Дора Коуст

По законам чужого жанра

Глава 1. Соня

– Компании бывают разные: черные, белые, красные… – тихонечко напевала я, распаковывая коробку с пригласительными на корпоратив.

Полчаса назад приезжал курьер, забирающий для нас посылки и письма на почте. На ближайший корпоратив были приглашены далеко не все сотрудники нашей огромной компании, но это событие, несомненно, ждали многие.

Во-первых, каждый год в последнюю субботу мая было принято устраивать роскошное застолье, на котором награждали самых лучших сотрудников и объявляли о повышениях. Мы готовились к этому дню целый год и трепетно ожидали заветные конвертики. Те, кто эти конверты не получал, очень расстраивались, но зато были уверены, что повышения в ближайший год ждать не стоит.

Во-вторых, кроме помпезного праздника, где дамы могли выгулять свои вечерние наряды, это событие всегда заканчивалось парой-тройкой свадеб. Просто потому, что на ежегодные корпоративы сотрудники съезжались со всей страны. Ну чем не романтичное знакомство? То-то и оно, что дамы к этому дню готовились как в последний раз.

Ну, и было в-третьих. Те, кого приглашали на этот корпоратив, неизменно могли рассчитывать на внеурочную премию в конвертиках. Причем эта премия разительно отличалась от той, которую нам начисляли за хорошую работу на карту. А у тех, кто получал «Сотрудника года» и повышение, конверты и вовсе были неприлично пухлыми. В том году мне очень сильно хотелось запереться с нашим управляющим в каком-нибудь укромном уголочке, чтобы отобрать у него его конверт. Просто потому, что без меня ему бы столько никогда не дали, но делиться Игорь Владимирович отказался, хотя я ему даже вилкой угрожала.

– Софья Сергеевна, будьте добры, принесите мне кофе, – раздался голос управляющего из старенько селектора.

Отсортировав последние конверты, я устало сдула со лба выбившуюся из прически прядь и с превеликим удовольствием нажала на кнопку соединения, чтобы мстительно ответить:

– Прошу прощения, Игорь Владимирович, но ваш пятнадцатиминутный перерыв начнется только через полчаса. Через полчаса я с удовольствием приготовлю вам кофе.

В кабинете кто-то тихонечко взвыл.

Да-да, у меня была не только хорошая память. Я вообще оказалась очень злопамятной и весь год отлично помнила, что управляющий со мной делиться своей премией отказался. И нет, я не была жадной. Если бы Игорь Владимирович сам мне не сказал, что поделится со мной премией, если ему дадут «Управляющего года», я бы его вообще не трогала. Но он сказал, и весь тот год я бегала как в попу ужаленная, чтобы мой начальник был самым лучшим по всем фронтам. И он стал лучшим, а делиться не захотел.

Самое интересное, что уже после двух недель моего недовольства, которое выражалось в еще лучшем, я бы даже сказала, дотошном выполнении своих обязанностей, управляющий пришел ко мне с обещанными деньгами, но…

Я была не только злопамятной, но и гордой, а потому с достоинством отказалась от его подачки и продолжила воевать, получая от этого неописуемое удовольствие. Теперь мой начальник работал строго по графику, а за любое ярко выраженное недовольство и отказ выполнять свои обязанности я обещала ему отправить донос более высокому начальству.

Естественно, Игорь Владимирович не поверил мне, когда такое случилось в первый раз. Он как раз собирался покинуть свое рабочее место прямо в середине дня, но я была бы не я, если бы не выполнила свое обещание. Уже через полчаса начальник вернулся обратно на работу, пригвождая меня к стулу взглядом, полным ненависти. Но что нам чужая ненависть? Во мне полыхало самодовольство, которое перекрывало все минусы, вместе взятые.

После этого я отправляла на почту генеральному директору еще один донос, на который он, впрочем, тоже не ответил, но начальника пробрало. Он был вынужден вернуться в офис и вновь приступить к работе, хотя я знала, что в этот самый момент самолет в Монако улетает без него, но с его любовницей. Тогда-то наша война и перешла на другой уровень.

Более полугода управляющий пытался меня всячески подставить, чтобы уволить за профнепригодность. Я же такой поворот событий предвидела изначально, а потому стала самым идеальным и незаменимым сотрудником, честно объяснив более высокому начальству по почте, в чем проблема. На третье письмо генеральный директор тоже не ответил, но спустя час пришел новый приказ о том, что конкретно меня управляющий сам уволить не может. Теперь я напрямую зависела от генерального директора и пользовалась этим на полную катушку.

– Где мой кофе? – рявкнул селектор, но поздно.

Я уже входила в кабинет к начальнику, прихватив с собой не только поднос с чашкой кофе, но и бутерброды. Даже конфеты захватила шоколадные. Без коньяка. Нет, изначально коньяк в них был, но я его оттуда извлекла с помощью шприца, потому что на работе пить не положено.

– Ммм… – протянул Игорь Владимирович, закидывая в рот шоколадную конфетку, но лицо его изменилось в тот же миг. – Где коньяк?

– Какой коньяк? – театрально удивилась я. – А… Этот? Ну так, на работе алкоголь строго запрещен. Вы когда домой пойдете, я вам шприц отдам. Не переживайте, – оскалилась я, глядя на начальника самым преданным взглядом. – Что-нибудь еще?

– Когда ты уже в декрет уйдешь? – с отчаянием поинтересовался управляющий.

– И не надейтесь!

В декрет я в самое ближайшее время не собиралась. Просто потому что с кавалерами мне ужасно не везло. Кроме работы я мало где бывала, предпочитая отсиживаться вечерами дома и смотреть какой-нибудь сериал. А на работе и выбора-то как такового не было. И пусть наш городок находился всего в двух часах от столицы, филиал «Быстрых займов» отличался поразительно минимальным количеством сотрудников.

У нас имелся управляющий, который годился мне в отцы, но в последний год в своих снах наверняка видел себя моим убийцей. Был приходящий курьер и такой же приходящий айтишник, но эти парни появлялись в офисе раз в неделю, и мы едва ли перекидывались с ними парой-тройкой фраз. Последним мужчиной нашего недружного коллектива значился дворник дядя Коля, но при всем желании соблазнить его могла только бутылка чего-нибудь прохладительного. Все остальные должности занимали молоденькие девушки, с которыми я даже не пыталась подружиться.

Постоянно в офисе находились только главные специалисты в количестве двух штук и сотрудник документооборота. Время от времени из столицы приезжали сотрудник сектора обучения и служебник – своих нам иметь было не положено. Конечно, служебник был мужчиной симпатичным и привлекательным, но витали вокруг него флюиды опасности. Честное слово, встретив такого ночью в подворотне, можно моментально поседеть.

Вот и оставалась я одна-одинешенька, но имелся у меня один секрет. Дело в том, что ровно год назад в нашу компанию ввели интересные новшества. У нас появилась своя личная социальная сеть для общения, где мы могли запросто познакомиться с другими коллегами из столицы и регионов. Несомненным плюсом было то, что никто не знал, кто скрывается под незамысловатыми никами и цветными аватарками.

Конечно, кто-то честно раскрывал свое инкогнито, но многие предпочитали оставаться неузнанными. Мужская часть почти сразу же обозвала нашу сеть еще одним сайтом знакомств, а мы и рады были пользоваться. Так я познакомилась с Крылатым Охотником, с которым общалась уже почти полгода. Именно из-за него я так сильно ждала ежегодный корпоратив. Именно из-за него я приложила максимум усилий, чтобы темой корпоратива был выбран маскарад. Можно сказать, перетрясла и агитировала всю компанию! Хотела, чтобы наша первая встреча была максимально романтичной, учитывая, что нас обоих туда пригласили.

Не знала его настоящего имени. Не знала, как выглядит на самом деле. Понятия не имела, на какой должности он работает и из какого города приедет. Мой Охотник очень осторожно подбирал слова в наших переписках и ни разу ничем себя не выдал, хотя я очень старалась вывести его на чистую воду. Быстро раскусывал меня, но на встречу на маскараде согласился. Стоит ли говорить, что к этому корпоративу я тоже готовилась с особой тщательностью?

– Курьер привез пригласительные, – выглянула я из секретарской в коридор, окликая девчонок.

Я даже дверь закрыть не успела, как девчонки появились в секретарской. В этом году нашему филиалу крупно повезло. На ежегодный корпоратив пригласили почти всех, кроме нашего управляющего и десятка менеджеров. Можно сказать, будем присутствовать полным составом.

– Софья Сергеевна, принесите мне мой пригласительный, – прозвучало из селектора равнодушно, едва девушки выскользнули за дверь, забирая с собой все оставшиеся конверты.

Выждав театральную паузу, я вдоволь позлорадствовала и более чем спокойно ответила:

– Простите, Игорь Владимирович, но для вас пригласительный не прислали.

– Как не прислали?! – Голос мужчины тут же стал возмущенным.

– Вот так. Среди конвертов вашего имени не было. Но, чтобы вы не огорчались, я могу сделать вам кофе, – пролепетала я, любуясь на свое имя, напечатанное на открытке.

– С коньяком? – поинтересовался начальник жалобно.

– Без коньяка. Вы ведь не собираетесь пить во время рабочего дня?

Кажется, в кабинете начальника что-то разбилось, но я не придала этому особого значения. В последнее время там частенько что-то разбивалось, ломалось и даже поджигалось. Так одним пятничным утром наша уборщица, тетя Лида, нашла под столом у начальника куклу Вуду, почти до неприличия смахивающую на меня. Тем же днем я с широкой улыбкой на лице вручила начальнику подарок, который купила во время обеденного перерыва. Пепельница-гильотина ему очень понравилась. Правда-правда! Он даже плакал от умиления, когда собирался в меня ею запустить.

– Софья Сергеевна, отправьте запрос по своим каналам. Я уверен, что для меня отправляли пригласительный, – обратился ко мне начальник примерно через полчаса.

Я знала, что он уже успокоился. Его голос был ровным, деловым, а возня в кабинете давно закончилась. То, что начальник меня о чем-то попросил, означало только одно: для него это очень важно. Но, увы, я не могла его ничем порадовать. Просто, едва конверты принесли, я пересмотрела абсолютно все и, не найдя адресованного начальнику, первым делом отправила запрос в центральный филиал. Ответ пришел почти тут же и отлично поднял мне настроение.

– Увы, в этом году вы не приглашены, – ответила я с притворным сожалением.

– Да не может этого быть! – прорезалась в начальнике злость.

– Может, если кто-то себя в этом году очень плохо вел… – не скрывала я злорадства, но начальник меня не слышал.

Он в принципе ответа от меня и не ждал. Что-то там тихонечко себе бурчал, пока я открывала знакомую вкладку в браузере. Страница еще не успела до конца прогрузиться, а мне уже прилетело сообщение от Охотника.

Крылатый Охотник: «Уже выбрала, в чем пойдешь на бал?»

Глава 2. Соня

До столицы мы с девчонками из офиса добирались на машине. Два часа пути я просто проспала. Во-первых, потому что ехали мы рано утром. А во-вторых, потому что в авто меня нередко укачивало. Пока мы ехали, профессионалы дебета и кредита пели песни и вовсю радовались предстоящим выходным. Еще бы! Отель оплачен на два дня, трехразовое питание в номера, развлекательная программа вечером. В общем, всем бы так жить, и желательно почаще.

В гостиницу мы заселялись одними из первых. Нам даже предоставили выбор по такому случаю, а потому мы взяли соседние номера на втором этаже. Во-первых, чтобы из бара было недалеко подниматься. А во-вторых, чтобы на высоких каблуках было нетрудно спускаться. Каждая хотела ощущать себя на этом празднике жизни королевой, но лично я для себя выбрала роль принцессы. Ну, далековато мне было до королевы. Возраст пока не позволял взлетать так высоко.

– А у тебя как? – залетели девчонки в мой номер.

Впрочем, залетели ненадолго. Пронеслись ураганом по комнате, оценили абсолютно такую же обстановку, как у них, и вылетели обратно. Хорошо, успела платье в шкаф спрятать. Не хотелось мне, чтобы меня узнали и, не дай бог, на маскараде назвали по имени. Нет, конечно, обязательно назовут, когда будут награждать за хорошую работу, но это произойдет уже в конце вечера, когда я наверняка разузнаю о моем Охотнике побольше.

Охотник…

Он был моей личной сказкой. И нет, не так, как в жизни, – чем дальше, тем страшнее. Наоборот, я находила в этом мужчине отдушину. Последние полгода мы общались каждый день, и не было такого рассвета, чтобы он не написал мне «Доброе утро», и не было такого заката, чтобы я не пожелала ему «Спокойной ночи». Он прочно врос в мою жизнь, и я уже не знала, как это – по-другому. Тем более что мы явно были, как говорят, «на одной волне».

Охотник понимал меня абсолютно во всем. Поддерживал, когда я рассказывала о непростых отношениях в семье. Смеялся, когда я в очередной раз делилась историями о подлянках, которые устраивала начальнику. И ругался, когда я работала сверхурочно или плелась в офис с простудой. Он меня даже куриный бульон варить научил в сообщениях. Более идеального мужчину я просто представить себе не могла. Заботливый, добрый, внимательный, умный, с хорошим чувством юмора…

Только очень жаль, что я никогда не слышала его голоса. Наверняка он является обладателем умопомрачительного голоса, от которого мурашки разбегаются по коже. Очень хотелось его услышать, увидеть, но мы изначально договорились, что общаемся только через рабочую соцсеть. Я сама на этом настояла, потому что в тот момент даже не задумывалась, что наше общение затянется на месяцы. Теперь, конечно, жалела, но зато ожидание встречи стало трепетным и сладким. Нервничала, как перед первым собеседованием, боялась и одновременно желала. Что мы скажем друг другу? О чем говорить? Через сеть находилось так много тем, а на деле же…

– Привет, я Соня. Ты Крылатый Охотник? – улыбнулась я зеркалу и тут же скривилась, потому что лицо мое стало маской.

Я не хотела примерять на себя чужую роль. В конце концов, он ведь понравился мне таким, какой есть, пусть я и не могла оценить его внешние данные. Так почему я должна кем-то притворяться? Правда, он никогда не говорил мне, что я ему нравлюсь. Просто надеялась на это. Ведь, если бы наше общение ему было неприятно, он не стал бы тратить на него время. Тем более что Охотник постоянно был чем-то занят.

Сумасшедшая Ехидна: «Привет, я уже в гостинице», – отправила я ему сообщение и затаила дыхание в ожидании ответа.

Телефон молчал, приложение работало, а я нервничала. Выдохнув, положила телефон на тумбочку и решила осмотреться. Гостиничный номер не отличался от других своих собратьев абсолютно ничем. Обыкновенная кровать-полуторка, две тумбочки по бокам, шкаф с зеркалом, кресло, столик и комод. В комоде можно было оставить свои вещи и кое-что взять из спрятанного в нем бара. Взгляд мой заинтересовался маленькими бутылочками с алкогольной продукцией. Цапнув одну с надписью «Ром», я, как жадный хомяк, достала из холодильника еще и колу с шоколадкой. Отлично понимала, что цена на эту роскошь на порядок дороже, чем в обычном магазине, но нервы требовали удовлетворения и успокоения.

Телефон пиликнул, а я от неожиданности чуть не пролила колу мимо стакана. И тут же подлетела к тумбочке, чтобы схватить телефон. Была мысль, что это может быть какое-то другое сообщение, но я оптимистично ее отмела. Потому что да! Это мой Охотник ответил!

Крылатый Охотник: «Привет, как добралась?»

Сумасшедшая Ехидна: «Отлично. Меня девчонки подвезли. Ты уже здесь?»

Крылатый Охотник: «Не терпится увидеться?»

Сумасшедшая Ехидна: «Еще бы! Ты обещал, что мы встретимся».

Крылатый Охотник: «Мы встретимся, но я еще не в гостинице. Приеду только вечером. Дотерпишь?»

Сумасшедшая Ехидна: «Не дотерплю», – решила я подавить на жалость.

Крылатый Охотник: «Дотерпишь. Только, пожалуйста, не разнеси гостиницу».

Сумасшедшая Ехидна: «Как можно?» – возмутилась я, обидевшись.

Крылатый Охотник: «Я же тебя знаю. Тебе можно все. Не скучай».

Не скучай…

Ну и глупая же улыбка у меня. Отражение в зеркале передавало всю гамму чувств, которые я сейчас испытывала. Такая довольная, что самой противно, но что поделать? Говорят, невозможно влюбиться в человека по переписке. Нагло врут, скажу я вам! Еще как возможно, когда он настолько обаятельный.

И совсем неважно, есть ли у него машина, живет ли он с родителями и питается ли в Макдональдсе. Совсем неважно, как он выглядит, на какой должности работает и сколько зарабатывает. Мужчину с большой буквы М видно сразу, а уж какой жизнью он живет – дело десятое. Вот любит ли он кошек – это глобальный вопрос, потому что лично я очень даже радею за этих хвостатых.

– Соня, ты с нами? – заколотили в мою дверь, и я мигом подскочила с пола, на котором все это время благополучно сидела.

Взгляд заметался по комнате: улики не спрятаны, коктейль не выпит, шоколадка не открыта. Нет, так дело не пойдет. В конце концов, у меня первое свидание намечается!

– А вы куда? – выглянула я за дверь и обомлела.

Наши дамы уже переоделись и даже обзавелись макияжем. Все трое облачились в красивые яркие летние платья. Вот сразу видно: собрались покорять столицу и ее обитателей. Это вам не хухры-мухры! Тут без подготовки никак нельзя!

– По магазинам и прогуляться. До вечера еще времени полно, – обескураживающе улыбнулась Лариса, демонстрируя свой белоснежный оскал, что прятался за алой помадой.

– Я пас, – ответила я после некоторой заминки, анализируя свой гардероб.

Нет, конечно, я захватила с собой и другие вещи кроме вечернего платья, но краситься конкретно сейчас не хотелось. Если честно, я собиралась воспользоваться заслуженным выходным по прямому назначению, то есть выспаться, но девочки думали иначе. Махнув своими наманекюренными пальчиками, Ольга легко протиснулась мимо меня в номер и элегантно присела в единственное кресло.

– Показывай, что там у тебя есть, – величественно кивнула она, взяв на себя роль Гузеевой из всем известной программы. И закрутилось.

В том смысле, что меня крутили, вертели, красили, одевали и не забывали спаивать. Пока я собиралась, девчонки быстро сбегали в свои номера и оценили все гостеприимство мини-бара. В общем, покорять столицу мы отправились уже навеселе, отчего мероприятие лично для меня заиграло совсем другими красками. Что нам там какое-то волнение в связи с первым свиданием? Раз плюнуть!

В гостиничные номера мы вернулись сильно после пяти. У меня оставалось не больше часа, чтобы я могла привести себя в порядок, но столичные коктейли давали о себе знать, а потому вместо принцессы в итоге перед зеркалом стояла очень добрая крестная фея. Крылья просра… потеряла. Палочку забыла дома. Магию собака съела, а потому осталось то, что осталось. Очень веселое темноволосое недоразумение в пышном голубом бальном платье и с диадемой на голове. Ах да! Еще же где-то там, в коробке, туфли лежат…

– Готовы? – громко спросила у нас Лариса, которая сегодня была веселее всех.

– Готовы! – проорали мы хором, спугнув какого-то гостя из соседнего номера.

Просто дверь открылась и тут же закрылась после нашего смеха, что разносился на весь коридор. Правильно, бойтесь женщин, которые возомнили себя богинями вечера! От таких мужики еще ни разу не уходили! Все исключительно ползком!

В зал ресторана мы заходили согласно договоренностям. Просто Ольга сказала, что в фильмах главная героиня всегда появляется одна и элегантно спускается по лестнице вниз. Главной героиней своего романа хотела быть каждая, а потому первой решено было выпустить Ларису. Во-первых, ее не жалко. У нее муж, между прочим, дома есть. А во-вторых, она старше, а значит, опытнее. В общем, женскую логику не переубедить.

Сумасшедшая Ехидна: «Я в голубом платье», – с пятой попытки отправила я сообщение Охотнику и последней спустилась в зал.

Нет, чувствовала я себя хорошо. Очень хорошо, я бы даже сказала. Карусель перед глазами не появлялась, спать не хотелось, а ноги шли очень даже ровно. Лишь на последней ступеньке я запнулась, потому что прямо передо мной стоял невероятной красоты мужчина. Смотрел на меня и улыбался. Ну я, не будь дурой, тоже улыбнулась, и в этот эпический момент запнулась, полетев прицельно ему в объятия.

– Крылатый Охотник? – выдохнула я в чужие губы, полностью потонув в темно-зеленых глазах, что виднелись из-под черной маски.

Мои ладони – то единственное, что являлось преградой между нами. Ну, и его черный пиджак. Этот мужчина вообще, похоже, любил темные тона, потому что и волосы его под этим скудным освещением казались мне черными. Зависнув на разглядывании моего случайного кавалера, я вдруг поняла, что мне безумно нравится терпкий парфюм, который буквально окутал меня. Было в нем что-то такое горькое, но распознать ноты я не смогла, а принюхиваться постеснялась.

– Скорее, бескрылый ловец, – ответил мужчина, мягко улыбаясь той самой понимающей улыбкой. – Стоите? – поинтересовался он.

– Не факт, – честно ответила я, проклиная новые туфли с невероятно высоким даже для меня каблуком.

И вот вдруг почему-то подумалось: а что, если мой Охотник низкого роста? Нет, конечно, для меня это не слишком большая проблема, но туфли эти я надела зря.

– Постойте ровно секундочку, – обратилась я к незнакомцу, всеми силами пытаясь выпрямиться.

– Это я должен постоять? – изумился он.

– Конечно. Я же вижу, что вас немного покачивает, – заметила я заговорщицким шепотом. Оценив рост мужчины, тихонько присвистнула.

– Нравлюсь? – поинтересовался кавалер.

– Да к вам без стремянки подходить опасно, – поделилась я своими впечатлениями, как со старым другом. Между прочим, одна его рука до сих пор лежала на моей спине, будто он боялся, что я могу упасть.

– Это еще почему? – в который раз удивился мужчина, а его улыбка стала откровенно заинтересованной.

– Потому что, если я разуюсь, я не смогу вас поцеловать, – сообщила ему доверительно.

– А есть желание? – Вторая его рука мигом оказалась на моей талии, но я не испугалась.

– Есть, но как-нибудь в другой раз. У меня очень важная встреча. Можно сказать, встреча всей жизни, – попыталась я мягко выскользнуть из таких комфортных теплых объятий, но не тут-то было.

– Тот самый Крылатый Охотник? – спросил он вроде как без капли интереса.

– Именно, – важно кивнула я и предприняла вторую попытку.

– А если он не ваша судьба? Что, если ваша судьба именно я? – не отпускал меня незнакомец, мягко поглаживая пальцами мою открытую спину.

Колкие мурашки танцевали на коже ламбаду, но я не дала сбить себя с толку. Мне только демонов-искусителей на пути к моей цели еще и не хватало! Вот не надо нам этого! У нас один идеальный уже есть на примете!

– Тогда у моей судьбы очень плохое чувство юмора. Простите, меня действительно ждут, – все-таки вырвалась я и независимой походкой отправилась к бару, откуда мне махали руками девчонки.

Стоило только подойти к нашим, как я мигом погрузилась в атмосферу знакомств и общего веселья. Народ потихоньку стекался в ресторан. Те, кто посмелее, открыто говорили, из какого города они приехали. Другие стеснялись и предпочитали, как и я, оставить кое-что в тайне хотя бы на время. Я же вглядывалась в каждого мужчину и пыталась найти его – того самого, что прочно обосновался в моем сердце и моей голове. Открыто спрашивала о никах в нашей общей соцсети под предлогом завести знакомство, но Крылатого Охотника здесь не было.

Психанув, я ополовинила новый коктейль и достала из сумочки телефон. Сердце трепыхнулось в груди. Я не слышала, чтобы мне приходило новое сообщение, но тем не менее оно было. Писал мой Охотник, но лучше бы он промолчал.

Крылатый Охотник: «Прости, я не приеду. Обещай, что повеселишься там за нас обоих».

Сумасшедшая Ехидна: «Обещаю», – написала я, но не отправила.

Просто потому, что было до слез обидно. Я, как дура, больше месяца агитировала всю компанию на маскарад, купила дорогущее платье, волновалась как девчонка перед встречей, а он просто передумал приходить. Видимо, нашлись дела поважнее, чем встреча со мной. Встреча, которую я так сильно ждала. Просто знала: стоит ему увидеть меня всего лишь раз, и он обязательно влюбится. Ну как в меня в такую не влюбиться? А теперь…

– Не против, если я составлю вам компанию? – появился рядом со мной тот самый мужчина, на которого я так бесстыдно свалилась прямо с лестницы. – Я заметил, что вы загрустили.

Он поставил на стойку передо мной ярко-голубой коктейль с тремя трубочками и зонтиком, но радости во мне не прибавилось. Зато появилась решимость сделать этот вечер незабываемым. А точнее, очень даже забываемым, потому что даже я не могла сказать, какой это был по счету коктейль.

– Со мной все отлично, – натянуто улыбнулась я. – За знакомство? Кстати, как вас зовут?

– Никита, – отсалютовал он мне низким бокалом с янтарной жидкостью.

– Очень приятно, а меня зовут Соня.

Этот вечер стал… интересным. Хотя бы потому, что мы с моим новым знакомым честно исследовали всю карту коктейлей в баре до начала мероприятия. Гостей с каждой минутой становилось все больше, и вскоре в просторном зале ресторана стало невозможно многолюдно, но администратор быстро рассадил всех нас за столики. Когда ведущий появился на сцене, нам как раз разносили салаты и закуски. Никита меня решил не оставлять, а потому сел за столик вместе с нами. Девчонки против не были – пятое место все равно пустовало, а мое уязвленное самолюбие так и вовсе было за.

– Ну вот скажи мне, почему вы, мужчины, такие непоследовательные? – решилась я на серьезный разговор где-то на середине вечера.

– Почему это непоследовательные? – удивился Никита, наполняя мой бокал соком.

– Ну смотри. Один мой знакомый договорился со мной о встрече и не пришел, хотя для меня это было очень важно, – принялась я ему объяснять.

– А ты ему говорила, что для тебя это очень важно?

– Нет, – изумилась я. – А разве это не ясно?

– А потом говоришь, что это мы непоследовательные, – усмехнулся мужчина, нарезая мясо на кусочки, но почему-то в моей тарелке. – Мужчины не читают мысли, хотя многие женщины почему-то думают именно так. Я уверен, если бы ты сказала своему знакомому, что для тебя эта встреча очень важна, он бы нашел время. Это называется ожидание и реальность. Ваша проблема в том, что вы продумываете в своей голове еще в первую встречу абсолютно каждый шаг до свадьбы, но забываете рассказать об этом мужчине. А потом еще и сами обижаетесь.

– Неправда, – возмутилась я, приступая к стейку. – Я не представляла с ним свадьбу. Я даже не знаю, как он выглядит.

– А что представляла? – внимательно смотрел на меня Никита, а я больше всего на свете хотела сейчас заткнуться, но язык мой несло далеко и без остановок.

– Ну, что он увидит меня и я понравлюсь ему, – призналась честно.

В конце концов, мы с этим Никитой видимся в первый и, скорее всего, в последний раз, так что можно говорить откровенно. Может, действительно посоветует что-нибудь дельное.

– А как думаешь, он о твоих ожиданиях знал?

– Не знаю, – ответила растерянно. – Думаешь, не знал?

– Уверен, – усмехнулся мужчина, откладывая столовые приборы. – А пойдем танцевать? Вечер будет долгим.

– Я ужасно танцую, – вздохнула я, мысленно признавая, что ничего не смыслю в противоположном поле.

– Разрешаю тебе оттоптать мне ноги.

– Ну, если вы разрешаете…

Глава 3. Никита

Она была такой смешной. Я прекрасно знал, как она выглядит. Больше того, я с самого начала отлично понимал, с кем веду переписку. Это было интересно и незаметно для меня переросло в ежедневное общение. Просто в какой-то момент мне стало любопытно, какая эта девушка в жизни. Какой характер у той, что не стеснялась писать напрямую генеральному директору.

Она представлялась мне очень бойкой, беспринципной особой, акулой финансового мира, но на деле же оказалась интересным, умным и внимательным собеседником. А еще невероятно шебутной девушкой, которую приключения находили, будто по заказу. Даже сегодня она умудрилась собрать вокруг себя все самое интересное.

Ее коллеги были теми еще кадрами. Девушки бессовестно флиртовали весь вечер и клеили абсолютно всех, кто хоть отдаленно был похож на мужчину. Даже официантам досталось, но лично для меня главным сокровищем этого вечера стала Соня. Изначально я не собирался скрываться, но, когда караулил ее у лестницы, понял, что она переволновалась, ожидая нашу встречу. По крайней мере, тот факт, что она пришла слегка навеселе, это подтверждал.

Мне не хотелось делать ей больно. И уж тем более я не собирался ее обижать своим сообщением. Просто дал карт-бланш второму себе, от которого она так лихо избавилась. Мое самолюбие довольно заурчало, едва я осознал, что наши переписки для Сони кое-что значили, но мне хотелось, чтобы она вела себя свободно. Не закрывалась, не старалась понравиться, а просто была собой.

И она была собой. Неугомонной, любопытной, открытой и веселой. А еще она была очень красивой. Бальное платье подчеркивало ее фигуру, обрисовывало все изгибы, вынуждая сходить с ума воображение. Кожа под моими ладонями ощущалась бархатом, а красивая грудь была стянута корсетом и притягивала взгляд. Но апофеозом соблазнения стали ее глаза. Настолько синие… Как море в яркий солнечный день.

– Я больше не могу танцевать! – прокричала Соня, но музыка все равно была громче.

– Пойдем к бару? Сейчас будут конкурсы. Не горю желанием участвовать, – ответил ей, выпуская девушку из своих объятий, но не давая ей отойти. Сам взял ее за руку. Просто боялся, что на нее может покуситься какой-нибудь хитрец, учитывая ее состояние.

– Участвовать в конкурсах? Я люблю конкурсы! – потащила она меня ближе к сцене, а мне только и оставалось, что догонять ее и оберегать от чужих бокалов.

Веселье было в самом разгаре. Еще час, и ведущий приступит к награждению. Тогда-то и можно будет наконец-то уйти в тихое место. Даже у меня голова шла кругом, хотя я за весь вечер выпил не больше двух бокалов виски.

– А теперь конкурсы! – словно черт из табакерки появился на сцене ведущий этого балагана. – О, я вижу, у нас уже есть одна активная пара! Идите же к нам!

Если ад где-то и существует, то там явно издеваются именно так. Сначала нас заставили прыгать на сцене в мешках, в которые напихали воздушные шарики. Причем мешок нам с Соней выдали один на двоих. Потом мы должны были продать канцелярские товары остальным гостям в зале и заработать больше всех денег – тут я вспомнил все тренинги, которые сам же время от времени проводил. Третий конкурс – стриптиз, мне пришлось частично танцевать самому, но дальше рубашки я не пошел, а потому мы проиграли.

Еще через десять минут я снимал Соню со стола, на котором она танцевала в компании своих коллег. А через полчаса я буквально тащил девушку на руках через весь зал к бару, потому что карандаш в бутылочку я запихивать точно не собирался. И самое интересное, что я сам дал согласие на проведение всех этих конкурсов, в том числе и караоке, но, поучаствовав в них, понял, что лучше бы мои подчиненные весь вечер играли в лото. Градус в зале не то что поднялся – он зашкаливал на отметке «пустующий бар». Такой вакханалии я не видел со времен студенческих вечеринок.

– Мы были круты! – постановила Соня, жадно опустошая стакан с водой.

– Ты была крута, – поправил я ее, понимая, что без нее навряд ли бы сегодня хотя бы раз поднялся на сцену.

– Да, я была крута! – согласилась девушка, явно не страдающая комплексами. – Слушай, а стриптиз ты мне все-таки зажал.

– Тебе хочется стриптиза? – усмехнулся я, осторожно кладя ладони на барный стул, на котором она сидела, по обеим сторонам от ее бедер.

Расстояние между нами неумолимо сокращалось, а Соня, как назло, призывно облизала свои губы. Был уверен, что она не нарочно. Больше того, наверняка даже не подозревает о том, насколько сейчас сексуальна и желанна. Растрепанная, раскрасневшаяся, с горящими глазами и то и дело вздымающейся грудью. Мое терпение приказало долго жить, а самообладание и вовсе потерялось где-то на танцполе. Видимо, валяется затоптанным где-то рядом с совестью.

– Хочется, – решительно кивнула она, наверняка думая, что мы все еще играем. Да только я свою жертву уже поймал.

– Как насчет карточной игры? Не здесь. В номере. В твоем или моем, – предложил я, отлично помня, что она хвасталась своим умением выигрывать в дурака при любой погоде и в любом состоянии.

– В дурака на раздевание? Отлично! – ловко спрыгнула она со стула, а мне пришлось отойти, но вкус победы я прочувствовать не успел. – Лариса, мы в дурака на раздевание, вы с нами? – окликнула она своих подруг, а мне пришлось сделать ход конем.

Девушки только собирались согласиться, как я приподнял свою маску и отрицательно покачал головой за спиной у Сони. По их ошеломленным взглядам сразу стало понятно, что меня прекрасно узнали. Им пришлось отказаться, и я был рад их сообразительности, потому что Сонин стриптиз хотел видеть единолично.

– Нет, вдвоем не пойдем, – обернулась она, чтобы вновь попасться в мои объятия.

– Испугалась, девочка? – усмехнулся я, подначивая ее.

– Еще чего! Готовься остаться без трусов!

На то и рассчитывал.

Глава 4. Соня

Мне было не по себе. Нет, внешне я чувствовала себя прекрасно, была весела и уже упустила ту грань, когда море все еще не по колено. Сейчас я могла вступить в любой спор: забраться на Эверест, спрыгнуть с парашютом с крыши, проехать на одноколесном велосипеде. Да все что угодно, но мой новый знакомец предложил сыграть в игру, в которую я могла бы выиграть и закрытыми глазами.

И нет, я никогда не мухлевала. Наоборот, всегда играла кристально честно, но в карты мне обычно невероятно везло. Правда, играла я все же редко. Просто невозможно доказать, что ты не обманываешь, когда выигрываешь в сотый раз подряд. Кто-то называет это экстрасенсорными способностями, но я считаю, что ничего, кроме логики и хорошей памяти, на выигрыш не влияет. А этими качествами я могла пользоваться в любом состоянии.

– Еще чего! Готовься остаться без трусов! – храбро выдала я, хотя, если серьезно, уже давно хотела добраться до кровати и чтобы меня до утра никто не трогал. – Только награждение…

– Не переживай, конверты с нашей премией утром занесут. Мне кажется, самое интересное на сегодня мы уже видели. Пойдем?

Я видела его глаза.

Прекрасно понимала, что он хитрит. Никита наверняка что-то замышлял, но я была готова ко всему. В конце концов, он действительно задолжал мне стриптиз, а я…

Ну, когда-нибудь этот день все же должен был настать? Почему бы не сегодня?

Мы играли.

Он уверенно поднимался по лестнице вверх – на первый этаж гостиницы. Я отставала от него на пару ступенек, но мы ни на секунду не разрывали взгляда. Смотрели только друг на друга, будто мира вокруг просто не существовало. Его улыбка была порочной, моя – самодовольной. Он готовился выиграть эту игру, а я – проиграть. Мне действительно хотелось творить сумасшествие. Все вокруг уже давно плыло, я понимала, что безбожно пьяна и, возможно, завтра пожалею о произошедшем, но…

Сегодня я хотела чудить и не видела смысла отказывать себе в этом маленьком приключении. В конце концов, мой Крылатый Охотник может никогда и не выйти из тени. Что же мне теперь? Помирать старой девой и молиться на его пришествие?

В холле гостиницы в этот вечер тоже играла музыка. Я не запоминала лиц, да и не старалась. Все они лишь мелькали пятнами на заднем фоне, тогда как центром моего внимания стал Никита. Вел меня к лифтам. Зачем? Я не была дурой. Прекрасно понимала, что решил продолжить нашу игру в своем номере. Я против не была. Просто потому, что так буду иметь возможность удрать к себе в любое время. Мало ли что там прячется у него в штанах.

Створки лифта разъехались. Никита зашел первым и подал мне руку. Я ответила, и именно это стало моей ошибкой. Рывок, и вот я уже стою в его объятиях. Он крепко прижимал меня к себе одной рукой, в другой его руке потонула моя ладошка. Целовал…

Мягко, едва ощутимо целовал костяшки моих пальцев, а створки лифта закрывались, отрезая нас от гвалта и всего того, что в этот вечер определенно было лишним.

Лифт тронулся, меня заметно качнуло, но тому виной наверняка была не эта металлическая коробка. Слышала, как учащается мое дыхание, а Никита гипнотизировал взглядом, убивал, напрочь лишал воли и самообладания. Терпкий горький парфюм, казалось, пропитал все вокруг: меня, мою кожу, волосы, платье, которое вдруг стало ощущаться лишним.

Второй этаж…

А мы все так же смотрели друг другу в глаза. Боялась дышать, а может быть, и не дышала вовсе. Судорожный вздох стал полным откровением даже для меня, но меня будто молнией пронзило, когда чужая рука легко прокатилась по моей обнаженной спине. Не хотела закрывать глаза – это получилось само собой.

Третий этаж…

Я оказалась прижатой к стене в одно мгновение. Никита ловко нажал на кнопку остановки на панели, и створки лифта так и не открылись. Металлическая коробка замерла, замерли и мы. Так близко, что можно сойти с ума. Так жарко, что хочется не столько избавиться от одежды, сколько избавить его. Так соблазнительно, что просто невозможно отказаться от поцелуя.

Я смотрела в его глаза. Тонула в их темной зелени, но не выпускала из виду губы, которые с каждой секундой все приближались и приближались. Его пальцы все крепче сжимали мою талию, костяшки другой руки с нежностью прикасались к щеке, осторожно очерчивали скулу, подбородок.

