Дора Коуст

Золушка в поисках доминанта 1

Пролог: Наше восприятие скромнее, чем наши желания.

Анжелика

Стою и думаю: «Господи, как я на такое решилась?» Мимо проплывают такие же стеснительные особы, вроде меня. Их лица имеют все оттенки от розового до красного, но с моим свекольным им точно не сравниться. Все зажатые: джинсы, кеды, футболки. У кого-то даже очки, которые носят при плохом зрении… Хотя, чем я лучше? Да ничем, собственно. Разве что юбка-карандаш офисная, да блузка новая — белая с коротким рукавом. А больше ничего. Ах, да, забыла — Машка ведь заставила туфли обуть, которые лежали пару лет в коробке в шкафу, отложенные на «определенный случай». Наверняка, так ни разу бы и не достала. Ну что мне, в самом деле, в них мусор выносить?

Ой, как же здесь холодно. Кондиционеры пашут, прямо как на работе. Но там привычно — кофту одел, да сиди, работай с клиентами, а сюда неподготовленная пришла. Хотя может быть это мурашки страха бегают по телу, танцуя ламбаду от того, что меня ждет. Нет, все! Встану и уйду!

Я успела лишь подняться с мягкого кожаного диванчика, как тут же в холле здания прозвучал бархатистый томный голос под стать заведению:

— Двести семнадцатый номер. Пройдите в кабинет тринадцать.

Вздрогнув от произнесенных цифр, я обернулась на миловидную девушку, которая ожидала, пока следующая клиентка пройдет в кабинет. И дернуло Машку подарить мне этот гребаный сертификат?!

«Ты откроешь в себе новые грани, раскрепостишься! Станешь увереннее в себе!» — яро приговаривала подруга, вручая мне ламинированную открытку.

А вот оно мне надо? Живу, работаю, подрабатываю, сплю иногда. Зачем мне сюда? Фууух! Администратор смотрит на меня так пытливо… Ладно, пошла. Не понравится — сразу уйду.

Дверь кабинета со зловещими цифрами отворилась без каких-либо трудностей, и я попала в небольшую комнатку метр на метр, где кроме окошечка завешанного гроздьями синей ткани и небольшой глубокой прямоугольной коробки больше ничего не было. Пусто, тусклый свет, стены давят, бррр…

— Добрый вечер. Мы приветствуем вас в центре удовольствия «Дикая роза». Положите, пожалуйста, пригласительный, справку о здоровье и документы в углубление под окном приема.

Сделав все необходимое, я продолжала стоять на месте, разглядывая однотонные стены и потолок. Ожидание затягивалось, а мне вдруг очень захотелось в туалет.

— Простите, а…

— Идентификация пройдена. — позади послышался щелчок, ознаменовавший, что пути назад больше нет. — Сложите все ваши вещи, в том числе и мобильный телефон, в бокс, стоящий перед вами. После окончания процедуры вы получите их на выходе вместе с документами.

— Э…

Механический голос разносился из динамиков, будто человек, говорящий все это, как минимум работал в бюджетной поликлинике, где сотрудники регистратуры повторяли одно и то же по тысячу раз на дню. Убежать из этого заведения захотелось с удвоенной силой.

Раздевшись до скромного черного белья и откровенных чулок, я придвинула коробку к окошку, заранее вырубив телефон. Стало зябко. Не зная, куда деть руки, попросту сложила их на груди, при этом отбивая каблучками как минимум чечетку. Мочевой пузырь напоминал о себе, и от этого становилось дискомфортно.

Коробка уехала в окно, а на ее месте оказался целлофановый сверток, в недрах которого обнаружилась черная непроницаемая маска. Только я хотела спросить, зачем она, как механическая тетка, разместившаяся по ту сторону, продолжила вещать:

— Подойдите к двери напротив вас и наденьте маску на себя, так, чтобы вы не могли ничего увидеть. Не пытайтесь лукавить — детектор на двери считает образ вашего лица.

Как только я натянула маску, проклиная и Машку, и центр, и поликлиники, почувствовала, что дверь впереди меня открылась, обдавая теплым воздухом. Пахло миндалем, розами и кажется, зеленым чаем, но на свой нос я особо не рассчитывала, так как переболела недавно простудным заболеванием.

Кто-то коснулся меня, и я резко отпрянула, пытаясь снять маску.

— Эй, маленькая… Тише. Я не делаю ничего плохого. Только хочу взять тебя за руку, чтобы ты не споткнулась и не упала.

Голос был чертовски приятным, но доверия пока не внушал и, струсив, я сделала еще один шаг назад.

— Ты хочешь начать здесь? В этой маленькой комнатке? Знаешь, за дверью места больше. Если хочешь побегать от меня, то лучше переступить порог.

Я замотала головой, не имея возможности изъясняться словами. Такое часто бывало — я теряла голос, когда происходили вещи, выбивающие меня из колеи.

Тишина не радовала. Навострившись, переступила с ноги на ногу, пытаясь понять, где находится мужчина. Ушел что ли? Рывок, и я оказалась прижата к горячему телу. От кожи пахло дорогим парфюмом, который буквально заставлял вдыхать аромат полной грудью, погружая в экстаз.

— Вот видишь, я не такой страшный. — зашептали мне на ухо, отчего лицо предательски залило краской стыда. — Я сейчас возьму тебя на руки. Только не брыкайся.

Приятно, однако, когда тебя несут, но в шею мужчины я вцепилась обеими руками, и чувствую, доставляла ему непередаваемые ощущения. Про туалет забыла напрочь, правда об этом не забыл мой организм. Интересно, если я его попрошу подождать, пока схожу в туалет, это не будет слишком?

— Ну, все, трусиха, отцепляйся. Под тобой мягкая кроватка.

Я снова замотала головой, отказываясь расставаться с моим бесплатным носильщиком. Все же он уже как-никак родной, после всего того, что между нами было — в белье меня увидел, на руках поносил, а подо мной неизвестность.

— Что ж… хочешь начать сразу? Отлично. Я не против.

Быстро разжав руки, я упала на кровать, которая встретила меня мягкими шелковыми объятиями. Эту ткань я не перепутаю ни с чем — все-таки швеей подрабатываю.

— Ты такая пугливая. Хочешь, сделаю тебе массаж?

Мотать головой, видимо уже вошло у меня в привычку, на что мой оппонент задорно рассмеялся, заставив меня нахмуриться. Сложив руки на груди — отвернулась. Не знаю куда, но отвернулась.

— Секс, так секс. Я подумал, может, ты любишь ласку. — не дождавшись ответа, мужчина продолжил. — Можно задам нескромный вопрос?

Повернувшись на его голос, неуверенно кивнула.

— Ты не можешь разговаривать? Знаешь, мне немые еще не встречались. Хотя на работе трудится один паренек — смышленый, между прочим.

Проглотив огромный комок в горле, с трудом прохрипела:

— Я могу разговаривать, просто волнуюсь немного.

— А я уже и не надеялся. — чувствовалось, что он улыбается. — Хочешь, познакомимся?

— В каком смысле? — поспешно натянув на себя простынь или еще что-то вопросила я.

— Мое имя Александр. А тебя как зовут? — голос сместился и стал чуть ближе, навевая волны пока еще неоправданного страха.

— Анжелика. — заявила уверенно, также уверенно отползая вглубь кровати.

— Красивое имя. Так как на счет массажа?

— Нет, спасибо. Можно, я тут посижу?

— Ты хочешь так бездарно потратить наше время? Вот он я — пользуйся. Осталось чуть больше одиннадцати часов. Любой твой каприз, любое желание…

— Сколько? — вопрос пропитался нотками ужаса.

— Чуть больше одиннадцати. Разве ты не читала на сайте?

— Мне подарили сертификат.

— И ты даже не подумала узнать подробности? — судя по голосу, Александр все приближался.

— В общих чертах рассказали. — дальше была только спинка кровати.

— Тогда расслабься и получай удовольствие… — горячие губы коснулись обнаженного плеча, заставив вздрогнуть.

— А давай просто поспим, а? Сто лет не высыпалась! — жалобно пролепетала, млея от мягких коротких прикосновений к коже.

— Не шути… Обещаю, тебе понравится. А потом, если захочешь, так и быть поспим…

Простынь безжалостно отобрали. Прокладывал губами дорожку от плеча к ключицам, шее, ушку. Дыхание обжигало, вызывая пламенные волны внизу живота, раскаляя все нервные окончания тела, словно прикоснешься, и будет взрыв. Он целовал подбородок, щеки, веки и лоб, при этом массажируя кончиками пальцев голову, вытворяя невероятное в копне свободно лежащих локонов.

— Нравится? — тихий шепот, неизвестно как прорвавшийся сквозь сладкую негу.

— Да…

— Ляжешь на животик? — таким же тоном вопросил Александр.

— Да…

Простыни резко контрастировали с пылающей кожей, хоть немного охлаждая, но, не давая разуму вернуться. Массаж — это моя слабость, как и непозволительная роскошь для студентки-выпускницы, которая копит деньги на собственную квартиру, отказывая себе буквально во всем.

Сильные руки нежно разминали шею, плечи, легко пробегались по спине и пояснице, задевая краешек трусиков. Забыв обо всем, упивалась осторожными размеренными движениями, умоляя богов, чтобы эта пытка никогда не заканчивалась. Туфли упали на пол, а чулки скатились с гладких ножек, освобождая новое поле для деятельности.

Господи, как бессовестно я стонала, отдаваясь умелым рукам без остатка. Вот бы каждый день получать такой массаж приходя с работы на съемную квартиру. Ммм… Кажется я даже отключалась временами, уплывая в море экстаза. Щелкнула застежка лифа, но мысль о белье появилась и улетела, входя в число не имеющих важности на данный момент.

— Теперь перевернись на спину. — скомандовал Александр и я безропотно подчинилась.

Пальчики, стопы, бедра, животик, руки — сила и нежность, разве так бывает? Выходит, что да. Все было замечательно, пока этот паршивец не стащил с меня бюстье.

— Мы так не договаривались! — вскрикнула я, прикрывая грудь руками.

— А мы вообще ничего не оговаривали, насколько я помню. Не возмущайся и верь мне. Я же сказал, что тебе понравится. — укладывая меня обратно, прошептал мужчина.

Он сам освободил полушария от моего захвата, запрятывая руки мне же под голову. Чуть прикасаясь кончиками пальцев, массировал, не дотрагиваясь до горошин сосков, будто насмехаясь. Желала, чтобы он прикоснулся к ним — от возбуждения ореолы сжались, и я чувствовала некоторую боль напряжения. Попросить? Признаться? Нет, это выше моих сил. В конце концов, ни за что не соглашусь, что мне нравятся такие ласки, пусть и завуалированные массажем.

Что-то поочередно коснулось вершин груди, клянусь, я почувствовала это, но словно и не было ничего — руки продолжали разминать все вокруг, не задевая сосков. Вот оно! Еще раз! Господи, да это же губы… и язык…

— Нравится?

— Нет! — воскликнула не думая, борясь с прерывающимся дыханием.

— Нравится…

Он захватывал горошины губами, чуть прикусывал, а потом проходился кончиком языка, будто зализывая несуществующие ранки. Грудь сжимал сильнее, напористее, но я даже не замечала разницы, отдаваясь во власть безумия. Шумный выдох, всхлип — и я уже уношусь в другой, нереальный мир, упиваясь поцелуем. Александр разрушил барьеры, попросту доведя меня до состояния, когда все вокруг становится неважным, лишь бы погасить пожар, слиться воедино, выхлебать бутылку вина допьяна.

Губы горели. Захватывая власть надо мной целиком и полностью, он вторгался в мой рот без лишнего стеснения, также жадно хватая рваные куски воздуха, как и я.

— Давай, я хочу, чтобы ты захотела меня также сильно, как я сейчас хочу тебя. Только ничего не бойся. — прислонившись к моему лбу проговорил он, с трудом выравнивая дыхание.

Схватив меня на руки, перенес видимо в другую часть комнаты, осторожно поставив на пол. Руку не отпускал, что придавало мне как минимум храбрости, как максимум уверенности, что точно не сбежит. Не представляла, что он собирался делать, но интрига, незнание возбуждали до предела, заставляя вспомнить, в каких позах можно заниматься сексом стоя.

— Сделай шаг назад, пожалуйста. — короткий поцелуй в губы.

Выполнила, подчинилась, но руку не отпустила.

— Я сейчас свяжу тебе руки и закреплю их у тебя над головой… — довольно произнес он, заставляя меня открыть от возмущения рот.

— Что? Нет! На такое я не подписывалась!

— Хочешь, я открою тебе два секрета?

— Нет!

— А я все равно открою. Ты подписалась абсолютно на все, придя сюда — это раз. И два — я не сделаю тебе больно, пока ты этого сама не попросишь.

Контроль с моей стороны обнадеживал. Так я чувствовала себя значительно увереннее — владея, управляя ситуацией.

— Хорошо. Но если я попрошу остановиться, ты прекратишь!

— По рукам.

Позволив связать кисти, я молчаливо подняла их над головой, ожидая, когда их закрепят, но на что я точно не рассчитывала, так это на то, что мое тело приподнимется. Будучи подвешенной над полом, я могла ощущать мягкий ворс лишь кончиками пальцев, стоя на них, словно балерина, участвующая в танцевальной постановке.

Теплые ладони скользнули по бокам, опускаясь все ниже. Губы дразнили горошины, язык играл с ореолами, повторяя траекторию рук. Когда поцелуи достигли живота, я неосознанно подалась вперед, и чтобы удержать меня, мужчина крепко сжал мои ягодицы. Это совсем не отрезвило, а скорее наоборот — придало драйва. Никогда не была озабоченной, но сейчас… Ммм… Разум прощался, весело помахивая ручкой.

Ткань трусиков поползла вниз, но будто царапала кожу, настолько она была чувствительной. Сжав ноги, опустила голову вниз, да только жаль видеть ничего не могла.

— Эй, не закрывайся. Я хочу видеть тебя.

Оглаживая ягодицы, Александр продолжал целовать бедра, вычерчивая рисунки дорожек языком, подбираясь все ближе к внутренней стороне бедра. Мама! Ааа… Остановите это безумие… Я чувствую его дыхание там, прямо там…

Поцелуи, переполненные удовольствием, осыпались на клитор, сводя с ума, выбивая дух из тела. Язык круговыми движениями проходился по бусинке клитора, и я уже не контролировала тело, то и дело, вздрагивая в такт его ласкам. Горячие волны разливались, пульсировали — я сжималась все чаще, пытаясь отстраниться, но конца и края безумству не было, ровно до тех пор, пока к ласкам не добавились его пальцы. Он прошелся ими в самом низу, чуть раздвигая губы, прокладывая себе доступ прямо к нутру. Я стонала громко, не сдерживая себя, не думая ни о чем. Подушечкой пальца он потер вход во влагалище, и чуть протолкнув его вперед, сразу отпрянул, оставив меня и без ласк, и без поцелуев.

— Ты раньше занималась сексом?

— Нет. — ответила я чистую правду, желая наконец продолжить и достигнуть пика.

— А с женщинами? — как ни в чем не бывало, вопросил этот… этот…

— Нет! Это абсурдно!

— И сама ничего не пробовала?

— По-моему, тебе не следует это знать! — возбуждение потихоньку сходило, оставляя за собой отчетливый след неудовлетворения.

— Понятно. А жаль…

Не успела я и слова ответить, как его губы с жадностью впились в клитор. Язык гулял везде и всюду, забираясь даже в нутро, чем доводил до исступления. Раз волна, вторая, третья. Я уже не стонала, кричала во все горло, ослабевая от натиска. Ноги тряслись, подкашивались, да только пола под ними не было. Волна прошлась через спину, шею, врываясь прямо в затылок, заставляя его неметь. В глазах все плыло яркими всполохами нескончаемых огней, чье пламя возрождалась раз за разом с новыми вспышками. Хотелось схватить его руками, отстранить, да только веревки не позволяли двинуться даже на миллиметр.

Совершенно никакую, словно куль с мешком, Александр аккуратно положил меня на кровать, чьи простыни обожгли, заставляя вскрикнуть и выгнуть спину.

— Тише-тише… Сейчас все будет.

Мышцы живота сводило, прося, требуя, настаивая на немедленном сплетении тел. Кровать по бокам от меня прогнулась, а кожей, я почувствовала его тело — большое тело, между прочим. Он осыпал поцелуями ключицы, шею, кожу за ушком, что уводило меня в восторг с полноценной потерей дыхания. Властно сминая губы, он раздвинул коленями ноги, намереваясь продолжить сладострастную пытку, но уже на новом, более взрослом уровне.

Во влагалище уткнулось что-то горячее и твердое, и как-то сразу пришла мысль, что это не рука, хотя и размер головки члена был внушительным. Я вцепилась пальцами в его спину, впиваясь в податливую плоть ногтями. Страха не было, ведь этот день должен был рано или поздно наступить. Хотя кого я обманываю — страх проскальзывал, но больше от ожидания боли, о которой написано в книжках и сети.

— Тебе нужно потерпеть всего чуть-чуть. Я буду делать это очень медленно. Хорошо? — кончик его носа скользил по моей шее, и я кивнула, сглатывая образовавшийся комок в горле.

Александр нежно водил головкой по клитору, чуть задевая вход, успокаивая меня — я поняла это именно так. Член чуть надавил на вход, проскальзывая в возбужденное лоно совсем немного, не причиняя боли или дискомфорта. Мужчина покачивался размеренно, не продвигаясь дальше, а занимая уже завоеванную позицию. Глубже — я кусала губы в ожидании вспышки боли, стискивала пальцами его спину, позволяя стонам врываться в помещение. Еще глубже — отчетливо ощутила его внутри себя. Стенки сдавливали его плоть, доставляя приятное удовольствие от трения. Сделав еще одно движение, он замер и заговорил:

— Тебе больно?

— Нет… — тихий хрип.

Такая наполненность. Будто так и должно быть всегда. Ничего лишнего. Только все мое, мое без остатка.

— Уже все. Я попробую двигаться чуть быстрее. Скажи, если будет больно.

— А там есть кровь? — вопросила я, чтобы вызнать о самом страшном.

— По-моему, тебе не следует это знать… — тихий смешок стал мне ответом.

Один — один.

Глубже, сильнее, быстрее… Дыхание сбивалось, рвалось, смешивая стоны наслаждения с криками удовольствия. Руки блуждали по моему телу, то останавливаясь на ягодицах, то сминая грудь. Поцелуи стали требовательнее, жестче — словно он пытался выпить меня, оставив совершенно без сил. Укусив его за плечо, ударила ладонью по ягодице, желая сбавить напор, но добилась совершенно обратного. Мой последний крик он поглотил поцелуем, простонав в ответ, прикусывая мои губы, наверное, до крови. Замедлялся, но продолжал пытать, вливая в меня свое семя. Рухнул прямо на меня, сгребая в объятия, но по-прежнему оставаясь внутри.

— Спасибо. — тихий шелест на ушко, заставляющий краснеть от одного единственного слова.

— И тебе. — скромный ответ, но действительно было за что.

Но тут о себе напомнил мой мочевой пузырь…

— Знаешь…

— Ммм…

— Мне очень неудобно, но я хочу… ну… в туалет.

Александр рассмеялся задорно, весело, будто я рассказала самый смешной анекдот, но поцеловав в кончик носа, освободил меня и помог подняться. Ноги подкашивались, и приходилось опираться на него, как на спасательный круг. Идя с ним за руку, я совершенно не подумала о технической стороне вопроса.

— Ага. Повернись ко мне лицом. — сделала как он велел, снова пропитываясь стеснительностью.

Хотелось бы простынь, а лучше две… Блин, о чем я думаю.

— А теперь аккуратно присаживайся. — он держал меня за руки, помогая разместиться и не сесть мимо.

— Ты только выйди, пожалуйста. Ладно? — держать все в себе, уже было невыносимо, а оставаться с невозмутимым лицом тем более.

— Конечно. — дверь со стуком закрылась, оповещая о том, что я осталась одна.

— Господи, да неужели. — старалась вести себя тихо, но, увы, не получалось. — Видела бы меня сейчас Машка! — прижав ладони к горящим щекам, прошептала я.

Оглянувшись по сторонам, словно это могло мне помочь, поняла, что не знаю, с какой стороны лежат салфетки или бумага. Отчаявшись, закусила губу.

— Ты все? — спросили чуть в отдалении.

— Еще нет. Не мог бы ты дать мне салфетки или бумагу и выйти еще раз? Подожди! Дверь не открывалась! Ты что, стоял тут?

— Не вижу в этом ничего зазорного. Успокойся, пожалуйста. Без помощи тебе не обойтись, потому я остался. Раздвинь немного ножки…

— Что? Да ты что?!

— Не упрямься, я всего лишь помогу. Тем более что там я уже все видел…

Сопя как недовольный ежик, отвернулась и чуть раздвинула колени, ожидая порции новой экзекуции. Нежная ткань прикоснулась ко мне, аккуратно обтирая. Готова поспорить, что по цвету лица, я напоминала помидор.

— Ну, вот и все, а ты боялась… Вставай, и пойдем примем душ.

— Вместе?

— Конечно, маленькая.

По-моему мы даже не мылись, а так — делали вид. Под струями теплой воды все чувства обострились, а прикосновения к коже возбуждали не хуже предыдущих ласк. Мы много целовались, так что губы мои начали болеть, но остановиться я уже не могла. Второй раз был не хуже первого, а в чем-то даже отличался, например позе. Облокотившись спиной ему на грудь, я чувствовала себя защищенной, будто за мной стоит огромная скала, готовая разобрать по камешку весь мир только по одному моему слову.

Но обещание Александр все же выполнил. После неопределенного количества часов сумасшествия мы легли спать, довольные друг другом и целым миром. Так необычно было засыпать в крепких, надежных объятиях, чувствуя спиной размеренный стук его сердца. Это было намного интимнее всего того, что происходило между нами… Намного ближе, чем секс. Намного больше, чем тысяч слов…

***

Александр

— Эй, дружище! А я к тебе! Ну, как? Развлекся? — глаза Вадима, толкнувшего меня на покупку сертификата в «Дикую Розу» горели огнем любопытства.

— Я не ходил. Нашлись дела поважнее. — спокойно проговорил, легко держа беспристрастное лицо.

Тысячи масок, и одна — самая затертая до дыр. Меня редко видят с улыбкой на лице, но я часто хвалю и поощряю своих сотрудников за качественную работу и энтузиазм. Я не свечусь на таблоидах реклам, зато папарацци выслеживают меня тут и там, стараясь поймать за чем-нибудь очерняющим мою личность. Известное имя. Известная компания. Годы работы — хотя и не так много. Зависть толкает людей на отчаянные поступки, желая подставить вот так, как хотел этого Вадим.

Журналисты ждали меня при параде у центрального входа в заведение, да только я там был на сутки раньше. Они ждали меня выходящего оттуда, но покинул «Дикую Розу» на сутки позже. Первый день — да просто высыпался в одном из лучших номеров. А вот второй и третий… Да и кто посмотрит на простецки одетого парня в кепке, футболке и рваных штанах? Никто.

— Тебя не было трое суток!

— Улетал по делам в Китай. Ты же знаешь, что мы в этом году строим у них завод.

— Да-да… Ну, ладно. Тогда я пойду? — по его лицу было видно, насколько он разочарован.

— Иди. И да, не забудь после обеда принести бумаги на частную школу.

— Ты все-таки собрался ее открывать? Это же столько денег на воздух!

— Это благотворительность. И ни на воздух, а на детей. Все, иди. У меня важная встреча.

***

Анжелика

Я летела на работу, ожидая самого худшего. Два дня! Черт, меня не было целых два дня, вместо одной ночи! И пусть эти два дня пролетели в сладкой неге, эмоциях и чувствах, но черт! Меня точно уволят!

Жаль, не обменялись телефонами… Фух, о чем я думаю? Меня сейчас выпрут с работы за прогулы, и мне негде будет проходить практику! И так с трудом пролезла на конкурсе, а тут… прогуляла. Может быть, нужно было купить справку в поликлинике… Так. Все. Приехали.

Спешно припарковав старенький автомобиль, я забежала в главные двери, наскоро здороваясь с охранниками и показывая пропуск. Сейчас бы только лифт дождаться и можно сказать начальнице, что я подхватила инфекцию и слегла дома. А телефон вообще почил смертью храбрых. Да что же это такое! Десятый, одиннадцатый, двенадцатый… Приехали!

В отделе было тихо. Девочки при виде меня улыбчиво кивнули и продолжили работать с клиентами, консультируя их по строительству зданий. Наш отдел отвечал за работу с частными лицами, которые желали заказать проект с нуля и воплотить его в жизнь, но нашими руками. Усевшись на свое место, перевела дух и посмотрела в сторону кабинета начальницы. Дверь была приоткрыта и, кажется, она говорила по телефону.

Я успела лишь включить компьютер, как ее надменный лик тут же образовался перед моим столом.

— Тебя к главному вызывают. И кстати да, в следующий раз, когда тебе срочно нужно будет уехать в свое захолустье к родителям, пиши заявление у меня, а не доставляй хлопоты начальству. Там своих дел по горло хватает.

— Хорошо. — ничего не понимая вымолвила, пряча далеко-далеко ворох придуманных отговорок.

Начальство разместилось под самой крышей высотного здания — на двадцать втором этаже. Ехала, копаясь в мыслях о причинах назначенной встречи, да только вразумительного ответа не находила. Сделав глубокий вдох, выдохнула и ступила в просторный холл, который по размеру был явно больше нашего отдела.

— Вы Анжелика Гиш? — спросила миловидная секретарша, широко улыбаясь.

— Да. Это я.

— Проходите. — кивнула она на дверь. — Вас уже ждут.

Я постучалась и, не дождавшись ответа, повернула ручку двери, нерешительно входя в кабинет к тому, кого ни разу в жизни не видела.

— Добрый день. — поздоровался мужчина, скрытый за документами.

— Здравствуйте.

— Проходите и занимайте свободное кресло.

Он дочитал листы и положил их на стол, являя свой облик моих глазам. Такой молодой. Двадцать пять, может быть, двадцать семь лет, а уже владелец компании. Вот у кого нужно учиться, а не в университете. Приятные черты лица, разве что холодные. Наткнувшись на его взгляд, засмущалась и посмотрела на свои руки, сложенные на коленях.

— Вы чем-то встревожены?

Красивый голос, и будто знакомый, хотя, нет, раньше я его точно не видела. Разве что по телевизору или в журнале.

— Вы меня вызвали. Я не знаю причину. Поэтому и волнуюсь.

— Вы сделали что-то неправомерное?

— Нет. — тихонько ответила.

— Тогда вам не о чем переживать. Чтобы вам было проще, давайте познакомимся? Как вас зовут?

— Но вы ведь наверняка знаете, раз вызвали меня сюда.

— Знаю, но мы не были представлены. Может быть, спросите как мое имя? Или тоже знаете?

— Нет. — ответила, предчувствуя пятой точкой худшее.

— Мое имя Александр, Анжелика… Вы ведь еще не забыли его?

Глава 1: За все приходится платить

Анжелика

Точно, это его голос! Именно по этой фразе я узнала его! Черт! Как можно было так попасть? В городе проживают сотни тысяч людей, а мне повезло встретиться в гостинице для интима средь незнакомцев именно с ним! Что делать, что делать?

Руки мелко задрожали, беспричинно хватаясь за края черного не застёгнутого пиджака. Не могла поднять взгляд. Не хотела. Стыд залил лицо, вставая нерушимой коркой, будто второй маской.

Так! Успокойся! Косим под дуру! Нельзя слишком долго молчать.

Мужчина поднялся с кресла и обошел свой массивный рабочий стол, по-свойски присаживаясь на его край. Он смотрел пристально — я чувствовала этот взгляд. Что-то сказать? Да, я даже вдох не могла сделать. Прокашлявшись, наконец, с трудом прохрипела:

— Извините. Наверняка я покажусь вам некомпетентным сотрудником, но я не знала как ваше имя до этого момента. Не нуждалась в этом знании, потому как мы не работаем с вами напрямую, да и в коридорах ни разу не сталкивались… — ногти до боли впились в мякоть ладоней, заставляя кое-как держаться на поверхности, а не уплывать в марево паники и чистых инстинктов.

Хотелось резко подняться и убежать, только, чтобы не чувствовать этой давящей силы. Ощущала отчетливо, что расслышав мой сбивчивый ответ, он разозлился. Наверняка, если бы мог, то пригвоздил бы меня к стене своими волнами эмоций, а пока лишь не давал пошевелиться, сидя в кресле, будто я перед удавом сидела, в самом деле.

— То есть забыли… Или не хотите помнить?

— Я уверена, что мы не встречались ранее. Может быть, вы обознались? — как жалко это звучит.

— Хм…

Он что, смеется надо мной? Так, пора прекращать этот фарс!

— Ну, я пойду. Миссис Рейборд наверняка уже потеряла меня. — поднявшись, на негнущихся ногах сделала несколько шагов в сторону двери, специально не смотря на моего личного мучителя.

— Я разве вас отпускал, Мисс Гиш? — слова, словно острые стрелы льда впивались в спину.

Сделав глубокий вдох, развернулась и посмотрела прямо на начальника. Он опирался руками о столешницу и не сводил с меня пристального взгляда. Идеальный. Элегантный темно-синий костюм, черная рубашка, синий узкий галстук, массивные часы на запястье правой руки. Небрежно взъерошенные темные волосы, чистые серые глаза — настолько светлые, что их видно даже отсюда. Какой контраст с загорелой кожей.

Как он может выглядеть так презентабельно после всего того, что между нами было в прошедшие два дня. Я еле уговорила себя на работу пойти, настолько ломило все тело, а ему хоть бы что.

— Я могу быть вам чем-то полезна?

— Можете и будете. С сегодняшнего дня вы работаете моим личным секретарем. Двадцать четыре часа. Семь дней в неделю. Всегда подле меня. — шутки кончились, хотя происходящее больше походило на абсурд.

— Вы не имеете никак прав решать за меня. Можете предложить, попросить, но не приказывать. — злость охватила, окутала коконом в котором отсутствовало здравомыслие.

— Вы работаете в моей компании…

— Я работаю в другом отделе и у меня уже есть начальница. Меня утраивает моя работа. Тем более я там прохожу практику, которая никак не связана с обязанностями секретаря! — я ответила резче, чем хотела, но злость и негодование вырывались из меня, подобно фонтанирующему гейзеру.

— Я поставлю вам практику. Это все, о чем вы беспокоитесь?

Уххх, как хотелось что-нибудь швырнуть в него в этот момент, чтобы стереть с лица это отстраненное холодное выражение.

— Я не хочу работать вашим секретарем! Мне есть чем заниматься с шести вечера до девяти утра, и вы в этот список не входите!

Александр тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и резко двинулся на меня, пугая до невозможности. Я отходила спиной назад, пытаясь убежать, но при этом видеть его в поле зрения, пока не наткнулась на дверь. В мгновение ока он оказался рядом. Схватив мои руки, мужчина поднял их над моей головой, сдавливая тело своим напором. Терпкий аромат парфюма заставил жадно вдыхать воздух, проникая в легкие щупальцами наслаждения.

— Еще раз позволите себе повысить на меня голос — я вас накажу. И поверьте, вам это не понравится. Сейчас же идете освобождать свое рабочее место. У вас есть два варианта, Мисс Гиш. Первый — поднимаетесь сюда и становитесь моим секретарем, второй — спускаетесь вниз и больше не работаете в этой компании. На принятие верного решения у вас полчаса. — Александр нагло провел губами по моей щеке и бессовестно прикусил зубами мочку уха.

Тело тут же предательски отозвалось, пропуская через себя горячую волну предвкушения.

— Время пошло…

Он галантно открыл дверь, давая мне возможность убежать, но я не торопилась, а все также стояла, прислонившись ко второй закрытой створке. Сама не ожидала от себя последующих действий. Возможно, это возбуждение так ударило мне в голову, но я притянула его к себе, схватив за галстук, и впилась губами в его губы, жадно захватывая уже познанные территории. Остановилась. Его глаза смотрели на меня затуманенным взором, словно поддернутые серебристой дымкой. Отчаянно красив. Провела кончиком языка по нижней губе, прикусывая ее на вдохе. Юбка стала тесной, но я мысленно била себя по рукам.

Оставив его также стоять в немом изумлении, прошла мимо, прямо в открытую дверь. Блондинистая секретарша, будто кукла «Барби» глядела на меня огромными голубыми удивленными глазами. Так и хотелось ей сказать: «подберите челюсть, дорогуша», но произнесла я совсем другое. Громко, четко, так, чтобы он точно услышал:

— Решение уже принято! — никогда не думала, что могу разговаривать таким сексуальным голосом.

Пусть думает все, что ему заблагорассудится. Я не буду тряпкой для его ног или шлюхой, что двадцать четыре часа готова предоставлять ему свое тело. Плевать на все! Найду другую компанию, где буду спокойно работать. Главное, подальше от него.

Вчера он был совсем другим. Нежным, мягким, ласковым, но страстным и ненасытным. А сегодня? Хуууу… Что-то меня тошнит. Не иначе, как от волнения. Тринадцатый, двенадцатый… стоп. Нужно натянуть доброжелательную улыбку и зайти в отдел. Спокойно соберусь и уйду. В конце концов я так и не нашла себе здесь подруг — так, знакомые. Печалиться не о чем. Как говорят? Все, что ни делается, все к лучшему. Правда, преподаватель психологии всегда говорила, что так себя успокаивают несчастные люди… Да, пошла она со своей психологией! Пройду защиту диплома, и ноги моей больше не будет в этом учебном заведении и ни в каком другом!

— Ты уже вернулась? — начальница смотрела на меня с каким-то затаенным ехидством во взгляде, будто уже знала, что сюда я больше не вернусь.

Пройдя за стол, достала из-под него пустую коробку, в которой по обыкновению всегда лежали запечатанные пакеты с чистой бумагой для принтера. Ее вполне хватит, чтобы упаковать мои немногочисленные пожитки. Да… так мало я еще нигде не работала. Всего-то прошла пара месяцев.

— Что ты делаешь? — в недоумении вопросила она, поглядывая на меня.

— Собираю свои вещи. Меня перевели в другой отдел.

Зачем вру? Да затем, что он может позвонить сюда и узнать, чем я занимаюсь. Словно по чьей-то шутке в кабинете Миссис Рейборд зазвонил телефон. Я вздрогнула и перевела взгляд на ее персональное логово. Неужели настолько предсказуем?

Продолжив заполнять коробку, я прислушивалась к разговору за дверью, но начальница плотно прикрыла ее, отрезая путь моему любопытству. Злость уже улеглась, оставив после себя лишь легкое недовольство ситуацией в целом.

Последней упаковала любимую пузатую кружку кофейного цвета. Машка всегда шутила, что я специально купила такую большую посудину на работу, чтобы как можно дольше оставаться на перерыве. Да, эта кружка всегда переходит вместе со мной с одной работы на другую, восполняя уют.

— До свидания. — кричу начальнице и дружелюбно махаю бывшим коллегам.

В конце концов, они не виноваты в том, что я поперлась в эту «Дикую Розу». Да и Машка не виновата, ведь я могла никуда не ходить и провести время так, как делаю это обычно. Шила бы себе, строчила для кого-нибудь новый наряд, который сама себе финансово позволить не могу.

Не торопясь спустилась в лифте на первый этаж. Холл встретил холодом и пустотой. Конечно, ведь все остальные работают в отличие от меня. Горечь осела на губах не выпитым кофе и не просмотренной почтой. Разве может один человек быть настолько разным?

Авто пискнуло и впустило меня в свой раскаленный на солнце салон. Оставив коробку на заднем сидении, выпрямилась и устремила свой взгляд на величественное зеркальное здание. Что сейчас происходит на двадцать втором этаже этого строительного великана? Загадка, которая останется для меня таковой, ведь пути назад просто нет.

***

Александр

Я стоял у панорамного окна в своем кабинете, скрестив руки за спиной. Видел, как уезжала. Прекрасно знал ее машину. Самая убитая из всех, которые день ото дня стоят на парковке для сотрудников. Как она заводит это ведро? Ума не приложу…

Маленькая, своевольная, но вместе с тем и пугливая. Невероятный опьяняющий коктейль. Она умеет слушать, но совершенно не умеет подчиняться. Научу, черт возьми…

Как она испугалась и покраснела, когда поняла кто перед ней… Хотелось расцеловать ее личико. Жаль сдержался. А на выходе? Фурия, не меньше! Не ожидал… В «Дикой Розе» она такой не была. Ведь нет же опыта, зато все восполняет с лихвой страсть. Чувствовал, что хотела меня в те минуты точно также как и я ее. Интересно, а понравилось бы ей на столе?

Отойдя от окна, погладил прохладную твердую поверхность деревянной столешницы — медленно провел рукой. Определенно в этом что-то есть. Представив ее разгоряченное тело на столе, с задранной юбкой до бедер, в ворохе бумаг, почувствовал, как болезненно член уперся в ткань плавок и штанов, натягивая их. Уложил удобнее — чуть наискось. Даже смешно… После двух суток и многочисленных занятий сексом мое тело все еще отзывается на нее.

Все же перегнул палку, не удержался, а она, заведя меня, попросту уехала, пожертвовав работой, которая ей очень нужна. Хоть не врезала и то хорошо, хотя, наверное, она на такое не способна. Маленькая сладкая Анжелика… Я все равно догоню тебя…

***

Анжелика

Вечер подкрадывался обычными уличными шорохами и звуками. Я слышала их через раскрытое настежь окно. Легкий тюль колыхался от приятного прохладного ветерка. Наконец-то заставляющая задыхаться жара ушла, сменяясь самым любим временем суток — ночью. В этот период кишащая полнота мегаполиса пропадает, и можно спокойно поработать, медленно попивая холодный чай с лимоном и мятой.

Как вкусно пахнет с маленькой кухни. Сегодня я бессовестно плюнула на ненавязчивую экономию, попросту потратив остаток денег на цельную курицу и разнообразные овощи. Бутылка белого сладкого вина стояла на обеденном столике, хорошо просматриваясь через открытую дверь, буквально зазывая на огонек. Но я упорно ждала запекающуюся курицу с овощами, хотя голодные слюни уже наполнили рот. Но это ни все — ведь в морозилке охлаждалось нежное фисташковое мороженное с прослойками сладкого клубничного сиропа…

Как только кухонный таймер пискнул, я тут же вылетела из комнаты, бросая свое рабочее место. Я и так на две недели раньше начала делать этот заказ, а потому от одной ночи ничего точно не изменится. Открыв духовку, взялась рукой, облаченной в варежку-прихватку, за противень, достав свое шедевральное произведение румяного искусства.

Кошка, учуяв свою любимую курицу, тут же появилась на кухне. Обтираясь об мои ноги, она громко мурлыкала и мешалась. Со вздохом опустила противень на стол около бутылки с вином и присела на корточки, чтобы погладить маленькую безобразницу.

— Ну, что ты, Мурлыка. И тебе достанется курочка. Гулять, так гулять.

Нашу милую идиллию прервал звук дверного звонка. Не ожидая в такое позднее время гостей, вздрогнула, но тут же скинула с себя паутину страха. Это могла быть Машка. Как раз в ее стиле являться без приглашения по ночам. Наверняка хочет затащить меня в очередной «самый лучший» клуб, где пьяные парни, считающие себя сексапильными мачо, пристают с приглашениями классно провести эту ночь.

Взглянув в глазок, наткнулась на чернильную темноту. Странно, ведь на лестничной площадке всегда светло. Может, лампа перегорела?

На всякий случай взяла из шкафчика швабру, чтобы иметь возможность защищаться. Район, в котором я снимаю квартиру, далеко не безопасен. Могут и убить невзначай, хотя у меня и брать то нечего, разве что старенький ноутбук.

— Кто?

— Я. — ответили мягко.

— Кто я? — спросила хмурясь.

— Александр Конт.

Он насмехался. Я отчетливо услышала это сквозь хлипкую дверь.

— Зачем пришли?

— Может быть, впустите меня, и мы немного поболтаем? — звучало дружелюбно.

— Извините. Я вас не приглашала. Я ни одна и не одета. Прощайте. — громко протопав по коридору, на носочках вернулась на место.

Приложив ухо к двери, сконцентрировалась, чтобы услышать звуки за дверью, но там стояла тяжелая, давящая тишина. Скатилась по двери, крепко сжимая в руках пластиковый черенок от швабры. Сердце гулко заходилось, пытаясь вырваться из груди. Что ему нужно от меня?

Скрипнула рама окна, и кто-то спрыгнул на пол в моем рабочем кабинете, а по совместительству гостиной.

— Спасибо! — крикнул Александр кому-то.

— Кто там? — прошептала я кошке, сидящей напротив меня.

Мурлыка отвернулась и горделиво прошла в кухню, будто происходящее в квартире ее не интересовало. В нерешительности я поднялась с пола и заглянула туда, откуда раздался наглый голос бессовестного бывшего начальника.

— Доброй ночи, Мисс Гиш. — улыбнулся он, направляясь прямо ко мне.

***

Александр

Рабочий день неизбежно приближался к концу, хотя это меня никогда не останавливало. На двадцать третьем этаже разместился мой маленький мир, где я оставался ночевать даже больше, чем в собственном доме. Там все предусмотрено для комфорта, а потому я спокойно мог направиться туда, чтобы скоротать ночь, работая с бумагами. Больше всего там мне нравилась комнатка с тренажерами. В ней я мог отрешиться от всего мира и не думать ни о чем. Правда, сегодня я очень хотел оказаться в совершенно другом месте.

— Мистер Конт, к вам можно? — постучалась секретарша.

Милая девочка, да только не в моем вкусе. Хотя и очень пытается привлечь к себе внимание. Каюсь, не удержался раз. Стонала, опираясь прямо на свою рабочую стойку, да только никакого удовольствия я не получил. Одни проблемы. Бегает теперь с удвоенной силой вокруг меня, сверкая бесстыжим голым задом. Еще бы, ее юбки с каждым днем все короче и короче. Скоро в одном белье заявится. Вот и сейчас, стоит у дверей — пуговки блузки расстегнуты, оголяя грудь, юбка совсем не закрывает резинку чулок. Господи, кто бы дал этой женщине разум. С работой, кстати, справляется на ура. Мало таких. Но кто бы знал, как уже надоела.

Я молча смотрел прямо в ее глаза, не опуская взгляд к кружевному черному лифу. Бесстыдница. Кто надевает черное белье под белую рубашку?

— Вы просили личное дело нашей сотрудницы — Мисс Гиш. Я принесла его вам.

— Спасибо. Положи на стол. — сухо, но с ней по-другому нельзя.

— Это все, что вам было нужно? Я могу сделать для вас что-то еще? — закусила губу, нервничает.

Хмм… Ладно, не буду смеяться. Оставим блондинистой птичке чуточку гордости.

— Да. Вы свободны. И знаете, Валери, с завтрашнего дня вы в отпуске. Бухгалтерия уладит все дела, только оставьте заявление у себя на стойке.

— Всенепременно! — огрызнулась.

Ну, да ладно. Прощу на первый раз. А на второй прилюдно выпорю и уволю к чертовой матери. Нашла, кому характер показывать. Еще и дверью хлопает — отчаянная. Теперь точно уволю. Надо не забыть завтра связаться с отделом кадров.

Пройдя к столу, уселся в любимое кресло — высокое, кожаное, немного покачивается. И что здесь у нас? Ммм… Мисс Гиш. Учится… Работает… Подрабатывает… Родом из… Живет… Вот. Это то, что нужно.

Переписав адрес на квадратный белоснежный листок, с улыбкой положил его в карман пиджака. Дома ей уже некуда будет бежать, а значит, мы все-таки побеседуем. Да, иногда я могу быть тем еще засранцем, когда мне что-то нужно. А уж женщины от меня никогда не уходили по своей воле. Не позволю выбирать. Она уже моя.

Связавшись с водителем, спустился на первый этаж. Джереми уже ждал меня у центральных дверей. Как и всегда беспрекословно выполняет все приказы. Вот у кого нужно учиться. На работе у него нет эмоций, нет желаний, нет своего мнения, только мои приказы и прямое подчинение. Наверное, нужно разок свозить его в клуб. Вдруг ему понравится быть нижним для какой-нибудь госпожи. С мужчинами-нижними там всегда напряженка.

— Мистер Конт, все хорошо?

— Да, Джереми. А будет еще лучше. Где Вольф?

— Он по ту сторону дверей. Ждет.

— Замечательно. Едем по этому адресу. — передал ему сложенный в четверо маленький квадратный листочек.

— Понял.

***

Ехали мы довольно долго. Кондиционер спасал от удушающей жары. Оказалось, что этот дом расположен почти на самой окраине города. Я в таких местах не бывал. Два часа в авто. Знал бы — вызвал вертолет. Не люблю тратить столько времени понапрасну. Хорошо хоть проект новой школы захватил. Есть, над чем подумать. Хотя, кого я обманываю? Мои мысли то и дело скатывались к телу одной маленькой вредной девчонки. Вот что ей стоило согласиться со мной?

Поднялся по ступеням. Звонок. Мрачновато здесь. Стена исписана граффити. Даже мне стало стыдно от количества нарисованных членов.

Вот, заноза! Не открыла! Ага, не одна она там! Сейчас посмотрим…

Уверенно вышел на улицу и подозвал Вольфа. Телохранитель молча выполнил приказ, не спрашивая «Зачем?». Чувствую себя четырнадцатилетним мальчишкой. Хорошо хоть этаж первый. Не представляю, как бы лез, допустим, на пятый. Пришлось бы вызывать автовышку. Вот бы обрадовались ребята, ответив на звонок в одиннадцать вечера. Да, пиджак ни та одежда, в которой можно спокойно залазить через окно в квартиру девушки.

— Спасибо! — крикнул я Вольфу.

Телохранитель также размеренно вернулся обратно в машину. Они будут ждать меня там, пока не вернусь.

Анжелика заглянула в дверной проем и с ужасом воззрилась на меня. Она так воинственно сжимала в своих руках швабру, что я не удержался и улыбнулся, хотя и намеревался быть серьезным. Маленькая, невинная мышка — серая растянутая футболка, черные шортики, распущенные волосы цвета жженой карамели. А каким огнем горят карие, почти медовые глаза! Точно собралась защищаться! Восхитительна! Сексуальна даже в этом старом тряпье…

Сдаюсь… Без боя сдаюсь!

***

Анжелика

— Я сейчас же вызову полицию!

— Зачем? Я пришел просто поговорить. Вы ведь сбежали от меня. — он поднял руки вверх, прямо перед лицом, будто показывал, что он не опасен.

— Вы не оставили мне другого выбора!

— У вас был выбор.

— Нельзя назвать выбором то, что уже решено вами! Меня ваше настойчивое предложение не устроило. Всего хорошего. — указала кивком на входную дверь.

Резкий звук разбившегося стекла, донесся из кухни и отвлек нас от бессмысленной перепалки. Я вспомнила о том, что вторая наглая моська несколько минут назад прошествовала как раз туда, где оставалась в одиночестве моя запеченная курица.

Сурово посмотрев на Александра, направилась к месту происшествия. Слышала, как он идет за мной, но не оборачивалась. Слишком много чести. Я его не звала!

— Ах, ты!

Кошка быстро ретировалась со стола, так и не успев отхватить от курицы хотя бы кусочек. От бутылки любимого вина остались лишь разлетевшиеся осколки, да огромная лужа на кафельном полу. Отчаянно застонав, присела на корточки, чтобы собрать стекляшки. Расплывающееся вино коснулось пальцев ног.

— Как аппетитно… — прозвучало за моей спиной.

— Да. Сегодня у меня праздник — увольнение. — едко заметила я. — Жаль вино разбилось. Оно отлично сочеталось с главным блюдом.

Его руки огладили мои оголенные бедра, переместившись на упругие полушария ягодиц. Резко развернувшись, прямо так, на корточках, хотела влепить пощечину, да только он перехватил мою руку, впиваясь в губы болезненным поцелуем.

Острые осколки кололи спину, и, наверняка и его руки, обнимающие меня под талией и лопатками. Футболка промокла, кожа стала сладкой, будто меня обваляли в липком кленовом сиропе. Плевать! Все это было не важно, потому что я уже стягивала с него пиджак, желая добраться до тела. Хотелось убедиться, что он точно тот незнакомец, с которым я провела два бурных дня.

— Ты так торопишься. А ведь я хочу насладиться тобой…

Закатав рукава матово-черной рубашки, он медленно, слишком медленно снял галстук, чтобы тут же завязать им мои глаза. Не сопротивлялась. Так мне будет проще воспринимать происходящее. Шорты поехали по ногам, оставляя пред ним в одних трусиках. Черт… Я ведь не готовилась к его приходу!

— Милые медвежата…

Глава 2: Ночью все кошки серы

Анжелика

Удалось-таки пристыдить засранцу. Испортил весь момент. Тут же подскочила на ноги. Чувствовала себя намного хуже, чем там, у него в кабинете. Щеки горели. Сорвав галстук, горделиво прошествовала мимо него, дефилируя в розовых плавках. Футболка прилипла к спине. Вино скатывалось по ягодицам — неприятное ощущение.

Больно схватил за руку. Рывок, и я падаю в его объятия, поскальзываясь на мокрой луже. Лег на пол, как ни в чем не бывало, притянув меня ближе к себе. Не могла расшифровать взгляд — слишком серьезный или же недовольный. Оседлав его бедра, хотела разместиться удобнее, а потому неосознанно потерлась ягодицами о выпуклость затянутую в брюки.

— Что за дурная привычка обижаться и сбегать? Разве взрослые люди так решают проблемы? — его пальцы накрепко впились в мои ягодицы, не давая сдвинуться.

— У меня нет проблем. Зачем вы пришли? — упорно упиралась ладонями о его грудь.

— Избегаешь прямых ответов? Разве трудно быть честной?

— Зачем. Вы. Пришли? — начинала злиться, безуспешно пытаясь подняться.

— Хочу поговорить.

— О чем?

— О том, почему ты сбежала. Мне казалось, мы провели вместе прекрасные два дня. Ты стыдишься того, что было?

— Вас это не касается. — отвернулась, не желая смотреть на него.

— Меня это касается в первую очередь. Что изменилось в тебе? Там ты бессовестно отдавалась незнакомому мужчине, не вспоминая ни о комплексах, ни о предрассудках. Куда делась та смелая девочка, что стонала подо мной, получая оргазм за оргазмом?

— Да, как ты смеешь? — от возмущения, накрывшего с головой, перешла на «ты» и начала отчаянно вырываться. — Пусти меня и проваливай!

В мгновение оказалась прижатой к полу. С силой стиснув запястья над головой, склонился к самому лицу. Застонала, ударившись затылком. Кожу спины отчетливо оцарапало осколками. Приоткрыла глаза, в которых мерцали яркие мельтешащие вспышки.

— Никогда не смей повышать на меня голос. — произнес он тихо, но угрожающе. — Ты меня поняла? — давил своей мощью, нависая подобно нерушимой скале.

Заторможено кивнула, вновь прикрывая глаза.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Я терпел, но всему приходит конец. Ты будешь наказана за то, что уже дважды пыталась сбежать от меня. Я понятно изъясняюсь?

От него умопомрачительно пахло парфюмом, да только вот вкупе с тупой головной болью, аромат усугублял положение. Я лежала в растерянности, не зная чего ожидать. Запал пропал, растворился. Не хотелось больше ругаться, лучше бы спать лечь, и желательно вместе с ним. Хотя кого волнуют мои желания?

В глубине души зарождалось волнение, сдобренное сладким предвкушением. Несмотря на откровенную угрозу в голосе, не верила, что он сможет причинить мне вред, а может просто не хотела верить. Возбуждение скатывалось тугим комком в низ живота, собиралось в лоне. Закусила губу, ожидая наказания.

Он болезненно впился губами в мой рот, ворвался языком, снося все хлипкие преграды гордости. Свободной рукой спустился к ягодицам и разорвал сбоку тонкую ткань трусиков. Треск не отрезвил. С напором ощущала всю его злость. Сегодня не было ласки, лишь животное вожделение. Даже поцелуй словно клеймил, помечая без труда завоеванные территории.

Отстранился также резко и поднял рывком, разворачивая к себе спиной, как тряпичную куклу. Голова закружилась и если бы ни его стальная рука, придавливающая к груди, наверняка упала бы. Одним ловким движением он поставил передо мной стул и, толкнув, заставил опереться на его спинку руками. Наступив на осколок, болезненно зажмурилась. Испорченное белье полетело на пол, и Александр чуть стукнул ногой по внутренним краям стоп, чтобы встала шире.

Ожидала, что тут же ворвется, но он, как ни в чем не бывало, прошествовал мимо, направляясь к кухонным шкафам.

— Ответь, что тебе нужно? Я скажу, где лежит.

— Замолчи и не издавай ни звука.

Стало обидно. Мне даже почудилось, что здесь сейчас со мной другой мужчина, попросту пользующийся знаниями о том, где я была два дня и чем занималась.

Покопавшись в ящиках, он достал моток серой бельевой веревки, которую я по обыкновению закрепляла на гвозди в кухне, чтобы развесить выстиранные вещи. Предполагала, что хочет связать, да только вот данная затея мне уже не нравилась.

— Если ты собрался меня связать, то можешь положить веревку на место. Я не буду в этом участвовать.

— Будешь.

Холодный голос заставил прирасти к полу, вытягивая наружу глубинный страх. Меня вдруг осенило — да, он же просто сумасшедший. Как я сразу не поняла?! Красивый, богатый, умный, сексуальный, страстный — конечно же у него должно быть не все в порядке с головой, потому что… Да не бывает таких идеальных мужчин! А вдруг он маньяк? Если у него просто не получилось убить меня в прошлый раз, и сейчас он вернулся, чтобы трахнуть и расчленить?!

Меня мелко затрясло, дыхание участились. Сердце бухало где-то в пятках, а пальцы рук с силой впивались в деревянную спинку стула. Слюна стала вязкой. Александр уверенно приближался ко мне, разматывая клубок.

— Можно задать вопрос? — волнение проскальзывало в каждой букве, выдавая с потрохами.

— Нет. Я сказал тебе молчать.

— Ты маньяк? — спросила и замолчала, боязливо косясь на присевшего на корточки мужчину.

