержавшись, всё же высказывается она, а после отворачивается, демонстративно подтягивая край надорванного платья.

– Кстати об этом, – тихо начинает Уильям, вынуждая нас притихнуть и прислушаться. – Я понял, почему лесные создания казались мне странными.

Вопросительно смотрю на брата, он морщится от боли. Подхожу к нему, подхватываю под руку и помогаю вернуться в кровать. Он не противится, так как понимает, что завтра ему понадобятся силы.

– Уилл, все хорошо? – обеспокоенно спрашивает Луна, глядя на него с чувством вины и чем-то еще, пока что для меня непонятного. Хотя, я и не хочу ничего понимать.

– Да, отлично, просто вы меня утомили, – отшучивается, как всегда. – Так вот! Их глаза были темными. Для тех, кто с нами впервые, поясняю, – он многозначительно смотрит на чужеземку, – обычно они имеют зеленоватое сияние. Но в этот раз их взгляд был пустым и тусклым, словно ими что-то или кто-то управлял, а судя по тому, что глаза богини мерцали – это не её рук дело. Какое-то вмешательство извне.

Замолкает, обдумывает следующие слова, я же хмурюсь. Ещё не хватало, чтобы кто-то обрел мощь управлять лесными тварями.

– Когда я ворвался в комнату и оттащил тебя от Луны, – после этих слов всем стало неловко, – и твои глаза были такими. – Тихо, но уверенно заканчивает брат, и гостья резко оборачивается ко мне:

– А ведь точно, я никак не могла понять, что было не так. Радужка, даже при освещении камина и свечей не должна была приобрести коричневатый отлив. Так что, да. Ты, действительно, ни в чем не виноват. – Говорит почти шепотом, заглядывая мне в глаза, и поджимает губы.

– Только вот я не понимаю, какая связь может быть между тобой и скоге? – недоумевающе спрашивает Уильям.

– Понятия не имею.

– Моя теория: их провоцирует появление Луны. Что-то дрогнуло в мире магии, я это чувствую. Возможно, своим перемещением она нарушила какую-то волшебную связь, или её энергетика оказывает странное влияние на лесных. Других идей у меня нет.

Они странно переглядываются, но я не успеваю задать вопрос, так как меня опережает Уилл:

– Но почему тогда их дисбаланс отразился на тебе, брат? Вы не хотите мне ничего объяснить? – смотрит на меня выжидающе, я же тяжело вздыхаю, обдумывая варианты.

Понятно одно: рассказывать что-либо мне не хочется. Не знаю почему, точнее, догадываюсь, но отказываюсь принимать как данное. Я так хотел разрушить нашу невидимую связь и избавиться от проклятого притяжения, но теперь, когда такая возможно появляется (даже чисто теоретически), мне становится не по себе.

– Ничего необычного. Может дело в том, что я хранитель? – а почему бы и нет, звучит логично, во мне течёт кровь всех правителей Фореста.

– Хм, – Уилл изгибает губы в обратной улыбке и слегка кивает головой, мол: неплохо-неплохо. – Да, вполне может быть. Но мне все равно кажется…

– Прости, но время позднее, – перебиваю его не просто так, хочу закончить тему. – Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться. Мне также не помешает набраться сил перед поездкой. Так что, спокойно ночи.

– Стой! – их голоса звучат в унисон. Хмыкаю и открываю дверь, выходя из комнаты.

Буквально через пару мгновений дверь хлопает повторно, и раздается громкий голос Луны:

– Генри, ну постой, пожалуйста! – замедляю ход, тяжело вздыхая. Шаги ускоряются, и девушка становится передо мной.

– Ты ни в чем не виноват, эта вся ярость из-за нашей долбанной связи, – шепчет она, переминаясь с ноги на ногу. – Значит, тебе нечего заглаживать. Я подожду пару дней, пока Уилл окрепнет, а потом поедете вместе. В конце концов, он же маг, без него нельзя соваться в лес.

– Уильям сказал, что у тебя всего пара дней. Так что не думаю, что ты сможешь подождать, – пытаюсь уйти, но чужеземка хватает меня за руку, останавливая на месте.

Конечно же, её сил не хватает, чтобы удержать меня. Я прикован к полу своим же нежеланием отстраняться. Наша связь однозначно начинает приобретать другие окрасы, теперь она не завязана на одном лишь влечении, я начинаю чувствовать что-то другое, более личное.

– Он не знает наверняка. Это лишь предположение. Не нужно геройствовать, один день роли не сыграет, – продолжает настаивать, но руку не одергивает. Я же подхожу на шаг ближе, ведомый навязанным нам обоим порывом (навязанным же?).

– Я не геройствую. Мой долг защищать жителей поместья. Пока ты у нас в гостях, считаешься одной из них. Каким я буду правителем, если начну подвергать людей опасности? Тем более мы даже не знаем, что Лесандре нужно, и какой яд она влила в твои вены. Вдруг из-за него твое влияние на существ усилится, и они пробьются через границы?

Заглядываю в большие зеленые глаза в ожидании ответа. Её черты лица, освещенные приглушенным светом луны, льющимся в коридор через большие окна, необычайно красивые, мягкие и такие нежные. Тепло девичьего прикосновения заставляется находиться в напряжении, борясь с отчаянным желанием наконец-то преодолеть этот последний шаг.

– Я не хочу, чтобы ты пострадал, – шепот срывается с её губ, и я прикрываю глаза на секунду, наслаждаясь звуком мелодичного голоса.

– А разве тебе не все равно? – не знаю, зачем я это спрашиваю, зачем сам себя провоцирую и загоняю в сложное положение. Возможно, надеюсь услышать ответ – нет, который сработает словно галлон ледяной воды, позволяя мыслить здраво. Ведь иначе не уверен, что смогу себя контролировать.

Чужеземка молчит, опускает взгляд, её пальцы дрогнули на моей руке, и я не сдержав порыва, чуть придвигаюсь, желая ощутить тепло горячего тела, прежде чем уйду.

– Мне не всё равно, – отвечает тихо, разбавляя тишину рваным вздохом.

Луна поднимает на меня взгляд, и я больше не могу противиться желаниям.

Запускаю руки в светлые локоны и наклоняюсь, находя её чувственные губы своими, сливаясь в столь желанном и необходимом поцелуе. Её пальцы смыкаются на вороте моей рубахи, Луна встает на цыпочки, отвечая на мой порыв с таким же отчаянием, пытаясь утолить внутренний голод. Опускаю руки на тонкую талию, притягивая чужеземку ближе, углубляя поцелуй и полностью теряю самообладание. Прижимаю Луну к стене, с жадностью изучая руками изгибы упругого тела. Её тихий, но невероятно сладкий стон, обжигает губы, и сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Отстраняюсь, но только для того, чтобы усыпать поцелуями тонкую девичью шею и спуститься на частично оголенные плечи.

Ощущения такие сильные, словно в моих руках не обычная девушка, а кладезь непостижимого удовольствия и блаженства. Моё тело реагирует на каждое её, даже незначительное, прикосновение острой волной возбуждения.

И если бы сбоку не раздался громкий, удивленный голос Марго, то меня не остановила бы даже целая армия лесных тварей:

– Генри?..

Не без сожаления и, уж точно, не без труда отрываюсь от сладких губ, и отступаю на шаг назад, освобождая девушку из хватки. В её глазах шок, растерянность, смущение, неловкость и безграничная вина. Я чувствую себя не намного лучше, потому что понимаю – мы поступили неправильно.

Щеки Луны заливаются румянцем. Киваю в сторону лестницы, говоря тихо:

– Ступай, – не хочу её вмешивать, сам разберусь с женой. В конце концов, именно я инициатор всего этого безумия, и мне должно быть стыдно за свои поступки, не ей.

Девушка нервно закусывает губы, а после спешно уходит, оставляя нас с супругой наедине.

– И как это понимать? – возмущается Марго, указывая рукой на лестничный пролет, откуда все ещё слышатся звуки удаляющихся шагов.

– Давай поговорим не здесь, – говорю после тяжелого выдоха, когда пыл немного утихает и мне удается сфокусироваться на текущей проблеме.

– А что ж так? Ты не стеснялся прямо здесь тискать эту девку, а говорить не хочешь? – в голосе слышна обида, но я не могу её за это винить.

– Прошу тебя, пойдем в спальню, – дожидаюсь согласия и направляюсь в комнату вместе с женой.

Как только дверь за нами закрывается, миледи спрашивает:

– Кто она? Какая-то новая служанка? – её голос полон презрения.

– А ты что, когда-то замечала за мной пристрастие к служанкам? – понимаю, что обидел её, но для ревности нет никаких оснований, мы давно отдалились друг от друга.

– Возможно, я просто этого не знала, – она отворачивается, демонстративно прикрывает глаза руками, хотя я уверен, что в них нет слез.

– Маргарет, прошу тебя, не устраивай сцен. Я никогда не изменял тебе, ты это знаешь. То, что ты видела, – глупая ошибка, совершенная из-за перепитого вина и стресса. Я не хотел задеть твою честь, прости.

Говорю искренне, мне действительно, не хотелось обидеть её, но так получилось. Подхожу к супруге, опуская руки ей на плечи, медленно разворачиваю к себе и заглядываю в глаза.

– Ты не выглядишь пьяным. Да, от тебя пахнет хмелем, но взгляд чистый, а значит, ты понимал, что делал. Она нравится тебе?

– Нет, это глупая ошибка. Мужчины порой допускают такие, нам сложнее совладать с чувствами, – на самом деле я думаю не совсем так, но говорить об этом Марго нет надобности.

– Почему ты не пришел за этим утешением ко мне? – обиженно спрашивает рыжеволосая, и я удивленно поднимаю брови.

– А с каких пор ты жаждешь моих прикосновений? Мы не делим постель больше года. Мы общаемся только на публике. Ты большую часть времени проводишь в поездках в родное поместье, – говорю с некой настороженностью, а затем скрещиваю руки на груди.

Не могу понять: у нее взыграла ревность только потому, что она заметила мою заинтересованность другой или просто из вредности?

– Я всегда жажду твоих прикосновений, просто ты перестал пытаться, – она драматично отворачивает голову, глядя в окно.

– Мне нужно было брать тебя силой? – спрашиваю с возмущением.

– Нет, но, если бы тебя тянуло ко мне хотя бы наполовину так же сильно, как к этой девке, то все было бы хорошо! – смотрит на меня с вызовом, а затем, видя мой недоумевающий взгляд, усмехается. – Да брось, Генри. Думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, я слепая? Я видела, как ты смотрел на неё на праздновании. И знаю, что ты утащил её прямо во время танца. Хочешь сказать, между вами ничего не было?

– Между нами ничего не было, – произношу холодно, продолжая настаивать на своем, ведь это правда. Я не особо удивляюсь осведомленности супруги, в особняке достаточно слуг, которые могут рассказывать ей всё, что видят, даже если не понимают контекста происходящего.

– Потому что Уилл помешал?

– Если ты хотела за мной следить, нужно было остаться на празднике, а не уходить в комнату, – произношу недовольно, поэтому что это уже не случайные сплетни слуг, Марго заставила их наблюдать за мной.

– Я хотела проверить свои опасения, и они подтвердились. Тебя потянуло на молоденьких? Это все потому, что её чрево, в отличие от моего, способно произвести на свет ребенка? – её голос дрогнул, и она прикладывает руку к низу живота, отходя в сторону.

Больная тема. Мы много лет пытаемся зачать наследника – следующего хранителя, но, увы, ничего не получается. Возможно, из-за этого мы так и отдалились друг от друга. Маргарет считает, что это все проклятие лесных тварей, хотя она лично с ними даже никогда не сталкивалась. Вся надежда возлагается на Торвальда и его снадобье. Я с нетерпением ждал затмения небесного светила вместе с супругой, так как старец сказал, что после него сможет добыть нужные компоненты для настойки. И кто же мог предугадать, что дождавшись знака свыше, я получу не шанс с Марго, а Луну, полностью перевернувшую мой мир.

Подхожу к жене и опускаю руки ей на предплечья:

– Маргарет, не говори так. Я переживаю эту боль вместе с тобой, – она медлит некоторое время, а затем разворачивается, и я заключаю её в объятия.

В нашем мире мужчины, особенно правители, нередко изменяют своим женам, это нормально. Но я с детства запомнил, как страдала моя мать, глядя на Уилла, и не хотел причинять таких мук своей женщине.

Отдать мне должное, я держался очень долго.

– Это была ошибка, прости меня, – произношу тихо, успокаивающе поглаживая женскую спину широкой ладонью.

Воспоминания мимо воли возвращаются к Луне и её сладким губам. Этот поступок плох по многим причинам. Но, даже если бы у меня была возможность переиграть все, я бы вновь поцеловал её. Метка не может быть совпадением, чужеземка не просто так оказалась в моем мире и выбежала мне навстречу. Вдруг это сама судьба переплетает наши нити? Я должен, нет, обязан был узнать, какого это – ощущать её своей, хотя бы раз, хотя бы на несколько мгновений.

Сердце ускоряет ход, и жаркие воспоминания пробуждают мое мужское естество, из-за чего Марго поднимает на меня томный взгляд, а после приподнимается на носочках и припадает к губам. Видимо, супруга посчитала, что это реакция на близость с ней. Слабо целую женщину в ответ, а после плавно отстраняюсь – она не то, чего мне хочется.

– Завтра рано вставать. Я должен набраться сил перед поездкой.

– А куда ты?

– В лес.

– Зачем? Разве это не опасно сразу после нападения? Мы должны несколько дней сохранять дистанцию, так всегда было, это негласное правило. Твари сейчас озверевшие, они разорвут тебя на части даже днем!

– Я знаю, но мне нужно, прости, – отхожу в сторону и начинаю готовиться ко сну, снимая тяжелые сапоги.

– Это из-за неё? – с подозрением в голосе интересуется Марго, но я молчу. Тогда супруга подходит ко мне и хватает за руку. – Отвечай, это все ради девки бастарда?

Аккуратно обхватываю пальцами тонкое запястье и настойчиво убираю руку в сторону:

– Не называй так моего брата, – мой голос строгий и недовольный. Марго вырывает руку, и в её глазах вспыхивает ярость.

– Я хочу, чтобы она немедленно ушла из нашего дома! Выгони её сейчас же! Выстави прочь, эту мелкую дрянь! Хотя ладно, я сама это сделаю! – она впадает в истерику, и направляется к двери, но я останавливаю её командным тоном:

– Не забывайся, Маргарет. В этом доме я хозяин, а ты лишь моя супруга. Я и так позволяю тебе слишком многое. Не вынуждай меня относиться к тебе так, как у нас принято.

Женщина замирает и медленно убирает руку от дверной ручки, её губы сжимаются в тонкую линию, а дыхание сбивается от внутренней злобы:

– Ты что, хочешь начать войну между нашими домами?

– На основании измены? Твой отец тебя засмеет, учитывая, сколько у него любовниц, – усмехаюсь и стягиваю рубаху через голову, откидывая ткань на небольшую кушетку, стоящую у стены. – Мне жаль, что я задел твои чувства. Но ты должна успокоиться. Услышь же меня – этого больше не повторится.

– Потому что она девушка Уилла? – эта фраза неприятно режет ухо и, всего на секунду, но мое выражение лица меняется, приобретая жесткие очертания.

– Да, потому что она девушка Уилла, – повторяю холодно.

Отвожу взгляд и пытаюсь успокоить накатившую ревность. Я не имею никакого права на эту самую ревность.

– И это всё? Больше ты от меня ничего не скрываешь? – её интонация становится мягче, и Марго приближается, опуская руки на мою грудь.

– Есть ещё кое-что, но ты узнаешь об этом в свое время. До возвращения Торвальда никому ничего лучше не знать.

О метке я не собираюсь рассказывать. Новость о том, что Луна из другого мира, так вообще лучше держать при себе, а то Маргарет может натворить дел. В её рыжей головушке ещё те роганы водятся.

– Может, я помогу тебе уснуть? – её голос опускается до игривого шепота, и я тяжело вздыхаю.

– Мне действительно рано вставать. Я пережил нападение лесных тварей и нуждаюсь в отдыхе. Но, если это все не из вредности, и твое желание вновь возродилось, мы вернемся к этому разговору завтра, – говорю мягко, точнее, стараюсь произносить слова так.

В глубине души я все ещё люблю и хочу её, но сейчас эти чувства кажутся такими далекими, словно их никогда и не было.

Мне нужно поговорить с Уильямом и узнать, как он относится к Луне. Если это любовь, то я отойду в сторону, но, если лишь симпатия…

Глава 18 Луна Бьёрк

Сгорая от стыда, сбегаю по лестнице, планирую больше никогда в жизни не высовывать носа из комнаты. А учитывая, что жить мне осталось недолго, – проблема очень быстро разрешится сама собой. Вот, я уже почти оптимистка, нашла плюс в собственной смерти.

Захлопываю дверь, прижимаюсь к гладкой поверхности спиной и медленно сползаю вниз, занимая сидячее положение. Подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками, и опускаю голову.

И чем я только думала? Он женатый человек! Я не имела никакого права вмешиваться в их брак. Более того, Уильям говорил, что они счастливы. Нельзя было отвечать на поцелуй, нужно было отстраниться и уйти. Но, положа руку на сердце, я физически не смогла противиться его порыву.

Генри такой горячий, желанный, до умопомрачения красивый. От его одного взгляда мурашки разбегаются по всему телу, а голова начинает кружиться. Все ещё чувствую вкус его губ, такой опьяняющий, что в нем невозможно не раствориться. Кожа помнит жар мужских ладоней, от которых начинают подкашиваться колени. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Ничьи прикосновения не затрагивали меня до глубины души. Когда наши губы слились в страстном поцелуе, я ощутила нечто странное и приятное одновременно, будто бы нашла утерянную часть себя. Генри дополняет меня, делает цельной, совершенной и по-настоящему живой.

Но все это неправильно! Как бы он мне не нравился, чтобы не делала с нами метка, я должна прекратить это раз и навсегда! Он счастлив в браке, даже если в их мире допускается гарем любовниц, не желаю становиться одной из них. Существуют определенные правила, морали, приличия и порядки, только придерживаясь их мы остаемся людьми, а не дикими животными, руководствующимися инстинктами. Хочу быть выше и сильнее притяжения. Хочу быть выше измен, выше предательств. Я не стану причиной разбитого сердца Марго, особенно, если она его любит.

Может, лучше узнать всё у Уильяма? Возможно, они не так уж счастливы, а все былые чувства угасли?

Нет, глупые надежды. Не стану даже думать об этом. Нужно просто забыть его прикосновения и те чувства, что они вызывают. Да только как?..

Не знаю, сколько я просидела в таком положении, пока все эмоции утихли, но вставать сложно, потому что ноги затекли. Смыв с себя грязь и кровь Уилла, я переодеваюсь в просторную ночнушку и забираюсь в кровать. Да только сон отказывается приходить.

Из-за того, что мне пришлось стыдливо убежать в свою комнату, я так и не поняла, поедет Генри утром в лес, где его, возможно, убьют, или не поедет. Необходимо остановить его. Не позволю, чтобы из-за меня пострадал ещё хоть кто-то.

Когда солнечный диск медленно поднялся над линией горизонта, теплыми лучами скользя по серым стенам особняка, я, в наряде охотницы (выбора в одежде у меня особо-то и нет) уже наматываю круги по длинному коридору. Понятия не имею, пойдет милорд через задний двор или выедет через центральные ворота, но ему точно понадобится лошадь.

– А ты куда собралась? – раздается озадаченный голос Уилла, и я тут же поворачиваюсь к другу.

Он выглядит хорошо: глаза блестят, на щеках здоровый румянец, спина ровная, никаких ужимок и скованности.

– Отлично выглядишь, – тихо присвистываю, изображая настоящего ловеласа. Парень улыбается и подходит ближе, я иду навстречу. – Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю, останавливаясь от него в полушаге.

– Хорошо. Когда вы вчера ушли я ещё выпил настойку Торвальда, поэтому теперь свеж и бодр, как молодой лесной олень. Смотри, – он отодвигает край рубахи, показывая мне плечо, на котором не осталось и следа от ранения. – Все затянулось. А ты как? – Уилл бесцеремонно хватает меня за подбородок, поднимая его вверх, чтобы открыть обзор на шею, а после скользит по коже пальцами. – Разрастается зараза, – гневно произносит парень, убирая от меня руки, и вопросительно заглядывает в глаза.

– Я в порядке, ничего странного не чувствую. Может быть, ты ошибся? – пожимаю плечами.

– Может быть, мне всё же далеко до Торвальда. Но я знаю наверняка одну вещь – ни один человек не сможет уйти невредимым после поцелуя богини. А раз она сказала, что ты сама придешь к ней, то это может говорить лишь о том, что Лесандра предоставила тебе острую необходимость для такого поступка. И разве стремительная опасность не похожа на достаточный стимул, чтобы обратиться за помощью?

Его слова звучат логично и обоснованно. В самом-то деле, не мог же поцелуй быть приступом нахлынувшей симпатии или похоти. Если она хотела, чтобы я пришла к ней сама, то должна была что-то сделать для этого.

– Если только ты не человек, – заключает друг, и я перевожу на него красноречивый «да ты прикалываешься» взгляд.

– Ага, я прям альва во плоти, – заявляю со смешком, но парень явно не разбирается в скандинавской мифологии. – Говорю, я прямо лесной дух, – поясняю с улыбкой, опуская руку Уиллу на грудь, как-то уже совсем по–свойски. – Так, а что ты тут в такую рань делаешь?

– Я первый спросил, – важно отвечает, кладет руку мне на плечо и уводит к окну, из которого видно конюшню.

– Караулю Генри, чтобы не пустить одного в лес, – отвечаю спокойно, приобняв парня одной рукой за талию.

За такой короткий промежуток времени у нас образовались тесные дружеские отношения. Всегда бы так легко находить друзей.

– И я за тем же пришел. Тем более с хорошими новостями, – хитро произносит брюнет, и я поворачиваю к нему голову.

– Это какими?

– Не нужны нам травы. Я порылся в записях старца и нашел другой ритуал, он намного сложнее и дольше, но зато для него все есть. Правда, будет немного другой эффект. Я не смогу остановить распространение яда в твоем теле, но сделаю амулет, который будет его сдерживать.

– Потрясающая новость! – говорю радостно, обхватывая руками шею друга. Затем поднимаюсь на носочки и оставляю звучный «чмок» на его щеке. – Ты такой молодец! Нам нужно срочно рассказать обо всем Генри!

Уильям морщится, так как мой «оглушительный» поцелуй лишил его слуха в одном ухе, но все равно довольно улыбается.

– Правда, есть кое-что, что ты должна знать. Тебе не особо понравится то, как этот ритуал будет проходить, – парень потирает затылок, поджимает губы и отводит взгляд в сторону.

– Выкладывай, – настороженно произношу, снимаю руки с его шеи и упираюсь ими в бока.

– Там ничего такого прям нет. Но мне нужно будет натереть твою кожу особым маслом, а после начертить множество символов.

– И?

– По всему телу, – маг многозначительно смотрит мне в глаза и, кажется, до меня доходит.

– Оу… То есть, я должна быть голой? – в ожидании ответа я задерживаю дыхание. Уилл ещё ничего не подтвердил, но уже чувствую, как жар приливает к щекам.

– Эээ…– видимо неловко не только мне. – Кое-какие части ты можешь прикрыть тканью, но не сильно.

Шумно выдыхаю и поджимаю губы. В принципе, в этом нет ничего страшного, считай, как постоять перед ним в купальнике или в белье. Немного неловко, но это в разы лучше, чем отправлять Генри в лес на завтрак Лесандре.

– Ладно. Это не самое страшное из того, что ты мог сказать. Так что, согласна. А когда мы всё это будем делать? – стараюсь говорить уверенно, без застенчивой дрожи в голосе.

– Сейчас поговорю с братом и сразу пойдем, – беззаботно отвечает Уилл, хотя я вижу, что он явно озадачен оголением не меньше моего.

– Прямо сейчас? Но, но… – нервно переспрашиваю, словно оттягивание ритуала что-то изменит.

– Ты пока обдумай услышанное, а я милорда перехвачу, – он сжимает руку у меня плече и уходит.

– Хорошо, – спокойно отзываюсь, разворачиваясь к окну, глядя на идущего Генри. Я не готова к встрече с ним после вчерашнего события.

Мужчина останавливается на полпути и поворачивает голову в сторону особняка. Наши взгляды встречаются, и внутри все сжимается, жар вновь приливает к телу, которое все ещё не может забыть его прикосновений. Закусываю ноготь на большом пальце, обжигая кожу горячим дыханием.  Милорд полностью разворачивается ко мне и направляется к двери, но его перехватывает Уильям, вышедший на улицу.

Братья постукивают друг друга по спине, а после отходят в сторону. Я усаживаюсь на подоконник, глядя на них издалека. Читать по губам у меня не получается, но посмотреть там есть на что. В какой-то момент разговора их взгляды обращаются на меня, и я замираю, а после растерянно сползаю вниз, отворачиваясь. Наверное, им не понравилось, что я за ними следила.

Через минут десять, во время которых я успела рассмотреть ногти, два раза распустить и снова завязать волосы в хвост, посчитать, сколько шагов от окна к двери (к слову, их десять), сыновья Эдгара заходят в особняк. Выравниваю спину, пытаюсь расслабиться, но одного лишь взгляда на Генри хватает, чтобы потерять остатки самообладания и снова начать нервно грызть ноготь.

– Фу, какая мерзкая привычка, – возмущается Уильям, убирая мою руку от лица.

Милорд молчит, смотрит на меня с неким сожалением. Его взгляд слишком тяжелый, мне даже как-то неуютно становится. Хочу прикоснуться к нему, узнать что случилось, но воздерживаюсь, помню об обещании данном самой себе.

– Так ты не поедешь в лес? – спрашиваю тихо. Мне необходимо услышать это лично от него, чтобы наконец-то выдохнуть.

– Нет, Уильям сможет помочь тебе сам, – не понимаю интонацию его голоса, он то ли сердится, то ли обижен, то ли ему больно.

– Именно, сегодня никто из нас не пострадает, – радостно подтверждает парень, а после протягивает мне руку. – Пойдем?

– Иди, я заскочу к себе в комнату и приду, – улыбаюсь краем губ. Но, кажется, здесь всем понятно, что я просто хочу поговорить с милордом.

Уилл спокойно соглашается и оставляет нас наедине, скрываясь за поворотом.

– У тебя не было проблем из-за вчерашнего? – тихо интересуюсь, преодолевая неловкость. Стоять возле него, не имея возможности прикоснуться – ужасная пытка.

– Нет, – на выходе отвечает мужчина, а после отворачивается и уходит, добавляя: – Это была глупая ошибка.

Глава 19 Уильям

Поднимаюсь к себе в комнату, достаю сундук, спрятанный под кроватью, и проверяю, все ли есть для ритуала. Травы на месте, кусочек горного хрусталя имеется, разве что, ароматного масла нет, да и нужно взять что-то, что послужит краской.

Спускаюсь вниз, Генри и Луны в коридоре не видно – отлично, значит, зачарованная лесная красавица скоро придет ко мне. Ускоряю шаг и прохожу к дальней кладовой, в которой хранятся мешки с крупами, масло, мука и прочие запасы. Быстро набираю небольшую бутылку масла и выхожу. По пути в комнату захожу на кухню, чтобы взять немного густого меда, да пару помидор. Вспомнив, что в моей дорожной сумке есть небольшая кисточка, заворачиваю налево, толкаю тяжелую дверь и вхожу в конюшню.

Недалеко от меня слышится разговор какой-то парочки:

– Джон, перестань. Ну не здесь же, – вроде как упирается, но судя по голосу, девушке всё очень даже нравится.

– Перестань, я так давно тебя не видел, – изнемогая от желания, отвечает мужчина, после чего слышатся звуки поцелуев, сопровожденные тихим протестом.

– Да потерпи ты до вечера, встретимся как обычно.

– Не хочу терпеть! Я хочу, чтобы ты была только моей. Ты ведь уже давно не любишь Генри. Давай уедем домой в Фаер Трайб.

Что? Генри? Какого сухого рожна здесь происходит?

Ускоряю ход и останавливаюсь напротив парочки, чье уединение явно не предназначалось для чужих глаз.

– Марго? Джон? – ошарашено смотрю на них, пока миледи резко отпихивает от себя верного помощника моего брата и поправляет платье, натягивая пышные бретельки на плечи.

Джон – не просто один из военных, он состоит в личной охране Маргарет уже много лет. Когда дочь Роберта переезжала в наш особняк, он прибыл вместе с ней, как доверенное лицо. Кто бы мог подумать, что это самое доверие было заслужено посредством постельных утех.

– Уильям! Что ты подкрадываешься, как лесной дух? Гены мамочки взыграли? Тебя разве не учили, что некрасиво подслушивать чужие разговоры? – важно заявляет Марго, испепеляя меня взглядом, полным осуждения и презрения.

Я ей никогда не нравился, для меня это не новость.

– Серьезно? Думаешь, сейчас подходящее время в чем-то упрекать меня? – интересуюсь с насмешкой, с легкостью выдерживая полный презрения взгляд хозяйки особняка.

– Уильям! – вмешивается Джон, но Марго шикает, и мужчина замолкает, а после быстро уходит.

– А с каких пор я не могу постоять и поговорить со своим охранником? – высокомерно заявляет миледи, подходя чуть ближе.

– А ты во время всех бесед позволяешь лапать и обцеловывать себя?

– Да как ты смеешь?! – хлесткая пощечина обжигает щеку, но я лишь усмехаюсь, возвращая к миледи взгляд.

– Я не слепой, Маргарет, и знаю, что видел. И как давно ты изменяешь моему брату?

– Ты несешь какую-то чушь. Я никогда не изменяла своему мужу. Мы с Джоном просто общались. Да и у тебя нет доказательств, всего это лишь слово бастарда против наших с Джоном. Думаешь, Генри тебе поверит? Не смеши меня. Я не дала ему ни единого повода усомниться во мне, а вот он провинился, – самодовольно отзывается женщина, медленно поправляя немного растрепавшиеся волосы. – Можешь говорить, что угодно. Но учти, что тогда и я не стану молчать. О твоем мерзком секрете узнают все жители поместья. Как думаешь, не испугаются ли они жить под одной крышей с таким чудовищем? – её голос сочится желчью.

Марго точно знает, чем угрожать, ведь ей известна правда о моей матери. В свое время Генри доверил ей эту тайну, пока она создавала образ идеальной и любящей жены. Да только миледи быстро надоело играть свою роль, и их отношения испортились. Теперь понятно почему – все это время у нее под боком был любовник. Возможно, их роман начался задолго до замужества. Ведь не просто так она притащила Джона с собой.

– Этим ты подставишь не меня, а милорда. Он разрешил мне жить с вами, – отвечаю рассерженно, не веря собственным ушам.

– Именно, – она усмехается, вся такая до безобразия милая, словно мы здесь обмениваемся подарками, а не выясняем отношения. – Вот и подумай, чем он заплатит за твой слишком длинный язык и нос, который ты суешь везде, где не надо. Не зли меня Уилл, тебе лучше не заводить такого врага как я. Иди, поиграй со своей новой игрушкой, пока Генри не добрался до нее первым.

– В каком смысле? – озадаченно переспрашиваю. Она подозревает, что у брата есть интерес к Луне или точно знает об этом?

– Я буду добра к тебе, чтобы ты оценил, как это важно быть со мной на одной стороне, – она берет меня под руку и ведет прочь из конюшни, чтобы нас увидели вместе, и у слуг не возникло никаких вопросов относительно того, что миледи забыла среди лошадей. – Вчера вечером, пока ты умирал в своей комнате, наш прекрасный милорд изучал прелести твоей девушки, и ей это очень нравилось, – злорадно и тихо произносит Марго.

Злость неприятным комком собирается в грудной клетке, давя на сердце, вынуждая его отбивать болезненный ритм по ребрам. Все всегда выбирают Генри, потому что он воплощение лучших качеств, точнее, я так думал до этого дня. Знаю, что не имею права винить их в случившемся, но и делать вид, что мне это безразлично, тоже.

– Спасибо, Уильям. Дальше я сама, – наигранно мило улыбается и уходит.

Марго уверена, что я никому ничего не расскажу, потому что мой секрет куда ужаснее её измены. Из-за него Генри может потерять доверие жителей, и его статус хранителя пошатнется. Я не могу этого допустить. Но могу намекнуть брату, на что нужно обратить внимание, хм…или не могу? Теперь есть о чем подумать. Хотя, судя по тому, что он себе позволяет, возможно, измена его не особо потревожит.

Интересно, для чего он сегодня спрашивал о моих чувствах к Луне? Чтобы очистить совесть или узнать, принимаю ли я участие в «гонке»? Я должен поговорить с ним об этом, но позже. Сперва спасу жизнь девушке, которая ещё этого не знает, но станет моей.