Понимала, что нужно что-то сказать. Нельзя молчать так долго, но слова никак не находились. Я приоткрывала губы и тут же закрывала рот. Растеряна? Взволнована? Тысячу раз да, но, глядя на Никиту, я впервые ощущала себя желанной. И мне понравилось это чувство. Понравилось то, как он смотрел на меня. Понравилось то, как близко он был.

Когда ощущаешь под ладонью чужое сердце, которое бьется настолько сильно, что это чувствуется через рубашку, – это восхитительно. Ни с чем не сравнимое ощущение яркой страсти, неприкрытой похоти и беснующегося желания. Не алкоголь опьянил меня в этот вечер. Совсем другой коктейль заставил поддаться чужим губам.

В этом поцелуе… Я даже не могла назвать это поцелуем. Нет, мне ни разу в жизни не предоставлялась возможность целоваться вот так. Когда губы раскрываются навстречу в совершенно необъяснимом, каком-то хаотичном беспорядке. Когда каждое касание – это ураган, сметающий все на своем пути. И у этих поцелуев не было логики. В них не имелось никакой закономерности, чтобы можно было назвать это действие механическим.

Нет…

Нами управляли эмоции, и мы жадно дарили их друг другу, стараясь забрать обратно как можно больше. Не узнавала себя. Чуть прикусывала его подбородок, ощущая языком колкие иголочки щетины. Пробовала каждый миллиметр его губ, слегка посасывая, захватывая своими губами, пленяя.

Отдавалась в ответ без остатка. Разрешала изучать, властвовать. Задыхалась от напора и одновременно с этим желала, чтобы вжимал меня в себя еще сильнее. Его плечи – я за них и держалась. Если бы не они, не пиджак, который я комкала пальцами, навряд ли я устояла бы на ногах. Сейчас меня можно было запросто сравнить с податливой глиной. Лепи что хочешь, делай что хочешь, только целуй и ни за что не останавливайся.

Мой тихий стон отразился от стен, улетел к потолку, а я уже задыхалась. Было мало всего: воздуха, места, этого мужчины. Его губы очерчивали дорожку на моей шее, осыпали короткими поцелуями чувствительное местечко за ушком. Теперь я понимала, почему женщины в порыве страсти закидывают на бедра мужчинам свои ноги. Просто хочется уцепиться как можно прочнее, потому что упасть, оказывается, вполне возможно даже с высоты собственного роста.

– Нам лучше продолжить в комнате, – задыхаясь, произнес Никита, с какой-то откровенной злостью ударяя кулаком по беззащитной кнопке лифта. – Идти можешь?

– Очень сильно попытаюсь, – рвано выдохнула я, оглядывая его рубашку, пуговицы которой я уже успела наполовину расстегнуть.

Створки все-таки разъехались, а мы предстали перед гостями отеля. Честно скажу, мне даже стыдно не было, хотя я прекрасно понимала, как мы выглядим со стороны. Однако Никита долго наслаждаться нашим видом никому не дал. Сгреб меня в охапку, легко поднял на руки и понес в самый конец коридора, разрешая мне спрятать раскрасневшееся лицо у него на груди.

Но я не просто там пряталась. Я целовала. Отмечала губами каждый сантиметр доступной мне кожи. Вырисовывала ногтями незамысловатые узоры. Да, царапалась, с каким-то садистским наслаждением слушая, как воздух вырывается из легких Никиты сквозь с силой стиснутые зубы. Понимала, что сейчас отыграется, но ничего с собой поделать не могла.

Едва дверь открылась, мы просто рухнули в темноту комнат. Искать выключатель? Спрашивать что-то? Может, еще и посидеть на дорожку?

Я убегала от него. Понятия не имела, в какой стороне что находится, но двигалась так же, как если бы мы попали в мой номер. Никита же совсем немного корректировал мое отступление, не давая мне ни секунды на то, чтобы глотнуть такой желанный воздух. Эти поцелуи, эти прикосновения не смог бы разорвать даже вдруг нагрянувший метеоритный дождь. Да что там! Даже если бы к нам приехала проверка из столицы, я бы все равно продолжала отвечать на сумасшедшие, опьяняющие поцелуи этого мужчины. Потому что сейчас они были важнее воздуха, важнее даже самой жизни.

Оказавшись в комнатах, я поняла, что играть мы можем еще очень долго. Охотник и жертва. Жертва ли? Да и кто из нас был охотником? Этой ночью я отключила мозги, логику и совесть, а потому просто разрывала на нем одежду. Пуговички рубашки полетели в стороны, рассыпались по полу с громким стуком. Стягивала ткань вместе с пиджаком, с галстуком, который, впрочем, тут же перекочевал на мои запястья.

– Это что? – поинтересовалась я, едва меня дернули за руки, вынуждая выгнуться, прильнуть грудью к обнаженному мужскому телу.

– Не хочу, чтобы ты сбежала. Мы играем по моим правилам, – прошептал он, опаляя мои губы, почти касаясь их в поцелуе, но так и не давая желаемого касания.

– И что же это за правила? – попыталась я цапнуть его за подбородок, но расслышала лишь короткий смешок.

– Ты, я и темнота. Никаких карнавальных масок, никакой одежды. Хочу чувствовать каждый сантиметр твоей кожи. Хочу тебя.

Я была бы и рада что-нибудь ответить, но мне такой возможности не предоставили. Я ощущала, как он расстегивает скрытые пуговички платья на моей пояснице. И ведь нашел же! Углядел!

Его действия были неторопливыми, изучающими, соблазняющими. Стаскивал с меня платье, оставляя только в одном белье. Хотя нет, даже не в белье. Стринги и бельем-то не назовешь, а верхняя часть незамысловатого гардероба сегодня отсутствовала. Самое интересное, что я ни капли не боялась.

Понимала, что мои руки пусть и некрепко, но связаны у меня за спиной. Понимала, что стою сейчас почти полностью обнаженная перед незнакомым мне мужчиной. Все понимала, но не боялась ни капли. Хотела, желала и была готова требовать, если вдруг не захочет продолжать.

Диадема, маска, шпильки – все это осыпалось на пол, будто градом. С шумом, страстью, словно музыкой по моим оголенным нервам. Я даже глаза прикрыла, потому что все равно ничего не видела в этой кромешной темноте. Лишь чувствовала жар чужого тела, что находился в опасной близости.

– Ответишь мне на один вопрос? – спросил Никита, не прикасаясь ко мне и пальцем. Но я-то ощущала, что его ладони едва-едва скользят по моему телу, вызывая толпы мурашек.

– Отвечу, – выдохнула, будто шагнула в ледяную воду. Стоять вот так перед ним было до невозможности трудно. Хотелось сесть, опереться спиной о стену или лучше лечь, но мы продолжали играть в игру, правила которой писали сами.

– Какого цвета у меня глаза? – вдруг неожиданно для меня выдал он, но я не растерялась.

Никогда не жаловалась на память, а подмечать детали и вовсе научилась раньше, чем выговаривать букву р. Сдавалось мне, что наш «дурак» на раздевание начинался именно сейчас.

– Темно-зеленые, – ответила с улыбкой. – А у меня?

– Синие. – В его голосе прозвучала усмешка, а после меня буквально толкнули.

Завалившись на кровать, сначала хотела подскочить и возмутиться, но, во-первых, это было трудно сделать с завязанными руками, а во-вторых, просто не успела.

Разместившись между моих ног, Никита медленно оглаживал кожу от бедра до колена и дальше, вычерчивая эти дорожки короткими поцелуями. Целовал даже щиколотки, аккуратно избавляя мои уставшие ножки от туфель. Хитрец! Теми же путями возвращался, поднимался все выше, чтобы замереть на внутренней стороне моих бедер.

Лизнув воспаленную кожу, тут же легонько подул, а я терялась от такой откровенности, от таких контрастов. Даже в спешке обвинить его не могла, потому что ее не было, но то, что он вытворял, я никогда бы не позволила сделать кому-то на трезвую голову.

Его руки блуждали по моему телу, мягко поглаживали, сжимали. Ласка досталась и талии, и животу, и грудям. Когда ущипнул меня за сосок, натурально дернулась. Нет, мне не было больно, но ощущения странные. Однако только спустя секунды я поняла, что это был отвлекающий маневр, потому что чужие губы уже изучали мое разгоряченное лоно. Правда, пока через ткань. Опаляя горячим дыханием, сводя с ума нежным касанием губ.

– Ты! – то ли возмутилась, то ли обиделась я, впервые не находя, что сказать. Да мой начальник умилился бы, услышав, что я потеряла дар речи!

– Я… – Он издевался. Наслаждался этой игрой, хотя я, честное слово, не понимала, как можно этим наслаждаться. Но приятно, черт возьми. Действительно приятно и невероятно стыдно, потому что хочется еще. – Я только целую. Если боишься, могу развязать руки.

– Развя… – договорить я не смогла, потому что чужие губы тут же накрыли чувствительный холмик, а я ощущала его прикосновения через кружево, которое вдруг стало невероятно тонким. Казалось, что его там и вовсе не было.

– Еще? – Его руки нашли мои запястья. Пара секунд, и бедные конечности оказались свободными, но я едва ли соображала, когда впивалась ногтями в его плечи.

Прекрасно понимала, что мне отвечать не обязательно. Он сам знает все ответы, просто тоненько издевается надо мной, крепче сжимая мои ягодицы, впиваясь губами во влажную плоть. Отлично ощущала, что сам Никита от брюк еще не избавился, но кто я такая, чтобы его торопить? Нет, я наслаждалась. Лишь закрывала рот ладонью, когда из меня вырывались особенно громкие стоны. Он уже сдвинул мокрую ткань в сторону и теперь имел неограниченный доступ к самой интересной части моего тела.

– Будь хорошей девочкой, открой ротик? – приказал этот наглый тип, но я на непотребство повелась. Я бы и с парашютом сейчас, да-да…

Податливо облизав его палец, с удовольствием перебирала его волосы. Не слишком длинные, но и не слишком короткие. Наверняка у этой стрижки было какое-то название, но меня она интересовала с сугубо личной стороны. Когда язык Никиты проникал особенно глубоко, я слегка тянула его за волосы – непроизвольно, а он усмехался и действовал все увереннее.

– А-а-а… – выдохнула я, ощутив в себе чужой палец.

Он двигался неторопливо, аккуратно. Постепенно растягивал мое лоно, а губы Никиты вытворяли сумасшествие, обрисовывая влажные складки, играя с чувствительной бусиной клитора.

– Какая горячая девочка, – вытащил он палец, приподнимаясь, а я поняла, что он стягивает с себя последние детали одежды. – Не бойся, ладно? – попросил он доверительно, не давая мне времени на ответ.

Влажные губы сплелись с моими – сухими, а я ощутила, как горячая округлая головка члена мягко, неторопливо кружит, обрисовывает вход, чтобы единым рывком проникнуть внутрь. Скользнуть, лишь на секунды вызывая дискомфорт и острую боль, что тут же сменилась тянущей, вяжущей, далекой. Этот коктейль не передать словами. Его можно только испытать, потому что рядом с болью всегда стоит наслаждение. Такое же острое, распирающее, какое может быть только в первые несколько минут, пока лоно подстраивается, открывая себя.

Мышцы неконтролируемо сжимались – я ощущала это ярко. Так же ярко, как и гладкий ствол, что медленно скользил, давая мне возможность успокоиться, привыкнуть.

– Все хорошо? – Дыхание рваное, срывающееся.

Никита удерживал свой вес на руках, беспрестанно покрывая поцелуями все, до чего только мог дотянуться. Эти поцелуи не были короткими, быстрыми. Они были другими – мягкими, нежными, ласковыми. Он успокаивал меня, хотя, наверное, мне этого и не требовалось, но я оценила. И его беспокойство, и то, как он повел себя. Когда он понял, что будет первым? Не знала, но и думать об этом сейчас не хотелось.

– Спасибо, – прошептала я, пальцами исследуя каждую черточку его лица.

Хотела запомнить, понять, нарисовать в своем воображении его, но мне это никак не удавалось. Говорят, что женщины всю жизнь помнят своего первого мужчину. Да только как быть, если ты не знаешь, как он выглядит?

– Не больно? – поинтересовался он, ловя губами кончики моих пальцев.

– Терпимо и… Хочется еще.

Конечно, я немного лукавила, но нисколько не пожалела об этом. Едва толчки стали порывистыми, сильными, глубокими, я просто перестала замечать дискомфорт. Все мое внимание, все мои желания, все естество было обращено к этому мужчине. Лишь секундами, минутами, часами или вечностью спустя я осознала, насколько сильно он сдерживался.

Я бы даже памятник ему поставила за способность держать, контролировать себя, но наш выключатель должен был сломаться рано или поздно. И вот тогда, когда остались только голые инстинкты, только чувства и эмоции, я вдруг поняла, что люди не зря занимаются сексом.

Теперь я понимала, почему они занимаются сексом. Потому что только эти незамысловатые, но невероятно сексуальные движения способны унять возбуждение. Только они расслабляют тело настолько, что ты будто рождаешься заново. И только это единение хоть и ненадолго, но способно вызвать любовь. Потому что если это не любовь, то я тогда совсем не знаю, что именно можно назвать этим правильным словом. Ведь сливаются не только тела, но и души, потому что только при занятии любовью человек открыт как никогда.

– Повторим? – Чужие губы заклеймили мои плечи, ключицы, но я смогла лишь вяло застонать, пытаясь уползти подальше в уголок.

– Я уверена, что люди не занимаются сексом так часто… – пробурчала я, пряча голову под подушкой.

Очень зря, потому что мои тылы были тут же найдены и облапаны.

– А тебе откуда знать? – усмехнулся этот хитрец. – Тем более что утро уже наступило. А где новый день, там и новый секс…

Что там было дальше, я уже не слышала, потому что мозг отключался. Правда, все же улыбнулась, когда почувствовала его объятия. Мне было тепло, хорошо и настолько сладко, что где-то что-то наверняка уже слиплось, но кто мы такие, чтобы идти против системы?

Правильно, всего лишь незнакомцы, встретившиеся в эту ночь по законам чужого жанра, укравшие чужую историю в свою обычную жизнь.

Глава 5. Никита

Уходил тихо. Не хотел будить Софью в ее законный выходной. Да и не желал, честно говоря, чтобы она увидела мое лицо раньше времени. Еще вчера собирался сказать ей, что я и есть тот самый Крылатый Охотник. Даже руки ей на всякий случай галстуком завязал, предупреждая возможную реакцию, но передумал.

Мне захотелось продолжить нашу игру в несколько другом формате. Она сама виновата, серьезно. Просто нельзя быть настолько одуряюще соблазнительной и до невозможности интересной. Таких, как она, я еще не встречал, и мне хотелось изучить ее, понять, распознать в ней то настоящее, что скрывается за маской сильной и независимой, но при этом взбалмошной девушки.

Ну не может быть, чтобы она была такой. Таких просто не бывает. Желал доказать самому себе, что она ненастоящая, искусственная. Хорошо себя знал. Как только маска спадет, спадет и интерес, а она останется одной из…

Одной из тех, кто когда-то повстречался на моем пути. Так было не раз. Так наверняка будет и с ней, хотя, если серьезно, так много времени я не тратил ни на одну из своих женщин. Почти полгода общения. Я уже привык к Соне и не мог представить, что когда-нибудь ее сообщения исчезнут из моей жизни. К хорошему привыкаешь слишком быстро.

– До встречи, моя сумасшедшая, – прошептал я, а пальцы замерли в миллиметрах от ее щеки.

Хотел ли поцеловать?

Хотел, но будить не желал. Лишь поправил одеяло и положил конверт на поднос, где мою спящую красавицу уже дожидался завтрак. Михаил Борисович, наш главный бухгалтер, забегал в номер около часа назад. Он сохранил конверт с поздравлением и премией для Софии. Она отлично поработала в этом году, выступая добровольным надзирателем своему начальнику. Показатели их филиала заметно выросли по отношению к прошлому году, а потому поощрение девушка явно заслужила, но к деньгам я добавил и еще кое-что.

То, что не планировал изначально.

Взяв у Михаила Борисовича запасную поздравительную грамоту, я переписал стандартное поздравление, добавив к сумме премии в качестве вознаграждения незапланированный перевод в головной офис. Туда же, в конверт формата А4, отправилась пояснительная записка с приказом быть на новом рабочем месте уже утром понедельника. Конечно, в случае согласия. Понимал, что она может отказаться, но надеялся на ее благоразумность и тягу к новому. Тем более что зарплату я ей обещал куда больше, чем она получала сейчас.

Нужен ли мне был секретарь?

Определенно нет.

Лариса Ивановна, секретарь отца, отлично справлялась со своими обязанностями. По сути дела мне даже посадить Софью было некуда. Разве что купить для секретарской еще один стол, стул, технику. Сдвинуть мебель, запросить канцелярию, заменить массивный диван небольшой софой. Когда этим заниматься? Кому этим заниматься? Придется мне, раз сам заварил эту кашу. Да и не дозвонишься ни до кого в воскресенье. Выходит, сегодня выходной у всех, кроме меня, но я не жалел.

Во-первых, потому что провел замечательную ночь. Во-вторых, потому что рассчитывал провести еще как минимум несколько похожих ночей. Ну а в-третьих, потому что отчаянно желал потешить свое уязвленное самолюбие. Соня провела ночь с незнакомцем, даже не подозревая о том, что я тот самый Крылатый Охотник. И ладно бы, если бы я был у нее не первым. В конце концов, мы ничего друг другу не обещали по переписке, но я-то знал, что она была девственницей. В своих разговорах мы касались и не таких тем, забредая в самые разные углы. Неужели настолько обиделась на мое последнее сообщение? Или все-таки перебрала с алкоголем?

Знал, что она почти не выпивает, потому что моментально пьянеет. Прекрасно понимал, что Соня вчера просто переволновалась. Уже хорошо успел ее изучить. По крайней мере, ту сторону, которую она позволила себе открыть, но в любом случае в груди свербело недовольство. Пошла бы она с кем-то другим, если бы я так вовремя ее не перехватил? Расскажет ли Крылатому Охотнику о своих приключениях?

В ее распущенность не верилось просто потому, что не бывает распущенных девственниц. О том, что она в свои двадцать оставалась нетронутой, красноречиво говорили кровавые пятнышки на белоснежном одеяле. Да и гуленой, в отличие от своих сверстниц, она не являлась. По вечерам предпочитала отсиживаться дома в компании сериалов, и я ее понимал. Сам не любил шумные места. Да и времени, если серьезно, на гулянки не оставалось. По горло хватало различных приглашений на светские мероприятия. В последнее время отец все чаще спихивал их на меня, прикрываясь возрастом. Впрочем, возрастом он прикрывался по любому поводу.

Еще год назад я официально стал заместителем генерального директора, но отец время от времени скидывал на меня и свою работу. Давно раскусил его игру. Еще семь лет назад, когда он принял меня на работу в один из филиалов в качестве менеджера. Тогда я учился на втором курсе юридического и был зеленым юнцом, которому совсем не хотелось связывать свою жизнь с банковской сферой. Постепенно втянулся, воспылал азартом, горел энтузиазмом и зубами вгрызался в каждое повышение.

Нет, конечно, за семь лет я бы без отцовской помощи наверняка никогда не забрался по карьерной лестнице так высоко, но и сам кое-чего стоил. Не стоял на месте, постоянно всесторонне развиваясь. Знал, что он готовит для меня свое кресло. В конце концов, после отставки отца совету директоров будет выгоднее назначить генеральным директором того, кто уже знает всю внутреннюю кухню, а таким человеком был именно я.

И нет, я не рвался к власти. Просто любил этот шебутной мир экономики и финансов, где падение акций даже на полпункта может привести к сердечному приступу. Разве может быть что-то интереснее?

– Никита Андреевич, вам еще нужна моя помощь сегодня? – перехватил меня Михаил Борисович в холле отеля. Мужчина явно уже собирался покидать это гостеприимное место.

– Нет, отдыхайте, – в дружеском жесте слегка похлопал я пожилого мужчину по плечу.

– Отдохнешь тут, – недовольно пробурчал он, платочком вытирая со лба испарину. – Двести восемнадцать тысяч! И это с учетом того, что номера были заранее оплачены!

– Ну а вы как хотели? – усмехнулся я. – Корпоратив требует жертв…

– Кстати, о жертвах. А вы знаете, что одного официанта до сих пор не нашли? Говорят, его утащили в номера наши сотрудницы.

Бедный, бедный официант.

Глава 6. Соня

Просыпалась тяжело. Где-то там, в отдалении, назойливо звонил мой телефон, который вчера я даже не удосужилась достать из сумочки. Голова болела просто адски, но, едва я села и открыла глаза, не удержалась от громкого стона, наполненного отчаянием.

Я все помнила.

Никогда не страдала провалами в памяти, а сейчас безумно жалела об этом. Кто? Ну вот кто заставлял меня вчера пить все, в чем присутствовало хоть немного алкоголя? Кто этот бессовестный человек?

Идти до зеркала, чтобы взглянуть на свое помятое отражение, нисколько не хотелось, а потому я рухнула обратно на подушки, но тут же подскочила, потому что осознала, что до сих пор нахожусь в чужом номере.

– Никита? – робко позвала я, морщась от дикой головной боли, которую физически терпеть было очень трудно. – Никита?

Тишина ничего не ответила, но взгляд мой упал на кофейный столик, на котором стоял поднос. Видимо, завтрак на одну персону дожидался именно меня, но даже если нет, то кто успел, тот и съел. В конце концов, мне полагается моральная компенсация за то, что этот нехороший Никита затащил меня к себе в логово. И пусть я сама вчера была нисколько не против, но виноватых же нужно найти? Себя винить я как-то не привыкла.

– Никита? – опасливо окликнула я мужчину еще разок, но, если честно, встречаться с ним этим утром не желала.

Во-первых, мне было безумно стыдно за свое вчерашнее поведение. Во-вторых, проведенная ночь не была для меня запланированной, а уж что Никита вытворял – это вообще отдельный разговор. Смотреть ему в глаза после случившегося я была морально не готова. Докатилась…

Действительно докатилась! Мало того, что даже лица мужчины не видела, так еще и не предохранялись. Где была моя голова? Где была моя попа, я точно помнила, но голова? Не хватало еще залететь от первого встречного или подхватить какую-нибудь заразу в подарок. А что? Какое разнообразие в жизни. Мне же мало проблем, правда?

Прежде чем залпом осушить стакан с водой, я все-таки заглянула в ванную, чтобы убедиться, что я действительно одна. Прошерстив шкаф, я с облегчением выдохнула. Чужих вещей в номере не было, а значит, мой совратитель наутро решил ретироваться по-английски. Что же, я этому не радоваться не могла. Не хотелось выяснять отношения, краснеть, бледнеть и пытаться объяснить свое поведение. Честно могла сказать, что это худшее утро в моей жизни. Хотя нет, было хуже, но об этом лучше не вспоминать.

Завернувшись в одеяло, я с сомнением рассматривала поднос. Заветный конверт стоял между стаканом с соком и чашкой кофе. Мой ночной кавалер расщедрился мне на завтрак, но записку оставить не подумал. Это обидело, потому что вчера я точно помнила, что между нами пробежала злополучная искра. Проскакала, я бы даже сказала, к черту поджигая все вокруг. Ну да ладно, о грустном не будем. По крайней мере, Никита оказался заботливым. Шипучку от похмелья он для меня где-то раздобыл.

Конверт я открывала с предвкушением предстоящих покупок. О да! У меня были огромные планы на эти денежки! Собиралась осуществить свою мечту и отправиться в отпуск куда-нибудь за границу. Тем более что мне полагались в июне мои законные четырнадцать дней. Ух, как их ждал начальник! Наверное, даже больше меня.

Достав из конверта грамоту, пока отложила в сторону сопроводительное письмо. Приятно было получить очередное поощрение, но, едва я дошла до строчки с вознаграждением, лист просто выпал из рук.

– Да ладно? – прошептала я неверяще. – Да ладно!

Мигом схватив сопроводительное письмо, я пробежалась по витиеватым строчкам и некрасиво присвистнула. Радость, счастье, неверие, восторг! Эмоции нахлынули, временно отодвинув в сторону все текущие проблемы и даже головную боль. Конечно, это не повышение, но я и не желала идти вверх по карьерной лестнице. Меня устраивала моя должность, но шанс переехать в столицу… О таком я даже не мечтала. Тем более что мне даже жилплощадь на первое время гарантировали.

– А-а-а! – забегала я по комнате, разыскивая свои вещи.

Телефон время от времени трезвонил, но я игнорировала чужое желание связаться со мной здесь и сейчас. У меня было слишком мало времени, чтобы разобраться с ворохом проблем, которые свалились на мою больную голову и попу, жаждущую приключений. Наспех приняв душ, я натянула платье и поскакала в свой номер, едва не снося по пути молоденькую горничную. Хотела ли я переехать в столицу? О да! Здесь же столько всего интересного!

Уже у самой двери в номер меня попыталась перехватить Лариса, но я безапелляционно заявила, что тороплюсь, а потому поболтаем мы как-нибудь потом. О том, что не поболтаем, скорее всего, никогда, решительно умолчала. Этим лишь бы новые сплетни собирать. Прекрасно понимала, что сейчас вцепится и не отпустит, пока не узнает, как я провела ночь. Ведь все же видели, с кем я ушла. Быть предметом обсуждений не желала.

Гостиницу я покинула уже через час. Мне показалось, что работники отеля облегченно вздохнули, когда я отдавала им ключи. Хоть и собиралась возвращаться обратно с девчонками, мысль эту сразу отмела. Моя зеленая жаба скрипела зубами, когда я вызывала такси, но премия приятно грела душу, а потому я могла позволить себе потратиться на личный транспорт. Голова все еще болела и была не готова к расспросам. Лучше уж в одиночестве. Тем более что обратно в столицу однозначно придется ехать на такси, если я хочу успеть появиться в головном офисе вовремя. А до этого времени столько еще нужно успеть…

Крылатый Охотник: «Привет, как ты?» – неожиданно прилетело мне сообщение, а я…

Я просто забыла про существование этого негодяя!

* * *

Вернувшись в родной городок, я первым делом отправилась сначала в аптеку, а потом уже домой. Меня беспокоили неприятные ощущения в области… В общем, в той области, которой я этой ночью нехило так гульнула.

В аптеке мне порекомендовали мазь, но настоятельно посоветовали обратиться к гинекологу. Я и сама собиралась, а потому еще на подлете к дому позвонила в частную клинику и выбила себе запись на вечер. Голова шла кругом, а ноги бежали впереди меня. Одной рукой я паковала чемоданы, а другой звонила тете Маше, у которой снимала квартиру. Добрая женщина согласилась вернуть мне деньги за следующий месяц, а я в свою очередь не стала требовать возврата оплаты за оставшиеся дни этого. Такой бартер устроил нас обеих, так что утром я должна была оставить ключи у соседки.

Вещи никак не хотели упаковываться, а точнее, запихиваться в два чемодана. Оглядев комнату и устроенный мною бардак, я поняла, что мне потребуется как минимум еще одна сумка. Время поджимало. Кое-как одевшись и пригладив растрепанные волосы, я выскочила из дома и вихрем понеслась в торговый центр. Сумку покупала не глядя. Единственным критерием отбора была ее вместительность. Еще через пятнадцать минут я уже упрашивала дежурного охранника пропустить меня в офис, чтобы забрать свои вещи. Пожилой мужчина ломался, гнул свою линию и искренне советовал мне приходить завтра, но меня спас тот, от кого я этого вообще не ожидала.

– Софья Сергеевна! – окликнули меня таким жизнерадостным голосом, что я даже вздрогнула.

Оборачивалась медленно, с ужасом глядя на счастливого начальника, который несся на меня с роскошным букетом цветов. Причем несся так, что я отлично понимала: он собирается меня обнять. И, наверное, даже раздавить в своих объятиях.

– Сонечка! – еще радушнее выкрикнул управляющий нашего маленького филиала ада на земле, а я опасливо сделала шаг назад. А потом еще шаг. А потом хотела сигануть куда-нибудь подальше, но не успела.

Начальник впихнул мне цветы и крепко стиснул в своих объятиях, громко чмокнув в щеку. Я от такого напора растерялась, а потому совсем не упиралась, когда он на буксире тащил меня в секретарскую. Лишь растерянно стояла посреди помещения, недоуменно наблюдая за тем, как Игорь Владимирович запихивает в мою новенькую спортивную сумку мои пожитки и не только их.

Создавалось ощущение, что он на радостях кладет все без разбора, потому что в сумку летели и канцтовары, и загашенные коробки конфет, и даже подарочная упаковка чая с бергамотом, который мужчина терпеть не мог, но я его все равно покупала.

Когда выносить из секретарской было уже нечего, Игорь Владимирович попытался впихнуть мне кактус, который стоял на подоконнике еще до моего пришествия. От этого подарка я кое-как отказалась, а вот от предложения подвезти меня до дома не смогла. Мужчина еще и на утренний автобус до столицы хотел меня проводить, но удалось отбиться. Правда, я еще минут пять потратила на то, чтобы постоять в подъезде около окна и полюбоваться на танцующего начальника.

Управляющий так лихо отплясывал у моего подъезда джигу, что у меня даже слезы умиления навернулись. Выглядел он при этом как самый настоящий сумасшедший, но санитары за ним не торопились. Лишь бы не свихнулся, а то у бабы Клавы удар тяжелый, а он, охальник, целоваться к ней полез и получил за это клюкой. Вот ненормальный!

Улыбнувшись своим мыслям, я отвлеклась на пиликнувший телефон, но, заметив, который час, тут же полетела вверх по ступенькам. До приема у гинеколога оставалось двадцать минут, а я еще ни морально, ни физически не готова знакомить кого-то со своим внутренним миром. И да, на экране высветилось очередное сообщение от Охотника, которого я игнорировала весь день. Просто…

Да не знала я, что ему писать.

Мне было настолько стыдно, что я даже к зеркалу не подходила, чтобы не видеть свое отражение. Переспать с незнакомцем? Раз плюнуть, если это сюжет очередного фильма, но я-то не такая! Была. А теперь приходилось заключать договор со своей совестью, клятвенно заверяя ее, что такое произошло в первый и последний раз. И вообще, я больше не пью! Честное слово, между прочим, потому что плохо настолько, что хочется лечь и прикинуться дохлой.

– Ну что ты мне пиликаешь? – глянула я на телефон, врываясь в холл частной клиники.

Крылатый Охотник: «Так сильно обиделась?»

Сумасшедшая Ехидна: «Да», – отправила я и поспешила к стойке администратора.

Опоздала на две минуты, но в частной клинике такое простительно. Тут, главное, плати, а все остальное по тарифу all inclusive. Мне и бахилы выдали, и чай предложили, и всего один листик подписать дали вместо привычных двадцати страниц в обычной поликлинике. А самое главное, в платной не нужно было проходить квест «посети десять кабинетов, прежде чем попасть в тот, который нужен тебе». Кроме того, все быстро и красиво.

В кабинете меня встретила улыбчивая женщина в возрасте. Выслушав меня и заполнив форму на компьютере, она предложила мне залезть на пыточное устройство для всех тех, кто уже вступил на кривую дорожку полового взросления.

Осмотр был быстрым и не слишком приятным. По окончании я получила кучу рекомендаций, разобраться в которых клятвенно пообещала себе завтра. В конце концов, ничего срочного там нет, а результаты анализов, которые я сдала, будут готовы только утром и высланы мне на почту. Очень надеялась, что завтрак и антипохмелин были единственными подарками.

– Да что же ты никак не успокоишься? – взвыла я, читая очередное сообщение.

Крылатый Охотник: «Что мне сделать, чтобы загладить свою вину?»

Сумасшедшая Ехидна: «Позвони», – насмехаясь, отправила я, полностью уверенная, что он никогда мне не позвонит. Уговор дороже денег. Да и номер свой я ему не давала.

Каково же было мое удивление, когда на экране уже через секунду высветился незнакомый мне номер.

– Да? – опасливо ответила я.

– Привет, все еще дуешься?

– Как ты узнал мой номер? – выпалила я первым делом, поспешив на автобусную остановку.

Автобус с звучным номером шестьсот шестьдесят шесть лихо отъезжал от остановки, но, завидев спешащую меня, водитель остановился. В салон я буквально ввалилась, споткнувшись о массивную ручную кладь какой-то бабули, но вовремя уцепилась за шест.

– Это так важно? – Голос мягкий, чарующий.

Наверное, именно так я себе его и представляла. Непроизвольно улыбалась, хотя изо всех сил старалась оставаться серьезной. В конце концов, я же на Охотника обиделась. Придется играть роль до конца.

– Если ты знаешь мой номер, значит, ты знаешь и меня. Так не честно.

– А кто сказал, что я буду играть по правилам? – спросил он с явной усмешкой.

– А кто сказал, что я вообще буду играть? Ты не приехал вчера, – разозлилась я. Настроение резко испортилось, потому что такого ответа я не ожидала.

– Не смог. Не все зависит только от нас. Бывает такое, что в жизни возникают препятствия, – начал мужчина разводить полемику, технично вешая лапшу мне на уши. Знала я такие ответы, не несущие никакой смысловой нагрузки.

– И какое же препятствие возникло вчера? – осведомилась я, выбираясь из автобуса на своей остановке.

Направлялась к ближайшей пиццерии, потому что точно знала, что готовить сегодня я не в силах. Мне бы до кровати дотянуть. А ведь там еще не все вещи запиханы по своим местам.

– Пришлось лично контролировать одно мероприятие. Не думай об этом. Лучше расскажи мне, как провела время?

– Я…

Наверное, мне просто нужен был человек, которому я могла бы выговориться. Мой Крылатый Охотник вовремя подвернулся под руку, и я вывалила на него все, что помнила о вчерашнем празднике, включая свой легкомысленный поступок.

Я знала, кому и о чем рассказывала. Прекрасно понимала, что разговариваю с человеком, который мне нравится, но решила быть честной и не скрывать от него свою глупость. Тем более что он запросто может потом посмотреть фотографии с корпоратива. А я почти везде попадала в объектив камеры в обнимку с Никитой. В конце концов, мы ничего друг другу не обещали, правда? Заодно и проверю мужчину на наличие симпатии.

– Очень легкомысленно с твоей стороны спать с первым встречным, – спокойно отозвался Крылатый Охотник без капли ревности, на которую я так сильно рассчитывала.

– Сама понимаю, – со вздохом призналась я, жестом показывая молодому пареньку в яркой кепке на большую пиццу с четырьмя видами мяса. – Но сделанного не вернешь. Очень переживаю, что донжуан мог меня чем-нибудь наградить…

– В каком смысле? – то ли не понял, то ли оскорбился мой собеседник.

– Венерические заболевания и беременность, – шепотом ответила я, опасливо косясь по сторонам. – Представляешь, от секса бывают дети и другие не менее интересные прелести.

– А, ты об этом, – рассмеялся Охотник. – В следующий раз проси справку и запасайся презервативами.

– Да ну тебя! – воскликнула я обиженно. – Может, все же скажешь, как тебя зовут?

– Разве это важно?

– Ну, хотя бы город? Уже утром я перееду в столицу.

– Так легко решилась на переезд?

– А чего тянуть кота за самое ценное? Здесь меня ничего не держит, – вздохнула я, забирая коробку с пиццей.

– А как же мать?

– Столица большая. Может, и не встретимся. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

– А я надеюсь, что вечером ты ответишь на мои сообщения. – Чужой голос стал обволакивающим, с приятной хрипотцой. Но я-то понимала, что мужчина ловко свернул с темы и так и не ответил ни на один из моих вопросов.

– Надейся, – мстительно заявила я. – Вдруг у меня найдутся очень важные дела?

– Прекращай дуться.

– Пока-пока.

Внутри разливалось что-то теплое, я бы даже сказала, горячее. Ощущала себя почти полностью отомщенной. Хорошее настроение вернулось, но, едва я закрыла входную дверь, весь энтузиазм тут же сдулся. Просто потому, что я ненавидела переезжать, хотя переезд, несомненно, приносил с собой и положительные эмоции. Я уже предвкушала новые впечатления, прикидывая, для кого именно могу стать секретарем.

В головном офисе работала самая верхушка нашей маленькой империи зла, а там, куда ни плюнь, у всех поголовно есть секретари. В сопроводительной записке ничего конкретного сказано не было, но, если честно, я бы хотела, чтобы моим новым начальником стал мужчина.

Никогда не любила женские коллективы. Это своего рода серпентарий, в котором выжить достаточно трудно. Изначально я устраивалась в наш филиал в качестве менеджера. Даже на собеседование с главным специалистом приходила, но, отработав две недели, поняла, что утренние собрания и выполнение ежемесячных планов по выдаче займов – это не мое. Уже собиралась увольняться и подыскивать что-нибудь другое, когда внезапно открылась вакансия секретаря для нашего управляющего.

Конкурс был адским. Многие менеджеры страстно желали переползти работать в офис, считая, что это дело не пыльное, но на самом деле были здесь и минусы. Например, весомо отличалась заработная плата. Если бы не премии, я бы сидела на хлебе и воде, отдавая весь свой оклад за аренду квартиры. Еще одним минусом являлось желание начальника сесть мне на шею. Кроме принеси-подай существовали и звонки в нерабочее время, когда нужно было срочно все бросать и бежать куда глаза глядят.

Правда, со мной эти номера прокатывали только в первые три месяца испытательного срока, а потом я резко вспомнила о своих трудовых обязанностях, рабочем графике и правах. В общем, выбирая меня из числа желающих, начальник сильно прогадал, но уже было поздно. Уверена, сегодня он испытал такое облегчение, какое не испытывают даже после недельного запора.

Крылатый Охотник: «Спокойной ночи, Ехидна», – пришло мне сообщение, когда я уже укладывалась спать.

Сумасшедшая Ехидна: «Сладких снов», – ответила я, проваливаясь в следующий день.

Глава 7. Никита

Я ждал ее. Так сильно ждал ее появления, что не мог сосредоточиться на документах. Пока лишь мог гадать, как поведу себя при встрече. Узнает или не узнает? Именно от этого зависело мое поведение. Понимал, что сам подставился, позвонив ей, но не желал прекращать общение. Соня мне нравилась. Нравилось то, как она мыслит. Нравилась внешне. Да просто нравилась, без лишних «потому что». А еще мне импонировала ее честность, хотя…

Я не хотел бы, чтобы она рассказывала какому-нибудь мужику о том, как провела ночь с незнакомцем. Слишком сложно. Сложно уместить свое поведение в рамках какого-то одного образа. Ощущал, отчетливо чувствовал, что проигрываю самому себе. Не так я должен был реагировать на ее короткий рассказ, но и пересилить себя оказалось невозможно.

