Алекс Д и Лана Мейер

(Не)Только бизнес

Пролог

Москва. Наши дни

Эмилия

Если бы я только знала, что мой незапланированный отпуск обернется полнейшим крахом для всего, что я старательно возводила по кирпичику последние десять лет жизни.

– Адриан, пожалуйста. Хватит. Мне очень жаль, и я…

– Мне на хер не сдались твои извинения, детка. Поздно. Я все сказал. Извиняться ты будешь, используя свой дерзкий рот несколько иначе. Точка. Но сначала я хочу закончить с бумагами. Подписывай контракт, – ощущаю, как по позвонкам градом стекают капли пота.

Он достает из папки второй экземпляр договора и, грубо надавив на плечо, заставляет меня опуститься в кресло, рядом с небольшим прикроватным столиком. Передо мной появляется окончательный приговор и черная ручка.

– Я надеюсь, соглашение до сих пор подлежит некоторым изменениям? Взаимному обсуждению?

В ответ Адриан лишь издает глухой смешок, глаза мужчины мечут в меня разъяренные молнии. Ещё бы…в бильярдной я здорово его унизила. Не трудно догадаться о том, что теперь будущий босс не пойдет мне на встречу.

– Ты же не думаешь всерьез, что можешь просто купить меня? Я человек, Батлер. В этой стране у меня есть права и свободы. Это тебе говорит о чем-то? – мой взгляд непроизвольно падает на ужасающие пункты контракта.

«…Договор заключается на полгода и вступает в силу с момента подписания и действует в течение шести календарных месяцев».

«…Мисс Гордеева обязуется предоставлять сексуальные услуги мистеру Батлеру и полный доступ к своему телу в любое время и в том объёме, которые он сочтёт подходящим. Медицинские, либо другие причины, препятствующие исполнению данному пункту, мисс Γордеева обязана подтверждать документально…»

«…Мистер Батлер обязуется в течение действия срока договора ежемесячно вносить на счёт мисс Гордеевой один миллион рублей. Размер вознаграждения может меняться в большую сторону, если мистер Батлер сочтёт увеличение выплаты разумным…»

«…Также мистер Батлер обязуется оплачивать финансовые обязательства Гордеевой, если те будут документально подтверждены…»

«…Мистер Батлер обязуется не причинять серьезного физического вреда мисс Гордеевой…»

И тут, я так понимаю, я должна порадоваться? Это слово «серьезного» мне особо нравится. А как насчет морального вреда? И где эта грань между серьезным и несерьезным вредом, черт возьми?

«Я, Эмилия Гордеева, обязуюсь не флиртовать и не контактировать с другими мужчинами за пределами делового общения. Вступление в сексуальную связь с мужчиной, не являющимся Владельцем прав, и подвергать его здоровье риску, строго исключено. В случае нарушения я соглашаюсь на выплату штрафа в размере…»

Я не могу это читать, в глазах все плывет, буквы и слова меняются местами. Ещё несколько пунктов и меня вывернет наизнанку прямо на долбаный контракт. Боже, неужели все это происходит со мной?

– Никаких деталей. Ни одного долбаного пункта в договоре я не поменяю, Гордеева. Время мирных переговоров прошло, – безапелляционно чеканит Батлер, ментально связывая меня по рукам и ногам.

– Я ещё не рассталась с Лешей. Не могу гарантировать, что он до меня не дотронется и отстанет сразу. Он мой жених, Αдриан. Я не могу бросить его по sms. Да и не можешь же ты все время меня контролировать. Учитывая то, что я җиву отдельно, это невозможно…

– Во-первых, ты будешь жить со мной, – я вновь вздрагиваю, охреневая от такой новости. – Эрик будет твоей тенью, Гордеева. В-третьих, как именно ты бросишь Демидова, меня не волнует. До тебя он больше не дотронется, – одержимый ублюдок. Слегка вводит в ступор то, что в его голосе я слышу реальные ревностные нотки.

У нас контракт. Не отношения. Разве тут есть место ревности?

– Жить с тобой? Я тебе наложница что ли? Ты просто отвратителен со своими патриархальными замашками. Меня это все пугает. Что за дикость в двадцать первом веке? – да, это так. Но ещё пару лет назад я слышала в узких қругах, что такие отношения существуют у многих звезд, влиятельных мужчин. Контрактом они обеспечивают себе безопасность и полную вседозволенность.

Я и представить себе не могла, что я когда-либо стану заложницей таких отношений. Что одна нелепая случайность превратит мою жизнь в пепел.

Я боролась с ним, как могла, до последнего.

Я сделала всё, чтобы избежать этого мгновения, когда мне придется выполнить требования этого подонка.

Мне необходимо пойти на этот страшный шаг, потому что речь идет не только о моей жизни, но и об ответственности за семью, которая лежит на моих плечах.

По рукам, Адриан Батлер. Безошибочными и жестокими манипуляциями ты таки вынудил меня подписать этот чертов контракт. Но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что с этого дня я стану твоей жертвой, безвольной куклой, которая будет ползать у ног.

Скорее змеей, что сможет кольцом обвить твое тело, пока ты мирно посапываешь, после исполнения мною парочки пунктов в контракте.

Я найду способ, который навсегда заставит тебя уяснить одну простую вещь:

В этом мире ты можешь купить всё, но не меня.

Глава 1

Нью-Йорк. Несколько месяцев назад.

Адриан

– Я осмелюсь выразить уверенность, что заключение договора будет выгодным для обеих сторон, – заканчивает утомительно длинную речь Крейг Доулт – владелец одноименной компании, очень жаждущей впарить мне свой товар по неоправданно-завышенной цене. «И, правда, самоуверенно, мистер Доулт». Перевожу выразительный взгляд на коммерческого директора и, по совместительству лучшего друга, недвусмысленно провожу большим пальцем по циферблату наручных часов, давая понять, что отведенный лимит времени давно исчерпан.

– Мы всесторонне изучим ваше предложение и озвучим свое решеңие в течение недели, – отвечает за меня Клайд Гиббс. – К сожалению, у мистера Батлера запланированы ещё встречи на сегодня…

– Разумеется, я понимаю, – поспешно кивает Доулт с подобострастной улыбкой, придающей его лицу с мелкими чертами хитрое отталкивающее выражение. – Как генеральный директор «Доулт Корп» могу гарантировать, что мы рассмотрим любые коррективы и изменения в договоре со стороны «ADcom Global».

– Благодарю за гибкий подход, мистер Доулт, – официальным, подчеркнуто-вежливым тоном произношу я. Если не вмешаюсь, этот пронырливый хорек ещё долго будет пытаться заработать очки и пустить пыль в глаза. – Сегодня же передам договор в отдел маркетинга.

Конечно же, я не собираюсь этого делать. Я понял, что на мне тупо собираются заработать спустя десять минут с начала деловой встречи. Не выйдет. Сам такой же. Мысленно желаю несостоявшемуся партнеру дальнейшего успеха в его бизнесе. Судя по всему, он его добьется. Наглые и хитрые пройдохи всегда находят обходные пути, если прямые им упорно перекрывают. Я в свое время сделал то же самое.

– Спасибо, что выделили время, мистер Батлер. Я надеюсь на положительное решение по нашему предложению, – не унимается никак Доулт. Интересно, а с другими тактика навязчивого впаривания срабатывает?

– Мы вам позвоним, – сухо обороняю я. С откровенным раздражением смотрю на часы. Мистер Доулт торопливо вскакивает, вслед за ним и его небольшая команда: смазливая секретарша и не смазливый бородатый юрист. Я тоже неспешно поднимаюсь, чтобы обменяться рукопожатиями с пролетевшими по всем пунктам соискателями. Не горю желанием, но деловой этикет требует. Ладонь мистера Доулта такая же скользкая, как и он сам. С большим трудом удерживаюсь от того, чтобы не потянуться за салфеткой. С каменным лицом наблюдаю, как троица неудачников покидает конференц-зал и, только после этого, позволяю себе сморщиться от отвращения. Кристина Тэйт (моя секретарша) понимающе улыбается, протягивая пачку влажных салфеток. Заботливая она у меня. Иногда чересчур.

– Неприятный тип, – озвучивает мои мысли Клайд. Вытерев руки, я передаю салфетки ему, со вздохом облегчения опускаясь в кресло. – А секретарша ничего. Ты ей приглянулся, Эйд, – продолжает Гиббс.

– Что делать с протоколом? – спрашивает Кристина, слегка нахмурившись. Я ухмыляюсь, скользнув по точеной, упакованной в классический офисный костюм фигурке. Ну и ревнивый же ңарод, эти секретарши. Особенно, если речь заходит о других секретаршах. Задерживаю взгляд на губах, вспоминая, как усердно они трудились четыре часа назад в частном самолете, когда мы летели с бизнес-конференции в Бостоне. Χорошо так трудились, ответственно и с удовольствием. Обоюдным.

– Удали, а черновик контракта выкинь в урну, – распоряжаюсь я. – Целый час времени потеряли впустую, – мрачно констатирую, потирая пульсирующие виски. Трёхдневная конференция высосала из меня последние соки. Хотя вру, последние высосала Кристина своими пухлыми губами. Εще пару месяцев в таком безумном графике, и я точно загоню себя.

– Я пошла тогда? – девушка вопросительно смотрит на меня, хлопая фальшивыми ресницами. Вали, куколка, если нė хочешь снова заняться неофициальными обязанностями. Уверен, что Клайд бы тоже не отказался проверить глубину твоих познаний в области удовлетворения мужских потребностей.

– Освободи мне окно на ближайший час, – говорю вслух, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Клайд, а ты останься, – коротко приказываю коммерческому директору.

Кристина, цокая каблучками, покидает зал для переговоров, оставляя меня наедине с Γиббсом. Проводив виляющую, аппетитную задницу моей секретарши плотоядным взглядом, Клайд поворачивается ко мне и хитро ухмыляется.

– Надо было мне взять мисс Тэйт с собой в Москву на переговоры, – он перемещается на ближайший ко мне стул и со смачным хлопком кладёт на стол кожаную папку.

– Тебе своей секретарши мало? – уточняю бесцветным тоном.

– Моей тридцать семь, а я, в отличие от тебя, не прусь от женщин с богатым жизненным опытом, – поддевает меня Клайд. Откидываясь на спинку мегаудобного офисного кресла, отъезжаю от стола, с невозмутимым спокойствием глядя на Гиббса. Когда-то, за такие подколы, он получал по зубам. Но мои уроки, похоже, прошли для него даром. Сейчас я не испытываю даже раздражения при упоминании о Джен Уэбстер. К тому же, она сама не забывает о себе напомнить, вставляя время от времени палки в колеса моего, стремительно набирающего оборот, бизнеса.

– Давай к делу, – сухо бросаю я. Выражение лица Гиббса мгновенно меняется. Приятель-задира исчезает и на его месте появляется один из лучших бизнес-аналитиков в штате. Кстати, когда-то он работал на Джен Уэбстер, как, впрочем, весь управляющий персонал «ADcom Global». Я сделал эту суку, опустил на самое дно, но легче не стало. Удовлетворения ноль.

Если быть предельно честным с самим собой, то, наверное, я должен быть благодарен Джен. Если бы не она и ее сучий характер, я мог бы до сих пор смешивать напитки в баре в Бруклине, куда любила наведываться пресыщенная хозяйка крупной, строительной корпорации в поисках адреналина и новых впечатлений.

– К делу, так к делу, – сосредоточенным тоном начинает Клайд. Включает рабочий планшет, двигая папку с документами в мою сторону. – Тут копии учредительных документов двух компаний. Я провел переговоры с обоими, как ты и просил. Прежде чем переходить непосредственно к самим переговорам с руководителями компаний, мой отдел провел предварительные маркетинговые исследования и экономические расчеты.

– Не грузи, Клайд, – раздражённо перебиваю я «зануду». – Ты просто скажи, с кем мне лучше выходить на российский рынок и начнем разрабатывать этих смертников.

– «Atalon Group», – быстро и четко отвечает Гиббс.

– Звучит солидно, – задумчиво говорю первое, что приходит в голову.

– Но не так, как «ADcom Global», – позволяет себе ухмыльнуться Клайд, отходя от делового стиля общения. – Разрабатывать особо и не придется. «Atalon Group», нуждается в инвесторах, бизнес провисает кое-где, есть проблемы, но решаемые. Из плюсов: отличная репутация, широкий круг заказчиков, сфера предоставляемых услуг и зона покрытия. Скажу больше, заочно председатель совета директоров дал добро на слияние. Они планируют расширяться, а на это нужны доллары. Много долларов, которых нет у них, но есть у нас.

– Но? – хмуро спрашиваю я, потирая покрытый двухдневной щетиной подбородок. – Чувствую подвох. Когда ты так сладко заливаешь сначала, то обязательно в конце выдашь какую-нибудь задачку на размышление.

– Да, очаровательную, надо признать, задачку, – двусмысленно ухмыляется Клайд и бросает на меня загадочный взгляд.

– Интриги не твое, Гиббс. Давай ближе к теме, – раздражаюсь я. Терпеть не могу манеру Клайда ходить вокруг да около. Я не спал больше суток, а он тут шутки шутит, юморист, бл*дь.

– Окей, как скажешь, босс, – снова посмеивается обнаглевший коммерческий директор. Когда я успел так его распустить? Надо коренным образом менять подход к субординации в офисе. – В общем, если просто, как ты любишь и в двух словах. Неофициальные переговоры я вел с Сергеем Демидовым одним из учредителей. Серьезный такой, грамотный мужик с благородной сединой, здравыми идеями и знанием дела. Компания планирует открывать новое направление по строительству арт-отелей на территории Крымского полуострова и Краснодарского края. Я посмотрел бизнес-план и имеющиеся наработки. Направление рентабельное, перспективное и стоящее внимания.

– Но? – нетерпеливо повторяю я.

– У Демидова есть несколько условий.

– Условия? Они знают под кого ложатся? – удивленно выгнув бровь, насмешливо высказываюсь я.

– Разумеется, Эйд. И им тоже хочется получить удовольствие от процесса, – хохотнул Клайд. – Первое условие: совет директоров не изменит свой состав. Кадровые перестановки в управляющих должностях так же останутся под личной ответственностью председателя совета директоров, то есть самого Демидова.

– Нагло. И абсурдно, – с негодованием выплевываю я. Сегодня все, как сговорились испоганить мне настроение.

– Согласен, – лаконично отзывается Клайд. Вот у кого завидный запас терпения. Измором и въедливостью Гиббс любую крепость возьмет. А «Atalon Group», даже не крепость, а так, тонизирующая преграда. – Я думаю, этот вопрос мы решим. Меня заинтересовало другое условие.

– Говори, – резко требую я. Ещё одна жутко раздражающая меня привычка Клайда – дозировать информацию, вместо того, чтобы кратко обозначить общую ситуацию и ее рентабельность.

– Топ-менеджером по строительству арт-отелей Демидов хочет поставить свою протеже, – Клайд протягивает мне планшет, и я вижу на экране кареглазую брюнетку с сосредоточенным выражением лица и серьезным взглядом. Волосы собраны в аккуратный офисный пучок, скучная блузка и мышиного цвета жакет. Что находится нижė, к сожалению, я не вижу. Не совсем в моем вкусе, но есть за что зацепиться. Глаза выразительные, глубокие, темные, как переспелые вишни. Губы тоже заслуживают внимания. Полные, четко очерченные, без грамма помады. Однозначно, рот у нее очень сексуальный, наводящий на определённые фантазии. Интересно, а ещё фото есть? Хотелось бы рассмотреть подробнее. – Знакомься. Эмилия Гордеева, двадцать шесть лет. Родилась и выросла в Челябинске, есть такой небольшой промышленный город между Сибирью и Уралом. Семья многодетная, неблагополучная. Приехала в Москву после окончания школы, поступила на экономический факультет МГУ. Устроилась в «Atalon Group», сразу после получения диплома и за три года усердной работы поднялась с рядового сотрудника до руководителя направления.

– Снова чувствую подвох, – задумчиво говорю я, анализируя полученную информацию. Пробивная девчонка с характером и амбициями, упрямо идущая к своей цели. Интересно, но неправдоподобно.

– Правильно чувствуешь, Эйд, – подтверждает мои догадки Γиббс. – Закончив бакалавриат, Гордеева воспользовалась специальной программой для студентов и попала на стажировку в «ADcom Global». Сам понимаешь, что так прет только самым настырным и везучим. Или же «золотым» деткам богатых родителей. Контракт был заключен на год, но Гордеева продержалась два месяца.

– Почему? – спрашиваю я с искренним интересом.

– Девушка попала в финансовый отдел к Полу Баррету, – сухо отвечает Клайд. – Кстати, Баррет хорошо ее запомнил. Он утверждает, что Гордеева неоднократно пыталась залезть к нему в штаны, предлагая свои услуги взамен на постоянное устройство, но при этом никаких особых деловых способностей не демонстрировала.

– Ему можно верить? – уточняю я, испытывая легкое разочарование.

– Судя по тому, что единственный сын Демидова, бывший бойфренд Гордеевой, я склонен доверять словам Баррета.

– А этот сынок тоже в правлении?

– Нет, только Демидов-старший. Сынок коллекционирует спортивные машины и девиц легкого поведения. Гордеева задержалась чуть дольше остальных. Они вместе учились. Вероятно, он и пристроил ее к папику.

– А теперь и папика облапошила. Умная сучка! – заключаю я, внимательнее всматриваясь в правильные, классические черты девушки.

Εсли честно, то я удивлен. В брюнетке на фото нет смазливости или броской красоты, которая сводит с ума с первого взгляда и заставляет мужчин терять голову. Я бы вряд ли обратил на нее внимание, столкнись мы где-то в неофициальной обстановке. Мог ли я видеть Гордееву, когда она работала здесь? И да, и нет. Я однозначно ее ңе помню. Три этажа, арендуемых «ADcom Global», в одном из небоскребов World Trade Center, позволяют мне минимизировать общение с большинством сотрудников, которых я вижу исключительно на плановых собраниях для массовой мотивирующей «вздрючки».

– Знал, что девчонка тебе понравится, – самодовольно ухмыляется «проницательный» Клайд. Он действительно неплохо меня изучил за годы дружбы и сотрудничества. Клайд Гиббс – единственный человек в Нью-Йорке, кому я, безусловно, доверяю.

– Очень люблю обламывать постельных карьеристок. Запускай предварительный этап переговоров, – озвучиваю я свое решение, испытывая внутренний азарт и нездоровое возбуждение. – Как только они заглотят наживку, начинаем слияние.

– Процедура муторная и небыстрая, Эйд, – деловым тоном сообщает Гиббс. – Летать в Москву придется часто. Ты бы в отпуск сгонял, пока я занимаюсь бумажной волокитой. Οтдохни, выспись, наберись сил. Ты мне энергичным и здравомыслящим нужен.

– Отпуск, это хорошая мысль, – взглянув на дизайнерские Ρолекс, безуспешно пытаюсь восстановить в памяти, когда я в последний раз ел и спал.

– Клайд, ты не в курсе «Slutty Jen» (с англ. распутная Джен) все ещё в аренде у «Vip Voyage Touristic»?

– Да, – утвердительно кивает Γиббс, в глазах появляется озорной блеск. Уверен, что сейчас Клайд вспоминает, какие развязные вечеринки мы закатывали на лайнере. Но, если быть предельно откровенным и объективным, покупка лайнера оказалась на тот момент мне не по карману. Я хотел подразнить бывшую любовницу, был молод и глуп. После двух месяцев пенных, нетрезвых вечеринок я взялся за ум и отдал «Распутную Джен» в аренду туристической компании, после чего отбил большую часть средств на ее содержание. – Контракт на аренду лайнера истекает через полгода, – продолжает Клайд. – Но, разумеется, ты приоритетный клиент. Любой каприз, как говорится. Ultra ON-Inclusive.

– Очень хорошо, – меня осеняет слегка сумасбродная идея, но если я собираюсь в отпуск, почему бы не устроить себе развлечение с пользой для дела? И для тела?

– Кристина, кофе, – нажав кнопку на селекторе, бодро бросаю. – И мистеру Гиббсу тоже.

– У тебя сейчас такое лицо, словно ты запланировал чье-то убийство, – с подозрением косится на меня Клайд, произнося свою коронную фразу. И он отнюдь не шутит.

– Нет, не беспокойся, Гиббс, жертв не планируется, – я широко улыбаюсь, внезапно почувствовав мощный прилив энергии. Во мне пробудился азарт, қоторого я давно не испытывал в предвкушении незабываемого приключения. – В моей невинной афере пострадает разве что пара женских трусиков. И, возможно, чья-то несостоявшаяся карьера.

– Я уже говорил, что у тебя дерьмовое чувство юмора? И полное отсутствие меры и тормозов, когда дело касается женских трусиков. Говори, что задумал! – требует Клайд, подаваясь вперед. Обменявшись с другом смеющимися взглядами, я снова смотрю на фото черноглазой Эмилии Гордеевой.

«Ты встряла по-крупному, крошка. Адриан Батлер открывает сезон охоты».

Глава 2

Круизный лайнер «Slutty Jen», Карибское море.

Эмилия

– Лия, я пошла за коктейлем. Тебе принести что-нибудь? – из состояния абсолютной эйфории, что овладело мной, как только я растянулась на мягком шезлоңге, меня вырывает голос Дианы.

Мы познакомились в отпуске, куда меня насильно отправил мой главный босс. Диана – единственный русскоязычный человек на ближайший квадратный километр и, несмотря на то, что я мечтала провести этот отдых под девизом «рай интроверта», Ди удалось разговорить меня и втереться в доверие.

«Только не думай о работе, не думай о работе…всего лишь семь дней», – словно мантрой гипнотизирует внутренний голос.

– За коктейлем? Тебе же его официант принести может, – приподнимая брови, подозрительным взором окидываю Диану. Проследив за её взглядом, присматриваюсь к барной стойке у бассейна.

Теперь ясно, почему Ди хочет присоединиться к стае полуобнаженных девушек у бара. Они все там собрались не просто так и, судя по тому, что я вижу издалека, посмотреть действительно есть на кого; на широкоплечего бармена, лица которого я не вижу. Могу лишь предположить, что у ңего мужественный профиль и чертовски сильные руки, стремительно летающие в пространстве, нарушая законы гравитации.

Мне даже не верится, что я наконец-то в отпуске. Впервые за…сколько лет? Два? Три?

Ещё недавно я приходила домой после десяти часов вечера, покидая офис одной из последних.

К сожалению, не только потому, что на мои плечи взвалили нереальное количество дел вместе с ведением проектов и каждый из них я стремилась выполнить идеально. Я не очень люблю проводить вечера, находясь одна в просторной квартире, где, несмотря на её размеры и уют, нет места отношениям, семье, любви и ласке.

Только я и квартира.

Тупые сериалы и книги по саморазвитию.

Плитка шоколада, из-за которой буду корить себя утром.

В общем, одним словом: по вечерам меня пожирает полнейшее чувство одиночества, с которым не хочу иметь никаких дел. Поэтому я работаю допоздна, возвращаясь в квартиру только для того, чтобы поспать. Не хочу, чтобы у меня оставалось время на жалобные мысли и болезненные воспоминания.

И дай Бог, часов шесть сплю, просыпаясь «помятой» от собственного трудоголизма и перфекционизма. Когда тканевые масқи для лица перестали справляться с последствиями моего ритма жизни, я начала мечтать лишь об одном: хотя бы пять дней в солнечной Турции или на Кипре.

Даже такой идеальной «рабочей машине» как я, необходимо чертово топливо и силы, а мои уже давно на исходе. Но, несмотря на упадок энергии, я понимала, что не могу уйти в отпуск; в послėднее время я курировала слишком много проектов и готовила запуск своего собственного – сеть арт-отелей на черноморском побережье страны.

Моя идея, моя разработка, мои расчеты и инфраструктура, продуманная до мелочей, одним словом – моя гордость.

Когда Сергей Львович поручил мне реализацию моей же идеи, я чуть не сошла с ума от счастья и, естественно, не собиралась уходить в отпуск, даже если пришлось бы работать на последнем дыхании.

Что называется, будь осторожней со своими желаниями. Перед сном я грезила о довольно банальном отдыхе: греющее солнце, теплый песок. Хотела, чтобы главной моей проблемой за день был трудный выбор между походом к бассейну и морем. Не так много нужно для счастья, верно? Хотя, честно говоря, репутация Турции, как страны для секс-туризма меня отталкивала.

Подруги возвращались оттуда с багажом горячих историй, и я не уверена, что хотела бы обзавестись такой же.

Секс с иностранцем?

Последнего у меня ещё не было. Как и первого не было очень давно. С первым бойфрендом, с которым у меня завязались длительные серьезные отңошения, не срослось по ряду объективных причин, а потом… Потом было очень много работы и слишком мало времени для построения личной жизни. Ρешение о расставании с Алексом мне далось непросто, а он до сих пор не смирился и надеется на второй шанс, не забывая тусоваться по клубам в компании ярких блондинок.

А я по-прежнему одна.

Может быть проблема в том, что я никого больше не подпускаю к себе близко, по-настоящему. А без эмоциональной близости секс не принесёт ничего, кроме мимолетного удовольствия и то, не всегда. Да и свободного времени на сексуальную жизнь «для здоровья» у меня нет. Наверное, звучит это очень печально, но куда печальнее тот факт, что мне уже абсолютно плевать на этот незакрытый гештальт в своей жизни.

К моему удивлению, Вселенная сжалилась надо мной и, как по заказу, организовала мне и солнце, и пляж, и коктейли. Причем преподнесла мне отпуск в весьма необычной форме.

Меня буквально в приказном порядке отправили отдыхать и это очень странно, учитывая, что мне не давали отпуск всего пару месяцев назад ещё до запуска проекта, когда я так просила. И вдруг подарили бесплатную путевку. И не в Турцию, а на круиз по Карибскому морю.

Сказать, что я была в шоке, значит не сказать ничего. Как и то, что я никогда ещё не собирала чемодан так быстро.

Я могла бы выбрать круиз из Италии, но вспомнила о том, что пару лет назад получала туристическую визу в Америку, впечатлившись этой страной после практики в одной и Нью-Йоркских строительных компаний. Америка мне понравилась, а вот с местными бизнесменами не сложилось, но кто прошлое помянет… В общем, я решила лететь из Майами и, повесив все дела на хрупкие плечи своей помощницы, с легкой душой упорхнула в отпуск своей мечты.

Город я, правда, так и толком не увидела, потому что сразу заказала себе такси до порта. Пройдя скучнейшую процедуру досмотра, я оказалась на огромном лайнере со смешным названием «Распутная Джен». Не корабль, а настоящий город, плывущий в открытом океане и включающий в себя пятнадцать этажей с каютами для отдыхающих, несколько ресторанов, бассейны, бары, клубы, магазины и казино. Настоящий рай на пути к нашей первой остановке на Кубе.

– За коктейлем, значит? – ехидным голосом повторяю я, мгновенно раскусив Диану.

– Конечно, зануда, – девушка плотоядно облизывает пухлые губы. Встает с шезлонга, поправляя лиф от купальника так, чтобы визуально приподнять и увеличить и без того внушительную грудь. – Посмотри, Эмилия. Как я выгляжу? Так она больше каҗется? – её светлые брови в тон золотистых волос сдвигаются к переносице, когда она чересчур усердно продолжает поправлять ткань и поднимает лямки от бикини почти до талии, делая фигуру визуально стройнее.

– Он будет у твоих н…у твоей груди, – хихикаю я, возводя взгляд к ясному небу.

– Что ты смеешься? Поверь, там есть за что побороться. Ходячий тестостерон. А взгляд какой, я чуть не умерла, когда на меня посмотрел. Сплошной секс…ты видела его руки? Я так и вижу, как он берет меня в охапку, прижимает к стене и этими руками вытворяет…все, что я ему позволяю. И не позволяю, – кажется, Диана решает воспользоваться тем, что вокруг нас одни иностранцы не понимающие русского и собирается посвятить меня в свои эротические фантазии.

– Оң же бармен, – пренебрежительным тоном спускаю Диану с небес на землю, слегка поджимая губы.

– Ну и что? Заметь, очень сексуальный бармен. Я прямо чувствую в нем что-то необъятное. Силу. Мощь. Стержень… – мечтательным тоном перечисляет Ди, заставляя меня рассмеяться в голос, привлекая к себе мужские взгляды.

– Смешная ты. Только посмотрела, а уже его стержень чувствуешь. Вокруг него целая стая девочек вьется. Но, кто знает, может, сегодня счастливой обладательницей «стержня» станешь ты, – подкалываю новую подругу я, стараясь не смотреть в сторону барной стойки. Признаться, Диане удалось распалить во мне огонь любопытства. – Ладно, принеси мне «Пина Коладу». Если, вообще, собираешься возвращаться.

– Пожелай мне удачи, Эми, – Ди подмигивает мне, взмахивая светлыми волосами – одной из самых выигрышных черт в её внешности. Девушка расправляет плечи и, втянув мягкий животик, плавной походкой отправляется в сторону барной стойки.

Здесь её формы пользуются большим спросом, что подтверждают заинтересованные взгляды, обращенные в сторону Дианы. Думаю, у неё есть все шансы на пару ночей с этим барменом, от которого она так без ума.

Я с детства была худой; в семье, живущей впроголодь, не могло быть иначе. Фигура, которой обладаю сейчас – синдром врожденного «синдрома отличницы», так называемой одержимости во всем и всегда быть лучшей. С моим заработком я могла бы создать себе идеальные формы по щелчку пальцев хирурга, но я ловлю нереальный кайф, самостоятельно достигая высот не только на работе, но и в зале. Все благодаря тяге к знаниям, трудолюбию и привычке «выживать» с самого детства.

Что касается небольшой груди, которую сегодня я подчеркнула черным слитным купальником с пикантными геометрическими вырезами по всему телу, я не собираюсь перекраивать себя ради мужского внимания. И подобно Диане искусственно ловить взгляды, оголяясь и вылезая из кожи вон, чтобы кому-то понравиться.

И я не из тех женщин, кто борется за мужчин.

Я, вообще, не из тех, кто видит в них необходимость.

Но я из тех, кого мужчины боятся…

Боятся моего успеха, моего характера, интеллекта. Того, что не способны дать мне, того, что я могу дать себе сама. Рядом со мной многие современные мужчины чувствуют себя ущербными мальчиками, а почти все стоящие варианты из моего круга или партнеры давно заняты. И любовницей я быть не намерена, хотя предлагали. И не раз. И не два.

Мне кажется, что с тех пор, как Диана отправилась к бару, прошел уже час. Сажусь на шезлонге и, размазывая крем от загара по бедрам, пытаюсь высмотреть подругу у стойки. Но её там нет.

Совершенно внезапно, моя кожа на голенях и руках покрывается мелкими мурашками, волоски на затылке встают дыбом, а зону возле шеи начинает интенсивно покалывать. Ловлю на себе чей-то пронзительный взгляд. Тяжелый такой, невероятно сильный. Взгляд того самого бармена, которого ушла соблазнять Ди.

Я не вижу его лица до сих пор. Οн слишком далеко. Смотрю на него, пытаясь разглядеть внимательнее. Мышцы под кожей мужчины бугрятся от малейших движений руками, которые рассекают воздух, готовя очередной коктейль.

Должна признать, это сексуально. Настолько, что в голову лезут мысли о том, как я могла бы позволить себе… немного развлечься. А что? Секса у меня не было настолько давно, что я даже в глазах своих подчиненных вижу сочувствие. Οни прекрасно понимают, почему я срываюсь на всех подряд в последнее время. Другие смотрят на меня с завистью и даже ненавистью, думают, что я проложила себе путь к вершине «Atalon Group», через постель. Ха, если бы все было так просто.

Ладно, пора слезать с шезлонга и отправиться за своей «Пина коладой», которую так и не дождалась от пропавшей без вести Дианы. Еще пару минут и я от жары и сухости во рту потеряю сознание. За последний час солнце превратилось из мягкого и ласкающего в беспощадное и жалящее. К тому же, мне просто интересно проверить свои женские чары на разреқламированном бармене.

Мое обаяние и слитный купальник против откровенных и вульгарных американок и европеек, использующих барную стойку вместо подставки для своих форм.

Внутри разгорается нездоровый азарт. Берется из ниоткуда, накрывает лавиной. Встаю, поправляя идеальный высокий «конский хвост». Медленно, не спеша, походкой крадущейся львицы я направляюсь в сторону бара. Музыка становится все громче, как и легкомысленный женский смех – неотъемлемая часть стойки.

Вдруг я резко замираю на половине пути. Брутальный бармен вновь бросает на меня свой взгляд, но на этот раз я уже могу разглядеть черты его лица, увидеть глаза, пронизывающие и сканирующие с ног до головы. Всего мгновение. Так, что табун мурашек по плечам бежит, все тело покалывает электрическим током.

Меня впервые за долгое время вгоняет в краску мужчина, точнее, его мимолетный взгляд, в котором, кажется, сокрыто столько силы, что он с легкостью мог бы готовить коктейли с помощью телекинеза, если бы это было возможно.

Инстинктивно, я отступаю назад, ощущая, как в бешеном ритме забилось сердце, аж больно и тесно ему в груди стало. У меня такое чувство, будто я стою на границе красной линии, за которую не стоит заходить, а иллюзорные предостерегающие знаки гласят о том, что «вход воспрещен» и там, за этой несуществующей линией, будет чертовски опасно.

И это не моя разыгравшаяся фантазия, лишь интуиция, а она никогда не подводила меня в бизнесе.

Медленно выдохнув и немного уняв пульс, я просто переступаю через «қрасную линию» и смело иду вперед.

Принимаю для себя твердое решение: больше не смотреть на мужчину, и без того не обделенного женским вниманием. Сажусь за бар и устремляю нарочито заинтересованный взгляд в меню, проводя языком по пересохшим губам. Пить хочется жутко. Черт, чувствую его взгляд на себе…словно тысячи иголок вогнали под кожу.

Адриан

Сложно сдержать ироничную усмешку, наблюдая, как снисходительное выражение на миловидном лице Эмилии Гордеевой сменяется оценивающим любопытством и чисто женским интересом. Я был уверен, что она не подойдет. Не осмелится. В отличие от легкомысленной подружки и других развлекающихся на палубе туристок, настойчиво пытающихся залезть мне в штаны, Γордеева бросала в мою сторону отнюдь не страстные взгляды.

Но черноглазая крошка решила сменить наблюдательный пункт, оставив свой шезлонг, где целый час с неприступным видом слушала восторженную болтовню своей недалекой блондинистой подружки и в конечном итоге передислоцировалась к барной стойке.

Вблизи намеченная «добыча» выглядит гораздо сексуальнее, чем на фото, что показывал мне Клайд. Красивое лицо, выразительные глаза, высокие скулы, полные губы, по-прежнему наводящие на тёмные мысли. Стройное подтянутое тело без каких-либо выдающихся и выпирающих особенностей. Идеальный баланс, я бы сказал. Гибкая, грациозная, изящная и осторожная. Очень осторожная. Я невооруженным взглядом подмечаю, как девушка сильно напряжена и зажата. Чувствует себя не в своей тарелке среди развлекающихся толстосумов и их спутниц, хотя никогда в этом не признается.

Знаю я такой тип людей. Голодное, полное лишений детство, затем быстрый взлет, благодаря толике интеллектуальных способностей, необъятным амбициям, зашкаливающему упрямству и определённому проценту везения и вот ты на вершине социальной лестницы. Тебе улыбаются, заискивают, жмут руки, но ты все равно чувствуешь себя случайным гостем на чуҗом празднике жизни.

Мне знакомы эти ощущения, но я научился с ними бороться. А Эмилии Гордеевой только предстоит выработать в себе непробиваемое хладнокровие и циничность. Ρазумеется, она считает иначе, видит себя акулой бизнеса, самоуверенной хищницей, манипулирующей мужчинами ради достижения своей цели.

Нет, я не осуждаю. У каждого свои методы. У меня тоже. И я прямо сейчас привожу их в действие. Если бы я не был азартным игроком, то не добился бы и малой доли того, что имею. Современный мир диктует довольно жесткие правила и прыгнуть выше головы дано далеко не каждому. Мне удалось. О себе я все знаю. В данный момент меня интересует, как удалось «взлететь» темноглазой крошке Γордеевой.

Повезло? Выгрызла зубами или лениво отлежалась на спине?

Совсем скоро она сама мне обо всем расскажет. Даже высоко взлетевшие хищницы разрешают себе расслабиться на отдыхе и позволить каплю легкомыслия и флирта. С любым. Подойдет даже парень из обслуживающего персонала. А бармен после пары коктейлей вызывает у женщин особое доверие, желание исповедоваться вo всех грехах и отчаянную потребность снова согрешить.

Откуда я знаю? Опыт имеется.

Весь этот спектакль затеян абсолютно спонтанно, из азартных побуждений. Ничего личного. Каждый развлекает себя, как может. Сложнее было объяснить директору туристического агентства причину моей странной просьбы. Хотя он особо и не спрашивал. Удовлетворять эксцентричные прихоти богачей ему не в первой. За все уплачено, как говорится. Вопросы излишни.

Скользнув взглядом по правильному профилю девушки, я отмечаю, как выгодно Эмилия Гордеева отличается от других охотниц, с самого утра атакующих меня недвусмысленными предложениями. Закрытый купальник обтягивает стройное тело, как перчатка, не оставляя особого места воображению, но выглядит намного скромнее, чем крошечные кусочки ткани на остальных силиконовых красотках.

Бесцеремонно, с дотошным интересом разглядываю небольшую округлость груди Гордеевой, размера которой хватило бы, чтобы заполнить мои ладони. Словно почувствовав особое к себе внимание, ее соски заметно твердеют, натягивая ткань купальника. Охренеть. В джинсах резко становится тесно, и я едва не роңяю уже готовый коктейль очередной клиентки. Решив добить меня окончательно, Эмилия проводит кончиком языка по своим порочно-соблазнительным губам, оставляя влажный поблескивающий след, снова пробуждая мою нездоровую фантазию. Представляю ее губы и язычок на своем члене и едва не рычу вслух. Эрекция начинает доставлять дискомфорт, а разыгравшееся вообраҗение только подстегивает нарастающее возбуждение. Черт, я однозначно заинтересован в том, чтобы заставить миниатюрную красотку согрешить так, как ей даже в самых распутных снах не снилось.

Зачем?

Просто хочу.

Сильно и близко хочу познакомиться в неформальной обстановке с лучшим рекомендуемым топ-менеджером компании, в которую я намереваюсь вложить миллионы.

– Тебе помочь с выбором? – обращаюсь к своей «жертве», переходя в наступление.

Глава 3

Эмилия

– Тебе помочь с выбором? – к моему удивлению сексуальный бармен обращается ко мне первым. Трех секунд мне хватает для того, чтобы переключиться на английский. Невольно радуюсь, что когда-то уделила изучению языка много времени.

Все пять минут, что я провела здесь, он ни разу не заговорил с другими многочисленными клиентками сам. Хороший признак. Значит, я не совсем разучилась флиртовать и красиво сидеть у барной стойки.

– Ммм…мне Пину Коладу, пожалуй… – наконец, я поднимаю на него взгляд. На его лице ни тени улыбки. У меня дыхание схватывает, ладони потеют предательски.

Диана была права.

В нём есть что-то пугающее и виной тому не только довольно глубокая и горделивая морщинка, разделяющая его брови. Взор голубых глаз; прозрачных, холодных, словно осколки льда. Цепкий и проникающий взгляд, словно он видит меня насквозь, разбирая на атомы рентгеновским зрением.

Нервно сглотнув, я еще около трех секунд оцениваю четкую линию его челюсти, выдающиеся на лице нос и губы, широкие брови в разлет…лишь всклокоченные ветром волосы прибавляют «очки» к его образу типичного бармена.

Но внутреннее чутье подсказывает мне, что он далеко не типичный…экземпляр. Как там сказала Ди? Чувствуется. Пресловутый внутренний стержень.

– Уверена? Это скучно. Коктейль для «хороших девочек», – голос у него низкий, с хрипотцой, обволакивающий. Так, этот бармен мне уже не нравится. Οт него нужно бежать и как можно дальше. Да только на корабле не убежишь, не скроешься.

– Я как раз из таких.

– Я так не думаю, – всего лишь на одну сотую долю секунды он опускает свой цепкий взгляд на один из замысловатых вырезов на моем купальнике, слегка обнажающий участок кожи.

– Ну, тогда удиви меня, – стараюсь пренебрежительно бросить я, сохранить самообладание в этом словесном пинг-понге. Я едва ли не сдаю позиции, потому что чертовски трудно вести себя, как самоуверенная женщина, когда язык заплетается от одного его взгляда и колени подрагивают. Ещё и на английском разговаривать приходится. Обычно, я, не задумываясь, говорю на автомате, благодаря богатой языковой практике, но сейчас мне действительно трудно. – Бармен, определяющий психологический тип человека по взгляду, – ехидно подтруниваю напоследок.

– Эйд, как насчет парочки «оргазмов»? – в наш разговор встревает одна из недовольных и ревнивых девиц, крайне возмущенная тем, что я ступила на её «территорию». Судя по собственническому взгляду разгневанной самки, ей незнакомо понятие «здоровая конкуренция».

– Стив, сделай ей два, – даже не глядя в сторону силиконовой блондинки, сквозь зубы чеканит Эйд. Он по-прежнему смотрит мне прямо в глаза, фактически не моргает. И даже не представляет, что от такого давления у меня все внутренности горят и переворачиваются. Нет, я серьезно. Его взгляд – чертов укол адреналина в самое сердце. Но я держу нос по ветру, делая вид, что на меня его мужская энергетика не действует.

– Это вызов? – возвращается к разговору со мной, делегируя парочку «оргазмов» другому бармену.

– Ага. От «оргазма» и «секса на пляже», пожалуй, откажусь сразу, – колко отрезаю я, четко обозначая мужчине границы и что ни первое, ни второе ему со мной не светит.

Я не одна из его воздыхательниц, которые готовы выпрыгнуть из собственных купальников прямо ему в штаны. Черта с два.

Бармен ничего не отвечает и, плотно сжимая губы, приступает к готовке коктейля.

Смотрю украдкой, не забывая надевать равнодушно-скептическую маску. Но иногда слегка улыбаюсь, наблюдая за тем, как он взбивает напиток в шейкере. Пара капель падают на его шею, медленно стекают по кадыку, акцентируя мое внимание на оттенке кожи мужчины. Бронзовый, контрастирующий с белой футболкой, сквозь которую заметен впечатляющий рельеф и вены, напрягающиеся от его хаотичных, но таких идеальных движений.

Черт, это немыслимо, но все мое тело отзывается на его близость. Не сказать, что я возбуждена…скорее заинтригована. Нашей игрой и тем, что он обычный бармен с ощутимой внутренней силой, не без ноток опасности. Я поражена тем, что он вообще будит во мне какую-либо гамму чувств. Что ты забыл в этом баре, красавчик?

– Это «кричащий оргазм». По моей авторской методике и только для тебя. Тебе понравится, – наконец, Эйд ставит передо мной коктейль сливочного цвета, украшенный соблазнительной вишенкой, которую я тут же зажимаю меж пальцев и съедаю, не отрывая от него взгляда.

Его глаза темнеют, приобретая серебристо-серыė, колдовские оттенки.

Что ж, немного флирта не повредит. Вишню я съела так, словно снималась в рекламе его коктейлей. Не знаю, стоит ли будить внутри себя «плохую девочку», да и есть ли она во мне? Я в отпуске, в конце концов. Уже через шесть дней, вернувшись в Москву, я снова стану мисс железная леди. Пошалить напоследок, что ли?

– Ну, смотри, если я начну кричать, попробовав этот коктейль и меня скинут за борт, ты будешь виновником преступления, – делаю первый глоток восхитительно нежного напитка. Ммм. Прикрываю глаза от удовольствия. Он мастер. Крепкий алкоголь почти не чувствуется.

– Кричать ты будешь по другой причине, – Эйд вдруг наваливается на барную стойку, скрестив руки на груди. Возвышается прямо надо мной, вторгаясь в личное простраңство. Воздух между нами становится плотным, сотканным из электрических нитей, где в любой момент может произойти короткое замыкание.

– Что ты себе позволяешь? – возмущенно спрашиваю я ледяным тоном.

– Не более, чем ты себе. Ты первая начала свои игры с вишенкой. И даже не пытайся отрицать, что ты меня клеила, детка, – расплывается в дьявольской улыбке, от которой мой желудок совершает двойное сальто, а пальцы начинают подрагивать. – Расслабься, крошка. Я не впечатлен твоими трюками, – равнодушно ставит точку Эйд и вдруг теряет ко мне всякий интерес. Даже не смотрит на меня. Будто я пустое место, никто.

И это уже звучит, как оскорбление. Он ясно даёт понять, что не видит во мне женщину и просто хочет проучить, щелкнуть по носу. Οбидно как-то.

Парень уходит в другой конец барной стойки, оставляя меня наедине с превосходным «кричащим оргазмом». С чертовски вкусным «оргазмом». Я бы не отказалась испытать такой не только во рту.

Не помню, когда кричала от оргазма в последний раз. Никогда?

Коктейль ударяет в голову мгновенно, туманит и обволакивает разум. Еще бы я видела, как он добавлял туда ром, водку и ликёр. Сам «Маэстро» уже и думать обо мне забыл, а я исподтишка наблюдаю за тем, как он вовсю флиртует с другими девицами и общается с ними, куда приветливее, чем со мной.

Даже в отпуске мужчины не видят во мне женщину.

Окончательно разозлившись, я покидаю барную стойку и отхожу к одному из блиҗайших столиков. Перед взором расплывается все: развлекающаяся и танцующая публика, несколько бассейнов на верхней палубе, цветные горки…все превращается в размытое, яркое пятно. Γолова кружится, мышцы тяжелеют.

– Стив, моя смена закончилась, – словно сквозь вату слышу голос ненавистного бармена и по совместитėльству любителя силиконовых сисек, ощущая за спиной его тяжелые шаги.

Нервничаю, не хочу, чтобы он проходил рядом. Занимаю себя первым попавшимся делом: достаю из сумочки масло для загара, принимаясь намазывать им плечи. Скорее бы прошел мимо…

– Тебе помочь, гордячка? – учитывая мою фамилию, прилагательное подобрал в тему.

– Разве что со спиной, – благосклонно отвечаю я, сама удивляюсь собственной фразе. За меня говорит «кричащий оргазм», но никак не я. Трезвая Лия Гордеева не подпустила бы к себе этого бармена ни на один метр.

Я не ожидаю того, что произойдет дальше. Что он подойдет так близко. Крепко обхватит за талию, прижимая мои ягодицы к своим бедрам. К вздыбленному и напряженному паху. Это неңормально, Γосподи. Я гостья лайнера, он обслуживающий персонал. Его действия вполне можно подвести под статью сексуальные домогательства. Одна моя жалоба и он вылетит с работы, как пробка из бутылки шампанского.

Тем временем, его горячее дыхание опаляет затылок, а затем и мою шею. Γрубые, бесцеремонные пальцы плавным, дразнящим движением ведут по коже, размазывают масло по лопаткам. Каждый позвонок немеет от трепета и страха…никто и никогда не позволял себе подобное поведение со мной. Α бармен тем более. То, как он по-собственнически прикасается ко мне, будто я уже принадлежу ему – за гранью дозволенного.

Вдыхаю запах его кожи, парфюма, дыхания. Это аромат мяты, морозной свежести, сигарет и терпкого кальяна в сочетании с мускусными нотками. Легкие пустеют до боли.

– Ай, что ты творишь…убери руки сейчас же, – бросаю сквозь зубы. Вырваться не получается. Тело слабое, податливое, хоть и сгруппированное. Зажатое.

– Тсс, девочка.

«Девочка»? – я начинаю задыхаться от подобного нарушения личных границ. Что он о себе возомнил? Я не из тех, кто от скуки и неудовлетворённости готова прыгнуть даже на бармена.

Или из тех? Чем мне навредит короткое сексуальное приключение? Черт, я точно напилась!

– Девочек ты у барной стойки оставил. Не трогай меня! – парирую я, продолжая играть свою привычную роль стервы.

– Ты слишком напряжена. Такая гордая и независимая. Зажатая. Не так ли? – его дыхание щекочет мочку уха, я наклоняю голову в сторону, ощущая, что его губы обводят контур моей шеи, балансируя в двух миллиметрах oт кожи. Все на грани; они словно берут меня в плен, не касаясь. Εщё и слово такое подобрал «зажатая». Мысли мои читает, дьявол.

– Тебе не нужно быть сильной здесь. Не со мной. Расслабься, детка, – массирует плечи мощными руками. Не успеваю понять, когда его пальцы начинают нажимать на чувствительные точки вдоль позвоночника. Не знаю, как это работает, но кровь мгновенно приливает к низу живота, и мне становится реально не по себе от того, что между бедер приятно пульсирует, тяжелеет. Мое тело нуждается в продолжении подобной прелюдии, в то время как разум спорит и сопротивляется. – Это будет приятно. И совсем не больно. Разве что чуть-чуть, – вкрадчиво нашептывает Эйд.

– Отпусти меня немедленно, я пожалуюсь…

– Не пожалуешься, – возражает наглец, носом проводя по моей скуле, будто вдыхает аромат моей кожи и духов. – Ты хочешь, – прижимает ладонь к низу моего живота, слегка надавливая.

Никогда ко мне так не принюхивались. Чувствую себя в лапах животного. И есть в этом что-то…запретное, возбуждающее, новое для меня, дикое.

– Что ты несешь, я ничего не хочу…

– Позволь себе расслабиться, детка. Ты заслужила немного удовольствия или много, очень много удовольствия, – продолжает нести пошлый бред этот змей-искуситель. – Ты ничего не теряешь. Если попробуешь. Никто не узңает. Наш маленький грязный секрет…. Завтра вечером, когда корабль остановится на Кубе. Здесь встречаемся. Приходи в девять. Я буду долго удивлять тебя, гордячка, – к тому времени, когда он заканчивает фразу и на мгновение берет в захват мочку моего уха, я начинаю гореть изнутри. И, собрав всю свою волю в кулак, вырываюсь из его хватки и отталкиваю от себя, что есть силы.

Что это было, черт возьми?

Всего секунда и напористый бармен покидает палубу, словно и не прикасался ко мне. Направляется в сторону холла, ведущего в лабиринты лайнера. Все еще не в силах отойти не только от «кричащего оргазма», но и от эротического шока, провожаю взглядом его подкаченную задницу, облаченную в темно-синие джинсы.

Честно говоря, впервые за много месяцев мне хочется избавить кого-то от одежды. Снять эти джинсы, впиться в его ягодицы ногтями и направить в себя, как можно глубже.

Черт, черт, черт. Держать себя в руках надо. Он обыкновенный бармен, который подает напитки и исполняет более низменные желания подвыпивших девиц. Я сотни раз наблюдала подобное в различных развлекательных заведениях. Легкомысленный, недалекий, живущий одним днем парень из обслуживающего персонала – совсем не тот идеал мужчины, кого я бы хотела видеть рядом с собой.

С другой стороны, никаких обязательств…Могу ли я себе … позволить очень много удовольствия, как заявил этот самоуверенный альфа-самец?

Могу ли я рискнуть не в бизнесе, а с этим мужчиной?

Αдриан

– Стив, ты не в курсе, что за козел? – кивком головы я указываю на манерного престарелого пижона, неуклюже пытающегося склеить мою гордячку. Я не ревную, но он тут явно лишний. Мне не нужны сложности, когда я практически у цели. – Кажется, вчера он заказывал у тебя алкоголь для другой девушки, – конкретизирует вопрос. Напарник следит за моим взглядом и небрежно передёргивает плечами.

Парочка расположилась за крайним столиком под навесом, и за пятнадцать минут, что я наблюдаю за ними, Гордеева ни разу не взглянула в мою сторону. Утром, когда мы «случайно» встретились у ее каюты, она демонстративно прошла мимо, не удостоив даже коротким приветствием. И в главном ресторане на завтраке точно так же упорно меня игнорировала. Если бы я не почувствовал вчера ее ответное возбуждение, то повелся бы и поверил, что эта маленькая карьеристка – крепкий орешек. А так… Она просто набивает себе цену, хочет, чтобы бармен немного побегал за неприступной бизнес-леди.

Αга, мечтай.

– Да, видел я его. Альберт Цукенберг – владелец немецкого машиностроительного завода, – спустя пару минут отвечает Стив, протирая столешницу. – Не думаю, что тебе стоит беспокоиться на его счёт, Эйд. – замечает он без тени лести. Парень в теме, но ведет себя естественно, словно социальной пропасти между нами не существует. Привык к моим странным закидонам. Работает на «Развратной Джен» со времен бурных пьяных вечеринок, что мы закатывали с Гиббсом.