Глава 20 Уильям

Луна стоит под дверью, опираясь плечом о холодную стену, выглядывая меня. Приветливо улыбаюсь, решая не рассказывать девушке о том, что я знаю её небольшую тайну. Сейчас наше с ней время, не стану портить его разговорами о Генри.

– Миледи, прошу Вас, – важно кланяюсь и открываю дверь в комнату, жестом призывая гостью пройти. Луна тяжело вздыхает, как перед прыжком в воду, и делает несколько решительных шагов вперед.

– А ты чего так долго? – интересуется чужеземка, пока я достаю из сумки свою «добычу».

– Нужно было взять кое-что для ритуала, потратил время на поиск, – отвечаю спокойно, собирая пряные, дурманящие травы в одну широкую железную чашу, затем заливая их маслом. – Раздевайся пока, – говорю, не скрываю ухмылки, мысль об этом меня забавляет.

– Что? Прямо сейчас? А ты уже готов? – немного смущенно спрашивает Луна, и я поворачиваю к ней голову.

– Все мои подготовления остановлены, пока я не могу добраться до твоего тела. Кстати, вот, держи, – достаю из сумки длинную белую ткань, которую вожу с собой на случай ранений, и передаю в девичьи руки.

– Я так понимаю, этим мне можно прикрыть грудь? – вопросительно вздергивает бровь и смотрит на меня слишком пристально, я же согласно киваю, прищелкивая пальцами.

– Ладно, только не подглядывай, – строго заявляет чужеземка, отходя в другой конец комнаты, скидывая с плеч плащ.

– Я и не собирался, – отворачиваюсь, опускаю взгляд на стол, на котором стоит большой кувшин с водой, его поверхность достаточно натерта, поэтому я могу видеть все, что происходит за моей спиной. Но Луне об этом знать необязательно.

– Точно? Я же могу тебе верить? У тебя никаких отражающих поверхностей нет? – интересуется собеседница, развязывая тонкую шнуровку на вороте рубахи.

– Нет, ничего нет.

– Уильям, серьезно, я же его вижу! – со смешком в голосе произносит Луна, глядя в собственное отражение на выпуклой поверхности кувшина.

Тихо смеюсь в ответ, а затем, демонстративно разворачиваю сосуд, забирая у себя последнюю радость в жизни.

– Не будь ханжей, там даже ничего видно не было, просто выпуклое пятно.

– Эй! Сам ты выпуклое пятно! – в этот момент мне на голову прилетает её рубашка, которую я аккуратно кладу себе на плечо. От ткани исходит приятный аромат цветов, а мысль о том, что сзади меня полуголая девушка, хорошо так будоражит фантазию.

– Тебе лоскут затянуть или сама справишься? – мельком спрашиваю, закончив разминать травы в чаше, чтобы они отдали аромат маслу.

– Не, спасибо, с этим я уже справилась, – слышу, как Луна снимает сапоги и стягивает штаны. Сам же выливаю мед в другую емкость, и прокручиваю алый помидор в руках, который должен служить невинным красителем. Однако тут же откладываю ягоду в сторону, решая немного изменить ритуал.

Я сделаю то, что обещал, просто дополню его кое-чем личным. У меня нет времени для того, чтобы мы с Луной узнали друг друга как следует, но я знаю, как ускорить процесс. Существует обряд единения. Он поможет нашим душам раскрыться, чтобы мы могли почувствоваться больше, чем способны передать слова. Хочу, чтобы она поняла, что я испытываю, и ощутила, какой я на самом деле. Мне же нужно заглянуть в её сердце, узнать все без вежливых улыбок, игривого голоса и хитрых глаз. Хочу увидеть её настоящую.

– Ну, всё, я готова, – тихо произносит Луна, и я разворачиваюсь.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы перестать пялиться. Белая ткань прикрывает грудь, немного сдавливая её. Внизу привычные шорты из тонкой светлой материи, только не доходящие до середины бедра (как обычно), а подвернутые несколько раз, прикрывающие лишь ягодицы.

– Ты начинаешь меня смущать, хорош! – возмущенно говорит чужеземка, глядя на меня недовольным взглядом.

– Прости, ты слишком красивая, – и это чистая правда.

Луна смущается, закатывает глаза и отмахивается:

– Ой, перестань, пока я вся не стала краснее, чем твой помидор.

– Как скажешь, – отвечаю тихо и чуть склоняю голову. – Не пугайся, но мне понадобится немного твоей крови. Ничего серьезного, просто палец проколю, – замираю в ожидании реакции, многие люди крайне критично настроены против обрядов, в которых присутствует хоть какая-то жертва.

– Без проблем. Только скажи мне, неужели для серьезного ритуала может хватить всего нескольких капель крови? – в её голосе слышно замешательство и что-то еще, словно чего-то недоговаривает.

– Да, порой даже одной капли может хватить. А что такое?

– Да ничего, просто любопытно, – закусывает губу и отводит взгляд в сторону, что-то обдумывая. Не верю ей, но не стану давить и выпытывать правду, сама расскажет, когда будет готова.

Подхватываю со стола пять свечей и расставляю их напротив растопленного камина, делая круг. Затем поджигаю их по очереди при помощи щепки, подпаленной от огня. Я бы мог сделать это магией, но не хочу пугать Луну. Мы ещё не обсуждали тот инцидент, но уверен, что у девушки куча вопросов, просто беда обрушилась на её светлую головушку слишком стремительно. Затем беру нож с острым лезвием, горный хрусталь, прикрепленный к плотной нитке, пузырек с лиловой настойкой и две чаши (с медом и ароматным маслом), ставлю в центр круга.

– Подходи ко мне, – зову собеседницу, а после стягиваю рубаху со своего тела и откидываю на кровать.

– Вау, а это зачем? – удивленно спрашивает Луна, останавливаясь напротив меня. Я не хочу ей врать, но немного придется.

– Для того чтобы провести ритуал, мы с тобой должны чувствовать друг друга настолько явственно, словно мы знакомы всю жизнь. Нам необходимо временно стать одним целым. Не волнуйся, не физически, только духовно. Поэтому тебе придется нарисовать некоторые символы и на моём теле. А, точно, символы! – выставляю перед собой указательный палец, а после отхожу к сумке и достаю записи старца, забирая их к другим ритуальным вещицам.

– Ладно… Не стану делать вид, что понимаю хоть что-то, поэтому давай просто сделаем это побыстрее. А то мне, жуть как неловко.

– Слушаюсь миледи, давайте вашу левую руку, – поднимаю нож с пола и подхватываю девичью ладонь, прокалывая безымянный палец тонким острием. Девушка морщится, и я хмурюсь вместе с ней, потому что мне не хочется причинять ей боль. Делаю то же самое со своим пальцем, убираю нож в сторону и поднимаю чашу с медом, позволяя нашей крови капать в вязкую жидкость крупными каплями.

Одними губами произношу слова на давно забытом языке, начиная обряд соединения.

– Нужно выпить вот это, – беру бутылочку с дурманящей настойкой лилового оттенка, открываю крышку, резкий запах ударяет в нос, но я не медлю и выпиваю половину, протягивая остатки девушке. – Только не нюхай.

– А что это такое? А хотя, подожди, не уверена, что хочу знать, – она хмурит брови, забирает бутылочку и выпивает содержимое одним большим глотком.

Мне хочется верить, что она сделала так не из-за того, что у нее нет выбора, а потому что доверяет мне.

– Ты почувствуешь себя странно. Голова начнет кружиться, тело станет мягким, почти воздушным. Все цвета, запахи, звуки и ощущения усилятся. Твои мысли покажутся непривычными, немного спутанными. Потом, когда мы нанесем узоры и соединим тела, ты взглянешь на мир моими глазами, почувствуешь меня всем сердцем и заглянешь в мою душу. Не бойся, все это временно, когда солнце сядет, все ощущения пройдут.

– Хорошо…

– Немного испугалась?

– Капельку, – она улыбается, и её глаза начинают блестеть.

К слову, мне с огромными усилиями удается все это время смотреть только в них, а не ниже.

Подхватываю минерал и делаю шаг к Луне, надевая черный шнурок девушке на шею. Кристалл висит на уровне сердца – идеально.

– Пожалуй, начнем, – беру в руки чашу с ароматным маслом и передаю в руки девушке, – подержишь?

– Без проблем, – она забирает сосуд и удерживает перед грудью. Окунаю внутрь пальцы, растираю по ладоням пахучее масло и обхожу Луну, решая начать с менее пикантных мест. Однако, замечаю слишком знакомый узор на её левом плече и останавливаюсь, проводя по нему пальцами:

– А что это у тебя?

– Это? Символ, который я нарисовала, когда была в своем мире. У вас он почему-то превратился в шрам, – она повернула ко мне голову, с опаской заглядывая в глаза.

– А ты знаешь, что у Генри есть родимое пятно, которое выглядит в точности, как твой символ? – хмурюсь, внимательно всматриваясь в зеленые глаза.

– Да? Первый раз слышу… – это настолько неправдоподобно, что я даже не стану притворяться, что верю.

– Ты не умеешь врать, – говорю строго, окидывая девушку недовольным взглядом.

– Прости, я не хотела обманывать, но не уверена, что о таком следует говорить, – Луна поставила чашу на пол и повернулась ко мне.

Смотрю на неё и мысленно пытаюсь соединить все детали воедино. Их странное поведение, неожиданная страсть, гнев и все эти влюбленные взгляды…

– То есть, вы так странно ведете себя из-за символа?

– Да, чертова метка, она что-то делает с нами, и мы не можем сопротивляться.

На моих губах появляется улыбка, и я хватаю девушку за плечи, восторженно заявляя:

– Так это все ненастоящее! У вас нет никаких чувств, это лишь иллюзия, навеянная магией. Духи природы, это самая замечательная новость в моей жизни! Понимаешь? Всё, что ты испытываешь к нему лишь пустой «пшик», обман, постороннее вмешательство. Пока не знаю, как избавить тебя от этого, но обязательно найду способ!

– Да успокойся ты, пока нас все жители особняка не услышали, – улыбается, пытается призвать меня говорить тише, но я лишь притягиваю девушку к себе, заключая в крепкие объятия.

Ее сердце свободно, она не влюблена в моего брата, а значит, у меня есть шанс. А после ритуала, мой шанс ещё больше увеличится.

Прикрываю глаза и втягиваю носом сладковатый запах её волос. Кожу приятно обжигает прикосновение девичьего обнаженного тела, и мысли в голове путаются. Мне приходится отстраниться, пока ситуация не стала неловкой. Мои чувства и ощущения начали обостряться, срочно нужно настроиться на ритуал, пока мои желания не приобрели совершенно другой окрас.

И видят мертвые боги, если бы Луне не угрожала опасность, я бы отбросил в сторону все предрассудки и позволил бы себе хоть раз сделать то, чего по–настоящему хочется.

– Давай продолжим, – с небольшой хрипотцой произношу я, кивая девушке на чашу с маслом, и она поднимает её вверх.

Беру немного ароматной жидкости в ладони и обхожу чужеземку,  останавливаясь у нее за спиной:

– Расслабься, не думай о прикосновениях, фокусируйся лишь на ощущениях. Позволь моему теплу просочиться тебе под кожу.

Опускаю руки на хрупкие плечи, медленно скользя в стороны. Её кожа такая горячая, нежная и гладкая, что дух перехватывает.

– Почувствуй, как мое тепло обволакивает тебя, закрывает от всего внешнего.

Плавно перемещаю руки ей на спину и начинаю скользить ладонями по лопаткам, чувствуя, как этот самый жар разливается и по моему телу. Изучающими движениями двигаюсь дальше, на мгновение останавливаюсь на пояснице, а затем медленно опускаю руку ниже, доводя до копчика.

Беру ещё немного масла и растираю его по девичьим рукам, обжигая горячим дыханием её шею и плечи. Кожа Луны покрывается мурашками. Даже на расстоянии чувствую, как её сердце ускоряет ритм, синхронно отбивая его с моим собственным.

Не отрывая рук от манящего тела обхожу чужеземку сбоку, останавливаясь перед ней. Взяв ещё ароматного масла, растираю его по ладоням и опускаю их на немного выступающие ключицы, медленно скользя в стороны, еле ощутимо задевая частично оголенную грудь. Дыхание Луны сбивается, а я почти забываю, как дышать. Кладу пальцы ей на солнечное сплетение и спускаю вниз по плоскому животу, огибая пупок, затрагивая низ живота. Девушка еле ощутимо вздрагивает, и я делаю полшага вперед, переводя взгляд на её большие, прекрасные глаза.

Дурманящая настойка все сильнее завладевает разумом, а быть может, это делает Луна, завораживая меня своим взглядом, завлекая горячим дыханием, нежной кожей, неземной красотой, манящими губами и до умопомрачения красивым телом.

Одну руку завожу ей за спину, скользя пальцами вдоль позвоночника вверх, замирая на тугом узле, удерживающем тонкую ткань на груди. А другой прикасаюсь к девичьей шее, кладя большой палец на немного раскрасневшуюся щеку, чувствуя её сбитое дыхание на своей коже и прислушиваясь к своему сердцу, которое требует, чтобы это мгновение остановилось только для нас двоих.

Глава 21 Луна Бьёрк

Парень наклоняется ниже, и я закусываю губу в предвкушении чего-то волшебного, но железная чаша краями неприятно впивается в грудь. Эта острая боль отрезвляет, иначе я бы просто утонула в его зелёных глазах, которые смотрят на меня с таким желанием.

– Уилл… – произношу его имя шепотом, нехотя разрушая накалившуюся обстановку. – Мы ещё не закончили.

– То есть, ты не исключаешь возможности, что что-то произойдет после ритуала? – тихо интересуется маг, и я улыбаюсь, кокетливо хлопая ресницами:

– Не исключаю, – отвечаю шепотом, глядя ему в глаза.

Глупо отрицать возникшее между нами влечение. Все эти необычные запахи, дурманящая настойка, вокруг свечи, рядом горящий камин, обжигающие прикосновения Уильяма – сложно остаться равнодушной в романтичной обстановке. Да и чувствую я себя так странно, легко и непринужденно. Больше нет никакой неловкости, скованности или смущения.

Друг…хм, нет, пожалуй, этот термин больше не актуален.

Парень улыбается, ему явно нравится такой ответ. Наклоняется чуть ниже, почти касаясь моих губ своими, но после отстраняется, забирая чашу.

Вот значит, как? Он играет со мной? Видимо, не только меня лиловая настойка сделала более раскрепощенной.

– Я продолжаю? – слишком хитрый голос. Что же, это интригует.

– Продолжай, – уверенно отвечаю, делая глубокий вдох, заранее чувствуя, что сейчас будет жарко.

Уильям присаживается на корточки возле моей ноги, опускает руки на щиколотку, а затем начинает медленно (даже слишком) поднимать их вверх, огибая колено, чуть сжимая пальцами внутреннюю поверхность бедра. Я закусываю губу, ведь ещё одна волна мурашек разливается по коже, а по плечам пробегает холодок.

– Кх-кх, – нарочито громко кашляю, так как мне кажется, что рука Уилла слишком высоко забралась. – А ты уверен, что для этого ритуала я не могла сама намазаться?

– Нет, – беззаботно отвечает парень, и я резко опускаю голову, глядя на него широко распахнутыми глазами.

– Нет? Я могла сама? – начинаю сдавленно смеяться, но веселит меня не ситуация, я словно смешинку проглотила.

– Да, но тебе же понравилось? – лукаво уточняет он, и я не могу врать.

– Понравилось, но из-за этого я думаю не о спасении своей жизни, а о тебе.

– Я знаю, потому что сам думаю лишь о тебе, – на выдохе отвечает он, а затем поднимается на ноги. – Но это неправильно, мне нужно немного остыть. Намажешь вторую ногу сама? – он усмехается, растирая рукой затылок.

– Намажу, – отвечаю уверенно, хотя нотка сожаления все же проскакивает в голосе. Быстро обрабатываю кожу на второй ноге и оставляю чашу в сторону. – Сейчас только массажа не хватает, – мечтательно произношу, а затем резко перевожу взгляд на дверь.

В комнате тишина, за её пределами тоже не слышится резких звуков, но мне кажется, что за ней кто-то стоит. Я чувствую его тепло, слышу его дыхание, ощущаю какую-то внутреннюю борьбу между разумом и телом. Это Генри, уверена, что он. Но он не может, не посмеет, не рискнет моей жизнью.

– Эй, ты чего? – Уилл оборачивается по направлению моего взгляда и хмурится. Затем подхватывает чашу с медом, перемешивает его пальцем, тихо произнося какие-то слова, и подходит ближе. – Нет, нет, нет. Смотри на меня, Луна, на меня!

Я с трудом перевожу взгляд на Уильяма, потому что у меня появляется неописуемое желание открыть эту чертову дверь. Такое глупое, безрассудное, не поддающееся логике желание. Но когда наши взгляды встречаются, и маг опускает указательный палец на мой живот, начиная вырисовывать незнакомый узор, все мое внимание снова приковывается к нему. Он вытесняет всё и всех, заполняя весь мой мир собой и своей сладкой магией без остатка. Теперь я отчетливо чувствую не только её запах, но и легкий привкус на губах. Следующий символ волшебник рисует чуть ниже ключиц, ненавязчиво задевая мою грудь кончиком пальца. Затем чертит один большой знак на спине и какой-то маленький – на лбу. Я их не вижу, да и мне все равно, сейчас я увлечена только парнем, стоящим рядом со мной.

– От тебя исходит какой-то свет, золотистое мерцание. Оно такое красивое, – заворожено произношу, протягивая к Уиллу руку. Опускаю ладонь к нему на грудь, и его свет тут же окутывает мои пальцы теплом. Пытаюсь поймать сияние, но оно постоянно ускользает.

– Ты тоже мерцаешь, – удивленно произносит парень, и я замираю, поднимая взгляд к его лицу. – Твой свет голубой, как чистейшая вода волшебных источников, которые высохли более ста зим назад. Лесандра не могла вдохнуть в тебя эту магию, она лишь пробудила её, вынуждая твое тело начать с ней борьбу. Луна, – он подхватывает мой подбородок пальцами и заглядывает в глаза, – ты целитель! Это самый редкий дар среди магов, таких, как ты, не было уже много поколений.

Я, кажется, пропускаю все слова мимо ушей, говоря лишь:

– Хорошо, что голубой у меня, – начиная смеяться.

Мне хочется воспринимать ситуацию серьезно, но я не могу, ведь мысли путаются, не позволяя здравому рассудку даже изредка включаться в работу.

– В смысле? – Уилл также начинает смеяться, но я уверена, тонкость фразы он не понимает, просто мое состояние передается ему мгновенно, словно он – зеркало.

Перестав хохотать, парень передает мне чашу с медом, и поднимает с пола кожаный блокнот с какими-то загогулинами. Один из этих символов мне знаком, но сейчас не могу сосредоточиться, чтобы вспомнить:

– Вот, нарисуй эти три рисунка на мне: один – на лбу, второй – на животе и третий – на спине, – он указывает пальцем на нужные символы, и я киваю.

Начинаю со спины, так как узор там самым легким, похожий на какую-то стрелочку со странными краями, окруженную кругом. Пока вожу пальцем по жилистой спине, тихонько хихикаю, так как мерцание Уилла будто заигрывает со мной, окутывая кисть и поднимаясь до самого плеча. Затем я обхожу мага и останавливаюсь напротив, задумчиво глядя на его лоб. Уильям, без каких-либо слов, улыбается и опускается на колени, я следую его примеру.

– Ты же не читаешь мои мысли? – спрашиваю шепотом, набирая мед на кончик пальца.

– А ты мои? – парирует маг, хитро улыбаясь.

– Я их и так знаю, – произношу на выдохе, придвигаясь чуть ближе.

Мои чувства к нему меняются. Мне кажется, что я влюбляюсь. Он такой потрясающий, необычный, красивый, но, по безумной несправедливости, не мой… Странное ощущение, ведь последний пункт не вписывается. Уильям открыт, проявляет симпатию, его сердце свободно, почему же я в этом сомневаюсь? Может это и вовсе не мои чувства? Вдруг я сейчас смотрю его глазами, и ощущаю его внутренние переживания?

– Просто черти, пожалуйста, не думай об этом, – его голос врывается в мои мысли, и я теряюсь. Пытаюсь сфокусироваться на рисунке, потому что, ещё немного и, меня накроет волной, из-за которой я точно захлебнусь новыми ощущениями.

Рисую небольшой изящный знак из переплетенных овалов на широком лбу, а после прикасаюсь кончиком указательного пальца к губам Уилла, усаживаясь поудобнее. Мне остался последний знак – ствол дерева с фигурными, раскинутыми ветвями.

Кожа начинает покалывать, но это боль приятная, будоражащая и опьяняющая. Я чувствую магию, как она бушует в моих венах, наполняя тело силой. Словами не передать, какая это мощь, соблазн и искушение. Хочу воспользоваться ей, ощутить сладкое послевкусие, легкость и свободу, которую она дарит. Но отчего-то не могу, ведь должна сдерживаться.

Минутку, но моя ли это магия, мои ли знания? Очень сомневаюсь.

Дергаю головой, пытаясь отогнать наваждение, из-за которого перехватывает дыхание. Собираю остатки меда, смешанного с нашей кровью, и наношу последний символ в районе солнечного сплетения. Кожа на моем правом предплечье начинает жечь, но я не отвлекаюсь – и без этого слишком много новых чувств.

Закончив с рисунком, убираю емкость, и протягиваю руку к Уиллу, опуская одну ладонь к нему на грудь, а вторую на колено. Парень делает то же самое.

Его прикосновение обжигает кожу, вызывая дискомфорт. Маг начинает шептать слова на неизвестном языке, и в комнате становится ярче. Огонь в камине разгорается сильнее, из него сыплются искры, язычки пламени на свечах поднимаются ввысь, почти достигая высокого полка. Но эта картина больше не пугает меня, скорее завораживает. Речь Уильяма превращается в шепот десятки голосов, звучащих в унисон из разных сторон комнаты. Огонь от свечей поднимается ещё выше, отрывается от фитиля и направляется ко мне, проникая в кулон. Горный хрусталь начинает мерцать ярким красным светом, а затем затягивается голубой оболочкой и тухнет.

Парень открывает глаза и внимательно смотрит сначала на кристалл, затем мне на шею, а после в глаза. Его взгляд нерадостный, и это настораживает.

– Что не так? – спрашиваю, отрывая пятую точку от пола, и придвигаюсь ближе.

Опускаю руки на его щеки и заглядываю в такие красивые глаза. Мне так хочется прикасаться к нему, ощущать его тепло, и, хотя бы раз, перестать себя контролировать, сделав то, чего так сильно жаждет сердце.

– Твои отметины, – он прикасается пальцем к моей шее, – они…

Я не даю ему закончить, он слишком желанный, не хочу и не могу больше ждать! Наклоняюсь вперед, позволяя нашим губам слиться воедино. Какое пьянящее ощущение! Жар горячей волной разливается по всему телу, а кожа начинает приятно покалывать. Его губы такие мягкие и сладкие, точно нектар. А может, я все ещё чувствую остатки магии, но это лишь сильнее распаляет желание.

Уильям отвечает на поцелуй, опускает руки на мои бедра и притягивает ближе, помогая забраться сверху. Запускаю пальцы в темные, вьющиеся волосы, задыхаясь от накатившего возбуждения, пока наши губы терзают друг друга, пытаясь найти спасение в прикосновениях. Его руки скользят по моей моему телу, но трогают словно саму душу, задевая каждые её потаенные струнки и высвобождая скрытые, приглушенные желания. Я не знаю, мои это чувства или его – все равно, сейчас он нужен мне, как воздух.

Маг перехватывает инициативу, углубляет поцелуй, и я прикусываю его нижнюю губы, после чего он подхватывает меня под бедра и опускает на пол, наваливаясь сверху. Уильям опускает губы на мою шею, но отчего-то замирает, обжигая кожу неровным, горячим дыханием. Я не понимаю, что происходит, пока наши взгляды вновь не встречаются. Он ласково проводит фалангами пальцев по моей щеке, говоря:

– Подожди, это не твои желания. Сейчас все наши чувства смешались, и ты ничего не понимаешь, а я не хочу довольствоваться малым. Хочу, чтобы это было твое решение, только твое…

Его шепот находит отклик в моем сердце, и мне хочется протестовать, сказать: «всё по-настоящему», но разве я могу быть в этом уверена? Нет, однозначно.

– Но сейчас у нас есть проблемы куда серьезнее, – мрачным тоном произносит маг, и я инстинктивно прикладываю руку к шее.

– Ритуал не сработал? – интересуюсь с опаской.

– Сработал, он временно сдержит то, что растекается по твоим венам. Но суть не в этом, – Уилл отстраняется, садясь на пол.

– А в чём? – приподнимаюсь на локтях, требовательно глядя на… хм, даже не знаю, как его теперь называть.

– Отметины почернели.

– И что?

– Это значит, что тебя убивает не яд Лесандры.

– А что тогда?

– Я не знаю.

Глава 22 Уильям

– Всё настолько плохо? – её голос звучит обеспокоенно, и мне хочется успокоить Луну, но пока не знаю как.

– Давай будет решать проблемы постепенно. У нас есть маленькая, но победа, – подхватываю пальцами горный хрусталь, висящий на девичьей шее, внимательно тот разглядывая. – Он сдерживает всё: влияние Лесандры, яд внутри тебя, но и твою магию. Да, знаю, ты не умеешь ею пользоваться, но сейчас это даже к лучшему. Каждая попытка в твоем состоянии опасна, ведь именно твой дар запустил процесс разрушения.

– И насколько хватит этого волшебного кулона? – Луна опускает взгляд на хрусталь, и я лишь пожимаю плечами.

– Не существует точных сроков, все ритуалы специфичные, они подстраиваются под определенную силу. Когда кристалл начнет краснеть, будем отсчитывать дни, станет алым – часы. Если лопнет или взорвется, тут сама понимаешь.

Чужеземка смотрит на меня испуганно, да я и сам перепуган не на шутку. Но нельзя поддаваться панике. Встаю с пола и подаю девушке руку, помогая подняться.

– Не переживай. Я найду другой, более действенный способ. Мне нужно немного подумать и поговорить с Генри, потому что, возможно, мне понадобится его помощь.

– Я хочу помочь!

– Нет, сейчас тебе нужно поспать, дать время кристаллу изучить твое тело, настроиться на твою энергетику и впитать все негативное, – обнимаю девушку за плечи и веду к кровати. Вижу, что она хочет воспротивиться, но силы покидают её.

Да, ритуал выглядел, как развлечение, но требовал много энергии, в частности от того, для кого амулет делался. Ей непривычны такие затраты, поэтому сон – лучшее лекарство.

– А ты уверен, что тебе не нужна моя помощь? – тихо спрашивает Луна. Я накрываю её одеялом и присаживаюсь на край кровати, помогая моей прекрасной партнерше развязать тугой хвост.

– Я позову тебя, когда ты мне понадобишься. Хорошо? – спрашиваю шепотом. Мягко улыбаюсь, откровенно любуясь ею. Пока не знаю, насколько подействовал обряд единения, но очень надеюсь, что он дал плоды.

– Хорошо, – сонно отвечает светловолосая, а после переворачивается на бок и засыпает.

Некоторое время сижу неподвижно, проверяя самочувствие Луны и, убедившись, что все хорошо, встаю с кровати, натягиваю рубашку, смываю с лица сладкий мед, и выхожу из комнаты.

На пороге меня встречает Генри, его взгляд тут же переключается на спящую гостью. Он обеспокоен, взволнован, и, вполне возможно, даже растерян. Картина в его глазах имеет совсем другой окрас: я с растрепанными волосами, рубашка не заправлена в брюки, видно, что её только что надели. Одежда Луны валяется на стуле, она в кровати, а из-под одеяла виднеются голые плечи.

Я усмехаюсь, да, знаю, что это некрасиво, но не могу сдержать внутреннего злорадства. Делаю шаг вперед и тихо закрываю за собой дверь, после указываю рукой в сторону, намекая, что нам нужно отойти.

– Между вами что-то произошло? – слишком резко интересуется брат, его это задело сильнее, чем я предполагал.

– Не думаю, что должен рассказывать тебе какие-либо подробности, – отзываюсь сухо, направляясь на чердак, в подсобку Торвальда.

Генри идет следом, некоторое время молчит, но я слышу его гневное, рваное дыхание. Поднимаемся по узкой лестнице, расположенной в конце коридора, и проходим в небольшое помещение. Здесь пахнет высушенными травами, эфирными маслами, настойками и книгами.

– Ритуал хотя бы помог? – что-то новенькое. Он так быстро придавил собственную гордыню, кажется, Луна ему и правда небезразлична, и вот это мне уже совсем не нравится.

– Помог, но лишь частично. Её убивает что-то другое, но я не могу понять что. Но здесь определенно замешана королева, ибо слишком сильно она была уверена в своей победе. Возможно, не дриада отравила Луну, но она сделала с ней что-то. Это единственное логичное объяснение.

– Сколько у нас времени?

– Честно? – разворачиваюсь к Генри. Его взгляд наполнен искренним беспокойством. Их метка что, действует даже на таком большом расстоянии? – Без понятия. Но… я знаю, у кого могут быть ответы.

– Нет, только не она, – строго отзывает брат, подходя ближе.

– Я понимаю твое беспокойство, и, конечно же, понимаю весь риск. Но у тебя есть вариант лучше?

– Да! Давай прочитаем о пророчестве, вдруг там есть подсказка, – настаивает Генри, в его словах есть определенный смысл.

– Согласен, начнем с этого. Пойдем, здесь муляжная панель, за которой старик прячет рукописи, – захожу за шкаф с книгами, и прощупываю стену, пытаясь найти слабое место.

– Так вот почему я ничего не нашел. Почему он рассказал только тебе об этом?

– Он не рассказывал, я случайно увидел.

– Это все потому, что ты вечно вламываешься без стука, – недовольно отзывается Генри, ощупывая руками стену.

– Да, так и есть, но посмотри, как много в этом пользы! – довольно заявляю, надавливая на поверхность перед собой, после чего часть стены со скрипом отодвигается в сторону, открывая нашему взору маленькую комнату с подвесными полками, застеленными… пеплом? Какого?

– Как это могло произойти? – спрашивает Генри. Его замешательство вполне понятно. – Вы делали что-то с огнем?

– Ты просто угадываешь? – ошарашено спрашиваю я, проходя вперед, растирая серый пепел между пальцами.

– Да, но видимо удачно, – сердито отзывается брат, и отходит назад, прикасаясь рукой к затылку. – Кучу раз говорил тебе не использовать магию в особняке. Ты видишь, к чему это привело? – старший злится, но скорее на самого себя, чем на меня. – Что-то пошло не так?

– Возможно, все дело в Луне. Она наделена редким даром…

– Что? Она обладает магией?

– Спокойно, просто дослушай. Она не опасна, её сила светлая и чистая. И девушка явно не виновата в том, что происходит между вами, – брови Генри удивленно поднимаются, но я опережаю его. – Да-да, я все знаю, видел символ на её руке, а ваше поведение было слишком странным. Я думаю, что всему виной богиня. Она несет смерть. Не мог их поцелуй пройти бесследно. Теперь, чтобы Луна не делала, любая её попытка спастись или закрыться от Лесандры, будет сопровождаться разрушительной силой. Огонь зарядил кристалл, сдерживающий яд, и от него же погубил книги. Не верю в такие совпадения. Дриада сделает все что угодно, чтобы мы привели Луну к ней. Если девушка не сделает этого сама, она вынудит тебя или меня. Рукописи всего лишь начало, я уверен.

– И что ты предлагаешь делать? Зачем она вообще нужна Лесандре?

– Точно не знаю, но дело в магии Луны. Понятия не имею, как богиня хочет её использовать, но сомневаюсь, что после этого девушка останется жива.

– То есть, она умрет в любом случае? – Генри психует, да и я взвинчен не меньше. Я обещал спасти её, а по факту, совершенно не знаю, что делать. Мы никогда прежде не сталкивались с такой ситуацией.

– Нет, мы не позволим! – отхожу к низкому окну, брат садится за стол.

Мы пытаемся найти выход там, где его нет, учитывая, что против нас играет сама богиня.

– Здесь ей точно нельзя оставаться. Да, амулет сдерживает силу. Но она не умеет её контролировать, не знает, как с ней обращаться. Даже если Луна сделает что-то совершенно безобидное, могут пострадать не только книги или здание, но и люди.

– Я понимаю, но ты же можешь обучить её, – уверенно заявляет Генри, поворачивая ко мне голову. Удивительно, что он готов смириться не просто с её магией, но и с моей.