Она меня не удивила тем, что посчитала свой поступок глупостью. Ее размышления на тему нежелательной беременности и заболеваний казались мне более чем разумными, но… Мне, именно мне, как тому, кто провел с ней ночь, было… Нет, не обидно. Но оскорбительно, что ли. Однако, отрешившись от эмоций, я прекрасно понимал ее опасения. Если бы на моем месте действительно был какой-то ушлый незнакомец, я бы первый потащил Соню к гинекологу.

– Никита? Никита! – уже явно не в первый раз окликал меня отец.

– Я тут, тут. Просто задумался, – отозвался я, поднимаясь из-за стола.

Кабинет у меня был пусть и небольшой, но зато свой. Еще в самом начале, едва я занял должность заместителя генерального директора, отец предлагал мне разделить вместе с ним его кабинет, но я отказался. Работать, когда каждые пять минут кто-то шастает туда-сюда, было просто невозможно. Именно поэтому для меня переоборудовали комнату отдыха для начальства, дверь которой также вела в секретарскую.

– Ты сегодня все утро сам на себя не похож, – хитро усмехнулся мой непосредственный начальник, а я уже точно знал по его улыбке, что он собирается бессовестно скинуть на меня свою очередную проблему.

– Что-то случилось?

– Это ты мне скажи. Не расскажешь, зачем нам второй стол в секретарской? Мы ожидаем гостей? – опирался он спиной о дверной косяк.

Так сразу и не скажешь, что этот человек с определенной периодичностью жалуется на здоровье, резко заболевая воспалением хитрости.

– Мы ожидаем мою личную помощницу. Я сделал кое-какие кадровые перестановки. Это позволит мне работать эффективнее, – выдал я без запинки.

– Да как скажешь, сынок, – поднял отец руки вверх, показывая, будто сдается и вообще не при делах. – Эти кадровые перестановки как-то связаны с прошедшим корпоративом?

– Можно сказать и так. Но ты ведь не поэтому зашел? – раскусил я его уловки.

– Ты, как и всегда, проницателен. Хотел напомнить тебе, что завтра мы на две недели вылетаем в Лос-Анджелес. Не забудь упаковать чемоданы, – собирался он уже ретироваться из моего кабинета, но в последний момент я успел ухватить его за руку.

– Мы? – ошеломленно переспросил я. – Ты не говорил мне ни о чем подобном!

– Ну, сейчас говорю, – развел отец руки в стороны, слегка пожимая плечами, будто ничего такого в этой поездке нет. Как же! Мне ведь совсем не придется перекраивать все расписание на ближайшие две недели! – В общем, не отлынивай и собирайся. Лариса Ивановна еще на прошлой неделе арендовала нам самолет. Если переговоры пройдут успешно, то уже к концу года мы сможем провести слияние компаний. Нам откроются новые возможности.

– И новые проблемы, – реалистично заметил я, представляя предстоящую работу.

Быстрые займы отличались не только легкостью выдачи, но и более-менее простой отчетностью, в отличие от банков, где каждый продукт – это отдельная ветка, которую необходимо развивать. То, что мы имеем сейчас, покажется мне цветочками по сравнению с тем, что заготовил для этой компании отец не без участия совета директоров.

Предполагаемое слияние должно было изменить статус нашей компании. Потребительские кредиты, кратковременные займы, ипотеки, страховые продукты – это то, с чем придется разбираться именно мне. Хотел ли я этого? Нет. Но кто бы меня спрашивал?

– Почему именно Лос-Анджелес? Они же кто? Венгры или болгары? – поинтересовался я, выходя в обновленную секретарскую вместе с отцом.

– Потому что всем нужно отдыхать. Глава совета директоров проводит там свой отпуск вместе с семьей. Нам тоже не помешает отдохнуть, – резюмировал отец. – Лариса Ивановна, вы что-то хотели?

– Да, Андрей Семенович, но не от вас. Никита Андреевич, со склада принесли канцелярию, которую вы просили заказать, – кивнула женщина на массивную картонную коробку.

Она памятником стояла на новеньком пустующем угловом столе, что занимал единственную свободную стену. Еще раз окинув взглядом выключенную технику, которую вчера старательно подключали, я наконец понял, чего не хватает.

– Лариса Ивановна, распорядитесь, чтобы со склада принесли настольную лампу.

– Что-то еще? – поинтересовалась женщина с плохо скрываемым недовольством.

И я ее понимал. До сегодняшнего дня секретарь отца получала значительную прибавку к жалованию, но теперь, когда у меня появился свой личный секретарь, рассчитывать на лишние деньги она не сможет.

– Нет, этого достаточно. Доложите мне, когда Софья Сергеевна появится у стойки администрации.

– Так она уже, – коротко отозвалась секретарь, плечом прижимая к уху трубку.

– Что уже? – не понял я.

– Поднимается сюда, – спокойно ответила эта особа, заставив теперь уже меня недовольно поджать губы.

Хотел сам встретить Соню внизу, проявив радушие. Метнувшись обратно в кабинет, тут же развернулся и поспешил к двери, но открыть ее не успел. Створка распахнулась раньше, а мне в живот влетела чужая голова. Из легких моментально вышибло весь воздух.

– Простите-простите. Чертовы шпильки! – затараторила Соня, кое-как выпрямляясь.

– Ничего страшного, – ответил я сдавленно, пытаясь выдавить из себя улыбку.

Взгляды наши встретились и тут…

– Ты? – в неверии выдохнула она, а глаза ее опасно сузились.

– Я, – не стал я отпираться.

Да только, к сожалению пока не понимал, кого именно узнала во мне Соня. Крылатого Охотника или незнакомца в маске? Судя по ее взгляду, в котором мне обещались тридцать три способа казни, и того, и другого.

Глава 8. Соня

Если на утро назначено что-то важное, то вы обязательно проспите. Это закон жизни, который невозможно изменить и который, к сожалению, проехался по мне с упрямством бульдозера.

В это утро я уже не бегала, как в попу ужаленная. Я летала так, будто за мной гнался целый рой африканских пчел-убийц. Выключив будильник в пять утра, я подорвалась ровно в шесть, когда о завтраке уже можно было забыть, как, впрочем, и о неспешном принятии ванны.

Одевалась на ходу, волоча за собой на лестницу тяжелые чемоданы и сумку. Такси до столицы уже приехало, когда я кулаком колотила по соседской двери, желая поскорее отдать пожилой женщине ключи. Ее «иду-иду» длилось целых пять минут, за которые меня пять раз прошибло потом. Ненавидела опаздывать. А уж в первый рабочий день это было крайне непозволительно.

Приключения мои продолжились уже на выходе из подъезда. Ремень новенькой спортивной сумки приказал долго жить, обрываясь прямо на моем плече. Тяжелая сумка упала мне на ногу, а я запнулась, поминая недобрым словом весь Китай, вместе взятый, и отдельных швей, проживающих и работающих в темных подвалах.

Беспомощно взглянув на таксиста, я безумно надеялась, что мой тонкий намек подтолкнет его к решительным действиям, но единственное, что сделал отчаянно зевающий мужчина, так это открыл для меня багажник. Пришлось стиснуть зубы и самой ползти к машине, ощущая себя не меньше чем муравьем, которого жестоко обманули.

На этом мои приключения не закончились. Уже присаживаясь в салон, я решила разместиться поудобнее и… Не смогла отлепить попу от обивки. Точнее, смогла, но пожеванная кем-то жвачка осталась на моей любимой юбке. Прорычав, как самый настоящий дракон, я рявкнула на водителя:

– Гони! – И устало откинулась на спинку сиденья, чтобы тут же обиженно вскрикнуть.

– Ой, простите, забыл предупредить, – безразлично покаялся таксист. – Вы там аккуратнее. Я технику недавно перевозил. Забыл убрать крепежи.

Я этого беззаботного товарища даже не пыталась слушать. Сноровисто снимала с себя пиджак, чтобы в итоге увидеть хорошую такую дыру прямо по шву. И это мой любимый костюм! Самый, чтоб его, приносящий удачу!

Я уже ничему не удивлялась. Где-то в середине пути наше транспортное средство решило вдруг заглохнуть. Я даже из машины не выходила. Просто закрыла веки и повторно откинулась на спинку сиденья, чтобы тут же вспомнить весь русский матерный. Рубашка тоже оказалась испорченной.

Когда кряхтящий и чихающий автомобиль с дикими хлопками все-таки подъехал к зданию головного офиса, у меня уже вовсю дергалось правое веко. Водитель, завидев в зеркале заднего вида оскал маньяка, даже скидку решил мне сделать, но сдачу я дожидаться не стала. Распахнув дверцу, собиралась вывалиться из салона, но зацепилась чулками и поняла, что весь мир сегодня был против того, чтобы я переезжала в столицу.

Никогда не верила в знаки свыше, но такое игнорировать просто не получалось. Кое-как забрав свои пожитки, я со всем упрямством потащилась к центральному входу. Уже опаздывала почти на час. Определенно нужно было переодеться, и я даже уже продумывала, что именно буду говорить на стойке администрации и как именно мило улыбаться, когда моя нога угодила в лужу, которая взялась из ниоткуда в этот солнечный день.

Каблук застрял, но я с ледяным спокойствием выдернула обувку и как ни в чем не бывало пошла дальше. В ноге заметно хлюпало, каблук остался где-то там, а я решила, что все равно дойду до конца этого безумного квеста не на жизнь, а на смерть. По-другому и быть не может, иначе я не лучший секретарь года!

– Добрый день, ээээ… – подняла голову милая девушка-администратор, но выражение ее лица мигом изменилось, а приклеенная годами отработанная улыбка сползла с лица.

– Я по переводу, – мрачно обозначила я цель своего появления. – Где здесь туалет?

Торопиться куда-либо я просто перестала. Какая разница, опоздала я на час или на два, если я уже опоздала? С холодной решимостью я заперлась изнутри в небольшой уборной и начала приводить себя в порядок, разыскивая в чемоданах более-менее не помятые вещи. Пришлось натягивать на себя костюм из плотной ткани и синие туфли, которые совсем к нему не подходили, но выбирать не приходилось. Или так, или совсем голышом.

Чемоданы мне временно разрешили оставить за стойкой, поэтому наверх я поднималась только с папкой, где лежали документы, и небольшой сумочкой. Бравые ребята в количестве двух штук чинили лифт, а я перестала удивляться моей невезучести.

К тому моменту, когда я пешком поднялась на шестой этаж здания-великана, я прокляла весь мир и конкретно это утро. В правой туфле невообразимо что-то мешалось, а потому я облокотилась на дверь в кабинет и попыталась найти чертов камушек или что-то другое. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что дверь открывается внутрь, а о сдерживающих замках здесь никогда не слышали.

– Простите-простите. Чертовы шпильки! – затараторила я, кое-как выпрямляясь.

Я явно кого-то покалечила. По крайней мере, моя голова очень четко встретилась с чьим-то животом. Было настолько стыдно, что и словами не передать.

– Ничего страшного, – ответили мне приглушенно.

Нервно поправляя и без того идеальный костюм, я единым жестом убрала волосы, что мешались, загораживая весь обзор. Хотела было улыбнуться, еще раз извиниться, как-то перевести все в шутку, но взгляды наши встретились, и тут…

– Ты? – шокированно выдохнула я, а пальцы мигом сжались в кулаки.

– Я, – не стал отпираться стоящий передо мной мужчина, а я вдруг прозрела повторно.

– Сильно досталось? – поинтересовалась я, против воли делая уверенный шаг вперед.

– Ничего страшного, – повторил он свои слова, делая такой же уверенный шаг назад.

– Тогда я сейчас это исправлю!

И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не тихое, но настойчивое покашливание, которое раздалось где-то сбоку от нас. Увидев генерального директора нашей компании, я мигом пришла в себя и сделала вид, что вот совсем не собиралась никого убивать. Даже покраснела немного, но злобный взгляд в этого негодяя пульнула.

Да, я в первую же секунду узнала его. Просто потому что у меня отличная память на мелочи. Те же глаза, тот же взгляд, тот же рост и, самое главное, та же улыбка. Если бы я увидела его издалека, то навряд ли бы узнала, но вблизи…

И ведь хорош, стервец! Неоправданно хорош! Надо бы у него справку о здоровье запросить. Пусть и с опозданием.

– Добро пожаловать к нам в головной офис, юная леди, – обворожительно улыбнулся мне старик в строгом темно-сером костюме.

Мужчина очень по-свойски опирался причинным местом о пустующий стол, выглядя при этом донельзя расслабленным. Генерального директора я раньше видела только на снимках и лично с ним никогда знакома не была. Попыталась улыбнуться этому обаятельному старику, но сама почувствовала, как на лице появился оскал, а потому решила задвинуть эмоции куда-нибудь подальше.

– Большое спасибо. Я очень благодарна вам за этот перевод, – неосознанно пошаркала я туфлей, покрепче сжимая документы.

– О, не стоит, не стоит, – добродушно перебил меня начальник начальников. – Тем более что я к этому переводу не имею никакого отношения. Думаю, Никита Андреевич сам вам все расскажет.

И ретировался, бессовестный, оставляя меня перед зеленоглазым гадом.

Дверь хлопнула, а я мельком заметила второй стол, что стоял за спиной Никиты… Хм… Андреевича. Довольно взрослая женщина изо всех сил делала вид, что читает документы, но ее любопытный взгляд то и дело поднимался поверх листов.

– Думаю, сначала мы подпишем с вами приложение к трудовому договору, а потом я вам…

– Да-да? – вопросила я, совсем не слушая, что именно говорит мужчина.

Я вслушивалась в его голос, пытаясь сравнить его с тем, который слышала по телефону. Ну не может же так быть? Разве может быть, что мой незнакомец, сбежавший от меня утром после корпоратива, и Крылатый Охотник – это одно лицо? Разум сопротивлялся, не хотел верить в этот бред, но сердце…

Сердце очень отчетливо ощущало, что такое вполне вероятно. Я бы даже сказала, что оно было уверено в этом процентов так на девяносто девять. Другое дело, что я запросто могла проверить это, а вот выдавать свои знания раньше времени не желала.

Если это на самом деле один и тот же человек, то я вообще не понимала, что здесь происходит. Да какого черта?! Что за дурацкие игры?

– Софья Сергеевна, с вами все в порядке? – обеспокоенно спросил, по-видимому, мой новый начальник, а я выплыла из своих мыслей, в которых уже придумывала кары конкретно для этого индивида.

– Простите, я сегодня сама не своя. Вы что-то сказали? – оскалилась я, а брови Никиты Андреевича изумленно приподнялись.

– Пожалуй, в кабинет мы с вами не пойдем, – с какой-то надеждой обернулся мужчина на притихшего секретаря, притворяющегося вазой. – Присаживайтесь, я принесу документы.

За свободный стол я села с полной уверенностью, что не уйду отсюда до тех пор, пока не выясню правду об этом мужчине. Злость кипела где-то в груди, но я не давала ей выхода. Месть – то блюдо, которое нужно подавать холодным. Да и выяснить все нюансы изначально не помешало бы. Правда, мстить я собиралась в любом случае, даже если мой зеленоглазый незнакомец совсем не охотник.

Это ведь с его подачи я здесь. Решил совместить во мне сразу две должности: любовницы и секретаря? А не жирно ли будет? У меня, между прочим, принципы! Когда их не затмевает глупость.

– Лариса Ивановна, личный секретарь Андрея Семеновича, – шепотом представилась женщина, опасливо поглядывая на приоткрытую дверь, за которой скрылся Никита Андреевич.

– Софья Сергеевна, – громко возвестила я, не собираясь скрываться, – личный палач Никиты Андреевича.

В кабинете что-то громыхнуло, а я счастливо улыбнулась женщине. Услышал-таки, негодяй! Но это еще цветочки. Птички и травка будут потом.

– Вы что-то сказали, Софья? – вышел к нам мой в скором будущем бывший начальник, нервно приглаживая галстук.

– Софья Сергеевна, – поправила я его. – Говорю, со мной сегодня столько незадач приключилось, Никита Андреевич. Прямо-таки не задалось утро. Думаю: может, это знак?

– Какой знак? – непонимающе нахмурился он, придвигая к себе свободный стул.

– Что мне не стоит здесь работать. Тем более что вы так сильно похожи на одного моего знакомого, – продолжила я, следя за его реакцией.

– И что? Плохой знакомый? – придвинули мне бумаги, в которые я тут же уткнулась.

– Отвратительный, – коротко заметила я. – Такого гада еще поискать надо.

Никита Андреевич закашлялся, а учтивая секретарь слишком поспешно предложила ему воду. После моих слов о сомнениях в ее глазах загорелся какой-то нездоровый огонек надежды. Перед нами появилась не только вода, но и чашки с кофе и даже печенье. Я такой предупредительностью страдала только тогда, когда чего-то очень сильно хотела. Видимо, хотела она занять мое вакантное место.

– Может быть, вы к нему слишком строги? – попытался мужчина меня мягко переубедить.

– Что вы? Я уверена, что вам он тоже не понравился бы, – заверила я Никиту Андреевича, ставя свои подписи на документах.

Всегда внимательно читала любые документы, но сейчас просто никак не могла вникнуть в написанное. Буквы знакомые, слова тоже, но смысл прочитанного никак не удавалось уловить. Во мне буквально закипал целый калейдоскоп эмоций, в голове варилась какая-то своя каша из огромного мешка мыслей. Понимала, что нельзя подписывать так необдуманно, но ждать меня явно не собирались.

Потенциальный начальник живенько рассказывал мне о каждом документе, делая короткие пояснения. Видела, что пытался заинтересовать меня зарплатой и временным бесплатным жильем, но я слышала другое: ненормированный рабочий день; должность личного помощника, а не секретаря; возможные поездки по стране и за рубежом. К такому, если честно, я не была готова, но документы подписывала, потому что эмоции плясали канкан, затмевая разум.

Перед глазами стоял поцелуй. Я вновь переживала эмоции, которые испытывала в лифте. Взгляд сам собой скользил по его губам, возвращался к глазам.

Нет, Никита Андреевич не был красивым в том смысле, в каком я привыкла оценивать мужчин. Была в нем какая-то другая красота, мужская, строгая. Уверена, это лицо может быть жестким, острым, очерченным, когда ему это нужно. Почему-то именно сейчас я вдруг засомневалась в том, смогу ли быть ему достойным противником. Сейчас он немного растерян. Так же, как и я, не понимает, как себя правильно вести, но уже контролирует ситуацию. Опасно.

– У вас остались какие-либо вопросы? – закончил он расписывать мое безоблачное будущее, которое я почти полностью прослушала.

– Нет, – соврала я, вместе с ним поднимаясь из-за стола.

– Тогда давайте Лариса Ивановна покажет вам, где что находится, а после я отвезу вас на корпоративную квартиру. И да, пока не забыл: не разбирайте сегодня вещи. Рано утром мы вылетаем в Лос-Анджелес, где проведем ближайшие две недели.

– В какой Лос-Анджелес? – изумилась я. Как много я пропустила, пока витала в облаках?

– В самый что ни на есть.

– Но у меня нет визы!

– Будет, – усмехнулся Никита Андреевич. – Встретимся через час.

И ушел в свой кабинет, оставляя меня растерянную, испуганную и…

– Никита Андреевич, а как же мой отпуск? – вспомнила я о важном.

– Отпуск? Предлагаете нам с вами съездить на отдых? – вконец развеселился этот наглец, почувствовав себя победителем.

– Ага, – кивнула я. – Давно хотела побывать в катакомбах в Египте. Говорят, там пропадает каждый второй турист, – тонко намекнула, что губозакаточную машинку ему легко организую.

– Не бойтесь. Если что, я вас спасу.

Секретарь генерального директора наблюдала за нашей несуразной перепалкой с изумленным выражением лица. И вот мне вообще ничего не хотелось ей объяснять. Понимала, что сейчас просто выбита из колеи и на эмоциях говорю глупости, но по-другому не получалось. До колики в пальцах хотелось стереть эту довольную ухмылку с лица мужчины. Ну, я тебе покажу, спасатель недоделанный! Ты у меня самым прилежным заместителем генерального директора станешь!

– С вами все нормально? – странно посмотрела на меня Лариса Ивановна.

– А как же! – с энтузиазмом ответила я. – Показывайте, где тут у вас что?

Следующий час я, как прилежная ученица, записывала в блокнотик все самые важные трудовые моменты. Секретарь гендиректора начала знакомить меня в первую очень с нашим общим пристанищем. Так я узнала, что за третьей дверью находится уборная, в которую мы тоже можем ходить, не пользуясь общественной. За четвертой створкой разместилось небольшое помещение, оборудованное то ли в кухню, то ли в столовую, то ли в комнату отдыха.

Здесь я узнала, что оба начальника иногда прячутся тут от своих подчиненных и бессовестно спят, если ночка выдалась бурная. Под бурной, конечно же, она имела в виду кропотливую работу, но я ей нисколько не поверила. Помнила еще своего бывшего управляющего. Тот после ночи с любовницей тоже пытался отсыпаться прямо на работе. Даже с открытыми глазами дремать научился, чтобы я не заподозрила его в отлынивании от своих обязанностей.

Тут же мне пояснили, что именно можно и нужно заказывать Никите Андреевичу на обед, какие напитки он пьет, а какие нельзя приносить ему ни в коем случае. Дальше мне был выдан список продуктов, которые никогда не должны присутствовать в его тарелках. Еще мне показали загашники спиртного и целый шкаф вкусняшек к кофе и чаю. Мне как сладкоежке все это добро очень понравилось, а потому я решила, что моральную компенсацию выпишу себе сама вон теми шоколадными конфетами.

Дальше была передача документации, настройка ноутбука и проверка работы аппаратуры. Изучала папки в стеллаже, запоминая, что куда нужно класть и куда потом все это добро нести. Голова шла кругом от сверок, отчетностей и того, что взваливалось на мои хрупкие плечи. Такого масштаба работы я даже предположить не могла. Чувствовала, что сидеть в интернете и смотреть сериалы на телефоне мне просто будет некогда. Тут бы на сон время найти!

Дальше меня лихо провели по отделам, познакомили с самыми главными сотрудниками, с которыми мне придется видеться каждодневно, провели обширную экскурсию по этажам и показали, где находится столовая.

Питаться тут можно было бесплатно, но только один раз в день. Оплата по дополнительному соглашению вычиталась из заработной платы, а сам долг копился на специальной магнитной карте, которую мне только предстояло получить, как и пропуск. В общем, через час мне хотелось взвыть и вернуться обратно к своему родному начальнику. Я бы ему даже все-все простила, но брыкаться было поздно. Как говорится, когда камень уже на дне, за веревку на шее дергать бесполезно.

– Софья Сергеевна, вы готовы? – появился в секретарской мой теперь уже точно начальник, когда я как раз заканчивала список того, что обязательно нужно сделать, чтобы Никите Андреевичу жизнь медом не казалась.

– К чему? – жалостливо протянула я, предполагая, что он хочет рассказать мне еще о чем-то, несомненно, важном, что тоже входит в мои обязанности, которые внезапно очень уж разрослись.

Правое веко дергалось, не переставая, а я мысленно убеждала себя в том, что я лучший секретарь года. Я все смогу, я все пойму, я ко всему готова.

– К поездке, – нахмурился Никита Андреевич, сведя брови к переносице.

– Аааа… – протянула я, делая вид, что вспомнила. – А куда?

Теперь веко дернулось и у мужчины.

Глава 9. Соня

Если честно, мне очень сильно хотелось проснуться. Понимала, что ощущаю себя растерянной и даже подавленной. Несколько раз, пока сидела в машине, незаметно для Никиты Андреевича щипала себя за руку, но проснуться не получалось. Все, что по дороге говорил мне мужчина, я пропустила мимо ушей, и это не радовало. Никогда не страдала рассеянностью, но сегодняшний день был полон сюрпризов.

– Приехали.

– А? – очнулась я и тут же смутилась, потому что сейчас наверняка выглядела полной дурой.

– Приехали, Софья, – усмехнулся этот зеленоглазый подлец и потянул ко мне свои руки.

– Я сама! – нервно возразила я, не давая ему прикоснуться к ремню безопасности. – И Софья Сергеевна, если не трудно. Я, знаете ли, предпочитаю деловые отношения ничем не разбавлять.

– Язва.

– Что? – переспросила я, не веря в услышанное.

– Поторопитесь, Софья Сергеевна. У меня на сегодня еще есть дела.

Оставалось только поражаться его наглости и невозмутимости. Мне даже ответить ему было нечего. У меня весь словарный запас кончался, едва я встречалась с мужчиной взглядом. Нужно было срочно приходить в себя.

– Я сама, – ответила я повторно, когда Никита Андреевич взялся перенести мои вещи из машины в квартиру, но начальник мою реплику почти проигнорировал.

Почти, потому что мягкая полуулыбка все-таки появилась на его губах. И вот чего, спрашивается, лыбится? Я же скривилась так, будто съела лимон и запила его стопкой водки.

Обыкновенный многоэтажный дом мало чем отличался от своих собратьев, стоящих вокруг. Серая облицовка время от времени разбавлялась яркими пятнами сохнущей одежды на балконах, а на первом этаже всеми цветами радуги играли вывески магазинов, парикмахерской и ветеринарной клиники. Мы направлялись в самый первый подъезд, а точнее, к нему уверенной походкой шел Никита, тогда как я едва поспевала за ним.

– Запасную пару ключей я вам выдам наверху, – придержал для меня дверь мужчина.

– Хорошо.

– Консьержку предупрежу на обратном пути. Напоминаю: вещи лучше не разбирать. В Лос-Анджелесе мы пробудем две недели. Форма одежды – свободная и деловая. Что же еще? Ах да. Чуть позже передам вам записную книжку и ежедневник. Сегодня вам нужно освободить для меня ближайшие две недели. Перенесите встречи на другие дни. Объясните, что у меня внеплановая поездка. В общем, придумайте что-нибудь, я на вас надеюсь. Восьмой этаж.

– Ага, – это все, на что хватило моего красноречия.

Голова уже не просто шла кругом. Казалось, что мозг дымился и готов был вот-вот взорваться. Пыталась все запомнить, но понимала, что лучше было бы записать. Так будет точно надежнее.

– После вас, – пропустил меня Никита вперед, когда створки лифта разъехались на восьмом этаже.

На этаже было достаточно миленько. Стены, выкрашенные в лучших традициях старых домов в белый и зеленый цвет, пестрели занимательными надписями. На одной из них я прочитала «Никита козел!» и была полностью согласна с тем, кто это так усердно наковырял. На сером от времени пластиковом подоконнике стояли горшки с цветами, а у двери, рядом с которой мы остановились, висела наклейка «Не влезай! Убьет!». Этот переезд нравился мне все меньше.

– Замка два. Маленький ключ от верхнего, большой от нижнего, – тем временем напутствовал меня начальник. – Добро пожаловать домой.

– Спасибо, – попыталась я забрать свои сумки, но у меня снова ничего не получилось.

Пришлось заходить внутрь, с недовольством наблюдая за тем, как Никита заносит и ставит в коридоре чемоданы. Я ждала, что он тут же развернется и уйдет, но мужчина вдруг решил разуться.

– Пойдемте, покажу вам тут все, – произнес он с таким бесстрастным выражением лица, что я сразу насторожилась. – Санузел общий, – не обратил он внимание на мою заминку. – Кухня раньше была совсем крохотной, но ее объединили с одной из комнат. Конечно, и сейчас здесь на велосипеде не прокатишься, но места вполне достаточно. Гостиная просторная, диван раскладывается.

– Ух ты… – восторженно протянула я, завидев самый настоящий домашний кинотеатр вместо телевизора.

– Техника вся новая – ремонт делали совсем недавно, поэтому все рабочее. Пароль от вайфая найдете на коробочке роутера. Соседи тихие. Слева живет пожилая семья, а справа квартира пока пустует. Это ваша спальня, – открыл он одну из двух дверей, а я с любопытством заглянула в комнату, обустроенную в светлых тонах.

После такого насыщенного и ненормального дня я очень сильно желала проверить на мягкость кровать, но делать это в присутствии мужчины было бы неправильно. Да и принять ванну хотелось, если честно. Обычно пышная шапка пены помогала мне привести мысли в порядок. Очень надеялась, что и в этот раз тоже поможет.

– Как вы считаете, мы решили основные рабочие вопросы? – вдруг спросил Никита, едва мы вернулись обратно в гостиную и подошли ко второй двери.

– В каком это смысле? – не поняла я, несколько расслабившись за последние минуты. – А это что за комната?

Стоило мне только повернуть дверную ручку, как чужие руки неожиданно легли на мою талию, а губы прижались к изгибу моей шеи. Я застопорилась, опешила на несколько секунд, наблюдая за тем, как медленно открывается дверь. За створкой скрывалась еще одна спальня.

– А это моя спальня. Всегда буду рад тебя видеть в ней, Софья. – Еще один горячий поцелуй достался чувствительной коже за ушком.

Меня явно бросило в жар, но я не успела как следует переварить эти ощущения. Чужие руки исчезли, а я продолжала так и стоять, как мешком по голове ушибленная.

– Увидимся вечером, детка. Ключи на столике, – услышала я на прощанье.

– Детка?! – тут же обернулась разъяренная я, но этого зеленоглазого гада и след простыл. – Я покажу тебе детку!

Я не кинулась разбирать вещи, не бросилась в ванну, не стала крушить все вокруг. Нет, первым делом я начала выполнять свой маленький план мести. Крылатому Охотнику специально ничего не писала. Ждала, когда заявится сам, заготавливая для него темы для бесед. Если Никита Андреевич и мой Охотник – это одно и то же лицо, то он себя обязательно выдаст. Теперь я собиралась обращать внимание на самые мельчайшие детали.

Захватив сумку, я вприпрыжку отправилась вниз, но далеко не пошла. Изучать район не было ни сил, ни желания, а потому я забежала в супермаркет, который располагался в доме. Кроме вкусняшек для себя любимой я купила продукты, из которых сегодня собиралась готовить. Да-да, для меня это являлось огромным подвигом, потому что готовить я не любила, но мстя была куда важнее.

Вернувшись в свою новую квартиру, я закрыла дверь на все замки, еще и вставив ключ на всякий случай в нижний, чтобы Никита Андреевич не заявился в квартиру в то время, пока я буду в ванной комнате. Конечно, был шанс, что мужчина просто пошутил и уже не вернется сюда, но не верилось мне в такие шутки. Тем более что начальник обещал мне сегодня передать ежедневник и телефонную книжку. Ведь несмотря ни на что этот день являлся для меня рабочим.

Время в ванной пролетело незаметно. Я не только вдоволь нанежилась в теплой воде, разгребая руками пену, но и достала из сумки несколько масок и невероятно пахнущий скраб из Таиланда. Его мне еще в начале наших непростых отношений презентовал управляющий, вернувшийся с отдыха. Впрочем, массивные круглые баночки были подарены не только мне, но и остальным сотрудницам офиса. Расходовала я его очень экономично и только в определенных случаях, когда нервы были натянуты как канаты. Сегодняшний день стал именно таким.

После ванны я почувствовала себя совсем другим человеком, будто заново родилась. Чемоданы разбирала основательно, теплые вещи и обувь выложила, а часть вещей запаковала только в один чемодан. Его с собой и возьму. Уж две недели как-нибудь переживу в компании этого ушлого гада.

Крылатый Охотник: «Привет. Как тебе на новом месте?» – пришло мне сообщение как раз тогда, когда я закончила чистить камбалу.

Две рыбины уже были готовы к жарке, а я ехидно потирала лапки, представляя, какой сейчас запах распространится не только по квартире, но и за ее пределами. Сама ненавидела, когда мама в детстве жарила рыбу. В квартиру зайти нельзя было, такой духан стоял, но мы частенько ей питались, потому что мама работала на рынке в рыбном отделе, а когда зарплату задерживали, разрешали брать авансы продуктами.

Мать… Я не видела ее уже больше двух лет. Мы и без того редко общались, даже когда жили в одной квартире. Когда мне едва исполнилось восемнадцать, она захотела поискать для себя другую жизнь. Продала нашу трешку, нашла мне комнату в общежитии при колледже и умотала, посоветовав хорошо учиться. Собственно, с тех пор я с ней и не общалась толком. Была обижена на этот поступок. Сама бы я никогда не бросила своего ребенка без поддержки, а она смогла.

Я знала, что сейчас она живет где-то в центре. У нее действительно получилось покорить столицу, а точнее, одного ее представителя. В тот же год она успешно вышла замуж и забеременела. Теперь все ее заботы были о другой семье и о другой дочке, а меня она как будто вычеркнула из своей жизни как неудавшийся эксперимент. С тех пор я была сама себе велосипед, и меня это полностью устраивало. А может быть, просто уже привыкла.

Сумасшедшая Ехидна: «Не поверишь, уже сто раз пожалела, что согласилась на перевод», – мстительно ответила я, высыпая в тарелку муку и специи.

Крылатый Охотник: «Что тебе не понравилось? Тебя кто-то обидел?» – пришло буквально через минуту, но отвечать я не торопилась.

Разогревала сковородку, чтобы обжарить рыбины. Попутно в кастрюле отваривала крупно нарезанную картошку. Желудок уже ворчал от голода, а потому я уминала йогурт, совсем не переживая, что могу испортить себе аппетит. Где наша не пропадала?

Крылатый Охотник: «Снова хочешь, чтобы я тебе позвонил?» – было написано в следующем сообщении, а я таки загорелась энтузиазмом.

Если он снова позвонит, то я смогу сравнить его голос. В том, что мой новый начальник – это тот самый Никита, я уже не сомневалась, а вот насчет Крылатого Охотника до конца была не уверена. Правда, и в том, и в другом случае выдавать свои знания раньше времени не собиралась. Хочет поиграть? Обязательно поиграем, но только по моим правилам. Что он будет делать, если я сделаю вид, что все-таки не узнала его?

Сумасшедшая Ехидна: «Позвони. Я хочу снова услышать твой голос»

Сообщение уже было отправлено и даже прочтено, но мой охотник перезванивать не спешил. Видимо, тоже любил играть на чужих нервах. Я настолько погрузилась в свои мысли в ожидании звонка, что чуть не спалила рыбу. Хорошо, что вовремя опомнилась, а то были бы нам на ужин два уголька. И вот пусть только попробует Никита Андреевич отказаться от этого кулинарного шедевра. И что, что он совсем не ест рыбу? Я ее, знаете ли, тоже не терплю.

– Привет, – усмехнувшись, ответила я, ставя телефон на громкую связь.

– У тебя хорошее настроение? – прозвучал его голос из динамика, но понять, тот ли это голос, было трудно.

– У меня отличное настроение! – щедро посыпала я одну из рыбин солью и перцем.

Вообще, было заметно, что в этой квартире уже кто-то жил. В ванной я нашла бутыльки с шампунем, мочалку, чужое грязное белье в корзине. В шкафчике лежали зубная паста, щетка и электрическая бритва. На батарее сушились носки – преимущественно разные, хоть и темного цвета, а в холодильнике и шкафчиках на кухне кое-чего завалялось. В общем, возможно, Никита Андреевич здесь действительно жил. Оставалось выяснить почему.

– Готовишь каверзы для нового начальника? – спросил Охотник, а я вдруг поняла, что он меня слишком хорошо знает.

– Наоборот, – ответила, хитро поглядывая на телефон. – Кажется, я ему понравилась. Готовлю ужин для нас двоих. Представляешь, оказывается, он тоже живет на корпоративной квартире.

– Ужин?!

Кажется, мой Охотник чем-то поперхнулся.

Мы проговорили еще некоторое время, пока я занималась делами на кухне. Пожелав мне спокойной ночи, мой загадочный Охотник попрощался, предупредив меня, что некоторое время он не сможет отвечать на звонки и звонить мне. Я своего удивления, конечно, никак не выразила, но мысленную зарубку себе сделала. Вот и первая странность на его счету.

Оставшееся время я провела в ожидании чуда, а точнее, в ожидании Никиты Андреевича. Проверив почту, с облегчением выдохнула, увидев результаты анализов. Ни беременности, ни каких-либо других сюрпризов мужчина мне не преподнес, что, несомненно, стало небольшим плюсиком в копилку его минусов. Может быть, я ему даже кофе заварю вместо зеленого чая. Конечно, если будет себя хорошо вести.

Честное слово я не собиралась спать, но кровать меня так и манила. Я прилегла всего на секунду, а проснулась резко – от невероятного грохота. Будто по дому из пушки ударили. Подскочив, я даже не успела выглянуть из спальни, как в нее ворвался Никита.

– Ты почему не открывала?! – прорычал мой нервный начальник, тяжело дыша.

У меня даже возникло ощущение, что он вот-вот собирается меня придушить. Исключительно с целью сберечь от меня окружающий мир и себя самого.

– Спала, – осторожно сделала я шаг назад. Ну так, на всякий случай.

– А дверь зачем заперла? – продолжал он меня допрашивать.

– Мылась? – предположила я, почему-то чувствуя себя малолетним ребенком, которого отчитывают за проступок.

Никита Андреевич не ответил. Точнее, он очень даже красноречиво ответил, но среди приглушенного мата я не смогла разобрать слова. Зыркнув на меня как на врага народа, он вылетел из спальни, звучно хлопнув дверью. Немного постояв, я вышла вслед за ним, чтобы застать невероятную картину.

Мой теперешний начальник пытался вставить на место входную дверь. Дверь обратно вставляться не желала, но мужчина попыток не оставлял. Мне же вдруг стало совестливо:

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила я, ощущая себя донельзя неловко.

– Да уже помогла, – проворчал он, но уже не зло, а с некоторой досадой.

– Я ведь не виновата… – покаялась я, но, подумав, добавила с обидой: – Что вы такой нервный.

Никита Андреевич решил промолчать. Наверное, давал мне додумать самой, куда мне идти и каким именно способом. Постояв некоторое время у него над душой, я прошла на кухню, чтобы подогреть в духовке рыбу и картошку с зеленью. На рыбине, которая предназначалась мужчине, лежал кружочек лимона, а на моей помидора. Теперь мне хотелось накормить его еще сильнее. Исключительно из врожденной вредности.