***

Александр

Я молчал, не отвечая на ее вопрос, игнорируя не специально, но обдуманно. Маньяк ли? Сам не знал. Наверное, да, разве что только своими руками никого не убивал.

— Сама ответишь себе на этот вопрос по окончанию.

— То есть я все-таки останусь жива?

Глупая маленькая девочка. Уже придумала в своей голове ужастик, где я играю главную роль — злодея. Но ведь продолжает стоять, хоть и трясется как осиновый лист, не убегает. А все потому, что ее возбуждают такие игры, правда, она об этом еще сама не подозревает. Отсюда мне хорошо видны ее складки, сочащиеся белесыми выделениями возбуждения. Готова ко всему. Хочется ворваться, насадить так глубоко, как только позволяет тело. Чтобы прогнулась спиной, подобно кошке и кричала от фонтанирующих ощущений. Но нет, сегодня я буду наказывать.

Поднявшись, потянул за собой веревку, которая крепко приковала обе ноги к ножкам стула. Продев ее между деревянными прутьями спинки, обвязал запястья, соединив их вместе и закрепив все на той же спинке. Подергал, чтобы проверить, насколько она сможет двигаться, и поднял взгляд.

Страсть, страх, похоть, стыд, возбуждение — ее медовые глаза передавали все оттенки сопутствующих эмоций. Дышала глубоко. Грудь поднималась и опускалась. Губы высохли — она хотела меня. Пыталась скрывать, но хотела.

— Что ты будешь делать? — меж рваных вдохов шепотом спросила она.

— Если не перестанешь разговаривать, то закрою рот кляпом. — взяв ее за подбородок, провёл подушечкой большого пальца по нижней губе и, не удержавшись, поместил один палец ей в рот, заставляя облизать его. — Хорошая девочка. Я надеюсь, ты усвоишь урок и больше не станешь делать ошибок…

***

Анжелика

Самый настоящий повернутый на сексе маньяк! — кричал мой разум, а тело запихивало его в самую дальнюю кладовку, чтобы не мешал мне концентрироваться на ощущениях. Никогда не думала о том, что могу возбудиться от того, что кто-то свяжет меня, оставив без возможности двигаться. Оказалось, что мне дико нравится, когда надо мной властвуют.

Нет, то, что он затыкает меня с определенной периодичностью, конечно же возмущало и откровенно бесило, но я понимала, что мысли мешают мне получить всю гамму чувств, ощутить остроту хождения по лезвию. Грудь отдавалась болью, соски превратились в напряженные горошины, четко вырисовывающиеся под футболкой. Низ тянуло от желания и хотелось сомкнуть колени, да только физически сделать я этого не могла.

Обходя вокруг меня, Александр легонько, почти неощутимо касался бедер, груди, живота, ягодиц. Тело вздрагивало, мышцы сжимались, откликаясь на скупую ласку. Все пропало в тот самый миг, когда одну из ягодиц немыслимо обожгло. Он ударил меня ладонью, пальцами, стопроцентно оставляя красный отпечаток своей пятерни. Выгнувшись, взвыла подобно волчице. Боль не была сильной или нетерпимой, скорее отрезвляющей. Я больше испугалась, хотя и приятного было мало.

Мужчина оглаживал пострадавшее место, то и дело, опускаясь все ниже и ниже, почти задевая набухшие складки и маленький вход. Через минуты таких дразнящих издевательств, он все же коснулся внешних краев лона, медленно провел по ним пальцем, и мне показалось, что я вот-вот взорвусь, но неугомонная ладонь прижгла и вторую ягодицу.

Экзекуция продолжалась и продолжалась: гладил, касался, задевал, а затем наказывал. Возбуждение до предела, хочется взорваться до невозможности. Губы искусаны, нервные окончания — бомба мгновенного действия. Слезы льются из глаз от бессилия, так хочется достигнуть разрядки, но мой палач не умолим. Он уже не ласкает, лишь обжигает ягодицы, которые давно онемели. В ушах будто вакуум.

— Проси! — говорит он громко, четко, но словно вдалеке.

Я понимаю, о чем он. Гордость не позволяет умолять. Хотя о какой гордости может идти речь, если ты привязана к стулу и испытываешь на себе сексуальное наказание от почти незнакомого человека?

— Проси!

Шлепок, шлепок, еще шлепок. Мышцы ног сводит судорогой, колени подкашиваются. Меня трясло от страха? Забудьте! Меня сейчас трясет по-настоящему, подобно взмывающей вверх космической ракете.

— Проси! — давит своим голосом, напором.

Удар следует за ударом, и я не могу больше терпеть. Задыхаясь, захлебываясь слезами, хрипя, шепчу:

— Пожалуйста!

— Я не слышу!

— Пожалуйста! — кричу, насколько возможно, но он продолжает наносить удары.

Мне кажется, я сейчас попросту упаду в обморок, отключусь, сползу прямо на стул и все равно, как это будет выглядеть.

— Пожалуйста, мой Господин! Повтори! — в словах угроза.

— Пожалуйста, мой Господин…

Удар пришелся на клитор — ощутимый, взрывной. Боль, смешанная с невероятным удовольствием. Я закричала, вскинулась, выгнулась дугой. В глазах потемнело. Тело сотрясали мощнейшие оргазмы — один, другой, третий… Они расходились волнами, заставляли дрожать, скапливались онемением в затылке.

Не помню, как отключилась. Просто все померкло, исчезло — звуки, запахи, виды. Остались лишь нескончаемые волны расходящиеся дугами по телу, путешествующие вместе с кровью в каждую клеточку.

***

Анжелика

Проснулась посреди ночи и резко села на постели. Да нет, моя комната, да и ночь за окном. Кровать, плед, футболка — все мое, даже кошка, спящая в ногах. Не помню, как легла спать. Совсем память отшибло. Вроде и вино всегда одно и то же беру, а выходит в этот раз паленое попалось.

Откинула плед. Во рту образовалась настоящая пустыня. Очень хотелось пить. Голова раскалывалась, а тело ломило, будто я весь прошедший день занималась спортом или пробежала не менее десяти километров по бездорожью. Нашарив в темноте кончиками пальцев ног мягкие тапочки, обулась и поднялась. Тут же перед глазами все закружилось — пол приближался, как в замедленной съемке, а я успела подумать лишь о том, что кажется, заболела, и не смогу завтра отправиться на поиски работы.

— Давай-давай, приходи в себя! — голос звал меня сквозь призму или толщу воды.

С трудом приоткрыла глаза. Яркий свет ударил по ним, ослепляя.

— Голова… — простонала отчаянно.

Зуб на зуб не попадал. Лихорадило — все казалось каким-то выдуманным сном. Теплая вода омывала нагое тело, но казалась то ли слишком холодной, то ли слишком горячей.

— Сейчас станет легче, потерпи. — мягко, ласково — так бы всегда.

Сквозь приоткрытые веки смотрела на то, как он раздевался, оставаясь таким же нагим, как и я. Чуть подвинув мою спину, пролез назад, усаживаясь в небольшую ванну. Притянул к себе, посадив полубоком, и обнял. В его груди учащенно билось сердце. Приятно когда волнуются, да только источником моего непонятного самочувствия стал именно он. Разум прояснялся. Секунды отсчитывали свой ритм, а я вспоминала все больше и больше. Теперь понятно, отчего ярким пламенем горит моя задница.

— Как ты, ангел? — губами коснулся макушки, а я продолжала млеть, лежа у него на груди.

— Плохо… — на самом деле мне действительно стало легче, но хотелось, чтобы он устыдился своих поступков.

— Давай немного полежим с тобой. Я тебя помою, хочешь? — гладил по волосам, спине, плечам.

— Хочу…

Мягкие, нежные прикосновения губки к телу. Такой разный мужчина. Сколько же масок он носит на себе, изменяясь молниеносно, словно по щелчку пальцев. Чего хочет? О чем думает? От воспоминаний стыд залил лицо, и я уткнулась ему в грудь, чтобы не смотреть в глаза. Мне понравилось то, что произошло между нами сегодня, но я никогда никому в этом не признаюсь, даже ему.

— Что это было? — тихонько спросила, надеясь, что он понимает, о чем я.

— Ломка, похмелье, отходняк — назови как угодно, смысл от этого не поменяется. Твой организм испытал шок, и это его реакция на произошедшее. Обычно к такому готовятся, учатся достигать пика постепенно, но ты расстроила меня, а потому получилось то, что получилось.

Молчание повисло меж нами. Ожидала извинений, но нет. Думали о своем, а может быть, и об одном и том же. Вода и его легкие поглаживания успокаивали. Рядом с ним я ощущала тепло и защиту. Когда губка прошлась по всему телу, Александр ее отложил и, взяв зеленый бутылек, выдавил немного геля на ладонь, растирая меж пальцами, видимо, чтобы согреть. Осторожно раздвинул мои ноги, следя за реакцией, и прикоснулся подушечками к лобку, а следом и ниже. Аккуратно прошелся по складкам, огладил края входа и, немного надавив, проник внутрь. Размеренные, спокойные движения и вот, когда я только-только прочувствовала удовольствие от таких ласк, убрал руку, будто оставляя в одиночестве.

Покраснев, села чуть удобнее, чтобы сильно не облокачиваться на поврежденную кожу ягодиц и отчетливо почувствовала его член прямо там. Он стоял, подобно несгибаемому стволу дерева и совсем недвусмысленно упирался в половые губы. Возбуждение отозвалось в лоне со скоростью света — только что начинало затухать, а теперь уже снова горит необъятным расширяющимся комком.

— Ну что, ангел, давай смоем гель…

Поднялись вместе, почти одновременно. Включив душ, мужчина направил прохладные струи мне на спину, чтобы другой рукой проходиться по коже, смывая остатки пены. Спина, шея, ключицы, живот, ягодицы… и вот уже пальцы невесомо порхают по клитору, пока струи под напором направлены в самое сосредоточие. Вынуждено уперлась ладонями о стену. Не могла и не хотела его останавливать. А зачем? Тело просило разрядки. Я хотела снова ощутить его там — внутри, чтобы заполнил до отказа, будто так и должно быть всегда.

Один палец, два — до чего это приятно, но не то… Член терся о ямку меж ягодиц, словно он насмехался надо мной, дразнил. Беззастенчиво подалась назад. Желала, чтобы он ощутил свою вину за проделанное, но секса хотелось больше, а потому отмахнулась от мысли, оставив ее на потом.

— Готова?

Мог бы и не спрашивать, ведь я все равно кивнула стене, на большее меня не хватало. Выключив и убрав душевую лейку, жестко сжал бедра, подтягивая к себе, заставляя прогнуться в спине. Головка коснулась возбужденной кожи, прошлась по краям складок и скользнула внутрь, наконец-то удовлетворяя мое нестерпимое желание. Стон сорвался с губ. Проникал все глубже и глубже, постепенно расширяя внутренние стенки, изменяя под себя. Набирал скорость и вдруг останавливался, действуя медленно, наслаждаясь процессом.

Я стонала, закрыв глаза — ничего больше не хотелось. Он, я и секс — нечего добавить или убавить. Движения стали резче, жестче. Александр обнимал меня одной рукой за талию, а пальцами другой водил по губам, время от времени погружая их в приоткрытый рот. Находясь на грани блаженства, не беспокоясь ни о чем, обсасывала их, чуть прикусывая зубами. Рука пропала от лица на секунду и тут же коснулась клитора. Круговые движения поверх горошины сводили сума. Дышала учащенно, жмурилась, готовилась взорваться в оргазме. Скорость увеличилась. То и дело слышались нескончаемые хлопки о мои ягодицы. Быстрее, еще быстрее, и вот он взрыв. Удерживал крепко, пока я стонала и извивалась, изливался семенем внутрь, насаживая меня на свой член.

Только сев обратно в ванну вместе с ним, поняла, насколько проголодалась и устала. Хотелось курицу и спать, и чтобы остался рядом хотя бы на эту ночь. Все же когда спишь столько лет одна, обнимая подушку, и вдруг проводишь ночь в объятиях мужчины, перьевое изделие уже не прельщает.

Обмотавшись полотенцами, вышли в коридор. Все равно в квартире кроме кошки никого больше нет, да и та наверняка уже видит десятый сон.

— Как насчет позднего ужина или раннего завтрака? Какой уже час?

— Время — два. Так что да, мы успеем еще и поесть и поспать. — улыбнулся.

Какая по счету улыбка за этот долгий день? Первая или вторая? Так скуп на эмоции. Жаль…

Кухня встретила нас настоящим погромом. Стул по центру, на котором висели куски от совсем недавно целой бельевой веревки, осколки и сладкие лужи от вина на полу, а самое главное — перевернутая тарелка с моей курицей и овощами. Кошка лишь покосилась на нас одним глазом, и как ни в чем не бывало, отвернулась к своему импровизированному шведскому столу, продолжая нагло жрать прямо у нас на глазах.

Хотелось сесть и разреветься. Прямо так, на чертов грязный пол. Потратила деньги, на которые могла бы питаться целую неделю, а теперь даже не поужинаю, не говоря уже о последующих днях.

— Я так понимаю, у кошки курицу отбирать не будем? — шутливо прозвучало за моей спиной.

В ответ смогла лишь печально хмыкнуть. Нужно было убраться, чтобы к утру все здесь не присохло, а потому прошлепала к кладовке и достала оттуда швабру и ведро. С воинственным видом пройдя обратно в ванну, набрала воды и вернулась на кухню.

— Могу пожарить яичницу, будешь? — не знаю, что такое отразилось на моем лице, но Александр нахмурился.

— Нет, у меня есть другая идея. — с этими словами он вышел из кухни.

Ну, а нам что? А нам нужно искоренить бардак.

— А ну брысь, зараза! — кошка сиганула с кухни, но все же что-то успела оторвать от курицы, видимо прозапас.

Курица и овощи пошли в контейнер и заняли свое место в холодильнике. Вот пусть теперь ест жадюга, пока не закончится, зато сэкономлю на корме. Отправив тарелку в мойку, намочила в ведре широкую губку швабры и отпустила на пол. Я уже вымыла плитки и даже собрала все осколки, когда в кухню вернулся Александр.

— Как ты быстро, а самое главное вовремя. — обнял меня со спины, касаясь губами шеи. — Входная дверь открывается ключом или там щеколда?

— Щеколда.

— Хорошо. — еще один поцелуй.

Послышался тихий скрежет в дверь, и я оглянулась на мужчину с недоумевающим выражением лица.

— Ужин наш приехал и свежие вещи для меня. — ответил на мой немой вопрос и, в последний раз поцеловав кончик носа, ушел открывать, оставив меня стоящую посреди кухни с ведром в одной руке и шваброй наперевес в другой.

Не хватало только, чтобы… Полотенце все же свалилось на пол.

Перекусив восхитительным спагетти с курицей и каким-то травяным салатом вперемешку с орехами, я, наконец, созрела для разговора, предварительно заручившись поддержкой одного бокала вина.

— Чувствую себя самым счастливым человеком… — проговорила, мечтательно прикрыв глаза.

— Почему?

— Я вкусно поела и сейчас пойду в кроватку! — улыбнулась ярко, открыто, наблюдая за его реакцией из-под полуоткрытых век.

— Эх, а я — глупец, думал, что для счастья нужны отличный секс, вкусная еда и сон в теплой кроватке рядом с прекрасной женщиной. Выходит, без первого можно вполне обойтись…

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит? — нравился мне вот таким — открытым, улыбчивым, будто просто друг или парень-сосед, который зашел в гости.

Нет постоянно давящего напряжения. Нет властности в действиях, интонации, голосе. Нет контроля для каждого шага — чудесный мужчина. Жаль только, что это всего лишь одна его часть и, к сожалению, малая.

— Конечно. Ну что, уберем со стола и в путь?

— Угу. Вкусное вино, вкусная еда. Спасибо.

— Не за что. Это мелочи жизни.

— Я кстати подумала над своим вопросом. — стол опустел, а ополовиненная бутылка пропала в недрах холодильника.

— Каким?

Не видела его лица, но буквально кожей почувствовала, как он напрягся. Голос отяжелел. Из него пропали только появившиеся краски, да только отступать и придумывать какой-нибудь бред я была не намерена.

— Я спросила, маньяк ли ты.

— И какой же ответ созрел в твоей милой головке?

— Ты точно сексуальный маньяк. — специально не отходила от холодильника, прикрывшись его дверцей, чтобы не видел моего лица.

Прошли минута или две тишины, прежде чем я все-таки выглянула из-за импровизированного щита и, широко улыбнувшись, добавила:

— Но знаешь, так выходит, что я тоже озабоченная маньячка…

Глава 3: Сюрпризы бывают разными…

Анжелика

Лежала и смотрела в потолок. Обычный такой потолок — белый. Видела, как погас фонарь, что освещал комнату через окно своим желтым пятном. Не спалось. Любовалась рождением нового дня — огненным рассветом. Рядом с Александром было тепло и уютно. Лежала на его плече. Его руки обнимали крепко, прижимали к себе, и мне нравилось это неосознанное собственничество, однако душа металась.

Спустя часы тишины и покоя, в голову начали пролазить нехорошие мысли. Эмоциональное опьянение спало и на смену ему пришло здравомыслие. Что это такое было вчера? С какой цепи он сорвался? Да, в итоге я получила удовольствие, но он действительно наказывал меня, доведя почти до невменяемого состояния. Красная как помидор кожа уже не болела, приобретя свой нормальный цвет после того, как на ночь мужчина легонько помассировал ее, увлажнив цитрусовым маслом, но повторения экзекуции не хотелось.

Нестандартно, волнующе, дико, неистово, но только для одного раза. Возбуждение растет, потому что не знаешь чего ожидать, к чему приведет следующий шаг. Смахивало на жесткий секс, но ведь и секса как такого не было. Оргазм пришел от хлопков и легких касаний. Не думала, что такое может быть, а тем более со мной. О многогранности секса я знала в теории, не пещерный человек все же, но никогда не предполагала, что могу ловить настоящий кайф от сексуального… Чего? Насилия? Да нет, он не брал меня жестко, не занимался сексом против воли, не обзывал в стиле «маленькая шлюшка», но какой-то неприятный осадок остался в сердце, притягивая к себе все новые и новые мысли.

Тяжело поверить в то, что это один и тот же человек. Настолько разный. Выбил из колеи, вышиб почву из-под ног. Грубость запомнилась и осела в душе. Как можно заниматься с человеком любовью, грубить и затыкать, наказывать за какую-то нелепую глупость, а потом снова любить нежно и чувственно?

Бабочки порхали в животе, когда он называл меня ангелом — так всегда ласково обращалась мама, пока мы жили вместе. Правда, ровно до тех пор, пока в ее жизни не появился мужчина, считающий, что я должна уйти из дома и найти своего принца на белом коне, который дай бог хотя бы к похоронам объявится. Нет принцев в нашем мире, а если и были, то на мне стопроцентно закончились. Двадцать три — еще не приговор, еще далеко не старуха — песок не сыплется, но как обидно звучит «третий десяток».

Спит зараза. Ворвался в мою жизнь со своим ворохом неопределенностей и дрыхнет спокойно, не думая ни о чем. Хотя, может быть, как раз он-то уже определился со статусом наших отношений, да только не считает нужным меня посвящать в него. Так и не поговорили нормально вчера. Что-то шептал мне о работе, но я бессовестно вырубилась, остро прочувствовав вдруг навалившуюся усталость. И кошка — зараза. Такую курицу испортила… Нужно скорее найти работу, жаль только, что по обыкновению люди пашут как скоростной заводской станок, а получают зарплату, словно на этом самом станке спали все три смены. Несправедливо… Но ведь ко всему привыкаешь.

Рука, обнимающая мою талию, дёрнулась. Тело двинулось почти неощутимо, и я притаилась, намеренно закрывая глаза. Наверняка, неудобно спать, когда на тебе лежат пятьдесят килограмм вертлявого счастья, но что поделать. Терпи, голубчик, терпи… Грудь его вздымалась, а шаловливая рука переместилась на бедро. Мягкие касания были настолько приятны, что я чуть было не замурлыкала, но отозваться, значит, выдать себя.

Губы коснулись макушки. Какое-то интимное, семейное тепло — лучше, чем секс. Лежали так вместе, минут пятнадцать, наслаждались друг другом. Сладко и нежно. Не заметила как задремала и даже не почувствовала, как он меня переложил на кровать. Просто в какой-то момент ощутила на себе пристальный волнующий взгляд и открыла глаза.

— Привет. — прошептала хриплым со сна голосом.

— Доброе утро. Не хотел тебя будить, но засмотрелся. Ты так невинно выглядишь, когда спишь.

Александр полностью одетый сидел на кровати рядом со мной и как-то застенчиво улыбался. Снова изменения. Так трудно подстроиться под его настроение. Белая рубашка сидела идеально, облегая широкие плечи и грудину. Черные брюки цвета нескончаемой бездны выглажены и вычищены. Правда, несколько кошачьих волосков все же прилипли к ткани. Пометила хвостатая.

— Это что? — я кивнула на поднос, расположившийся на прикроватной тумбе.

— Завтрак. — без прикрас ответил, наклоняясь, чтобы поцеловать.

— Мне? — спрашиваю на всякий случай, потому как такое ухаживание принимала впервые.

— Конечно, смешная. Я поехал на работу, закроешь за мной? — поднялся, делая шаг к дверям.

— Ага.

Приняв поданную руку, отчего-то смутилась. Волновалась прямо как школьница перед дискотекой, кивая невпопад и глупо улыбаясь. Чертовски приятно, когда мужчина делает тебе завтрак наутро после секса. Остановились у входной двери — романтика. Глаза будто приросли к полу, посмотреть или нет? Представляю, как выгляжу сейчас босиком, лохматая и в длинной растянутой тунике, съехавшей на один бок — крассссотка…

— Нужно решить еще один вопрос. — держал за руку и не отпускал. — Ты принимаешь противозачаточные?

Не ожидала. Нет, конечно, вопрос правильный и даже уместный в связи с произошедшими событиями, но, по-моему, это не лучшая тема с которой стоит начинать день.

— Нет. Я не пью ничего такого.

Отпустив мою руку, достал из внутреннего кармана пиджака портмоне и, отсчитав купюры, положил их на стол в коридоре. Смотрела на все это безобразие с открытым ртом и не могла ничего сказать. Точно, по голове дали — ошеломление сковало не хуже вчерашних веревок.

— Купи мгновенный препарат. Есть какая-то таблетка такая, которую необходимо принять в течение двадцати четырех часов, чтобы не наступила нежелательная беременность. Сам не знаю, но ты наверняка разберешься. Это ведь ваши женские штучки. И да, что-то для постоянного применения. Сама понимаешь, мне не хочется так рано учиться менять подгузники…

Каждое слово, каждый звук, каждая интонация — меня будто резали тупым ножом, медленно, со вкусом, по одному и тому же месту, раздирая мясо, кромсая в кровяную кашу. Терпела все его перегибы за прошедшие сутки, а сейчас, просто не смогла. Для него это шутка, смех, обыденное дело. Конечно, ведь тысячи абортов гинекологи делают в Лондоне ежедневно. Обычно, легко, точно также как удалить зуб или сделать укол, да только последствия необратимы…

— Мне не нужны ни таблетки, ни деньги! Немедленно забери! — злость закипала, скатываясь в запястья, в сжатые с силой кулаки.

— Почему? — посерел, разозлился, но лишь на секунду, и сразу же скрыл все эмоции, отгораживаясь каменной стеной.

— Это неважно и тебя не касается. Забери бумажки и не унижай меня еще больше. Будто я продажная девка…

Переспал — оставил деньги. Богатство портит людей. Они перестают ценить чувства и меряют все горсткой блестящих монет. «Хочу игрушку — моя игрушка» — это выражение характеризует его правильнее всего. Да только плохие мальчики слишком часто ломают игрушки.

— Глупая. Я ведь все равно все узнаю. Не дуйся, ты же не ребенок? Это нормальное явление в нашей жизни. Мужчина обеспечивает, а женщина в свою очередь ублажает и занимается бытом, нянчит детей. — он кивнул на купюры, кажущиеся грязными, очерняющими. — Это — моя забота.

У меня явственно задергался глаз. Хотелось, чтобы он поскорее ушел. Может быть для него, живущего в роскоши, такие отношения нормальны. Каждая прошлая дамочка, естественно хотела залезть к нему не только в трусы, но и в карман, но такое не по мне. Ощущение, что обваляли в навозе, не проходило. Выходит, для меня понимание полных отношений отличалось. Перед глазами всегда стоял пример матери и отца — настоящие чувства. Мужчина и женщина никогда не должны стоять по разные стороны баррикад, если они друг для друга действительно что-то значат. Все делают сговариваясь, советуясь, вместе распределяют задачи и стараются помочь друг другу, чтобы облегчить быт.

Целовать ребенка утром и на ночь — не значит быть отцом. Совместные игры, прогулки, разговоры ни о чем и обо всем, а главное — опыт. Мой отец очень многое в меня вложил, прежде чем погиб. Никогда не ругал за содранные колени, испорченную одежду, разбитую вазу. Поучал на реальных примерах и больше я своих ошибок не повторяла…

Из воспоминаний выдернул все тот же голос Александра. Не знаю, сколько пропустила, да и не важно. Разочарование било через край.

— У меня для тебя подарок. — лукаво улыбнулся, будто презент куплен как минимум в сексшопе. — Я оставил коробки на твоем рабочем столе. Надень все это на работу сегодня и не забудь, что ты теперь всегда подле меня. Увидимся через час, Ангел.

Вместо поцелуя мужчина легонько щелкнул меня по кончику носа и ушел, а я осталась стоять с открытым ртом. Он снова все решил сам, за меня, будто я его личная собственность, которой он может распоряжаться, как хочет. Ну что ж, сам виноват…

***

Александр

— Поехали, Джереми. — кивнул водителю.

Вчера, пока Анжелика спала, удалось просмотреть документы на строительство школы, а затем доработать их во время объяснений ребятам, где и что купить нам для позднего ужина. Каюсь, углубился в детали после того как закончил разговор, попросив привезти мне еще и сменные вещи. Рассматривал проект и не понимал, чем он мне не нравится. Проверил расчеты — все верно. Детали, обстановка, материалы. Все точно, как швейцарские часы. Но что-то не давало покоя.

Пропал минут на тридцать и не заметил даже. Девчонка уже все убрала, когда до меня, наконец, дошло — чертеж смещен с участка и захватывает приличные метры городского парка. Вот, засранец! Ну, Вадим! Снова решил подставить меня перед отцом. В этот раз точно не прощу. Миллионы… Компания потеряла бы миллионы! Построить здание на территории считающейся «зеленым островом», значит, прогореть. Деньги на постройку предусмотрены и выделены, а вот потом… Немаленький штраф, снос здания, озеленение, суды, постройка нового… Да я бы разорился! И не побоялся ведь, гаденыш! Думал, не замечу… Пора заканчивать эти пляски на углях.

— Вольф.

— Да, Мистер Конт.

— Вадим. Проследи, чтобы и ноги его больше не было ни в самой компании, ни на одном объекте. Забрать все документы, пропуска и так далее… Здание он должен покинуть с пустыми руками. Если потребуется снять с него штаны, значит, сделайте это.

— Конечно, Мистер Конт.

— И еще… Как закончите, найдите все возможные и невозможные данные о Мисс Гиш. Меня интересует ее медицинская карта.

— К какому часу?

— Чем раньше, тем лучше. На деньги не скупитесь. Хочу знать о ней все с самого рождения.

— А разве в общем досье содержится ни вся информация? — полюбопытствовал водитель.

— Джереми, ты меня не слышал? С самого рождения!

Снова приступ агрессии. Пальцы рук мелко задрожали. Третий за неделю, если считать вчерашний. Опять участились. Ослабить галстук, расстегнуть ворот рубашки — руки действуют сами. Доведено до автоматизма. Лоб покрылся испариной. Лицо покраснело — я вижу в зеркале заднего вида. Воздуха не хватало, и я опустил вниз стекло, чтобы меня могли омыть потоки прохладного утреннего ветра. Пахло морем, стариной и деньгами. Лучшие запахи… Разве только добавить к ним еще одно сочетание — зеленый чай и вербена. Ох, Лондон-Лондон, что же ты делаешь со мной?

***

Анжелика

Закрыв дверь, уверенно прошла в рабочую комнату. Определенно злилась. Две бордовые праздничные коробки украшали стол, смотрясь несуразно на фоне старенькой швейной машинки. Объемные золотые банты блестели на солнце, которое все еще заглядывало через окно. Скоро оно скроется за тучами — обещали дождь.

Открывая большой подарок, испытала толику волнения. Любопытство всегда следовало за мной по пятам, неустанно сопровождая по жизни. Восхитительное персиковое платье буквально приковало взгляд. Красивое, элегантное, дорогое. В таких разъезжают по улицам дамочки в своих Бентли и Ягуарах, опаздывая на очередной модный показ. Подкуп? Плата за секс? Хотела померить платье, да только развернув, в немом шоке уставилась на вырез, заканчивающийся должно быть ниже поясницы.

Откинув вещицу, с остервенением раскрыла второй презент и тут же рассмеялась во весь голос. Истерика накатывала, перемешиваясь со все возрастающей злостью. Этого просто не может быть! Только не со мной! Кто-то хотел попасть в сказку? Нужно было четче выражать свои желания, потому что мой личный ужастик уже раскрыл свои объятия, захватывая мою размеренную жизнь.

Кошка крутилась у моих ног, обтираясь хитрой моськой. Хоть кто-то понимал, что за свои прегрешения необходимо просить прощение. Выходит, звери намного умнее, чем некоторые мужчины.

Взяв Мурлыку на руки, застегнула на ней символичный подарок. Драгоценный камешек в каплевидной оправе покачивался, привлекая внимание.

— Видишь, будто под тебя сделано. Нравится ошейник?

Кошка спрыгнула на пол и подобно грациозной львице прошествовала к дивану. Немыслимо. Получила в подарок ошейник. Кто я на его взгляд? Рабыня? Продажная девка? Да пошел он вместе с его самомнением и подарками! Пусть только попробует явиться сюда еще раз!

— Теперь точно не пойду ему помогать! У меня тоже есть принципы!

Холодный душ успокоил. Капли скатывались по телу, смывая грязь, в которой вымазали мою душу. Доэкспериментировалась, черт возьми! Ох, Машка… Знала бы ты, к чему привело твое назойливое желание придать мне уверенности.

Не завтракала — кусок в горло не лез. Смятение обуревало. Все казалось каким-то нереальным сном. Даже Лондон с его историями за эти четыре года так не повлиял на мое мировоззрение, как прошедшие четыре дня. Натянув обыкновенное черное офисное платье, обула туфли и закинула сумку на плечо. Мобильник заиграл как раз в тот момент, когда я убирала ключи в карман. Фото Мари высветилось на экране, озарив этот день первой настоящей улыбкой. Неизменчивая оптимистка по жизни.

— Привет, подруга! — сразу же раздалось на том конце.

Ее английский стал в разы лучше с тех пор, как мы познакомились в университете несколько лет назад. Правда, французский акцент время от времени проскальзывал, если девушка начинала о чем-нибудь быстро рассказывать, увлеченная эмоциями.

— Как ты?

— О! Ты столько всего пропустила! Нам срочно нужно встретиться вечером! Как на счет, Бара у Моники — девять вечера?

— Это, то шумное заведение на Лайл Стрит, 40?

Ступенька, вторая, третья…

— Так точно, детка! Ну, что? Порадуешь подружку своим присутствием?

— Хорошо. Сегодня я точно в деле!

— Класс! Класс! Рэй обрадуется… — как только я собиралась отказаться от такой встречи, в трубке зазвучали гудки.

— Вот, заноза! — выйдя из подъезда, резко остановилась, будто врезалась со всего маху в невидимую стену.

Черт бы его побрал! Солнышко светит, птички поют, двое мужчин в строгих костюмах стоят лицом к подъезду и безэмоционально смотрят на меня пустыми взглядами. За их спинами припаркована серебристая Ауди. Интуиция подсказывала, что в этот раз моей попе несдобровать.

— Анжелика Гиш? — спросил тот, что держал в руках мобильник.

— Да. С кем имею честь?

— Вольф Ист. Мой коллега — Джереми Баус. Нам велено сопроводить вас на работу.

— Кем велено?

— Мистером Контом.

— Я больше не работаю на Мистера Конта! — кулаки сжимались.

Рядом с этими скалами чувствовала себя маленьким писклявым гномом.

— Вам лучше решить этот вопрос с Мистером Контом. Будьте любезны, сядьте в машину. — тот кто назвался Вольфом, услужливо приоткрыл дверцу.

— Хорошо. — я кивнула собственным мыслям. — Только вернусь домой, чтобы кое-что захватить… Знаете, прям не могу без… Сейчас вернусь!

Влетела по лестнице обратно. Что делать? Куда бежать? Закрывшись наглухо, прижалась спиной к стене, чтобы отдышаться. Сердце выпрыгивало, чуть ли не из ушей. Да как же так? Шаг влево, шаг вправо — расстрел без предупреждения. Неужели для него это норма отношений? Не хочу, не буду! Срочно необходимо что-то придумать! Хорошо хоть машину оставила на стоянке за домом, а не во дворе. Выход-выход, где выход?

Посмотрела в глазок — все чисто. Прямо напротив моей квартиры проживала Мисс Стальк… Точно! Тихонько приоткрыв дверь, также бесшумно юркнула в подъезд. Чувствовала себя ни больше, ни меньше секретным агентом на спецзадании. Скреблась к ней в дверь, то и дело, поглядывая на вход в подъезд. Жаль, что у нас нет консьержки как в элитных домах в центре столицы.

Соседка открыла сразу же и уже что-то собиралась громогласно объявить, широко открывая рот, но я не позволила ей это сделать. Бесцеремонно запихав старушку в недра квартиры, залетела и сама. Щелкала замками одним за другим и именно сейчас мысленно благодарила женщину за чрезмерную боязливость. Я бы и шкафом подперла, но боюсь, одна не смогу его сдвинуть с места.

— Милая, что с вами? Вы будто на пожар! Что происходит?

В чем в чем, а в проницательности Мисс Стальк было не занимать. Одинокая пожилая соседка, живущая с собакой и кошкой, только и занималась изо дня в день тем, что выгуливала своих питомцев и неустанно следила за тем, чтобы все жильцы трехэтажного дома не нарушали общепринятых правил. Ее зоркости только завидовать и завидовать.

Впервые познакомившись, мы разговорились по душам за чашкой чая с невероятным шоколадным печеньем, которое буквально таяло во рту. Родственников не существовало априори. Страшный диагноз для любой женщины — в этом мы были схожи. Свои слезы Мисс Стальк выплакала давно, а вот мне облегчить душу помогла значительно. Ревела у нее на плече, вдыхая терпкий, сладкий парфюм. Три года уже прошло — как быстро истончается время…

— Я из подъезда вышла на работу, а там они — мужики какие-то неизвестные. Мордатые, страшенные, вот стопроцентно преступники! — начала я путано объяснять свои злоключения.

— Конечно преступники, если мордатые! — тут же согласилась она.

— Стоят — подъезд перегородили машиной! Открывают дверцу передо мной и говорят — садись. А я что? Мы же с вами, помните, программу смотрели, где девчонок вот так катали, насиловали, а потом расчленяли. Ну, я и дала деру. А на работу-то все равно идти нужно. Мисс Стальк, можно я через ваше окно вылезу на другую сторону? У меня там машина на стоянке…

— Конечно, милая! Конечно! — засуетилась женщина. — А я сейчас в полицию позвоню! Пусть покажут им, где раки ночуют! Или как там русские говорят?

Воинственная тетка и понимающая. Все бы такими были. За любого обиженного горой встанет, а лет-то уже о-го-го сколько.

Высунувшись в открытое окно, пытливо посмотрела по сторонам. Туфли и сумка полетели в траву. Перелезла с трудом, чуть не зацепившись подолом платья и, помахав на прощание добрейшей женщине, перебежками двинулась в сторону крытой стоянки. Так весело мой день еще ни разу не начинался.

***

Аааа! Ненавижу ходить по собеседованиям! Раздражают их нелепые вопросы!

«Чего вы хотите добиться от работы в нашей компании?»

«Кем вы видите себя через год?»

«Что вы можете сделать для развития нашей компании?»

Все как на подбор — слащавые, улыбчивые, одетые с иголочки. Кто на них смотрит в их офисах за закрытыми дверьми? Выряжаются так, будто их в любой момент могут вызвать на вручение премии «Оскар» в Голливуд, за лучшую актерскую роль. Все актеры — ничего настоящего…

Последняя организация на сегодня. Дожила… Кондиционер шпарит, а ведь на улице не больше пятнадцати градусов. Вот оно лето во всей красе. Никогда не смогу к этому привыкнуть. Прижимаю к груди толстую зеленую папку с чертежами и резюме. Рекомендаций нет — в этом то и проблема. Эта корпорация не меньше прошлой будет. Прямые конкуренты на строительных тендерах. Может быть, сжалятся и возьмут на испытательный срок. Только бы получилось…

— Входите, Мисс Гиш. Мистер Неви готов вас принять. — брюнетка в строгом брючном костюме указала на дверь.

Хоть здесь уделяют время работе, а не внешнему виду.

— Добрый вечер, я на собеседование… — прозвучало устало.

Светлый кабинет. Не такой большой как у Александра, но тоже с панорамным окном. Видимо, вкусы у больших начальников схожи…

— Проходите, присаживайтесь. Чай, кофе не предлагаю — тороплюсь. У вас есть пять минут — начинайте.

Мужчина не смотрел на меня, а собирал со стола свои личные вещи и укладывал их в кожаную борсетку. Такое неуважение ставило в тупик, но я постаралась отодвинуть все свои эмоции подальше. Сколько ему? Ближе к тридцати? Снова молодой… Что же так не везет? Присев на краешек кресла, решила слукавить.

— Если вы торопитесь, я могу оставить вам свои работы и подробное резюме. Рассмотрите тогда, когда освободитесь. — наглость наше все.

— Меня интересует, есть ли у вас рекомендации с прошлого места работы. — натягивал пиджак, рассматривая свой образ в узком зеркале на стене.

Со вздохом призналась:

— Нет рекомендаций.

— Вы нигде не работали? — поправлял галстук, а я до невозможности злилась.

Вроде бы и поддерживал беседу, но как-то отстраненно, будто я очередная мелкая букашка, мешающая ему своим жужжанием.

— Работала до вчерашнего дня. Корпорация Конт — отдел по работе с заказчиками. Занималась расчетами, проектированием домов с нуля. Вела новых клиентов от начала и до конца.

— И чем же вы не угодили своему руководству? — просматривал папки, доставая по одной из шкафа.

Видимо, искал что-то важное.

— Скорее руководство не угодило мне. Не сошлись характерами с Мистером Контом. Но это не имеет отношение к собеседованию… — начала, собираясь больше рассказать о полученном опыте, но меня перебили.

— Ошибаетесь, Мисс? — он резко обернулся, немного напугав переменой.

Темные глаза сверкали любопытством, и кажется, азартом…

— Мисс Гиш, но…

— Очень приятно. Мистер Неви, но можно просто Антуан. — подойдя, протянул руку для знакомства.

Неужели вспомнил об элементарных правилах приличия? Ответила на рукопожатие.

— Чай, кофе? Может быть, хотите что-то другое? — Антуан сел в свое кресло и, положив локти на столешницу, соединил пальцы домиком, готовясь меня внимательно слушать.

Значительный контраст поведения — такое собьет с толку даже матерого шулера.

— Вы, кажется, торопились? — попыталась сменить щекотливую тему.

— О, нет, Мисс Гиш. Теперь я весь внимание. Поведайте, что рядовая сотрудница не поделила с этим засранцем?

Глава 4: Когда рушится мир…

Анжелика

Старинные напольные часы оглашали тишину настойчивыми щелчками. Хотелось, чтобы они остановились, перестали качать маятник — раздражало неимоверно. Мистер Неви все также сидел напротив меня, буравя взглядом. Я не отвечала. Чужой человек пытался залезть в мою жизнь и изрядно там покопаться. Может быть, сразу лечь перед ним на стол, раздвинув ноги? Где, черт возьми, соблюдение личного пространства?

Не моргала. Не стушевалась под натиском. Поднявшись с кресла, молчаливо положила перед ним папку с заготовленными документами. Понравится резюме — перезвонит. Горделиво развернувшись, направилась к выходу. Надоело. Все надоело.

— Мисс Гиш… — лукаво произнес он, поднимаясь с кресла и направляясь на выход вместе со мной. — Простите мне мое любопытство. Я не вправе спрашивать вас о таких вещах.

Остановились у дверей. Смотрели, мерили друг друга оценивающими взглядами. Не считала нужным отвечать.

— Возьмите мою визитку. — мужчина протянул ламинированный прямоугольник. — Мест в нашем отделении сейчас нет, но если бы вы могли переехать в Глазго… В нашем центральном офисе вас примут с распростертыми объятиями. Им не хватает квалифицированных специалистов.

— Я еще учусь. Последний курс. Поэтому пока не могу покинуть Лондон. — растерялась от такого предложения.

Даже весь запал пропал, а воинственность схлынула с лица.

— Подумайте. Я не тороплю. В конце концов, между Лондоном и Глазго чуть больше шести часов езды на машине и вы всегда сможете вернуться сюда. Насколько я понимаю, вам осталось лишь сдать практику и защитить диплом, а значит, в вашем постоянном присутствии в городе нет необходимости. Подумайте хорошо — такими предложениями не разбрасываются.

Мы оба покинули сначала кабинет, а потом и здание. Кажется, он попрощался со мной, когда мы расходились по разные стороны, каждый к своей машине. Я ушла в себя, переосмысливая собственную жизнь. Действительно отличный шанс, да только как можно бросить все. Снова новый город, снова одна — ни друзей, ни знакомых, ни связей. Хотя… справилась же в прошлый раз. Стоит только сделать первый шаг…

***

Александр

Пока добрался до офиса, настроение упало до планки ниже нуля. Все осточертело. За стойкой секретаря, как ни в чем не бывало, сидела Хлоя — вторая помощница. Мило улыбнувшись, брюнетка протянула мне пришедшую почту:

— Доброе утро, Мистер Конт.

— Доброе, Хлоя. Что на повестке дня? — произнес, забирая внушительную папку.

— Общее собрание руководителей отделов и несколько встреч с частными организациями по крупным проектам. Вторая половина дня свободна.

— У меня не бывает свободного времени.

— В связи с этим я приняла решение и отнесла заявление на отпуск Валери самостоятельно.

— Умница. Тогда будь добра напечатай приказ о ее увольнении и передай в отдел кадров.

— Конечно, Мистер Конт. — улыбнулась эта лисица, радуясь проигрышу конкурентки. — Означает ли это, что мой рабочий график изменится?

— Все верно. Теперь ты работаешь с понедельника по пятницу с девяти до семи. Этот приказ тоже необходимо подготовить.

— Но…

— Что-то ни так?

— А кто же будет работать по выходным и вечером, если вы задерживаетесь?

— Об этом не беспокойся, — я провокационно наклонился над ней, так что между нашими лицами оставались считанные сантиметры, — милая, Хлоя. У меня теперь есть личная помощница, которая станет проводить со мной как дни, так и ночи…

Искренне рассмеявшись, я прошел в свой кабинет. Определенно настроение поднялось, и день уже не казался таким ужасным. Я просматривал почту с затаенным ожиданием. Знал, что Вадик так просто не уйдет и концерт одного актера мне еще предстоит услышать. Через полчаса как по заказу двери моего кабинета распахнулись, являя взлохмаченного сводного брата.

За его спиной тут же показался Вольф в сопровождении парней из охраны. Их взгляды и сжатые кулаки не предвещали ничего хорошего Вадиму, но, по-моему, его это мало волновало.

— Что это значит? Ты идешь против воли нашего отца! — воодушевленно прокричал он, разыгрывая комедию.

— Ты прекрасно знаешь, в чем твоя вина. И не смей прикрываться отцом. Если ты не заметил, он давно отошел от дел, а компанией руковожу я.

— Отец будет недоволен твоим поступком! Твои волки позволяют себе вольности!

— Мне давно плевать на мнение отца. Из издыхающей компании со штатом в пятьдесят человек, я вырастил корпорацию с неразрушимой репутацией. Я не позволю такой мрази как ты даже чихать в сторону моего детища. — злость закипала внутри, пытаясь прорваться через барьеры невозмутимости. — Через пять минут, чтобы даже духа твоего здесь не было, иначе… Темза поглотила немало таких засранцев как ты. Для еще одного всегда найдутся лишние камень и веревка…

Побагровев, Вадим молчаливо поджал губы и вылетел из кабинета. Видел страх в его глазах — пытался скрыть, да только я давно отлично читаю его эмоции. Всегда превалируют необузданные зависть, жадность и злость. Отец очень сглупил, приблизив его к себе на время. Кризис среднего возраста прошел, а от этого гаденыша теперь невозможно избавиться. Лишь бы не хватило ума напоследок что-нибудь испортить. От этого всего можно ожидать.

Охрана неотрывно сопровождала Вадима до лифта и даже зашла туда вместе с ним. Они и не такие концерты видели в этом здании — привыкли уже. Вольф прошел в кабинет и, закрыв за собой двери, приблизился к столу. В руках его разместились две папки.

— Все, что отыскал на Мисс Гиш. Еще будут какие-то поручения? — проговорил он, застывая по стойке смирно.

— Она уже должна была приехать на работу. — взглянул на циферблат наручных часов, чтобы убедиться в правильности своего восприятия времени. — Привезите ее.

— Любым способом? — уточнил телохранитель.

— Рукоприкладство не допустимо, но приехать должна.

— Понял. Я могу быть свободен?

— Вперед.

Любопытство покалывало кончики пальцев, оседало предвкушающей улыбкой на губах. Две папки. Одна — история ее жизни, вторая — ее здоровья. С какой начать? Без разницы. Должен знать о ней все. Хочу владеть единолично, полностью, без остатка. Чтобы не могла дышать, думать без меня. Чтобы весь ее мир сосредоточился только на мне.

Зацепила дерзостью маленькая неукротимая саба. Только думаешь, что уже овладел, а она тут же разрывает все цепи и летит навстречу свободе. Нет, ее поводок нельзя выпускать из рук, лишь немного ослабить ремешок… Ммм… Связать бы ее ремнями и подвесить на крюк. Беззащитная, сексуальная, дерзкая… наказать. Слышать крики, перемешанные со стонами наслаждения. Брать грубо, мощно, пылко, выбивая дерзость. А потом пусть прячет глаза, не осмеливается посмотреть, пока я наслаждаюсь ее нагим телом, лежащим на полу у моих ног.

Мысли и образы воспламенили нескончаемую жажду. Вдруг стало так мало вчерашних вечера и ночи. Огладил выпирающий бугор. Вот-вот приедет и тогда, я с удовольствием отведу ее на верхний этаж, чтобы воплотить горячие желания, наказать за неповиновение. А пока, посмотрим, что прячется за твоей милой улыбкой, Анжелика Гиш.

Листы медицинской карты порхали в моих руках. Почему только за последние семь лет? Аппендикс — шестнадцать. Поломанная нога в семнадцать. Восемнадцать…

— Твою мать! — выругался громко, четко.

Взбесился. На себя, на нее — не важно. Был очень зол. Разве так трудно сказать? Ну, да… Кто я ей? Всего лишь наглый любовник. Не более того. Бесплодна. Могла бы и ответить. В таком не стыдно признаться. Это же не СПИД, и не рак, от которых человек умирает, сгнивая заживо. Нам же на руку. Нет детей — нет проблем. Не хочу делить ни с кем. Только моя.

Дальше интереснее. Вторая папка. Тоньше, меньше. Пожалуй, начнем сначала. Открыл и не поверил своим глазам. Даже потер их, чтобы видеть лучше, но зрение не подводило. Полна сюрпризов. Родилась в России, хотя по произношению и не скажешь. Переехала в Престон в 2011 вместе с матерью. В 2013 поступила в Лондонский университет. Взрослая девочка, самостоятельная. Подруги, друзья, поклонники… Ни так уж и много, если не сказать мало. Да, слишком мало информации для двадцати трех лет жизни…

— Но ты ведь поведаешь мне обо всем? Так ведь, Ангел? — улыбнулся в пустоту.

Нет, не ей. Своим мыслям. Своим чертовым сводящим с ума мыслям.

***

Анжелика

Сижу в машине и не тороплюсь заводить мотор. Будто обухом по голове дали. Ноль мыслей — эфемерная прострация. Куда ехать? Что делать? А нужно ли что-то вообще? Вечер ложился на Лондон, проливался каплями дождя, что размывал все картины и делал мир вокруг словно серым, нарисованным, неправильным, темным. Остро не хватало красок. Ярких, чистых, сочных. Когда утром выходишь из общежития университета, вдыхаешь чуть солоноватый морской воздух, а тебе улыбается высоко стоящее в лазоревом небе солнце, и понимаешь, что жизнь прекрасна. Так любила сидеть на аккуратно выстриженном газоне и, привалившись спиной к шершавому стволу дерева, изучать какую-нибудь из новых тем. Там же обедать сэндвичем или йогуртом. Впитывать тепло, улыбаясь всему миру вокруг.

Не поеду домой. Слишком тяжелый день. Устала до изнеможения. Совсем не хочется в клуб, но Мари неугомонна. Я-то знаю, что она и из-под земли достанет, тем более что в ее голову взбрела новая идея. Рэй… Как давно это было. Первый курс. Мне кажется, я слишком повзрослела с того времени, чтобы воспринимать его как предмет обожания. Но тогда, мне казалось, что он центр моей Вселенной. Центр Вселенной, который трахал на моих глазах блондинку Пэри, его однокурсницу. Пьяный угар, чей-то дом, шумная вечеринка. А потом слезы ночи напролет. Давно отпустила. Увидеть его вновь — новое испытание на мою пятую точку. Справлюсь, со всем справлюсь. И с Александром тоже.

Не поеду домой, ведь он знает, где я живу. Не хочу видеть. Пусть и поступаю как ребенок, но сегодня он ударил хоть и неосознанно, но по самому больному. Как много боли он несет, как много наслаждения. Наваждение. Сама себе придумала отношения, а их нет, и не было. Черт бы побрал и его, и «Дикую Розу», и мое согласие на этот бред!

Злость отрезвила. Ключ в зажигание. Мотор завелся без труда — моя малышка еще прослужит мне долгую службу. Выехать с парковки и по улице вперед, чтобы газ в пол, мимо светофоров, мимо людей, мимо времени. Снова будет штраф — да, плевать на него! Музыка кричит — «Night After Night», заглушает все звуки, даже звук дождя. Опасно, но мне плевать! Куклы не играют в игры для больших мальчиков. Большие мальчики играют куклами как хотят. Поворот, еще поворот. Не снижая скорости, вписалась лишь благодаря удаче. Лужи расползаются под колесами. Нет, до гонок нам еще далеко, но мы тоже кое-что можем. Свободное место у дома. Не хочу снижать скорость. Сосредоточена до предела — каждое движение рулем точно просчитано до миллиметра. Сейчас! Резкий разворот и встала ровно на свободное место. Еще бы чуть-чуть и врезалась задом в соседнюю машину. Пронесло. И на этот раз пронесло.

За то голову проветрила и готова к новым свершениям, что сыплются на меня как из рога изобилия. Ладно, пора заканчивать с жалостью к себе. Все обязательно придет в норму, потому что и черной полосе рано или поздно надоедает быть черной.

Прежде чем выйти из машины, забила номер с визитки в телефон — знаю ведь, что потеряю. Не раз проверено. На экране высветилось «Засранец № 2 +44…». Так ему и надо. Жаль только, что номера первого у меня пока еще нет…

***

Машка встретила меня поцелуями и объятиями. Француженка до мозга костей. Сколько знаю ее, всегда любила что-то новое и необычное. Секс в том числе. Мне кажется, большее, что я знаю о сексе, это как раз из ее рассказов. Ее опыту можно только позавидовать.

— Привет, подружка! Заваливайся на диван! — она оскалилась своей очаровательной улыбкой, и я сразу поняла, сейчас что-то будет. — У меня для тебя подарок!

Вот кто является в нашей дружбе нескончаемым выдумщиком.

Скрывшись в спальне, она вернулась буквально через минуту и протянула мне яркий небольшой пакет, на котором расположился рисунок клубники, политой сливками.

— Это что? — не торопилась забирать у нее пакет.

Ну, мало ли.

— Мой тебе подарок! — восторженно пропела она, сверкая зелеными глазищами.

— Я пропустила годовщину нашей дружбы? — вопросила насторожено.

— Неееет! Я бы тебя тогда съела, моя дорогая! Но, у нас есть другой повод, чтобы повеселиться сегодня, как следует!

— Ты беременна? — вылетело быстрее, чем я успела подумать.

— Сплюнь, дура! — тут же возмутилась она и всучила мне пакет. — Ты наконец-то встала на скользкую дорожку, пути назад у которой нет! Так и не поняла?

Я отрицательно помахала головой и с любопытством заглянула в пакет:

— Ты что, сбрендила?

— Поздравляю с первым сексом!

Закричали мы одновременно.

Откинув злосчастный пакет, сложила руки на груди и, хмурясь, воззрилась на подругу, чьи ловкие пальчики раскручивали локоны, собранные бигудями.

— Мне это не нужно. — серьезно проговорила я.

— Ну, не дуйся! Он должен быть у каждой девушки! У меня, например их три: ребристый, двойной и…

— Перестань! Меня не интересует твоя интимная жизнь.

Все бесило. Даже Мари с ее нескончаемым энергетическим запасом на глупости. Понимаю, что ни в ней проблема. Она просто такая, какая есть, и именно за это я ее и люблю. Ей плевать на чужое мнение. Всегда делает то, что считает нужным, будь то использование вибратора или секс с первым встречным. Это ее жизнь, ее экстрим, ее адреналин.

— Ну, не нравится, не надо. Себе оставлю… — Машка присела рядом и заглянула в мои глаза.

Отводила взгляд. Не хотела, чтобы она что-то поняла. Проницательная зараза, несмотря на свою легкомысленность.

— У тебя случилось что-то? Мама опять звонила, да?