– В том и проблема, что не могу. Я не знаю, как работает её сила. Да никто не знает, целители не рождались множество поколений, этот дар остался лишь отголоском истории.

– Тогда давай отправимся за Торвальдом. У него должны быть ответы.

– А ты уверен, что у нас есть более десяти ночей? Я – нет, – разворачиваюсь к брату. Знаю, что ему не понравятся мои слова, но я не вижу другого выбора. – Я отведу её к своей матери.

– Нет.

– Мы выдвинемся утром. На месте будем до первых лучей солнца, – настаиваю я, глядя милорду в глаза.

– И что ты думаешь она сделает? Сможет исцелить её? Бред! – возмущается Генри.

– Не знаю, но она хотя бы расскажет, как остановить то, что её убивает. Даже не так, она, как минимум, сможет понять, что её убивает.

– Но ты знаешь, каким способ она получит ответ. Ты знаешь, кому она поклоняется! Да, в конце концов, Уильям, ты собираешься отвести Луну в лес! Может, просто отдашь её в руки Лесандры?

– Я понимаю твое беспокойство и знаю последствия. Но не уверен, что у нас хватит времени отыскать старца. Мы должны рискнуть.

– Я категорично против. Но на кону не моя жизнь. Давай расскажем все Луне. Ты объяснишь, чего ей будет стоить лишь возможное спасение. Я предложу свой вариант, рискованный, но хотя бы не требующий жертвы.

На этом и остановились. Не я, ни Генри не имеем права делать выбор за девушку.

Мы не трогали чужеземку до самого вечера, позволяя ей выспаться, дожидаясь, пока дурман перестанет действовать и она сможет мыслить здраво. Однако в покоях Луны не оказалось. Нам с братом хватило лишь одного взгляда, чтобы, не сговариваясь, сорваться с места и отправиться на поиски Лунв, которую могла похитить королева. И неважно, что стены защищены специальными символами, страх застилает глаза, лишает здравого рассудка.

Мы разделяемся на первом этаже, я бегу на задний двор, пробегая через кухню даже не глядя по сторонам.

– Уилл!

– Не сейчас! – отмахиваюсь от назойливого женского голоса, но выбежав на улицу, останавливаюсь. Медленно разворачиваюсь и возвращаюсь в здание. Луна сидит за столом, активно уплетая булку с сыром. – Лесные духи! – восторженно заявляю, быстро подходя к девушке, хватая её на руки.

– Ну, ты чего, я же подавиться могу! – сквозь улыбку произносит светловолосая, и я плавно опускаю её на пол.

– Прости, мы так испугались. Думали, тебя похитили. Как ты себя чувствуешь? – рассматриваю черные отметины на тонкой шее и хмурюсь. Они не разрастались, но и не уменьшились, а их цвет лишь сильнее разжигал беспокойство, что тугим узлом собралось в груди.

– Я выспалась, чувствую небольшую усталость, но так все хорошо. Я проснулась, тебе не было, а желудок требовал пищи. Вот я и спустилась, – спокойно отвечает Луна, присаживаясь за стол, и я сажусь на соседний стул, подхватывая девичью ладонь.

– И как, я тебе все ещё нравлюсь? – улыбаюсь, заглядывая в зеленые глаза.

Да-да, сейчас не время, но я хочу знать, осталась ли в ней хоть капля чувств после завершения обряда.

Луна усмехается, забирает свою руку и важно отворачивается, продолжая ужинать:

– Даже не знаю, я ещё не думала над этим, – голос игривый, немного кокетливый.

Улыбка на моих губах становится ещё шире, и я придвигаюсь ближе, касаюсь губами девичьего плеча, к сожалению, вновь скрытого под рубашкой.

– Почему ты не позвал меня? – раздается возмущенный голос брата, который только что (надеюсь, что только что) зашел с улицы. Он смотрит на Луну изучающе, пристально, словно способен оценить её самочувствие лишь одним взглядом.  – Ты в порядке? – интересуется милорд, не отрывая взгляда от девушки.

– Да что с вами такое? Все хорошо, спасибо. Мне, кажется, вы зря паникуете. Кулон же сдерживает дрянь в моем теле. Время мы выиграли, что-то придумаем.

Ее голос звучит слишком беззаботно, возможно, Луна отказывается или не способна оценить насколько все плохо на самом деле. Или все, что происходило под дурманом, для нее лишь отголоски сна?

– Мы хотим кое-что рассказать тебе, но, пожалуйста, отнесись к этому серьезно, – начинает Генри, присаживаясь на стул напротив нас.

– Да, – киваю, подхватывая речь брата, заглядывая девушке в глаза. – Твое хорошее самочувствие обманчиво. В любой момент все может измениться. Я понимаю, что тебе тяжело это принять, но верь мне на слово. Нам нужно срочно принять меры.

Её взгляд меняется, теперь в нем появился страх. Беру миниатюрную руку, крепко сжимая в своих ладонях, и говорю чуть тише:

– Мы спасем тебя, обещаю. Но действовать нужно немедленно.

– Хорошо, – шепотом отвечает Луна, утвердительно кивает и переводит взгляд на милорда. – Так, что вы хотели рассказать?

– У нас есть для тебя два варианта: мы можем отправиться навстречу Торвальду, так как он должен знать ответы. Но мы не уверены, что у тебя есть столько времени, – говорит брат, не пытаясь скрыть правды.

– Или мы можем поехать утром к моей матери в лес, в надежде, что она сможет помочь, – теперь уже говорю я.

– Отличный план, в чем проблема? – интересуется Луна, разворачиваясь ко мне.

Генри смотрит на меня требовательно, и я вздыхаю, растирая глаза пальцами. Мне не хочется рассказывать это сейчас, но я должен.

– Расскажу кратко. Потом, если захочешь, я поведаю тебе развернутую историю. В общем, моя мать ведьма, которая черпает силы из природы. Она, вместе с несколькими десятками других отшельников, живет в лесу и поклоняется богине. Они приносят жертвы, чтобы Лесандра была добра к ним и насыщала их тела магией, замедляющей старение. Чаще это животные, но пару раз в год, они совершают серьезные жертвоприношения, передавая в руки дриады людей. Они не убивают их сами, но живыми после встречи с королевой люди не остаются, об этом всем известно. Лесных колдунов сторонятся, презирают, так как все семь королевств давно отказались поклоняться и потакать старым богам, а они продолжают.

Луна некоторое время молчит, отводит взгляд. Потом встает со стула и отходит, делая несколько нервных шагов вдоль кухни.

– И еще, в любом из вариантов, нам придется двигаться через лес. Я смогу тебя защитить, ведь не все лесные создания злые. Да и моя мать действительно может помочь. В их маленьком мирке время словно течет медленнее, так что, в случае провала, твое самочувствие не сильно ухудшится. Они не плохие люди, просто не похожи на нас. Придерживаются других взглядов и веры, но они не чудовища, как бы об этом не кричали жители «Семи королевств», – говорю с возмущением, вспоминая недавние слова Марго. Пытаюсь пояснить ситуацию доступно, хотя понятия не имею, как все это воспринимает чужеземка. Вообще было бы здорово оставить Луну среди лесных колдунов, пока мы ищем выход, но, увы, так мы предоставим её богине.

– А ты уверен, что твоя мать не отдаст её Лесандре, если та попросит? – спрашивает Генри. Хороший у него, однако, вопрос.

– Нет, но я надеюсь, что она этого не сделает. Оба варианта опасны, ведь Луна может умереть в дороге, на нас могут напасть в лесу, да и гарантий отыскать ответ, нет, причем нигде.

Поднимаюсь со стула, глядя сперва на брата, который встает следом, а после на девушку:

– Луна… – она останавливается, глядя на нас взглядом, полным растерянности. – Ты должна выбрать.

Глава 23 Луна Бьёрк

Две пары глаз смотрят на меня вопросительно, даже требовательно. Я должна выбрать между двумя вариантами, каждый из которых может стать причиной моей скоропостижной смерти. Как это глупо, ужасно, да и, в конце-то концов, безумно! Мне всего двадцать лет, я должна ходить в колледж и развлекаться с подругами, а не бегать по лесу, как какая-то Покахонтас, общаясь с деревьями и ручными зверьками. Но ладно, сейчас неподходящий момент для истерики, хотя меня так и подмывает развести немного драмы и погрузиться в самобичевание. Да только, есть ли у меня на все это время? Кажется, что нет.

Растерянно перевожу взгляд с Уильяма на Генри и обратно. Мой идеальный мужчина, а нет, минутку, не мой, просто идеальный, смотрит на меня обеспокоенно, с участием и какой-то тихой тревогой. Уилл, уже не друг, но ещё и не любовник, даже не знаю, кто он теперь, смотрит с тревогой, страхом и решимостью затащить меня в лес. Парень верит в свои слова, доверяет матери, с которой он якобы не общался никогда в жизни, что теперь прилично так «попахивает» обманом.

– А как часто ты видишься с матерью? У тебя есть основания верить ей? – спрашиваю вроде как спокойно, но мой тон звучит грубее, чем хотелось.

Не люблю, когда мне врут, и не нужно тут рассказывать про недоговаривание правды, суть обмана не меняется.

Уилл тяжело вздыхает и выходит из-за стола, останавливаясь напротив. Он прекрасно понимает мое возмущение, помнит же об «откровении» на камне.

– Прости, я не хотел врать. Ты была не готова к такому количеству информации за один день. Моя мать – это не то, чем можно гордиться и уж точно не то, что хочется рассказать девушке, которая нравится.

Не смотрю на Генри, но прямо чувствую, как он закатывает глаза, скрещивая на груди руки. Была бы его воля, он бы оставил нас наедине для подобного разговора, как минимум потому, что ему он неприятен. Однако милорд хочет услышать мое решение, без которого он и с места не сдвинется.

– Пожалуйста, просто отвечай на вопрос, – прерываю речь младшего сына Эдгара. Он хмурится, а Генри, на которого я бросаю мимолетный взгляд, благодарно кивает.

– Не очень часто, примерно один раз в год. Она не любит покидать свой дом, а я не хочу в нем находиться. Мы общаемся редко, но я уверен, что, если попрошу, она не сдаст тебя королеве. Да и нам же не обязательно рассказывать ей, кто ты такая. Хотя, забудь. Она сама почувствует. Но Элира не знает, что ты нужна богине, поэтому всё может получиться.

– А как ты сможешь защитить меня?

– Я сделаю для нас специальные амулеты, которые, так сказать, отобьют человеческий запах. Это как при охоте на дикого зверя: мы смешаемся с лесом, станем его частью. Лесные духи будут считать нас своими, поэтому Лесандра не узнает о том, что мы зашли на её территорию. Правда, есть одно но… – Уильям замолкает и разворачивается, чтобы смотреть и на меня, и на брата. – Эти амулеты сработают только на тех, у кого есть магия. Поэтому, мы должны отправиться только вдвоем.

– Ты что, рассказал ему? – спрашиваю возмущенно, скорее немного напугано, ударяя парня ладонью по плечу.

– Мне пришлось, – тихо отзывается Уилл, и я откровенно психую.

– Тебе что, вообще нельзя доверять? Почему ты постоянно врёшь мне? Ты пообещал, что не расскажешь ему! – мои нервы на пределе, в обычной жизни я не такая истеричка, но сложно сохранять спокойствие, когда ты на волоске от смерти.

– Луна, не злись. Это было необходимо, поверь мне, – он пытается взять меня за руку, но я отшагиваю, сжимая пальцы в кулак, не позволяя до себя дотронуться.

– Не вздумай, Уильям. Точно не сейчас, – огрызаюсь, а затем спешно выхожу на задний двор.

Мне необходим свежий воздух. Гнев стремительным потоком распространяется по телу, сжимаясь тугим узлом в грудной клетке. Уильям был единственным, кому я доверяла, единственным другом, союзником, поддержкой. Да, возможно, сейчас вся ситуация кажется мне более плачевной, чем является на самом деле, да только ничего не могу с собой поделать. Глаза еле ощутимо начинают печь, заполняясь слезами, но я сдерживаюсь.

– Луна, – я готова взорваться новой волной возмущения, да только голос принадлежит не Уиллу.

Разворачиваюсь, глядя на приближающегося Генри, а после перевожу взгляд на окно, откуда на нас таращится его брат. Заметив меня, младший сразу же отпрянул в сторону, словно его никогда там и не было.

– Знаю, что в ту ночь перепугал тебя. Прошу, не спорь. Мне очень жаль, и я готов извиниться ещё дюжину раз, пока ты не сможешь простить меня. Я не считаю тебя ведьмой и уж точно не виню в том, что между нами возникла связь. Да, Уильям рассказал мне про твой редкий дар, и, поверь, его не стоит стыдиться. Твоя магия – повод для гордости. В тебе нет зла, по крайней мере, не умышленного, – он улыбается, подходя ближе. – Да, твой вспыльчивый характер – не самая лучшая черта, но вреда от него не так много. Согласен, сейчас лучше держать твои силы в секрете, однако я не тот человек, которого стоит опасаться. Я на твоей стороне и могу помочь. Мне бы хотелось, чтобы ты выбрала более безопасный путь и отправилась со мной к Торвальду, да боюсь, у нас не так много времени.

– Что? О чем ты? – переспрашиваю, глядя на собеседника непонимающим взглядом. Он медленно вытягивает руку вперед и подхватывает мой кристалл, цвет которого начал меняться. – Вот же чёрт! – выругалась я, тяжело вздыхая и прикрывая лицо ладонями.

– Чёрт? – с неприкрытым любопытством спрашивает Генри, в очередной раз напоминая, как же я далеко от дома.

– Это что-то наподобие вашего рогана. Не особо приятное создание, – улыбаюсь уголком губ, заглядывая в синеватые глаза мужчины.

– Мне бы очень хотелось сопроводить тебя в лес, если ты позволишь.

– Нет, у тебя есть о ком заботиться и здесь. Так что, лучше не надо. Мы – всего лишь глупая ошибка, ты же сам помнишь, – горько усмехаюсь и, не дожидаясь ответа, обхожу мужчину, возвращаясь в кухню.

Знаю, почти чувствую, что он хочет что-то ответить, но сдерживается, чтобы не переходить рамок приличия и не противиться моей воле.

Уильям сидит на стуле, нервно покусывая ноготь на большом пальце, что весьма удивительно. Подхожу к парню, убирая руку от его смазливого личика, приговаривая:

– Фу, какая мерзкая привычка.

Да-да, я помню, как он сказал мне эту же фразу, слово в слово.

– Это ты у меня заразился что ли? Не помню, чтобы ты так делал раньше. Это какие-то последствия после ритуала? – спрашиваю тихо, заглядывая магу в глаза.

– Нет, это просто твой заразительный пример. Если бы последствия и были, то явно не такие безобидные, как поедание ногтей, – он улыбается, поднимаясь с места, глядя на меня выжидающе, очень внимательно.

– Делай свои амулеты. Когда выезжаем?

– Ты уверена?

– Да, у тебя есть шанс доказать, что я могу тебе доверять. В противном случае, этот поход закончится смертью. Но, похоже, её мне все равно не избежать. А так, хоть познакомлюсь с твоей мамой, посмотрю в кого ты такой дурилка.

– Хорошо, поедем рано утром. Возьмём одну лошадь, так как ездить верхом ты не умеешь. Разбужу тебя на рассвете, все необходимое приготовлю.

– Я сама проснусь, встретимся у конюшни.

На этих словах я разворачиваюсь и ухожу. Знаю, что веду себя не совсем красиво. Но, если уж суждено умереть, Уильяму лучше не привязываться ко мне сильно. Я не помню всех ощущений после ритуала, лишь обрывки. Самые яркие воспоминания – это опьяняющая магии в теле и дикое желания быть с ним, а учитывая, что всё это не мои чувства, вывод сделать несложно. Я не безразлична младшему из сыновей Эдгара, а значит, лучше ему уже сейчас разочароваться во мне, чтобы потом не было так больно.

Что касается Генри… Метка все ещё действует, правда, теперь как-то иначе, меня ещё влечет к этой горе мышц с прекрасным лицом, однако теперь я его больше чувствую, чем просто хочу потрогать. Но какая разница?

Сейчас мне нужно думать только о том, как не сдохнуть в ближайшей канаве, а не о романтических приключениях.

Утром, конечно же, я не смогла встать сама лишь по своему хотению – меня разбудила Сара. Да только лучше бы я не спала вообще, так как крутилась полночи, а сон заглянул только под утро, за пару часов до пробуждения. Но я рада ему, потому что мне снилась Лесандра. Я видела нашу первую встречу, каждую её деталь. Отчетливо слышала мелодичный женский голос, в котором проскакивали игривые нотки, ощущала приторный запах в воздухе, от которого неприятно крутит живот, чувствовала жесткую хватку на своем горле, обжигающую кожу, не забыла и про тошнотворный, колючий поцелуй, оставляющий за собой только отвращение и боль. Её слова о том, что я приду к ней сама, эхом крутились в голове, навеивая нешуточную тревогу. Надо же, какая ирония, ведь именно это я и делаю.

Во время сборов замечаю на своем правом предплечье блеклый символ в виде ствола дерева, помню, как наносила этот узор на тело. Пока не знаю наверняка, что он обозначает и с чем связан, но догадываюсь.

Когда над линией горизонта начал подниматься огромный огненный шар, накрывая землю теплыми лучами, один из которых светит мне прямо в глаз, я уже жду Уильяма у входа в конюшню (да-да, это все ещё я, и я до сих пор боюсь лошадей, хоть и не так сильно). Погода радует, хотя под настроение и ситуацию больше подошла бы гроза с туманом. Внутри стремительно зарождается тревога, ведь чем больше я думаю о лесе, тем страшнее становится.

– Привет, поздороваешься с моим жеребцом? – спутник выходит на улицу, держа коня за поводья, и останавливается недалеко от меня.

– Привет, – слишком бодро отзываюсь, пытаясь казаться безмятежной. – Да, с этим приятелем мы знакомы, – подхожу ближе, нерешительно опуская ладонь на широкую шею животного. Жеребец недовольно фыркает, вскидывает голову, словно хвастается шикарной гривой, и я тут же отдергиваю руку, прижимая ту к груди. – Вот и поздоровались.

– Не бойся, он долго привыкает к новым людям, а так парень хороший. Вы поладите, – произносит Уилл гладя длинную морду коня ладонью, а затем перекидывает поводья, спрашивая: – Готова?

– Ты все необходимое с собой взял? – к нам присоединяется Генри, но держится на почтительном расстоянии, хотя я точно знаю, ему хочется подойти.

– Да, брат. Не переживай, – спокойно отзывается младший, разворачиваясь к милорду.

– Когда вас ждать с вестями? Я уверен, что нам придется отправиться к Торвальду, поэтому хочу быть готовым к путешествию.

Что это только что было, оптимистичное заявление от Генри? Вау.

Я, возможно, больше никогда не вернусь сюда, никто из нас не говорит об этом вслух, но мы все это понимаем. Мне хочется проститься с ним, хочется помнить лишь хорошее.

Не произношу ни слова, и так знаю, что Генри понимает все, чувствует. Грустно улыбаюсь, глядя на мужчину, а затем протягиваю руку в его сторону.  Милорд смотрит на меня несколько секунд, а после решительно подходит, заключая в объятия. Его тепло такое приятное, такое манящее. Обхватываю руками его талию, прижимаюсь лицом к широкой груди и прикрываю глаза, вслушиваясь в ускоренное сердцебиение. Грубые пальцы сминают ткань плаща, затрагивая кожу, но не вызывая былого трепета. Знаю, он хочет попросить меня изменить решение, но не станет. Сейчас правильнее рискнуть, ведь шанс погибнуть в пути слишком велик.

– Не хотела бы прощаться, – начинаю говорить шепотом, чуть отстраняясь.

– Так не прощайся, – тут же отзывается Генри, заглядывая в глаза, перекладывая ладони на мои плечи.

– Знай, я простила тебя и ни в чем не виню. Несмотря на весь этот ужас, я рада, что мы познакомились. А теперь ступай к супруге и будь счастлив, – мягко улыбаюсь, но смотрю с грустью.

– И я рад, – отзывается милорд. Затем медленно убирает от меня руки и отходит в сторону.

Уильям тактично делает вид, что слишком увлечен своей сумкой и ничего вообще не слышит.

– Теперь я готова, давай свой волшебный амулет, – обращаюсь к парню, который так же не стал ошибкой моей жизни, скорее её светлым лучиком.

Второй сын Хранителя достает кожаный браслет из сумки, украшенный круглыми камнями с начертанными символами, и надевает на мою правую кисть. Шевелю рукой, проверяя, не спадет ли новая безделушка, а после обращаюсь к магу:

– Сел как влитой, твой где?

– На месте, – Уилл поднимает руку, ткань рубашки опускается, оголяя его кисть, на которой красуется такой же браслет. – Поехали?

Утвердительно киваю и подхожу к коню. Младший же поворачивается к брату, говоря:

– Вечером мы будем на месте, не знаю, сколько времени займут чары Элиры. Но крайний срок – три дня. Если мы не вернемся, можешь начинать искать нас, но лучше не делай этого. Форест Трайб не должен лишиться правителя.

Генри согласно кивает, не произнося ни слова. Его руки сцеплены в замок за спиной, лицо напряженно, как и все тело, однако держится он хорошо, достойно. Уилл помогает мне взобраться на лошадь, а следом запрыгивает сам. Он берет поводья, сдавливает пятками бока жеребца и направляет его к выходу через калитку заднего двора. Я оборачиваюсь назад, оглядывая особняк и, возможно, в последний раз, встречаюсь взглядом с Генри, но как только на пороге появляется его жена, тут же отворачиваюсь.

Первое время мы проводим в молчании, но чем ближе лес, тем сильнее цепенеет мое тело.

– Все хорошо? – тихо спрашивает Уильям, наклоняясь к моему уху.

– На моей руке появилось вот это, – оголяю правое предплечье, демонстрируя парню узор.

– Похож на символ из ритуала. Это все из-за меня? – взволнованно спрашивает он, натягивая поводья, останавливая коня.

– Нет, я начертила его сама, в моем мире, – отрицательно качаю головой. – Но проявился он только после нашего ритуала.

– И что это значит, у тебя теперь образовалась навязанная связь со мной? – его шок практически ощутим.

– Нет. Он лишь похож на тот символ. Этот работает как-то иначе. Но мне кажется, кое с кем он меня все же связывает…

– С кем? Только не говори, что…

– Да, с ней.

Глава 24 Луна Бьёрк

– Так же, как с Генри? – украдкой спрашивает Уилл, и я кривлюсь в отвращении.

– Фу! Нет, конечно. Извращенец что ли? – брезгливо встряхиваю головой, пытаясь прогнать мерзкую мысль. – Поехали уже, чего быть, как говорится, того не миновать.

Уильям ударяет бока жеребца пятками, и мы продолжаем движение по извилистой тропе, ведущей на чужую территорию. Некоторое время парень молчит, видимо, переваривая информацию. Но позже, не сдержав любопытства, спрашивает:

– И как она проявляется?

– Не могу объяснить, эта связь слишком тонкая. Я видела эту дрянь во сне, и уверена, что, если она будет где-то поблизости, я это почувствую. Остается надеяться, что она односторонняя, и Лесандра не сможет ощутить меня так же, как я её. А то весь наш план провалится, так и не начавшись.

– Так может это вовсе и не связь? Может быть это своеобразная защита? Ты сможешь почувствовать её приближение, значит, сумеешь его избежать.

– Хочешь сказать, это как сигнализация? – сразу же понимаю, что это слово ему незнакомо. – Забудь, я перефразирую. Думаешь, мой символ это что-то наподобие твоих чаш с огнем, которые оповестили Генри об опасности, когда на поместье надвигался отряд волшебных созданий?

– А почему нет, все же ритуал должен был защитить тебя, а не навредить.

– Ладно, звучит логично. Может так оно и есть. Но, не сходится лишь одно – я начертила его задолго до того, как узнала о существовании дриады.

– Ответа на этот вопрос у меня нет. Когда ты чертила символы, какой был посыл? Для чего ты это делала?

Отличный вопрос. Пришло время рассказать о моей безграничной глупости в поисках новой работы? Отлично.

– Это долгая история, не хочу грузить тебя деталями. Но, в общем говоря, я нашла ритуал, который должен был дать мне то, в чем я нуждалась. Я надеялась, что он изменит мою жизнь к лучшему, поможет найти работу и все такое. Я не вчитывалась в значение символов, потому что мы с подружками развлекались. Я не верила в то, что все это правда, мы просто пили и дурачились. А тут такое…

– И после этого ритуала у тебя появилась непреодолимая связь с Генри? – голос парня слишком ощутимо меняется, сказанные слова он принял близко к сердцу.

– Может быть, отчасти это и связано, но, – не успеваю договорить, так как Уилл перебивает:

– Понятно, – коротко, сдержанно, но с такой обидой.

– Тебе не кажется, что сейчас неподходящее время для подобных разборок? – да, мне приходится разыграть карту «умирающей», потому что Уильям сейчас захочет завести разговор, к которому я не готова.

– Прости, ты права. Обсудим все это после визита к моей матери.

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Пару раз порываюсь сильнее прижаться спиной к груди мага, когда в голову лезут дурные мысли, чтобы он обнял меня одной рукой за талию и успокоил, но не делаю этого, ведь план «нам нужно отдалиться» работает не так.

– Все, дальше пешком, – сообщает маг, остановив жеребца.

Он спешивается первым и помогает мне спуститься. Было жестоко оставлять его верного друга дожидаться нас в течение трех дней у дерева, поэтому Уильям отпускает животное домой, шлепнув его ладонью по бедру. После чего конь убегает в сторону особняка, поднимая в воздух столб пыли.

– Жаль, что я не могу так, – говорю с грустью в голосе, тяжело вздыхая.

– Идем спокойно, без резких движений. Лесные создания не будут прятаться, ведь мы одни из них. Ты увидишь их в естественной среде, поэтому постарайся не пугаться и не кричать. Эти существа достаточно медлительные, плавные и грациозные. Их могут насторожить слишком громкие звуки, а если паника начнется у одного духа, то эта новость быстро дойдет до королевы, – тихо поясняет Уилл, пока мы заходим в лес, а я боюсь лишний раз даже пискнуть.

– Так подожди, посмотри на меня, – парень разворачивает меня к себе, нежно касаясь щеки, заглядывая в глаза. – Ты аж побледнела. Не нужно бояться, они нас не тронут. Ты видела воителей и скоге, ведомых чарами. Они не всегда такие злые, более того, они добрые, если их не провоцировать. Все волшебные создания прекрасны, просто люди не умеют смотреть.

Конечно, ему легко говорить, он среди этого леса вырос! Посмотрела бы я на него, если бы он попал в мой мир и прокатился на подземном метро. Фразы «просто дыши» и «не бойся» в таких ситуациях не срабатывают по взмаху волшебной палочки или полету фаербола.

– Ладно, я попытаюсь, – отвечаю шепотом, ну так, на всякий случай.

Первое время путешествие проходит гладко и спокойно. Я всего раз дернулась от неожиданного появления огромной птицы, похожей на ворона. Вздрогнула от хруста ветки сбоку от нас, где пробегал вполне обычный заяц, и вцепилась в руку Уилла, когда перед нами пробежал волк. Как мне пояснил спутник, никто из животных не боится и не реагирует, потому что воспринимают нас частью леса.

На момент, когда солнце светило прямо над нашими головами, мои ноги начали невыносимо гудеть, и я требую сделать привал. Парень соглашается, и мы обосновываемся на небольшой полянке, усеянной цветами. Он достает из сумки бутылку протягивает мне.

– А здесь не так уж и страшно, – говорю, сделав глоток воды, передавая емкость спутнику.

Солнце светит, птички поют, ветер не порывистый, почти нежный. Удивительно тепло, мне даже хочется снять плащ.

– Я же тебе говорил. Все будет хорошо, – улыбаясь, отвечает Уильям, удобнее располагаясь на траве, подставляя лицо солнцу, которое пробивается сквозь густую крону деревьев.

Подхватываю цветок, вдыхаю его аромат и прикрываю глаза. Облокачиваюсь спиной о массивный ствол дерева и просто отдыхаю, как вдруг чувствую, что мне на голову опустилось нечто. Резко распахиваю глаза, маг прикладывает палец к своим губам, призывая меня сохранять молчание. Поднимаю руки, пытаясь ощупать это «нечто» – вроде ничего вредоносного. Снимаю предмет и смотрю на него с максимальным непониманием – это венок из полевых цветов. Перевожу взгляд на Уильяма, который красноречивее любых слов передает замешательство: «что за?», и парень указывает рукой вверх.

Медленно запрокидываю голову и вижу, как над моей головой летает какая-то миниатюрная девушка (ростом не выше пятнадцати сантиметров) с яркими крыльями, длинными сиреневыми волосами в белоснежном одеянии. Приоткрываю рот в удивлении, все слова застревают в горле, но оно к лучшему. Создание надо мной опускается чуть ниже, и я неотрывно слежу за ней. Мы изучаем друг друга несколько мгновений, а после оно издает странный звук и улетает рассматривать моего спутника.

Я не знаю, как это комментировать, поэтому просто сижу и таращусь на всё, потеряв дар речи. Провожу пальцами по носу, на кончиках остается слабые золотые блестки, словно волшебная пыльца из мультиков. Уилл любезно протягивает новой подружке цветок, она хватает его своими маленькими ручками, смущается (мне так показалось, а там кто этих духов разберет) и стремительно упархивает в другую сторону. Я же придвигаюсь к спутнику, хватая его за руку, произнося шепотом, но слишком эмоционально:

– Что это, кто это был? Это лесной дух?

– Да, это маленькая фея. Они создания совершенно безобидные, ухаживают за лесом, но боятся людей, поэтому простому смертному редко удается их увидеть, разве что, он сможет чем-то заинтересовать. Видимо она приняла тебя за дриаду или ты просто ей приглянулась своими белоснежными волосами.

– Это было… волнительно, – наконец, заключаю я, поднимаясь с земли следом за парнем.

– Пора двигаться дальше, мы должны успеть до заката, пока на стражу не вышли роганы. Они не будут такими милыми, пойдем, – маг протягивает мне руку.

Хватаюсь за нее, и мы стремительно двигаемся вглубь леса, оставляя цветочную поляну позади. Но только фея решила пойти с нами, я периодически слышу её тихий смех, она приносит мне разные ягоды, камушки и цветы. Ягоды Уильям запрещает есть, но я ничего не выкидываю, так как это было бы грубо, а складываю в карман.

– Фух, подожди. Кажется, я уже натерла мозоли, – произношу страдальчески, останавливаясь и опираясь рукой о близрастущее дерево.

– Луна, иди сюда, медленно и тихо, – шипит на меня спутник, и я закатываю глаза, готовясь недовольно покачать головой из-за дикой спешки, к которой я не привыкла. Однако дерево под моими пальцами словно оживает, приходя в движение.

Его сок проступает слабым сиянием, которое я вижу в трещинах коры. Затем дерево двигается вперёд, а я инстинктивно отшагиваю назад. Уильям тут же оказывается за спиной, закрывая мой рот ладонью. Перед нами скоге, пробуждающийся ото сна. Я не видела его вблизи прежде, и могу с уверенностью сказать: зрелище пугающее. Огромные конечности, множество вытянутых глаз, хищная звериная морда и раскрытая грудная клетка.

От одного взгляда на создания мое тело содрогается от страха, кровь стынет в жилах, а ноги словно прирастают к траве. Благо хоть Уильям не окаменел. Он настойчиво, но плавно, отшагивает назад и, обхватив второй рукой талию, силой утягивая меня следом.

Существо смотрит мне прямо в глаза, разминая свои огромные лапища, сотканные из переплетенных ветвей. Сердце, как заведенное, начинает колотиться о ребра, кровь бушует в венах, болезненно отдаваясь в висках, а во рту пересыхает. Вместо мыслей в голове настоящая каша из ужаса и страха. Мы отступаем ещё на шаг назад, как раз в тот момент, когда скоге вытягивает вперед «руку», чуть ли не задевая мое лицо острыми когтями. Теперь я чувствую, что и сердцебиение Уильяма ускорилось.

Он меняет нас местами, прислоняя меня к другому дереву, прижимается грудью, полностью заслоняя своей спиной от чудовища, продолжая удерживать руку на рту, зная, что я случайно могу вскрикнуть. Его горячее дыхание отражается на щеках, а мои пальцы с усилием, до боли, сжимаю ткань черного плаща.

Недалеко от нас появляется та самая фея, прижимается к коре дерева и закрывает себе рот ладошкой, испуганно глядя по сторонам своими яркими желтыми глазами.

Она передразнивает меня? Дожились! Надо мной уже даже феи потешаются.

Скоге двигается медленно. От его тяжелых шагов земля под ногами содрогается, и мы не шевелимся, пока создание не скрывается за деревьями.