– А чем это тут так вкусно пахнет?

Мужчина появился на кухне как раз в тот момент, когда я закончила с сервировкой нашего «романтического» ужина. Тарелки уже были наполнены и расставлены, но я все еще не могла определиться, что доставать: бокалы или кружки. Этот вопрос за меня решил Никита. В руках у него каким-то чудом оказалась бутылка вина, но заинтересовала меня не она, а голый торс мужчины. Хорошо, что он хотя бы спортивные штаны надел. Хотя…

Даже они не скрывали его круглую задницу.

– Я приготовила ужин. Не знала, вернетесь ли вы, но на всякий случай готовила и на вас, – достала я бокалы, но, подумав, все-таки заменила их на кружки. – Вы простите, я с некоторых пор не переношу алкоголь, – соврала я, ставя на плитку чайник.

– А что так? – усмехнулся он вполне доброжелательно, убирая темную вытянутую бутылку в холодильник.

– Да был один нехороший случай. Лучше не вспоминать, – ушла я от ответа, стараясь поддерживать придуманную роль.

На самом деле это было сложно. С одной стороны, сейчас я находилась один на один со своим новым начальником, но совсем не на работе. Обращаться к нему на «вы» не было проблемой, однако я то и дело смущалась, потому что наша одежда не располагала к разговорам на высокие темы.

С другой стороны, я точно знала, что мы с этим мужчиной провели вместе жаркую ночь. От воспоминаний щеки мои вмиг наливались румянцем смущения, и сохранять невозмутимость становилось трудно. После того, что мы вытворяли, только и оставалось, что прятать стеснение за наглостью. Или так, или можно сразу запрыгивать к нему в постель, а этого я делать не планировала.

– М-м-м… – протянул Никита Андреевич наигранно воодушевлено. – Рыба.

– Да, – с энтузиазмом кивнула я, поскорее занимая свое место, чтобы его вдруг случайно не занял мужчина. Я и так-то рыбу не слишком жаловала, а уж пересоленную и переперченную точно есть не смогу. – Вот, хотела порадовать вас.

– А я так надеялся, что этот божественный аромат идет от соседей, – вымученно улыбнулся он, тоже присаживаясь. Нехотя подцепив вилкой кружочек лимона, Никита отложил его в сторону на тарелке.

– Почему? – с самым честным взглядом спросила я, приступая к ужину.

– С детства не ем рыбу, – признался он. – Ненавижу выковыривать кости.

– А в камбале почти нет костей. И я же ее почистила перед жаркой. Правда, я впервые готовила рыбу. Очень надеюсь, что вам понравится, – бессовестно соврала я, сделав вид, что смутилась.

И, собственно, приступила к еде, изображая такой энтузиазм, что мне только завидовать и завидовать. На мужчину специально не смотрела, чтобы не выдать себя раньше времени, но, едва он наколол на вилку кусочек рыбы, я даже замерла в предвкушении. Ну! Ну же!

Чайник засвистел в самое неподходящее время. Вскочив из-за стола, я спешно выключила плиту и принялась делать нам чай. Зеленый чай, если верить Ларисе Ивановне, Никита не пил ни в каком виде, а вот я его очень даже любила. Его и заваривала сейчас, мстительно улыбаясь, потому что мужчина за моей спиной все же закашлялся.

– Что такое? Косточка попалась? – взволнованно обернулась я к краснолицему начальнику, который явно задыхался. Его глаза по размеру напоминали две плошки, а рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.

– Воды…

Глава 10: Никита

– Приехали, – остановился я возле многоэтажного дома, в котором располагались несколько корпоративных квартир компании.

Софья явно витала где-то в облаках. Я не смог сдержать усмешки, глядя на нее. Она казалась такой растерянной, но до невозможности милой.

Едва ли слышала хоть что-то из того, что я говорил. Нет, она, конечно, даже кивала в такт моим словам, но вид у нее был отсутствующий. Кажется, она ждала момента, когда останется одна, но мне не хотелось так быстро покидать ее. Желал хоть немного продлить наше общение, потому что получал какое-то дикое, ненормальное удовольствие от ее растерянности.

Хотелось обнять.

Провести ладонями по изгибам ее тела. Почувствовать, как сильно, испуганно бьется ее сердце. По глазам, по выражению лица видел, что она уже поняла, кто перед ней. Нет, не Охотник – и это к лучшему. Мне не хотелось прерывать наше доверительное общение. Тем более что я мог узнать у нее таким образом намного больше.

Но Никиту с бала она однозначно распознала и теперь не понимала, как лучше себя вести. Серьезно думал, что попытается придушить меня прямо в офисе. Даже наедине не стал оставаться, такой кровожадной она выглядела, но теперь… Она явно подыскивала правильную линию поведения. Сейчас изо всех сил делала вид, что не узнает меня, но что это даст? Софья уже выдала себя.

– Как вы считаете, мы решили основные рабочие вопросы? – спросил я, помня о том, что она рабочее личным не разбавляет.

– В каком это смысле? – не обратила она должного внимания на мои слова. – А это что за комната?

Софья стояла почти у самой двери, а потому я без труда смог обнять ее, как и прижаться губами к ее шее. От нее пахло сладковатыми духами, в которых присутствовали и свежие нотки. Отличное сочетание для молоденькой девушки.

Соня замерла в моих руках. Наверное, никак не ожидала, что я поведу себя подобным образом, но испытывать ее терпение долго я не собирался. Она такая – может и в глаз дать. Хорош я буду на встрече в Лос-Анджелесе с фингалом под глазом.

– А это моя спальня. Всегда буду рад тебя видеть в ней, Софья, – ответил ей, осторожно прикасаясь губами к линии роста волос за ухом. – Увидимся вечером, детка. Ключи на столике.

Да, я сбежал, но лишь потому, что мне была дорога моя шкурка. Кажется, Соня прокричала мне что-то в ответ, но я не расслышал. Улыбался. Знал, что мой поступок мне еще аукнется, но все равно не поступил бы по-другому. Слишком большой соблазн. Не трогать ее, не обнимать, когда она прямо перед глазами, просто невозможно. Да и вообще, зачем отказывать себе в таком маленьком и вполне выполнимом желании?

Предупредив консьержку, я вернулся обратно на работу. Лариса Ивановна была свободна, и я без зазрения совести скинул на нее переделку своего расписания. Женщина сначала обрадовалась, но, узнав, что помощница у меня все-таки есть, заметно растеряла энтузиазм. Пришлось тонко намекать на премию, потому что некоторые встречи совсем отменить было нельзя. Их нужно было именно перенести.

Завершал все самые важные дела, которые никак нельзя было перенести на две недели. Предвкушал пусть и небольшой, но отпуск. Я уже давно забыл, что такое отдыхать. Просто некогда тратить время на себя, когда вокруг столько дел. И не только своих, прошу заметить, но и отца. Незнающим людям всегда кажется, что богатые только и делают, что наслаждаются жизнью, но это далеко не так. Чем больше доход, тем больше для этого сделано и делается ежедневно.

Я знал, что Софья наверняка заготовит для меня какую-нибудь каверзу. Мне даже было интересно, что новенького она придумает. Я прекрасно помнил, как доставалось бедному управляющему их филиала. Вот кому я совершенно точно сделал подарок, переведя эту ехидну ближе к себе. Наверное, это даже стоило той премии, которую Игорь Владимирович в этом году не получил.

Крылатый Охотник: «Привет. Как тебе на новом месте?» – решил я узнать, чем занимается Соня.

Лишь бы квартиру не разгромила. Имущество все-таки принадлежало именно компании, и, чтобы его заменить, придется изрядно повозиться с бумагами.

Изначально я не собирался там жить вместе с ней. Эта идея пришла мне в голову уже на месте, когда расставаться с этой занозой не хотелось до отчаяния. В этой квартире я частенько оставался ночевать, потому что она находилась недалеко от офиса. Там были кое-какие мои вещи, так что я, можно сказать, уже был подготовлен к совместному проживанию. Да и так будет значительно удобнее. Утром мы сможем вместе добраться до аэропорта, тогда как ехать за ней на другой конец города по пробкам станет настоящей проблемой. В любом случае так будет даже интереснее. Интересно, как мы проведем эту ночь?

– Лариса Ивановна, закажите мне ужин из ресторана, – обратился я к секретарю через селектор, вспоминая о том, что сегодня еще даже не обедал.

Да и не завтракал, если верить моему желудку. Просто забыл о еде, потому что с нетерпением ждал появления этой вредной занозы.

Сумасшедшая Ехидна: «Не поверишь, уже сто раз пожалела, что согласилась на перевод»

Крылатый Охотник: «Что тебе не понравилось? Тебя кто-то обидел?» – отправил я тут же.

Понимал, что бежать Софье уже некуда – она подписала документы, – но не хотел, чтобы эта работа была ей в тягость. Уже привык к тому, что она почти всегда в хорошем настроении. Она и меня заражала своим позитивом. Наверное, именно по этой причине я так сильно к ней привязался. Улыбка возникала на моем лице только от мысли о ней, что уж говорить о ее присутствии.

Софья молчала, и это настораживало. Либо готовила для меня что-то масштабное, либо хотела, чтобы я понервничал. Если второе, то ей это определенно удалось.

Крылатый Охотник: «Снова хочешь, чтобы я тебе позвонил?»

Сумасшедшая Ехидна: «Позвони. Я хочу снова услышать твой голос», – ответила она, основательно польстив моему самолюбию.

– Никита Андреевич, ваш ужин, – постучалась секретарь в приоткрытую дверь.

– Да-да, спасибо.

Сочный, хорошо прожаренный стейк так и манил ароматами. К картошке фри прилагалась щедрая порция соуса, который я с удовольствием зачерпнул. Каждый день бы так питался, если бы к невероятному вкусу не добавляли изрядное количество жира. Так любая, даже самая здоровая печень долго не протянет.

– Привет, – ответила Соня, чему-то явно усмехаясь.

Очень надеялся, что она просто рада тому, что я позвонил, а не подпиливает сейчас ножки у кровати во второй спальне. Вот вообще бы не удивился.

Не переживал, что она может узнать мой голос. А даже если узнает, точно никак не сможет доказать, потому что звонил я ей только с рабочей сим-карты. Этот телефон всегда оставался в офисе и в основном стоял в режиме вибрации. В этом плане ей меня не поймать.

– У тебя хорошее настроение?

– У меня отличное настроение! – отозвалась она, а я представил, как она разжигает костер из моих вещей прямо посреди гостиной. Видение показалось настолько реальным, что я даже непроизвольно вздрогнул.

– Готовишь каверзы для нового начальника? – спросил, чтобы хоть немного подготовиться к тому, что меня ожидает.

– Наоборот, – ответила Софья излишне воодушевленно. – Кажется, я ему понравилась. Готовлю ужин для нас двоих. Представляешь, оказывается, он тоже живет на корпоративной квартире.

– Ужин?! – переспросил я, подавившись куском мяса.

Такого я от этой вредной занозы не ожидал.

Мы разговаривали еще некоторое время, пока я ускоренно заканчивал работу. С сожалением пришлось отказаться от стейка, хотя желудок требовал пищевого удовлетворения. Жалостливым взглядом провожал картошку фри, которую с удовольствием уминал мой отец, но крепился изо всех сил. Не хотел, чтобы Сонины труды пошли насмарку. Она ведь наверняка старается, готовит, чтобы порадовать меня. По крайней мере, я на это очень надеялся. Навряд ли она бы стала врать Охотнику.

– Смотрю я на тебя, сынок, и вспоминаю себя в молодости, – по-доброму усмехнулся отец, отправляя в рот очередной кусок стейка. И это при том, что ему жирную пищу давно и безнадежно запретил есть доктор. – Я к твоей матери после работы бежал с таким же энтузиазмом.

– Это не то, что ты подумал, – ответил я ему, между делом забрасывая в стол документы, к которым все-таки придется вернуться после Лос-Анджелеса.

– Конечно-конечно. Я ведь всего лишь вредный старикашка, который ничего не смыслит в жизни.

– Никакой ты не старикашка, – похлопал я его по плечу, стараясь приободрить. – Ты еще всем нам фору дашь. До завтра. Встретимся в аэропорту.

Заехав по дороге в алкомаркет, я уже предвкушал вкусный ужин. Мне было любопытно, что такого там готовит Софья. Охотнику в этом она так и не призналась, хотя я несколько раз пытался узнать. Перед глазами так и стоял мой стейк, но в чудеса я, естественно, не верил. И не зря, потому что в квартиру я не мог попасть больше получаса. Чего только я себе не придумал за это время. Пришлось выламывать дверь на потеху соседям. Стоит ли говорить, что, когда я ворвался в совершенно нормальную квартиру, нервы мои были уже на пределе.

– Ты почему не открывала?!

Честное слово, за эти полгода, пока мы с Софьей общались, мне ее впервые по-настоящему хотелось придушить. Да мало ли что? Вдруг стало плохо, потеряла сознание, получила ожог при готовке или поскользнулась в ванне? Вариантов очень много, и я не хотел, чтобы подтвердился хоть один из них. Конечно, я выдохнул, едва увидел девушку живой и невредимой, но злость от этого никуда не ушла. Тем более что она вдруг тоже решила на меня обидеться. Чистый ребенок, честное слово!

Кое-как приладив на место входную дверь, на которой явно сэкономили, я сначала сходил в душ и переоделся в домашние штаны, а потом уже прошел на кухню. Тошнотворный запах жареной рыбы я учуял еще тогда, когда оказался на этаже, но очень надеялся, что шел он не из этой квартиры. Надежды мои не оправдались, но за это время я хотя бы успокоился и смирился с тем, что на ужин у меня сегодня рыба. Радовало, что я хотя бы мог запить ее вином, но и этого Софья меня лишила.

– А что так? – усмехнулся я на ее отказ пригубить белого полусладкого.

– Да был один нехороший случай. Лучше не вспоминать, – ответила она скомканно, а я даже знал про этот случай.

Неужели я был настолько плох? Мое мужское самолюбие требовало реванша.

– М-м-м… Рыба, – посмотрел я на наш совсем не аппетитный ужин.

– Да. Вот, хотела порадовать вас, – обворожительно улыбнулась она, присаживаясь за стол.

После такого пришлось сдаться и уговорить себя поесть. Отковыряв небольшой кусочек, я взял его в рот и начал жевать, пока Соня готовила нам чай. Мне хватило лишь нескольких секунд, чтобы рот опалило, а из глаз брызнули слезы. Я мог бы его выплюнуть, но обижать Соню не хотелось. Она же предупредила, что готовила в первый раз и, кроме того, очень старалась. Пришлось проглотить, хотя я и зашелся в кашле.

– Что такое? Косточка попалась? – взволнованно обернулась она ко мне.

– Воды… – просипел я, не узнавая собственный голос. – Я подавился.

Пришлось соврать, хотя, видит бог, о Сониных кулинарных способностях я сейчас думал исключительно матом. Сделав большой глоток из кружки, я закашлялся повторно. Зеленый чай явно попал не в то горло. Его я ненавидел даже больше, чем рыбу. Отвратительный вкус, отвратительный запах. Неужели Лариса Ивановна ничего не рассказала Софье?

– Все нормально? – заглянула Соня мне в глаза, и мне пришлось вымученно улыбнуться.

– Все отлично. Очень вкусная рыба. И чай очень вкусный.

– Правда? Я очень рада, – протянула девушка, а я вдруг увидел в ее глазах нехороший огонек. Кажется, это все-таки была месть. Очень тонкая, очень женская месть.

Ах так?

Ну, пусть тогда это останется на ее совести.

В следующие полчаса я вычистил всю тарелку. Софья смотрела на меня изумленно. Даже есть прекратила, наблюдая за мной огромными глазами. Я мог собой по-настоящему гордиться, учитывая то, что я даже чай весь выпил. После десятого глотка пить уже было не так противно, а картошка успешно уменьшала вкус соли и перца от рыбы. Таких подвигов я не совершал ни для одной женщины.

– Очень вкусно, – облизал я вилку, поставив своеобразную вишенку на наш торт из лжи. – Ты большая молодец.

– Кто? Я? – ошеломленно спросила Соня.

– Ну а кто же еще? Или эту прекрасную рыбу готовил кто-то другой?

– Н-н-нет.

– Тогда именно ты большая молодец. Если ты не против, я пойду полистаю каналы на телевизоре. Сто лет не проводил вечер в компании хорошего фильма.

Лучезарную улыбку в сложившейся ситуации было очень трудно удерживать, но я постарался ничем себя не выдать. Лежал на диване и почти беззаботно щелкал каналы. Правда, ровно до тех пор, пока в моем животе странно не заурчало. В следующую секунду звук раздался в разы громче, а мне пришлось удивленно сесть.

– Посуда помыта, – излишне жизнерадостно отрапортовала Софья, появляясь в гостиной. – Все нормально?

При виде меня девушка нахмурилась, а я сжал в руках декоративную подушку, пытаясь прикрыть ей живот, который издавал уже такие рулады, что мне самому становилось страшно.

– Все нормально, – повторил я за ней, но звуки стали требовательнее и настойчивее. – Я на минутку…

Это была самая долгая ночь в моей жизни. Мы с унитазом не расставались до самого утра, но самое ужасное, что все это время Соня сидела под дверью и пыталась хоть как-то загладить свою вину. Мне же от ее заботы было только в разы хуже. Я в принципе никогда не страдал стеснительностью, но тут даже звуки льющейся воды не помогали.

Чтобы я, да еще хоть раз когда-нибудь съел рыбу и попил зеленый чай?

Пот с меня катился градом. В квартире не было никаких лекарств, но я бы и без них обошелся. Правда, Соню переубедить не получилось, да и спорить сил просто не было. Уж не знаю, как далеко она бегала, но круглосуточную аптеку все-таки нашла. Пришлось краснеть еще больше и запускать ее в туалет. Самое стремное, что девушка не вышла до тех пор, пока не убедилась, что я принял лекарства. Так ужасно я себя еще ни разу в жизни не чувствовал, но в какой-то мере ее забота стоила того. У нее был такой несчастный вид, что мне захотелось ее пожалеть.

– Иди спать, правда, – пробурчал я, зная, что она сидит под дверью. – Со мной все хорошо.

– Я пойду спать, когда ты пойдешь, – ответила она упрямо.

Расстроенная, сонная. Не такой я желал видеть ее этой ночью. У меня были совсем другие планы, но кто же знал? Уж я точно нет.

– Софья, я тебе как начальник приказываю: иди спать. Я тоже сейчас пойду, – скривился я от боли, молясь всем богам, чтобы все уже поскорее закончилось.

Не представлял, как мы завтра полетим, но уже сейчас понимал, что из меня будет хреновый переговорщик.

– До утра ты не мой начальник, – просунула она в дверь еще одну таблетку и новый стакан с водой. – Это я виновата, – вздохнула девушка.

– Да ладно, не кори себя, – попытался я ее подбодрить. – Рыба была очень вкусной.

– Ой, не врал бы уже. Будто я не знаю, сколько там было соли и перца. Я только одного не понимаю: какого черта ты ее ел? – Теперь в ее голосе я улавливал нотки злости.

– Тебя не хотел обижать. Ты же так старалась. Первый раз готовила, – передразнил я ее, выпивая новую таблетку.

На несколько минут воцарилось молчание, которое в итоге закончилось нашим общим смехом.

– Мы дураки, да? – спросила Соня, но едва ли этому вопросу требовался ответ.

– Идиоты, – согласился я с ней. – Тебе так сильно хотелось меня проучить?

– Ты бросил меня одну на утро после корпоратива. Как и любая женщина, я обиделась. Между прочим, имела на это полное право.

– Да кто же спорит? Но я ведь оставил тебе записку. Даже завтрак приволок.

– И это был единственный плюс к твоей карме. Если бы не завтрак, вместо черного перца я бы добавила красный, – призналась она, а я ощущал, что она улыбается.

– То есть Лариса Ивановна все-таки рассказала тебе о моих предпочтениях?

– А как же. У вас хороший секретарь. И зачем я тебе понадобилась? – задала Соня резонный вопрос.

– Может быть, ты мне просто понравилась?

– Может быть.

Из туалета я выбрался только к утру. Не смог сдержать улыбки, когда увидел Соню, которая спала прямо на полу, свернувшись калачиком. Девушка трогательно обнимала декоративную подушку и явно замерзла, но продолжала меня караулить, пусть и во сне.

Взяв ее на руки, я отнес Соню в свою спальню и накрыл девушку одеялом, но лечь рядом так и не успел. Телефон на столе завибрировал, а на экране высветился номер отца.

– Да? – ответил я приглушенно.

– Из-за твоего стейка я всю ночь проторчал в туалете, – пожаловался отец, но вдруг выругался, а я услышал звук захлопнувшейся двери. – В Лос-Анджелес тебе придется лететь самому. До связи.

В этой ситуации радовало только то, что Сонина рыба все-таки была ни при чем.

Глава 11. Соня

Мне было стыдно. Мне было настолько стыдно, что, имей я возможность повернуть время вспять, обязательно так бы и сделала. Конечно, совсем без каверз не обошлось бы, но рыбу я совершенно точно готовить бы не стала. Хотя бы потому, что я сама ни черта не выспалась этой ночью.

– Да ладно! Уже? – простонали рядом со мной мужским голосом, а я опасливо приоткрыла один глаз, очень сожалея о том, что не могу испепелять будильники взглядом.

Чужой телефон надрывался, от вибрации ползая по тумбочке, но тянуться до него через стонущего Никиту мне было лениво…

– Никита? – удивленно села я на постели, осматривая обнаженного начальника, который был едва-едва прикрыт одеялом. Ну ладно, на нем явно присутствовали трусы, но это даже за одежду не считается! Там все выпуклости только так видны!

– Что? – недовольно отозвался начальник, все-таки отключая назойливый будильник. – Хочешь меня добить? Валяй, потому что к полету я точно не готов.

– Так, может быть, не полетим? – с надеждой спросила я, настойчиво прикрывая мужчину одеялом.

Я даже уже предвкушала желаемый сон, но Никита Андреевич оказался настоящим мужчиной – вредным и донельзя нелогичным:

– Полетим, но ты в душ первая, – решил он с закрытыми глазами, кому из нас меньше спать. – Хотя… Первый все-таки я.

И он умчался, судя по скорости, в туалет, а я подумала, что он там и без меня справится, а потому бессовестно проспала еще полчаса, чтобы потом в спешке собираться в аэропорт. Очень переживала за бледного начальника, стараясь ему во всем быть опорой и поддержкой, но мы же гордые:

– Я сам, – твердил он мне, когда я попыталась вытащить из машины наши чемоданы. – Я сам, – забрал он у меня таблетки, которые я для него захватила. – Я сам, – пристегнул он ремни безопасности перед взлетом.

– Да я-то вам тогда зачем? – возмутилась я, с любопытством осматривая салон частного самолета.

Это, я вам скажу, не в обычном летать. Во-первых, самолет сам по себе был куда меньше, чем те, что использовались для пассажирских перелетов. Во-вторых, салон отличался наличием вкуса, чистоты и роскоши.

Сейчас мы сидели друг напротив друга в мягких кожаных креслах, а между нами располагался раскладной стол. Таких островков в салоне было два, а дальше, за моей спиной, находился огромный диван. Напротив него висел массивный телевизор. Еще дальше имелись кухня, небольшая спальня и санузел. Первое определенно радовало меня, а третье – моего начальника.

– Точно не для того, чтобы ты без умолку разговаривала. Ты можешь посидеть в тишине хотя бы пять минут? – тяжело вздохнул Никита Андреевич, прикрывая веки.

Я помолчала. Потом еще немного помолчала.

– Сейчас будем взлетать, – прошла мимо нас стюардесса в нескромной форме, купленной стопроцентно в секс-шопе.

А я еще немного помолчала, но, едва самолет начал выруливать на взлетную полосу, пальцы мои против воли стиснули подлокотники, а я вжалась в спинку кресла, потому что…

– Никита Андреевич? – жалобно позвала я начальника, который изо всех сил делал вид, что его здесь нет.

– Ну что еще? – резко распахнул он веки с таким мученическим выражением лица, что мне его вдруг захотелось пожалеть. Но себя пожалеть захотелось больше.

– Я, кажется, боюсь летать, – призналась я, искоса глядя в иллюминатор. – Мама!

Самолет оторвался от земли. Где-то что-то устрашающе грохнуло, хлопнуло. Судно поднялось еще выше, а мое сердце подступило к самому горлу. Гулко сглотнув, я дрожащими пальцами, не глядя, отстегнула ремни и юркнула к начальнику на руки, крепко обнимая его за шею. Самолет резко качнуло вниз, а я зажмурилась, вполголоса молясь.

– Ты меня задушишь! – просипел Никита Андреевич, пытаясь отцепить меня от себя. – Почему ты не сказала, что боишься летать?

– Я не знала! – возмутилась я.

– Почему не сказала, что летишь в первый раз?

– А нужно было?

Следующие несколько минут, пока самолет набирал высоту, начальник старательно меня успокаивал. Дышал со мной и сунул мне в рот конфету, когда у меня начало закладывать уши. Паника не отступала, а я буквально лежала на начальнике. Ему приходилось придерживать меня, чтобы я не свалилась. Уговоры занять свое место не помогали, потому что я почти ничего не слышала. Точнее, слышала, но не слушала.

– Спасите меня! Мы сейчас разобьемся! – голосила я, отрывая Никите Андреевичу все пуговицы на рубашке.

– Отставить панику! Это приказ! – рявкнул на меня начальник.

– А я сейчас не помощница! Могу и не исполнять приказы! – нашлась я с ответом, дрожа в его руках.

Наши взгляды встретились. Его – злой – и мой – испуганный. Мы смотрели друг другу в глаза всего секунду, и вот честное слово, это самолет просто качнуло. Так качнуло, так прижало, что чужие губы вдруг обняли мои, а пальцы Никиты Андреевича легли на мой затылок, надежно фиксируя мою голову.

Этот поцелуй я могла бы сравнить с ураганом. Казалось, что им мужчина мстит мне за свои испорченные нервы. Такой энтузиазм, такая страсть. Ни капли мягкости, ни секунды нежности. Я даже оторопела от его напора, растерялась и…

Забыла о панике. Вспомнила лишь тогда, когда самолет выровнялся, а чужие ладони проникли мне под блузку.

– Вы можете расстегнуть ремни. Приятного полета, – раздался из динамиков голос стюардессы, вынуждая меня тяжело оторваться от чужих губ.

Дышала как загнанный зверек, ошеломленно глядя на коварного начальника. Этот бледный, как сама смерть, гад улыбался! Хитро так, довольно. Вот просто вынуждая меня нечаянно наступить ему коленкой туда, куда хорошие девочки даже не смотрят.

– Ой, простите! – залепетала я, окончательно сползая с него.

– Не прощу! – воскликнул этот вредина, но самолет неожиданно для нас обоих еще раз качнуло.

Стоит ли говорить, что я мигом вернулась обратно на колени к начальнику?

– Мы все умрем! – заверещала я.

– Софья Сергеевна!

* * *

– Вот видите, как все хорошо? А вы боялись! – излишне жизнерадостно проговорила я, буквально скатываясь вниз по трапу.

Посадка далась мне куда сложнее, чем взлет. Просто потому, что после того, как паника отступила, а я успокоилась, стюардесса поинтересовалась, не хотели бы мы позавтракать. Испорченные нервы нужно было срочно лечить едой, но, кроме того, во мне взыграло любопытство. Ну интересно же, чем кормят в самолетах.

Бледный начальник к завтраку не притронулся. Мелкими глотками он пил черный чай, но в сторону тарелок даже не смотрел. Лишь время от времени морщился, когда я выражала восторг излишне громко.

А восторгаться было чем. Два вида булочек: с сыром и злаками. Три вида мягкого сыра, виноград, стейк из свинины с запеченными овощами и копченый сыр. Салат с креветками в сладком соусе, закуска из лосося с вялеными помидорами, красная икра и размягченное масло в форме цветочка. Как я могла устоять?

Я даже о полете на время забыла, придерживаясь жизненной позиции «если не съем, то хотя бы покусаю». Но апофеозом кулинарного мастерства одного конкретного повара стал десерт: нежный кекс с двумя видами жидкого шоколада и шариками из дыни. После такого я от всей души полюбила самолеты.

– Бессовестная, – простонал мой начальник, лицо которого отлично сочеталось с зеленой скатертью. – Как в тебя столько влезло?

– А вы не завидуйте, не завидуйте, – съехидничала я, допивая свой чай. – Вам-то сейчас, кроме куриного бульона, ничего есть не желательно. Вы куда?

– А я должен отчитываться? – возмутился Никита Андреевич.

Отчет в трех экземплярах я, конечно, от начальника не потребовала, но одного никуда не отпустила. Ему этот факт очень не понравился, но от меня ведь так просто не отделаться.

– Вы и в туалет со мной пойдете? – резко обернулся ко мне начальник, когда я хвостиком кралась за ним по самолету.

– Конечно! – горячо заверила я его. – А если мы начнем падать?

– Если мы начнем падать, я вас, сидя на унитазе, навряд ли спасу!

В общем, я свою роль помощницы исполняла на все сто процентов. Неустанно следовала за начальником, таскала ему таблетки и даже песни пела, когда он прилег на диван отдохнуть, закрывая свои уши декоративными подушками. И вот чем он остался недоволен? Голос у меня, конечно, не ахти, но это же не главное. Главное, что у меня душа добрая и глаза красивые!

Самолет приземлился в главном аэропорте Лос-Анджелеса. Я, в принципе, никогда не была в США, а потому имела представление об этой стране только из фильмов. Знала лишь, что сейчас мы находимся где-то в Калифорнии и что рядом расположен Тихий океан, но Никита Андреевич оставался невозмутимым, а потому я тоже сделала моську тяпкой и следовала за ним по пятам.

– Мы сейчас куда? В отель? – спросила я, утрамбовываясь на задние сиденья такси.

– Да, – коротко ответил начальник, передавая водителю наши чемоданы, чтобы тот разместил их в багажнике. – Я надеюсь, что автомобилей вы не боитесь?

– Как можно? – обиделась я.

Обижалась я всю дорогу до гостиницы. Смотрела в окно, провожая взглядом вывески, и старательно делала вид, что мы с начальником не вместе. К концу получасовой поездки я и забыла, что собиралась дуться до победного, потому что все мое внимание заняли роскошные особняки, бассейны и теннисные корты. Черт возьми, я была уверена, что даже видела нескольких актеров по дороге в отель!

Я будто попала в американский фильм, где все живут на красивых улицах и знают всех соседей, частенько устраивая посиделки и вечеринки. Зеленые лужайки, фигурные клумбы. Среди обычных деревьев росли высокие пальмы, а мне было до безумия интересно, есть ли на них кокосы. Вот бы упал хоть один!

– Я хочу здесь жить! – прошептала я, по-детски прилипнув к окну.

– Все хотят здесь жить, – усмехнулся начальник, чье лицо уже имело более-менее нормальный оттенок. – Это же Беверли-Хиллз.

– Вы серьезно?

Ответа мне не потребовалось. Мой английский, конечно, оставлял желать лучшего, но огромную надпись на стене отеля я легко смогла прочитать. Роскошное здание, выкрашенное в персиковый цвет; огромная территория, куча автомобилей и невероятно длинный вход под низкой крышей. Нас встречали как кинозвезд. И багаж забрали, и в холл отеля провели, и напитки предложили.

Было очень жаль отказываться от шампанского, но я не забывала, что я на работе. Тем более что начальник мой смотрел на меня с такой улыбкой, что я неизменно краснела. Понимала, что выгляжу как ребенок с открытым ртом, но ничего с собой поделать не могла. Это для него все привычное, а для меня целый новый мир.

– Наш номер, – кивнул мне начальник на дверь, рядом с которой мы остановились.

– Один на двоих? – кротко поинтересовалась я.

– Там разные спальни, – успокоил меня Никита Андреевич.

Ушлый сотрудник отеля с невинным взглядом ждал чаевых, а я решила, что этот вопрос как мужчина должен решать мой работодатель. Именно поэтому в номер я зашла первая. После роскошного холла, оформленного в нежных розовых тонах, я думала, что меня уже ничем нельзя удивить, но отель не подкачал.

– Ва-а-а-у, – протянула я, осматривая обилие цветов, лепестки, разбросанные по полу, огромное воздушное сердце, парящее над потолком, гирлянду из роз и плюшевого медведя, что сидел в кресле, обнимая лапами открытую бархатную коробочку, в которой поблескивало золотое кольцо с вот таким огромным камнем.

«Ты выйдешь за меня замуж?» – было написано на плакате на чистом русском. Его прикрепили над диваном и украсили несколькими миниатюрными букетами.

– Да! – обернувшись, ответила я, все еще не веря своим глазам.

Что конкретно «да», я еще сама не до конца поняла, но с таким невероятным сюрпризом обязательно нужно было соглашаться. Никита Андреевич как раз входил в номер, когда я ответила на его предложение, но, едва наши взгляды встретились, а мужчина посмотрел мне за спину, входить он резко перехотел. Так и сделал шаг назад, не оборачиваясь, а после еще и дверь за собой закрыл.

– Это что сейчас было? – поинтересовалась я непонятно у кого, но никто мне, естественно, не ответил.

Выглянув из номера, я успела разглядеть невероятную картину. Мой новый начальник бежал по коридору, утаскивая вслед за собой оба наших чемодана и окликая ушлого сотрудника отеля, который уже успел скрыться с этажа. И главное, резво так бежал, что я вот взяла и обиделась. Ну кто от своего счастья-то убегает? А я ведь счастье! Самое настоящее!

Вернулся мой начальник спустя, наверное, час, когда я уже вдоволь рассмотрела весь номер. Вся отделка в комнатах была светлой, а мебель же, наоборот, темной, но неизменно со светлыми деталями. Первая комната, разделенная на две зоны, являлась одновременно гостиной и столовой. Кроме симпатичного дивана присутствовали два кресла и кофейный столик, сервированный фруктами, шампанским и легкими закусками.

Обеденные стол и стулья разместились ближе к окну. Стол украсили вазой с цветами, чей нежно-розовый оттенок перекликался с тяжелыми портьерами. Но покорил меня, конечно, камин. Пусть и ненастоящий, электрический, но камин же! Я даже представила, как будет уютно читать рядом с ним, сидя в кресле.

Спальня, кстати, обнаружилась только одна. Как бы ни старалась, вторую я не нашла, но уже понимала, что, скорее всего, кто-то просто перепутал номера. Правда, не удержавшись, колечко все же примерила. Когда еще посчастливится подержать в руках такую роскошь?

Вот именно, никогда, но колечко почему-то вдруг сниматься с моего пальца не захотело. Я даже мыльной пеной пробовала его натереть, но поддаваться украшение отказывалось. Кто-нибудь мог бы сказать, что это явно знак свыше. Я бы тоже хотела так думать, но увы и ах. По изумленному и даже испуганному лицу начальника было сразу понятно, что он к этому празднику жизни не имеет никакого отношения.

– Да снимайся же ты! – кряхтела я, натирая палец кусочком колбасы.

Спальня совмещала в себе сразу две функции. Кроме массивной кровати, в которой можно было запросто улечься вчетвером, здесь стоял рабочий стол с симпатичным изогнутым креслом. Рядом в стене под двустворчатыми дверьми пряталась небольшая гардеробная, а стеклянные двери вели на узкий балкон, где я обнаружила мягкую кушетку.

Но гвоздем программы, конечно же, стал санузел. Белый мрамор, белоснежные стены, ванна с высокими бортами и огромных размеров душ за стеклянной стеной. Две раковины, большое зеркало, мягкий махровый коврик, штук двадцать полотенец и халатов и… Штук сорок маленьких флакончиков на все случаи жизни!

В общем, роскошно жить не запретишь. А уж учитывая то, что все это дело было украшено цветами, сердечками и прочей мишурой, на несколько минут вполне можно было забыться и подумать, что Золушка попала в сказку. Но только на несколько минут, потому что мой личный злодей уже спешил эту сказку развеять.

– Софья Сергеевна, это не то, о чем вы подумали, – начал он с порога, перейдя на деловой тон.

Чемоданы с громким стуком опустились на пол, а раскрасневшийся начальник рухнул в ближайшее кресло.

– А о чем я подумала? – спросила я из вредности, пряча за спиной пальцы, на одном из которых до сих пор красовалось кольцо.

– На ресепшн перепутали номера, когда бронировали, – не стал он отвечать на мой вопрос, хитро избегая скользкой темы. – К сожалению, других номеров сейчас нет и в ближайшую неделю не появится.

– Ничего страшного, – заверила я своего начальника, все еще пытаясь стащить с пальца кольцо.

– А что это вы там прячете? – заподозрил он неладное, неожиданно прищурившись.

– Ничего, – ответила я кристально честным взглядом. – А хотите колбаски?

– Софья Сергеевна, где кольцо? – вопросил этот слишком догадливый тип.

– Какое кольцо? – медленно поднялась я с дивана, разумно отступая в сторону спальни.

– То самое, – надвигался на меня начальник. – Его нужно вернуть.

– Обязательно вернем, – важно покивала я.

– Вместе с пальцем? – резко кинулся он на меня, а я запищала, быстрее быстрого улепетывая в спальню.

Правда, далеко все равно сбежать не получилось. Меня самым наглым образом повалили на кровать, а руки мои сжали над моей головой.

– Попалась! – прошептал Никита Андреевич таким голосом, что где-то там у меня затряслись коленки. Не от страха, нет. От предвкушения.

Я ведь еще помнила, как он целовал меня в самолете. Воспользовался случаем, гад! За это я ему собиралась мстить, но не так открыто, как в прошлый раз. Нет, хотела придумать что-то особенное, а потому решила идти ва-банк.

– А я красивая? – спросила я у склоняющегося надо мной мужчины.

– Очень, – ответил он, опаляя мои губы дыханием.

– Самая-самая? – решила уточнить одна вредина, уже предвкушая развязку этой истории.

– Да, – почти прикоснулся он к моим губам.

– Настолько, что мне можно оставить это колечко себе? – поинтересовалась я, ловя его губы, которые тут же исчезли.