— Нет, Мари. Со мной все хорошо. Настолько хорошо, насколько это возможно.

Обняла, прижала к себе, как и всегда. Позволила выплакаться — слезы сами побежали без видимой на то причины. Рассказывала все единственному самому дорогому человеку на земле. Она всегда поймет, всегда поддержит, всегда предложит очередную глупость, которая вернет меня к жизни. Разве я могу уехать в Глазго и остаться без нее? Дружба на расстоянии теряется.

— Так! Все! Я решила! Хватит разливаться слезами! Ты просто не понимаешь на кого наткнулась, поэтому и на распутье. Такие как он, любят жесткий секс! Любят подчинять, властвовать, как в жизни, так и в работе. А то, что тебе понравилось — так это вообще классно! Я тоже пробовала, но правда с другой стороны…

— В каком смысле? — слезы резко высохли.

На первый план поднялось любопытство. Прищурив веки, по-другому взглянула на Машку. Да, нет, все та же подруга, только взгляд у нее стал каким-то хитрым и мечтательным.

— Помнишь мой латексный костюм?

— Тот, в котором ты ходила на вечеринку по случаю Хэллоуина?

— И не только туда. — она резко поднялась и смешливо задрала кверху подбородок. — Внемли, неискушенная! Перед тобой Госпожа Мариэлла! — и так все это было сказано, с такой яркой мимикой на лице, что я не удержалась и расхохоталась во весь голос, окончательно уваливаясь на диван. — Смейся-смейся! — теперь уже надулась она.

— И ты что? Прямо с плеткой, да? Бедного мужика…

— Ничего он не бедный! Сам пришел, сам хотел, сам просил! А каааак он умолял меня, делая своим языком…

— Мари! — продолжала смеяться, при этом, не давая ей договорить. — Давай без подробностей, иначе тебе не с кем будет идти в бар!

— Хорошо-хорошо! — зачастила она. — Ты только не отказывайся от него сразу. Вообще-то, в таких ситуациях сначала обговаривают все грани дозволенности. Конечно, если это сессия на один раз. Но твой новый знакомый, похоже, живет этим, а это, подруга, совершенно другая ступень. В любом случае, вам необходимо серьезно поговорить, но знаешь, это будет завтра! А сегодня, мы веселимся до упаду так, чтобы завтра было стыдно вспоминать!

Не сказала ей, что мужчина из «Дикой Розы» владелец той компании, в которой я работала. Отчего-то мне казалось, что если выдам его, то предам. О моей жизни Машка может знать все, я давно ничего не скрываю, в том числе и непростые отношения с матерью, а вот его… Нет, она не сможет долго молчать, а проблемы не нужны ни мне, ни ей.

***

Шумная музыка. «No Scrubs». Басы стучат. Ударяют по слуху, пробираются в самое сердце, гонят кровь по венам. Тело двигается в ритме — каком-то своем, отличном от всех остальных. Эйфория накрывает с головой, и уже нет зала с яркими прожекторами, нет толпы людей, создающих давку. Только я и мелодия, что звучит в каждой клеточке тела. Плавные движения — бедра, кисти, плечи и вдруг на талию ложатся чьи-то руки. Мне хочется, чтобы это был Александр, но это всего лишь Рэй.

Прижимает спиной к своей груди, руки перемещаются на живот. Слишком близко. Обжигает прикосновениями, но желания нет. Ничего не чувствую.

— Детка, ты самая сексуальная на этом танцполе. — шепчет, обхватывая губами мочку уха.

Противно. Дернулась. Не хочу — раздражает своим поведением. Не понял — скользит губами по шее. На его месте должен быть Александр — всего одна мысль, от которой возбуждаюсь до предела. Как легко обмануть себя, хотя нет, все другое — другие губы, другие руки. От Рэя пахнет хвоей и это совсем ни то. Попыталась вырваться из захвата, но руки держали крепко. Вжимал меня в свое тело. Развернулась, чтобы высказать все о его поведении, но мужчина упрямо прижался к моим губам. Пытаюсь оттолкнуть, но будто еще сильнее распаляю. Скользит языком по с силой сомкнутым губам. Хочет пробраться внутрь. Совсем не чувствует сопротивления. Отрываюсь с трудом и выписываю пощечину. Чтобы отрезвить, чтобы вернуть к реальности. Его и себя. Ни тот мужчина.

— Ты что, ополоумел? Убери от меня свои руки! — говорила, пытаясь перекричать музыку.

— Эй, парень! Ты что, не видишь? Девушка против!

Какой-то храбрец намылился меня защищать. Да и пусть сами разбираются. Может, вмажет ему покруче, чем я. Хотя, судя по степени устойчивости новоявленного защитника, скорее, это его будут выносить за пределы заведения. К черту! Срочно нужно выпить…

Барная стойка искрилась всеми цветами радуги. В глазах и без того рябило. Не люблю шумные заведения, ненавижу толпу народа. Все пьяные, потные, громкие. У каждого похоть во взгляде — раздевают танцующих барышень глазами, не стесняясь, впитывают сексуальность и страсть, подобно энергетическим вампирам. Мужики ходят сюда за случайным сексом, девушки же ищут принца на черном Мерседесе. Глупые. Такие не ходят на подобные тусовки. Элита всегда выше.

Какой коктейль по счету? Уже сбилась, но намеренно решила попробовать все, что подают в этом баре. Желтые, оранжевые, красные, бесцветные, горящие — какое многообразие. И вкусы разные — приторно сладкий как Рэй, взрывной и горячий, подобно Мари, терпкий и темный, словно Александр…

— Эй, подруга! Ты чего здесь зависла? Я с таким парнем познакомилась! — Машка уселась на рядом стоящий пустующий барный стул.

— Привет! — ее обнял, видимо, тот самый парень, и шкодливо прижался к ее губам.

Он заказал еще выпивку, пока мы сидели, а точнее я сидела и слушала, как щебечет подруга. Все расплывалось вокруг: звуки, люди, свет, голоса. Будто нескончаемая карусель из мутных образов.

— Ну, ладно. Мы пойдем. Я думаю, Рэй проводит тебя… — донеслось в отдалении.

Кивнула, улыбнувшись. На большее не была способна. Главное, успеть свалить подальше, пока этот залетный мачо не очухался и не нашел меня средь толпы. Проводив расплывающимся взглядом спевшуюся парочку, у которой этой ночью точно будет секс, двинулась к выходу. Старалась идти ровно, представляя себя трезвенницей-язвенницей, но моя траектория то и дело смещалась.

— Крошка! Не проходи мимо! Давай танцевать! — сделав максимально серьезное лицо, обернулась на изрядно подвыпившего парня.

Видимо мой взор все же донес до него что-то такое, что поспособствовало смене его позиций. Он тут же обратил внимание на рядом танцующую девушку, которая подмахивала в такт музыке упругими ягодицами, облаченными в супер-короткие джинсовые шорты. Давай, парень, я в тебя верю…

Шатаясь будто маятник, двигалась по стеночке. Нещадно хотелось закурить. Давно не баловалась этой дрянью, ведь никотин, как известно, убивает. Ух, куда ты меня завел веселый зеленый змий!

Облокотившись о стену в переулке за баром, вытащила из сумки давно открытую пачку. Только Винстон, только с ментолом. Если травиться, то хотя бы со вкусом. Первая затяжка и легкие наполняются никотиновыми лентами. Мята оседает на губах. Медленный выдох, клубы уходят вверх, развеиваются в полумраке. Фонарь горит тускло, даже не в пол силы. Здесь черный вход, через который уже через час начнут разбредаться сотрудники этого заведения. Забрал бы кто, да домой отвез.

Прохладный воздух остужает разгоряченное тело. Жаль свою девочку оставила около Машкиного дома, так бы сейчас прямо в ней завалилась спать. Нет, этому засранцу я точно звонить не буду, да и номера нет. Сама доберусь. Главное с Рэем не столкнуться. Вдруг, стоит зараза у центрального входа? Да, красив, сексуален, не потерял свой шарм с возрастом, но все ни то. Эти милые сюсюканья за столом, поглаживания невзначай, поцелуи в щеку как бы, между прочим — противно до ужаса. Кажется, все-таки перебрала с коктейлями…

Сигарета незаметно закончилась. Сгорела, пока я думала о своем. Не хочу курить — тьфу, гадость. Зачем так напилась? А все из-за тебя…Включила телефон — экран мигнул, оповещая о загрузке. Секунда, и посыпались сообщения: «Вам звонил…»; «Вам писал…». В топку, не хочу. Контакты открылись без труда. Кому собираюсь звонить? Кого осчастливить в этот час? «Засранец № 2» Гудок, второй, третий… кирпичная стена холодит кожу.

— Вы совсем сдурели? Полтретьего ночи! — злость обуревала собеседника, но море как говорится по колено.

— Правда? А я не знала. Извините, хм… Это Гиш, Анжелика Гиш. — язык заплетался, хоть и старалась говорить четко.

— Вы именно сейчас решили согласиться на мое предложение?

— Нет… Просто, звоню…

— Вы что, пьяны?

— Ну, я бы так не сказала…

Чего вообще позвонила? Пьяная дура…

— Где вы, черт вас дери? — чувствуется, что обозлен.

— Там, где вас нет! — ответила таким же тоном.

— А где меня нет? — голос прозвучал ласково, и я не могла не сказать.

— В баре у Моники.

— Стойте там и никуда не отходите! — снова злость на грани раздражения вперемешку с бешенством.

Не ответила. Вырубила мобильник. Не нужны нам провожатые — сами дойдем. Шаг, еще шаг, блин, ни в ту сторону. Фонарь должен быть за спиной. Ноги болят… Какого черта напялила туфли? Поовоорооот…

— Ну и долго ты собираешься здесь прогуливаться? — серые глаза опасно сверкали даже в полумраке.

В ярости, определенно в ярости.

Глава 5: Хождение по краю бездны…

Анжелика

Из бара зазвучала «Crazy in love». Какой-то придурок открыл центральные двери нараспашку. Возможно, и выносили кого-то. Настолько наплевать…

Мерили друг друга тяжелыми взглядами. Ни улыбки, ни радости, ничего хорошего не сулила мне эта внезапная встреча. Все же нашел. Не верила, что найдет. Кто из нас сделал этот шаг, сокращающий расстояние? Я или он? Неважно…

С силой, рывком прижал меня к кирпичной стене, впиваясь губами в жилку на шее. Именно этого мне так не хватало — его необузданной силы, его неоправданной грубости, его животного напора. Кожа рук царапалась о выступы — держал над головой, перехватив запястья, не давал прикоснуться к себе. Губы обжигали, клеймили печатью безрассудства, помечали каждый участок кожи принадлежащий ему. Всего на секунду дал мне эфемерную свободу, чтобы накинуть на мои плечи свой пиджак. Огонь горел, страсть затапливала, пламя сводило низ живота, распаляя желание каждым резким, рваным движением. Поднял, схватив за ягодицы — обняла ногами его тело. Только мой, весь, целиком. До безумия хотелось прижаться еще крепче. Кроме нас не существовало никого и ничего. Люди? Да, пусть они катятся лесом! Здесь только мы вдвоем.

Прикусывал шею, губы, мочку уха. Бессовестно стонала под умелыми, грубыми ласками. Трясло от желания. Не могу больше, хочу его в себя. Подалась бедрами. Платье задрано — может даже разорвать, если сильно хочется, только бы быстрее. Резкий, дерзкий толчок. Безумие на грани боли и наслаждения. Стенки влагалища плотно обхватили член. Никогда бы не выпустила. Похож был на оголодавшего зверя в облике человека. Неистово, с силой, вдалбливался так, будто хотел причинить боль, но ему не удавалось. Хотелось больше, резче, крепче, чтобы соединиться в единое целое.

Так мало чувствовать его только в себе, будто только часть его сейчас находится со мной. Страстно желала всего, без остатка — мысли, чувства, действия. В пылу сама потянулась за поцелуем, но Александр отверг. Кратковременная боль не отрезвила. Не щадя прикусил кончик шаловливого языка и нижнюю губу. Привкус металла придал больше драйва. Он мой личный наркотик. Секс с ним — сладкая доза для полета в нирвану. Пусть так. Сегодня так. Только этой ночью.

***

Антуан

Иногда я поражаюсь тому, как удачно складываются те или иные обстоятельства. Когда Анжелика разбудила меня, готов был приехать и разорвать эту взбалмошную девчонку, но если позвонила мне, значит, больше некому. Стою сейчас подобно вору в закоулке или маньяку, что преследует свою жертву. Наблюдаю из темноты занимательную картину. Правда, не только наблюдаю. Дорогой телефон — хорошая камера. Классное видео получится, а главное как нельзя кстати. Этот тендер мы точно выиграем, если конечно Конт не захочет лицезреть компромат на всевозможных сайтах. А ведь он не захочет, верно?

Тихонько завернул за угол. На сегодня с меня достаточно. Лица отлично видно, как его, так и ее. Черт, мне кажется, что даже если бы стадо слонов пронеслось мимо них, они бы все равно не заметили. Этот звонок будет очень дорого стоить начальнику — такого эксклюзива нет ни у кого.

— У меня к вам интересная новость… — улыбаясь, проговорил в трубку.

— Она стоит того, чтобы беспокоить меня ночью? — грозно прозвучало на том конце.

Стоны смешивались с хрипами. Видимо веселая ночка не только у меня.

— Она стоит того, чтобы я вылез из постели и отвез свою задницу на другой конец города!

— Не тяни кота за яйца.

— У нашего с вами общего друга появилась новая кукла.

— И какое мне дело?

— Если бы вы видели тоже, что только что наблюдал я, то сразу бы поняли, что эта кукла нам очень нужна. Хотя, постойте-ка, вы ведь можете посмотреть видео, которое я снял.

— Что за видео? — начальник заинтересовался.

Я тоже кое-чего стою. Не только его драгоценный сынок может приносить хорошие вести.

— Конт трахает свою подружку в темном грязном закоулке. Лица видны на отлично. Она ближе всех остальных подобралась к нему.

— Может, работает на кого? Узнай! Перекупим!

Стоны на заднем плане прекратились, что значительно успокоило мою психику. Своего дерьма в жизни хватает.

— Нееет. Она понятия не имеет куда влезла. — самодовольная улыбка расползалась по губам. — Эта птичка залетала ко мне вчера вечером и хотела устроиться на работу…

— Почему не взял? Может это он подослал ее?

— Сглупил, каюсь. Но я предложил ей место в Глазго, когда выяснил про Конта. Они поругались, и девочка уволилась с работы сгоряча. Выводы сами напрашиваются…

Сев в машину, пристегнулся и закрепил телефон на подставку. Громкая связь включилась мгновенно. Видел, как этот засранец выносил девчонку, держа на руках. Вовремя ушел. Один из псов открыл перед ним дверь на заднее сидение. Залез вместе с ней. Не отпускал. Разве будет человек так вести себя, если ему безразлично? Нееет. И это самый смак ситуации.

— Выясни все, что только сможешь! Попробуй перетянуть на нашу сторону. Не получится договориться, значит, сделай так, чтобы она принадлежала нашей компании! Посули высокую должность! Если все действительно так, как ты говоришь, значит, за свое придет воевать и тогда, потеряет… Он потеряет все! — от этого смеха даже я вздрогнул.

Ненависть питала нас — начальника, его сына, меня. Нас умело вскармливали этими чувствами. Семейство Конт прогорит, не останется даже пепла. Я точно знаю. Мы растопчем их, тех, кто заставил нашу компанию выбираться из выгребной ямы. Пусть теперь сами почувствуют этот вкус на губах.

— Конечно, Мистер Ринт.

***

Анжелика

Мерное гудение мотора вдобавок к выпитому алкоголю сморило меня. Я уснула, нежась в объятиях Александра, упиваясь его теплом, терпким запахам парфюма, ласковыми касаниями. Полулежала прямо на нем, чувствуя себя маленькой девочкой, которую обязательно защитит сильный грозный дядя. Гладил по распущенному вееру волос — успокаивался сам, успокаивал меня.

Нам обоим нужно было то, что произошло за зданием бара. Выпустить эмоции, убивать друг друга яростно и дико, чтобы возрождаться каждой новой секундой, каждым новым стоном и хрипом. Разве это не любовь? Каждый раз ходить по грани, танцевать вальс по канатной веревке, отталкиваться и прыгать в кипящую бездну. Только двое — нет места ни для кого другого. Пусть идет весь мир со своими правилами к чертям.

Проснулась от того, что автомобиль остановился. Веки не хотели подниматься. Это был слишком долгий день. Александр вышел из машины со мной на руках. Обхватила его за шею. До чего приятно. У входной двери остановился и, придерживая за талию, поставил меня на ноги.

— Постой минутку.

— Сейчас открою. — усмехнувшись, вспомнила, что ключи-то у меня.

Достав из сумки связку, сконцентрировалась на замочной скважине. Попала без проблем, а вот протолкнуть ключ не получалось, как бы не пыхтела. Подняла взгляд на полотно двери — так это не моя. Рассмеялась задорно и весело, так, что звуки отразились от стен подъезда. Представляю картину со стороны. Пытаемся открыть чужую дверь среди ночи, точно взломщики.

Чуть отодвинув меня, Александр открыл дверь ключом, который будто по волшебству появился у него в руках. К нему приехали, что ли? Галантно распахнув передо мной дверь, терпеливо ожидал пока зайду, но я не решалась. Боязливо заглянула и поняла, что квартира все же моя.

— Это что? — кивнула на мощную железную дверь.

— Дверь. — будто не понимал, о чем я.

— Откуда она здесь взялась? — раздражение накатывало неудержимыми волнами.

Даже протрезвела моментально.

— Сегодня установили.

— Почему? — предполагала худшее.

— Давай зайдем? — легкость тоже покинула его голос.

— Ответь, почему? — упрямо стояла на своем.

— Моим ребятам пришлось выбить ее, когда ты не вышла к ним спустя час.

— Вы что, охренели?

— Я беспокоился о тебе. Давай зайдем в квартиру и поговорим?

— Нет! — я уже кричала в голос.

Истерика, завязанная на злости — убийственная смесь. Теперь я не чувствовала себя в безопасности нигде. От него нет спасения. Больше нет моей жизни, есть только его. Все его.

— Зайди в квартиру, Анжелика! — произнёс угрожающе.

— С тобой ни за что!

Прилетевшая пощечина обожгла нежную кожу щеки. Будто раскаленными углями на живую. Растерялась. Стояла в изумлении подобно статуе — рот открыт, лицо горит. Смотрела округлившимися глазами и не могла поверить в то, что только что произошло. Он тоже замер. Ни одной эмоции на лице. Не ожидал? Я тоже. Но этого уже стерпеть не могла…

Развернувшись в секунду, сорвалась с места, перепрыгивая через пыльные ступени. Перестала чувствовать боль в ногах. Дверь подъезда распахнулась, словно только этого и ждала и с громовым грохотом обрушила свою мощь на стену. Выбежав на улицу, пролетела по двору, теряя по дороге обе туфли. Не боялась уколоться или споткнуться. Одна мысль — бежать!

— Анжелика! — не отставал от меня.

У меня была фора в несколько десятков секунд. Ничтожно мало, чтобы успеть скрыться. Петляла как заяц по подворотням, закоулкам и узким коридорам. Перепрыгивала через препятствия — ступни горели, но о них я буду думать потом. Только бы сумку не потерять — там документы и ключи от машины. Придерживала за длинную железную цепочку, которая, то скользила в руке, то впивалась золотыми звеньями в ладонь.

Перед глазами все плыло. Ночь не скрывала слез, они опускались на меня вместе с дождем, смешиваясь. Кто из нас плакал больше? Наверное, я. Достал. Просто достал. Не хочу, не могу, не буду! Не звала и не просила! Что ему нужно от меня?

Остановилась лишь в каком-то из дворов. Понятия не имею, где нахожусь. Хотелось лечь и уснуть, больше ничего. Куда идти? Машка спит уже, наверняка. Ей не стану звонить.

Присев на мокрую лавку, вытянула ноги. Холодная, влажная трава дарила облегчение ступням и, возможно, я бы насладилась этими ощущениями, насладилась обжигающими каплями дождя, что уже пропитали одежду, но пустота в душе не давала смотреть на мир. Она заставляла замыкаться на себе. Под деревом значительно суше. Закурила сигарету, прикрывая ее рукой. Вторая за сегодня. Определенно, он портит меня. Не могу больше. Будь проклят Лондон! Не могу! Прикусила боковую сторону пальца… Врут люди, физическая боль не заглушает душевную.

Руки опустились на плечи, и я вздрогнула от неожиданности. Не хотела оборачиваться, и так знала, что сумеет догнать. Накинул свой пиджак. А толку с него? Тоже мокрый. Присел рядом, боком ко мне, но не прикасался. Была благодарна ему за это, иначе, не знаю, как бы отреагировала.

Молчал долго. Собирался с мыслями? Просто рассматривал меня? Ночь скоро закончится, и так хотелось бы, чтобы вместе с ней ушли все проблемы. Но так не бывает, правда? Я сама уйду. Кто-то должен прекратить это безумие. Сказать простое «хватит», да только соль на губах.

— Знаешь, я волновался за тебя…

Сука, почему же так больно?!

***

Александр

Бежал за ней как безумный, проклиная себя и непроглядную ночь. Останавливался несколько раз, передумывал. Зачем я ее догоняю? Разве настолько нужна? Разворачивался, делал шаг, а потом снова бежал. Убеждал себя, что сама виновата. Настаивал, что с ней может что-то случиться, если останется одна. Уговаривал, что не сможет без меня. Видел, как остановилась, как села на мокрую лавку — не думает ни о чем. Заболеет ведь. Шел тихо, чтобы не спугнуть. Злился. Пытался держать контроль. Она моя личная буря, мое наказание, мой антипрепарат. Какие таблетки? Ни черта не помогает. Спокойствие — вдох и выдох. Уйдет, держать не стану. Ветер в руках не удержишь.

Накинул пиджак на плечи. Вздрогнула. Неужели так страшно? Я ведь не враг. Сел на лавку боком, чтобы смотреть на нее, видеть ее. Жаль, что фонари уже выключили. А может и к лучшему. Ненавижу женские слезы. Слезы так часто лгут.

— Знаешь, я волновался за тебя… Ты на работу не приехала, и мне пришлось послать за тобой ребят. Они простояли долго. И еще час сверху после того как ты скрылась в подъезде. Мало ли, что случилось? Поранилась, стало плохо… На самом деле с человеком может много что случиться, когда он дома один. — нес откровенный бред, но это лучше, чем вязкая тишина, стоящая крепкой стеной.

— Я не ребенок. Мне давно не пять лет. Я жила как-то без тебя, без всего этого и знаешь, справлялась.

Ерничает, но отвечает. Уже хорошо. Дождь закончился. Перестал барабанить по крышам, разбиваться об асфальт, впитываться в одежду. Скоро рассвет. Долгий день, и такая же долгая ночь.

— Я не говорю, что ты не самостоятельная. Лишь объясняю, что беспокоился. Двери выбили. Не мог же я оставить квартиру в свободном доступе. Район у тебя не очень.

— До тебя спокойно жила.

— А со мной веселее. Потом внукам рассказывать будешь о своей бурной молодости… — рассмеялся тихонько, а секундой позднее понял, какой дурак.

Неимоверно хотелось ударить кулаком по стене, чтобы в кровь. Вернуть здравомыслие.

— Прости. Я забыл, что ты не можешь иметь детей.

Дернулась. Словно от очередной пощечины. Повернулась лицом. Смотрела со злостью и негодованием во взгляде. Мудак. Слово само напрашивалось.

— Откуда тебе это известно? — рассержена, но лучше пусть ненавидит, чем молчит.

— Я же сказал, что узнаю.

— Деньги правят балом, да?

— Почти во всем. — замолчал, чтобы собратья с мыслями. — Прости меня. За все прости. Я больной, повернутый! Назови, как хочешь! Только мне уже поздно меняться.

— Я не понимаю тебя. Не успеваю за твоими эмоциями… В одно мгновение ты нежный, ласковый, идеальный, а через полчаса наказываешь неведомо за что! Ты причиняешь боль — душевную, физическую. Я не могу и не буду это терпеть.

— Тебе ведь понравилось. Я видел это.

— Неизвестность всегда будоражит и возбуждает. Не скрою, мне нравится, что в сексе ты берешь управление на себя, несколько груб, но все остальное… С чего ты решил, что можешь контролировать мою жизнь, мои мысли, мои действия? Я не игрушка, и мне не нужен кукловод. — проговаривала эмоционально, с горечью.

— Ты не игрушка. Но я привык так жить. Я не могу без этого. Должен контролировать, понимаешь? Иначе все пойдет под откос.

— Я, наверное, сейчас раскрою тебе тайну, но жизнь — неопределенная штука. Ее невозможно контролировать целиком и полностью. Она не зависит только от тебя. Все, кто окружают тебя, влияют, так или иначе, на историю и ход ее событий.

— Не могу по-другому.

— Значит, без меня.

Не смог сдержаться. Обнял, прижал к себе. Вся мокрая и дрожит. От холода?

— Ты мне нужна. — прохрипел, не узнавая собственный голос.

Слабак. В таком тяжело признаваться. Даже самому себе.

— Зачем? — прошептала.

Такая маленькая, такая нежная, такая разная.

— Я… не знаю. Просто чувствую, что ты мне нужна.

— Тогда расскажи! Расскажи, что еще мне ждать?

Чужая. Родная. Зачем ей все это? Зачем усложнять? Почему нельзя все оставить так, как есть? Женщины все время выдумывают проблемы. Хочет, пусть знает…

— У меня случаются приступы агрессии. — замолчал.

А что еще можно сказать?

— Я видела и даже прочувствовала на себе. Почему они случаются? Откуда появились?

Как много вопросов. Зачем копаться в чужом грязном белье?

— Много всего. Так сложилось. Отсутствие нормального сна. Сначала много учился, чтобы быстрее окончить университет. Потом много работал, чтобы поставить компанию отца на ноги. Расширял ее, боролся за каждое место. Хватал все заказы и заставлял подчиненных работать и днем и ночью. Сам стоял рядом с ними, помогая укладывать кирпичи. Разгружал вагоны со стройматериалами. Тяжелое время, но и сейчас не легче. Статус выше — трудности тоже выше. Мне кажется, это никогда не закончится. — вздохнул тяжело.

От нее пахло вербеной и зеленым чаем. Приятные ароматы. Легкие, словно оттенки.

— Приступы начинаются с раздражения. Легкое раздражение перерастает сначала в злость, а потом и в неуправляемую ярость. Я принимаю препараты. Давно научился с этим бороться, но в последнее время ничего не помогает. Слишком многое поставлено на кон. «Сделай, либо умри!» — так всегда говорит мой отец.

— И как же ты борешься с приступами? — затаилась, глупая, боится услышать.

— Секс. Жесткий, грубый секс, и не только… Я причиняю настоящую боль, Ангел, и наслаждаюсь этим.

— Когда ты, ну… шлепал меня. Это оно?

— Это лишь мизерная грань. Ты боишься меня?

— Нет. — ответила без раздумий. — Но мне не нравится это. БДСМ не для меня.

— Добрые люди уже рассказали? Но, ты ведь еще не пробовала. Нельзя отказываться от того, что тебе неизвестно только потому, что оно не принято в обществе. Ты удивишься, узнав, сколько людей в Лондоне практикуют нестандартные отношения. Сколько живут так годами. За закрытыми дверьми мы вправе делать все, что хотим.

— Это называется «Тема», верно?

— Верно. Но это понятие очень широкое. БД — бондаж и дисциплина. Внешние вспомогательные атрибуты. Все, что связано с ролевыми играми. ДС — доминирование и сабмиссия, которая всегда одна. Беспрекословное подчинение верхнему. СМ — это то, чем я живу последние восемь лет. Садо-мазохизм. Сейчас тебе эта информация просто не нужна. Да и не то это место для таких разговоров.

— Я должна знать, куда ты ведешь меня.

— Я веду тебя за собой. Разве этого мало? Просто доверься. Я уверен, что мы сможем найти то, что устроит нас обоих.

Долго молчала. Нервы на пределе. Смотрел на небо, оглаживая ее спину. Занимался рассвет. Узкая красная полоса постепенно начала расширяться, меняясь оттенками до оранжевого, затем к желтому. Утреннее солнце не слепит глаза — оно лишь прелюдия к новому дню, ванильный секс из которого рождается буря страсти. Я — садист. Законченный, неизменный. Какие бы ни были маски, чтобы я не делал, всегда возвращаюсь к этому. Уже давно вышел за грани «Темы», нарушил тысячи правил, да только плевать. Это мое лекарство, мое спасение, чтобы окончательно не сойти с ума. Она полюбит это, я точно знаю, иначе бы не выбрал.

— Прежде чем я соглашусь хоть на что-то, ты должен показать мне самое грязное, самое страшное, что есть в твоей жизни. Только тогда я дам ответ.

Не надеялся. На такое даже не надеялся. Она уже согласна. Все это без труда читается между строк. Обнял крепко, так сильно, как только мог. Она уже не уйдет, не сможет. Осталось только, как следует завязать веревки…

***

Анжелика

Нес на руках, проходя мимо просыпающихся дворов. Не разговаривали друг с другом. Утренний холод сковывал тело не хуже страха. Сказала, решилась, согласилась — не знаю зачем. Сумбур в голове. Хочется и жжется одновременно. Гнетущая тишина. Она напрягает. Чувствую, как с моей стороны вырастает стена — высокая, каменная, крепкая, широкая. Ощущаю — он доволен моим решением. Так легко простила, дура. Но ведь на душе неспокойно. Не понимает. Он просто не понимает…

Подходит к дому. Не поднимаю глаз. Тяжело на него смотреть. Всегда так — найду себе приключений на пятую точку, сама приведу их за руку, а потом страдаю. Конечно, с Машкой мне не сравниться. Она без приключений жить не может, а я уже, кажется, устала от всего.

В дверях подъезда как назло встретили соседку. Мисс Стальк, как и всегда по утрам, вышла на улицу выгулять свою собачонку. Лохматый пекинес противно затявкал на Александра, ершась подобно кошке. Ухмыльнувшись, мужчина кивнул соседке в знак приветствия и величественно прошествовал по ступеням, будто нес не краснеющую босую меня, а как минимум кубок первенства по тяжелой атлетике. Не смотрела на нее. Стыд окрашивал щеки.

— Отпусти меня. — прошептала тихо.

— Я смогу открыть дверь.

Не понял. Не внял мольбам. Во мне яро боролись любопытство и здравомыслие. Я хотела узнать, что там за гранью дозволенности и правил, но одинаково понимала, что ничего хорошего меня не ждет. Можно полюбить зверя, да только рано или поздно он все равно сожрет тебя. Разобраться бы в себе. Без него. Пару-тройку дней наедине с собой. Занималась бы любимым делом и думала… Продумывала бы побег и ходы отступления.

— Ты улыбаешься… — задумалась и не заметила, как оказались в коридоре квартиры.

Встала на ноги, борясь с желанием сесть прямо на пол. Утомительная ночь. Не проходила дальше в квартиру и ему не давала. Хотя бы ненадолго отгородиться от его влияния.

— Не пригласишь на завтрак? — дошло, наконец, что ему пора уходить.

— Нет. Извини. Я хочу побыть одна. — устало облокотилась о стену.

— Долго?

Усмехнулась. Конечно, Мистер Конт, у вас ведь все должно быть по часам. Все точечно и выверено до миллиграмма. Словно вокруг бесчувственные машины, а не люди со своими эмоциями, впечатлениями и проблемами. Весь мир обязан отчитываться перед вами поминутно. Не удивлюсь, если только вы решаете, когда вашим сотрудникам можно заболеть.

— Дай мне хотя бы этот день… Я не убегу.

Приблизился. Дернулась, когда оперся ладонями о стену по бокам от моей головы.

— Все-таки боишься… — горячие губы нежно коснулись бьющейся жилки на шее.

Сердце стучало быстро-быстро. Во рту стало сухо. Слышала, как пульс отбивал свой дробный ритм, будто прямо в ушах. Страх прокатывался, оседая на кончиках пальцев. Хотелось зажмуриться и не видеть его.

— Только этот день, Ангел… Только этот день…

Глава 6: Самоуверенность — всего лишь одна из граней вседозволенности…

Александр

Сумбур в голове. Нельзя поддаваться эмоциям. Эмоции губят людей, лишают здравомыслия, разрушают все на корню. Согласилась, но тут же выстроила стену. Нельзя надолго оставлять ее одну. Это может плохо кончиться для наших… чего? Отношений? Неподходящее слово для моей жизни.

— Доброе утро, Мистер Конт.

— Хлоя, сделай кофе. И никого ко мне не пускай, пока сам не разрешу.

— Как скажете, Мистер Конт.

Зайдя в свой кабинет, сразу же направился к лестнице. Мне срочно нужен душ. А после… Тренажеры. Все идет своим чередом, но нельзя выбиваться из привычной жизни. Она выбивает, выбивает почву из-под ног, дает фрагмент мозаики для размышления. Всего один день, но она ничего не говорила о вечере. Я могу быть хорошим мальчиком, если есть мотивация. А мотивация есть…

Контрастный душ — самое то для сегодняшнего утра. Всегда бодрит. Кабинка открылась и к моему удивлению в нее проскользнула обнаженная Хлоя.

— Я заметила, что вы напряжены…

— Пошла вон! — сам от себя не ожидал, но разозлила размалеванная кукла.

Есть границы, которые никому нельзя переступать без моего разрешения. Моя территория — одна из них.

— Я неясно выразился? — стояла, хлопала нарощенными ресницами, будто и не слышала вовсе. — Сейчас же вернись на свое рабочее место и свари мне кофе! Еще раз позволишь себе подобное, пойдешь вслед за своей подружкой! Поняла меня?

— Да, Мистер Конт. Простите. — запоздало начала прикрывать свое бесстыжее тело руками, испуганно пятясь назад. — Такого больше не повторится…

Убежала. Наконец-то. Тупорылая гусыня. Почему все поголовно пытаются навязать мне себя? Неугомонные. Жениться, нужно срочно жениться. Может хоть это заставит поредеть ряды охотниц за деньгами и статусом. Опять раздражение накатывает.

Повернув вентиль, поднял лицо к ледяным струям. Определенно требуется беговая дорожка или я попросту убью сегодня кого-нибудь.

***

После тренировки почувствовал себя значительно лучше. Напряжение отпустило, но не исчезло бесследно. На рабочем столе стояла чашка с остывшим кофе. Отодвинул ее в сторону к вороху бумаг. Нажав на кнопку селектора, лениво проговорил:

— Хлоя, сделай новый кофе.

— Да, Мистер Конт. — как ни в чем не бывало, ответила секретарь.

Компьютер прогрузился быстро — новая модель. Едва-едва поступила в продажу, а уже разошлась по крупным корпорациям. И дело не в мощности или новых возможностях. Все решает статус. Можешь себе позволить, значит на волне. Не можешь — с такими не считаются…

Почта мигнула, отзываясь соответствующим сигналом. Новое сообщение от неизвестного ящика. Наверняка новый спам. Изворотливые спамеры ежедневно придумывают все новые и новые коды, чтобы обходить мощнейшие системы. Кому плачу? За что? Видео в прикрепленных — что-то новенькое…

— Твою мать! — злость кипела, взрываясь подобно фонтану.

Перевернул стол, не щадя новомодную технику и кипы отчетов. Кто посмел? Кто был там? Как быстро видео разойдется по сети? Черт бы всех побрал!

На шум прибежала Хлоя, но замерла на пороге как вкопанная, открывая и закрывая рот, подобно подыхающей рыбе.

— Найди мне Вольфа! Живо!

Нервно расхаживал по кабинету, то и дело сжимая кулаки. Ярость клокотала в душе. Вольф появился на пороге через долгие минуты ожидания.

— Письмо на почте. Отследите откуда! У вас несколько минут!

Остался один. Не мог больше терпеть. Не контролировал тело. Замах, и костяшки пальцев врезаются в шершавую стену. Мало. Бью еще и еще, пока кровь не начинает стекать на пол, капать, разбиваясь о декоративные плитки. Боль отрезвляет, дает возможность взять тело под контроль. Сейчас бы не отказался от секса даже с Хлоей, лишь бы унять сдавливающие грудь чувства.

Вольф влетел в кабинет вместе с ребятами из охраны как раз в тот момент, когда я вытирал салфетками руки. Полотно в кроваво-красных разводах падало прямо в груду перемешанных со стола бумаг.

— Отследили! Кафе на Сейнт Пол Черчярд.

— Вперед! Убрать все здесь к моему возвращению!

***

Ехали с неимоверной скоростью, нарушая правила дорожного движения. Обгоняли автомобильный поток, выбрасываясь на встречку. Хотели успеть, но я знал, уже поздно ловить с поличным. Остановились у «5, Condor House» и побросали машины открытыми. Никто не посмеет тронуть. Самоубийц в Лондоне мало, хотя один из них уже устроил мне сюрприз на весь день.

Белые стены. Черно-белая фреска с изображением Темзы и Биг Бена. Красные стулья, пол в клеточку и длинная барная стойка буквой Г. Кожаные диванчики в ряд — бордовые с белоснежной полоской на спинках. И вот оно — ноутбук на столике в углу за стойкой.

Широкие нетерпеливые шаги. Охрана по периметру — в глазах у посетителей страх. Персонал в недоумении.

— Кто пользовался вашим ноутбуком сегодня кроме персонала кафе? — спросил, не тратя время на приветствие и объяснения.

— В чем дело? — из неприметной дверцы вышел владелец заведения.

— Кто пользовался вашим ноутбуком сегодня кроме персонала кафе? — повторил раздраженно, оборачиваясь к мужчине.

— Никто. Он стоит для нашего личного пользования. — мужчина даже растерялся.

— Значит, судиться мы будем именно с вами. Отлично. Вольф, вызывай полицию. — блефовал, но по-другому эти трясущиеся тушки ничего не расскажут.

— Не нужно полиции! — воскликнула молоденькая официантка. — Один мужчина заходил этим утром выпить кофе! Он так расстраивался, что у него сел телефон! Вы понимаете, я пожалела! Ему срочно нужно было отправить отчет на работу, а телефон сел…

Всегда поражался женской наивности, да еще и в купе с глупостью. Возможно, сотворить все что угодно, имея доступ к чужому устройству. Даже взорвать удаленно Трафальгарскую Площадь, закрепив необходимое устройство под одной из многочисленных лавочек.

— Камеры есть? — угрожающе спросил Вольф.

— Конечно! Пройдемте ко мне в кабинет!

Официантка заливалась слезами, размазывая тушь по лицу. Пусть ревет. В следующий раз умнее будет. Я бы уволил к чертовой матери, но она не моя подчиненная.

— Вот мразь! — вспылил Вольф, ударяя по столу.

Я был того же мнения. Антуан нагло улыбался в камеру, дружелюбно махая рукой. Дразнил подлец, точно зная, что распыляет злость. Ушел больше двух часов назад, а значит, уже у себя в офисе. Что же… Мы не гордые, можем и навестить…

— Сворачиваемся!

Доехали быстро. Ребята сидели в нетерпении. Пушки горели в кобурах, желая вырваться на свободу. Я и сам сидел на взводе подобно пушкам. Задушу собственными руками.

Двери офисного здания открылись, впуская в свое нутро. Охранник перегородил проход в приемную, но ребята его попросту откинули в сторону. Нельзя калечить невиновных людей, но злость подстегала именно к этому. С ноги открыл дверь в кабинет. Лишь бы не убить раньше времени.

— Вы не записаны! — верещала девица где-то за спиной, с ужасом выглядывая из-под стола.

Антуан с налетом невозмутимости восседал в своем кресле. Пальцы соединены. Локти на широких подлокотниках. Ехидная улыбка исказила лицо. Готовился засранец, знал, что мы явимся немедленно.

— Как тебе мой подарочек? Классно, правда?

— Я удавлю тебя собственными руками! — Вольф рванулся, но я положил руку ему на плечо, останавливая.

— Чего ты хочешь? — спокойствие мне было чуждо, но перед этим мерзавцем нельзя выказывать эмоции.

— Все просто, мой друг! Откажись от участия в тендере! — улыбался сродни безумцу.

— Никогда.

— Тогда, я пожалуй передам запись журналистам… Как ты думаешь? Как быстро твоя фирма уйдет на дно?

— Не боишься?

— Предвкушаю! Предвкушаю, сколько проблем тебе доставит твой отказ! Проверим, Конт?

— Только попробуй, и я сотру тебя и твою занюханную компанию в порошок!

— Зато я умру счастливым! Оно того стоит, Конт. Оно того стоит! Но напомню, ты все еще можешь отказаться от тендера…

***

Анжелика

Лежала на кровати и пялилась в потолок. Сон не приходил, несмотря на то, что самочувствие совершенно не радовало. В такие моменты лучше переспать все проблемы, чтобы проснуться и на свежую голову поразмышлять о свалившихся напастях.

Тошнило. Голова кружилась и болела. Это месть алкоголя за выпитое. Никогда не увлекалась такими напитками, а тут понесло. Проблемы не уйдут вместе с коктейлями, не спустятся в унитаз. Их нужно решать, преодолевать — только так возможно найти собственное равновесие в этой жизни. Чееерт! Никогда больше не буду пить!

Повалявшись еще немного, поднялась. Мысли не отпускали. Кошка лежала на ноутбуке, видимо, охраняя самое дорогое, что есть в квартире. Камешек на ошейнике поблескивал, напоминая об Александре. Согнав кошку, открыла ноут. Виндоус поздоровался и спокойно загрузился. Подвисает немного, но почитать смогу.

«БДСМ» — решительно набрала на потертой клавиатуре.

Первый же сайт после вереницы порно поведал о том, что буквально несколько часов назад рассказал мне Александр. Конечно, расписано немного шире, но все равно не дает ответов на два мешка вопросов…

«…Подчинение. Самое важное не то, что я делаю, а то, как я это делаю и почему. Нижние находящиеся в подчинении получают удовольствие даже от того, что их действиями повелевают и в повседневной жизни. Например, приказ забронировать билеты на самолет или записаться в салон на очередную стрижку. От этого они получают ни с чем несравнимое счастье…»

«…Садо-мазохистам нравятся только болевые воздействия, дарующие острые ощущения. Секса может и не быть. Все грани БДСМ могут перекликаться, но чаще всего люди, пришедшие к «Теме» изначально пробуют что-нибудь одно, постепенно расширяя свои личные границы дозволенного. Иногда случается так, что испробовав все, человек приходит к выводу, что для него приемлем только определенный кусочек этой жизни. На нем и останавливается, практикуя годами. Но одно неизменно — тот, кто пришел в «Тему» уже не мыслит себя без этого. Назад пути нет…»

Зачиталась и вздрогнула от телефонного звонка. Посмотрев на экран смартфона, покрылась потом — резко бросило в жар. Звонил «Засранец № 2».

— Твою дивизию! — воскликнула горячо, но вызов приняла.

— Добрый день, Анжелика.

— Добрый, вашими молитвами. — голова гудела.

— Как ваше самочувствие?

— Мстит по полной…

Рассмеялся в трубку. Смешно ему. Точно засранец. Ему бы мои проблемы, посмотрела бы на него.

— Не хотите вместе пообедать?

— Боюсь, что даже ужинать сегодня не буду.

— Жаль… Вы, уже обдумали мое предложение о работе в Глазго?

— Вам так не терпится? — облокотилась о спинку стула, прикрыв глаза.

— Вы смешная.

— Я приму это за комплимент.

— Вы намеренно уходите от ответа?

Вооот… Проницательный!

— Я еще не обдумала все как следует. Дайте время.

— Хорошо. — слышала недовольство в голосе. — И… Анжелика?

— Да?

— Если вам нужна будет моя помощь, звоните мне в любое время дня и ночи.

— Я подумаю над вашим предложением…

Скинула. Какой настырный мужик! Лесом, все лесом! На чем мы там остановились? Ах, да… Видела бы меня Машка.

«…Кто-то считает себя причастным к этому сообществу в тот момент, когда начинает искать информацию. Кто-то считает, что некие проявления у него обнаружились еще в детстве. У всех все по-разному. Как таковых критериев вы не найдете…»

«…Обычных людей принято называть «Ванильными». Это ассоциация произошла от ванильного мороженого, которое не имеет изначально в существе своем каких-либо дополнительных примесей. Но если добавить к нему, например, немного фисташек, кленовый сироп и скажем, свежие листочки мяты, то это уже девиация, то есть отклонение от общепринятых правил…»

«…Встречи происходят и помимо сессий. Устраиваются вечеринки и дружеские посиделки, где можно попросту пообщаться и познакомиться. Люди делятся своими впечатлениями, хвастаются новыми приобретениями, будь то плетка ручной работы или необычной формы стек. Бывает, смотрят кино или обсуждают какие-то практики…»

Прям клуб «Вяжи своими руками». Черт, во что я вляпалась?

«…Мастер-классы по веревочному бандажу. Это сложное искусство…»

Сайт пиликнул, и вылетело окошко: Зарегистрируйтесь для продолжения…

Ввела логин — Ангел, и придумала пароль. Ничего сложного, ведь неизвестно, может быть, на этом сайте я остановлюсь надолго. Пошла новая загрузка — каждое деление било по нервам, а потому недовольно вздохнув, прошла на кухню за забытым фисташковым мороженным. Не люблю ванильное. Чувство, что ешь ложкой молоко — противно с детства.

К моему приходу все уже вернулось на круги своя. Я как раз облизывала ложку в тот момент, когда в правом нижнем углу появилось окошко чата. Я чуть ложкой не подавилась, когда вылезло новое сообщение.

«— Привет, Ангел. Ты верхняя или нижняя?»

Сижу, молчу. А что ему ответить? Я тут так, зашла на пять минут мимоходом? Решила посмотреть, что у людей творится по ту сторону экрана?

Появилось второе сообщение:

«— Станешь моей Госпожой? Хочешь отхлестать меня плеткой? Я могу облизать тебе…»

К черту! К черту! К черту! Извращенцы! Ненормальные!

В ужасе вырубила ноутбук. Трясло неимоверно. Больные люди. Действительно больные. Зачем связалась? Кто просил? Нужно просто поспать. На свежую голову и краски ярче…

Несмотря ни на что, ждала, что Александр объявится этим вечером, но уснула, так и не дождавшись. Копилка с разочарованиями треснула.

***

Антуан

Выходил из офиса в приподнятом настроении. Конт ушел так и не получив ничего, а значит, совсем скоро приползет, умоляя согласиться на выигрыш в тендере. Босс будет доволен. Нужно отправить ему видео… Так, на всякий случай…

Меня схватили прямо на выходе, не стесняясь прохожих и подчиненных, которые тоже покидали здание. Бесцеремонно засунув в машину, резко тронулись с места. Кляп во рту не позволял говорить, только несуразно мычать. Ехали, не знаю куда, но, по-моему, приближались к Темзе. Отобрали все: телефон, планшет, ноутбук. Исследовали с особой тщательностью — искали видео, псы.

Конт вальяжно расположился на переднем сидении, как ни в чем не бывало, словно такие прогулки для него норма. Ненавижу, суку, ненавижу…

— Видео только на телефоне. Облако чистое. — объявил один из мордоворотов.

Вот дурак, надо было скопировать его на все носители, в том числе и на флешки!

— Замечательно. Что в офисе?

— Программисты просмотрели все его аккаунты и платформы. Снесли все к чертовой матери разом. Мало ли что еще хранит наш мальчик.

Я натурально взвыл. Снесли все! Все! Все труды, все работы, в том числе и чертежи к тендеру! Сволочи! Ненавижу! Теперь лучше умереть, чем признаться начальнику о проигрыше…

— Он отправлял его только вам.

— Отлично. Выгружайте.

Конт так и остался сидеть в машине и наблюдать издалека. Его псы связали меня и привязали к ноге веревку, вторым концом которой плотно обмотали внушительный камень. Меня трясло, заворачивало в три погибели. Мог бы говорить — умолял бы, понимая, что угрозы ничем не помогут. Слезы страха появились непроизвольно. Не мог контролировать эмоции. Они выливались, словно вода из ведра.

— Нравится тебе, мразь, когда тебя связывают? — поржал один из этих скотов.

С улыбками на лицах эти падлы подняли камень и демонстративно бросили его в воду. Сердце билось быстро-быстро — ждал, что вот-вот, уже сейчас неподъемный для одного человека груз потянет меня за собой, увлекая в беснующуюся пучину. Секунды, минуты, но ничего не происходило. Цепные псы ушли, смеясь во все горло, а я все продолжал стоять с широко открытыми глазами, смотря вдаль на гладь воды, и не верил, что смерть обошла меня стороной. С трудом, но избавился от кляпа, проталкивая его языком. Ненависть клокотала в душе:

— Нужно было убить меня, Конт. Веселье кончилось…

***

Анжелика

Проснувшись рано утром, поняла, что еще ни все потеряно. Солнце освещало комнату, вливаясь теплыми лучами, согревая душу. Я уже решила, пусть покажет самое плохое, что есть в его сексуальной жизни и не только, а дальше посмотрим. В конце концов, я смогу разорвать все отношения. Надеюсь на это…

Зубы почищены, душ принят, но идти никуда не хочется. Надо бы машину у Машки забрать, а то без колес как без ног. Съезжу заодно и в университет — необходимо что-то сделать с практикой. Посоветуюсь, может, помогут…

Вздрогнула от дверного звонка. По-моему, мне пора принимать успокоительные препараты. Другая дверь — другой звонок. Все логично. Надо стребовать с Мистера Свотча скидку на аренду. Что добру забесплатно пропадать?

Квадратный экран на двери мигнул, показывая того, кто стоял на лестничной площадке. Вчера не заметила этот агрегат. Не знаю, сколько он стоит, но определенно дороже, чем все, что есть в квартире. Надо бы точно связаться с Мистером Свотчем.

Открыла дверь, запуская раннего гостя на порог квартиры. Как всегда костюм идеально выглажен. Волосы сексуально растрепаны, что так и хочется запутаться в них пальчики. Не буду. Хотя и могла бы сорваться в бездну, взять его прямо с порога и никуда не отпускать. Не буду. Сдержусь. Чееерт…

— Ты так сексуально прикусываешь губу. — поцеловал в щеку.

Почему не в губы? Нет, тогда бы не сдержалась. Руки за спину — вот так, только чтобы не касаться. Проснись, Анжелика, проснись! Он не герой твоего романа… Нет, он чертовски сексуальный злодей…

— Привет, Ангел. — прошептал, заглядывая в глаза.

— Привет. — вырвалось вместе с дыханием.

Забыла про воздух. Да, лучше бы вообще не дышала! Парфюм сводит с ума — заламываю пальцы, но не помогает.

— Зачем ты приехал?

— Так и знал, что ты забудешь. Я приехал за тобой. Вместе поедем на работу.

Черт, работа! Его помощница на двадцать четыре часа. Сам все решил, а ты выполняй Анжелика.

— Я еще не готова.

— Я вижу… — второй поцелуй, третий — веки, кончик носа, губы.

В бездну!

Обняла его за шею, притягивая ближе к себе, но запястья мгновенно оказались прижаты к стене. Покрывал поцелуями бьющуюся жилку на шее, открытые участки ключиц. Хотела его в себя, сейчас, жестко, чтобы прочувствовать всю мощь и силу. Опустился на колени, проведя ладонями по тяжело вздымающейся груди, талии, бедрам. Стянул серый пиджак и закатал рукава белоснежной рубашки.

Обжигающие губы чертили дорожки — от колена и по внутренней стороне бедра. Застонала бесстыдно, прикусывая ребро собственной ладони. Треск материи — туника упала к моим ногам. Никогда мне не нравилась. Руки сминали ягодицы. Подавалась вперед, предвкушая безостановочные рывки. Пальцы коснулись края трусиков — красное кружево. Да, я готовилась к вашему приходу, Мистер Конт.

Схватился крепче, чтобы не выскользнула, чтобы не убежала. Хитрый язык прошелся по клитору, будоража, заставляя вздрагивать от удовольствия. Втягивал горошину, ласкал, раздвигая ноги все шире, открывая для себя. Только края, а так хотелось бы глубже. Вцепилась в его волосы, пыталась оттягивать в особо острые моменты, но он был неумолим. Чуть прикусив зубами, наконец, добрался до входа.

Изучал уверенно, каждым движением, каждым касанием. Несмотря на происходящее, управлять собой не давал. Это он контролировал мое тело, контролировал меня, я же лишь могла принимать все без права отказаться. Развернул резко, нетерпеливо. Я сама была уже на грани, представляя, как наконец, получу то, что хочу. Заставил опереться ладонями о стену и придвинул ближе к себе. Играючи выпятила попку, плавно двигая ей в разные стороны, зазывая к действиям.

Ударил по ягодице и грубо вошел в меня, вынуждая издать то ли крик, то ли стон. Одна его рука легла на клитор, воспроизводя одному ему известные круговые движения. Вторая же опустилась туда, куда я точно не ожидала. Дернулась, чтобы убрал, прекратил, но он лишь жестче придвинул к себе. Ласкал анус, нежно водя подушечкой пальца по кругу. Сжималась, не зная, что он собирается делать.

— Расслабься, ангел. Ты сейчас сломаешь мой член внутри себя. Я ничего не делаю, лишь глажу. Тебе приятно?

Отрешилась от мыслей, сосредотачиваясь на ощущениях. Приятно. Черт возьми, это действительно приятно. Не давил, не пытался залезть «по самое не могу», а лишь невесомо поглаживал…

— Да… — выдохнула, понимая, что вот-вот взорвусь оргазмом. — Хочу жестче! Сильнее! Быстрее!

— Моя малышка…

Врывался остро, стремительно, пронзительно, стимулируя на жадные глотки воздуха. Задевал какие-то точки, распаляя все больше и больше. Не чувствовала, как его пальцы впивались в плечо. Сосредоточилась только на взрыве, что уже наступал внизу живота. Закричала громко, протяжно, не сдерживая себя. Ощущала, как вливается в лоно теплое семя. Его хрипы порождали мурашки на коже. Ноги предательски подкашивались — больше не могла стоять, но он все еще держал.

— Ты прекрасна, Ангел.

Помог отлепиться от стены и бережно взял на руки. Так и стоял одетым в отличие от меня. И не жалко ведь костюмов.