– Тихо, – шепчет Уильям, только сейчас убирая руку от губ. Мои глаза по-прежнему широко распахнуты, а пульс зашкаливает, но адреналин постепенно утихает, из-за чего по телу разливается слабость, и ноги подкашиваются. – Скорее всего, его пробудила твоя магия, так что лучше больше ничего не трогай.

– Он же пошел не к … – замолкаю, ведь возле нас летает фея. Мой голос испуганный, дрожит, как я, как лист на ветру, как стиральная машинка в режиме отжима!

Эти создания огромные, их глаза пугающие, потому что смотрят словно в самую душу, вот только за ними ничего нет, только пожирающая пустота.

– Нет! – Уильям прижимает меня к себе, и я зарываюсь носом в грубую ткань рубашки. – Не волнуйся. Он ничего не понял. Иначе бы не ушел, а забрал тебя с собой. Все хорошо, мы успеем, – парень приглаживает мои волосы и оставляет поцелуй на виске.

Я прижимаюсь к нему сильнее, пытаясь справиться с накатившей паникой и унять дикую дрожь. Как же я рада, что со мной именно он. Его объятия такие крепкие и такие успокаивающие. Мне с ним комфортно и легко, как ни с кем ранее. Я бы сама точно не справилась.

Кажется, он нравится мне куда больше, чем я думала… Да только, какого черта, я поняла это только сейчас?! В момент, когда все чувства не имеют значения, а лишь приносят страдания.

– Пойдём быстрее. Не уверена, что выдержу ещё хоть одно такое знакомство, – произношу шепотом, когда удается немного успокоиться и вернуть боевой настрой, для чего приходится вырубить маленькую плаксивую девчонку, орущую благим матом в моей голове.

– Пойдём, – решительно отвечает маг и берет меня за руку.

Мы начинаем двигаться в ускоренном темпе, почти бежим, несмотря на усталость, натертые мозоли, жажду и голод, а все потому, что страх – лучший двигатель.

Когда на небе появляются первые звезды, я окончательно выбиваюсь из сил. Воздух становится каким-то сжатым, тяжелым, как перед дождем. Настоящая парилка. Останавливаюсь, нервными движениями расшнуровываю завязку и скидываю плащ, Уильям делает то же самое.

– Почему так жарко? – спрашиваю, вытерев пот со лба тыльной стороной ладони.

– Мы почти на месте, у них там всегда жарко, как в середине лета, – поясняет маг, сворачивая плащ и засовывая ткань в сумку.

– А почему стало так тихо? Я больше не слышу назойливых сверчков, сов и даже шелеста листвы. Это тоже какая-то магия?

– Да, я же говорил, моя мать с другими отшельниками живет в своем маленьком мирке, который отделяется от нашего, но и не принадлежит лесу, – тихо отвечает Уилл, указывая мне рукой в сторону, намекая, что не время останавливаться. – Давай, совсем немного осталось.

Тяжело вздыхаю, но послушно иду следом, расправляя ворот рубашки в попытках остудиться, хотя бы намеком на ветерок, но, увы, его нет. Ещё пару быстрых шагов, и я слышу назойливое пищание, поворачиваю голову и вижу, как малышка фея настойчиво тянет меня обратно, схватившись за край плаща, который я несу в руках.

– Эй, Уилл!

– Что такое? – парень поворачивает ко мне голову, и я указываю на нашу новую подружку.

– Ты уверен, что мы идем в правильном направлении?

– Более чем, не понимаю, что с ней происходит. Просто пошли, пока не нарвались на рогана! – устало, с ноткой раздраженности, отвечает спутник, и я, за неимением более подходящего варианта, согласно киваю и иду следом. Но малышка не успокаивается, облетает меня, останавливаясь прямо перед лицом, и упирается ладошками в мои щеки.

– Уилл! – настойчиво повторяю я, все же замедляя ход, да только поздно.

Вдруг, откуда не возьмись, на нас «обрушивается» стремительный поток воздуха, который сносит фею в сторону, а меня заваливает прямо на пятую точку.

– Ого! Это ещё что за фигня? – поворачиваю голову в сторону мага, но вместо него прямо перед моим носом возникает корень дерева, живой: извивается и двигается, точно змея.

Не успеваю даже пискнуть, как эта штука обвивается вокруг горла, сдавливая шею, перекрывает кислород и прижимает меня к земле. Где-то сбоку слышу испуганный и сдавленный голос Уильяма, он зовет меня, но не может добраться. Корни обхватывают мои щиколотки, обжигая кожу жесткими прикосновениями, поднимаются выше по икрам, приковывая к земле ещё сильнее.

Пытаюсь кричать, сдирая ногти в кровь в попытки освободить горло, которое сжимается сильнее с каждым мгновением. Хриплю, брыкаюсь, цепляясь за жизнь из последних сил. Голова начинает кружиться от нехватки кислорода, легкие обжигает. Уже почти не чувствую, как вокруг моих ребер стягиваются корни, сжимая тело почти до хруста костей. Глаза закатываются, ещё немного и я отключаюсь, проваливаясь в небытие, теряясь во мраке, обреченная блуждать вечность в одиночестве и страхе. Видя лишь яркую вспышку, похожую на свет в конце тоннеля.

Глава 25 Луна Бьёрк

Я отказываюсь верить, что это конец. Собственно, правильно делаю.

Не знаю, через какое время, но я пробуждаюсь от холодной воды на своем лице. Слышу приглушенный голос Уилла, который доносится до меня искаженным, нечетким и размытым. Чувствую его тепло, руку, придерживающую голову, ласковые прикосновения к щеке и очевидную тревогу. Приоткрываю глаза, веки тяжелые, будто свинцом залиты. Картинка мутная, словно смотрю на мир через «рыбий глаз».

– Дитя, ты очнулась! – слышу восторженный женский голос, от которого тело цепенеет. Меня лишь раз назвали «дитя» – это делала богиня. Неужели я у нее? Неужели мы оба в плену?

– Хвала богам, – облегченно говорит маг, поднимая мою голову выше, помогая занять сидячее положение.

– Что происходит? – хриплю, во рту настоящая засуха, а горло болит от жестких тисков.

– Прости меня, я такой идиот. Совсем не подумал о ловушках, которыми защищают свой дом лесные. Мы попали прямо в них. Хорошо, что Элира была неподалеку, иначе я и не знаю, что было бы.

– Мы бы умерли, – сухо отвечаю я, прикладываю холодные пальцы к горлу и сдавленно шиплю от боли, кажется, на коже останутся синяки.

Наклоняюсь вперед, тем самым отстраняюсь от парня. Уильям не пытается удерживать меня, понимая, что сейчас это лишнее. Его мать также убирает свою руку от моей ноги, а я настойчиво растираю глаза, пытаясь вернуть картинке четкость.

Что я могу сказать: после предупреждения феи и смертельной ловушки, из которой нас «чудом» спасла ведьма, «случайно оказавшаяся рядом», – ни на крону не доверяю этой женщине!

– Не волнуйся, дитя. У меня есть особая настойка, она мигом снимет боль в горле, твой голос вернется, – ласково произносит незнакомка, но от её обращения меня типает.

Слишком уж часто ведьма общается с Лесандрой. А может у меня началась паранойя. В любом случае, выражать агрессию я не стану. Во-первых – возможно я ошибаюсь на её счет, во-вторых – мы здесь гости, в-третьих – мы пришли за помощью.

– Спасибо? – да, это действительно вопрос, учитывая, что именно она меня чуть и не убила, ну или её сын.

– А она у тебя с характером, – мелодично произносит женщина, опуская руку на плечо Уилла. – Хороший выбор, мне нравится. Пойдёмте, здесь вам нечего бояться. Никто не тронет невесту моего сына, – она улыбается, а я помалкиваю, так как это хорошее прикрытие, оно отведет от нас лишнее подозрение.

Поднимаюсь с земли, не без помощи мага. Не противлюсь прикосновениям, потому что все тело ломит от слишком назойливых «обвивашек». Уильям берет меня под руку и ведет вперёд, туда, где виднеется свет большого костра и раздается множество голосов, в основном женских.

С каждым шагом я отчетливее ощущаю, что воздух становится сладковатым с опьяняющими нотками, расслабляющими тело и отгоняющими все дурные мысли вместе с тревогами. Идти становится легче, настроение улучшается. Почти не чувствую ломоты в мышцах, не испытываю страха, лишь легкость и вольность.

– Я тоже это чувствую, воздух пропитан магией, – будто читая мои мысли, поясняет Уильям. –  Не волнуйся, ты сможешь нормально соображать, просто это первая реакция, похожая на опьянение, ты привыкнешь. Останется легкость, но голова будет чистой.

– Точно? Не как во время ритуала, я буду контролировать свои действия? – хриплю настороженно, требовательно глядя на друга.

Не хочу стать счастливой свинкой, которую натянут на вертел и подадут королеве к завтраку.

– Точно, – мягко отвечает Уильям, улыбаясь своей милейшей улыбкой. Ему здесь явно нравится и, чуть позже, я понимаю почему.

Мы подходим к «центру» их поселения. Вокруг только женщины, что странно. Живут они в палатках, построенных из вечнозеленых веток деревьев с пышными листами. Воздух теплый, даже жаркий, особенно для меня в плотных брюках. Возможно, поэтому все жительницы ходят в легких, светлых платьях из настолько тонкой материи, что она просвечивается, позволяя глазам «наслаждаться» видом чужих прелестей.

Я не ханжа… Ладно, я почти не ханжа, и могу абстрагироваться, воспринимая другие тела, как нечто эстетическое, прекрасное, не придавая зрелищу пошлости, но к такому количеству сосков привыкнуть нужно! Спасибо, что хоть все женщины молодые, стройные и подтянутые, словно сошли с глянцевых страниц модных журналов нижнего белья.

Да только что-то мне подсказывает, что за  внешний вид они благодарят не своих родителей, а первородную магию, которая поддерживает их молодость и, конечно же, богиню. Не хотелось бы мне увидеть истинный облик, не прикрытый волшебной вуалью.

Волосы ведьм распущенные, длинные, доходящие до поясницы, а то и ниже. По цвету огненно-рыжие, каштановые, черные, шоколадные, почти красные, какие угодно, но не светлые. Чувствую себя белой вороной. На их головах венки из цветов, веток и листьев, некоторые украшены живыми светлячками. Лица незнакомок красивые, почти кукольные. Огромные глаза, слишком яркие и большие, не похожие на настоящие. Голоса звонкие, мелодичные. Речь мягкая, игривая, льется как песня, завораживая звуком. Они дикие и свободные, как сама стихия. Часть меня им завидует, но цена такой свободы все ещё не прельщает.

– Пойдем, я дам тебе настойку и подберу другой наряд, – ласково произносит Элира, хватая меня за руку. Только сейчас замечаю, что мои вещи превратились в драные ошметки, разорванные под натиском корней с острыми шипами.

С опаской смотрю на Уильяма, пока его мать уводит меня в свою палатку, но парень лишь мягко улыбается, подтверждая, что я могу ей верить. Но могу ли?

Мы заходим внутрь, и я с любопытством оглядываюсь. Вместо кровати мягкие шкуры животных, лежащие на подушке из пышного мха, но от него не пахнет сыростью, он словно плюшевый. Сбоку стоит стол из переплетенных, видимо живых веток, ведь на ножках растут листья. Посуда вся из глины, множество разных склянок, баночек, чаш. Палатка освещена огоньками, мерцающими в воздухе без какой-либо опоры. Под столом стоят плетеные корзины с тряпками, травами и кристаллами.

Элира подводит меня к "кровати", а сама отходит к столу. Смачивает ткань в кристально чистой воде, налитой в глиняную емкость, и протягивает мне.

– Протри лицо, я пока налью тебя настойку.

Забираю протянутую ткань и прикладываю к щекам, которые пылают жаром. Вытираю следы пота, пыли и слез (видимо они лились, пока я задыхалась в агонии). Стиснув зубы, оттираю засохшую кровь с кончиков пальцев, так как некоторые ногти содраны по самое «мясо».

В голове вертится море вопросов, но пока молчу,  потому что любая попытка напрягать горло отражается тугой болью.

– Держи, дитя, – она протягивает мне чашу, заглядывает в глаза и мягко улыбается. Её взгляд очаровывает, внушает доверие и располагает. Я помимо воли пропитываюсь к ней симпатией, хотя всё мое нутро противится и требует «придержать лошадей». Она такая молодая, высокая, с длинными черными волосами, пухлыми губами, салатово-желтыми выразительными глазами, слегка вздернутыми бровями и ровным носом. До сих пор в голове не укладывается, что у нее может быть взрослый сын.

– Лу̀на, – тихо хриплю, надеясь, что она начнет звать меня по имени. Принимаю емкость из изящных пальцев и подношу к носу, настороженно втягивая сладковатый, ягодный аромат. Запах напоминает грог, но с большим количеством имбиря и корицы.

– Красивая. Волосы белоснежные, имя загадочное. Понимаю, почему ты нравишься моему сыну. Он с детства любит все необычное, – женщина обходит меня, останавливаясь за спиной, и начинает развязывать растрепанный хвост, который перекочевал на бок. – Пей, не бойся. Не стану же я тебя травить, – со смешком в голосе произносит ведьма.

Да-да, звучит правдоподобно, ведь все маньяки обязательно раскрывают коварный замысел, прежде чем его воплотить.

Выпиваю настойку только потому, что верю Уильяму, но не ей. Он не привёл бы меня сюда, если бы допускал подобный исход.

Первый глоток пряной жидкости приятно обволакивает горло теплом, от чего я прикрываю глаза и допиваю всю настойку до последней капли. С каждой секундой боль становится всё меньше, а уже через пару минут получается вздохнуть полной грудью словно ничего и не было.

– Спасибо, – произношу неуверенно, с опаской. Но как только понимаю, что связки в порядке и нет никакого дискомфорта, облегченно выдыхаю, переходя к вопросам:

– А как давно вы здесь живете?

М-да, заходить издалека и подбирать правильные вопросы – не моя сильная сторона. Женской хитрости я так и не обучилась, но что уж.

– Время считают только глупцы, а я просто наслаждаюсь каждым мгновением жизни. Побудьте с нами пару дней, и ты сама все поймешь. Наш мир прекрасен, так зачем обременять себя какими-то запретами? – расслабленно отвечает Элира, расчесывая мои волосы.

И все было бы замечательно, если бы я не знала, что для лесных ведьм даже смерть другого человека не является запретом.

– Ты не из нашего мира, твоя энергетика другая, холодная, хоть и светлая, – неожиданно заключает она, убирая гребень. – Что привело вас ко мне? Вряд ли Уильям решил просто познакомить маму с будущей женой. Тебя беспокоят черные отметины? – она прикасается к шее пальцами, но я не дергаюсь, погруженная в легкий транс.

Ведьма обходит меня сбоку и присаживается напротив. Опускает руки на мои колени и скользит по бедрам вверх. Заглядывает в глаза, смотрит внимательно, изучающе. Втягивает носом мой запах и наклоняется ближе, я же отклоняюсь, слишком эти повадки напоминают мне встречу с Лесандрой, отчего становится не по себе.

– Проведём ритуал на рассвете. Попробую узнать, что за напасть разъедает тебя изнутри. А сейчас отдохни с дороги, попробуй расслабиться. Мне нужна твоя чистая голова. Сейчас же я теряюсь в рое мрачных мыслей, – Элира поднимается с пола, достает из корзины белоснежное платье, такое же, как на ней самой, и протягивает мне. – Вот, надень. Почувствуешь себя свободней, менее обремененной.

Ведьма выходит из палатки, оставляя меня одну. Прокручиваю в руках горный хрусталь, висящий на шее, он бледно-красный, цвет немного насыщеннее, чем был вчера вечером, но изменения не критичны. Снимаю разорванные вещи, обтираю испачканное тело влажной тканью, даря себе чувство свежести и легкости. Накидываю платье на голое тело, так как, больше не чувствую скованности или зажатости. Внутренняя тревога медленно, но уверенно отходит на задний план. Но всему виной воздух, который словно пропитан опиумом. Именно он вынуждает расслабиться и радоваться жизни. Как и говорил Уильям, голова немного очищается от дурмана, но грустные мысли меня больше не беспокоят.

Выхожу из палатки, на пороге меня ждёт Элира, держа в руках венок из ярких красных и лиловых цветов, названия которых я не знаю. Она надевает его мне на голову, и подталкивает в сторону, указывая на Уильяма, сидящего недалеко от костра.

Такое странное чувство, непривычная легкость, кажется, я уже даже забыла, зачем мы сюда пришли. Хочу петь, танцевать вокруг огромного костра, чьи искры почти опаляют звёздное небо, купаться в лунном свете и радоваться жизни, как в последний раз (который таковым и станет, если я не опомнюсь).

Глава 26 Уильям

Вижу, с какой тревогой смотрит на меня Луна, уходя в палатку с Элирой. Ей неспокойно и очень страшно. Она не доверяет моей матери, но это вполне нормально. Мне хочется пойти с ней, поддержать её, но не думаю, что чужеземка сможет расслабиться в моем присутствии.

Всю оставшуюся жизнь я буду смотреть на неё с болью, ведь я чуть не убил её своей расхлябанностью. Я должен был предугадать ловушку, должен был почувствовать опасность. Но усталость затуманила разум, а раздражительность гнала вперёд без каких-либо промедлений.

Мне пришлось соврать Луне, что я знал об этой западне, но на самом деле это не так. Я давно не заглядывал в мир лесных ведьм, но последний визит обошелся без смертоносных растений. Не знаю, почему они решили усилить охрану территории, а может… не хочу знать.

В голове появляется объяснение, проясняется цель подобной «охоты», ведь корни не убивали нас, а пытались придушить до потери сознания. А после, нас можно было бы использовать в любых целях, в частности, в качестве подношения для хозяйки леса.

Пытаюсь осмыслить случившееся, устало присаживаюсь на траву недалеко от костра, наблюдая за танцующими искрами пламени. Вдыхаю жар полной грудью, позволяя ему заполнить тело, оставляя за собой приятное покалывание. Все мои мысли вертятся вокруг Луны, надеюсь, моя мать ей поможет. Хочу верить, что сделал правильный выбор, а не навлек на неё ещё больше бед.

Легкое дуновение ветра уносит горячие искры в сторону палатки, я слежу за ними взглядом, как раз в этот момент у полога появляется моя спутница, такая красивая, почти сияющая. Лунный свет играет в её белоснежных волосах, которые струятся по оголенным плечам. Тонкая ткань сарафана идеально сидит по фигуре, подчеркивая округлые бедра и тонкую талию. Любуюсь ей, как настоящей лесной нимфой. Она завораживает меня, околдовывает, вынуждает потерять дар речи и послушно следовать за ней, куда бы она не пошла.

Медленно поднимаюсь на ноги и иду девушке навстречу, она улыбается, двигаясь почти вприпрыжку. Я рад, что Луна смогла отпустить ситуацию и расслабиться, но при этом удивлен, как она сделала это так быстро?

– Уильям, – обращается она ко мне, протягивая гласные буквы.

Подхватывает грубые пальцы, начинает медленно покачиваться на месте, пританцовывая под тихую музыку ветра и пламени, прокручивается под моей рукой, тихо хихикает. Опускает ладони на мою грудь, затем плавно поднимает их вверх, распутывая шнурок на вороте.

– Что ты делаешь? – немного растерянно спрашиваю я, внимательно разглядывая чужеземку, чьи руки уже скользят по животу вниз, медленно выдергивая края рубах из брюк.

Она странная, слишком не похожая на себя.

Перехватываю тонкие девичьи пальцы, поднимаю её руки вверх и оставляю на них несколько поцелуев, спрашивая:

– Что происходит?

– Ничего. Тебе же, наверняка, очень жарко. Зачем тебе рубаха? Ты должен позволить коже дышать. Просто давай насладимся моментом, – голос игривый, взгляд кокетливый.

Хоть разум и понимает, что действия девушки навязаны магией, тело не может противиться нахлынувшим чувствам. Однако я стискиваю зубы, делаю несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоить сердцебиение, и решаю уточнить:

– А ты как себя чувствуешь? Такой прозрачный наряд не смущает? – взгляд мимо воли падает на её грудь, которая тяжело вздымается вверх от нашей близости, из-за чего сохранять самообладание становится ещё сложнее.

– Отлично. Мне кажется, я впервые чувствую себя настолько живой. Мир прекрасен, ты прекрасен, лес прекрасен. Хочу побыть здесь несколько дней. Давай познакомимся со всеми, распалим костер ещё выше, проведем какой-нибудь загадочный ритуал?! Мне хочется ещё раз ощутить вкус твоей магии.

– Тсс, – наклоняюсь ниже, обхватываю прекрасное личико руками и заглядываю в глаза.

Зрачки огромные, взгляд затуманенный. Это не просто воздействие сладкого воздуха, Элира с ней что-то сделала.

– Давай не будем кричать об этом, ладно? Я рад, что ты чувствуешь себя хорошо, но ты можешь недолго посидеть у костра, пока я поговорю с матерью?

– Могу, если ты пообещаешь мне, что по возвращении мы будем танцевать! – восторженно заявляет Луна, и я не могу сдержать улыбку от её непосредственности.

– Обещаю, только никуда не уходи, – провожаю девушку ближе к огню, слежу за тем, чтобы она уселась, а после нахожу взглядом Элиру, которая все ещё стоит у палатки, лукаво усмехаясь.

Думает, что я поблагодарю её за помощь? Ну, уж нет! Да, я хочу, чтобы Луна стала моей больше всего на свете, но не так, не против её воли.

– Что ты с ней сделала? Ты опоила её? – спрашиваю рассерженно, глядя в яркие глаза матери.

– Я помогла ей избавиться от боли, но, что важнее, я помогла моему любимому сыну отыскать свое счастье, – она улыбается, дотрагиваясь до моей щеки, но я убираю руку.

– Я не просил тебя об этом. Мне нужна была помощь, ты не имела права!

– Милое мое дитя, не злись. Я не сделала ничего такого, чего бы она сама не хотела. Мое снадобье лишь усилило её желание, а не навязало что-то новое, – ласково произносит Элира, и я поворачиваю голову в сторону Луны.

Неужели это правда, я нравлюсь ей? По-настоящему нравлюсь? Так, стоп, нельзя отвлекаться.

– Неважно, ты не должна была этого делать. Давай лучше узнаем, что за болезнь сидит в её теле, – беру себя в руки, пытаюсь думать только о важном.

– Мой прекрасный мальчик, что же общество этого мерзкого Генри с тобой сделало? Откуда столько благородства и глупости? Открой глаза, даже мы с тобой не в силах вылечить болезнь, которую ощутить и то не получается. Она умирает.

Хочу протестовать, но Элира выставляет перед собой руку, и мой губы плотно сжимаются.

– Я это знаю, ты это знаешь, она это знает! Более того, даже твой любимый «братец» это знает. Позволь ей хотя бы на одну ночь обрести покой. Кто знает, сколько ей осталось. А лучше, позволь себе насладиться жизнью, хоть раз возьми то, что тебе хочется, а не довольствуйся малым, как жалкий смертный. Ты не просто второй сын Эдгара, ты мой сын! А я не пустое место! Я не желаю видеть, как ты превращаешься в сгнивший папоротник. В тебе живет  большая сила, но ты сдерживаешь её в угоду людям, которые, узнай кто ты, первыми выкинут тебя в лес на съедение монстрам.

Ведьма убирает руку, возвращая мне возможность говорить, а сама устало отворачивается.

– Ты не понимаешь…

– А я не желаю понимать, – впервые в её мелодичном голосе проскакивают стальные нотки, а цвет глаз становится ярче.

– Я бы все равно не мог остаться здесь, ты сама знаешь. К чему все эти речи в духе заботливой матери?

– Потому, что ты моя гордость, моя сила и опора, которая растрачивает себя ради смертных. Думаешь, Генри бы жертвовал собой ради тебя, подстраивался бы под твои нужды? Думаешь, он не забрал бы Луну, если бы у него была такая возможность? – мать не дает мне и шанса ответить, хотя особо сказать нечего, её слова близки к правде.

– Она думает о нём, он занимает место в её сердце. Я учуяла их странную связь, которая прерывается только здесь. Сделай девчонку своей, покажи, что ты лучше брата, заполни хрупкое тело и забери душу, пока её не поглотила пустота.

Мы молчим, разглядывая Луну, что безмятежно сидит и наблюдает за искрами, периодически поворачивая к нам голову, обворожительно улыбаясь.

– Я проведу ритуал на рассвете.

– Почему не сейчас?

– Потому что всему свое время, Уильям. Природа дикая и непостижимая, мы её дети, а не наоборот. Я не стану подстраиваться под твою волю, когда ты даже сам плюешь на неё, – Элира заглядывает в глаза, обхватывая пальцами подбородок. – Прислушайся к своему нутру, чего оно жаждет? – её голос врывается в разум, требуя только правды.

– Её, – отвечаю сразу же, без колебаний и раздумий.

– Так возьми же, пока этого не сделал кто-то другой!

Элира смотрит внимательно, подавляя и подчиняя своей воле. Затем поворачивает мою голову в сторону Луны и повторяет ядовитые слова прямо на ухо:

– Возьми то, чего так сильно желаешь, – и её шепот, похожий на змеиное шипение, словно по щелчку пальцев, заполняет собой все мысли.

Сложно противостоять чужому влиянию, когда ты в волшебном мире, когда на руке браслет, подавляющий человечность, и когда твои желания совпадают с внушением.

Ведьма разжимает пальцы и подталкивает меня к девушке. Двигаюсь медленно, борясь с собственным телом. Мысли путаются, вытесняя друг друга. Дергаю головой, пытаясь отогнать животное желание. Делаю ещё несколько шагов, замирая. Луна поднимается на ноги, разворачиваясь ко мне. Она стоит прямо напротив костра, из-за чего легкая ткань одеяния просвечивается, позволяя видеть женские изгибы. Дыхание сбивается, все мои мысли фокусируются на ней, только на ней.

Чужеземка смотрит на меня внимательно, не понимая этой отстранённости, а затем делает шаг навстречу, но я выставляю перед собой руки, произнося сдавленное:

– Нет, стой на месте.

– Эй, ты же обещал, – её голос, вроде как, возмущенный, но больше игривый. Она прикусывает нижнюю губу, глядя на меня пристально, почти похотливо.

«Возьми её, Уильям» – голос матери снова звучит в голове, начиная повторяться по кругу.

Не выдерживая напряжения, хватаю Луну за руку, пока она сама не перешла к соблазнению, и настойчиво веду в сторону, подальше от чужих глаз.

Как только мы скрываемся за стволами массивных деревьев с пышными кронами, отпускаю тонкое запястье и отшагиваю назад, выхватывая из ботинка небольшой нож.

– Уилл, ты чего это? – спрашивает испуганно, застывая на месте.

Но я больше не слушаю её, мне нужно избавиться от внушения, очистить голову, снова забрать контроль, а ничего не отрезвляет лучше боли.

Перехватываю рукоять поудобнее и одним резким движением вонзаю тонкое лезвие в бедро. Обжигающая боль мгновенно охватывает кожу, мясо, отдаваясь в кости. Сдавленно рычу, но не двигаюсь, фокусируясь на ощущениях, позволяя им пронзить каждую клеточку тела, очистить его и освободить от ведьминого дурмана.

– Уильям! – вскрикивает Луна, приближаясь ко мне. Бедняжка растеряна, не знает, что делать. – О боги, что ты натворил, зачем? – её голос дрожит, в нем слышится неподдельная тревога.

А, тем временем, мой разум медленно приходит в порядок, и мысли вновь раскладываются по воображаемым полочкам. Остается лишь одна беда – жуткая боль.

Втягиваю воздух через ноздри и выдергиваю сталь из ноги, тут зажимая рану свободной ладонью.

– Не бойся, так нужно было, – сквозь зубы шиплю я, выпуская нож, который почти бесшумно падает в высокую траву.

– Нам необходима какая-то повязка, сейчас, – и эта дуреха начинает стягивать сарафан.

– Так, стой, – хватаю девичью руку, встречаясь с взглядом, полным не понимая.

– Что такое?

– Забудь о моей ране, у нас есть дело важнее, – выравниваюсь и, немного прихрамывая, двигаюсь вперед к глубокому пруду с кристально чистой, но всегда холодной водой.

– Ты решил искупаться? – удивленно спрашивает спутница.

Замираю у самого края, поворачиваясь к ней. Стискиваю зубы, делаю глубокий вдох, взываю к своей магии, которая здесь усиливается, и взмахиваю рукой, создавая небольшой вихрь. Сильный поток ветра почти «подхватывает» Луну, поднимает вверх и закидывает прямо в освежающую, а точнее, отрезвляющую среду.  Её громкий визг, почти сразу, заглушает всплеск воды, из-за которого ледяные капли разлетаются во все стороны, смачивая мою рубаху и падая на лицо.

Однако пульсирующая боль не дает забыться ни на мгновение. Морщусь и зажимаю рану сильнее, чувствую, как кровь проступает сквозь пальцы. Пытаюсь переключить внимание, пристально наблюдая за водной гладью в ожидании моей нимфы. Благо, долго ждать не приходится. Уже через пару мгновений Луна выныривает, вновь поднимая шквал брызг, только уже своими руками, жадно втягивает ртом воздух и пытается удерживаться на плаву. Наблюдаю за тем, как девушка выходит из воды, и улыбаюсь, если это можно так назвать в моем состоянии.

То, как к её телу сейчас прилегает тонкая ткань, даже комментировать не стану, все и так слишком очевидно. И, лишь благодаря открытой ране в ноге, мне удается не таращиться на нее пожирающим взглядом.

– Какого чёрта? – голос шокированный, но бодрый и уверенный, больше не похожий на мурлыканье кошки в брачный период. Это моя Луна. – Ты зачем меня в воду кинул? Нет, подожди, начнем с другого! Ты что, придурок? Зачем ты себе ногу проткнул? А если бы в бедренную артерию попал? Ты же умереть мог! – в её интонации столько заботы. Она сердится, ругается, но я чувствую искреннее переживание, которое приятно греет душу.

– Как себя чувствуешь, получше? – ухмыляюсь, все же опуская взгляд на прилипшую ткань к груди.

– Ой, не будь ребенком. Словно груди никогда не видел, убери руку! – командует, подходит ближе и наклоняется к ноге. Храбрится, но щеки-то румянцем заливаются.

– Такой не видел, – говорю приглушённо, таким способом пытаясь переключиться с ощущений на прекрасную девушку.

– Убирай говорю, – просит тише, и я медленно отнимаю ладонь, крепче сжимая челюсть, отводя взгляд в сторону. Чувствую легкое прикосновение пальцев, еле слышно шикаю, но слишком быстро успокаиваюсь. За её теплом следует покой и умиротворение.

– Я не чувствую боли, – произношу озадаченно, ощупывая ногу – раны нет. – Эй, ты зачем это сделала?

– Я… я, да не знаю! Оно как-то само, я прикоснулась, вновь возникло странное голубое сияние, раз-два и всё, – растерянно отвечает Луна, а меня почти охватывает паника.

Дергаюсь вперед, подхватываю кристалл, висящий на черной нити, силой мысли призываю множество светлячков и, как только становится чуть светлее, внимательно всматриваюсь в цвет минерала, благо он не изменился. Растираю лоб ладонью и облегченно выдыхаю:

– Фух, все нормально. Не делай так больше, ты могла навредить себе. Видимо, из-за нарушения хода времени, твоя магия не так сильно отражается на самочувствии. Тебе просто повезло, ведь ты этого не знала!

– В любом случае, ты истекал кровью, я должна была помочь. Не ругай меня за это, я бы все равно не поступила иначе, – голос мягкий, но уверенный, не терпящий пререканий или возмущений.

Выпускаю горный хрусталь, а затем медленно окидываю собеседницу взглядом. При новом освещении соблазнительные формы Луны стали ещё более притягательными. У меня больше ничего не болит, поэтому даже сама богиня не смогла бы сдержать ехидную ухмылку, которая растягивается на моих губах.

– Ну как, тебе не холодно?

– Ой, засранец, – Луна недовольно качает головой из стороны в сторону, а после хватает меня за руку и дергает вперед, подставляя подножку.

Я лечу прямо в пруд, да только, успеваю схватить хрупкое девичье запястье, утягивая чужеземку следом.

К слову, вода здесь и, правда, холодная. Да только меня это не отрезвляет, а лишь взбадривает.

Мы начинаем дурачиться, как два глупых ребенка: брызгаемся, смеемся, ловим друг дружку и погружаем под воду. Останавливаясь лишь тогда, когда Луна хватает меня за плечи и прижимается к торсу, чтобы согреться. Я с радостью обнимаю её за талию, наслаждаясь моментом безмятежности. Наши взгляды встречаются, дыхание переплетается, падая на мокрую кожу, и мы улыбаемся. Однако, я, почти сразу, теряюсь в бездонных, зеленых глазах. Сердце ускоряет ход, но виной этому не игра, а её близость. Жар чужого тела обжигает, и мои пальцы нерешительно начинают скользить по её спине, чувствую, как кожа под ними покрывается мурашками, но от холода или прикосновений – я не знаю.