– Нет, – очень серьезно ответил мне начальник, мигом пришедший в себя.

– Ну, попробовать-то стоило? Слушайте, а у вас есть плоскогубцы?

Глава 12: Никита

Наказание.

Одно сплошное наказание.

К вечеру этого дня мне казалось, что кто-то там, на небе, решил очень сильно подшутить надо мной, посылая мне за мои грехи эту невыносимую ведьму. И пусть девушка была невероятно красивой и даже желанной, но называть ее мне хотелось исключительно ведьмой. Теперь я понимал, как сильно она преуменьшала, рассказывая о страданиях своего бывшего начальника. Да управляющий был святым человеком, раз не прибил ее еще в первый же день, потому что посидеть в тишине Соня не могла даже пяти минут.

– Ну, не реви, – подал я ей очередной одноразовый платок, легонько касаясь рукой ее плеча.

– Никита Андреевич! – возмущенно воскинулась она, утирая бегущие ручьем слезы. – Вы просто меня не понимаете!

– Уверяю тебя, я все прекрасно понимаю.

– Посмотрела бы я на вас, если бы вы оказались на моем месте! Что я буду делать эти две недели? Ходить в халате?

– Не нужно сгущать краски, – вздохнул я, не зная, чем бы ее еще успокоить. – Ну, хотите, я вам денег дам? Купите, что вам там нужно.

– Не нужно делать из меня содержанку! – еще пуще разозлилась она. – Я сама в состоянии о себе позаботиться!

– Но вы же сами сказали, что вам не в чем идти? – опешил я, даже не заметив, как перешел на деловой тон. Просто меня неимоверно злили ее гордость и нелогичность.

– Но это не означает, что я у вас что-то прошу! – подскочила Соня.

– Вы не просите! Это я приказываю взять у меня деньги и пойти купить все, что вам нужно! – тоже поднялся я на ноги.

– Ну и хорошо! – вдруг согласилась девушка, но таким тоном, будто сделала мне огромное одолжение.

– Ну и хорошо! – тоже кивнул я, на эмоциях кидая на столик кредитную карту.

Мне срочно нужно было выпить, а потому я без зазрения совести покинул номер, чтобы остановиться уже на лестнице. Эмоции поутихли, голова встала на место, а я прикрыл веки, понимая, что меня только что обвели вокруг пальца. Я, значит, гардероб из своего кармана ей оплачиваю, а она мне ничего не должна. У-у-у, ведьма!

И ведь главное, так все хорошо начиналось. Пусть мне и не удалось как следует насладиться поцелуем и перевести наши отношения в одеяльно-кроватные, но общая проблема, хоть и ненадолго, объединила нас. Мне нужно было отдать на ресепшн обручальное кольцо, которое Соня так неудачно решила померить. То, как мы его снимали, можно было запросто записать как новые двадцать три позы для камасутры.

В итоге пришлось все брать в свои руки, а точнее, в рот. В буквальном смысле. Наслаждался красным румянцем на ее щеках, облизывая ее указательный палец, осторожно стаскивая золотой ободок зубами. Намеренно немного увлекся, желая смутить ее как можно больше. Уже представлял, как стаскиваю с нее белую блузку, как задираю юбку, а мои ладони обнимают ее округлые ягодицы. Как она поддается, смущенно прикусывает нижнюю губу, позволяя стянуть с себя нижнее белье…

Прервал мои фантазии стук в дверь. Сотрудник отеля решил сам проверить сохранность чужого кольца и тем самым испортил мне такой отличный момент. Отдав украшение, я вернулся обратно в номер и застал Софию за рыданиями. Оказывается, я забрал из ее комнаты совсем не тот чемодан. Вместо приготовленного для поездки я каким-то чудом умудрился схватить пустой, который она уже разобрала. Стоит ли говорить, что чувствовал я себя в этот момент идиотом. Только я мог привезти на другой конец мира пустой чемодан.

Естественно, я себя виноватым не считал. Какой в спешке увидел чемодан, такой и взял, но расстроенной женщине такое лучше никогда в жизни не говорить. Мне по горло хватило ее жареной камбалы, еще одной мести мой желудок просто не выдержит.

– Добрый день, – поздоровался со мной бармен.

День ни черта не был добрым, но спорить я, конечно не стал. Сначала хотел заказать себе что-нибудь выпить для успокоения нервов, но, глянув в панорамное окно, понял, что еще слишком рано. И пусть мне дико хотелось спать – перелет занял почти четырнадцать часов, и сейчас мой организм был уверен, что уже поздний вечер, – в Лос-Анджелесе едва ли пробило два часа дня, а потому пришлось ограничиться водой с лимоном.

Интересно, а Софья все еще в номере?

Мне ничего не стоило оплатить для нее подобное кольцо, но правда в том, что именно это принадлежало кому-то другому и его нужно было вернуть обратно. Ощущал себя некомфортно, потому что наверняка в ее глазах выглядел скупым, если не жадным. Неприятная ситуация, но надеялся, что она все поймет правильно. Тем более что сейчас она могла сама купить себе все что угодно, используя мою карточку. И, судя по всему, ей это удавалось, потому что смс-сообщения от банка на мой телефон приходили раз в десять минут. Так она меня совсем без штанов оставит.

Вернувшись в номер, я хотел подремать оставшееся время до вечера. Первая встреча с главой совета директоров банка была назначена на завтрашнее утро, а потому я мог позволить себе несколько расслабиться. По крайней мере, отец еще не звонил, а значит, в планах ничего не изменилось, и это радовало. Хоть где-то все предсказуемо.

– Это что? – спросил я сам у себя, оглядывая сервированный обеденный стол.

К блюдам, прятавшимся под крышками, прилагалась записка:

«Ваш обед, Никита Андреевич. Обязательно съешьте бульон и не забудьте выпить лекарство. Таблетки лежат в маленькой тарелочке рядом с гренками. Вернусь через два часа.

Софья Сергеевна».

Если она стала такой покладистой только из-за того, что я вручил ей свою карточку, то что же будет, если я…

Коварный план созрел моментально.

Глава 13: Соня

Как довести мужчину за десять минут? Легко, если вы знаете, на что нужно давить.

Нет, конечно, я на самом деле расстроилась по-настоящему. Да и кто бы не расстроился, узнав, что юбка, блузка, пиджак и туфли – это весь гардероб на предстоящие две недели? Для любой женщины такая новость – это катастрофа огромного масштаба. Особенно учитывая, что комплект белья тоже один, а мелочей для личной гигиены просто нет.

И да, я могла бы закупить определенный минимум самостоятельно и на свои деньги, но тогда бы я совсем осталась без средств к существованию, учитывая то, какие здесь цены. Это вам не в дешевенький бутик зайти, где всегда можно по скидке отхватить приличную блузку или платье. Тут стоимость такая, что плакала моя премия горючими слезами.

Изначально я подумала, что Никита Андреевич специально так решил отомстить мне за рыбу и ночные посиделки в туалете, но, когда мужчина ушел, я эту мысль отмела. Стал бы он мне так мелко мстить, чтобы потом всучить свою карту, ничего не говоря о лимите покупок? В общем, устраивать новые каверзы я ему не стала. Тем более что наши отношения пока скакали галопом от отметки «деловые» до отметки «личные», и я все еще не понимала, как мне себя вести.

Было решено заключить временное перемирие с моей стороны. По крайней мере, ровно до тех пор, пока мой новый начальник не выкинет что-нибудь еще. Треклятая совесть все-таки обнаружилась в моей душе. Я чувствовала огромную вину перед мужчиной, а потому скрепя сердце заказала ему полноценный обед из того, что после отравления точно не повредит. Даже записку ему оставила, прежде чем уйти, ощущая себя настоящей пай-девочкой. Можно сказать, идеальная помощница! Где он себе такую еще найдет?

Ближайший торговый центр обнаружился через две улицы, но пешком я не пошла, переживая, что могу заблудиться в незнакомом городе. На ресепшн для меня вызвали такси, коротко объяснив, где лучше всего делать покупки. Меня вообще радовало обслуживание в этом отеле. Что бы ты ни попросил, все исполняли в течение нескольких минут. Конечно, если ты готов за это щедро заплатить. Я и платила, но не из своего кармана, хотя все траты строго записывала. Я же не содержанка какая. Обязательно отдам все до копеечки и все чеки сохраню. Пусть и не сразу, но деньги Никите Андреевичу я собиралась вернуть. По большей части.

Сумасшедшая Ехидна: «Привет! Не мог бы ты помочь мне в одном деликатном деле?»

Сообщение своему Охотнику я отправила, как только приехала в торговый центр. Во-первых, потому что соскучилась по нашим беседам. Вчера вечером он так и не прислал мне привычное «Спокойной ночи», а сегодня утром я не дождалась от него «Доброе утро». Понимала, почему так происходит. Просто мой Охотник все это время находился рядом со мной и ему было не до сообщений, поддерживающих легенду. Но сейчас же…

Сейчас мы находились в разных местах, и ничто не мешало Никите Андреевичу написать мне.

Во-вторых, мне было интересно, ответит ли мне начальник на один действительно деликатный вопрос, который я могла задать только другу. Как надолго его хватит? Толкнет ли меня в свои же объятия, пользуясь нашей дружбой?

Крылатый Охотник: «Привет! Постараюсь помочь. Что случилось?» – пришел ответ спустя несколько часов, когда я уже заканчивала свои покупки.

Когда я увидела цены, сначала во мне проснулась жаба, потом на смену ей пришла женщина. Итогом схватки не на жизнь, а на смерть стал второй комплект одежды – брючный костюм и рубашка, – комплект белья, мелочи, так необходимые каждой девушке и… Купальник.

За последний я воевала с жабой только так, но, когда у тебя под носом огромный бассейн, глупо за две недели так ни разу им и не воспользоваться. В общем, Никите Андреевичу я осталась должна как земля колхозу, но он же сам предложил, правда?

Сумасшедшая Ехидна: «Мой новый начальник оказался тем самым незнакомцем с корпоратива. Теперь не знаю, как мне себя вести. Дашь дельный совет?» – присела я в небольшом кафетерии, из которого просто умопомрачительно пахло едой.

Той самой вредной едой, которая неизменно откладывалась в лишние килограммы, но отказаться от нее не было никакой возможности. Ну как можно отказаться от огромного бургера с брусничным соусом и целого пакета картошки фри? Вот и я запивала все это дело молочным коктейлем и успокаивала свою совесть тем, что Никита Андреевич обязательно поможет мне сбросить лишние калории в самое ближайшее время. Работой, естественно. Только работой.

Крылатый Охотник: «Просто будь собой. Думаю, ты не зря стала именно его помощницей. Возможно, ты просто покорила его сердце и теперь он не знает, с какой стороны к тебе подступиться. Дай ему шанс».

Ах, шанс? Будет тебе шанс.

Сумасшедшая Ехидна: «У нас произошло небольшое недопонимание. Как думаешь, что можно ему подарить в знак примирения?»

Крылатый Охотник: «Для любого мужчины самый лучший подарок – это женщина».

Сумасшедшая Ехидна: «Спасибо, ты мне очень помог».

– Простите, не подскажете, есть ли здесь где-то недалеко секс-шоп? – спросила я на ломаном английском у официантки, приправляя свою речь жестами для пущего эффекта.

Мягко улыбнувшись, девушка написала мне на салфетке адрес, а я нарисовала рядом шашечку такси и знак вопроса. Уже через пять минут я ехала навстречу приключениям.

Трудно ли ориентироваться в незнакомом городе?

Невероятно трудно! Особенно если знание языка тебе давно не грозит, а переводчик в телефоне не горит энтузиазмом помогать, переводя предложения дословно таким образом, что водитель тебя совсем не понимает.

Куда меня привезли?

Я могла однозначно сказать, что вокруг было слишком много китайцев, а дорога до места заняла около получаса. Пока не понимала, как буду добираться обратно, потому что слов моих таксист не понимал, как и просьбы подождать меня у магазина.

Магазин…

Трудно назвать магазином двухэтажное здание, на котором никогда не присутствовала вывеска. Китайцы, которые стояли, прислонившись к стене дома, с любопытством поглядывали на выбирающуюся из авто меня. Подходила к ним с опаской, жестами и словами пытаясь объяснить, что ищу секс-шоп. К моему величайшему удивлению, поняли меня без проблем.

Улыбчивый китаец неопределенного возраста в длинной черной майке и с золотой цепью на шее очень ловко, но крепко взял меня под локоток и повел дальше по узкой дорожке между домами, чтобы вывернуть в какой-то закуток.

– Секс-шоп? – на всякий случай уточнила я, заартачившись.

И само место, и улыбчивые китайцы вот вообще не прибавляли оптимизма. Весь закуток был заставлен пустыми коробками, деревянными досками и прочим хозяйственным мусором.

– Да-да, – энергично кивал мужчина, буквально затаскивая меня в неприметную железную дверь.

Я только и успела заметить штук десять замков и цепочек, как меня протащили по коридору далеко вперед и передали с рук на руки другому китайцу, что прятал свои бесстыжие глаза за массивными солнцезащитными очками.

– Секс-шоп? – повторила я в который раз.

– Пойдем-пойдем, – улыбались мне оскалом маньяка с официальным разрешением на убийство.

По многочисленным коридорам и лестницам, словно по лабиринтам, меня водили еще около десяти минут. Нет, внешне здание действительно казалось большим, но я не думала, что настолько. По пути мне попадались совершенно одинаковые двери без каких-либо табличек. От запахов еды слезились глаза, а нос приходилось зажимать пальцами. Создавалось стойкое ощущение, что я попала в китайское общежитие. Правда, до сих пор не понимала, куда меня вели. Неужели в Лос-Анджелесе клубничка под запретом?

– Иди-иди, – наконец впихнули меня в одну из комнат, света в которой было как в зад… В общем, темнота – друг молодежи.

– Э? А мы точно туда пришли? – обернулась я, но дверь за моей спиной уже захлопнулась.

Пришлось кое-как всматриваться в помещение, которое было сплошь и рядом завешено какими-то тканями. То ли простынями, то ли шторами. Ближе подходить я не решалась, а отсюда было не разглядеть.

– А-а-а-а! – заорала я, едва шторы всколыхнулись, а оттуда, будто тараканы, повылезали обнаженные китайцы.

И вот ладно бы, если бы они были просто обнаженными, но нет! Некоторые из них были облачены в черный латекс, другие щеголяли в стрингах, а остальные имели кукольную внешность. Такую, что меня совершенно точно могли бы посадить за совращение малолетних.

– Вы кто? – спросила перепуганная я, разумно отступая к двери.

– Секс, – ответили мне просто.

Стоит ли говорить, что бежала я куда глаза глядят, совсем не разбирая дороги. Мне вслед еще долго слышался чужой смех, а на пути попадались щуплые китайцы, которые были все на одно лицо. Когда заветная железная дверь показалась в конце коридора, я уже выла на ультразвуке.

Казалось, что, выбираясь из этого ада на земле, я просто снесла створку, совсем не думая о замках. Воздух ударил в лицо – вообще не свежий, кстати, а очень даже пыльный. В Лос-Анджелесе действительно словно полотенце висел смог. Особенно сильно это ощущалось в этом районе, где на каждый второй вдох я закашливалась, а глаза с непривычки слезились.

Выбравшись из узкого закутка, я еще долго не могла остановиться. Все бежала и бежала, силясь заметить хоть одно такси, но машины на пути мне не попадались, а я все больше терялась среди низких домов и китайских вывесок. Примерно через полчаса я окончательно поняла, что нужно просить о помощи.

Устало присев на кособокую лавку, я прикрыла веки и решилась на отчаянный шаг. В этом городе я знала только одного человека, который мог бы мне помочь, но отвечать на звонок Никита не спешил. Зато я знала, как связаться с ним в корпоративной социальной сети. Пришлось с потрохами сдаваться.

Сумасшедшая Ехидна: «Никита Андреевич, помогите мне, пожалуйста. Ваша нерадивая помощница потерялась в четырех углах, желая купить вам женщину, на которую вы так тонко намекали».

Крылатый Охотник: «Какую женщину???»

Сумасшедшая Ехидна: «Резиновую! Так вы поможете мне или нет?»

Крылатый Охотник: «Где ты? Я буду убивать тебя очень медленно».

После такого предложения я решительно задумалась над тем, а надо ли меня вообще искать? В конце концов, когда-нибудь здесь мимо точно будет проезжать такси. Ну, или я вот отдохну немного и побреду дальше. Уж как добраться до Беверли-Хиллз, наверняка кто-нибудь знает…

Крылатый Охотник: «Только попробуй не взять от меня трубку!»

Я только и успела прочесть сообщение, как на телефон поступил новый вызов. Не отвечать ему было слишком соблазнительно, но раз уже сдалась, чего тянуть кота за самое ценное?

– Привет! – ответила я излишне радостно.

– Где ты? – спросили у меня коротко с таким тяжелым вздохом, что я сразу поняла, убивать меня действительно будут медленно.

– Где-то тут. А еще вокруг меня китайцы.

– Недоразумение, – протянул мужчина, а мне стало так обидно.

– А вы мне врали! – пошла я в наступление.

– У меня есть оправдание, – заметил он как бы между прочим. – Но сначала я буду тебя убивать…

Всю дорогу до отеля я старательно прятала взгляд, изо всех сил делая вид, что мне очень стыдно. Никита Андреевич же смотрел на меня как на врага народа. Кажется, у него даже дергался глаз, но с уверенностью я сказать это не могла, потому что на мужчину не смотрела. Щеки мои неизбежно пылали от такого внимания, а еще мне было немного стыдно за свои траты. Точнее, не за них, а за то, что я купила.

Просто, когда мужчина забирал у меня пакеты, было отчетливо видно и нижнее белье, и женские мелочи для личной гигиены, без которых не могла обойтись ни одна девушка. Пусть мы и общались с ним в эти полгода на всякие разные темы, но таких бытовых вопросов еще ни разу не касались. Вот и приходилось откровенно краснеть за свои покупки.

– Спасибо, что забрали меня, – выдавила я из себя, когда мы выбрались из такси.

– Ты серьезно собиралась купить мне резиновую женщину? – спросил он совсем о другом, а я даже растерялась от такого прямого вопроса, заданного громким голосом посреди холла отеля.

– Ну, вы же сами сказали, – ответила я шепотом, опасливо поглядывая по сторонам. Девушки с ресепшн отлично делали вид, что не замечают нас, но я-то их видела.

– Соня, лучше беги… – покачал он головой.

– Что?

– Беги!

Я удирала весело. С криками и хохотом мы неслись через весь отель, но не остановились даже в номере. Скинув пакеты на диван, Никита Андреевич продолжил меня догонять и в спальне, но поймал уже на балконе. Буквально поймал – в свои объятия, положив руки по обе стороны от меня на перила.

– Попалась?! – прижал он меня к себе.

Я решительно клацнула зубами в устрашающем жесте, но мужчина не повелся. Его губы растянулись в дьявольской улыбке, а темно-зеленые глаза опасно блеснули. Он не склонялся медленно, не пытался дать мне время. Нет.

Его губы в одну секунду прижались к моим, сминая. Под его напором я растерялась, просто повисла в его руках, позволяя делать то, что ему хотелось. А хотелось ему меня целовать. Одуряюще страстно, опьяняюще сладко и невероятно жестоко. Жестоко, потому что желание просыпалось, сворачивалось скользкими щупальцами внизу живота, переворачивало все внутренности и лишало воздуха.

Да я вообще не дышала в эти минуты, но и не отвечала. Не успевала осмыслить, осознать, а его губы уже приоткрывали мои. Проворный язык врывался в теплое нутро, чуть задевал острые края зубов, пытался найти мой язык – испуганный, загнанный.

Первый выдох был моей самой большой ошибкой, но просто невозможно не дышать так долго. Едва я выдохнула, как поцелуй углубился. И нет, я не дышала воздухом. Моим кислородом был Никита. Его рваные выдохи я жадно впитывала в себя. Он делился со мной своим дыханием, сминая мои податливые губы, давая мне возможность забыться, раствориться в этом мужчине.

– Я скучал. – Мягкая самодовольная полуулыбка легла на его губы, но я едва ли успела увидеть ее.

Прижимал меня к своей груди, словно маленькую. В этом странном жесте, в этих крепких объятиях было что-то такое неправильное и в то же время настолько правильное, что по-другому я бы и не хотела. Остро чувствовала, что сейчас рядом со мной был тот самый мой Крылатый Охотник, с которым я могла переписываться часами.

Я ведь не раз и не два представляла себе, как он обнимает меня – вот так, а я застываю в его объятиях, хотя бы на время отрешаясь от всего остального мира. И мне так тепло, хорошо, потому что самый близкий человек во всем этом мире рядом. Единственный друг, и даже чуточку больше.

– Я тоже скучала.

И это была чистая правда. Нет, я еще не успела соскучиться по Никите Андреевичу. Этого засранца глаза б мои не видели, но мой Охотник… Слишком быстро люди привыкают ко всему хорошему. Наши переписки были тем самым хорошим в моей жизни. Единственной позитивной нотой, если не считать сериалы.

Наверное, я бы могла простоять так долго. Греться в его тепле, с закрытыми глазами жадно вдыхая горький терпкий парфюм. Слушать размеренный стук его сердца, вторящий моему собственному. Ощущать его горячую ладонь, осторожные поглаживания по спине. Могла бы, но у Никиты Андреевича были другие планы.

– Если честно, пахнет от тебя просто ужасно, – признался мужчина и вдруг расхохотался. Так зазывно, громко, от души, вновь вынуждая меня покраснеть.

– Ты бы знал, как пахнет там, где я была, – покачала я головой, не сумев сдержать улыбку.

– И где же ты была?

– Тебя когда-нибудь пытались соблазнить китайцы?

Смеялись мы долго, но в ванную комнату меня все-таки запихнули. После этого долгого дня теплая ванна с пеной и солью была как нельзя кстати. Наверное, я просидела в ней полчаса, не меньше, пока деликатный стук не заставил проснуться мою совесть. Вещи отправились в стирку, а я – в мягонький пушистый халат. Белые тапки были мне размера на четыре так больше, но чувствовала я себя уютно. Правда, выходить все-таки опасалась. Спальня-то у нас одна.

– Вот теперь ты пахнешь собой, – встретил меня Никита, осторожно обнимая, а кончик его носа пощекотал мою шею и чувствительное место за ушком. – Пойдем. У меня для тебя кое-что есть.

Безропотно шла за ним. Да и не давал он мне шанса на отказ, крепко ухватившись за мою руку. Путь наш пролегал до гостиной, в которой меня ждал сюрприз.

– Нравится? – мужчина оказался у меня за спиной, а его ладони так правильно, но так бессовестно нагло легли мне на живот прямо поверх халата.

– Ну ты и хитрец… – восхищенно присвистнула я, оглядывая романтический ужин на две персоны, лепестки роз, раскиданные по комнате, и охапку цветов, теснившуюся в высокой напольной вазе.

– Это ты еще кольцо не видела, – заметил он сдержанно.

– Какое кольцо?

Глава 14: Никита

Она была такой смешной. По-хорошему смешной. Девчонка.

Так мило краснела, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. Я видел, что ей понравился мой сюрприз. Однозначно приятно ее удивил, но все это меркло по сравнению с ней.

Нежная. Наверное, я всегда представлял ее этаким кактусом. Очень милым маленьким кактусом с ярко-розовым цветком. Видел ее фотографии еще до нашей встречи, но они не передавали ее характер. А теперь я мог разглядеть и его. И да, она была тем самым кактусом.

Красивая снаружи, но с сотней иголок. Понимал, что это всего лишь защита. Не только от меня, от всех. Соня выбрала для себя самую удобную позицию: нападай, пока не напали на тебя. Не мог себе представить, сколько раз в своей жизни она уже обожглась. Как минимум знал о матери, а как максимум… Не знаю. Но она никогда не была злой на самом деле – в этом я был уверен на все сто процентов, учитывая наше общение в прошедшие полгода. Просто мало кто хотел ее по-настоящему узнать, мало кто действительно желал ей быть другом.

Я хотел.

Смотрел на нее, завернутую в огромный махровый халат, на ее мокрые волосы, свисающие слипшимися прядями, на маленькие ножки в больших тапках. Смотрел и не мог налюбоваться ее стеснительной улыбкой. Она открывалась – осторожно, медленно, но неизбежно. Да по-другому и быть не могло. Просто слишком долго мы общались, слишком многим делились, чтобы и дальше оставаться безучастными друг к другу.

– Так какое кольцо? – присела она в кресло, одним этим жестом пытаясь установить между нами дистанцию, которой совершенно точно не было.

– Ты так расстроилась, что я почувствовал себя настоящим подлецом…

– Еще бы! Так красиво от меня еще ни один мужчина не улепетывал! – возмущенно заметила она.

– Ты же знаешь, как я отношусь к браку. Хорошее дело браком не назовут, – попытался я перевести все в шутку.

– Тогда зачем кольцо? – прямо спросила Соня, поражая своей открытостью.

– Хочу, чтобы ты простила меня.

– За обман? – прищурилась она, с самым независимым видом отправляя в рот сочную клубнику.

– За умалчивание некоторых фактов, – извернулся я, не желая называть свой поступок таким громким словом. – Примешь?

Бархатная коробочка перекочевала в ее руки, но любоваться на украшение Софья не спешила. Все так же продолжала смотреть на меня, пытаясь увидеть на моем лице… Что? Я и сам не знал, чего она ждет.

– Ты сейчас даришь мне подарок как мой друг, мой начальник или любовник? – выдала она, пряча взгляд, но голос был твердым.

Если честно, я даже растерялся от такого вопроса, не ожидая услышать подобное из ее уст. Сам я о том, чтобы расставить все точки над «и» прямо сейчас, даже не думал. Я заказал это кольцо без задней мысли, просто потому что действительно хотел извиниться, но как кто я извинялся?

– Как мужчина, – ответил я, скрывая мягкую полуулыбку. – Как мужчина, который провинился перед дорогой ему женщиной.

– Я дорога тебе? – ни капли веселья, только серьезные нотки.

– Дороже, чем остальные, – не стал скрывать я правды, не желая обнадеживать ее. Розовые очки еще ни разу никому не помогали.

Молчание затягивалось. Соня вертела коробочку в руках, но через несколько минут все же открыла ее, оценивая корону из золота коротким:

– Красивое. Но я вынуждена отказаться.

– Почему? – опешил я, нервно усмехнувшись.

Отказа с ее стороны совершенно точно не ждал. Уж как она вцепилась в чужое кольцо, а тут свое, подарок. Подарок, за который я ничего не просил взамен. Надеялся, но не просил.

– Потому что мне не хочется быть дороже, чем остальные. Я хочу гораздо больше. Хочу отношений, – призналась она, глядя мне прямо в глаза.

– Нет, – ответил я четко, не думая ни секунды.

Просто не мог обещать ей того, чего никогда не дам. Кому-нибудь другому – запросто, но ей нагло врать не хотел, да и не мог. Она для меня действительно была дороже, чем остальные, но я никогда не забывал о пропасти в семь лет между нами. С такой разницей можно рассчитывать на короткие встречи без обязательств, на дружбу, но не на длительные отношения. Просто потому, что у нас слишком разные приоритеты и слишком разное понимание этих самых отношений.

– Пять лет назад меня бы запросто посадили в тюрьму за такие отношения, а ведь тогда мне уже было двадцать два, – попытался я ей мягко преподнести причину.

– Не прошла отговорка, – усмехнулась Соня, возвращая коробочку на стол, на котором нас дожидался поздний ужин. – Спасибо, но я не приму.

– Софья, не делай из мухи слона.

– Я уже озвучила тебе свои пожелания. Ставки сделаны, ставок больше нет. Вскрываемся, Никита Андреевич.

Поднявшись, она вернулась обратно в спальню, но я успел заметить, как Соня вышла на балкон. Сидел. Нет, не растерянный, не раздавленный. Даже не удивленный ее прямотой. Думал. Думал о том, могу ли позволить себе эти отношения. Не одну-две-три встречи под покровом ночи. Не переписки в течение дня. А именно отношения, совместные планы, поездки, упреки и притирания. Соня была дорога мне, я не хотел бы терять ее, но отношения – это слишком сложно. И дело не в верности, а в том, что, если эти отношения не заладятся, я потеряю не только женщину, но и друга.

Усмехнувшись, я забрал коробочку и пошел на балкон. Решительность – ее не было, но имелось кое-что другое. Желание. Желание не потерять ту, что каким-то образом забралась прямо в сердце, расковыряв к чертовой матери все защитные барьеры.

Ладони легли на перила по обеим сторонам от нее, пальцы сжались на холодном металле, а я полной грудью вдохнул аромат ее кожи. От нее пахло чем-то свежим, едва уловимым. Лаймом или лимоном. В бассейне купались запозднившиеся обитатели отеля, но вокруг стояла приятная тишина. Та тишина, в которой и рождается истина.

Открыв коробочку, я достал кольцо и молча надел его на указательный палец правой Сониной руки. Ладони с силой прокатились вверх по ее талии, чуть сжимая, но я мог бы сжать куда крепче. Хотел сжать крепче, но боялся причинить ей боль. Любую боль.

– Пойдем ужинать? Говорят, в этом отеле готовят чудесное куриное филе под сладким соусом. Или, если хочешь, могу заказать тебе рыбу…

– Рыбу? – притворно удивилась она, а я чувствовал на ее губах улыбку. – Пожалуй, одного рыбного блюда в наших отношениях достаточно. А еще я очень люблю курицу.

– Потому и заказал, – прикоснулся я губами к ее щеке.

Потому что мог. Потому что хотел ее целовать.

Глава 15: Соня

Ощущение, когда прыгаешь с крутого обрыва прямо в море, не сравнимо ни с чем. Особенно если высота этого обрыва метров так десять. Дух захватывает, а один-единственный шаг приравнивается к последнему шагу в бездну. На этот шаг нужна вся имеющаяся решимость, вся смелость…

Именно этот шаг я и сделала, когда поставила Никиту перед фактом. Просто мне до зубного скрежета надоело играть. Надоело ходить вокруг да около, тогда как я давно уже знала, чего хочу. И я хотела отношений.

Так всегда бывает. Ты смотришь на человека и понимаешь, что это то самое. Возможно, не осознаешь этого сразу, открещиваешься от своих внутренних ощущений, но себя не обманешь. Именно поэтому я и приперла мужчину к стенке. Уже сейчас понимала, что друзьями нам не остаться. Да и не была я готова к тому, чтобы переспать пару раз и разбежаться. С кем-то другим – вполне реально, но не с тем, кто знает тебя даже лучше, чем ты. Таких людей сердцем отпустить почти невозможно.

Этот вечер стал началом чего-то большого. Плохого? Хорошего? Выматывающего или окрыляющего? Никто из нас не мог сказать этого наперед, но мне нравилось сидеть с Никитой вот так на одном диване перед телевизором. Нравилось делиться ужином и забираться вилкой в его тарелку, потому что под крышками оказались разные блюда. Нравилось пробовать из его рук закуски в тарталетках и дразнить его клубникой. Нравилось…

В этот вечер между нами будто лопнула невидимая струна. Без нее даже дышать стало легче. Мы снова были Ехидной и Охотником, снова были друзьями и даже чуточку больше.

Его поцелуи. Я смеялась.

Нет, они не были плохими, неправильными или противными. Наоборот. Просто он их у меня воровал. Сидела-сидела, никого не трогала – и оп! А меня уже поцеловали. И дальше сидим, будто ничего не произошло. Фильм смотрим, точнее, делаем вид, что смотрим, потому что рассказать, о чем была история, я не смогла бы при всем желании. Меня в этот момент чужие губы интересовали. Теплые, напористые и слегка шершавые.

С каждым поцелуем оторваться от Никиты было все сложнее. Мы уже переползли в горизонтальную плоскость, занимаясь исключительно друг другом. Поздний ужин был позабыт, а шаловливые руки давно пробрались под халат, с нетерпимой осторожностью, с нежностью изучая каждый изгиб. Сегодня все было по-другому.

Тогда – каждый его жест казался острее, грубее, а сегодня… Это было чувственно, как если бы он считал меня хрупкой статуэткой, боясь навредить неосторожным касанием. Я же… Я отыгрывалась по полной. Жадно касалась его обнаженных плеч, спины. Перебирала пальцами волосы, чуть сжимая. Слегка прикусывала зубами кожу на его шее. Наслаждалась и бессовестно лапала задницу, облаченную в домашние штаны.

– Не страшно? – спросил он игриво, улыбаясь искренне, беззаботно. Пряча в темно-зеленых глазах опасный огонь желания.

– Я не боюсь тебя, – произнесла на выдохе, едва он поднял меня на руки, собираясь перенести в спальню.

– А я тебя боюсь.

Сколько было в этих словах признания? Сколько было искренности? Изменения в жизни всегда страшат, но так ли это важно, когда сердце замирает и тут же бьется чаще. Когда в чужих глазах сосредоточен весь твой мир. Когда тяжесть чужого тела будоражит, пленит, отключает любые мысли, а губы пухнут от поцелуев, конца и края которым нет.

– Подождешь? Я быстро, – кивнул он на дверь, ведущую в ванную комнату.

– Буду ждать. И я честно ждала. Стянула с себя халат, расправила постель, красиво улеглась, поправила одеяло, повернулась по-другому, чтобы одеяло сползало с бедра, распушила волосы по подушке, приподняла грудь в чашках лифа и… Заснула. Бессовестно заснула, ощущая на губах короткий поцелуй.

– Я не могу спать, когда ты так пристально на меня смотришь, – заметила я, не открывая глаз.

По ощущениям сейчас было раннее утро, но заявить с уверенностью я этого не могла. Была точно уверена, что мне снилось этой ночью что-то классное. Улыбка не сходила с моих губ. Правда, это, скорее всего, было из-за того, что чужая рука очень по-свойски меня обнимала, прижимая к горячему телу.

– Я для того и смотрю. Сколько можно спать? – прошептали совсем рядом, губами касаясь моего уха.

– Который час?

– Почти шесть.

– О нет! – простонала я, понимая, что могла бы еще спать и спать.

– О да! – набросился на меня Никита, буквально скрывая нас под одеялом. – Теперь ты точно не отвертишься! Только ты могла заснуть перед самым интересным!

– Ну, не настолько-то там и интересно… – дразнила я его, пытаясь отвоевать собственные трусы.

– Ах так? Тогда моли о пощаде, несчастная!

Трудно оставаться безучастной, когда чужие губы изучают твои, углубляя и без того бесстыдный поцелуй. Касания обжигали, лишали не только разума, но и воздуха. Глубокие вдохи чередовались с рваными выдохами, а я плавилась в его объятиях, ощущая, как пылает под его ладонями моя кожа.

Он не пропускал ни миллиметра. Покрывал поцелуями каждый участок. Извилистая дорожка спускалась все ниже, а я едва ли контролировала собственные возгласы и всхлипы. Приглушенный стон ворвался в спальню, когда его губы прикоснулись к внутренней стороне бедра. Смущалась.

Не могла смотреть на него, прикрывалась подушкой, но Никиту это вот вообще не беспокоило. Его язык вырисовывал такие узоры, что мне одновременно становилось и стыдно, и страшно.

– Не надо! – взмолилась я, пытаясь выбраться из его крепких объятий. Твердо удерживал мои ягодицы, не давая выбраться.

– Я же говорил, что ты будешь молить о пощаде. – Темные глаза опасно блеснули, а я поняла, что попала.

Действительно попала в его сети, потому что этот раунд был за ним.

Сминала простыни пальцами. Откинувшись на подушки, видела только потолок. Да и видела ли? Просто растворилась в ощущениях и эмоциях. Было немного щекотно ощущать чужое теплое дыхание, но Никита специально играл. Чуть прихватывал губами бусину клитора, проводил языком по влажным складкам и тут же дул на них, а у меня ноги покрывались мурашками. О чем я думала в этот момент? О том, что сахарная депиляция продержится еще недели две точно, а потом это испытание для девичей чести придется повторить.

– Нет-нет-нет! – молила я, едва чужой кончик языка забирался в самое нутро, кружил вокруг входа. Нежно, но в то же время нетерпеливо. – Да…

Сама себя не понимала. Казалось, Никита знал мое тело куда лучше, чем я сама. Его руки гладили живот, пальцы впивались в талию, ягодицы, постоянно подтягивая ближе. Я не пыталась убегать – само собой получалось. Просто это почти невозможно – лежать, не двигаясь, когда твое тело покрывают такими горячими и бессовестными поцелуями. Когда ты понимаешь, что хочешь большего.

– Мне нравится, как ты реагируешь, – поделился мужчина своими размышлениями, накрывая меня своим телом.

В его плечи я вцепилась, как утопающий в спасательный круг. Замерла, задержала дыхание, хотя воздуха вообще не хватало. Хотелось вдохнуть полной грудью, но не получалось. Чувствовала горячий влажный член, что пристраивался, осторожно, слегка надавливая на вход. Один толчок – мягкий, едва-едва. Кусала его губы, подозревая, что сейчас вполне могу прокусить до крови. Второй толчок – окончательно лишающий воздуха, но дарующий нечто более важное, более ценное. Пальцы на ногах сжимались, хотелось свести ноги вместе, но Никита не давал.

Третий толчок – самый глубокий. Он вошел до конца, до той самой точки, когда остро ощущаешь член стенками влагалища. Когда каждое движение распаляет еще сильнее, а руки сжимают чужие плечи, ногти рисуют красные полосы на коже, но ты не контролируешь себя. Просто не можешь, потому что тебя нет и мыслей нет – ничего нет. Есть только чувства и движения – размеренные, неторопливые, глубокие.

Разве можно наслаждаться чужими губами?

Можно. Можно ловить их своими, сжимать и посасывать, чувствуя себя до безумия развратной. Можно перевернуться, оседлать любимого мужчину, захватить его руки в плен и попробовать самой. Аккуратно, осторожно, медленно, но… недолго, потому что инициативу все равно перехватят.

Но пыталась дразнить. Оказывается, женщины тоже могут дразнить. Грудью. Никита так смешно пытался поймать мои соски, а я не давалась, все время отклоняясь назад. Доигралась. Не представляла, насколько он сильный. Теперь уже не я удерживала его руки. Он крепко держал за моей спиной мои, сжимая запястья одной своей лапищей. Вторая же рука не давала мне сдвинуться, а его толчки – безумные, дерзкие, быстрые… Вот где я ощутила всю его мощь, все не использованные до этого момента ресурсы.