— В душ и одеваться. Мы и так уже опаздываем. — поцеловал, захватывая губами мою нижнюю.

Отнеся, поставил в кабинку, придерживая одной рукой и включая воду другой.

— Один звонок и я с тобой.

Стоял прямо здесь, разговаривая при мне. Отчего-то это радовало и сплетало какое-то незримое доверие между нами. Будто шаг вверх, когда все катится вниз.

— Джереми, привезите новый костюм.

Собеседник что-то ответил ему, и это заставило Александра нахмуриться.

— Он не сказал, что ему нужно? — напрягся, а так хорошо все начиналось. — Отлично, мы успеем. Везите костюм.

Глава 7: Если ваша пятая точка все же нашла приключения — бегите…

Анжелика

Ехали на заднем сидении машины, расположившись по разные стороны. Смотрела в окно, но то и дело искоса разглядывала его украдкой, ловя на себе неутихающее желание. Казалось, расстояние лишь еще больше распаляет чувства. От сладких воспоминаний низ живота свело судорогой и пришлось чуть сильнее сжать колени. Главное, что сделала это незаметно, хотя, судя по сжатым в кулак пальцам — мне не слишком удалось это действие скрыть.

Кремовое, бесстыдно облегающее платье до колен, закрывающее абсолютно все тело кроме икр, позволяло чувствовать себя увереннее, выше. Туфли в тон на огромной шпильке — не знаю, как буду ходить, но его пожирающий взгляд однозначно стоит моих мучений. Черная кожаная косуха, небрежно наброшенная на плечи — моя сладкая месть. Выделялась на его фоне. Так и должно быть, ведь я — сексуальная малышка. По крайней мере, Машка всегда отзывалась обо мне именно так, желая отодрать мою самооценку от плинтуса. Что же, время пришло…

В здание заходила, словно королева во Дворец. Плечи распрямлены. Спина ровная. Подбородок чуть приподнят. Взгляд поверхностный. Охранник на пропускном пункте подавился слюной, разглядывая изгибы моего тела. Слышала тихое рычание за спиной и торжествовала. Поревнуйте, Мистер Конт. Вам это пойдет только на пользу.

В лифте стояла на почтительном расстоянии. Я в одном углу, он в другом. Незачем лишних телодвижений, пусть желание вспыхнет агонией и тогда, может быть, вполне реально… В приемную зашла гордой походкой от бедра. Он шествовал рядом, но чуть позади, давая мне вволю наиграться в свободу.

— Доброе утро, Мистер Конт. — начала говорить секретарь, вставая из-за стойки, но при виде меня ее тут же перекосило, как восковую куклу над огнем. — Доброе утро, Мисс? — все же попыталась быть приветливой.

— Гиш. — ответила, сверкнув накрашенными глазами.

Я тоже умею быть плохой. Хорошие девочки заражаются этим от плохих мальчиков.

— Хлоя, сделай кофе и сообрази для нас завтрак. — не смотря на свою подчиненную, произнес Александр, галантно открывая передо мной дверь своего кабинета.

— Для меня черный чай с лимоном и двумя кусочками сахара. — ответила, даже не оглядываясь.

Главное, чтобы в чай не плюнула или в еду чего не подсыпала. Я бы так и сделала на ее месте. Чувствую себя мерзопакостной стервой, но сегодня мне нравится этот образ. Вполне можно доставать его из пыльной кладовки один раз в год.

Как только дверь за нами закрылась, Алекс неудержимо прижал меня к себе, впиваясь губами в шею. Чувствовала спиной его учащенно бьющееся сердце, ягодицами — твердый пах. Упивалась эмоциями, да вот только мы сюда работать пришли, а не…

— Мистер Конт. — позвала чуть хрипловато, стараясь придать голосу деловые нотки. — У нас здесь дела или вы забыли?

Натурально застонал, оглаживая ладонями талию и бедра. Даже учитывая, что я на каблуках, мы были не одного роста. Скала. Моя личная крепость. Да только я, увы, не принцесса.

— Ты играешь со мной, Ангел. Мне не нравится, когда мной пытаются управлять. — шептал, касаясь губами чувствительного места за ушком, заставляя жмуриться от удовольствия, ощущать себя кошкой, нагло сожравшей всю банку хозяйской сметаны.

— Что вы, Мистер Конт. Я всего лишь вхожу в образ беспринципной суки, которая является вашей помощницей двадцать четыре часа в сутки…

— Все-таки играешь, девочка. Я ведь могу разложить тебя прямо на рабочем столе или на полу.

— Можете и хотите, но взрослые ответственные люди секс и работу не смешивают, не так ли? — вывернулась и прошла к одному из двух столов, стоящих буквой Г.

Странно, по-моему, в прошлый раз деревянное массивное сооружение здесь было одно. Или я что-то путаю. Не могла ведь не заметить. Обернулась, приподнимая бровь в немом вопросе. Бессовестно сексуален, до подгибающихся коленок…

— Ваше рабочее место, Мисс Гиш.

Прямо подчеркнул интонацией слово «Ваше». Как пить дать задела его огромное самолюбие. Ну и пусть. Не все же ему привносить неудобства в мою размеренную жизнь. Посмотрим, как отреагирует на остальное. Лишь бы самой не попасться в свою же мышеловку.

— И чем же мы займемся сегодня, Мистер Конт?

Черт, опять провоцирую! Сейчас точно исполнит все то, что только что обещал! Ммм… Интересно, а как это? На диване — ни за что, а вот на столе…

— Отчетами, Мисс Гиш. Отчетами… — шальная улыбка коснулась его губ и я поняла, что в ожидании ответа даже задержала дыхание.

Хм… Но ведь еще не вечер! Карты розданы — джокер в рукаве! Слишком крупный джек-пот, слишком сильно хочется поверить в сказку…

***

— Ну, все, хватит. Оторвись от бумаг. Они никуда от тебя не убегут, а вот урчание в твоем животе заставляет меня чувствовать себя последним подонком. Давай сходим в ресторан за углом. Думаю, тебе понравится итальянская кухня.

Когда заговорил о естественных физиологических звуках, покраснела. Я даже не слышала ничего, не чувствовала, настолько погрузилась во всевозможные расчеты и отчеты с разных отделов. Думала, что не понравится эта работа, заскучаю, а оказалось, что все, так или иначе, касается моей профессии.

— Спагетти? — спросила о первом, что вспомнила.

— Итальянская кухня многообразна, но пожалуй, да, спагетти считается определенной культурной достопримечательностью Италии. — помог подняться и накинуть на плечи косуху.

Ощущала себя привлекательной рядом с ним, желанной, так горели его глаза. Вызывающе виляя бедрами, сделала несколько шагов вперед, но он тут же схватил меня за руку, нагло притягивая к себе.

— Если ты не прекратишь меня соблазнять, нам придется остаться здесь. Я ведь голоден, Ангел. И поверь, о чертовом спагетти я сейчас думаю в последнюю очередь.

Зарделась. Спрятала раскрасневшиеся щеки у него на груди. Как он пах — безумно, терпко, божественно, диким необузданным сексом. Так пахнут единицы мужчин — твоим, особенным ароматом, что привлекает и днем, и ночью, и через десятки лет. Посмотрела в его глаза и утонула. Какой к черту обед, когда рядом со мной такой мужчина? Соберись, тряпка! Счет еще не открыт!

— Пойдем? — спросил тихо, даже скованно, но в зрачках, в стеклянно-серой радужке отражалась настоящая борьба с самим собой.

Руки сжимали талию. Пальцы впивались в нежную кожу. Не чувствовала боли, лишь натянутую пружину в лоне, что может взорваться в любой момент.

— Угу. — еле заметно кивнула, делая неуверенный шаг назад.

Сдержался. Так и должно быть, если хочу стать равной. У меня тоже есть поводок, Мистер Конт. Главное мое оружие — женственность. Никогда им не пользовалась, но все бывает впервые. Пусть, чуть неуклюжа, немного скована, а одежда и туфли доставляют некоторые неудобства, но по сравнению с итоговой целью все это такие смешные мелочи. Я научу вас, Мистер Конт, смотреть на мир по-другому и воспринимать меня выше, чем всех остальных. Им нравился статус безмолвных рабынь? Отлично! Да только, я тряпкой у ваших ног не стану. Осталось только увидеть вашу самую худшую сторону и понять, а потяну ли я на себе этот груз. Я все помню, Мистер Конт. Я ничего не забыла.

Выходили из кабинета вместе. Я чуть впереди, он — позади и правее. Точно также продвигались и по холлу первого этажа. Многочисленные сотрудники спешили на обед, а кто-то по своим делам, которые непременно необходимо было успеть сделать за короткий перерыв. Здесь трудились, не покладая рук и ног. У дверей нас встретили все те же дядечки в строгих костюмах. Отчего-то пришло сравнение с главными героями фильма «Люди в черном». Такие же важные с невозмутимыми минами на лице. Хоть бы немного эмоций. Но нет, под стать своему слишком серьезному начальнику. Хорошо, что Александр не всегда такой. Плохо, что превалируют негативные чувства.

Когда вышли на улицу, Александр предложил опереться о его локоть. Неужто вспомнил об элементарных правилах приличия? Телохранители, не отставая, размеренно двигались следом. Вышагивала подобно известной кинозвезде, что только что снялась в многомиллионной киноленте. Не хватало только лениво помахивать рукой навязчивым поклонникам и снующим журналистам. Правда, прохожие пялились совсем не на меня, а скорее на моего величавого спутника.

— Входи. — подтолкнул меня мужчина, когда я застопорилась у шикарных дверей.

Ресторан? Он сказал ресторан? Это как минимум ресторация или салон, а может и заведение высокой кухни. Что мне там делать? Паника затопила, и весь наигранный образ слетел в тот же миг.

Хотела обернуться, но Александр был предельно настойчив. Войдя, пыталась не разглядывать обстановку с явным интересом и немым любопытством. А посмотреть было на что. Яркие начищенные до ослепительного блеска золотые лампы в виде свисающих с потолка канделябров. Массивные круглые резные деревянные столы, покрытые двойными скатертями — белоснежными и золотыми. Мягкие стулья, обитые бежевой кожей. Диваны той же цветовой гаммы. Картины в старинных рамах, зеркала на потолке. Но больше всего меня поразили небольшие букеты роз на столах. Все лепестки были полностью покрыты золотой блестящей краской. Это же, сколько денег они сюда вбухали? И прикасаться страшно. Я себя знаю — могу и сломать.

Один из мужчин отделился от стенки невидимой тенью и предложил мне помочь снять куртку. Лицо его светилось добродушием и проскальзывающей усталостью. Я даже растерялась немного и уже поворачивалась к нему спиной, как мою талию перехватил Александр. Зло сверкнув глазами на мужчину, он сам помог мне избавиться от верхней одежды. Такое явное выказывание прав на мою скромную персону покоробило. Все же это входит в обязанности персонала, а потому в устроенной молчаливой вспышке ревности я ничего нормального не видела. Лишь бы только вспышка, а не Армагеддон.

— Приветствую вас в нашем ресторане. Предпочитаете столик у окна? — администратор в белом пиджаке учтиво кивнул.

— Два рядом стоящих столика. — холодно ответил ревнивец.

— Пройдемте.

Хотела уже было сесть на стул, как вдруг за моей спиной очутился Александр. Ах, да… Правила приличия… Чувствовала себя полной дурой. Чуть посмеивался надо мной, усаживаясь рядом. И как ему удается быть таким грациозным?

Телохранители предусмотрительно заняли соседний столик, загораживая своими внушительными телами весь обзор посетителям. И правильно. Не хотела, чтобы кто-то наблюдал за тем, как я ем. Все же есть в этом что-то интимное.

Посмотрела на стол перед собой и все краски исчезли с лица. Что-что, а столовый этикет для меня всегда оставался чем-то сложным, неизведанным. Определенно наукой, да вот только совершенно ненужной в повседневной жизни. Выходит, ошибалась…

— Зачем нам столько приборов? — спросила шепотом, воровато оглядываясь по сторонам.

— Такая сервировка принята во всех мало-мальски хороших ресторанах, так как никто не знает заранее, что именно ты закажешь. — весело проговорил мой спутник.

Смеется. Ему-то хорошо. Наверняка знает, как пользоваться всеми этими вилками и ложками. А я что буду делать? На него смотреть?

Так не вовремя к нам подошел молоденький официант.

— Добрый день. Ваше меню. — он протянул вытянутые книжечки сначала мне, а потом и Александру.

Открыв, пробежалась глазами по неизвестным названиям и с тяжелым вздохом посмотрела на того, кто решил окончательно сегодня растоптать всю мою уверенность в себе. Увидев мой пылающий гневом взгляд, Александр изменился в лице и обратился к официанту пустым деловым тоном:

— Минестроне и лазанья. Для дамы тоже самое плюс фисташковое джелато на десерт.

Вот оно, опять. Он ничего не спрашивает, не помогает выбрать, а снова решает все сам.

— Могу предложить вам изумительное вино — Москато Пассито Ди Пантеллерия из региона Сицилия. Оно невероятно сладкое, с нотками орехов и меда и должно прийтись по вкусу вам и вашей даме.

— Хорошо.

А я злилась. Злилась на этого невероятного упрямца. Разве так можно? Мелочь, но так неприятно. Даже в такой крохотной эфемерной свободе отказывает, разрубая все планы на корню.

— Ты чем-то встревожена?

— Нет.

Зачем соврала? Я дала ему шанс, нам шанс. Спокойно. Я дышу. Все хорошо. Он исправится. Я помогу. Я все смогу…

К нашему столику приближалась улыбчивая женщина с корзиной багровых, почти черных роз. Цветы на длинных крепких ножках разместились целой охапкой, привлекая мое внимание полностью. Красивые, будто бархатные лепестки… Люблю эту ткань.

Вольф и Джереми поднялись со своих мест молниеносно, загораживая своими массивными телами узкий проход. Я даже встрепенулась, увидев, как страх поселился в глазах пожилой женщины. Александр проследил за моим взглядом и вдруг чему-то улыбнулся.

— Вольф. Пропусти даму.

Обернувшись, телохранитель кивнул и сделал шаг в сторону, давая перепугавшейся женщине возможность пройти к нашему уединенному столику.

— Добрый день, не хотите ли приобрести прекрасные цветы для столь же прекрасной дамы?

Смотрел только на меня, не обращая внимания на женщину. Ждал изменения в мимике, да только я ему не собиралась помогать с принятием решения. Вот так. Хочешь решать все за меня? Так попробуй, пойми хоть что-нибудь по моему лицу.

— Хочу. Всю корзину. И желательно вместе с корзиной.

Женщина еще что-то говорила, радуясь оптовому покупателю, который не жалел денег на большие приятности для своей спутницы. Я не слышала. Смотрела, пыталась поймать за хвост то и дело ускользающую мысль. Его поступки не входили в один типаж. Не романтик, точно, но захотел подарить цветы. Не тиран, но права голоса у меня нет. Словно две личности живут в этом человеке. А может быть, ту вторую я придумала сама? Что для него оплатить несколько десятков роз? Пустяк. Что для меня получить эти самые розы? Кажется, что ухаживает за мной, как тогда, с завтраком в постель, но что кроется в этом жесте на самом деле? Черт, похоже, у меня паранойя.

— Они тебе нравятся? — донесся вопрос через плотно выставленный вакуум.

— Кто? — сообразила не сразу.

— Цветы. — нахмурился, увидел, что отгородилась.

Но от немедленного ответа меня спас появившийся официант. Он поставил перед нами два подноса с крышками и одновременно поднял их, силясь создать грандиозное впечатление. В небольшой пузатой тарелке средь бульона горкой лежали бобы, еще какие-то овощи и рожки. Самые обыкновенные рожки, которые в простонародье называют ракушками. Глаз задергался. По логике вещей эти мучные изделия едят вилкой, как и овощи. Но исходя из бульона, который тоже присутствовал в тарелке, выходило самым правильным взять ложку. И видимо, самую большую ложку, что разместилась по правую сторону от подноса самой крайней после ножа и маленькой ложечки.

На Александра специально не смотрела, боясь увидеть на его лице снисходительную улыбку. Лучше бы как раньше и не улыбался вовсе, чем вот так. Расправляясь с первым блюдом, молчала. Вкуса не чувствовала. Ела скорее механически, чтобы чем-то себя занять. Спину старалась держать ровной, локти на стол не ставить. Эх, школа-школа! Знала бы, с чем придется столкнуться, не прогуливала бы уроки труда…

Второе блюдо — здесь проще. Нож и вилка мои лучшие друзья. К вину не прикасалась — не хотела давать себе повод для откровенного разговора. Могу и ляпнуть что-нибудь эдакое. Пока еще не имею на это никаких прав. Пока еще…

— Десерт для дамы. — официант улыбнулся и я, не думая, ответила взаимностью.

Александр проводил его недобрым взглядом. Похоже кто-то сегодня не получит чаевых за работу. В креманке разместились три светло-зеленых шарика мороженого, посыпанные кусочками мелко-рубленных фисташек. С боку из одного из шариков торчала хрустящая треугольная вафелька. Ванильное мороженое ведь не для нас, правда?

Изучал, словно пытался прочесть мысли, смакуя золотистое вино. О чем думал? Ну, почему нельзя просто влезть в голову человеку? Всем бы от этого стало значительно проще жить.

— Хочешь попробовать? — спросила, кивая на десерт.

— Нет, спасибо. Не люблю сладкое.

Хмыкнув, взяла в руки десертную ложечку и очень медленно начала собирать ее кончиком мороженое. Чуть задержавшись, положила десерт в рот, намеренно переворачивая прибор. Облизывала со вкусом, прикрывая глаза от удовольствия. Прикусывала губы, издавая тихие стоны, наслаждаясь любимым вкусом. Запомнил фразу брошенную мимолетом… Приятно. Как и то, что невесомой пленкой таяло во рту, охлаждало губы. Когда один шарик почти сдался мне без какой-либо борьбы, Александр все же мягко перехватил мою руку. Глаза горят, дыхание учащенное. То-то же. Я буду мстить вдвойне, Мистер Конт.

Не выпуская мое запястье, направил ложку с десертом к себе в рот. Попробовав, самодовольно улыбнулся краешком губ, будто разгадал какую-то запутанную тайну, подобно Шерлоку Холмсу.

— Все же ты дразнишь меня, Ангел. А нам ведь еще нужно вернуться на работу. Не боишься?

Руку отпустил, а я бесцеремонно положила ложку на тарелку, чтобы взять вафельку кончиками пальцев. Отчетливый хруст, наверное, расслышали все в зале. Романтика пропала. Желание не ушло совсем, но немного притупилось. Я тоже умею контролировать, правда, не так хорошо, справляясь лишь голым энтузиазмом. Сегодня я не раз вас обломаю, Мистер Конт.

— Ты закончила?

— Да, благодарю. Обед был великолепен. Цветы тоже, спасибо.

Поднявшись, хотела взять корзину, потянувшись к округлой ручке, но Вольф погасил мою инициативу.

Мои цветы. Но капризы на ровном месте устраивать не буду. Не кисейная барышня. Мстительно еще и сумочку ему вручила. А чего второй руке зазря пропадать?

Ехали не в молчании, скорее в предвкушении чего-то неминуемо грядущего. Он проявил свою властность, я ответила, как сумела. Его слабое место — секс и все, что с ним связано. На этом и сыграем. В казино часто выигрывают любители. Ставки выросли. Крупье обмахивается платочком. Бейте в гонг, господа — второй раунд начинается.

В здание заходили под руку. Явное изменение в статусе. Он показывал всем вокруг, что я принадлежу ему. Собственник до мозга костей. С одной стороны упивалась тем, что добилась первой цели, с другой — перетерпим, переживем. И отвисшую челюсть у Миссис Рейборд, и удушающую зависть в глазах у бывших коллег по отделу — все переживем. Привыкай, Анжелика. От твоего любовника можно ожидать чего угодно.

Вернувшись в кабинет, разбрелись к рабочим местам, как ни в чем не бывало. Чувствовала на себе его пылающий, задумчивый взгляд. Ощущал, что что-то изменилось во мне, и дело ни во внешнем облике. Пытался читать документы, но видимо не получалось. Специально прикусывала зубами черный кончик ручки, делая пометки в отчетах. Напрягался, чуть припускал петлю галстука — еще чуть-чуть. Проводила письменной принадлежностью по губам. Пятый раз этот отчет читаю — ни черта не запоминаю. Улыбка сама растягивалась на губах. А что я? Сижу тихонечко в стороночке, помогаю, записываю, важные пометки делаю. На почту вот отвечаю, беспрестанно пиликающую.

Сильные руки коснулись оголенной шеи, и я вздрогнула от неожиданности. Задумалась, черт, и пропустила момент.

— Отвлекись. — шепнул на ушко, будоража дыханием.

Пальцы разминали уставшие мышцы. Не привыкла так долго сидеть в одной позе. Даже когда шью, постоянно кручусь и меняю положение.

— Ты так соблазнительна, когда о чем-то думаешь… Хочется, чтобы думала обо мне. — губы обожгли воспаленную кожу на шее.

Господи, всего лишь голос и несколько движений, а я уже готова ему бессовестно отдаться, забывая о том, какую игру веду. Помог подняться, обнял, поглаживая щеку тыльной стороной ладони. От удовольствия прикрыла глаза. Первая настоящая, нормальная ласка за сегодня. Именно таким ты должен быть со мной вне стен спальни…

Дверь без стука отворилась, и в кабинет влетел незнакомый мужчина. Секретарь еще что-то кричала ему вслед, а я уже вырвалась из объятий Александра и непроизвольно спряталась за его широкую спину. Все же он, несмотря ни на что, ассоциировался у меня с надежностью и защитой. Выглядывала осторожно, чтобы рассмотреть нарушителя моих почти удавшихся планов. Возраст все же годам к пятидесяти. Волосы с проседью аккуратно пострижены и уложены, будто только с салона. Небольшие усы на округлом лице наверняка придавали бы шарма, если бы все на том же лице не присутствовала отчетливая ярость. Дорогой костюм. Брендовые часы. Конкурент или важная шишка?

Александр спокойно обернулся ко мне и обнял, притянув ближе. Его действия оставались для меня загадкой. Пыталась отойти, но он не давал. Обуревали смятение и стыд перед незнакомым человеком, правда, ровно до тех пор, пока этот мужчина не открыл рот:

— Что, забавляешься с очередной зверушкой? — неприкрытое ехидство читалось в его голосе.

Вот это разозлило. Вскинулась, гневно посмотрев сначала на пришедшего, а потом и на Александра. Ну же! Ответь хоть что-то!

— Это не твое дело! Зачем явился? — угроза в голосе, но, по-моему, ее услышала только я.

— Как ты посмел уволить Вадима?

— Как принял на работу, так и уволил! Это все?

— Это и моя компания тоже!

— Тебе принадлежат лишь пять процентов и, заметь, соответствующий доход с них ты получаешь ежемесячно. Все остальное ни твоя забота!

— Не смей так разговаривать со мной, щенок! Я тебя вырастил!

— Извините, я пойду… — чувствовала себя отвратно, а потому предприняла еще одну попытку выбраться из стальных объятий.

— Стоять!

Как хлыстом по спине. Со свистом. Со вкусом.

Не хотела злить его еще больше. Замерла как безвольная кукла в ожидании окончания некрасивого скандала. Хотя, скандалы сами по себе никогда не пахнут розами и шоколадом.

— Прежде чем ты уйдешь отсюда ни с чем, будь добр, извинись за свои слова перед моей женщиной. — отчетливо выговорил Александр, прижимая меня все крепче, будто боялся, что сумею сбежать.

Да я дышу тут через раз, не то чтобы выбраться!

— Перед кем? Перед этой потаскухой? — рассмеялся собеседник. — Очередная пиранья, сосущая денежки из золотой жилы?

— Отец, извинись…

Я уже терялась от этого негатива, льющегося с обеих сторон. Мерзко, гадко, немыслимо.

— Ни за что! Не хватало мне еще унижаться перед твоими шлюхами!

Какой позор… Я сейчас сгорю со стыда… Или вмажу этому мужику несмотря на то, что он — отец Александра!

— Два процента. — сталь в интонации, в каждом звуке.

— Что?

— За свои слова ты поплатился двумя процентами. Захочешь извиниться, у тебя будет такая возможность завтра.

— Ты притащишь ее в дом к своей матери? — удивился мужчина. — Может, еще и женишься на ней? И компанию разделишь поровну?

— Обязательно! Больше не задерживаю. — обнял крепче — да куда уж больше, заставляя уткнуться в мощную грудь и придушенно пискнуть.

В голове билась лишь одна отчаянная мысль:

«Во что я вляпалась?»

«Твою дивизию!» — одновременно благим матом орал инстинкт самосохранения.

Глава 8: Песочный замок на то и песочный, что в любую минуту может сгинуть под толщей воды…

Анжелика

Как только мы остались вдвоем, Александр отошел от меня к окну, скрещивая руки на груди. Видела напряженную спину, вздрагивающие от гнева плечи, но жалеть не собиралась. Это меня только что обваляли в грязи. Ни его. Мерзкое вязкое пятно расползалось по груди, обхватывая душу склизкими щупальцами. Понимала, что сказал все отцу назло, но неприятно быть щитом в войне меж двух огней. Да еще и к маме обещал привезти. Каждое действие только назло. В нем нет этих желаний априори.

— Ангел, подойди ко мне. — произнес устало, все также стоя ко мне спиной.

Подошла. Ругала себя последними словами, но подошла. Обнял за талию, прижимая к себе крепко и нежно. Уткнувшись подбородком в макушку, вдыхал аромат волос, постепенно успокаиваясь. Дыхание выровнялось, сердце перестало колотиться о грудную клетку.

— Нужно работать. — прошептал, целуя волосы.

— Угу. — так тепло и хорошо, будто наконец обрела равновесие.

— Хочешь выпить чаю? — спросил, заглядывая в глаза.

— Можно. Давай попрошу секретаршу.

Обходила его, а сама оглаживала ладонью грудь и живот, неотрывно следя за мимикой. Все-таки не сдержалась. Уверенно пройдя к дверям, выглянула в приемную и произнесла серьезным голосом:

— Милочка, нас не беспокоить. У нас серьезный проект.

Не оборачивалась, но прислушивалась к тишине. Щелкнула ручка двери, оповещая о том, что к нам больше никто не сможет явиться без приглашения. Молчал. Значит, принимает правила. Запустив руки за спину, нащупала молнию на платье и потянула собачку вниз. Одежда слетела к ногам. Переступила и обернулась к нему. Сидел за столом, разглядывая жадным, горящим взором. Шла медленно, чувственно. Бежевое кружевное белье, чулки на резинке. Старалась изобразить таинственность на лице, но не знаю, насколько удавалось.

Опершись локтями о его стол, выгнулась спиной, протягивая соединенные запястья. Надеюсь, поймет, чего хочу от него. Развязав галстук, неожиданно накрыл им мои глаза. Закреплял аккуратно, стараясь не оставить меня без волос. Секунду ничего не происходило — хотела уже выпрямиться, но запястье накрыла кожа, крепко стягивая между собой. Определенно ремень. Затаив дыхание, ждала. Спины коснулся шелк рубашки. Он уже без пиджака. Горячие ладони легли на живот, прогибая сильнее, заставляя улечься грудью на ворох бумаг.

Ноги расставил шире грубым движением. Покрывал поцелуями спину, опускаясь все ниже к ягодицам. Разминал руками, и я знала, что за этим последует. Удар! Снова оглаживал, разминал, ласкал. Удар! Губы обжигали воспаленную кожу. Удар! И я выгнулась спиной, отчаянно застонав. Отодвинув край трусиков, коснулся пальцами бархатистой кожи. Чувствовала, что бессовестно мокну от распаляющегося дыхания.

Подушечкой пальца водил по бусине клитора, всей длинной тер чувствительное место между губ, чуть углубляясь в самое ядро. Ануса коснулся кончик языка. Это не стало неожиданностью. Верила, что не навредит, контролируя собственную похоть. Чуть надавливал на вход, выводил незамысловатые рисунки — чертовски приятно. Настолько, что искусала собственные губы. Издавать громкие звуки нельзя, ведь за дверью секретарша, но, Господи, как же хочется закричать.

Отстранился, оставляя горку неудовлетворенности и бездну желания. Что-то открылось с явным щелчком, ударяя по нервам. Меж ягодиц потекла холодная жидкость, неспешно скатывающаяся на ноющую распухшую возбуждением плоть. Дернулась из-за контраста, сжимаясь мышцами, но он понял мои действия по-другому.

— Ничего не бойся, Ангел. — шептали губы, целующие поясницу. — Мы не станем делать это, пока ты не будешь готова.

Лишь застонала что-то неразборчивое в ответ, а этот поганец шумно ухмыльнулся. Твердая, будто каменная головка коснулась входа во влагалище. Совсем не похоже на член.

— Мы кое-что попробуем, ладно?

Молчала, не в состоянии говорить. Предмет растягивал лоно, неспешно погружаясь в самую суть. Ритм изменился — резче, жёстче, быстрее. Будто и не выходил вообще. Ягодицы обжигало. Держалась изо всех сил, стараясь стонать тихо. Остановил пытку, сжалился над своей безропотной пленницей. Плыла, не соображая ничего, растворялась в мире невесомой дымкой.

Поднял, пригвождая к себе. Ноги тряслись от напряжения, и казалось, будто вот-вот рухну с высоты каблуков. Пальцы одной руки перехватили горло, вторая поддерживала спереди, но продолжала погружать в мое нутро фалоиммитатор. Теперь я точно осознавала, что это он. Целовал шею, прикусывая мочку ушка. От его дыхания на затылке кожа покрывалась мурашками. Временами перекрывал мне доступ к воздуху, не замечая этого под натиском страсти. Мне было все равно — я уже давно дышала через раз.

Развернув в одно движение, опрокинул меня на стол, сметая все документы. Лопатками ударилась о столешницу. Неистово, безудержно, страстно. Неугомонные губы покрывали живот поцелуями, спускались к разгоряченному лону. Целовал жадно, прикусывая набухшую плоть. Язык гулял по всей подчинившейся территории, а я уже закинула ноги ему на плечи, словно боялась, что уйдет, оставит без взрывного фейерверка, без извержения вулкана, что уже поднимал из своих недр кипящую лаву.

Его член я почувствовала ощутимо, сразу понимая, что это ни его бесчувственная неживая замена. Приняла глубоко, так как только могла, плотно обхватывая стенками пульсирующий фалос. Меньше десяти нетерпеливых толчков и я разрываюсь на части, падаю в бездну, извиваясь под ним подобно змее. Рукой зажимал мне рот, чтобы не кричала, но я неконтролируемо прикусывала его пальцы, наверняка причиняя боль. Финишировал следом за мной, наполняя лоно семенем — ощущала стенками своеобразное журчание.

Отдохнуть не дал. Сдернул с прикрытых век свой галстук и высвободил ноющие запястья.

— Не спи, Ангел. Нам нужно сходить в душ.

— Вместе? — спросила на автомате, пытаясь придти в себя.

— Всегда вместе.

От его слов тепло разносилось по венам вместе с бурлящей кровью. Александр слегка улыбался — едва заметно, но будто торжествующе. По лестнице поднимался свободно, неся меня на руках. Казалось, он и не устал вовсе, доставляя мне неописуемое блаженство. Веки закрывались самопроизвольно, но цеплялась за него как за спасательный круг, зарываясь пальцами в волосы. Давно хотела это сделать, да вот только моментов подворачивалось маловато.

— Хочешь еще?

— Нет, с меня на сегодня достаточно… — улыбнулась искренне. — Иначе мы не покинем твой кабинет!

— Может быть, и не стоит? Здесь есть все, что нам может понадобиться…

— Так тут целая квартира! — засмотрелась на дорогую, но при этом лаконичную обстановку.

Одна большая комната, совмещающая гостиную, кухню и столовую. Три одинаковых бежевых двери по разным углам сочетались со светлой обивкой мягкой мебели. Светло-серый ковер с длинным ворсом служил продолжением такой же расцветки стен. Огромная фреска с изображением старинных домов в Лондоне отлично вписывалась на фоне темной деревянной мебели. Барная стойка видимо служила обеденным островком, потому как других стульев или скрытых столов я не заметила. Стильно, со вкусом, а главное, без лишней помпезности. Все здесь дышало свободой. Свободой, что пела по ту сторону панорамного окна.

За одной из дверей спряталась ванная комната. Ничего специфического: шкаф для мелочей, раковина, унитаз и душевая кабина. Вот в нее мы и отправились. Поставив меня на ноги, Александр быстро избавился от вещей, попросту скинув их на пол. Сделав твердый шаг ко мне, задвинул створку и покрутил регулятор. Теплые струи обрушились водопадом, вызывая желание нежиться и плавиться, подобно сливочному маслу в сотейнике.

Стояла, откинувшись на одну из стен, и рассматривала его, не скрываясь. Бездумно следую за ним, а куда и зачем, не знаю. Поддаюсь на провокации, тону в эмоциях, захлебываясь чувствами. Чего жду от всего этого? Машка бы сказала: не думай ни чем, а просто плыви по течению. А я так не могу. Всегда все делала, точно зная, для чего. Ставила цель и перла напролом подобно тарану. А здесь… Я даже следующий шаг его предсказать не могу. Совершенно не знаю, к чему этот шаг может привести.

— Вы так смотрите на меня, Мисс Гиш, будто видите в первый раз. — обнял, прижимая к обнаженному телу, позволяя почувствовать самый вкусный запах — запах своего тела.

— Так и есть. Каждый новый день с вами открывает для меня неизведанные ранее территории вашей души. — тоже перешла на официальный тон, будто мы с ним переговоры вели, а не в душе обнимались.

— Ошибаетесь, Мисс Гиш. Моя душа уже давно продана дьяволу за богатство, разве вы не видите? — он насмехался, только вот надо мной или над собой, не понятно.

— А как можно спасти вашу душу, Мистер Конт? — спросила не менее серьезным тоном.

— Только любовью, Мисс Гиш… Только любовью…

Его пальцы коснулись моего подбородка и развернули к его лицу. Желал поцелуя, простого поцелуя, который мимолетом мы дарим в жизни слишком часто, совершенно не задумываясь о его ценности. Александр знал. Видела, как смотрел, подмечая реакцию. Чувствовала, как неуверенность в правильности решений боролась с эгоизмом. Всего день, а я уже знаю, что одержу победу над ним и в этом бою, и в последующей войне.

Мужчину возможно перевоспитать, если знаешь определенные психологические техники, с которыми в жизни каждая девушка встречалась хотя бы раз. Только вот чаще всего, никто никогда не обращает на маленькие победы особого внимания. Нет, не мои слова — одного психолога душ.

Правило первое — не сдаваться и не опускать руки. Пожалуй, самое важное правило из всех.

— Повернись спиной, Ангел. Ты ведь не хотела продолжения.

Александр взял гель и губку с полочки, собираясь вымыть меня. Такие вещи не могут происходить между чужими людьми. Слишком интимно. Новый уровень доверия.

Правило второе — изначально воспринимать человека таким, каков он есть, не пытаясь менять его существо с порога.

Обернулась, безропотно повинуясь. Прижималась спиной к рельефам мышц. Беззастенчиво терлась кожей о кожу, стараясь не задевать ягодицами область паха.

Правило третье — давать то, что человек желает получить больше всего. Это могут быть домашний уют, секс, понимание, вкусная еда или дружеское плечо под боком.

— Ты такая нежная… — шепот коснулся уха, обволакивая тембром голоса.

Правило четвертое — довести ростки чувств, будь то нежность, страсть или желание до любви, соблюдая второй и третий пункты.

— Ты ведь знаешь, что делаешь со мной, не так ли? — мягкая губка оглаживала изгибы, оставляя после себя следы белесой пены.

Правило пятое — придерживаться одного и того же мнения в определенных вопросах и ситуациях, не меняя его из раза в раз. Один раз дашь слабину — не исправишь никогда.

— Я не разрешаю вам подчинить меня, Мистер Конт. Только и всего.

Правило шестое — не бояться придерживаться одного и того же мнения. Мужчина уже любит, а эти чувства так просто не проходят.

— А если я не приемлю никаких других отношений? Все, что есть в моей жизни, ляжет к твоим ногам, если ты согласишься… — сминал руками груди, массажируя поочередно.

Правило седьмое — не поддаваться на соблазны и держать ухо востро. Подарки сюда тоже относятся.

— Значит, нам придется прекратить наши отношения, Мистер Конт. Даже если мне совсем не хочется этого делать.

Правило восьмое — неопределенность рождается в том случае, если девушка все еще неуверенна в своих чувствах. Даже если уже любишь до беспамятства, спрячь эти чувства, давая инстинкту завоевателя активизироваться.

— Мы еще вернемся к этой теме позже, а пока… У меня появился один неотложный вопрос.

— Какой же? — обернулась в кольце рук, положив ладошки на грудь.

— Ты когда-нибудь гуляла по вечернему Лондону?

— Много раз.

— А в такой хорошей компании?

— Ты себе льстишь! — прижалась губами к едва заметной ямочке на щеке.

— Так что?

— Обязательно прогуляемся, но только чуть позже…

Правило девятое — всегда награждай за правильные решения и ситуации, в которых одерживаешь победу. Это стимулирует мужчину на подсознательном уровне в следующий раз поступить точно также, чтобы получить награду.

Провела языком по шее, прочерчивая дорожку к темным ореолам сосков. Его руки сжимали крепче, а я не останавливалась, втягивая горошины губами и чуть прикусывая зубами. Ногти оставляли на спине красные полосы, заставляя его с шумом втягивать воздух. Ваша награда, Мистер Конт. Вы сегодня вели себя многим лучше, чем вчера.

Поцелуи клеймили рельефы живота, опускались вместе с дорожкой из темных волосков вниз. Встала на колени перед ним и прошлась кончиком языка по чувствительным местам по краям от паха. Ни разу не делала этого, но тянуть, однозначно не стоит. Аккуратно взяв стоящий член в руку, посмотрела на мужчину снизу вверх. В его глазах читались неприкрытое удовольствие и безудержное желание. Он хотел этого, и я не видела причин останавливаться. Ободряюще кивнул мне, нерешительно улыбнувшись, подталкивая к очередному моему «впервые».

Теплые струи из душа все также стекали по нашим телам, создавая ощущение комфорта.

— Подай, пожалуйста, гель для душа.

Выполнил в секунду, настолько ему хотелось продолжения. Вылив немного на ладони, растерла, чтобы согреть кремообразную субстанцию. Прикоснулась обеими руками, создавая вокруг фаллоса круговые движения. Размазывала пену, не забывая отодвигать плоть у основания головки. Смотрела на него, а не на новую игрушку. Следила за его реакцией, запоминая малейшие изменения на лице и действия, которые к этому привели. Одну руку перенесла на мешочек с сюрпризами внутри. Оглаживала, чуть сжимая то одно, то другое. Вода уже смысла пену, а значит, необходимо было приступать к самому важному.

Лизнув набухшую головку, услышала, как Александр тихо застонал. Приободренная тем, что нахожусь на правильном пути, обвела языком края головки, погружая ее в свой рот. Пока повторяла это незамысловатое действие несколько раз, задумалась над тем, что делать дальше. Простая мысль тут же пришла в голову, подталкиваемая воспоминаниями из детства о том, как впервые училась целоваться «по-взрослому» на помидорах. Легкие касания с разных сторон. Добавим к ним дорожку кончиком языка от головки к основанию члена и обратно…

Александр оперся о стену, но из-под опущенных век все также продолжал следить за моими действиями. Я у твоих ног, смотри, доставляю тебе удовольствие, пусть и неумело — твои желания исполняются, хотя, наверняка, ни так, как ты себе это представлял.

Рот уже болел, но при этом я получала неописуемое удовлетворение, наслаждаясь властью над этим мужчиной. Никогда не думала, что такое возможно, но это действительно так. Возбуждалась от своих действий, желая услышать его рык, освобождающий от внутреннего напряжения. Хотелось закончить быстрее, а потому погружала фаллос чуть глубже, двигая рукой сверху вниз и в обратном направлении. Сжав мои волосы на затылке, Александр начал помогать мне войти в определенный ритм, который доставлял ему максимальное удовольствие и приближал к пику. Почувствовав, что член начинает расширяться еще больше, поставила во рту преграду в виде языка, прижав тот к небу. Не очень хочется, чтобы сперма попала в горло и вызвала совсем некрасивые реакции. Машка рассказывала, как это было у нее в первый раз.

Толчок, еще толчок и я слышу дикий рык, а на уздечку языка выбрасывается теплое семя. Создается ощущение, что во рту что-то вяжущее, подобно незрелой хурме. Он все еще приходит в себя, останавливая мои движения рукой, а я уже незаметно сплевываю все, что явно не предназначается для рта.

Только сейчас заметила, как затекли ноги. Поднималась, опираясь на его руки, и никак не ожидала, что Александр тут же порывисто прижмется к моим губам, разделяя свой собственный вкус.

— Зачем ты? — опешила и не смогла сформулировать фразу.

— В этом нет ничего сверхъестественного, Ангел. Мне нравится твой вкус, не вижу ничего плохого в своем.

От смущения горели и лицо, и тело. Слишком непристойные вещи, но настолько же откровенные и будоражащие. Разве с кем-нибудь может быть также? Обнял так, что щекой прижалась к его груди. Ласковый, нежный. Всегда бы таким был. Но, ведь еще не все потеряно, правда?

— Спасибо. — шепот средь звуков льющейся воды.

— И тебе… — губами коснулась его плеча.

***

Александр

— Александр! Это переходит все границы! — возмущалась она, прикрывая соблазнительное тело лоскутом полотенца.

Стояли посреди моей спальни, с вызовом смотря друг другу в глаза. Прозрачные капли срывались с ее волос, стекая по ключицам на округлые полушария груди. Демоница! Совратительница! Радужка сверкает оттенками кофе, смешанного с молоком — насыщенные, нереальные.

— Я уже все сказал. Даже выбор тебе предоставил. Решать тебе. — натягивал боксеры, пряча в их нутро возбужденную видами плоть.

Упрямая, сексуальная. Все равно подчиню, как бы ни выказывала характер. Будет выполнять все, что прикажу… обязательно… только нужно лишь немного подождать. Сегодня она видела ту, другую сторону, с которой я познакомил ее в первую нашу встречу. Поймал на крючок, давая ей то, чего она хочет. Уже не уйдет, не сможет. Чистый лист — идеальная, для того чтобы воспитать свою собственную сабу без этих выдуманных ограничивающих правил. Безропотно примет все. Уже принимает.

Она все спорила, выговаривая мне что-то, а перед моими глазами вставала картина, на которой ее нежные длинные пальчики ритмично двигаются, приводя меня к блаженству. Губы скользят по напряженной плоти, захватывают все глубже и глубже, приближая к кульминации. Ее самостоятельное решение только подтверждает, что мы сможем выстроить требующиеся для меня отношения.

Замолчав, отвернулась, давая мне возможность, рассмотреть как следует крепкие ягодицы.

— Не куксись. — обнял, прижимая к себе.

— Я против того, чтобы твои телохранители рылись в моих шкафах!

— Отлично. Тогда они купят для тебя платье и белье. Все просто.

— Ты не понимаешь! Два здоровенных мужика пойдут покупать для меня интимные вещи!

— Нет, Ангел. Они всего лишь заедут в магазин и заберут то, что я закажу. Давай не будем делать проблему на ровном месте? — застегивал белую рубашку, заправляя ее в джинсы. — Все. Побудь здесь, пока не привезут одежду. — поцелуи казались уже привычными. — Я пойду еще немного поработаю…

Закатав рукава до локтей, присел на пуфик, чтобы обуться. Любимые коричневые туфли отлично сочетались с кожаным ремнем. В зеркале смотрелся стильно. Люблю когда все по плану. Так и должно быть.

— Захочешь перекусить, еда в холодильнике.

Эта соблазнительница ничего не ответила, демонстративно забираясь в мою кровать, под мое одеяло. Положив обе ладони под подушку, прикрыла глаза, ожидая моего ухода. Не удержавшись, подошел, чтобы поцеловать еще раз и погладить влажные после душа волосы.

— Спи, Ангел. Я разбужу.

***

Анжелика

Проснулась от мягких, щекочущих касаний. Александр водил по нагой спине кончиками пальцев и одновременно покрывал кожу поцелуями.

— Просыпайся, если все еще хочешь прогуляться по Лондону.

С безудержным стоном потянулась, выгибаясь в спине. В окружении пьянящих ароматов выспалась чудесно — так удобно мне еще ни разу не спалось. Сграбастав темную простыню, обернулась, прикрывая важные стратегические места. Тело приятно ломило, но вместе с тем в нем будто появилась какая-то легкость.

— Твою одежду уже привезли. Смотри, что понравится и одевайся.

— Разве там ни одно платье? — нахмурилась, пытаясь собрать разбегающиеся после сна мысли.

Немного болела голова. Не стоило спать ближе к вечеру. Знаю ведь, что неприятные ощущения обеспечены, но ничего не могла с собой поделать. Какие бы удовольствия не доставлял секс, все-таки он равно и утомляет, накрывая волнами неконтролируемой лени.

— Завтра ты сопровождаешь меня на званый вечер в дом матери. — произнес спокойно, а до меня медленно доходило, что это не шутка.

— Я думала, ты сказал так назло отцу! — всю сонливость как рукой сняло.

— Мне необходимо присутствовать на этом вечере. А раз так, значит, вы Мисс Гиш, идете со мной.

— А если я не хочу? — воинственно сложила руки на груди, чуть задрав подбородок.

— Тогда, мне придется вас связать… Пожалуй, этот вариант мне нравится больше. Я, ты — связанная. Заднее сидение машины…

— Нахал! — нащупав подушку, бросила в него и попала прямо по голове.

Сама ужаснулась своих действий. Краска слетела с лица. Руки мелко затряслись, а губы не могли произнести ни слова. В нем вмиг испарились все эмоции. Александр пригвождал меня суровым взглядом, гипнотизируя подобно змее. Надвигался также неспешно, заставляя прижиматься к постели.

— Ты позволила себе недопустимые вольности. Ты это понимаешь? — голос мертвый, устрашающий.

Даже кивнуть не могла, лишь дрожала, боясь услышать самые дикие слова.

— Мне придется тебя наказать…

Отчаянно зажмурилась. Пульс эхом стучал в ушах, а в голове проносились картинки натуральной порки, которая совсем недавно случилась в моей арендованной квартире. Не хотела повторения. До боли, до беззвучных криков, отвергала это всей душой, всем телом. Больше никогда, никогда не позволю делать ему это с собой!

Горячие губы коснулись щеки. Влажный язык прошелся по скуле, очерчивая ее. Обжигающий шепот застал врасплох, как и то, что за ним последовало:

— Мне придется… защекотать тебя до смерти!

Только что крепко сжимающие талию пальцы пустились в пляс по телу, вынуждая извиваться в постели, подобно ужу на сковороде, и в бесформенную кучу сбивать под собой простыни руками и ногами. Вместе со смехом выходили и слезы облегчения. Камень, что уже завязывал свои узлы на сердце, рухнул вниз во все поглощающую бездну, освобождая душу. Клубок заряженных нервов — вот чем я была секундами ранее.

— Ангел?

Лежала в кольце его рук, постепенно успокаиваясь.

— Ммм?

— Ответь мне честно. Ты меня боишься?

Тяжело вздохнув, села на постели, спуская ноги на высокий мягкий ворс ковра. Не хотела обижать, растрясывать только устаканившееся подобие взаимоотношений, но и молчать не следовало. В конце концов, он мог прислушаться ко мне, а значит, попытаться не вести себя как неуравновешенный маньяк. Хотя, по-моему, маньяки вообще уравновешенными не бывают…

— Иногда… В моменты, когда не могу прочесть твои эмоции. Когда вижу гнев, злость или раздражение. Ты знаешь, мне не понравились те шлепки. От слова «совсем».

— Но…

— Осознание приходит значительно позже. Связывание, некая грубость в сексе, ласки — мне нравится. Я готова пробовать что-то еще…

Правило десятое — почувствовав, что достигаете маленьких побед, не спешите. Один неверный шаг может сдвинуть всю работу к началу пути.

— Я понял. — перебил, не дослушав.

Определенно злился и не ожидал такого явного отрицания с моей стороны. Но, ничего не могу с собой поделать. Если он станет возвращаться к жестокости вновь и вновь, то мы попросту не сдвинемся с мертвой точки, а значит, все усилия пойдут коту под хвост. Стоило сказать об этом раньше, но и он не спешит показывать мне то, что я попросила.

— Оденься, пожалуйста. Я жду тебя внизу. — проговорил отчужденно.

Правило одиннадцатое (последнее и самое правильное) — пошлите всех психологов к чертям, потому что ни один из них никогда не проходил через то, о чем говорит.

Глава 9: Последний шанс — он трудный самый…

Александр

Спустившись вниз, отчего-то не сел за стол, а прошел к дивану для посетителей. Непрошенные мысли пролезали в голову, хоть и пытался отгородиться от них. Снова ускользает. Только зацепился за веточку, а она тут же ломается в руках. Не понравилось. Категоричный отказ от того, что мне по-настоящему необходимо. Тогда зачем все это? Для чего пытаться добиться неукоснительного подчинения, если идет наперекор даже в малом? Наверное, стоит оборвать все сразу и не тратить время понапрасну.

Так и сделаю, но уже завтра, после вечера в доме у матери. Так безопаснее. Точно знаю, что пригласила всех своих подруг, чьи дочери еще не вышли замуж, пополнив состояние семей. Еще одного налета точно не переживу. В прошлый раз двое пробрались ночью в мою спальню, чтобы предложить свое тело. Хитрые маленькие сучки. Решено. На этом и остановимся. В конце концов, можно снова заключить договор с кем-нибудь из клуба. Деньги любят все.

— Я готова. — послышалось с лестницы.

Подняв взгляд, неосознанно прошелся по фигуре, рассматривая, словно в первый раз. Есть такие девушки, на которых любая одежда смотрится так, будто под них и создавалась. Выглядела великолепно, вышагивая в изумрудном платье до колен. Черные туфли на шпильке, узкий клатч в руке. Волосы убраны в высокий хвост, который так и хочется намотать на руку, нетерпеливо врываясь сзади.

Почему же ты все усложняешь, Анжелика? Почему не можешь передать мне контроль, чтобы жить легко и получать от этого удовольствие?

— Ты прекрасна. — слова вырвались самопроизвольно, будто и не моими были вовсе.

— Спасибо. Посмотри, сзади не слишком платье поясом перетянула? — обернулась, а вместе с ней колыхнулся и гладкий длинный хвост, который буквально напрашивался, чтобы его поймали.

— Все отлично. — поднялся и, подойдя, обнял за талию. — Поехали, прокатимся?

— Куда?

— Сюрприз.

Еще один шанс. Последний. Только сегодня нужно побыть хорошим мальчиком. Но если продолжит в том же духе, значит, нам не по пути.

***

Анжелика

Когда мы разместились в автомобиле, Александр завязал мне глаза непроницаемой широкой лентой. Ночь за стеклом для меня превратилась в непроглядную тьму. Не разговаривали. Чувствовала, что отстранился. Тысячу раз пожалела о том, что раскрыла свои истинные эмоции так рано. Надавила лишь чуть-чуть, не желая обманывать, а выходит, лучше сладкая ложь, чем горькая правда.

Без его прикосновений ощущала холод. Нет, ни тот, что вместе с темным синим небом опустился на столицу Великобритании, а тот, что поселился в душе. Будто связующее звено цепочки проржавело и разрушилось. Но, если рядом, значит, еще есть время вернуться к предыдущему повороту. Сложный человек. Правда, я и не надеялась на легкий путь.

Ехали долго. Может быть с полчаса. Молчание угнетало и напрягало. Хотелось бы знать, о чем он думает, да только ведь в лоб не спросишь.

— Все хорошо? — от неожиданности дернулась.

Шепот раздался у самого уха, и я не успела ничего ответить, как тут же автомобиль остановился.

— Сейчас помогу тебе выбраться.

Дверцы хлопнули, оповещая о том, что я осталась одна. Любопытство поднималось вверх, затмевая все остальные чувства. Ветер ворвался в салон, обдавая лицо прохладой. Глубокий жадный вдох — ты справишься, Анжелика! По-другому и быть не может.

Поднялась с его помощью, аккуратно ступая на асфальт. В его руку вцепилась крепко, боясь попросту упасть, подвернув ногу по неосторожности.

— Думаю, мы можем снять маску. — руками прикоснулся к моему лицу, огладил скулы и невесомо прижался к губам, наконец, давая возможность взглянуть на сюрприз.

— И зачем мы приехали в закрытый парк? Он ведь закрыт, верно? — рассматривала громадины аттракционов, что в большинстве своем только включались, загораясь разноцветными лампами.

— Верно, но не для нас. Давно хотел попробовать что-нибудь такое, чтобы дух захватывало, и адреналин стучал в ушах. Отважитесь, Мисс Гиш? — лукавая улыбка коснулась его губ.

— Только если вы будете рядом, Мистер Конт. — ответила с той же интонацией. — Мы в пригороде?

— Да, в Суррее. В Торп Парке. Ни разу не была здесь?

— Не было времени.

— Тогда, для нас обоих сегодняшний вечер наполнится новыми впечатлениями. — взяв за руку, повел за собой.

Охрана неустанно следовала за нами, ступая чуть позади. Интересно, а если их посадить на один из аттракционов, они останутся такими же невозмутимыми?

— Куда хочешь попасть сначала?

— Американские горки?

— Так и знал, что ты выберешь их…

Я визжала, вжимаясь в сидение всем телом. Пальцы рук свело от напряжения, с такой силой держалась за поручень. Временами смотрела на Александра. На его лице читался детский восторг, а улыбка будто пристыла намертво. Никогда не видела его более обаятельным. Воздух проходил, словно сквозь тело, щекотал живот и грудную клетку. Адреналин бился в крови, заставляя сердце стучать интенсивнее. Взлетаем высоко вверх — вагон замедляется, прежде чем рухнуть с огромной высоты вниз в воду по прямому склону рельс. Брызги летят в разные стороны. Непередаваемо.