Не могу больше сдерживаться, точнее, не хочу. Если это наш последний шанс быть вместе, то я должен им воспользоваться!

Достаю руку из воды, опускаю ладонь на тонкую шею и решительно притягиваю девушку к себе ближе, позволяя нашим губам соприкоснуться в чувственном, пока еще, несмелом поцелуе. Луна медлит всего одно мгновение, а после запускает пальцы в мои мокрые волосы, сперва нерешительно, но, все же, отвечая на страстный порыв, от чего я мгновенно захлебываюсь новыми ощущениями и чувствами. Притягиваю девушку ближе, с каждым движением губ, прикосновением языка наш поцелуй становится смелее и жарче.

Она целует меня сама, без настоек, ритуалов и внушения? Это её воля, её выбор? Неужели все наяву? Не могу поверить в происходящее. И, если вдруг всё это сон, дурман матери, видение, вызванное болью или бред от нехватки кислорода, то пусть он никогда не заканчивается.

Её дыхание обжигает губы, даже находясь в прохладной воде, я больше не чувствую холода. Каждая крупица нуждается в ней, требует новых прикосновений, более чувственных и раскрепощенных. Подхватываю Луну на руки, вынуждая обхватить ногами талию, хочу вынести на берег, но вдруг девушка отстраняется.

Нет, пожалуйста, только не снова.

– Прости, но это ошибка, – слова срывается с её губ, раня меня сильнее ножа.

– Почему? – обескуражено опускаю руки, позволяя ей отпрянуть.

– Этого не должно было произойти, – продолжает настаивать на своем, спешно выходя из воды.

– Да почему? – психую, больше не хочу сдерживать эмоции. Хватит с меня. – Это все из-за Генри? – выхожу следом, останавливаясь у нее за спиной.

Луна молчит, явно обдумывает, что ответить, безжалостно медля, пока моя грудная клетка сдавливается от несправедливости этого проклятого мира!

– Нет, дело не в нём, – отвечает тихо, но не оборачивается.

Нет уж, так дело не пойдет. Я хочу видеть её взгляд и хочу, чтобы она видела мой, пока будет разбивать сердце. Поворачиваю девушку к себе, заглядываю в глаза и требовательно спрашиваю:

– Неужели я настолько хуже него?

– Боги, нет, конечно, нет. Он здесь вообще ни при чем, – чужеземка закрывает лицо руками, прячется, не может сохранять зрительный контакт.

– Тогда что? Почему нет? – убираю её ладони, улавливая взгляд. – Неужели ты не видишь, что я люблю тебя? С нашей первой встречи, с первого взгляда, с первого мгновения, – говорю слишком эмоционально, так как больше не могу подавлять чувства.

– Уильям, чёрт, не говори так. Пожалуйста, хватит, – она снова отворачивается, а я и не знаю, что тут думать.

Серьезно? Неужто ей настолько неприятно все это слышать? Это что, какая-то жестокая игра?

– Прошу тебя, посмотри на меня. Я заслуживаю, хотя бы, внятного объяснения. Что это было, зачем ты меня поцеловала? Зачем дала мне надежду? – больше не трогаю её, не нарушаю границы и не давлю, чувствуя опустошенность. Не такую реакцию я ожидал получить на фразу: «я люблю тебя».

– Прости, – Луна поворачивается, и я вижу в её глазах слезы, что, ещё больше, сбивает с толку. – Мы не можем…

Подхожу на шаг ближе, опуская руки на дрожащие плечи:

– Почему не можем? – я уже сам устал от этого вопроса, но мне нужен ответ. – Я тебе хотя бы нравлюсь?

– Уилл… – Луна поджимает губы, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Выжидающе молчу, нежно касаясь девичьей щеки фалангами пальцев.

– Я не хочу, чтобы тебе было больно, когда я…

– Но мне уже больно, – говорю на выдохе, совершенно искренне. Хочу достучаться до неё, мне нужно, чтобы она поняла: – Ничего нельзя изменить, мое сердце – твоё. И, мне кажется, точнее, я чувствую, что так было всегда. Даже до того момента, как мы встретились, оно уже было твоим. Не знаю, как это возможно или, как найти этому хоть какое-то здравое объяснение, но это правда. Понимаешь? Я – твой. Всегда твой. Только твой…

Глава 27 Луна Бьёрк

Речь Уильяма такая трогательная, сильная, пробирающая до костей. В ней столько драмы, наполненной болью, чистыми, неподдельными эмоциями и душевными муками. Его признание терзает душу, вынуждая чувствовать угрызения совести за собственную неспособность быть с ним.

Мое сердце отвечает на каждое сказанное им слово болезненным ударом по ребрам. Мне никто прежде так красиво не признавался в любви…

Верю каждому его слову, как минимум потому, что любовь для всех разная. Не знаю, какие чувства парень считает вечными, но он смотрит на меня с такой заботой и преданностью, что это не имеет значения. Даже если это просто симпатия, выставленная юношеским максимализмом до чего-то огромного и непостижимого, мне все равно – я верю ему.

Да только, не знаю, что сказать. Все слова застревают в горле твердым комом. Не могу ответить взаимностью. Я, в принципе, не могу разобраться, что и к кому чувствую. Знаю наверняка одно – он мне нравится, очень и очень сильно нравится.

Но разве такого ответа он ждет? Нет, никто не захочет услышать такое.

А что если забыть обо всем на свете? Что если просто попробовать жить? Прямо здесь, прямо сейчас! Не думая ни о чем, не боясь того, что будет после, когда и если меня не станет. Перестать волноваться, отпустить ситуацию и поддаться порыву!

Мы одни на берегу «реки», лунный свет переливается на водной глади, воздух, пропитанный магией, такой легкий, вкусный, невероятный. Я стою с парнем, преданным мне до глубины души, смотрящим с любовью и неприкрытой надеждой. Такая романтика!

Разве он не заслуживает немного счастья?

Уильям заслуживает все прикрасы этого и любого другого мира. Он самый добрый и милый человек из всех, которых я когда-либо знала. Да, он не эталон мужской красоты. Внешне его нельзя даже сравнить с Генри, но в нем есть нечто большее, непередаваемое, что можно только почувствовать. Его харизма, обаяние, немного хрипловатый голос с приятным тембром. У него очень красивое лицо с такими припухлыми, манящими губами. Большие глаза, удивительно аккуратные брови, придающие ему ещё большей привлекательности.

Но самое главное – он делает счастливой меня, в какой-то степени. Рядом с ним я много улыбаюсь, смеюсь и забываю обо всех бедах. Чего нельзя сказать о Генри и его жене…

Разве я не заслуживаю немного счастья? Обычного, человеческого счастья.

Хотя бы ненадолго, могу же я перестать думать о Генри? Расстраиваться, что у него есть жена, что между нами лишь метка и все мои чувства выдуманные, навязанные, ненастоящие?! Могу ли я просто прекратить горевать о том, что он не мой, не был моим и никогда им не станет?

Треклятый символ, даже сейчас он заставляет меня думать о нем… Может, нужно было вонзить нож себе в плечо? Может, тогда бы все это закончилось?

А Уилл – мой, всегда мой, только мой.

Хватит думать, анализировать, паниковать и страдать. Пора позволить себе чувствовать. Я очень хочу просто чувствовать.

Так и не придумав, что ответить, кладу руки на шею Уильяма, приподнимаюсь на носочки и целую его, чувственно, вкладывая в каждое движение губ все свои терзания, страдания, неразбериху и хаос, творящийся в голове. Хочу, чтобы он спас меня от всего этого, заполнил все мои мысли только собой, закрывая от внешнего, крайне жестокого ко мне, мира.

Уилл отвечает на поцелуй без промедлений, обнимая за талию, настойчиво притягивая к себе. Видимо, сейчас ему также не нужны мои нелепые попытки ответить на его чувства. Ему просто хочется быть рядом, стать частью меня, чтоб хотя бы на секунду забыть о своей боли, но, не просто отдаваясь моменту, а наслаждаясь им.

Наш поцелуй обжигающий, такой дикий, словно мы добрались до воды после долгих скитаний в пустыне одиночества. Сейчас мы нуждаемся друг в друге, желаем одного и того же, жаждем блаженного забвения в страстных объятиях.

Запускаю пальцы в ещё влажные, волнистые волосы, чувствуя, как жар разливается по всему телу, а кожа покрывается мурашками. Руки Уильяма скользят по моим бедрам, стремительно комкая мокрую ткань сарафана, медленно задирая её.

Опускаю руки ниже, хватаю подол мужской рубахи, поднимая его, скользя пальцами по рельефному прессу, разрывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы избавиться от мокрой тряпки. Затем Уильям снова накрывает мои губы требовательным поцелуем, и наши души словно сливаются в безудержном танце. Он подхватывает меня на руки, но лишь для того, чтобы уложить на мягкую траву. Его губы терзают мою шею, опускаясь на ключицы, передвигаясь на плечи. Длинные пальцы ловко скидывают с них бретельки сарафана, настойчиво сдвигая прилипшую к телу ткань вниз, оголяя грудь. Прохладный воздух тут же обжигает мокрую кожу бодрящим прикосновением, но Уильям не дает замерзнуть, накрываю полушария руками, от чего с моих губ срывается тихий стон.

Волна возбуждения стремительно раскатывается по телу приятным покалыванием кожи, стягиваясь внизу живота. Провожу руками по его жилистой спине, скользя вниз к пояснице, останавливаясь на брюках, которые давно пора снять. Но Уильям игнорирует невербальную просьбу, опускаясь с поцелуями ниже, попутно задирая низ сарафана, оставляя меня обнаженной, уязвимой, открытой для него одного.

Он оставляет влажную дорожку из поцелуев на животе, вынуждая закусывать до боли собственные губы. Минует скомканное платье, обжигает дыханием низ живота, и я больше не могу сдерживаться. Отрываю спину от земли, хватаясь пальцами за шнуровку его брюк, начиная активно ту развязывать. Уилл улыбается, наблюдая за моей несдержанностью. Обхватывает руками шею и так сладко целует. Прикусываю его нижнюю губу, чувствуя, что накал достигает предельной точки –  я немедленно нуждаюсь в нем.

Парень вновь опускает меня на траву, укладывая удобнее, а затем наклоняется, соединяя наши тела воедино медленно и чувственно. Сладкий стон срывается с моих губ, и я прикрываю глаза в удовольствии. Через пару мгновений близости, начинаю двигать бедрами, демонстрируя, что можно быть смелее. Уильям сразу же понимает намек, ускоряя темп, чередуя его с плавными толчками, прикусывая мою кожу на плече, обжигая шею неровным дыханием. Подстраиваюсь под его ритм, послушно выгибаясь навстречу, совсем не думаю о том, что нас могут услышать ведьмы, заполняя это «укромное» место громкими стонами. Оставляю царапины на его спине, прикусываю мочку уха, и почти задыхаюсь от очередного страстного поцелуя, сопровожденного диким темпом, приносящим неземное удовольствие, накрывающее тело вплоть до кончиков пальцев.

Запускаю руки в темные волосы, опаляя его губы жаркими рваными вздохами, чувствуя, что нахожусь у самого пика. Ускоряю движение бедер, Уильям подхватывает ритм, почти сразу доводя до исступления, блаженного экстаза. Ещё несколько толчков и блаженство растекается по телу хлесткими волнами, вынуждая содрогаться в сладострастных конвульсиях. Мой партнер не останавливается, но он близок к финалу, я это чувствую. Напрягаю мышцы внизу живота, прогибаясь в пояснице, отдаваясь ему без остатка. Ещё несколько ритмичных толчков, и из его груди вырывается тихий, хриплый стон, когда тело накрывает лавина удовольствия.

Воздух вокруг насыщен остатками страсти, его разряжает лишь наше сбитое дыхание, которое иногда заглушает пение сверчков.

Уилл, запыхавшись, опускает голову мне на грудь, успокаиваясь. Тело поддается приятной истоме. Играю пальцами в его волосах, прикрывая глаза, выравнивая дыхание. Сердцебиение понемногу восстанавливается.

Парень поднимает голову, заглядывая в мои глаза, улыбаясь при этом, как довольный котяра. Я сдавленно хихикаю в ответ, настроение значительно улучшилось. Уильям поднимается на руках, придвигается ко мне, оставляя на губах невероятно нежный поцелуй, наполненный любовью.

– Теперь пить так хочется, – тихо произношу, когда маг отстраняется. Честно признать, я побоялась, что сейчас он захочет узнать, что все это значит для нас. Ответа у меня нет, нужно чуть больше времени.

– Это можно организовать, – улыбается, проводит кончиком носа по моей шее, а после перекатывается на спину. – Хочешь подождать здесь или пойдешь со мной?

– Пойду с тобой.

Мне одной как-то неспокойно. Встаю с травы, поправляю одежду, которая все ещё липнет к телу. Запускаю пальцы в мокрые волосы с надеждой сделать их чуть менее растрепанными.

– Ты такая красивая, – заворожено глядя на меня, произносит Уильям, подпирая голову ладонью, развалившись на полянке.

– А ты тоже ничего, – говорю шутливо, протягивая парню руку.

Сейчас я испытываю к нему такие нежные чувства, которые, как бальзам, обволакивают растерзанную душу, даря ей долгожданный покой. Возможно, секс не был на все сто процентов верным решением, но, если это мои последние дни, почему бы, хоть немного, не насладиться моментом?

Уилл поднимается с травы, берет меня за руку, подносит её к губам и оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони. Заглядывает в глаза, так трепетно и бескорыстно. Чувствую, он хочет что-то сказать, возможно, опять признаться в любви, но сдерживается. Не решается портить момент, боится отпугнуть меня.

Прижимаюсь виском к его плечу, обхватив ладонь двумя руками, и мы возвращаемся к большому костру. Останавливаемся недалеко от палатки Элиры, маг оглядывается по сторонам, и, заметив кувшин, двигается вперед.

– Сейчас, – выпускает мои пальцы из своих и отходит, я же стою скрестив руки, пытаясь прикрыть грудь, которая насквозь видна в таком наряде.

Решаю заглянуть в палатку ведьмы и забрать плащ. Захожу внутрь, здесь никого нет, но в моей душе зарождается тревога. Накидываю плотную ткань на плечи и выхожу на улицу, пытаюсь найти Уильяма взглядом, но тут ко мне подходит одна из женщин, грубо хватая за руку.

– А не ты ли то дитя, что ищет королева? – шипит незнакомка, сдавливая пальцы на моем запястье, причиняя боль.

Пытаюсь выдернуть руку, но у меня ничего не получается. Картинка перед глазами меняется, больше не вижу прекрасной женщины с огненными волосами, передо мной стоит старуха, с животным взглядом, изуродованным шрамами лицом и дряблым телом. Испуганно вскрикиваю, пытаясь отпрянуть, но ведьма дергает меня на себя.

– Вы ошиблись! – говорю сердито, заменяя страх злостью. Женщина щурится, а после разжимает пальцы. И все, словно по волшебству, передо мной опять неземная красавица, на вид не старше тридцати лет.

– Да? Ну ладно, – слишком мерзко и злобно хихикает, настолько, что мороз пробегает по коже. Она не отстанет, ещё пару минут – и об этом узнают все. Вижу вдали Уильяма, он, заметив нас, бросает воду и двигается ко мне.

– Кажется, я кое-что на поляне забыла, – выдавливаю улыбку, создавая иллюзию, что я поверила её словам, хотя уверена, ведьма чувствует фальшь. Но я не жду её действий, не рискую, а отступаю первой, скрываясь за палаткой.

– Что случилось? – растерянно спрашивает маг, догнавший меня через пару мгновений.

– Она знает, – испуганно отвечаю, ускоряя шаг.

– Проклятье. Быстрее, нам нужно уходить! – Уилл хватает меня за руку, срываясь на бег. Сзади раздается множество оживленных голосов, теперь они все знают.

– Мы выберемся отсюда? – спрашиваю на бегу, цепляясь босыми ногами за поваленные ветки.

– Да! – отвечает уверенно, но врёт.

– Уильям, – голос его матери раздается так громко, словно сразу звучит отовсюду.

Ноги застревают в чем-то вязком, похожем на болото, из-за чего больше не могу двигаться.

– Чёрт! Нет, нет! – начинается паника, пытаюсь сделать шаг, но всё бесполезно, я лишь грузну сильнее, погружаясь в жидкость по колено.

– Тихо, не дергайся, сейчас! – его голос полон решимости, но ему также страшно. Уильям делает какие-то незамысловатые жесты руками, воздух вокруг них начинает искриться и земля под ногами становится менее вязкой. Выдергиваю одну ногу, затем вторую, становясь на твердую почву. Испуганно оглядываюсь назад, голоса приближаются – мы не успеем.

Маг выбирается следом, и мы вновь начинаем бежать, как вдруг перед нами возникает стена пламени. Отшатываюсь назад, ошарашено глядя на происходящее.

– Уилл…– потеряв остатки надежды, обреченно произношу я, останавливаясь.

– Нет, не смей сдаваться! – кричит парень, разворачиваясь ко мне.

Да только не успевает он схватить меня за руку, как чьи-то цепкие пальцы обхватывают мои плечи, предплечья, талию, ноги и одним рывком откидывают назад, в темноту.

Глава 28 Луна Бьёрк

Первобытный страх порабощает тело, проникая в сердце, вгрызаясь в мясо, отражаясь треском в костях. Кровь начинает пульсировать в висках, болезненно стреляя в правом глазу, да только вот, подскочившее давление – меньшее из возможных зол.

Приземляюсь на траву, но без болезненного удара, можно сказать, мягко опускаюсь. Чьи-то пальцы (или чтобы это ни было) медленно разжимаются – тело ничего не удерживает. Глаза с силой зажмурены, не могу решиться открыть их, боюсь увидеть Лесандру, боюсь осознать, что это конец.

До слуха доносится незатейливое пение птиц, ощущаю легкий ветерок во влажных волосах и то, как щеку ласкает теплый луч солнца.

Стоп. Какое солнце? На дворе глубокая ночь!

Любопытство превышает опасения, и я все же приоткрываю глаза. Светло, красиво, зелено. Сижу посреди леса, на улице день, небо безоблачное, ничто не предвещает беды.

Какого черта здесь происходит? Я, что уже умерла и, это своеобразная версия Вальхаллы?

Сзади раздается шелест, вздрагиваю от страха и подскакиваю на ноги, оборачиваясь. Лучше бы сидела!

Передо мной скоге, не такой огромный, как тот, на которого я облокотила руку, но, все же пугающий. Возле него стоит создание с зеленоватой кожей, частично покрытой корой, в странном наряде и огненно желтыми глазами. Видимо, дриада.

Пячусь назад, но лесная дева почти прыгает вперед, хватая мою руку, активно качая головой из стороны в сторону, выражая безмолвное «нет». От осознания ситуации тело начинается содрогаться мелкой дрожью. Дриада не стала бы спасать меня просто так! Сейчас она отведет меня к королеве либо та сама заглянет, неважно уже, никакой из вариантов не предвещает ничего сказочного.

Дриада переводит взгляд на скоге, он что-то говорит, но звук больше похож на скрежет древесины, смешанный с рычанием хищника. Затем он делает несколько тяжелых шагов вперед, вытягивая свои длинные конечности, и они исчезают, словно в портале.

Лесная дева оттаскивает меня подальше, я не противлюсь – стоять возле древесного нет никакого желания. Дриада разжимает пальцы, а затем улыбается. В этот момент я, кажется, окончательно теряю связь с реальностью или мозгами, потому что совершенно не могу осмыслить происходящее.

За её спиной появляется малышка-фея, та самая, что пыталась уберечь меня от ловушки. Она присаживается на плечо создания, протягивая мне желудь… Вытягиваю дрожащую руку, принимая подарок, и даже улыбаюсь, но выглядит это сомнительно, я уверенна.

Надеюсь, меня не заставят его есть, чтобы перед убоем мясо стало ароматнее или сочнее.

Мое замешательство разбивает порывистый ветер, после которого скоге резко оборачивается, кладя на землю Уильяма.

Так вот, что меня вытащило! Цепкие ветки создания.

Наклоняюсь к парню, который ошарашено смотрит на все происходящего, понимая не больше, чем я.

– Боги, Уильям! Ты жив! Все хорошо? – хватаю его за руки, помогая подняться, а после обнимаю, крепче прижимаясь к теплой груди.

– Что происходит? – тихо спрашивает маг, наклоняясь к моему уху, но взгляда не отрывает от дриады с феей, которые, в свою очередь, смотрят на нас.

– Это я хотела у тебя спросить, – отвечаю тихо, поворачивая голову к нашим спасительницам.

– Понятия не имею…– шокировано произносит парень. Мне кажется, я никогда не видела Уилла настолько озадаченным.

Дриада манит нас рукой, двигаясь в противоположную от мира ведьм сторону, и нам ничего не остается, кроме как следовать за ней. За нашими спинами, медленно, но уверенно движется древесный. Защищая или сопровождая под конвоем – ещё не знаю.

– Это ты сделал? Ты призвал их? – интересуюсь украдкой,  сильнее сжимая пальцами мужскую ладонь.

– Если бы я такое умел, было бы здорово, – растерянно отвечает парень, оглядываясь на нашего «сопровождающего».

– Куда они нас ведут? – спрашиваю шепотом, надеясь, что у младшего сына Эдгара есть хоть какие-то ответы.

– Так, сейчас попробую определить, – маг начинает вертеть головой из стороны в сторону, а ко мне подлетает фея с цветком. Затаиваю дыхание, пока её маленькие ручки помещают украшение в волосы, все ещё готовясь к подвоху, но его нет.

– Что происходит?.. Ну, серьезно, Уильям! Это твой мир, ты должен знать, – нервы начинают сдавать, очень сложно идти в неизвестность.

– Тихо, не распаляйся, тебе нужно сохранять спокойствие. Кристалл на месте? – он переводит на меня обеспокоенный взгляд. Я мельком заглядываю под плащ, не желая показывать вещицу всем собравшимся.

От увиденного сердце пропускает пару ударов, возобновляя свой ход с колющей болью. Поднимаю взгляд на Уильяма, произнося тихо:

– На месте… Но он красный.

– Ты что-то сделала? Это ты их призвала? – глаза спутника широко распахиваются, и он хватает меня свободной рукой за предплечье.

Волнуется, я все понимаю, но накаливание меня ему вряд ли поможет, как и ситуации в целом.

– Не говори ерунду. Я ничего не делала, потому что ничего не умею. Я вообще только сейчас увидела, как дриада выглядит. Камень мог покраснеть из-за страха, потому что я очень испугалась. Может, вообще, это все фея сделала, именно она пыталась огородить нас от похода к ведьмам?

Уильям задумчиво хмыкает, обнимает за плечи и притягивает ближе, успокаивая меня и себя одновременно.

– Ты ей как-то сразу приглянулась, может и правда она. А, судя по солнцу, мы идем в сторону Фореста.

– Они ведут нас домой? – я ушам своим не верю!

– Похоже на то. Точнее, либо домой, либо в чащу, – он растирает затылок и строит виноватую мордочку.

– Это, блин, совсем не одно и то же, – возмущаюсь, но тихо. – Когда я была там в последний раз, меня подстрелили.

– Я помню, но оттуда недалеко до поместья, мы сможем сбежать, – храбрится, пытается внушить надежду.

Да только, кого из нас он обманывает? Сбежим мы от древесного монстра с кошачьей мордой, ага, конечно, аж три раза.

Заворачиваем на знакомую тропу, и Уильям сдавленно шикает, говоря себе под нос какие-то проклятия.

– В чащу? – только это могло объяснить такую реакцию.

– В неё.

– К… кх, ней? – на всякий случай не произношу имя богини, вдруг это все же акт доброй воли!

– Может и не к ней, я не знаю. Зачем бы они нас спасали? Ведьмы бы отправили нас и без их помощи.

– Не знаю, но хочу узнать, – взволнованно говорю. А затем, чувствую что-то странное, замираю посреди дороги, глядя вдаль.

Такое необычное ощущение, в груди всё словно переворачивается. Сердце ускоряет ход в непривычном трепете. Страх и тревога сменяются волнением и какой-то приглушенной радостью. Я жду, чего-то важного или кого-то.

– Луна? Ты чего застыла? – Уильям останавливается рядом, а создания вокруг нас как-то испуганно переглядываются.

Вдали раздается топот копыт, звук которых становится громче с каждой секундой. Уже через пару мгновений показываются всадники, впереди едет крупный мужчина, его лица ещё не различить, но я точно знаю, что это Генри.

Глава 29 Генри

Как только Луна уехала их особняка, к супруге вернулось её прежнее хладнокровие и отчуждение. Больше она не пыталась наладить наши отношения, не прикасалась ко мне и держалась отстраненно. Это лишь доказало, что все истерики были вызваны присутствием молодой конкурентки, что задевало её чувство собственной важности и значимости. Собственно, что и требовалось доказать.

Спустя несколько ночей с момента отъезда  Уилла и Луны, я застал жену в объятиях моего верного помощника Джона. Вместо надлежащей злобы и гнева, я испытал лишь облегчение. Теперь меня с этой женщиной ничего не связывает. Я велел ей собирать вещи и отправляться в родительский дом вместе со своим любовником. Я предоставил Марго возможность самостоятельно рассказать о случившемся отцу, чтобы между нашими королевствами не возникло вражды. Супруга согласилась, зная, что так её оплошность останется втайне от посторонних.

Но, честно признать, всё это не имело значения, все мои мысли там, в лесу, вместе с чужеземкой.

Пока жена собирала вещи, я заметил в её увесистом сундуке знакомые рукописи, похожие на записи Торвальда. Как выяснилось, никакая сила разрушения не преследует Луну – это Марго устроила «пожар» в тайнике старца, спрятав книги с пророчеством и насыпав вместо них пепла.

Видимо, кто-то из слуг следил за Уильямом, и рыжеволосая смогла понять, что нам нужны эти рукописи для помощи чужеземке. Ведь без пророчества нам пришлось рискнуть и отправить Луну в лес, а оттуда редко кто возвращался живым, и Маргарет это прекрасно понимала.

После такого предательства предложение расторжения союза миром стало неактуально, ведь я больше не мог верить словам Маргарет. Она способна преподнести отцу любую историю, настолько искаженную, что начнется скандал. Мне пришлось лично отправить гонца к Роберту Воителю с подробным письмом о том, что сделала его дочь, чтобы к нашему поместью впредь не было не единой претензии, а в случае войны с лесными тварями, они прислали своих людей для обороны.

Весь следующий день я провел за изучением записей и, кажется, нашел то, что может помочь исцелить Луну. Способ возвращения домой – не искал. Не хочу этого. Знаю, между нами лишь метка, но чувства слишком реалистичные, чтобы сделать вид, что их и вовсе нет. Может Торвальд сможет убрать действие символов, а там уже видно будет. Если это лишь обман, я смогу отпустить её.

Все эти бесконечные дни ощущения были странными, не такими, как обычно. Я не чувствовал Луну в буквальном смысле, как когда девушка была рядом, но все мои мысли то и дело возвращались к ней. Я тосковал, скучал, ощущал острую необходимость увидеть её, прикоснуться. Не помню, чтобы наша связь работала на таком огромном расстоянии, но может её воздействие растет?

Да только, жива ли она вообще? Их нет более трех ночей, Уильям называл этот срок максимальным. Не хочу верить в то, что они погибли, но тревожные мысли сами собой лезут в голову.

Я стоически оставался в поместье, так как за ним нужно приглядывать, на четвертый, пятый и даже шестой день. Почти потерял надежду, но все ещё посылал всадников проверять окраины леса, вдруг заметят кого. Но вестей не было.

Через несколько ночей должен вернуться и сам старец, да только какой теперь от него смысл, если я лишился и брата, и… чужеземки, пока не могу назвать её более громким словом.

Сегодня утром все изменилось! Мною начало овладевать тревожное чувство, стягиваясь в грудной клетке и подбираясь к сердцу, заключая в цепкие лапы. Уверен, что Луна в опасности, ей нужна моя помощь.

Ведомый каким-то внутренним голосом, быстро собираю небольшой отряд, и мы скачем в лес, прямиком к месту, где я впервые увидел чужеземку. Наверное, со стороны я выгляжу безумцем, который без каких-либо вестей мчится к священной роще, к которой простым смертным лучше лишний раз не подходить, если они не хотят быть околдованными лесными нимфами.

Выехав на широкую тропу, чувствую, что сердце заколотилось с большей скоростью. Пришпориваю коня, ускоряя ход, первым поднимаясь на небольшой холм. Вижу её, стоящую посреди дороги, внимательно глядящую на меня.

Не помню, когда в последний раз радовался чему-то так же сильно. Уильям стоит рядом, что тоже является доброй вестью, просто сейчас всё мое внимание направленно только на Луну.

Останавливаюсь недалеко от девушки, спешиваюсь и сокращаю расстояние между нами за пару широких шагов. Нет сил сдерживать чувства или вновь пытаться контролировать себя.

Обхватываю руками тонкую шею и наклоняюсь, накрывая её мягкие губы своими, почти растворяясь в этом невинном моменте нежности, чувствуя, как все тело льнет к ней, ликуя и разрываясь от счастья.

Она здесь, рядом, жива и невредима, чего же ещё можно желать?

Отстраняюсь первым, помня, что в глазах Луны я все ещё женатый мужчина. Нужно немедленно все пояснить:

– Мы расстались с Марго. Больше она не является мне супругой. Теперь нет преград, мы, наконец-то, можем быть вместе, – говорю на одном дыхание, нежно проводя пальцами по девичьей щеке. В ожидании реакции заглядываю в такие большие, зелёные глаза, которые, отчего-то, смотрят ошарашено и растерянно.

– Генри… – тихо произносит девушка, убирая мои руки от своего лица, делая шаг назад, увеличивая дистанцию.

Не понимаю, что случилось? Почему теперь, когда нас ничего не сдерживает, Луна решила выстроить стену?

– Да, я тоже рад тебя видеть, брат, – недовольно произносит Уильям, вынуждая перевести взгляд на него. Только сейчас замечаю, что парень стоит без рубашки, его волосы мокрые, собственно, как и у Луны.

– А что с вами произошло? Почему вы так долго, и почему мокрые? Твоя мать смогла помочь? – эти вопросы сейчас важнее наших чувств, с ними мы разберемся в особняке.

– А где создания? – растерянно спрашивает Луна у младшего, а тот лишь пожимает плечами.

– Они обычно не показываются смертным. Генри напугал их, и они скрылись. Но нам лучше не рисковать и уходить отсюда побыстрее, – отвечает брат, глядя на чужеземку. – Мы расскажем всё по дороге, не против? – спрашивает он уже у меня, беря девушку за руку. Она же поднимает на меня взгляд, полный неловкого смущения.

Они вместе? Между ними что-то было?

Сердце пропускает пару ударов, а ревность накрывает волной, распространяясь по всему телу липкой желчью, оставляя горькое послевкусие, сдавливая ребра, обхватывая горло, перекрывая доступ воздуху. Крепко сжимаю руки в кулаки, понимая, что у меня нет оснований выражать претензии, это её выбор, и я обязан его уважать. Или нет? Ладно, с этим разберусь чуть позже.

– Поехали, – отвечаю сдержанно, но в голосе слышны стальные нотки. – У меня нет для вас свободной лошади. Луна поедет со мной, а ты Уильям, выбирай кого хочешь, – мой тон грубый, даже повелительный.

Брат меняется в лице, плотно сжимает челюсть, от чего на щеках проступают желваки. Вижу, что ему не нравится этот план, но он не осмелится требовать при всех, чтобы я уступил ему коня, все же я здесь правитель.

– Как скажете, милорд. Но впредь не распускайте руки и относитесь уважительно к моей девушке, – со злобой выплевывает Уилл, подтверждая все мои опасения.

Глава 30 Луна Бьёрк

– Знаете, что, – мне приходится вмешаться в разговор, пока он не превратился в стычку двух альфа-самцов. – Давайте вы разберетесь между собой позже. Не будем тратить время.

Поворачиваюсь к Уиллу, говорю шепотом:

– Это просто поездка, ничего не случится, успокойся, – улыбаюсь уголком губ, жду, пока маг согласно кивнет. После подхожу к Генри, выказывая готовность ехать.

Осознание того, что теперь я являюсь девушкой Уильяма, в голове не укладывается, хотя подобный вывод (со стороны парня) вполне очевиден и логичен. Но сейчас не стану выяснять это, не до разборок, я все ещё умираю.