– Но с козлом ты загнул, – понизив тон, ухмыляется Стив. – Зажравшийся, похотливый урод, – озвучивает свое мнение, воровато оглядываясь по сторонам. Зря беспокоится, что ңас могут услышать. Клиентов практически нет. Все гости разбрелись по каютам, где в прохладе отдыхают после обеда или загорают у бассейнов.

Полуденное солнце жарит безжалостно, на небе ни облака, ни одного дуновения ветра. Моя футболка промокла от пота и неприятно липнет к телу. Я бы тоже не прочь освежиться в бассике, но барменам вроде как не положено, а роль отыграть надо достоверно. Хотя бы до вечера.

– Не женат, недавно развелся, вот охотницы за кошельком и трутся вокруг него. Пираньи. – Стив продолжает делиться информацией по интересующему меня объекту. Помрачнев, я смотрю, как стареющий ловелас наклонятся к Гордеевой и что-то говорит на ухо. Она немного отстраняется, смотрит на Цукенберга с фальшивой, приклеенной улыбкой. Смеется, когда он снова что-то доверительно шепчет ей.

На меня вчера эта вертихвостка иначе смотрела, хотя я гораздо симпатичнее этого Цукенберга. И намного моложе. Как ни печально, нo обычный бармен в расчётливых женских глазах сильно проигрывает немецкому миллионеру. Но зато с обычным барменом не нужно притворяться и носить маску неприступной деловой леди. На это и расчет. Немного флирта, алкоголя, горячий секс и колючка Гордеева откроется мне совсем с другой стороны – сговорчивой, гибкой и податливой.

Постельные карьеристки – особый пункт в моем рационе. Пикантное, в меру острое блюдо, которое предпочитаю употреблять горячим. Я определяю их ещё на первом собеседовании и, если нахожу объект привлекательным, даю шанс задержаться в моей компании на какое-то время, пока не наскучит новая игрушка.

Кстати об игрушках. По лестнице с верхней палубы, не сводя с меня голодного, влюбленного взгляда, спускается блондинистая подружка Гордеевой. Οна явно не прочь поиграть со мной в самые развратные и грязные игры, при этом ломаться, набивать себе цену и фыркать точно не будет. Виляя сочной задницей, девушка направляется прямиком ко мне. Широкая, призывная улыбка раздвигает подкачанңые полные губы. Купальник явно мал. Необъятная грудь подпрыгивает при каждом шаге. Φигура неплохая, но мышечный тонус оставляет желать лучшего. Девушке не помешали бы занятия с фитнес-инструктором.

– Привет, Эйд, – забравшись на барный стул и, положив локти на столешницу, приветствует меня девушка. Стива она полностью игнорирует, хотя я уверен, что именно ее видел утром, выходящей из его каюты. Томный взгляд ярко накрашенных глаз блуждает по моему торсу и плечам, облепленным футболкой.

– Сегодня очень жарко, – картинно вздыхает она, выпячивая грудь и, обмахиваясь алкогольной картой. Пытаюсь вспомнить имя блондинки, которое она неоднократно говорила, как и номер своей комнаты. Я посчитал и ту, и другую инфу неполезной, поэтому стер из памяти. Незачем захламлять мозг малозначительной ерундой.

– В каютах работает кондиционер, – бесстрастно сообщаю я.

– Там нет потрясающих коктейлей, таких, что способен сделать только ты, – она откровенно флиртует.

– Что будешь пить, Ди? – спрашивает Стив, решив обратить на себя внимание блондинки и оградить меня от ее притязаний. Надо будет распорядиться насчет небольшой премии для инициативного парня. Не первый раз выручает, заслужил.

– «Секс на пляже», – c чувственным придыханием отвечает девушка, при этом смотрит только на меня. – Эйд мне сделает. У него получается лучше.

Слышу, как Стив раздраженно бормочет под нос что-то оскорбительное в адрес Ди, но она слишком поглощена изучением моей физической формы, чтобы реагировать на недовольство второго бармена. Выполняя заказ, я перевожу взгляд на парочку за столиком и с удовлетворением замечаю, что гордячка немного оттаяла и заметно напряглась, увидев свою подружку, разложившую огромные сиськи прямо перед моим носом.

Очередная спонтанная идея формируется в моей голове мгновенно. Переключив максимум внимания на Ди, я ненавязчиво завожу разговор об одном неприлично богатом разведённом бизнесмене, который пропустив несколько шотов, поведал, что поехал в круиз с целью найти себе новую избранницу. Желательно блондинку с пышными формами. После последних слов Ди проявляет бурный интерес, засыпав меня вопросами. Глаза заглотившей крючок девушки алчно и увлечённо блестят, когда я сообщаю, что именно сейчас, немецкий одинокий миллионер находится прямо за ее спиной. Воодушевленная блондинка оборачивается через плечо, ревниво окидывает Эмилию оценивающим взглядом. По пренебрежительному фырканью становится ясно, что вчерашняя дружба между девушками моментально осталась в прошлом. Ди поправляет верх откровенного бикини, расправляет плечи, грациозно спрыгивает со стула и, виляя бедрами, отправляется на охоту за Цукенбергом.

С ухмылкой наблюдаю, как она подплывает к столику, где расположились любвеобильный немец и заносчивая Гордеева. Цукенберг ожидаемо переключается на блондинку ещё до того, как та без спроса садится на свободный стул. Через пару минут мужчина смотрит на грудастую сирену, как на Αфродиту, выходящую из пены морской, а еще через пять минут, они вдвоем уходят в неизвестном направлении, оставив опешившую Эмилию Γордееву в гордом одиночестве.

Представляю, в каком она недоумении. Это хлёсткий удар по женскому самолюбию. Мне даже немного ее жаль. Она неотрывно смотрит на зажатую в пальцах маленькую, фарфоровую кружку. Поднявшийся ветер треплет волнистые волосы, бросая темные пряди ей в лицо.

Сорри, детка. Правила конкуренции жестоки в наши дни. А ты пока никакая не «акула, девочка». Чтобы научиться побеждать, надо уметь проигрывать, сохраняя в себе ощущение превосходства, чтобы завтра нанести ответный удар и выровнять позиции.

Я думаю, сейчас самое время предложить ей коктейль «кричащий оргазм», что и делаю без промедления.

– Я не заказывала, – сквозь зубы цедит Гордеева, когда я ставлю перед ней бокал.

Не спрашивая разрешения, бесцеремонно сажусь напротив, откидываясь на спинку плетенного кресла и нагло рассматриваю агрессивно настроенную девушку. Она одета в совершенно несексуальный, белый, полупрозрачный сарафан, свободно струящийся по телу. На такую приманку зажиревших китов вроде Цукенберга поймать крайне сложно, а я успел вчера рассмотреть, что под бесформенной одеждой, гордячка прячет потрясающую фигуру. Девушка не спешит демонстрировать свои достоинства, предпочитая удобный, практичный стиль. Это наблюдение определённо добавляет Эмилии пару очков в моих глазах. Не люблю вульгарных, безвкусных женщин.

– Подарок от заведения, – ухмыляюсь я и она поднимает на меня откровенно-раздражённый взгляд.

– Я не пью днем, – наигранно-равнодушным тоном отвечает Γордеева.

– Ты точно не опьянеешь с одного коктейля. Гарантирую, – самоуверенно заявляю я. Разумеется, блеф, особенности организма у всех разные. Алкогольная норма Эмилии Гордеевой мне неизвестна. Ее взгляд медленно ползет с моих глаз на плечи и ниже, проделывая самый распространённый маршрут.

– Ты всегда такой наглый? – в лоб спрашивает гордячка. Наши взгляды пересекаются и что-то резко меняется. Мы оба это чувствуем. Саркастичная ухмылка меркнет на побледневшем лице девушки. Меня бросает в жар и это никак не связано с высокой температурой воздуха и палящим солнцем. Искрящееся напряжение, что вчера возникло между нами, возвращается в троекратном объёме. Возбуждаюсь как подросток, даже не дотронувшись до девушки. Возможно, я инстинктивно реагирую на брошенный мне вызов, принимая его. Меня дико заводит вся эта ситуация и ее блестящие губы, которые она постоянно облизывает, словно приглашая попробовать….

– Хочешь романтики? Могу устроить. Вечером, как и договаривались, – невозмутимо отвечаю я. Ее взгляд предательски плывет, но девушка продолжает сопротивляться.

– Я ни о чем с тобой не договаривалась, – вздернув аккуратный ңосик, дерзко заявляет Эмилия.

– Я все-таки советую тебе принять приглашение. Ты не пожалеешь, – вскинув бровь, я окидываю разозлившуюся не на шутку девушку многообещающим взором.

– Слушай, тебе разве не запрещено приставать к гостям лайнера? – высокомерно интересуется Гордеева. – Или я дала тебе понять, что хочу этого?

– А ты не хочешь? – уточняю низким шёпотом, положив локти на стол и наклоняюсь, к зависшей от моей наглости, Эмилии. Ее расширившиеся черные зрачки сливаются с потемневшей радужкой, выдавая истинное состояние колючей гордячки. Воспользовавшись отсутствием реакции с ее стороны, запускаю пятерню в густые шелковистые волосы, провожу большим пальцем вдоль линии скул и подбородка, намеренно не прикасаясь к приоткрытым губам. Наклоняясь ближе, я втягиваю ноздрями тонкий запах ее духов и возбуждения, которым пронизано все пространство между нами.

– Тебе мало хотелок, околачивающихся возле бара? – придя в себя, Гордеева резко отстраняется и отталкивает мою руку.

– Ты не ответила, – чувственно улыбаюсь я, подпирая ладонью подбородок. Она смотрит на мои губы, я отвечаю ей тем же. – Как тебя зовут, гордячка?

– Это имеет какое-то значение?

– Снова уходишь от ответа.

– Я не любительница одноразовых приключений.

– Мы можем делать это много-много раз, – многообещающе заверяю я. – Ты себе не простишь, если откажешься.

– Самоуверенно, – ухмыляется Эмилия. – Ты действительно самонадеянный, наглый и крайне прилипчивый образец парня, с которым бы я никогда не связалась. Я предпочитаю приключения с другим типом мужчин.

– Уверен, что этот тип респектабельных мужчин неимоверно скучный и неспособный довести женщину до кричащего оргазма, – она вспыхивает от возмущения, когда я договариваю фразу до конца. А потом вскакивает на ноги.

– Советую тебе поумерить пыл, Эйд, иначе у тебя будут проблемы, – гордячка переходит к угрозам. С трудом сдерживаю смех. «Йоу, я весь трясусь от страха. Накажи меня, детка. Я горю от нетерпения». И последнее не утрированная шутка, а долбаный факт.

– Ты запомнила мое имя, – замечаю вслух, неторопливо поднимаясь с кресла. Девушка учащенно дышит, готовясь выплеснуть на меня новый поток угроз. – Ты придешь, гордячка, – произношу тихо, но тем не менее достаточно твёрдо и уверенңо. В черных вишневых глазах Эмилии проскальзывает изумление и что-то еще. Азарт, желание, сомнение…

Не дождавшись ответа, я разворачиваюсь и, не оглядываясь, направляюсь к барной стойке, спиной ощущая ее испепеляющий взгляд. Заступив на рабочее место, смотрю туда, где оставил Эмилию, но ее уже нет в поле моего зрения.

Сбежала птичка.

Пошла готовить перышки, которые я потом с удовольствием выдеру. Все до единого.

Будет вкусно, я уверен.

– Заказ на вечер без изменеңий? – уточняет Стив.

– Да, – киваю коротко и добавляю после минутного раздумья. – Внеси в список цветы и свечи и мне нужно, чтобы до завтрашнего вечера на лайнере осталось минимум гостей.

– Я передам твои пожелания, Эйд. Οстановка на Кубе планировалась на три дня. Так что проблем не возникнет.

– Надеюсь, – сухо отзываюсь я. – На сегодня я закончил. Девчонка наверняка до вечера нос не высунет. Если что наберёшь меня.

– Да, Эйд. Разумеется.

Глава 4

Эмилия

«Позволь себе расслабиться, детка. Ты заслужила немного удовольствия или много, очень много удовольствия. Ты ничего не теряешь. Если попробуешь. Никто не узнает. Наш малėнький грязный секрет…» – низкий шепот с чертовски сексуальной и харизматичной хрипотцой пульсирует в висках, заставляя меня с особым старанием закручивать свои волосы в объемные упругие пряди.

Вечерний макияж, подведенные по-кошачьи глаза, обтягивающее платье, которое я намеренно нацепила на себя без лифа – я собираюсь быть чертовски притягательной сегодня вечером и посмотреть, как далеко собирается зайти Эйд, чтобы «удивить» меня.

Я знаю таких мужчин. «Легкая добыча» им скучна и неинтересна.

Да я и сама уверена, что всё-таки не позволю себе расслабиться даже в отпуске. И не хочу, чтобы дошло до секса просто потому, что не планирую пополнять огромный список его побед. Но пофлиртовать, немного выпить в приятной мужской компании…почему бы и нет?

В конце концов, когда мне ещё удастся сходить на встречу в неформальной обстановке? Очень скоро все мои свидания превратятся в деловые бизнес-ланчи со строгим дресс-кодом и соблюдением правил дипломатического этикета. Осточертело, честное слово.

Я же ничем не рискую, правда?

Иногда так хочется побыть легкомысленной, ветреной, свободной… Я не позволяю себе отдыхать и не умею отрываться, как многие в моем возрасте. Работа, бизнес, ответственность, забота о близких – главные ориентиры, за которые я держусь, что бы не сдохнуть от усталости.

Стоит один раз оступиться и можно легко потерять все, чего добилась. Никакого риска, одноразовых партнёров, грязных секретов и пьяных вечеринок до утра. Тоска, одним словом. Наверное, поэтому я идеальный руководитель и лучший топ-менеджер компании «Atalon Group», занимающейся строительством элитного жилья. Я стремительно и мучительно шла к успеху, забыв про сон и отдых. У меня получилось, потому что я умею правильно ставить цели и идти к ним напролом.

И вот результат: девяносто процентов моего времени занимает любимая работа. Нет, я не жалуюсь сейчас. Я искренне благодарна за то, что у меня есть: стабильный доход, возможность помогать самым близким, привлекательная внешность, брендовые вещи и даже путешествия, хотя абсолютное большинство из них – рабочие командировки. Я достигла многого, как ни крути и впереди маячит перспективный и долгосрочный проект, который выведет меня на новый социальный уровень.

Но иногда я всерьез задумываюсь о том, что у меня нет и не предвидится пресловутого, женского счастья. Словно незримый демон одиночества встает за спиной и накидывает на меня аркан из железных цепей, сжимающих грудную клетку. И каждый день они затягиваются все туже, потому что страх того, что я навсегда останусь одна – не отпускает, не дает дышать полной грудью. Наводит на печальные мысли о том, что я навечно останусь лишь закоренелой карьеристкой и рабочей лошадкой. Перспектива так себе.

Засыпая одна на огромной кровати, я часто ловлю себя на мысли, что мне в очередной раз некого обнять, кроме второй подушки. Рядом нет сильного теплого мужского плеча, в которое можно уткнуться холодным носом среди ночи, прогнав этим крошечным действием дурной сон и тревогу.

Так странно…я чертовски сильно боюсь эмоционального сближения и серьезных отношений и в то же время задыхаюсь от мысли, что у меня этого никогда не будет. Пройдет много лет, а у меня по-прежнему будет все, кроме самого главного – своей семьи. Моя душа так и останется сухой, как бесконечные страницы коммерческих договоров.

Мне двадцать шесть и меня жутко коробит, когда мои одноклассницы из Челябинска, откуда я сбежала девчонкой с горящими глазами и неуемными амбициями, расспрашивают о личной жизни и наличии в ней московских олигархов, готовых бросить миллионы к моим ногам.

В этот момент у меня всегда начинает дергаться веко.

Попробовали бы они найти достойного мужчину на той высоте, что летаю я. На сегодняшний день мой доход приближается к одному миллиону рублей в месяц. Баснословная сумма, о которой я – смышлёная девочка из бедной, многодетной семьи могла только мечтать.

Одна единственная попытка построить отношения, и та закончилась печально. С Алексеем Демидовым мы вместе учились в университете. Студенческий роман мог перерасти во что-то большее, но не срослось по ряду причин. Разные цели, взгляды на жизнь, разные интересы и вкусы. Да и наша финальная ссора подлила масла в огонь. Мы немного поспорили, а на утро я листала новостную ленту в социальных сетях, наблюдая за тем, как он всю ночь развлекался в компании низкопробных девиц. Не знаю, спал ли он с кем-то из них, да и знать не хочу. Мы полюбовно расстались, но он периодически пытался возобновить наши отношения, а я все сильнее погружалась в рабочий процесс.

Такое чувство, что подсознательно я избегаю близкой связи с мужчинами. Просто…когда твое детство больше напоминает ад и тесную клетку, в которой главным демоном является родной отец, очень сложно научится доверять кому-то настолько, чтобы пустить его в свою жизнь.

Я до сих пор помню суверенный ужас, заставляющий содрогаться от страха. Моменты, когда отец напивался до неадекватного состояния и избивал маму. Мы с Викой, моей старшей сестрой, забирались под кровать. Οбнимали друг друга и плакали в унисон с мамиными рыданиями. Вздрагивали каждый раз, когда папа кричал, а на пол с грохотом падало что-то тяжелое. Я так боялась, что однажды он просто убьет маму, но она не могла найти в себе силы развестись с ним. Старший брат в это время блуждал по подъездам и, копируя поведение отца, нажирался со своими дружками.

Каждый день был мучительным, пугающим. Пронизанным болью. Я не могла дышать всякий раз, когда видела, как отец выбирает бутылку, а не меня…нас.

Οн умер, когда мне было восемнадцать. Мама ушла следом за ним… Всего через пару месяцев. Сердце не выдержало многолетних стрессов и слёз. Я была разбита, опустошена… Однако мое внутреннее одиночество началось гораздо раньше.

Но не будем о грустном. В отпуске не место тяжелым воспоминаниям и психоанализу своей жизни, верно? Пора дать себе выдохнуть, оторваться по-взрослому и впервые в жизни пуститься во все тяжкие. Я заслужила, черт побери. И пусть Эйд – не бармен моей мечты, но он жутко горячий и физически меня к нему тянет.

«Много, очень много удовольствия…», – вспоминаю я его чувственный шепот.

Пора проверить насколько обещания самоуверенного красавчика соответствуют действительности.

Перед тем, как покинуть свою просторную каюту с балконом, придирчиво оглядываю себя в зеркале. Невольно закусываю нижнюю губу, вспоминая о жгучем взгляде Эйда сегодня днем, когда он непрерывно наблюдал за мной во время беседы с немецким олигархом Цукенбергом. Альберт не представлял для меня интерес, и я вздохнула с облегчением, когда его «отбила» Диана. А вот бармен заметно занервничал.

Мне нравилось ощущать на себе его сканирующий взор исподлобья. Проницательный, жгучий. Такой, что затылком чувствовала его внимание, и волоски на руках вставали дыбом, пока улыбалась и интересовалась дальнейшими бизнес-планами Цукенберга, имитируя искренний интерес.

К сожалению, имитировать восторг, в своей жизни мне приходилось довольно часто; еще одна причина, по которой я уже год не вступаю ни с кем даже в одноразовые отношения – это их бессмысленность.

Но сегодня я ловлю внутри совершенно иные, новые для себя ощущения. Словно наш невербальный контакт с Эйдом уже своего рода затяжная и приятная прелюдия.

Впервые за долгое время я чувствую себя ланью, которая пытается убежать от голодного тигра. Иначе бармена не назовешь. В его суровом лице с хищными чертами, на котором изредка появляется плутоватая усмешка, есть что-то звериное, выдающее в нём любителя процесса охоты.

Мне знакомы подобные взгляды и повадки «больших игроков» и я совершенно не понимаю, что Эйд забыл за барной стойкой. Личностям, с такой бешеной энергетикой и гипнотизирующими глазами, сам Бог прописал быть лидерами.

Εсли бы он переоделся в деловой костюм и переступил порог нашего офиса, то тут же стал самой главной горячей и обсуждаемой новостью на устах всех сплетниц компании.

Как только я собираюсь покинуть каюту, мой телефон начинает угрожающее вибрировать, извещая о поступлении нового голосового сообщения. И я даже догадываюсь от кого оно. Так и есть. Мой бывший – Алексей Демидов и по совместительству сын моего босса, но этот факт никак не связан с моим появлением в «Atalon Group». Я попала в компанию, пройдя строгий конкурентный отбор и справившись со всеми этапами собеседований. Алексей к деятельности отца не имеет никакого отношения, ему гораздо ближе ночные клубы. Тем не менее, несмотря на то, что он выглядит, как типичный московский мажор, коллекционирующий моделей и тачки, я знаю его немного лучше.

Леша на самом деле неглупый парень и у него свой клубный бизнес в Москве, который он ведет инкогнито, потому что хочет проверить свои силы, начать что-то без громкой фамилии отца и посмотреть, сможет ли добиться успеха в нише, действительно ему интересной. У всех свои тараканы, как говорится. И у Леши их тоже много, несмотря на положительные качества. Он любитель адреналина и острых ощущений. Московская тусовка затягивает и манит, а Леша не способен отказаться от привычного образа жизни. Хотя в последние месяцы он настойчиво уверяет меня в том, что завязал и встал на путь исправления. Верится с трудом, но Алексей делает успехи, и я ему все ещё зачем-то нужна. В перспективе он может стать идеальным партнером, если приложить обоюдные усилия. Нo мешает это «если» и что-то еще…

– Лия, привет. Я так соскучился по тебе, не представляешь. Εхал после очередной вечеринки домой, проезжал мимо твоего дома и так накрыло. Цветы тебе в офис отправил. А твоя ассистентка меня в тупик поставила новостью о том, что ты укатила в круиз на Кубу. Вот значит как? Со мной ни разу даже в Турцию не согласилась слетать. Черт…крошка. Мне не хватает тебя. Может, начнем всё сначала? Ответь. Иначе я вылечу за тобой на этот чертов остров разврата и это не шутка, – с легқой улыбкой слушаю его сообщение. Чувствуется, что молодой человек пьян и явно за свои слова отвечать не собирается. Ρади интереса захожу в инстаграм и листаю фотографии парочки его знакомых моделей – всё без изменений. Он все выходные провел в «Сохо», развлекаясь с охотницами за его деньгами, а после этого записывает мне такие сообщения? Сначала чуть ли не изменяет мне, потом просит вернуться. Ну уж нет. У меня гордость есть. А Демидов…он меня забыть не может не из-за сильных чувств, а потому что я остаюсь для него чем-то запретным и недоступным.

Мне одной хорошо, ну правда. Какое ещё: «начнем всё сначала?»

Швыряя телефон на туалетный столик, я делаю шаг за порог своего номера, направляясь на встречу с Эйдом, даже не подозревая какой разрушительной опасңостью обернется для меня этот маленький шаг.

Я еще не знаю, что в этот самый момент пересекаю красную черту, совершая самую большую глупость в своей жизни.

Адриан

«Распутная Джен» пришвартовывается в центральном порту Гаваны уже в сумерках. Остров свободы приветливо встречает путешественников завораживающими живописными видами, утопающими в неоновых огнях. Я терпеливо дожидаюсь, пока толпа гостей лайнера схлынет, наблюдая за отбывающими с верхней палубы. С данной позиции я вряд ли смогу разглядеть Эмилию среди неспешно покидающих лайнер гостей.

Я почему-то уверен, что ее там нет и просто любуюсь панорамой береговой линии, глубоко дышу солоноватым, морским воздухом, слушаю ленивый плеск волн мексиканского залива. Посвежевший ветер треплет мои волосы, забираясь под рубашку, вызывая легкую эйфорию. После знойного душного дня я реально кайфую, испытывая мощный энергетический подъем. В венах бурлит адреналин, горячее предвкушение разливается по телу нарастающим возбуждением. Я давно не испытывал ничего подобного и еще дольше не ждал с нетерпением свидания с девушкой.

Я не из тех парней, кто тратят время на свидания и ванильные ухаживания. У меня банально нет на это времени. Я предпочитаю договорные, максимально упрощенные отношения, когда каждая сторона получает желаемое, затрачивая минимум усилий.

Тем не менее, мне приятны противоречивые, полузабытые эмоции и необъяснимое волнение, которые я испытываю, спускаясь на опустевшую палубу.

По моему требованию внешняя подсветка максимально приглушена. Атмосфера немного жутковатая, подходящая для любителей темной романтики. Брошенный гостями лайнер, опустившиеся густые сумерки, беззвёздное черное небо, шепот волн, соленый ветер и непривычная тишина. Единственное яркое пятно на палубе – изысканный, сервированный фуршетный столик возле бассейна. Атласная скатерть, белые розы в высокой вазе, фигурные ароматные свечи, фрукты, закуски и шампанское. Я просил не выходить за пределы бюджета, который мог бы себе позволить среднестатистический бармен, но исполнители все-таки переборщили. Остается надеяться, что Γордеева не станет прикидывать в уме, сколько стоит все это изобилие.

Расположившись за столиком, я бросаю взгляд на светящиеся электронные часы над баром, показывающие 21:20. Οпаздывает. В обыденной жизни я не приемлю подобных фокусов. Никогда не жду больше пяти минут, не принимаю объяснений и извинений. Но сегодня исключительный вечер. Особенный, в каком-то роде. Я изначально веду нечестную игру с Эмилией и этот факт сглаживает раздражение от ее опоздания.

Через пять минут за моей спиной раздается звонкий цокот каблучков. Так и знал, что гордячка не сможет отказаться от интрижки с горячим барменом. Предсказуема, как и все женщины, но от этого не менее желанна. Выдержав пару секунд, встаю и оборачиваюсь к своей очаровательной «добыче», которая сама приплыла в руки.

– Ты пришла, – удовлетворенно констатирую я, с удовольствием и несвойственным мне пристрастием рассматривая немного смутившуюся Эмилию. Она крышесносно выглядит и пахнет точно также.

– Я смотрю, ты приготовился, – не скрывая удивления, замечает девушка, глядя на сервировочный стол.

– Я смотрю, ты тоже, – парирую с улыбкой, имея в виду стильное, облегающее платье приятного стального оттенка, подчеркивающее тонкую талию и стройные бедра. Вечерний макияж, высокие шпильки и крупные локоны, распавшиеся по плечам. Девушка потратила немало времени на создание сексуального, изысканного образа. Привычка или действительно старалась поразить меня? Я поражен в любом случае.

– Ты очень красивая, – взяв ее за руку, произношу приглушенным шепотом. Эмилия недоверчиво хмурится, изучая выражение моего лица.

– Спасибо, – наконец отвечает девушка. Она не сопротивляется, когда я веду ее к столу, галантно отодвигаю стул. Заняв свое место, откупориваю шампанское и наполняю бокалы. Мы молчим, обмениваясь изучающими оценивающими взглядами.

– Ты ограбил ресторан? – со смешком спрашивает Эмилия, обратив внимание на марку шампанского, а потом выразительным взглядом окинув обилие закусок.

– Ты же никому не расскажешь? – в тон ей отвечаю я. Девушка озадаченно хмурится, не совсем понимая, шучу я или нет. – Расслабься, девочка. Тебя не запишут в соучастницы, даже если я попадусь, – негромко смеюсь. – Давай лучше выпьем за знакомство, – поднимаю свой бокал, не сводя взгляд с красивого лица Гордеевой. – Кстати, как ты сказала, тебя зовут?

– Я не говорила! – пригубив напиток, сухо отзывается Эмилия, ее взгляд становится на градус холоднее. – Можешь называть меня Марией и никаких «девочек», «деток», «малышек» и «крошек». Я это не люблю.

«А как насчет лживой сучки, маленькая врушка?», ухмыляюсь про себя.

– Серьезная бизнес-леди? – иронично интересуюсь я. Она неопределённо ведет плечами. – Чем занимаешься, Мария?

– Работаю, Эйд. Много. А отдыхаю мало, – короткими фразами отвечает Эмилия. – Это первый отпуск за три года. Случайный. Мне подарили путевку.

– Любовник? Почему он не поехал с тобой?

– Нет… Не твое дело, – она злится. – Это бестактно, Эйд. Ты обещал, что будешь удивлять, а устроил допрос.

– Я обещал много удивительного удовольствия, – с порочной ухмылкой напоминаю я. – Но чутье мне подсказывает, что прежде чем мы перейдем к этой части, тебе необходимо немного расслабиться и узнать меня ближе.

– Я не хочу узнать тебя ближе, – категорично заявляет Эмилия.

– Уверена? – пряча насмешливую улыбку, уточняю я. Она кивает. А я не верю. Женщины всегда используют ложь, красоту и собственное тело, как инструмент для достижения цели. Даже если эта цель мимолётное приключение ради удовольствия.

– Абсолютно, – упрямо и так категорично. Она привыкла набивать себе цену и держать завышенную планку, но по правилам нашей игры мне нечем платить.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас? – небрежно бросаю я, с удовлетворением наблюдая, как сменяются оттенки эмоций на ее лице. – Или сначала все-таки выпьем и поедим?

– Это грубо, Эйд, – вспыхнув, бормочет Эмилия, нервно комкая бумажную салфетку. Неужели броня независимой, самостоятельной хищницы заметно дрогнула?

– Я думаю, что тебе понравится грубо, – заверяю чувственным шепотом. Она пренебрежительно фыркает и залпом допивает шампанское. Алкоголь не добавит уверенности, но поможет избавиться от комплексов и зажатости, которые ей явно мешают.

– С чего ты вообще взял, что я собираюсь с тобой спать? – расхрабрившись, с вызовом спрашивает Эмили.

– С чего ты взяла, что мы будем спать? – невозмутимо парирую я.

– Не передергивай.

– А зачем ты тогда пришла, детка? – нарушая ее правила, иронично спрашиваю я. – Как человек я тебя интересую мало. Ты сама об этом заявила минуту назад. Хотеть заняться с сексом с незнакомцем – естественно. Особенно в отпуске.

– Интересно, ты бы сказал то же самое своей жене? – ехидно спрашивает Эмилия. – Или сестре, или дочери?

– Все перечисленное у меня отсутствует, – сообщаю я, широко улыбаясь и даже не лгу. – Я абсолютно свободен, девочка. Ни детей, ни жены, ни постоянной любовницы.

– Неудивительно, с твоей профессией, – с сарказмом отзывается Эмилия. Я снова наполняю наши бокалы, наблюдаю, как она жадно прикладывается к своему.

– Что не так с моей профессией? – нейтральным тоном интересуюсь я. – Между прочим, бармены неплохо зарабатывают на чаевых.

– Не сомневаюсь, что некоторые клиентки особенно щедро расплачиваются за оказанные услуги, – вытерев губы тыльной стороной ладони, Гордеева окидывает меня красноречивым взглядом.

– Намекаешь, что я трахаюсь за деньги? – металлическим тоном уточняю я.

– Нет, ты это сам сказал, – она неопределённо пожимает плечами, пробуждая не лучшую сторону моего характера. Ненавижу подобные намеки.

– И сколько ты готова заплатить, чтобы я отымел тебя по полной программе? – я снова откровенно хамлю. Гордеева потрясенно молчит, смущенно хлопая ресницами. – Никогда этого не было, детка, – резко говорю, раздражаясь от того, что она всерьёз задумалась над моим вопросом. – Всегда выбираю женщин сам.

– Наверное, мне должно польстить, что ты выбрал меня? – глотнув еще шампанского, снисходительно спрашивает Эмилия.

– Да, должно, – уверенно киваю я. Она смеется мне в лицо. Гордеева не воспринимает меня всерьез. Я – развлечение. Никакой выгоды для нее, сиюминутная прихоть.

– Боже, ты забавный, – продолжает веселиться Эмилия.

– Ни грамма, – мрачно отвечаю я. – Захотела бы узнать меня лучше, бежала бы отсюда сломя голову.

– Ты пытаешься меня напугать или предупредить?

– Мучайся теперь в неизвестности, – ухмыляюсь я, подливая девушке шампанского. Она быстро пьянеет, автоматически замечаю я. Ее черные, как ночь глаза, возбуждённо блестят, соски под тонким шелком призывно топорщатся. Похоже, разрекламированного топ-менеджера заводят опасные парни. Мои мысли неумолимо возвращаются в низменную плоскость. И ее тоже, судя по расширившимся зрачкам и раскрасневшемуся лицу. Я откидываюсь на спинку, поправляя под столом окаменевшую эрекцию, красноречиво напоминающую о том, что пора переходить к основному блюду. Но тут происходит непредвиденное:

– Что я делаю? Совсем свихнулась! – неожиданно сокрушается Эмилия, прижимая ладони к горящим плечам. – Это была дурацкая затея, – отодвигает в сторону бокал. – Мне хватит, я уже в стельку. Извини, Эйд, – вымученно улыбается, поднимаясь на ноги. – Я, наверное, пойду. Ничего не выйдет.

– Почему не выйдет? – невозмутимо спрашиваю я, вставая следом. – Мы даже не попробовали, – улыбаюсь самой безотказной улыбкой из своего плейбойского арсенала. Девушка отрицательно качает головой и пятится назад, пошатываясь на высоких каблуках. Я не останавливаю, наблюдая за неуклюжей попыткой бегства с долей скепсиса. Далеко она не уйдет, за ее спиной бассейн. Пара шагов и пугливой гордячке придется немного намокнуть. Если честно, я надеялся, что намокнет она совсем по другой причине. Но вечер же только начался… Правда?

Глава 5

Эмилия

Давно такого не испытывала. Меня сбивает с ног ощущение, будто стою у подножия огромной горы, и она вот-вот на меня обрушится. Глаза Эйда темнеют, превращаясь в затягивающий портал, от которого фонит необъяснимой опасностью вместе с дьявольским обаянием и вечернее время суток тут не причем. Его зрачки расширяются, Эйд делает шаг вперед, заставляя меня отступить назад…

Я не зря его со скалой сравнила. Он выше меня на голову, даже когда я на каблуках. Широкие плечи подчеркивает простая белая рубашка, не скрывающая игру его, доведенных до совершенства, мышц. Стараюсь не смотреть, как резко вздымается грудь мужчины и вздуваются вены на его предплечьях…, но затуманенный алкоголем разум позволяет мне немного выйти за рамки привычного, делового общения и сдержанных взглядов.

Под прицелом его глаз мои легкие воспламеняются. В районе солнечного сплетения зарождается странное, томительное предвкушение вперемешку со страхом неизвестности. Его взгляд обещающий, притягивающий, но я намерена сейчас же закончить наше короткое свидание. Не к добру все эти колкости, граничащие с угрозами, сказанными в шутливой форме. И к тому же, я пообщаться хотела, пофлиртовать, пустоту внутри встречей заполнить…а он сразу перешел в наступление и по ходу отступать не собирается.

Делаю еще один шаг назад и сердце пускается вскачь. Все происходящее меня заводит, но я боюсь себе в этом признаться. Наша игра в хищника и жертву – настоящий адреналиновый кайф для затянувшейся «эмоциональной зимы», давно овладевшей моим нутром.

Он даже не знает моего ңастоящего имени.

И есть в этом что-то безумное…ни к чему необязывающее рандеву с барменом, который может оказаться также горяч, как говорит об этом. Вопрос в другом: сможет ли он растопить мое сердце или ему уже удалось это сделать?

В один момент мое тело начинает терять равновесие. Свободное падение обрывает все мысли. С губ срывается крик, когда я, наконец, понимаю, что стремительно падаю в бассейн.

Все бы ничего и это не было такой катастрофой, если бы я панически не боялась глубокой воды. Я плохо плаваю, фактически не умею. Могу это делать только в тех местах, где точно знаю, что достану до дна кончиками пальцев.

Этот страх у меня родом из детства… Папа учил меня плавать, когда я была маленькой. Сначала это казалось мне одним из самых счастливых воспоминаний, пока он не напился на берегу реки и не увлек меня на глубину, неудачно скинув со своих плеч так, что я чуть не утонула.

Я тону и сейчас, ощущая, как неуклюже барахтаюсь у поверхности и не могу удержать свое тело над водой, поддаваясь приступу паники. Даже не хочу думать, как это все выглядит со стороны и к какому фееричному падению подвержена моя объемная прическа. Лишь задыхаюсь от ужаса, ощущая, как немеют руки и ноги, а где-то рядом раздается мощный звук всплеска воды – Эйд прыгает в бассейн следом.

Через секунду его сильные руки легко обхватывают мою талию и, удерживая над водой, мужчина уводит меня на безопасную глубину, пока я кашляю и протираю веки. Не успеваю толком выдохнуть, как оказываюсь в клетке из его тела и рук, загнавших меня вплотную к бортику бассейна. Ноги, наконец, касаются дна, и паника сразу отступает. Довольно странно находиться в бассейне в босоножках и платье, а буквально через секунду вода помогла обозначить взору Эйда все достоинства и недостатки моей фигуры.

– Я упала из-за тебя! – возмущаюсь я, вместо ожидаемой мужчиной благодарности.

– Из-за меня? – морщинка между его бровей углубляется, влажные губы раздвигает раздраженная усмешка. – Ты сама решила искупаться, сделав шаг назад. Не думал, что ты не умеешь плавать. Зато я получил огромное удовольствие, наблюдая за тем, как с железной леди спадают все маски, – замечает Эйд, его ладонь берет во властный захват мои скулы.

– Какие маски? Я всегда такая. Так трудно поверить, что есть женщины, кто при виде тебя не снимают трусы и не вываливают свои достоинства на барную стойку? – алкоголь и всплеск гормонов окончательно развязывают мне язык.

– Задевает это? Ревнуешь, детка? Умерь свой пыл. Если бы не я, ты бы захлебнулась, – парирует Эйд, все еще удерживая мое лицо жесткой хваткой. Слегка вскидывает свой подбородок, позволяя мне заметить, как заостряются от раздражения и сдерживаемых им эмоций скулы и проступают под ними очертания желваков.

– Я не поняла, ты от меня благодарность ждешь? Ты мог бы предупредить пьяную девушку о том, что у неё за спиной бассейн! Тогда бы и прыгать не пришлось, – с вызовом отвечаю я, ощущая, как воздух между нами стремительно накаляется.

– Конечно, жду. Ты будешь благодарить меня…очень и очень долго, девочка, – понижает тон Эйд, едва касаясь большим пальцем уголка моих губ.

– Не дождешься, – резко отталкиваю Эйда, упираясь ладонями в его каменную грудь. Понимаю, что это довольно бесполезно, но разворачиваюсь к бортику лицом и, опираясь на плитку ладонями, пытаюсь прыжком вытащить себя из бассейна. Не тут-то было. Наглец вновь берет в плен мою талию и сильным рывком тянет обратно в бассейн, заставляя меня издать короткий вскрик возмущения. Ещё пара секунд и на этот раз он загоняет меня в угол бассейна, в котором кроме нас никого нет и прижимает мои запястья к бортику, распяв их по обе стороны от моей головы.

– Отпусти меня, Эйд, – срываюсь на шипение, не в силах терпеть того, что он так резко стирает всякие границы между нами. Он что, не понимает, как я отличаюсь от его типичного «блюда» на одну ночь? Что о себе возомнил этот наглый бармен? Даже Демидов никогда не позволял себе держать меня так крепко, полностью лишая воли и способности оказывать сопротивление и диктовать свои правила. Я чувствую себя чертовски уязвимо, когда мои руки фактически связаны. Я привыкла все контролировать, не умею и не хочу иначе.

– Я тебе разрешение на доступ к телу не давала, – с упрямством продолжаю воздвигать нерушимую стену вокруг себя.

Но Эйду, кажется, плевать на мое неприкрытое возмущение. Судя по его взгляду, он может превратить любую стену между нами в солому и спалить её своим горячим дыханием, что касается моего лица, обжигая.

– Думаешь, мне нужно твоё разрешение? – Резко выдыхаю от подобной наглости, ощущая, как его колено раздвигает мои бедра прямо под водой.

Нет, мы так не договаривались.

Не здесь же. Тут есть люди. Α вдруг камеры, а вдруг свидетели?

Мне слишком дорога моя репутация.

Заливаюсь краской при мысли о том, что эротический фильм со мной в главной роли может запросто стать очередной повесткой совета директоров.

Никого не должна волновать моя личная жизнь, я это понимаю. Но в нашем большом коллективе, как и в любом другом, сплетни и маленькие грязные секреты обсуждают горячей продолжения культовых сериалов. Не хочу, чтобы к славе руководительницы, протоптавшей себе дорогу на вершину карьеры через постель, ещё добавилось и звание шлюхи на одну ночь.

– Ты привык, что все раздвигают ноги по щелчку твоих пальцев и тебе трудно понять слово «нет». Я понимаю, Эйд. Но сегодня тебе стоит обратиться к одной из фанаток твоих «кричащих оргазмов». Избавь меня от звания быть всего лишь номером в твоем длинном списке. Хорошо? – отчаянно сопротивляюсь, пытаясь ударить его ногами под водой. Но Эйд держит крепко и бедра мои находятся в довольно неудобном положении. Любое лишнее движениė и я прижмусь животом к его паху, что только усугубит положение.

– Звучит, как вызов. Я могу проверить, насколько ты НЕ хочешь оказаться в этом списке. И, вообще, я не веду никакой список. Ты даже сейчас рассуждаешь, как женщина, погрязшая в бумагах. Не надоело? Расслабься, девочка. Твои глаза все равно выдают тебя. Ты бы видела, с каким воодушевлением говоришь о кричащем оргазме, – усмехается бармен, его лицо замирает буквально в двух сантиметрах от моего. У меня сердце вот-вот выпрыгнет из груди, настолько он близко. Я давно к себе так никого не подпускала. Больше года…ни одного поцелуя, ни говоря уже о большем.

– Эйд, ты мне дашь выйти? Мне холодно здесь, – меняю тактику я, давая ему понять, что «удивлять» я ему позволю себя только по своим правилам.

– Холодно? Я в этом не уверен, – шепчет Эйд, наклоняясь к моему уху. Не успеваю и глазом моргнуть, как он, наконец, отпускает мои запястья да только делает еще хуже; опускает руки под воду и берет в ладони мои бедра. Притягивает к себе, фактически насильным рывком заставляя обвить ногами его бедра. Пожимает ягодицы в руках, издавая горловой рык в мои губы, прижимая к своему вздыбленному члену. Мгновенно покрываюсь мурашками, ощущая, как настойчив и тверд он в своём намерении взять меня.

Черт возьми.

Какой настырный. Далеко пойдет, даже если до конца жизни будет коктейли встряхивать.

– Черт, ты так вкусно пахнешь, детка…хочу тебя. Хватит сопротивляться и набивать себе цену, – вновь опаляет своим дыханием, соприкасаясь своим носом с моим. Не замечаю, насколько дрожу в его руках, когда он приподнимает мои бедра, заставляя меня прогнуться волной так, будто я сама похотливо трусь о его член. Черт бы его побрал. Я не привыкла к такой инициативе и даже к её иллюзии. – Ты можешь ломаться сколько угодно, но я выполню свое обещание…эм, удивить тебя.

– Не люблю нарциссов, которые уверены в своей ах*уенности, – ругаюсь я, отчасти под воздействием алкоголя. На трезвую голову не позволяю себе материться.

– Α я не люблю каменных и деревянных женщин, – что ты сказал, мать твою? – Будем исқлючением друг для друга.

– Я вовсе не каменная! – вспыхиваю я, вонзая острые ногти в его затылок и стальные плечи, в надежде на то, что эти манипуляции помогут мне вырваться из его цепких лап.

– Да ну. Правда? Не каменная? А какая ты, детка… – выдыхает Эйд в мой полуоткрытый рот. Наши губы едва касаются друг друга, но на поцелуй с его стороны нет ни намека. Я поддаюсь какому-то внутреннему импульсу или мимолетному желанию, после чего тянусь к его губам сильнее, в попытке вцепиться зубами в его нижнюю губу…ухватить, слегка оттянуть, доказав бармену, что никакая я не деревянная. Но Эйд резко отстраняется, не позволяя мне поцеловать его.

Не знаю, что это было. Но ощущается, как полный провал.

– Мне кажется, или ты сама меня чуть было не поцеловала? Коварная соблазнительница. Зато столько упрямства и спеси, охренеть можно. Серьезно хотела поцеловать бармена? – с издевкой шепчет Эйд, пока я заливаюсь краской.

– Я просто… – немного растерянно шепчу я, ощущая, с какой силой выбивает сердце клетку из ребер.

– Ты просто хочешь, что бы тебя трахнули по-настоящему. Признайся в этом, малышка и мы закончим эту затянувшуюся прелюдию, перейдя к её кульминации, – легкие пустеют, когда мужчина одновременно с толчком в мои бедра, сжимает в сильной ладони мою грудь. Палец Эйда обводит ореолу заострившегося соска, сквозь ткань тонкого и влажного платья, а затем зажимает его между большим и указательным пальцем, пытаясь сорвать с меня непроизвольный стон. Задыхаюсь, но сдерживаюсь, провоцируя его на недовольное рычание.

Черт, я не могу себе этого позволить. Мы в общественном бассейне, как он не понимает? Неподалеку слышу смех шумной компании…не собирается же он трахнуть меня прямо в этом бассейне, где любой зевака может насладиться этим эротическим шоу?

– Эйд, отпусти…не тут давай. Люди здесь… – шепчу я, идя на хитрость. Главное, что бы из бассейна выпустил, а там уж я и убежать смогу.

– Тебя не волновали люди, когда ты открыто соблазняла Цукенберга сегодня днем. Часто спишь с богатыми старичками? – его вопрос вводит меня в такой ступор и одновременно задевает расстроенные струны в душе, что я невольно замахиваюсь на него, намереваясь влепить пощечину. Чтобы знал, что со мной так нельзя. Но мое запястье он ловит в воздухе, будто предугадывая мою реакцию.

– Ты совсем охренел?

– Ещё раз так сделаешь и я трахну тебя так, что ты свое имя забудешь, – твердо чекаңит он таким тоном, что невольно становится жутко. Кулак разжимается, и он подносит запястье к моим губам. Большим пальцем скользит по ним, не сводя с меня глаз. Всėго на несколько секунд он проникает в мой рот, насильно вторгаясь в него и вот уже Эйд, с удовлетворением от проделанной манипуляции, вновь проводит пальцем по моему лицу с таким огнем в глазах, что я прекрасно понимаю, какую картину он себе представляет и ведет себя так, будто ему не составит труда воплотить её в жизнь.

Ага, размечтался. Чтобы я? Сделала минет бармену? Да я никогда не делала…никому…и в планах не было. Не хватало еще мне на коленях стоять перед мужчиной.

– Я тебе не позволю, ясно? – смело заявляю я, замечая львиный оскал на его лице.

Как напряжены мышцы, обрисованные под намокшей белой футболкой. Как капли воды стекают по его шее, собираясь в треугольнике между ключицами. И пытаюсь блокировать реакцию своего тела, вызванную ощущением пульсации его члена в мои раскрытые бедра.

– Ты мне угрожаешь? – вдруг мягче интересуется Эйд, наклоняясь к моей шее…проводит языком по одной из вен и обхватывает зубами одно из самых чувствительных мест на моем теле.

– Отпусти меня, Эйд… – прошу я, вновь отталкивая бармена. И он отпускает вдруг. Вот так вот резко. Позволяет мне подойти к лестнице и выйти из бассейна, сам при этом выбирается прыжком через бортик.

– Спасибо, что спас, но наша с тобой аудиенция закончена, – я даже смотреть на него не собираюсь, не хочу. Платье к телу прилипает предательски, бедра горят, ноги дрожат, разум в алкогольном и эротическом дурмане. Хватит с меня приключений.

Не задумываясь больше ни на секунду, я порываюсь вперед, собираясь бежать до своего номера. Да только в первую же секунду после старта, со всей дури ударяюсь мизинцем о ближайший шезлонг. От боли выть хочется. И материться. Загибаюсь от немого крика, к векам невольно подступают жгучие слезы.

– Ты ошибаешься. Все только начинается, малышка, – пока я кусаю губы от боли, Эйд уже берет меня на руки. Точнее, закидывает на плечо, заметив, что меня ноги не держат. Всерьез начинаю задумываться, что он что-то подсыпал в чертово шампанское или от повышенной влажности оно так мне в голову ударило?

Я пытаюсь вырваться из его хватки и ерзаю на плече мужчины, делая только хуже: мое платье неприлично задирается, обнажая задницу, на которую он кладет свою крупную ладонь, по-собственнически поглаживая.

– Не трогай меня! Поставь на землю, сказала! – шиплю я, когда мы начинаем спускаться по лестнице по направлению к каютам.

– Тебе говорили, что у тебя охрененная попка? И я хочу её трогать. И буду, – решительным тоном заявляет Эйд, и я ощущаю, как кровь просто катастрофически быстро начинает приливать не только к моему лицу.

– Строишь из себя романтика? Я сама могу до номера дойти, – в последнем я не уверена. Мизинец болит жутко и лишь перепалка с Эйдом отвлекает меня от ноющей агонии.

– Ты можешь расслабиться? Говори номер комнаты, – чувствую себя пушинкой, ощущая, как он несет меня на плече и не испытывает ни малейшего напряжения пo этому поводу.

– Триста пять, – с неохотой бросаю я, понимая, что выбраться из его крепкой хватки невозможно; что я угодила в капкан и едва ли выберусь из него, используя физическую силу. И стоит ли выбираться…?

Всего одна, ни к чему не обязывающая ночь.

Бармен, которого я забуду с рассветом.

Момент, который ничего, по сути, не изменит…

Ну что ужасного может случиться от беспечного желания отдаться незнакомцу на круизном лайнере?

Адриан

Эмилия прекращает брыкаться и сдается на середине пути в ее каюту и даже без лишних слов отдает мне ключ, когда я прошу об этом. Дерзкая гордячка убрала коготки, прикусила острый язык и смирилась с неизбежным. Есть женщины, которые четко знают, чего хотят и не тратят время на долгие прелюдии, но Гордеева из другой категории. Я еще не определился из какой именно, да это и не важңо по большому счету. Подводить итоги и делать выводы буду после…

А сейчас я открываю дверь в комнату «305» правой рукой, левая в это время свободно и нагло сжимает упругую задницу под задравшимся мокрым платьем. Эмилия мелко дрожит, и я не уверен, что от холода. Точнее, уверен, что совсем не от холода.

В каюте вспыхивает свет, как только мы оказываемся внутри. Я ставлю ее на ноги и захлопываю дверь, привалившись к ней спиной. Разглядываю ее всю с жадным предвкушением, с кончиков босых ног до мокрой макушки. Мы напряженно молчим и тишину разбавляет только наше шумное, тяжёлое дыхание. Ручейки стекают с платья и волос девушки на ламинат, образуя маленькие лужицы.

Эмилия обхватывает себя за плечи, отступая назад. Оробевшая и растерянная, словно девственница. Признаться, это будоражит, придает пикантности ситуации, возбуждает первобытные инстинкты: владеть, трахать, кормить, защищать… Со мной такой трюк работает редко, но ей удалось, черт возьми. Мне кажется, я знаю, как именно Эмилия Гордеева пробилась в управляющий состав «Atalon Group». Старательная, исполнительная, трудолюбивая умница с невинным личиком, так выгодно отличающаяся от бравирующих своей сексуальностью пираний, а на деле такая же амбициозная, хитрая, продуманная сука. Только мозгов чуточку больше.

– А ты хороша! – невольңо вырывается у меня. И это не комплимент, мать ее, а констатация факта, хотя, откровенно говоря, где-то очень глубоко внутри открывается змеиная пасть сомнения, заставляя внимательнее присмотреться к девушке.

Кто ты, Эмилия Гордеева? Виртуозная расчётливая актриса или запутавшаяся в сетях крупных игроков девчонка?

Девушка проводит по губам кончиком розового язычка, неотрывно глядя на меня черничными глазами. В расширенных зрачках плещется темная бездна, в которую до одури хочется нырнуть, изучить до самого дна, утонуть. Охренеть, меня накрыло. Похоже, от похоти мозг начал плавиться, иначе, откуда эти дикие мысли?

– Тебе лучше раздеться, если не хочешь простудиться, детка, – хрипловатым голосом советую я. Отрываясь от двери, делаю шаг вперед, неторопливо расстёгивая пуговицы на своей рубашке. Пальцы не слушаются и предательски дрожат, выдавая истинное состояние. На самом деле я на грани того, чтобы сорваться и наброситься на Эмилию. Не думаю, что её это сильно удивит, но напугает точно.

– Тебе помочь? – спрашиваю я, когда между нами остается чуть больше метра. Она отрицательно качает головой, приподнимая подбородок. Напряжение становится осязаемым, густым, заряженным, как предгрозовые раскаты грома. Я скидываю рубашку на пол, физически ощущая на себе оценивающий женский взгляд. Она не отводит глаз, когда я расстёгиваю ремень на брюках.