Выходила немного пошатываясь. Но радость переполняла, разливаясь каким-то особенным удовлетворением. Казалось, что снова вернулась в детство, где поход в парк являлся грандиозным событием, сродни дню рождения.

— Понравилось? — обнимал за талию, стоя близко-близко.

Не удержавшись, поцеловала в губы и весело рассмеялась, утягивая его за собой к следующему монстру. Обошли, наверное, все самые страшные развлечения этого парка, в том числе и прославленную «Пила». Заливалась смехом, убегая от маньяка, правда веселилась ровно до тех пор, пока нам вместе с Александром не пришлось прыгать вниз с тридцатиметровой высоты прямо на острые сверкающие лезвия топоров. После были «Адское Возмездие» и «Стелс». Но самое опасное мужчина оставил напоследок.

Огромная башня высотой метров в сорок, возвышалась над нами. Кабина стояла внизу, ожидая, когда мы решимся в нее забраться. Александр прошел вперед, утягивая меня за собой. Страх неизведанного одолевал, но ступала за ним, доверяя всецело. Когда мы разместились, не удержалась и взяла его за руку. Сердце подобно сжавшемуся комку подступало к горлу.

— Не бойся. Я рядом.

Неуверенно кивнула, следя за тем, как земля все отдаляется и отдаляется. С какой-то наигранной медлительностью мы поднимались вверх к ночному небу, к ярким желтым точкам звезд. Остановились. Тишина настораживала. Задержала дыхание, ожидая скоростного падения. Рывок. На сидении подбросило. Не могла закрыть глаза, чтобы не видеть приближения. Казалось, что вот-вот разобьёмся — кабина продолжала лететь, не сбрасывая скорости. В одно мгновение вспомнила всю свою жизнь и пожалела о поездке в Торп Парк. Зажмурившись, кричала без голоса, а потом все без предупреждения будто поставили на стоп.

Сидела, замерев, без мыслей, без чувств, без эмоций. Александра высвободили первого, а я даже не заметила этого, пока мужчина не очутился прямо передо мной.

— Как ты, Ангел? — ладонь коснулась щеки, а он смотрел в мои глаза, пытаясь в них что-то найти.

— Не знаю… — прошептала тихо, будто по секрету.

Уже можно было встать и идти, а я продолжала сидеть. Ноги и руки словно онемели, не могла ими управлять.

— Давай, возьму тебя на руки. Иди ко мне.

Положив голову ему на грудь, поняла, что никогда больше не захочу посетить это место снова. Сегодня мне хватило адреналина на всю оставшуюся жизнь, так, что он только что из ушей не льется. Именно в таких местах понимаешь, как коротка жизнь, и как нелепо она может оборваться.

В машину так и садились вместе. Мне не хватало этого ощущения — кожа к коже, душа к душе. Наслаждалась терпким парфюмом, ласковыми касаниями, теплом его тела. Отходила от пережитого и слушала размеренный стук его сердца.

— Куда мы направляемся? — спросила, поднимая взгляд.

Сухие горячие губы коснулись моих. Язык прошелся по нижней, слегка надавливая, приоткрывая рот. Поддалась, впитывая дыхание, наслаждаясь эмоциями. Сегодняшний день полнился неопределенностями, противоречивыми чувствами и хождением по краю. А так хотелось послать все к черту и раствориться в этом мужчине. Не для того, чтобы успокоить его, не для того, чтобы добиться чего-то, а просто потому, что так хочется сердцем, телом, душой.

— В необычный ресторан. Поужинаем в темноте.

Заманчивое предложение, да только не хочется разрывать объятий, наоборот — соединиться, расплавиться друг в друге.

— Если я попрошу, сделаешь кое-что для меня? — проводила подушечками пальцев по коротким иголочкам щетины.

— Смотря, что это будет. Сама понимаешь, обещать, не зная чего, как минимум глупо.

Приложила палец к его губам, заставляя замолчать.

— Может быть, закажем что-то доставкой? У меня там как раз кошка дома голодная…

— Предлагаешь заказать ужин и для кошки? — улыбка окрасила его лицо, смягчая черты.

— Предлагаю провести время с пользой у меня дома.

Молчал, обдумывал, казалось, проверял нервы на прочность. Спряталась у него на груди, заливаясь красками стыда. Сама предложила ему заняться сексом вместо романтического ужина. Точно беспринципная сука на двадцать четыре часа.

— Сделаем так, как хочешь ты, но при одном условии.

— Каком?

— Попробуем кое-что… Джереми, разворачивай машину.

***

Стояла посреди спальни в кромешной темноте. Нагое тело зябло, но закрываться он запретил. Окно плотно завешано — ни просвета. Знаю, что позади меня дверь. Это знание помогает ориентироваться. Александр здесь, в комнате вместе со мной, но я не вижу его, не слышу ни шороха.

Левой лопатки что-то коснулось. Не дергалась, пытаясь расслабиться. Будто кожаной перчаткой дотрагивался от одного края до другого и вниз до поясницы. Окружности ягодиц обводил с особой тщательностью, подбираясь кожаным лоскутом к самому лону. Талия, левая рука, щека, ключицы, грудь… горошины сосков напряглись, став настолько чувствительными, будто их касался ни шлепок стека, а острие кинжала.

Ожидала боли, знала, к чему ведут его игры, но пыталась расслабиться и прочувствовать удовольствие от медленной пытки. Смаковал каждое движение, действуя легко и неспешно. Хотел ли напугать? Не знаю. Я не боялась. Вместо того чтобы обжечь чувствительные ореолы, резко прижал к горлу гибкий пруток, поднимая подбородок выше, словно мог любоваться выражением покорности на моем лице в этой темноте.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Александр, продолжая удерживать стек.

— Все, что пожелает мой Господин. — играю, точно зная, что ему требуется.

— Ты сегодня была капризной девочкой, Анжелика. Спорила со мной…

Пруток переместился на губы и начал елозить, продвигаясь к уголкам, вставая, словно лошадиная уздечка.

— Что же мне сделать с тобой?

— Наказать. — проговариваю еле слышно, прикрывая веки.

Рот опустел, и грудь моментально обожгло. Кратковременная, почти неощутимая боль, от которой и следа не осталось.

— Ответь правильно, Анжелика!

— Наказать, мой Господин.

Удар прилетел с другой стороны, заставляя выгнуться от ожога. Стон сорвался с губ, но двигаться нельзя. Эта игра для двоих и только от меня зависит, насколько жестокой она будет.

— Накажи меня, мой Господин! — желание просыпалось, проскальзывая меж сжатых с силой зубов вместе с воздухом.

— Подумай, Анжелика, как ты должна просить? — кончик стека ласкал живот, приближаясь к самой чувствительной точке, но, не доходя до нее.

— На коленях, мой Господин? — видела картинки на том сайте и могла предположить, что именно этого он и желал.

— Правильно… — шлепок коснулся клитора, слегка оглаживая. — На колени! — хлестнул, попадая прямо по возбужденной плоти.

Застонала, медленно опускаясь на пол, когда неимоверно хотелось продолжения.

— Я жду, Анжелика. — оглаживал кончиком стека лицо.

— Накажи меня, мой Господин… пожалуйста…

Ударил вскользь по соску, заставляя тот болезненно сжаться. Медленно обвел ноющую грудь и хлестнул еще раз.

— Этого достаточно, Анжелика?

— Как будет угодно моему Господину. — сердце выбивало дробный ритм, дыхание участилось.

С предвкушением ждала того момента, когда он наконец ворвется в меня, заставляя прокричать свое имя. Нежные складки набухли и увлажнились лишь от одной мысли о том, что Александр возьмет меня прямо на полу.

— Правильный ответ, Анжелика. Ты исправляешься, но еще не искупила свою вину. Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки, как можно выше поднимая задницу.

Повиновалась безропотно, хотя грубое слово и резануло по слуху. Ощущения от стека, гуляющего по спине, сводили с ума, не давая думать ни о чем. Шлепок скользнул по пояснице, округлостям ягодиц, и даже по анусу, направляясь к входу во влагалище. Потерся, словно наглый кот о ноги слишком добродушной хозяйки и обжег, вынуждая дернуться вперед.

— А теперь, мы немного изменим правила. Я знаю, тебе это понравится. Положи подбородок на сложенные руки, максимально выгибаясь в спине.

Сделала и это. Хотелось умолять его продолжить, но мужчина замер, ожидая, пока я приму более удобную позу, если так вообще можно выразиться об этой стойке. Как только я замерла, Александр перешагнул через мое тело так, что я чувствовала обе его ноги по бокам от себя.

— Кончишь тогда, когда я скажу. Поняла?

— Нет. Разве…

— Ты снова споришь, Анжелика? — голос звучал устрашающе.

— Нет. Я поняла, мой Господин.

— Когда ты кончишь?

— Когда вы скажете, мой Господин. — темнота усиливала все ощущения, заставляя концентрироваться именно на них.

Нет лишних звуков, видов, информации. Лишь я, ощущения и тот, кто пленил мое тело, собираясь забрать и душу.

Шлепок все также лежал на ягодице, ожидая своей очереди, тогда как возбужденных складок коснулись пальцы. Оглаживал подушечками края, заставляя кусать губы от все нарастающего желания. Задевал чувствительный бугорок, намеренно задерживаясь на нем все дольше, истязая круговыми движениями. Готова была растечься по полу лужицей, когда совсем немного вошел во влагалище, и отчаянно застонать, когда вновь вернулся к складкам.

— Такая мокрая, готовая… — доносилось сквозь толщу из ощущений.

Движения стали быстрее, сильнее. Подбиралась к пику слишком скоро, готовая в любую секунду взорваться оргазмом. Клитор пульсировал, и казалось, разбух до невероятных размеров. Мышцы начали самопроизвольно сжиматься и разжиматься, сходя с ума, как и их обладательница. Почувствовала, как ягодицу обожгло, но каждое его движение, каждый удар лишь подначивали совершить непоправимое. Стонала во весь голос, испытывая наслаждение как от ожогов стеком, так и от его неугомонных пальцев. Здесь не было ничего и никого, даже Александр пропал из моего личных граней этого мира, где доводили до исступления ненасытный кожаный стек и страстные быстрые пальцы.

Виртуоз играл свою музыку, используя как инструмент мое тело. Чувственные всхлипы, свист и соприкосновение шлепка, хлюпанье возбужденной до предела плоти. Понимала, что больше не могу. Не знала, чего хотела больше: Александра в себе или, наконец, кончить, разрываясь в оргазме миллионами осколков.

Не заметила, в какой момент его ноги исчезли, перестав сдавливать бока, а вот эрегированный член ощутила в полную силу. Он вошел рывком, без предупреждения, заставляя закричать от чувства наполненности. Врывался глубоко, как никогда раньше, вынуждая узкие стенки расширяться, подстраиваться под долгожданного гостя. Губы давно пересохли, силы истекали, а тело тряслось из последних сил, сдерживая оргазм.

— Сейчас! — прямой приказ, принесший облегчение.

Мир взорвался. Тело разрывалось на части. Лоно пульсировало, сжимая в себе член все больше и больше. Одна волна, вторая, третья… Они приходили одна за другой, сливаясь в единую, но имели разную мощь. Кипяток исходил из самой сердцевины, разлетаясь по крови, телу, коже, прокатываясь до шеи в самый затылок, заставляя тот испытывать онемение. Его рыки и хрипы слышались сквозь своеобразные вакуумы, будто эхо далекого голоса. Хотелось уплыть в темноту, свалиться в спасительный чернильный обрыв, но Александр крепко держал ягодицы, впиваясь пальцами в мякоть тела.

Рывок, и последний… не дал окончательно распластаться на полу, не имея больше возможности держаться в стойке. Подхватив на руки, отнес на кровать. Холодные простыни обожгли, словно и не было кожи, будто ее содрали с моего тела, настолько все оставалось чувствительным. Дикий крик заглушил поцелуем, укладываясь рядом на край, сжимая в болезненных объятиях.

— Скоро все пройдет, Ангел. Спи. Я не уйду…

Не думала ни об ужине, что наверняка давно остыл, так и оставшись в пакетах стоять на столе. Ни о кошке, которая снова могла устроить бардак, почуяв умопомрачительные запахи морепродуктов. Ни об Александре, у которого я все-таки выиграла сегодняшний раунд, а может быть, которому все же проиграла…

Нас ждало утро — рассвет, что неминуемо настанет, вернув все существующие проблемы. Еще один день, который наполнится совместной работой и желанным сексом. Конечно же вечер, что неизменно принесет на своих крыльях множество сюрпризов, большинство из которых наверняка не назовешь приятными. И еще одна ночь, которую кому-то не удастся пережить…

***

Александр

Проснулся от будоражащего нос аромата кофе. Тело само потянулось на запах, двигаясь автоматически, буквально заставляя открыть глаза. Спальня Анжелики — слишком светлая для меня. Мне нравится интерьер потемнее. Наглое пушистое чудовище возлежало прямо на моих ногах, наблюдая чуть прищуренным взглядом. На ее шее поблескивал камушек, прикрепленный к ошейнику. Я и забыл про этот подарок. Проигнорировала чертовка! Животному отдала! Никогда не любил кошек, желая с детства завести собаку, но отчего-то они все время сами липли ко мне, начиная от питомицы сварливой соседки, что жила в доме напротив, и заканчивая всеми приблудными, бегающими по Хемпстеду.

Забрав свои конечности, поднялся с кровати. Кошка соскочила и, словно привязанная, последовала вместе со мной в сторону кухни. Так и уснул вчера в джинсах. Надо бы душ принять.

— Доброе утро. — проговорил улыбнувшись.

Анжелика сидела на подоконнике в гостиной, одетая лишь в одну мою рубашку. Смотрела в окно, согревая руки о горячую кружку с дымящимся кофе. Одна нога свисала вниз в квартиру, слегка покачиваясь — соблазнительница.

— Доброе утро. Как раз собиралась тебя будить.

Подойдя вплотную, обнял за талию, нагло впиваясь губами в края кружки.

— Эй, так не честно! — возмутилась она, посмотрев обиженным взглядом.

— А так? — поцеловал, привлекая к себе.

— И так тоже!

Забрав у нее кофе, направился в душ. Определенно это утро нравилось мне значительно больше предыдущих. На губах оставался привкус мягкой горечи и освежающей мяты. Нравилось это сочетание. Выходит, ей тоже.

— Не задерживайся. Завтрак остывает.

Такая жизнь мне по нраву. Теперь точно уверен, она сможет стать идеальной сабой. Не партнершей, а именно сабой. Вчера все сумела доказать и в награду получила шанс на отношения. Может быть, чуть позже даже предложу ей формально стать Миссис Конт. Такое решение благоприятно повлияет на развитие компании в целом, да и мне значительно облегчит жизнь. Отличный пиарход. Так и вижу в новостных лентах по всем каналам — «Корпорация Конт. Надежная компания. Надежная семья». Она — слишком гордая птичка, чтобы взять хоть копейку, слишком принципиальная, чтобы хоть что-то попросить после развода. На таких бескорыстных дурочках и нужно жениться.

***

Анжелика

Такой тяжелой пятницы у меня еще не было никогда. Даже когда выступала на трибуне в университете, не ощущала на себе такие мерзкие липкие оценивающие взгляды. Бывшая начальница и та смотрела с какой-то снисходительной улыбкой. Тупая постельная кукла на привязи — вот кем я являлась в их глазах. Сердце этот факт не трогал. Душу тоже. Просто неприятно. Хотелось немедленно попасть в душ и до раскрасневшейся кожи потереться мочалкой, но, к сожалению, Мистер Конт, вдохновленный неизвестно чем, решил завести длительную муторную речь, которая не прерывалась уже полчаса и не понятно, сколько еще будет идти.

Смотрела в окно. На дождь, что бежал за широким стеклом, омывая улочки Лондона. Никогда не понимала, как в одном городе совмещается настолько разный менталитет. И современные высотки-великаны, и маленькие частные жилые дома, и старинные особняки, и постройки неизвестно каких раритетных времен — все это завораживало по своему, будто путешествуя по столице Великобритании, ходишь через время, через целые столетия.

Александр так ничего и не сказал о том, что происходило вчера. Хотела спросить, да только боялась показаться глупой. С этим мужчиной в мою жизнь ворвался и ворох неопределенностей. Каким будет завтра? Каким завтра будет он? Будет ли завтра он в моей жизни? Не желала ни о чем думать. Машка на меня плохо влияет. Заразила-таки своим мировоззрением. Надо будет созвониться с ней, да машину забрать. Без своего авто морально тяжело. Отсутствует возможность сбежать в любое время, а психологически для меня это важно. Кажется, скоро и у меня нервы сдадут. Будем с Александром на пару два невротика. Найду тогда себе своего сабмиссива и буду наслаждаться властью, выплескивая негативные эмоции. И сайт у меня уже на примете есть…

— Мисс Гиш! — проговорили громко, почти над самым ухом.

— Да, Мистер Конт.

Черт! Что он говорил? Что я пропустила? Попыталась найти ответы в лицах присутствующих на совещании, но увидела лишь предвкушение перед нагоняем. Злорадствовали тому, что сейчас личной секретарше попадет, несмотря на то, что она спит с начальником. Ненавижу таких людей. Двуличные. Ведь все перед собранием спрашивали как у меня дела, знакомились… Так, что он там говорил?

— Вы слышали то, о чем я только что говорил?

— Конечно, Мистер Конт. Вы рассказывали о новом крупном проекте, по которому завтра на тендере объявят компанию-подрядчика. — победно улыбнулась, смотря прямо в его глаза.

Еще бы я не знала в чем суть, ведь именно я готовила ему черновик для речи. Правда, мой вариант был несколько короче. Не вдавалась так сказать в подробности.

— Хорошо. — его лицо осталось недовольным.

Чувствую, выльется мне еще моя задумчивость в очередное наказание. Причинное место и так с утра побаливало. Хорошо, ни как в прошлый раз. Все-таки стек мягче, чем его ладонь, а может быть, предыдущим днем им не овладевали настолько сильные негативные эмоции.

Не хотелось бы злить его еще больше, но стоит напомнить ему об обещании. Хочу знать его представления о гранях допустимого. Мы разные, как небо и земля. Я только вхожу в этот мир, будоражит, возбуждает все новое, порочное и неизведанное, а для него это обыденность современной жизни. Поддаюсь на провокации, когда разум кричит остановиться. Кто овладел мной? Он или «Тема»? Возможно, всему виной мое вздорное любопытство…

В детстве такой же была. Напитывалась эмоциями от всего нового. Покоряла вершины, а добившись, забрасывала. Сначала творчество, потом спорт, затем бои. Переросла это все. Противоречивые желания разрывали душу. С одной стороны — Александр дарил мне драйв, вместе с опытом делился и адреналином, подсаживал на свою волну. С другой — боялась, что уже не смогу отказаться от такой жизни, желая с каждым новым стоном большего.

Ведь попросту пожалела его тогда на лавочке. Дура. Иногда кажется, что в женщине по природе заложено желание перевоспитывать. Оттуда же тянет загребущие лапки и мечта о непреступном принце, душа которого полнится тайнами. Жаль, что мне достался самодовольный жестокий король.

— Все свободны. Мисс Гиш. Мы еще задержимся. — пустота в словах, даже ни привычная угроза.

Отчетливо ощутила, что надвигается вполне реальная порка. Наверное, я уже стала мазахисткой, раз тело бесконтрольно отзывается на малейший намек о подчинении, а в голове тут же всплывают фривольные мысли. Твою дивизию! Даже чертыхнулась, продолжая следить за его наигранно медленным приближением. Все-таки БДСМ — это заразная болезнь…

Глава 10: Глупости для того и существуют, чтобы их совершать…

Анжелика

Подобно ненасытной тигрице предвкушала очередной секс, пусть и немного жестокий, а получила вот это! Ошейник от блох! Чтоб их потравили дихлофосом! Будто я шавка какая-то! Не понимаю этого настоятельного подарка. Прямо мания у него! Поворошила нутро коробки — ну, мало ли, может там и поводок с намордником присутствуют?

— Наденешь сегодня. Платье ждет наверху вместе со всем остальным. Стилист подъедет через полчаса. Иди, готовься. — говорил на полном серьезе, нависая надо мной устрашающей горой.

— Нет. — даже головой помотала в подтверждение своего ответа.

— Ты снова собираешься спорить?

Даже глаз задергался. У меня. Такие подавляющие взгляды. Но мы не пальцем деланные! Сейчас как спою, навсегда запомнит!

— Я не спорю, а лишь выражаю свое мнение по поводу твоей настоятельной рекомендации! — злилась, но не только же ему можно проявлять такие чувства.

— Это не рекомендация. Это — приказ.

Прикрыла глаза, делая глубокий вдох и медленный выдох. Кажется, мы это уже проходили. Секс — да. Жизнь — нет.

— Ты не имеешь никакого морального права отдавать мне приказы, не касающиеся напрямую работы или секса. Мне казалось, мы это выяснили.

— Я и без того сказал тебе больше, чем кому-либо на твоем месте. Я приказываю — ты выполняешь. Только так.

— Нет. — положила ошейник обратно в коробку и со психу пригвоздила крышкой, так что мягкий картон помялся по бокам.

— Не заставляй меня наказывать, Анжелика. Все именно к этому и ведет.

— Я сейчас встану и уйду! Что на вас нашло сегодня, Мистер Конт? Если человек чего-то хочет, он просит!

— Я никогда не прошу! — темные глаза угрожающе сверкали.

— Вы слишком поздно употребляете слово «никогда»! — поднялась, собираясь уйти, но кто бы мне дал.

— Я еще не закончил.

— Я закончила за нас обоих! Отпусти руку! Ты причиняешь мне боль! — его пальцы с силой сдавливали мой локоть.

— Я всегда причиняю боль!

— Ты слишком поздно употребляешь слово «всегда»…

Злые слезы обиды уже жгли глаза, пытаясь вырваться на свободу. Не позволю ему наслаждаться моей болью. Контрасты его характера и действий просто невыносимы! Лучше одной! Или, в крайнем случае, смогу найти себе кого-то другого. На нем свет клином не сошелся!

Вырвавшись из захвата, направилась к выходу из зала. Сейчас точно не хотела, чтобы останавливал. Наверное, и ударить смогла бы, настолько кипели во мне эмоции. Кулаки горели, ногти впивались в ладони, даже зубы сжимала с невиданной силой, только бы не начать лить слезы в здании. Выйду, отойду метров на сто, а потом хоть в три ручья! Темза как раз начала мельчать. Все, точно хватит! Пусть сгоряча, пусть необдуманно как следует, но решение уже принято. К черту, Мистера Конта!

***

Сидела в машине, смотря пустым взглядом на погоду за стеклом. Включив печку, грелась. Дрожала то ли от холода, то ли от нервов. Пальцы сминали штраф за парковку. В другой руке разместился непромокаемый пакетик. Психанув, закинула все на заднее сидение. Потом оплачу. Впереди есть еще чуть больше недели, чтобы вместо шестидесяти фунтов заплатить лишь половину. Вездесущие парковщики. Как еще не эвакуировали…

Хотелось зайти к Машке. Попрощаться, как следует. Да только знала, что снова бессовестно разревусь. В этот раз никому не желала ничего говорить. Есть такие моменты в жизни, когда проще упрятать случившееся куда-нибудь далеко на задворки памяти, чтобы никогда больше не доставать. Чего ждала? Зачем стояла? Нужно трогаться, пока не передумала. Этот день наступил. Я бегу. Сбегаю от него и от себя. От крышесносящих чувств, от бесконтрольных желаний, от добровольного рабства. Сегодня. Сейчас.

Авто тронулось по давно известному адресу. Надо бы арендодателя предупредить о том, что съезжаю. Уплаченных денег, конечно, жаль, но в договоре черным по белому написано, что оплаченное уже не возвращается, даже если договор расторгается, не достигнув окончания срока. Плевать на деньги. Есть отложенные на счету в банке. Хватит на съем новой жилплощади. Ничего страшного. Подумаешь, буду копить чуть больше на собственную квартиру, чем предполагала.

Шины скользили по мокрому асфальту. Иногда возникает странное чувство, когда едешь по дороге. Вдруг душа начинает требовать прибавить газ, отпустить руль, перестать контролировать железного монстра, а там подобно русской рулетке, можно узнать насколько ты везучая. Пальцы подрагивали, отстукивая дробный ритм по коже моего личного штурвала. Страшное желание росло при приближении перекрестка. Не больше ста метров. Пан или пропал.

Удачливая? Значит, просто проскочишь мимо несущихся в нескончаемом потоке машин. По-другому — вариантов много. Съехать с дороги, врезавшись во что-нибудь на бешеной скорости. Снести чужое авто, перевернувшись и прокатившись кубарем. Резко затормозить, чтобы вылететь через лобовое стекло, будучи не пристегнутой. Уродливый зверь живет и во мне. Что движет людьми, когда они совершают такие поступки? Моя жизнь не стоит и ломаного гроша. Машка похоронит, если узнает. А остальные забудут, словно и не существовала. Пятьдесят метров…

Руки сами поднялись над рулем, словно я их и не контролировала. Видела, как приближается смерть, чувствовала ее привкус на губах. Двадцать… Десять… Вцепившись в руль, резко крутанула, скользя боком по чужой затормозившей машине. На ней останутся шрамы, как и на моей душе. Адреналин бился в крови, бушевал, затмевая все мысли. Я одна. Всегда одна. Всю жизнь. Себе можно признаться — думала, что нужна ему, действительно нужна. Так жаждала услышать эти слова всю жизнь хоть от кого-нибудь. Потому и купилась. Мне не важно — любима я или нет. Любовь слишком жестокое чувство. А вот необходимость в моем существовании всегда жила надеждой в моей душе. Услышала, поверила, а толку-то от этого.

Мысленно составляла план, чтобы не растеряться, попав домой. Хотя… Уже нет. Это квартира никогда не была моим домом. Временное пристанище, но так приятно обманывать себя. Дом там, где тебя ждут. Меня нигде не ждут, и выходит, дома у меня нет.

***

— Меов! — голосила кошка у самого порога.

— Опять есть хочешь, бездонная ты бочка? — механически разулась и повесила куртку на крючок.

Пройдя в спальню, достала из ящика под кроватью несколько чемоданов и переноску для этой вертихвостки. Путешествие предстоит не из легких.

— Да-да, и не смотри на меня так. Мы с тобой уезжаем. — зачем-то объясняла я кошке. — Новый город, куча возможностей…

Кого я успокаивала? Ей, по-моему, вообще все равно. Значит, себя. Вещи сыпались из шкафа. Их немного, а потому поместились в один из чемоданов без труда. Переоделась в джинсы и футболку. Так удобнее, чем на огромных каблуках. Обувь, белье, гигиенические принадлежности — все нашло свое место во втором потертом чемодане. С ним я приехала в Лондон. С ним и уезжаю.

Когда все было собрано, а старенькая швейная машинка нашла свое место в картонной коробке, я, наконец, присела на диван. Мурлыка с комфортом устроилась рядом со мной, подставляя свою моську под мою руку, желая получить немного ласки.

— Эх, ты — меховой комок…

Отвергала все мысли об Александре. Они лезли в мою голову ворохом несбывшихся надежд. Пусть катится со своими амбициями лесом, а потом полем, а потом снова лесом! Глаза заслезились. Обида так просто не пройдет…

Достав телефон, набрала короткое сообщение «Засранцу № 2». Надо бы переименовать ради приличия.

«Я готова переехать в Глазго уже сегодня. Вещи собраны. Жду вашего ответа».

Волновалась. А вдруг им больше не нужен специалист? Не будут же они ждать меня вечно! Представляю, какая там очередь на хорошую должность. Лишь бы взяли… Если нет, значит, все равно поеду. Главное, подальше отсюда. Найду работу или, в крайнем случае, подработку. Устроюсь как-нибудь…

Ожидание затягивалось. Уже минут пятнадцать гипнотизировала немигающим взглядом экран телефона. Коварный гаджет мигнул и ушел в спящий режим, совершенно не радуя темнотой. Полежу немного…

Забравшись на диван с ногами, положила под голову подушку-думку. Телефон оставался в руках, сложенных на животе. Так я точно не пропущу ответ. Кошка устроилась рядом, облокачиваясь о мой бок. Говорят, эти хитрые создания могу лечить и забирать боль. Не чувствую изменений. Врут люди, как и всегда, врут. Веки закрывались, хоть и пыталась смотреть на потолок, считая посеревшие плитки. Моргнула, еще раз и темнота… Сны не снились. Сказкам нет места в моей жизни.

Проснулась от телефонного звонка и вибрации под спиной. Резко открыла глаза, судорожно пытаясь сообразить, что я делаю и где. Нащупав телефон, вгляделась в горящий экран. Звонил Антуан, да вот только ночь уже за окном. И как я умудрилась проспать столько времени?

— Слушаю.

— Добрый вечер, Мисс Гиш. Извините, что беспокою вас так поздно. У меня были некоторые дела.

— Ничего страшного. Я ждала вашего звонка. — прошла на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить.

Живот однозначно давал понять, что дальнейшие действия на голодный желудок невозможны и нецелесообразны.

— Я уже связался с Глазго. Вас ждут, но хотелось бы уточнить, в какой именно день вы прибудете? Ваши планы не изменились? — в голосе слышались нотки нетерпения, и я не стала его разочаровывать.

— Сегодня я выезжаю. По пути мне необходимо заехать в еще одно место. Думаю, через четыре дня я уже буду в Глазго.

— Хорошо. Запишите адрес, куда вам нужно будет подъехать.

— Минутку. — взяв ручку, подошла к холодильнику, на дверце которого висел магнит-блокнот. — Называйте.

— 319 Сейнт-Винсент-стрит. Офисное здание — увидите сразу.

Записала мелким подчерком на листочке рядом с подмигивающей оранжевой апельсинкой. Радоваться нечему — какая-то тяжесть на душе.

— Благодарю.

— Анжелика?

— Да, Мистер Неви?

— Я уверен, что у вас все получится. Звоните, если что.

— Обязательно.

Знала, что больше не позвоню ему. Не нравился мне этот тип. Чем-то неуловимо смахивал на Конта. И нет, не внешностью. Отношением, взглядами. Будто у него тоже есть двойное дно, приоткрыв которое, получишь порцию грязи. От тяжелых мыслей неуловимо вздрогнула, смахивая с плеч липкий взгляд, что снова вспомнился.

— Пойдем, Мурлыка. Нужно освободить место в багажнике.

Натянув кроссовки и куртку, вышла в подъезд. Там снова стояла темнота, а ведь только на днях новую лампу вкрутили. Всегда мечтала жить в своем доме. Там таких проблем нет. Хотя, ружье лучше в кладовке иметь, как и сильного бесстрашного мужчину. Нет, мужчину ни в кладовке, в постели. Ступеньки отсчитывали свой ход и вот она дверь…

Они налетели с разных сторон. Два бугая вцепились в мои руки, заворачивая их за спину.

— Твою мать! — заорала во все горло, но мне тут же засунули кляп.

Не видела их. Все мои мысли занимала все поглощающая боль. Как бы руки не сломали! Что им нужно? Ограбить? Изнасиловать? Истерика приближалась, но я старалась ее контролировать. Пыталась отбиваться ногами, но их тоже сжали, не давая пошевелиться. Тот, что был позади, держал мои руки одной своей лапой, а второй схватился за подбородок, потянув голову на себя. Мычала, без возможности закричать. Хотя, что могла бы сделать одинокая пожилая соседка? Полицию ждать долго — пять раз за это время смогут убить.

Шею обожгло. Почувствовав укол, приложила все силы, чтобы высвободиться, но тело отказывалось подчиняться постепенно слабея. Обмякла, заваливаясь на того, кто держал, нелепо прощаясь с сознанием. Что будет, черт возьми? Последняя мысль исчезла так же быстро, как и пришла…

***

Александр

Ехал в Ауди, разместившись на заднем сидении. Смотрел на город. Мимо проплывали вывески ресторанов, банков, бутиков. Все шло своим чередом. Жизнь кипела. Она не остановилась от решения одной упрямой девчонки. Всего полчаса до Хемпстеда. Полчаса наедине с собой и своими мыслями. Телефон в руке. Даже знаю номер, по которому можно позвонить, да только стоит ли…

Фрогнал Хаус — огромный старинный кирпичный дом в самом престижном районе Лондона. Мой подарок родителям на годовщину свадьбы. Через год они развелись. Отец всегда гулял направо и налево, но неизменно возвращался к той, что поддерживала все его начинания. На ее деньги он создал маленькую строительную компанию. Благодаря связям ее семьи получал первые заказы. Не ценил.

Помню, как она втихую продала свои украшения, чтобы помочь мне собраться в университет, чтобы не выглядел хуже, чем другие. Спустя годы я нашел тот старинный гарнитур и выкупил его у новых владельцев. Она плакала. Никогда не умела скрывать своих чувств. Единственная в нашей семье, кому присуще человечность и добродушие. Теперь она занимается благотворительностью, как истинная Леди. Пусть так, если это делает ее счастливой.

Из двухэтажного дома отовсюду слышалась музыка. Машины стояли и на широкой парковке за забором и здесь, на асфальтированном участке у заезда. Нравился этот дом. Здесь всегда веяло торжественностью, чем-то высоким и грандиозным. Складывалось ощущение, что, по меньшей мере, в этом особняке проживает королевская семья. Хорошее место с хорошей историей, как и весь Лондон.

В центральной гостиной было шумно и весело. Девушки в элегантных вечерних нарядах. Их матери, чей взгляд раздевал ничуть не меньше. Статные мужья. Много знакомых, еще больше незнакомцев. Предполагал, что этот вечер — очередные смотрины, но чтобы в таком масштабе… Блондинки, брюнетки, шатенки… Зазывно стреляли накрашенными глазками, прячась за бокалами с янтарной жидкостью. Определенно стоило выпить.

— Сынок! — разнеслось позади меня и, обернувшись, я угодил прямо в объятия мамы.

Беспардонная женщина. Этим и пленит многочисленных знакомых, подруг и друзей — открытостью. Чувствовал, как нас рассматривали со стороны, но не обращал внимание. Пусть смотрят. В конце концов, сегодня ее вечер.

— Добрый вечер, Мисс Конт. Вы как и всегда обворожительны. — наклонившись, поцеловал ее в щеку.

Ее рост всегда был ее достоинством. Юркая, энергичная, пробивная.

— К чему официоз, дорогой? Здесь все свои. Сейчас познакомлю тебя с одной моей подругой! У нее такая очаровательная дочка — восходящая звезда в модельном бизнесе. Чуть младше тебя!

— Конечно… мама.

Лживые улыбки, разговоры ни о чем, открытый флирт. Я давно привык ко всему этому зоопарку. Вереница новых знакомств все не кончалась. Казалось, сегодня в этом доме присутствует вся элита Лондона. Мужчины разговаривали о бизнесе. Зеленые юнцы делились новыми проектами, в которые «точно стоит вложить деньги». Женщины наперебой рассказывали о своих дочерях, представляя их самыми лучшими в мире. Мол, с такой женой все обязательно пойдет в гору, а какое приданое мы приготовили для счастливчика…

Их не пугали ни хмурый взгляд, ни каменное лицо, ни грубость, которая произросла из раздражения и силилась вылиться во что-то масштабное. Ничего. Куда бы я ни отходил, где бы ни скрывался на первом этаже — находили везде. Даже на стеклянной террасе я не смог найти уединения, чтобы как следует успокоиться и привести себя в чувства, обретая контроль.

— Добрый вечер, Мистер Конт. Мы с вами не были представлены, но я наслышана о вас. Мое имя — Джессика. Джессика Вирт.

Молодая девушка в откровенном зеленом платье протягивала руку, желая познакомиться. Милая улыбка не сходила с ее лица, вычерчивая небольшие симпатичные ямочки. В этом нет ничего предосудительного, ничего сверхъестественного. Но только так бы я считал, если бы со мной все было хорошо. Она просто попала ни в то время и ни в то место.

— Тоже замуж хочется? — спросил, равнодушно смотря на ее руку.

— С чего вы взяли? — она остолбенела, но собралась быстро.

— У вас иные цели для знакомства со мной? — разглядывал ночь за стеклом.

Где-то там в своей уютной квартирке сейчас спит Анжелика. Что ей снится в этот час? Разберусь утром. Точка, значит, точка. Но сначала, пусть увидит, от чего отказывается. Я ведь обещал…

Нужно срочно погасить эмоции, иначе…

— Да, я хотела бы заключить с вами договор. Мы состоим в одном и том же клубе. Вы понимаете, о каком клубе идет речь?

Теперь я посмотрел на эту миловидную искусительницу по-другому. Нет, не видел раньше, но все может быть.

— И чего же вы хотите, Джессика?

— Всего одну сессию, после которой решу, стоит ли заключать с вами договор на постоянные встречи.

— Ваша наглость не знает границ, но мне нравится. Когда хотите провести ознакомительный урок? — встал вплотную к ней, почти касаясь губами лица.

Медленно развязывал длинный пояс от платья на талии, определенно заставляя понервничать.

— Сегодня. Когда гости разъедутся. — ее дыхание участилось, выдавая возбуждение.

Длинный пояс змеей пополз вверх, обвивая тонкую шею. Петля затягивалась, рождая неподдельный страх. Резкое движение, и она прижата к моей груди без возможности дышать.

— Еще раз увижу тебя, и ты уже не сможешь дышать никогда! Поняла меня, тварь? Не говори о том, чего не знаешь! — отпустил, толкнув вперед к выходу. — И начальнику своему передай, что я сохранил ему жизнь раз. Второго не будет.

Убежала, глотая слезы из смеси ужаса и страха. Так ей и надо. Сколько их уже было — случайных, за этот год? Больше пятнадцати, точно. Никак не угомонится. Всему рано или поздно приходит конец, тем более моему далеко не безграничному терпению.

Прошел на кухню. Хотелось выпить что-нибудь покрепче, чем шампанское. Сновали нанятые матерью официанты, мельтеша перед глазами белыми пятнами рубашек.

— Молодые люди, освободите помещение на несколько минут. — голос матери врезался в гомон и стук бокалов и подносов.

«Черные бабочки» тут же молчаливо покинули кухню, оставляя нас наедине.

— Почему ты весь вечер прячешься по углам? Я хотела представить тебе семейство Роул. Они совсем недавно перебрались в Лондон, но уже создали высокую планку для ресторанного бизнеса.

— Я устал. Мам, я не нуждаюсь в твоих знакомствах. Я пришел сюда ради тебя.

— Вот именно! Разве ты не можешь сделать это ради меня? Неужели так сложно найти достойную супругу, которая смогла бы продолжить наш род? Я не молодею, между прочим! Уже скоро придется бронировать место на кладбище, а внуков так и не предвидится! У всех знакомых уже по двое, по трое… Один ты неприкаянный! — она уже ревела, вытирая слезы бумажными полотенцами.

Поднялся, обнял, прижал к себе. Все понимал. И ее желание, и ее рвение, но это моя жизнь, моя история.

— Мам, все обязательно будет, но позже. Я даю тебе слово. Сейчас слишком много проблем, чтобы я еще и занимался поиском потенциальной невесты. Правда. У тебя будет целая гора внуков, вот увидишь. Ты еще молодая и не смей говорить про кладбище. Рано себя хоронить. Лучше найди кавалера.

— Не съезжайте с темы, Мистер! — стукнула меня по плечу, неугомонная. — Прошу тебя, заклинаю, обрати внимание на дочку Мистера и Миссис Роул. Она замечательная девочка, правда.

— Мам. Если быть откровенным, я ужасно устал. Мне не до них.

— Хорошо. — всегда играл на ее жалости. — Тогда пойду всех культурно разгоню. А ты поднимайся наверх — в свою комнату. Отоспись, как следует. Бедный мой мальчик. Я верю, что совсем скоро у тебя все наладится, но не думай, что так легко отделался! Я буду напоминать тебе о горе внуков!

— Конечно. — рассмеялся. — Иначе ведь ты не можешь…

***

Поднимался по лестнице со стаканом в руке. Виски давал возможность хоть немного расслабиться. Второй этаж. Самая дальняя комната — моя. Коридор украшен картинами в позолоченных рамах. Мамина слабость с недавнего времени. Ступал по мягкому ковру бесшумно — неизвестно, кому еще из гостей довелось остаться в эту ночь у нас.

Ручка двери подалась без напора. Темнота не напрягала, наоборот. В ней мне было комфортно. Пройдя к окну, раскрыл тяжелые плотные шторы, пропуская в спальню свет яркой округлой луны. Вот так, даже ламп не надо.

Обернувшись, чуть было не схватился за рядом стоящее кресло в намерении кинуть им в нежданную ночную гостью. Бесстыдница нимфа сидела на полу на коленях прямо у дверей, положив ладони по сторонам от себя. Луна отлично освещала ее нагое тело, позволяя рассмотреть его во всей красе. Полная грудь, очерченные бедра, длинный ковер белоснежных волос. Ангел воплоти, если бы ни одно «но»… Она держала в зубах черный кожаный ошейник, даже не намекая, а прямо говоря, зачем пришла.

— Что ты здесь делаешь? — вопросил грозно, рефлекторно сжимая и разжимая от злости кулаки.

Вторая за сутки — это прогресс, который не радует. Молчала, все так же не поднимая головы. Смотрела в пол, зараза. Эту, видимо подготовили.

— Отвечай!

— Жду вас, мой Господин… — проблеяла еле слышно.

Поморщился. Как много у него потаскух, готовых на все ради денег. Может быть, притон какой по совместительству содержит? Надо бы узнать и сдать властям, чтобы захлебнулся в собственном дерьме!

— Убирайся! — прорычал, задавливая жажду придушить на месте.

Продолжала сидеть. Выхватив фарфоровую вазу, со всего размаху бросил ее в стену позади нее, чтобы напугать:

— Убирайся немедленно!

Вздрогнула, закрыла голову руками. В секунду вылетела из комнаты, в чем была — то есть ни в чем абсолютно. Не мои проблемы. Правда, гости, если увидят, будут в шоке. Мерзко и гадко на душе. Скинув пиджак на кресло, достал из кармана брюк телефон. Включив его, обнаружил новое сообщение. Неизвестный номер — кому еще, черт возьми, от меня что нужно? Письмо загрузилось, открывая картинку, которую я не хотел видеть даже в страшном сне. В тусклом свете пустого помещения на стуле сидела связанная Анжелика с неестественно изломанным телом…

«Откажись. На решение час. После ее изнасилуют и убьют»

— Твою мать! — заорал, выбегая из спальни.

Глава 11: Кто ищет, тот всегда найдет…

Александр

Охрана нашлась на первом этаже в гостиной. Увидев меня, они сразу поняли, что что-то произошло. Не знаю, как выглядел, но даже мамино лицо сейчас казалось испуганным и растерянным.

— На выход. Нужны еще люди.

Влетев в салон автомобиля, тут же тронулись с места, пуская дым из-под прогорающих шин.

— Что случилось? — спросил Вольф, не оборачиваясь, и я просто передал ему телефон, на котором все еще не гас экран с изображением Анжелики.

Не мог ничего говорить. Такого вообще не ожидал. Нужно было утопить этого ублюдка своими руками. Перешел все границы уже не единожды, но этого точно не прощу. Этой ночью рыбки в Темзе поедят.

— Находим, откуда отправлено сообщение?

— Нет, Вольф. В этот раз мы не пойдем этим путем. Отследите ее телефон. И нам нужны камеры. Все, какие имеются, начиная от ее дома. Желательно ту, на которой виден подъезд.

— А куда едем, Мистер Конт? — решился спросить Джереми, не сбавляя газа.

— К ней домой.

В квартире, как и ожидалось, никого кроме кошки не было. Телефон обнаружился в коридоре на столике. Кто, черт возьми, не берет с собой телефон? Для меня стали удивлением собранные чемоданы. Все говорило о том, что она собиралась уезжать. Ни одной личной вещи в комнатах не осталось. Машина стояла у подъезда, а я терпеливо ждал новостей от Вольфа, который вышагивал по дорожке взад вперед, разговаривая по телефону.

Все кипело внутри. Хотелось тут же явиться к Неви, чтобы надрать ему задницу, но время утекало сквозь пальцы. Оставалось минут пятнадцать, не больше, до того момента как я должен дать ответ. Чертов ублюдок! Жажда делать хоть что-то одолевала с неминуемой силой, но что делать, если не знаешь куда бежать?

Резко развернувшись, телохранитель побежал к одному из соседних домов, где неоновыми огнями горела вывеска «Паб». Рванули вслед за ним, не думая ни о чем. Ворвавшись в заведение, Вольф беспрепятственно прошел за барную стойку и шмыгнул в арку. Работники заведения грозились вызвать полицию, но нам было все равно.

Прошерстив их комп, мы нашли записи с камеры видеонаблюдения, что смотрела прямиком на подъезд нужного дома. Вольф быстро диктовал по телефону описание двух мужиков, что выволокли из подъезда девушку, которая явно находилась без сознания. Ума не приложу, как он рассмотрел подробности на этом черно-белом видео, но мешать не собирался. Минут десять всего… Закинув ее на заднее сидение черной Тойоты, они тронулись с места, сверкнув на прощание номерами. Джереми уже звонил кому-то, чтобы пробить, кому принадлежит эта машина и где она находится сейчас.

— Погоди, у меня второй звонок! — Вольф усаживался в авто, клацая по экрану. — Да! Джер, восточная часть, район Хэкни!

Визг шин.

— Андре-стрит! Минут пятнадцать езды! Это гаражи!

— У нас нет этого времени, черт возьми! — взорвался, ударяя кулаком в спинку сидения.

Напряжение в салоне можно было резать ножом. Нервы не выдерживали. Хотелось крушить все на свете. Подключение к камерам обошлось в круглую сумму с множеством нолей, но мне плевать! Если не успеем, это будет фиаско, и дело ни в девушке, совсем нет, здесь затронуты личная территория и собственность.

По пути к нам присоединились еще две машины. Мчали мимо светофоров, врываясь в тихую ночь рычанием моторов. Никогда не носил с собой оружие, а теперь пожалел. Вольф не даст. Он знает обо мне все.

— Какой гараж? — по одну сторону вереница блоков, по другую жилые дома.

Хотелось уже выбежать из машины, но мы еще не останавливались.

— Третий с конца!

Из дверцы, впаянной прямо в гаражную дверь, как раз выходил мужик. Он прикуривал сигарету, да так и застыл с горящей зажигалкой. Его скрутили быстро. Вырубили ударом по голове. Таких мразей щадить нельзя. Ублюдки рождены, чтобы сдохнуть!

В первом помещении сидели еще двое — играли в карты, вольготно устроившись в драных старых креслах. На низком столике стояли две банки дешевого пива. На грязном полу вокруг них валялись смятые пустые жестянки. Малолетние тупорылые дебилы, возомнившие себя синдикатом. Мордой в пол легли живенько, но перед нами встала дилемма потруднее. Две противоположенные двери разместились в стенах, пробивая пути в другие блоки. В какую сторону бежать?

— Разделяемся по трое!

Рванул в левую сторону, но Вольф оказался проворнее. Открыв дверь, он сразу же понесся на кого-то. Выбив из руки мордоворота пистолет, завалил его на пол, перекрывая рукой дыхание. Как только они упали на каменные плиты, я увидел ее, лежащую на полу у стула. Ноги были связаны, но на руках веревки, казалось, свисали свободнее. Она пыталась выбраться из пут, извиваясь всем телом. Перед ней стоял еще один из похитителей. Он направил пушку прямо на меня, собираясь нажать на курок. Мерялись взглядами. Джереми сделал осторожный шаг вперед, и пушка тут же была направлена на него, но передумав, мужик перевел ее обратно на меня.

— Живым. — прошептал для Джереми, чтобы тот не убивал его.

Хотя бы одного нужно предоставить полиции, чтобы он сдал Неви со всеми потрохами.

Выстрел. Кто стрелял? Похититель? Кто-то из наших? Боли не чувствовал. Может, не попал? Звук разорвал возню, а я все также смотрел на стоящего впереди. Глаза его остекленели, а колени в секунду подогнулись. Он упал на пол чуть в бок, открывая мне вид на Анжелику. Теперь я отчетливо видел, кто стрелял…

***

Анжелика

Очнулась от ругани похитителей и их возни. Один из них орал о том, что нужно уходить без меня. Другой перекрикивал, вставляя через каждое слово мат, что они не получат деньги, если оставят меня здесь. Он же и веревки развязывал, начиная с верха. Перед глазами все плыло. Голова кружилась и раскалывалась, будто по ней молотком били безостановочно. Накачали какой-то дрянью, чтоб им пусто было! Дверь, что расположилась напротив нашей веселой компании, отворилась, с грохотом ударившись о кирпичную стену. Моя бедная голова…

Рада была видеть Вольфа. Первый раз за все время — рада. Один из амбалов рванулся на телохранителя, наставляя пушку, но тот выбил ее из его рук, да с такой силой, что она пролетела и бухнулась рядом со мной. Хорошо хоть не в лоб. Второй похититель отвернулся от меня и, воспользовавшись его неосмотрительностью, с трудом, но все же вытащила кляп. Попыталась закричать, чтобы предупредить Вольфа о том, что на него наставили пушку, но не смогла. Чертово тело, предающее в самый важный момент!

Не придумав ничего лучше, попросту свалилась на пол, чтобы он оглянулся на шум. Спина уже не была привязана к стулу, а вот ноги все еще обвивала веревка, приковывающая к деревянным ножкам. Монстр покачнулся, но не упал вместе со мной, а потому ноги остались в не очень удобном положении, я бы даже сказала — безумно болезненном.

Подняв взгляд, увидела его. Александр стоял на входе вместе с Джереми. Радость встрепенулась в сердце, а к душе пришло облегчение. Меня точно спасут и заберут отсюда! Второй нетопырь продолжал стоять передо мной, направляя оружие на Александра. Он был беззащитен. В руках нигде не прятался пистолет. Да как можно ехать на такое дело с пустыми руками?!

В нескольких сантиметрах от моей головы лежал пистолет. Осознание и неверие встрепенулись, поднимая слои тщательно спрятанных воспоминаний из самых дальних уголков. Извиваясь всем телом, высвобождала правую руку. Еще немного, еще чуть-чуть. Схватив холодное оружие, не думая направила дуло в спину похитителю. Один раз я уже мешкала, и это стоило жизни тому, кого любила больше всех. Выстрел…

Мне пятнадцать. Моя детская спальня. В тот год родители как раз собирались делать ремонт. Проснулась резко от дикого грохота. Поднявшись с постели, выглянула в приоткрытую дверь. Через щелку хорошо просматривалась лестница, но темнота не давала разглядеть тот клубок, что катился по ней. Шаг в коридор и я схватилась за перила. В лунном тусклом свете, что пробивался через окно гостиной, лицом к неизвестному стоял мой отец. Темные пижамные штаны, светлая футболка и дикий взгляд — это все, что я запомнила, все, что намертво впиталось в душу.

Неизвестный, облаченный в темные одежды, тоже поднялся. Я видела лишь его спину и вытянутую вперед руку. В ней поблескивал пистолет. Страх овладел моим сердцем, забираясь под кожу миллионами игл. Хотела закричать, да только не смогла. Самый первый приступ. После того дня я с ними уже не расставалась.

Чуть ниже на ступеньках виднелся отцовский пистолет. Точно знала, что его. Многократно стреляла по импровизированным мишеням на заднем дворе. Тихонько спустившись, подняла. Отец видел меня и чуть повернул голову. Сколько лет подряд я вспоминала этот жест, каждую черточку его лица и пыталась понять, что он этим хотел сказать.

Направив оружие в шею незнакомцу, пыталась собраться с мыслями и нажать на курок. Руки тряслись, слезы скатывались по щекам, застилая обзор. Это не по жестяным банкам стрелять.

«Не стреляй в голову. Слишком много крови» — говорил мне отец, проводя очередное недетское занятие.

Мама ругалась. Каждый раз ругалась и с ним, и на него, и даже со мной, но мы упорно продолжали заниматься, пугая всех соседей.

«Стреляй в шею. Будет наверняка. Человек уже не сможет ничего сделать. Тело отказывает моментально. Умрет в течение минуты. Правда предсмертные хрипы может вытерпеть слушать не каждый. И никогда не сомневайся перед выстрелом. Сомнения слишком часто стоят жизни»

— Ну что, Гиш, готов попрощаться со своей ничтожной жизнью? Я же говорил, что вернусь! Правительству плевать на агентов на пенсии…

Я так и не успела тогда нажать на курок. Казалось, надавливала на него, но пальцы не слушались. Дрожь по всему телу и холодный пот — липкие ощущения. Два выстрела раздались одновременно. Сбежавшая по лестнице мама выхватила из моей руки пистолет и сразу же нажала на курок, заставив меня вздрогнуть. Да только уже было поздно. Преступник тоже выстрелил…

Я стояла вся измазанная в кровавых брызгах, потому что мама выстрелила в голову. Выходит, отец говорил правду. Мужчина упал, пытаясь оглянуться назад, и передо мной открылась самая страшная картина. Папа оседал на пол, а по его светлой футболке расползалось черное пятно. Немой крик вырывался из груди, а затем меня поглотила спасительная темнота. Я убила его своим бездействием. Я убила…

Кто-то пытался забрать у меня пистолет, но я держала его крепко и не отдавала. Не знаю зачем, но держала. Все кружилось, будто сидела на детской карусели. Грязный серый мир плыл передо мной, но в него то и дело врывалось бледное лицо Александра. Что-то говорил, уговаривал, кричал, но я ничего не слышала. Только гул в ушах.

Кажется, высвободили ноги. Ничего не понимала, да и не старалась. Все-таки забрали пистолет, разжимая скрюченные пальцы по одному. А я как будто взлетела над полом. Я летела! Я летела!

— Я лечу! — закричала, размахивая руками, чтобы подняться еще выше.

— Анжелика, не елозь!

Выходили, проплывая мимо людей, мимо прибывших полицейских. На улице в глазах невозможно зарябило. Мигалки на полицейских машинах переливались яркими огнями. Застонала, пряча лицо у Конта на груди. Именно он, да. Этот запах я не перепутаю ни с чем.

— Облокотись на меня и поспи, ладно? Сейчас поедем в больницу.

— Не хочу в больницу! Хочу мороженого!

— Будет тебе мороженое, но только в больнице. — расслышала его смешок, прежде чем бессовестно вырубиться.