– Ноги… не могу… – покаялась я, задыхаясь, громко всхлипывая, падая ему на грудь.

Правда, за сосок все равно укусила, но радовалась недолго. Меня тут же опрокинули на лопатки, а член пронзил лоно, больше не щадя. Сумасшествие – именно это слово подходило нам больше всего. Мышцы неконтролируемо сжимались. Жар охватывал, волнами дрожи расходился по телу.

В какой-то момент я поняла, что просто вою. Прикусываю уголок одеяла, но тело мне не подвластно. Все внутри пульсировало, изгибалось, ломалось. Я извивалась в руках Никиты, а веки закрывались, жмурились сами собой. Чужой поцелуй ощущался чем-то нереальным, но он был точкой, длинным завершением, возвращением и желанным вдохом.

Люблю тебя…

Наверное, это были самые правильные, самые искренние слова, которые я могла бы сейчас сказать. Они обжигали губы, рвались наружу, но я не давала себе спуску. Устало прижималась к Никите, мечтая, чтобы ближайшие часа два нас никто не трогал.

– Нужно потихоньку собираться, – первым подал голос мужчина, вырывая меня из приятной дремы.

– Далеко ехать? – спросила я, чтобы здраво оценить свои шансы подняться с постели прямо сейчас.

– Двадцать минут, если не встанем в пробке. В Бель-Эйр нам нужно быть к девяти.

– О, да это целая куча времени. Можно еще поспать, – натянула я выше одеяло, уютно угнездившись у Никиты на груди.

– Разве тебе не нужно там… Ну, не знаю. Накраситься, сделать прическу?

– Тонко намекаешь на то, что я некрасивая? – открыла я один глаз, взирая на него с претензией на обиду.

– Что ты, что ты! – тут же открестился он. – Ты даже без белья прекрасна. Тем более без белья, но, думаю, на встрече такой твой вид не оценят. А вообще я рассчитывал на продолжение в душе.

– На продолжение?

Возмущению моему не было предела, но кто бы меня спрашивал? В душ меня тащили на плече, недвусмысленно намекая поглаживаниями по ягодицам на продолжение банкета даже в том случае, если я буду совсем невменяемой.

Но чего у Никиты не отнять, так это того, что он действительно был заботливым. Я в нем совершенно точно не ошиблась. Пока я пыталась выбраться из душа, передвигаясь исключительно ползком, мужчина уже позаботился о завтраке для нас и отдал наши вещи в химчистку. Только выглядел он несколько обеспокоенно.

– Что-то случилось? – спросила я, присаживаясь на диван в гостиной.

– Пожары, – ответил он словно нехотя. – Пожары в районе Бель-Эйр.

На встречу мы отправились не на такси. У отеля имелась замечательная услуга, которая позволяла взять в аренду автомобиль, а потому никто третий нас не смущал, но это и не означало, что вели мы себя фривольно. Нет. Едва мы позавтракали и собрались, между нами как-то сразу установились подчеркнуто деловые отношения.

К начальнику я обращалась исключительно на «вы», как, собственно, и он ко мне, но за попу Никита меня все-таки ущипнул, когда мы покидали номер. За что и получил по рукам, но в остальном начальник и подчиненная и никак иначе.

Когда мы спустились вниз, на ресепшн нас тоже предупредили о пожарах. Люди действительно выглядели взволнованными. Оказалось, что в нескольких округах даже закрыли образовательные учреждения. Этой ночью творилось что-то неописуемое. Сильные ветра помогали пожарам разрастаться с немыслимой скоростью, захватывая все большие и большие территории.

Ближайшим эпицентром к Беверли-Хиллз являлся как раз Бель-Эйр, в который мы направлялись. Девушки на ресепшн откровенно отговаривали нас ехать, но Никита Андреевич был неумолим. Для него, для их компании эта встреча, несомненно, была очень важной. И я понимала это – уже пробежалась глазами по документам, проникнувшись масштабами грядущего преобразования наших быстрых займов, но, с другой стороны, откровенно опасалась. Особенно когда мы вышли на улицу и до машины я буквально долетела. Хорошо еще, что ветер был попутным, а то пришлось бы начальнику меня ловить.

– А не зря ли мы едем? – опасливо спросила я, с ужасом наблюдая за качающимися деревьями.

Где-то слышала, что в Калифорнии частенько бывают ураганы и торнадо, а потому страшиться было чего. Не хотелось бы попасть в сводки новостей как два идиота, отправившиеся в самый эпицентр.

– Бель-Эйр еще не эвакуировали. В новостях сказали, что рано утром было задето только сто девяносто два гектара, и то тридцать процентов пожара успешно ликвидировали. Думаю, пожарные уже справились.

– А если нет?

– На месте узнаем. Отец не звонил, а значит, встречу никто не отменял. Не бойтесь, Софья Сергеевна. Если там действительно все плохо, то мы вернемся в отель.

Остальной путь мы провели в молчании, но конкретно мое молчание было нервным. Чем ближе мы были к Бель-Эйр, тем хуже становилась видимость. И нет, смог здесь ни при чем. Его толком и не было сегодня. Ветер поднимал пыль, срывал ветки с деревьев. Я даже вздрогнула пару раз, когда мимо пролетели особо толстые ветки. Прогулка обещала стать незабываемой.

– Это нам? – спросила я, увидев, как неопределенно махает рукой мужчина в полицейской форме.

– Добрый день, – обратился к нему Никита, останавливая авто и опуская стекло.

Что говорил полицейский, мне перевести не удалось, тем более что говорил он быстро, но, пока шел их диалог, мимо нас в обратную сторону пролетело больше десяти автомобилей. Я даже считать не успевала.

– Ну что? – взволнованно поинтересовалась я, не дожидаясь, пока мы отъедем.

– Дорога дальше перекрыта. Бель-Эйр спешно эвакуируют, потому что пожарные не успевают тушить пламя. Нужно вернуться в отель и связаться с отцом.

– Разворачиваемся? – обрадованно выдохнула я, испытывая непередаваемые ощущения. С плеч будто груда камней рухнула.

– Да, но здесь не развернуться. Придется проехать чуть дальше.

Никита выглядел таким спокойным, таким уверенным, что и я невольно заразилась от него оптимизмом. Подбадривал меня, чуть пожимая мои пальцы. Мягко улыбался, но ни я, ни он совсем не ожидали, что уже в следующие минуты перед нашими глазами пронесется вся жизнь.

Массивное горящее дерево, стоящее по левую сторону от дороги, опасно качалось и, не выдержав силы ветра, надломилось, падая прямо на дорогу. Никита успел ударить по тормозам, как, впрочем, и те, кто двигался в обратную сторону, но расстояние между автомобилями и деревом было минимальным, а потому мы все-таки въехали в его ствол.

Я едва ли успевала соображать. От удара подушки безопасности открылись, но я даже этого не поняла. Мне будто по голове кулаком прилетело, однозначно оглушило. Я потерялась, растерялась, ничего не понимала.

– Быстро, быстро выходи! – сквозь непередаваемый звон где-то вдалеке слышался голос Никиты, но самостоятельно выбраться я не могла.

Он сам меня вытаскивал, чтобы посадить прямо на дорогу недалеко от аварии. Накинув мне на плечи пиджак и вручив дипломат, мужчина помчался обратно, но не к нашей машине. Обогнув горящее дерево, он стал помогать выбираться из автомобилей другим. Всмятку оказались две машины, следующие друг за другом.

– Ок? – промчался мимо меня полицейский, но я была неспособна на ответ.

Пламя, искореженные автомобили, крики, ветер, пыль и явный запах гари. Я будто попала в самый страшный ночной кошмар, который никак не хотел заканчиваться. Лицо онемело. Глянув вниз, я заторможенно наблюдала за тем, как мне на брюки падает темная капля. Мазнув по ней пальцем, я с удивлением осознавала, что это кровь. И все равно сидела, не имея сил подняться.

– Ты как? Сейчас прибудут спецслужбы, – появился рядом со мной Никита. – Твою мать…

Вообще не понимала, зачем мужчина отрывает от своей рубашки рукав, но, когда он начал вытирать мое лицо, до меня с опозданием дошла причина.

– Что-то болит? Ты можешь согнуть ноги? Меня хорошо видишь? – забрасывал он меня вопросами, но я не успевала осмыслить ни один из них.

Вместе с появлением звука сирен я провалилась в обморок.

Глава 16: Никита

Она меня напугала. Соня так сильно меня напугала, что я просто не мог выпустить ее из своих рук. Когда она отключилась, на месте аварии появились спецслужбы, но машинам уже было не помочь. Огонь охватил железяки слишком быстро – так, что за первым взрывом почти сразу же последовали второй и третий. Чуть ли ни бегом уносил Софью как можно дальше. Пыль попадала в глаза, царапала лицо, но меня заботило только ее состояние.

Меня колотило. Действительно колотило. Мысль о том, что я могу ее потерять, затмевала разум. Именно из-за моего упрямства мы поехали сюда, а потому вина буквально пожирала меня изнутри, но на самокопание просто не было времени. Невероятно нервничал, пока ее осматривали. Врачи проводили осмотр быстро – пострадавших хоть и было немного, но у нескольких человек имелись переломы. Больше всего пострадала женщина из первой машины. Я видел торчащую из руки кость, когда помогал доставать ее. Такие воспоминая забываются нескоро.

Первый осмотр не показал существенных травм, которые можно было бы диагностировать без соответствующей аппаратуры. Больше всего я переживал за Сонины глаза, но фельдшер успокоил меня, сказав, что все в порядке. Соню даже привели в чувство, прежде чем отправить в больницу, но меня с собой сотрудники скорой брать не хотели. Пришлось выгрызать себе место всеми правдами и неправдами, заявляя, что я муж этой девушки.

Слава богу, что никто не стал углубляться в подробности и просить предоставить меня документы. Строго говоря, у нас-то и документов как таковых с собой не имелось. Мы специально оставили их в номере, чтобы, если попадем в передрягу, не испортить, потому что восставить их будет проблематично.

Путь до ближайшей больницы я запросто мог бы приравнять к аду. Держал Соню за руку, пытался с ней говорить. Улыбался, убеждая ее в том, что все будет хорошо, но сам едва ли не содрогался от страха. Кровь из носа ей остановили, но девушка по-прежнему выглядела бледной. Да и разговаривать со мной она не могла – удерживала пакет со льдом, приложив его к лицу.

В больнице тоже дела обстояли не так радужно. Я ждал почти два часа, доставая всех проходящих мимо медсестер и другой персонал. Перечитал все стенды, переговорил с отцом, ставя его в курс нашего общего дела и того, что с нами здесь приключилось. Дозвониться до главы совета директоров, который проводил свой отпуск с семьей в Бель-Эйр, у отца пока не получалось. Я надеялся, что им удалось вовремя эвакуироваться. Пусть я и не знал этого человека лично, но такие катастрофы – это всегда трагедии, в которых гибнет множество людей.

– Ты как? – тут же поднялся я на ноги, едва Соня появилась в холле больницы.

– Жить буду. Возможно, даже долго и счастливо, – попыталась она улыбнуться, но почти сразу же скривилась.

– А нос? – взволнованно прикоснулся я к ее лицу.

– Ничего страшного, но ощущения не из приятных. Небольшой отек. Если повезет, даже синяка не будет, – оптимистично заявила она. – Я больше испугалась, если честно. Ну и давление резко подскочило, но мне его выровняли. Потому и долго так. Ждали, пока придет в норму.

Услышав все это, я с облегчением выдохнул и крепко обнял Соню, даже не подозревая, что могу волноваться за кого-то так сильно. Раньше самым важным человеком в моей жизни была мать. На втором месте стоял отец, но совсем не потому, что я его меньше любил. Нет, обоих родителей я любил одинаково сильно, но отец всегда казался мне несгибаемым, сильным человеком, а потому и волновался я за него меньше. Теперь же появился еще один человек, мысли о котором могут свести меня с ума.

– Ну все, все, – засмущавшись, отстранилась Соня. – Можно нам вернуться в отель? Я слышала, что ветер к вечеру усилится. Лучше переждать непогоду в отеле.

Добираться обратно до отеля пришлось на такси. Таксисты никак не хотели ехать за нами, а потому пришлось увеличивать тариф, чтобы нас наконец забрали. Непогода действительно превращалась в кошмар вселенского масштаба, и я переживал за наше дальнейшее пребывание здесь. С таким ветром аэропорты навряд ли работают, а значит, нам отсюда просто не улететь.

Предстояло еще разобраться с арендованной машиной, но за эту сторону наших неприятных приключений я вообще не переживал. Главное, что остались живы и никаких серьезных травм не получили. В договоре аренды черным по белому было указано, что страховка полная, поэтому разбираться со страховой компанией буду уже не я, а организация-арендодатель.

Полицейский аварию зафиксировал, отсутствие нашей вины указал, так что сейчас самое важное – прийти в себя. Держал Сонину ладошку в своих руках, то и дело поглаживая ее пальцы. Пытался успокоить, показать, что нам не о чем переживать, но снесенные заборы, оборванные линии электропередач и поваленные деревья энтузиазма не добавляли. Как и бегающие по холлу сотрудники ресепшн.

– Что происходит? – поймал я одну из девушек, вставая у нее на пути.

– Вам не о чем волноваться, – начала она заученную речь, хотя взгляд ее выглядел перепуганным. – Мы на всякий случай готовим убежище в подвале отеля. В случае опасности мы оповестим всех гостей об эвакуации. Главное, сохраняйте спокойствие. Все будет хорошо.

– Что она сказала? – спросила Соня, провожая убегающую девушку обеспокоенным взглядом.

– Сказала, что бассейном временно пользоваться нельзя. Но мы ведь и не собирались, правда?

Глава 17: Соня

Наверное, худшего кошмара я и не могла представить, но меня радовало то, что в этот переплет я попала не одна. Никитина уверенность в том, что все будет хорошо, успокаивала и меня. Запозднившийся обед, а точнее, уже ужин мой начальник заказал в номер, хотя я и была бы не прочь посетить местный ресторан. Электричество в отеле пока работало, чем мы бессовестно пользовались. Пока я переносила свою тушку в ванную, Никита Андреевич ставил на зарядку наши телефоны…

– Эм? – не нашлась я, что сказать, когда мужчина зашел в ванную вслед за мной. – Я надеюсь, ты не собираешься делать здесь свое грязное дело? Дай я хотя бы выйду.

– Я хотел помочь тебе принять ванну, – не стушевался Никита, стягивая с себя рубашку и бросая ее прямо на пол.

– Да я… Как бы и сама могу помыться, – прикрылась я полотенцем, с надеждой глядя на заполняющуюся водой ванну. На ванну, в которой мы навряд ли поместимся вдвоем, с его-то габаритами.

– Я волновался за тебя, – подошел он ко мне вплотную, мягко убирая мои руки от полотенца.

Ткань скатилась по телу и упала к моим ногам, оставляя меня полностью обнаженной. Дыхание перехватило, но прикосновения Никиты не несли с собой эротический подтекст. Напротив, его ладони опустились мне на плечи и погладили спину. Пальцы сжались на талии, привлекая к мощному телу. В этих объятиях мне было хорошо. Я ощущала умиротворение, потребность быть рядом с ним. Чувствовала тепло. Не внешнее, нет. Внутри. Такое, от которого сердце бьется размеренно и хочется потереться о чужое плечо, словно котенок.

– Прости меня, ладно? – услышала я, чувствуя, как Никита утыкается носом мне в макушку. – Я совсем не думал о безопасности. Привык полагаться на себя и заботиться о себе. Больше такого не повторится.

Глубокий вдох, медленный выдох. Казалось, что кто-то скребет когтистой лапой у меня в груди, оставляя тонкие полосы болезненных рубцов на моей душе. Я не хотела винить Никиту в произошедшем. Да и не винила, если честно, но определенные мысли крутились в моей голове. Если бы он не настоял на поездке, если бы не был таким упертым, если бы внял предупреждениям, мы могли бы избежать этих страшных приключений, но сделанного не вернешь. Хорошо, что все уже закончилось.

– Я тебя прощаю, – ответила я, чуть отстраняясь, чтобы мужчина видел мою улыбку.

И именно в этот момент в окно прилетела огромная ветка. Нет, стеклопакет не разбился, но подскочила я на добрых полметра, основательно повиснув на мужчине. А он… Он моментально схватил меня и поменялся со мной местами, оборачиваясь к окну и ванне спиной. Я бы так быстро навряд ли сориентировалась, но волновало меня не это. А то, что этот человек попытался защитить меня любой ценой. Этот поступок говорил гораздо красноречивее его слов.

Оказывается, вдвоем запросто можно поместиться в одну ванну. Мы сидели паровозиком, но меня это нисколько не смущало. Наоборот, я нежилась в кольце чужих рук, испытывая невероятное удовольствие от каждого поцелуя, что ложились на мои плечи, шею, чувствительное место за ушком.

Ласки не казались пошлыми. Все прикосновения были мягкими, нежными, ни к чему не обязывающими, но долго наслаждаться этим моментом нам было не суждено. Едва вода остыла, было решено поскорее мыться и выбираться, потому что, несмотря на всю романтику, есть хотелось просто жутко, о чем не уставал напоминать мой желудок, выдавая угрожающие рулады.

– Ты так мило краснеешь, – коротко поцеловал меня Никита, пальцами придерживая мой подбородок.

Но сказать оказалось намного легче, чем сделать. Мыться вдвоем было тем еще занятием. Хотя бы потому, что взгляд мой то и дело опускался туда, куда хорошие девочки не смотрят. Не поддаться соблазну было почти невозможно. Особенно учитывая то, что намыливали мы не себя, а друг друга. Я изо всех сил старалась избежать опасного участка, однако мои коварные планы быстро разгадали.

– Ты там кое-что не домыла, – игриво приподнял Никита бровь, выжимая из губки мне в ладошки пену.

– А может, ты сам? – попыталась я увильнуть, состроив самую невинную моську на свете.

– Не халтурь, не халтурь, – прижал он меня к стене, а его ладонь скользнула по внутренней стороне моего бедра.

Гулко выдохнув, я смотрела на мужчину большими глазами. Ужин? Да я напрочь забыла о том, что до ужаса хочу есть. Все мои мысли занимали ощущения. Его пальцы осторожно, мягко намыливали нежные складки, задевали чувствительную горошину клитора, порхали рядом с входом. Чуть сжимал, давал почувствовать силу, заводя меня с пол-оборота.

Едва его палец проник в меня, я не смогла сдержать приглушенного стона. Он двигался медленно, постепенно расширяя лоно. Завораживал взглядом, удерживал меня на грани, не давая полностью уйти в ощущения. К первому пальцу вскоре добавился второй, но я уже цеплялась пальцами за его плечи. Сжимала, дышала загнанно, будто дикий зверь, убегающий от охотника, да только этот охотник не давал мне и миллиметра свободы. Он управлял мной, моим телом, моими действиями и моим разумом.

Поцелуй – сумасшедший, дикий, страстный. Наверное, я бы и не смогла назвать это поцелуем. Губы встречались хаотично. Мы обменивались дыханием, сгорая в объятиях друг друга, но я никак не ожидала от Никиты подставы.

Взяв мою руку, он выдавил мне в ладонь гель и буквально заставил обхватить его член. Не я двигала своей рукой. Никита помогал мне привыкнуть к новым необычным ощущениям, управляя моей кистью. Все-таки видеть и трогать – это две разные вещи. Такой испуганной я себя еще ни разу не чувствовала.

– Вот видишь. Совсем не страшно, – прошептал он мне на ухо, оставляя горящие поцелуи на шее. – Как насчет продолжения?

Продолжение не разочаровало, но было по-настоящему трудно выползти из ванной сначала в спальню, а потом и в гостиную. Дурачились, обтираясь полотенцами, целовались на каждом шагу. Кое-как добрались до нашего ужина, который за это время уже остыл, но вкуса своего не потерял. Я с удовольствием уплетала сырный крем-суп с сухариками, а Никита расправлялся с пастой, которую щедро приправили морепродуктами. Была не уверена, можно ли ему ее есть после отравления, но лопал он ее с завидным энтузиазмом.

Страх… Он был. Несмотря на то, что я пыталась вести себя нормально, будто ничего сегодня и не произошло, авария то и дело вставала у меня перед глазами. Никогда не задумывалась над тем, боюсь ли смерти, но сегодня поняла, что этот страх во мне есть. Говорят, что перед глазами в подобных ситуациях проносится вся жизнь. Так и было, но я не думала в этот момент о матери, учебе или знакомых. Как-то так произошло, что самые яркие моменты у меня были связаны с Никитой, а точнее Охотником.

Вся моя жизнь… Какой она была до встречи с ним? Кроме историй с корпоративов, мне и рассказать больше нечего. Я мало где бывала, никогда не имела друзей, которые бы таскали меня по клубам или кинотеатрам. Всех своих знакомых – новых и старых – я бы могла назвать мимо проходящими. Ничего яркого они в мою жизнь не привнесли, но это и не их вина. С кем-то мы просто не сходились характерами, с другими откровенно враждовали, а третьим просто надоедали мои отговорки.

Я никогда не была звездой мероприятий. Не любила ходить в кафе, бывать в гостях или просто шарахаться по магазинам. Чувствовала себя некомфортно, неловко в чужой компании, а потому частенько отговаривалась и сидела дома. Только одна настоящая подруга у меня и была, но и она еще в прошлом году переехала в Таиланд, и наша связь оборвалась.

Трудно поддерживать дружеские отношения на расстоянии. Тем более что общих тем у нас просто не осталось. Она вышла замуж и погрузилась в мир пеленок, грязной посуды и детских мультиков, а я так и осталась здесь. В месте, заполненном интересными сериалами и едой из ближайшей забегаловки. Что я расскажу своим детям? Что вспомню сама, когда буду на пенсии? Ничего. Разве что Никиту и эту поездку.

– А ты знаешь, что морепродукты являются отличным афродизиаком? – как бы невзначай поинтересовался мой начальник, хитро поглядывая на меня.

– На что это вы намекаете? – нахмурилась я, не готовая к продолжению банкета в горизонтальной плоскости.

– Я…

Никита не успел закончить фразу. Гром – он прозвучал неожиданно, заставив нас буквально подскочить с дивана. Мы оба кинулись к окну – чуть ли не наперегонки, побросав и ужин, и стаканы с соком. Отдернув портьеры, вдвоем же прилипли к закрытому окну, за которым по-прежнему творилось безумие, но теперь к ветру и задымленности добавились молнии, сверкающие в потемневшем небе.

Чуть приоткрыв створку, Никита запустил к нам вечернюю прохладу, а вместе с ней зазвучали и капли. Нет, не дождя. Настоящего ливня, когда за стеной не видно ничего и никого. Была уверена, что теперь точно все будет хорошо. Люди ждали этот дождь, взвывали к нему, и даже порывистый ветер теперь не страшил. Пожары в этот вечер будут потушены, а значит, мы избавимся хотя бы от одной угрозы. Останется только дождаться, когда стихнет ветер.

– Я же говорил, что все будет хорошо, – обнял Никита меня со спины, зарываясь носом в мои волосы.

– Я и не сомневалась, – улыбнулась я, рассеянно глядя на то, как по стеклу с той стороны стекает вода.

И именно в этот момент на этаже раздался взволнованный женский голос. Казалось, что его слышно не только в нашем номере, но и далеко за пределами отеля. Как показали поиски, во всех комнатах имелись небольшие динамики, которые раньше я просто не замечала, но их обнаружение мне нисколько не помогало разобраться с переводом. Я просто не понимала, о чем вещает девушка.

– Что она сказала? – придвинулась я ближе к Никите, неосознанно ища у него поддержки и защиты.

– Что сейчас… – Свет резко показ, кондиционер перестал гудеть, а экран телевизора стал просто черным. – Будет выключен свет. Волноваться не о чем, но в целях безопасности всех гостей просят оставаться в номерах.

– Это из-за ветра? – Стоять в темноте было неуютно, но чужие объятия не давали мне погрузиться в панику.

– Не знаю, – признался мужчина, беря меня за руку. – Сейчас принесут свечи, вино и какие-то закуски.

– У нас назревает романтик?

– Думаю, он назревает у всех постояльцев.

Через четверть часа нам действительно принесли свечи, вставленные в симпатичный канделябр, поднос с мелкими закусками и бутылку вина. Приобщаться к алкоголю у меня не было никакого желания, но Никита меня уговорил. Он вообще был мастером заговаривать зубы – ни секунды не давал мне на собственные размышления и панику, занимая меня разговорами.

Много рассказывал сам, ловко выуживал информацию из меня. Стащив с кровати одеяла и подушки, мы расположились прямо на полу. Сидели рядышком, медленно потягивая белое вино и пробуя разные закуски. Здесь были и сладкие, и рыбные, и мясные, и с морепродуктами. В общем, утром однозначно будем играть в игру «Кто быстрее займет унитаз».

– Сколько тебе было, когда ты впервые влюбилась? – подлил Никита вина мне в бокал, вызывая на откровение.

– Раньше мне казалось, что шесть лет, а теперь я думаю, что двенадцать, – хитро ответила я, прекрасно понимая, что он, как и любой мужчина, хотел услышать совсем другое признание. Про одного-единственного любимого, до которого я никогда не была знакома с влюбленностью.

– Что? – закашлялся мой начальник, отставляя на пол бокал. – Ну-ка, давай разбираться.

– С чем именно? – хитро посмотрела я на него, стаскивая симпатичную тарталетку с креветками.

– Какая любовь в шесть лет?

– Очень даже светлая, чистая и первая. Мы, между прочим, на сонном часе в садике даже спали, держась за руку. И он меня всегда от всех защищал. И свои печеньки мне отдавал.

– И это любовь? – изумился Никита, тихонько посмеиваясь.

– Тогда мне казалось, что да, – пожала я плечами.

– А потом?

– А потом в моей жизни появился ОН.

– Прямо-таки ОН?

– Уже начинаешь ревновать? – прищурилась я, поигрывая вином в бокале.

– К кому? К двенадцатилетнему мальчишке?

– Ну, во-первых, ему было тогда тринадцать. А во-вторых, ты бы знал, как я ревела, когда он со мной расстался. Я не то что ревела – я натурально выла, считая, что мир рухнул.

– А потом?

– А потом я решила, что он еще пожалеет. – Коварная улыбка расплылась по моим губам.

– Зная тебя, я уверен, что он пожалел. И не один раз, судя по всему.

– В точку. Больше в неземную любовь я не верила.

– Даже сейчас? – Забрав у меня бокал, Никита поставил его на пол и привлек меня к себе.

Смотрела на него снизу вверх, точно зная, что хочет услышать, но говорить о сокровенном не торопилась. Ждала. Ждала, пока его губы накроют мои. Дыхание смешивалось, а тягучий поцелуй отдавал сладостью вина. Спать хотелось жутко, веки закрывались сами собой, но я все равно отвечала на его касания. Лежала, завернутая в одеяло в его объятиях, и наслаждалась этой близостью. Близостью, которой могло бы и не быть.

– Пойдем спать? – коротко поцеловали меня в нос, словно маленькую.

– А можно ты пойдешь, а я тут полежу? – счастливо вздохнула я, устраиваясь у него на груди.

– Не переживай, я тебя отнесу.

Этой ночью мне снились самые разные сны. Я видела и кошмары, и откровенный бред, и хорошие сновидения, от которых хотелось улыбаться. Несколько раз просыпалась, но тут же получала поцелуи и крепкие объятия, а потому уплывала обратно в вязкое марево. Правда, это утро никто из нас никогда не смог бы назвать добрым, потому что началось оно с невероятного грохота и звона стекла.

– Мама! – закричала я, перепугавшись.

Хотела тут же вскочить с постели, но Никита меня удержал, с головой накрывая одеялом. Ветер ворвался в номер через разбитую балконную дверь, поднял вверх все то, что плохо лежало. Спросонья соображалось туго, но летающие за окном пластиковые стулья очень тонко намекали на то, что ветер не только не утих за эту ночь, но и значительно усилился.

– Иди только по одеялу, – стянул он с меня одеяло и бросил его прямо на пол, на осколки. – Быстро одевайся и собирай свои вещи. Бегом-бегом-бегом!

Разум еще не проснулся – ничего толком не соображала, но руки делали, а ноги бегали, потому что было неимоверно страшно. Запихивала вещи в пустой чемодан и на ходу переодевалась, с ужасом поглядывая за окно. Как-то раз я уже ощущала на себе мощь штормового ветра. В тот день занятия в школе отменили, но обзвонить успели не всех, а я, как самая ранняя пташка, приперлась в школу, чтобы предстать перед страшными очами ночного охранника.

И вот путь туда мне показался просто неуютным, потому что ветер все время подгонял меня в спину, а обратно я ползла семимильными шагами, по-настоящему сражаясь со стихией. Старое высокое дерево, ствол которого был куда выше пятиэтажки, качалось со страшным треском, навевая совсем нехорошие мысли. Наверное, оно могло бы запросто меня убить, если бы я не решила преодолеть последний рубеж бегом, а так я лишь услышала треск за спиной да увидела на следующее утро поваленное дерево, придавившее соседскую машину. Но, даже несмотря на жизненный опыт, страшно мне все равно было.

– Готова? – спросил Никита, накидывая мне на плечи свою куртку. – Пойдем, там на цокольном этаже должно быть подготовленное убежище.

Когда мы спустились в центральный холл, увидели ту же картину, полностью копирующую вчерашний день. Сотрудники отеля резвыми зайчиками скакали туда-сюда, таская какие-то одеяла, подушки, бутылки с питьевой водой и прочее. Только света на этот раз не было, а потому происходило все в приглушенном полумраке, несмотря на утро за окном.

Девушка с ресепшн спешно поздоровалась с нами и начала быстро что-то объяснять Никите, отчаянно жестикулируя руками. Под конец своей речи она выдала нам две коробки, которые в дополнение к чемодану пришлось брать моему начальнику. Мне же был передан на хранение дипломат.

– Давай снова на лестницу и вниз, – скомандовал Никита Андреевич, поправляя в руках коробки. – Это, кстати, наш сухпаек на два дня. Говорят, погода пока изменяться в лучшую сторону не собирается.

– И? Нам придется все два дня провести в подвале? – ужаснулась я ближайшим перспективам.

– Я больше не буду тобой рисковать, поэтому ждем, – жестко отчеканил… Начальник? Или все-таки мужчина? – Тем более что сети все равно нет, так что к помощи взывать бессмысленно. Пойдем, покажу тебе роскошный бункер отеля.

– Ты шутишь? – нервно посмеялась я, представляя пыльный подвал и кучу матрасов, сваленных на полу.

Ожидания и реальность не сошлись характерами.

Глава 18: Никита

Я с любопытством наблюдал за Соней, которая с не меньшим любопытством разглядывала не слишком просторное помещение. Возможно, оно раньше и было просторным, но сейчас двухъярусные кровати занимали большую его часть. Застеленные одинаковым бельем, они смотрелись как картинка из детского лагеря, а квадратные столы и одинаковые стулья лишь усиливали эффект.

Тумбочек я не наблюдал, но в соседней комнате сотрудники отеля сделали комнату хранения и забирали чемоданы под запись. В общем, сервис как-никак. Особенно порадовал завтрак, который для нас спешно накрывали. Полы были устелены мягкими коврами и засыпаны декоративными подушками. Правда, подсвечники имелись только на столах, но на стенах у каждой кровати кто-то очень предусмотрительный прикрепил софиты на батарейках. Черт возьми, да тут даже книжный шкаф наличествовал.

– Ну как?

– Меня заботит только один вопрос, – ответила Соня и тут же перешла на шепот: – Тут туалет есть?

Туалет нашелся через один поворот от комнаты хранения. Здесь было помещение для сотрудников, где работники отеля переодевались и не только. Шесть душевых кабин, столько же туалетных кабинок. Конечно, почти на сто человек этого было слишком мало, но уж два дня как-нибудь продержимся.

После завтрака Соня с наигранным энтузиазмом полезла изучать выданные нам коробки. Они были небольшими по объему, но достаточно тяжелыми. В каждой коробке сотрудники собрали интересный набор, основываясь черт знает на чем. Нет, здесь имелись небольшие аптечки с антибиотиками, антисептиками и всякой мелочью, которая могла бы пригодиться. Я понимал, зачем здесь маска, бутылка с водой и плитка шоколада, но все остальное…

Упаковка новых носков со слонятами и верблюжатами, два обеда в банках, ложка, вилка и нож – это то, что я еще как-то мог оправдать, но над остальным смеялись до слез. Шестнадцать карамелек и восемь шоколадных конфет с коньяком. Пятидесятиграммовая бутылочка виски, рулон туалетной бумаги и ручка. Консервированные оливки и маслины, одноразовые накладки на унитаз, миниатюрная упаковка влажных салфеток с лимоном и резиновый антистресс в виде собачки. Бумажный пакет, солонка с солью и длинные спички для камина лежали на самом дне, но они, несомненно, являлись важным атрибутом при чрезвычайных ситуациях.

– Атас. Я прямо даже не знаю, в какой последовательности все это применять, – усмехнулась Соня, натягивая на ноги носки со слонятами.

– Ну как же? Надела носки, подышала в бумажный пакетик, чтобы успокоиться, помяла в руках собаку и отметила на стене ручкой еще один день, начертив палочку, – ответил я, поддерживая игру.

– А потом решила, что помирать на голодный желудок неинтересно, и достала два обеда, не забывая их посолить. А нет. Еще перед этим обязательно протерла руки влажными салфетками.

– А после этих обедов поняла, что тебе срочно нужна туалетная бумага и накладки на унитаз, ибо бактерии не дремлют даже в чрезвычайных ситуациях, – присел я рядом с ней на кровать, что стояла у самой дальней стены.

– Потом снова вытерла руки салфетками и решила ни в чем себе не отказывать. Достала виски и конфеты с коньяком, а на закуску оливки, маслины и шоколадку. Чтобы было веселее, разожгла костер и начала танцевать. Вроде ничего не забыла?

– Самое главное забыла. Утром, когда во рту у тебя совершенно точно кто-то помрет, тебе помогут мятные карамельки, потому что свежее дыхание – это очень важно даже в чрезвычайной ситуации. А вдруг ты целоваться со мной будешь?

– Что значит вдруг? – рассмеялась она, сваливая меня на подушку. – Обязательно полезу. Любовь – это не только цветочный освежитель в туалете, но и другие всевозможные ароматы, начиная от запаха несвежих носков и заканчивая тушеной капустой на обед.

– А я люблю тушеную капусту, – обнял я ее, прижимая к себе.

– А гороховую кашу? – спросила она, прикусив нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

– Это вообще мое любимое блюдо, – соврал, не моргнув и глазом.

– Что же, придется научиться готовить, – притворно вздохнула Софья, укладываясь мне на грудь.

Делать здесь откровенно было нечего. Разве что книжку почитать под тусклым светом, но вставать с кровати не хотелось. Соня пригрелась и задремала прямо на мне, тонкими пальчиками сжимая мою руку. Перебирал ее волосы, думая ни о чем и одновременно обо всем. Телефон по-прежнему показывал отсутствие сети, но мне и не хотелось никому звонить. Зачем? Расстраивать и пугать отца, который все равно никак не сможет нам помочь?

Пытаться выбраться из отеля на машине мне теперь тоже казалось глупостью. Хватит, наездились уже, хоть и отделались только легким испугом. Подвальный этаж этого здания действительно был для нас сейчас самым безопасным местом, да и сотрудники отеля обнадеживали. В их руках имелись последние новости, здесь они устроили для немногочисленных оставшихся в отеле постояльцев настоящий бункер с комфортными условиями, да и кормили нас неплохо. Оладьи на завтрак были просто замечательными. Так Соня сказала, а я и не почувствовал их вкуса, потому что изо всех сил старался отвлечь ее от плохих мыслей.

В этой заднице мы оказались именно из-за меня. И вот как тут не верить в судьбу? Ведь мы могли не полететь. Если бы я сказал отцу, что тоже страдаю несварением желудка, он бы навряд ли стал настаивать на поездке. Да, эта встреча очень важна для компании, но ее вполне можно было бы перенести на пару-тройку дней. Да только я заупрямился, как упрямился всегда, руководствуясь словом «надо». А надо ли было на самом деле?

– Все нормально? – спросила Соня, скатываясь с меня на кровать и накрывая нас фирменным пледом отеля.

– Все отлично, спи, – погладил я ее по щеке, где-то в глубине души проклиная себя за то, что решил взять ее с собой. Проклиная свой эгоизм, твердую веру в собственное превосходство и правильность удовлетворения своих низменных желаний. Я ее хотел, я ее получил, но легче мне от этого не стало. Все оказалось еще сложнее.

– Это что? – встрепенулась она, едва здание сотряслось, будто при землетрясении. Книги, канделябры, коробки… Даже люди попадали на пол, не сумев удержаться в кроватях или на ногах.

– Сохраняйте спокойствие! – громко вещала уже знакомая нам девушка с ресепшн. – Не стоит волноваться! Землетрясений не обещали!

– Тогда что это, мать твою, только что было? – заорал мужик в белоснежном пиджаке.

– Мы выясняем. Оставайтесь на местах.

– Знаешь, а я тебя люблю, – прошептала Соня, до ощутимой боли стискивая мои плечи.

– Нет-нет, дорогая, – попытался я ее приободрить. – Нам еще рано умирать…

Глава 19: Соня

Я не могла спать. Никак не получалось уснуть, но причиной тому был совсем не храп, раздававшийся с соседней кровати. Мне было страшно. На самом деле было страшно, потому что погода и не собиралась налаживаться.

К моему огромному облегчению, толчок, который все мы ощутили, не имел ничего общего с землетрясениями. Не справившись с управлением, огромная фура снесла массивную конструкцию, к которой был прикреплен баннер с рекламой отеля. Конструкция успешно приземлилась прямо на здание, но на этом ничего не закончилось. Фура тоже влетела прямиком в одну из стен. Не снесла, но сам транспорт пострадал.

– Не спишь? – прошептал Никита, крепче прижимая меня к себе.