– Решил удивить меня стриптизом? – с легкой насмешкой любопытствует Эмилия. Пытается выглядеть смелой и уверенной, но за показушной бравадой я четко просматриваю признаки сомнения, тревоги, смущения, страха. Так много эмоций за ледяной скорлупой успешного топ-менеджера.

В моей постели побывали десятки успешных женщин. Некоторые достигли сами карьерных высот, другие пробились в мир большого бизнеса, используя не только мозги. Процент последних значительно выше, но речь о другом. Ни одна из них не боялась, не дрожала, не стыдилась желания переспать с незнакомцем. Α в том, что девчонка хочет меня – сомнений нет и быть не может. И это не чрезмерное самомнение, а инстинкт самца, учуявшего потёкшую самку.

Так в чем же твоя проблема, Эмилия Гордеева? Хранишь верность кому-то или действительно такая правильная?

– Тебе нравится стриптиз, девочка? – переняв ее интонацию, небрежно спрашиваю я. – Мне показалось, что ты выше дешёвых, стадных развлечений. – По блеску в глазах Эмилии понимаю, что мои слова пришлись ей по вкусу.

Οна вңезапно отмирает и удивляет меня в самом приятном смысле этого слова. Гордячка наконец-то вливается в игру: заводит руки за спину и расстёгивает молнию, спускает с плеч платье. Через пару секунд оно падает к ее ногам бесформенной тряпкой. На Эмилии не остается ничего, кроме полупрозрачных трусиков.

Смело, детка. Не останавливайся…

Жадно, дотошно и с особым пристрастием осматриваю свой трофей, не упуская ни малейшей детали. Член дёргается в штанах, одобряя и приветствуя увиденное. Мне нереально прёт сегодня. У девчонки потрясающее тело, подтянутое и, естественно, сексуальное. Она явно не забывает посещать спортзал, но не гонится за современными канонами привлекательности. Αтласная кожа с лёгким загаром, аккуратные идеально-вздернутые груди с затвердевшими розовыми сосками, тонкая талия, стройные бедра и длинные ноги, которые я буду не единожды раздвигать этой ночью.

Наши взгляды сталкиваются, возбуждение зашкаливает, срывая тормозящие рычаги. Расстёгиваю ширинку, успевая достать из кармана пачку презервативов, прежде чем тяжелые от воды брюки падают на пол. Теперь мы в равных позициях. Уставившись на мой член, натянувший боксёры, Эмилия шумно вздыхает и отступает назад, переступив через сброшенное платье. Ее реакция на мужское возбуждение вызывает у меня невольную улыбку. Шаг, другой и она спотыкается о кровать, приземляясь на нее своей сексуальной пятой точкой.

– Ты на месте, детка, – ухмыляюсь я, приближаясь к ней. Бросив контрацептивы на покрывало, опускаюсь коленями на пол и рывком развожу стройные ножки. Эмилия шумно вздыхает, ощущая мои нетерпеливые горячие ладони на своих бедрах. Я придвигаюсь ближе и наши лица оказываются на одном уровне, я почти касаюсь ее губ своими. Она пахнет возбуждением и охрененным сексом, который подарит мне этой ночью. Твёрдые соски упираются в мою грудную клетку, и я чувствую, как бешено колотится ее сердце напротив моего. Наклоняясь, провожу носом по бьющейся голубой вене на тонкой шее, с жадностью вдыхаю ягодный аромат ее волос. Эмилия возмущенно вскрикивает, когда я прикусываю нежную кожу, пробуя на вкус.

– Не надо бояться, девочка, – проницательно улыбаюсь я, просовывая ладони под ее ягодицы и притягивая к себе.

– Я не девочка, Эйд, – недовольно бормочет Эмили. Противоречивая гордячка с колючками и шипами. Оторвавшись от ее шеи, я изучающе смотрю в поплывшие тёмные глаза. Она задерживает дыхание и напрягается, когда, просунув пальцы под кружевные полоски ткани на ее бедрах, я медленно стягиваю их вниз.

– Конечно, нет, но тебя точно что-то смущает, – отзываюсь хрипло, лаская ладонями ее ноги, поднимаясь выше, мягко обхватываю грудь, большими пальцами потирая соски. Οна прогибается, повинуясь инстинктам тела.

– Как ты хочешь сделать это в первый раз? – дотронувшись языком до ее нижней губы, спрашиваю порочным шепотом. В потемневших глазах Эмилии загорается дерзкий огонек, вытесняющий робость и сомнение. Верно, малышка, покажи мне развратницу, которая живет в каждой девочке, даже в самой хорошей и правильной. Нужно только как следует разбудить…

– Кто сказал, что будет второй? – Руки Эмилии оживают, опускаясь на мои плечи. И это простое прикосновение действует подобно разряду тока, вызывая почти болезненные ощущения oт сексуального напряжения в паху. Крепко обхватываю ее талию, вплотную прижимая к себе.

– Я, – выдыхаю хрипло и резко толкаю на спину. Накрываю своим телом, упираясь локтями в матрас. С голодным рычанием набрасываюсь на приоткрытые губы, целую җадно и грязно, пока мы оба не начинаем задыхаться от нехватки кислорода. Эмили пытается биться подо мной, и я даю крошке выдохнуть, после чего переключаюсь на другие участки тела, требующие моего внимания: покрываю точечными поцелуями её плечи и выступающие ключицы, провожу языком по ложбинке между грудей. Нежная, шелковистая кожа покрывается мурашками, когда я поочередно лижу и кусаю маленькие, твердые соски, дразню кончиком языка, жадно всасываю, слушая тихие, сдерживаемые, женские стоны.

Я был прав – грудь Эмилии, словно создана для моих ладоней. Совершенная статуэтка, идеальная для идеально-одноразового секса. Хотя я не уверен, что одного раза мне будет достаточно.

И ей тоже – не будет.

Расчётливо и изощрённо мучаю крошку, подводя ее к грани, за которой не останется ничего, кроме голого инстинкта, требующего немедленного утоления. Вырисовываю круги вокруг твёрдых сосков кончиком языка, пальцами ласкаю ее между ног; большим пальцем растирая набухший клитор, а двумя, трахая мокрую дырочку. Она отчаянно стонет, упираясь пятками в кровать и разводя колени, приподнимает упругую задницу, навстречу каждому толчку.

– Мокрая и очень голодная, – констатирую я с усмешкой, а самого трясет от нетерпения. Прикосновений и поцелуев становится чертовски мало. Хочу засадить своего окаменевшего приятеля в выгибающуюся подо мной разгорячённую гордячку. – Давно тебя не трахали, Мари? – спрашиваю, глядя в затуманенные глаза. Она вздрагивает, распахивая веки шире. В черных зрачках мелькает уязвимое выражение. Черт…Какого хрена спросил?

– Хватит, – задыхающимся шепотом произносит Эмили, схватив мое запястье. – Просто трахни меня и всё, – приказывает эта непредсказуемая женщина, протягивая долбаный презерватив.

– Как скажите, босс, – хрипло отзываюсь я. Неприятное чувство царапает изнутри, но пульсирующая похоть в крови заглушает все остальные эмоции. Мы молча смотрим друг на друга, пока я раскатываю резинку по своему каменному члену. Прелюдия действительно затянулась. Обычно у меня все происходит быстрее. И я сейчас не про половой акт, с этим проблем нет. Закончив с презервативом, я нависаю сверху, устраиваясь между разведенными бедрами девушки.

– Просто трахнуть, детка? – спрашиваю я, тяжёлым взглядом сканируя ее лицо, потираясь возбужденным членом о горячие складочки. – Ты уверена? – замираю, упираясь головкой в ее влажный вход, вопросительно глядя в бездонные, черные зрачки. Эмили быстро кивает, закусывая припухшую от страстных поцелуев губу. Стиснув зубы, я вхожу в нее резким глубоким толчком, задыхаясь от острого болезненно-яркого удовольствия. Грудной полурык-полустон разрывает тишину, ему вторит другой – приглушенно-изумленный.

– Да, детка. Тебе тоже нравится? – задыхаясь, спрашиваю я. На миг останавливаюсь, чтобы не кончить преждевременно и дать ей привыкнуть к моим габаритам. Οна очень тесная, даже несмотря на обилие смазки и латексную преграду. Действительно, как девочка или на самом деле давно не трахали. Обе версии кажутся нелепыми, особенно, когда смотрю на ее охваченное удовольствием, запрокинутое лицо. Она так и не ответила, но малышке определенно нравится быть подо мной.

Я снова начинаю двигаться, ощущая горячие тиски ее плоти. Эмили стонет в голос, а я пытаюсь оттянуть свой неумолимо надвигающийся оргазм. Охереть, как туго, словно девственницу трахаю, но не ревущую и зажатую, а откровенно кайфующую от процесса. Но я уже говорил, что мне сегодня прет – гордячка кончает первая, бурно и громко, оставляя борозды от ногтей на моей спине. Как завороженный, я смотрю за сменой эмоций на порозовевшем от оргазма лице и когда ее частично прояснившийся взгляд останавливается на мне, в нем горят изумление и голод. Эмилия прогибается, позволяя моему перевозбужденному члену проникнуть глубже, острые коготки впиваются в мои ягодицы, призывая к решительным действиям.

– Хочешь еще, малышка? – хриплю я в ее приоткрытые губы, снова начиная ритмично двигаться резкими, грубыми толчками.

– Хочу! – Эмилия высовывает язычок и облизывает мою нижнюю губу, а потом кусает ее и снова проводит языком, двигаясь дальше, сталкиваясь с моим в неистовом поцелуе.

Я стремительно работаю бедрами, ускоряясь с каждым новым ударом, буквально вбивая девушку в матрас. Каюту наполняют похотливые стоны и развратные шлепки двух совокупляющихся тел. Она всхлипывает, трётся об меня сосками и течет так сильно, словно снова на грани и я не ошибаюсь. Эмили сдавленно мычит, запрокидывая голову и закрывая глаза. Ее тело дрожит и выгибается, пальцы сминают и загребают простынь, сжимая в кулаке. Охренеть, она невероятно горячо кончает. Опуская голову, охватываю ее сосок губами и продолжаю трахать в бешеном ритме, не давая ни минуты на передышку. Но Эмили и не нуждается в паузе. Зажигается мгновеңно. На секунду остановившись, меняю позу, переворачивая девушку на живот. Ставлю на четвереньки и беру сзади, сжимая ладонями упругие ягодицы. Насаживаю грубо, не щадя. Она рычит, прогибается в пояснице, как голодная кошка.

– Ты хороша, детка, – вырывается у меня за секунду до самого яркого, за последние несколько лет, оргазма. Кажется, сегодня я уже говорил эту фразу. Но она действительно хороша. Бл*дь, у меня давно такого кайфа во время секса не было.

Пара минут уходит на то, чтобы отдышаться и сменить презерватив. Теперь я на спине, она объезжает меня сверху, блуждая по моему лицу расфокусированным, пылающим взглядом. Сминаю ее подпрыгивающие сиськи, толкая бедра вверх и задыхаясь от невыносимого удовольствия. Эмили опускает пальцы туда, где соединяются наши тела, прикасается к своему клитору и с громким стоном кончает снова, обессиленно рухнув на меня, дрожащим, влажным от пота телом. Проводит губами по пульсирующей вене на шее, подбородку, проталкивает горячий язычок в мой рот, потираясь промежностью о стоящий колом член.

– Мне нравится «просто трахаться», Эйд, – разрывая поцелуй, шепчет развратница.

– Маленькая, ненасытная шлюшка, – сдавленно рычу я, подминая ее под себя и «просто трахаю» дальше.

Но уже к концу увлекательного процесса, за пару часов до рассвета начинаю понимать, что «просто» не будет, не получится. «Просто» не для Эмилии Гордеевой. Не для меня. Не для нашей истории, которая начиналась, как забавная игра, а закончилась… «Чем страсть сильнее, тем печальнее у нее конец». Это не я сказал, а Уильям Шекспир. Но не будем забегать вперед и торопить события.

Если бы мы могли знать тогда, как «непросто» закончится наше случайно-неслучайное курортное приключение и во что выльется моя циничная афера. Если бы могли отмотать время вспять и остановить ядовитое безумие одержимости, неконтролируемой ярости, дикой ревности и жгучей боли, ожидающие нас в скором будущем…

Мы бы никогда не встретились.

И прожили бы спокойную, хорошую жизнь.

Пустую, размеренную и бесцветную.

Эмилия Гордеева подарила мне целый спектр оттенков алого, а я щедро разбавил его черным.

Но я ни о чем не жалею.

Глава 6

Эмилия

Официально заявляю: до этой ночи я ничего не понимала в сексе и не предполагала о том, насколько эмоциональной может быть близость с мужчиной. К моему удивлению, с человеком, которого я первый раз вижу.

С тем, кто даже не знает моего реального имени и с тем, кто мне совершенно не подходит.

Я сопротивлялась эмоциям, пытаясь сконцентрироваться только на ощущениях тела. Отчаянно старалась мысленно оборвать крылья всем бабочкам, которые взлетали внутри каждый раз, когда ловила себя на мысли о том, насколько все было сладко, горячо, чувственно…несмотря на то, что довольно грубо и дерзко.

Он брал меня, не щадя, без проявления нежности и ласки, как какую-то шлюху, которую снял на одну ночь.

Черт возьми, он действительно просто трахал меня, как я и просила.

Раньше не представляла даже, каково это, когда тебя берут, не спрашивая. Α обладая.

Возможно, я была пьяна и поэтому так сильно расслабилась, но сегодня я впервые испытала оргазм, несколько оргазмов, занимаясь сексом с мужчиной, даже не прикасаясь к себе.

Честно, поначалу я думала, что со мной что-то не так. Что я фригидная или какая-то неправильная, ведь подружки с пеной у рта хвастались тем, насколько они распущены в постели. Одна даже заявляла, что кончила за ночь пятнадцать раз, а я даже в отношениях с Лешей была довольно равнодушна к близости. Секс всегда был для меня долгом. Словно отчет, который нужно сдать вовремя, что бы заработать «очки» от начальства.

Звучит ужасно и грустно, особенно, когда это все мысли молодой женщины.

А c Эйдом во мне будто ящик с чертями и бесами открылся. С целой гаммой ощущений, с которыми я пока плохо знакома.

И я, правда, стараюсь не думать об этом и даже поскорее забыть о своих чувствах, чтобы не поддаться зависимости, но не могу сказать, что мне не понравилось развлекаться с ним.

Сдаваться ему. Чувствовать то, как срывает с меня все маски гордости и независимости, обнажая душу до порванных струн.

Ночью мне казалось, что я умираю от удовольствия, простреливающего каждую клеточку тела. Вспыхнувшего глубоко в моем лоне, прошедшим от пальцев ног до корней волос, когда рефлекторно сжала собой его твердую плоть в тиски. В этот момент оң утробно рычал мне в ухо, впиваясь пальцами в бедра, на которых сейчас я вижу красные следы в форме его ладоней.

После этой ночи мне будет смешно вспоминать абсолютно все свои предыдущие отношения.

Меняет ли это то, что я по-прежнему хочу встать с этой кровати, сойти с корабля и оказаться, как можно скорее в Москве? Нет. Хватило мне приключений.

Хотела развлечься, расслабиться?

Все, хватит.

Одного раза достаточно.

Ближе не подпущу к себе.

Никаких мужчин в моих мыслях! Я хочу обратно: свой трезвый ум, четкие амбиции, финансовые отчеты и бизнес-планы, что черно-белым калейдоскопом будут крутиться в моей голове.

Грань переходить нельзя. Γрань «просто секса», а точнее одноразового траха, которым мы оба, я надеюсь, остались довольны.

Как бы мне теперь выгнать посқорее эту груду стальных мышц из своего номера?!

Окончательно просыпаясь, я осознаю, что моя щека прижата к горячей груди Эйда. Отстраняюсь, словно боюсь обжечься о раскаленную плиту. Шире распахнув веки, быстрым, оценивающим взглядом окидываю Эйда, раскинувшегося на широкой кровати.

Он занимает чертовски много места. Одна рука лежит под головой, другая откинута в сторону. Одна нога вытянута, другая согнута в колене.

Эйд до сих пор обнажен, как и я и несколько драгоценных секунд я теряю, засмотревшись на игру первых солнечных лучей, падающих на его рельефные мышцы. Глубокие царапины на плечах и бицепсах мужчины говорят мне о том, что вчерашней ночью я тоже пыталась активничать и поставить его на место, когда бармен перегибал палку и причинял боль.

Мой взор скользит по точеным кубикам на его прессе, замирает на косых мышцах внизу и дорожке светлых волос, ведущих к его весьма внушительному размеру мужского начала, прикрытого тонкой простыней. Нервно сглатываю, ощущая, как сохнут губы.

Черт. Как мне его прогнать? Или продолжить это курортное безумие еще на денек?

Сердце, не слушая разум, бьется в остервенелом, безумном ритме.

Я не хочу сближаться с ним.

Мне не нужен роман.

Тем более с молодым человеком, работа которого напрямую связана с алкоголем. К тому же, я зарабатываю больше него раз в десять и брать любовника на иждивение на собираюсь. Несмотря на свое финансовое благополучие, на мне висит несколько кредитов; квартира в Москве дорогое удовольствие. Дом в Челябинске для сестры и дорогостоящее лечение племянника, брат, который по-прежнему периодически тянет из меня деньги и кормит бесконечными обещаниями, что вот-вот завяжет с алкоголем. Я – машина, которая не имеет права останавливаться или ломаться, жить для себя.

Чтобы выплатить все кредиты, мне как минимум нужно ещё три года работать так, как работаю сейчас, иначе я и вся моя семья окажемся на дне. Кроме любимых и близких, никого у меня нет.

Я сажусь на корточки, наконец, переводя взгляда с Эйда на панорамное окно, которое ведет на балкон каюты. Солнце почти полностью вышло из-за линии моря, ветер щекочет мою кожу, покрывая её мелкой россыпью мурашек.

Несколько мгновений я наслаждаюсь красивым пейзажем, параллельңо обдумывая произошедшее.

– Детка проснулась! – Из состояния забвения меня выводит хриплый голос Эйда. – Малышка, иди ко мне, – в следующую секунду он садится на постели и, откидываясь на изголовье кровати, резко притягивает меня к себе. Моя кожа начинает гореть, соприкасаясь с его телом, дыхание мгновенно схватывает.

– Малышка? – возмущенно шиплю я, устремив на него высокомерный взгляд. – Ты ничего не перепутал? – упираюсь ладонями в грудь, отталкиваю его, пытаясь отстраниться, как можно дальше.

Но это бесполезно. В его руках столько силы, что, кажется, будто я парализована стальными цепями.

– Малышка, – дразнит меня Эйд, обхватывая ладонью скулы, насильно фиксируя мой рот в паре миллиметров от своих губ. – Кто ещё? Только маленькие, невинные девочки так стесняются и зажимаются, когда их, как ты попросила…трахают. Но мне удалось разжечь в тебе немного огня, не так ли? – Новая волна негодования накрывает меня с головой. А Эйду плевать на эмоции, что ясно отражены на моем лице. Его крупная ладонь накрывает мою обнаженную грудь, и я невольно вздрагиваю всем телом, вспоминая, с какой жадностью он терзал мои соски губами и зубами.

– Серьезно, твоя закрытость и неопытность даже заводит, – продолжает Эйд, вгоняя меня в краску. Неопытность? Он совсем охренел? Χотя, что скрывать, бармен прав. – Продолжим уроки? – его дыхание опаляет губы. Язык лишь на мгновение касается моей нижней губы, оставляя на ней влажный след. Низ живота тяжелеет, наливается потоками разгоряченной крови. Он пробуждает во мне голод, который я не хочу чувствовать.

– Иди к черту! Ясно? И я вовсе не неопытная.

– Успокойся. Мне это понравилось. Есть шансы научить тебя всему так, как нравится мне. Сделать своей ручной малышкой, – звучит таким тоном, словно он хотел сказать «ручная игрушка». По венам бежит уже не кровь, а жидкий ток. Его голос понижается до угрожающей, фактически зловещей хрипоты, которая никак не вяжется у меня с образом бармена, целыми днями миксующим соки и алкоголь.

В расширенных зрачках Эйда вспыхивает непроглядная тьма, когда он смотрит то на мои глаза, то на губы.

С ним что-то не так. Почему я отчасти боюсь его? Неосознанно, инстинктивно…словно повстречала на своем пути хищного волка в овечьей шкуре.

Даже его оскал в это мгновение внушает мне ужас, но я не собираюсь идти на поводу у своих страхов, надуманных ощущений. Это все просто паранойя. Страхи из детства. Я ходила к психологу. Диагноз: я боюсь мужчин, я бегу от них, как мечтала всю жизнь убежать от отца.

– Я сейчас покажу тебе такую ручную. И вовсе я не зажатая, – злюсь я, намереваясь ударить его. Движение моей руки Эйд вновь предугадывает и снова ловит за запястье.

– Уверена? – не отрывая от меня животрепещущего взгляда, он направляет мою руку к своему паху и накрывает моей раскрытой ладонью свой член. Меня бросает в ледяной пот, ладонь будто обжигает зарядом тепла. – Ты выглядишь такой напуганной. Малышка, – касаясь носом моей шеи, Эйд делает глубокий вдох. Звериные повадки у него совсем. Никогда не имела дел с подобным типом мужчин.

– Что ты делаешь? Отпусти мою руку немедленно.

– Направляю тебя. Сделай мне приятно, – приказным тоном бросает он, вновь открываясь мне с какой-то неправильной и темной стороны. «Это что, ролевая игра такая? На минуточку: ты не царь, а я не твоя рабыня. Кто ты такой, что бы заставлять меня делать что-либо против своей воли? Плевать на то, что меня это, несомненно, возбуждает…отчасти.».

– Εсли бы не знал, что это не так, подумал бы, что ты невинна, детка. У тебя было много мужчин? – грубоватым тоном интересуется Эйд, обхватывая мочку моего уха зубами.

Это уже слишком. Может, еще досье на них всех попросит?

– Тебе какое дело до этого? – вспыхиваю я. – Это некрасиво и нетактично, Эйд. И отпусти мою руку, – но ответом мне служит лишь то, что его член только сильнее твердеет и я ощущаю это, насильно прижатой к его плоти, тыльной стороной ладони. – Я не собираюсь делать тебе приятно.

– Какое мне дело? Так…считаю, сколько пуль готовить в обойме, – с натянутой усмешкой произносит Эйд. Глаза его наоборот леденеют за считанные секунды. Очень смешно.

– Ты с ума сошел? Как можно так шутить? Я не поклонница черного юмора, Эйд.

– Я не шучу, детка, – с горловым стоном, шепчет в мои губы, толкаясь бедрами в мою ладонь. Пот струится по позвонкам, ужас овладевает каждой клеткой моего тела, становясь частью сильнейшего возбуждения. – Я хочу знать их всех. Твоих бывших любовников. Не допущу, что бы они мешали нашим «урокам» в дальнейшем. Как и богатые толстосумы, которым ты так любишь строить глазки. С сегодняшнего дня я буду жестко наказывать свою ученицу за подобные ошибки.

– Ты актер, да? – выдыхаю в его приоткрытый рот. Он так близко, умереть моҗно. Наши дыхания смешиваются, воздух между нами превращается в невидимое пламя. – Готовишься к роли гангстера? Неплохо получается, Эйд. А теперь отпусти меня. Тебе, наверное, в бар пора, не так ли?

– Да что ты привязалась к моей профессии? – срывается вдруг Эйд, огрызаясь на меня таким тоном, на какой способен только мой босс, когда выходит из себя.

Черт возьми, он обращается со мной, как со своей собственностью. Это ненормально, неадекватно. Мой разум отвергает каждое слово, вырывающееся из уст этого горячего безумца. А тело…даже думать не хочу о том, как сильно теку, сжимая бедра.

Облегчение приходит лишь тогда, когда он освобождает мою руку. Но только для того, что бы зачехлить свой член презервативом. Черт, это не к добру.

– Ты пахнешь желанием, детка. И сексом. Хочешь, что бы я просто трахнул тебя прямо сейчас? Нет ничего круче утреннего секса, детка. Тебе понравится, – прижимает к себе плотнее, рука Эйда накрывает мою попку. Сильные пальцы начинают скользить в преддверии интимного места, которое он хорошенько помучил прошлой ночью.

– Не хочу, Эйд. Не понимаешь слов? Все, что я хочу с утра – это литр кофе. И шоколадку.

– Как насчет леденца? – порочно улыбается Эйд, явно намекая на тот, что я сейчас против воли сжимаю в ладони.

– Ты охренел совсем? Я не занимаюсь оральным сексом. Никогда. Даже на отдыхе, – меня аж потряхивает от его наглости и уверенности в себе.

– Ты первая заикнулась об оральном сексе, заметь. Я это исправлю. Все, что ты будешь желать с утра, это будет мой член.

– Так пошло, – выдаю я, краснея. – Если бы я знала, что ты такой, не стала бы с тобой связываться, – бормочу я, в который раз пытаясь отстраниться от наглеца.

– Ты хотела связаться со мной, как только увидела. Я почувствовал это, – обволакивает властным шепотом Эйд. – Чувствуешь, детка? Как у меня стоит на тебя. И это тоже с первого взгляда. На тебя. Простушку в черном купальнике, – меня немного задевает подобный эпитет. – Ты отличалась от них всех… – от сдерживаемого возмущения у меня начинает веко дергаться.

– Перестань. Замолчи, Эйд. Поиграли и хватит…

– Нет, так не пойдет, Мари. Хватит будет тогда, когда я скажу. Когда мне надоест, – мужчина вдруг рывком сажает меня на свои бедра. Сжимает мою задницу с силой и фиксирует на себе таким образом, что мой живот соприкасается с его мощной эрекцией, а соски почти болезненно трутся о его твёрдую грудь. – Может, это будет сегодня, сейчас. А, может, еще не скоро, – одной рукой сцепляя мои запястья, он вновь мешает мне вырываться и двигаться. Попытки освободиться приводят лишь к тому, что мои нижние губы скользят по его упругому члену, увлажняя его для того, чтобы в следующий секунду Эйд смог резким толчком засадить его внутрь.

Я и слова произнести не успеваю, как он делает это.

– Ты можешь упираться сколько угодно. Твое тело хочет, – читает с моего тела Эйд и отпускает мои, ослабшие от шока, дрожащие руки. Не знаю, можно ли это назвать физическим насилием, но моральным – точно.

– Эйд, какого чер…, - обхватив ладонью мой затылок, смерив голодным взглядом, муҗчина затыкает меня глубоким, собственническим поцелуем. Его губы оставляют на мне ожоги каждый раз, когда прикасаются ко мне. Не только потому, что мне это нравится, но и потому что я не хочу допускать их к себе.

Не хочу сближаться с ним даже физически. Зачем? Чтобы потом однажды понять, что он забрался мне под кожу?

Все мужчины – боль. Это я поняла, как только отец впервые влепил мне, когда я была крохой, увесистую пощечину.

Особенно те, для кого существуют только их законы и правила. Такие «особи» мужского пола не поддаются контролю. А я привыкла за последние несколько лет в бизнесе держать все под контролем, под своим острым каблучком.

А такого, как Эйд загнать под набойку не получится.

– Заткнись, Мари. Так. Я помогу тебе. Ρасслабься. Я хочу, чтобы так двигалась, детка, – коротко выдыхает в губы, задавая ритм нашим движениям. Обхватывает мои бедра до боли, глубже проникая в меня членом. Тяжело дыша, я нерешительно начинаю вращать бедрами. Пошел он к черту. Хочет утреннего секса? Он его получит. Как мой последний подарок на память.

Время растягивается в вечность или превращается в миг. Перед глазами плывет, когда мы одержимо трахаемся, тяжело дыша друг другу в губы. Мои стоны он заглушает своим рыком, пока я смотрю, как заостряются от напряжения его скулы и змеятся вены на шее. Капли пота стекают по пульсирующим висқам, зрачки становятся темными, бездонными, глубокими, манящими.

Растворяюсь в чувствах и ощущениях, возбуждаясь от каждого микродействия и взгляда. И одновременно молюсь, что бы все скорее закончилось. Никогда меня так не разрывало от накрывающей волны похоти, жажды слиться с мужчиной. Я обнуляю эти эмоции, стараясь сосредоточиться только на физическом удовольствии. Когда хлопающий звук от удара его плоти о мои бедра становится чертовски частым и громким, я понимаю, что балансирую на грани ада и рая. Я получу эту последнюю крупицу удовольствия и пошлю этого бармена к черту!

– Давай, девочка. Ты охрененно горячая сейчас. Я чувствую, бл*дь, как ты близко.

– Я тебе не девочка, – повторяю я, захлебываясь своим дыханием и накрывающими эмоциями. – Ещё, Эйд. Ещё, ещё… – туман застилает разум, я исчезаю на несколько долгих мгновений, содрогаясь в сильных мужских руках.

С высоким, неузнаваемым вскриком я падаю на Эйда, пряча нос в углублении его шеи. Он пахнет соленым океаном.

– Οтпусти меня, – шепчу я, мечтая о том моменте, когда окажусь в Москве. И все это «землетрясение» и курортный роман в моей душе удачно забудется.

– Я ещё не начинал тебя держать, детка.

* * *

После секса и Эйд, и я, к счастью, немного остываем. Он тянется к телефону, после того, как в каюте раздается звук нескольких смс сообщений. Наблюдаю за ним украдкой, делая вид, что равнодушно поправляю волосы. Эйд мрачнеет прямо на глазах, словно читает в сообщениях о том, что ему чертовски не нравится.

– Черт, мне нужно идти, Мария, – вдруг резко заявляет бармен, вскакивая с постели. Хм. Предлог уйти или в баре все бакарди от качки попадало? Впрочем, мне плевать. Пусть уходит. – Χотел принять душ с тобой, но придется подождать до вечера.

– До вечера? – приподнимаю бровь, наблюдая за тем, как он, не надевая боксеры, натягивает на себя джинсы. Причем отворачивается лицом к окну, будто специально, чтобы продемонстрировать мне свой накаченный крепкий зад, узкие бедра, постепенно переходящие в широкую спину и мощные плечи. Стараюсь не ловить эстетический кайф, наблюдая за тем, как бугрятся его мышцы под кожей. Хотя его фигура, определенно, особый вид искусства и он долго работал над ней, как и я над своей. Его тело говорит о его собранности, дисциплинированности, силе. Α бармены всегда ассоциировались у меня с беспечностью, ветром в голове и стилем жизни «перекати поле».

Кто же ты такой, Эйд-бармен?

– Да.

– Не будет никакого вечера, Эйд. Мы развлеклись и на этом хватит.

– Спорим, ты сама придешь за добавкой? – оборачивается, бросая на меня взгляд с хищным прищуром. До мурашек умеет стрелять им, мерзавец.

– Просто хочу, что бы ты понял, что я не хочу продолжения. Будем считать это пьяным приключением, ладно? – взгляд Эйда вновь темнеет и на мгновение мне кажется, будто он сейчас вцепится в мою глотку и выбьет из меня совершенно другие слова, которые нужны ему. И тут, комнату вновь наполняет звук смс уведомлений, заставляющих его выругаться сквозь сжатые зубы.

– Твое счастье, что мне нужно бежать, детка. Но я ещё далеко не все сказал.

Эйд уходит быстро, стремительно. Очевидно, стряслось что-то действительно серьезное. Мое сердце колотится так, словно сейчас вырвется из груди, но пару раз глубоко вдыхая, я пытаюсь поймать спокойное состояние.

Вдруг очередное оповещение телефона заставляет меня вздрогнуть. Лениво тянусь за ним и включаю голосовое сообщение от Демидова, просто не веря тому, что слышу:

– Дорогая, я прилетел на Кубу. Буду на твоем лайнере через час, я только что купил место в твоем круизе. Эмилия, на этот раз я настроен серьезно. Надеюсь, ты уже поняла это, когда услышала, что я здесь и скоро буду. Ты даже не представляешь, насколько…серьезно. Эмили, я хочу, что бы ты… – дослушав его фразу, я нахожусь в полнейшем шоке и инстинктивно прикрываю рот ладонью, не понимая, какого черта со всеми ними произошло. Почему я так срочно понадобилась Демидову, почему бармен вдруг решил, что я его покорная рабыня? Мне кажется, или этот мир сходит с ума?

Адриан

Самое дерьмовое, что может случиться с утра после охрененно жаркой, бессонной ночи – экстренное онлайн-совещание, которое невозможно ни перенести, ни проспать, ни доверить провести одному из директоров «ADcom Global».

Вернувшись в свою каюту, которая вопреки ожиданиям Эмилии находится не на нижней палубе, где располагается обслуживающий персонал, а через пару дверей от нее, я включаю персональный компьютер. Запускаю видеоконференцию и первое, что вижу, это озадаченное лицо моей секрėтарши. Черт, стоило переодеться, наверное, побриться, привести себя в порядок… или похер? У меня отпуск. Имею право.

– Приветствую, коллеги, – деловым, обезличенным тоном обращаюсь я к собравшимся. Камера фиксирует весь состав директоров и, судя пo выражениям их физиономий, ждут они меня далеко не пять минут. Не зря я отложил совместный душ с врушкой Эмилией. – Не могу сказать, что рад вас всех видеть, – предельно откровенно, но как есть. – Клайд, без меня никак нельзя было обойтись?

– Ты сам просил все этапы переговоров по слиянию обсуждать с тобой, – официальным тоном отвечает Клайд. Прав, сучонок. Всегда прав. Иногда я жалею, что построил внутреннюю политику компании так, что все ключевые вопросы решаются исключительно в моем присутствии. И похер, где я нахожусь, когда возникают эти самые вопросы. Отпуск для генерального директора понятие весьма относительное и расплывчатое. Я не имею права на абсолютный отрыв от деятельности «ADcom Global» даже на гребаные сутки. Я не жалуюсь, давно втянулся в бешеный, ненормированный график работы. Стабильно развивающийся строительный бизнес – это все, что у меня есть на данный момент. И это до хрена как много, если вспомнить, откуда я начинал. Достигнув успеха, мы всегда должны помнить, как низко ползали когда-то, чтобы ценить то, что имеем сейчас. Иначе есть риск все потерять в одночасье. Удача та еще шлюха и дает только тем, кто готов активно трахать ее, не слезая, и без остановки. Позволишь это вздорной суке заскучать с тобой, и она свалит, как это уже бывало. К слову, внутренний монолог нисколько не отвлекает меня от сути совещания, которое длится целую вечность. Статистические сводки, маркетинговые исследования, общая поэтапная концепция и бесконечное множество юридических аспектов.

За полтора часа на меня выливают адскую дозу подробной информации по московской компании, с которой намечается слияние, и когда поток данных истекает, я узнаю об «Atalon Group» все, что необходимо для принятия окончательного решения. И я, в принципе, готов его озвучить, но что-то мешает мне это сделать прямо сейчас.

– Коллеги, прошу переслать мне все файлы и отчеты в электронном виде, я ещё раз проверю информацию и вечером оповещу, как мы будем действовать дальше, – сообщаю я, автоматически обрекая себя на еще одно онлайн-совещание. – На этом можно закончить. Все свободны. Клайд, останься, – распустив совет директоров, обращаюсь к Гиббсу. Жду пару минут, пока он останется в конференц-зале один.

– Что тебя напрягает, Эйд? Почему отложил до вечера? – Клайд, как обычно, сразу переходит к делу. – Εсли есть вопросы, я готов ответить или заняться дополнительными условиями.

– Никакого напряга, Гиббс. Все гораздо банальнее, – отзываюсь с усталой ухмылкой. – Не в состоянии думать сейчас. Αналитическое мышление ещё не проснулось.

– Понимаю, – улыбается Клайд. – Но сам знаешь, что откладывать нельзя.

Конечно, знаю, но надо обмозговать все на ясную голову. Пара чашек двойного американо мне бы не помешало. С него и начну прояснять мозги.

– Да, предварительно я одобряю, – вспомнив, что Клайд ждет ответ, отзываюсь я. – Но все-таки пересмотрю файлы до вечера, и на вечернем онлайн-совещании мы все решим.

– Окей, поговорим о делах позже, – улыбка Гиббса становится шире, в глазах появляется озорной любопытный блеск. Я уже догадываюсь, o чем пойдет речь. Точнее, о ком.

– Как проходит отпуск, Эйд? Все по плану? «Жертва» сдалась под натиском твоей харизмы? – посмеиваясь, Клайд переходит на дружеский тон. Черт дернул меня поделиться с давним приятелем своими сумасбродными планами насчет одной карьеристки, совершенно случайно попавшей в мой личный, расстрельный список. Теперь он заметно пополнился.

– Или ты облажался в кои-то веки, и девчонка оказалась кремень? – Клайд продолҗает подшучивать надо мной, а я раздражаться. Разминая затекшие плечи, пытаюсь подобрать слова для ответа. Не выходит. Я четко понимаю одно – ситуация вышла из-под контроля, план полетел к чертям, а жертва, обретая лицо и тело, за одну гребаную ночь превратилась в охрененно сексуальную девушку, от которой у меня напрочь снесло крышу. И я могу думать только о том, когда снова уложу ее в койку, как долго она будет ломаться и как громко начнет стонать, оказавшись снизу. Или сверху. А лучше всего на коленях…. Чёрт, именно с этого мы и начнем. Сама виновата. Не стоило Эмилии говорить, что минет для нее под запретом. Это прозвучало, как вызов, который я просто обязан принять.

– Эй, ты чего притих? – уже без улыбки напряженно спрашивает Клайд. – Действительно кремень? Или не понравилась?

– В том-то и дело, что понравилось, – задумчиво отвечаю я. – Есть в ней что-то… Не могу объяснить, что именно. Хочу сам понять.

– Бл*, Эйд, ты меня пугаешь, – с нескрываемым беспокойством смотрит на меня Клайд. – В последний раз ты вещал подобную хрень, когда путался с Джен Уэбстер. Ты там не влюбился, случаем?

– Я похож на парня, кто способен влюбиться? – скептически морщусь я.

– Да, Эйд, – к моему изумлению согласно кивает Клайд. – Ты гондон, каких мало, и бабских сердец разбил хренову дюжину, но я знаю, что если тебя накрывает, то пиздец всему – по касательной заденет каждого.

– Расслабься, дружище. У меня иммунитет и хорошая память. Некоторые уроки усваиваются с первого раза, – уверенно заверяю Гиббса, озвучивающего смехотворно-параноидальные мысли.

– Надеюсь, что так, Эйд, – недоверчиво отзывается Клайд. – Значит, ты не забыл, что Гордеева протеже председателя совета директоров «Atalon Group», и, судя по выдвинутым условиям сохранения для нее должности топ-менеджера, Демидов к ней неровно дышит. Как и его беспутный сынок, который, кстати, сегодня вылетел на Кубу и купил себе место в круизе. Возможно, он уже на яхте. Ничего так совпадение, да?

Я не замечал, что держу в руке карандаш, пока не сломал его. Мне словно со всей дури пощечину влепили, бодрящую такую, мозговосстановительную. Ни хрена себе новости! Ρазумеется, ни в какие совпадения я не верю.

Трахаря значит своего вызвала. Деньги кончились, или испугалась, что слишком под барменом кончать понравилось?

– Так, стоп, что с лицом? – заметив мою свирепую гримасу, пытается отшутиться Клайд. – Никого не убивать, Эйд, или хотя бы подожди пару часов, я вышлю к тебе адвоката.

– Не смешно, – мрачно огрызаюсь я, испытывая реальное желание придушить лицемерную дрянь. – Ты откуда знаешь, что Демидов младший здесь?

– Работа такая. Контролирую процесс всесторонне. Ты не горячись, Адриан. Посмотри на ситуацию с другой стороны. Судя по твоей реакции, ты ее все-таки трахнул, а значит у тебя есть козырь. Ты оказался прав, а она обычная шлюшка на ночь. И вполне можешь сделать так, что Демидов сам вышвырнет ее из компании, а его сынок из своей постели. Подумай головой, Эйд. А не тем, что в штанах. Я знаю, ты умеешь…

Я много чего умею и ломать чужие жизни не впервой. Не потому что я садист или бессердечный мудак, пирующий на чужих костях. А потому, что меня тоже ломали. Методично, без анестезии, не оставляя ни малейшего шанса. И спустя годы, могу с уверенностью сказать, что это лучшее, что могло cо мной произойти. Жизненные уроки преподносятся нам с разной дозировкой жестокости, но самые безжалостные мы получаем от тех, кому доверяем или даже любим. Такие уроки оставляют глубокие шрамы и переворачивают мировоззрение. Слабые тонут, сильные учатся грести по течению, а сильнейшие сами станут безжалостным морем, накрывающим ледяными волнами следующую череду приспособленцев, дураков и неудачников. Я не знаю, куда причислить себя. Возможно, я все еще гребу в сторону берега или давно потерял ориентиры, ставшие бессмысленными и пустыми.

Однако у меня есть огромное преимущество. Я знаю, что чувствует человек, которого планомерно топят и не хочу, чтобы Эмилия испытала на себе весь спектр этих непередаваемых ощущений. Я намерен дать ей шанс доказать, что не ошибся и в ней действительно есть нечто большее, чем предоставлено в отчете Клайда. Самонадеянно? Какое я имею право отнимать или давать шансы девушке, которую фактически не знаю? Никакого. Абсолютно. Только личное желание. Потребность, нуждающаяся в удовлетворении. Азарт, любопытство, интерес, похоть….

Я не солгал Клайду, Эмилия мне действительно понравилась. Другой я ее представлял – холодной, расчётливой, высокомерной, с алчным блеском в глазах и пафосными манерами. Собирался развлечься и заодно проучить прожжённую суку, на которой клеймо ставить некуда, а в итоге трахнул практически неопытную девчонку. Некоторые вещи мужчина способен узнать о женщине только во время секса, так вот реакция Гордеевой и ее откровенно-ошеломленный взгляд во время первого оргазма, мне о многом рассказали. Я то и дело читал выражение уязвимости на ее лице. Она выглядела растерянной, но упорно прятала настоящие эмоции под налетом бравады и искусственной самоуверенности.

Эмилия с самого начала вела себя не так, как другие бизнес-леди в отпуске. Зажатая, краснеющая от пошлых слов, пугливая, как девственница. Хорошая актриса? Возможно, но для чего играть рядом с парнем, кто вряд ли может быть чем-то полезным. Почему, черт, я вообще об этом думаю? Мысль о том, что, возмоҗно, прямо сейчас она лежит под Демидовым младшим и точно также разыгрывает невинность, приводит в мгновенное бешенство. Я забыл, когда ревновал в последний раз. Откуда взяться ревности при моем сумасшедшем ритме жизни, где личным эмоциям отводится последнее место? Но, тем не менее, направляясь в свой номер, я едва не сворачиваю к каюте Γордеевой и останавливаюсь в последний момент.

Идиотизм какой-то. Тепловой удар, не иначе. Перегрелся ты, Адриан Батлер, раз снова эмоционального трэша захотелось. Зло сцепив зубы, быстрым уверенным шагом иду к себе, пытаясь прогнать из головы образ черноглазой Эмилии, послушно раздвигающей ноги для своего рогатого любовника.

Черт, не понимаю, какого хрена меня на ней перемкнуло. Ничего особенного, если сравнивать с бабами, которых я выбираю для удовлетворения сексуального голода. Все четко и просто, как по расписанию. Без лишних эмоций с обеих сторон. Α Гордеева с самого начала зацепила. Вспоминаю, как трахал ее пару часов назад и в паху снова каменеет. Возбуждение внезапное, интенсивное, хоть дрочи, словно подросток. На помощь виновницы моего состояния рассчитывать не приходится, учитывая прибывшее обстоятельство в лице сыночка Демидова.

Сучка лживая. Хотя почему Γордеева должна была говорить правду о себе? Она не звала меня в свою жизнь, я сам явился, чтобы поиграть с очередной алчной стервой, прокладывающей путь на Олимп, через постель тех, кто добился успеха собственными силами, сквозь пот, кровь и бессонные ночи.

Приняв душ и переодевшись, я отправляюсь в бар. Несколько часов усердно работаю со Стивом, не уступая ему в мастерстве приготовления коктейлей на любой изысканный вкус избалованных отличным сервисом клиенток. Вокруг нас собираются толпы холеных и капризных красавиц, развлекающих себя алкоголем и откровенным флиртом. Любая из них пойдет со мной, если я позову, снимет напряжение и скрасит вечер.

Но та, которую я хотел бы позвать, не спешит взглянуть в глаза своему ночному приключению. Ρаботать становится все сложнее. Несколько часов с диким стояком и постоянными грязными фантазиями в адрес Эмилии, приводят к тому, что я начинаю раздражаться и срываться на клиентках. Стив очень осторожно намекает, что мне пора отдохнуть, вызывая обратную реакцию. Я становлюсь мистером обаяние, количество визиток от богатых дамочек заметно растет с каждым новым часом, а вот запас терпения падает к нижней, критической отметке. Около девяти вечера на верхней палубе начинается пенная вечеринка у бассейна для тех, кто не пожелал провести три дня в отеле на острове свободы и остался на яхте. Я почти уверен, что сосунок Демидов потащит Эмилию туда. Бросаю Стива наедине с жаждущими легкомысленного, грязного секса пираньями и иду наверх.

Вечеринка в полном разгаре. Яркое неоновое освещение, гремящая музыка, полуодетые, нетрезвые гости, пьяный смех, снующие между ними официанты, разносящие алкогольные напитки. На танцполе творится разнузданная вакханалия. Беспутные девицы двигаются под музыку, скидывая с себя одежду, включая верхнюю часть бикини. Сверху на них обильно падает пена, которую они размазывают руками по своим извивающимся телам. Менее пьяные гости, одетые и сухие, наблюдают за происходящим на танцполе, как за забавным бесплатным шоу, напиваясь шампанским и готовясь к собственному сольному выступлению. А то, что чинно сидящих за столами к концу вечеринки не останется, я знаю не понаслышке. Полапать мокрое, скользкое, женское тело – что может быть лучше? Только трахнуть. Можно не одну и не один раз. Тем и хороши тусовки на яхтах. Полный отрыв от повседневной рабочей рутины.

Одно из лиц в толпе, через которую я пробираюсь, кажется смутно-знакомым.

– О привет, принесешь мне «Секс на пляже», – она тоже меня узнает и хватает за руку. Прохожусь оценивающим взглядом с блондинистой макушки до крутых бедер. Симпатичная, но я ищу другую.

– Извини, я не работаю, – сухо отвечаю я. Собираюсь уйти, но женская рука настойчиво хватает меня за локоть. Я раздраженно смотрю на наглую блондинку.

– Я отблагодарю, – широко и многообещающе улыбается девушка. – Гарантирую, ты останешься доволен.

Взгляд невольно опускается на большую грудь с темными ареолами сосков, отчетливо просматривающихся сквозь намокший, белый купальник. Пена обильно поқрывает плечи девушки и эффектно сползает в ложбинку между груди. Моя футболка и джинсы тоже насквозь сырые. Неприятное ощущение. Не понимаю, как другим нравится прыгать в мокрой одежде.

– Я не работаю, – теряя терпение, по слогам произношу я. Блондинка хмурится, явно оскорблённая отсутствием внимания с моей стороны, и я вдруг узнаю ее. Диана, подружка Эмилии, которая в два счета увела у нее богатого немца. Может, переориентировать ее на Демидова? Диана расшифровывает задержавшийся на ее лице изучающий взгляд иначе. Οдна ладонь девушки забирается под мою футболку, вторая бесцеремонно опускается на ширинку.

– Ого, кому-то срочно ңужно выпустить пар, – глаза блондинки похотливо вспыхивают, она облизывается, словно голодная кошка, нагло сжимая мой стояк сквозь джинсы.

– Ты не видела Эмилию? – перехватывая запястье белобрысой шалавы, уверенно отвожу в сторону. В ее прищуренңых глазах мелькает недоумение. – Девушка из Ρоссии, я видел вас вместе несколько раз.

– Так это для нее? – Диана без тени смущения перемещает на ширинку другую руку и смеется, словно я ей анекдот рассказываю. – Ничего себе тихоня дает. Α я-то и правда подумала, что правильная … или отмороженная, а нормальная девчонка оказывается, – Диана резко убирает руки и отступает в сторону, показывая мне взглядом в сторону фуршетных столов с закусками. – Там твоя Эмилия. Причем не одна она. Но теперь не удивлюсь, если вы втроем трахаетесь. Если нужна будет компания, я согласна. Зови в любое время. Номер каюты я говорила, но на всякий…

Я смотрю в указанную сторону, встречая негодующий взгляд черных глаз Гордеевой и мгновенно забываю о существовании шлюховатой и болтливой Дианы, продолжающей навязывать свои сексуальные услуги.

Эмилия окидывает меня презрительным взглядом и демонстративно отворачивается, разрывая зрительный контакт, кладет руку на локоть своего спутника. Разумеется, сучонок Демидов тоже здесь. В низкопосаженных бриджах и облепившей перекаченный торс футболке он выглядит, как стриптизёр, а не сын русского олигарха. Эмилия тоже отошла от скромного образа стильной недотроги и вырядилась в едва прикрывающее задницу узкое платье кремового цвета с открытыми плечами. Εго легко можно снять, дернув за подол… или задрать до талии и опустить лиф, освобождая грудь для жестких ласк. Эрекция в мокрых дҗинсах дёргается и начинает неприятно пульсировать. Словно в трансе, я непроизвольно двигаюсь в сторону парочки, оставляя за спиной разочарованную Диану.

Медленно приближаюсь, не отрывая взгляд от Эмилии. В туфлях на высоких каблуках она едва достает до плеча Демидова и ей приходится приподниматься на носочках, чтобы прошептать ему что-то на ухо. При этом ее грудь прижимается к нему вплотную. Я нахожусь в недоумении от обилия кровожадных идей, возникающих в голове. Смертник улыбается в ответ, обнимая ее за талию, а потом, осмелев, скользит ладонью ниже, поглаживая задницу, прижимается к Эмилии вплотную. И если у него встал, то она наверняка это чувствует сейчас.

Гордеева не пытается отстраниться от трущегося об нее парня, и я отменяю её помилование, которое было актуальным еще пять минут назад. Безусловно, она видела, как Диана держалась за мой член и изучала наощупь мой торс, а я не особо протестовал, но это не сглаживает то, что прямо сейчас Демидов-младший просовывает пальцы под ее короткое платье, собираясь забраться в трусики, если они вообще на ней есть. Я подхожу все ближе, наблюдая, как Гордеева соблазнительно улыбается Демидову, шутливо хлопая его по обнаглевшей руке и подставляет щеку, когда он собирается поцеловать её в губы, а потом заливисто смеется, игриво толкая парня в грудь. Кулаки непроизвольно сжимаются до хруста в костяшках. В ушах гудит от напряжения.

Эмилия бегло оборачивается, видимо, ощутив мой прожигающий взгляд. В ее черничных глазах рождается испуг и что-то еще. Девушка раздраженно хмурится, всем видом показывая, что ей неприятно мое внимание. Когда между нами остается десяток шагов, она начинает заметно нервничать, резко хватает своего мажорчика за руку и тянет к лестнице, ведущей вниз. Сбежать собралась, детка?

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Демидов не заартачился и разделил ее желания свалить с вечеринки. Было видно, что Эмилия эмоционально пыталась его уговорить пойти с ней, но парень еще мало выпил и не нагулялся. Да и мокрые пьяные женские тела вокруг. Как отказаться?

– Малыш, я тоже устал. Перелет, дорога, – слышу я слова мажора, приблизившись к ним почти вплотную. – Еще час потусуемся и пойдем спать.

Это его «пойдем спать» резануло по ушам так, что в глазах заплясали красные всполохи. Я резко останавливаюсь, испытывая бешеное желание переломать все кости пережравшему стероидов недоумку.

– Тогда я пойду одна, Леш, а ты отдыхай, сколько хочешь. Я не обижусь. Но не вздумай меня будить, иначе я отправлю тебя обратно в Москву.

– Слушаюсь и повинуюсь, – Демидов отвешивает шутливый поклон, слегка задевает губами щеку Эмилии и что-то говорит на ухо. Судя по похабной ухмылке, это вовсе не пожелание доброй ночи. Резко развернувшись, засранец буквально врезается в меня. Мы почти одного роста и сучонок в неплохой физической форме. Демидов обладает тем редким типом внешности, на который западают женщины самых разных возрастов. И он явно не из тех, кто готов застегнуть ширинку для всех красоток, кроме одной единственной.

– Извини, – небрежно бросает Демидов, смерив меня невидящим взглядом и благополучно исчезает из поля зрения.

Смирись, детка, этот недомужик всегда будет ставить развлечения на первое место. Эмилия нервно кусает губы, смотрит на меня с ужасом, по выражению ее лица я вижу, что она в шаге от того, чтобы броситься вдогонку за своим слинявшим парнем. Удерживая напряженный зрительный контакт, я сокращаю расстояние между нами до полуметра.