***

Александр

Спала на моих руках всю дорогу в больницу. Оглаживал нежную щеку, потихоньку успокаиваясь. Нет, сердце еще испускало свой бешеный ритм, гоняя по телу злость, но уже не бешенство. Его найдут. Найдут эту падлу и закопают заживо или я не Александр Конт.

Смеялась во сне, так зажигательно и дико. На мое лицо тоже наползала улыбка, когда смотрел на нее. Переживал. Как бы ни хотел отрицать и говорить об обратном, переживал. Что-то было в ней другое, потустороннее, что затягивало в кофейные омуты с головой, принуждало чувствовать вопреки здравомыслию. Испугался. Впервые по-настоящему испугался. Когда человек живет, ходит где-то теми же тропами, что и ты, но не рядом, не под руку, все равно знаешь, у него все хорошо. А когда настигает смерть, уже нет другого пути, исчезает даже призрачная возможность все исправить.

Хотел все исправить и мог. За попытку не бьют. Вспомнились чемоданы, сиротливо стоящие в коридоре ее квартиры. Желала убежать, да вот только я ее желание не разделял. Стоит показать ей весь мой мир изнутри, пусть посмотрит и тогда уже решит, нужно ли это ей или нужно. Да, второго варианта не дано. Знаю, что затянувшись, не сможет уйти, а я не смогу отпустить. Все легко.

Не просыпалась, когда вытаскивали из машины. Не очнулась, когда нес по белоснежным коридорам больницы. Не подавала никаких признаков жизни, когда брали анализы и ставили капельницу. Страх оседал пеплом на губах, врывался в легкие вместе с сигаретой. Не курил еще с университета, а теперь вот снова вдыхаю серые клубы дыма, впитывая их легкими. Сколько еще ждать? Когда очнется?

Медсестра смотрела на меня с каким-то непонятным выражением лица. Читал укор во взгляде, но не понимал за что. Сидел в кресле, смотрел на капли, что отмеряли свою дозу и просачивались в трубки, чтобы попасть в кровь. Охрана за дверьми. Сюда никого не пустят кроме медперсонала, но кто-то уже проговорился о моем нахождении здесь, иначе, откуда бы взялись журналисты, что расставили свои фургоны на стоянке перед зданием. Отчетливо видел их в окно, но стало плевать. Пусть пишут все, что угодно, вещают по новостям, добавляя небылицы и от себя. С этим мы будем разбираться завтра.

Неви так и не нашли. Скрывается гад. Нет его ни в квартире, ни в офисе. Пусть лучше сам сдохнет, чем попадется моим ребятам… Хотя, такое не тонет и чаще всего живет сладко и весело долгие годы. Разувшись, скинул пиджак на кресло и прошел к кушетке, на которой спала Анжелика. Присев, лег набок рядом с ней — по-другому места не хватало. Осторожно обняв за талию, что скрывалась под белоснежной рубашкой, рассматривал безмятежное лицо. Веера темных ресниц, очерченные губы. Наверное, так люди и понимают, что им кто-то дорог — просто посмотрев на этого человека в определенный момент.

Сейчас она была похожа на маленькую девочку. Кукольные бледные черты лица, хрупкое тело. Для такой мои предпочтения в сексе — сущее наказание. Это не для нее, почти все не для нее. Как начинаются отношения «саба и доминант»? Точно ни так, как это произошло у нас. Она тянется к граням этого мира, но даже понятия не имеет, что ждет ее за закрытыми дверьми. Объяснить, рассказать, показать — все это нужно было делать в самом начале, но не считал необходимостью. Вооружившись информацией, она сразу поймет, что я отличаюсь даже от тех, кого принято считать ненормальными из-за их предпочтений. Уже поздно. Уходить тоже поздно.

— Мистер Конт. — Джереми заглянул в палату. — Вам что-нибудь принести?

— Американо с мятой. Ночь будет долгой. — ответил еле слышно, чтобы не побеспокоить Анжелику. — Как себя ведут репортеры?

— Пытаются пробиться в больницу. Устроили целый лагерь на стоянке. Разогнать?

— Пусть сидят, если им очень хочется. Джереми, ты ведь что-то другое хотел сказать. Я вижу по твоему лицу. — давно научился разгадывать их эмоции и чувства.

Это приходит неизбежно, когда находишься с людьми почти двадцать четыре часа в сутки, а иногда и двадцать пять…

— Сюда направляется Мисс Конт. — произнес нерешительно, опуская глаза вниз.

— Твою… маму! Откуда вызнала?

— Так с полчаса уже по новостям крутят, что вы в больницу попали.

Ощупав штаны, понял, что не знаю, где оставил свой телефон. Скорее всего, выпал в машине. Представляю, как она сейчас сходит с ума. Наверняка, напридумывала кучу страшных вещей и пятьдесят четыре способа моей безвременной кончины. Женщины… Как без вас хорошо и одновременно плохо.

— Опровержение будем давать?

— Джер, давай все завтра и тащи уже кофе. Можешь к мяте еще и коньяка добавить. К разговору с мамой необходимо быть подготовленным…

— Сочувствую.

***

Анжелика

Первый раз пришла в сознание, услышав выразительный женский голос.

— Сынооок! — голосил кто-то, будто в отдалении.

Открыв глаза, не сразу поняла, где нахожусь. Рука болела и, повернув голову, увидела почему. К ней тянулась капельница — неужели все настолько плохо? Да вроде нет. Тело чувствую, даже подвигать могу конечностями. Хотя и затекло все от возлежания в не очень удобной позе.

— Мама, что ты здесь делаешь? — спросил Конт за дверью палаты.

Она была немного приоткрыта и пропускала желтую полоску света на пол, позволяя отчетливо слышать говорящих. Чувство, что подслушиваю, колыхнулось где-то в груди, но тут же улеглось. В конце концов, сами виноваты, что стоят прямо под дверью, а мы вообще тут мимо… лежим.

— Как я рада, что с тобой все хорошо! С тобой ведь все хорошо? — нетерпеливые нотки в голосе и еще какие-то чувства — сложно понять.

— Да, со мной все хорошо. Ты зря приехала.

— Как это зря?! Ты знаешь, что показывают по телевизору? Да мне уже тысяча подруг позвонили!

— Ты преувеличиваешь. Ночь на дворе и все твои подруги уже давно спят. — Конт же казался напротив, чересчур терпеливым.

— Я преуменьшаю! Если с тобой все хорошо, то почему ты здесь и почему меня не пускали к тебе?

— Есть причины, по которым я здесь нахожусь. А не пускали, потому что не велено. Это все же больница, а не проходной двор.

— Кто там за дверью, сын? Что ты скрываешь от меня?

— Ничего. — дверь скрипнула.

Видимо Конт перегородил дорогу, закрыв собой вход в палату.

— Немедленно отойди от двери!

— Мама!

— Немедленно!

— Там… девушка.

— Какая девушка?

— Моя девушка, мам, моя…

Второй раз вынырнула из сна, учуяв аромат любимого кофе. Хотелось сделать хоть один глоток, настолько сушило рот. Произнести ничего не смогла, лишь почавкала сухими губами. Глаз не открыть — будто на веки положили по кирпичу. Головная боль ослабла, но спать хотелось неимоверно. Сон переборол даже жажду.

В третий раз просыпалась со вкусом. Чувствовала себя хорошо, если не сказать большего. Чье-то дыхание щекотало щеку, опаляло ресницы. Приоткрыв один глаз, увидела Конта, вольготно расположившегося рядом. Он спал на спине, приобнимая меня за плечо, в то время как я лежала боком, распластавшись на его груди. Не хватало еще на него только ногу закинуть, но в этом чувствую, мне помешало одеяло, в которое я была запелёнута словно в кокон.

Он был расслаблен. Лицо не выражало никаких эмоций, кроме умиротворения. Такой спокойный, такой сексуальный в мятой белой рубашке с закатанными до локтя рукавами. Волосы взлохмачены, только бы сдержаться и не тронуть руками, а то точно проснется. Уголок его губ дернулся или показалось?

— Если ты так пристально будешь рассматривать меня, то очень скоро просверлишь во мне дыру. — произнес он хриплым со сна голосом.

Шкодливо улыбнулась, целуя открытый участок кожи в вороте рубахи. Резко перевернулся, подминая меня под себя.

— Не убежишь! — прошептал проникновенно, заставляя тысячи мурашек прошествовать грандиозным парадом по телу.

— Не собираюсь… Пока.

— Не буди во мне монстра, Ангел. Я ведь могу тебя и в башне запереть. — его губы касались моих прикрытых век, целуя мягко, нежно, невесомо.

— Тогда придет принц и спасет меня от жадного самодовольного дракона.

— Это другая сказка, Ангел. В нашей ты будешь очень сильно любить дракона и не захочешь с ним расставаться…

— И обязательно спасу дракона от принца! — воскликнула восторженно, чтобы сломать всю романтику на корню.

Помнила, что должна уехать. Отлично осознавала, что мы в ссоре. А потому не хотела нежиться в сладкой патоке, чтобы уже через день или два снова давиться ядом.

— Нееет. В нашей истории умный и доблестный дракон спасает всех принцев от принцессы, забирая ее себе навечно. — поцелуи спускались на щеки, губы, шею, ключицы.

Уплывала. Снова поддавалась его животному магнетизму, его обаянию, его силе. Влиял на меня, привязывал крепко — без возможности отринуть чувства, забыть эмоции, стереть из своей памяти его лицо.

— А можно мне домой? — не надеялась на положительный ответ, но все же.

— Пока нет, Ангел. Не пытайся от меня сбежать. Я серьезно. — он посмотрел на квадратные часы, что вели свой неторопливый бег на стене. — Скоро придет врач, чтобы провести осмотр. Если разрешат, то поедем.

— Куда?

— Сначала к тебе за вещами и кошкой. Ведь без кошки никуда? — подмигнул, стараясь выглядеть спокойным, но чувствовала его напряжение. — Потом ко мне. Покажу тебе свой дом.

— Но у меня есть своя квартира! — я даже приподнялась на локтях, чтобы ощущать себя весомее.

— Знаю, но одной тебе пока не безопасно. Ни нам, ни полиции еще не удалось найти того, кто стоит за похищением.

Будто в болото макнули. Отгоняла от себя эти мысли. Ничего не хотела знать. Как нашли? Что было? Не важно. Главное я здесь.

— Мне нужно задать тебе один вопрос. Совсем скоро явятся представители бравой гвардии, и они тоже станут задавать вопросы. — поморщился, словно огурец кислый съел.

— Хорошо, но сначала поцелуй.

— Маленькая шантажистка.

Приближался медленно, прочно овладевая взглядом. Сильные пальцы проникли под спину, сгребая в тесные объятия. Придавил своей тяжестью к постели, выхватывая стон из приоткрытых губ. Язык коснулся одного уголка и, пройдясь по нижней губе, остановился у другого, чтобы тут же ворваться в рот, захватывая давно подчинившиеся территории. Смаковал, но шел напролом, чтобы и мысли не оставалось о сопротивлении. Уже не оставалось. Дыхание рваными хлопьями вырывалось и растворялось в нем, как и его во мне. Страсть огненными кольцами рождалась внизу живота, загораясь пламенем возбуждения. Непослушные пальцы рвали пуговицы на рубашке, чтобы почувствовать мощное тело, узнать, что он точно мой, точно рядом.

— Туда нельзя! — донеслось из коридора, но мне было плевать.

Глава 12: В каждом человеке живет демон, просто иногда он воспитанный…

Конт отстранился, быстро отскакивая от меня словно ужаленный. Его глаза блестели, а виднеющаяся в разрыве рубашки грудь часто вздымалась. Как ни в чем не бывало, он занял место в кресле напротив меня, да только со стороны любой мог прочитать по нам, чем мы здесь сейчас собирались заниматься.

— Мне можно и даже нужно! — седовласый мужчина в очках бесцеремонно зашел в палату, не удосуживаясь даже постучать.

— В полиции уже не учат правилам приличия? А если бы девушка переодевалась? — вспылил Конт, почти неуловимо меняясь.

Спина выпрямилась, плечи, словно стали мощнее, а взгляд вообще не сулил ничего хорошего.

— У меня нет времени на всякую чепуху, а тем более на препирательство с вами! Вы мне нервы вытрепали еще вчера, Мистер Конт. — ответил мужчина, сурово поправляя очки. — Мисс Гиш. Я — инспектор Моран. Мне поручено вести расследование по вашему делу.

— Очень приятно.

Нет, ну а что еще я могла сказать? Катитесь лесом, вы испортили нам хм… кое-что.

— Мистер Конт, настоятельно прошу вас, покиньте палату. Мне необходимо задать несколько вопросов.

— Задавайте при мне.

— Мистер Конт, кем вы приходитесь даме?

— Женихом! — ответил Александр, совершенно не смотря на меня.

Правильно, ему лучше не видеть, как быстро умеют расширяться мои глаза.

— Но не мужем! Вот когда официально станете парой, тогда и поговорим. Мистер Конт, не вынуждайте меня выпроваживать вас насильно.

Психанув, Александр поднялся и прошел к выходу из палаты, но у самых дверей его настиг едкий голос инспектора:

— Если сильно хочется, можете послушать под дверью…

Створка бабахнула с такой силой, что, наверное, могла бы и вывалиться вовсе. Конт был в бешенстве.

— Итак, начнем. Вы помните тех, кто вас похитил, Мисс Гиш? Запомнили лица нападающих?

— Нет. В подъезде было темно, хотя буквально на днях поставили новую лампочку. Помню только, что они крупные, ну, по размеру. Выше меня и шире.

— Что еще вы помните?

— Они вкололи мне какую-то дрянь и я вырубилась. — неосознанно потянулась к шее, чтобы потереть ее, проверить, не остался ли след.

— Когда вы очнулись?

— С полчаса назад. Здесь. Совершенно не помню, как попала сюда.

— Да, у нас есть анализы вашей крови. Какая-то новая смесь. И как они их придумывают? — спросил он сам у себя и явно не нуждался в ответе. — Что же, ваши показания совпадают с показаниями всех остальных участников. Более не вижу смысла вас задерживать, но если что-то вспомните, даже самую малость, кажущуюся непримечательной, свяжитесь со мной.

Положив на прикроватную тумбу свою визитку, инспектор Моран вышел из палаты, оставляя меня наедине с собой и своими мыслями. Силилась вспомнить хоть что-нибудь после укола, но даже размытые силуэты, и те не приходили. Если так хочется моей памяти, принуждать не стану, но любопытство поднималось из глубин, делая стойку на Конта.

Тот, к слову, уже появился в дверях. Свежевыглаженный темно-синий костюм. Белоснежная рубашка. Круглый бордовый букет нежных роз разместила в одной его руке, в то время как через другую был перекинут чехол с одеждой. Видимо для меня. Выглядел необычайно ярко на фоне блеклой светлой палаты.

— Как ты, Ангел? Инспектор не сильно доставал? — прошел и вручил цветы, не подкрепляя никакими объяснениями, в честь чего собственно такие траты.

Но дареному коню, как говорится…

— Задал пару вопросов и ушел, оставив свою визитку. Я ему не интересна, потому что толком ничего не помню. — сообщила со вздохом, оглаживая темные бархатистые лепестки.

— Не помнишь? — даже обернулся, укладывая чехол на кресло.

— Неа. Только как мне вкололи что-то в подъезде.

— Оно и к лучшему. — проговорил еле слышно. — Не самое радужное воспоминание, быть похищенной. Думал, придется обращаться к психотерапевтам.

— Нет, спасибо. Наши ноги ходят сами. — рассмеялась, представив перспективу изливать душу незнакомому человеку, сопливо вытирая платочком скатывающиеся по щекам слезы.

— Отлично. Ну что, ждем доктора и в путь? Доктор Претт уже должна скоро подойти.

— Красивая? — спросила зачем-то.

Кто там понимает женскую логику, если даже сама женщина не в состоянии объяснить причины своих слов и действий.

— Не в моем вкусе.

— А кто в твоем?

— Вы, Мисс Гиш. Вы…

Притянув его за галстук, поцеловала в губы, огладив второй рукой иголочки проступившей щетины. Податливо присел на кровать, чтобы мне было удобнее достигать желанной цели.

— Туда нельзя! — разнеслось за дверью, и я чуть не застонала от отчаяния.

— Ага! Счаз! — ответил женский голос, который я вроде бы уже где-то слышала.

Дверь распахнулась и на пороге появилась элегантная женщина неопределенного возраста. Около сорока, а может и чуть больше. Ее воинственный вид совсем не стыковался с миниатюрным ростом, и уж точно не соответствовал кровожадной улыбке. В руках она несла поднос с тарелками и кружками. Вспомнив о самом главном — еде, мой живот беззастенчиво заурчал, приковывая ко мне внимание сразу двух персон.

— А я вот вам завтрак принесла. — добродушно проговорила она, поставив поднос на прикроватную тумбу. — Слышу-слышу, что как раз вовремя! Бедная девочка, совсем он тебя не кормит…

Я покраснела. Нет, ни так. Я залилась краской стыда от макушки до кончиков пальцев ног. Не удивилась бы, если бы оказалось, что и волосы мои поменяли цвет на какой-нибудь свекольный. Желание спрятаться под одеялом, а еще лучше под кроватью медленно, но прочно завладевало разумом.

— Может быть, представишь нас? — женщина, словно невзначай поправила свое платье цвета вишни, медленно переводя взгляд на Конта.

— Мама, это Анжелика Гиш. Анжелика, это моя мама — Мисс Конт. — злился.

Его злость, осевшая на скулах, не укрылась ни от меня, ни от родительницы. Но она, в отличие от меня, упорно делала вид, что ничего сверхъестественного не происходит.

— И раз уж вы уже познакомились…

— Да, полностью с тобой согласна, сынок! Жду вас завтра в гости к шести часам на семейный ужин! Выздоравливайте, Анжелика! Безумно рада с вами познакомиться.

***

Лежала на кровати и наблюдала за тем, как Конт освобождает место в своем шкафу. К нему домой ехать не согласилась, только на работу. Его желание привязать меня к себе еще ближе, откровенно пугало. За своими вещами я ехать отказалась, мотивируя это тем, что здесь их без того предостаточно. Не разобранные пакеты с одеждой и обувью из магазина так и стояли сиротливо на полу у двери, ожидая, когда же их разгребут.

Не видела необходимости. Как и считала нецелесообразным отправлять Джереми по магазинам за женскими мелочами, но перечить Александру в малом не хотелось, а потому спокойно составила список, представляя, как будет краснеть водитель в аптеке, приобретая для меня гигиенические принадлежности. Это совершенно не та тема, из-за которой есть смысл спорить. Его не переубедить, поэтому спорить мы будем о другом…

— Я не пойду на ужин к Мисс Конт. — проговорила твердо, смотря куда угодно, но только не на него.

— Пойдешь. — вот и начался спор.

— Я уже ответила. — старалась казаться такой же невозмутимой, но плоховато получалось.

И как ему удается держать лицо?

— Ангел, будь добра, не спорь. У меня слишком много работы, чтобы тратить время на бессмысленные споры, итог которых все равно будет одним и тем же. Мы идем, и это не обсуждается. — обернулся, взирая на меня своими серыми глазами.

Казалось, в них отражалась буря. Черный расширенный зрачок. Чистая серебристая радужка, но будто подернутая дымкой. Сглотнув, продолжила стоять на своем. Стоять на своем хорошо помогала кровать, на которой я сидела. Если бы ни она, наверняка бы подогнулись колени от этого пробирающего до дрожи взгляда.

— Я не хочу. Что я буду делать там? Кто я тебе?

— Ты со мной и этого достаточно. Не усложняй.

— Александр!

Пройдя к дверям, этот засранец обернулся:

— Я ушел работать и прошу тебя, никуда не выходи, не спросив у меня.

— У меня такое чувство, что ты мне приказываешь!

— Именно.

— А если я не послушаюсь? — спросила воинственно, приподнимая подбородок.

Всего несколько шагов. Несколько размеренных, уверенных шагов, за которые я успела отползти к спинке кровати, максимально вжавшись в нее. Когда напряженная ладонь коснулась щеки, непроизвольно закрыла глаза, впитывая ласку. Его пальцы сомкнулись на шее, несильно сдавливая, напоминая о власти над моим телом.

— Посмотри, Анжелика! — тихий, уничтожающий голос.

Его глаза пылали злостью. Лицо находилось близко-близко, настолько, что чувствовала прерывистое дыхание.

— Обрати внимание на кольца в изголовье кровати и не заставляй меня воспользоваться ими. Ты будешь сидеть здесь по доброй воле или я привяжу к ним твои запястья и щиколотки. Итог один. И заметь, в первом варианте тебе лишь необходимо дождаться охрану, чтобы выйти на улицу. Во втором — пленница в башне это так сексуально. — порочные губы прошлись по скуле, вызывая дрожь во всем теле. — Мы договорились?

— Да.

— Не пытайся спорить со мной, Ангел.

— Ты, наверное, забыл, но я напомню. Я ни на что не соглашалась. Прежде чем я приму хоть какое-то решение, ты должен показать мне свой мир изнутри. Ты сам согласился.

— У меня отличная память. Пойдешь на ужин — пойдешь в закрытый клуб.

— Это шантаж!

— Ты отрицаешь подчинение, а шантаж в бизнесе — норма.

— Но у нас не экономические отношения.

— У нас нестандартные отношения, где все средства хороши. Ты не переиграешь меня, Ангел. — поцеловав, словно маленькую, в лоб, вышел из спальни.

Сложив руки на груди, поняла, что хоть что-то, но сделаю по-своему! Вот не буду разбирать пакеты! Черт, веду себя как капризные гламурные девочки, которые постоянно таскают под мышкой собачек с большими глазами, словно их душат в захвате, в самом деле. Ладно, один ужин, после которого я, наконец, увижу то, к чему меня так настойчиво склоняют. А потом сбегу! Наверное…

Вторая половина дня пролетела незаметно. Слонялась по комнатам, изучая обстановку, предметы, дверь, выходящую на черный ход, по которому собственно мы сюда и попали несколькими часами ранее, дабы избежать вездесущих репортеров. Мне-то дела до них нет, но у Мистера Конта статус, компания, имя…

В комнате, оборудованной под спортзал, нашла беговую дорожку. От нечего делать испытала ее, еще раз убеждаясь, что спорт не для меня. Как носом не пропахала, не понятно, но ретировалась я оттуда, быстро перебирая лапками.

Кошку, кстати, привезли вместе с новыми пакетами. Откуда в них взялось столько барахла, не понятно. Список-то у меня был не сказать, чтобы большой. Теперь по квартире мы слонялись вместе. Немного напрягало, что этажом ниже работал Конт. Чувствовала себя под круглосуточным конвоем.

Оставшись наедине со своими мыслями, решила подумать о том, зачем меня все же похитили. Сама по себе я не представляла никакой ценности, являясь скорее оборванкой, нежели хотя бы женщиной со среднестатистическим доходом. И без уточнений понятно, что дело в Конте, но страшно осознавать, что из-за него меня могут в любой момент похитить, а то и убить. Это не маленькая пекарня на углу, а целая корпорация, которая ведет бизнес жестко и даже жестоко, желая вырваться наверх. Еще страшнее от того, что рядом с Александром, несмотря на его сдвиги по фазе, намного безопаснее, чем без него.

Шмыгнув носом, с удивлением осознала, что слезы лить не хочется, хотя надо бы пожалеть себя для проформы. Все же похитили и неизвестно что, могли сделать… Черт бы побрал Конта! Почему? Ну, почему нельзя было оказаться водителем, слесарем, да каменщиком, в конце-то концов? Жопонька давно поджидала надвигающуюся угрозу, но и представить не могла таких масштабов даже в самом страшном сне.

Дверь на закрытый лестничный пролет, сооруженный для личного пользования владельцем компании, находилась в гостиной. На крючке, что расположился рядышком на стене, висел ключ от нее. Всего один. Я приметила его сразу же, как только мы поднялись с закрытой стоянки на лифте, и попали в квартиру. Стоило заранее придумать пути отхода на тот случай, если все окажется ужаснее, чем я представляю. Боялась, что не отпустит, несмотря на все договоренности. Черт, да я просто боялась его…

Мой мобильник тоже привезли, да только в севшем состоянии. Как только я включила агрегат, сразу же посыпались сообщения от Мари. Видимо, беспокоилась… А может быть, заметила исчезновение автомобиля. В любом случае, пока звонить не хотелось. Мне нечего ей сказать. Я даже не знаю, можно ли поведать ей хоть о чем-то. Так и расстаются с подругами, отгораживаясь секретами и недомолвками. Жаль. Она действительно близкий для меня человек. Единственный… была.

— Пойдем, Мурлыка. Посмотрим, что припрятано в холодильнике у Мистера Конта. Ужинать-то нам чем-то надо, правда?

На одной из полок, обнимаемая железной подставкой с выемками, мирно лежала бутылка красного полусладкого «Kurni». На нее я поглядывала, когда доставала овощи для тушения. Наблюдала за ней, вытаскивая свежую зелень на салат. И даже доставая из морозильного отделения стейки, неминуемо заглянула и наверх, проверить, не пропала ли пузатая со своего места. Не пропала. Пурпурная жидкость заполнила бокал, обдавая ярким фруктовым ароматом. Сладость затопила вкусовые рецепторы, заставляя удовлетворенно зажмуриться. Настроение тут же поднялось, но остро не хватало шоколада. Горького шоколада. Такого же вкусного, как Конт.

***

— Два бокала красного для тебяяя…

И бутылка бееелого для меняяя…

Пусть зашкалит грааадус нашей любви!

Что же ты стоииишь? Ну же, подойди! — беззастенчиво напевала, танцуя босиком по кухне.

Мурлыка восседала на барном стуле и совсем не музыкально подвывала мне, сбивая с ритма. Что же, это ее право. В конце концов, она хотя бы поддерживает меня, пусть от этой поддержки и хочется зажать уши руками. Аромат жаренных стейков затуманивал разум, вынуждая захлебываться слюной. Неимоверно хотелось мяса: сочного, жареного, горячего.

Обжигающие пальцы коснулись бедер, а шею клеймили поцелуем. Откинулась спиной на мощную, очерченную мышцами грудь. Сейчас и море казалось бы по колено. Крутила ягодицами, обтираясь о его пах, о джинсовую грубую ткань. Короткие темно-зеленые шорты совершенно не прикрывали искательницу приключений. Порочный комплект нашла в одном из пакетов — оказывается, мужчины умеют выбирать что-то элегантное. Лямка майки поползла вниз, оголяя плечо.

— У тебя отличное настроение? — спросил, прикусывая мочку уха, посылая взрывные импульсы по всему телу.

— Великолепное… — отвечала с придыханием, обхватывая его шею руками.

— Как на счет того, чтобы немного развлечься? — ладони надавливали на кожу, поднимаясь по бокам вверх к груди, собирая ткань топа.

— Очень даже за, но только после ужина…

— Ангел, в тебе бутылка вина, выпитая натощак. Поверь мне, тебе лучше немного переждать, иначе может стать плохо.

— Ты знаток и в таких вещах?

— Нет, но мне случалось выпивать на голодный желудок. — подхватив меня на руки, понес в спальню, но кошку с нами не пустил.

Неужели стыд присущ и ему? Голова была такой легкой, невесомой, как и все тело, парящее в пустоте. Прижималась к нему, вдыхая аромат коньяка, хвои и чего-то древесного… Растворялась в этом запахе, упивалась одуряющей силой… Уложив меня на кровать, собирался отойти, но я поймала его за ворот рубашки, притягивая к себе. Губы коснулись губ. Язык прошелся по шершавому от щетины подбородку. Не выдержала — прикусила кожу, захватывая зубами.

— Ты такая игривая… — поддавался на ласку. — Ну что ж… поиграем.

Мои пальцы уже коснулись белоснежных пуговиц, как он увернулся, высвобождаясь из объятий. Шальная улыбка гуляла не только по моим губам.

— Погоди немного. Мне нужно кое-что взять.

Следила за тем, как он двигался в сторону комода. Наблюдала, как доставал кожаные наручники, повязку и что-то… неподдающееся описанию.

— Что это?

— То, что должно тебе понравиться. — предметы в его руках появлялись и укладывались на деревянную столешницу комода.

— То есть, ты не уверен?

— Я чувствую, что тебе понравится…

Веселье не сходило с лица. Отчего-то на душе было радостно. Я бы, наверное, и с Биг Бена в этот момент могла спрыгнуть с парашютом, да только никто не предлагал.

Подходил медленно, плавно, словно зверь, что уже загнал свою добычу в угол. Через пальцы пропускал черную широкую шелковую ленту. Дразнил. Закусывала губу, предвкушая, как эта лента коснется моих запястий, чуть щекоча, чтобы обвить их подобно змее. Но ткань легла на глаза — осела плотной повязкой, через которую ничего не просвечивалось.

— Зачем ты из раза в раз завязываешь мне глаза? — спросила, приподнимая голову.

Узел спрятался под высоким хвостом.

— Отсутствие зрения обостряет все остальные ощущения. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на чувствах, которые испытываешь.

Его руки коснулись сначала одного запястья, а затем и второго, перетягивая их ремнями. Немного подтянув мое податливое тело вверх, закрепил карабины на кольцах, которые я уже видела в изголовье кровати. В этот раз страха не было. Я точно знала, к чему мы двигаемся, хоть до конца и не ведала о том, как к этому придем.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил, проводя рукой по внутренней стороне бедра.

— Отлично, учитывая тот факт, что не могу дотянуться до тебя руками. — демонстративно подергала конечностями, подтверждая свои слова.

— Хорошо, тогда я продолжу.

Стягивая с меня шортики и трусики, щекотал губами бедра, колени и даже щиколотки. Лежала вот так, обуреваемая неизвестно откуда взявшимся стыдом. И чего он там не видел? Ладно, моську невозмутимее и делаем вид, что румянец на лице, обжигающий щеки, появился из-за выпитого вина. Только из-за него… Нет-нет! Я не стесняюсь…

Предполагала, что ремни стянут и ноги тоже. Однако мои размышления являлись не до конца верными.

— Что ты делаешь? — любопытство играло во мне, буквально заставляя задавать вопросы.

— Закрепляю металлический фиксатор к ногам.

— Чтобы не могла пошевелиться?

— Чтобы не могла сомкнуть свои ножки.

— Но ведь сейчас они сомкнуты?

Раз щелчок, второй, третий — с каждым врывающимся звуком мое тело бесстыдно раскрывалось перед ним. Он развел мои ноги максимально — мышцы натянулись от не совсем удобной позы, доставляя легкую боль. Чуть согнула колени, чтобы уменьшить давление.

— Все легко, Ангел. Но не убегай далеко, иначе я накажу тебя и закреплю фиксатор к кровати.

— Мне будет больно, если ты так поступишь. — объясняла с удивлением в голосе, будто он не понимал.

— Знаю… — далекий шепот коснулся ушей.

Я напряглась. Снова испытывать боль мне не хотелось, даже если за этим последует умопомрачительный секс. Но думать стоило раньше, еще до того, как мои конечности оказались закреплены без возможности выбраться. Теперь страх разворачивал свою воронку в груди, проникая все дальше, расползаясь по коже. Я будто мгновенно протрезвела или шла по улице, задумавшись, и резко остановилась, не понимая, где нахожусь. Игры играми, но мне и помочь никто не сможет в случае чего.

— Александр, я боюсь! — нотки волнения выражались перепадами звуков в словах.

А в ответ тишина… Такая густая, твердая, что хоть руками разрывай, если бы они были свободны. Ничего вокруг, словно одна нахожусь в чернильно-черной комнате без стен, пола и потолка. Эта комната будто огромна до бесконечности, но в то же время слишком мала, чтобы позволить мне встать в полный рост. В ней я комок напряженных пружин, что в любой момент может взорваться, покалечив сам себя.

Бездонная яма без выхода и входа — я находилась именно там. Казалось, все падаю и падаю, не видя конца и края. Извивалась, словно тело поджаривалось на адском костре. Бросало в жар — покрывалась испариной, а потом в дикий холод, из которого не могла выбраться или сжаться в комочек, чтобы удержать остатки тепла.

— Александр!!! — закричала настолько громко, насколько могла, а потом и голос покинул меня, оставляя в самом страшном детском сне.

Шла по улице. По той самой улице, по которой все время ходила в школу. Желтое солнце слепило глаза, отражаясь золотыми лучиками в витринах магазинов. Короткая черная расклешённая юбка, темный топ, длинный высокий хвостик. Иду, разглядывая людей и магазины, а потом кто-то будто выключил свет — пожирающая, непроглядная темнота. Понимаю, что это не солнце померкло, а мои глаза перестали видеть.

Тело обездвижено — не могу пошевелиться, даже шага сделать. Паника затапливает сознание. Она поглощает разум, впивается иголками в кожу и становится нечем дышать. Хочу закричать, закричать так яростно и дико, чтобы люди заметили меня, чтобы спасли, но голос не слушается, застилаясь пленками немоты.

Чьи-то жадные руки хватают меня, оставляя синяки на шее, плечах, животе. Не вырваться, не убежать. Я не вижу своего палача, но отчетливо слышу его страшный шепот:

— Маленьким девочкам нельзя ходить по улице одним…

Неугомонные руки накрывали тело, вжимали в постель. Они словно были повсюду, одновременно касаясь участков незащищенной кожи. Оставляли горящие пламенем следы, клеймили чернеющими ожогами. Постепенно, слишком медленно для той, что билась в агонии чернеющего ужаса, тело начало расслабляться, распознавая в движениях ласку. Я все также продолжала находиться в спальне Александра — в некой эфемерной безопасности. Мертвой бездны не существовало — она лишь пригрезилась, воплощаясь из давно забытого страха.

Дыхание выравнивалось, однако сердце билось о грудь часто-часто, смешивая уходящий страх с все возрастающим возбуждением. Сильные руки разминали грудь, напряженный живот и обездвиженные ноги, задевая пальцами нежную кожу и складки, за которыми пряталось влагалище. Легкие пощипывания, поглаживания и соски затвердели, вынуждая розовые ареолы сжаться. Выгибалась навстречу, когда теплые губы касались груди, а зубы впивались, прикусывая возбужденные горошины. Одаривал болью, но болью приятной, волнующей, тягучей, которая подобно разряду тока пронзала тело, расслабляя его.

На место бессовестных губ пришли они. Я сразу почувствовала изменения. Холодные металлические зажимы стали долгожданным контрастом, приносящим специфические ощущения. Нет, не раздавливали, но держали в напряжении. Дискомфорт, легкая боль — не знаю, но это ощущение нарастало, грозясь затмить едва возникшее желание. Губы прочерчивали дорожку, спускаясь туда, где необъятные огненные кольца уже собирались в комок, желая вобрать в себя его тело. Языком он нежно, будто смакуя, огладил набухшие складки, игриво кружа вокруг самой чувствительной точки. Его действия по отношению к клитору чувствовались как никогда остро, заставляя забыть о том, что с моей грудью вообще что-то происходит.

К губам и проникающему в нутро языку в какой-то момент добавляются пальцы. Реальность уплывает, и я отдаюсь на волю инстинктам… его инстинктам. Нежные размеренные движения во влажной сердцевине ускоряют свой темп, сбрасывая сладострастное наваждение, топя в неминуемой страсти. Порывистые выдохи становятся рваными вдохами, но изощренная пытка грубостью продолжается. Оргазм накрывает с головой, отдаваясь дрожью, бурей каждой частицы тела. Соски натягиваются — спина выгибается вслед за ними. Это не боль — это наслаждение на грани безумия.

Пламя не потушить. Никому не разрушить костер, что сжигает меня в его власти. Он властен здесь и сейчас настолько, что я готова заложить этому чертову демону даже душу. Волна схлынула, оставляя после себя возбужденное чувствительное лоно, которое он продолжал истязать. Извивалась, кричала, вновь обретя голос. Его прикосновения — пытка и он знает об этом, но не позволяет контролировать игру.

Оставил в покое. Может быть пожалел. Казалось, даже касания воздуха причиняли мучения, смешанные с наслаждением. Ноги поднялись в воздух, нависая надо мной. Я права — экзекуция не закончена. Заставил согнуть колени и прижать их к груди. Давил своем телом на фиксатор, оглаживая доступные теперь ягодицы. Сжимал крепко, будто могла выбраться, да только из такого положения не убежишь, даже если очень сильно захочешь. Ладонь полоснула по ягодице, и пока я пыталась отойти от своего крика зазвеневшего в ушах, шлепок прошелся по клитору. Стек я узнала сразу, но облегчение это знание не принесло. Слишком возбуждена, чтобы отозваться на вопли разума, слишком напитана удовольствием, чтобы согласиться, что мне не нравится «Тема». Я уже отдалась ей, отдалась ему, прикипая всей сущностью. Когда ты летишь с моста, полет уже невозможно остановить.

Удары сыпались один за другим, вырывая из меня стоны желания. Хотелось поскорее заполучить его. Чтобы вошел глубоко, грубо, неистово, затмевая все остальные чувства и ощущения. Не понимала, в какой момент пропали зажимы с сосков, но груди будто стало чего-то не хватать, чего-то важного и волнующего. Последний шлепок. Криков нет, только хрипы, и Александр врывается в меня ураганом, что разрушает до последнего сантиметра.

Стон вливается в тишину. Именно так — резко, не останавливаясь, заставляя принять весь без остатка. Стону во весь голос, сжимая пальцами карабины с такой слой, что кажется, металл, поддаваясь, сгибается, изменяя свою форму. Боли уже не хватает. Я нуждаюсь в ней как в спасительной шлюпке. Она возвращает в мир, вынашивая как дите, даруя свободу. Нет, ни ту свободу, которую чувствуешь, покидая родителей, чтобы ворваться в самостоятельную жизнь. Эта свобода легче, острее, проще. Она не несет вместе с собой подавляющую ответственность. Эта свобода рождается от того, что за все отвечает кто-то другой…

Рывки смешиваются, будто и действие всего одно. Скорость запредельная. Губы искусаны, нет-нет, не могу удержать в себе эмоции. Выход. Выход всего один — туда, где рождается что-то новое — порочное и неистовое. Отпускаю себя и лечу. Лечу вместе с ним, достигая желанного пика — взрыва, который разрушает в одночасье абсолютно все миры. Нет сил, нет дыхания, нет жизни — лишь мгновение, после которого меняется все. Милая и нежная Анжелика умерла только что, позволяя появиться на свет Ангелу, чьи крылья навсегда останутся магнетически черными…

Снимает все с меня, высвобождая и даже не предполагая, что уже освободил. Как держится на ногах после такого? Повязка соскальзывает, возвращая возможность видеть. Приглушенный свет кажется самым ярким в мире и слепит глаза, вынуждая моргать. Последние — ремни на запястьях. Расстегнув, нежно целует алые полосы. Эти браслеты обязательно заживут, как и те, что на ногах. Оно того стоило черт возьми! Стоило прыгнуть в бездну, чтобы найти себя.

— Как ты, Ангел? — губы касаются щек и век.

Нежность затапливает — то, что нужно именно сейчас. Так и не разделся. Рукава рубашки закатаны — черт возьми, он такой сексуальный… Поднимает меня на руки. Да, душ это жизненно необходимая вещь. Вижу, насколько устал. Оглаживаю подушечками пальцев маленькие едва заметные морщинки и бессовестно шепчу:

— Я хочу еще…

Глава 13: Рано или поздно демону потребуется кровь…

Анжелика

Просыпалась медленно, будто раздумывая, а надо ли вообще вставать. В надежных собственнических объятиях было тепло и уютно. Сколько часов прошло, прежде чем мы смогли оторваться друг от друга? За толстыми слоями стекла к тому времени уже занимался рассвет. Поздний ужин, а точнее остывший завтрак мы приговорили к смерти быстро, борясь за последний кусочек, будто ни в жизни не видели мясо.

Долго барахтались в постели, перекидываясь ничего не значащими фразами. Впервые видела его таким веселым. Вот что делает с мужчиной секс. Его улыбка сохранится в памяти, как и взгляд, что лепестками плотоядности забирался под кожу. Щекотал, гладил каждый участок, не пропуская ни миллиметра. Растворялась в нем, в бесшабашных ласках, захлебываясь ощущениями. Так и заснули обнаженными — кожа к коже, спиной прижималась к груди, а попкой к паху. Его объятья стали лучшим одеялом, а мерное дыхание, щекотавшее кожу на затылке, лучшей музыкой.

Сейчас смотрела на него с затаенным ожиданием. Изменилось ли что-то в наших отношениях после вчерашнего? Все же такой молодой, особенно сейчас, когда лицо безмятежно, а черты будто мягче. Но одновременно опытный и умудренный жизнью мужчина. Целая пропасть меж нами. Пропасть в один шаг.

— Нашла что-то интересное? — глаз не открывал, но на губах его заиграла улыбка.

Так сложно подстраиваться под его контрасты, но даже сама не знала, какая из его сторон мне нравится больше.

— Ты очень милый, когда спишь. — сообщила заговорщицки, словно страшную тайну.

— А когда не сплю?

— Чертовски сексуальный!

Взвизгнула, когда эта непрошибаемая скала повалила меня на простыни, прижимая весом своего тела.

— Достаточно сексуально? — лаская, прошелся языком по губам.

— Ага… — пискнула, без возможности нормально дышать.

— Что бы ты хотела на завтрак? — вопросил, отстранившись.

Боги, какие глаза. Они видят душу, способны обездвижить или уничтожить. Пронзительный, горячий, острый взгляд.

— Тебя. — ответила правду.

А зачем скрывать? Он открыл во мне грани женственности, чувственности, сексуальности. Даже если мы не будем с ним вместе надолго, я все равно благодарна ему за то, что мой мир перевернулся. Ракушка треснула и превратилась в прах. Пора выползать из нее навстречу жизни.

Он рассмеялся так искренне, по-доброму и, наклонившись, поцеловал кончик носа.

— Мы могли бы сегодня совсем не выбираться из кровати. У меня есть все что нужно — ты, ты и еще раз ты. — нежные слова сопровождались поцелуями.

И почему он все время целует мои веки? Будто знает, что для меня это самые сладкие, самые вкусные прикосновения.

— Но?

— Но мне необходимо поработать. Мы выиграли тендер, Ангел. Вчера выиграли.

— Это замечательно! Поздравляю! А вчера почему не сказал?

— Сказал, но только без слов… Если хочется, могу повторить еще раз для полного усвоения информации…

Соски напряглись, сжимаясь в округлые горошины. Только намек, а мое тело бессовестно сдается без боя, показывая себя во всей красе.

— Ты — искуситель!

— Ты искушаешь. — спускался по животу, очерчивая губами извилистые дорожки.

В этот раз не было грубости, остервенения, жесткости. Александр целовал мое лоно, будто облизывал самую вкусную, но очень хрупкую конфету. Медлительность, нежность — сам наслаждался процессом, доставляя неописуемое, другое удовольствие. Горячий язык скользил по складкам, играл с горошиной, забирался в самое нутро. Время исчезло, растворилось. То сминала руками простыни, то запутывалась пальцами в его волосах. Серые глаза наблюдали за мной неотрывно, а я смотрела на него, впитывая каждую черточку, каждое движение, каждую нескромную ласку. Оргазм не был резким, мощным или неконтролируемым. Отличался от других кардинально. Волна дрожи разливалась по телу, нарастая постепенно, вынуждая издавать протяжные, чувственные стоны, основанные на глубоких вдохах и выдохах.

Его губы блестели, когда приближался ко мне за своей наградой — поцелуем. От него пахло нами — мной и им. Невероятный чарующий аромат. Запах феромонов. Уже не стеснялась ни его, ни себя. Закинул мои ноги себе на плечи, вызывая этим невольную улыбку. Не терпелось, как и мне. Входил осторожно, позволяя стенкам подстроиться, вобрать его член в себя. Размеренные движения — тихие и спокойные. Так, наверное, занимаются любовью. Погружался в самую глубину и выходил почти полностью, задевая выпуклой головкой возбужденные края. Не разрывали контакта — глаза в глаза. Утопала в нем, но не захлебывалась. Остро чего-то не хватало, и я даже знала чего…

— Хочу жестче, сильнее, быстрее! — говорила с придыханием, зная, что в эту самую минуту капитулировала.

Именно этого он и хотел. Ждал, пока попрошу сама. Он подсадил меня на дозу. Нежный секс? Нет, больше он не был мне интересен. Другие игры будоражили мое воображение, срывая покровы с желания. Победная улыбка коснулась его губ. Начал врываться не жалея моего тела — напористо и грубо, будто все это время с трудом сдерживался. Пальцы впивались в мои ягодицы, причиняя боль и наслаждение. Именно этого требовало мое тело. Яростного секса.

Выйдя всего на секунду, быстро перевернул меня на живот и заставил подняться на колени. Член пронзил, не давая привыкнуть к новой позе. Одной рукой с силой сжал мое горло, перекрывая поток воздуха, а пальцами другой щипал клитор, перекатывая набухшую горошину. С десяток секунд и я взрываюсь мощнейшим оргазмом, который сотрясает мое тело подобно торнадо. О воздухе и не помнила, но жадный глоток случился самопроизвольно, как только шея освободилась от натиска. Не имея хоть сколько-нибудь физических сил, лениво упала на подушки. Все еще потряхивало — особенно ноги. Нет, такой секс я больше ни на что не променяю…

***

Закопавшись в разных по значимости бумажках, не высовывала свой любопытный нос весь день. В груди плотной подушкой поднималась неуверенность. Я помнила о предстоящем ужине в доме у Мисс Конт, а вот самого Конта, похоже, это нисколько не волновало. Дважды покидал меня, уходя на собрание, а потом на важную встречу. Радовалась тому, что могу побыть наедине с собой. Лениво перекатывала мысли, не цепляясь ни за одну из них. Не хотелось. Не хотелось думать о будущем, о статусе наших отношений, о том, что он все же завлек меня на свою сторону, где превалируют похоть и жесткость.

Правда, мысли о том, зачем мы явимся в гости к его маме, пробивали мою безответственность. Зачем нам туда идти? Разве он сам не понимает, что случайных подружек не знакомят с мамами, не тащат в дом к родителям. Зажатая серая мышь — вот кем я там буду. Бродить за ним тенью? Молчать за столом? Страх затмевал все. Читала по кругу уже раз в десятый один и тот же документ и ничегошеньки не понимала. С этим срочно необходимо что-то делать!

— Александр?

Он отвлекся от компьютера, на котором яро что-то печатал. Его проницательный взгляд тут же сосредоточился на мне.

— Чем мы собираемся заняться вечером? Я хотела бы съездить к подруге. — сразу перешла в наступление.

Взглянув на часы, он ответил по-деловому спокойно.

— У тебя есть еще час времени, прежде чем мы отправимся на ужин к моей маме. Не думаю, что ты успеешь повстречаться с подругой. Лучше потрать это время на сборы.

Вот он и произнес это. А чего я ждала? Александр всегда все помнит. А мне бы так хотелось забыть…

— Может быть, ты съездишь без меня? Ну, там, настоящий семейный ужин и тому подобное… — даже сама чувствовала неприкрытую фальшь в голосе.

— Анжелика, ты не умеешь вести переговоры. Я не изменю свое решение, и ты прекрасно об этом знаешь, но за то, что ты была хорошей, послушной девочкой, думаю, могу сделать тебе небольшой сюрприз сразу после ужина.

Я загорелась. Нет, ни так, я ЗАГОРЕЛАСЬ любопытством! Он изучил меня как подробную географическую карту. Точно знал, на что давить, засранец! Разве можно остаться безучастной к сюрпризу? Ужин с мамой? Переживу! Лишь бы приблизить время удивления и новых впечатлений!

— Что за сюрприз? — поднявшись, подошла к его столу, аккуратно присаживаясь боком на столешницу.

Да, выманивать тайны я умела с детства, правда, раньше способы были другими.

Он усмехнулся, заложив руки за голову, и откинулся на спинку кресла, от чего та начала медленно покачиваться.

— Какой же тогда это будет сюрприз? Нет, Ангел. Узнаешь позже.

— Хотя бы скажи, с чем это связано! — надула губы, состроив молящую мордашку.

— Ну, хорошо, но имей в виду, я намекаю лишь затем, чтобы ты была морально к этому готова. Ты кое-что просила у меня.

Больше ничего говорить он не собирался, а потому я нахмурилась и попыталась вспомнить то, о чем он сказал. Судорожно перебирала в памяти все моменты наших встреч, а главное разговоры до тех пор, пока меня не осенило.

— Самое плохое, что есть в твоей жизни, верно?

Не верила, что этот день когда-нибудь настанет. Казалось, что он осознанно оттягивал выполнение своего обещания. Сегодня все решится, хотя… Я уже знаю, что приму все в разумных пределах. Слишком зависима от него, и не скрываю этого. Может, в этом и был план?

— Больше ни слова! Иди собираться, Ангел. Скоро присоединюсь. — ждал, пока я отправлюсь наверх.

— Желаешь потереть мне спинку? — шла, игриво покачивая бедрами.

— Если продолжишь в том же духе, сама будешь объяснять маме, почему мы опоздали… — взгляд прошелся по изгибам спины, бедрам.

Видела это, слегка обернувшись.

— Жаль…

Нет. Мне нисколько не было жаль. Играла, дразнила, провоцировала. Не хочу одна впадать в эту зависимость. Счет пока не равный, но сегодня я исправлю эту оплошность.

Приняв душ, выбрала наряд. Темное фиолетовое облегающее платье из шелковой ткани даже на ощупь было мягким и нежным. Лямок не предусматривалось, а потому под него необходим корсет — черный сетчатый на жестком каркасе станет идеальным дополнением. Тонкие полоски, называющиеся стрингами, одновременно смущали и будоражили. Представляла, как руки Александра забираются под платье, чтобы огладить нежную кожу, и натыкаются на то, что совершенно ничего не прикрывает.

Взяв с полки чулки, все-таки решила позвонить Мари. Не знаю, чего ожидать от этого вечера, но определенно нужно быть готовой ко всему.

— Привет, подружка! Думала, уже не позвонишь! — веселый Машкин голос разносился по комнате, заставляя настроение улучшаться.

— Были проблемы с телефоном, но уже все хорошо. Как ты?

— Восхитительно! Помнишь того парня в клубе? Ну, с кем я уходила!

— Ага. — ответила механически, точно зная, что сейчас начнется получасовой рассказ о ее приключениях.

— Мы встречаемся! Он такой романтичный! Обязательно нужно встретиться и познакомить вас! Возможно, он даже станет моим мужем!

— Ты всегда так говоришь о новых парнях… — улыбалась, разглядывая свое отражение в зеркале.

— Нет-нет! Точно тебе говорю! Этот особенный!

— Хорошо. Тебе виднее. Мари, у меня к тебе есть одна просьба…

— Все что угодно кроме денег! Их нет, и не предвидится!

— Деньги мне не нужны. У тебя все еще остался запасной ключ от моей тачки?

— Да, продолжает висеть на гвоздике в коридоре, а что?

— Можешь съездить ко мне? Нужно перенести чемоданы, стоящие в коридоре, в авто. А саму машину перевезти на платную стоянку рядом со зданием Корпорации Конт.

— Ты куда-то уезжаешь? — в голосе появилось волнение.

— Пока еще неизвестно, но все может быть. Если я резко пропаду, не пугайся, ладно? Как только куплю новую сим-карту, так сразу же свяжусь с тобой.

— Мисс Анжелика, мать твою, Гиш! Немедленно объясни мне, что происходит! — Мари злилась, и это ощущалось отчетливо даже через трубку.

Такой уж у нее характер. Машка всегда начинает злиться, когда чего-то не понимает. Но, прости, подруга. Тебе эта информация просто ни к чему.

— Все хорошо, Маш. Не переживай. Просто выполни мою просьбу, ладно?

— Ладно, но так просто ты от меня не отвертишься!

— Конечно. Все расскажу, но позже. До встречи…

— И кому же ты и главное — что, собираешься рассказать? — дыхание опалило чувствительную кожу за ушком, а сильные руки сдавили талию с такой силой, что полотенце, в которое я завернулась, повисло у него на руках, оголяя перед ним мою грудь.

Как не вздрогнула, не знаю, но даже улыбнуться получилось почти без фальши. Только сердце испуганно колотилось в груди, но когда рядом он, так происходит постоянно.

— Подружке. О том, как мое тело пленил очаровательный незнакомец. — повернулась в кольце его рук и обвила шею, прижимаясь обнажённой грудью к рубашке.

— Незнакомец?

— Конечно, Мистер Конт. Ведь я до сих пор не знаю, кто меня соблазнил и лишил самого главного…

— Чего, интересно? Ты имеешь в виду свою девственность?

— Нет, Мистер Конт. — встав на носочки, коснулась губами подбородка. — Я имею в виду мою совесть…

***

Ехали в напряженном молчании. В моем напряженном молчании. Сжимал мою руку, пытаясь поддержать, но уверена, не понимал и толики того, почему я нервничаю. Именно сейчас очень хотелось секса — грубого, болезненного, заставляющего забыть обо всем. Но, черт возьми, мы ехали в машине с двумя телохранителями.

Когда остановились перед огромными воротами, сердце пропустило несколько ударов. Волнение никогда не охватывало меня настолько сильно. Пыталась успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи, но старалась быть бесшумной. Подъездная дорожка и мы останавливаемся у центрального входа, где нас уже ждет Мисс Конт. Она великолепна в своем наряде. Облегающая юбка до колен. Блузка с баской. Выглядит выше, особенно учитывая каблуки. Женщина с обложки — не меньше.

Александр сам открыл передо мной дверь, подавая руку, чтобы мне было проще выйти. Медлила, но понимала, что уже ничего не смогу изменить. Меня старательно подбивало любопытство. Знала, что ждет потом, а потому неистово желала, чтобы время бежало как никогда быстрее.

— Добрый вечер. — поздоровалась хозяйка дома.

Старалась не глазеть на величественный особняк. Мило улыбалась Мисс Конт, но продолжала молчать, ожидая, когда Александр все возьмет под свой контроль.

— Добрый. Мы не опоздали? — Александр слегка прикоснулся губами к щеке Мисс Конт.

— Что ты, сынок. Кроме нас троих и нет никого. Проходите скорее, кажется, снова будет дождь.