Генри подсаживает меня, усаживая на спину коня, а затем садится следом. Между нами царит напряжение и неловкость, мне кажется, это все присутствующие это чувствуют.

Вместо оживленной беседы во время дороги мы все втроем сохраняем молчание. Милорд зол, разочарован, тяжело дышит у меня за спиной, а его пальцы до белых костяшек сжимают поводья. Ощущаю жар его тела, все ещё помня вкус поцелуя. Прикрываю глаза, всего на пару секунд, пытаясь осознать, что же я чувствую по этому поводу. Но все ощущения перепутанные, смешанные. Понятия не имею, как разобрать этот пучок, переплетенный сильнее, чем наушники в кармане.

Как только мы подъезжаем к особняку, Уильям спрыгивает с лошади и почти подбегает к нам, как раз в момент, когда Генри спешивается. Они переводят на меня взгляд почти одновременно, но я слезаю сама, прежде чем кто-то вытянет руку.

Захожу в дом, мужчины следуют за мной. Видно, что они чудом сдерживаются, чтобы не начать разборки. Первым начинает говорить Генри, пронзая накаленный воздух громким голосом:

– Так что, лесная ведьма помогла?

– Нет, она не успела. Мы провели там всего одну ночь. Сколько нас не было на самом деле? – интересуется младший сын Эдгара, скрестив руки на груди.

– Семь лун, – отвечает милорд, глядя на меня. Это поясняет, чем вызван тот неожиданный порыв нежности.

– Сколько? – переспрашиваю удивленно, расшнуровывая завязку плаща. – Почему так долго? – теперь смотрю на Уилла, он должен знать.

– Я же предупреждал, что в их маленьком мирке время течёт совершенно по-другому. – Он пожимает плечами, а затем весьма многозначительно поднимает брови, говоря медленно: – Уверена, что хочешь снять его здесь? – его взгляд падает на область декольте, и я тут же вспоминаю, как влажная ткань обтягивает тело.

– Ой, – резко запахиваю плотную ткань. Чувствую, как щеки заливаются румянцем. – Вы не против, если я пойду переоденусь? – на самом деле, спрашиваю лишь формально, потому что уже начинаю пятиться назад, отступая к своей спальне.

Генри тяжело вздыхает, лишь кивая в ответ.

– Тебе тоже не помешало бы что-то накинуть, – говорит он брату, на что Уильям самодовольно усмехается, явно желая ляпнуть лишнего.

Не собираюсь это слушать, разворачиваюсь и ухожу. По дороге заглядываю на кухню в поисках Сары, так как другого комплекта одежды нет. Женщина радостно заключает меня в объятия, говорит, что беспокоилась, а после провожает в спальню. Минут через двадцать возвращаюсь в гостиную, облаченная в брюки и рубашку, которая больше на два размера, но плевать.

– Итак, на чем мы остановились? – спрашиваю тихо, мельком поглядывая на братьев, сидящих в разных углах комнаты.

Уилл также прикрыл торс, натянув рубаху. Его, уже полностью высохшие волосы, волнистыми прядями ниспадают на глаза, придавая смазливому личику ещё большей обворожительности.

– Я рассказал, что ведьмы поняли кто ты, и что нам пришлось сбежать до того, как Элира нашла ответ, – поясняет Уильям, поднимаясь с кресла. – Теперь Генри хочет объявить нам что-то важное, – он смотрит на брата, раздраженный тем, что тот не сказал новости сразу, а дожидался меня.

– Так и есть, – поднимаясь на ноги, говорит милорд, подходя ко мне. – Я знаю, как тебя вылечить, – он улыбается, заглядывая мне в глаза, а я теряюсь, пытаясь понять: не шутка ли это?

– Правда? – мы с Уильямом спрашивает почти в унисон.

– Да, я нашел записи Торвальда. Возможно, тебя отвергает наш мир. Но в соседнем поместье есть старик по имени Лир, он знает один ритуал очищения, который поможет убрать всю магию, оставившую след на твоем теле.

– Всю? И проклятие Лесандры? – не веря в происходящее уточняю я, хватая Генри за руки.

– Да, даже его, – мужчина улыбается, крепче сжимая мои пальцы в своих ладонях.

– И мы можем отправиться сейчас? – спрашиваю затаив дыхание.

Неужели это все взаправду? Неужели я буду жить?

– Разумеется, лошади уже готовы, – Генри улыбается и я, не веря своему счастью, на эмоциях подаюсь вперед, обнимая милорда.

– Боги! Я так рада! – произношу счастливо, отрываясь от широкой груди, заглядывая в голубые глаза. Чувствуя, как неловкость между нами сменяется привычным трепетом и теплом.

– То есть, и действие метки прекратится? – интересуется Уильям, стоящий сбоку от нас. А ведь хороший вопрос…

– Да? – переспрашиваю, застыв в ожидании ответа.

В груди как-то резко становится тяжело, словно положили неподъемный камень. Я должна быть рада тому, что все закончится, но почему-то это пугает. Будто я потеряю что-то важное, какую-то маленькую часть себя. Да, это так глупо, ведь у меня есть возможность взглянуть на мир «трезвыми» глазами, но, тем не менее, мне страшно.

– Возможно, – на выдохе произносит Генри, – я не знаю, но будем надеяться. – Он отстраняется, но взгляда не отводит.

– Потрясающая новость! – радостно говорит Уильям, становясь между нами, наконец-то, отвлекая меня от омута голубых глаз.

Маг опускает руки мне на шею, проводит кончиками больших пальцев по щекам. И смотрит с такой нежностью, любовью и заботой, что я улыбаюсь в ответ.

– Согласна, – произношу шепотом, после чего парень наклоняется, оставляя на моих губах чувственный поцелуй.

Знаю, что он хочет утереть нос Генри, доказать, что я теперь принадлежу ему. Но этот поцелуй не показательный, он настоящий.

– Пойду дам распоряжение, чтобы нам собрали провизию, – раздается холодный голос милорда.

Понимаю, что ему неприятна ситуация. Но, если все наши чувства выдумка, скоро он забудет обо мне, как о страшном сне.

Мужчина выходит из комнаты, скрываясь в коридоре, а Уильям притягивает меня к себе, заключает в объятия, скользя ладонями по спине. Чувствую, как ускоренно колотится его сердце, но не совсем понимаю, откуда взялось волнение.

– Что-то случилось? – спрашиваю тихо, проводя пальцами по красивому лицу.

– Да ничего, просто рад, что ты рядом, – отвечает шепотом, но в голосе слышны странные нотки опасения, словно меня кто-то может забрать.

– Ты переживаешь? – мягко отстраняюсь, чтобы заглянуть в зеленые глаза. Вижу в них тревогу, но не могу понять, чем она вызвана, неужели Генри?

– Немного. За тебя. Все ритуалы опасны по-своему, мало ли, что может произойти, – улыбается уголком губ, пытаясь разрядить обстановку, но у него не получается.

– Эй, я не уйду к Генри. Ты же понимаешь?

Я не вру, после того, что произошло между нами в лесу, я не имею права причинить Уильяму такую боль. В любом случае, ритуал только в теории должен помочь, как и прошлый, который делал маг, но не факт, что он подействует. А если я все равно умру, то хотя бы одного из детей Эдгара не разочарую своими поступками.

– Да? – неуверенно переспрашивает Уилл, глядя мне в глаза пристально.

– Конечно, ты же сам все знаешь. Между нами метка, мы её снимем, как и всё прочее. У меня больше не будет навязанных чувств, чего тебе опасаться?

На последних словах Уильям отводит взгляд, и выражение его лица меняется, он чем-то озадачен. Неужели не верит мне или…

– Уилл…

– Что?

– Ты что-то сделал во время того ритуала? – сердце ускоряет ход, боюсь услышать «да». – Пожалуйста, скажи, что хотя бы «мы с тобой» это что-то настоящее? – сжимаю пальцы на его предплечье, требовательно заглядывая в глаза.

– Луна, я… – тихо начинает Уильям, но его речь заглушает громкий голос Генри, только что вернувшегося в комнату:

– Мы можем выдвигаться.

– Хорошо, поехали! – резво отзывается парень, переводя взгляд на брата. Берет меня за руку и тянет к выходу.

– Нет! Постой! Сперва ответь мне! – одергиваю мага, всем видом демонстрирую, что не сдвинусь с места, пока он не скажет правду.

– Нет, ничего такого я не делал. Просто боюсь, что ваша метка не исчезнет. Пойдем? – поджимает губы. Говорит уверенно, но звучит это неубедительно.

– Да, конечно…

У меня нет доказательств, но я чувствую – он врёт.

Глава 31 Луна Бьёрк

Выхожу на улицу с, мягко сказать, испорченным настроением. Генри и Уильям стоят возле лошадей, поправляя стремена и проверяя крепления. Мне очень жаль, что я не умею скакать верхом и не могу сама взять коня. Не спорю, многие люди берут жеребца для прогулок и осваивают это нелегкое дело с первого раза, но в нашем мире кони для новичков обученные и послушные, а тут все жеребцы дикие какие-то. Да и боюсь я оставаться с этим зверем один на один. Слышала, что, если им не нравится то, как ты управляешь, они поворачивают шею и пытаются укусить тебя за ногу. Или, что ещё хуже, сбрасывают наездника.

– А далеко эта деревня? – интересуюсь я, пытаясь понять, сколько времени займет путешествие, и как сильно будет болеть мой зад после верховой езды.

– Не особо, солнце ещё не успеет сесть, – с улыбкой отвечает Уильям.

– А нам придется скакать через лес? – спрашиваю с опаской в голосе, так как меня начинает тревожить правая рука, та, где проявился второй узор.

– Да, Форест окружен лесом, по другому нам не проехать. Но мы достаточно быстро проедем лесополосу. Что-то не так? – взволнованно уточняет Генри, поворачиваясь ко мне.

– Ага, можно и так сказать. Мне кажется, нас может перехватить богиня. Браслеты ещё действуют? – перевожу взгляд на мага.

– Да, пока он на твоей кисти, ты в безопасности, – уверенно отвечает Уильям.

– Это отлично, а что делать с Генри? – многозначительно поднимаю брови, глядя на парня, который начинает растерянно растирать затылок.

– Хороший вопрос, – мнется, поджимает губы, тяжело вздыхает. Мы с милордом молчим, дожидаясь какого-то вердикта.

– Лесандра его почувствует?

– Мне что, придется остаться здесь? Вы же понятия не имеете куда ехать, только я знаю все близлежащие поместья.

Мы начинаем говорить почти синхронно, обращаясь к младшему из сыновей Эдгара, так как его молчание «немного» затянулось.

– Так, давайте по одному, – отмахивается маг, после чего недовольно сжимает челюсть. – Один вариант есть, – говорит нехотя, и уже через секунду понимаю, почему. – Если ты, Луна, поедешь с ним, то действие браслета закроет вас обоих. Я бы вызвался сам поскакать с братом, но ты не справишься с управлением, тут нужно иметь крепкую руку. Ты будешь бояться, конь это почувствует и утянет тебя вообще в другую сторону.

– То есть, я мог поехать с вами и в первый раз? – сердито уточняет Генри, разворачиваясь к брату. Я же прикрываю глаза руками, недовольно качая головой из стороны в сторону.  Детский сад какой-то.

– Уже не важно, – отвечает Уилл, запрыгивая в седло.

– Согласна, сейчас не то время для разбора полётов, – говорю на выдохе, подходя к Генри.

Неловкость между нами никуда не исчезла, более того, она даже усугубилась, но, что уж, придется потерпеть.

Спустя несколько неловких движений, мы таки располагаемся на спине мощного жеребца и двигаемся следом за Уильямом, который (видимо на нервах) выехал вперед, чтобы не видеть нас рядом.

Первое время мы скачем молча, но когда до леса остается «рукой подать», я произношу:

– Мне кажется, ты должен обнять меня, чтобы магия распространилась и на тебя.

В это сложно поверить, но сидя на одном коне, мы умудряемся не прикасаться друг к другу. Да, его грудь находится совсем рядом, но не прижимается. Генри держит дистанцию. Он даже руки шире поставил, чтобы не соприкасаться со мной, хотя я уверена, так их держать неудобно, учитывая, что согнутые локти во время езды должны быть почти прижаты к талии.

– Возможно, – мужской голос раздается над  ухом, но теплое дыхание не ложится на мои плечи, его уносит ветер.

Чтобы нам было удобнее ехать, милорд снял седло, поэтому я, для сокращения дистанции, немного двигаюсь назад, пока не упираюсь в широкую грудь. Сердцебиение мужчины учащается почти мгновенно, я в этом точно уверенна, ведь оно полностью догоняет моё. Только взгляд вперед на скачущего Уильяма заставляет меня взять себя в руки и переключить внимание на дорогу, а не на ощущения, которые всегда пробуждаются, когда я рядом с Генри.

Маг дожидается нас возле узкой тропы у самого въезда в лес.

– Готовы? Едем быстро и без привалов. Все справятся? – спрашивает Уильям, окидывая нас сердитым взглядом, но не говорит лишнего.

– Да, – отвечаю, кивая головой.

– Поскакали, – говорит милорд, направляя жеребца на тропу, выезжая на неё первым.

В какой-то момент скачки, когда рука начинает печь сильнее, я выпускаю темную гриву коня и опускаю ладонь на бедро Генри, чтобы браслет касался его тела.

– Все хорошо? – обеспокоенно спрашивает мужчина, чувствуя, как мое дыхание тяжелеет, а пальцы с силой обхватывают его ногу.

– Мне страшно. Боюсь, что она появится в любую секунду и схватит нас, – отвечаю как есть, прикрывая глаза, пытаясь отогнать пугающие мысли.

– Не думай об этом. Я рядом, я смогу тебя защитить. Торвальд помог выковать специальное оружие, которого боятся все волшебные твари. Мой меч со мной, и поверь, я не побоюсь им воспользоваться, – его голос пропитан уверенностью, это немного успокаивает, но не на все сто процентов.

– Спасибо, но я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал, – отвечаю тихо, поворачивая голову, глядя на Генри.

Его профиль прекрасен с этим идеальным носом, милейшей ямочкой на подбородке и широким лбом. Знаю точно, что и без всех этих меток считала бы его красавчиком, потому что он им и является. Жаль только, что во всех мирах всё вечно через одно место получается. А может просто я такая неудачница.

– Мы уже все отчасти пострадали, но ты больше всех. Поэтому перестань волноваться о нас, сосредоточься на своем спасении, а мы тебе в этом поможем, – мужчина улыбается, а я отворачиваюсь, глядя перед собой.

Закусывая нижнюю губу, чтобы не улыбаться как дурочка, потому что не с чего. Это все Генри, он действует на меня странным образом, заставляя чувствовать себя влюбленной идиоткой. Но ничего, скоро метки не станет, и всё это пройдет.

– Ты любишь моего брата? – неожиданно серьезно спрашивает милорд, вынуждая меня развернуться, чтобы отыскать взглядом скачущего позади Уильяма. Наши взгляды встречаются, он кивает в безмолвном вопросе: «Что такое?», а я лишь отрицательно киваю головой, после чего улыбаюсь, вызываю зеркальную эмоцию на смазливом личике парня.

– Не думаю, что ты должен спрашивать меня о таком, – произношу тихо, выравниваясь.

Не хочу быть грубой, просто ответа не знаю. Я определенно испытываю к Уильяму симпатию, влечение, трепетные чувства, но вот любовь ли это? Понятия не имею. Возможно, после ритуала смогу разобраться. Очень надеюсь, что все чувства принадлежат мне, но учитывая то, как парень занервничал, его совесть не совсем чиста. Видимо, где-то Уилл все же схитрил, чтобы догнать старшего брата и выровнять шансы.

Не знаю, сколько времени мы провели в пути, но к моменту, когда впереди стали видны дома, мои булки и внутренняя сторона бедер начали жутко болеть. Как мне пояснил Генри – мы въезжаем в Лейк Трайб.

– Смотри вперед, видишь хижину недалеко от озера? – милорд вытягивает руку, указывая направление.

– Да, нам туда? – немного взволнованно уточняю, начиная ерзать на месте, но от этого становится только больнее.

– Именно, мы уже рядом, терпи, – его голос полон надежды, радости. В какой-то момент мужчина не удерживается, наклоняется вперед и оставляет на моем виске поцелуй.

Меня словно током прошибает. По коже волной разлетаются покалывающие мурашки, а дыхание спирает. Я сдавленно втягиваю носом воздух, пытаясь утихомирить шквал накативших эмоций.

– Прости, – тихо говорит Генри, когда до него доходит, что он сделал. – Я не специально, это как-то на эмоциях получилось.

– Вы тут чего? – нас догоняет Уильям, смотрит озадаченно. Видимо, прилива нежности парень не увидел.

– Ничего, просто волнуемся перед встречей с Лиром. А ты чего? – выдавливаю из себя улыбку, поворачивая к магу голову. Он смотрит с подозрением, но ответ принимает.

– Ладно, ускоримся? – спрашивает он, а затем пришпоривает коня и вырывается вперед, направляя жеребца к небольшому дому.  Мы с Генри также не отстаем, почти догоняя мага у самой хижины.

Мужчины спрыгивают на землю, затем милорд снимает меня с коня. Ноги затекли, а мышцы настолько гудят, что сама я спуститься не смогла бы, разве что, свалилась на землю, будто мешок с картошкой.

Генри стучит в дверь, и к нам выходит седовласый мужчина среднего роста, с густой бородой и мутным взглядом. Милорд рассказывает всю нашу ситуацию, я показываю ему отметины, Уильям дополняет рассказ уточнением, какой ритуал он провел, демонстрирую покрасневший кристалл.

Старец долгое время молчит, внимательно разглядывая всех нас, но в основном меня. Ходит вокруг, принюхивается (какая же странная у них привычка), крутит горный хрусталь на моей коже, прикасается к отметинам на шее и важно потирает свою бороду.

Примерно на третьем кругу одних и тех же действий я взрываюсь:

– Да вы издеваетесь? Скажите уже хоть что-нибудь! Если вы не знаете, как нам помочь, то молчание не поможет скрасить ситуацию! – теперь вокруг точно повисает гробовая тишина. В какой-то момент мне становится неловко, и я наклоняюсь к Уильяму: – Он же не немой? – спрашиваю шепотом, боясь, что только что нагрубила инвалиду.

– Нет, – со смешком отвечает парень, прикрывая рот ладонью, чтобы не ржать во все горло.

– Ну и характер, – раздается хриплый голос над ухом, и я вздрагиваю. – Ритуал очищения точно необходим, как раз всю дурость из головы вычистит, а то дева совершенно не умеет общаться с мужчинами. – Сердито заключает старик, а у меня глаза на лоб поднимаются.

– Простите? – возмущенно говорю я, после чего Уилл хватает меня за руку и оттягивает назад, произнося тихо: – Молчи.

– Что нам нужно сделать? – в разговор включается маг, становясь передо мной, чтобы я не ляпнула глупость.

– Пусть дева идет к озеру, начертит на себе священные узоры предков, а затем нырнет и достанет особый камень со дна, она поймет какой, – важно говорит Лир, недовольно поглядывая на меня.

– А дальше что? – уточняет Уилл.

– Она будет очищенной.

– А какие узоры? – встревает в разговор Генри.

– Я дам вам свиток, но верните его в целости. Кто-то из вас должен пойти с ней, чтобы принести мне записи и помочь ей. Но этот кто-то должен уйти до того, как девичья нога  коснется воды, вам понятно? Иначе ничего не получится. Обряд требует полного единения с озером, – густые белоснежные брови старца сдвигаются к переносице и он испытывающе смотрит сперва на Генри, потом на Уильяма.

– Понятно. Тогда я пойду с ней, – заявляет маг, на что Лир неодобрительно качает головой, выставляя перед собой указательный палец.

– Нет, она сама должна выбрать спутника. По соображениям сердца или разума, решать ей. Но только ей.

Глава 32 Генри

Луна выглядит растерянной, её взгляд бегает от меня к брату и обратно. Мне хочется, чтобы она выбрала меня, но, учитывая их с Уильямом отношения, чужеземка остановится на нем. Да только, отчего же она медлит?

– Да ладно, чего ты растерялась. Мы справимся, – говорит брат, беря девушку за руку, но она отчего-то отнимает ладонь.

– Прости, но я думаю, что хочу взять Генри, – её голос тихий, немного смущенный. Я удивленно смотрю на её взволнованное, такое прекрасное личико, и еле заметно улыбаюсь. Ещё ничего не кончено!

– Генри? – голос Уилла полон непонимания и возмущения. – Почему ты хочешь взять Генри? Он же ничего не смыслит в ритуалах, а я смогу помочь, – невооруженным взглядом видно, что выбор Луны задел младшего за живое.

– Уилл, – на выдохе начинаю я, делая шаг вперед, но чужеземка выставляет вперед руку, призывая меня остановиться.

– Ты знаешь почему, – она смотрит ему в глаза, так пристально и внимательно. – Ты обманул меня, даже не спорь, – её голос тихий, но серьезный. – Мы поговорим после ритуала, когда я буду наверняка знать, что чувствую. Хорошо? – требовательно спрашивает девушка, после чего Уильям с силой сжимает челюсть и лишь согласно кивает, отходя на шаг в сторону, чтобы не заслонять путь.

– Ожидайте, – хрипло произносит старик, удаляясь в хижину за свитком. Только сейчас Луна поднимает на меня взгляд, а я протягиваю ей руку. Она несколько долгих мгновений сомневается, мельком поглядывая на Уилла, но после все же вкладывает свою миниатюрную ладонь в мою широкую.

– Боишься? – тихо интересуюсь, когда чужеземка подходит ближе.

– До одури, – отвечает шепотом, сжимая мою руку пальцами чуть сильнее.

– Вот, держите, – старец протягивает мне лист бумаги, глядя пристально. – Пойдемте, я расскажу, что делать. А ты, малец, сиди здесь, жди нас и не твори глупости. – Он поворачивается к Уильяму, на что тот недовольно пинает камень под ногами и отворачивается.

– Подождите, а нам не нужна какая-нибудь краска? Чем рисовать символы? – интересуюсь, прокручивая в руках свиток.

– Нет, узоры должны быть начертаны её кровью, – грубо заявляет Лир, двигаясь в сторону озера.

– Как кровью? Это что, какая-то темная магия? – сердито переспрашиваю я, не позволяя Луне пойти следом за старцем.

– Генри, всё в порядке. Пошли! – настаивает Луна, дергая меня за руку.

– А ты думал, можно черпать силы из природы и при этом не приносить жертву? – оборачивается старик, произнося недовольно.

– Возьми меня пока не поздно, а то Генри всё испортит! – в разговор встревает Уильям, обращаясь исключительно к Луне.

– Генри, – она одергивает меня, заглядывая в глаза. – Если ты не хочешь этого делать, я все пойму, ты не обязан. Знаю, как ты относишься к магии. Я могу пойти с Уильямом, – спокойно произносит девушка, после чего я понимаю – она не передумает.

– Ни в коем случае, я не брошу тебя одну. Если тебе предстоит пройти через этот ужас, мы сделаем это вместе, – отвечаю уверенно, прижимая её руку к своей груди.

– Луна… – тихо произносит брат, предпринимая отчаянную попытку поменяться местами.

– Шевелитесь, ритуал нужно совершить до захода солнца, – произносит Лир, спускаясь к озеру по узкой тропе.

– Пойдем, – настаивает девушка, направляясь следом за старцем, и я больше не мешаю ей, а иду рядом, оставляя Уильяма за спиной.

Мы спускаемся по небольшому склону, где старец указывает на часть берега, усыпанного камнями в форме круга.

– Чертите там. В воду заходи без каких-либо магических амулетов. Ныряй глубоко, стремись дотянуться до дна. Камень, который станет твоим спасением, начнет сиять, ты сразу его заметишь. Ничего не бойся, плыви навстречу судьбе без опаски с открытым сердцем. А ты здесь не задерживайся, вернешь мне свиток сразу, как выполнишь свою часть.

Закончив нравоучения Лир, не дожидаясь ответа, разворачивается и медленно поднимается обратно к хижине, оставляя нас одних. Я разворачиваю рукопись, там нарисовано четыре узора, которые я вижу впервые, но это не удивительно.

– Давай начинать? – тяжело вздохнув, произносит Луна.

Девушка скидывает плащ с плеч и принимается расшнуровывать завязки на вороте рубахи. Я понимаю, что она не полезет в воду одетой, поэтому тут же отворачиваюсь, чтобы не смущать.

– Ты знаешь, за время вашего отсутствия я много записей Торвальда прочитал. Там была информация относительно метки, – начинаю говорить, пока чужеземка раздевается.

– Да? И что там сказано? – слышу, как на землю падают ботинки, и шуршит ткань.

– Нет ни одного слова о том, что наше притяжение навязанное. Более того, в пророчестве написано, что эта метка изменит мою жизнь раз и навсегда. Что она притянет то, чего больше всего жаждет сердце, разожжет в нем пламя и подарит душевный покой. Когда я услышал его впервые, был слишком молод, чтобы поверить во всю эту чушь, поэтому не стал ждать никакого знака или уповать на невиданные силы. Я взял в жены Марго, потому что так было правильно. Возможно, именно поэтому наш брак развалился. Она никогда не была для меня той самой, не предназначалась самой судьбой, – решаю сказать всё сразу и как есть, пока у нас ещё есть время, пока у меня есть шанс.

– Что ты имеешь в виду? – рука Луны опускается на предплечье, и я оборачиваюсь. Девушка стоит в коротком светлом топе и шортах, но сейчас её нагота не имеет значения, мне нужно нечто большее.

– Все наши чувства настоящие, – заглядываю в большие зелёные глаза и прикасаюсь к девичьей щеке. – Перед тем, как вы уехали, я спросил у Уильяма о том, что он чувствует к тебе. Не хотел мешать брату и вставать у вас на пути. Но я понял, что не могу отпустить тебя, находиться в стороне и делать вид, что мы – это всего лишь ошибка. Ритуал не изменит моих чувств к тебе, ничего не изменит. Я пойму, если ты выберешь моего брата, но я не могу уйти даже не узнав, есть ли у нас шанс, – провожу пальцем по гладкой коже, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди, пока я смотрю в бездонные глаза, наполненные растерянностью.

– Генри, я не знаю, что тебе сказать, – она поджимает губы и опускает руку мне на грудь.

– Скажи, что не любишь меня. Скажи, что не понимаешь, что мои слова правдивы и все эти чувства настоящие, – говорю тихо, наклоняясь чуть ниже, опуская вторую руку на тонкую шею. Луна молчит, сжимая пальцами ткань моей рубахи. – Или просто останови меня, – подаюсь вперед, касаясь её мягких губ своими, запускаю пальцы в светлые волосы, притягивая девушку ближе. И, как только она отвечает на порыв, растворяюсь в чувственном поцелуе, вынуждая мир вокруг нас застыть на месте, переставая быть чем-то значимым.

Медленно отстраняюсь, хоть и не хочу этого делать, но понимаю – нужно. Мы соприкасаемся лбами, её горячее дыхание отражается на моей коже, и я еле сдерживаюсь, чтобы снова не взять её губы в плен.

– Хочу, чтобы ты знала – я люблю тебя и всегда буду. Ты не должна отвечать мне прямо сейчас, ведь сперва нам нужно выполнить ритуал. Но помни, я буду ждать, сколько бы времени тебе не потребовалось, – вдыхаю её сладковатый, цветочный запах, а после медленно отодвигаюсь, заглядывая в глаза.

– Хорошо, потому что я не готова ответить. Для меня это слишком… – её шепот находит отклик в моем сердце, зажигаясь маленьким лучом надежды.

Согласно киваю, возвращаясь к первопричине нашего похода:

– Ты готова? – делаю глубокий вдох, отшагивая назад.

– Да, – кивает и выставляет перед собой руку, согнутую в локте.

Достаю нож из-за пояса, висящий недалеко от меча. Подхватываю руку Луны и делаю небольшой разрез на её ладони. Девушка звучно шикает, стискивает зубы и отворачивается. Я же стараюсь сделать все как можно быстрее, чтобы скорее расправиться с ритуалом. Окунаю палец в алую кровь и спешно рисую узор на её лбу, под ключицами, на животе и пояснице.

– Спасибо, теперь ступай, – говорит чужеземка, снимая с шеи веревку с красным кристаллом, опуская кулон поверх вещей.

– Всё в порядке? – обеспокоенно спрашиваю, потому что она как-то побледнела.

– Да, просто ощущения странные. Уходи, времени мало, солнце садится, – Луна отворачивается к озеру, а я больше не спорю, быстрой походкой поднимаюсь на холм, чтобы не навредить ритуалу.

В груди зарождается чувство тревоги, из-за которого я дважды порываюсь вернуться назад, чтобы перехватить девушку и не позволить ей ступить в воду.

Что-то не так, не могу объяснить, но знаю наверняка.

Следую к хижине Лира, хочу вернуть свиток и расспросить подробнее о ритуале, но меня перехватывает Уильям, замедляя увесистым ударом в челюсть.

Тягучая боль растекается по правой щеке. Поворачиваю голову к брату, который смотрит на меня злым взглядом.

– Какого рогана?! Ты знал, что я люблю её! Лично спросил у меня о чувствах, сказал, что отойдешь в сторону! А что теперь, целуешь мою девушку при первой же возможности? – сердито выпаливает Уильям, наконец-то, поясняя причину срыва.

Подсматривал, значит. Не доверяет мне, хотя, тут его винить сложно.

– Я тоже люблю её, – отвечаю спокойно, выдерживая испепеляющий взгляд младшего.

– Это не любовь, а треклятая метка! Вас ничего не связывает, помимо неё. А у нас настоящие чувства, ты не имел права! – он говорит со злобой, обидой и долей отвращения. Ядом пропитано каждое сказанное слово.

Его глаза меняются, начиная понемногу отдавать неестественным цветом. Магия в его крови бушует, проявляя истинную сущность.

– Нет. Все наши чувства настоящие. Метка работает иначе, – отвечаю с ледяным спокойствием. Хоть кто-то из нас должен оставаться ответственным и взрослым в этой ситуации, и это явно не Уильям.

– Не верю, это не может быть правдой. Наши с ней чувства настоящие, а твоя история – выдумка, – не унимается маг, сжимая руки в кулаки. Вижу, что он в шаге от нового приступа ярости.

– Когда мы вернемся в поместье, сможешь сам все проверить. Записи Торвальда у меня, там всё понятно написано. Да и когда Луна очистится, сможешь спросить у неё лично, прошли ли чувства ко мне.

– Ты что, рассказал ей это? – выражение его лица меняется. Уильям ошарашен, немного испуган. Я точно знаю, чего он боится. Я боюсь того же самого – потерять Луну.

– Она имела право знать, – тяжело вздыхаю, кивая.

Уилл стискивает зубы, его глаза наполняются кровью и он вновь кидается на меня, но в этот раз я не позволяю ударить себя, перехватывая руку в воздухе.

– Успокойся. Луна заслуживает выбирать самостоятельно, – цежу сквозь зубы, заглядывая брату в глаза.

– Тебе всегда всё достается без малейшего труда! Поместье, супруга, признание, уважения! Все женщины без ума от тебя, и ты этим пользуешься. Почему ты не мог уступить мне хотя бы её? – в его словах столько боли и давно таившейся обиды.

– Потому, что мне нужна только она, – говорю уверенно, а затем отталкиваю брата.

– Это всё пустое сотрясение воздуха. Ты забудешь о ней так же быстро, как и о Марго! Но при этом разобьешь сердце, причем не одно, – почти выплевывает Уилл.

– Не сравнивай их! Марго не была для меня единственной, предназначенной судьбой, – я не собирался оправдываться, но слова брата задевают за живое.

– А Луна предназначена? Не смеши меня! Ты отказался от неё так просто и так легко, что это нельзя назвать любовью. Я бы никогда не отпустил её, не отошёл в сторону и не позволил забрать кому-то другому! – эмоционально почти выкрикивает младший, распаляясь с каждым словом. – Она лишь очередное твоё увлечение, которое быстро пройдет. Но, при этом, ты успеешь испортить жизнь не только мне, но и ей! Хоть раз подумай о ком-то кроме себя, Генри, первый и истинный сын Эдгара!

Эти слова явно лишние, упоминание отца всегда выводит на эмоции. Теперь он разозлил меня, причем очень сильно. Хочу заставить его забрать слова обратно. Сжимаю руки в кулаки и делаю нервный шаг вперед, желая выбить из брата всю дурь.

Эмоции такие первобытные, сильные, поглощающие, но слишком яркие. Ощущение похоже на то, что я испытывал в особняке, когда перепугал чужеземку до смерти. Заглядываю в глаза Уильяма – они мерцают красным цветом. Так не должно быть!

– Стой! – вдруг выкрикивает брат, выставляя перед собой руки. – Твои глаза – они алые! – встревожено произносит он.