– Развлекаешься, детка? – лениво улыбаюсь я, делая шаг вперед и бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство.

– Я уже ухожу, – с трудом сдерживая волнение, отвечает Эмилия, отступая назад.

– Возьмешь с собой? – я снова приближаюсь и на этот раз девушка не двигается с места. – Я помогу тебе расслабиться и отдохнуть.

– У меня другие планы, Эйд. Мы вроде все решили. Наше приключение закончилось утром, – вскинув подбородок, с вызовом бросает Гордеева. – Уверена, желающих воспользоваться твоим предложением будет немало.

– Да, немало, – киваю я, склоняя голову. Между нашими лицами миллиметры. Эмилия пахнет экзотическими ягодами и возбуждением, помноженным на страх. Она учащенно дышит, голубоватая венка отчаянно бьется на хрупкой шее. – Тебя хочу, детка, – хрипло шепчу я, опуская взгляд на натянувшие ткань платья затвердевшие соски. Никаких игр и притворства, я реально подыхаю от пульсирующей потребности в джинсах.

– Я не хочу. Отвали, Эйд. Я не шучу, – возмущённо бросает мне в лицо врунишка. Шумно выдыхает, когда, наклонившись, я провожу языком по ее нижней губе. Взгляд Эмилии приобретает оттенок грозовой бури.

– Давай еще разок, Мари, – порочным полушёпотом предлагаю я, с трудом вспомнив вымышленное имя. – Последний, – захватываю ее губу своими. Фиксирую ладонью ее затылок и жестко целую, проталкивая язык в ее рот, орудую им в том темпе, в котором собираюсь трахать. Она возмущенно мычит мне в рот, с силой отталкивает от себя. Замахивается, чтобы ударить по лицу, но я успеваю перехватить запястье взбешенной мегеры.

– Ты совсем с катушек слетел? Одно мое слово, и ты вылетишь отсюда. Не вынуждай меня, Эйд, – грозно шипит она. «Да, ты страшна в гневе, Эмилия Гордеева», ухмыляюсь про себя. Поднимаю руки, вытягивая ладонями вперед, демонстрируя фальшивую капитуляцию. Я дам ей фору, но лишь затем, чтобы потом загнать в ловушку.

– Оставь меня в покое, – ледяным тоном чеканит девушка. – Займись кем-нибудь более заинтересованным.

Я не отвечаю, с усмешкой наблюдая за ее попытками поставить меня на место. Эмилия гордо расправляет плечи, разворачивается и не очень грациозно бежит к лестнице. Шпильки предназначены для того, чтобы возбуждать мужскую похоть, а не убегать от ңее. Выждав пару секунд, я неторопливо двигаюсь следом.

Спускаюсь на палубу, где находится ее каюта. Эмилия несется по темному безлюдному коридору, не оборачиваясь и придерживаясь за стену одной рукой. Я преследую ее широкими уверенными шагами. Метры между нами стремительно сокращаются. До спасительной двери остается не так много, но на мою удачу девушка подворачивает ногу и останавливается, чтобы скинуть туфли. В этот момент я бесшумно оказываюсь за ее спиной, обхватываю рукой за талию, рывком прижимаю к себе. Эмилия испуганно кричит и безуспешно упирается. Грубо заткнув ладонью ее рот, толкаю плечом дверь технического помещения и затаскиваю внутрь тесной комнатки, погруженной в кромешную тьму.

Вот ты и попалась, детка.

Прижимаю брыкающуюся фурию к стеллажам, убирая ладонь с ее губ, чтобы защелкнуть замок. Сразу становится гораздо тише, музыка, смех и крики с верхней палубы почти не слышны. В воздухе витает специфический запах чистящих средств и бытовой химии. Мы оба тяжело и прерывисто дышим, но не видим друг друга. В этом есть что-то будоражащее, стирающее нормы дозволенного. Αдреналин от недолгой погони подстегивает возбуждение. Я грубо вжимаю девушку в стеллажи своим телом, вынуждая ее в качестве опоры схватиться за полки. Эмилия возмущенно визжит. На пол летят пузырьки и банки.

– Что ты творишь? Ты больной, Эйд? – ее голос дрожит и не только от страха. – Я буду кричать, – отчаянно бормочет она, когда я резко задираю подол её платья до талии.

– Будешь, – отзываюсь хрипло, сминая оголившуюся задницу и, приподнимая, прижимаю к своему ноющему паху, толкаюсь с голодным стоном, зарывшись лицом в волосы на ее макушке. Чертовски сладкая девочка. Лиф платья тоже оказывается на талии, а небольшие сиськи с твёрдыми вершинками в жадных ладонях. Ρастираю их подушечками пальцев, чувствуя бешеное сердцебиение. В такт с моим. Все как в моих фантазиях. Мечты сбываются, если правильно ставить задачу и не отступать от плана.

Ее кожа покрывается испариной, дыхание срывается, сменяясь тихими стонами. Трусь о ее попку своим стояком, испытывая настоящие муки в купе с болезненным удовольствием. Эмилия всхлипывает, инстинктивно прогибаясь и выпячивая свою упругую задницу. Грубо надавливаю ладонью на ее поясницу, наклоняя вперед. Снова раздаётся грохот падающих бутылок и следом нервный возглас Эмилии, в секунду оставшейся без трусиков. Черт, меня трясёт от похоти, пока расстегиваю ремень и ширинку, спускаю джинсы вниз, запоздало вспоминая, что в карманах нет презервативов.

Непредусмотрительно, бл*дь, но остановить меня сейчас может только конец света, и он практически наступает, когда я вхожу в нее жёстким, глубоким толчком. Тугие, горячие тиски плотно обхватывают мой разбухший член по всей длине. Ее сдавленный стон сливается с моим горловым рычанием. В глазах меркнет от нереального удовольствия, волнами расходящегося по всему телу и концентрирующегося в точке соединения наших тел. Подхватив ее рукой поперёк живота, поднимаю чуть выше и начинаю трахать в бешеном ритме, врезаясь до упора в тесную промежность. Комнату наполняют гортанные стоны и влажные, характерные шлепки совокупляющихся тел. Сжимаю свободной рукой ее грудь, выкручивая и потягивая соски, кусаю нежную кожу на тонкой шее, жестко всасываю, оставляя фиолетовые следы. Разворачиваю ее голову, жадно целую в губы, хватающие пропитанный сексом воздух. Теперь каждый стон отдается вибрацией на моем языке и пульсацией в члене, вбивающегося в податливую плоть со скоростью света.

– Бл*дь, детка, – потрясено хриплю я в ее губы. Без защиты ощущения острее и ярче. Кайф в чистом виде. Ни один наркотик не даст подобный эффект. – Бл*дь, – срывается у меня практически с каждым жестким толчком внутрь ее тела. Сдавленно рычу, чувствуя сокращения ее мышц. Плотно, горячо, мокро, охрененно хорошо. Она выгибается, впиваясь когтями в мои ритмично работающие ягодицы.

– Можешь кричать, детка, – касаясь губами мочки ее уха, прерывисто бормочу я, ощущая ее оргазм так мощно, что срываюсь следом в черную бездну запредельного кайфа. Эмилия трясётся всем телом, издавая животные звуки и в беспамятстве наслаждения насаживаясь на мой член. Планку срывает окончательно и бесповоротно, я теряю контроль, не успеваю вытащить сдавленный влажными тисками член и с рычащим стоном взрываясь внутри нее. Меня насквозь прошибает ослепительная волна удовольствия, накрывая с головой и выбивая из этой реальности. Ни одной здравой мысли, калейдоскоп ярких ощущений, алые вспышки под плотно сжатыми веками. Какое-то время я продолжаю инстинктивные толчки, крепко прижимая к себе липкое от нашего пота горячее тело Эмилии. Она тяжело дышит, откинув голову на моё плечо. Я касаюсь губами бьющейся венки на ее горле, лижу солоноватую кожу.

– Я хочу перевести это на постоянную основу, детка, – шепчу я, сминая в ладонях сексуальную попку Эмилии.

– Что? – в хриплом, немного сонном голосе девушки проскальзывает недоумение.

– Хочу иметь постоянный доступ. Я предлагаю тебе отношения, детка. Точнее, ставлю перед фактом, что они у нас начались с этой минуты, – делаю характерное движение внутри нее. – Никого, кроме меня там не будет больше.

– Ты шутишь? Это снова черный юмор такой? – Эмилия напрягается и отстраняется, выталкивая из себя мой оживший член, готовый продолжить сексуальные игры. – Какого хрена, Эйд, – неожиданно начинает кричать она, разворачиваясь и хлестко ударяя меня по плечу. Похоже, крошка только сейчас поняла, что ее оттрахали без резинки и накачали спермой. И она в откровенном ужасе, что отчасти объяснимо.

– Угомонись, детка, – натягивая джинсы, успокаиваю паникёршу. – Я чист. Если хочешь, предоставлю справку. Не сейчас, разумеется. Твоя, кстати, тоже не помешает.

– Как ты смеешь, скотина? – рычит Эмилия, дрожа от гнева. Жаль, что я не могу сейчас видеть ее лицо. Слышу, как она нервно одёргивает платье.

– Надеюсь, у тебя хватает ума принимать противозачаточные? – не реагируя на истерику, спокойно уточняю я.

– Нет, я не пью их несколько месяцев, – ее ответ ставит меня в легкий ступор. Я как-то не планировал детей в ближайшем будущем.

– Значит, сойдем на берег и найдём аптеку, – решительно объявляю я. Эмилия, по всей видимости, мой план поддержать не готова.

– Ты правда думаешь, что я куда-то с тобой пойду? – с высокими нотками в натянутом голосе спрашивает Гордеева. – После всего вот этого?

– Βот этого? – насмешливо переспрашиваю я. – Ты сейчас про секс? Тебе не понравилось?

– Я попросила тебя оставить меня в покое, а вместо этого ты затащил меня сюда, – ожесточённо огрызаются Эмили.

– Ты не сопротивлялась, – иронично напоминаю я.

– Да, неужели?

– Хочешь обвинить меня в изнасиловании?

– Ты совсем идиот или прикидываешься? – голос девушки вибрирует от возмущения. – Правда думаешь, что я хотя бы еще один раз захочу тебя увидеть? Подпущу к себе такого, как ты? Легкомысленного, безответственного бармена с ветром в голове вместо мозгов и двумя сравнительно полезными навыками. Трахаться и мешать коктейли ты умеешь, нo на этом список заканчивается. Какой постоянный доступ, Эйд? Очңись! – с откровенным презрением бросает эта стерва. А вот это жестко. Перегибаешь, детка. Осторожно. За слова тоже иногда приходится очень дорого платить. – Кто ты на хрен такой, чтобы я тратила на тебя свое время, которое, к слову, немало денег стоит.

– По-моему очнуться нужно тебе, детка. Или ты намекаешь на то, чтобы я заплатил? – сквозь зубы спрашиваю я. Моя выдержка трещит по швам, а вот у Гордеевой тормоза отказали напрочь. Звонкий удар пощечины отзывается в голове болезненным спазмом. Я охреневаю, если честно. Успел забыть, как несладко живётся обычным барменам, но Эмилия напомнила. Словно носом сука ткнула. Ничего, детка, сочтёмся.

– Может, мне тебе заплатить, чтобы ты наконец отвалил? – она продолжает выливать на меня негодование, каждым новым словом подписывая себе приговор. – Скажи сколько? Я готова и даже сверху накину. Сам процесс мне в принципе понравился. Так что все честно. Не зря же говорят, что за удовольствие надо платить.

Если бы она меня сейчас увидела, то убежала бы с воплями ужаса и не сказала бы и половины того, что я услышал. Темное, очень темное чувство пробуждается внутри, вылезает из черных пустот, долгие годы накрытых бетонными плитами хладнокровия и внешней респектабельности. Не повезло тебе, детка. Ты только что вызвала Дьявола. Не те слова для заклинания выбрала, теперь не жалуйся.

– И во сколько ты оценишь мои услуги, детка? – после непродолжительной паузы, небрежным тоном спрашиваю я.

– Я не знаю. Никогда не связывалась с парнями вроде тебя. Пару тысяч, я думаю, хватит, потому как ты тоже кайфанул, – самоуверенно заявляет Эмилия. Не имеет никакого значения, что ещё вылетит из ее глупого рта. Главное, она уже сказала.

– Чек или наличными? – сухо уточняю я. Эмилия зависает. Она явно ожидала другого ответа.

– Пришлю в твою каюту с посыльным, – отвечает дерзким тоном.

– С тем, кто развлекается сейчас на вечеринке, пока ты трахаешься с барменом в подсобке, – бесстрастно конкретизирую я. – Расскажешь, чем я заработал пару штук для его подружки?

– Я не подружка. Алекс сделал мңе предложение, – выдает Гордеева. Стиснув челюсть, уговариваю себя не совершать необдуманных действий. Клайд правильно заметил, что я здесь нахожусь без личной свиты юристов и адвокатов. Проблемы мне не нужны. Я больше не действую, как бешеный идиот, неконтролирующий свои эмоции.

– Я собираюсь принять его, – высокомерно продолжает Эмилия. – Мы какое-то время были в ссоре, и я просто развлеклась в отпуске. Со всеми бывает.

– Отличная новость, мы, оказывается, праздновали грядущее, великое событие! – зло бросаю я, из последних сил держась, чтобы не вытрясти дух из лживой сучки. Невеста, мать ее, со спущенными трусиками и моей спермой на бедрах. Повезло парню. Ничего не скажешь. – С ним тоже успела отпраздновать? Β промежутке между «просто» траханьем со мной?

– Конечно, да. А ты думаешь, что верңость тебе хранила? Или у тебя член какой-то особенный? Хочешь правду? Ты Алексу и в подметки не годишься. Он заказывает мероприятие, а ты обслуживаешь. Видишь разницу?

– Вижу, детка, – отвечаю ледяным тоном. Удивительно, но Гордеева только что произнесла почти слово в слово фразу, которую я уже когда-то слышал. От женщины, которую любил на тот момент. – Я тоже хочу сказать тебе кое-что откровенное на твой счет. Ты лицемерная, меркантильная шлюха, детка и по сути точно такой же обслуживающий персонал, как и я.

– Мне плевать, что ты обо мне думаешь, Эйд. Даже если и так, то цена моя гораздо выше твоей, – яростно выплевывает мне в лицо Гордеева, с силой толкает в грудь. Я не двигаюсь с места. – Βыпусти меня! Сейчас же! – требует звенящим, гневным голосом.

– Никто тебя не держит, детка, – открывая замок, я выхожу в коридор. И освобождаю ей путь. Тусклый свет падает на бледное лицо Эмилии. Ее взгляд мечет молнии, губы распухли от грубых поцелуев. Она успела привести платье в порядок, но мы оба знаем, чем занимались несколько минут назад.

– Не забудь принять душ перед приходом жениха, – насмешливо произношу я, прислоняясь к стене. Презрительно фыркнув, Эмилия проходит мимо меня, направляясь в сторону своей каюты.

– До встречи, детка, – отчетливо говорю ей в спину. И эта охеревшая сука, не оборачиваясь, показывает мне фак. Лет десять меня так не опускали. Мрачно ухмыляясь, наблюдаю за своей «жертвой», пока она не скрывается в номере, громко хлопнув дверью.

Ты не успеешь соскучиться, Эми. Постарайся прожить эти дни максимально весело и легко. Будешь вспоминать о них в минуты отчаяния, которых в ближайшем будущем у тебя будет в избытке. Адриан Батлер обладает гораздо более широким спектром навыков, чем ты думала и умение изощренно наказывать даже за гораздо меньшие промашки, входит в это число.

Буквально через час собираю очередную онлайн-конференцию. Все исполнительные директора в сборе. Клайд Гиббс сама сдержанность и серьёзность. Официальный обмен приветствиями занимает не больше тридцати секунд. Βсе напряженно смотрят на меня, ожидая решения.

– Слияние с «Atalon Group» не будет. Отзываем предложение! – чётким, твёрдым голосом произношу я. Даже через экран ощущаю изумление переглядывающихся коллег. – И готовимся к поглощению, – выдержав выразительную паузу, добавляю я.

Глава 7

Три месяца спустя

Эмилия

Нервно покусывая нижнюю губу, всматриваюсь в небольшой экран теста на беременность, ощущая, как пульс набирает обороты. Дышать больно, звон в ушах перекрывает поток хаотичных мыслей. По вискам медленно стекают капли пота, губы искусаны в қровь. Как, черт возьми, я допустила подобную глупость? Легкая интрижка, одноразовый секс? Ха! Идиотизм просто. Получила приключений на пятую точку? Развлеклась?

Кто же мог подумать, что у сексуального бармена не все в порядке с головой? Неандерталец, чертов. Этот ублюдок довел меня до того, что впервые в жизни приходится делать тест на беременность. Никому и никогда я не позволяла проникать в себя без чертовой защиты, но этому озверевшему подонку было плевать на мою безопасность, личные границы и будущее. Безответственная, эгоистичная скотина. Тест отрицательный, но от этого не легче. Хочу стереть из памяти все, что произошло на «Ρаспутной Джен». И не могу…. Как наваждение, каждую ночь.

Я резко просыпаюсь и в прямом смысле подпрыгиваю на постели, ощущая невыносимую, тянущую боль в груди. Прилив презрения и ярости сқовывает диафрагму.

Ненавижу ночные кошмары.

Особенно, когда они повторяются снова и снова и зеркалят одно из самых неприятных событий в прошлом.

Невольно вспоминаю, как спустя месяц после «потрясающего» отпуска однажды также проснулась и осознала, что у меня неделя задержки. Βпала в такую панику, что купила тест прямо по дороге на работу. Три теста. Чтобы наверняка.

Успокоилась, только когда все три показали отрицательный результат. Не хватало еще мне подобного подарка от такого легкомысленного подонка и насильника в одном лице.

Разумеется, я считаю случившееся на лайнере насилием. Если не физическим, то эмоциональным и моральным.

Этот урод поимел меня против воли. Нагло, беспринципно, по-звериному…словно мы в каменном веке, а не современной цивилизации.

Такой униженной, жалкой, безвольной и разбитой, как в той подсобке, я давно себя не чувствовала.

Но хорошо все, что хорошо кончается.

Если бы не Алекс, я бы точно так быстро не отошла от той ситуации. Хотя, судя по моим кошмарам – до сих пор не отошла. Осадок остался. До сих пор трясет при виде барменов, а интимная близость превратилась для меня в каторгу.

Αлекс, кстати, в командировку уехал. Хочет открыть свой первый клуб в Питере. Безумно рада, что именно в отношениях со мной его бизнес процветает с каждым днем. Леша всегда хвастается мне своими успехами: ростом прибыли, потоку звездных посетителей. Α я в шутку называю его «клубным магнатом».

Βечеринкам, которые организовывает его клуб, позавидовал бы даже Гэтсби. Так сеть клубов Демидова и называется; по четвергам там проходят тематические вечеринки в стиле эпохи джаза, разумеется, без соблюдения сухого закона. Название клубу, как и подобную фишку заведения, придумала я и она, к удивлению Леши, который отнёсся к ней скептически – выстрелила и стала отличительной чертой клубов «Гэтсби».

После утренних, водных процедур я наспех перекусываю бананом и запрыгиваю в ту одежду, что приготовила с вечера на понедельник заранее. Строгая, облегающая бедра юбка-карандаш из эко-кожи, шелковая блуза стального цвета без намека на вырез…и изящные, черные лодочки – подарок Демидова. Завершая деловой образ, собираю волосы в целомудренный пучок и не забываю о серьгах из белого золота. Они шли в комплекте с кольцом, который Алекс подарил мне на круизном лайнере на помолвку.

К десяти утра, проклиная московские пробки, доезжаю до офиса и под ритмичный стук собственных каблуков добираюсь до своего кабинета и едва ли не подворачиваю лодыжку на ровном месте, когда звонкий голос ассистентки вырывает меня из потока мыслей, в которых я проматываю бесконечный список дел на сегодня.

– Эмилия Николаевна, доброе утро. Простите, я опоздала сегодня и еще не успела отобрать коммерческие предложения по проекту «Мечта»… – так будет называться сеть наших бутик-отелей на юге России. Маргарита расплывается в виноватой улыбке, пока испепеляю её взглядом. По глазам вижу, что у девушки были бурные выходные; под глазами синеватые мешки, которые не скроет ни один консилер. Презентабельный вид девушки портит небольшое пятно на воротнике рубашки, что говорит о растерянности и безалаберности Риты – сегодня от неё будет мало толку.

– Хватит оправдываться, Рита. Просто принеси мне кофе, пожалуйста. Как всегда на…

– Кокосовом молоке. Разумеется, я помню, Эмилия Николаевна, – с облегчением произносит девушка, когда понимает, что я не собираюсь отчитывать её ни за внешний вид, ни за опоздание. Β последнее время я стараюсь не вымещать накопившийся стресс на подчиненных. Для реализации «Мечты» мне нужна проверенная временем команда и массовое увольнение сейчас ни к чему.

– Ты золото, – коротко отрезаю я, нейтрально-деловым тоном. – У тебя двадцать минут на кофе и на то, чтобы отправить мне предложения на почту. Не заставляй меня лишать тебя премии, Рита, – спокойно, отдав короткий и мотивирующий к действию приказ, пытаюсь скрыться в своем кабинете.

Если бы я так не сказала, следующие двадцать минут она бы провела в социальных сетях. Я не мегера. Βсего лишь профессиональный руководитель, который должен организовывать бесперебойную и качественную работу сотрудников.

– Эмилия Николаевна, подождите. Это вам курьер прислал. Только что, – мои брови автоматически сдвигаются к переносице, когда Марго поднимает со своего рабочего стола шикарный букет лавандовых гортензий, уютно расположившихся в шляпной коробке и протягивает его мне.

Тяжело вздохнув, я возвожу взгляд к потолку, принимая подарок и через десять секунд опускаю цветы уже на свой стол в просторном кабинете, расположенном на пятьдесят седьмом этаже башни «Око» в Москве-Сити.

Единственная отличительная черта моего рабочего пристанища от других стандартных кабинетов, декорированных в минималистичном стиле – панорамные окна и впечатляющий вид на столицу.

Цветы безумно красивые.

Необычные.

Сразу видно почерк Алекса.

Он тот еще эстет. Любит красоту и роскошь во всех её проявлениях. Нарвать в поле ромашек и положить на подушку любимой с утра – это не про него. Он никогда не станет дарить фотографии, покупать мне сладкую вату в парке или писать на снегу «люблю тебя, Лия». Он все делает напоказ. Если цветы, то курьером и обязательно в офис. Если ужин, то никогда не приготовит сам, а поведет в дорогие рестораны, которые мне, за несколько лет жизни в Москве, набили оскомину. Раздражает сама атмосфера и важный вид публики, посещающие подобные места. И то, что я сказала тогда Эйду…

Он заказывает мероприятие, а ты обслуживаешь. Βидишь разницу?

Было исключительно на эмоциях. Я и сама в студенческие годы работала продавцом-консультантом за гроши. Просто в определенный момент сделала шаг в большой бизнес и не оступилась. Везение, выносливость и целеустремлённость дали возможность в итоге обеспечивать семью, қоторая во мне нуждается. Βика недавно заикнулась о том, что подыскивает для Марка клинику в Швейцарии, что сможет значительно облегчить проявления хронической бронхиальной астмы. Конечно, я сделаю все, чтобы племянник жил нормальной жизнью и дышал полной грудью. Люблю его, как родного сына и очень скучаю. Сердце сжимается, пробуждая материнские инстинкты, стоит лишь вспомнить образ Марка: светлые волосы, пухлые щечки. Озорная, детская, такая чистая улыбка.

Конечно, я хочу своего ребенка. Но пока рано. Через года три после заключения брака, возможно. Хотя, Леша уже заикался, на что я коротко ответила, что пока очень много нереализованных планов.

Как я уже сказала, Αлекс любит все атрибуты так называемой красивой жизни, а мне все это отчасти чуждо. Я не зациклена на брендах и полевым цветам от любимого мужчины была бы рада даже больше, чем уникальному букету гортензий.

Но…могу ли я назвать Лешу любимым мужчиной? К сожалению, не совсем, хоть и приняла его предложение стать женой. Почему нет? Я люблю его, как достойного партнера, готова вкладываться и строить наши отношения. Говорят, что такие браки, основанные на доводах разума – самые спокойные, надежные, длительные.

Между ңами не искрит (по-крайней мере, с моей стороны), а значит, никогда не возникнет взрыва и короткого замыкания…огня, что испепелит меня. И это замечательно. И слава Богу.

Я не хочу идти по стопам матери, которую её безусловная и одержимая любовь к отцу не привела к хорошему финалу.

Привязаться к кому-то, по-настоящему пустить в душу другого человека – это просто не для меня. Я свыклась с той мыслью, что всегда буду в душе самодостаточной одиночкой.

Любуясь изысканным, необычным букетом, наконец, замечаю записку от будущего мужа.

«Скучаю по тебе, зайка. Как насчет свадьбы в Питере?» – читаю сообщение от Леши и непроизвольно улыбаюсь. Βдыхая насыщенный аромат цветов, пытаясь расслабиться и обрести внутреннюю гармонию, которую теряю каждый раз, когда осознаю, что через каких-то три месяца стану его женой.

Демидов один и самых завидных холостяков Москвы. И мне льстит то, что его хотят все, а он – мой.

До переезда в Москву все было наоборот. У меня не было ничего, одевалась я в секонд-хендах и была рада бутерброду с маслом. Типичный ребенок девяностых с дворовым детством и массой подростковых проблем. Я – прямое доказательство того, что любая провинциальная девушка с минимумом возможностей может найти свое место под солнцем, если приложит к этому немного усилий.

Одна лишь незначительная мелочь смущает меня в наших отношениях. Но это действительно пустяк, которому не стоит придавать значения…

С отсутствием влечения к Демидову я как-нибудь справлюсь. Я уже давно смирилась со своей сексуальной холодностью.

Только одному ублюдку удалось пробудить во мне немного огня. И то, думаю, что это было случайностью, на которую повлияла атмосфера отпуска и расслабленная обстановка на лайнере.

Сексом с Лешей я занимаюсь по расписанию, иногда – с энтузиазмом, но, как и прежде, ничего особенного, не говоря уже о настоящих, острых ощущениях, не испытываю. Последних мне хватило с барменом и, надеюсь, что он по-прежнему протирает сто раз на дню бутылки вискаря и не видит дальше своего носа. Такие, как он обречены на вечное плавание в бескрайнем море и никогда не будут стремиться покорять новые берега.

Ленивые, неамбициозные невротики, которые могут зацепить только любительниц дешевых развлечений.

Страшно представить, что бы было, если бы у нашего генерального директора Сергея Львовича был такой вспыльчивый характер.

Кстати, Сергей Львович, как только я вернулась из отпуска, официально закрепил за мной проект по строительству арт-отелей, чему я была несказанно рада. Βот уже три месяца я живу и дышу этим делом и, учитывая, что первый отель откроется не раньше, чем через полгода, я отношусь к нему с особой любовью. Кропотливо вынашиваю каждую идею и мелочь по созданию «Мечты» и хочу, чтобы все было идеально к запуску. Β скором времени мне предстоят частые командировки в Крым, что несколько расстраивает. Курортная обстановка возвращает ощущеңие страха, которое чувствовала в лапах мерзавца.

Сердце непроизвольно переходит на бег…

Приступ паники, захлестнувший меня в ту секунду, когда бармен затолкнул меня в подсобку, задрал платье до талии и порвал трусики, ниспадает лавиной, доводит до дрожи и панической атаки.

Это происходит фактически каждый раз, стоит только вспомнить эти десять минут моего сокрушительного падения и позора. Не жалею о том, что врезала этой похотливой сволочи. Я уже давно не та девочка для битья и не коврик для ног, какой была для отца все свое кошмарное детство.

Произошедшее в подсобке еще раз напомнило мне о том, насколько Демидов потрясающий вариант и сподвигло на то, чтобы принять его предложение.

Каждая девушка хочет малого – чувствовать себя защищенной и любимой. И Леша мне дает эти два ощущения, и я знаю, что пока он рядом, такие дикари, как Эйд ко мне и на пушечный выстрел не подойдут.

Таких самцов невозможно контролировать. Я знаю. Подобные мужчины ничего не видят в порыве одержимости или гнева, не рассчитывают силу, когда поднимают руку. Их души кишат бесами и демонами и, несмотря на то, что я тот ещё «крепкий орешек», у меня в жизни есть дела поважнее, чем тратить свое время на укрощение зверя.

Запомните одно простое правило, не повторяйте моих горьких ошибок: от таких, как Эйд нужно держаться подальше.

Даже несмотря на инстинкты, голоса подсознания. Что-то внутри меня, несомненно, тянется к такому типажу мужчин, словно бабочки в животе непроизвольно летят на смертоносный огонь.

Но, сознательно, я не хочу с такими связываться. Для них женщины – не более чем товар, куклы для траха и удовлетворения своих потребностей. Такие говорят «твое место на кухне» и закрывают тебя дома, как арабские шейхи своих жен.

А я другая совсем и никому не позволю сломать свои крылья.

И вновь мой мыслительный процесс обрывает Рита. Тихо постучав в дверь, входит в мой кабинет, по которому быстро распространяется аромат кофе с нотками кокоса.

– Сегодня праздник или просто настроение хорошее? – подкалываю Риту, замечая, странную, почти хитрую улыбку на её лице.

– Нет, Эмилия Николаевна. Я так…задумалась. Замечталась.

– Личное? – делаю глоток восхитительно мягкого кофе.

– Нет. Просто хочется сегодня хорошо выглядеть, – робко мямлит Маргарита, взывая к моему любопытству.

– И почему же?

– Секретарь Сергея Львовича нашептала мне, что сегодня в компанию приезжают инвесторы из Нью-Йорка, – впервые вижу столь нездоровый и жадный блеск в глазах Риты. И это наивное придыхание в голосе. – Вы, наверное, знаете об этом больше, чем я, Эмилия Николаевна.

– Что? Какие еще инвесторы? – поперхнувшись следующим глотком, оторопелым тоном уточняю я.

– Вы не знали? Это всё Мила. Наверное, она меня дезинформировала. Простите, что собираю нелепые сплетни.

Смерив смущенную Риту напряженным взглядом, опускаю чашку на стол. Девушка хочет «принца», её можно понять. Но эта надежда в её взгляде, выпрашивающего еды олененка, отпугивает всех «принцев».

– Я жду от тебя коммерческих предложений, Маргарита. Ты отобрала работы дизайнеров для номеров? – девушка отрицательно мотает головой и, тяжело вздохнув, я даю ей новое задание своим возмущенным взором. Покидаю кабинет, направляясь к Сергею Львовичу.

Вхожу к начальнику, предварительно постучавшись. Он как раз заканчивает разговаривать по телефону. Для своих шестидесяти пяти он выглядит потрясающе, его старят только седые волосы и две глубокие морщины в межбровном пространстве. Мой будущий родственник даже за фигурой следит осңовательно, пропагандирует бег по утрам и вегетарианство, что ведет к тому, что любой костюм на нем смотрится почти также хорошо, как на молодом мужчине. Если не знать, что перед тобой человек с железной хваткой и молотом, которым он выковал свою строительную империю, можно принять его за актера, который помешан на своем здоровье, молодости и внешнем виде.

Львович – образец спокойствия и непоколебимости.

Он из тех начальников, которые могут, в случае ошибки, отчитать тебя едва слышным шепотом и наедине, но сделают это так болезненно, что прилюдная истерика с оскорблением покажется тебе сахарной ватой.

– Сергей Львович, что происходит? Рита сказала, что к нам приезжают инвесторы из Нью-Йорка. Почему меня не предупредили? Это же не рядовое событие. Что происходит? – нервы сдают, что слегка забываю про деловой этикет и соблюдение субординации. Всё-таки я Сергею давно не чужой человек, он почти по-отцовски относится ко мне в неформальной обстановке. Куда теплее, чем мой родной отец.

– Эмилия, успокойся и присядь, – голосом миротворца предлагает начальник. – Ты, должно быть, нервничаешь перед сегодняшней презентацией проекта? – не понимаю, какого черта он уходит от темы. Я не последний человек в компании и имею право знать, если у нас проблемы…я автоматически сопоставила приезд инвесторов с тем, что последние три месяца моя заработная плата значительно упала. Урезали премиальную часть, а это почти половина. Нехилое падение, но как заверил меня Сергей Львович – временное. Все финансовые ресурсы компании сейчас направлены на реализацию новых проектов и после запуска первого арт-отеля заработная плата вернётся к прежнему уровню и премии будут выплачены. Но, если потребовались новые инвестиции, значит ситуация или ухудшилась, или вышла из-под контроля совета директоров.

– Немного, Сергей Львович, – киваю я. Как тут не нервничать. – Насколько сильна необходимость привлечения инвесторов? Я могу ознакомиться с цифрами?

– Эмилия, – Сергей Львович глубоко вздохнул и выдержал паузу. Черт, я начинаю всерьез паниковать. – Αмериканская корпорация «ADcom Global» сделала нам обоюдовыгодное предложение, и мы его приняли. Процесс поглощения «Atalon Group» уже начался. Президент американской компании и его заместители с этого дня входят в совет директоров, – без тени улыбки, ставит меня перед фактом Сергей Львович. – На твоей должности перемены в структуре компании никак не отразятся. Ты знаешь, что я давно планировал выйти на американский рынок. Искал пути и решения, пытался договориться с ведущими девелоперскими компаниями, но каждый раз сделки срывались, договора замораживали на стадии обсуждений. Адриан Батлер, владелец «ADcom Global», сделал нам встречное предложение. Он намеревался выйти на российский рынок, минуя длительный процесс получения доверия. Сначала мы планировали слияние, но в итоге Батлер по неизвестной причине отозвал юристов, экономистов и маркетологов и спустя ңесколько месяцев его заместители возобновили переговоры, в ходе которых мы пришли к общему консенсусу. #286221605 / 31-окт-2019 – У меня такое чувство, что моя челюсть никогда не закроется от потрясения, что я сейчас испытываю.

«ADcom Global», как набатом стучит в голове. Мне отлично знакомо название корпорации, как и принципы внутренней корпоративной этики. Точнее, ее отсутствие. Чудовищное совпадение, не иначе. Еще во время обучения в универе мне удалось пробиться на практику в американскую компанию, которая только начинала осваивать просторы строительного бизнеса и мне там чертовски не понравилось. Οстается только надеяться, что со временем внутренние правила изменились… Но как бы я ни уговаривала себя, тревога внутри стремительно нарастает.

Конечно, Сергей Львович выглядит спокойным и уверенным в себе, как удав, но я привыкла доверять своей интуиции, которая кричит мне о том, что здесь что-то нечисто. Слияние и поглощение не одно и то же. В первом случае, это действительно расширение бизнеса, но во втором… Черт, да нас просто купили американцы, а Сергей Львович пытается мне вешать лапшу на уши, считая полной идиоткой или пытаясь оградить от лишних переживаний.

– В совете директоров и в составе топ-менеджеров ничего не изменится. Проект «Мечта» остается на тебе, – его слова звучат, как бальзам на душу. Новость о том, что у меня не отнимают «Мечту», дарит кратковременное облегчение и веру в лучшее.

Может, я слишком нагнетаю? Мне стоит доверять Демидову. Он знает и находит наилучшие пути развития для своей компании. Я – никто, чтобы возмущаться и оспаривать его решения. Тем более, когда для меня все останется по-прежнему.

– Вы уверены, что поглощение – это правильное решение?

– Я уже не молод, Эмилия, – поправляя узел галстука, произносит Сергей, слегка приподнимая густые брови. – И прекрасно знаю, чем занимается мой сын. Клубный бизнес, – пренебрежительно выплевывает Львович. – Строитėльство его не интересует, а у меня нет приемника. Ты должна понять правильно. Я не отдаю компанию и не продаю ее. Процесс поглощения запущен с учетом моих условий и пожеланий. Повторю: на твою работу это никак не повлияет. Ты бесценный сотрудник и отношение к тебе останется соответствующим, Эмилия, – обещает Сергей Львович, и я наконец полностью расслабляюсь и выдыхаю.

– И последний вопрос, Сергей Львович. Не поймите мėня неправильно, но предыдущие три месяца финансовый результат от основной деятельности компании резко снизился, что повлияло на заработные платы всех сотрудников и премии. Это временное явление? – сложив руки на груди, будто невзначай интересуюсь я, замечая, как плечи Сергея напрягаются, а сам начальник непроизвольно моргает, что служит нехорошим «звоночком».

Черт.

– Наша компания будет зарабатывать через несколько месяцев в два раза больше, чем раньше, пусть и под другим названием. Поэтому, расслабься, Эмилия, – мужчина бросает беглый взгляд на часы. – Кстати, нам уже нужно в конференц-зал. Думаю, твоя презентация «Мечты» – отличный способ проявить свои качества перед новыми акционерами – Сергей Львович, подмигнув, жестом и взглядом указывает мне на дверь, и я выхожу, ощущая, как усиливаются дурные предчувствия с каждым новым шагом, отдаляющим меня от кабинета Демидова.

Αдриан

Просыпаюсь не от самого приятного ощущения. При снижении, частный самолёт нехило потряхивает. На барабанные перепонки давит, в голове шум, в горле пересохло, а в штанах мощная эрекция. Что-то горячее снилось, по ходу. Вспомнить бы еще. Наверное, стоило взять с собой Кристину, помогла бы снять напряжение. Незаменимая у меня секретарша. Особенно при жестких, нервирующих посадках. Всегда знает, как отвлечь мое внимание в позитивное русло.

Самолет снова ощутимо встряхивает, внутренңости сжимаются. Бл*дь. Χронически не выношу длительные перелеты, а теперь они станут для меня рутинной обязанностью. Ρазминая затекшую шею, открываю глаза, фокусируя мутный спросонья взгляд на иллюминаторе. Сильная облачность, ни черта не видно. Похоже, надеяться на солнечную, приветливую, московскую погоду не стоит. Похер, я не за загаром и любованием достопримечательностями туда лечу.

– Через двадцать пять минут сядем, – нейтральным тоном сообщает Гиббс. – Как настрой, Эйд? Боевой? Готов нагнуть Демидова и его свору?

– Я не по этой части, Клайд, – ухмыляюсь, потирая пальцами пульсирующие виски. – Будем действовать исключительно в пределах заключенного договора. Мы не слабо прижали Демидова на старых грешках и в его интересах всячески поддерживать мои решения.

– Ρазумеется, Адриан, – влезает в разговор Пол Баррет, финансовый директор, которому посчастливилось познакомиться с Эмилией Гордеевой раньше меня. Недостаточно близко, если верить его показаниям. Иначе он бы тут сейчас не находился. – С юридической стороны не возникнет никаких проблем.

– Это главное. Судебные издержки мне ни к чему, – небрежно замечаю я, поправляя галстук, съехавший набок. – Надеюсь, мой кабинет полностью готов и соответствует предоставленным требованиям. И секретарша с идеальным знанием английского тоже готова, – зловеще улыбаюсь я, бросая смеющийся взгляд на сидящего напротив Клайда, как обычно уткнувшегося в рабочий планшет.

– Ты неисправим, Эйд. Но уверен, что проблем с секретаршами не будет. Причем со всеми, что работают в «Эталон Γрупп». Мы произведём фурор среди женского коллектива, – озвучивает мои мысли Клайд. Пол одобрительно подхрюкивает. – Но не забудь, что мы не трахаться сюда приехали.

– Когда это я забывал? Совмещать надо, коллеги, без урона производительности и рабочему времени, – ухмылка раздвигает мои губы в хищном оскале. В памяти всплывают черничные глаза одной острой на язык гордячки. Самонадеянная стерва с аппетитной задницей и полными губками. Считаные часы остались до нашей встречи. Хочу увидеть выражение ее лица, когда она поймет, как облажалась. Я не прощаю оскорблений и не принимаю отказов. Она оступилась дважды. Пришло время расплаты. Сладкое время.

Улыбаюсь своим мыслям, перехватив задумчиво-любопытный взгляд Клайда. Засранец не знает наверняка, но догадывается, какого хрена я зациклился на «Эталон Групп». Непрофессионально смешивать личное и бизнес, но я, как сказал ранее, умею совмещать. Горячее предвкушение разливается по венам, усиливая эрекцию. Мне нужно срочно потрахаться, иначе могу не сдержаться и устроить Эмилии Гордеевой встречу, от которой она еще не скоро придет в себя.

– Ты куда? – озадаченно спрашивает Пол, когда, отстегнувшись, я встаю с кресла.

– Навещу стюардесс, в прошлый полет одна мне запомнилась своими особыми оральными умениями, – со смешком отвечаю я, по проходу направляясь к шторке, за которой прячутся две хорошенькие бортпроводницы. Темноволосая мгновенно испаряется, как только я оказываюсь в зоне ее видимости. Вторая, уже знакомая мне блондинка, лучезарно улыбается, расплываясь в широкой, многообещающей улыбке. Протягиваю девушке несколько зеленых купюр, и она берет, аккуратно складывает, а затем прячет в бюстгальтер, расстёгивая при этом несколько верхних пуговиц на строгой блузке с лейблом авиакомпании. Я замечаю обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. Замужем сука, а отсосать за деньги не брезгует. Продажная шкура. Уверен, что я не единственный богатый пассажир, которого она обслуживает по высшему разряду за особую плату. В следующий раз попробую вторую, ту, что пугливо ретируется каждый раз, когда ее подружка внеурочно подрабатывает.

– Детка, у нас мало времени, – бесстрастно сообщаю я, грубо толкая ее коленями на пол и расстёгивая ремень.

Глава 8

Эмилия

Волнуюсь, словно школьница, которая не выучила предмет, а к доске вызвали.

Ладони предательски потеют, веко дергается от переизбытка эмоций. Выдыхаю и беру себя в руки. Не хочу, чтобы кто-нибудь заметил, насколько сильно нервничаю.

Быстрым взглядом окидываю овальный, продолговатый стол, расположенный в сердце просторного конференц-зала, за которым уже сидят члены совета директоров и трое незнакомых мне мужчин. Словно три из четырёх всадников апокалипсиса, пришедших по мою душу oт самого дьявола, черт подери…

Кажется, их представляли, но я сейчас ничего не слышу, мысленно прогоняя про себя речь презентации.

Сергей Львович и главный инженер компании – Максим Стрельцов подбадривают меня своими взглядами, замечая, как нервно тереблю сережку и компьютерную мышку, которой буду переключать слайды своей презентации. Нелли – вечно завидующая и презирающая меня женщина и по совместительству менеджер по маркетингу, смотрит на меня взором хозяйки положения, замечая с какой холодностью и отстранённостью рассматривает меня делегация инвесторов из-за океана.

Нехорошеė предчувствие концентрируется в зоне затылка, когда я вглядываюсь в лицо одного из незнакомцев и совершенно четко и ясно вспоминаю, где его видела. Его едва заметный оскал, раздутые ноздри, сальный взгляд, которым он ко мне прикасается, вводит меня в ступор, фактически парализует.

Пол Баррет, мать его. Выкуси, ублюдок, я смогла пробиться на престижную должность, минуя мерзкие предложения самодовольных козлов, уверенных в своей вседозволенности и безнаказанности.

– Добрый день, уважаемые коллеги, – уверенно начинаю я, прочистив горло. – Сегодня я представлю вам проект «Мечта». Элитное жилье и офисы – это наша визитная карточка, но год назад я поняла, что компании нужно новое направление и нашла для его осуществления новый рынок, – лирическое вступление, заготовленное заранее, помогает расслабиться. Перед тем, как перейти к цифрам, планам и четкому описанию самого проекта я нажимаю на мышку, чтобы сменить слайд. В следующее мгновение происходит то, что по масштабу бедствия в моей душе сравнимо разве что с внезапным землетрясением, которое могло бы произойти в Москве.

Но его эпицентр здесь. В нашем офисе. В тесном конференц-зале.

– Начну с демонстрации модели будущего проекта, – продолжаю я и содрогаюсь вдруг всем телом. Звук резко распахнувшейся двери бьет по ушам, словно пушечный выстрел.

Я хочу отчитать нерадивого сотрудника, что посмел прервать мою презентацию и ворваться в зал, куда ближайшие полтора часа запрещено входить всем, но не могу. Так и знала, что состав неполный. Никак четвертый всадник Апокалипсиса пожаловал.

Язык прилипает к небу, когда чувствую, как к щекам молниеносно приливает кровь. Ударная волна бешеной мужской энергетики едва не сбивает меня с ног, и пока я с возмущением вглядываюсь в лицо мужчины, нарушившего мой звездный час…мне кажется, что я умираю, причем горю заживо. Медленно так. Ужасающее осознание сначала лишь опаляет языками пламени, а потом берет в такой плен, что я начинаю чувствовать себя так, будто очаг возгорания находится в сердцевине грудной клетки.

Непонимание, недоумение, шок. Я в параллельной вселенной. В кошмаре наяву.

Сердце обречённо трепыхается и уходит в пятки, пока взгляд неосознанно скользит по фигуре мужчины. Широкоплечий и высокий, он занимает все место в дверном проеме, но его решительность, уверенность в себе, сила, которую транслирует своей походкой, направляясь к свободному столу генерального директора, где обычно сидит Сергей Львович, распространяется по всему пространству, заражая всех окружающих, в том числе и меня.

Меня трясет и ломает, как при лихорадке. Кажется, я парализована вся, с головы до ног и просто не смогу никогда больше сделать и вдоха.

Потому что не узнать Эйда невозможно.

Даже в дорогом костюме, что как влитой сидит на его фигуре. Даже в обстановке далекой от круизного лайнера и курорта.

В душе ещё тлеет надежда на то, что новый босс нашей компании просто брат-близнец того ублюдка, что оттрахал меня в подсобке без защиты, клеймил своей чертовой спермой и пытался затянуть в этот водоворот похоти на «постоянной основе». Шансы на это невероятно малы, но я всё ещё пытаюсь успокоить себя и найти в Адриане Батлере те черты, которые не сошлись бы у меня с портретом Эйда. Не верю, что подобные совпадения возможны, а значит это все-таки он.

Мои сомнения рассеиваются, когда он, на коротком выдохе, обращается к присутствующим на английском языке.

– Приветствую, коллеги. Мой багаж задержали, – не представляясь, коротко констатирует факт Адриан. В его голосе нет ни намека на сожаление или извинение. Такие, как он, не опаздывают. Это другие – приходят раньше.

Οт осознания, что это точно его голос, мои ноги сковывают льдом. Пальцы сводит. Микрофон, за который я схватилась, чтобы устоять на ногах падает с кафедры.

Тот самый голос, которым он произнес нa прощание: «до встречи, детка».

«Хочу иметь постоянный доступ. Никого, кроме меня там больше не будет!» – его отношение ко мне, как к безвольной и бесправной кукле. Мощные, разрушающие, ставящие на место толчки внутрь и мои ответные стоны. Все это превращается в хаотичную вакханалию клиповых воспоминаний в моей голове, пока я отчаянно ищу в себе силы устоять на ногах.

Кажется, теперь я знаю, что чувствует человек, умирающий от стыда, шока и удушья одновременно. Черт, как так вышло, что меңя никто не предупредил? Почему я ни разу не столкнулась с президентом корпорации «ADcom Global» во время практики? Адриан Батлер…. Эйд – распространенное сокращение полного имени. Ад, если по-русски. Ад и есть, мать его.

– Что ты здесь делаешь? – на автомате вырывается из моих губ. Это какая-то шутка. Он подговорил Сергея Львовича и всю компанию, и все происходящее – американское шоу, «розыгрыш».

А как еще мне думать? Насильник, сексуально-озабоченный бармен, недостойный мужчина…в кресле генерального директора компании, которая является огромной частью моей жизни? Уму непостижимо! Α если он расскажет кому-то? Мне вовек не отмыться!

– Я не расслышал. Повторите громче, Гордеева? – Адриан делает вид, что только что прочитал мою фамилию на стойке кафедры. – Мы знакомы? – без тени улыбки, нейтрально-официальным тоном интересуется Батлер. Насмешливый, легкомысленный бармен испарился. Его глаза больше не кажутся голубыми, а синими, почти черным блюдцами, у которых нет дна. Лишь портал в преисподнюю.

Взгляд пронзительный, сканирующий, цепкий.

До тошноты мне он, хочется убежать отсюда немедленно. Скрыться и спрятаться.

– Уважаемые коллеги, представляю вам нового генерального директора компании «Эталон групп» – Адриана Батлера, – с почтением произносит Сергей Львович, бросая на меня осуждающий взгляд. Он не понимает, почему я позволила себе такую вольность в сторону Батлера. Это перечит корпоративной этике; мы не равны здесь и на таких официальных мероприятиях обязаны придерживаться иерархического регламента.

– Пусть она продолжает, – сухо произносит Αдриан, кивая в мою сторону. – И побыстрее, если можно. Мое время стоит дорого, – ледяным тоном бьет Адриан, смерив меня едва заметным, пренебрежительным взглядом. Так смотрят на нашкодившего домашнего питомца. – Не тратьте его на ваше молчание.

Мне ничего не остается, как продолжить свою презентацию. Стоит ли говорить, что мои мысли находятся в полном хаосе и приходится действительно стараться, чтобы не заикаться, говорить ровно и держать спину прямо? Кажется, у меня получается, особенно, когда не смотрю на Батлера. Что он такое и как здесь оказался, я подумаю дома. Сейчас главное – мой проект, поддержка его и одобрение со стороны совета директоров.

В конце презентации происходит голосование, которое одобряет большинство директоров и менеджеров, даже кто-то из свиты Батлера. Из контекста я понимаю, что в ближайшее время будет избран новый председатель совета, которым, скорее всего, останется Сергей Львович. И я, честно, не понимаю, что в действительности заставило Демидова частично отдать дело всей своей жизни в руки этого ублюдка. Должна же быть адекватная и веская причина, помимо тех, что он озвучил в своем кабинете?

И какого черта бармен оказывается владельцем крупной американской строительной компании?! Или зачем…миллиардеру притворяться обслуживающим персоналом?

У богатых свои причуды. Слышали? Кажется, этот извращенный сукин сын зажрался и от нечего делать затеял какую-то больную игру, в которую и меня втянуть хотел. Но не получилось. Я не собираюсь в ней участвовать.

– Οтлично, – облегченно вздыхаю, понимая, что все адекватные люди в компании за мой проект. – Я рада, что вы тоже видите, насколько рентабельна наша будущая «Мечта». Рада, что могу перейти от составления планов к действию, – уверėна, что новый генеральный директор не дурак и тоже прекрасно понимает и видит, что у него нет причин замораживать бюджет на мою «Мечту».

– Я не одобряю проект, – его голос, словно гром среди ясного неба. Долбаная молния в сердце. Да такая, что убивает своим зарядом сразу.

– Арт-отель – банальная и устарелая концепция, даже для российского рынка. Презентация хороша, но я заметил множество непродуманных деталей, а в предварительно изученном бизнес-плане мои аналитики выявили ряд грубых ошибок, – с пренебрежением, бросив на стол позолоченный Parker, обезличено-официальным тоном продолжает Адриан. – Вы некомпетентны в разработках бизнес-концепций, Эмилия, – а вот это уже ощущается как прилюдная пощечина и унижение. – Вы неплохой менеджер, но у вас не хватает опыта. Все, что я сейчас увидел, лишь ваша наивная «мечта» с целью растрачивания бюджета компании. Проект нуждается в серьезной доработке, изучении рынка и выстраивании новых стратегий. Все перечисленное требует огромного количества времени и финансовых вложений. Поэтому я склоняюсь к тому, что реализация проекта сети арт-отелей будет заморожена. Временно или нет – я определюсь в ближайшие дни.

– Я все посчитала верно, в трех вариантах. Даже при самом худшем раскладе проект прибыльный! – едва ли не рычу я в ответ, слегка топнув каблуком по паркету. Я в ярости! Здравомыслие и сдержанность отходят на второй план. Сил нет держаться делового этикета, трясет всю. Я сейчас этот микрофон в него запущу. В самодовольное лицо, в этого ублюдка, наделённого властью вершить мою жизнь, мой проект. То, вo что столько труда, времени и нервов вложила!

Все присутствующие слегка шокированы, не понимая, чем обосновано мое вольное поведение и ощутимые потоки негодования, исходящие от Батлера.

– Конференция окончена, уважаемые коллеги, – проигнорировав мою реплику, Батлер обращается к совету, подводя черту. – Уверен, что топ-менеджеры «Atalon Group» ещё удивят меня выгодными и проработанными предложениями, куда я с удовольствием инвестирую средства «ADcom Global».

– Я… – просто теряю дар речи, наблюдая за тем, как моя «мечта» тлеет в огне Адриана Батлера.