Заходила, опасливо поглядывая по сторонам. Роскошная обстановка. Здесь чувствовалась женская рука — настолько все было пропитано уютом и комфортом. Все в светлых тонах.

— Анжелика, хотите, я покажу вам дом? — она смотрела так проницательно, что у меня не оставалось сомнений в том, что меня ждет разговор по душам.

— К сожалению, мы совсем ненадолго. После ужина у нас еще дела.

— У тебя всегда дела, а до меня и дела нет. Он столько трудится, что мне иногда кажется, я никогда не дождусь внуков. — Мисс Конт обращалась ко мне заговорщицким шепотом, открыто игнорируя сына.

Я отчетливо покраснела, когда женщина договорила. Не знала, что ответить. Сказать, что с моей помощью точно не дождется? Не думаю, что она ожидает именно этого.

— Снова в своем репертуаре. Мужчину в этом доме сегодня кормить не собираются? — стояли в гостиной, и я разглядывала картины, чтобы не сталкиваться взглядом с Мисс Конт.

— Конечно-конечно! В малой столовой уже все накрыто!

***

Александр однозначно спасал меня весь вечер. Его мама без умолку задавала мне вопросы, на которые он отвечал сам. Вазюкала вилкой по тарелке. Даже не притрагивалась к другим приборам, боясь выставить себя посмешищем. Все-таки не хотелось прослыть невоспитанной. Вино наливал сам. Заполнял мою тарелку тоже. Мысленно благодарила его за это, хотя слуга наблюдал за всем этим очень недовольным взглядом. Мужчине оставалось прислуживать лишь Мисс Конт.

— Сколько вам лет?

— А кто вы по образованию?

— Как вы относитесь к детям?

— Как вы считаете, женщина должна строить карьеру или заниматься домом и семьей?

— Как вы познакомились?

На этом вопросе я даже подавилась кусочком мяса, который жевала уже минут пятнадцать, превращая в безвкусное пюре. Александр подал мне бокал с водой и салфетку. Его забота умиляла.

— Вы всегда жили в Лондоне?

— Чем занимаются ваши родители?

— Чего вы хотите от моего сына? — этот вопрос поставил меня в тупик.

— Мама! — Александр повысил голос.

— Я хочу услышать ответ ни от тебя, а от твоей девушки! Ты и так сегодня непозволительно разговорчив!

Глотнув вина, прокашлялась. А действительно, чего я от него хочу? Не находила в себе ответа на этот вопрос, а потому, полностью положилась на свое сердце.

— Ты не обязана отвечать. — взвился Александр. — Мама уже переходит все допустимые грани.

— Все нормально. — утвердительно кивнула ему, стараясь выглядеть уверенно. — Ваш сын очень непростой человек и уживаться с ним сложно… Но это не значит, что невозможно. Наши отношения только начались, и охарактеризовать их как крепкие пока нельзя. Мы узнаем друг друга. Я самодостаточная личность и не нуждаюсь ни в деньгах Александра, ни в его статусе, если вы об этом. Мы пробуем быть вместе, и этого пока хватает с лихвой.

— Ты получила ответ на свой вопрос? — стал в разы холоднее.

Я уже узнавала это состояние. В нем кипела бушующими потоками злость. Она останется именно по мою душу. Во что выльется в этот раз?

— Да. И считаю, что ничего сверхъестественного не произошло!

— Отлично. Ужин был прекрасным. Мои благодарности Раулю. — поднялся, помогая выбраться мне из-за стола.

— Спасибо за ужин. Все было вкусным. — чувствовала себя отвратительно.

Не хотелось быть причиной, по которой ссорятся мать и сын. Меня будто расплющили между двух толстых непробиваемых кирпичных стен. Не нравилось. Определенно.

Молчаливо покидали дом. Выйдя за порог, встретила проливной дождь. Хотелось встать под ним, поднимая лицо к нему, не обращая внимания на макияж. Словно холодные капли могли все смыть. Очистить. Лучше бы мы не ездили. Мне сразу не понравилась эта идея. Пятая точка всегда подсказывает, когда близятся неприятности. Жаль, что на сегодня они еще не закончились…

***

Хотела взять его за руку, но он одернул, не давая прикоснуться. Капли бежали по стеклу, размывая очертания города. Ночь уже кралась вслед за машиной, поглощая все большие и большие территории. Ехали неспешно, но так и не сказал куда. Ощущение, что я в его мире лишняя, не покидали. Ежилась от холода. От его холода.

Психанув, заговорила первая:

— Завтра я встречаюсь с подругой.

— Хорошо. Днем можешь выходить, но без сопровождения никуда. Выделю утром ребят из охраны. Потом кого-нибудь подберем на постоянной основе.

— Мне не нужно сопровождение. Я взрослый человек.

— Я сказал тебе. Ты услышала. Что ты думаешь по этому поводу, меня не интересует.

Как обидно. Прямо до глубины души. Зачем он так? Я ведь не сделала ничего плохого… Не сказала… Не смотрел на меня, но длинные пальцы сжимались в белеющие кулаки. Настолько раздражаю?

— Мы поговорим об этом завтра, когда ты придешь в себя. — отвечала спокойно, собирая остатки самообладания.

— Я! Уже! Сказал! — повторил сквозь зубы.

Да что на него нашло? Не давала страху проникнуть в сердце, но не могла отрицать, что его поведение пугало.

— Куда мы едем?

— В клуб.

— Уверен, что хочешь сейчас находиться среди толпы и слушать оглушающую музыку?

— Замолчи. Приедем, поймешь.

Отвернувшись окончательно, зажмурила веки. Непрошенные слезы выступали в уголках глаз, стараясь прорвать с трудом держащуюся плотину. От попытки контроля, испытала режущую боль. Ногти впивались в ладони, грозя сломаться. Уже никуда не хотела и ничего. Сейчас бы домой, на съемную квартиру, завернуться в теплый мягкий плед и выпить кофе с мятой. Просто лечь спать, чувствуя, как вибрирует под боком лохматая тушка Мурлыки. Была уверена, если попрошу остановить машину, все равно не выполнит просьбу.

Остановились у обыкновенного четырехэтажного дома, каких по всему Лондону огромное множество. Подъезд как подъезд. Нет ни вывески, ни опознавательных знаков. Что он собрался мне здесь показывать?

— Выходи. — приказ, от которого хочется выйти из машины и сразу дать деру.

Стою перед подъездом. Всего одна кнопка на двери. Александр раздраженно нажимает на нее несколько раз, пока из прорезей динамика не звучит женский голос:

— Добрый вечер, Мистер Конт.

Дверь отварилась, а за ней гнетущая темнота, но не тишина. Отдаленные разговоры, будто внутри как минимум с десяток человек.

— Проходи.

Ступала очень медленно, проглатывая вязкую слюну. Чувство, что иду на смертную казнь, которую сама же своей рукой подписала. Застопорившись на входе, ждала, пока он пройдет вперед. Все равно ничего здесь не знаю.

В крошечном вестибюле нас встретила миловидная девушка в невозможно откровенном, развратном наряде. Полоски черных чулок в сетку бесстыдно выглядывали из под очень, очень короткой юбки, которая походила на ремень. Мужской ремень. Коротенький топ открывал плоский живот и объемную грудь. Не могла отвести от нее взгляд и нагло пялилась широко распахнутыми глазами, словно увидела как минимум НЛО из «Секретных материалов».

— Вы на четвертый?

— Да. Джули здесь?

— Пришла совсем недавно. Думаю, вы застанете ее в холле четвертого этажа. С вами новенькая?

— Со мной мое.

— Ммм. Жаль… Очень жаль… — она провожала его плотоядным взглядом, совсем не обращая на меня внимание.

Мое? Мое, черт возьми? Я что, вещь? Поднимался по лестнице, даже не оглядываясь. Может еще не поздно сбежать? Нашла взглядом дверь и тут же вздрогнула от повисших в воздухе слов:

— Живо поднимайся.

Шла медленно. Точно на убой. Хотя нет, вещи не убивают, вещи ломают. Он ждал, остановившись на последней ступеньке перед пролетом. А я, я приближалась подобно стрелкам часов — неминуемо.

— Еще раз отстанешь от меня, пожалеешь.

Не уверена, что хочу подниматься до конца. Не уверена, что вообще хочу идти за ним. Хоть куда-нибудь. Господи, кто-нибудь, спасите…

Если предыдущие этажи казались темными, то четвертый являлся центром адовой бездны. Только красные и черные цвета. Абсолютно во всем. Шторы, обивка мебели, отделка стен и пола… Здесь начинался мой личный ад. Кем я была? Глупой дурой, решившей, что могу переиграть матерого волка, повиляв пушистым хвостом. Ноги двигались сами — механически.

На одном из диванов сидела девушка. Она затягивалась тонкой сигаретой и неспешно выпускала вверх клубы дыма. Нормально одета. Именно одета, а не раздета. Это казалась верхом приличия. Других слов просто не могла подобрать.

— Здравствуй, Джули. Кого-то ждешь? — Александр заговорил первым, обращая на себя внимание.

— Как и всегда, надеюсь, что ты появишься здесь.

— Я здесь. — он говорил с ней мягко, учтиво, совсем ни так как со мной минутами ранее. — Не против, если у нас сегодня будут наблюдатели?

— Ты же знаешь, что мне нужно. Все остальное не важно. — она поднялась, поправляя обтягивающий свитер, и пошла в нашу сторону.

Поравнявшись с ним, окинула меня задумчивым взглядом, но ничего не сказала.

Мы вошли в одну из дверей, где тьма прямо ощущалась кончиками пальцев. Ее словно можно было потрогать. Щелкнул выключатель, отдаваясь в моем теле волной дрожи. Тусклый голубой свет озарил центр комнаты. Только середина и была пустой, разве что на полу лежал круглый коврик. На стенах как в фильме ужасов расположились, наверное, тысячи неизвестных для меня инструментов. По-другому эти вещи не могла назвать.

— Сядь на диван вон туда. — указал рукой в сторону кожаного монстра.

Боялась представить, для чего он здесь, и что на нем уже вытворяли. Брезгливость поднялась из глубин, заставляя поморщиться. Села, но словно находилась совершено в другом месте, просматривая «взрослый» фильм по ноутбуку. Свои эмоции не смогу описать никогда. Он ждал, пока совершенно чужая женщина разденется, обнажаясь перед ним. Зачем я должна смотреть на то, что он делает? Мозг приравнивал все происходящее к гнусной измене. Выбирал что-то на полках, снимая с крючков.

Неприятно? Грязно? Мерзко? Нет, это совсем не подходящие слова. Я мышь, что забилась в угол и ждет, пока кот прикончит ее. Не важно — морально или физически. Одинаково больно. Она подошла к нему, но взгляда не поднимала. Смотрела в пол. Полностью голая.

Надел на нее какие-то плетеные ремни, аккуратно, почти бережно застегивая. Ревность? О, нет. Ярость. Отвернулась, когда помогал закрепить застежки прямо там. Как можно прикасаться к ней у меня на глазах? Надавил на плечо, заставляя сесть на пол перед собой. Села на колени и прогнулась вперед, выпячивая бесстыдную задницу. Тело ее, словно дуга с выпирающим хребтом. Он обводил каждую костяшку, касаясь натянутых ремней, которые разместились лишь по краям, оставляя спину открытой.

Свист и удар обрушился на нее, заставляя выгнуться. Второй, третий… Не успевала считать, а она стонала, а затем и кричала во весь голос, но не пыталась изменить положение, не останавливала это насилие над жизнью. Вскоре я начала замечать полосы. Самые натуральные полосы, но из-за света, не видела, что они красные, а просто знала. Искусала все губы, плакала навзрыд, сжимала пальцами ни в чем не повинный диван. Ноги упирались в пол с такой силой, что, наверное, могли проткнуть деревянные доски. Не могла больше терпеть.

Вскочив, собиралась сама накинуться на него, но вдруг, после очередного громкого крика перестала слышать ее голос. Ее тело не реагировало на удары, она больше не реагировала… Бросив хлыст прямо на пол, Александр взял откуда-то плед, в который бережно завернул девушку и поднял на руки. Направлялся ко мне с ужасающим спокойствием, и я даже сделала несколько шагов в сторону. Он убил ее. Сердце не выдержало. Господи, только ни это…

Аккуратно положив ее на диван, повернулся ко мне и кивнул в сторону двери. Готова была сбежать отсюда и одновременно вызвать полицию. Шла на негнущихся ногах. Деревянными конечностями по деревянному полу. Мне казалось, что вокруг меня кровь, кровь и темнота. Не помню, как спускалась, будто в тумане, но кто-то окликнул меня:

— Анжелика? Не думал, что встречу вас здесь! — по лестнице поднимался Мистер Неви.

Улыбался, словно рад меня видеть, а я ни черта не понимала, что творится вокруг.

— Я… не хотела. — все что смогла сказать, но его лицо вдруг изменилось.

— Чего тебе надо, Неви? — прогрохотало позади меня.

— Да так, вот встретил свою знакомую. А ты? Снова трахал Джули? И как она сегодня? — говоря, он не глядя, спускался, пятясь по лестнице.

— Ах, знакомую? Что ж. Этого следовало ожидать.

Антуан резко метнулся вниз, перепрыгивая через ступени, подобно четырнадцатилетнему мальчишке. А я все также продолжала находиться в прострации. Спускалась и спускалась, пока Конт с силой не схватил меня за локоть и не потащил вниз. Если бы не держалась за перила, точно бы упала. Вспышка… вот она ночная улица с небом без звезд, с которого продолжали литься слезы. Там плакала моя душа. Пока ехали, руку не отпускал, а сжимал все сильнее. Если сломает, не удивлюсь. Кого-то из нас трясло. Вполне возможно обоих.

Вспышка… Лифт открывается, и он толкает меня к стене. Чуть не упала, спотыкаясь о собственные ноги. Так и стояла около единственной опоры, иначе бы упала прямо на холодные плиты. Открыв дверь в квартиру, снова схватил меня, но уже за волосы, проталкивая вовнутрь. Влетела в стол из толстого стекла и вместе с ним же упала. Может и ударилась, но боли не чувствовала.

— Что, маленькая дрянь, удалось подобраться ближе всех, да?

Пыталась подняться, но ни руки, ни ноги не слушались.

— Так и знал, что ты одна из подосланных! Задницей чуял, но как юнец верил, что все может быть настоящим!

Стол отлетел, и я осталась совсем без помощников. Только одна мысль и билась — подняться. Неважно зачем, но подняться.

— Смотрю, молодец устроилась, потаскуха? — схватил за горло, сдавливая словно клещами. — Как много ты ему рассказала? Все докладывала, шлюха?

— Пусти… — слово далось с большим трудом, да и я его не произнесла вовсе, лишь пошевелила губами.

Отшвырнул в сторону и, приземлившись, я ударилась головой о железную ножку барной стойки. Даже не дышала — просто забыла об этом. Снова направлялся ко мне. Лицо искажала самая страшная в мире гримаса. Он сейчас просто убьет меня, забьет до смерти, как и ту, другую.

— Мистер Конт, вы оставили телефон в… — Джереми остановился, взирая на представшую картину.

— Пошел вон! — зарычал Александр, сжимая кулаки.

Подняв рацию, телохранитель четко проговорил:

— Код 118.

Все тут же завертелось. Александр пытался добраться до меня, но Джереми сдерживал его, получая с лихвой. Я смотрела, смотрела, а потом вдруг поняла, что нужно бежать. Ползла по полу, не в силах подняться. Да и ползла с трудом. На меня внимания не обращали. Из двери, за которой расположилась лестница в его кабинет, прибывала охрана. Александр что-то кричал, но я даже не пыталась оглянуться. Моей целью стала открытая нараспашку дверь, ведущая на заднюю лестницу.

Сумка свисала с плеча, путаясь под ногами, но выкидывать ее нельзя. Там документы, карта и ключи от авто. До кнопки лифта дотянулась раза с третьего. Боялась, что не успею. В лифт тоже заползала. Плевать на колени, потерянные туфли и пачкающийся наряд. На все плевать. В лифте с трудом, но смогла подняться, опираясь на поручни. Не могла ступить на одну ногу, но сжав зубы, упорно выбиралась из здания, перенося свой вес на нее всего на секунду. По стенкам… Именно по стенкам…

Никого не встретила у этой двери. Лишь пустующая машина телохранителя. Всего один дом. Этот путь казался вечностью. Падала несколько раз, но упорно поднималась и вновь шла. Мужчины на посту что-то говорили, пытались докричаться до меня, но на все их слова я мотала головой в отрицательном жесте, что отдавался болью и тошнотой. Машка скидывала фото талона, а потому, достав телефон, я сунула охране картинку и поплелась к моей машине, что стояла в самом первом ряду.

Сигналка. Дверца. Не села, завалилась в салон, наконец-то сбрасывая цепочку клатча. Вперед, только вперед и больше никуда. Как можно дальше, пока не хватился, пока не убил…

Глава 14: Если мир начал рушиться, встаньте с другой стороны…

Притормозив, свернула с дороги и сняла самую дешевую комнату в отеле. Ощущение, что останавливаться нельзя ни на минуту, не пропадало. Мужчина, выдавший ключи, брезгливо пытался предложить помощь, да только мне кроме меня самой никто не поможет.

Грязное платье с ненавистью полетело на пол. Больше никогда не свяжусь с богатенькими мудаками. Для таких человеческая жизнь сродни горстке монет. Наскоро обмывшись, заплела влажные волосы в косу. Потертые старенькие джинсы, мятая футболка. Закатав штанины, обмотала опухшую ногу захваченным из аптечки эластичным бинтом. Так будет хоть немного, но легче. Стиснув зубы, обувала кеды, расположившись на начищенном до блеска пуфике.

Заметно хромала, когда шла отдавать ключи. Боль врезалась в тело, простреливала нервные окончания, но я упорно двигалась, точно зная конечную цель. Машина завелась. Необходимо отвлечься, чтобы не думать ни о чем, чтобы не искать мотивы и оправдания. Нет оправданий. Он псих. Я знала об этом с самого гребанного начала. Не думать, не думать… Тихая музыка — от громкой голова начнет болеть еще сильнее. Не чувствовала ничего — ни голода, ни жажды, абсолютно ничего, только боль. Она жила везде, разрасталась, оплетая душу, тело, голову.

Больше не останавливалась. Жала на газ изо всех сил, сбрасывая скорость лишь перед переездами. Ослабевала постепенно. Боялась моргать лишний раз, чтобы не провалиться в сон. Сколько таких аварий ежедневно происходит на трассе? Тысячи. Мимо мчались фуры, нагруженные товарами. Им хорошо. Они всегда отправляются в путь по двое, чтобы сменяться время от времени. А у меня никого. Даже Мурлыка осталась там, в логове этого садиста. Ненавижу… Слезы брызнули из глаз, застилая обзор. Нельзя плакать. Только не сейчас. Потом…

Остановилась на заправке. Бензин приближался к нулю, а потому сделать это попросту была вынуждена. Да и мне не помешает выпить кофе, а то и спичек купить, чтобы можно было вставить в глаза. Заправочная станция кроме кофе предлагала разнообразную еду McDonald’s. От запахов мутило, но на вынос заказала. Еще ехать и ехать и неизвестно, попадется по дороге что-либо работающее круглосуточно. Ночь давно обняла небо. Знала, что на заднем сидении лежит аккуратно сложенный плед. Теплый плед. Мягкий.

Выехала на съезд М42 и не выдержала больше. Свернула в лесок недалеко от Делта Форс. Только немного поспать. Совсем немного. Вместе со мной в лесок свернул еще один автомобиль, но я не придала этому значение. Мало ли кто решил тоже поспать, а то и нужду справить. У Конта и его телохранителей машины другие, более навороченные. То ли черный, то ли темно-зеленый Бентли встал совсем рядом, выключая яркие фары, освещающие траву, кусты и деревья. Я не торопилась заглушать мотор, только лишь двери заблокировала на всякий случай. Ждала, пока кто-нибудь выйдет из машины, но никто так и не удосужился успокоить нервничающую меня.

Плюнув на это дело, смачно выругалась и погасила фары. Надеюсь, не замерзну за ночь без работающего кондиционера. Напоследок еще раз мазнула взглядом по затемненным стеклам соседа, но это ничего ровным счетом не дало. Разложив оба сидения, с трудом заползла вглубь. Пакет с провизией отодвинула в сторону, на самый край. Нога болела неимоверно, не давая думать ни о чем больше. Из сумки выудила обезболивающее. Отвинтив крышку, взяла одну таблетку, но подумав, добавила к ней еще три. Вода плохо проталкивала горстку в горло, но и с этой процедурой я справилась. Главное, кони не двинуть раньше времени, а все остальное пройдет.

Увидев мигающий экран телефона, смачно выругалась, тут же прикрывая рот рукой. Не знала, слышал ли меня мой сосед, а может и соседка, но привлекать лишнее внимание не хотелось. Такая глупая ошибка, которая может стоить мне жизни. Без сомнения вырубила телефон, разобрав его на части. Утром выброшу здесь же, пока не уехала слишком далеко. Жаль, что нельзя как в фильмах изменить документы и внешность. Пока нельзя… Хотя уверена, что он найдет, если ему будет нужно, но облегчать ему поиски не собираюсь. Может, перебесится и забудет… Хочется в это верить…

Тело постепенно немело, разрастаясь покалыванием по коже. Мыслительный процесс замедлялся, погружая меня в тихую беспросветную тьму. Там не было боли, разъяренного Конта или проблем. Темнота успокаивала, убаюкивала в своих нежных объятиях, завораживала холодной красотой. Жаль, что в этих ощущениях невозможно остаться навечно… Жаль, что слезы разочарования льются даже во сне…

***

Кто-то бил по моей голове. Нет, ни в прямом смысле, в переносном. Но очень даже ощутимо. Поморщилась, пытаясь разлепить припухшие веки. Не помню, чтобы плакала вчера. Не хотелось выбираться из-под теплого пледа в холод, но стук о дверцу автомобиля повторился. Повернулась и застонала в голос от резкой, острой боли в ноге. Желание избавиться от нее, — хоть от боли, хоть от ноги, — стало неимоверно жгучим. Сейчас уши Конта должны были гореть как никогда. Вспомнился весь трехэтажный русский мат со всеми его разнообразными гранями и склонениями.

Открыв глаза, увидела стоящего рядом с авто мужчину. Он терпеливо ожидал, пока я отреагирую на него. Рассматривал меня — лохматую, сонную, опухшую. Самая что ни есть красавица… Но внешний вид как и все заботы пошли к черту, становясь совершенно неприоритетными на фоне проблемы с ногой.

Стук повторился. Нет, все же с терпением я погорячилась. Кряхтя, постанывая и закусывая губы, все же приподнялась, плотнее закутываясь в плед. На всякий случай завела машину, чтобы иметь возможность свалить, пока ночной сосед не опомнился. Опустив стекло, уставилась в ожидании ответа на немой вопрос. Очень надеялась, что по моему лицу сейчас отчетливо можно понять, как я не рада назойливому незнакомцу.

— Доброе утро, спящая красавица. — он нагло заглянул в окно, чуть щурясь от проскальзывающих средь деревьев солнечных лучей.

— Не очень доброе. Что вы хотели? — отвечала дергано, морщась от боли.

— Я хотел узнать, не нужна ли вам моя помощь. У вас переднее колесо спущено. — улыбался, будто рассказывал мне о том, что я выиграла миллион долларов, а налоги платить не нужно.

— Черт! — попыталась выйти из машины, но ступив на землю, закричала, тут же усевшись обратно.

— Что с вами? У вас что-то болит? — оббежав автомобиль, он приземлился на корточки, хватая мою затянутую эластичным бинтом ногу.

— Нога. Подвернула… — стонала, пытаясь убрать его руки.

— Что вы чувствуете?

— Онемение.

— Зачем вы так сильно затянули? — сокрушался он. — У вас, скорее всего, отек!

— Он и так там был! — огрызнулась сквозь зубы.

Быстро размотав повязку, он ощупал покрасневшую кожу. Хотелось ударить, влепить пощечину, чтобы прекратил, но все мои попытки урезались на корню.

— Нужно срочно ехать в больницу. Я пока не могу сказать, есть ли перелом. Снимок — самое верное решение.

— Куда я поеду? У меня колесо спущено!

— Я отвезу! Держись! — подхватил на руки, так что единственное, что оставалось, это уцепиться пальцами за шею.

Правда, придушить все равно не получалось.

— Но моя машина!

— Вызову эвакуатор! Доставят прямо к больнице! — пытался засунуть на переднее сидение своей тачки, но я упорно сопротивлялась.

— Там все мои вещи! А если их украдут?

— О, Боги! Женщина! Да где же твои мозги?

— Без вещей никуда не поеду! — боль все сильнее разрасталась, подталкивая согласиться с совершенно незнакомым человеком.

— Сейчас все перенесу! — психанув, пошел к багажнику.

— А еще, у меня там еда на заднем сидении и сумка! — добавила как бы, между прочим.

Кто-то скрытый за железным монстром натурально взвыл. Очень надеялась, что это заблудившийся волк, потому что моя пятая точка уже отчетливо чувствовала грядущие приключения…

***

Ехали быстро, но как-то тихо. Душу не захватывало, сердце не заходилось. Слишком спокойно я чувствовала себя рядом с ним. Разглядывала исподтишка, подмечая мягкие черты: округлый подбородок, теплые синие глаза, чуть пухлые щеки. Джинсы, водолазка, пиджак — просто, элегантно и стильно. Внешность располагала — лицо буквально притягивало своей мимикой. Этот человек казался добрым, но с другой стороны мог бы быть и маньяком… Нее… Слишком много маньяков на одну маленькую меня.

Сидела, жевала холодную картошку фри, макая ее в кетчуп, и смотрела на проносящийся мир за стеклом. Как раз собиралась открыть бутылку с пепси «лайт», — за весом то надо следить, — когда в мою картошку залезли чьи-то наглые пальцы. Неверяще перевела взгляд с упаковки на мужчину. Он продолжал смотреть на дорогу, но при этом ехидно улыбался, жуя мою, нет ни так, МОЮ картошку!

Отодвинула упаковку подальше, но он чуть потянулся и все равно достал золотистую вкусняшку, демонстративно положив ее себе в рот.

— Это моя картошка. — произнесла на всякий случай.

— Ага. — ответил, продолжая хомячить.

— Я ее себе покупала.

— Я понял.

Да что же такой непробиваемый?!

— И делиться ни с кем не собираюсь!

— Не будь жадиной, иначе потолстеешь! Это я тебе точно говорю! И вообще, ты знаешь, сколько в ней калорий? А какая она вредная? А тот бургер, что лежит в пакете, так вообще убийца!

— Ты еще скажи, что от яблочных долек умирают!

— Нет, яблоки ешь сама. Я их не очень люблю, а вот бургер…

— Вот наглец! — ударила его кулаком в плечо, а он лишь рассмеялся в ответ.

Натурально застонала, потому что дернула ногой.

— То-то же! Сама себя за жадность наказала. Но я бы на твоем месте вообще не дергался. Мало ли, вдруг действительно перелом. Меня, кстати, Эрик зовут. — он протянул мне руку, видимо для рукопожатия.

— Анжелика. — чуть коснулась его пальцев и сразу одернула. — А куда мы направляемся?

— В больницу в Тамуорт. Либо туда, либо сворачивать с дороги. Но знаешь, извини, конечно, свой путь я менять, не намерен.

— А куда ты направляешься? — пока говорил, доедала картошку и била его по руке, которая тянулась за добавкой.

— В Глазго. Дай хоть немного, я жуть как есть хочу!

— Можешь забрать бургер, но картошку не тронь. — демонстративно клацнула зубами у его пальцев, чтобы не покушался на святое.

— Уговорила! Давай его сюда!

Жевали молча, правда, минут пять — ровно столько ему понадобилось, чтобы расправиться с бургером. По окончанию потянулся за картошкой, но наткнулся на пустоту. Еще бы! Я так быстро в жизни не ела!

— А что, картошки больше нет?

— Неа. — улыбалась коварно, поглаживая объевшийся животик.

— Жаль. А ты куда ехала?

— Тоже в Глазго, но сначала хотела заскочить ненадолго в Престон.

— К родне?

— К ней самой.

— Редко видитесь?

— Ага. Но время от времени все же приезжаю.

— А в Глазго зачем?

— Меняю место жительства. Работу хорошую предложили. А ты?

— А я живу там. У отца бизнес, вот и мотался в Лондон…

Пока ехали, не заметила, как рассказала ему всю свою подноготную. Ну, не совсем все, но многое. Сама удивлялась, как у него получается вытягивать информацию. Вроде бы и собираюсь закончить разговор и тут же сама не замечаю, как рот открывается, а слова все льются и льются, складываясь в предложения.

В больнице мою ногу осмотрели быстро. Как и думала, всего лишь растяжение, просто перетянула сильно. Выписали мази, обезболивающее, тот же самый эластичный бинт и все. В принципе сама все знала, но снимок не повредил. Лучше быть уверенной, что Мистер Зверь мне ничего не сломал. И как я могла повестись на него? Острые ощущения… Вот тебе и острые ощущения… в ноге.

— Спасибо, что довез. Не мог бы ты мне дать номер телефона той компании, что эвакуировала мой автомобиль? — сидели в холле, попивая горячий кофе из автомата.

— Дам, конечно, но зачем? Я уже позвонил им и сказал отвезти твою развалюху в Глазго. Так она хотя бы целой доедет. — рассмеялся своей шутке, но мне было не смешно.

— И как же я до туда доберусь? Об этом ты не подумал?

— А чего думать? Я отвезу. Тебе все равно нельзя за руль, а мне по пути. Тем более я никогда не был в Престоне. Знаешь, прямо мечта детства…

Точно знала, что врет, и даже уши не краснеют, но приятно все же, когда о тебе заботятся, пусть и совсем незнакомый человек. Неосознанно сравнивала парня с Контом и поняла, что передо мной совершенная противоположность. Мне нравился этот малый, да и возраста, скорее всего мы с ним были одного, правда, как мужчину я его не рассматривала. Друг, знакомый. В нем жил свет, несмотря на темную шевелюру. О таких говорят — парень со двора.

— Знаешь, думаю мы найдем в нашем плотном расписании пару часов на то, чтобы рассмотреть самые ужасные, но бесконечно интересные уголки Престона. — проговорила заговорщицки.

— Ты ходишь по таким местам? — его лицо вытянулось от удивления.

— Нет, но всегда было любопытно. А вместе с тобой еще и не страшно…

Понял, что шучу, и рассмеялся в ответ. Теплый смех, хороший. Такими людьми себя и нужно окружать, чтобы всегда быть на позитивной волне. Уверена, с ним не соскучишься. Отчетливо видела, каким он был в детстве — разбойник, шалопай, выдумщик. Правила не для него. Контроль не для него. Обыкновенный, нормальный человек. Да только, душа не лежит…

— Ну что? Поехали?

— Ага. — приняла его руку и облокотилась на нее. — А еще я тебя обязательно познакомлю с мамой! И отчимом! С отчимом обязательно! Только нарядить тебя надо победнее…

— Зачем? — смешно нахмурил брови, пытаясь додумать мою мысль.

— Он жаждет видеть в моих мужьях принца на золотом лимузине. А я ему тебя приведу, нищего, как церковная мышь!

— Я не нищий.

— Но он-то об этом не знает! Соглашайся! Я же вижу, что ты способен на спектакль! — спускались по лестнице, чтобы дойти до парковки.

— Ладно… Но в обноски переодеваться не буду! У меня там футболка есть, в которой я машину чинил.

— Грязная? — спросила с предвкушением.

— Очень. Слушай, ты так плотоядно на меня смотришь, что мне уже не кажется хорошей затея взять тебя в попутчицы…

— Не строй из себя паиньку! Я тебя вижу насквозь, вдоль и поперек!

— Хм… Тогда сама напросилась!

Жди нас мама! Мы уже в пути…

***

Эрик

Почти у самого Престона я чуть свернул с дороги, чтобы выйти из машины и поговорить с отцом. Анжелика спала на заднем сидении, свернувшись в клубочек подобно котенку. Мягкий плед накрывал ее до самых ушей, но из его нутра все же выглядывал любопытный нос. Светлая девочка, доверчивая и открытая. Такие слишком быстро сгорают во взрослых играх.

Выбравшись, тихонько закрыл дверцу, чтобы не разбудить ненароком. Нужно отчитаться, пока отец не позвонил сам. Ненавижу, когда он не в духе.

— Удалось? — спросил он, не удосуживаясь поздороваться.

Конечно, ведь я его самое большое разочарование в жизни…

— Спит на заднем сидении. Конт слегка потрепал ее.

— Нам же на руку. Чтобы загладить свою вину, прибежит куда быстрее. Что с телефоном?

— Выкинула на трассе. Думала, что не замечу.

— Все складывается отлично. А машина?

— Едет на эвакуаторе.

— Устрой аварию. Попортим немного Конту нервы. Очевидцы должны говорить, что авто столкнулось с эвакуатором. Хотя нет, это я сделаю сам. Давай, жду вас в Глазго.

— Мы задержимся на сутки, может быть меньше.

— Причина? — чувствовал недовольство в голосе.

— Она намеревалась остановиться ненадолго в Престоне.

— Ты ведь понимаешь, что она наш единственный козырь? Дальше только смерть…

— Знаю. Я все знаю, отец.

Садился в машину с двоякими ощущениями. С одной стороны помогаю в грязной игре своим родным, с другой — спасаю чужого человека от участи хуже, чем смерть. Что же чувствую себя так мерзко? Это ведь, можно сказать добрые дела.

— Куда ты ходил? — раздался сонный голос за спиной и лоб мой тут же покрылся испариной.

— По нужде. Ты хочешь? — спросил, пытаясь придать лицу самое честное выражение.

— Мы почти приехали. Я потерплю.

***

Анжелика

— Сворачивай здесь. Ага. Приехали.

Машина остановилась у самого дома, чуть заезжая на идеально выстриженный газон.

— Нехилый домишка! — присвистнул Эрик, заглушая мотор.

— Есть такое дело. Давай, переодевайся и пошли. Нечего рассиживаться.

— Надеюсь, нас хотя бы покормят… — жалобно проговорил, стягивая пиджак и водолазку.

Засмотрелась на округлые мышцы, которые все это время прятались от моих глаз. Вот не могу пройти мимо хорошего тела. Руки сами жадно тянутся к рельефам, чтобы огладить, почувствовать твердые мышцы. Моя маленькая слабость — большие мужчины.

— Особо не рассчитывай. Здесь недалеко есть закусочная. Если что, там пообедаем.

— Все настолько плохо? Может не стоит тогда заходить, раз у вас натянутые отношения?

— Я давно не видела маму. Хочу знать, что у нее все хорошо.

— Как знаешь, но едой из забегаловки я больше питаться не намерен. Найдем ресторан.

— Кто платит, тот и заказывает музыку! Все, выметайся! Тянуть, смысла нет!

Стояла у дверей, чувствуя, как в спину дышит недовольный мужчина. Казалось, уже оборвала звонок, а никто так и не подходил. Когда собиралась уже плюнуть и уйти, замок щелкнул, оповещая о том, что дома все же кто-то был.

— Что надо? — спросил отчим через небольшую щель размером с ладонь.

— И тебе привет. Открывай. Где мама? — надавила на дверное полотно, но железная цепочка лишь натянулась.

— Нет ее. — попытался закрыться, но мой кавалер сориентировался быстрее и подставил ногу.

— Будьте любезны, откройте дверь. — проговорил Эрик сладким устрашающим голосом.

Упертый отчим не сдавался и, в конце концов, мой сопровождающий со всей дури толкнул дверь. Цепочка вырвалась с корнем, а передо мной предстала неописуемая картина. Голые стены, отсутствие мебели, лишь люстры одиноко свисали вниз с высоких потолков. У меня даже рот открылся, а слова и вовсе пропали, растворяясь в пустой голове. Отчим рванулся в коридор, но Эрик быстро перехватил его, прикладывая раскрасневшейся мордой о деревянный лакированный пол.

Резкие действия вывели меня из ступора:

— Что все это значит?

— Провались в бездну, маленькая дрянь!

Эрик стукнул его еще раз, заворачивая обе руки в немыслимую композицию.

— Отвечай!

— Я сказал, что ее нет! — проговорил он сквозь стоны.

— Где она?

Отчим молчал, нервируя еще больше. Хотелось самой двинуть ему с ноги по обозленному лицу, но нельзя. В отличие от него я нормальный, адекватный человек. Временами.

Неожиданно раздался дверной звонок. Отчим рванулся еще раз, но опять получил причитающееся. Даже жаль его не было. Сволочи — сволочная жизнь.

Отворив створку, на которой болтался замок, встретилась взглядом с немолодой парочкой, чьи глаза увеличились в размере, когда они увидели представление за моей спиной.

— Вы кто? — спросила, отринув лишние предложения.

— Покупатели. — в шоке ответила женщина.

— Покупатели чего?

— Этого дома, разумеется. — всполошился ее спутник.

— Проходите. — ответила, уже набирая мамин номер телефона.

Абонент не существовал. Так сказал мелодичный голос в трубке. Не существовал… Больше ни о чем не думая, набрала полицию. Они разберутся, в чем здесь дело. Я очень надеялась на это.

***

Полиция приехала уже через пятнадцать минут, в которые Миссис Холли успела мне рассказать о том, что договорилась с моим отчимом о приобретении этого дома. На кухне — в единственном месте, где осталась хоть какая-то мебель, я нашла доверенность, заверенную нотариально и документы для проведения сделки. Что меня поразило, так это то, что нигде не упоминалось мое имя, хотя всем имуществом мы с мамой всегда владели в равных частях.

Путано объяснялась с полицейскими, которые с любопытством поглядывали на моего отчима, приклеенного к полу. Он вырывался, кричал, что его удерживают насильственно и вообще мы какие-то неизвестные, которые ворвались в дом и избили его.

— Я вас понял, Мисс Гиш. Когда в последний раз вы связывались с вашей мамой? — полицейский все записывал в блокнот, в то время как его напарник изучал бумаги.

— Чуть меньше месяца назад.

— Вы говорили, что этот дом принадлежит вам…

— Мне и маме.

— Вам придется подождать несколько минут. Мне необходимо проверить информацию.

Эти минуты были самыми длинными в моей жизни. Казалось, вечность умножилась на вечность и затянулась плотным кольцом поверх моей жизни.

— Понял… — ответил полицейский в трубку и развернулся ко мне.

Видела, как решительно подходил размашистыми шагами, заметила, как набрал в грудь побольше воздуха, как на лице вскользь прошло недовольство…

— Примите мои соболезнования, Мисс Гиш. Ваша мама умерла неделю назад, а тремя днями позднее прошли ее похороны на кладбище Престона.

Я стояла, со всей силы вцепившись руками в столешницу кухонного островка. Ноги тряслись, перед глазами все плыло. Этого не может быть… Просто не может…

— Вам придется проехать с нами, как и вам. — он кивнул семейству Холли, которые все это время стояли в сторонке, ожидая непонятно чего. — Вяжи его Гоил. Этот клиент точно наш…

— Вы не имеете права! Я ничего не делал! Маленькая сучка! Подставила! Она подставила меня!

***

Сидели на лавочке, прямо напротив камня, на котором расположился черно-белый портрет. Белый камень — такой же, как и все остальные. Венки, цветы и кактус в горшочке. Эрик смотрел на меня как на дуру, когда я покупала его в цветочном магазине, но он просто не знает, что из всех растений она предпочитала именно эти. Их не надо часто поливать и слишком заботиться. А еще, они забирают негативную энергию — так она говорила, притаскивая очередной горшочек домой. Никогда их не любила, потому что вечно кололась о тонкие иглы. Не верила, что ее больше нет.

Тишина этого места совсем не угнетала, молчание моего спутника тоже. Так и должно быть на кладбище. Это — то место, где люди, наконец, отдыхают от трудностей и проблем жизни. Их больше ничего не беспокоит.

— Знаешь, я помню, как мы качались на качелях вместе. Она всегда взлетала выше, чем я, а я все равно пыталась… Каждую неделю мы ходили в парк и взлетали до неба под звук скрипящего железа. Там была карусель и развалины недостроенного кирпичного дома. Все дети скапливались именно там, а качели чаще всего пустовали. Она как-то предложила мне покататься на карусели, но я отказалась. На качелях мы были вместе. На карусели так бы не получилось…

— Мне очень жаль, Анжелика. — теплая ладонь легла поверх моей руки.

— Мне тоже. Я ведь больше не приеду сюда. Этот город ассоциируется у меня только с плохими воспоминаниями.

— Человеческая память очень выборочна и умна. Мы чаще всего избавляемся от плохого. Нет, не забываем вовсе, но прячем далеко-далеко, как можно глубже, чтобы не вспоминать. Такие события сереют со временем и становятся не такими значимыми. Если бы человек помнил абсолютно все, то поверь, давно бы уже сошел с ума на фоне постоянной нервозности и расстройств.

— Очень хочется верить, что это правда. — поднялась, чтобы попрощаться навсегда.

Присев на корточки, достала из сумки открытую пачку сигарет. Она курила. Давно и по многу. От этого и умерла. Странная русская традиция — оставлять на кладбище сигареты для тех, кто курил при жизни. Странная, но неизменная… Пачка и зажигалка спрятались под венками поближе к земле. Эрик ничего не спрашивал, хоть и был удивлен моими действиями.

— Поехали. Нужно заехать домой и к нотариусу.

— У твоей мамы было завещание?

— Да. Она составила его в тот же день, когда мы переехали в Престон.

— Хочешь вступить в права?

— Хочу написать доверенность поверенному. Он продаст дом Мистеру и Миссис Холли, а мне перечислит деньги. Не хочу задерживаться здесь надолго.

— Твое право…

В доме я попросила Эрика подождать меня в холле. Мне необходимо было кое-что забрать из своей комнаты. Кое-что очень важное и дорогое сердцу. Совершенно пустая спальня — отчим распродал абсолютно все, даже шторки на окнах. Его обяжут возместить утраченное, да только не в деньгах счастье. Открыв кладовку, нащупала край оргалита. Окрашенный картон, прибитый маленькими гвоздиками, поддался напору ногтей и отошел от стены. Мой маленький тайник никто так и не нашел. Я боялась потерять последнее…

Вытащив серебристый кейс, не знала, куда его засунуть, но смекнув, высыпала все вещи из рюкзака. Я взяла его, чтобы воспользоваться вещами в туалете, но выходит, мой мозг куда умнее, чем его носительница. Пыхтя как ежик, с трудом, но запихала железного монстра, а по бокам от него расположила вещи и средства гигиены. Кажется, черные дни неминуемо следуют за мной, нагоняя с каждой секундой все больше и больше. Кейс предназначен именно для них. Я в любом случае выкарабкаюсь, иначе, я не Анжелика Гиш.

Ехали по дороге в тишине, а я все больше замыкалась в себе, прижимая рюкзак к груди обеими руками. Есть не хотелось, но Эрик все же остановился у одного из кафетериев, чтобы заказать «чего-нибудь пожевать». Подавленное состояние разрасталось. Смерть отца я переживала также. Без слез, без истерик. Не могла плакать. Даже одну единственную слезинку выдавить не могла. Любила, очень любила, и буду любить, но больше не приеду. Этот этап закончился вместе с Контом. Впереди ждет другая жизнь. Правда, неизвестно, лучшая ли?

— Держи! — передал мне в руки большой пакет с горячей картошкой фри, но ни вид, ни запах не будоражили.

Так и держала в руках, пока набирали скорость и уносились по трассе. Меньше трех часов и Глазго встретит нас. Наверное, лучше вздремнуть, чтобы переждать это время. Серые тучи за стеклом, что клубились в затемненном небе, будто опускались все ниже, задавливая своими объемами необъятные просторы. Первые мелкие капли разбивались о стекло, стекая, создавая виляющие дорожки. Они быстро переросли в ливень. В тот самый ливень, что смывает все. Тот самый ливень, под который хочется встать, раскинув руки в сторону, и поднять лицо ему навстречу.

— Так! Все! Я так не могу! — притормозил у края дороги, включая аварийники. — Выходи!

— Ты совсем того? Там же ливень!

— Выходи из машины или я тебя сам вытащу!

— Ок. Поймаю попутку…

— Рюкзак оставь, а то промокнет. И не придумывай глупости. Я не собираюсь тебя здесь оставлять.

Вышел первым, окунаясь в холодные капли. Я последовала за ним. Одежда и волосы промокли тут же. Вода стекала по лицу безумным потоком, соскальзывая с подбородка струей. Белье неприятно липло к телу, но это казалось маловажным. Машины проносились мимо, а я уже шла к мужчине, чтобы спросить, что за бредовая идея заползла к нему в голову.

— Пойдем подальше. — Эрик протянул мне руку, и я нехотя вложила в его ладонь свои пальцы.

Отошли недалеко. Всего с десяток шагов. В кедах хлюпало. Поскальзывалась на траве, но мужчина крепко держал, не давая упасть.

— Все. Достаточно. А теперь кричи.

— Зачем? — совсем не понимала его.

— Закричи так сильно, как только можешь.

— Зачем?

— Ты должна освободиться. Ты спокойна внешне, но я отчетливо ощущаю, как эмоции скапливаются в тебе. Закричи и тебе станет легче.

— Это бред.

— Мы не двинемся дальше, пока ты не сделаешь то, что я прошу.

— Но я не хочу!

— Хочешь и должна! Это легко, смотри. — он набрал полную грудь воздуха и закричал так громко, что мне пришлось закрыть уши мокрыми руками.

Неприятное ощущение. Смахнув назойливые капли с лица, уставилась на него, ожидая продолжения.

— Я все, теперь ты.

Сложив руки на груди, смотрела по сторонам и пыталась решиться на такой неординарный поступок. В конце концов, мы стоим не в центре города, и людей вокруг нет. Закрыв глаза, цокнула языком, но все же открыла рот, из которого тихонько прозвучало:

— Ааа.

— То есть ты не хочешь попасть в Глазго в ближайшие часы?

— Но я же прокричала! — натурально возмутилась, собираясь вернуться к машине.

Надо ему, пускай сам стоит и орет.

— Анжелика, я прошу тебя, крикни со всей силы. Это ведь не сложно.

Уже замерзла, впитывая в себя ливень. Ладно, всего один раз.

Глубоко вдохнув, на секунду задержала влажный воздух и закричала что есть мочи. Кричала долго, жадно хватая воздух. Голос с каждым разом звучал все громче. Ногти впивались в ладони, а глаза резало от непролитых слез. Кричала, выплескивая все, что накопилось — Конт, смерть мамы. Вскоре к дорожкам ливня добавились и мои — солоноватые. Силы истекали вместе с голосом, истончались вместе с напряжением. Ноги ослабели, и я рухнула на колени прямо в мокрую траву. Свобода проникала в кровь, расстилалась светлым ковром. Так лечится душа. Так ее нужно было лечить и раньше. Тогда бы затвердевших рубцов образовалось куда меньше…

Эрик поднял меня на руки и понес к машине. Сама бы точно не дошла. Обвив руками его шею, уткнулась носом в грудь. Несмотря на мокрую одежду, по которой литрами скатывалась вода, усадил меня на переднее сидение. Даже о ноге не вспоминала все это время. Лекарства помогали, а боль душевную забрало небо.

Присев рядом на водительское сидение, потянулся ко мне, чтобы обнять. Губы встретились неосознанно. Не желала этого, но по его глазам понимала, это не жест утешения. Легкий поцелуй. Обычный. Всего лишь прикосновение губ к губам. Боже, что еще ты приготовил мне на пути?

Глава 15: Новые знакомства — новые проблемы…

Анжелика

Отпрянув, посмотрела на него ошалелыми глазами. Улыбнулся, будто ничего сверхъестественного не случилось, словно и не целовались вовсе. Отвернулся, заводя железку. Я уставилась в окно, пытаясь понять, что же только что произошло. Мысли разбегались, подобно тараканам на кухне, когда хозяин квартиры включает свет. Наверное, необходимо было что-то сказать, но как назло слова совершенно не подбирались. От работающей печки меня разморило. Чувствовала, как накрывал пледом. Забота располагала, но больше я на такое не куплюсь.

Проснулась от того, что автомобиль остановился. Действие препаратов и мази заканчивалось, а боль увеличивалась, заставляя неизбежно морщиться. Не хотелось выходить на улицу.

— Просыпайся, спящая красавица. Всю жизнь проспишь!

— Не просплю. Она у меня неинтересная.

— Как знать…

— А где мы? — рассматривала через стекло широкое светлое пятиэтажное здание.

— Отель. Тебе ведь здесь негде остановиться. — говорил он просто и открыто. — Ты извини, что к себе не приглашаю. У меня там родственнички, так что сама понимаешь.

— Я и не думала об этом, не глупи. Спасибо, что подвез.

— Так мы еще не прощаемся. Багаж сама потащишь?

— Думала, что он волшебным образом долетит самостоятельно, но… так и рушатся мечты. Пойдем, поэксплуатирую тебя напоследок.

Заковыляв в холл отеля, сразу поняла, что мне придется очень сильно раскошелиться. Сотрудники заведения почтенно кивали и улыбались во весь рот, встречая новых постояльцев. Застопорилась, а потому мой спутник чуть не врезался в меня, не ожидая такого подвоха.

— Слушай, а подешевле ничего нет? Я не богатая девочка из Беверли-Хиллз. — прошептала, косясь на стойку администратора.

— Поверь мне, это отличный вариант для тебя. Во-первых, здесь есть свободные номера практически всегда, потому что отель огромен. Во-вторых, отель расположен в самом центре Глазго и ты без труда доберешься до любой точки города. В-третьих, здесь средние цены на номера и хорошее обслуживание. А в-четвертых, и это я считаю самое главное, я не буду переживать, что ты где-то потерялась или что к тебе в номер посреди ночи ворвались пьяные постояльцы. Если дело в деньгах, то я могу оплатить…

— Так! Стоп-стоп! — замахала перед ним руками. — Я ничего у тебя не прошу и ни на что не намекаю. Я могу себе позволить проживание здесь, но считаю это пустой тратой денег, вот и все. И нет, ты меня не переубедишь! — добавила поспешно, когда он уже начал открывать рот, чтобы продолжить свои уговоры. — Я остановлюсь здесь и лишь потому, что просто не в состоянии ехать куда-либо еще.

Он улыбался, сверкая всеми тридцатью двумя зубами, а может и большим количеством, как у акулы, на которую в эту минуту походил со стороны. Зарегистрировавшись, поднялись на лифте на третий этаж. От услуг носильщика я отказалась, зажав чаевые, но сотрудник отеля все равно вызвался нас проводить. Войдя в номер, обернулась к Эрику.

— Спасибо, что помог. Слушай, а ты разве не забирал из моей машины коробку? — только сейчас заметила, что чего-то в его руках не хватает.

— Нет. Там было что-то важное?

— Очень важное! Моя швейная машинка! Надеюсь, та компания проверенная и доставит все в первозданном виде… — расстроилась и не смогла этого скрыть.

Моя машинка — моя подруга и мой дополнительный заработок, без которого концы с концами очень трудно свести. Что, если с ней что-то случится? Новая обойдется в кругленькую сумму. От этой мысли застонала в голос и упала в одно из кресел.

— Да ладно ты, все обойдется, я уверен. Как приеду домой, сразу же свяжусь с компанией. Не унывай. Все будет хорошо. — присел напротив, чуть улыбаясь краешком губ.

Небольшая ямочка делала лицо крайне милым и довольным, будто он только что выиграл джек-пот в одном из казино Лас Вегаса.

— А ты, кстати, в Глазго надолго? Мы могли бы сходить куда-нибудь вместе. Покажу тебе злачные места этого города, раз не удалось посетить такие в Престоне.

Рассмешил и поднял настроение. Всего одна фраза, а мне уже не хочется расставаться с этим человеком. Нет, он по прежнему не прельщал меня как мужчина, а вот как друг… Чем-то он напоминал мне мою Мари. Такая же оторва.

— Надеюсь, что да. Меня пригласили работать в крупную строительную фирму, только я ни названия, ни адреса не помню… Но найду как-нибудь. В конце концов, воспользуюсь интернетом. Пока подыщу временное жилье, а позже, когда придет перевод, куплю квартирку на окраине.

— Тогда, запиши мой телефон. Может быть, созвонимся завтра?

— Не думаю… У меня нет мобильника. Где-то потеряла.

— А-я-яй. — пожурил мужчина. — Нельзя быть такой безответственной. Давай найдем листок и ручку. Хочу, чтобы ты знала, как связаться мной.

Вручив мне клочок бумаги, обнял на прощанье и направился к выходу из номера. Эрик внес яркие краски в мою жизнь и наверняка, еще не раз разбавит серые тона. Такими друзьями не разбрасываются.

— Я буду ждать звонка. Не динамь меня, ладно? И еще… не грусти. У тебя все получится — я знаю. — подмигнул и скрылся за дверью.

«Не знаешь что делать? Сходи в душ и поспи» — не помню, от кого впервые услышала эту фразу, но сейчас совет казался как никогда кстати. Здравствуй Глазго, я наконец-то добралась…

***

Эрик

Девочки за стойкой поглядывали с пониманием. Не первый раз, когда я привожу сюда дам, и скорее всего не последний. Правда, платила девушка сама впервые. Да и чтобы я носильщиком подрабатывал на безвозмездной основе, еще не было никогда. Странная и смешная. Слабая и сильная. Таких ломают быстро или не ломают вовсе, потому что это невозможно. Даже немного жаль…

— Приехал?

Когда же он научится здороваться? «Эй, сын, привет. Как твои дела? У тебя все хорошо?» — почему нельзя начать так хотя бы один наш разговор? Но нет. Краткость сестра богатства. Деньги любят время, а совсем не счет.

— Да. Оставил ее в отеле на площади Джордж Сквер. Тебе стоит найти способ связаться с ней. Телефона у нее нет, а адрес и название компании она не помнит.

— Я понял. Придумаю что-нибудь. Большая часть выполнена и дело за малым. Ты молодец, сынок. Езжай домой, отдохни…

— Хо… рошо. — я еще не успел договорить, а он уже сбросил звонок.