Кровати нам выделили две, верхнюю и нижнюю, но я не хотела отпускать Никиту от себя, вцепившись в него и руками, и ногами. Лежать вдвоем было не слишком удобно, но мне претила сама мысль, что я останусь одна хотя бы на мгновение. Сейчас даже расстояние вытянутой руки казалось мне непростительно огромным.

– Не могу уснуть, – также тихо ответила я, жадно вдыхая терпкий аромат, который уже стал для меня родным.

– Говорят, если не можешь уснуть, нужно принять теплую ванну. Ванна нам, конечно, сейчас недоступна, но в наличии имеется душ, – погладили меня по спине, осторожно стягивая плед.

– Еще немного, и я подумаю, что ты снова меня соблазняешь, – протянула я, не сумев удержать мягкую улыбку. Не ощущала радость. Наоборот, но рядом с Никитой улыбка появлялась непроизвольно.

– Всегда, – прихватил он губами кончик моего носа, помогая мне подняться.

Наверное, мне нужно было именно это. Надежные, крепкие объятия и теплые струи воды, что обрушались на наши головы и тела. Мы просто стояли. Не разговаривали, не целовались, не мылись. Просто стояли и наслаждались этими объятиями под глухие удары наших сердец. Я бы запросто могла простоять так целую вечность, но во мне резко проснулась совесть. Это я не хотела спать, а Никита уже несколько раз зевал, явно с грустью вспоминая нагретую нами кровать.

– Спасибо, – встав на цыпочки, я коротко поцеловала мужчину, заглядывая в его глаза.

– Все, что угодно, – погладил он меня по влажной щеке, убирая мокрые волосы за спину. – Не бойся, ладно? Не бойся, все будет хорошо.

Эта ночь была самой долгой в моей жизни. Никита спал, а я лежала рядом и осторожно водила кончиками пальцев по его груди, прислушиваясь к его мерному дыханию. Забыться сном мне удалось только под утро, когда работники ножа и черпака начали готовить для нас завтрак. Кухня ресторана была совсем рядом, а потому звуки сопровождались невероятными запахами, под которые я и отключилась, чтобы проснуться от ощущения, будто на меня пристально кто-то смотрит.

– Привет, – смотрел на меня Никита таким несчастным взглядом, словно я у него последнюю печеньку бессовестно сперла и съела. – Не могла бы ты выпустить мою руку?

Проверив свои ощущения, я густо покраснела, потому что чужую руку я действительно забрала в эксплуатацию, прижимая ее к себе настолько крепко, будто боялась, что мужчина сбежит от меня во сне.

Как только конечность была возвращена обладателю, Никита чуть ли не бегом направился в сторону туалетов. Не представляла, сколько он терпел, молчаливо взывая к моей совести и пытаясь просверлить во мне дырку взглядом, но шаг его однозначно был быстрым. Проследив за удаляющейся фигурой, я натянула одеяло повыше и повернулась на другой бок, чтобы снова погрузиться в сон, однако мой желудок громогласно заурчал, тонко намекая на то, что кушать ему хочется гораздо больше, чем спать.

Пришлось подниматься и ковылять к столу, который, судя по опустошению тарелок, накрыли уже давненько. Забрав две порции для себя и Никиты, я вернулась к кроватям. В нашем уголке я ощущала себя комфортно, тогда как в центре зала сидеть под чужими взглядами мне было неловко. Этих людей я не знала, но наша парочка не могла не вызывать любопытства.

– У меня есть две отличные новости! – вернулся Никита спустя несколько минут, сверкая шикарной белоснежной улыбкой. Я даже засмотрелась немного, к своему собственному стыду пронося ложку мимо рта. – Ветер начал стихать, поэтому скоро мы сможем вернуться на поверхность.

– Насколько скоро? – несказанно обрадовалась я, чувствуя небывалое воодушевление.

Играть роль подземных жителей мне совсем не нравилось. У меня в глубине души создавалось ощущение, что мы дети подземелий или в крайнем случае гномы, которые никогда не видели света. Не представляла, как люди работают под землей. Нет, клаустрофобия у меня не развивалась, но я уже соскучилась даже не по солнцу, а вообще по воздуху. О кондиционерах я сейчас могла только мечтать.

– К вечеру обещали устранить все разрушения и подготовить номера. Аэропорт пока не работает, но в ближайшие дни рейсы возобновятся. Сейчас все спецслужбы брошены на очистку дорог и устранение последствий, – крепко обнял меня Никита одной рукой, тогда как вторая рука нагло отобрала у меня ложку.

Пока мужчина прожевывал мою кашу, я передала ему его тарелку. Маленькие ягодки тут же были переложены ко мне, хотя я и не просила. Разделив ягоды поровну, я мужественно поделилась ими с Никитой, молча шикнув на жадину, которая жила во мне давно и надежно.

– Так, а какая вторая хорошая новость?

– У нас с тобой образовался отпуск до тех пор, пока аэропорт снова не заработает. Встречу перенесли на неопределенное время, так что мы с тобой официально свободны от этой головной боли. И я уже даже придумал, чем мы с тобой займемся.

– Чем? – пристально посмотрела я на него, почему-то рефлекторно предчувствуя что-то совсем не веселое. Новых приключений совсем не хотелось. Тут от этих бы отойти да зализать моральные увечья.

– Сюрприз, – ответили мне излишне воодушевленно, но мне так и чудились зловещие нотки.

– Что-то мне очень сильно захотелось спать.

Я и сон были неразделимы все следующие несколько часов. Мне не мешали ни возня Никиты, который исполнял роль моей подушки, читая на английском языке «Ромео и Джульетта». Ни голоса наших соседей по несчастью, которые даже не пытались разговаривать тихо, вовсю эксплуатируя несчастных сотрудников отеля, которым в это утро и так досталось.

Весь штат был вызван для устранения последствий после бури. И, хотя, по словам девочек с ресепшн, ветер еще действительно не утих, они уже приступили к починке, ремонту и чистке территории. Но даже этот шум не мешал мне спать. Я просто отключилась, едва заняв горизонтальное положение, потому что наконец-то перестала бояться. По крайней мере, пока.

– И кто это тут у нас спрятался в уютной норке? – заполз Никита ко мне под плед, наверняка намереваясь разбудить, но я не поддавалась. Притворялась, что продолжаю спать. – Чей это тут теплый носик?

Кончик моего носа бесцеремонно обхватывали губами, будто вот-вот собирались съесть, но я стойко терпела ласку. Мягкие осторожные поцелуи ложились на мои губы, спускались по подбородку к шее и ниже.

– Ммм, какая сладкая девочка, – шепотом произнес мужчина, как-то чересчур по-свойски ощупывая мою грудь. – А тут у нас что под футболкой? А под футболкой у нас прячется теплый животик с небольшими запасами на зиму…

– Какие такие запасы? – возмутилась я, одергивая футболку и вытаскивая из-под нее его руки. – Нет у меня никаких запасов!

– Наверное, мне просто показалось, – пошел Никита на попятную, не переставая хитро улыбаться. – Показалось, что одна маленькая Ехидна уже не спит, но тщательно притворяется. Мы обедать будем?

– А что у нас на обед? – перевернулась я на спину, взирая на своего мучителя как на врага народа.

Ощупывала под пледом собственный живот, не понимая, где он там нашел запасы. Ну разве что чуть-чуть с боков… Но на зиму точно не хватит.

– Первое, второе и компот, а точнее чай. Но есть и кофе. Вам как, в постель подавать? Или барыня изволит сесть за столик? – продолжал он усмехаться, а его рука поглаживала мои бока, так и норовя спуститься ниже. – Рекомендую хорошо пообедать. В городе навряд ли что-то работает, а нам с тобой предстоит экскурсия.

– Какая еще экскурсия? – простонала я, пытаясь спешно прийти в себя после сна. Я бы даже сказала, что в экстренном режиме, потому что чужие пальцы уже нащупали под одеялом шорты, в которых я спала.

– Поверь мне, тебе понравится.

Я собиралась как на казнь. Сначала уныло приводила себя в порядок, пользуясь местными удобствами. Потом целых три раза переплетала косу, пока за дело не взялся мастер, которому наскучили мои попытки. Ловкими быстрыми движениями Никита Андреевич собственноручно изобразил из моих волос простую косу, но выражение его лица говорило о том, что мужчина собой очень горд. Я ему даже похлопала, не удержавшись от подколки:

– Теперь я знаю, кто будет плести косы нашей дочке, – лукаво протянула я, усаживаясь за стол.

Кофе попал ему явно не в то горло. Откашлявшись, на меня посмотрели с таким немым укором, что впору уже присматривать себе отдельное место в ближайшей больнице, но я не испугалась. Наоборот, воодушевилась, потому что никто так до сих пор мне не рассказал о том, куда именно мы так тщательно собираемся. Если бы у нас было больше времени, возможно, я бы зажала Никиту, например, в душевой, но, увы, мужчина подгонял меня, волнуясь, что мы куда-то можем опоздать к назначенному часу.

– А как же наши вещи? – поинтересовалась я, разыскивая предлог, чтобы не покидать отель.

– Заберем, как вернемся. Прошу, – открыл он передо мной дверцу такси.

Сказать по правде, садиться в машину я немного опасалась. Свежи еще были воспоминания об аварии, а потому в Никитину руку я вцепилась намертво. Город представлял собой кадры из фильма об апокалипсисе, а я не могла поверить своим глазам. Такого кошмара вживую я никогда еще не видела.

Мусор, рекламные баннеры, окна, машины, мусорные контейнеры… Улицы представляли собой настоящую свалку, которую жители домов сейчас разбирали. Поваленные штормовым ветром деревья то и дело встречались нам на пути. Непогода не щадила никого. Теперь я понимала, почему в американских фильмах так часто герои упоминают неведомую страховку. Под кулак стихии в эту ночь попали и дома, и машины. А ведь это деньги. Много-много денег.

– Нам далеко ехать? – неосознанно передернула я плечами, представляя, что бы было, если бы на мой дом этой ночью обрушилась стихия. Наверное, я бы просто села и опустила руки, оплакивая все, что нажито непосильным трудом.

– Уже приехали, – улыбнулся Никита, явно ожидая от меня оваций, но я пока не понимала, чему именно должна аплодировать.

Автомобиль завернул на одну из нескольких улиц, где стояли дома в викторианском стиле. Последствия непогоды имелись и здесь, а потому мое воображение живенько нарисовало семейку Адамс, встречающую нас у своего ветхого замка. Дома были на самом деле старинные и красивые, но я надеялась, что мы посмотрим что-то по-настоящему интересное…

– Это что? – мигом прилипла я к стеклу, готовая выбраться из автомобиля прямо на ходу. – Это же… Это же…

Слова никак не находились, а я буквально задыхалась неверием и восторгом. Даже за руку себя ущипнула, чтобы проверить, не сплю ли я случаем.

– Да, Соня, – придвинулся Никита ко мне ближе, выглядывая из-за моего плеча, пока водитель парковался. – Это «тот самый дом Зачарованных». Кто самый лучший мужчина на свете?

– Ты! – выдохнула я, устремляясь к своей мечте.

Наверное, кто-то мог бы запросто посчитать меня сумасшедшей, но я бы лишь отмахнулась, потому что с невероятным трепетом сейчас взирала на свою большую и неосуществимую мечту. Каждая девочка, которая хоть раз смотрела этот фэнтезийный сериал, наверняка украдкой мечтала попасть в эту сказку, представляя себя одной из сестер.

Увы, в реальной жизни волшебства не существует, а добро и зло давно приняли более приземленные формы. Такие как, например, полиция и преступники. И очень жаль, что нельзя решить все проблемы по взмаху волшебной палочки. Такой метод очень многое упростил бы.

– Я думала, что этот дом находится в Сан-Франциско, – заметила я, ощутив, как чужие руки крепко обнимают меня со спины.

– На самом деле съемки велись именно в Лос-Анджелесе. Заходить будем? – поцеловали меня в макушку.

– А можно? – обернувшись, с надеждой взглянула я на Никиту.

– Можно, но ненадолго и только на первый этаж. Мы сейчас находимся на частной территории, так что вынуждены соблюдать выставленные нам условия.

– Да я только одним глазком!

В дом я тащила Никиту на буксире. Каждая ступенька, каждый шаг казались мне преисполненными магией. Застопорилась только у самых дверей, спешно приводя себя в порядок: одергивала юбку, поправляла блузку и приглаживала волосы, которые от ветра все равно вставали дыбом.

– Да красивая, красивая, – со смешком произнес мужчина, а нам уже открывали дверь.

Молодой парень, встретивший нас, оказался гидом. Все, что он рассказывал, я смело пропускала мимо ушей, слушая только то, что переводил для меня Никита. История этого дома меня не слишком интересовала, а вот обойти каждую комнату мне хотелось со страшной силой, но, увы, ожидания и реальность, как это часто бывает, не сошлись характерами.

Да, здесь была старинная мебель. Создавалось впечатление, что я действительно нахожусь в музее. К вещам было страшно прикасаться, но огорчало меня не это, а то, что внутри планировка была совсем не такой, какой я ее помнила по фильму. Из узнаваемого имелась только лестница, ведущая наверх, а больше ничего. Присев на ступеньки, я выжидательно посмотрела наверх, однако демоны не спешили кидаться в бой.

– А можно посмотреть чердак? – прошептала я, дергая Никиту за штанину.

– Нет, нельзя, – ответил мне исполнитель моих желаний, но, увидев мое расстроенное лицо, шумно выдохнул и закатил глаза. – Я отвлеку экскурсовода, но ненадолго. Одна нога здесь, другая там. Если нас заберут в участок, я тебя покусаю!

С диким визгом, совсем не свойственным мне, я повисла на шее моего благодетеля, испытывая неописуемый восторг. Правда, пришлось мигом приходить в себя и делать серьезное лицо, через которое так и пробивалась улыбка. Выждав время, я увидела, как Никита машет мне рукой за своей спиной. Больше не теряя ни секунды, я на цыпочках прокралась по лестнице вверх. Соблазн заглянуть на второй этаж был невероятно велик, но я мужественно двигалась дальше, стараясь сливаться со стенами, мебелью и коврами. Агент ноль целых семь десятых вышел на дело.

Дверь обнаружилась там, где и должна была, но вид имела совсем другой. Осторожно повернув ручку, я задержала дыхание, медленно приоткрывая створку. Дикий скрип сопровождал это нехитрое действие, сдавая меня с потрохами, однако страх и ужас ждал впереди, укромно затаившись в уголке. Едва дверь открылась, известное природе привидение в белой длинной сорочке и с кремовой маской на лице решило обернуться. Визжали от радостной встречи мы обе, но уносила ноги только я, понимая, что по головке нас не погладят.

– Никита, бежим! – крикнула я, устремляясь к выходу.

Из дома мы выбегали наперегонки, однако даже в такой ситуации дверцу такси для меня придержали. Нам вслед летела ругань, молодой экскурсовод грозил кулаком, поправляя очки, а привидение наверняка наблюдало за нами из окна. Мы смеялись. Хохотала, вытирая бегущие слезы, то и дело пряча красные от стыда щеки у Никиты на груди.

– Что? Демоны все-таки пришли за тобой? А я тебе говорил: меньше смотри свои сериалы, – подкалывал меня мужчина, слегка поглаживая ладонью мою спину.

– Ты не поверишь! Самое настоящее привидение! – отсмеивалась я, прижимаясь к своему начальнику.

Да только какой он для меня начальник после всего пережитого? Свои рабочие обязанности я не выполняю, как, собственно, и Никита. Дистанции никакой. Уже сейчас я понимала, что мы с ним не сработаемся, а потому совсем не хотела возвращаться обратно.

Наверное, была бы рада продолжить этот незапланированный отпуск где-нибудь в другом, более безопасном для жизни месте, но все хорошее рано или поздно обязательно заканчивается. А уж после моего необдуманного порыва признаться в чувствах не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что этот мужчина скоро упорхнет из моей жизни. Оставалось только наслаждаться отведенными нам днями и молиться, чтобы они прошли без масштабных приключений.

– Мы сейчас в отель? – спросила я, немного отстраняясь.

Серый день уже не казался таким серым, а разрушения перестали отдаваться страхом в душе. Теперь я видела сплоченных людей, которые точно знали, что делают. Ощущала воодушевление, глядя на то, как город приводят в порядок. Было жаль дома и машины, но я верила, что у жителей этого города все будет хорошо. Мне хотелось в это верить.

– Нет, – коварно шепнули мне на ушко, вынуждая мурашки выступить на коже. – Раз привидение ты уже видела, то самое время сдавать тебя в школу магии. Ты что делаешь?

– Ищу, куда подевался мой шрам, – слегка приподнимала я юбку, точно зная, что этот день когда-нибудь настанет. – Или это другая сказка?

Глава 20. Никита

Этот день был насыщенным на приключения. С улыбкой наблюдал за Софьей. Она была такой яркой, нежной, такой любознательной. Светилась как солнце. Целовал ямочки на ее щеках, обнимал – руки сами тянулись к ней.

Ревнивым взглядом провожал всех возможных кавалеров, которые то и дело обращали на нее внимание. Да и как не обратить? Увидев ее на улице, вот такую – красивую, счастливую, с чертиками в глазах, – я бы и сам не смог пройти мимо.

Был рад, что страх наконец-то покинул ее. До скрежета стискивал зубы, видя то, как она вздрагивает от каждого шума, как беспокойно мечется во сне, сжимая пальцами подушку. Не хотел, чтобы эти воспоминания преследовали ее. Желал, чтобы она увидела этот город другими глазами. Чтобы хорошее вытеснило все плохое, оставляя после себя лишь приятное послевкусие.

– Никита, смотри! – Сонина рука опустилась поверх моей, лежащей на ее животе. Пальцы переплелись. Так привычно, так правильно.

Мне нравилось чувствовать ее тепло, нравилось сжимать ее в объятиях. Такая искренняя в своем восторге. Нашей следующей остановкой стала настоящая школа магии, в которой учились фокусники всех мастей. Соня с необычайным трепетом наблюдала за фокусами, живо восторгаясь каждому действу.

Девочка, просто девчонка, которая привыкла жить в своей норке, не выбираясь за ее пределы. Хотел показать ей, рассказать, что реальный мир может быть намного интереснее сериалов. Стоит только выбраться из-под своего панциря. Верил, что больше не захочет жить по-старому, когда прочувствует, ощутит вкус настоящей свободы. Чужие, придуманные кем-то миры и судьбы никогда не заменят настоящей жизни. Каждый человек вправе сам создавать свою историю.

– А! Он ее распилил! Пошли, скорее пошли ближе! Стопроцентно там прячутся два карлика! – тянула она меня за руку ближе к импровизированной сцене.

Не сказал бы, что мне нравилось смотреть это представление, но мне нравилось смотреть на Соню. То, каким живым огнем горели ее глаза… Любовь ли? Не знал, да и не хотел это знать, не желая приравнивать себя к тем, кто бросается в омут с головой. Только понимал, что сделаю все, чтобы она улыбалась. Покажу ей весь мир, чтобы больше не смела убегать и прятаться. Научу ее жить, раз никто не смог научить до меня.

– Тебе понравилось? – открыл я перед ней дверь, пропуская ее вперед.

– Очень понравилось, но знаешь, по-моему, там, в этой коробке, все-таки прятались карлики, – рассуждала она с серьезным лицом, а я пытался не засмеяться от ее непосредственности. – Ну не может любая, даже самая волшебная, пила так распилить человека. Да там ни капелюшечки крови не упало! А ты что думаешь?

– А я думаю, что ты сегодня невероятно красивая, – поцеловал я ее в нос, махнув рукой проезжающему мимо такси.

– Только сегодня? – прищурилась эта негодница, прижимаясь ко мне теснее.

– Ну, как тебе сказать… Ай, помогите! Спасите! Убивают! – рассмеялся я, ловя ее руки.

– Не забудь, еще и насилуют! – с готовностью подсказала Соня, усаживаясь в машину.

– А вот с этого места поподробнее.

В этот день мы посетители еще несколько мест. Лично мне понравился дом, который построил писатель Чарльз Люммис. Этот человек пешком дошел до Лос-Анджелеса из Цинциннати. Бросив учебу в Гарварде, мужчина был не только мечтателем, как Соня, но и сумел реализовать все свои желания. Особняк, построенный из речных камней, стал символом того, что человеку все по плечу, если он приложит к исполнению своих желаний усилия. Теперь это место стало музеем. И я верил, что Соня поймет мой посыл правильно.

Следующим пунктом нашей прогулки длиною в день стал супермаркет для путешественников во времени. Вот где мы оторвались, тратя деньги на бесполезный хлам. Соня набрала свежих яиц динозавра, молоко от робота-коровы и суп из какого-то не слишком впечатляющего мужчины преклонных лет. Я пошел дальше. Тушенка из мамонта наверняка понравится отцу. Будем пугать ею налоговую, предлагая дегустацию не отходя от туалета. А шоколадные конфеты в банке с многовековой историей наверняка понравятся всем гостям, у которых есть целые зубы.

– Ты сумасшедший! – смеялась Соня, заталкивая консервные банки в тканевую сумку, купленную здесь же.

– Но-но-но! Попрошу без оскорблений, – возмутился я, придерживая наши покупки. – Вот увидишь, налоговая к нам дорогу надолго забудет.

В отель мы вернулись уже ближе к вечеру. Постепенно Лос-Анджелес оживал, все больше заведений открывались, не желая упускать посетителей и выручку. На улицах стало заметно чище, ветер стих до вполне приемлемого. Почти ничего и не напоминало о том, что совсем недавно мы прятались на подвальном этаже, ожидая, когда стихии надоест уничтожать город. Даже сотрудники отеля, что за прошедшие дни не меньше нас натерпелись страха, стали спокойнее и улыбчивее.

Пока Соня отсиживалась на мягкой софе, тихонько постанывая от приятной усталости, я получил ключи от нового номера. Девушка с ресепшн предложила нам номер с двумя спальнями, как было заявлено изначально, но я коварно отказался, поменяв его на другой. Сейчас с этим проблем не возникло, потому что многие постояльцы покинули отель еще тогда, когда пришли сообщения о пожарах.

Отправив Соню наверх, я сходил за нашими чемоданами. Усталость действительно была приятной. Уже и забыл, когда по-настоящему отдыхал без оглядки на дела. Это было странное ощущение. Совсем не привык к тому, что больше никуда не нужно бежать, ничего не нужно делать. Просто отдых с красивой девушкой, чей смех заставляет улыбаться и не думать ни о чем.

– Все нормально? – вошел я в номер, отставляя чемоданы к зеркалу.

Этот номер мало отличался от прошлого. Разве что спальня и санузел находились не с правой, а с левой стороны. Каюсь, промелькнула мысль, что я сейчас войду, а у нас тут опять предложение о женитьбе и гирлянда из цветов, но теперь эта мысль не вызывала священный ужас. Только улыбку, даже скорее усмешку, потому что есть вещи гораздо страшнее.

Соня стояла у окна, сложив руки на груди. Я не видел ее лица. Только спину. Казалось, что она напряжена. Да и смотрела она скорее на портьеры, чем в окно. Будто застыла, глядя в одну точку.

– Все нормально, – повторила она холодно. – Поздравляю, ты скоро будешь отцом.

Глава 21. Соня

Это был самый лучший день. Наверное, я могла бы сравнить его с тем днем, когда мы с мамой впервые ходили в цирк, который приехал на гастроли на несколько недель. Хотя нет, этот день был даже лучше, потому что тогда мама купила мне сахарную вату, а сегодня мы с Никитой обедали прямо на улице, поглощая самые вкусные хот-доги. Между хот-догами и сахарной ватой я всегда выберу первые. Да, жирно. Да, совсем не полезно, но вкусно до одурения.

А еще – это, оказывается, романтично. Можно не только касаться пальцами чужих губ, убирая проворную горчицу, но и слизывать ее языком украдкой, целуя такие манящие губы.

Он дарил мне сказку. Мою личную сказку, мою историю, которую мы писали сами. Мне было по-настоящему интересно, хотя навряд ли я бы посетила все эти места одна. Да я бы и до Лос-Анджелеса не добралась.

Каждые полгода решительно обещала себе, что следующий отпуск проведу на море или в путешествии по ближайшим странам, но всегда находилось то «но», которое оставляло меня дома у телевизора или ноутбука. Понимала, что жизнь проходит мимо меня, но менять ее было, наверное, просто страшно. Моя жизнь хоть и скучная, но размеренная, а последний крутой поворот отозвался во мне слишком сильной болью. Ощущала, что меня просто предали, оставили, выбросили, как что-то ненужное. Этого я матери до сих пор простить не могла.

Я боялась изменений. Мечтала, много мечтала, но никогда даже не пыталась воплотить свои желания в жизнь. Никита же стал для меня тем человеком, за чью руку я могла ухватиться и идти рядом с ним, точно зная, что вместе будет не так страшно. Да и не хотелось прослыть трусихой в его глазах.

Рядом с ним я хотела выглядеть уверенной в себе, роскошной женщиной, но пока лишь только стремилась к этому. Людям всегда хочется выглядеть лучше, чем они есть на самом деле, когда рядом кто-то особенный, но надолго меня не хватало.

Рядом с ним я забывала, что нужно играть, а он всем своим видом давал понять, что нам и не нужны маски. Чего только стоили его объятия. Наши пальцы то и дело переплетались, а сам мужчина время от времени то касался моих волос, то дотрагивался губами шеи. Я замечала каждый его жест, откровенно наслаждалась лаской и замирала, стараясь продлить эти моменты. Кусала губы, не желая расставаться, но уже точно знала, что все обернется еще одним крутым поворотом, потому что по-другому со мной не бывает. Ему нужна принцесса, а не оборванка.

– Поднимайся в номер, третий этаж, – передал он мне карточку-ключ. Пальцы наши соприкоснулись, а я вдруг смутилась, краснея от собственных мыслей. Только мы вдвоем и отдельный номер. И не нужно занимать очередь в туалет! – Я пока заберу наши чемоданы.

По лестнице поднималась из последних сил. Хотелось просто лечь и чтобы хотя бы полчаса меня никто не трогал, давая ногам, заключенным в кандалы туфель, хоть немного отдохнуть. Но мечтам моим не суждено было сбыться, потому что я просто забыла об усталости, едва попала в наш новый номер. Не успела я как следует осмотреться, подмечая изящную мебель и роскошные портьеры, как мой телефон, держащийся на последнем издыхании, объявил громкой трелью о новом звонке.

Номер мне был неизвестен, но трубку я подняла.

– Добрый день, это Софья? – поинтересовались у меня вполне вежливо.

Голос был настолько радостным и пропитанным позитивом, что я сразу заподозрила появление очередного медицинского центра, который приглашает всех желающих на «совершенно бесплатный» осмотр. В моих мыслях мы уже перешли к тому моменту, когда у меня найдут лихую сотню заболеваний, на лечение которых обязательно необходимо оформить кредит на сумму примерно так четыреста тысяч под бешеные проценты, но в трубку ответила лишь уверенное:

– Да.

– Отлично! – обрадовалась девушка еще больше. – Дело в том, что я не могу дозвониться до Никиты. Лариса Ивановна дала мне ваш номер и сказала, что вы его новая помощница.

– Да, это так. – Уверенности во мне поубавилось. – У Никиты Андреевича сел телефон. Его нет сейчас со мной рядом. Я могу ему что-нибудь передать?

– Это было бы замечательно. Не могли бы вы ему передать, что Маша родит со дня на день. Мы очень сильно ждем его возвращения!

– Конечно, – ответила я, едва разлепив собственные губы. Все во мне умерло, упало, разбилось вдребезги. – Я передам.

– Спасибо!

В трубке уже звучали гудки, а я по-прежнему смотрела на экран телефона. Вот он мигнул на прощание, оповестив меня надписью «Выключение», и окончательно разрядился. Стояла ни жива ни мертва. Ничего не видела – перед глазами все меркло.

Предатель.

Нет, Никита предал не меня. Он предал ту, другую, которая сейчас ждет его дома или в роддоме и готовится стать матерью. А я… А я та самая разлучница. Хотя нет, скорее неудачница, которой не повезло очутиться у него на пути. Слышала о том, что мужики частенько ходят налево от своих жен, когда те пребывают в интересном положении, но никогда не думала, что примерю на себя роль той – второй. Бедная, бедная Маша. Разве можно так поступать с людьми? Разве можно поступать так с женщиной, которая носит твоего ребенка?

Я вздрогнула, услышав, как открывается дверь. Слезы стояли в глазах мутным стеклом, но я не давала им вырваться и скользнуть по щекам. Я сильнее этого.

– Все нормально? – спросил Никита, но я не могла обернуться. Просто не было на это сил.

А ведь у него нет кольца. И в наших переписках он никогда не упоминал, что у него есть постоянные отношения. Конечно, зачем о таком говорить? Вдруг рыбка сорвется с крючка?

– Все нормально, – выдавила я из себя, пряча эмоции за непролазной стеной из льда. – Поздравляю, ты скоро будешь отцом.

– Что? – услышала я за своей спиной и обернулась.

Никита выглядел ошеломленным. Он чуть было не сел мимо кресла, рухнув так, будто ноги его подкосились. Он во все глаза смотрел на меня, а я чувствовала себя раздавленной. Едва держалась, чтобы не зарыдать, не завыть в голос подобно раненой волчице.

То и дело отводила взгляд. Не могла, просто не могла смотреть в глаза этому предателю. Теперь и вся наша поездка выглядела заранее спланированной. Он желал остаться со мной наедине, подальше от своей девушки, невесты или жены, чтобы поддаться похоти, низменным желаниям. Никогда не понимала таких мужчин. Не понимала, зачем заводить отношения, если ты еще не готов к браку. Не готов быть верным одному-единственному человеку.

И дело не в похоти, нет. Дело в уважении. Разве можно жить с человеком, которого ты не уважаешь? Разве можно растить с ним детей? Для меня всегда оставалось загадкой, почему люди бывают настолько ветреными. Не только мужчины, но и женщины. Зачем создавать что-то большее, если ты не уверен в том, что это точно твое? Именно поэтому мне так сильно нравились сериалы и книги. Их я предпочитала реальной жизни, потому что там, если двое любят друг друга, они обязательно будут вместе до самого конца. Я в это верила, но Никита был прав. Нельзя жить чужими сказками.

Нельзя, потому что начинаешь в них верить. Потому что надеешься, что в твоей жизни обязательно появится принц на белом коне, чья любовь будет безгранична и вечна. Все мы стремимся к такой любви, но ее просто нет. Один любит, а другой позволяет любить – вот моя реальность.

– Ты куда? – отмер Никита, едва я направилась к дверям, забирая со столика свою сумку.

– Хочу прогуляться, – ответила коротко, отмечая, насколько мой голос безжизненный.

Так рушатся воздушные замки. Так радуга окрашивается в черный цвет, а розовые очки со страшным звоном разбиваются об асфальт реальности.

С трудом удержалась от того, чтобы не хлопнуть дверью. Сил не было, но ноги сами вели меня вперед. Хотелось сбежать – трусливо, по-детски. Я желала уйти туда, где бы не было боли, но она жила внутри меня, обжигая легкие раскаленным воздухом.

– Соня! – Этот оклик резанул по ушам, отозвался царапающей болью в сердце.

Ускорившись, я действительно сбежала. Спешно слетела по лестнице, чтобы выбраться за пределы отеля. Перед глазами стояла пелена, а я бежала, не разбирая дороги. Автомобилисты сигналили, кто-то ругался, но я ни на чем не могла сконцентрировать свое внимание. Была готова признать, что никакая не взрослая. Ощущала себя ребенком. Все тем же ребенком, которого вновь предали. Не могла справиться со своими эмоциями и не хотела. Потому что невозможно быть сильной всегда. Даже каменное сердце умеет кровоточить.

Ночь опускалась на этот проклятый всеми богами город. Было страшно разгуливать в одиночестве, но я старалась ходить лишь по освещенным улицам. Маленькое кафе, привлекшее мое внимание, на поверку оказалось закусочной, но, несмотря на голод, мне кусок в горло не лез. Обжигающий кофе давно остыл, а я смотрела на свое отражение в окне и видела пустоту в глазах.

За что?

Этот вопрос хотелось громко прокричать, провыть, но кому я его задавала? Тишина не умеет отвечать, да и разум давно знает ответ. Сама виновата. Виновата, что решила довериться Никите, обнажая перед ним свою душу. Он был единственным человеком, который знал меня настоящую. Именно ему я не боялась говорить все, что чувствую. Я зависела от него, от наших переписок и страстно желала, чтобы он оказался тем самым. Желала эгоистично, совсем не думая о том, что его жизнь не зациклена только на мне. Я придумала эти воздушные замки, а потому и виновата в его обмане только я сама. Именно я позволила себя обмануть.

– Можно я присяду? – раздался голос за моей спиной, а мне на плечо опустилась чужая рука.

От неожиданности я вздрогнула всем телом, но не обернулась. Лишь вскинула голову, глядя прямо перед собой. Давно не чувствовала собственных ног. Боль усталости превратилась в тупую, глухую. Даже разуться сейчас навряд ли смогла бы. И встать.

– Как ты меня нашел? – выдохнула я, чувствуя себя камнем.

– Я не искал, – признался он, чем немало меня удивил. – Я просто шел за тобой. Я сяду?

Он ждал моего ответа. Никита замер, слегка сжимая мое плечо пальцами, но я смогла лишь кивнуть. Не хотела врать, потому что мое «да» было бы ложью. Я желала побыть одна, но и прогнать его не имела сил. Где-то внутри меня все еще жила надежда на то, что все произошедшее чья-то глупая шутка. Что Никита сейчас обнимет меня и расскажет, как трудно ему было удержаться и не раскрыть свой замысел. Просто шутка, хоть я и понимала, что такими вещами не шутят. Поверила бы? Поверила бы в любой бред, потому что правда слишком жестока.

Я остро ощущала стену между нами. Никита держался на расстоянии, несмотря на то, что сидел совсем рядом. Вездесущая официантка принесла ему кофе, но мы по-прежнему молчали. Создавалось ощущение, что всего лишь одно выроненное слово может создать эффект взорвавшейся бомбы. Но и откладывать разговор я не видела смысла, потому что для себя уже все решила.

– Я хочу уволиться, – произнесла я, разглядывая собственные руки.

Не могла на него смотреть. Мне бы просто не хватило сил, чтобы сказать ему все это в глаза. В сердце зияла сквозная дыра, которая навряд ли когда-нибудь заживет. Почему самую большую боль нам доставляют те, кого мы искренне любим и в ком так сильно нуждаемся?

– Хорошо. Напишешь заявление, когда вернемся, – легко согласился Никита, а мои пальцы неконтролируемо сжались в кулаки. Не думала, что он откажется от меня вот так просто. Какой удар по женскому самолюбию. – Ты не хочешь этого ребенка?

– А при чем тут я? – усмехнулась горько. – Это твоя забота.

– Моя? – на секунду изумился мужчина, но тут же взял себя в руки. – Хорошо, это моя забота. Но я не могу один принимать решение. Не хочу, чтобы ты когда-нибудь посчитала произошедшее ошибкой. Ведь это касается и тебя, и меня.

– И не только, – прикрыла я веки, напоминая ему о его Маше.

– И не только, верно. Думаю, мой отец будет вне себя от счастья.

Зачем он так говорит? Зачем делает еще больнее? Словно наступает на открытую рану, сжигая меня изнутри. Я молчала. А что еще можно на такое ответить? Поздравить? Так я уже поздравила, но еще раз произнести такое точно не смогу. Потому что я не счастлива за него, я не рада.

– Я понимаю тебя, ты боишься. – Его рука легла поверх моей, но я отдернула пальцы. Его прикосновения сейчас были хуже чумы. – Но я ведь рядом. Вместе мы обязательно справимся.

– Вместе? – ошарашенно посмотрела я на Никиту. Он предлагает мне роль любовницы? – Да как ты смеешь даже думать о таком?

– Соня… – Губы его искривились, но эмоции я распознать не смогла. Слишком нечитаемым было его лицо. – Ты же сама сказала, что любишь меня.

– Это было до того, как я узнала…

– И что это меняет? – все-таки схватил он меня за плечи, вынуждая развернуться вполоборота и посмотреть ему в глаза. – Разве твои чувства ко мне изменились?

– Я так не смогу, – покачала я головой. – Ты сам не понимаешь, что предлагаешь мне. Я никогда не отвечу тебе согласием.

– Да почему? – разозлился Никита, удерживая мой взгляд.

А мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не объяснять ему такие простые истины. Для меня это больше, чем боль. Больше, чем предательство. Как я могу соревноваться за Никитино внимание с ребенком? Как могу забирать его у дитя, которое ни в чем не виновато? Никогда не смогу пойти на подлость, даже если та девушка мне совсем не знакома. Это не играет роли, потому что на ее месте могла бы быть я. А я для себя такой судьбы не хочу. Лучше всю жизнь прожить одной, чем разрушить чужую семью.

– Хорошо, я понял, – жестко отчеканил он, отпуская мои плечи, на которых наверняка вскоре появятся синяки. – Ты не хочешь этого ребенка. Я не вправе тебя заставлять, но прошу просто выслушать меня. Я понимаю, что я не идеальный. Наши отношения начались не с невероятного знакомства, да и продолжились совсем не прогулками при луне. Я не ухаживал за тобой, как это полагается, но сейчас ощущаю, что между нами всегда было гораздо больше, чем просто общение.

– Никита… – Я не хотела это слышать, но мужчина думал по-другому.

– Не перебивай меня, – резко вставил он и продолжил: – Мне тоже нелегко. Я не собирался иметь детей в ближайшие несколько лет. Я просто не планировал этого. Вся моя жизнь – она была расписана поминутно. Я точно знал, что скоро возглавлю компанию, но с твоим появлением в моей жизни я начал задумываться совсем о других вещах. О том, что бегу. Постоянно бегу вперед, будто боюсь, что не успею. Ты, именно ты дала мне пищу для размышлений. Рядом с тобой я вспоминаю, что такое отдыхать, что такое жить по-настоящему. Думаю о том, что не успеть что-то сделать – это совсем не страшно. Страшно пропустить твое новое сообщение, страшно не увидеть улыбку на твоем лице, страшно осознать, что тебя могло бы и не быть в моей жизни. Соня, я не хотел пока заводить детей, но, если судьба так распорядилась с нами, может, это знак? Я уверен, что вместе мы справимся. Мы поженимся и…

– Да какой, к черту, знак?! – закричала я, а слезы градом покатились по моим щекам. Сама не поняла, как набросилась на Никиту с кулаками. Колотила руками по его груди, а он терпел. Терпел, обнимая меня, крепко прижимая меня к себе. – При чем тут я и твой ребенок? У тебя будет ребенок от другой женщины! Что ты мне предлагаешь делать?