– Если вам есть, что добавить, я выслушаю вас позже, Гордеева. Можете быть свободны, – небрежно бросает Эйд. Молча и подозрительно быстро все начинают собираться и двигаться к выходу из кабинета, вслед за Адрианом, кто плюнул мне в душу и был таков. Ненавиҗу. Господи! Меня разорвет сейчас просто от гнева, если я не вмажу по его точеным скулам хорошенько. И ведь не побоюсь порезаться, обжечься.

– Сергей Львович, вы это видели? Как же так? Неужели он теперь будет все решать вместо вас? – спешу догнать Сергея Львовича и остановить его довольно вольным прикосновением к плечу.

– Да, Эмилия. Твоя реакция на появление Батлера выглядела несколько сумбурной и агрессивной. Если хочешь, чтобы «Мечта» реализовалась, пересмотри свое поведение и научись адекватно воспринимать критику, – слегка нахмурившись, осуждает меня Львович, заставляя испытывать острое желание провалиться под землю.

Адриан

Я непроизвольно сжимаю и разжимаю кулаки в карманах брюк, уверенным шагом пересекая светлую, квадратную приемную. Моя новая секретарша испуганно выглядывает из-за монитора компьютера и вскакивает со своего места с приклеенной улыбкой. Мазнув взглядом по ладной фигурке и третьему размеру, натянувшему кристально-белую блузку, удовлетворённо киваю.

– Как зовут? – коротко спрашиваю я, задержав внимание на пухлых губах, совėршенно некстати напомнивших мне другие.

– Юля, сэр, – смущенно отвечает красотка. Αнглийский неидеальный, но я уверен, что с Юлей мы сработаемся. Смазливая мордашка, глаза голубые, волосы светлые, ноги длинные, рот рабочий – определённо угодили с выбором.

– Зови меня, Адриан, Юля. Два эспрессо организуй, – девушка быстро кивает и начинает суетиться. Старательная.

– Α ты классно размазал эту наглую выскочку, – хохочет Пол Баррет, проходя следом за мной и Клайдом в просторный кабинет, выделенный мне по прилету. Ему невдомек, что он тут лишний. Намек вроде заказа кофе на две персоны, Баррет не уловил. – Ее заметно так колошматило во время презентации. Думаю, она меня узнала.

Не только тебя, Пол, – мрачно проносится в голове. Удержать самоконтроль и не выйти за рамки делового общения далось мне непросто. Слишком долгим оказалось ожидание и, если бы не выпустил пар со стюардессой, мог бы наломать дров. Вспоминаю, с каким потрясением и неверием Гордеева смотрела на меня. Никакого страха и смущения. Чистая ярость и злость. Еще спорить и пререкаться пыталась. Уверен, что будь мы наедине, сучка мне когтями в лицо вцепилась бы и скоро ей предоставится шанс проявить себя. От нетерпения чешутся не только руки, но и кое-что другое, находящееся ниже пояса. Придется лично заняться дисциплиной в офисе, раз больше некому. Спустить зазнавшуюся выскочку с небес на грешную землю.

– Пол, тебе пора осмотреть свой кабинет и познакомиться с подчиненными, – лаконично «посылаю» Баррета. Он останавливается, с недоумением уставившись на меня. – Общее совещание проведем утром, – добавляю я.

– Окей. Понял. Ухожу, – кивает Пол, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и широким шагом покидает пространство офиса. Проводив заместителя взглядом, неспешно прохожу за свой рабочий стол и опускаюсь в крėсло. Придирчиво осматриваю кабинет, пытаясь выискать недостатки, но их нет. Команда Демидова постаралась на славу. Не знаю почему, но меня этот факт раздражает.

– Ты чем-то недоволен? – проницательно спрашивает Клайд, устраиваясь в кресле напротив. – По-моему, все твои пожелания были учтены, – замечает он, окидывая выразительным взглядом просторный светлый кабинет со стильной офисной обстановкой.

– Все отлично, Клайд. Я просто вымотан долгим перелётом, – нейтральным тоном отзываюсь я.

– Не стоило тратить энергию на смазливую стюардессу, – иронично произнес Гиббс.

– Не соглашусь, – сухо возражаю я. – Иногда полезно снять напряжение. Приводит мысли в порядок.

– Ты разнес проект Гордеевой не из-за усталости, не так ли? – светлые, пронзительные глаза Гиббса застывают на моем лице. Врать этому всезнающему проныре бессмысленно. – И поглощение затеял из-за нее, – уверенно продолжает Клайд. – Не слишком ли большой риск, Эйд?

– Риски просчитывала твоя экспертная группа, – с легким раздражением напоминаю я. – И вынесла положительное решение. Остальное не имеет значения.

– Демидов дал добро на поглощение путем не самых «чистых» манипуляций с нашей стороны, – ловко парирует Гиббс.

– Это его проблема, не наша, – ледяным тоном отрезаю я, всем видом давая понять, что обсуждать принятые решения в настоящий момент не намерен.

– Эйд, мы давно знакомы, – вздохнув, Гиббс заводит волынку о многолетней дружбе. Я откидываюсь на анатомическую спинку кресла, с нескрываемым скепсисом ожидая продолжения речи. – Хочешь трахнуть девку – трахни и остановись нa этом. К тому же я не увидел кардинальных недоработок в ее проекте. Она проделала огромную работу. И не важно, кто ей помогал и чья она протеже. Девчонка смышлёная, а ее предложение рентабельно, это ты должен признать.

– Признаю, – киваю я с недовольством. – Я возьму под личный контроль доработку ее «мечты», – двусмысленно ухмыляюсь, ощущая знакомое покалывание вдоль позвоночника и пульсирующее напряжение в брюках. Не знаю, что есть в этой Гордėевой, но моя острая, нездоровая реакция на нее ставит в ступор с первой нашей встречи. Обманчиво-невинная мордашка, узкая влажная дырка или зашкаливающие амбиции, ради которых эта стервочка ничем не побрезгует? Черт, я трахнул ее дважды, но этого оказалось недостаточно. Не хочу понимать и разбираться. Она перешла черту, позволив себе слова, за которые придется ответить. Я не прощаю личных оскорблений. Мне до сих пор хочется придушить суку, когда я вспоминаю ее презрительный, насмешливый тон, которым она отчитывала меня, словно мальчишку.

Ты совсем идиот или прикидываешься? Правда думаешь, что я хотя бы еще один раз захочу тебя увидеть? Подпушу к себе такого, как ты? Легкомысленного, безответственного бармена с ветром в голове вместо мозгов и двумя сравнительно полезными навыками. Трахаться и мешать коктейли ты умеешь, но на этом список заканчивается. Какой постоянный доступ, Эйд? Очнись. Кто ты на хрен такой, чтобы я тратила на тебя свое время, которое, к слову, немало денег стоит…. Хочешь правду? Ты Алексу и в подметки не годишься. Он заказывает мероприятие, а ты обслуживаешь. Видишь разницу?

Да, детка. Я вижу разницу. И очень скоро ты тоже ее увидишь. Роли изменились, детка. Теперь я буду заказывать мероприятие, а ты обслуживать. Старательно и с особым рвением.

Глава 9

Эмилия

На этом пи*дец не заканчивается, простите. Не успеваю в своем кабинете присесть, как Рита по громкой связи сообщает:

– Эмилия Николаевна. Генеральный директор в приказном порядке ждет вас у себя, – передает она. Приходится глубоко вдохнуть, с целью удержаться от того, чтобы не разбить телефон о стену.

Успокойся, Эми. Ты же не истеричка. Все образуется. Ты можешь просто уйти из компании. С рекомендациями Сергея Львовича тебя возьмут в любую престижную компанию. Чужую компанию… Все лучше, чем находиться в одной клетке с тигром. Верно?

В приказном порядке…да кто он такой, черт возьми?

Через две минуты без стука врываюсь в кабинет Батлера. Стучать не собираюсь, все равно уволюсь.

И буду вести себя так, словно не боюсь его. Да и с чего мне бояться? Я могу написать на него заявление, если он будет продолжать мне вставлять палки в колеса. До сих пор не верю, что его появление в «Эталон групп» – случайность. Что он задумал? И смогу ли я достать записи с камер видеонаблюдения на лайнере, если вдруг захочется покрыть его гнев парочкой своих козырей?

Я думаю, там были камеры. И на них было видно, как я сопротивлялась, убегала. В коридоре. Α вот в подсобке…черт, я надеюсь, что не выглядела, как похотливая шлюха, которая кайфует от происходящего. Черт, черт, черт. Это было помутнение, неправильно. Я не хотела всего этого. Οн зубами вырвал у меня часть тела в тот день.

А, может, я зря волнуюсь? Возможно, он действительно считает мой проект дырявым, недоработанным. Так я исправлю все. Главное, чтобы Адриан Батлер не сводил со мной личные счеты за оскорбления и отказ трахаться с ним на постоянной основе. И слова, которые сказала ему тогда. Между прочим, две тысячи долларов я ему так и не послала (слава Богу). Просто вычеркнула из своей жизни и думала, что больше никогда не увижу.

Скрестив руки на груди, бросаю на Αдриана воинственный взгляд. Вся моя напускная бравада вот-вот разлетится на части, но я держусь с гордостью и достоинством. Батлер стоит напротив меня, облокотившись на свой рабочий стол. Его мощные руки и сильные пальцы сжимают столешницу. Плечи прямые и расслабленные. Поза хозяина ситуации. Глаза – непроницаемые стекляшки. Лишь челюсть напряжена, слегка выдает, что часть эмоций, которые я вызываю, он все-таки скрывает. Каких, интересно, эмоций?

– Ты вызывал меня? Чем заслужила особую честь оказаться первой в твоем кабинете? – с издевкой выплевываю я, положив одну руку на талию. Батлер следит за каждым моим движением, словно коршун, высматривающий добычу. – Если ты не одобришь мой проект, я уйду из компании, – окончательно осмелев, заявляю я.

Приподнимает одну бровь вверх, медленно склоняя голову на бок. Все в его хищных движениях пугает меня.

Впервые за день вижу на лице Адриана знакомую усмешку. Лучше бы он меня ударил, но никогда не произносил бы следующего:

– Ρазумеется, уйдешь, Эмилия. Конечно. Я посмотрел твой бэкграунд. Крупный кредит в банке компании, плюс ещё один на твою личную квартиру в центре Москвы…, а ты жадная девочка. Или рассчитываешь на спонсорскую помощь своих покровителей? – он берет со стола серую папку, небрежно и быстро листает её и бросает на место.

– Что это, Эйд? Ты собрал на меня досье? Серьезно? – от осознания, что у него есть папка с кратким содержанием моей жизни, страх внутри только усиливается. Он реально псих или прикидывается?

– Адриан, ты хотела сказать. Неформально обращаться ко мне будешь только в соответствующей обстановқе, Эмилия, – хищная улыбка трогает его губы. У него грешные губы, рот змея-искусителя. Он умеет гипнотизировать, усыплять бдительность, ядом проникать под кожу. Но со мной не пройдут все эти навыки.

Инстинктивно отступаю назад, все тело вибрирует от ужаса, когда он делает шаг вперед и явно намеревается подойти вплотную.

– Я не собираюсь работать в компании, которую возглавляет насильник и псих, – тихо шиплю я и, оказываясь рядом, он властным жестом берет в захват мою шею. Грубо сжимает горло, заглядывая прямо в глаза, на живую вскрывая меня взглядом.

Тело бьет мелкой дрожью. Не могу объяснить ужас, овладевший мной сейчас. Он просто человек…просто мужчина. Он не сделает мне ничего плохого, противозаконного. Не убьёт. Просто отомстит за мои слова, отказавшись от моего проекта. И будем квиты.

– И куда же ты пойдешь, детка? Я могу сделать так, чтобы тебя не взяли ни в одну приличную компанию. Лучшее, что тебе светит – должность официантки в баре, крошка. Однажды…я закажу мероприятие, а ты обслужишь. Ты хорошо обслужишь меня, девочка? Старательно? Ты же привыкла быть во всем лучшей, – возвращает мне долг едким шепотом Батлер. Мурашки бегут по телу, кровь стынет в жилах от подобного обращения. – Не зли меня. Иначе я превращу твою жизнь в ад, детка.

– У меня есть муж, – бормочу я, пытаясь найти опору внутри себя и защиту.

– Вы еще не женаты, – прищурившись, жестким голосом напоминает Αдриан.

– До официального бракосочетания остались считанные недели, мистер Батлер. Так что можешь не беспокоиться обо мне и о моих кредитах. Алексей в состоянии сделать так, чтобы я ни в чем не нуждалась. И не была бы зависима от твоих угроз. Все, что я хочу, больше никогда тебя не видеть. И отпусти меня. Сейчас же! – цепляюсь ногтями в его запястье, пытаясь отстранить от себя капкан его ладони.

– Ты так уверена в этом? Хочешь подлить масла в огонь, Эмилия? Вперед, давай. Я слушаю тебя внимательно. Что ты еще скажешь. Поверь, в моих интересах оценить…насколько грязный у тебя рот, – его ладонь сжимает мои скулы, большой палец давит на нижнюю губу. Смыкаю их, держа плотно сжатыми. – Грязный, такой грязный. Скольким ты дала, прежде чем получила должность топ-менеджера. Так чем я хуже, Эми? Как видишь, ситуация кардинально изменилась и недостойный твоего внимания бармен, оказался в более выигрышной позиции. Удивительно, как хорошо ты играешь. Думал, что раздвинешь ноги, как только узнаешь, что я твой новый босс. Или это прелюдия, чтобы я трахал тебя, как ты любишь, грубо? Так я готов, детка. Давно готов! – едва слышно цедит сквозь сжатые зубы, Адриан. Его слова заставляют меня потеть от ужаса, ощущать, как предательски капли стекают по ложбинке между грудей, на которые падает его собственнический взгляд.

Ни стыда, ни совести у человека нет. Что он несет? Я дорогу к вершине проложила потом и кровью, а не «киской» и ртом, как многие светские львицы и бизнес-вумен.

– Что ты от меня хочешь? – стараясь не выдавать отчаяние, срывающимся голосом спрашиваю я.

– Повторяй за мной: «Что я должна для тебя сделать, Адриан?» Не так сложно, да, детка? – продолжает издеваться Αдриан и смотрит мне прямо в глаза, оскалив белоснежные зубы. Каждое его слово звучит для меня как приговор. Я не понимаю, к чему же он клонит. И неужели собирается предъявить мне счет за то, что сам же изнасиловал меня и вынудил закидать его оскорбительными словами тогда на лайнере?

– Ты свихнулся, Батлер? – недоверчиво всматриваюсь в непроницаемое, жесткое лицо. Он шутит или всерьез верит, что я по щелчку прыгну на его стол и с радостным визгом раздвину ноги? – Действительно думаешь, что со мной это сработает?

Адриан внезапно отпускает меня и, закинув голову кверху, раскатисто смеется, словно я сказала нечто забавное. В недоумении я непроизвольно отступаю назад, потирая горло. Придурок ненормальный. Если честно, я в полном шоке. Приступ его веселья прекращается также внезапно, как и начался. Взгляд мужчины становится острым, как бритва, врезается в меня, препарируя без анестезии, словно подопытный, забавный образец. Чувственные губы сжимаются, внезапно выдавая истинные эмоции.

Я инстинктивно отшатываюсь в сторону, когда он ңачинает наступать, не сводя с меня немигающего, ядовитого взгляда. От ужаса у меня пропадает дар речи. Сукин сын не шутит. Он действительно уверен, что я буду играть по его гребаным правилам. Следующая мысль лишает меня почвы под ногами. Адриан Батлер оказался здесь неслучайно. Поглощение компании, в которую я вложила столько сил и времени – лишь прелюдия к основному блюду, которым являюсь я.

– Господи, – потрясенно и испуганно шепчу я, осознав масштабы обрушившейся на меня катастрофы. Адриан самодовольно улыбается, словно прочитав мои мысли, а я перестаю дышать, продолжая пятиться назад.

Лучше бы я никогда тебя не встретила, Адриан Батлер.

Лучше бы слилась с толпой безликих женщин, которые являются для тебя не более чем марионетками, галочками в длинном списке.

Лучше бы ты навсегда остался для меня в образе легкомысленного бармена, на ком я задержала взгляд и прошла мимо…не подошла бы к той барной стойке, убеҗала бы в номер, сошла бы с лайнера.

Оказалась бы как можно дальше от тебя.

Если бы я только знала, что куда бы я ни убежала – ты найдешь меня.

И что настанет день, когда каждому твоему прикосновению, взгляду и поцелую…я предпочла бы удар плетью.

Адриан

Я чувствую ее страх, приправленный возбуждением, которое она будет отрицать до последнего. Неконтролируемое желание вскипает в венах, сметая на своем пути границы здравомыслия. Хочу ее и никакие «ротасто-грудастые» стюардессы не способны ослабить нездоровую потребность в девчонке, которую едва знаю. Шквал эмоций, что обрушивается на меня при каждом пересечении наших взглядов, не поддается объяснению. Голая, животная похоть. Умопомрачение, не иначе.

Я надвигаюсь, она отступает, испуганно хлопая ресницами. «Невинная» жертва и злобный сексуально-одержимый маньяк. Наверное, так и есть. Рядом с ней превращаюсь в того, кем давно уже не был. Глупая гордячка, если бы знала, что разбудила…. Упираясь лопатками в закрытую дверь, вздрагивает всем телом, как загнанная в ловушку мышка. Вскидывает подбородок и расправляет плечи; воинственный взгляд напряженно мечется по моему лицу в поиске человеческих эмоций, за которые она могла бы зацепиться. Нет их там, детка. У тебя был шанс, но ты вышвырнула его на помойку. Меня вышвырнула, посчитав недостойным твоего величества кандидатом. Сделала ставку на манерного пижона с фирменным плейбойским покер-фейсом, стадом влюбленных в него тупых, силиконовых дур и папиными миллионами для развития единственного бизнеса, в котором он хоть немного разбирается. Продешевила ты, Гордеева. Но, ничего, мы исправим оплошность, я выплачу тебе упущенную выгоду с процентами. «За удовольствие нужно платить». Это ты правильно заметила. Я не поскуплюсь, но и ты заплатишь мне по полной.

Ее губы дрожат, а она сама трясется, как в ознобе. Так достоверно, детка. Я чуть не повелся три месяца назад. Мы уже играли в эту выносящую мозг игру на лайнере, и гордячка проиграла. Дважды. Я устал от лицемерия и больше не намерен тратить время на уговоры. Мне больше импонирует привычный формат отношений. На договорной основе, чтобы избежать взаимных претензий. Но на этот раз моя выгода будет гораздо выше, а пунктов значительно больше. Эмилия Гордеева заслуживает наказания, и я с огромным наслаждением займусь ее «воспитанием». Преподам зарвавшейся сучке незабываемый урок. Никакие протекции обоих Демидовых ей не помогут. Старший не посмеет встать у меня на пути, а с младшим я разберусь чуть позже.

– Оставь меня в покое, – повторяет она фразу, которую я уже слышал на «Распутной Джен». Ее голос звучит, как жалкий писк.

Куда подевались твой гонор и самоуверенность, детка?

Страшно, когда припирают к стенке и не оставляют выхода?

Привыкай к новым ощущениям. Расслабься и получай удовольствие, если не можешь ничего изменить. А ты не можешь. Ни черта не можешь. Только я. Никакого выбора, детка. Ты вся в моих руках и мне до остервенения хочется прямо сейчас объяснить тебе расстановку сил не словами, а делом. Телом, точнее.

– Скучала по мне, детка? – пропустив ее вопрос, наклоняюсь и шумно втягиваю воздух возле ее уха. Она умопомрачительно, сексуально пахнет. Изысканным, свежим парфюмом и грязными фантазиями. – Не скучала, но думала обо мне. Часто, – уверенно констатирую я.

Эмилия снова вздрагивает, упираясь ладонями в мой пиджак. Отрицательно мотает головой. В расширенных зрачках панический ужас вперемешку с возбуждением. Она никогда не признается сама, но ее заводит ситуация. На уровне первобытных инстинктов. Бессознательная потребность в сильном партнере, способном подмять под себя и решить все проблемы по щелчку пальцев. В глубине души мы все дикари, но основное большинство придерживается социальных рамок, установленных обществом. Я тоже… Но не всегда.

Никто не рождается психопатом, серийным убийцей или садистом. Мы приходим в этот мир невинными и задыхающимися от ужаса и боли. И то, какой мы увидим чуждую нам и жестокую реальность, зависит от совокупности множества факторов. Кому-то везет больше, кому-то меньше. В моем случае факторы сложились не лучшим образом. Я никого не виню. И это самый главный вывод, который каждый обязан сделать рано или поздно – поиск виновных в любой гребаной проблеме разрушителен и неверен. Мы рискуем застрять в точке отсчета обездвиженными и озлобленными, вместо того, чтобы двигаться к намеченной цели. Мне казалось, что я справился и ушел далеко вперед. Но Эмилия разбередила то, что я долгое время держал взаперти. Ненамеренно, в сердцах, на эмоциях. Ее это не оправдывает. Меня тоже.

«Просто секс» превратился в «не только бизнес» с момента, когда я вошел в конференц-зал и взглянул в черные омуты выразительных глаз.

– Детка, скажи что-нибудь, или я вы*бу тебя прямо у этой двери, – вжимаясь эрекцией в низ ее живота, хрипло шепчу я, почти касаясь губами розовой, аккуратной ушной раковины. Скольжу в нее языком, упираясь ладонями по обе стороны от застывшей в панике девушки. Она громко сглатывает и оживает, начиная молотить қулачками по моей грудной клетке.

– Οтвали от меня, Батлер. Я позову на помощь. Обращусь в полицию. Статья о сексуальных домогательствах в России тоже действует, если ты не в курсе, – разъярённо шипит Гордеева. Перехватив ее запястье одной рукой, поднимаю ңад головой девушки, впечатывая в дверное полотно, а второй бесцеремонно сжимаю в ладони округлость груди, потирая сквозь два слоя ткани затвердевший сосок. Она сдавленно вскрикивает, закусывая от досады пухлую губку. Задерживает дыхание, когда я максимально сближаю наши лица. В распахнутых черных глазах настоящий шторм. Мои губы напротив ее. В гребаном миллиметре. Я чувствую, как она горит. Такая горячая девочка. Меня от нее тоже в жар бросает. Крышу сносит. Ни одной мысли в голове, кроме тех, что диктует голодное тело.

– Мне стоит подумать над встречным иском, – срывающимся от возбуждения голосом заявляю я. Никакой иронии. Абсолютно серьезно. – Ты же не думаешь, что я не подготовился, детка? – она учащенно дышит, фокусируя на моем лице потемневший взгляд. – Или наивно полагаешь, что я не знал, кого трахаю, когда мы резвились на «Распутной Джен»? – Ее глаза становятся похожи на блюдца. – Включи мозги, детка. Хочешь остаться в компании, держись за него, – недвусмысленно толкаюсь бедрами вперед… И, скрипнув зубами, с огромным усилием отрываюсь от нее. Насмешливо кривлю губы, с трудом возвращая расшатанный самоконтроль. Скрывая болезненную неудовлетворенность за невозмутимой маской, неторопливо разворачиваюсь к ней спиной и направляюсь к своему столу, где занимаю причитающееся мне, главенствующее место. Расслабленно откидываюсь на спинку кресла, скользнув по побелевшей от потрясения Гордеевой лениво-изучающим взглядом.

– Так и будешь стоять, Гордеева? Или присядешь, – киваю на кресло рядом сo столом. Она неподвижно стоит на месте, прижимая к бедрам готовые к новому бою кулачки. – И мы обсудим детали… – делаю выразительную паузу. – Нашего сотрудничества, – на бледном лице Эмилии появляются розоватые пятна.

– Никаких деталей не будет и обсуждать нам нечего. Я увольняюсь! Сейчас же! – взрывается Эмилия, в две секунды пересекая кабинет. Разъяренная фурия упирается ладонями на столешницу, с нескрываемым гневом и ненавистью, глядя мне в лицо. А я смотрю на эксклюзивное кольцо на ее пальце, которое она приняла от Алексея Демидова. Знакомая до боли ситуация. Совсем другая, но все же общие черты прослеживаются. Я в очередной раз напоминаю себе, что Эмилия не имеет отношения к событиям моего прошлого. Это только мои скелеты в шкафу, что внезапно восстали и начали требовать свежей крови. Но самовнушение не срабатывает. На беду Гордеевой, эгоизма и самодурства во мне больше, чем здравого смысла.

– И куда пойдешь? – намеренно небрежным тоном интересуюсь я.

– Не твое дело! Без работы не останусь! – гневно бросает она мне.

– Новое место, испытательный срок, низкий первоначальный оклад, – перечисляю я, загибая пальцы. – Твои выплаты по кредитам на данный момент превышают уровень заработной платы. Ты держишься на плаву, благодаря накоплениям. Я прав? – лениво отталкиваюсь от стола, отъезжая назад. Прищурившись, Эмилия окидывает меня напряженным взглядом и нехотя опускается в кресло. Конечно, я прав.

– Справлюсь, – коротко выплевывает злая, как черт Гордеева. Ее губы снова начинают дрожать. Она близка к истерике или вот-вот разрыдается.

– Нет, детка. Не справишься, – заверяю уверенным, безапелляционным тоном. – И работу новую найти будет не так просто. Менеджерам с подмоченной репутацией не везде рады, – добавляю я, качнув головой с фальшивым сожалением.

– Ο чем ты? – прожигая меня ненавидящим взглядом, удивляется Γордеева.

– Я же сказал тебе, что подготовился, детка, – напоминаю бесстрастным тоном. – У меня имеются весьма занимательные записи наших бурных приключений на лайнере с камер видеонаблюдения. Как думаешь, кому их лучше показать сначала? Сергею Львовичу, кто видит в тебе перспективного руководителя или твоему рогатому жениху? А может, сразу совету директоров?

– От. куда? – запинаясь, недоумевает Эмилия, нервно сжимая пальцы в кулак.

– Это было несложно, детка. Лайнер принадлежит мне, – сообщаю я, замечая, как сжимается ее челюсть. – Кстати, захватывающее порно получилось. Надо будет қак-нибудь посмотреть вместе.

– Ты меня шантажируешь? – изумленно спрашивает Эмилия. Неверие в ее голосе вызывает у меня улыбку. Неужели дошло, наконец.

– Да, – невозмутимо киваю я.

– Это низко, недостойно… Гнусно. Омерзительно! – задыхаясь от ярости, шипит Гордеева.

– Уверен, что твой жених придет к тому же мнению, когда просмотрит запись, а его отец будет очень разочарован непристойным поведением своей фаворитки, – скептически отвечаю я. – За удовольствие надо платить, детка. Вот такая у меня цена. Немного выше той, что ты мне предлагала, – безжалостно добиваю свою оцепеневшую «жертву». – Готова перейти к обсуждению деталей или все еще настаиваешь на увольнении? Подумай хорошенько, прежде чем открыть рот и сказать очередную глупость.

Эмилия опускает взгляд на свои колени, борясь с обуревающими ее эмоциями. Εй непросто сейчас. Я понимаю ее чувства, как никто другой. На то и расчет. У Гордеевой нет выхода и мы оба это знаем.

– Чего ты хочешь? – не поднимая головы, бесцветным тоном спрашивает она.

– Тебя, – коротко отвечаю я.

– Зачем? – ее недоумевающий взгляд впивается в мое лицо.

– Тебя правда интересуют причины? – скептически уточняю я. Она кивает, неотрывно наблюдая за мной, пытаясь проанализировать то, что не поддаётся анализу. – Скажем так, мне понравилось трахать тебя, детка. Ты очень искренне ломалась, а после самозабвенно стонала и бурно кончала подо мной. Тугая, горячая, чувственная, такая же голодная, как и я. Ты можешь не согласиться, но по темпераменту мы идеально подходим друг другу. Если бы ты изначально знала, кто я такой, то последней неприятной сцены бы не случилось, и мы бы смогли договориться еще на «Распутной Джен».

– Ты бредишь, – она качает головой, щеки горят от смущения.

– В тебе охрененно приятно находиться, детка, – продолжаю я приглушенным, низким голосом. – Я хочу повторить. Хочу тебя в полное свое распоряжение в любой момент, который сочту подходящим. Ты получишь свой проект, увеличение зарплаты и мою личную протекцию. Понимаешь, что это значит? Желаешь перейти на новый уровень? Ты же амбициозная и неглупая девочка. Взвесь все «за и против». Ты ничего не теряешь.

– Значит, ты намеренно «опустил» мой проект? – яростно спрашивает Эмилия. Она упорно отказывается смотреть правде в глаза и цепляется за нелепые обиды, пытаясь отсрочить принятие решения.

– Не совсем, – уклончиво отвечаю я. – Временно «заморозил». Озвученные недостатки имеют место быть. Однако я готов взять реализацию «Мечты» под свой личный контроль и помочь тебе исправить недочеты. Признай, что взамен я прошу не так уж много. Просто секс, детка. Ничего личного. Чтобы ты не сомневалась в моем слове, мы составим контракт, в котором будут внесены все перечисленные пункты. Сроком, скажем, на полгода.

– А если я откажусь? – с вызовом спрашивает Гордеева, успев собрать расшатанные эмоции под контроль. Α у девчонки кишка не тонка. И выдержка, что надо.

– Потеряешь все, что имеешь на данный момент, – бесстрастно озвучиваю я единственную перспективу, которая ее ждет в случае отказа.

– А мой жених? Если я приму предложение, как быть с ним? Ты не будешь против, что, вылезая из-под него, я буду ложиться под тебя?

– Α ты, детка? Сможешь так? – прищурившись, вбиваюсь взглядом в черные, грозовые глаза.

– Я первая спросила, – дерзит осмелевшая сучка.

– Одним из условий контракта будет отсутствие в твоей постели других мужчин, – нехотя отвечаю я.

– Α в твоей?

– В моей? – куда она клонит, черт возьми?

– Если я не имею права трахаться даже с собственным женихом, то было бы честно внести такой же пункт в отношении тебя.

– Ты думаешь, это остроумно, детка? – саркастично уточняю я.

– Если рассматривать ситуацию, как бизнес-проект, то думаю, это вполне правомерно и справедливо, – деловито подводит итог Гордеева.

– Твои вопросы означают, что ты согласна? – сканируя задумчивое лицо напряженным взглядом, требовательно спрашиваю я.

– Я думаю, ты блефуешь, Батлер. – неоҗиданно заявляет Эмилия, вздернув маленький носик. – Даже если запись существует, ты не пустишь ее в ход, – продолжает уверенным тоном. Признаться, ей удается меня удивить. – Это проверка, не так ли? На лайнере я ее не прошла, но сейчас ты не заставишь меня раздвинуть ноги даже под угрозой собственной смерти. Запомни: я не продаюсь, Эйд. Я совершила ошибку и сожалею о каждом мгновении своего помутнения. Я наговорила тебе лишнего и готова принести свои извинения, если ты извинишься за то, что затащил меня в подсобку против воли и подверг риску мое здоровье, не воспользовавшись контрацептивами. И еще, я согласилась выйти замуж за Алекса не из-за меркантильных побуждений и личной выгоды. Я люблю его. Представь себе! Так бывает иногда, что люди испытывают друг к другу что-то большее, чем примитивные инстинкты и похоть. Мы с Алексом долгое время были врозь и меня отчасти не устраивал его легкомысленный подход к жизни. Но у него хватило терпения дождаться меня и измениться для того, чтобы мы смогли вместе планировать будущее.

– Какая проникновенная речь, – сквозь зубы цежу я, до хруста в костяшках впиваясь пальцами в подлокотники кресла. Хитрая сука. Очень хитрая. Такого я от нее не ожидал.

– Заметь, я не подготовилась, – пренебрежительно ухмыляется Гордеева. – В отличие от тебя, я играю честно.

– Или набиваешь себе цену, – раздраженно отвечаю я. – Хочешь больше?

– Твое кресло, Батлер. Через полгода. По рукам? – а теперь блефует она. Знает, что не соглашусь. Сцепившись взглядами, мы какое-то время оцениваем позиции друг друга.

– У тебя есть пара месяцев на размышление, детка, – мое решение ей не понравится, но она не составляет мне другого выхода. Не стоит бросать вызов хищнику, который сильнее тебя по всем пунктам. – С этой минуты ты больше не работаешь в компании. Я дам тебе фору и не стану обнародовать видеозапись, но обязательно вышлю копию для ознакомления, – хладнокровно улыбаюсь я. – Справишься, я поаплодирую тебе стоя и признаю поражение. Главное, не переусердствуй в своем упрямстве и помни: чтобы вернуться к своему любимому проекту, тебе нужно просто набрать мой номер и сказать, что ты согласна.

Глава 10

«Газель не может спать со львом, разве что мертвым сном в луже крови.»

Карен Мари Монинг «Тайна Рукописи».

Эмилия

– Высокомерный ублюдок! Сукин сын! – сотрясаю воздух в своем кабинете взмахом рук и проклинаю Батлера.

Небольшая поправка: в моём бывшем кабинете.

В груди полыхает такой огонь, словно мне легкие подожгли, предварительно изрядно залив бензином. Черт возьми…именно это он и сделал. Загнал меня в тупик и собирается с довольной ухмылкой смотреть, как я горю заживо. Не физически, а морально и душевно и неизвестно, что еще хуже. Для меня нет ничего чудовищнее этой ситуации. Ведь Батлер все обыграл так, чтобы у жертвы не осталось иного выбора, кроме как умолять палача о спасении и идти на все его условия. Желания, прихоти…и пункты в контракте.

Но он не дождется.

– Уму непостижимо, – с болью выдыхаю я. – Контракт! Будто я вещь! – подбегаю к столу, сметаю с него все презентационные папки по своей «Мечте». Губы предательски дрожат, пальцы немеют, когда я смотрю на то, как эпично они разлетаются по кабинету под мотив реквиема, играющего на струнах моей души.

Я далеко не королева драмы, меня довольно трудно вывести на эмоции, заставить испытывать настолько негативные чувства и содрогаться от отвращения…но Αдриану Батлеру это удалось. И с этого дня, моей «мечтой» станет не только осуществление выстраданного бизнес-проекта, но и полное уничтожение высокомерной ухмылки, сковавшей его аристократические черты лица. Моя мечта отныне – увидеть его падение, полную капитуляцию и быть той, кто столкнет его с иллюзорного Олимпа.

Однако, пока падать придется мне…и на этот раз, я не уверена, что приземлюсь на четыре лапы.

Невинная интрижка на корабле с барменом, обернулась чудовищным кошмаром, который я и представить себе не могла. И мне никогда не понять, какого черта мне дана эта безвыходная ситуация. Какого хрена, ему нужна именно я в качестве секс-рабыни?

Ответ напрашивается сам собой: видимо, я сильно задела раздутое эго мерзавца. И он хочет нехило проехаться по мне в ответ, раз затеял поглощение компании ради того, чтобы зажать меня у двери и нашептывать пошлости.

«- В тебе охрененно приятно находиться, детка. Я хочу повторить. Хочу тебя в полное свое распоряжение в любой момент, который сочту подходящим. Ты получишь свой проект, увеличение зарплаты и мою личную протекцию. Понимаешь, что это значит? Желаешь перейти на новый уровень? Ты же амбициозная и неглупая девочка. Взвесь все за и против. Ты ничего не теряешь», – его приглушенный шепот, кажется, вибрирует в каждой клеточке моего тела. Вдоль позвоночника бежит холод, заставляющий меня поежиться.

Ничего не теряю, Батлер? Ты в этом уверен? Да, мать твою, если я соглашусь, я потеряю себя! Что может быть страшнее?

Со злостью хватаю со своего рабочего стола фигурку-головоломку и сжимая зубы до скрипа, запускаю бессмысленный пластик в стену. Он разлетается на крошечные детальки, отображая мое внутреннее состояние. Символизирует падение моей карьеры: все, чего так долго добивалась. То, к чему шла с полного нуля, честным путем и своими силами. Как бы чувствовали себя вы, если бы у вас отняли целые годы жизни? И проект, который вынашивала от крошечной идеи до созревшего плода, словно ребенка.

Так хочется пройтись беспощадным ураганом по всему офису. Перемолоть ветряной мельницей Адриана Батлера и выплюнуть его за пределами МКАД`а. Хочу, чтоб ноги его в Москве не было. Пусть валит в свою Америку обратно.

– Сволочь! Если бы ты знал, как я тебя ненавижу! – обессилено всхлипнув, я падаю на кожаный диван и обнимаю мягкую подушку. Крепко-крепко, утыкаясь носом в мягкий ворс. Я всегда так делала, когда слышала буйные крики отца, доносившиеся с кухни, надрывной плач и возражения матери. Глухие удары, звуки пощечин, мамин рев, который напоминал мне вопли раненого животного.

Мне было так страшно, что с ней может что-то случиться. Но я знала, что, если вмешаюсь – маме достанется ещё больше. Мне сейчас очень не хватает её и мне проще просто не думать о том, что её нет. Что она умерла так рано из-за того, что отдала отцу все свои нервы и силы. Мне гораздо легче отключить чувства и погрузиться в работу, чем переживать свое прошлое снова и снова.

С тех тяжелых ссор родителей прошло больше десяти лет, а я всё также обливаю немыми слезами мягкую подушку. Пытаясь подавить эмоции, ощущая, как они встают острым и густым комком в горле. Превращаются в поводок на шее, тот, что только что закинул на меня Адриан, сукин сын, Батлер.

Все, хватит. Сопли распускать, жалеть себя. Не зря же я вбухала столько денег в тренинги стрессоустойчивости и личностного роста. В любой ситуации я не должна оставаться жертвой, иначе «хищник» это почувствует и сделает меня безвольным куском мяса, обглодает до косточек. Перспектива так себе. Но, в момент, когда я брала кредиты в банке компании, никогда не думала, что окажусь в такой незавидной ситуации; помимо больших накоплений, я знала, что Сергей Львович не лишит меня моей должности. Я видела только перспективы взлета в своей карьере и думала, что закрою все обязательства гораздо раньше, чем истечет срок кредитного договора.

Осознание происходящего горьким ядом бежит по венам. От ужаса и непонимания леденеют руки и ноги. Неужели Батлер думает, что все в этой жизни можно купить за деньги? Меня, будто какую-то шлюху? Свобода личности бесценна…также, как честь и достоинство. А если бы Батлер действительно хотел меня в «полный доступ», точнее, хотя бы частичный…он мог бы извиниться передо мной, начать с ухаживаний и других шагов, которыми обычно мужчина завоевывают женщину.

А что сейчас? В мире остались две крайности: слабые мужики и те, что возомнили себя Царями и Богами.

Я не предам свои принципы. Он блефует. Поймет, как стойко я держусь и не станет идти на столь низкий шаг, как публикация того видео.

Из депрессивных размышлений меня выводит раздражающая мелодия телефона.

– Да, Леш, – устало бросаю я, стараясь не шмыгать носом.

– Что с голосом, котенок? – сразу напрягается Демидов, находясь за тысячу километров от меня. Леша, он всегда меня чувствует. Никакая физическая близость не заменит мне это немое взаимопонимание между нами.

– Алекс, милый…прости. Я устала. Как продвигается клуб в Питере? Всех там построил? – переключаюсь на более бодрый тон.

– Все идет просто идеально. Сам не верю своему везению; нашел подходящее помещение в самом центре города по выгодной цене. После помолвки с тобой, мне фортит во всем, даже сотрудники не косячат. Поэтому, в начале следующей недели вылетаю обратно. Так что, Лия…суббота, вечер. Ты и я. Ничего не планируй, – мягко смеется Леша, приглашая меня на свидание. Всё-таки, это чертовски приятно. Когда ты уже дала согласие выйти замуж за мужчину, а он всё еще ведет себя так, словно знакомы вы пару месяцев. Дарит тебе цветы, зовет на свидания и проявляет заботу.

Я чувствую себя ценной, необходимой Демидову…и знаю, что он поможет мне решить все проблемы, в том числе и финансовые. Я знаю, что сумма моих выплат в месяц для него вполне подъемная. Но пока я обращаться к нему не собираюсь. Попробую справиться сама.

– Так и быть, найду время в своем плотном расписании для любимого жениха, – натянуто улыбаюсь я. – На самом деле я безумно соскучилась. Хочу, чтобы ты просто обнял меня и…мне так тебя сейчас не хватает, – совсем падаю духом я, нуждаясь в поддержке лучшего друга…точнее, своего мужчины.

– Что случилось, Эмилия? Ты мне все можешь рассказать, моя киска, – мягко успокаивает Демидов, а я думаю о том, что нужно быть полной дурой, чтобы потерять такого жениха, как oн. Даже из-за денег, контрактов, своей карьеры, жажды отомстить Батлеру и сесть в его кресло. Но то видео…это клеймо. Уверена, Αдриан обставит все так, что вся Москва будет считать меня первоклассной эскортницей, которая «насосала» себе на должность. Так и выражаются толстые кошельки в своих узких злачных кругах, покуривая сигары, после работы.

– Какой ты пошлый, – немного коробит меня от его легкомысленного обращения. Хотя тридцать минут назад, когда Батлер напрямую сказал мне, что собирается трахнуть меня у проклятой двери, я испытывала совершенно иные чувства. Я не могу назвать их приятными. Скорее низменными, животными, абсолютно инстинктивными.

– И чертовски голодный.

– Тогда я приготовлю к твоему приезду что-нибудь особенное, чтобы утолить твой зверский аппетит, – игриво воркую я.

Флиртовать я могу сколько угодно, хоть и секс с Демидовым имеет для меня далеко не самое важное значение в наших отношениях. И это правильно.

Сразу после разговора с Лешей, связываюсь с Викой, которая все это время пыталась дозвониться до меня по второй линии.

– Привет, дорогая, я не хочу тебя напрягать сейчас и знаю, как у тебя много работы…, - едва дыша произносит Вика, сбивчиво пыхтя в трубку. Параллельно улавливаю кряхтение своей крошечной племянницы – Маше недавно исполнилось пять месяцев, и, естественно, Вика не может устроиться на полноценную работу, чтобы содержать себя, старшего ребенка и Машеньку. Как она стала матерью одиночкой – история отдельная и очень печальная.

– Что случилось? – инстинĸтивно прикладываю ладонь к груди, ощущая, как дурное предчувствие превращается в ĸамень на сердце. Ну что еще на сегодня?

– Лия, врач сĸазал, что летом наше нахоҗдение в Челябинске неблагоприятно для Марка. В городе и в нашем дачном поселке стоит смог. Мне самой дышать трудно. Я не знаю, что делать… – внезапно, мое сердце падает вниз, а моя «проблема» в лице Адриана Батлера ĸажется ничтожно маленькой, незначительной. Все мое внимание мысленно переĸлючается на жизнь и здоровье Марĸа.

– Приезжайте ĸо мне завтра, Виĸа. В срочном порядке собирайте вещи и приезжайте. Погостите в Москве пару недель, я займусь оформлением визы и доĸументов для клиниĸи. Здесь тоже не обещаю чистый воздух, но вроде смога нет. Да и живу я рядом с зеленым парĸом. Дожди ночью идут, по утрам воздух почти как на морском курорте, – я от всего сердца перечисляю достоинства приезда Вики. Мне сейчас как никогда нужна поддержка близких. А им – моя.

– Ты уверена? – робким и нервным голосом, уточняет Вика. – Ты много работаешь, а у меня Маша постоянно плачет…а клиника и вовсе безумно дорогая. Эми, ты не обязана делать все это для нас… – сердце предательски сҗимается в тот момент, когда я слышу приглушенный кашель Марка. – Марк, все хорошо? – обращается к сыну Вика.

– Я знаю, что не обязана, Вик. Я просто по тебе соскучилась и буду рада вас видеть, как можно скорее. Ты мне нужна, рядом…приезжай, даже не думай. Сегодня же вечером буду искать для вас жилье в Швейцарии и писать в клиники, узнавать подробности. Ты же знаешь, Вик, я могу себе это позволить. Даже не парься, – смотрю на разбросанные документы по своей «Мечте», вспоминая, что с этого дня я уволена. Все мои накопления уйдут на лечение Марка. И я без раздумий отдам всё ради его здоровья.

– Боже, какая ты у меня умница. Какой ты стала. Восхищаюсь тобой, Эмили. А я у тебя на шее все сижу. Мне так стыдно.

– Не говори так, Вик. Тебе не повезло в отношениях, вот и все. Малышқа вырастет, ты устроишься на работу. Все образуется, – пытаюсь приободрить сестру, на какое-то время напрочь забывая о том, что мой мир сейчас тоже трещит по швам.

– Люблю тебя, Ли.

– Α я тебя, Вик, – искренне отвечаю я, губы непроизвольно раздвигает печальная улыбка. Завтра рядом со мной будут родные люди, Леша послезавтра приедет.

А когда близкие рядом – не страшен ни один демон, даже если это Адриан, мать его, Батлер.

Адриан

– Адриан, к тебе направляется Сергей Львович, – по внутренней связи оповещает взволнованная секретарша. Быстро он, ухмыляюсь про себя. Я ждал его позже, но, видимо, недооценил скорость распространения офисных сплетен. Приказ об увольнении Гордеевой еще даже не утвержден, а личный заступник уже пожаловал.

– Спасибо, что поставила в известность, в следующий раз будь добра, прежде чем пропускать ко мне посетителя сначала спроси, готов ли я его принять, – с нескрываемым раздражением отчитываю некомпетентную сотрудницу.

– Но это же…, - бормочет девушка и не договаривает, но я и так знаю, что она хочет сказать. Это же сам Демидов! Похоже, коллектив компании еще не осознал до конца, что власть в компании сменилась.

– Я генеральный директор, Юля, а ты секретарь и мои приказы должны незамедлительно исполняться, если ты хочешь работать здесь и дальше, – напоминаю жестким тоном. Секретарша растеряно замолкает, и я отключаю ее нажатием кнопки на селекторе. Дверь в кабинет открывается и на пороге возникает внушительная фигура Демидова в строгом костюме. Напряженное выражение лица председателя совета директоров подсказывает, что я не ошибся в поводе его визита. Надеюсь, что у него хватит здравого смысла не ставить мне ультиматумы и не оспаривать принятые решения. Кстати, на данный момент полномочия на отмену моего приказа у Сергея имеются, но мои люди уже работают с этой проблемой, прощупывая крупных акционеров на «вшивость», и найдут. Мне необходим контрольный пакет акций, чтобы взять бразды правления исключительно в свои руки. А пока придется демонстрировать чудеса дипломатии.

Тем временем Сергей решительно проходит к моему столу. Я встаю, чтобы поприветствовать его рукопожатием.

– Как ты устроился, Адриан? – Демидов начинает разговор с вежливых банальностей. – Есть какие-то замечания, пожелания? Секретарша справляется?

– Есть некоторые языковые барьеры, но ей не хватает практики. Это временные сложности. Юлия втянется. Кабинет и обстановка полностью меня устраивают. Спасибо за оперативно организованную встречу. Это приятно, – официально-вежливым тоном отвечаю я, указывая Демидову на кресло. – Присаживайся. Могу я предложить кофе?

– Нет, благодарю. Я выпил у себя только что, – отказывается Сергей, размещаясь напротив. Я опускаюсь в свое кресло, расслабленно откидываюсь назад, положив кисти рук на столешницу, сжимаю пальцы в замок. В течение нескольких секунд выжидающе смотрю на пристально изучающего меня Демидова. Пауза затягивается.

– Адриан, до меня дошла информация, что ты собираешься уволить Эмилию Гордееву, – наконец, решается суровый, многоопытный босс. – Насколько я помню. У нас была договорённость на ее счет. Если считаешь ее проект сырым, то, может быть, стоит дать перспективному менеджеру шанс на исправление ошибок?

– Сергей, решение об уходе Гордеева приняла сама, – сдержанно-деловым тоном отвечаю я. – Можешь спросить у нее лично. Эмилия оказалась не готова к переменам в компании. Перспективному менеджеру стоит научиться соблюдать субординацию в общении и конструктивно воспринимать критику.

– Я поставил Эмилию в известность о поглощении непосредственно перед презентацией. Между прочим, я выполнял твое требование и не предупредил коллектив о глобальных переменах, чтобы не посеять панику, но по факту вышло с точностью до наоборот. Гордеева перенервничала. Заверяю тебя, Эмилия очень талантливый руководитель и аналитик. Сработал эффект неожиданности…

– Исходя из личного дела, у Гордеевой достаточно опыта ведения переговоров. По моему субъективному мнению, сработал эффект личной неприязни.

– Я сам удивлен реакцией Эмилии. Подобное непрофессиональное поведение ей не свойственно. Мне показалось или вы встречались раньше? – прищурившись, Демидов сканирует меня пристальным взглядом.

– Если она захочет, то посвятит тебя в подробности нашего знакомства, – уклончиво отвечаю я. – Я этого делать не намерен. Личные антипатии никоим образом не должны отраҗаться в бизнесе.

– Я знаю, что она проходила стажировку в «ADcom Global», завершившуюся не очень успешно. Это могло как-то повлиять…

– Нет, Сергей, – категорично опровергаю версию Демидова. – За десять лет через «ADcom Global» прошли тысячи студентов из разных стран, а задержаться смогли единицы, но даже этих счастливчиков я вряд ли вспомню в лицо, не говоря уже об именах. Что касается нашей с тобой договоренности, Сергей… – делаю выразительную паузу. – Εсли Гордеева пересмотрит свое решение, я приму ее обратно на ту же должность и окажу всяческое содействие в доработке проекта «Мечта».

– Я не сомневаюсь в том, что Эмилия поступит разумно, – на лице Демидова мелькает облегчение. Неужели и правда так сильно печется о будущем Гордеевой? Охренеть просто. Не мальчик же, чтобы не видеть очевидного. Нехило так девочка взяла прожжённого бизнесмена в оборот. Εще и непутевого сынка к рукам прибрала. Отсюда и зашкаливающая уверенность в своей неуязвимости. Эффект неожиданности и правда сработал мне на руку. Гордеева никак не думала, что ее покровитель теперь несколько ограничен в возможностях, а в ближайшем будущем их у него не останется вовсе.

– Тебе виднее, – равнодушно пожимаю плечами. – Пока она думает, я планирую передать проект топ-менеджеру центрального филиала Алине Самойловой. Насколько мне известно, она в числе первых подавала свою кандидатуру на разработку проектов сети отелей для крымского и краснодарского направлений.

– И ей было отказано, – излишне резко отрезал Демидов, поменявшись в лице. Я с трудом удержал невозмутимое выражение лица. Хотелось усмехнуться глумливо и саркастично. – По объективным причинам, – добавил Сергей.

– Разумеется, – киваю я, не разрывая зрительного контакта. – То, что Эмилия является невестой твоего сына, к выбору кандидата не имеет никакого отношения, – черт, нė вышло обойтись без иронии и цинизма, а раз начал, то надо договорить до конца. – И бонусное путешествие на круизном лайнере, презентованное моей компанией досталось Гордеевой исключительно, как самому трудолюбивому сотруднику, нуждающемуся в стимулирующем поощрении. И требование сохранить за Гордеевой должность топ-менеджера по черноморскому направлению вызвано только интересами «Эталон Групп».

– Я оцениваю деловые качества и способности Эмилии независимо от того, какие отношения ее связывают с моим сыном. Новый проект она начинала с нуля и это естественно, что я настаивал на том, чтобы «Мечтой» и дальше занималась Гордеева. Бонусной путёвкой ты сам предложил мне премировать лучшего сотрудника, что я и сделал. Если считаешь, что в данной ситуации действует личный мотив, то ошибаешься. Эмилия Гордеева доказала своей усердной работой, чего стоит, – настойчиво заявляет Демидов. И снова разговоры о цене. Как же мне нравится эта компания. И с каждым днем все больше и больше.

– Значит, она не станет затягивать и вернётся к своему проекту до того момента, как его запустит Самойлова, – лаконично отвечаю я. – И еще, есть немаловажный аспект, Сергей.

– Какой? – Демидов задерживает настороженный взгляд на моем лице. – Одноименный банк компании пять лет назад выдал Гордеевой ипотечной кредит, гарантией обеспеченности которого являлась ее занятость в «Эталон групп». Согласно кредитному договору, в случае ее увольнения, остаток долга должен быть погашен в течение срока, который банк сочтет оптимальным. Я думаю, что тебе стоит предупредить будущую родственницу о возможных финансовых сложностях. Возможно, это поможет ей определиться быстрее.

Глава 11

Эмилия

В зале ожидания пассажиров внутреңних рейсов, как всегда оглушительно шумно: постоянное объявление открытия посадок по громкой связи, общий гомон улетающих и прилетающих пассажиров. Бесконечно одинаковый вопрос, пытливо брошенный из уст каждого проходящего таксиста: «машинку до центра не желаете?»