Вот так всегда. Молодец, Эрик. Возьми с полки пирожок. Напоминает ответы менеджеров после собеседований: «Спасибо, мы обязательно вам перезвоним». Раздражает, но не настолько, чтобы покинуть обжитое гнездышко. Нет, к тому, чтобы просто так отдать компанию старшему брату, я еще не готов…

***

Александр

Сидел за столом, перебирая бумаги. Слишком много скопилось хлама. Почему я должен тратить свое время? Никто не хочет работать! Как все достало! Бумаги слетели на пол. Чтоб их, этих заказчиков! Как можно сократить расходы в два раза? Как, черт возьми? Построить им половину здания?

В дверь постучали. Вольф неспешно зашел в кабинет — мне бы его спокойствие. Хотя нет, брови нахмурены. Что на этот раз? В Лондоне объявился Годзилла? Лучше бы так, потому что иначе я точно сорвусь…

— Чего тебе? — вопросил с некоторой ленцой. — Что-то важное?

— Не знаю, Мистер Конт. Судите сами.

Достав из кармана брюк телефон, телохранитель включил какое-то видео и положил мобильник передо мной. Нечеткий, местами прыгающий и смазанный ролик о какой-то аварии на трассе проигрывался, постепенно загружаясь.

— В это недоброе утро мы передаем последние новости с места ужасной аварии на трассе М42. По рассказам очевидцев, за рулем Toyota находилась молодая девушка. Не справившись с управлением, она влетела на большой скорости в эвакуатор, что шел по соседней полосе. Сотрудники полиции находящиеся на месте аварии предполагают, что у автомобиля отказали тормоза. — вещал репортер.

Крупным планом была взята искореженная машина Анжелики. Это ведро я узнал бы из тысячи. Груда металла — все, что осталось от железки. Сердце кольнуло, но я продолжал смотреть подобно мазохисту.

— Девушка скончалась на месте. Спасти ее не было никакой возможности. Никаких документов не обнаружили, но по последним данным удалось установить, что машина принадлежала Мисс Анжелике Гиш. Водитель эвакуатора госпитализирован, но кроме нескольких царапин… — дальше слушать не стал.

— Мне не интересно. — выговорил четко, отодвигая телефон к краю стола. — Она предательница и еще неизвестно, чем обернется ее участие в моей жизни. Возможно, уже завтра мы с тобой окажемся на улице, потому что компания разорится. Тот, кто слишком много знает, долго не живет. Ты сам прекрасно об этом знаешь.

***

Вольф

Я вышел из кабинета, но намеревался вернуться туда через час. Не верил, что все так гладко, как показывает этот засранец. Не в его характере. Отчетливо видел, как зацепила его эта девка. Затишье перед бурей ощущалось как никогда. Лучше быть начеку.

Не прошло и получаса, даже кофе выпить не успел, как поступил звонок от секретарши. Ее истерика в трубку воспринималась мной как само собой разумеющееся. Даже Джереми, со вкусом чавкающий черничным кексом, поморщился от воплей, разносившихся на всю столовую.

Кабинет оказался полностью разгромленным. Мебель перевернута, техника разбита, а бумаги можно было с чистой совестью назвать грудой мусора. Александр сидел на полу, привалившись спиной к тому, что осталось от кожаного дивана, и заглатывал виски прямо из бутылки. Еще одна пустая тара лежала рядом с ним, а у противоположенной стены сверкали осколки.

— Вам уже хватит, Мистер Конт. Давайте, мы поможем вам подняться наверх? — попытался ухватить его за руку, но начальник лишь отмахнулся.

— Отвалите от меня! Все отвалите! Я сам поднимусь…

Кое-как поднявшись, пошел к лестнице. Упертый человек, ничего не скажешь. Шатался в разные стороны, спотыкался, несколько раз почти падал, но мы помогали, шли чуть поодаль с обеих сторон. Не хватало еще, чтобы шею свернул, скатившись кубарем по лестнице. Бутылку не отдавал. Да и ладно, пусть топит горе. Главное, чтобы в голову чего не взбрело…

Погорячился. Всю ночь просидели с ним, расставив кресла около кровати. Тяжела работа наемного телохранителя. Он бережет не только тело, но и душу, саму жизнь воплоти.

— Мне нужно найти Анжелику! — порывался в который раз.

— Нет, Мистер Конт. Это невозможно. Она умерла.

— Но мне нужно извиниться перед ней! — поднимался с кровати, а Джереми настойчиво укладывал его обратно.

— Нет, Мистер Конт. Это невозможно. Она умерла.

— Нужно предложить ей выйти за меня замуж и тогда она точно простит! Вольф, быстро езжай за кольцом!

— Нет, Мистер Конт. Это невозможно. Она умерла.

Чувствовал себя заезженной пластинкой, но терпение мое кончилось тогда, когда он резко поднялся с постели и выкрикнул:

— Нет, я сам куплю ей кольцо! Я выберу его для нее!

— Черт возьми, Мистер Конт! Да угомонитесь вы уже! Куда вы денете это гребанное кольцо? Положите его ей в могилу на вечную память? Умерла ваша Анжелика! Нет ее, и никогда уже больше не будет!

Он подходил медленно, даже по ровной траектории. Джереми напрягся, двигаясь вслед за ним подобно тени. Он был готов в любую минуту скрутить его, но этого не потребовалось:

— Запомни, Вольф, вот здесь, — он указал пальцем на свою грудь, которая виднелась в вырезе не до конца расстегнутой рубашки. — есть что-то, что точно знает, что эта маленькая стерва живее всех живых. Я найду ее, Вольф. И поверь, она пожалеет о том, что когда-то вообще родилась! Она больше не сможет сбежать…

Он совсем не слышал о том, что Мисс Гиш больше нет. Не хотел верить и отрицал. Я слышал о том, что такое может быть. Он повернутый, ненормальный — это я знал точно, но он тот, ради кого я даже выкопаю могилу этой чертовой бабы, чтобы удостовериться, что ее больше нет. ДНК-тесты еще никто не отменял. Переверну все и всех, но принесу ему в зубах доказательства…

Вырубился прямо на месте. Словно башня свалился на пол, но Джер успел подхватить его. Наконец-то тишина. Но не спокойствие, нет, потому что спокойствие нашей работе чуждо…

***

Анжелика

Это утро было намного счастливее, чем все предыдущие. Вчера вечером, оставшись наедине с собой, я выплакала все, что еще цеплялось за мою душу. Да, мамы больше нет, и в этом мире я осталась совершенно одна, если не считать бабули, которая живет во Франции, и которую я не видела уже очень давно. Жизнь продолжается. Она не закончена только лишь потому, что человек, которого я полюбила, оказался монстром из фильма ужасов. До сих пор не понимала, в чем обвинял меня, но и копаться в этом не собиралась. Черта проведена безвозвратно, и мы теперь стоим по разные стороны. Хотелось бы, чтобы расстояние меж нами никогда больше не сокращалось. Физическая боль совершенно не сравнима с душевным разочарованием. Теперь я точно знаю, что сама придумала себе то идеальное будущее, в котором смогу обуздать этого зверя и встать рядом на равных. Всего лишь плод моих иллюзий. Из дракона не сделаешь ручную ящерку.

Из отеля выходила в приподнятом настроении, предвкушая вкусный завтрак. Оставалось только найти какую-нибудь кофейню или закусочную недалеко отсюда. И лучше, если там будет хороший интернет. Нужно изучить карту Глазго. Вполне вероятно, что по названию я смогу вспомнить компанию, в которой меня, надеюсь, еще ожидают.

Нога еще немного побаливала, а потому ступала с осторожностью, поглядывая на ступени.

— Доброе утро, Мисс Гиш.

Посмотрев вперед, столкнулась взглядом с взрослым импозантным мужчиной. Его виски серебрились проседью, а лицо озаряла доброжелательная, мягкая улыбка. Немного растерялась, а потому молчала, но мой ответ, судя по всему, ему и не требовался.

— Я боялся вас пропустить. Мистер Ринт. Можно просто Оливер. — он протянул руку, и я не задумываясь ответила на рукопожатие. — Я владелец строительной корпорации «СтройКом». Мой сотрудник из Лондона рекомендовал вас.

— Очень приятно. Я как раз собиралась сегодня зайти… — темно-серый костюм, белая рубашка — будто профессор из университета.

— Я рад, что вы не передумали. Скажу честно, немного волновался, когда не смог до вас дозвониться. Пришлось обзванивать все отели города. — мужчина улыбнулся. — Поверьте, выудить из сотрудников хоть какую-то информацию удалось с трудом. Этика… Но я вас совсем заговорил. Как насчет того, чтобы позавтракать в кафетерии? С утра совсем ничего не успел перехватить, так боялся не застать вас.

Добрый человек с живой мимикой. Очень понравился. Такие притягивают к себе и собирают вокруг отличных людей. Чем-то напоминал мне дедушку, которого последний раз видела, когда мне было лет десять. Мировой был мужик и очень веселый. Жаль, что так и не дожил до моего одиннадцатого дня рождения.

В этом мужчине не было лишней помпезности или мнительности, что превалировали в других богатеях. Шли пешком по улице, болтая о том, как живописен Глазго. Небольшое кафе, столики которого располагались даже на террасе, встретило опьяняющим ароматом сырных булочек. Неимоверно хотелось кофе. Чувствовала, как слюна собирается во рту, предвкушая вкусный завтрак.

— Итак, теперь поговорим работе. Я уже видел ваше резюме, и оно меня больше чем устраивает. К сожалению, у вас нет рекомендаций с прошлого места работы, но мы восполнили этот пробел, запросив характеристику из университета. Думаю, мы отлично сработаемся. В отделении в Глазго давненько пустует должность старшего архитектора. Трудно, знаете ли, найти хорошего специалиста.

— Оу, нет-нет. Не думаю, что стоит доверять мне такой пост. Я работала с клиентами, составляла планы. Чертежи и графика — то, чем я занималась. Расчет затрат… Руководить отделом — это не для меня. — говорила честно, зная, что вряд ли справлюсь.

Слишком большая ответственность. Проверять работу за всеми специалистами и ставить подпись. А если я не замечу каких-то недочетов? Все пойдет коту под хвост! Нет, на такое я не решусь.

— Не отказывайтесь так сразу. Я уверен, что вам это под силу. Давайте попробуем вместе влиться в работу? Не понравится, заставлять не буду. Вы всегда сможете отказаться.

Заманчиво. Безумно заманчиво. Вот так просто начать карьеру сразу сверху, минуя низы. Не каждому дается такой шанс и, не попробовав, сама себя буду считать дурой.

— Хорошо. Я попробую.

— Вот и замечательно. Когда я смогу лицезреть вас в офисе?

Аромат американо с нотками мяты будоражил ноздри, впитываясь в легкие. Сырные хлебные шарики таяли во рту, взрывая вкусовые рецепторы.

— Мне необходимо иметь в запасе пару дней на то, чтобы подыскать жилье. Как раз сегодня собиралась этим заняться.

— У нас есть тройка квартир для тех, кто приезжает в командировки. Одна из них совсем рядом со зданием компании. Как насчет того, чтобы пожить там?

— Это неудобно. У меня есть средства, чтобы снять жилье. Тем более, я собираюсь задержаться здесь на долгий срок.

— Я очень рад этому. Но поверьте, вы никого не стесните, если будете занимать одну из квартир. Чаще всего они пустуют, да и еще ни разу не было такого, чтобы все они занимались одновременно. Если вам совсем уж неудобно, можете оплачивать часть коммунальных услуг. Мы их оплачиваем независимо от того, живет там кто-то или нет. Сэкономите нам часть расходов.

Каждое предложение этого улыбчивого мужчины вводило меня в ступор. Такие щедрости не раздают просто так — это я понимала, но и отказаться не могла. Представляла примерно, во сколько обойдется съем жилья и экономия в этом вопросе мне точно не повредит, но…

— В чем подвох? — взглянула пытливо, стараясь заметить малейшие изменения в мимике.

— Нет подвоха. Правда. Я лишь хочу заполучить отличного специалиста. Ну что, порадуете старика?

— Я ведь уже согласилась работать на вас.

— Значит, проблема с квартирой тоже улажена. Как считаете, вам хватит недели, чтобы обосноваться в Глазго? Затем, жду вас на стажировку и подписание контракта. Думаю, первое время вас будут возить на работу, ведь, я так понимаю, вы не знаете города?

— Нет-нет! Это точно лишнее! Слишком хорошо, чтобы быть правдой!

— Хороших сотрудников нужно ценить.

— Вы даже не знаете, действительно ли я квалифицированный работник…

— Я вижу людей насквозь, Мисс Гиш. А еще, Конт не стал бы брать в штат бездаря.

— Вы и про это знаете…

— Обязан знать, иначе не стал бы владельцем корпорации.

— Машина — это точно лишнее. У меня есть автомобиль. Его стоит только забрать, и я буду на колесах. Я быстро осваиваюсь на новых местах.

— Я не сомневаюсь в этом, но так мне будет спокойнее. Вы все же молодая и красивая девушка. Не скрою, иногда придется задерживаться на работе, но сверхурочные оплачиваются согласно контракту. Вы не пожалеете, что переехали.

— Даже не сомневаюсь в этом, но все же хотела бы спросить о заработной плате.

— За вычетом расходов на квартиру будете получать не менее 1800 фунтов стерлингов ежемесячно. Конечно, если захотите работать на этой должности. Плюс дополнительные бонусы.

Немало. Точнее, даже очень приемлемо, учитывая, что у Конта я получала почти в два раза меньше, так как проходила практику. Нет, не буду думать о нем! Квартира найдена, машина есть, работа ждет — чего еще надо? По лицу самовольно расползалась улыбка.

— Ну что, по рукам?

— Конечно, Мистер Ринт. — ответила на рукопожатие.

— Замечательно. Ох, ничего себе мы с вами засиделись! Простите, но мне уже пора. В такой милой компании время пролетело незаметно! Я пришлю кого-нибудь, чтобы вам передали ключи от квартиры.

— Спасибо! Вы не представляете, как много делаете для меня…

— Пустяки, милая. Жду вас не позже, чем через неделю.

***

Купив новый телефон и сим-карту, первым делом позвонила Эрику. Валялась в постели под прохладными струями кондиционера и ожидала ответа.

— У телефона. — сухо прозвучало на том конце.

— Привет, Эрик! А это я — Анжелика!

— Привет, малышка! Рад, что позвонила. Я уже и не надеялся. — голос сразу же изменился, став мягче и веселее.

— Я же обещала. Тем более, я до сих пор не получила свою машину.

— Так и знал, что тебе от меня только это и нужно. Сейчас позвоню в компанию.

— Нет-нет. Не торопись. Можем и поболтать немного.

Рассказывала ему о встрече с новым начальником, а он слушал и не перебивал. Редко встретишь таких мужчин. Что-то переспрашивал, кое-где уточнял и искренне был рад за меня. Хорошо, когда есть друзья.

— Так что? Как насчет, прогуляться?

— Отличная идея! Позвоню тебе, как только дождусь курьера с ключами.

— Хорошо, тогда я пока разыщу твою развалюху.

***

Гуляли по Байрс-роуд, заглядывая в многочисленные магазины и бутики. Пыталась держать себя в руках, чтобы не тратить лишнее, но трижды не могла удержаться. Перемерила, наверное, тысячи нарядов, а Эрик терпеливо ждал, да еще и подсказывал и советовал, что именно стоит примерить. Настоял на том, чтобы купила черное вечернее платье, хотя мне в нем попросту некуда пойти. Согласилась. Оно мне действительно очень понравилось. К покупке вскоре прибавились белая рубашка и приталенные брюки, а также темно-серый плащ. Как по мне, в Лондоне было теплее…

— Впервые вижу мужчину, которого не угнетает хождение по магазинам.

Стояли у витрины с шарфами и платками, рассматривая великолепие тканей. Моя карта сегодня подвергалась нападкам, но, в конце концов, я имела право себя побаловать, ведь мне удалось сэкономить на жилье кругленькую сумму.

— Я сам люблю хорошие вещи. Я ведь стильный? — он нацепил на шею один из шарфов и красовался у зеркала, будто позировал фотографу. — Ну? А где подтверждение?

Обернувшись, смотрел с ожиданием, чуть ли не надувшись от собственной значимости.

— Да, Эрик. Ты стильный! — не удержавшись, хлопнула его по плечу и ненавязчиво оттолкнула бедром от зеркала, рассматривая свое отражение.

Голубой платок был повязан на голову, потом на шею, а затем и на лицо.

— Да-да, я бы с удовольствием взял тебя в гарем… — поржал этот негодяй, забирая у меня добычу. — Мы возьмем обе вещи. — улыбнулся, продавцу за прилавком.

***

— Хочешь, посетим Ботанические Сады?

Мы сидели в уютном кафе, попивая мой любимый кофе. Решился тоже попробовать ту бурду, которую я заказала. Правда, изначально отнесся скептически, но я-то знаю, в чем вкус…

— Нееет. Я уже утомилась. Сто лет не тратила на поход по магазинам столько времени.

Его пирожное так и лежало на тарелке, заманивая яркими блестящими вишенками и, не удержавшись, я сперла его, моментально откусывая.

— Эй, так не честно! Я сам хотел его съесть!

— В большой семье не щелкай клювом! — поучительно заметила я, слизывая с губ белковый крем.

— Ах, так? — он с самым наглым выражением лица откусил от пирожного с другой стороны, зацапав одну из вишенок.

— Какая наглость!

— Давай тогда, хоть переехать тебе помогу. Все равно больше нечем заняться.

— Разве ты не работаешь?

— Так… Выполняю мелкие поручения. Помогу расставить тебе там все.

— Белье я могу и сама разложить.

— Ммм… Прячем среди вещей вибратор?

— Ты с ума сошел? — чуть кофе не подавилась.

— По-моему, нормальный вопрос.

— А как по мне, так вообще ненормальный!

— Да, ладно тебе. Я ведь гей. Со мной можно разговаривать о чем угодно.

Сидела в шоке, разве что глаз не дергался. Хотя нет, по-моему, дергался. Смотрела на него и не понимала, как такой парень может быть…

— Да ты шутишь надо мной! Ты меня поцеловал!

— Хотел утешить, только и всего. Я не силен в устранении женских истерик. Даже друга своего не могу успокоить, когда он впадает в слезы.

Говорил так спокойно и просто, искренне улыбаясь одним уголком губ, а я находилась в ошеломлении. Как так-то?

— По мальчикам… Я в шоке. А познакомишь?

— Ну, нет. Вдруг ты его уведешь?

— Обещаю, что не уведу! Пожалуйста! — пыталась сделать глаза, как у кота в мультике, но получалось плоховато.

— Все равно нет. Он обязательно на тебя западет. Бисексуал.

Сидела в немом молчании.

— Это норма нового мира. Устои меняются, как и люди, и жизнь в целом.

— А как твои родители относятся к этому?

Рассмеялся с какой-то грустью в глазах.

— Я тухлое яйцо среди свежего десятка. Привыкли уже, но всерьез не воспринимают…

***

Эрик

Чувствовал себя этаким поганцем, который врет напропалую. Но другого быстрого способа усыпить бдительность я не нашел. Да, сам поторопился и поспешил с поцелуем, но все мы не без греха. На прощание обняла меня, дав мне возможность убедиться, что соврал я удачно. Такого мальчика она подпустит куда ближе, чем мужчину традиционной ориентации. Она — мое новое задание, мой огромный шаг на пути к отцовским деньгам. Все в моих руках и я справлюсь, чего бы мне это не стоило…

Глава 16: Любые встречи не случайны — они подстроены судьбой…

Анжелика

Вещи в отеле я толком и не распаковывала. Так, достала пару мелочей, а потому приготовилась к переезду быстро. Пока ждала Эрика, думала о том, что все же нужно позвонить Машке. Она наверняка волнуется и не находит себе места. Я уже набрала ее номер, но еще не нажала на кнопку вызова, когда в дверь постучали.

Эрик лучился счастьем и сразу же полез обниматься. Неугомонный мужчина.

— Снова я таскаю твои чемоданы… Ты ездишь на мне! — патетично заметил он, хватая поклажу.

Забрав рюкзак и клатч, вышла за ним в коридор.

— Ты сам напросился помогать.

— Конечно, я ведь не мог отказать прекрасной Мисс

***

Громко присвистнула, кода мы вошли в квартиру. Еще увидев здание издалека, я поняла, что это ни тот дом, где живут среднестатистические семьи, но чтобы настолько… Даже консьерж — дело привычное в наше время, а вот такие хоромы я видела разве что по телевизору.

— Неплохая квартирка. — Эрик разулся и пронес чемоданы вглубь.

— Да это же просто шик! Она наверняка стоит больше, чем я смогу заработать за всю жизнь!

— Ты преувеличиваешь. Думаю, для начала нужно заполнить холодильник. В супермаркет?

— А вещи?

— Впереди еще целый день. Да и пыль здесь не вытирали давненько, а значит, нам понадобятся чистящие средства и всякая бурда. — он провел пальцем по полке шкафа и показал мне серый слой пыли, собравшийся на нем.

Пробежав по магазинам, кое-как притащили пакеты. Оказалось, что я раньше не покупала и половины того, что требуется, по мнению Эрика для комфортного проживания.

Убирались долго и со вкусом. Я больше не радовалась тому, что здесь целых два этажа. Работа казалась непомерной, но и с ней мы справились вдвоем. Две спальни, кабинет, кухня, столовая и гостиная — мы обошли все. Пару раз вспоминала о том, что все же нужно созвониться с Мари, но в итоге решила пока не звонить на случай, если ее телефон вдруг отслеживают. Не знала, как широко распространяется власть Конта, а потому лишний раз лучше не рисковать.

В конце концов, кое-как добрели вместе с Эриком до одной из спален. На стене напротив кровати висел огромный плазменный телевизор, который и стал отличным развлечением поздним вечером. Чистое белье пахло свежестью и хвоей, а парень — парфюмом и потом. Эти ароматы не вызывали раздражения. Лежала, облокотившись головой о его живот, и бездумно щелкала каналы.

— Знаешь, я решила, что спрошу у Мистера Ринта сколько стоит эта квартира. Мы с тобой сегодня вложили в нее немало.

— Спроси, раз она тебе понравилась.

— Тех денег, что переведет поверенный, должно хватить на то, чтобы ее выкупить. По крайней мере, я надеюсь на это. — гладил мои волосы, пропуская пряди через пальцы.

Млела, а глаза закрывались от усталости. Даже сэндвичей не хотелось. Они так и остались лежать в тарелке на прикроватной тумбе нетронутыми. Остановилась на какой-то старой романтической комедии, да так и задремала счастливая с пультом в руке. Главный герой на экране предлагал своей возлюбленной выйти за него замуж, и эта картинка осела в памяти, преобразовываясь в добрый сон. В этом сладком наваждении, обаятельный герой невесомо поцеловал меня в губы и легонько обнял, не приближаясь слишком близко. Жаль, что тогда я не знала, что это произошло не только во сне…

***

Утро встретило теплыми объятиями и неугомонными солнечными лучиками. Никто из нас не догадался опустить шторы, а потому комната нагрелась, а температура стала некомфортной. Попыталась выбраться из-под руки и ноги, но парень лишь прижал меня еще крепче.

— Эрик… Эрик! Ну же, просыпайся! Я сейчас помру!

— Спи, еще рано…

— Утро уже! Поднимай свою сонную моську! Я есть хочу.

— Какая ты сварливая по утрам. Уйду я от тебя, вот точно уйду…

Вздохнула легче, когда этот медведь перекатился на другую сторону. Неимоверно хотелось чего-нибудь схомячить, но вчерашние сандвичи не прельщали. Протопав на кухню, включила кофеварку. После прохладного душа стало значительно лучше. Присев у ноутбука, включила его и поставила рядом чашку с кофе. Микроволновая печь пропиликала, громогласно объявляя о том, что мои бутерброды готовы. Ароматная ветчина, яркие помидоры черри и мягкий сыр на обыкновенном хлебе — нет, ничего вкуснее этого люди еще не придумали.

Открыв браузер, ввела в поисковике то, что пришло в голову еще вчерашним вечером. Из-за одного психа не хотелось перечеркивать все то, что уже вошло в мою жизнь и никогда не забудется, а потому ввела знакомые буквы: БДСМ в Глазго.

И подумать не могла, что в этом городе столько клубов и Тематиков. Первые сайты не впечатлили. Возможно потому, что в моем воображении мне представлялось все это несколько иначе. Прокрутив дальше, заинтересовалась форумом и даже полезла читать…

— Ничего себе! — воскликнули за спиной. — А ты тоже ни так проста, как кажется!

Эрик стоял за моей спиной и рассматривал экран ноутбука. Даже не стала его закрывать. А чего стесняться, если он уже все увидел. Этот медведь, как ни в чем не бывало, схватил мой второй бутерброд и с наглостью от него откусил.

— На тебе тоже не написано, что у тебя в приоритете мальчики. Каждый имеет право на свои предпочтения.

— И в этом я с тобой полностью согласен, но… В интернете ты не найдешь того, что ищешь. Это я тебе могу сказать со стопроцентной уверенностью.

— И где же я, по-твоему, должна искать? Может быть, мне нужно выйти на улицу с плакатом в руках и надписью: «Ищу доминанта»?

— Можешь попробовать, но думаю, найдешь лишь приключения на свою милую пятую точку, и не уверен, что приятные. В сети ты найдешь только объявления от тех, кто превратил такую жизнь в заработок. А там где процветает коммерция, сама понимаешь, нет места для чувств.

Он присел на диван, расположившись вальяжно, будто был преподавателем, который объясняет всем известные основы нерадивой ученице.

— Я знаю одно место, где бы ты могла познакомиться с людьми, который могут поделиться с тобой своим опытом и не только… Но в это место очень трудно попасть, потому что оно не афишируется. В круг этих людей входят многие известные личности, и они не приемлют публичности. Но ведь попытаться тебе никто не может помешать…

***

С Эриком расстались у подъезда. Обнял на прощанье и мазнул по щеке губами, будто мы любовники, что расходятся на утро после ночи страстных объятий и горячих сцен. Ему улыбалась, но внутри была чертовски расстроена. Моя старенькая машинка, моя девочка умерла по дороге в Глазго. Какой-то тип врезался в эвакуатор и не оставил от нее ни одного ровного места. Как теперь без нее? Страховки не хватит, чтобы приобрести новую… Как немилосердна судьба.

Шла, используя интернет. Все же современные технологии значительно облегчают жизнь людям. Вбил адрес в поисковике и тебе на карте показался самый короткий путь. Идти недалеко, каких-то пятнадцать минут, в которые смогу изучить улицы и дома. Все же Шотландия по-своему прекрасна.

Эрик порывался приобрести для меня автомобиль, но я сразу одернула его. Нечего. Он мне ничего не должен и то, что произошло, произошло не по его вине. Сама заработаю и куплю. Ненавижу быть обязанной хоть кому-то. Он и так помогает сполна, хотя и является для меня совершенно чужим человеком. Ладно, наши отношения уже переросли в дружеские, но это совсем не означает, что нам пора заводить общий счет в банке и думать о детях.

Старинное здание из серого камня предстало передо мной слишком быстро. Вот что делает с людьми телефон — погрузилась в него полностью и отреклась от мира вокруг. Центральные двери оказались не заперты, и я без труда попала внутрь. Что примечательно, никаких вывесок или названий не было, как и говорил Эрик. Запретная тема — закрытое общество. Так и должно быть.

— Добрый день. Могу я вам чем-то помочь? — молоденькая девушка сидела за столом, почти невидимая за монитором.

— Да, я ищу закрытый клуб «Тематиков». Я пришла по верному адресу? — решила не переть тараном, а отвечать также мило.

— Вы приглашены?

— Нет, но…

— Тогда, прошу прощение. Никакая информация не разглашается.

— Вы поймите, я не могу быть приглашена, потому что только переехала в этот город. Я даже не знаю здесь никого.

Железная дверь за ее спиной открылась, и оттуда вышел мужчина, который и отвлек на себя все мое внимание.

— Ничем не могу помочь. — проговорила эта хладнокровная змеюка.

— Анабель, в чем дело? — спросил он, вглядываясь в мое лицо.

— Ничего необычного. Все как всегда.

Я ее готова была в этот момент пристукнуть по голове чем-нибудь потяжелее. Вот зараза! Но никто не говорил о том, что будет легко.

— Добрый день. Мое имя Анжелика. Я переехала в этот город на днях и ищу единомышленников. Дама не желает мне прояснить ситуацию, а я точно знаю, что в вашу семью можно как-то попасть, да вот только не знаю как именно.

— Что же. Анабель действует согласно регламенту и в этом она права. Мое имя — Лео. — пожала протянутую руку, заметив поблескивающий на указательном пальце перстень. — Возможность действительно есть, но это всего лишь возможность, а не гарантия того, что вас примут.

— Я согласна на все! — воскликнула, не думая.

— Я бы на вашем месте такими словами не разбрасывался. — вдруг рассмеялся он. — Ведь я могу понять их совсем по-другому. Анабель, будь добра, выпиши этой милой девушке приглашение на бал…

— Вы уверены? — переспросила эта стерва, окинув меня брезгливым взглядом.

— Ты сомневаешься в моем решении? — от его интонаций даже я захотела спрятаться где-нибудь за дверью.

За дверью, ведущей к выходу, но с места не сдвинулась.

— Нет, Мистер Шульт. Простите.

Анабель достала из папки бланк с вензелями и быстро заполнила его черной гелиевой ручкой, но застопорилась в самом конце.

— Ваша фамилия?

— Гиш. Анжелика Гиш. — проговорила с улыбкой на лице.

Мужчина взял со стола заполненный пригласительный и протянул его мне.

— Я запомню вас, Мисс Гиш. Будьте уверены…

Из старинного здания выбегала счастливая до невозможности. Это лучше, чем выиграть джек-пот. Изучала пригласительный, рассматривая витиеватые буквы. Форма одежды — вечерний наряд для дамы, включающий перчатки, и строгий костюм для мужчин. Обязательны маски, закрывающие лицо полностью либо наполовину. Прямо бал-маскарад для Золушки… Только бы туфельку нигде не проср… не потерять…

В теле пела энергия. Хотелось прыгать от радости и взлетать к небесам. Посмотрела на дату и поняла, что времени совсем нет. Встреча уже завтра вечером. Указанный адрес вбила в поисковик и поняла, что это довольно-таки далеко. Без автомобиля точно не обойтись. Мысленно составляла план действий на сегодня и завтра. Эрик обещал заглянуть вечером и сводить куда-нибудь, перекусить. Вот у него и узнаю все, что нужно. А может быть, даже утащу завтра по магазинам. Лучше иметь чей-то взгляд со стороны, чем кудахтанье продавцов, которые всегда напропалую врут лишь бы продать вещь подороже.

Не удержавшись, подпрыгнула на месте и случайно столкнулась с мужчиной, сбив его с ног. Завалилась прямо на него, упираясь ладонями в грудь.

— Простите, пожалуйста! Мне так неловко! — попыталась встать, но мужчина плотно прижал меня к себе, придерживая руками за талию.

Подняв взгляд, натолкнулась на темно-синий обжигающий взор. Ощущала запах стойкого терпкого парфюма и сигарет. Грудь обтянутая белой рубашкой вздымалась, а темный галстук не только подходил к радужке глаз, но и к пиджаку, что обнимал широкие плечи. В темные волосы хотелось зарыться пальцами, несмотря на хвост, настолько они были густыми. Выраженные губы, твердый подбородок, правильный нос. Этот мужчина будто только что выпрыгнул из журнала о тридцатке самых привлекательных мужчин Европы.

— Ничего страшного. Вы мне совершенно не мешаете. — его руки огладили спину, отчего будто молния прострелила позвоночник, и я выгнулась, в ужасе глядя на него.

— Извините, мне пора…

Поднялась с трудом. Ноги не держали совершенно. Наверное, присела бы на ближайший бордюр, если бы он не стоял так близко. Мой пригласительный упал совсем рядом, и я поспешила его поднять, но незнакомец опередил. На одном из пальцев сверкнул уже знакомый перстень, и я с удивлением перевела взгляд на его лицо, посмотрев уже совершенно по-другому. Что это? Отличительная черта? Пропуск в закрытое общество?

Самым наглым образом он читал все, что там написано. Выражение лица не менялось — замкнутая, ограниченная мимика. Резким движением вырвала листок из его пальцев, и будто оправдываясь, проговорила:

— Это мое.

Не видела смысла стоять дальше, а потому, сложив листок вдвое, убрала его в клатч.

— Всего доброго.

Развернувшись, успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем в спину мне ударили интригующие нотки:

— До скорой встречи, Мисс Гиш. До скорой встречи…

***

До квартиры добралась довольно быстро. Автопилот включился и не желал выключаться до самого порога. Ошеломление въелось в тело, распространяясь, захватывая душу. Так бывает, когда резко взлетаешь вверх, окрыленная надеждой, успехом, а тебя хватают за ногу и со всей дури ударяют о землю.

Бродила из комнаты в комнату, выпускала клубы дыма, опираясь о перила широкого открытого балкона, рассматривала улицы, людей… Вроде бы все обыкновенное, а будто смотришь другими глазами. Мыслей не было. Совершенно ни одной. Казалось, что кто-то высосал все вакуумом, оставляя лишь пустоту, по которой гуляет завывающий ветер. Бездумно готовила ужин — Эрик обещал зайти, а кормить, пусть и мужчину другой ориентации, все равно было необходимо.

Кусочек масла плавился на горке горячего спагетти вместе с тертым сыром. Томатный соус обнимал тефтели, пропитывая их своим кисловато-сладковатым вкусом. Шинковала капусту на салат. Самый обыкновенный салат, но такой вкусный и любимый с детства. Когда все приготовления были закончены, я снова осталась в тишине. Она пугала и давила как никогда раньше. Очень не хватало швейной машинки — могла бы привычно засесть за новую работу, предварительно потратив час, а то и два, а иногда и три на подбор выкроек. Чем же заняться? Так быстро привыкла к тому, что со мной почти всегда Александр… Раньше одиночество было избавлением. Сейчас… наказанием.

Накинув пальто, спустилась на лифте вниз. Приветливая женщина, читающая журнал, подняла голову и улыбнулась. Элитный дом — элитное обслуживание. Не знала, в какую сторону идти, а потому шла прямо, запоминая улицы и рассматривая прохожих. За поворотом чуть не упала, натолкнувшись на расставленные мольберты. С трудом удержалась, а выставочные картины очень вовремя поймал восседавший на складном стуле художник.

— Простите, я не хотела! — воскликнула, вцепившись в деревяшки пустующего мольберта.

— Ничего страшного. Я уверен, вы не нарочно.

Пожилой мужчина поправлял свои работы и отвечал очень мягко, по-доброму. Смешные закрученные усы и острая бородка вызывали умиление. Необычный синий берет украшал его голову и казалось, будто этот человек только-только спустился со страниц романа, чей сюжет развивался на просторах Средневековья. Не хватало только элегантного пера, которое было бы закреплено на том самом берете.

— У вас очень красивые работы. — всматривалась в полотна, узнавая известные достопримечательности.

Чуть правее совершенно разными взглядами на мир смотрели выразительные портреты женщин и мужчин, но больше всего мне запала в душу маленькая девочка в объемном платье. Несмотря на серые тона, я словно воочию видела ее объемное светло-розовое платье, яркие банты, что перевязывали два хвостика из локонов, и глаза — такие жизнерадостные, светлые и обязательно серые…

— Вам нравится?

— Очень. Вам невероятно подробно удалось передать образ девочки. Она такая… живая.

— Спасибо за комплимент, но на самом деле это моя дочка нарисовала мою внучку. Мне она тоже нравится, потому и выставил вперед.

— Да. Рисовали определенно с любовью.

— Вы ценитель?

— Нет-нет, я скорее любитель. Когда-то посещала художественную школу, но это было так давно, что уже и не вспомнить.

— У человека по природе хорошо развита механическая память, а потому, вам только стоит взять в руки кисть, и через несколько недель вы вспомните все, чему когда-то учились. По воскресениям мы проводим мастер-классы. Если захотите прийти, будем рады вас видеть.

— Огромное спасибо за приглашение. Пожалуй, я воспользуюсь вашим советом и снова начну рисовать. Бумага впитывает эмоции подобно платку, но в отличие от ткани, полотно сохраняет состояние души. Это не только творчество и искусство, но и отражение мировоззрения человека.

— Вы совершенно правы. Что ж, думаю, с подбором инструментов вам поможет моя дочь. Возьмите для начала то, к чему больше всего лежит душа, а затем, постепенно придете к чему-то новому…

Летела домой, окрыленная новым желанием. Оно проснулось неожиданно, но прокатилось по всей душе, зажигая рвением. Пакеты с покупками отдавались в руки приятной тяжестью. Так легко, будто что-то новое родилось во мне или возродилось из пепла подобно фениксу.

По пути заглянула в кофейню и набрала пирожных. Они манили своими цветами как акварельные краски — такие красивые и вкусные. Сладкое — та слабость, от которой я никогда не откажусь. Даже когда буду бабулей преклонных лет, которая выставляет на ночь свои зубы на полку, все равно не откажусь. Маленькая радость — яркое пятно на сером холсте жизни. Но ведь и серое может быть живым…

Черный чай с тремя кусочками рафинада и долькой лимона наполнял комнату тонким, едва уловимым ароматом. Круглое шоколадное пирожное разместилось на блюдце, заманивая огненно-красной вишенкой. Плотоядно облизнулась, накалывая вкуснятину на вилку. Блаженство прокатывалось волной, заполняя вкусовые рецепторы до отказа. Вдохновение раскрывалось, подталкивая к чистому полотну.

Кисть прошла по шероховатой поверхности… еще… еще разок. Всегда любила рисовать природу. Могучие деревья с округлыми темно-зелеными кронами появлялись нерешительными мазками. Голубое небо с белесыми вкраплениями размывалось, словно чистая вода. Травинки и кусты извивались, заполняя низину поляны. В самом уголку появился кусочек речки, которая захватывала лучины камышей. Все это лишь набросок, который еще дорабатывать и дорабатывать, но у меня все впереди…

Эрик явился под вечер, как и всегда улыбчивый и веселый. За его спиной спрятался небольшой букетик цветов. Это стало приятной неожиданностью с одной стороны, а вот с другой натолкнуло на размышления.

— А у меня к тебе грандиозные планы на вечер! — заявил он с порога, и по хитрым ямочкам в уголках губ я поняла, что шоу только начинается.

***

Танцпол горел множеством огоньков. Лучи проходили по танцующим, полу, стенам, отражаясь от бутылок, зеркал и бокалов. Мы бесились, бились в неудержимых движениях, поддавались навстречу такту, отдавались музыке и атмосфере. Тело расслаблялось, плыло подобно волне. Чувствовала себя не меньше, чем коброй, которая гипнотизирует плавностью и точностью, а главное взглядом.

Мужчины, да парни помоложе обводили фигуру, прикасались на расстоянии, изучали изгибы. Столько внимания, а все потому, что Эрик заставил меня надеть короткое темно-зеленое платье, бесстыдно облегающее каждый миллиметр тела.

— Пойдем, выпьем немного? — обнял меня за талию, беззастенчиво притягивая к себе.

Губы коснулись виска, обдавая жаром. Казалось, будто заигрывает со мной, но ведь это невозможно? Или возможно?

— По-моему, тебе уже давно достаточно. — направляла его к барной стойке, где виртуоз-фокусник жонглировал бутылками, разливая огненное пойло по стопкам.

— Нет-нет, я еще не дошел до той кондиции, когда забираются на стол и отплясывают там буги-вуги. Я даже за руль могу сесть, если не веришь…

— О, нет. Такого я точно не допущу. Мне еще хочется пожить пару десятков лет.

— Да мы с тобой проживем и целую сотню! Давай, дружище, налей-ка нам чего-нибудь погорячее, да позабористее!

Он заглатывал содержимое рюмок одну за другой, в то время как я все любовалась на свою одну, но полную. Грызла фисташки, что рассыпались по блюдцу. Вкусные солоноватые орешки пропадали у меня во рту, а скорлупа собиралась горкой в пустующей до этого пепельнице. Здесь можно было курить прямо в помещении, но не хотелось.

— Эй, ты совсем ничего не пьешь! Мы ведь пришли сюда веселиться! — раскачивался на барном стуле, и я боялась, что вот-вот свалится вниз с этой башни и тогда, точно будет не до веселья.

— Веселиться можно и без алкоголя. Не хочешь потанцевать?

Надеялась, что откажется, но парень последовал за мной на танцпол, окружая своими руками, словно капканом. Слишком сильно прижимался ко мне, заставляя то и дело чуть отступать назад, чтобы хоть как-то дышать. Алкоголь затуманил его разум, оставляя чистые мужские инстинкты. Нет, парень. Меня ты в койку не затащишь…

Домой отправлялись почти под утро. Такси увозило нас в кроваво-красный рассвет, который пугал зловещими черными вкраплениями. То ли птицы, то ли тучи — через стекло на таком расстоянии, конечно же, не увидеть, но лучше бы и не думать об этом вовсе. Эрик прижимался ко мне, обвивая руками талию, словно лианами-душителями. Всю дорогу лез целоваться и неизменно получал затрещины. Наверняка, завтра будет сожалеть обо всем, а потому не хотелось поддаваться его напору. Да и не рассматривала парня как мужчину. После Конта, наверное, и не смогу строить отношения. Слишком это больно для души, слишком убийственно для психики.

Тащила на себе до лифта и вздохнула с облегчением, когда, наконец, оказались в квартире. На диван парень свалился как мешок с картошкой или как Пизанская Башня. И то и то подходило к его фееричному полету. Больше ни за что не соглашусь идти с ним куда-либо. Таскать этого бугая на себе из раза в раз не собиралась. Есть у него парень, вот пусть он и носит…

Прохладные струи смысли остатки вечера и запах табака, что словно въелся не только в платье, но и в кожу. До кровати добиралась тяжелыми шагами. Сил сушить волосы уже не было, а потому уснула прямо так, точно зная, что воронье гнездо мне обеспечено.

Снился Конт. Он стоял напротив меня на расстоянии нескольких шагов и пытливо вглядывался в мое лицо. Безупречен, будто только с обложки журнала. Одна рука утопала в кармане черных брюк. Другой же потирал собственный подбородок, будто размышлял о чем-то важном. Сердце екало, болезненно сжималось и билось о грудную клетку с неистовой силой. Так и стояли, пока я не решилась сделать шаг назад. Одна его бровь чуть приподнялась, выказывая удивление.

— Я уже ушла от тебя, Александр. — прошептала одними губами.

— Все равно догоню, Ангел. Догоню…

Сон растворился, оставляя дурное послевкусие. Поднявшись, долго обливалась под душем — неимоверно хотелось спать, но на сегодняшний день было назначено слишком много дел. Усевшись на диван, расталкивала спящего Эрика, который, закрывал голову маленькой декоративной подушечкой. Отбивался, зараза, размахивая своими ручищами.

— Эриииик! Встаааавааай! — голосила у его уха как кошка, что обожралась в марте валерьянки.

— Отстань! — хрипел сквозь свою преграду.

— Эрик! Ты обещал пойти со мной по магазинам! — возмущалась и щипала его за ноги, пытаясь поднять любым способом.

— Это было до того, как я утопился в озере алкоголя! — простонал, выглядывая одним глазом из-под подушки. — У меня мигрень и состояние, будто расплющило раза четыре под катком, который весил, как минимум, как два пятиэтажных здания.

— Ты преувеличиваешь. И потом, ты обещал, а обещания необходимо выполнять. Будь мужиком и оторви свою задницу от дивана. Сходи в душ, пока я сварю нам кофе.

— Ты изверг в юбке! — поднимался в отчаянии, поглаживая больную голову.

— Еще нет, но если не поторопишься, то буду!

— Мегера! Настоящая мегера!

— Будешь продолжать возмущаться, не получишь волшебное средство от похмелья! — сказала, смотря на парня с хитрым прищуром.

— Это, какое же?

— Огуречный рассол!

Эпилог: Под звуки вальса все равны…

Александр

Кубики льда бились о стенки бокала, в котором плескалось виски. Победу стоило отпраздновать с размахом, но рановато. Пока не мог покинуть Лондон из-за свалившейся работы, а потому нанял людей, специализировавшихся на слежке. Мисс Гиш довольно быстро обнаружилась в Глазго, совершенно не скрываясь ни от кого. У меня даже закралось сомнение в том, что она вообще пряталась. Маленькая стерва свободно расплачивалась своей картой в магазинах, предъявляла свои документы и жила полной жизнью, в то время как ее работодатель гнил в земле на одном из кладбищ. Такое не прощается и кто-то должен был заплатить за предательство. Он заплатил, да только этого оказалось мало.

Очень скоро я окажусь в Глазго. Чуть больше часа на вертолете и эта искусительница уже не сможет убежать. Отчеты будут приходить ежедневно. Такая услужливость радовала и одновременно пугала. Я стал помешан на ней. Даже не мог думать о сексе с кем-то другим. Сессии продолжались. Не хватало чего-то. Причинял боль — она лилась теплой рекой по душе, но не заполняла полностью. Кажется, будто стал еще раздражительнее. Откровенно бесило все. Люди, их действия, даже взгляды. Все это нужно закончить как можно быстрее. Покончить с ней.

— Твое время пошло, Анжелика…

***

Анжелика

Нервничала, словно перед первым свиданием. Хотя, с какой-то стороны так и было. Такси приближалось к огромному каменному замку, что возвышался над высоким забором невероятной горой. Самыми высокими точками в нем были две башни, что словно близнецы, обрамляли этот шедевр старины. Чувствовала себя Золушкой из мультика, которая совершенно не подходила под все это великолепие. Бедная девочка, что попала на бал благодаря фею из клуба по игрищам. Правда, карета несколько не вписывалась в общий антураж, зато маленькая черная машинка отлично подходила под мой наряд.

Когда остановились, от волнения прикусила губу. Сомнения поднимались из глубин темной волной, заставляя испытывать разные эмоции. Из раздумий меня выдернул водитель:

— Мисс, мы уже приехали. Выходите или едем в другое место?

— Выхожу. — оплатив проезд, подождала, пока мужчина откроет дверцу.

Нет, могла бы и сама выйти, но так положено. На подъездной дорожке мы устроили целое столпотворение. Роскошные авто, что стояли за нами, сигналили изо всех сил, а я даже не слышала этого, охваченная душевными метаниями.

Дорожка из серого камня вела к массивным коричневым дверям, но вход перегораживали двое мужчин, которые походили на агентов 007 и 007 с половиной. Реально, один из них был почти на голову выше другого, что определенно вызывало смех, но я старалась держаться и не выказывать этого явно.

— Ваше пригласительное? — сурово вопросил здоровяк.

Подала сложенную бумагу. Ее вид заставил мужчину нахмуриться.

— Не могли бы вы представить документы для подтверждения личности?

— Конечно…

Улыбалась, а сама понимала, что моя персона вызывает подозрение. Возможно потому, что я приехала сюда на такси, а может быть, из-за отсутствия громоздких украшений. Дамы позади меня отличались особым блеском. Их украшения переливались всеми цветами радуги, настолько разные были камни. Да, этому обществу я точно не соответствовала.

— Вы можете пройти. — сказал секьюрити, будто нехотя.

Не скрывала негодование, но и оно быстро исчезло. Бродила и рассматривала все, даже не пытаясь замаскировать восхищение. Замок был старинным не только снаружи, но и внутри. Картины, железные рыцари, горящие кованые подсвечники и декоративные ткани — все это создавало определенный настрой, будто я и впрямь перенеслась на несколько веков назад. Нескончаемые коридоры уводили далеко вглубь, но я шла на звуки музыки, как и другие приглашенные.

Столы, расставленные вдоль стен, полнились закусками, десертами и бокалами с напитками. Горки с вкусностями манили, но неприлично сразу приступать к еде. Необходимо для начала с кем-то познакомиться и осмотреться.

— Добрый вечер, дамы и господа. Сегодня мы вновь с вами встретились в этом чудесном месте, для того чтобы провести очередной бал-маскарад.

Обернулась на округлую сцену, на которой стоял мужчина-ведущий. Он продолжал говорить в микрофон, а все слушали его внимательно, даже замерев и прекратив разговоры.

— Среди нас сегодня присутствуют претенденты на вступление в наш закрытый клуб. Давайте поаплодируем им, похвалив за смелость.

Все хлопали и оглядывались по сторонам, словно искали средь толпы незнакомцев. Удивилась этому, потому как абсолютно все были в масках. Разве можно кого-то узнать на маскараде?

— Дамы и господа, что являются гостями, осматривайтесь, знакомьтесь, но соблюдайте неукоснительное правило — на маскараде нет имен и фамилий. Отриньте все заботы, позабудьте обо всем, ведь наш бал уже начинается…

Громкие аплодисменты перекрыла лихая и задорная музыка вальса. Рядом стоящий мужчина повернулся и улыбнулся, подавая мне руку. Ответила согласием и вышла за ним в середину зала, где уже собирались пары. Танцевала без особого энтузиазма, все чаще смотря по сторонам, нежели на своего партнера. В зеркалах на стенах отражалась вальсирующие пары. Видела себя — черное платье с корсетом и немного пышной юбкой, черная маска и черные перчатки по локоть. Я словно была самой тьмой, размытым силуэтом, неуловимой тучей. Локоны обрамляли лицо, в то время как остальные волосы были убраны в элегантную шишку на затылке. Золотой кулон в виде ангела поблескивал в ямке меж ключиц — единственное украшение на сегодняшний вечер.

Музыка закончилась и, попрощавшись с партнером, отошла к столикам с закусками и напитками. Среди бокалов трудно было отыскать сок, но мне удалось. Попытки так с пятой. Надеюсь, никто не видел, как я пробовала содержимое. Только хотела насладиться чуть кисловатым вкусом яблок, как позади раздалось бархатистое:

— Добрый вечер.

Понадеялась, что это не мне, а потому решила не оборачиваться. Не дай бог, видел мою дегустацию… Да я сквозь землю провалюсь!

— Добрый вечер. — повторил обладатель умопомрачительного голоса, касаясь пальцами моего локтя.

— Добрый. Простите, я не сразу поняла, что вы обращались ко мне.

— Я так и понял.

Выше меня ростом. С удивительной, чарующей улыбкой. Его маска закрывала лишь верхнюю часть лица, как и у меня, поэтому давала возможность рассмотреть притягательные черты. Может быть, свет падал как-то по-особенному?

— Хотел пригласить вас на следующий танец. Не возражаете? — его рука так и осталась на моем локте, будто он препятствовал отступлению или возможности отказаться.

— Почему бы и нет. Только необходимо куда-то деть бокал…

— Предоставьте это официантам. — он поставил мой сок на стол к закускам.

Его пальцы огладили перчатку, спускаясь к ладони. Следила за действиями и не сразу поняла, что нужно взять его под локоть. Нервно рассмеялась своей оплошности.

— Мое имя Деймон, а ваше? — двигались к середине залы, готовясь вступить в новый танец.

— Это секрет. Ведь у маскарада есть правила. — лукавая улыбка не сходила с лица, будто приклеилась намертво.

— Что ж, тогда в следующий раз обязательно будьте с этим милым кулоном на шее и тогда, я вас узнаю.

Не стала отвечать, потому что не могла разобрать его интонации. Он, то ли потешался над скромным украшением, то ли делал комплимент. Не стала заморачиваться, а попросту переменила тему.

— Все эти люди — они практикуют нестандартные увлечения?

Чарующий медленный вальс заструился по залу, растворяясь в стенах, людях и зеркалах. Мелодия лилась, окружала, принуждая тело резонировать, подчиняться неспешному такту. Мягкие движения не мешали диалогу, а потому незнакомец мог спокойно отвечать:

— Да. Кто-то меньше, кто-то больше, для кого-то это жизнь. Все условно и безусловно одновременно, хотя в то же время сложно и легко. У всех свой путь и разные предпочтения. А вы? Зачем вы хотите попасть в наше логово разврата?

Видела, что шутит. На лице отражались все эмоции, но больше всего рассказывали глаза. Темно-синяя бездна плавилась, искрилась смехом и задором, хотя, может быть, это снова свет?

— Не льстите своему клубу. Вы скорее интеллигентная община, нежели ненормальные озабоченные сектанты. — кружились в каком-то своем такте, даже не пытаясь подстроиться под музыку.

— Кто знает, кто знает… Но вы не ответили.

— Я познакомилась с некоторыми гранями совсем недавно и пока не знаю, смогу ли принять все.

— Этого ни от кого и не требуют…

Одна его рука бережно удерживала талию, а пальцы второй совсем легонько сжимали мои. Его тепло я чувствовала даже через слой корсета и ткань перчатки. Он молчал, направляя меня, ведя в этом медленном мучительном искушении. Мерились взглядами, продолжая скользить по паркету со вставками светлого мрамора. Изучали друг друга каждым шагом и каждым вдохом. Узнала и терпкий парфюм, пропитанный запахом сигарет, и темные волосы, убранные в хвост. Мой знакомый незнакомец — демон с массивным перстнем на руке, взирал, обнимая взглядом, раздевая кончиками ресниц, оглаживая изгибы одним дыханием.

Все люди пропали, и звуки музыки слышались где-то в отдалении, словно весь мир пошел к чертям в эту самую минуту. Мелодия замедлялась, давая отдых перед последними аккордами.

— Если я задам вам некорректный вопрос, вы ответите на него?

— Скорее да, чем нет, но все зависит от самого вопроса. Все условно и безусловно, помните? — вернула ему его же размытую игру слов.

Отражались в зеркалах, словно падший ангел и демон-искуситель. Ожидала, что сейчас спросит о нашей первой встрече и моем фееричном падении, но Деймон удивил:

— У вас уже есть кто-то, прелестная Мисс?

— Не смущайте меня. Я пока нахожусь в поисках. — опускала взгляд, пряча лицо у него на груди.

— В поисках кого, маленькая недотрога?

Воздух рваными хлопьями вырвался из груди, когда его пальцы сжали талию чуть сильнее. Молния очертила хребет, выстреливая в затылке, заставляя запрокинуть голову. Средь убыстряющегося темпа вальса, чья мелодия задурманила, закружила разум, раздался мой капитулирующий шепот:

— В поисках доминанта…

Content

Дора Коуст
Золушка в поисках доминанта 1