– Как и твои! – тут же отвечаю я.

– Что-то не так. Воздух вокруг пропитан магией и злобой, – он оглядывается по сторонам, пытаясь найти её источник.

Получается, поведение Уильяма, его ярость, резкая реакция и все произнесенные слова, как и мои собственные, вызваны чем-то иным. Нас словно специально отвлекают от чего-то более важного.

– Подожди, что это? – он подхватывает сверток, который лежит на земле. Я даже не заметил, как отбросил его, когда ринулся на Уильяма.  Его глаза расширяются, а кожа на лице бледнеет. – Ты это нарисовал на Луне? – голос пропитан испугом.

– Да, мне это дал старик. Что такое? – его страх передается и мне.

– Эти символы нужны для вызова Шадо! Он убьет её! – Уильям срывается с места, направляясь в сторону озера. – Проклятье! – произносит он, замечая, что Луны на берегу уже нет. – Узнай, как остановить его! – кидает младший, после чего спешно сбегает по склону, направляясь к воде.

Я же врываюсь в хижину, где старик спокойно сидит на высоком стуле, мешая какую-то вонючую мазь в чаше. Хватаю Лира за шиворот длинной рубахи, рывком поднимая на ноги.

– Что ты наделал? – спрашиваю требовательно, сотрясая мужчину.

– Вы хотели очистить её тело, а единственный способ достигнуть желаемого – умереть, – хрипит старик.

– Как его остановить? – сжимаю пальцы сильнее, еле сдерживаясь, чтобы не убить мужика прямо сейчас.

– Никак, – произносит он, начиная смеяться, как безумец.

– Не может быть! Говори! – не выдерживаю напряжения и ударяю Лира по лицу, чтобы привести в чувство.

– Солнце село, Шадо пробудился. Без жертвы он не уйдет, – старик смотрит в окно, улыбаясь, показывая мне зубы, измазанные его же кровью.

Я оборачиваюсь, смотрю на небо, оно окрашено в бордовый. Небесное светило почти скрылось за линией горизонта.

– Луна… – её имя срывается с моих губ, пока сердце болезненно колотится об ребра. Отбрасываю Лира в сторону и выбегаю на улицу. Бегом спускаюсь к озеру, ни Луны, ни Уильяма не видно. Смотрю перед собой, замечая, что ещё недавно лазурно-голубая вода сейчас имеет болотистый оттенок, поверхность которой затянута густой тиной.

Нет, не может быть! Все это неправда, я не могу потерять её!

Хочу нырнуть в озеро следом, попытаться отыскать брата и чужеземку, но вода словно оживает, отталкивая меня бушующей волной.

Глава 33 Луна Бьёрк

Мне становится жутко холодно, а страх медленными шажками заполняет все тело. Прижимаю дрожащие руки к груди, делая размеренные вдохи через нос, пытаясь успокоиться. Жду, пока Генри уйдет достаточно далеко. Закрываю глаза, фокусируюсь на ощущениях вне меня, на том, как ветер ласково играет в волосах, как садящееся солнце тепло согревает кожу ласковыми лучами. Чувствую, что в воздухе появляется сладковатый запах магии, который по-прежнему пугает, ведь не сулит ничего хорошего.

Мне страшно, до чертиков страшно. Я не умею нырять в глубокие водоемы, не умею надолго задерживать дыхание. Я не уверена, что справлюсь с этим испытанием, но выбора нет.

Открываю глаза, вижу, что солнце почти садится. Делаю нерешительный шаг вперед, окуная пальцы ног в зеркально-чистую воду. Удивительно, но она такая теплая, мягкая, словно пропущена через десятки фильтров и смягчителей. Шагаю дальше, заходя в озеро по колено, страх понемногу уходит, вместо него по телу разливается приятное тепло и спокойствие, почти умиротворение.

Может все не так уж и страшно, возможно я зря переживаю? Кажется, я слышу отголоски крика Уильяма, его доносит ветер обрывками. Что-то выясняют с Генри, но сейчас мне это не важно. Происходящее лишь мираж, бредни, игра воспаленного разума. Стоит лишь погрузиться в воду с головой и всё это закончится, я окажусь дома, в родном городе с близкими людьми. Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но мне кажется, что все закончится именно сегодня.

Набираю полную грудь воздуха и ныряю. Плыву ко дну, попутно рассматривая волнистые, такие живые водоросли, касаясь их пальцами и улыбаясь. Гребу сильнее, замечая участок дна, усыпанного камнями. Один из них начинает мерцать красноватым цветом, и я стремлюсь к нему. Слышу мелодичный смех матери, почти чувствую крепкие объятия отца, подруги произносят мое имя, призывая плыть домой, не останавливаясь. И я плыву, безмятежно счастливая.

Вытягиваю руку вперёд, как вдруг замечаю сияние другого камня. Вода приобретает течение, её цвет становится мутным, почти непроглядным. Легкие начинают сдавливаться, и я решаю подняться наверх. Здесь что-то не так. Пытаюсь всплыть, но моя нога застревает. Опускаю к ней взгляд, вижу, что щиколотка запуталась в водорослях. Пытаюсь распутаться, но ничего не получается.

А затем, я вижу перед собой нечто, словно восстающее со дна озера. Страх возвращается в мое тело мгновенно. Оно огромное, примерно как морж, только выглядит иначе. Теперь я вижу, что манящие меня камни – это его огненные глаза, наполненные злобой. Его крупное тело имеет мясистые руки, мощные лапы, длинный, с острыми шипами хвост, голова напоминает осьминога с множеством щупальцев. Кожа покрыта каким-то налетом, возможно илом и кораллами. Существо двигается ко мне медленно, уверенно, протягивая лапу с перепонками и широкими когтями. Но первыми меня обхватывают не пальцы, а нечто другое. Словно костяные крылья, торчащие из спины чудовища, крепко сжимают ребра, вынуждая выкрикнуть от боли, выпуская остатки воздуха из легких.

Пульс подскакивает, теперь я вижу все отчетливо. Я никогда не смогла бы попасть домой, всё это действие магии. Чудовище зазывало меня в свое логово, точно сирена, делая так, чтобы я плыла добровольно, с желанием, чтобы меня сожрали. Видимо, чтобы мясо оставалось нежное и мягкое.

Я пытаюсь вырваться, но это совершенно бесполезно, от каждого моего движения кости лишь сильнее стягивают ребра, а легкие начинают гореть огнем от нехватки кислорода. Чудовище подплывает ближе, возвышаясь надо мной огромным телом, его костлявая конечность острием прорезает плоть, и я кричу от боли, делая инстинктивный вдох, заполняя легкие жидкостью. Эта боль непередаваемая, словно я горю изнутри.

Неожиданно вижу яркую вспышку света, вынуждающее чудовище отшатнуться, выпуская меня из хватки. Но я не могу плыть, а лишь бессильно опускаюсь на дно, растворяясь в собственной боли, позволяя ей выиграть, отключаясь.

В следующее мгновение захожусь кашлем, выплевывая мутную, грязную воду из легких, содрогаясь всем телом. Чувствую под пальцами землю, я лежу на боку, чьи-то руки удерживают меня, не позволяя перевернуться на спину. И только когда рвотные позывы прекращаются, я открываю глаза, видя рядом Уильяма.

– Она жива? – раздается звук тяжелых шагов и знакомый голос Генри.

– Уилл… – шепчу я, почти потеряв голос.

– Все будет хорошо. Давай, нужно вставать, – он хватает меня под руки, помогая подняться. Весь мокрый, бледный, а я ничего не понимаю.

К нам подбегает Генри, его одежда так же промокшая насквозь, но мужчина выглядит самым здоровым из нас. Мы стоим не на том кусочке берега, где проводили ритуал, но я все ещё вижу крышу хижины Лира.

– Боже, Уильям! – хриплю я, опуская взгляд к его торсу, замечая, как кровь расползается по мокрой рубашке. Протягиваю к нему руку, ощущаю острую боль и сдавленно шикаю, стискивая зубы. На моем боку рана, оставленная этим созданием. Неглубокая, но болезненная.

– Ничего страшного, успокойся, – говорит маг мягко, касаясь моей щеки, а я чуть ли не плачу от всего происходящего. – Нам необходимо уходить, Шадо скоро вернется, и он будет очень рассержен. Нам нужна жертва. Пошли, – говорит Уилл, указывая вперед к дому Лира.

Генри надевает мне на шею кулон и подхватывает под руку, помогая взобраться на холм.

– Так как Шадо был вызван твоей кровью, он не успокоится, пока не получит её. Нам нужно сделать отметину на двери дома этого безумца, чтобы создание поглотило все это проклятое место вместе с ним, – поясняет Уильям, поднимаясь рядом, прижимая руку к ране.

– Что нам нужно сделать? – спрашивает Генри, глядя на брата.

– Мы нарисуем кровью Луны один из этих символов. Иначе не сработает. А затем нам нужно будет бежать, очень быстро, – отвечает Уильям, указывая рукой на хижину.

Мы подходим ближе, маг проводит пальцами по моему боку, измазывая их кровью, быстро оставляет на двери необходимый символ, пока Генри ищет, чем эту самую дверь подпереть. Да только, Лир на нас и не реагирует, погруженный в какой-то транс. Милорд подпирает дверь палкой, а после помогает мне спуститься со ступенек.

Мы почти бегом двигаемся к лошадям. Генри накидывает мне на плечи свой плащ, лежавший на спине его скакуна, и выставляет руки, призывая подняться. Я же смотрю на Уильяма, парень выглядит хуже с каждой секундой – его ранение серьезнее, чем он говорит.

– Нет! Ты поедешь с Уиллом, он сам не сможет удержаться на лошади. А я смогу сама, я справлюсь! – строго отрезаю, глядя в глаза милорду.

Мне плевать на страх и на то, справлюсь ли я с управлением. Главное – спасти Уильяма, все остальное не имеет ни малейшего значения.

Поворачиваюсь к парню, произнося с неприкрытой мольбой:

– Пожалуйста, держись, – хочу прикоснуться к нему, но он отшагивает.

– Нет, не трогай. Вдруг твоя магия сработает, а этого допустить нельзя, ведь кристалл начинает раскалываться, – его взгляд полон тревоги и боли, от чего мои глаза наполняются слезами.

Я поджимаю губы и согласно киваю, разворачиваясь к Генри. Он помогает мне забраться на спину коня и дает в руки поводья. Затем милорд помогает сесть брату и залезает сам.

Поднимается жуткий ветер, пробирающий до костей, а небо затягивается грозными тучами. Даже я понимаю, что это означает – Шадо поднимается.

– Быстрее! – командует Уильям, и мы направляем лошадей в сторону леса, спешным шагом удаляясь дальше от одинокого дома старца.

Небо разразилось молнией, от чего кони пугаются, срываясь в галоп. Я только чудом умудряюсь удержаться в седле, останавливая жеребца, когда он почти въезжает в лес.

– Стойте! – кричу я, насколько позволяет голос, спрыгивая вниз.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Генри, глядя на меня.

– Нужно перевязать рану, Уильям не выдержит скачки, – поясняю, подходя к ним ближе.

Маг бледный, его дыхание сбитое, а рубашка насквозь пропитана кровью.

– Нам нужно уезжать, – протестует Уилл, но мы с милордом не слушаем, снимая его вниз.

– Пожалуйста, позволь нам помочь, – умоляющим тоном говорю я.

Мы встречаемся взглядами, и мое сердце болезненно сжимается.  Даже не представляю как ему больно.

– Ты спас меня, снова. Прости, что из-за меня ты вечно страдаешь, – произношу шепотом, помогая парню сесть, облокотившись спиной о ствол дерева.

– Ничего, я всегда рад, – маг улыбается уголком губ, даже сейчас, через боль, через усталость. Генри подает мне чистую ткань, которую он достал из сумки, и я быстро перематываю рану Уилла.

– Только не умирай, прошу тебя, не бросай меня, – я хочу быть сильной, но мой голос дрожит.

– Я хочу признаться тебе, я схитрил во время нашего ритуала, – хочу прервать его речь, отрицательно мотая головой, но парень продолжает говорить. – Я открыл твое сердце, позволив ему видеть кого-то, кроме Генри, потому что метка полностью застила твои глаза. Но я не внушал тебе ничего, любовь неподвластна магии, – тяжело произносит Уильям, глядя мне в глаза. – И, если это конец…

– Нет, замолчи. Не смей прощаться со мной! Уильям, пожалуйста, мы справимся. Я не переживу этого. Скажешь то, что хочешь в поместье. Ладно? У нас есть время, – замолкаю, так как голос начинает срываться. Его рана слишком глубокая, но мы справимся, обязательно справимся.

– Хорошо, только не плачь, – ласково произносит он, касаясь моей щеки, по которой катятся крупные слезы.

Накрываю его руку своей ладонью, прижимая ее сильнее. Закрываю глаза, пытаюсь перестать плакать, пытаюсь не быть сопливой девчонкой! Сейчас нужно быть сильной, хотя бы ради Уильяма.

– Прости, я не буду, – говорю шепотом, открывая глаза, встречаюсь с таким ласковым взглядом мага, от которого внутри все переворачивается.

К нам подходит Генри, наклоняется к брату, опуская руку ему на плечо.

– Ты как? – в его голосе слышна тревога, но он держится куда лучше меня.

– Все отлично, – Уильям улыбается, но эмоция получается слишком измученной. От одного вида на то, как парень страдает, мое сердце обливается кровью.

Сзади раздается громкий, нечеловеческий рев, от которого волосы встают дыбом. Я разворачиваюсь, всматриваюсь вдаль, вижу, как озеро выходить из берегов, окутывая землю густым туманом, поглощающим всё вокруг, и накрывает хижину старца. На небе сверкает молния, а после проносится тяжелый раскат грома, от которого, кажется, даже земля содрогается.

– Что происходит? Как этот человек вообще должен был мне помочь? – спрашиваю, поворачивая голову к милорду.  Мой тон не обвинительный, он полон непонимания и неподдельного шока.

– Я не знаю, пометка о нем была в одной из рукописей Торвальда, – Генри чувствует себя виноватым, его взгляд полон сожаления, но исправить уже ничего нельзя.

– А где ты нашел записи? – тихо интересуется Уильям, и мы тут же переводим на него взгляд.

– В сундуке Марго, она их спрятала, – отвечает мужчина, присаживаясь возле нас на корточки.

– У Марго? – Уилл смотрит в глаза брату многозначительно. – Совершенно случайно? Они просто попались тебе на глаза?

– Да, я заметил их во время сборов, – теперь голос Генри больше не излучает такой уверенности, как раньше.

– И ты не посчитал это подозрительным? Она сделала все, чтобы мы никогда не нашли рукописи, а после оставила их считай на видном месте? Что-то здесь не сходится, – заключает парень.

Выражение лица милорда меняется, как и мое, теперь я понимаю, что это всё специально подстроено. Она желала моей смерти, и у неё почти получилось, если бы не вмешался Уильям.

– Проклятье… Я даже подумать не мог, что она способна на такое. Никогда не замечал в Марго столько злобы. Прости меня, я такой глупец. Мои мысли были слишком далеко, чтобы  трезво оценить ситуацию, – милорд говорит это глядя мне в глаза.

Вижу, что ему и правда жаль, да только это уже ничего не исправит.

– И ты прости меня, – он поворачивается к брату, сжимает пальцы на его плече, явно не зная, что тут можно ещё добавить.

– Да уж, ты совершенно не… – начинает говорить младший сын Эдгара, но вдруг заходится кашлем, выплевывая собственную кровь.

– О боги! Внутреннее кровотечение, нужно срочно ехать в поместье! – произношу испуганно, опускаю взгляд на повязку, которая полностью пропиталась кровью. – Держись, пожалуйста. Нам нужно выдвигаться! Генри, помоги мне! – хочу поднять Уилла, но милорд отрицательно качает головой.

Понимаю, что он хочет сказать – его нельзя двигать, мы не успеем.

– Ладно, найди мне ещё повязку, хорошо? И посмотри, может в сумке есть ещё что полезное! – говорю дрожащим голосом, мне нужно, чтобы мужчина отошел в сторону. И у меня получается, милорд согласно кивает и уходит к лошадям.

Поворачиваюсь к Уильяму, опускаю пальцы на его рану для исцеления. Мне все равно, что случится со мной дальше, взорвется ли кристалл, прибудет ли сюда сама богиня. Мне плевать! Я не позволю ему умереть! Не могу этого допустить! Нет, только не он!

– Ну же! – шиплю сквозь зубы.

Пытаюсь призвать магию, фокусируюсь на ощущения, но ничего не работает. Никакого покалывания в пальцах, голубого сияния или сладкого запаха в воздухе. Только липкая кровь на моих пальцах и пульс, отбивающий бешенный ритм в висках.

– Что ты делаешь? – тихо спрашивает брюнет, с трудом фокусируя на мне взгляд. – Перестань, это бесполезно. Ты  лишь убьешь себя, – он снова кашляет, хмурясь от боли.

– Тихо, молчи! У нас всё получится. Уильям, пожалуйста, не бросай меня, – голос срывается, руки начинают трястись. – Да чёрт! – психую, срываю кулон с шеи и разбиваю его о землю.

Он сдерживает мою магию, а она мне нужна. Срочно!

– Луна, стой! Что ты творишь? – Генри, услышав звук бьющегося хрусталя, мигом оказывается рядом, хватая меня за локоть.

– Отойди! – почти кричу я, пытаясь сфокусироваться на ране парня. Милорд послушно убирает руку, больше не мешая и не трогая меня. Но ничего не получается, я не умею управлять способностями.

Слезы начинают скатываться по щекам градом, как бы я не старалась, ничего не меняется.

– Ну, пожалуйста, – умоляющим тоном произношу я, даже не зная, к кому взываю.

– Луна, – обращается ко мне Уильям.

Он такой бледный, лоб покрылся испариной, взгляд мутный, рассеянный, словно он уже не здесь.

– Я люблю тебя… – тихие слова слетают с его губ и их тут же уносит порывистый ветер, оставляя меня наедине с разбитым сердцем. После тело мага обмякает, его глаза закрываются, и руки медленно опускаются на землю.

– Нет! Уильям, пожалуйста, не отключайся! – обхватываю его лицо руками, пытаюсь привести в чувства, но он не реагирует.

Меня охватывает паника, сердце сжимается, отдаваясь болью под ребрами.

– Уилл?..

Опускаю руку на его шею, пытаюсь нащупать пульс, но его нет.

– Нет, Уильям! Уильям! Нет! – мой голос срывается на истеричный крик.

Прижимаю руки к его ране, снова пытаюсь исцелить, сделать хоть что-нибудь. Должно же получиться!

– Давай, давай же! – выкрикиваю сквозь слезы, но ничего не происходит. Парень не дышит, его сердце не бьётся, и моя магия словно умерла вместе с ним.

– Луна, – тихо произносит Генри, пытаясь дотронуться до меня, но я отпихиваю его руку, опуская ладони на грудь младшего.

– Нет! Нет! Уильям, очнись! Уильям! – громко всхлипываю, слезы катятся по щекам, и я смахиваю их ладонью, не замечая, что пачкаюсь его кровью.

– Остановись, он мертв, – мрачным голосом произносит Генри, хватая меня за руку, силой оттягивая от тела.

– Нет! – мой болезненный крик эхом разносится по лесу, вынуждая стаю ворон вспорхнуть с массивных ветвей деревьев. Я пытаюсь вырваться, но милорд не отпускает, притягивая к себе сильнее. – Нет, нет, нет! – продолжаю выкрикивать, надрывая голос, колотя руками широкую грудь Генри, пока обессилено не начинаю оседать на землю, заходясь плачем.

Содрогаюсь, чувствуя, как сердце в груди разрывается на мелкие осколки, которые впиваются в мышцы, проламывают кости, разрезают кожу, пронзая болью каждую частицу тела.

Милорд опускается вместе со мной, крепко обнимает за плечи, пытаясь успокоить. Не понимаю, как он умудряется сдерживаться, потому что чувство утраты, что словно кислота растекается по венам, почти убивает меня изнутри. Даже когда я тонула, мне было не так больно, как сейчас. Не могу успокоиться, не могу взять себя в руки, даже жгучие следы, что медленно опускаются с шеи на грудь, не вынуждают меня прийти в себя.

Отстраняюсь от Генри, прикладываю холодные пальцы к горлу, которое почти пылает. Милорд смотрит обеспокоенно, но понять ничего не может. Нас освещает лишь свет от поднимающейся луны, при всем желании он не увидит, как сильно разрослись мои отметины.

– Нам нужно уезжать отсюда. Ночью возле леса находиться опасно, – произносит тихо, но уверенно. Он держится, хотя я и вижу, что ему также сложно переносить гибель младшего брата.

– Всё уже кончено, какая разница, – мой голос отрешенный, безразличный, лишенный хоть каких-либо красок. Вместе с Уиллом умерла часть меня, а я ведь даже представить не могла, как много он для меня значит.

– Не говори так. Уильям не хотел бы, чтобы для тебя всё так закончилось!

– Знаю. И он точно не хотел умереть из-за чьей-то глупой ошибки, – смотрю на Генри глазами полными гнева.

Понимаю, это грубо и жестоко. Но сейчас только злость помогает мне сохранить связь с реальностью и не раствориться во всепоглощающей боли от потери дорогого человека.

– Не говори так, я же не знал, – милорд отшатывается назад, а я поднимаюсь на ноги.

Разворачиваюсь на месте, подхожу к Уильяму, опускаясь возле него на колени. Провожу кончиками пальцев по его лицу, убирая прилипшие волосы.

– Прости меня, – произношу дрожащим голосом, наклоняюсь и оставляю поцелуй на лбу.

Поднимаю кусочек горного хрусталя с земли и разрезаю метку на своем правом предплечье, что связывает меня с богиней или защищает от нее, уже без разницы. Пора с этим заканчивать, пока из-за меня не погиб кто-то еще.

Глава 34 Луна Бьёрк

С трудом сдерживаю подкативший к горлу ком очередного потока слез. Нужно сделать так, чтобы Генри уехал. Нельзя рисковать его жизнью, он должен убираться отсюда как можно быстрее и дальше. Но я не знаю, как это сделать. Разве он бросит меня одну посреди ночи и возле леса? Наверное, нет. Однако я все же попытаюсь убедить его.

Поднимаюсь на ноги, выпуская кусочек хрусталя, который бесшумно падает на землю. Медленно разворачиваюсь, смотрю на милорда, на нем лица нет, и это моя вина.

– Прости, – произношу шепотом, подходя к нему. Опускаю пальцы на сильные плечи и заглядываю в глаза. – Я не должна была так говорить, ты ни в чем не виноват. Вы пытались мне помочь, а я… – замолкаю, закусываю губу до боли, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. – Мне очень жаль, что из-за меня ты потерял брата.

– Луна, это не твоя вина, – протестует он, отрицательно качая головой из стороны в сторону.

– Подожди, не перебивай меня, пожалуйста, – касаюсь кончиками пальцев его щеки. – Мне нужно встретиться с Лесандрой. Пора заканчивать этот круговорот несчастий.

– Нет! Не смей! – он хватает меня за руку, так и не дослушав до конца.

– Больше никто не должен пострадать из-за меня. Особенно ты. Поэтому сейчас ты должен взять коня и уехать навстречу Торвальду, – начинаю чувствовать себя странно, как-то непривычно. Генри слушает внимательно, толком не моргая, словно под гипнозом.

– Когда найдешь его, возвращайтесь в поместье. Ты нужен своим людям, ты их Хранитель. Держись, как можно дальше от лесных созданий, и береги себя.

Замолкаю, чувствую легкое покалывание в пальцах. Милорд все ещё молчит, стоит неподвижно.

– Прощай, Генри, – приподнимаюсь на носочках, оставляя поцелуй на его щеке, а после отстраняюсь, убирая пальцы от красивого лица. – Уезжай.

Мужчина разворачивается и послушно отходит к жеребцу. Он несколько раз оглядывается, но не говорит ни слова. Запрыгивает в седло, хватает поводья и пришпоривает коня, направляя его по дороге в сторону от лесополосы.

Я остаюсь стоять на месте, немного растерянная. Удивлена, что у меня получилось уговорить его так быстро. Правда, теперь начинаю сомневаться, что он сделал это по доброй воле.

Неужто внушение? Но, ведь я не умею…

Или?..

Может быть, поэтому Уилл призывал меня прекратить попытки его исцелить, аргументируя это тем «что у меня ничего не получится»? Неужели он каким-то образом поменял наши силы? Поэтому магия не сработала?

– Уильям, что же ты сделал? – мысли вслух, не более.

Даже не поворачиваю голову в его сторону. Не могу смотреть на его тело, просто не могу. Эта невыносимая боль все ещё пронзает плоть тысячью иголок, и мне кажется, что так будет всегда.

От раздумий меня отвлекает мелодичный женский смех. Воздух мгновенно становится приторно-сладким, от чего начинает подташнивать. Поднимаю глаза, замечая богиню, которая приближается ко мне медленной, уверенной походкой.

– Долго же ты шла ко мне, – говорит Лесандра, останавливаясь неподалеку. – Удивлена, что ты ещё жива. Мой мир должен был отвергнуть тебя, как заразу, – она наклоняет голову, глядя на меня оценивающим взглядом.

Затем подходит ближе, хватает за щеки и наклоняется, принюхиваясь. Я стою неподвижно, не произнося ни единого звука, просто позволяя ей сделать то, зачем она пришла. Однако дальше происходит что-то странное, довольная улыбка исчезает с губ дриады, и она отстраняется, смотря на меня со злобой.

– Я больше не чую в тебе особого дара. Что ты сделала? – её голос сердитый, а рука перемещается со щек на шею, на уже знакомое для неё местечко.

– Я ничего не делала, – шиплю я, но богиня не слушает. Пальцы сжимаются сильнее, перекрывая доступ кислороду, а мне остается лишь беспомощно трепыхаться в её руках, в попытке сделать вдох.

– Врёшь! – гневно произносит Лесандра, и по моему телу словно разряд тока пропускают, из-за чего я громко вскрикиваю. – Где он? Куда ты его спрятала? – шипит она, поднимая меня вверх, от чего ноги отрываются от земли и дышать становится невозможно. Ничего не могу ответить, лишь с силой хватаюсь за её кисть, пытаясь расцепить жесткую хватку.

Не получив желаемого ответа, дриада понимает, что видимо мы – смертные, не можем говорить в таких условиях, поэтому отпускает меня и я тут же падаю на землю. Втягиваю воздух рваными вздохами, заходясь сухим  кашлем.

– Глупое дитя. Ты мне все расскажешь, – высокомерно произносит богиня.

Я поднимаю на неё взгляд, видя, что дриада начинает внимательно рассматривать свои пальцы. Затем подносит их к носу, втягивает запах. Скорее всего, на них кровь Уильяма, что была на моих щеках. Лесандра слизывает её остатки, прикрывает глаза и блаженно улыбается, пока я морщусь в отвращении.

– Вот где он, – с ухмылкой произносит создание, отходя в сторону, присаживаясь возле Уильяма.

– Не трогай его, – возмущенно хриплю я, поднимаясь на ноги.

Но богиня и не смотрит на меня, лишь поднимает руку вверх, и из тени выходят несколько роганов. Они подходят ко мне быстрым шагом. Вблизи лесные ещё более пугающие, такие огромные, выше меня примерно на четыре головы. Создания перекрывают мне дорогу, оставляя лишь возможность следить за действиями дриады, но не вмешиваться. Она проводит рукой над грудью парня, затем над его головой, прикрывает глаза, и её кожа начинает мерцать зеленоватым светом.

– Малыш Уильям, может быть, теперь ты поймешь, что связываться с людьми опасно, – тихо произносит Лесандра.

Наклоняется к Уиллу, оставляет поцелуй на его губах. Затем выравнивается во весь рост и поворачивается к роганам.

– Несите его в чащу, – командует она, и создания тут же принимаются выполнять приказ.

– Что? Зачем? Что ты собралась с ним делать? – спрашиваю, дергаясь вперёд, но дриада останавливает меня предупредительным жестом.

– Хоть ты и убила его тело, магия в нем ещё жива, все же он человек только наполовину. Я смогу вернуть к жизни его истинную сущность, чтобы получить то, что мне нужно, – она усмехается, а после указывает рукой в сторону уходящих роганов. Богиня не приглашает присоединиться, она – настаивает, в этом я уверена.

– То есть, он больше не будет прежним? – спрашиваю тихо, несмело двигаясь вперед, не отрывая взгляда от тела Уилла.

– Он будет истинным, это куда лучше, – спокойно отвечает богиня, идя рядом, буквально пробуждая лес вокруг нас.

На лунный свет вылетают феи, выходят дриады, начинают пробуждаться скоге и множество других, невиданных мне созданий. Все они провожают нас взглядами, выстраиваясь живой изгородью тропы, ведущей в священную чащу.

Мне хочется радоваться, что Уильям будет жить, но пока ситуация настолько мутная, что я не могу понять, к лучшему ли это.

Что будет делать с ним Лесандра? Для чего ей всё это время нужна была я? Что нас ждет в чаще? И самое главное – будет ли это «что-то» милосерднее смерти?

Глава 35 Луна Бьёрк

Затрудняюсь понять, чего я боюсь больше: того, что Уильяма не удастся воскресить или того, что это будет не он?

Не знаю, что делать в такой ситуации или как себя вести. Мысли путаются, ноги становятся ватными, пульс то разгоняется до предела, то болезненно бьется в висках и затылке. Очень рада, что успела отправить Генри к Торвальду, они бы вряд ли пощадили его. Меня же убьют, я это чувствую. Да буквально вижу во взгляде волшебных созданий, знающих, куда меня ведут.

В священной чаще я не была с момента прибытия сюда. Мне жуть как хотелось вернуться, ведь я знала, что ответы спрятаны здесь, но Уильям не пускал. Как иронично, я здесь именно в его сопровождении, правда, он больше не может остановить меня или сделать вообще хоть что-то.

Слезы вновь заполняют глаза, но я пытаюсь держаться. Хотя, теперь даже не знаю ради кого. Я одна посреди леса, заполненного волшебными созданиями. Я не смогу сбежать, спастись или неожиданно раствориться в воздухе, все кончено.

Роганы опускают тело мага на траву и отходят назад. Это место кажется мне знакомым, вроде как я очнулась именно здесь. Лесендра ударяет длинным посохом о землю, и вперед выходят дриады, а также женщины в светлых одеяниях. Я знаю их – это лесные ведьмы. Мне не сразу удается увидеть в толпе Элиру, но её сердитый взгляд, которым можно убивать, направлен в мою сторону.

Дриады и ведьмы садятся вокруг тела мага, Элира – единственная, кто прикасается к парню, опустив руки ему на голову. Они все закрывают глаза, запускают пальцы в длинную траву, сминая её под собой, и начинают шептать слова неизвестного мне заклинания. Богиня подходит к ним, останавливаясь напротив матери Уильяма, поднимает руки к небу и повторяет слова вместе с остальными.

Я ожидаю чего-то зловещего: раскатов молнии, грома, бушующего ветра, страшных звуков или вздымающихся из земли острых корней. Но ничего из этого не происходит. Наоборот, ветер почти стихает и небо над нашими головами становится ясным, звездным.

Луна такая огромная, оранжевая, освещает тело Уильяма, которое все ещё неподвижно лежит на траве. Только сейчас замечаю, что его кожа начинает мерцать зеленоватым светом.

Постепенно женские голоса стихают, но я по-прежнему не вижу движения. Дриады поднимаются на ноги, за ними встают и ведьмы. Элира убирает свои руки ото лба сына и встает, делая шаг назад.

Неужели не получилось? Сердце болезненно сжимается, хочу двинуться вперёд, но медлю, скованная страхом.

Лесандра опускает руки, её кожа сияет. Свет от её ладоней падает на тело мага, окутывая его точно кокон. Я стою затаив дыхание, прижимая пальцы к груди, всматриваясь в происходящее необычайно пристально.

– Пожалуйста, очнись… – произношу еле слышным шепотом.

Пальцы на его руках начинают подрагивать, а затем маг открывает глаза и медленно поднимается на ноги. Все это выглядит пугающе, как в старых ужастиках.

Мороз пробегает по коже и становится жутко холодно. Богиня улыбается глядя на Уильяма, его мать радостно подходит к нему, приглаживая волосы. Он поворачивает к ней голову, но его лицо выглядит слишком безлико. Не решаюсь сдвинуться с места, чудом сдерживаю слезы и застываю, когда парень поворачивается, окидывая взглядом всех собравшихся. Его глаза яркие, желто-зеленые, совсем нечеловеческие. Взгляд холодный, равнодушный, он задерживает его на мне всего на мгновение, и внутри всё обрывается.

Это больше не он, не мой Уильям.