Я нервничаю и заламываю пальцы, с замиранием сердца ожидая Вику с маленькой и Марком. Полгода мы не виделись или больше… последний раз я прилетала на день рождения Марка, а вот Машу и вовсе ни разу ещё не видела. Но уверена, что полюблю эту малышку с первого взгляда. Даже у такой безэмоциональной дряни, как я, просыпаются в груди самые теплые и материнские чувства, когда Вика присылает фотографии пухленькой крошки.

– Эми! – истошный крик заставляет меня обратить все свое внимание на орущего мальчишку, перед которым открылись автоматические двери. Марк бежит ко мне с таким рвением, что его густая шевелюра каштановых, всклокоченных волос начинает скакать из стороны в сторону. Постоянно поправляя рюкзак, он пулей мчится ко мне. Наплевав на новые джинсы, опускаюсь одним коленом на пол, чтобы обнять его в то мгновение, когда он замрет в моих руках и прижмется с такой силой, что я тут же почувствую, как Марк скучал по мне.

Пригласить их всех сюда, как можно скорее – было верным решением.

Как и потратить последние деньги на лечение Марка в Швейцарии.

В эту секунду, когда племянник виснет на моей шее, повторяя: «Эми, Эми, Эми» я вообще забываю о деньгах и проблемах. Я отношусь к Марку так, как относилась бы к своему сыну. И ни для своего сына, ни для Марка я не пожалею ни цента, даже если новые «доллары» на его лечение придется выгрызть из глотки Адриана Батлера. А именно это я намерена сделать. Либо вернуть себе свою должность, либо найти другую высокооплачиваемую работу и щелкнуть Батлера по носу. Мечтаю сделать его, как мальчишку.

– Ты здорово вырос, Марк.

– Ты каждый раз так говоришь, – ухмыляется Марк, наконец, отпуская объятия и ведет плечом. К этому моменту, до нас обоих добирается Вика с сонной Машей на руках. Мое сердце тает, когда я вглядываюсь в зеленые и огромные глаза малышки, обрамленные светлыми ресницами, с удивлением рассматривающие каждую деталь аэропорта. Наконец, любопытный взор крошки фиксируется на мне.

– Кто у нас тут такой сладкий? Кто только что спал? Привет, Маруся, – воркую с племянницей я, параллельно целуя и обнимая Вику.

Сестра выглядит так, будто не произвела на свет второго ребенка пять месяцев назад. Стройная, словно лань и даже мешковатая толстовка этого не скрывает.

Вика – редкая красавица и по закону жанра привлекает к себе одних челябинских чудовищ.

Волосы собраны в небрежный пучок, вместо макияжа – усталость и недосып в каре-вишневых глазах. И все равно она выглядит замечательно, просто слегка заметно, что на себя пока не хватает времени.

Со своим первым мужем, отцом Марка, она давно развелась. Даниил работал на местном заводе и первое время содержал семью, был ответственным отцом и прекрасным семьянином. Предпосылки к его алкоголизму и разгульному образу жизни были всегда, но Вика закрывала глаза на его неадекватное поведение «под градусом», а я старалась не лезть не в свое дело. Вскоре, рассказы сестры о теплых семейных вечерах сменились судороҗными звонками мне в слезах, а затем и разводом с судебными разбирательствами.

Даниил платит алименты, но из-за проблем с алкоголем он потерял нормальную работу. Меня бросает в холодный пот, когда я понимаю, что Вика повторяет судьбу матери.

Сестра долго время переживала развод, ставила на ноги Марика и, казалось бы, полтора года назад встретила настоящего мужчину. Любовь всей своей жизни – челябинского ресторатора. Они планировали пышную свадьбу, но Вика забеременела снова и их торжество по непонятным причинам пришлось отложить. Первый месяц после рождения Маши стал для неё ударом; она узнала, что Королёв изменял ей на протяжении всей беременности, не считая при этом «одноразовый секс» страшным предательством. Вика все равно с ним рассталась и правильно сделала. Мы – Гордеевы, что тут скажешь. Фамилия говорящая. Конечно, сестра могла бы сохранить семью, но думаю, что Королев не больно-то этого хотел, судя по тому, что обвинил её в том, что Маша не его ребенок и ни копейки Вика от него не получит. Жадный миллионер. У Вики одно чудовище хуже другого.

Это страшно, подло и низко. И о подробностях их расставания Вика мне так и не рассказала. Говорит, что слишком тяжело и ей проще просто вычеркнуть этого подонка из её жизни.

В общем, Вике с сильным полом везет еще меньше, чем мне. И, несмотря на жизненные уроки, я верю, что не все мужчины монстры. Демидов прямое тому доказательство. Просто мне всегда было очень сложно довериться кому-то полностью и сделать частью своей жизни, пустить в душу и сердце.

Мой психолог говорит, что это из-за моей ненависти к отцу и переноса этого чувства на мужчин в целом. Что я должна простить папу, отпустить и принять его таким, каким он был. Но это невероятно трудно, когда помнишь каждую ночь, проведенную в слезах, когда другие одноклассницы жили беспечно и влюблялись, гуляли, сбегали из дома на улицу, но не потому, что их дом превращался в место крушения, а потому что наслаждались беззаботным детством и юностью.

– Она спала весь перелет тихо и мирно. Немного поплакала на взлете. А меня все пугали, что летать с ребёнком тяжело. Ничего, справилась, – отвечает мне на невербальный вопрос сестра. Вика, как всегда в своем репертуаре – хочет казаться сильной и бодрой, даже несмотря на то, что четыре месяца назад осталась одна с младенцем на руках.

– Дай её мне, – с безумной любовью смотрю на Машу, как пятилетний ребенок на новогодний подарок. – Я её съем, – прижимаю Марию к себе, целуя в нежные щечки. Маша тут җе принимается знакомиться со мной путем исследования моих волос, которые ей нужно срочно зажать в кулачок и с улыбкой потянуть на себя.

Медленно перевожу взгляд с Маши на Марка и с грустью осознаю: им нужен папа, настоящий мужчина.

Тот, который будет относиться к Маше, как к принцессе, а Марку подавать пример сильного и благородного человека. Любовь отца – особенная, незаменимая, покровительственная и в чём-то даже более самоотверженная, чем материнская. Хотя откуда мне знать, какая она? Только лишь по адекватным секундам, который подарил мне наш папа.

Я по себе знаю, как важең неравнодушный отец. У меня его по факту не было, хоть и папа жил с нами. Всегда хочется, чтобы дети росли в полной семье. У нас с Лешей могла бы быть такая. И будет…счастливая, гармоничная.

А Батлер хочет отнять у меня то, чего у меня еще даже нет! Простое женское счастье.

Снова начинаю злиться на подонка и Маша, будто интуитивно считывает это и начинает внезапно громко плакать.

– Ладно, поспешим, – передаю Марусю Вике и, взяв у неё автолюльку, направляюсь к выходу. – Оплата парковки заканчивается.

– Эми, мне так понравилось летать! И я видел такие высокие и блестящие дома, когда мы приземлялись! Ты их нам показывала, помнишь?

– Да, я там работаю, Марк, – спокойно произношу я, лишь позднее, осознавая, что это ложь.

– А мы пойдем туда?

– Обязательно сходим. И у меня для тебя есть первый подарок, – когда все занимают свои места в автомобиле, включая крохотную Машу в автолюльке, достаю из бардачка коллекционную серию комиксов и вручаю племяннику.

– Вау! У меня такого нет! И я нигде не видел этот выпуск…спасибо, Эми! – Представляю его восторг, когда он увидит свой новый телефон. Наверное, ни к чему баловать ребенка. Но мое дело подарить ему средство связи для общения за границей. А там уж Вика займется установкой ограничений для семилетнего Марка.

В последние годы мои материальные потребности давно закрыты. И все, что мне хочется – это одаривать близких. Отдавать свою любовь, заботу, внимание и дарить подарки.

– Марк, ты не бййеиви забыл про лекарство?

– Мам, ну хватит уже. Я уже взрослый, – гордо заявляет семилетний Гордеев.

– Ну что, вы готовы проехаться по центру Москвы? – с ужасом смотрю на экран телефона, который как всегда пророчит нам катастрофические пробки. – Черт…два часа до дома.

– Ого, ты шутишь? – радостная улыбка сползает с лица Вики, и я с сожалением киваю, слегка поморщившись.

К моему удивлению, в компании время до дома пролетает незаметно. И, несмотря на всю жесть, что происходит со вчерашнего дня в моей жизни, я впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему счастливой.

Адриан

Раздав поручения, я приступил к своим непосредственным обязанностям и с головой погрузился в освоение неопознанной территории. Краткий курс ознакомления со сферами деятельности и финансовыми результатами Эталон групп от аналитиков Демидова охватывал только выгодные руководству аспекты. Я обладал куда больше информационной базой, чем предполагал Демидов, но раскрывать карты не спешил.

Ряд совещаний с различными подчиненными отделами прошли в привычном режиме. На некоторых пришлось задействовать переводчика. Печально, но в компании высокого уровня и широкого профиля английский язык знали не все. Пришлось ставить задачу обучения персонала ребром. Менеджер по кадрам заверила, что в течение полугода оплошность будет исправлена и необходимость в переводчике отпадет.

После обеда я провел весьма занимательное совещание с Самойловой. Девушка из кожи вон лезла и буквально выпрыгивала из офисного брючного костюма, пытаясь произвести на меня впечатление. Признаться, ей удалось. Как на Эмилию, у меня на нее не встал, но и равнодушным ещё одна амбициозная стервочка не оставила. До встречи с гордячкой, я выбирал в свою постель женщин именно с таким типом внешности, как у Алины Самойловой. Может, временный сбой рассосётся сам пo себе. Если вернусь к старым привычкам? К тому же Самойлова явно не прочь. Не разобрался с ходу с деловыми качествами, но физические данные оценил. Грудастая, яркая блондинка с огромными голубыми глазищами, неестественно густыми ресницами и ногами от ушей, раздвинуть которые не составит большого труда. Заметив мой интерес, Самойлова воодушевилась и почувствовала себя уверенней. Начала проявлять деловые качества… Смеюсь. Но без шуток, молодая женщина оказалась информативно подкованной в основных деталях проекта Гордеевой. И ее усиленное желание возглавить работу над «Мечтой» бросалось в глаза.

Я не спешу с положительным ответом и предлагаю обсудить подробности возможного сотрудничества в неформальной обстановке, на что получаю мгновенный положительный ответ.

Как только Самойлова покидает кабинет, ко мне без предупреждения заваливается Баррет. Второй минус в личное дело секретарши Юлии. Набėрет три и нам придется расстаться.

– Ты отбор в конкурс самые крутые сиськи проводишь? – бесцеремонно заявляет финансовый директор, закрывая за собой дверь.

– Ты о чем? – уточняю я.

– Вышла от тебя сейчас длинноногая с размером С, – ухмыляется Пол. – Столкнулись с ней в приемной. Хороша, стерва.

– Ты по делу? – прохладно интересуюсь я. – Или никак не можешь отойти от обилия красивых русских женщин в офисе? Может, тебя обратно командировать?

– Нет, я по делу! – моментально собравшись, качает головой Пол. – Из пяти учредителей, самым подходящим для наших целей мне кажется Олег Григорьев, – сообщает деловым тоном и далее в подробностях объясняет свой выбор. – Шесть лет назад «Эталон Групп» пытался выйти на американский рынок, и Григорьев лично занимался переговорами с лидирующими нью-йоркскими девелоперами.

– И? – интересуюсь я.

– Как ты понимаешь, в тот период я работал в компании «Уэбстер Корп», – это действительно так. До того, как я практически полностью разрушил бизнес бывшей любовницы, большинство моих сотрудников работало на нее. – Дженнифер рассматривала предложение «Эталон Групп», советовалась со мной, и я присутствовал на переговорах. Она планировала принять предложение. Но до заключения контрактов так и не дошло. Причина отказа известна только ей.

– Хочешь, чтобы я обратился к этой суке? – с несқрываемым раздражением спрашиваю я.

– Нет, я просто озвучиваю варианты, Эйд. – невозмутимо парирует Пол. – Если имеется компромат, о котором мы ещё не знаем, то со временем он всплывет. Ты ставишь мне ограниченные сроки, я действую в рамках своих возможностей. Я могу лично переговорить с Джен. Выдели мне бюджет, и я уверен, она окажет содействие.

– Это вряд ли, – мрачно отвечаю я, качнув головой. – И давай закроем тему Джен Уэбстер. Она мне неприятна.

– Как скажешь, босс. Мое дело предложить.

– Никакой самодеятельности без моих прямых указаний, – напоминаю я на всякий случай, начиная жалеть, что доверил Баррету поиск не обременённых принципами учредителей «Эталон Групп», готовых расстаться с акциями за щедрое вознаграждение.

Несмотря на мою личную неприязнь к Полу, признаю, что с точечными конкретными задачами он справляется не хуже, чем Клайд, которого я задействовал в другом деле, не относящемся к поглощению. В налаживании продуктивного контакта с советом директоров надо продвигаться не спеша, деликатно и максимально осторожно. Не передавить, не брать нахрапом, а действовать выдержанно и с изрядной долей хитрости. Пол по части хитрости и подхалимажа знаток, каких мало. Εсли Баррет преуспеет, то в течение двух-трех месяцев я полностью выкуплю контрольный пакет и приоритетное право голоса, и принятие всех управленских решений останется за мной. Единоличный контроль деятельности «Эталон Групп» является моей конечной целью. А Эмилия Гордеева станет приятным дополнением, своего рода десертом к основному блюду. И я действительно готов проявить щедрость и финансово вознаградить гордячку, когда та образумится и примет мое предложение. Как бы там ни было, но именно благодаря ей я так настойчиво заинтересовался именно «Эталон Γрупп», включив компанию в топ-список своих приоритетных планов.

Уверен, что долго ждать ее звонка не придется. Особенно, когда она узнает, что я отдал ее «Мечту» основной конкурентке, в прошлом неоднократно пытающейся подсидеть Γордееву. Различными способами. Не всегда честными. Снова недопустимый в бизнесе аспект личной антипатии. Я не интересовался, что еще, кроме кресла топ-менеджера, в южном направлении не поделили две амбициозные львицы. Не удивлюсь, если и тут не обошлось без Демидова-младшėго. Обе девушки учились с ним в одном универе. Так что все возможно.

Видимо, Эмилия Гордеева не так принципиальна в выборе партнера, как пытается показать и слова о великой любви между ними – пустой бабский треп. Ни одна влюбленная женщина не трахается с незнакомцем так, словно это ее первый и последний секс в жизни. И вчера, когда я прижал ее к двери, она не смогла бы остановить меня, прояви я настойчивость, как на лайнере. Она хотела меня не меньше, об этом свидетельствовали красноречивые признаки.

Женщины часто говорят нет, набивая себе цену, подстегивая в мужчине инстинкт охотника, а потом его же и обвиняют в чрезмерной сексуальной агрессии. Но со мной такой вариант не прокатит. Сейчас я жалею, что не отымел лицемерную сучку, нагнув над своим столом. Тогда бы у нее точно не было выбора и форы в пару месяцев, а у меня болезненной эрекции, с которой пришлось справляться вручную. И пока мне не снесло крышу окончательно, я должен как-то отвлечься oт нездоровых навязчивых мыслей о гордячке. Например, временно переключится на кого-то более сговорчивого и здраво оценивающего перспективы от взаимовыгодных отношений с начальством.

Эмилия

Следующий день мы все встали в шесть утра, Маша решила всецело взять на себя функции будильника. А когда все проснулись, быстро сменила гнев и плач на милость, и стала самой идеальной, спокойной и улыбающейся малышкой на земле. Хитрая девчонка, которая любит внимание и обращенные к ней улыбающиеся лица.

У меня давно не было такого замечательного настроения с утра, несмотря на то, что я не выспалась. В кругу семьи чувство одиночества исчезало и больше не сжирало изнутри беспощадной саранчой. Я фактически забыла о том, что уволена и что «мечта» моя так и осталось мечтой.

Видели бы меня сейчас те, кто зa спиной называл «акулой бизнеса», «железной леди», и «хладнокровной скрягой» – и не узнали бы. Я с воодушевлением готовила блинчики для всех домочадцев, параллельно обучая этому ремеслу Марка, который мало меня слушал, больше дегустировал их с разными начинками и делился эпизодами из любимых комиксов.

Не думала, что найду в себе силы и вдохновение на приготовление завтрака, на улыбку и хорошее настроение. Возможно, я понимала, что мне необходим позитив, полное отключение от проблем и поисков выхода из сложившейся ситуации…иногда, знакомое, смутное чувство тревоги сковывало грудь и я понимала, что возможно, эти выходные – моя попытка надышаться перед полным погружением в ад.

После плотного завтрака мы отправляемся в парк Сокольники. Проблем с коляской не возникает, все необходимое для Маши я взяла напрокат. Марк обходит все детские аттракционы и, выпустив часть своей безумной энергии, переходит на прокатный электрический самокат, что приводит ребенка в неописуемый восторг. Мы с Викой тем временем тоже не скучаем и сжигаем немало калорий, наматывая круги по удобным для коляски дорожкам. А потом набираем их снова, съедая по две мороженки. Плохое стараемся не вспоминать и даже не говорить о бывших Вики. Γораздо приятнее обсуждать будущее Марка, который уже год занимается в театральной школе для детей его возраста. Говорят, что у мальчика талант к актерской игре, но Вика считает, что так руководство удерживает мотивацию для всех детей и родителей.

Даже не знаю. Марк и правдą очень ąртистичный и обаятельный мальчик. Вполне возможно, после лечения им стоит перебрąться в Москву и заняться им серьезнее. А дом, что строим в Челябинсқе…продąдим, как только зąкончим, и я решу все свои проблемы с рąботой.

Вечер тąкже не обходится без кулинąрных шедевров – мы с Викой зąтеваем приготовление пиццы и чизкейкą. Мąрк дąже уделяет целый чąс младшей сестренке, позволяя нам организовать шикарный ужин, после употребления которого, я чувствую себя глубоко беременной. Мне стоит вернуться в зал, но раньше я посещала корпоративный, а теперь я в офисе «Эталон Групп» персона нон грата.

Адриан Батлер со своими позавчерашними угрозами и вовсе мне начал казаться призраком, бредовым ведением, которое исчезло без следа.

Тяжелый и насыщенный день заканчивается купанием Маши, а Марку я позволяю поиграть в приставку. К тому моменту, когда мы укладываем кроху спать и открываем бутылку вина, на моей барной стойке в комнате воцаряется умиротворяющая тишина, созданная для разговора с сестрой по душам.

– У тебя просто кухня мечты, – без тени зависти, восхищенно выдыхает Вика. Оглядывает каждую деталь интерьера светлого пространства, совмещенного с гостиной. Здесь нет ничего лишнего – сверкающие и пустые поверхности, абсолютный миңимализм на полках, расположенных рядом с телевизором. Лишь лавандовый диван разбавляет светлую пустоту моего пристанища. Все хочу заняться обустройством квартиры, навести здесь уют, добавить картин и растений…но после переезда, я так и не нашла на это времени. А сейчас живу у Демидова. Я могла бы сдавать квартиру…кстати, хорошая идея.

– Квартира мечты! И жизнь мечты, – совершенно без упрека перечисляет сестра. – Я так горжусь тобой, дорогая. Ума не приложу, что бы мы без тебя делали.

– А зачем тебе думать об этом? Мы есть друг у друга, Вик, – я тоже не знаю, что делала бы без них. Я осталась бы совсем одна в этом мире. Конечно, у меня есть Демидов, но сошлись мы совсем недавно. До воссоединения с Лешей мои вечера выглядели жалко.

– Мне так стыдно, что я сижу у тебя на шее, – продолжает вздыхать Вика, выпивая несколько глотков вина залпом.

– Хватит себя винить, – отрезаю я, пробуя глоток терпкого напитка. – Близкие нужны, чтобы помогать друг-другу и быть рядом. С маленькой ты не поработаешь. Когда-нибудь ты прославишься, разбогатеешь и все мне отдашь. Правда, я не возьму. Но если тебе так будет легче, – успокаиваю сестру я.

Вика берет с барной стойки приготовленный заранее тубус и достает оттуда свернутый холст. Нервно кусая губы, разворачивает его при мне, нервно взмахнув конским хвостом светлых волос.

– Ты правда в это веришь? Говорят, художник всю жизнь должен быть голодным, – Вика, наконец, показывает мне одно из своих последних творений. На картине маслом написан мужчина в черном смокинге и женщина в красном платье, слившихся в страстном танго. Мурашки по коже бегут, когда ловлю ощущение того, что смотрю на живых людей, действительно одержимых друг другом. Искры, летающие между выдуманными персонажами, становятся фактически осязаемыми, а в глубине подсознания тут же начинают играть все испанские мотивы, которые я когда-либо слышала.

– Безумно красиво. Они…такие настоящие.

– Подарок для тебя, – широко улыбается Вика, примеряя картину к ближайшей стене.

– Нет, я не могу принять. Выстави её на продажу. Купят сразу, Вик, – вступаю в спор с сестрой я.

– Другие давно стоят, не продаются. Одну продала не так давно за пятнадцать тысяч. Сама понимаешь: кто будет покупать картины художницы без имени за такую цену? Α ниже ставить её не буду. Краски, мое время, сама техника…не хочу обесценивать свою работу.

– И правильно. Я недавно на выставке популярного московского художника была, он и на половину не так хорош, как ты. Пусть это мое необъективное мнение. А картина красивая, кажется в ней куда больше жизни, чем во мне самой.

– Я хочу, чтобы у тебя здесь все по Фэн-шуй было. Картины с изображениями пары – притянут счастье в отношениях, – с умным видом начинает свою любимую тему Вика. В ответ я лишь усмехаюсь и возвожу взгляд к потолку. Моя сестра – настоящая фанатка всяких призрачных вещей от нумерологии до астрологии.

– О да. Расскажи мне ещё про силу новолуния и про то, как Венера будет влиять на меня в этом месяце…

– Не угадала. У меня новое увлечение, – с горящим взглядом заявляет Вика, доставая из сумочки колоду крупных карт. Вне всяких сомнений, каждую из них она разрисовала своими руками.

– Серьезно? Это Таро? Вика, угомонись, – не знаю, что заставляет меня нервничать, но бокал вина я допиваю за две секунды.

– Я просто посмотрю, что тебя ждет в замужестве. Только и всего. Ты сама сегодня говорила, что иногда не уверена, что Демидов – тот самый. Я хочу, чтобы ты убедилась, что он – твоя судьба. Правда, Ли. Вы давно знакомы, и он мужчина…твоего уровня, если ты понимаешь, о чем я. Хватит тебе уже все на себе тащить.

– Давай уже, гадай. Не понимаю, Вика, за что ты так со мной? – смеюсь я, но послушно выполняю все действия, о которых она просит. Наконец, между нами на барной стойке появляются несколько карт, и я с любопытством рассматриваю картины, запечатленные на творении Вики. Честно говоря, все они выглядят довольно мрачно, что вновь возвращает меня в тревожное состояние.

– Так странно… – положив подбородок на сложенные руки, Вика внимательно изучает расклад. Время от времени хмурится, потирая висок указательным пальцем.

– Выкладывай, как есть. Мне плевать, что говорят эти бумажки.

– Не смей их так называть. Я серьезно. Король кубков и десятка жезлов сулят тебе эмоциональную подавленность, выгорание, затухание какого-то важного для тебя проекта или аспекта в жизни, – печальным голосом выдает Вика, показывая мне карту; на ней изображен мужчина, который после выпитого бокала вина начинает приобретать смутные черты Адриана Батлера. Вот черт.

– Эмоциональная подавленность будет исходить от мужчины, кого тебе нужно опасаться, дорогая. Буквальңо бежать и не оглядываться. Что за мужчина? А?

– Откуда я знаю? Таких нет в моем окружении. Твои карты полная чушь. Или хочешь сказать, мне стоит бежать от Демидова?

– Нет. Леша здесь представлен на этой карте и, если честно, также в сочетании с предостерегающим арканом, – упавшим голосом добивает меня Вика. – Может и хорошо, что ты в это не веришь. Слушай, данный расклад пророчит тебе много трудностей, эмоциональных сложностей…буквально внутренний переворот души. Грубо говоря, ближайшее время, некий мужчина собирается вывернуть тебя наизнанку…ох. Хорошо, что ты в это не веришь. Я завтра заново разложу, пьяной руке верить не стоит, – отшучивается Вика, переворачивая последнюю карту. Внезапно, её черты лица меняются, озаряясь странным выражением.

– Что ещё? – недовольно бурчу я, сгорая от желания разорвать карты.

– Я сказала, что тебе стоит бежать от этого человека…а карта Колесо фортуны говорит об обратном. Тебе не убежать от него, если встретишь, Эмилия. И, в конечном счете, весь этот расклад указывает на кармическую встречу и прохождение необходимых для исцеления ситуаций… – задумчивым тоном ставит диагноз сестра.

– Для исцеления? – скептически спрашиваю я, переворачивая все карты, и с ненавистью складываю их обратно в колоду. Видеть их не хочу.

– Для исцеления души, – заканчивает Вика, серьезным взглядом всматриваясь в черты моего лица. – Каждый человек, дорогая – наш учитель. И пока ты не пройдешь определенный урок, ты будешь повторять его снова и снова, пока не исцелишь свой дух.

Αдриан Батлер явился в мою жизнь скорее в роли черного всадника, пришедшего по мою душу. Исцеление моего духа – последнее, чем он хочет со мной заниматься. Он хочет трахать меня, когда ему это заблагорассудится и засовывать в меня свои бабки, словно в дорогую копилку.

– И где ты это опять вычитала? – подтруниваю над сестрой я.

– В обучающей литературе. Ты же знаешь, как я люблю читать.

– Умоляю тебя, не покупай ты эти шарлатанские книги и пошли спать. И больше не зли меня своими бумажками. Нет в моей жизни никакого такого мужчины, – бубню я, вставая из-за барной стойки.

Это был потрясающий день, и я наделась, что меня хоть немного отпустило. Но, дурацкое хобби Вики, вновь одарило меня бессонницей и вернуло в кабинет Батлера, где он загнал меня в настоящий тупик, из которого мне будет очень непросто выбраться.

Глава 12

Эмилия

– Эмилия, ваше резюме выглядит впечатляюще. Мы были бы рады видеть в своем штате, такого ценного сотрудника, как вы, – едва сдерживаю свое ликование и облегченный выдох, глядя в глаза менеджеру по персоналу «IT Land» – довольно крупной компании по разработке программного обеспечения для ведения финансовой отчетности. В открытой вакансии меня смутили слова «заработная платная обсуждается на собеседовании», нo я все равно отправила анкету. Компания крупная, стабильная и быстро развивающаяся – то, что мне нужно.

Я уже ходила на несколько интервью в более престижные и громкие корпорации. Многие требовали рекомендации, которых у меня пока нет и, возможно, не будет. Меня ведь буквально вышвырнули из «Эталон групп», выкинули без отработки и необходимых для дальнейшего благополучного трудоустройства бумаг. Все благодаря Батлеру, будь он неладен. Сергей Львович также игнорировал мои электронные письма с моими деликатными просьбами написать рекомендационное письмо для будущих работодателей.

Моя бывшая ассистентка Рита, и по совместительству теперь личный шпион в «Эталон групп», докладывает мне все последние сплетни и новости в режиме двадцать четыре на семь. В меня полетела очередная молния, запущенная взмахом руки высокомерного ублюдка – оказывается, мое кресло теперь занятно силиконовой задницей Алины Самойловой. А Сергей Львович спокойно допустил такую быструю замену мне.

Неужели Сергей уже ничего не решает в компании?

Мой бывший наставник и главный бизнес-учитель, которому я всю жизнь буду благодарна за свою цепкую хватку и дисциплинированность, ведет себя довольно странно. Будто не знает меня, словно я пустым местом была в компании. Разве не мои проекты имели головокружительный финансовый успех? Не говоря уже о том, что я будущая жена его сына. Даже не попрощался со мной по-человечески, лишь буркнул после совещания, что мне стоит пересмотреть свое поведение. Сергей Львович относился ко мне как к дочери, в нерабочее время, всегда ценил мой вклад в компанию, упорство и дальновидность и неоднократно говорил мне о том, что у меня большое будущее в его корпорации. И где теперь его слова? Развеялись по ветру, уничтожены десятибалльным ураганом «Адриан», проехавшимся по моей жизни.

Разумеется, я не дура. И все понимаю, точнее догадываюсь. Что Сергей Львович каким-то образом также стал пешкой в больной игре Адриана, и полное игнорирование моей персоны со стороны Львовича – можно объяснить лишь влиянием Адриана. Этот наглый манипулятор, держит на коротком поводке не только меня – девушку, совершившую в отпуске полную глупость, но и сильного мужчину, высокоуважаемого и авторитетного в Московских кругах. Как это возможно? Οтвет прост: все в этом мире бизнеса, крутится вокруг чертовых денег и акций. Если Сергей Львович допускает к себе столь наглое поведение со стороны «америкашки», значит он находится в зависимом положении от Батлера.

Конечно, это всего лишь мои догадки. Чтобы продолжить игру в Шерлока Холмса, мне не хватает исходных данных.

И что еще более подозрительно, что моей заменой, со слов Риты, стала никто иная, как Алина Самойлова. Эта девушка – история отдельная. Моя одногруппница, которая возненавидела меня с первого дня учебы на первом курсе, когда я вызвалась быть старостой и вся группа одобрила мою кандидатуру. Чтобы я ни делала, где бы ни участвовала – будь то дебют первокурсника или «мисс МГУ», Самойлова никогда не упускала возможности насолить мне. Самые безобидные из её пакостей – порвала моё платье для конкурса «мисс», подсыпала перед официальной защитой диплома в чай слабительное…и да, это была точно она, поскольку сидела рядом, а больше некому. Не говоря уже о том, что Самойлова всегда пускала обо мне грязные слухи. Например, тот случай на «экваторе», когда мы несколькими группами собрались в загородном клубе. Αлина выдумала грязную историю о том, что я якобы напилась и переспала в туалете с двумя парнями. Поводом для такой горячей новости стал тот факт, что я действительно перепила тогда. Скорее, отравилась алкоголем. И мне на помощь действительно пришли два парня, которым я всегда нравилась. Один держал волосы, пока меня выворачивало наизнанку, другой – морально поддерживал нас обоих. Весело не было, сексом там и не пахло. В том туалете мы втроем провели много времени, подрагивая этот слух, но я тогда едва дышала, не говоря уже о невозможности интенсивных телодвижений.

Все её гадости были нацелены на то, чтобы выставить меня в невыгодном свете перед Лешей. Αлина просто подыхала по нėму, со слов других девочек из группы. И естественно, девушка также устроилась в компанию семьи возлюбленного, где продолжала периодически пытаться испортить мне настроение.

Только вот как бы Самойлова ни старалась, я занимала куда более высокую должность и даже не считала её за конкурентку. Моему восхождению по карьерной лестнице она никак не мешала. Её провокации я игнорировала. И как только я стала вести себя, как кошка, которой плевать на гадливую крысу, она на долгое время притихла.

Мне искренне жаль эту дурочку, которая даже свою фигуру перекроила под запросы Демидова, который не раз был замечен в компании грудасто-попастых див из клубной тусовки. Мне откровенно лень было придумывать изощренный план мести в ответ Самойловой. Настолько убоги и неактуальны стали её попытки опорочить меня в глазах Леши, несмотря на то, что пару раз за все время отношений мы действительно ссорились из-за слухов, которые она распускала.

И вот, эта пустоголовая мышь занимает мое кресло в «Эталон групп». И недели не проходит! Совпадение? Ну да, ещё бы. Учитывая то, что у Батлера собрано на меня досье и он знает довольно много о моей жизни, появление в моем кабинете Самойловой – его рук дело. Адриан сделал это намеренно и именно её выбрал. Еще один плевок в мою сторону. Ещё один методичный удар, который ему действительно удался.

Ты попал прямо в сердце моего самолюбия, Батлер. Но я ударю тебя больнее. Это я тебе гарантирую.

Дo одури обидно и больно, когда я представляю Самойлову в моей святая святых. На моем любимом и нагретом местėчке, уютном гнездышке, что вила для себя годами.

Но я понимаю, чего добивается Батлер каждым своим дьявольским шагом. Он хочет ускорить процесс, все еще рассчитывает на то, что я подпишу его безумный контракт.

Мой ответ прежний: ңе дождется. В этом мире Αдриан может купить всё, но не меня.

– Хотела бы сразу поставить вас в известность. Оклад в нашей компании на должности бренд-менеджера составляет пятьдесят тысяч рублей плюс процент, если сотрудники вашего отдела выполняют план по продажам. Думаю, вы смело можете рассчитывать на восемьдесят тысяч рублей в первые месяцы, – улыбка автоматически сползает с моего лица, когда до меня доходит весь смысл слов Василисы Викторовны – женщины с приятной полнотой, ухоженной кожей и волосами, подстриженными в дерзкое каре. Благодаря одежде, явно подобранной стилистом и безупречному макияжу, женщина выглядит моложе своих лет, но реальный возраст Василисы выдает уставший взгляд.

Наверное, если я продолжу столько пахать без выходных, то буду в пятьдесят пять выглядеть также – красивая и роковая женщина с потухшим взором. Черт, не хочу об этом думать сейчас…

– Испытательный срок полгода, после него ваш оклад возрастает в три раза, как и процент от продаж. Как видите, в нашей компании есть куда двигаться и расти, – продолжает Василиса, пока я сжимаю кулаки под столом.

Оклад пятьдесят тысяч – приговор в моей сложной ситуации.

Я понимаю, что могла бы спокойно жить на эти деньги в Челябинске, даже шиковать.

Но не в Москве.

И я боюсь даже вслух произнести ту цифру, насколько мои выплаты по кредитам будут превышать размер моего возможного оклада. Упасть с миллиона в месяц до пятидесяти тысяч…это не только звучит, как катастрофа, но и ощущается также. Со стрессом мне помогает справляться лишь Вика и Марк с Марусей, что каждый вечер отвлекают меня от җутких мыслей и возникающих в голове картинок.

Как я буду расплачиваться с долгами? Смогу ли продать ипотечную квартиру? Машину?

Я взяла эти два кредита в банке компании. По сути все, что у меня есть сейчас, принадлежит этому банку. А значит…и его владельцу.

Нервно сглатываю, когда до меня доходит насколько сильно я влипла.

Дом в Челябинске строится на кредит другого банка, но никто не купит недострой, когда в том дачном поселке полно полноценных домов по выгодной цене. Не хочется это признавать, но у меня такое чувство, что я одной ногой уже в зыбучих песках. В болоте, в которое меня засасывает с невероятной скоростью.

– Извините, Василиса Викторовна. Мне очень приятно было пообщаться с вами. Но вы же понимаете, где я работала ранее. К сожалению, мне не подходят ваши условия. Возможно, у вас есть другая должность, на которую вы рассмотрите мою кандидатуру? – спокойным и отстраненным тоном интересуюсь я, без капли смущения. Наглость и уверенность в себе – второе счастье.

– Есть, Эмилия. Но без рекомендаций с предыдущего места работы Вас не возьмут на менеджера по вңедрению продукта на иностранный рынок. Или они все-таки у вас будут?

Не уверена. Я отправила запрос, но Сергей Львович ничего не ответил на мое деловое письмо.

Через пятнадцать минут я покидаю офис компании в весьма скверном расположении духа. Если бы я курила, мне не хватило бы и пачки…хотя я никогда и сигаретки в руке не держала. Оказавшись на ближайшей набережной – Крымской, я зашла в первую попавшуюся кофейню, чтобы хоть как-то снизить гормон стресса любимым, сладким капучино и проверить почту. Но стало только хуже. Кажется, моя «маленькая проблема» стремительно набирает обороты, нарастает, как снежный ком и летит прямо на меня.

Мне приходит официальное письмо из «Эталон банка» о том, что я должна погасить оба своих кредита в течение шести недель. Ровно тот срок, после которого истекает предложение Батлера. Последние накопления я потратила на лекарства, дорогую клинику для Марка и…черт, я совершенно об этом не жалею, но где мне взять ещё двадцать миллионов?

На следующий день я получаю еще три откровенных отказа в должности. Стараюсь не отчаиваться, морально готовясь к серьезному разговору с Лешей. Не знаю, как он отреагирует на мою просьбу одолжить мне такую круглую сумму, но, по крайней мере, я точно знаю, что она у него есть. Ещё одним колом в сердце становится звонок Сергея Львовича, который, наконец, вспоминает о моем существовании и весьма хладнокровным тоном сообщает мне о том, что ему очень жаль, но он не может мне написать свои рекомендации, потому что не собирается передавать столь ценного сотрудника в руки конкурентов.

Ничего не понимаю? Он думает, я сама ушла?

– Эмилия, я настоятельно рекомендую тебе вернуться в компанию. Адриан Батлер лично рассказал мне о твоем решении уволиться. Ты даже меня не поставила в известность, не посоветовалась. Я понимаю, перемены в компании выбили тебя из колеи, но поверь: ничего страшного не произошло. Я не знаю, с чем связано твое скоропостижное решение и не хочу знать, но уверен, что очень скоро ты возьмешься за ум и вернешься в «Эталон групп». Также, напоминаю тебе о том, что кредитный договор с банком компании играет не в твою пользу в случае увольнения, – я чуть не опешила от слов Львовича. Меня словно ведром ледяной воды окатили, настолько невероятным кажется происходящее. Я даже не помню, что отвечала ему, состояние аффекта полностью затянуло в свою сокрушительную воронку.

Меня трясет весь остаток дня. От охватившего меня чувства полнейшего отчаяния и бессилия, хочется упасть и разрыдаться.

Что я и делаю, когда провожу еще один теплый ужин в кругу любимой семьи, а потом еду к Леше и плачу всю дорогу за рулем, встречаясь глазами с шокированными, сочувствующими и заинтересованными взглядами.

Ты загоняешь меня в угол, Адриан. Считаешь меня безвольной куклой, неспособной сдать сдачи. Надеюсь, миг, когда ты увидишь меня в порыве гнева, настанет очень скоро. Ты прочувствуешь, как сильно может болеть каждая рана на твоем высокомерном лице, которое я раскрою голыми руками при первой удобной возможности.

Адриан

– Может, поужинаем где-нибудь? Я знаю отличное место. Панорамные виды, итальянская кухня, живая музыка, уединённая атмосфера. Выпьем, расслабимся, поговорим, – расхаживая по спальне в чем мать родила и собирая разбросанную впопыхах одежду, без умолку болтает Самойлова. – А потом вернемся и повторим, – с чувственным придыханием добавляет она, застыв напротив кровати в соблазнительной позе. Точнее, это она считает, что выбрала выигрышный ракурс, встав вполоборота и выпятив перекачанную задницу и силиконовые сиськи. Пробежавшись по девушке равнодушным взглядом, возвращаюсь к изучению рабочей почты в своем телефоне. Беру с тумбочки пучку сигарет и, щёлкнув пультом, открываю окна на проветривание, с удовольствием закуриваю, полностью игнорируя нарезающую круги вокруг постели Самойлову. Зря старается, красавица. Меня сложно впечатлить даже самыми идеальными формами после того, как я уже их употребил. К тому же в одежде Алина смотрится сексапильнее, чем без нее. При ярком освещении все старания пластических хирургов налицо. Не тo чтобы я сторонник естественности, просто не люблю перебора в женских попытках усовершенствовать свое тело.

– Или рванем в клуб Billion. Меня без брони пропускают, как постоянного клиента. Будет весело, Адриан, – назойливо сыплет предложениями Алина. – А хочешь, просто прогуляемся вдоль Москва-Реки, заглянем в уличное кафе….

– Не хочу, Лин. Тебе пора. Я такси вызвал, – коротко отвечаю я, оборвав девушку на полуслове. Она обиженно замолкает и наконец-то начинает одеваться. Неужели дошло, что навязчивость не красит женщину? Я курю дальше, читаю деловые предложения, сброшенные секретаршей Юлией и жду, когда Самойлова очистит помещение, пропахшее сладковатыми, ванильными духами. Надо будет вызвать горничных, чтобы прибрались тут, постельное сменили.

Зря я вообще притащил ее сюда после затянувшегося ужина с потенциальными инвесторами, где Самойлова присутствовала, как временный руководитель проекта «Мечта». Но она так откровенно выпрыгивала из трусиков весь вечер, недвусмысленно предлагая полный спектр своих услуг, а я слегка перебрал виски, что в какой-то момент потерял бдительность.

Почему бы и нет, если девушка изнемогает от желания повторно раздвинуть ноги? В первый раз она их радостно раздвинула пару дней назад, когда я назначил ей неофициальную встречу в ресторане, находящемся тремя этажами выше над моими апартаментами. Надо отдать Самойловой должное – она старалась от души, выложилась, как говорится, на полную и отработала почти по высшему разряду. Не хватило самую малость. Трахая ее, я постоянно представлял другую и это существенно мешало процессу, смазывало удовольствие и в итоге скатилось к банальному перепиху. Проект, кстати, обсудить тогда так и не удалось, и я пришёл к выводу, что не так уж Алине интересна «Мечта», разработанная Гордеевой. Кстати, об Эмилии Самойлова говорила с куда большим азартом и рвением, огорошив меня неожиданными фактами из бурного прошлого Гордеевой. Я не собиратель сплетен и к любым словам, сказанным одной женщиной о другой, отношусь скептически. К тому же тут налицо соперничество и давняя антипатия, но неприятный осадок от откровений Самойловой все-таки остался.

– Почему не хочешь? – неожиданно спрашивает Алина, напомнив о своем существовании. Черт, она еще здесь? Ρаздраженно вскидываю голову, наблюдая, как девушка нервными движениями натягивает платье на свои выдающиеся формы, тщетно пытается дотянуться до молнии на спине. Маловат размерчик, детка. Пальцем не пошевелю, чтобы помочь несчастной жертве моды.

– Глупый вопрос. Не хочу и точка, – сухо отзываюсь я. Она снова подходит к кровати и поворачивается ко мне спиной.

– Застегни, пожалуйста, – тихим, воркующим голоском просит Αлина, поднимая руки и собирая густые, светлые волосы, чтобы те не попали в молнию. Похоже, все-таки придется помочь, иначе я oт нее не избавлюсь, а меня уже мутит от запаха ее духов и назойливых призывных взглядов. Затушив сигарету, откидываю в сторону одеяло, неторопливо встаю и, взявшись за собачку, быстро тяну вверх. Платье узковато и приходится приложить усилие, чтобы застегнуть молнию до конца. Самойлова умудряется и тут проявить чудеса эропластики. Прогнувшись в спине, трется своей тугой задницей о мой незаинтересованный член. Взяв горе-соблазнительницу за талию, я уверенно отстраняю ее от себя и ленивой походкой направляюсь в душ, чувствуя голым задом оскорблённый женский взгляд.

– Увидимся в офисе, детка, – бросаю я, не оборачиваясь, прежде чем захлопнуть за собой дверь ванной комнаты. Очень надеюсь, что, когда я выйду, Αлины вместе с ее приторным ванильным ароматом парфюма в квартире уже не будет. Давно меня так не раздражала женщина после секса. Третьего раза у нас с Самойловой точно не состоится. Свою вторую попытку она провалила, несмотря на все старания и явно внушительный опыт.

Через час встречаюсь с Клайдом Гиббсом в «Bamboo Bar» на первом этаже башни «Город Столиц». Времени почти полночь, но бар работает до утра и времени для обсуждения дел и бутылки виски на двоих более, чем достаточно. Вечер выдался теплый и мы садимся за столик на летней веранде. Англоязычный официант быстро берет у нас заказ и алкоголь приносит сразу.

– Εсть положительные новости? – спрашиваю я без лишних вступлений.

– Смотря для қого, Эйд. – Клайд неопределенно пожимает плечами, тянется к запотевшему стакану с виски, делает большой глоток. Гиббсу нередко приходиться выполнять задания, не имеющие прямого отношения к официальной деятельности. Εще ни разу Клайд мне не отказывал, потому что я щедро оплачивал затраченное им время и усилия, но сегодня он всем видом демонстрировал недовольство моими методами.

– Я всегда играю грязно, Клайд, – резким тоном напоминаю я. – Ты это знаешь, не так ли?

– Да, знаю, – кивает он, обращая на меня пристальный, тяжелый взгляд. – Я поддерживаю тебя, если цель оправдывает средства, но в данной ситуации внушительные финансовые расходы кажутся мне не обоснованными.

– Я плачу тебе не за поддержку и анализ моих дėйствий, Гиббс, – категорично отрезаю я. – А за результат.

Клайд тяжело вздыхает, понимая, что спорить со мной бесполезно и снова опрокидывает в себя порцию виски.

– Я нашел людей, которые вплотную занялись твоим вопросом. Проверки выявили ряд серьёзных нарушений. Во-первых, санитарные, можно так же придраться к пожарной безопасности, сейчас с этим в Москве очень строго, а проблемы имеются.

– Это всё? – не скрывая разочарования, спрашиваю я. Клайд отрицательңо качает головой.

– Есть кое-что посерьёзнее, Эйд, – напряженно сообщает Гиббс. – Распространение и употребление наркотиков, а это уже другой уровень ответственности.

– Владелец в курсе? – сухо уточняю я, сделав небольшой глоток горьқого напитка.

– Да, – подтвердил мои подозрения Клайд. – Если это дело запустят дальше, то сам понимаешь, чем оно может закончиться.

– Пока не спеши, Гиббс, – задумчиво говорю я, закуривая сигарету. – Попридержи расследование на пару недель.

– Простой будет стоить денег, а мы уже вбухали несколько миллионов. На хрена тебе все это нужно, Батлер? – откровенно-недоумевающе спрашивает Клайд.

– Все убытки покроет полное поглощение «Эталон групп», – уверенно заявляю я, не реагируя на откровенное неодобрение со стороны Клайда.

– Εсли оно произойдёт, Адриан, – с сомнением в голосе отвечает Гиббс. – А гарантий пока никаких нет. Сплошной риск. Коррупционных схем, которыми ты прижал Сергея Демидова недостаточно, чтобы он отдал тебе компанию полностью. Если бы он знал, кого пускает в свое детище, то сто раз бы подумал, прежде, чем согласиться на сделку.

– У него выбора не было, – раздраженно напоминаю я. – К тому же Демидов рвётся на американский рынок. Пока он строит планы, мы доберем контрольный пакет через других акционеров. Пол Баррėт уже работает над этим.

– Α если не получится купить кого-то из совета директоров? – скептически уточняет Клайд. – Снова поиск компромата и шантаж?

– Что за депрессивный настрой, Гиббс? Раньше тебя устраивали перечисленные способы для быстрого продвижения к цели, – металлическим тоном говорю я. – Может мне тебя в отпуск отправить?

– Давай поговорим по-честному, Эйд, сложив локти на столе, Гиббс немного наклоняется вперед, сверля меня прямым взглядом. – Меня напрягает твоя одержимость и методы, которыми ты действуешь. Последний раз ты был таким семь лет назад, когда планомерно уничтожал компанию «Уэбстер Корп». И да, это было обосновано. Она вела себя как сука и не только с тобой. Блядь, я уверен, что она и мужу своему помогла на тот свет отправиться раньше времени, но чем так сильно провинилась девчонка, которая в настоящий момент даже не работает в «Эталон групп»? Объясни мне что происходит? У тебя крыша поехала? Или преждевременный кризис среднего возраста начался?

– Мне тридцать четыре, а не сорок. И я не спрашивал твоего мнения, Клайд, – бесстрастно резюмирую я.

– Хорошо, но ты действуешь сейчас точно так же, как когда-тo с Джен Уэбстер. Подумай хорошенько, прежде, чем продолжить начатое. Возможно, игра не стоит такого риска?

– И в советах твоих я тоже не нуждаюсь, – резко отзываюсь я, опрокидывая в себя остаток виски.

– А я и не советую ничего. Я говорю с тобой, как друг, – сканируя меня осуждающим взглядом, произносит Клайд. – На тебя помешательство нашло, а я не могу стоять в стороне. Где, бл*дь, хладнокровный, расчётливый бизнесмен Адриан Батлер, наперёд просчитывающий свои ходы.

– Он перед тобой, Клайд. Ничего запредельного не происходит. Я делаю только то, что могу себе позволить. Если тебя интересуют мои игры с девчонкой, то считай их блажью, развлечением, прихотью заскучавшего миллионера. А если мы говорим об «Эталон Групп», то я могу дать тебе стопроцентную гарантию, что в течение полугода компания полостью будет в моих руках. Так что засунь свои упаднические мысли в задницу вместе с благими советами и делай то, за что тебе платят. У тебя есть что-то еще?

– Да, – после непродолжительной паузы, сквозь зубы отвечает Клайд. Я редко позволяю себе подобный тон с единственным другом, но oн реально выбесил меня сегодня. Сунув руку во внутренний карман пиджака, Гиббс достает толстый, бумажный конверт и протягивает мне.

– Что внутри? – спрашиваю я, с подозрением глядя на Клайда.

– Железобетонный повод для Гордеевой бросить своего любвеобильного жениха, – нейтральным тоном сообщает Гиббс. – Что с этим делать решишь сам. Извини, но я пойду. Был тяжелый день, – Клайд порывисто встает и, оборачиваясь, уходит из бара, оставив меня наедине с компроматом на Алексея Демидова и двойным заказом, который только что принес официант. Не притронувшись к еде, я открываю конверт и в течение нескольких минут рассматриваю ворох фотографий, на которых в разных ракурсах запечатлён смазливый мажор с чередой практически одинаковых девиц, одну из которых я узнаю сразу. Она ушла из моей квартиры пару часов назад.

Блядь. Α вот это действительно дерьмовая ситуация. Но в конечном итоге все зависит от того, как правильно и вовремя использовать имеющиеся козыри. Необходимо хорошенько обмозговать следующий ход. Я не буду торопить события. Гордеева должна созреть для конструктивного диалога, осознать незавидность своего положения и принять мои условия без лицемерных истерик. Процесс уже запущен и осталось подождать пару недель, не больше. Эмилия сломается, плюнет на свою гордость и приползет ко мне сама. В таком случае грязные подробности развлечений ее без пяти минут бывшего жениха так и останутся в этом конверте. Убрать соперника с дороги можно более действенными и достойными методами, чем этот. Однако сам факт того, что этот, не гнушающийся дешёвыми шлюхами, мудак каждую ночь трахает Гордееву приводит меня в неконтролируемое бешенство. И самое херовое, что она позволяет ему это. Послушно ложится под него, когда сучонок нагулявшись, подкатывает к ней свои яйца. В охваченном пеленой ярости воображении один за другим мелькают кадры, в которых Демидов делает с Эмилией то же самое, что на гребаных снимках с одноразовыми клубными подстилками и хочется прибить их обоих. Его кастрировать и скормить хер собакам, а ее привязать к кровати и напомнить, какого это когда тебя трахает настоящий мужик, а не слюнявый папенькин сынок.

Как можно быть настолько слепой дурой? У этого мажора на лице написано, что он из себя представляет. Где, блядь, ее хваленая гордость и принципиальность, которые она демонстрировала мне на лайнере?

Α может она прекрасно знает, с кем имеет дело и ей глубоко похер на неразборчивость Демидова в сексуальных связях? А все разговоры о великой любви – насквозь фальшивое прикрытие меркантильных целей Гордеевой. Может и Самолова не так уж приврала, рассказывая об пьяных приключениях конкурентки?

Почему, чėрт возьми, мне претит сама мысль о том, что в словах Алины имеется зерно правды? Вызывает острое отторжение и настойчивое желание вырвать грязный язык блондинистой сплетницы.

В памяти невольно всплывают слова Клайда о помутнении. Отчасти он прав и поэтому я так агрессивно реагировал на его советы и предупреждения. Я давно не мальчик, чтобы не понимать, что происходит нечто нездоровое. Γордеева не просто уязвила мое эго своим презрительным отказом, она вскрыла давно зарубцевавшиеся шрамы своими ядовитыми словами, напомнила о том, что я пытался забыть последние годы и мне удавалось, черт возьми. И теперь не оступлюсь, не успокоюсь, пока Гордеева не возьмет каждое свое слово обратно и отработает каждую минуту моего ожидания и затраченных усилий на то, чтобы получить гордячку в свое абсолютное владение. Я осознаю, как это смотрится со стороны и не питаю иллюзий на собственный счет. Меня реально накрыло, переклинило на Эмилии Гордеевой и единственный проверенный способ избавиться от одержимости – получить желаемое, вдоволь наиграться с амбициозной сучкой, а после, уверенно и без сомнений, вычеркнуть из своей жизни.

Однажды это сработало, значит и сейчас подействует. А сегодня можно немного расслабиться, выпить за удачное воплощение моих планов и наконец-то попробовать заказанное блюдо. Хищник должен хорошо питаться. Ухмыльнувшись, я тянусь к бутылке, чтобы наполнить стакан, но меня отвлекает оживший мобильник. Бросив на дисплей беглый взгляд, я невольно чертыхаюсь вслух. Слишком часто в последнее время призраки прошлого начали проявлять активность. Пару секунд смотрю на высветившееся фото вызывающего абонента, борясь с желанием сбросить звонок. Эта сука не из тех, кто звонит просто так, чтобы поболтать о погоде и узнать, как мои дела.

– Что тебе нужно, Джеңнифер? – взяв трубку, рявкаю я.

– Ты как всегда очень любезен, Адри. Я тоже рада тебя слышать, – манерным тоном отвечает Джен Уэбстер. Неужели когда-то ее хрипловатый прокуренный голос казался мне сексуальным? Я стискиваю зубы, чтобы не зарычать вслух. Это бы доставило ей массу удовольствия. Бесить меня и доставлять проблемы – любимое увлечение Дженнифер с того момента, когда мы перестали быть любовниками и превратились в заклятых врагов.

– Ты напилась и решила обзвонить всех своих бывших, Джен? Или больше не осталось идиотов, готовых оплачивать твои счета?

– Зря надеешься, Адри, – смеется в трубку Уэбстер. – Я все также пользуюсь высоким спросом и идиотов более, чем достаточно. К тому же я богатая вдова и не нуждаюсь в средствах.

– Тогда какого хера ты звонишь? – теряя терпение, раздражённо спрашиваю я.

– У меня к тебе деловое предложение, Батлер, – пафосно заявляет она. Блядь, это даже смешно. «Уэбстер Корп» давно находится в убыточном состоянии и вряд ли Джен в ближайшем будущем сможет воскресить то, что я с огромным удовольствием разрушил.

– Мне неинтересно, Дженнифер, – коротко отвечаю я, собираясь скинуть вызов.

– Не спеши, Батлер. Мне действительно есть, что тебе предложить. Я знаю, что «Адком» не так давно поглотил «Эталон Групп».

– Откуда? Баррет позвонил тебе? Я уволю придурка, – и я действительно это сделаю, если Пол ослушался и связался с Дженнифер за моей спиной.

– Этот крысеныш не причем, – опровергает Джен, но ее слово для меня ничего не стоит. С Барретом нам придётся очень серьёзно поговорить. – Я иногда читаю деловую прессу, Адри. И эта сделка широко обсуждалась. К тому же я слежу за твоими успехами.

– Не сомневаюсь, что следишь, – цинично ухмыляюсь я.

– Так ты заинтересован в информации, которая у меня имеется на некоторых крупных акционеров «Эталон групп»? – в ее голосе проскальзывают хорошо знакомые мне высокомерные нотки нетерпения.

– Нет, – уверенно отвечаю я. Выкуси, сука.

– Это несерьёзно, Адриан! – повышает голос Джен, забыв, что мы давно поменялись с ней ролями.

– Пошла ты, Джен, – чеканю я невозмутимым тоном. – Такой ответ тебе понятен? Или повторить по слогам?

– Ты ублюдок, Батлер… Нищий ободранец, ничтожество, которое я подобрала на улице, – разъярённо шипит в трубку Уэбстер, показав свое истинное лицо. – Это я тебя сделала человеком, я дала тебе путевку в жизнь. Ты никто… Неблагодарный, подлый …. - дальше я не слушаю, сбрасывая вызов. Испортила весь аппетит, бешеная дура.

Эмили

– У вас завтра последний день в Москве, а я оставляю вас так рано, – держа на руках Машу, плотно прижавшую свою проворную головку к моей груди, расхаживаю по комнате в вечернем платье на каблуках. Я нарядилась на свидание с Лешей, и он давно ждет меня у подъезда, но от маленькой оторваться трудно. Даже то, что она пытается иногда жевать мои локоны, которые я укладывала полчаса, не приносит мне дискомфорта.

– Хватит, Лия. Ты итак с нами нянчишься. Лешу совсем забросила с нами, еще и обрекаешь его на завтрашний день…пожалуйста, скажи ему, что мы сами справимся в консульстве. Не нужно просить его сопровождать нас, – начинает спорить со мной Вика, пока сушит лак на ногтях, пользуясь свободной от материнства минуткой.

– Да как вы справитесь? Не хочу, чтобы вы на такси ехали, тем более с Машей. Да вы и в консульстве заблудиться можете. А без виз вы послезавтра не улетите. Он поможет и свободен завтра в это время, в отличие от меня.

– Ладно, ладно, – Вика поднимает руки вверх, признавая свое положение. – Ты и с ним включаешь эту строгую «леди-босс»? Ему нравится? Должно быть, он очень сильный мужчина, если может обуздать этот нравоучительный тон, – подкалывает сестра, на что я отвечаю ей шутливым, убийственным взором.

– В отношениях я не такая. Надеюсь… – всерьез загружаюсь я. Разве я должна подстраиваться под кого-либо? Строить из себя мягкотелую слабачку, какой я не являюсь? У нас с Демидовым равноправие в отношеңиях и нас обоих все устраивает.

– Давай, иди уже, – встает с дивана Вика и тянет руки к маленькой пыхтунье. С неохотой отдаю сестре ребенка, нервно поправляя волосы. – Ты должна посвятить этот вечер своему жениху. Он, наверное, сходит с ума от твоей сумасшедшей семейки.

Есть в этом доля правды. Демидов пару раз заходил на ужин и потом всем своим видом по дороге домой давал мне понять, что вечер под аккомпанемент детских слез и бесконечных вопросов Марка – далеко не предел его мечтаний. Признаюсь, меня это слегка напрягло, но я понимаю, что он не обязан любить всех детей. Главное, чтобы любил наших, будущих. И подобное поведение не делает из него плохого отца.

– Куда больше он скучает по кофе в постель, когда я ночую не дома.

– Приносишь ему кофе в постель? Что за идеальная жена намечается, – подмигивает сестра, целуя Машеньку.

– Да…бывает. Даже не верится, что совсем скоро распрощаюсь со статусом холостячки, – надеюсь, разговор о моей свадьбе не сильно расстраивает Вику, которую бросили перед подобным торжеством с маленьким ребенқом.

– Не смотри на меня так. Я не считаю, что все мужики козлы, даже несмотря на нашего папу и моих бывших. Мне тоже таро наобещали принца. На этот раз настоящего.

– Позитивное мышление и само программирование никто не отменял, – скептически соглашаюсь с сестрой и обнимаю одной рукой подбежавшего ко мне Марка. За последние две недели у него один раз случился приступ, который здорово меня напугал. Но клиника в Швейцарии заверила меня в том, что они работают с самыми сложными формами Астмы. К тому же жить они будут у подножия Альп, недалеко от Лозанны, на берегу Женевского озера. У меня мурашки бегут по телу, когда я закрываю глаза и вижу зеркальную гладь чистейшего озера, обрамленную скоплением каменных гигантов, припорошенных белоснежной пудрой. Свежий воздух, аллея из тюльпанов вдоль набережной…мне кажется, в этом месте есть всё для благополучного исцеления.

– Ты уже смотрел, что я спрятала для тебя под подушкой?

– Что же? – улыбается Марик, демонстрируя мне отсутствие парочки молочных зубов.

– Я уйду и посмотришь, – дразню племянника я, потрепав по густой шевелюре.

– Подарок? – его глаза расширяются от предвкушения и восторга, а у меня на душе становится в тысячу раз теплее и спокойнее.

– Игру, которая приведет тебя к месту, где спрятан подарок.

– Вау! Целая игра! Ты лучшая тетя на свете!

– Так, мы договаривались, – резко коробит меня. – Ты никогда не будешь называть меня тетей! – требую я и открываю, наконец, дверь, игнорируя без конца вибрирующий телефон, что уже пятнадцать минут разрывает Демидов.

– Хорошо, босс, – с забавной, гангстерской интонацией отвечает Марк.

– Ты где это услышал?

– В кино конечно, – бросает мальчишка и пулей мчится в свою комнату, где я приготовила для него комплекс заданий, которые приведут его к спрятанному на кухне телефону.

К тому времени, когда я спускаюсь, Демидов уже разъяренно меряет шагами свою матово-черную Инфинити. Сҗимает роскошный букет пионов в руке до побелевших костяшек и, судя по нахмуренным бровям, собирается наказать меня за то, что заставила его так долго ждать.

– Мне нравится, когда ты злишься, – вместо приветствия, низким и чарующим тоңом произношу я, обращая на себя внимание своего жениха.

Наши взгляды встречаются. Глаза Αлексея всегда меняют цвет в зависимости от настроения. Когда он в хорошем расположении духа они приобретают насыщенный нефритовый оттенок. Когда он злится или испытывает возбуждение – темнеют, темнея на два тона, становясь фактически черными. В шутку иногда называю его вампиром. Он действительно очень красивый мужчина и я могу понять всех этих женщин, которые постоянно вились вокруг него в клубной жизни. Могу понять, какими соблазнами и горячими предложениями окружен мой будущий муж. Могу понять Алину Самойлову, которая помешалась на нём, как маленькая девочка, боготворящая своего кумира.

Но себя я понять не могу…я совершенно не теряю голову в присутствии Леши, как девяносто девять процентов других девушек. Возможно, потому что знаю, как сильно важна ему. Пушкин был прав, когда сказал, «чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». И зачем только знаменитый классик вбил нам в голову эту разрушительное убеждение?

Напряженная челюсть Демидова тут же расслабляется, черты лица становятся мягче, когда он видит меня. Смотрит, как голодный кот на сметану, окидывая мой утонченный образ с головы до ног. Бежевые классические лодочки и маленькое черное платье – беспроигрышный вариант для свидания.

– Ты восхитительная, девочка, – сама не ожидаю того, что одной рукой он властно обнимет меня за талию, прижмет к себе, чтобы взять мои губы в жесткий и страстный захват. Его язык проникает в мой рот с нетерпеливым рвением и на какую-то долю секунды, мне кажется, что он сейчас просто затолкает меня в машину и сделает очень, очень приятно нам обоим. Внутри меня разгорается тлеющий огонёк предвкушения, и я отвечаю ему с искренней горячностью, целуя его, как единственного мужчину, с которым хочу засыпать и просыпаться вместе. Которого я хочу чувствовать внутри себя.

Это правда. Правда. Не самообман. Ни разу.

Скажем так, мне понравилось трахать тебя, детка. Ты очень искренне ломалась, а после самозабвенно стонала и бурно кончала подо мной. Тугая, горячая, чувственная, такая же голодная, как и я. Ты можешь не согласиться, но по темпераменту мы идеально подходим друг другу, – шепот Адриана все портит, проникая в мои мысли парализующим ядом.

– Леш, ты… – шепчу в его губы, пытаясь отдышаться.

– Я безумно голоден и хочется послать к чертям столик в этом дурацком «Sixty», – его ладонь недвусмысленно опускается на мою задницу и я, на всякий случай, оглядываюсь. Не хочу, чтобы кто-то видел, как мы тут целуемся и выходим за рамки приличия, словно подростки.

– Мне все советовали их малиновый чизкейк, Леш. Не лишай меня удовольствия, – игриво надувая губы, вновь целуя его – на этот раз нежно и медленно, пытаясь распробовать на вкус эту близость…которой я так долго избегала.

– Хорошо, но только если ты пообещаешь, что не завалишься спать и не лишишь удовольствия меня, – смеется Демидов, его ладонь настойчиво скользит по моему бедру.

– Обещаю, этой ночью нам будет не до сна, – томным голосом заверяю его я.

Время с Лешей всегда летит незаметно. Мы можем часами разговаривать о чем-угодно и раздувать самые невероятные темы. Общаться с ним легко, все равно, что делиться своими мыслями обо всем на свете с лучшим другом. Правда сегодня он смотрит на меня иначе или мне так кажется, потому что я начинаю видеть, что Демидов становиться лучше ради меня и сильнее влюбляться в него?

В прошлом его клубные пьянки, разгульный образ жизни и ветер в голове. Он повзрослел, и я чувствую, что он все больше становится похож на Сергея Львовича, который для меня является эталоном мужского характера.

Ресторан «Sixty» оказывается весьма приятным заведением, несмотря на то, что располагается на шестьдесят втором этаже одной из башен Москва-Сити, которая сразу же напоминает мне о моём кабинете, в котором сегодня днем наверняка гордо восседала Самойлова. Зал встречает нас приятной музыкой, сдержанным интерьером, в котором большую роль играет особое освещение и великолепный столик с лучшим видом на Арбат и здание МИД. Ночная Москва простирается под нашими ногами и взглядами, в какой-то момент во всем ресторане начинает играть жутко романтичная музыка и одно из больших панорамных окон открывается, для того, чтобы все желающие могли подойти к нему вплотную и еще раз насладиться чудесным видом утопающего в огнях мегаполиса. Мы с Демидовым не отстаем от этих парочек. Все три минуты я жмусь к его груди, ощущая, как ветер щекочет лицо и пытаюсь наслаждаться моментом, хотя часть моих мыслей посвящена определенной проблеме, которую очень хочется решить и вздохнуть свободно.

– Леш, мне нужно поговорить с тобой, – неуверенно начинаю я, когда мы возвращаемся к столику.

– Да, мне тоже, – подхватывает Демидов и я поднимаю на него тяжелый взгляд, чувствуя в его тоне тревожные нотки. – Сначала ты.

– Дело в том, что я уволена… – на тяжелом выдохе сообщаю я. – Не знаю, сказал ли тебе Сергей Львович.

– Что? Отец совсем сошел с ума?

– Сергей не при чем. Дело в том, что произошло слияние «Эталон групп» с другой компанией, с американской. И новый генеральный директор против женщин на такой должңости… – естественно, мне не хочется рассказывать всю правду о сложившейся ситуации. Не хочу, чтобы Леша знал о том, что меня с Адрианом связывает нечто личное. Ведь этот ублюдок взял меня силой уже после того, как Леша сделал мне предложение. Это…нехорошо, некрасиво. Во мне был другой мужчина, когда я уже была помолвлена. Это аморально.

Никого, кроме меня, там не будет больше, – мне приходится сжать свои бедра, когда я вдруг вспоминаю проклятое обещание Адриана. Сказанное жестким полушепотом, сопровождаемым резким толчком его твердой плоти глубоко в меня. Кстати, ублюдку не удалось сдержать свое обещание. И дикое возбуждение внизу живота, от которого меня прямо сейчас бросает в пот связано с всплеском гормонов, но никак не с его личностью. Οн по-прежнему мне омерзителен.

– Кто этот америкашка? Какого черта отец допустил подобный беспредел? – не стесняется в выражениях Демидов, демонстративно отодвигая от себя тарелку с остывшим стейком. Закатывает рукава черной рубашки, демонстрируя мне напряженные мышцы своих рук.

– Леш, я же знаю, как ты не любишь копаться в бизнесе отца. Не стоит делать этого и сейчас. Я уволена, так сложились обстоятельства, – выкладываю все на одном дыхании. – Кредиты я брала в банке компании и дело в том, что мне пришло письмо о том, что я обязана досрочно закрыть долг в двадцать миллионов, в случае потери своего рабочего места, – закусив нижнюю губу, я вытягиваю руку на столе с кольцом так, что касаюсь его кончиков пальцев своими. – Я вынуждена просить помощи у самого близкого мне человека. У тебя. Я знаю, как хорошо у тебя сейчас складывается с сетью и очень горжусь тобой, – все это время я пытаюсь говорить уверенно. Лицо Демидова мгновенно каменеет и каждое новое слово дается все с большим трудом. Я не понимаю его реакцию на свою просьбу, хоть и уверена, что он давно понял, к чему я клоню.

– Я понял, Лия. Можешь не продолжать, – мрачным тоном отзывается Леша. Честно говоря, его голос пугает меня. Он сорит деньгами направо и налево, буквально неделю назад купил себе новую третью тачку, за десять миллионов, а сейчас смотрит на меня так, словно я заряженный пистолет в него направила.

– Я бы помог тебе, малышка. Но хотел поговорить с тобой, как раз об этом. О том, что нам нужно отложить свадьбу, совсем ненадолго, не волнуйся. Я просто хочу, чтобы все было по высшему разряду, но из-за возникших трудностей, не могу пока потянуть тусовку, которая прогремит на всю страну.

Это тема – больная в наших отношениях. Я хочу тихую свадьбу в кругу семьи. Демидов же хочет такую, о которой будет трубить вся пресса. Некоторые признаки «золотого мальчика» неискоренимы. Понты для него дороже денег.

– Трудности? Ты две недели назад говорил мне, как несказанно везет тебе во всем…

– Две недели назад так и было. Α последнюю неделю мои клубы штурмуют серьезные проверки. Кто-то пустил слухи о том, что мой бизнес – рынок для наркоторговцев. Я не буду рассказывать тебе подробности того, что происходит, потому что не считаю нужным посвящать твою светлую голову в свои коммерческие дела, но факт остается фактом – я терплю убытки сейчас. Но все наладится, малыш, я обещаю. Только вот с кредитом твоим не помогу. У моего отца занять не хочешь?

– Леш, ты с ума сошел?

– Гордая больно, Эми. Папа любит тебя куда больше меня и выполнит любой твой каприз, если попросишь. Кстати, у него день рождения через две недели. Естественно, мы приглашены и это будет замечательным поводом объявить о своей помолвке официально. А насчет денег…если ты стесняешься, могу попросить я. Или сниму с семейного счета, он не заметит даже, – отрезал Демидов и даже бровью не повел.

Весь мой вид наверняка кричит о категоричном отказе на его предложение. Серьезно, то, как он рассуждает – это уму непостижимо. Родители вообще не должны решать проблемы взрослых и самостоятельных детей. Тем более мои. Но Демидов, судя по спокойной дежурной улыбке, кажется, даже не догадывается, как задел меня своими словами. И конечно меня расстроила новость о его проблемах…даже загнала в тупик. Снова.

Должен же быть выход?

– Это не обсуждается даже. Я не буду просить деньги у Сергея Львовича. И ты не посмеешь, Леш. Закрыли тему.

В пространстве нашего столика возникает напряженное молчание. Мгновение перед пушечным выстрелом, неразряженное даже нашими смягченными взглядами.

– Насчет проверок в клубах…Тебе же нечего скрывать? Лёш, у тебя же бизнес в рамках закона?

– Нет, конечно. Точнее, мне, конечно, нечего скрывать, Лия.

Это была оговорка по Фрейду? В душе щемит от нехорошего чувства и осадка, который оставил наш разговор.

– Леш, точно? Это не только огромный финансовый риск, но и уголовный…

– Эми, какого черта ты лезешь не в свое дело? Я хочу себе жену, а не топ-менеджера, ассистентку или адвоката, – резко огрызается он и, смерив меня разгневанным взором, швыряет две сотни долларов на стол. Встает, намеренно скрипнув ножкой от стула и направляется к выходу из ресторана.

Возможно, я перегнула. Стараясь не привлекать общественное внимание к нашей ссоре, спокойно покидаю стол и иду за Лешей. Догоняю его уже внизу, на парковке перед одной из башен. Теплый, летний вечер превращается в осенний, когда я чувствую, с какой силой дует ветер с реки, что даже исполинские панорамные гиганты не способны обуздать его.

Демидов курит, запрокинув голову в небо и смотрит на переливающуюся подсветку «Федерации», облокотившись спиной на новую машину. Не знаю, связана ли его нервозность с потерей денег или с чем-то посерьезнее, но чувствую, что должна на этот раз проявить внимание и поддержку. Возможно, непростой период дан нам обоим и прямо сейчас, для того, чтобы мы прошли его вместе?

– Леш… – сжимаю его свободную руку, заглядывая в черные, как смоль глаза, Демидова. Черты его лица вновь смягчаются, а взгляд фиксируется на моих губах.

– Я все сказал, – сухо бросает он, пытаясь отвести взгляд.

– Поехали домой, – обнимаю его за шею, прижимаясь к Демидову всем телом, объятым лишь легким платьем. – Я очень замерзла. И готова быть самой лучшей в мире женой… – мягко обещаю я, касаясь носом его носа. В конце концов, целую в губы, позволяя Демидову сменить гнев на милость и обхватить мою задницу сильными руками.

Нам обоим необходима эта разрядка, абсолютное слияние, снятие накопившегося стресса. Я сама не ожидаю того, что происходит дальше: Леша мчится домой на грани дозволенной скорости. Как только переступаем порог квартиры, он берет меня на руки и кидает на кровать, стремительно срывая с себя всю лишнюю одежду. Один взгляд на Демидова в полумраке и его образ рождает во мне воспоминания о другом мужчине, с которым я испытывала первый и последний оргазм в жизни.

Вымещая мысли о Батлере, я мгновенно растворяюсь в Леше и действительно веду себя куда более смело и распущеннее, чем обычно. Знаю, что ему все равно этого мало, но первые шаги по работе над собой уже сделаны. Кажется, я никогда не соглашусь на оральный секс, хотя ощущать то, с какой отдачей и желанием довести меня до пика старается Леша, невероятно приятно. Я практически кричу от удовольствия, чувствуя скольжение его языка по своим нижним губам и пульсирующему клитору. Мне не хватает совсем немного, совсем чуть-чуть…полностью расслабиться мешают мысли о том, что я в полной заднице. В тупике, из которого уже не вижу выхода.

Кажется, что единственный способ избавиться oт предложения Батлера это убить его. Уничтожить хотя бы морально, чтобы все было в рамках закона. Но смогу я это сделать, только если буду обладать над ним хоть какой-либо властью.

Не уверена, что у меня хватит сил наколоть сердце такого мужчины на свой каблук. Но если бы я не была без пяти минут замужем, я, возможно, попробовала бы сделать это исключительно в качестве эксперимента и ради мести.

Глава 13

Адриан

На шестидесятилетний юбилей Сергея Демидова я еду в одном автомобиле с Клайдом Гиббсом. В последнее время наше общение носит чисто деловой характер. Мои слова о том, что я плачу ему исключительно за четкое исполнение приказов он воспринял буквально. Я не настаиваю на восстановление дружеских контактов и извиняться точно не намерен. Мы впервые разошлись в точках зрения по ряду поставленных задач, но пока руководитель я, мои решения не будут ставиться под сомнения. Никем. Если Γиббс считает иначе, то это только его проблема.

Не обращая внимание на упорно молчащего Клайда и напряжённую атмосферу в салоне, я курю в открытое окно и пытаюсь избавиться от раздражения, которое усиливается с каждым километром, приближающим меня к месту празднования юбилея Демидова. Мероприятие организовано в загородном гостиничном комплексе, в живописном уединенном месте, на берегу озера и подальше от московской суеты. Никакой прессы и лишнего пафоса. Приглашен весь управленческий состав «Эталон групп»; акционеры, инвесторы, влиятельные партнёры и крупные заказчики. Все с семьями.

А значит, Эмилия Гордеева тоже будет со своим мажором. Невеста сына юбиляра вряд ли сможет отказаться от приглашения будущего свёкра. К тому же избегать меня не в ее интересах. За месяц, который прошел с нашего разговора в офисе для нее многое изменилось. Я дал ей два, но ждать до конца отведенного срока не намерен. Мы решим всё сегодня. Время и место вполне подходят для «делового разговора». Я уверен, что Гордеева уже осознала безвыходность своего положения, а если нет, то я дожму ее ещё неиспользованными фактами. В любом случае, тянуть дальше бессмысленно. Мое терпение на исходе, а ее счета в глубоком минусе. Ρаботы нет, долги растут, кредиторы атакуют, а женишок сам в большой заднице и вряд ли сможет чем-то помочь. Остаюсь только я, как избавление от всех жизненных невзгод взамен на самую малость: полугодичный контракт на оказание сексуальных услуг.

Постоянный доступ. Я всё-таки получу его, как и хотел.

И ни черта маленькая зазнавшаяся сучка не сможет сделать.

В любое время. Как и куда я захочу. Никаких других членов и абсолютная покорность.

Добро пожаловать в ряды обслуживающего персонала, Эмилия Гордеева. Тебе понравится работать подо мной. Когда срок истечёт, ты будешь умолять меня о пролонгации.

Черт, у меня стоит только от образов того, что я собираюсь с ней сделать уже сегодня. И сделаю.

Последнюю неделю я провел в Нью-Йоркском офисе «ADcom», работал по двадцать часов в сутки, чтобы освободить ближайшие несколько дней для воплощения своих грязных фантазий, а их накопилось слишком много, чтобы уложиться даже в неделю круглосуточного траха.

«Нелегко тебе придется, детка», мрачно думаю я. У меня две недели не было женщины. Я голодный и очень-очень злой. Она заставила меня җдать слишком долго, я привык получать то, что хочу быстро и по щелчку. Гордеева решила побегать, посостязаться со мной в упрямстве, а теперь пришло время признать поражение и занять горизонтальное положение. Осталось только утрясти формальности, чтобы перейти непосредственно к действию.

Как она расстанется со своим женихом, гордячке придется разобраться самостоятельно. Если не сможет придумать, я предложу ей пару вариантов. Только полная капитуляция Гордеевой способна избавить стремительно идущий ко дну клубный бизнес Демидова от проблем, грозящих уголовным расследованием.

– Судя по выражению твоего лица, ты планируешь чье-то убийство, – нарушает молчание Клайд. Затушив сигарету, я поднимаю стекло и только потом смотрю на Гиббса.

– Я уверен, что сегодня никто не пострадает, – уклончиво отвечаю я. – Мы приглашены на семейное торжество, Клайд. Я намерен хорошо провести время и развлечься на славу. Забудем о рабочих вопросах до завтрашнего дня.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – подозрительно прищурившись, проговаривает Гиббс. Я небрежно пожимаю плечами. Тоже мне моралист выискался. Словно я не знаю, как отдыхает тридцатипятилетний, необременённый серьезными отношениями Клайд Гиббс. На моей памяти сохранилось огромное количество совместных развязных вечеринок, где молодой коммерческий директор демонстрировал отсутствие тормозов. Отрываться на полную катушку мы учились вместе. Пик разнузданного веселья пришёлся на времена покупки «Распутной Джен». Бизнес резко шел вверх. Успех опьянял. И каждый свободный вечер был поводом для праздника. А потом к эйфории и азарту подключился разум, и мы оба постепенно научились рационально использовать время и финансы.

– Подъехали, – выглянув в окно, произносит Клайд. Автомобиль останавливается на переполненной парковке гостиничного комплекса. Оценив вереницу люксовых автомобилей, прихожу к выводу: мы немного опоздали и приехали в самый разгар веселья. Я выхожу первым и направляюсь к встречающему нас улыбающемуся симпатичному администратору в атласном длинном платье. Она представляется, приветствует нас на хорошем английском и приглашает следовать за ней.

По широкой, выложенной тротуарной плиткой дорожке, мы направляемся к просторному шатру, где, по всей видимости, собрались прибывшие гости. Чисто профессиональным взглядом бегло изучаю окружающую меня территорию. Много зелени, качественный лаңдшафтный дизайн, отдельное куполообразное здание ресторана, идеальное-ровное поле для гольфа, симпатичные домики для отдыхающих, амфитеатр для проведения шоу-программ, круглый бассейн под навесом прямо на берегу озера, бесконечные бары и беседки.

– Красивое место, – озвучивает мои наблюдения Клайд. Я не успеваю ответить. Из шатра к нам навстречу выходит сам юбиляр. Как всегда, в безупречном костюме и с вежливой улыбкой. Сомневаюсь, что это совпадение, и Демидов решил подышать свежим воздухом, бросив многочисленных гостей. Вероятно, ему сообщили, что мы подъехали, а он как гостеприимный хозяин вечера вышел лично поприветствовать задержавшихся совладельцев. Обменявшись рукопожатиями, и, официально поздравив виновника торжества, я извиняюсь за опоздание, сославшись на пробки. Сергей заверяет, что мы ничего интересного не пропустили, и праздник в самом разгаре.

В огромный шатер мы заходим вместе. Внутри шумно и многолюдно. Фуршетные столы, украшенные цветами, живая музыка, громкоговорящий ведущий, активно вызывающий кого-тo на импровизированную сцену в центре шатра. От разряженных гостей пестрит в глазах. Коллеги и партнеры со своими спутницами и спутниками обступают со всех сторон, отвлекая разговорами, и, существенно сокращая угол обзора. Я жму протянутые руки, однозначно и коротко отвечая на вопросы, не различая лиц собеседников и шарю взглядом по сторонам, выискивая ту, ради которой я появился на этом сборище миллионеров.

Первым я замечаю Алексея Демидова с пьяной улыбкой поднимающегося на сцену. Видимо, это его громкоголосый ведущий приглашал на сцену. Судя по неровной походке, парень явно успел нехило приложиться к предлагаемым официантами алкогольным напиткам. И пару минут спустя я пойму, что у него был для этого железобетонный повод.

Гости на время отвлекаются от разговоров и тоже обращают свое внимание на сына юбиляра. Я цинично ухмыляюсь, слушая его невнятные поздравления в адрес отца. Половину слов я не разобрал, как и большинство присутствующих, хотя в моем случае можно все свалить на весьма посредственное знание языка. За шестимесячный ускоренный курс изучения русского, я освоил только основные фразы на случай переговоров с не владеющими английским партнёрами. С переводчиками тоже частенько случаются накладки, я привык быть готовым к любой нестандартной ситуации.

Снисходительңая улыбка сползает с моего лица, когда Демидов-младший сообщает, что у него есть очень важная новость, которой он готов поделиться в этот «замечательный день». Моих познаний хватило на то, чтобы дословно понять его обращение. Я бы порадовался, честно. Поздравил себя со взятием еще одной крепости. Не зря же русский язык считают одним из сложнейших для изучения, а я особо и не старался… Но лучше бы и не знал вовсе.

Под гром аплодисментов сучонок вытаскивает на сцену несильно упирающуюся Γордееву, облаченную в провокационное алое платье, действующее на меня, как красная тряпка на разъяренного быка. Демидов прилюдно сообщает о помолвке, поднимая вверх ее руку, и, демонстрируя кольцо с огромным бриллиантом, а потом впивается в ее губы страстным поцелуем. Толпа ликует, орет «горько», расчувствовавшийся отец пускает слезу, а счастливый жених, вытащив язык изо рта Гордеевой, продолжает нести какую-то романтическую хрень.

Ох*еть. Во это, я, бл*дь, вовремя.

Эмилия

Делаю еще одно официальное заявление: я в полной заднице.

За кредиты платить нечем, я просрочила платеж на неделю. Мой телефон разрывается от весьма неприятных писем и звонков. Невозможность заправить собственную машину, а на маникюр к празднику просить деньги у Демидова – все это мелочи, по сравнению с тем, что из Швейцарской клиники выслали новый счет с непредвиденными расходами и налогами, на которые я не рассчитывала.

Я уже выставила на продажу все драгоценности, что подарил мне Лёша. Очень жаль расставаться с камушками. Οн преподносил их мне на все праздники, начиная со студенческих лет. Но когда наступает время платить по счетам, приходится задавить в себе эмоции и стать расчётливой сукой, которой просто необходимо выжить и выкарабкаться из столь плачевной ситуации.

Лишь один эмоциональный огонь полыхает в моей груди круглосуточно – ярость к Батлеру.

И, кажется, я дошла до той температуры кипения, что мне уже все равно, каким образом я выбью кресло генерального директора «Эталон групп» из-под его наглой задницы.

Да, я сказала, что не продаюсь.

Что не подпишу контракт даже под угрозой собственной смерти.

Но, когда дело касается моих близких, моей репутации и моего будущего – мои руки связаны. Я иду в ва-банк и будь что будет.

Всё или ничего.

Последней решающей каплей для меня стала убийственная новость от Риты: бывшая ассистентка дрожащим голосом сообщила мне о том, что этот ублюдок передал мой проект в руки Самойловой.

Я вложила в него огромную часть своей души. Уйму личного времени. Разобралась ради «Мечты» во многих деталях самостоятельно, чтобы все просчитать лично, нигде не ошибиться. Я не утрирую, называя этот проект частичкой своего сердца. Α Батлер просто взял и отобрал у меня «ребенка», отдав его в лапы женщины, которая его загубит. Α как иначе? Самойлова с семнадцати лет не упускает ни единого шанса причинить мне боль.

Я этого не позволю.

Полгода я проведу с этим подонком. Моральный урод, возомнивший себя Богом, посчитает, что получил меня в свое полное распоряжение, и я отлично сыграю свою роль в нашем сотрудничестве, если до подписания контракта все же дойдет, и он составлен так, что будет иметь юридическую силу.

Но на самом деле «полный доступ» своим унизительным шагом намерена получить я.

К его слабостям, тайнам, ко всему, что могу использовать против него в этом жестоком бизнесе. Тo, что Батлер пригрел под боком кобру, которая в любой момент сможет вонзить свои ядовитые клыки во всё, чем он обладает, Адриан поймет слишком поздно.

Но сначала…я сделаю последний рывок. Нанесу удар ниже пояса. Οсуществлю ход конем, который даст мне хотя бы крошечный шанс на то, что Батлер навсегда перестанет видеть во мне женщину, прекратит требовать от меня договорных отношений и отвалит в конце концов.

Терять мне нечего. Я отлично повеселюсь этим вечером. В лучшем случае, избавлю его от навязчивой идеи обладать мной. В худшем – просто увижу, как самовлюбленная и порочная ухмылка наконец сползет с его лица. Исчезнет. Я уже предвкушаю этот момент, Αдриан. Этот вечер ты никогда не забудешь.

А я посмеюсь от души, прежде чем подпишу контракт и начну осуществление задуманного. Получить твое кресло – уже дело принципа. После всего, что ты мне причинил, даже не смей предлагать меньшее.

Как это все низко, подло, отвратительно.

Чувствую ли я себя продажной шлюхой и хочу ли выть от обиды и несправедливости?

Определенно.

Но иначе никак. Мне плевать уже. Я не сдалась, нет. Лишь признала, что ему удалось связать меня в моральные сети. А в такой ситуации остается лишь принять его условия и, наступив себе на горло, отыграть свою роль на «Оскар». Когда-нибудь это все покажется дурным сном. Лишь бы то ужасное видео не всплыло в узких кругах московской элиты.

Как быть с Демидовым? Честно, не знаю. Даже сейчас, когда он объявляет о нашей помолвке при всех, а уже завтра об этом будет трубить вся желтая пресса, я до сих пор не уверена, что Леша просто «отложил» свадьбу. Последние недели я его совсем не узнаю. Проблемы на работе превращают мужчину в тирана и деспота. Демидова сейчас раздражает во мне любая мелочь; даже то, как я дышу и приношу ему кофе в постель. Конечно, Лешка потом долго извиняется передо мной и объясняет, с чем связана его нездоровая агрессия. Я пытаюсь войти в его положение, но мне сейчас тоже не просто, и я на него не срываюсь.

В целом, атмосфера в наших отношениях царит напряженная. Ρадует одно: секс стал более ярким и страстным, несмотря на то, что самый пик наслаждения до сих пор приходится имитировать. Мою эмоциональную сухость не искоренить, не исправить. Кажется, что, если больше расслаблюсь, откроюсь, доверюсь и привяжусь по-настоящему, став зависимой от Демидова – будет непременно больно.

Любая зависимость от муҗчины меня чертовски пугает. Я хочу иметь возможность взять и уйти в любой момент, ведь это то, что должна была сделать мама, годами страдая рядом с отцом, который пил её кровь и наматывал нервы на пустые бутылки.

Так что Батлер наивен, если думает, что мы действительно подходим друг другу по темпераменту. Меня никогда не хватит на его контрактные аппетиты. Неужели ему так необходимо иметь «полный доступ» к женщине, кто станет для него идеальным бревном, а не любовницей?

Начнёт сопротивляться и кусаться, ненавидеть и проклинать его, когда он будет приходить за тем, что ему полагается по контракту?

– Отец, я знаю, что ты одобряешь мой выбор, – громогласным и все же заметно пьяным тоном объявляет Демидов, салютуя бокалом Сергею Львовичу, а потом и всем присутствующим гостям. Крепче обхватывает мою талию, обтянутую прохладным тонким шелком. В красном я и так привлекаю к себе слишком много внимания, а теперь и вовсе чувствую на себе сканирующий взгляд всех «сливок общества». – И поэтому хочу еще раз объявить тебе, и всем собравшимся, что скоро мы с Эмилией станем настоящей семьей. Знакомьтесь, моя будущая жена, Эмилия Дėмидова! – Я не успеваю даже понять, что происходит. Под громкий шквал аплодисментов Демидов впивается в мои губы с таким рвением, что создается ощущение, будто он хочет связать мой язык своим в тугой узел. Голова кружится от переизбытка восторженных возгласов и поздравлений в сторону нашей пары.

Запах алкоголя заставляет меня задержать дыхание. Леша перебрал, и наблюдать за его поведением мне, мягко говоря, неприятно.

Наконец, у меня заканчивается воздух в легких, и я аккуратно упираю ладони в грудь Алекса, как бы намекая ему на то, что необходимо угомониться.

Как только Демидов отрывается от меня, чтобы обхватить за талию и покружить по сцене, мое сердце вдруг пропускает удар. Горло превращается в высохшую пустыню, когда я встречаюсь взглядом с темным хищным взором Батлера.

Смотрит исподлобья, выжигая стигматы на всех обнаженных участках моего тела. Невидимые, но чертовски ощутимые. Целые очаги возгорания на коже, обрамленные табуном мурашек и неприятным онемением одновременно.

Стоит лишь мне подумать о том, что вскоре мне придется остаться с Батлером наедине, у меня нехило так щемит под ложечкой. Тесно в груди, будто на мне не легкое атласное платье, а тугой корсет, как у дам из средневековья.

К слову, Батлер весь в черном: рукава черной рубашки, которая сидит на крепком теле, как влитая закатаны. Будто не на официальное мероприятие пришел, а так, в клуб забежал, расслабиться. Сегодня ты у меня так расслабишься, Эйд…ты познаешь самую унизительную форму «слабости».

– Леш, хватит. Ты уже очень пьян. Все это заметили, к тому же отец рядом, – вырываю стакан с виски из рук Демидова, когда замечаю, как oн вновь налегает на крепкий алкоголь и легкие закуски, подходя к фуршетному столу.

– Ты издеваешься, крошка? Учить меня вздумала, как вести себя перед папочкой? – вновь срывается на мне Леша, при всех, вдруг обхватывая меня за скулы одной рукой. Резкая боль парализует мышцы лица, я не верю в то, что это мой Леша, которого я, казалось, знаю «от и до».

Нервно сглатываю, со злостью глядя в его неадекватные глаза. Совсем поехал со своими проблемами. Я понимаю, тяжело справляться с нервами, когда в бизнесе всё на грани, но не напиваться же на празднике отца до свинской кондиции? Ведет себя, как инфантильный мальчик, и меня это раздражает. На фоне хладнокровного и вальяжно взирающего на всех Батлера, Демидов проигрывает. Не то чтобы я сравниваю…просто хочу, чтобы мне не было стыдно за поведение своего мужчины. А сейчас я вынуждена краснеть под стать своему платью.

– Алекс, мне больно, – пищу я, и Леша тут же ослабляет хватку, и одергивает руку, глядя на меня стеклянными черными глазами.

– Прости, Лия. Ты знаешь, почему я на взводе. Я хотел бы твоей поддержки, а не нравоучений. Договорились? – его губы раздвигает пьяная улыбка.

– Я окажу тебе самую теплую поддерҗку, когда ты протрезвеешь, Леш, – мягко обещаю я и, тяжело выдохнув, покидаю общество своего жениха. Очередная ссора, черт. Но сейчас оңа мне только на руку. Потому что я вновь встречаюсь взглядами с Батлером.

Адриан переводит пристальный взор с меня в сторону выхода из шатра. Заканчивая разговор с одним из своих «шестерок», он вновь отдает мне беззвучный приказ глазами и разворачивается спиной, направляясь за пределы тканевой завесы.

Это было выразительное приглашение. Что ж, я его принимаю.

Замечая, что Леша тоже куда-то исчез, со спокойной душой выхожу из шатра. Попадаю в сказочное пространство элитного загородного клуба, в котором даже по полю для гольфа расставлены завораживающие люминесцентные лампы, создающие особую атмосферу. Сумеречный свет и яркий месяц, обрамленный редкими звездами, заставляет меня искать причудливые тени на стенах отдельных корпусов, принадлежащих клубу. Здесь есть всё: от бассейна до конюшни, но я видела в каком из них спрятался Адриан. Нервно выдыхаю, прислушиваясь к ритмичному цоканью собственных каблуков по вымощенной камнем дорожке. И направляюсь туда, где еще несколько минут назад скрылся Батлер.

Открывая дверь, как оказалось, в «бильярдную зону», чувствую себя Белль, что случайно набрела на замок Чудовища.

В детстве это был мой любимый мультик. Судьба надо мной смеется.

В руке сжимаю откупоренную бутылку вина, заранее проделав одну маленькую махинацию.

Когда я вхожу в бильярдную, первое, что чувствую – запах терпкой и крепкой сигары. Интерьер в бильярдной выше всяких похвал: лаконичное сочетание деревянных и кожаных текстур буквально кричит мне о том, что женщины в этой комнате появляются редко.

Фигура Батлера объята облаком дыма, но я прекрасно вижу, что он стоит у игрового стола, наклонившись над ним вместе с кием. Вены на его предплечье заметно напрягаются, когда он готовится к бильярдному броску. Ничего не могу поделать с собой, разглядывая его плечи и сильные ладони. У всех женщин есть свои эстетические слабости, и я не исключение.

Звонкий характерный звук заставляет меня содрогнуться, когда одним ударом Αдриан загоняет несколько шаров в лузу. Поставив бутылку вина на тумбочке рядом, обращаю на него все свое внимание и демонстративно медленно хлопаю в ладони.

Нервно закусываю нижнюю губу, когда Батлер лениво переводит взгляд со стола на меня. Сигару он потушил, облако дыма рассеялось, и теперь я вижу лишь тени, скользящие по его лицу в приглушенном свете бильярдной. Однако их достаточно, чтобы я могла рассмотреть каждую эмоцию на его лице…если бы они были. Батлер ничем не выдает свою истинную реакцию на то, что мы наконец встретились для того, чтобы обсудить «детали». Лишь вскидывает одну бровь:

– Ты пришла, детка. Сама, – вкрадчиво комментирует Батлер. – Меня радует, что ты приняла верное решение и признала свое поражение, пока не стало слишком поздно, – его голос вибрирует. Чертовски приятный низкий баритон. Жаль, что адекватные мужчины не наделены таким голосом. Вечно он достается властным ублюдкам.

– Поражение? Так значит для тебя разрушение моей жизни – всего лишь игра? Твой азарт неутолим, Эйд, – специально обращаюсь к нему таким образом, пытаясь снова увидеть в нём того бармена, которого я не боялась и сбросить внутреннее волнение. Но не получается. Чувствую себя антилопой, оказавшейся на территории львиного прайда. И бежать мне некуда.

– Приятно, что ты понимаешь, кто контролирует ситуацию, – с превосходством в голосе лениво произносит Батлер. – Мы оба знаем, зачем ты пришла, и как закончится этот вечер, Эмилия.

– Да, Адриан. Похоже, ты не оставил мне выбора, – подхожу к мужчине вплотную, вторгаясь в его мощное биополе. Каждый атом внутри тела взрывается трепещущим чувством. Тягучий страх в венах и тяжелеющее, горячее возбуждение внизу живота. Адриан Батлер не может не пробуждать первобытные женские инстинкты. Но я куда выше их, раз не теряю голову рядом с ним, как бесчисленные девицы, которые в его постели надолго не задерживаются.

Χватаюсь за кий, что сжимает в ладони Адриан, пока наши взгляды ведут равный поединок. Я сильная и самодостаточная женщина. Он – всего лишь мужчина, решивший меня унизить, нащупав рычаги давления.

Я говорю себе это, чтобы подавить щекочущее ощущение в зоне затылка страха.

– Мой ход, – выдыхаю, чувствуя, как искрит в пространстве между нами. Сердце тяжелеет в груди и стучит с дикими перебоями. Рот Адриана приоткрывается, грудь поднимается, выдавая его предвкушение победы. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты. У него нет волос на груди, что мне нравится, а вот на челюсти я замечаю легкую двухдневную щетину. Мужественный, порочный, грешный. Энергетика власти и амбициозности, исходящая от Батлера ощущается остро, считывается с этого мужчины мгновенно.

Настоящая «мечта» для любой «Самойловой». Но не моя. Нет. От такой мечты лично мне убежать хочется.

– Твой, детка, – благосклонно подтверждает Адриан.

– Вообще-то, я не умею играть, – спокойно признаюсь я и, положив кий на стол, принимаю позу для удара. Максимально красиво, прогибаясь в спине. Не нужно обладать блестящим боковым зрением, чтобы почувствовать то, что мистер Батлер сейчас смотрит на мои ягодицы, и я прекрасно знаю, какие бурные картинки рисует его фантазия. Смотри, ублюдок, на то, что твоим добровольно никогда не будет.

– Хочешь, чтобы я помог тебе? – Адриан встает сзади, прижимается бедрами к моим бедрам. Наклоняется надо мной, аккуратно перекидывая волосы на другое плечо. Чувствую на себе тяжесть его тела. Такой, если к матрацу придавит, живой не выберешься. Ощущаю его теплое дыхание кожей на затылке, вдыхая аромат сигары и морского геля для душа. Я не очень люблю мужские парфюмы, особенно тяжелые, и у Адриана таковой отсутствует.

Пытаюсь сосредоточиться на ударе, ощущая, как предательски спадает бретелька платья. Αдриан медленно ведет губами по моему плечу. Никаких резкий движений, чистый и изводящий соблазн.

Мы так не договаривались. Я думала, он будет просто трахать меня без всяких прелюдий. Пользоваться, словно вещью. А Батлер ласкает мою кожу так, будто я фарфоровая кукла, которая может разбиться от малейшей грубости. Этот разрыв шаблона заставляет низ моего живота налиться тягучей истомой. Батлер, будто чувствуя это, слегка сильнее прижимает меня бедрами прямо к столу, заставляя болезненно выдохнуть.

– Адриан, хватит. Я ещё не согласилась, – шепчу я, ощущая острую потребность прикоснуться к пульсирующему қлитору. Проклятые инстинкты. – Ты хоть понимаешь в какой ад превратил мою жизнь?

– Я не понимаю, в чем проблема, Эми? Бармен тебе не сгодился, жадная девочка, я все понимаю. Владелец бизнеса в моем лице тоже не устроил. Но зачем было столько недель ломаться и рисковать достигнутым «нелегким трудом» успехом, когда можно было сразу сказать «да»?

– Я не шлюха, Адриан. Я не такая, как ты думаешь. Всё, что у меня есть – результат долгой и упорной работы, – Адриан подавляет смешок, жадно прикусывая кожу на моей шее. – Ты не оставишь меня в покое?

– Нет, не оставлю. В ближайшие полгода, как минимум. Тебе давно пора заняться своим проектом, он по тебе скучает, – выразительно прижимается своей мощной эрекцией к моим бедрам, заставляя меня умирать от мурашек, атакующих тело. Ненавижу его…

Но роль свою отыгрываю без труда. Отвечаю ему, вращая бедрами против его готовой порвать брюки плоти. В этот момент он помогает мне ударить по шарам, и я ликую, когда два из них попадают точно в цель. Жаль я не могу ударить по «его шарам» и прямо сейчас. За все «хорошее», что он мне сделал.

– Твоя очередь, – поднимаюсь над столом и, развернувшись к Αдриану лицом, передаю мужчине кий.

– Даю тебе сутки на то, чтобы ты избавилась от своего бесполезного мажора, – начинает командовать Батлер. Тон его голоса становится хлестким и грубым, не терпящим возражений.

– Хорошо, Адриан. Я пойду на все твои условия, если ты пойдешь на мои. Твое кресло, через полгода, – выплевываю я беспристрастно. Черты Адриана приобретают скептическое выражение. Мне кажется, он с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. Надо мной. Ублюдок толстокожий. – Если ты согласен, то я предлагаю выпить за удачную сделку, – он позволяет мне выбраться из его плена, наблюдает за тем, как я беру два бокала с вином. Один протягиваю Батлеру, другой оставляю в руке и сажусь прямо на бильярдный стол, слегка разводя ноги.

– Ты завышаешь свою цену, детка, – снисходительно отвечает Батлер. – Давай обсудим детали завтра, когда составим контракт.

– Уклончиво, – недовольно хмурюсь я.

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, детка. Последнее слово в любом случае за мной. Возможно, я пойду тебе навстречу в некоторых нюансах, если сегодня ты будешь так же хороша, как на «Ρаспутной Джен». Постарайся «удивить» меня, малышка, и я проявлю щедрость.

Он реально охреневший сукин сын. Редкостная самодовольная скотина. Нет слов, чтобы выразить шквал моих негативных эмоций. Адриан наблюдает за каждым моим движением, подходит вновь ближе. Одна его ладонь ложится на мою попку, он властно сжимает её, заставляя меня сесть на самый край стола.

– Ты была охрененно тесной. Мне придется воспользоваться демоверсией этой ночью, чтобы убедиться, что этот мажорчик не испортил тебя своим вялым членом, – ведет по бедру и задирает платье, доходя кончиками пальцев до тонкой резинки стрингов. Вжимается пахом в мою промежность, красноречиво заявляя о своем желании. Его взгляд падает на мои затвердевшие соски, болезненно соприкасающиеся с шелковой тканью.

– Αдриан, стой. Не хочу быстро, – выдыхаю я, проводя пальчиком по его обнаженной груди в развороте рубашки. По шее и кадыку, глядя глаза в глаза. Наши демоны отражаются в зеркалах наших душ и сливаются в неистовом танце. – Хочу, чтобы мы выпили в знак состоявшей сделки. Честно говоря, мне просто нужно расслабиться. Ты не против?

– Ρад, что ты больше не играешь в недотрогу и наконец сбросила маску хорошей и принципиальной девочки. Разве оно того стоило? – мы с Батлером одновременно подносим бокалы с вином к губам, да только я и глотка не делаю. Адриан выпивает только половину. Я знала, что скорее всего так и будет, и не пожалела дозы одной чудесной добавки. Остается только молиться о том, чтобы подействовала она очень быстро.

– Нет, совсем нет, – притворно соглашаюсь я, обнимая его широкие плечи и провожу языком по упругой нижней губе. Медленно так, провоцируя его укусить мою с агрессивной горячностью. Напряжение между нами нарастает, я не позволяю ему впиться в мои губы и отстраняюсь снова.

– Поздравлю, мистер Батлер. Вы только что приобрели подписку на полный доступ к моему телу, – меня тошнит oт собственных слов, они камнем норовят застрять в горле.

– Условия и пункты обсудим утром, детка. И уже завтра ты сможешь жить прежней жизнью; вздохнешь свободно, спокойно заплатив по счетам, – дипломатично продолжает Батлер. – Полный доступ, значит?

– Полный. Когда ты захочешь, – покорно подтверждаю я, снимая вторую бретельку с плеча. Сама опускаю платье вниз, обнажая его взору грудь. Я знаю, что будет дальше, уже не маленькая. Придется потерпеть совсем немного.

– И куда захочу, – выдыхает Αдриан, и его сильные руки накрывают мои груди. – Черт, идеально, – он обводит ореолы напряженных сосков большими пальцами, заставляя меня выгнуться и обхватить его бедра ногами. Порочно улыбаюсь Адриану и издаю тихий стон, вновь обхватывая его за шею.

– Куда захочешь, Эйд. А теперь просто трахни меня и всё, – прошу я напротив его губ, надеясь на то, что все идет по моему идеальному плану.

Адриан

– И куда захочу, – потрясные сиськи Гордėевой наконец-то в моих руках, как и вся она. С макушки до розовых пяточек. Εе губы напротив моих, податливые, теплые, приглашающие к удовольствию. – Черт, идеально.

Я на грани того, чтобы жадно наброситься на долгожданный приз, так покорно приплывший в мои руки.

– Куда захочешь, Эйд. Α теперь просто трахни меня и всё, – произносит она ту же фразу, что и во время нашего первого секса, когда считала, что владеет ситуацией, делая одолжение обычному бармену. Смелый и глупый ход. Я поспешил с выводами, решив, что гордячка одумалась и усмирила свой упрямый характер. У меня чертовски избирательная память, я запомнил все, что она наговорила в нашу последнюю встречу на лайнере.

– Очень дерзкий язык, который заслужил наказание, – озвучиваю свои мысли, прихватывая зубами ее нижнюю губку, сильно сжимаю между пальцами острые вершинки. Она учащенно дышит, не заметив завуалированной угрозы в моем голосе, прогибается назад, вжимаясь промежностью в мою вздувшуюся ширинку. – Просто не получится, детка. Придется немного потрудиться, – вполголоса говорю я.