Глава 36 Луна Бьёрк

Поджимаю губы, пытаясь стоять тихо, пока слезы катятся по щекам, но парень больше и не смотрит в мою сторону, проходя с Лесандрой дальше, вглубь чащи. Я все ещё стою, как вкопанная, и только настойчивый толчок тяжелой лапы рогана, вынуждает сдвинуться с места и следовать за ними.

Мы останавливаемся недалеко от огромного, засохшего дерева с раскидными ветвями. На его стволе вырезаны магические символы. Вокруг лежат плоские каплевидные камни, мерцающие при лунном свете всеми цветами радуги. Богиня поворачивается ко всём созданиям, манит рукой Уильяма, и он послушно подходит к ней, останавливаясь рядом, глядя на всех свысока.

– Этот день пришёл! – радостно начинает Лесандра, и на её губах растягивается самодовольная улыбка. – Пророчество наконец-то осуществилось! Больше мы не будем жить в страхе, довольствуясь малым. Отныне мы не будем терять своих воинов, не будем нести потери и скрываться в ночи! Древо жизни, которое порождает на свет дриад и исцеляет всех созданий, вновь расцветёт и воспрянет с новой силой! Да, я знаю, вы, как и я боялись, что этот день никогда не настанет, ведь в мире, где смертные перестали уважать своих богов, все целебные источники высохли. Но мы вернём их благодаря крови нашего брата, в чьих жилах течёт не просто первородная магия, а сила целительства!

После этих слов все присутствующие существа оживляются, начинают радостно кричать, хлопать, поднимая шум, но я ни на что не обращаю внимания, лишь смотрю на Уильяма, что довольно усмехается, стоя возле богини, держа её за руку.

Получается, все это время, Лесандре была нужна моя кровь? Она хотела, чтобы я воскресила их засохшее дерево. Видимо, этот дар действительно редкий. Правда, я очень сомневаюсь, что получив желаемое, дриада отстала бы. Она никогда бы не выпустила меня из чащи и Уильяма не отпустит. Хотя… возможно, он и сам не захочет уходить.

– Это дитя является сосудом, хранившим древний дар, – теперь она указывает на меня, и это явно не к добру. – Сегодня мы возродим нашего праотца и вновь ощутим истинную силу. Да окропим же кровью избранных засохшие корни, да напитаем древо влагой, да возвысим его мощные ветви, чтобы дотянулись они до самого неба!

Волшебные создания вновь начинают ликовать, издавая нечеловеческие звуки. Богиня же довольно улыбается, а после выставляет руку вперед и все мгновенно затихают.

– Да начнётся священный обряд! – я не понимаю значения этой фразы, но все вокруг поняли, послушно кивая и расходясь по сторонам готовиться.

Возле меня остаются лишь два рогана, следящие, чтобы я не сбежала.

– Уильям, ты подготовишь её к ритуалу? – спрашивает она у парня, на что тот согласно кивает, а после подносит её руку к губам, оставляя на тыльной стороне ладони поцелуй.

– Конечно, моя королева, – его голос низкий, тихий, совсем непохожий на прежний. В нем нет былых ноток веселья, юношеской несдержанности.

От услышанного становится лишь хуже. Я опускаю взгляд, не в силах видеть их вместе, не в силах видеть его таким.

– Приступай. А когда начнётся обряд, выпусти из неё всю кровь до последней капли. Нельзя рисковать, она первородный сосуд. Магия должна остаться в тебе, – уверенно говорит Лесандра, и я с силой жмурюсь, сжимая пальцы в кулак.

Я ждала чего-то подобного, просто не думала, что моим палачом станет именно он…

– Да, моя королева, – Уилл соглашается молниеносно, так просто и непринужденно.

Не смотрю на них, но слышу звук приближающихся шагов.

– Ступайте, я разберусь, – голос мага звучит совсем близко, от чего неприятно ноет в груди. – Пойдём, – говорит он холодно, сухо и совершенно безэмоционально, обращаясь уже ко мне.

Поднимаю на него взгляд, и сердце тут же пропускает несколько ударов. Он смотрит на меня в ответ, но словно не видит. Будто бы нас ничего не связывает и мы два незнакомца, случайно встретившихся не в том месте и не в то время. А его яркие глаза глядят точно в самую душу, заставляя холод пробираться под кожу, сковывая её цепями и заключая в жуткие тиски.

Я скучаю по его теплому взгляду, наполненному любовью и преданностью. И меня убивает осознание того, что больше никогда его не увижу.

Не дождавшись ответа, Уильям разворачивается и идет к засохшему дереву. Роганы меня больше не подпихивают, и мне приходится самой сделать этот неуверенный шаг. Двигаюсь следом, огибая широкий ствол. Краем глаза замечаю знакомый символ из трех переплетенных между собой треугольников, ощущаю режущую боль в районе солнечного сплетения, но не подаю вида, так как сама не понимаю, что происходит.

– Снимай плащ, – командует парень, останавливаясь возле раскидистого кустарника с крупными листьями и красными плодами.

Он снимает с себя рубаху, бросая ту к ногам. Затем срывает один из плодов продолговатой формы, разламывает его пополам и поворачивается ко мне. Я же послушно скидываю плащ, опуская руку вдоль туловища.

– Уильям, – мой голос тихий. – Ты не помнишь меня?..

– Помню, – холодно отвечает он, подходя ближе, останавливаясь в полушаге.

– Но больше ничего не чувствуешь? – голос дрогнул, из-за чего мне приходится прокашляться.

– А должен? – удивленно спрашивает маг, глядя на меня сверху вниз. – Ты смертная, нас ничего не связывает.

Да, это я и так поняла из его тона.

Перевожу дыхание и прикусываю до боли нижнюю губу, пока Уильям рисует на моих плечах какие-то узоры. От его прикосновений кожа начинает пылать, но я не дергаюсь.

– Как ты поменял наши силы? – стараюсь говорить спокойно, но слезы то и дело подкатывают. Мне сложно видеть его таким, понимая, что передо мной больше не мой Уильям, а нечто совершенно другое.

– Случайно. Я не думал, что у меня получится. Не был уверен, что способен на такое. Шадо не успокоился бы, пока не забрал жизнь того, чья кровь была пролита для вызова. Трюк с меткой на доме Лира отвлек его, но не утолил бы жажду. Ты должна была умереть, а я не мог этого позволить. Ритуал сработал из-за нашей связи. Если бы тогда, во время сотворения кристалла, я не открыл наши души, ничего не получилось бы. Видимо, он продолжал действовать всё это время, вплоть до того момента, пока я не умер ради тебя, – его голос настолько безразличный, словно он пересказывает скучную историю, случившуюся с кем-то другим.

– Прости, – говорю шепотом, всматриваясь в такое знакомое и в то же время чужое лицо.

– Это уже не имеет значения. Скоро ты исполнишь свое предназначение – вернешь силу лесным созданиям, благодаря чему мы вновь захватим власть в этом мире, как было прежде, – он усмехается, а я отворачиваюсь.

Это больше не та родная сердцу улыбка, которая не могла оставить равнодушной, это скорее оскал зверя, что вот-вот разорвет добычу.

– А почему Лесандра не забрала меня сразу же, как встретила? – неожиданно спрашиваю, возвращая взгляд на Уильяма.

– Она не могла. Ты должна была прийти добровольно и отдать свою кровь добровольно, иначе древо жизни не примет её.

– Ты знал это раньше?

– Нет, многие знания открылись мне после пробуждения, – Уилл хмурится.

А после, закончив наносить узоры, вкладывает мне в руку другую половинку плода. Не знаю, что это за ягода такая, но она словно из щелочи, потому что разъедает кожу.

– Мне нужно, чтобы ты нарисовала на моей спине и груди символы, как на твоих руках, – распоряжается он, и я обреченно киваю, опуская пальцы к нему на грудь, отчего маг еле заметно, но все же вздрагивает.

Вряд ли это от боли, неужели он что-то чувствует? Может быть, та самая связь ещё жива?

– Уилл… – медленно вывожу узор, поднимая взгляд к его ярким глазам.

– Что? – звучит немного агрессивно.

Странно, откуда раздражение? Что-то осталось! Что-то от его человечности осталось! Нужно только пробудить! Но я не знаю, как…

– Ритуал ещё требует, чтобы кровь отдавалась добровольно?

– Да.

– Но я не хочу этого делать, – смотрю в его глаза, прижимая руку к груди.

– Значит, мы тебя заставим, – сложно выдерживать его злой взгляд, но я справляюсь.

– Но вы не можете, я же должна сама.

– Я хочу поговорить с Лесандрой, – раздраженно рычит он, отводя взгляд в сторону и дергаясь вперед, но я останавливаю.

– Подожди. Она тебе не нужна. Ты сам можешь дать мне нечто взамен, – начинаю нервничать, если он позовет богиню, всё будет кончено. Она больше не даст нам остаться наедине.

– Что? – теперь его голос звучит удивленно.

– Поцелуй меня, – говорю на выдохе, и сердце болезненно отдается в груди.

Уильям смотрит с опаской, затем нервно качает головой, отшагивая:

– Зачем это? Это глупо, проси что-то другое.

– Какая разница? Ты же все равно ничего не чувствуешь. Я просто смертная, во мне даже магии целителя нет. Но я привязана к тому человеку, которым ты был когда-то. Я хочу попрощаться с ним. Позволь мне сделать это. Притворись на пару мгновений им, и я сделаю все что нужно, – замираю, почти забывая как нужно дышать.

Смотрю на него и боюсь, что откажется. Но надежда есть, ведь то, что он нервничает и противиться говорит о том, что мой Уильям ещё где-то внутри, должен быть там!

Глава 37 Луна Бьёрк

Уильям медлит с ответом, его брови насуплено сдвигаются к переносице и он смотрит на меня оценивающе, словно пытаясь прикинуть, опасна ли моя просьба.

– Хорошо, – угрюмо отвечает парень, а затем наклоняется, прикасаясь к моим губам совершенно бесчувственно и безэмоционально.

Поцелуй холодный, такой неестественный, что хоть плачь. Предпринимаю отчаянную попытку всё исправить, хватаю его за шею, притягивая ближе, обхватывая его губы своими, обжигая их горячим дыханием, пытаясь ощутить хоть какой-то отголосок нежности в ответ. Но… ничего. Его яркие глаза все так же смотрят на меня без каких-либо отголосков человечности.

Медленно отстраняюсь, маг следует моему примеру, выравниваясь:

– Всё? Ты довольна? – голос отрешенный, хотя собеседник хмурится.

Я не могу ответить, чувствуя, как начинает печь в груди, из-за чего дышать становится сложно. Поэтому безмолвно киваю, отводя взгляд в сторону.

Ничего не получилось, видимо, я переоценила силу поцелуя.

Громко шмыгаю носом и смахиваю слезинки со щек.

– Почему ты плачешь? – неожиданно интересуется Уильям, и поднимаю на него взгляд.

– А какая разница? – подражаю его манере.

– Большая. Мы должны готовиться к ритуалу, а не отвлекаться на это. Продолжай чертить символы, – недовольно отзывается маг, поворачиваясь ко мне спиной.

– Мне просто жаль, что ты не смог даже притвориться и сделать вид, что что-то чувствуешь. Я хотела попрощаться с Уильямом, но ты – не он, – мрачно произношу, переводя дыхание.

Парень поворачивает голову, глядя на меня через плечо.

– Я был дорог тебе прежде? – тихо спрашивает он дежурным тоном, будто бы собирает хронологию чужой жизни.

– Да, очень дорог. Мне кажется, что я была влюблена в него, – голос дрожит, я поджимаю губы, набираю полные легкие воздуха и медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Уилл, а точнее тот, кто им был раньше, не отвечает, лишь отворачивает голову.

Наношу на мужскую спину последний символ, начиная чувствовать слабость. Рисунки на моем теле больше не обжигают кожу, но мышцы неприятно ноют, а голова – тяжелеет.

Отбрасываю красную ягоду и отшагиваю назад. Мне уже самой хочется, чтобы всё побыстрее закончилось, ожидание только нагнетает обстановку, а хуже уже некуда.

– Всё? – маг оборачивается, желая услышать отчет проделанной работы.

– Да. Как именно ты выпустишь мне кровь? – не знаю, зачем я это спрашиваю. Наверное, хочу быть готова к удару и новой порции боли, что с лихвой заглушит душевную. – Это будет быстро или медленно?

– Медленно, – тихо отвечает парень, поднимая мою руку. – Я сделаю надрез вот здесь, – он проводит пальцем вдоль предплечья от кисти до сгиба локтя.

– Поняла, – хочу одернуть руку, но он не отпускает. Смотрю вопросительно, замечая некую растерянность на смазливом личике.

– Я хочу выполнить твою просьбу, – его шепот рассеянный, а вид – немного потерянный.

– Уильям?.. – вытягиваю руку вперед, нерешительно касаясь пальцами его щеки, от чего парень прикрывает глаза, хоть всего и на мгновение. Затем он прижимает мою ладонь к своему лицу, почти так же, как это делала я не так давно.

Дыхание перехватывает, делаю шаг вперед, запуская пальцы второй руки в его кудрявые волосы, чувствуя дрожь по всему телу и дикий страх того, что всё это лишь жестокая игра.

Парень кладет одну руку мне на талию, вторую на шею и притягивает к себе, нежно касаясь моих губ своими, словно пытаясь распробовать новое ощущение. Встаю на носочки, прижимаясь грудью к его торсу, отвечая на поцелуй порывисто, нуждаясь в нём, как в воздухе.

Через несколько секунд Уилл отстраняется. В его взгляде проскакивает нечто знакомое и такое родное сердцу.

– Луна, – произносит он шепотом, после чего я нервно улыбаюсь, обрывисто выдыхая.

– Уилл, – с любовью в голосе произношу я, не веря собственным глазам.

Парень заключает меня в объятия, такие крепкие и необходимые, а я не могу сдержать слезы счастья. Никогда в жизни не плакала так много, как за сегодняшний день! Но мне плевать, это же Уильям!

– Ты вернулся ко мне, – шепчу я, прижимаясь к нему крепче.

– Ты вернула меня, – отвечает он, чуть отстраняясь, чтобы вновь заглянуть в мои глаза. Он проводит пальцами по моим щекам, стирая соленые слезы, а я улыбаюсь.

– Нам нужно бежать! – наконец-то опомнившись, заключаю я, хватая мага за плечи.

– Я не могу, – отвечает с тоской в голосе, тут же стирая остатки улыбки с моих губ.

– Но почему? Мы сможем, обязательно. Ты же сам сказал, ритуал должен проходить по доброй воле. Они не смогут нас заставить! – не унимаюсь.

– Смогут, – мрачно отвечает Уильям. – Ты – моя главная слабость. Я сделаю ради тебя что угодно, и богиня это знает. Пока ты здесь мной очень легко манипулировать, – он как-то обреченно улыбается, тяжело вздыхая. – Но ты должна уходить.

– Я не уйду без тебя! – мой ответ категоричен, не желаю даже слушать о таком варианте.

– Нет, глупая, – он ласково улыбается, а затем опускает пальцы на мое солнечное сплетение. – Я отправлю тебя домой, в твой мир, где ты будешь в безопасности.

– Что? Как это возможно? – спрашиваю удивленно, не понимая, что происходит.

– Посмотри, – он кивает на мой живот, я опускаю взгляд и вижу, что проявился последний символ в виде трех переплетенных треугольников. – Как только древо жизни расцветет, ты сможешь вернуться домой.

– Но…– я растеряна, сбита с толку. Да, новость немного пугающая, но радостная, внушающая надежду, однако у меня не получается выдохнуть с облегчением: – Разве Лесандра позволит?

– Да, ведь теперь нужен я, точнее твой дар, что теперь в моем теле. Видимо всё сложилось так, как было суждено. Ты выполнила предназначение – спасла волшебных созданий. Поэтому теперь настало время возвращаться домой, – я слышу боль в его голосе,  понимая это чувство, ведь оно сейчас растекается по моим венам вместе с кровью.

– С чего ты взял? Мы наоборот перекрутили пророчество! – пытаюсь протестовать, неосознанно ища повод остаться.

– Нет. Если бы дар был у тебя, то ты умерла бы во время этого ритуала. Я выживу только потому, что не совсем человек. Твое тело не выдержит такой потери крови. А мне хватит сил не только вернуть праотца, но и все целебные источники.

– Но, Уилл, – поджимаю трясущиеся губы, с силой сжимая пальцы на руках парня. – Я не хочу бросать тебя. Я не могу… Мне кажется, что я люблю тебя, – говорю шепотом, заглядывая в его глаза, совсем не в силах скрывать эмоции.

– Я мечтал услышать это однажды. И я запомню эти слова навсегда. Луна, я люблю тебя больше всего на свете, ты же знаешь. Мое сердце твоё, его даже смерть не в силах отобрать, – он улыбается уголком губ, но взгляд печальный.

Он не верит мне, скорее всего, считает, что я так думаю из-за перенесенного стресса, событий и под давлением нависающей угрозы смерти. Может он и прав, и все мои чувства гиперболизированы из-за всего перечисленного, но разве это важно?

– Я знаю, о чем ты думаешь. Но послушай меня! – обхватываю руками его шею, опуская большие пальцы на щеки. – Сейчас, в данную секунду, в это самое мгновение я люблю тебя. Неважно, что было вчера или, что будет завтра. Я уверена в своих чувствах! Знаю, чего хочет моё сердце. Знаю, к кому тянется душа. И это ты, Уильям, только ты! – нервно улыбаюсь, но говорю уверенно и вполне искреннее.

Маг притягивает меня к себе, оставляя на губах самый чувственный поцелуй из всех возможных. Затем обнимает, трепетно прижимая к себе, нежно скользит пальцами по моим голым плечам. Мы сохраняем молчание, что позволяет насладиться моментом, хотя теперь это больше похоже на прощание.

– Несмотря на это, тебе необходимо уйти. Черные отметины у самого сердца, этот мир отвергает тебя, и этого не исправить, – слова даются ему с трудом, а я отрицательно мотаю головой.  Не хочу признавать очевидного.

– Ты должен отправиться со мной! – резво заявляю, заглядывая Уиллу в глаза. – Это выход из нашей ситуации, ты же знаешь, как это сделать. Давай уйдем вместе!

– Я не могу, – тяжело вздыхает. – Я больше не человек.  Я даже не смогу вернуться в поместье. Смогу жить только здесь, среди волшебных созданий. Магия не безгранична, у всего есть цена и последствия. Мне бы хотелось остаться с тобой, отправиться в неизведанный мир, но я не выживу в нём.

– Неужели ничего нельзя сделать? – всхлипываю, глаза наполняются слезами, но я сдерживаюсь.

– Пока ничего… Может, в следующей жизни мы будем вместе. Ведь, как мы уже убедились, я вновь и вновь возвращаюсь к тебе, – он оставляет поцелуй на моем лбу и отодвигается, беря за руку. – Нам нужно идти, богиня не любит ждать. Сейчас ты должна быть сильной, постарайся ради меня, – его шепот разрывает моё сердце, особенно потому, что я понимаю – он прав.

Согласно киваю, сжимаю его руку сильнее.

– Не переживай за меня, моя жизнь не будет ужасной, теперь я среди своих. Не думай, что я обречен на страдания, кто знает, возможно, именно здесь, я обрету дом, – он целует мою руку, а затем прижимает её к своей груди, ведя меня вперёд, к собравшимся на поляне созданиям.

– Уильям, – раздается громкий голос его матери, которая как-то недобро на нас смотрит.

Ведьма, учуяв изменения в сыне, тут же подходит к нам, чтобы этого не сделала богиня.

– Ты же не рискнешь отказываться? Она не пощадит никого! – недовольно произносит Элира, глядя только на парня.

– Нет, я исполню свой долг, – уверенно отвечает маг, сжимая мою руку сильнее, чтобы я не нервничала.

– Что не так? – мелодичный голос Лесандры приобретает стальные нотки, от которых мороз пробегает по коже. Элира тут же отходит в сторону, открывая дриаде путь.

– Я отправлю Луну домой, – он смотрит в глаза богине, и выражение её лица меняется.

– Нет. Ты выпустишь её кровь до последней капли, – злобно произносит она, переводя пронизывающий до костей взгляд на меня.

– Нет. Это мое условие, выполни его, и дар будет в твоём распоряжении до конца времен.

– Ты смеешь что-то требовать? – её глаза начинают мерцать опасным, зловещим пламенем.

– Да, ведь иначе тебе не воскресить праотца, – на лице Уильяма ни дрогнул не один мускул.

Лесандра усмехается, разворачивается и отходит на прежнее место плавной походкой, наполняя поляну своим мелодичным смехом.

– Она согласилась? – переспрашиваю шепотом, разворачиваясь к возлюбленному.

– Да, она удовлетворена увиденным. Ей нравится то, каким я стал, – спокойно поясняет он, поворачиваясь ко мне лицом. – Ты готова сделать это?

– Ты точно не можешь отправиться со мной? – уже знаю ответ, но мне он не нравится.

– Прости, – он вытягивает руку и к нам подходит дриада, вручая ему какую-то странную вещицу, похожую на клинок, но из переплетенных прутьев.

Мы становимся у старого дерева. Уильям ловко разрезает кожу на своем предплечье и на моей ладони. Синхронно прижимаем руки к коре, пока все вокруг начинают произносить слова пробуждающего заклинания. Алая кровь медленно стекает по стволу вниз, повторяя причудливые древесные изгибы, падает на чуть приподнятые из земли корни, окрашивая землю в багровый.

Спустя некоторое время дерево начинает светиться голубым цветом и буквально оживать на глазах. На нём появляются почки, затем распускаются цветы и вырастают крупные листья. Оно вытягивается вверх, раскидывая крону почти на всю священную чащу, накрывая присутствующих тенью, через которую толком не проступает лунный свет. Но на поляне не темно, ведь листва праотца мерцает голубыми огоньками, похожими на светлячков, озаряя всё вокруг.

– Пора, – произносит Уильям, беря мою порезанную руку в свою.

– Уилл, я… – слова застревают в горле, и я поджимаю губы.

– Не говори ничего, я все знаю, – он улыбается так легко и непринужденно, словно ничего страшного не происходит, а мир вокруг прекрасен.

Он притягивает меня к себе, прикасается губами к виску и прикладывает наши раскрытые ладони к волшебному символу, что перенёс меня в этот мир.

Почва уходит из-под ног мгновенно, картинка смазывается, и я падаю в темноту, летя в бездонную пропасть.

Глава 38 Луна Бьёрк

Резко втягиваю носом воздух, заходясь кашлем. Воздух пахнет дымом, какими-то травами и вином?..

– Луна! Как ты нас перепугала! – почти кричит мне на ухо Астра, помогая сесть.

– Ну и травы ты набрала! Ты от них сознание потеряла и на время перестала дышать! Мы уже скорую вызвали! – говорит Марта.

Я же сижу и растерянно хлопаю ресницами, оглядываясь по сторонам. Я дома, на той же поляне, в прекрасном городе холмов с подругами возле костра, словно никуда и не уходила.

– Скажи хоть что-нибудь, а то нам уже страшно, – молящим голосом просит Астра, щелкая пальцами перед моим носом.

– Я в порядке, – выдавливаю слова через силу, сдерживая желание разреветься в голос.

– Ты ещё и порезалась! Какой ужас! – восклицает Марта, подхватывая мою руку с порезом на ладони.

Интересно, а что ещё осталось?

– Давай, нужно вставать. Скорая сюда не проедет, нужно спуститься к дороге, – девочки помогают мне подняться, и я сгребаю их в охапку, обнимая за шею.

– Оу, кто-то явно перепил, – со смешком в голосе говорит Астра, растирая ладонью мою спину. – Пошли домой? – она заглядывает мне в глаза, и я согласно киваю, шмыгая носом.

***

Уходя с поляны, не могу перестать оглядываться, ещё не до конца веря в происходящее, надеясь вновь увидеть Уильяма, которого там никогда и не было.

Машина скорой помощи встретила нас у подножья холма. Медработники как раз собирались подниматься по склону в поисках нас. Девочки настояли, чтобы меня осмотрели врачи. Они обработали рану, поставили диагноз переутомление и истощение, прописали несколько дней домашнего режима. Я и не против, мне нужно время осмыслить всё происходящее. Нужно понять: не было ли это сном, видением от сожженных трав или бреднями воспаленного разума?

Мари дала мне несколько выходных, которые я провела в кровати, упиваясь самобичеванием. Теперь, находясь в реальном мире, все эти приключения, способности, сладкий воздух и волшебные создания казались такими нереальными, надуманными. Но я знала точно, что Уильям и Генри не были выдумкой, как и мои чувства к ним. Правда, предстоит понять, как с этим «багажом» жить дальше.

Необходимо отпустить прошлое, но как?..

Следующие несколько недель проходили рутинно, скучно, под покровом мрачных мыслей. Я никому не рассказывала о произошедшем, не хотела попасть в психиатрическую клинику. Подруги пытались меня подбодрить, так как совершенно не понимали подавленного состояния. Каждую ночь мне снился другой мир, красочный, яркий. Иногда во снах ко мне приходил Генри, чаще Уильям. К счастью мне больше не снилась Лесандра, как и её создания. Жизнь понемногу возвращалась в прежнее русло, хотя частица меня всё же осталась там в Семи Королевствах, возле прекрасных мужчин, похитивших мое сердце и душу.

***

– Хватит сидеть с кислой физиономией, ты всех покупателей отпугиваешь, – возмущается Мари, неодобрительно качая головой из стороны в сторону.

– Хорошо, я могу сидеть так, – растягиваю на губах фальшивую улыбку, зная точно, что выглядит она отвратительно.

– Отлично, мне нравится! – явно издевается. – Пусть думают, что у нас здесь невиданное веселье, – язвительно говорит женщина, а после отодвигает от меня телефон, в который я втыкаю большую часть времени.

– Эй! У меня там игра полным ходом идёт! – недовольно отзываюсь я, но Хольм лишь отмахивается, отходя к двери.

– Я отлучусь на несколько часов, постарайся вести себя нормально, – распоряжается начальница, после чего я снова награждаю её фальшивой улыбкой и отворачиваюсь.

Тяжело вздыхаю, облокачиваюсь локтями о стол, подпирая подбородок ладошкой, начиная меланхолично водить пальцем по экрану. Раздается звонок дверного колокольчика, закатываю глаза и поднимаюсь с места.

– Ты опять сумочку забыла? – устало спрашиваю я, подхватывая вещь в руки и поднимаясь с места.

Выхожу из-за рабочего стола и застываю, глядя перед собой. В двери магазина стоит высокий парень, с темными, немного вьющимися волосами, прикрывающими уши, обворожительным лицом, большими глазами, удивительно аккуратными широкими бровями и пухлыми губами.

– Уилл…– голос опускается до почти беззвучного шепота, глаза широко распахиваются, а сумочка падает на пол, приземляясь со звоном.

Парень стоит неподвижно, смотрит на всё происходящее удивленно.

– Боже, Уильям! – радостно выкрикиваю.

Срываюсь с места, подбегаю к нему и запрыгиваю на руки, обхватывая талию ногами. Толком не думая, впиваясь в его губы поцелуем, но не чувствую ответной реакции. Медленно отклоняюсь, заглядываю в зеленые глаза, что смотрят на меня шокировано. Еще секунда молчания, затем на смазливом лице появляется улыбка, и брюнет произносит:

– Вау. Я ещё никогда так не знакомился с девушками, – голос бодрый, веселый. – Но, чёрт. Мне так жаль, не думал, что когда-то с грустью буду произносить своё имя, но я Джейк.

Щеки тут же заливаются румянцем, и я быстро спускаюсь на пол, отшагивая на насколько шагов назад.

– Прости, я перепутала тебя кое с кем, – говорю сбивчиво, не в силах оторвать взгляда от нового знакомого.

Он выглядит в точности, как Уильям, только в современной одежде, с наушниками на шее и рюкзаком на плече. Как это возможно?

– Ничего страшного, мне даже понравилось, – его улыбка такая лучезарная, открытая. Взгляд изучающий, добрый с шальными искорками и я точно знаю этот беззаботный огонёк.

– Итак, чем я могу тебе помочь? – прокашливаюсь, наконец-то отрываю взгляд от парня и отхожу в сторону, указывая рукой на стеллажи.

– Теперь даже не знаю… Я вообще в вашем городе впервые, приехал с экскурсией, хотел купить карту, – поясняет он, внимательно разглядывая меня и растирая рукой затылок.

– У нас есть карта, подожди, – подхожу к столу, подхватываю карту города и поворачиваюсь, чтобы протянуть Джейку, который оказывается возле меня в мгновение ока.

– После всего, что между нами было, я должен хотя бы имя твое узнать, – ехидничает, обезоруживая своей улыбкой.

– Лу̀на, – говорю я, передавая сверток в его руки.

– Приятно познакомиться, Луна, я точно запомню, – он протягивает мне ладонь, и я несмело вкладываю в неё руку. – Так, а кто этот Уильям, твой парень? – он смотрит на меня своими большими глазами, и я почти тону в них.

– Нет, но тебя это не касается, – усмехаюсь, возвращаюсь за стол. Пользуюсь моментом, чтобы растереть глаза, потому что мне кажется, что я брежу.

– То есть, ты можешь прогуляться со мной? Покажешь мне город и всё такое, – он облокачивается о деревянную поверхность, глядя на меня слишком хитро.

– Неа, плохая идея, – присаживаюсь на стул.

– Ладно, скажу как есть! Мне не нужна карта, это очевидно, она есть у каждого в телефоне. Я увидел тебя с улицы и не смог пройти мимо. Но я даже надеяться на такой теплый прием не мог. Ты не можешь спорить, что между нами есть определенная химия, почти притяжение, – он смотрит мне в глаза, а я наклоняюсь вперёд, опуская руки на стол.

– Притяжение? Может, ещё скажешь – судьба? – улыбаюсь на одну сторону, впервые за долгие недели, чувствуя что-то помимо гнетущей тоски.

– Я бы сказал магия, – он придвигается ближе, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. – Это так странно, но мне кажется, что мы давно знакомы.

– Может, в прошлой жизни? – спрашиваю тихо, чувствуя, как учащается пульс.

– Тогда я рад, что нашел тебя в этой…

Эпилог

Заглянем одним глазком в неизведанное:

Генри прожил прекрасную жизнь и стал лучшим правителем Семи Королевств. Через пару лет после моего исчезновения он встретил девушку с таким же родимым пятном, как у него – и в этот раз это действительно была судьба. Они были прекрасной парой, завели троих детей: двоих мальчишек и одну девочку. Старшего сына назвали в честь Уильяма, и именно он стал следующим хранителем Фореста.

Однако запомнился Генри не тем, что был прекрасным семьянином, а тем, что был отличным лидером. Именно под его началом, впервые за всю историю Семи Королевств, между волшебными созданиями и людьми воцарился мир.

Конечно же, не без Уилла, благодаря которому всё это стало возможным. Он всё ещё жив, умиротворен и даже счастлив. Не знаю, познал ли он любовь или обрел истинного себя в уединение с природой, но мне нравится верить в то, что частица его всё же нашла меня в другой жизни.

Ах да, Торвальд всё же вернулся домой, пропустив всё «веселье». Но это и к лучшему, выхода из сложившейся ситуации старец всё равно не знал, а его волшебное снадобье милорду не пригодилось.

А что касается меня…Здесь сложно ответить, ведь моя история только начинается.

В оформлении обложки использована фотография  фото dimabl с https://ua.depositphotos.com/ по лицензии Royalty-free.

Content

Романова Анна Внеземное притяжение [publisher: SelfPub]

Пролог

Глава 1 Луна Бьёрк

Глава 2 Луна Бьёрк

Глава 3 Луна Бьёрк

Глава 4 Генри

Глава 5 Луна Бьёрк

Глава 6 Генри

Глава 7 Луна Бьёрк

Глава 8 Луна Бьёрк

Глава 9 Генри

Глава 10 Луна Бьёрк

Глава 11 Луна Бьёрк

Глава 12 Генри

Глава 13 Луна Бьёрк

Глава 14 Уильям

Глава 15 Луна Бьёрк

Глава 16 Луна Бьёрк

Глава 17 Генри

Глава 18 Луна Бьёрк

Глава 19 Уильям

Глава 20 Уильям

Глава 21 Луна Бьёрк

Глава 22 Уильям

Глава 23 Луна Бьёрк

Глава 24 Луна Бьёрк

Глава 25 Луна Бьёрк

Глава 26 Уильям

Глава 27 Луна Бьёрк

Глава 28 Луна Бьёрк

Глава 29 Генри

Глава 30 Луна Бьёрк

Глава 31 Луна Бьёрк

Глава 32 Генри

Глава 33 Луна Бьёрк

Глава 34 Луна Бьёрк

Глава 35 Луна Бьёрк

Глава 36 Луна Бьёрк

Глава 37 Луна Бьёрк

Глава 38 Луна Бьёрк

Эпилог