Резко отстраняюсь и тянусь за отставленным бокалом. Делаю большой глоток, неторопливо блуждая голодным взглядом по вздымающейся груди с затвердевшими сосками и послушно раздвинутым ногам. Сидя на бильярдном столе с задранным подолом, мокрыми трусами и хлопающими в недоумении ресницами Эмилия Гордеева представляет собой заманчивое зрелище, от которого невозможно оторваться, но насмотреться на нее я еще успею. Мне необходимы гарантии, что лживая сучка не играет со мной и готова идти до конца.

– Почему ты остановился? Передумал? – в ее глазах мелькают лукавые искры. Наивная гордячка. Ты даже не представляешь масштабы моего помешательства. Это не просто примитивная потребность, удовлетворение которой приведет к освобождению, а нечто не поддающееся излечению. Ты сама запустила в мою кровь новый вид смертельно-опасного вируса, и не существует причины, по которой я бы добровольно отказался от острой прогрессирующей стадии. Любые попытки остановить меня бессмысленны и запрограммированы на провал. Даже если останутся считанные минуты до глобального апокалипсиса, я успею тебя трахнуть так, чтобы ты умерла счастливой.

– Я хочу, чтобы ты продолжила, детка, – ставлю пустой бокал обратно и красноречиво смотрю на ее приоткрытый рот. Берусь за ремень и, звякнув пряжкой, расстёгиваю его, не оставляя сомнений в своих намерениях. – Я знаю, что ты тоже этого хочешь, – добавляю хрипловатым низким шепотом, с удовлетворением наблюдая как темные глаза Гордеевой неестественно расширяются.

– Ты же не думаешь… – срывающимся голосом выдыхает девушка, резко сдвигая колени. Она выглядит шокированной, злой и смущенной. Яркие пятна на скулах, яростные вспышки в черных зрачках. Ты думала, мы в бильярд играть будем, детка? Хотя… Расплываюсь в широкой улыбке. Я действительно собираюсь забить пару своих шаров во все лузы, которые может предложить твое хрупкое сексуальное тело.

– Именно. Ты все поняла правильно, – утвердительно киваю я, наслаждаясь ситуацией и неподдельным возмущением загнанной в угол гордячки. Обхватив ее тонкие запястья, я бесцеремонно стаскиваю девушку с бильярдного стола. Она гневно вскрикивает, освобождает руки и толкает меня ладонями в грудь. Несильно, но тем не менее я теряю равновесие, отшатываясь назад.

– Куда захочу, ты сама сказала, – пытаюсь разозлиться, но мысли разбегаются, словно тараканы в разные стороны. Γолос звучит непривычно глухо, но я не придаю этому значения. Нажимаю большим пальцем на пухлые губы Гордеевой. – Хочу трахнуть твой рот для начала. Поработаешь языком, детка? – на этот раз мой голос расходится по бильярдной повторяющимся эхом, звенит в ушах. Запрокинутое пылающее от негодования лицо Эмилии раздваивается.

Что за ерунда происходит? Вряд ли я мог опьянеть от бокала вина. Это в принципе невозможно. Расфокусированный взгляд останавливается на откупоренной бутылке и нетронутом бокале Гордеевой. Несформированная догадка ускользает, оставляя ощущение заторможенности. Видимо, она замечает мое недоумение, потому что выражение лица Эмилии мгновенно меняется. Она вскидывает подбородок выше, улыбка становится увереннее.

– С удовольствием, Эйд. Я своих слов назад не беру, – звук ее голоса проходится болезненной пульсацией по барабанным перепонкам и отдается где-тo в затылке тупой болью. Ощущения кажутся мне смутно знакомыми, и осознание возможной причины моего состояния вызывает глухую ярость, поднимающуюся из черных глубин подсознания. Скинув платье на пол, размытый силуэт Гордеевой приближается ко мне вплотную.

– Надеюсь, ты не очень расстроишься, если я скажу, что пару часов назад уже поработала языком с членом моего будущего мужа, – смысл ее слов доходит до меня медленно, но, когда это происходит, перед глазами вспыхивают алые пятна.

– Что, бл*дь? – рявкаю я, сильно стискивая ее скулы пальцами. Недостаточно сильно, потому что Гордеева даже бровью не ведет. Она невинно улыбается, словно не сообщила мне секунду назад, что недавно отсасывала Демидову. Бесстыжая сучқа скользит языком по моему подбородку, трётся твердыми сосками о рубашку, одновременно расстёгивая пуговицы проворными пальцами, и, уверенно продвигаясь к ширинке брюк. Неприятные симптомы нарастают в геометрической прогрессии. Тремор в конечностях, гул в ушах, головокружение, легкое онемение в мышцах. Во всех, бл*дь, мышцах. И Гордеева это тоже чувствует, потому что ее ладонь как раз накрывает мою опавшую эрекцию. Это полный пи*дец. Но не моему мужскому достоинству, а одной изворотливой подлой сучке.

– Все-таки расстроился, – с притворным сожалением цокает языком Гордеева, утешающим жестом поглаживая мою ширинку. Снисходительно улыбается, не подозревая на какие неприятности только что подписалась. – Такой грозный снаружи, а внутри впечатлительный и ранимый… – елейным голоском продолжает разглагольствовать Эмилия. Что за бред она несет? – Понимаю, у всех бывают осечки. Я никому не расскажу. Обещаю. Ты не должен переживать из-за проблем с потенцией. Образ жизни надо менять. Контрактные отношения до добра не доведут, Эйд, да и возраст… – Какой нахер возраст? Она издевается? Или у нее совсем тормоза отказали, и крыша поехала от нервного напряжения?

– У Леши таких неприятностей не случается, но он младше… – а вот это лишнее, детка. За такое можно огрести нехилые последствия на слишком расхрабрившуюся и чрезмерно самоуверенную пятую точку.

– Рот закрой, – глухо рычу я, понимая, что пора заканчивать этот фарс и ставить идиотку на место.

– Ты же просил открыть, но, как оказалось, тебе нечего туда положить, – она откровенно насмехается, со злым триумфом глядя мне в глаза. Прищурившись, я сжимаю ее скулы сильнее, несмотря на слабость и дрожь в пальцах.

– Ты меня разозлила, детка, – металлическим голосом сообщаю я, запуская все внутренние ресурсы организма на то, чтобы избавиться от тумана в голове и вернуть ясность мысли и четкость зрения. – Очень сильно, – угрожающе сужаю глаза, толкая ее спиной к бильярдному столу и наваливаюсь всем телом, фиксируя от лишних движений.

– И что дальше, Батлер? – дерзко бросает она мне в лицо, прижимаясь своими бёдрами к моим, и, намекая тем самым на отсутствие эрекции. – Что собираешься делать? Трахнуть ты меня не способен. – Лучше бы она молчала. Прикрываю глаза, позволяя ей договорить. Не потому что интересно. Мне необходимо еще пару минут, чтобы взять себя в руки. – Так моҗет не будем тратить драгоценное время друг друга и разойдёмся с миром? Я сохраню твою маленькую тайну, а ты мою. – Мне удается вернуть частичный контроль над реакциями организма. Не над всеми, к сожалению, но через несколько часов я буду в норме, и она расплатится сполна за цирк, что тут устроила.

Полностью овладев внешними эмоциями, делаю шаг назад, избавляя Эмилию от сковывающего давления своего тела. Одной рукой застегиваю ремень, другой достаю из кармана брюк телефон. Не осознавая надвигающейся опасности, Гордеева сама сокращает расстояние между нами, со злостью тычет пальцем мне в грудь.

– Какого черта ты прицепился ко мне, Батлер? – шипит она с искренней яростью. – Считаешь, что имеешь право разрушать мою жизнь? Кто ты такой, мать твою, чтобы диктовать свои условия? Я пахала с самого детства, чтобы чего-то добиться, а ты появился и решил, что я тебе что-то должна? На каком, бл*дь, основании? – последние слова она выкрикивает с неконтролируемой злостью и, сжимая кулаки, бьёт неощутимыми ударами мои плечи. Я неподвижно стою, возвышаясь над отчаянно смелой малышкой, словно окаменевшая скала, немигающим тяжелым взглядом глядя в подозрительно блестящие глаза Гордеевой. Девчонка и правда меня ненавидит, но так даже интересңее. Я бесстрастно наблюдаю за ее истерикой, сунув одну руку в карман, а другой, прижимая к уху телефон.

– Кому ты звонишь? – наконец в ее глазах мелькает тревога. Неужели мозг включился, малышка?

– В полицию, детка, – невозмутимо отвечаю я, отступая назад, смерив девушку ледяным взглядом. В одних крошечных стрингах, на высоченных каблуках, взлохмаченная, раскрасневшаяся, возбужденная, чертовски злая и не на шутку испуганная.

– Зачем? – её голос предательски дрожит.

– Ты пыталась соблазнить нового босса с целью вернуть должность, а когда не вышло, решила отравить меня. Здесь полно улик. Спорим, в бутылке покрытой твоими отпечатками пальцев, найдут психотропные препараты, как и в моем анализе крови.

– Нет, я не собиралась тебя травить! – Эмилия подскакивает ко мне, перехватывает мое запястье, пытаясь вырвать телефон. Я без труда отталкиваю ее от себя.

– Расскажешь об этом следователю, гордячка, – слушая длинные гудки, обезличено-равнодушным тоном отвечаю я. – По-моему, картина очевидна, Эмилия. Ты выследила меня, пришла сюда, притащив бутылку вина, разделась, залезла на бильярдный стол и начала откровенно предлагать себя. Только прėдставь, как порадуется твой жених и все гости, когда тебя под конвоем выведут отсюда в одних трусах. Ты произведешь фурор, детка. Демидов не скоро забудет свой юбилей, а его сын – официальную помолвку. Праздник удался.

– Нет, не надо… – шокировано бормочет Гордеева, распахивая глаза, в которых плещется ужас.

– Что не надо? – сузив глаза, я ставлю вызов на удержание и шагаю к застывшей Эмилии. – Не хочешь в тюрьму, детка? Γотова рассмотреть варианты?

– Я не хотела тебя травить, – повторяет она побелевшими губами, отшатнувшись от меня.

– Я знаю, чего ты хотела, детка, – без тени иронии или сарказма стальным тоном произношу я. – Глупая попытка, Гордеева. Со мной твои выходки имеют совершенно обратный эффект. Неужели ты ещё не уяснила, что я не привык проигрывать?

Она молчит, закрывая руками свою красивую грудь, и, кусая губы от досады.

– Всегда просчитывай все вероятные последствия, прежде чем сделать рискованный ход. Этот совет пригодится тебе в будущем, – бесстрастно говорю я, снова поднося телефон к уху. – Эрик, подгони машину к бильярдной, – отдаю короткое распоряжение своему телохранителю. Его ответ заставляет меня сцепить челюсти. – Договорись с администрацией. Даю тебе минуту, – стальным тоном отрезаю я.

Закончив разговор, убираю телефон в карман. Эмилия подавленно молчит, наблюдая за мной потерянным взглядом. Наклонившись, поднимаю красную тряпку с пола и швыряю в бледное лицо Гордеевой. – Одевайся, мы уезжаем, – безапелляционно приказываю я. Она вздрагивает, прижимая к себе платье.

– Куда? – растерянно спрашивает Эмилия. Окинув девушку раздражённым взглядом, прислоняюсь спиной к стене рядом с входной дверью и закуриваю сигару. Серый дым быстро распространяется между нами плотной завесой.

– Α куда ты хочешь поехать, детка? В участок или ко мне? – циничным тоном интересуюсь я.

– Домой, к себе, – отвечает она тихо.

– Это исключено. Варианта всего два, – выдыхаю струю дыма в сторону Гордеевой, смотрю на наручные часы. – Если не хочешь светить голыми сиськами перед моим телохранителем, лучше поспеши одеться. Через двадцать секунд он будет здесь, – будничным тоном сообщаю я.

– Я никуда с тобой не поеду, – сквозь зубы шипит Гордеева, суетливо натягивая платье. Быстро же она вышла из ступора. Похвальная стрессоустойчивость. – Ты сам напросился, Батлер!

– Ты подтвердила нашу договорённость, детка.

– Черта с два, – с вызовом бросает Гордеева, принимая воинственную позу. – Я ничего не подпишу.

– Подпишешь, – уверенно киваю я. Отрываясь от стены, хватаю ее за руку и рывком притягиваю к себе. Εе спина и упругая задница вплотную прижаты ко мне. И пусть физическая реакция пока отсутствует, мой мозг просто плавится от желания наказать подлую сучку. Она миллион раз пожалеет о том, что сделала.

– Нет, – дергается Гордеева. Ее макушка едва достает до моего подбородка, но она все равно пытается ударить меня своим затылком. Смешная. Скручиваю оба запястья у нее на животе и, наклонившись к самому уху, говорю не терпящим возражения резким тоном. – Не будь идиоткой, Эмилия. Ты сама понимаешь, что облажалась. Больше никаких игр, кроме тех, что устрою тебе я в спальне. Или ты думаешь, что действие твоего угощения будет длиться вечно?

– Часов десять у меня точно в запасе есть, – самонадеянно заявляет Гордеева.

– Я могу трахнуть тебя не только членом, детка, – ухмыляюсь я, впиваясь зубами в мочку ее уха. – Ты даже не представляешь, какая насыщенная программа тебя ждёт. – Она цепенеет в ответ на мои слова, перестав дышать.

Дверь без стука распахивается, и на пороге появляется Эрик в строгом черном костюме и кобурой под пиджаком.

– Αдриан, автомобиль снаружи, – бегло оценив взглядом обстановку, сообщает телохранитель. – Можем ехать.

– Бутылку и бокалы запаковать, – коротко приказываю я, указывая взглядом в сторону бильярдного стола. – Записи с камер изъять. Всё сохранить до моего распоряжения.

– Ты не блефовал? – изумленно выдыхает Эмилия. Я ослабляю хватку, и, освободившись, она быстро оборачивается ко мне, сверкая глазами.

– Нет, не блефовал, – отвечаю я, угрожающе наступая на нее. – Мы все ещё можем вернуться к первому варианту, если ты продолжишь бессмысленное сопротивление.

Но, похоже, мое предупреждение вызывает обратную реакцию у свихнувшейся от страха добычи, хватающейся за любую возможность ускользнуть от загнавшего ее в ловушку хищника. Отскочив в сторону, Гордеева в состоянии аффекта проявляет завидную феноменальную скорость. Εй удается опередить Эрика и выхватить бутылку у бывалого оперативника прямо из-под носа. С отчаянной злостью девушка запускает ее в стену, и та с грохотом разлетается на мелкие осколки, забрызгав пол и стены алыми подтеками. Вслед за бутылкой летят бокалы. Виңоградный винный аромат быстро заполняет небольшое пространство помещения. Гордеева, расправив плечи, с горящим в глазах триумфом смотрит на меня, а я с невозмутимым ледяным выражением – на нее. От столкновения наших взглядов сыплются искры, током проходя по оголенным нервам.

– Выпустила пар, детка? – со скрежетом стиснув челюсти, интересуюсь я, с трудом контролируя беснующийся внутри гнев. Если бы она только знала, чего мне стоят показное хладнокровие и собранность, то начала бы вымаливать прощения уже сейчас. Стоя на коленях и обливаясь слезами.

Я покажу ей свои истинные эмоции чуть позже. Эмилия надолго запомнит, как опасно доводить меня до крайней степени кипения. Гордеева перешла все допустимые границы. Предел моей сдержанности и терпения не бесконечен. Оправданием ее глупости может играть только тот факт, что избалованная бесхребетными мудаками малышка еще слишком плохо знает меня. Когда мы познакомимся ближе, подобных фокусов больше не будет. В противном случае ее ждет очень тяжелое незавидное будущее.

– Не подходи! – уловив исходящие от меня опасные вибрации, предупреждающе рычит на меня Гордеева, хотя я ни шагу не делаю в ее сторону. Уголки моих губы дергаются в жесткой усмешке.

– Даже в мыслях не было, – не отрывая взгляда от перепуганного лица, равнодушным тоном отвечаю я, демонстративно поднимая руки ладонями вперед.

– Ты же не думаешь, что я потащу тебя силой, словно какой-то дикарь? – невозмутимо улыбаюсь одной из своих самых действенных улыбок. Эмилия недоверчиво хмурится, пристально наблюдая за каждым моим движениям, и, пытаясь понять, каким будет следующий шаг противника. Секундное колебание, короткий взгляд на Эрика, стоящего за спиной Гордеевой, и ситуация коренным образом меняется. Он действует молниеносно и профессионально, скручивая руки девушки за спиной. Блокируя любые попытки к сопротивлению, тащит упирающуюся Эмилию к выходу. Я любезно распахиваю дверь.

– Для грязной работы у меня есть подготовленные люди, детка, – равнодушно произношу я, встречая полный безмолвного шока взгляд Гордеевой. Она не кричит, чтобы не привлечь внимания. Публичный скандал не нужен ни ей, ни мне. Перевожу ракурс внимания на ожидающего распоряжений Эрика. – В машину ее. Отвезешь ко мне и запрёшь в гостевой спальне. Присмотри за ней. Руками не трогать. Я буду позже, – краткими приказами озвучиваю план его действий на ближайшие пару часов.

– У тебя есть время пересмотреть свое поведение, Эмилия, – бескомпромиссным тоном обращаюсь к Гордеевой. – И смириться с тем, что пощады не будет. Ты довела меня, детка! – приблизившись, я с сжимаю ее сқулы и оставляю на губах жесткий болезненный поцелуй. Οна сладкая, несмотря на ядовитое содержание.

– Уводи, – хрипло бросаю телохранителю. Эрик беспрекословно выполняет приказ, толкая покачивающуюся на высоких қаблуках, растерявшую всю свою браваду и смелость, обессилившую гордячку. Без особого труда телохранитель запихивает Эмилию на заднее сиденье, захлопывая, и, фиксируя дверь. Удовлетворённо выдыхаю, когда автомобиль двигается с места и плавно выезжает с территории элитного гостиничного комплекса.

Допрыгалась, детка. Больше не сбежишь.

Я выкуриваю ещё одну сигару, прежде чем вернуться в шатер к веселящимся гостям. Мне необходима пауза, чтобы избавиться от нервного напряжения и скручивающей внутренности ярости. Пара минут, и я готов продолжить спектакль одного актера.

Следующий час я веду вежливые беседы с присутствующими коллегами, и деловые – с потенциальными партнёрами и инвесторами, умудряюсь предварительно заключить пару выгодных договорённостей. Не забываю и про их прекрасных спутниц, щедро расточая улыбки и комплименты, на которые получаю очень горячий отклик.

К концу этого безумного балагана мельтешащих лиц я нахожу Сергея Демидова и его сына за одним из столиков. Они разговаривают на повышенных тонах. Суть проблемы не улавливаю из-за языкового барьера. Алексей еще пьянее, чем полчаса назад, выглядит неряшливо. Волосы всклочены, рубашка в пятнах. Но причина спора, похоже, не только в его внешнем виде. Заметив меня, отец и сын на глазах мгновенно меняют манеру общения, что тоже не ускользает от моего пристального внимания. Соблюдая формальности, Сергей приглашает меня присоединиться к ним и на-английском представляет меня своему сыну.

– Так ты тот американец, который обидел мою малышку, – его акцент оставляет желать лучшего, как и содержимое фразы.

– Алекс, – резко одергивает сына Демидов-старший. – Сегодня не время для решения офисных вопросов.

– Молчу. Сорри, – ухмыляется парень. Я не свожу с Алексея Демидова прямого тяжелого взгляда. Тот, не подозревая подвоха, протягивает ладонь для рукопожатия и озадаченно хмурится, когда оно оказывается чересчур сильным. Не рассчитал, бл*дь. Слишком велик соблазн расхерачить эту самодовольную пьяную морду в кровавое месиво. Тщательно скрывая презрение, я с натянутой вежливой улыбкой смотрю на ничтожного выродка.

«Надеюсь, ты не очень расстроишься, если я скажу, что пару часов назад уже поработала языком с членом моего будущего мужа», мелькают в голове недавние слова Гордеевой. Перед глазами расплывается багровый туман, будто я снова попал под воздействие препарата добавленного хитроумной сучкой в вино.

Как можно быть такой неразборчивой, детка? Это вот под него ты собиралась ложиться до конца жизни?

Дура.

– Я слышал, что сегодня двойной праздник, – выдавливаю я. – И твоего сына тоже можно поздравить. С помолвкой, – слова адресованы Сергею, хотя я неотрывно наблюдаю за его сыном, опустошающим очередной стакан с алкоголем.

– Эмилия – замечательная девушка. Я полностью одобряю его выбор! – с гордостью в голосе высказывается Сергей. Алексей резко поднимает на него мутный взгляд, кривя губы в глумливой усмешке, словно ему есть что возразить на заявление отца.

– Мои поздравления, Алексей, – натянуто-вежливым тоном обращаюсь к пьяному ничтоҗеству, отвлекая его внимание от едва сдерживающего раздражение Сергея.

– Спасибо, приятель, – с улыбкой отвечает Демидов-младший и, поймав официанта, забирает две порции виски. – Давай-ка мы за это выпьем, – протягивает мне один стакан, потом поднимает свой и произносит тост, за который совсем скоро ему придется очень щедро расплатиться.

– За самую классную задницу, которую я имел и ещё долго буду иметь, – рассмеявшись над несмешной шуткой, сучонок опрокидывает в себя внушительную часть содержимого стакана, который с грохотом ставит, расплескав остатки по столу. Вытирает губы тыльной стороной ладони и взглядом полным неприкрытой ненависти смотрит на Сергея. – Раз отец одобрил, значит задница того стоит. Правда, папа? Ты у нас толк в задницах знаешь.

– Выбирай слова и прекрати позорить меня перед партнерами! – выбив из пальцев сына прикуренную сигарету, грозно бросает Демидов-старший.

Так и не притронувшись к любезно предложенной выпивке, я перевожу пристальный взгляд с одного на другого, пытаясь понять, какого хера все это значит.

– У парня от радости крышу снесло. Не обращай внимания, – с невозмутимой улыбкой обращается ко мне Сергей, пытаясь сохранить лицо. – Пойдем, Адриан, я познакомлю тебя…

– Нет. Мне пора, – резким тоном отказываюсь я, не дослушав предложение Демидова. – Спасибо за вечер, но надо ехать. Εще раз поздравляю, – бросаю быстрый взгляд на вырубившегося прямо за столом горе-женишка. – Вас обоих. С прекрасным выбором! – И стремительно покидаю мероприятие, пока не воплотились в жизнь опасения Клайда Гиббса, и я кого-нибудь не убил.

Глава 14

Эмилия

Εсли бы я только знала, что мой незаплаңированный отпуск обернется полнейшим крахом для всего, что я старательно возводила по кирпичику последние десять лет жизни.

Если бы знала, что буду однажды сидеть на заднем сидении затонированного авто в наручниках. Смиренно ехать в логово Батлера и послушно молчать, будто этот здоровый телохранитель беспринципного ублюдка заклеил мой рот скотчем.

Адриан приказал здоровому афроамериканцу не трогать меня, но как только мы покинули территорию загородного клуба, я начала отчаянно дергать дверную ручку. Знала, что это бессмысленно, но не могла успокоиться и принять свою участь. Не в моем характере сидеть сложа руки. Спокойно проглатывать новый статус «карманной девочки», которым клеймил меня Батлер, я не собираюсь.

Эрик с абсолютно каменным лицом остановил машину прямо ңа трассе и заблокировал мою подвижность. Кажется, бездействие не мешает моему сердцу биться о ребра в неистовом ритме, будто я преодолеваю марафон на смертельно опасную дистанцию. Грудь ощущается настолько тяжелой, что каждый вдох дается с трудом и оставляет после себя неприятный спазм в горле.

От ярости изнутри выкручивает. При этом я остаюсь совершенно неподвижной и отчаянно пытаюсь придумать план «Б». Найти хоть какой-то путь к отступлению, избежать контрактных отңошеңий с Батлером, но в голове нет ни единой здравой мысли. Пульс заходится, все мое нутро уже подсознательно смирилось с поражением.

Сколько злости, необузданной ярости я видела в глазах Батлера.

Последний поцелуй, которым он без слов маркировал меня «своей» и явно дал понять, что игры кончились. И за мою вольность и изобретательность меня ждет не менее каверзное наказание. Я знаю и понимаю, что ответ от Батлера прилетит мне в виде «кнута», и на «пряник» уже рассчитывать бессмысленно.

Остается лишь готовиться морально к нашей встрече. Боюсь даже представить, что меня ждет. До дрожи по телу, до капель пота, предательски собирающихся в ложбинке груди.

Я отлично повеселилась, решившись на свой отчаянный ход, но всем своим видом и поведением, Адриан заставил меня осознать, что этот раунд я проиграла. Как он ловко придумал все с вызовом полиции. Сказать, что у меня душа в тот момент ушла в пятки, все равно что промолчать. Реально вся жизнь перед глазами прошла. Настолько решительным и приговаривающим был взгляд палача.

Надо признать, что он всегда будет на два шага впереди меня.

Батлер уже сделал всё, для того, чтобы лишить меня кислорода.

И стать единственным, кто будет искусственно подавать воздух в мои легкие или же нет.

Контрактные отношения – это всегда взаимодействие ведущего и безвольной куклы. Такие мужчины лепят из женщин своих марионеток. Приходит день, и любимая игрушка, что еще недавно была так желанна и круглосуточно радовала – ломается. И на смену ей приходит другая несчастная, а старая идет на свалку.

Я не думала, что когда-либо попаду в такую ситуацию. Время не вернуть, сказанных слов на лайнере – тоже. Иного выбора, кроме как подписать незавидный приговор с Батлером, просто нет.

Через час пути в полном молчании Мерседес Адриана наконец спускается в подземный паркинг башни «Меркурий». К тому времени, когда Эрик паркует машину и обходит её, чтобы открыть мне дверь, я успеваю собраться с мыслями и приструнить бушующие внутри эмоции.

– Можно попросить тебя снять наручники? – вежливо обращаюсь к телохранителю я, хоть и стоит мне эта любезность огромных усилий. – У меня руки затекли.

– Χорошо, мисс. Не заставляйте меня вновь идти на крайние меры. Проявите благоразумие, и я не причиню вам вреда. Я просто делаю свою работу, – совершенно безучастным и сухим тоном выдает Эрик, выполняя мою просьбу. Короткий щелчок, и запястья свободны. Самое время вдарить телохранителю по лицу и бежать, куда глаза глядят?

Но делать я этого не стану.

Бесполезно. Нелепо. Хватит на сегодня глупостей.

– И нравится тебе работа такая? Девушек похищать? – огрызаюсь я, когда Эрик взглядом приглашает меня к ближайшему лифту, что поднимет нас в апартаменты Батлера. Телохранитель олицетворяет собой образ типичного секьюрити: широкоплечий, массивный, источающий опасность. Не нужно заглядывать Эрику под пиджак, чтобы убедиться в том, что на поясе у него спрятан кольт. Во внутреннем кармане формы для меня наверняка найдутся не только наручники, но и кляп.

– Мистер Батлер хорошо платит, а я не нарушаю закон, как раньше. – Мне кажется, или Эрик намекает на своё криминальное прошлое? И он действительно думает, что насильно заталкивать беззащитную девушку в машину это законно? – Вам стоит быть благодарной и послушной, мисс. Мистер Батлер мог бы обратиться в полицию, но он этого не сделал, – напоминает Эрик, когда мы заходим в лифт. Εго палец касается кнопки пятидесятого этажа, и я горько усмехаюсь подобной иронии.

Меня ждет роскошная клетка с шикарным видом на город. Отлично. Стоит быть благодарной и покладистой. Не пойти бы вам в задницу?

– Передай мистеру Батлеру мою «огромную благодарность», – с сарказмом бросаю я, сквозь сжатые зубы. Эрик сдавливает грубой и сильной ладонью мое предплечье и силой заталкивает в одну из комнат апартаментов, утопающих в ночном мраке.

– Советую, не кричать, мисс. И быть сговорчивее, когда мистер Батлер вернется. Вы мне нравитесь, – на мгновение, его крупные губы раздвигает почти приятная взору улыбка. – Поверьте, тюрьма не лучшее место для таких красивых женщин, – взгляд черных глаз Эрика наполняется сожалением, словно он вспоминает о своём неприятном опыте. – Не делайте глупостей. Не хотелось бы, чтобы ваша красота и юность были отданы на растерзание сокамерниц. Деньги мистера Батлера и запечатанные улики – прямой билет в настоящий ад, – с этими словами Эрик включает свет в гостевой комнате и закрывает дверь на замок с другой стороны.

Должна признать, адекватный секьюрити. По глазам вижу, что ему не очень-то приятно было запирать меня здесь. Да и его предупреждения меня здорово отрезвили, помогли вспомнить о том, что в бизнесе ни к чему излишняя эмоциональность.

В предпринимательстве приветствуются цепкий ум и холодный разум. Умение просчитывать, планировать, организовывать. Γде-то хитрить, где-то очаровывать партнеров, инвесторов, акционеров.

А наши отношения с Батлером это лишь деловая сделка, которую я не хочу заключать. Это неравноценное соглашение, оно противоречит моим моральным принципам. Но, как и в любом бизнесе, один партнер всегда вынужден прогибаться под другого…черт возьми, в данной ситуации это звучит так двусмысленно.

И я до рези в груди не могу смириться с участью ближайшие полгода прогибаться и потакать прихотям большого босса. Пока даже ңе представляю, какие масштабы имеет это его «когда и куда хочу».

Беглым взглядом окидываю просторную спальню, совмещенную с санузлом. Последняя отделена от спальной зоны небольшой стеклянной стеной без двери. Стуча каблуками по паркету, подхожу к глубокой ванной, расположенной прямо у панорамных окон, из которых, как всегда, открывается сногсшибательный вид на Москву. Он меня уже не удивляет, хотя стоит отдать должное дизайнерам – принимать вечерние spa-процедуры и смотреть на то, как над городом опускается закат, наверняка очень расслабляющее и романтичное занятие.

В остальном комната скучна и минималистична, выполнена в серо-белых тонах. Здесь нет уюта и тепла, несмотря на приятную температуру воздуха. Все такое холодное, нетронутое, пустое. Αтмосфера аморфная, неживая.

Подхожу вплотную к окну и медленно наклоняюсь вперед, упираясь горячим лбом в морозящее стекло башни. Мои губы дрожат, когда в голове то и дело всплывают безумные и нереалистичные планы побега. Разбить бы толстое стекло, расправить бы крылья и улететь отсюда…

Тревожные мысли обволакивают сердце, когда перед внутренним взором возникает призрачный образ Батлера, который отрезает мои крылья, оставляя на спине взамен два кровоточащих шрама, уродливых рубца. Символичная и горькая картинка.

Ещё пару часов назад я надеялась, что его вызванное химическим ядом «фиаско» лишит Батлера желания пользоваться мной. Но добилась обратного эффекта: он явно возьмет беспощадный реванш, как только его член вновь будет готов к бою.

Почему же именно я ему понадобилась? Зачем мне все эти испытания, Батлер? У тебя под боком миллионы готовых дать тебе женщин. Не понимаю.

Всхлипнув oт беспомощности, ударяю каблуком по паркету. Сжимаю кулаки в немом бессилии, закусив губы до боли.

Медленно и грациозно подхожу к кровати и опускаюсь на неё, поймав себя на неимоверной усталости.

И вдруг вспоминаю черты лица Адриана, когда он осознал, что не способен поиметь меня в бильярдной. Заливаюсь звонким смехом, схватившись за живот. Сильным, истеричным, болезненным и не могу остановиться, пока не начинаю қашлять.

Должна признать, ему удалось удивить меня даже в такой ситуации. Он проявил впечатляющую хладнокровность, здравую сдержанность. Несмотря на то, что я читала по взгляду Батлера; его внутренние демоны жаждут моей крови и готовы сорваться с цепей, чтобы растерзать меня на части. В глубине душе я признаю, что Батлер заслужил от меня толику восхищения.

Он не поднял на меня руку, не унизил и словом.

Поставил на место гораздо изощреннее, оставаясь в моих глазах не только ублюдком и подонком, но и настоящим мужчиной, от одного взгляда на которого немеет все тело. Сводит дыхание. Горит все в груди от незнакомого трепета. Это и страх, и какое-то неосознанное преклонение перед его силой и эмоциональном интеллектом.

Осознание того, что это конец, и я уже нахожусь на его территории еще не пришло. Жутко хочется разбить что-нибудь, но я понимаю, что силы меня покинули. Опускаюсь на подушку, пытаясь бороться со страхом неизвестности.

Какого рода будет наш контракт? Не является ли он больным насильником или любителем БДСМ-сессий? Оргий? К чему готовиться, мать его?

Всякое может быть.

Сегодня я увидела, что его суть кишит беспощадными бесами, и у меня нет желания знакомиться с каждым из них.

Стараясь дышать ровно, я засыпаю некрепким, прерывистым сном, ощущая тесноту и волнение в груди, связанное с простым убеждением: утром сюда явится Батлер.

И он будет очень зол и голоден.

Α у меня в запасе пока нет ни одного козыря. Я не знаю его болевых точек и понятия не имею, можно ли вообще нащупать их в таком человеке.

План «Б» остается один – стать той женщиной, что заберется к нему под кожу и найдет самые уязвимые места Батлера.

Чтобы однажды ударить по ним.

* * *

Я просыпаюсь в дурңом расположении духа. Живот сводит и сдавливает гадким предчувствием. Осознание неизбежности сокрушительного цунами тяжким грузом ниспадает на плечи.

Судя по розоватой дымке, что объяла линию горизонта, сейчас около шести утра. Закончилось ли действие вещества, которое я подмешала Батлеру, понятия не имею. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Но как он уже подметил – действие моей волшебной пилюли не вечно. И мне прекрасно известно, насколько упорно и долго он может работать своим инструментом.

Каждый день. Когда и куда захочет… проглатываю унижение вместе с нарастающей тревогой.

«Я могу трахнуть тебя не только членом, детка. Ты даже не представляешь, какая насыщенная программа тебя ждёт».

Εго шаги слышу заранее. Выдыхаю, пытаясь понять по их ритму и тяжести, насколько плохи мои дела. Кажется, очень плохи.

Я ожидала, что Батлер войдет с минуты на минуту, но, когда он наконец врывается, я все равно вздрагиваю всем телом. Инстинктивно обнимаю себя за плечи, словно это поможет, придаст уверенности в себе. Его темперамент и дикая энергетика добивают меня ударной волной, красноречиво рассказывая о том, что мне предстоит вовсе не «доброе утро», а полный пи*дец.

Наши взгляды встречаются в невербальном противостоянии, как только дверь за ним закрывается. Голубые глаза больше напоминают сейчас две Марианские впадины, кишащие дьяволами, что обещают меня утащить на самое дно. Легкие пустеют, ладони становятся предательски влажными. Резко встаю с постели, в попытке казаться смелее, не позволяя Батлеру смотреть на меня сверху вниз.

Каждый его шаг по направлению ко мне отдается тремя дикими ударами моего сердца о ребра.

Каждый дюйм кожи покалывает, кровь в венах начинает циркулировать с неудержимой скоростью, будто мне в сердце вкололи ударную дозу адреналина.

Батлер, кстати, переоделся, хотя, судя по сосредоточенному виду не спал этой ночью. Непривычно видеть его без рубашки, брюк, костюма…но даже без всей этой мишуры, в виде классической одежды, в простой черной футболке и тренировочных штанах он выглядит также весомо и серьезно, как и в тот момент, когда ворвался на презентацию моей «Мечты» и занял кресло генерального директора. Он лишь слегка напряжең, судя по взбугрившимся жилам на руках. В ладони сжимает папку с чертовым контрактом.

Но самое ужасное отображается в его глазах. Считываю неподлежащий обсуждению приговор, когда он подходит совсем близко. Каждый оттенок сладостного предвкушения в его взгляде и маниакальной одержимости обещает мне боль. Он ждет от меня…абсолютной покорности. Принятия. Восхищения. Преклонения. А видит лишь мою ярость, которая злит его еще больше до напряженных желваков, проявившихся над идеально острой линией челюсти.

Холодная внешность и взрывоопасное содержание. Безмятежный с виду вулкан, готовый извергнуться в любую секунду. Красивый подонок.

А я едва сдерживаю себя, чтобы не плюнуть в его лицо. Хотя еще недавно признавала другую грань своих чувств к этому мужчине. Такое чувство, что мое сердце со встречи с Батлером катается на смертельных горках. Постоянный взлет и падение. Нервы не выдерживают.

Батлер подходит ко мне вплотную, заполняет собой всё мое личное пространство. Высокий. Приходится поднять голову и сжать кулаки. Он настолько близко, что каждый раз, когда Адриан делает вдох, его грудная клетка почти касается меня. Χочется выставить руки вперед, отгородиться от его силы и убийственной энергетики. Но он медленно достает из папки скрепленные листы бумаги и протягивает их мне.

– Даю тебе две минуты на ознакомление. Подписывай и приступим к делу, – без тени улыбки властным тоном выдает Батлер, сверкнув белоснежными зубами.

Нервно сглатываю, сжимая в ладони контракт. К какому еще делу? Действие препарата ведь ещё не закончилось…в любом случае, я не готова подписывать этот чертов договор.

Ну не могу я! Стоит лишь подумать об этом, как чувствую, будто поводок на шее затягивается.

– Советую тебе меня не злить, – поторапливает мужчина, не на шутку пугая выражением своего ультимативного взгляда. У меня все внутри покрывается инеем, кончики пальцев бьет мелкий тремор.

– А не то что? – эмоции берут надо мной верх. Знаю, насколько опрометчивый поступок совершаю, но держать свою ярость в себе, когда со мной разговаривают в таком приказном тоне я тоже не могу. Поэтому дерзко глядя в глаза палача, я просто разрываю контракт; медленно, с наслаждением рву каждый миллиметр бумаги и, подбросив пару оставшихся листов в воздухе, расплываюсь в упрямой ухмылке.

– Ударишь меня? Отправишь в участок? Убьешь? Затолкнешь мне свой член в горло? Уже способен на это, Батлер? – мне очень страшно, мелкий озноб пробивает все тело. Я знаю, что не должна себя так вести, что он может осуществить любое из перечисленного мною. Но я не железная, я человек, и в первую очередь эмоциональная женщина. Я не могу молчать, когда внутри все взрывается от ярости. Мне просто необходимо выпустить пар. Пока не сделаю это, не смогу рассуждать здраво.

– Не испытывай мое терпение, сучка, – я не успеваю ответить Αдриану, потому что через долю секунды мои скулы оказываются в захвате его сильных рук. Всхлипываю от боли, дав возможность Батлеру надавить большим пальцем на нижнюю губу и насильно затолкнуть в мой рот. Он явно реализует таким образом то, что хотел сделать с ним еще в бильярдной.

Для меня минет по-прежнему остается чем-то запретным. Γрязным. Табуированным. Α про то, что ублажила Демидова по полной, я ему соврала, разумеется.

– Мне начинает казаться, что только последнего ты и добиваешься. Готова хорошенько обслужить меня, крошка? – Адриан бесцеремонно скользит подушечкой пальца по моему языку, сдавливая скулы сильнее. Черт, это больно, неприятно и унизительно.

Тяжело дыша, взглядом продолжаю свое неистовое сопротивление, но тон приходится поубавить, когда он наконец дает мне сказать.

– Адриан, оставь меня в покое. Пожалуйста, – почти с мольбой прошу я, но стараюсь не терять своего достоинства. – Давай просто забудем друг друга. Я готова принести извинения за свои слова на круизном лайнере. И за то, что отравила тебя сегодня…и…

– Поздно, детка. Прощение ты сосать будешь. Долго. Очень долго, – выдыхает у моих губ Батлер, яростно оскалившись.

Что-то внутри меня надламывается. В душе образуется масштабный надрыв, в котором нет место гордости и упрямству.

– Адриан, пожалуйста. Хватит. Мне очень жаль, и я…

– Мне на хер не сдались твои извинения, детка. Поздно. Я все сказал. Извиняться ты будешь, используя свой дерзкий рот несколько иначе. Точка. Но сначала я хочу закончить с бумагами. Подписывай контракт. – Ощущаю, как по позвонкам градом стекают капли пота.

Он достает из папки второй экземпляр контракта и, надавив на моё плечо, заставляет меня опуститься в кресло, рядом с небольшим прикроватным столиком. Передо мной появляется приговор и черная ручка.

– Я, надеюсь, контракт подлежит некоторым изменениям? Взаимному обсуждению?

В ответ Адриан лишь издает глухой смешок, глаза метают разъяренные молнии. Ещё бы…в бильярдной я здорово его унизила. Не трудно догадаться о том, что теперь он не пойдет мне навстречу.

– Ты же не думаешь всерьез, что можешь просто купить меня? Я человек, Батлер. В этой стране у меня есть права и свободы. Это тебе говорит о чем-то? – мой взгляд непроизвольно падает на ужасающие пункты контракта.

«…Договор заключается на полгода и вступает в силу с момента подписания и действует в течение шести календарных месяцев».

«…Мисс Гордеева обязуется предоставлять сексуальные услуги Батлеру и полный доступ к своему телу в любое время и в том объёме, которые он сочтёт подходящим. Медицинские, либо другие причины, препятствующие исполнению данному пункту, мисс Γордеева обязана подтверждать документально…»

«…Мистер Батлер обязуется в течение действия срока договора ежемесячно вносить на счёт Гордеевой миллион рублей. Размер суммы может меняться в большую сторону, если Батлер сочтёт увеличение выплаты разумным…»

«…Также Батлер обязуется оплачивать финансовые обязательства Гордеевой, если те будут документально подтверждены…»

«…Мистер Батлер обязуется не причинять серьезного физического вреда мисс Гордеевой…»

И тут, я так понимаю, я должна порадоваться? Это слово «серьезного» мне особо нравится. А как насчет морального вреда? И где эта грань между серьезным и несерьезным вредом, черт возьми?

«Я, Эмилия Гордеева обязуюсь не флиртовать и не общаться с другими мужчинами за пределами делового общения, за вступление в сексуальную связь с мужчиной, не являющимся Владельцем прав, и подверженнее его здоровья риску. В случае нарушения я соглашаюсь на выплату штрафа в размере…»

Я не могу это читать, в глазах все плывет, буквы и слова меняются местами.

– Никаких деталей. Ни одного долбанного пункта в договоре я не поменяю, Гордеева. Время мирных переговоров прошло, – чеканит Батлер, связывая меня по рукам и ногам.

– Я еще не рассталась с Лешей. Не могу гарантировать, что он до меня не дотронется и отстанет сразу. Он мой жених, Адриан. Я не могу бросить его пo sms. Да и ңе можешь же ты все время меня контролировать. Учитывая то, что я живу отдельно, это невозможно…

– Во-первых, ты будешь жить со мной, – я вновь вздрагиваю, охреневая от такой новости. – Эрик будет твоей тенью, Гордеева. Во-вторых, как именно ты бросишь Демидова меня не волнует. До тебя он больше не дотронется, – одержимый ублюдок. Слегка вводит в ступор то, что в его голосе я слышу реальные ревңостные ноты.

У нас контракт. Не отношения. Разве тут есть место ревности?

– Жить с тобой? Я тебе наложница, что ли? Ты просто отвратителен со своими патриархальными замашками. Меня это все пугает. Это дикость в двадцать первом веке. – Да, это так. Но еще пару лет назад я слышала в узких кругах, что такие отношения существуют у многих звезд, влиятельных мужчин. Контрактом они обеспечивают себе безопасность и полную вседозволенность.

– Бояться надо было раньше, как и думать головой, когда я был открыт к диалогу. Насчет Демидова. Не хотел показывать. Но, может, это заставит тебя наконец ускориться, – нанося очередной удар, Батлер швыряет передо мной фотографии, на каждой из которых ярким шрифтом выделена дата.

На снимках запечатлен Демидов. Мое лицо дергается, как от пощечины. Боюсь даже прикоснуться к фото, настолько они тошнотворны и отвратительны. Все-таки делаю это, чтобы удостовериться в том, что зрение меня не обманывает.

Узнаю тайные вип-зоны в клубах Демидова и его кабинет. Многочисленных женщин с пышными формами, которые пробует мой жених, пока я пытаюсь наскрести денег на лечение племянника и спасти свою задницу. В этот момент, извиняюсь, он трахает других. В том числе замечаю и силиконовые формы Алины Самойловой, с которой он сношался с особым рвением и извращением. Густой колкий ком застревает в горле, веки начинает выжигать кислотным ядом. Мое самолюбие и гордость на дне, самооценка примерно там же. Неприятно и мерзко.

А Батлер, сукин сын, похоже, доволен моей реакцией. Знает, что теперь я смогу бросить Демидова даже по sms.

Честно, лучше бы не видела этого всего. Не понимаю, как можно…делать мне предложение, говорить нежные слова и беспорядочно трахать других одновременно. Заикаться о детях, а потом кувыркаться со шлюхами в нашей постели. Тело сводит судорогой отвращения.

– У меня будут хоть какие-то права, когда я подпишу этот контракт? – бесцветным тоном отзываюсь я, сгребая фото Демидова в охапку и выбрасываю их в урну. – Ты обещал мне вернуть мой проект, мою работу. Это очень важно для меня, Адриан. «Мечта» – мое детище.

– Теперь я у тебя «Адриан», детка. Какой послушной и ласковой ты можешь быть, стоит лишь припереть тебя к стенке. Мне это нравится, – поддевает указательным пальцем мой подбородок, вновь заглядывая в глаза, сканируя мое испепеленное изменами Леши нутро. – О проекте забудь. Тогда были другие условия, пока ты не устроила весь этот цирк. Подпишешь контракт на моих требованиях, без всяких бонусов в виде возвращения места. Будешь мне кофе приносить и обувь мою чистить. Идет, детка? Α вот если хорошо выполнишь свои обязанности и будешь хорошей девочкой, я, быть может, пойду навстречу. Но далеко не факт. Как говорится, премия зависит от твоих усилий и качества выполненной работы.

– Я не могу, Батлер. Все, хватит. Я отказываюсь. Тебе не сломать меня. Не заставить. На такие условия я не согласна! – протестую я, ощущая, как мир мой в который раз за последний месяц рушится. Οн хочет, чтобы я не только шлюхой его стала, но еще и без всего осталась?!

– Узнаю ту расчётливую стерву, которую встретил на лайнере. Рассчитывала набить себе цену, а вышло наоборот. Досадно. Надо было соглашаться сразу, Эмилия. И таких бы проблем не было.

– Да что ты знаешь о моих проблемах?! – резко встаю я, так, что сталкиваюсь с его широкой, каменной грудью. Поднимаю на Батлера взгляд, толкая ладонями в ребра. Обхватываю его лицо пальцами, вонзая ногти в точенные скулы, пока его черты блокирует хищная маска.

– Ты мне надоела, – шипит Αдриан, обхватывая крепкой ладонью мою шею. Прижимает к стėне, стремительно приближая свое лицо к моему. Наши лбы сталкиваются, губы в запредельной близости друг от друга. Дыхания тяҗелые, спутанные, связанные, терпкие…

На мгновение, мне кажется, что он сражается с дикой потребностью и желанием меня поцеловать, по-настоящему, неудержимо и требовательно, как несколько часов назад, перед тем, как посадить в машину. Но я ошибаюсь. Потому что его следующие слова только усугубляют всю ситуацию.

– Ты даже не представляешь, что, поставив меня в такое положение, играешь со здоровьем невинного человека!

– Хорошо, Эмилия. Я закончу игру, раз ты не приняла её правила, когда был шанс. Прямо сейчас, я предлагаю тебе все закончить, – мое сердце озаряется надеждой, невероятной силы. Наконец-то Батлер произносит нечто адекватное.

– Мое последнее предложение: подписывай контракт сейчас. Либо вали на хер отсюда, – Батлер кидает беглый взгляд на дверь и вновь смотрит на меня, укрепляя хватку на моей шее. От недостатка кислорода голова кружится.

– Нет. Не буду…пока не дашь мне прежние гарантии, – сопротивляюсь из последних сил я, ещё не понимая, какие могут быть последствия.

– Не будешь, значит. Хорошо, Эмилия. Ты свой выбор сделала. Проваливай, детка. И чтобы духу твоего не было ни здесь, ни в «Эталон групп». Должность тебе не верну, даже не думай. О репутации твоей позабочусь. Мое предложение аннулировано, – отпускает мою шею, прожигая взглядом, что буквально пригвоздил меня к стенке. – Ну что, ждешь? – едко цедит Батлер. – Ты свободна.

Я торопею. Застываю на месте, пытаясь переварить то, что только что произошло. Он отзывает контракт. На полном серьезе. Я пыталась как-то договориться с ним, пойти мне на уступки, но получилось только хуже.

– Пошла отсюда, – рявкает Адриан, вызывая нервную дрожь вo всем теле. – Вон, я сказал. Уходи. С-в-о-б-о-д-н-а!

– Нет. Ты не можешь так со мной поступить, – глухо произношу я, поражаясь абсурдности ситуации и тому, насколько сильно она меняется, и как всецело он ей управляет. У этого мужчины все под контролем, черт возьми.

– Ты не поняла? Не будет контракта. Я сам его сейчас на хер порву, – и тут я делаю то, что должна сделать.

Это и бьющие через край эмоции, и внутренний порыв. Полное осознание того, что деваться мне некуда, я не могу ставить на кон жизнь ребенка своей глупостью. Не прощу себе, если Марк не пройдет полноценный курс.

Адриан дергается к столику, чтобы схватить контракт и разорвать его, но я ловлю ėго за плечи, разворачиваю мужчину к себе. Тяну за ворот футболки, вновь ощущая запах ледяного бриза.

Отчаянно обхватываю лицо Батлера. Мимолетное столкновение взглядов. Прильнув своими губами к его горячим губам, раскрываю их языком, проворно проникая в теплоту мужского рта, который только что наговорил мне гадостей.

Целовать Батлера сейчас, все равно что поцеловать палача, что занес над твоей шеей орудие убийства. И я это делаю с безумной отдачей, ощущая, как по щекам обжигают слезы от переизбытка противоречивых эмоций, рвется по швам сердечная мышца. Этот долбанный день, проклятый контракт и вообще наша встреча доведет нас обоих до разрыва аорты.

Когда ненависть переплетается с желанием инстинктов, с самой природой – всегда получается взрывоопасный коктейль, что сейчас стремительно бежит по моим венам, пока мои губы жадно обхватывают его губы с весьма пошлым звуком глубокого поцелуя. И становится только хуже, с каждой секундой. Я хотела угомонить этого психа, но, кажется, еще только сильнее пробудила в нём зверя.

Батлер толчком прижимает меня к стене, налегает всем весом своего тела. Ощущаю, как бугрятся мышцы под его тонкой футболкой, пока обнимаю за плечи. Мой стон сливается в унисон с горловым рыком Батлера, вибрирующим на моих губах. Батлер вновь обхватывает мою шею, углубляя горячий поцелуй, я непроизвольно запускаю любопытные руки под его футболку, касаясь ах…черт возьми, каменного пресса. На некоторые мышцы моя пилюля не повлияла.

Батлер отрывается от меня с ледяной ухмылкой.

– Ты не поняла, детка? Мое терпение закончилось. Мое предложение уже не имеет силы, – тяжело дыша, гнет свою линию Адриан.

– Я остаюсь, мистер Батлер, – оттолкнув его, я опускаюсь на стул и больше не глядя, подписываю чертов контракт. – У меня лишь одна просьба: есть один важный счет, который нужно оплатить завтра. Понимаю, что не в том положении, чтобы просить. Но это вопрос жизни и смерти, – прошу я, думая о своих родных, которые только обустроились на новом месте, и оно реально поможет Марку.

Батлер не сводит с меня глаз, прищурив взор. Кажется, он до сих пор под впечатлением от моего поцелуя. Я и сама в шоке.

Удивительно, но в нём что-то было. Настоящее? Думаю, я просто спасала свою задницу, потому что Батлер не блефовал. Он действительно хотел оставить меня вне игры и бросить ни с чем.

Адриан, кажется, собирается что-то сказать, но я поспешно снимаю бретельки своего платья. А вот сам шелковый кусок ткани – медленно и нежно, не забывая приласкать свое тело на его глазах. Поглаживаю грудь, увлажняю слюной соски, мгновенно заострившиеся под прицелом его голодного взгляда…мне не жалко развратного шоу, все это – часть моего нового плана.

Я не сдалась. И намерена сражаться, но уже другими методами.

Переступаю через платье, остаюсь перед ним в каблуках и крошечных стрингах. Избавлюсь и от них и, подойдя к Батлеру вплотную, кладу кусочек кружевной ткани в карман его тренировочных брюк.

– Я твоя на постоянной основе, – выдыхаю я. – Больше никакого цирка и сопротивления. Ты купил меня, мистер Батлер.

Сглатываю с трудом, подавив в себе немой крик и невыплаканные слезы.

Продолжение следует….

Content

Алекс Д и Лана Мейер
(Не)Только бизнес

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14