– От какой другой женщины? – отстранил мужчина меня от себя, но ровно настолько, чтобы можно было посмотреть мне в глаза. Взгляд его был изумленным. – Соня, ты о чем? От какой другой женщины?

– Это тебе виднее! Я не знаю, кто для тебя эта Маша! – не сдерживалась я на крик, привлекая к нам все больше внимания. Но мне было наплевать на окружающих. У меня сейчас рушилась жизнь.

– Какая Маша?

– Которая родит со дня на день! Я не знаю, кто мне звонил, но мой номер девушке дала Лариса Ивановна, потому что до тебя не могли дозвониться. Так вот меня просили передать, что Маша скоро родит. Отпусти меня!

– Не отпущу. – Уголки губ Никиты подрагивали, так и норовя превратиться в улыбку.

– Отпусти… – устало вздохнула я, потому что силы на сражение закончились.

– Не отпущу, – покачал головой мужчина, крепче прижимая меня к себе. До боли, до хруста в моих бедных ребрах. – Так ты не беременна?

– Да с чего бы я должна быть беременной? – промычала я ему в грудь, вяло пытаясь вырваться. – Отпусти меня, я не смогу быть третьей.

– Ты всегда будешь первой, глупая. Первой и единственной. Но знаешь, у нас скоро действительно будет ребенок, как бы сильно ты ни хотела обратного. Маленький такой, пушистый и с хвостом.

– Никита, ты бредишь, – повисла я в его руках, жадно греясь в его объятиях.

– Соня, Маша – это кошка. Кошка, которая вот-вот должна разродиться. Я просил оставить одного котенка. Ты ведь любишь кошек.

– Ты не шутишь? – прошептала я тихо-тихо, а сердце сжалось, потому что хотело верить.

– Господи, какая ты еще девчонка, – рассмеялся он. Легко, задорно, будто с его плеч упал огромный груз. – Моя ты девочка. Моя маленькая Соня, которая до сих пор боится мне верить. Я люблю тебя, глупенькая. Люблю и уже давно только и делаю, что думаю о тебе круглосуточно. Разве ты не видишь, как сводишь меня с ума? Разве не чувствуешь, насколько сильно я к тебе привязан? Разве не понимаешь, что для меня никто больше не существует? Ты отравила меня, Соня.

– Чем? – В горле стоял ком, а слезы так и продолжали литься.

– Любовью, Соня. Любовью. Охотник сам попался в свою ловушку.

Глава 22. Никита

Это был последний день нашего пребывания в Лос-Анджелесе. Я слишком хорошо ощущал стену, которая образовалась между нами вчера. Понимал Соню, понимал ее чувства и эмоции. Да, она была не права, сделав поспешные выводы, но винить эту маленькую женщину было не в чем. Моя Ехидна давно привыкла к тому, что никому нельзя верить. Она пропиталась этим убеждением и осознанно ждала удара в спину, однако именно в моих силах было изменить ее мировоззрение. Я хотел для нее совсем другой жизни.

Если сравнивать нас обоих, то после знакомства с Соней я действительно понял, что я бегу. Бегу, будто боюсь не успеть, не сделать. Конечно, это приносит свои плоды, однако я, как и Соня, точно так же не вижу жизни. Она пролетает мимо меня, тогда как эта девочка просто стоит на месте. Будто замерла в одной точке, где ей привычно и все знакомо. Нельзя так жить – ни мне, ни ей.

– Доброе утро, – сдернул я с нее одеяло, ближе подгребая Соню к себе.

Такая теплая, такая нежная. Открыв веки, она протяжно застонала, пытаясь давить на жалость, но не тут-то было. Я не позволил девушке спрятаться под подушкой, хотя ее техническое отступление ползком мне очень понравилось. Округлые формы слишком аппетитно мелькнули перед моим лицом, а потому я без зазрения совести обнял ладонями ее ягодицы, подтягивая их к себе.

– Нет-нет-нет, пожалуйста, еще минуточку, – вцепилась Соня в подушку.

– Спи, моя девочка. Спи, – коварно протянул я, поглаживая ладонями ее притягательные формы. – Я тут и сам справлюсь.

Соню хватило ненадолго. Едва ткань ее нижнего белья поползла вниз, девушку с кровати как ветром сдуло. Тихо посмеиваясь, собирался присоединиться к ней в душе, но меня отвлек телефон. Звонил отец.

– У вас все нормально? Никак не мог до тебя вчера дозвониться.

– Все хорошо, – ответил я, подходя к окну.

Почти ничего больше и не напоминало о том, что совсем недавно люди прятались от стихии в подвалах своих домов, молясь всем богам, чтобы они не забрали их жизни и жизни их близких.

– Мы вылетаем завтра рано утром. В четверг в половине восьмого уже будем в столице.

– Замечательно! – не скрывал своей радости отец, наверняка подготавливая для меня новые задания. – Значит, в четверг я жду тебя в офисе…

– Нет, – тяжело вздохнул я, впервые на моей памяти отказывая отцу. – В четверг я весь день буду занят, поэтому не раньше пятницы.

Воцарилось молчание. Оно будто лезвием проходилось по моим оголенным нервам. Я ждал ответа, готовясь к тому, что мне придется отстаивать свою свободу, но, к моему удивлению, ничего такого не понадобилось.

– Хорошо, – ответил отец после некоторой заминки. – Тогда жду тебя в пятницу. Я чего звонил-то… На вечер назначена встреча с главой совета директоров банка. Лариса скинет тебе адрес и время.

– Сегодня? – поморщился я, потирая скулу. Эта встреча никак не входила в мои планы, потому что день я собирался посвятить Соне.

– Ничего такого. Все обсуждения мы перенесли. Дабор и его семья полетят вместе с тобой, а сегодня вам просто нужно познакомиться. Ужин и ничего более.

– А ты не мог начать с этих новостей? – Весь мой план рушился в одночасье. Соня не приемлет чужих. Не хотел, чтобы она чувствовала себя скованно.

– Все, мне некогда. Лариса сейчас все вышлет.

Звонок оборвался, а я по-прежнему стоял у окна, размышляя над тем, как бы выкрутиться из этой щекотливой ситуации. Нет, на самом деле не было ничего сверхъестественного в том, что нас пригласили в ресторан. Да и полет в компании Дабора и его семьи мы вполне переживем, но я не мог не думать о Соне. Для меня она вдруг стала важнее, чем слияние компаний и все прочее. Ее комфорт был первостепенен.

– Что-то не так? – выглянула ее сонная моська из ванной, игриво дразня меня обнаженной ножкой.

И ведь понимала, чертовка, как действует на меня. Слегка прикусывала нижнюю губу, явно о чем-то переживая. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять причины. Она тоже чувствовала некоторую скованность после вчерашнего, а я знал единственный действенный способ, чтобы вернуть в наши отношения прежние нежность и доверие.

– Все хорошо, но планы придется несколько скорректировать, – открыл я сообщение от Ларисы Ивановны, чтобы увидеть время и место встречи. Кто бы сомневался, что будет выбран престижный ресторан. – Ты готова?

– К чему? – улыбнулась Соня, делая шаг назад.

Она убегала, а я медленно надвигался на нее, желая поймать в свои объятия. То и дело стреляла взглядом, вызывая во мне вполне обоснованное желание. Белье все еще обнимало ее тело, но я собирался исправить это упущение в самое ближайшее время. Нагнав ее в один шаг, прижал к стеклянной стене душевой кабинки, не давая выбраться. Замерла в моих объятиях, глядя мне в глаза так открыто и даже трепетно. Эта робость появлялась в ней каждый раз, когда расстояние между нами неумолимо сокращалось.

До одури хотелось ее поцеловать, жадно впиться губами в ее губы, но я наслаждался ароматом ее волос. Этот запах неизбежно привлекал меня. Кончиком носа проводил по ее шее. Хотелось застыть, остановить мгновение. Соня плавилась в моих руках. Слегка дрожала от нахлынувших эмоций, а я так сильно желал, чтобы она мне верила. Верила и доверяла.

– Я люблю тебя, – проговорил я твердо, переплетая наши пальцы, прижимая ее руки к стенке душевой кабины, открывая ее тело, чтобы жадно оглядеть каждый сантиметр ее кожи, каждый плавный изгиб и даже все недостатки. Нет людей, у которых нет недостатков, но правда в том, что я любил даже их.

Для меня она была идеальной. Не такой, как все, но лучшей. Лучшей, чем кто-либо другой. Лучшей настолько, что не возникало даже мысли, чтобы сравнить ее с кем-то. А зачем? Свою маленькую девочку я уже нашел.

Глава 23. Соня

Вдох. Выдох. Я слышала собственное дыхание. Слышала удары сердец, что вторили друг другу, пытаясь догнать и даже перегнать. На осколки разбивался весь мир вокруг, тогда как для меня существовала только эта комната и только этот мужчина.

Взмах ресниц, рваный выдох и вздох – оглушительный. Протяжнее, чем всхлип. Кожа горела под чужими пальцами, но именно этого я хотела. Хотела еще со вчерашнего дня.

Мне было слишком мало объятий, слишком мало коротких нежных поцелуев, чтобы понять, что между нами все хорошо. Нужна была страсть, огонь, что разливался бы по венам вместе с кровью, обжигая изнутри и даря то самое тепло единения. Нужны были губы – не мягкие, не податливые, а клеймящие.

Щеки, нос, подбородок, веки… Нельзя назвать эту агонию поцелуями. Мы растворялись друг в друге. Я была счастлива, по-настоящему счастлива, блуждая в этом сумасшествии. Никита очерчивал ладонями мои бедра, с силой сжимал мою талию, жадно приникал губами к соскам, скользя языком по темным ареолам.

Дрожь пронзала тело, колкие мурашки ложились ковром на кожу, а в моей голове билась всего одна фраза. Никита признался мне в любви. Признался не впервые, но вчера я была не том состоянии, чтобы это осознать, а сегодня… Я так сильно ждала этих слов. Ждала с робкой надеждой, уверяя себя, что вчера я не могла ослышаться. Он так много вчера сказал, но эти слова были самыми важными. Женщины действительно любят ушами, хотя ценнее, конечно же, все-таки поступки, однако мне это было нужно. Как воздух, как вода, как его поцелуи.

– Люблю тебя… – слова дались легко.

Они были произнесены от чистого сердца, а потому и звучали как что-то правильное. Для них не нужно особое время или особое место. Я бы могла говорить об этом каждую минуту, каждый день, чтобы Никита никогда не забывал о том, что в этом мире есть человек, которому он дорог.

Мои ладони давно блуждали по его плечам и груди. Хотелось сделать что-то непредсказуемое, своевольное. Подавшись вперед, я прихватила зубами горошину соска. Ногти оставляли полосы на чужой груди. Впрочем, эти полосы почти сразу же исчезали, но Никите нравилось. Опирался руками о стенку кабинки, чуть запрокинув голову назад. Губы приоткрыты, веки наверняка закрыты.

Я не знала, как делать правильно. Просто следила за его реакцией, повторяя то же, что он проделывал с моей грудью. Чуть сжимала, немного прикусывала и тут же зализывала языком несуществующие ранки. Слегка оттягивала, царапала, скромно улыбаясь, потому что остро ощущала под ладонями выступившие мурашки на его коже.

Ему нравилось, и это для меня было самой лучшей наградой. Власть над этим мужчиной пьянила. Непередаваемые ощущения, когда знаешь, что именно ты вызываешь такие чувства, именно твои губы дарят ему наслаждение, именно от касаний твоих рук он получает удовольствие.

Я собой не владела. Не знала, кто вселился в меня, но мне хотелось вырвать из него стоны или рыки – неважно. Хотелось, чтобы его ноги ослабли, чтобы мою любовь прочувствовал каждый сантиметр его тела. Желала пленить Никиту, забрать его сердце и никогда не отдавать обратно. Только мой, только мой мужчина.

Поцелуи ложились на его живот легко. Вздрагивал от каждого, глядя на меня сверху вниз. Из-под полуоткрытых век он смотрел на меня затуманенным взором. Тяжело дышал – грудь вздымалась, плечи поднимались и опускались. Одной рукой Никита опирался о стенку кабинки, а пальцы второй массировали мою шею и плечи. Перебирал мои волосы, то и дело зарываясь в них, немного оттягивая у корней.

Играла. Коварно улыбалась, кончиками пальцев обозначая полоску кожи у края его спортивных штанов. Черная ткань давно натянулась, привлекая внимание к одному конкретному участку, за которым прятался вставший член. Целовала его живот, ладонью поглаживая и сжимая твердую плоть. Было страшно решиться. Волнительно, потому что я имела лишь отдаленное представление об этом процессе, но и назад отступать уже было поздно. Потянув ткань, я обнажила его бедра, однако ужас, промелькнувший в глазах, скрыть не получилось.

– Не нужно, поднимайся, – попытался Никита помочь мне встать, но я была неумолима.

Несмело покачав головой в отрицательном жесте, я положила ладони на его бедра. Слегка погладила, с каждым новым движением сужая радиус, все больше приближаясь к конечному пункту. Ощущала себя исследователем.

Пальцы подрагивали, когда я прикасалась к твердой плоти. Очерчивала каждую венку, чуть сжимала, чувствуя, насколько он горячий. На головке выступила прозрачная капелька. Совсем не задумываясь над тем, что делаю, стерла ее подушечкой большого пальца, слегка задевая уздечку. Судорожный выдох дал понять, что я все делаю правильно. Взглянув на Никиту, мимолетно отметила его закрытые веки и напряженные плечи…

Первое движение вышло неловким, скованным. Я так сильно боялась навредить, сделать больно. Едва-едва прикасалась губами к головке, судорожно вспоминая, что делать дальше. На помощь мне пришел Никита.

– Нужно делать рукой вот так. Не бойся, но и слишком сильно сжимать не стоит, – с трудом сглотнул он, глядя на меня с мягкой полуулыбкой. – Что же касается губ… Представь, что ты целуешь меня. Пока этого будет достаточно.

Не знаю, была ли я хорошей ученицей, но через некоторое время меня поставили на ноги, отбирая новую игрушку. Сумасшедший, дикий поцелуй обрушился на мои губы. Никита сжимал меня в своих объятиях с такой силой, что мне нечем стало дышать. Его напор пугал и одновременно с этим порождал во мне необузданное желание.

– Ты молодец, слышишь? Ты самая желанная, самая невероятная женщина, – жарко шептали чужие губы, лаская поцелуями мою шею.

Белье упало на пол. К черту полетели и его штаны. Ойкнула от неожиданности, едва мужчина сжал мои бедра и приподнял меня, вынуждая ухватиться за него и руками, и ногами. Отвечала на поцелуи, больше не пытаясь перехватить инициативу. Мне нравилось быть его женщиной, но еще больше мне нравилось быть его маленькой девочкой. Девочкой, сгорающей в страстных объятиях.

Член пронзил разгоряченное лоно. Вошел глубоко, рывком, вызывая разряд, что будто током прошил все нервные окончания. Каждое движение бедрами, каждый яростный толчок. Пружина, что была натянута, звенела во мне, отдаваясь в теле сладкой дрожью. Ногти впивались в плечи Никиты, в его шею. Ловила губами его срывающееся дыхание, пила соленые капельки пота, что скатывались по его щеке.

– Еще, глубже! – приказала я, ощущая, что теряю связь с реальностью.

Меня резко бросило в жар. Всего на несколько секунд я будто лишилась зрения. Перед глазами плясали мушки. Я забыла о воздухе, забыла о том, что мне нужно дышать. Полностью растворялась в той лаве эмоций, что затопила меня, накатывая обжигающими волнами. Каждый толчок теперь ощущался острее.

Никита сдавливал мои бедра до боли, приковывал к себе. Скулы его заострились, зубы были сжатыми. Не могла контролировать собственные стоны. Если бы он меня не держал, я бы уже давно съехала вниз, а так лишь обессиленно цеплялась за его плечи, теряя связь с реальностью.

То ли стон, то ли рык. Он утонул в моих волосах. Еще несколько толчков, и мы замерли, тяжело дыша. Сладкий поцелуй задержался на моих губах непозволительно долго. Настолько долго, что следующий глоток воздуха буквально обжег легкие.

– Ты самая лучшая, – погладил меня Никита по щеке, касаясь пальцами моих губ. Упивалась его нежностью, чувствуя, насколько сильно устала.

– Спасибо, – едва прошептала я срывающимся голосом. – Может, все-таки отпустишь меня?

– А если я не хочу тебя отпускать? – хитро заметил этот засранец, целуя кончик моего носа. – Как насчет второго раунда?

– Ты сумасшедший? – ужаснулась я, пытаясь вырваться.

Заливистый смех стал мне ответом.

До душа мы все-таки добрались вместе, но Никиту пришлось выгонять, потому что с ним было откровенно невозможно мыться. Его руки то и дело оказывались в самых интересных местах, вынуждая меня вздрагивать. Я и так на ногах не сильно-то и держалась, а тут еще этот монстр, по которому вот вообще не было видно, что он трудился в поте лица.

Когда я вышла из ванной, Никита уже ждал меня рядом с нашим завтраком, который был хорошенько ополовинен. Пришлось буквально отвоевывать себе еду, потому что кто-то вознамерился кормить меня с ложечки. Битва закончилась ничьей, но за палец я мужчину все-таки укусила. Чтобы неповадно было!

– Ты говорил о каких-то планах, – прильнула я к его груди, с наслаждением слушая размеренный стук его сердца.

Лежали на диване в гостиной. Никита переключал каналы, пытаясь найти что-нибудь стоящее, а я просто любовалась чертами его лица, подмечая малейшие морщинки. Хотелось поцеловать их все, подарить им всю имеющуюся у меня нежность.

– Думаю, через полчаса можно будет ехать. Сегодня нас пригласили на ужин. Ты же не против прогуляться по магазинам?

– С тобой? – удивилась я.

– На самом деле это я пойду с тобой. Не хочу снова отпускать тебя одну, а потом искать по всему городу, – рассмеялся он мне в волосы. – Ты ведь, наверное, захочешь купить платье. Что вам там еще нужно для полного счастья?

– Мне кажется или ты пытаешься меня купить? – прищурилась я, слегка приподнимаясь, опираясь ладонями о его грудь.

– Это так заметно? – поморщился Никита, усаживаясь и перекладывая меня к себе на колени. – Этот ужин – это знакомство с главой совета директоров банка. Обратно он и его семья полетят вместе с нами на одном самолете.

– Только и всего? – теперь уже рассмеялась я. – Я ожидала что-то масштабное. Ну там, жена, две любовницы, пятеро детей во всех концах мира.

– Ничего такого, поверь мне. Разве что котенок, который скоро у нас появится.

– Я люблю котят, – поймала я его губы, зарываясь пальцами в волосы.

– Я буду ревновать, – промурчал Никита не хуже кота. – Может быть, все-таки второй раунд?

Меня быстро перевернули, укладывая на лопатки. Диван жалобно скрипнул, но мужчина был неумолим. Я честно давила на жалость, пыталась уползти и даже кусалась, но после фразы: «Ммм, кто-то любит ролевые игры?» – просто притворилась бревном и позволяла делать с собой все, что ему заблагорассудится.

В отеле мы задержались совсем не на полчаса.

Поход за покупками в приятной компании – это одно, но поход за покупками с мужчиной…

Для начала Никита притащил меня в первый попавшийся бутик в уже знакомом мне торговом центре. Увидев ценники, я попыталась мягко увести благоверного куда-нибудь, где предпочитают поменьше нолей, но мои тонкие намеки были полностью проигнорированы. Никита уверенно указывал консультанту на различные модели, а я была так же уверенно загнана в примерочную. Там-то я мужчину и поймала, зажав его в углу.

– Пожалуйста, давай уйдем отсюда! – взмолилась я, с ужасом глядя на гору одежды.

– Тебе не нравятся платья? – удивился Никита, обнимая меня.

– Мне не нравятся ценники! – прошипела я, схватив его за пиджак.

– Соня, когда мужчина тратит деньги, обязанность женщины показывать своим замечательным пальчиком на то, что она хочет, – поймал он меня за руку, целуя этот самый пальчик. – Цена – это не твоя забота. Слава богу, я могу позволить себе очень многое. Выбирай и ни о чем не думай. Договорились?

Согласиться было выше моих сил, а потому я просто кивнула. Неуверенно, совершенно не соглашаясь, но кивнула. Пыталась представить себя беззаботной девушкой, на уме у которой только брендовые тряпочки и побрякушки, но смириться было выше моих сил. Выбрав более-менее подходящее черное платье-футляр, я даже не стала прикасаться к другим вещам, чтобы не вводить себя в искушение. На ценник не смотрела, чтобы лишний раз не расстраиваться. Хочет тратиться? Пусть тратится.

Туфли, сумка, симпатичный пиджак. Никиту было не остановить, хотя себе он не купил ровным счетом абсолютно ничего. Дальше было еще страшнее. Вручив меня специалисту, он ушел пить кофе, а я осталась один на один с женщиной, которая кровожадно поглядывала на мои волосы. Через полтора часа экзекуций я получила красивую прическу и легкий макияж. Стоит ли говорить, что мои нервы к тому времени уже были на пределе?

– Ты прекрасна, – мягко улыбнулся Никита, едва завидев меня.

Вся моя заготовленная бравада тут же испарилась, а я робко улыбнулась в ответ, ощущая, как краснеют мои щеки. Он пожирал меня взглядом. Вдруг захотелось, чтобы Никита смотрел на меня так всегда. Его ладонь с нажимом прошлась по моей спине, вызывая толпы мурашек. Где-то позади меня прозвучал завистливый вздох.

– Черт… – прошипел мужчина, со свистом втягивая воздух.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила, положив ладони поверх его пиджака.

– У нас не осталось времени, чтобы заехать обратно в отель. А ведь под этим платьем наверняка соблазнительное белье, – протянул он, явно предвкушая новую игру.

– А если я скажу, что там нет белья? – заметила лукаво.

Огонь в его глазах дал мне гораздо больше, чем все слова мира, однако время действительно поджимало, а потому Никита ограничился лишь осторожными приставаниями на заднем сиденье автомобиля. Мы оба делали вид, что все нормально. Сидели невозмутимыми статуями, но его ладонь то и дело норовила пробраться под платье.

– Перестань, – шепнула я, слегка ударяя его по руке.

– Не могу. Ты меня заинтриговала.

До ресторана добрались почти без приключений, но, едва мы подъехали к центральному входу, во мне созрело острое желание поблагодарить Никиту за сегодняшний шопинг. Если бы я продолжала упрямиться, мне бы сейчас было очень некомфортно. Дамы, которые заходили в это заведение, отличались яркими образами и экстравагантными нарядами. Клянусь, я видела платье, состоящее сплошь из пайеток! И ни намека на белье, которое на мне, между прочим, присутствовало!

В холле нас встретил импозантный мужчина в темно-синем пиджаке. Я с любопытством осматривалась по сторонам, пока Никита разговаривал. Роскошные золотые люстры занимали самый центр главного зала. Здесь были и обычные столики, и массивные столы с диванами, а чуть дальше я видела кабинки. Однако привлек мое внимание пианист, который выводил изящную мелодию, что лилась по залу перезвоном хрустальных колокольчиков.

– Пойдем, – обнял меня Никита, уводя за собой вглубь зала.

Было немного страшно. Когда мы подошли к столику, он уже был занят. Пожилой мужчина, до этого момента беседующий с молодой женщиной, при нашем появлении учтиво поднялся. Я могла лишь улыбнуться и проговорить «Добрый вечер». На этом скудные познания английского заканчивались, а вот Никите не составило труда представиться и представить меня. Короткий обмен любезностями, и для меня перевели имена наших собеседников.

– Лучше бы я осталась в отеле, – тихонько проговорила я, раскладывая на коленях салфетку.

– Чтобы я переживал о том, как ты там? Ну уж нет, – коротко поцеловал меня Никита, забирая у официанта меню. – Что тебе заказать?

– Только не морепродукты. А так на твое усмотрение.

Первые минуты меня очень сильно напрягал языковой барьер, однако Никита приноровился и подрабатывал переводчиком между мной и семейной парой, которой мы составляли компанию в этот вечер. Конечно, беседа была немного натянутой. Назвать ее непринужденной у меня бы язык не повернулся, но мой мужчина делал все для того, чтобы я не чувствовала себя лишней.

Благодарно сжимала его руку под столом. Большего просто пока не могла себе позволить, но до безумия хотелось обнять, а еще обратно в отель. Слава богу, что десерт для нас с Деброй принесли довольно быстро. К концу вечера я просто валилась с ног, хотя и поднималась из-за стола лишь единожды, когда Никита пригласил меня потанцевать.

Стеснялась, тушевалась, но мужчина всем своим видом давал понять, что для него в этом мире больше никто не существует. Его взгляды принадлежали только мне, как и улыбки, как и сердце, размеренно бьющееся под моей ладонью.

– Устала? – спросил Никита, коротко целуя меня в уголок губ.

Ехали на заднем сиденье такси, а я буквально засыпала на ходу, повиснув на мужчине. Веки закрывались непроизвольно, но я должна была сказать кое-что важное:

– Спасибо. Спасибо за то, что ты появился в моей жизни, – поблагодарила искренне, доверчиво прижимаясь к его плечу.

– Это тебе спасибо, Соня. Спасибо за то, что ты есть.

В отель Никите меня пришлось заносить.

Глава 24. Никита

Подниматься пришлось рано утром. Вылет был назначен на половину седьмого утра. Но если я поднялся без приключений, то Соню с кровати пришлось буквально стаскивать. В себя она пришла только в такси, вспомнив, что мы не завтракали, но этот вопрос был решен в самолете. Пока мы ждали наших гостей, девушка разобралась с кофе и приговорила булочку. Правда, резко вспомнила о том, что мы скоро взлетим, и пулей понеслась в санузел.

– Все хорошо? – постучался я в закрытую дверь, которая тут же открылась.

– Все нормально, – ответила бледная Соня, по которой было явно видно, что она волнуется.

– А у меня есть мятные леденцы. Говорят, помогают во время полета, – протянул я ей коробочку, обнимая.

– Спасибо, – прижалась она щекой к моей рубашке.

И именно в этот момент в салоне появились наши гости. Кроме Дабора и Дебры вместе с нами собирались лететь и их дети. Благо места было достаточно.

– Доброе утро, – поздоровался Дабор, пожимая мне руку. – С вашей невестой все хорошо?

– Она боится перелетов, – ответил, не давая Соне вырваться из моих объятий.

Софья неизбежно смущалась и краснела, а еще наверняка чувствовала себя не в своей тарелке, потому что ровным счетом ничего не понимала из нашей беседы. Этим и воспользовался, представив ее вчера как свою невесту. Было бы глупо называть ее своей помощницей, да и не в тех мы отношениях, чтобы я использовал это безликое слово.

Уже сейчас понимал, что работать вместе мы не сможем. Да, это была отличная идея, если бы не одно но. Я не планировал ее любить, когда загорелся идеей сделать ее своей помощницей. Хотел неплохо провести время, отдохнуть, поднять себе настроение, в конце концов, зная, насколько Соня любит находить себе приключения. И совсем не ожидал, что погружусь в эти отношения с головой.

Когда мы общались на расстоянии, наверное, в наших отношениях все же не было такой глубины. Да, мы разговаривали на различные темы, нередко касаясь личного, слушали друг друга, но не пытались слышать. Сейчас же я просто не мог пройти мимо ее проблем.

Мне хотелось не только понять ее мысли, узнать ее желания, но и помочь Соне разобраться в себе. Для меня ее проблемы стали первостепенными. Я знал, что могу помочь. Знал, что могу показать ей совсем другую жизнь, но для этого необходимо первым делом избавиться от обид. Понимал и принимал ее чувства. Сам бы навряд ли смог простить такую мать, но Софье это было необходимо. Именно эти обиды загоняли ее в кокон, не давая жить. И именно эти обиды должны были ее освободить.

– Ты в порядке? – тронул я ее за руку, переплетая наши пальцы.

Соня выглядела бледной и испуганной. Глаза ее лихорадочно блестели, однако в этот раз с криками по салону девушка не бегала и на руки ко мне не запрыгивала. Ей приходилось держать себя в руках, потому что вместе с нами летели посторонние. Видел, как ей непросто. Старался приободрить, отвлечь от неприятных мыслей. Четырнадцать часов полета пережить не так-то и просто. Особенно когда летишь на самолете только второй раз.

– Пока держусь, но уже возникает острое желание научиться пользоваться парашютом, – попыталась она пошутить, крепко сжимая мою ладонь.

– Ты только без меня не выпрыгивай, – погладил я ее по щеке. – Вместе будет не так страшно.

Через некоторое время я смог оставить девушку одну. Она задремала, чуть ли не клубочком свернувшись в кресле, а я присоединился к Дабору и Дебре. Их дети разместились в спальне, а мы обедали здесь, в гостиной, тихонько переговариваясь о работе и не только. Семейная пара выразила желание посмотреть столицу, и теперь я понимал, почему отец хотел, чтобы я вернулся к работе уже в четверг. Однако планов моих это не меняло.

– Лариса Ивановна? Не могли бы вы найти для меня контактные данные одного человека? – созвонился я с секретарем, несмотря на то, что в столице уже был поздний вечер.

– Диктуйте, – с готовностью отозвалась женщина, и я назвал те данные, которые знал.

Софья редко говорила о матери, но фамилию, имя и отчество я запомнил, как и улицу, на которой женщина сейчас проживала в столице вместе с новым мужем и ребенком. Надеялся, что этих данных хватит, и Лариса Ивановна не подвела. Уже точно знал, что мой поступок аукнется мне. Соня навряд ли воспримет его однозначно, но я был тверд в своих намерениях.

– Добрый вечер. Простите, что тревожу вас так поздно, но это касается вашей дочери, – произнес я после гудков, услышав в трубке недовольное женское «да».

– Анечки? – удивилась женщина. – Это кто?

– Меня зовут Никита Андреевич, и я являюсь женихом вашей второй дочери – Софьи, которую вы предпочли выкинуть из своей жизни.

– Что? Как вы смеете говорить такое? – взбеленилась Ирина Петровна. Было слышно, как женщина задыхается от возмущения.

– Я говорю лишь о том, о чем доподлинно знаю, но это неважно…

– Молодой человек, мои отношения с дочерью – это не ваше дело! – попыталась она меня приструнить.

– Знаете, если серьезно, то мне абсолютно плевать на вас и на ваше мнение по этому поводу, но мне не плевать на Софью. Наш самолет прилетает в столицу завтра в половине восьмого утра. К двенадцати я жду вас к нам в гости. Адрес сброшу в сообщении. А чтобы вы точно пришли, я заплачу вам за эту встречу.

– Да как вы смеете меня унижать?!

– Думаю, пятисот тысяч вам будет достаточно, чтобы прийти вовремя. Всего доброго.

Не был уверен в том, что после этого разговора Сонина мать действительно заявится к нам в гости. Более того, я был бы бесконечно рад, если бы завтра она не пришла. От меня не убудет – в таком случае я бы извинился за свое поведение и воспользовался бы совсем другой структурой ведения диалога. Но, исходя из Сониных рассказов, мог сделать вывод, что Ирина Петровна – женщина меркантильная. Хотел бы ошибаться, но то, что она оставила дочку одну, едва той исполнилось восемнадцать, и уехала устраивать свою личную жизнь, о многом говорит. Я действительно был бы рад ошибаться.

– Ты куда уходил? – спросила Соня, едва я вернулся к нашему креслу.

Девушка выглядела сонной. На лице осталась полоска от наручных часов, но это нисколько не портило ее внешний вид. Такой домашней и беззащитной она мне нравилась куда больше, чем злюкой и колючкой, постоянно обороняющейся от внешнего мира и всех его проявлений.

– С отцом разговаривал, – сел я рядом, притягивая ее к себе. Зарывшись носом в ее волосы, вдохнул их аромат. Они пахли пряностями и дождем. – Обедать будешь?

– Я такая голодная, – жалобно глянула она на меня, вызывая теплую улыбку.

– Пойдем, мое чудовище. Буду тебя кормить.

Глава 25. Соня

Я в буквальном смысле была готова целовать асфальт, когда мы наконец приземлились в аэропорту. Этот перелет дался мне не легче, чем предыдущий, но я была по-настоящему благодарна Никите, который старался далеко от меня не отходить.

У аэропорта нас ждал микроавтобус, рядом с которым стоял невозмутимый Андрей Семенович. Завидев нас, мужчина обрадовался нам как родным. Ну, точнее, Никита ему и так был родным, а вот меня можно было бы и не обнимать. Но сбежать не получилось, как и отстояться в стороне.

– Живые! Как я за вас переживал! – стер начальник всех начальников скупую мужскую слезу, прежде чем мы заняли места в микроавтобусе.

Никита снова переводил для меня беседу, итог которой сходился к одному: мы едем показывать апартаменты нашим иностранным гостям. Я жалась к нему поближе, потому что вместе с нами сидела девочка – дочка Дабора и Дебры. Ее зубодробительное имя я даже не старалась запомнить и предпочитала бояться издалека.

Нет, детей я очень даже любила. Особенно совсем маленьких, которые лежали, завернутые в пеленки, и пока ничего не умели, а вот постарше… Это же энергетические батарейки с моторчиком и неуемным желанием что-нибудь натворить.

Улицы уже просыпались. По тротуарам вышагивали прохожие, спешащие по своим делам. Автомобили каждые тридцать метров замирали, создавая пробки. Столица, конечно, не сравнится с городком, в котором я прожила всю свою жизнь, но тем она и интересна. Здесь постоянно что-то происходит. Даже ночами этот город не спит, а живет своей жизнью в своем темпе, подстроиться под который не так-то и просто.

– Мы сначала к нам на квартиру? – шепотом спросила я, пригревшись в объятиях Никиты.

– Нам на один адрес. Семья Дабора займет соседнюю квартиру.

– Она тоже принадлежит компании? – удивилась я.

– Да. Они выкуплены как раз для таких вот случаев.

Чувствовала себя неловко под чужими взглядами. И если иностранные гости уже видели нас с Никитой вместе, когда мы танцевали, и уже давно поняли, что у нас есть отношения, то по-доброму усмехающийся Андрей Семенович вынуждал мои щеки краснеть. Сначала я пыталась держаться от Никиты на расстоянии, однако все мои попытки отойти хотя бы на шаг были тут же бесхитростно предотвращены. Более того, Никита меня еще и поцеловал. Пусть и в висок, но тем не менее.

Пока Андрей Семенович проводил экскурсию по соседней квартире, Никита заносил чемоданы в наше логово. Не скажу, что я уже успела соскучиться по этой квартире. Это место я своим домом не считала, но все равно была рада наконец-то остаться наедине с собой. Ну, или почти наедине.

Никита… Мой Никита тоже в эту квартиру совсем не вписывался. Наши отношения очень сильно изменились, а в памяти еще сохранились те первые дни, когда мы заново друг с другом знакомились. Господи, а ведь он ел ту несчастную рыбу. Ел ради меня.

– Все в порядке? – поинтересовался мужчина, едва-едва касаясь моих волос.

– Устала. Это так странно. В полете мы провели только четырнадцать часов, а прошли целые сутки. Вроде бы и спать не хочется, но в то же время ощущается слабость. Я бы сейчас легла и лежала, глядя в потолок.

– Ничего. С непривычки всегда тяжело приноровиться к смене часовых поясов. У нас есть сегодняшний день, чтобы отдохнуть. Как насчет полежать вместе в ванне? – одним рваным движением прижали меня крепче, вынуждая удивленно ойкнуть от неожиданности.

– Только ты, я и горячая вода? Звучит заманчиво… – лукаво улыбнулась я, разглаживая его пиджак ладонями.

– Тогда иди в ванную, а я пока закажу нам доставку. Увы, долго питаться воздухом я не могу.

Это безумно приятно – осознавать, что о тебе заботятся. Хотя в данном конкретном случае после моего кулинарного шедевра Никита, скорее всего, переживал исключительно за свой желудок. И я его понимала. Сама очень сильно волновалась, когда ему было плохо.

В ванне я провела часа три, не меньше. Никита ко мне тоже периодически заходил, но надолго оставаться не мог. Его все время отвлекали то звонки, то наши новые соседи. Выбравшись из ванны, я чувствовала себя русалочкой, которая попала в кипяток и хорошенько проварилась, но это были хорошие ощущения. Однако все ленивое блаженство тут же растворилось, едва я вышла в гостиную.

– Мы кого-то ждем? – спросила, оглядывая круглый кофейный столик, сервированный на три персоны.

– Да, иди скорее переодевайся, – подтолкнули меня в спину, вынуждая зайти в выделенную мне спальню.

Я даже возмутиться не успела, как перед моим носом закрылась дверь. А я так и осталась стоять в одном полотенце, перебирая в голове все неприличные слова, которые могли бы охарактеризовать Никиту. Как назло, ничего не подходило. А может быть, это просто мне не хотелось обзывать мужчину. Разве что бессовестным.

Что именно надевать, Никита мне не сказал, но, судя по тому, что сам он был облачен в деловой костюм, мне тоже необходимо выглядеть презентабельно. Ой, лишь бы не его отец к нам в гости собрался. Нет, я против Андрея Семеновича ничего не имею, но почему же именно сегодня?

– Никита, может быть, я пойду прогуляюсь? – предприняла я попытку к бегству, вопрошая через закрытую дверь.

– Даже не надейся, – послышалось за дверью ворчливое, а я улыбнулась, доставая свое любимое платье. Вроде бы и офисное, с одной стороны, но в то же время очень нарядное.

Я как раз заканчивала приводить себя в порядок, когда раздался звонок в домофон. Сердце забилось сильнее, волнение охватило лишь на минуту, но я заставила себя собраться. Кто бы там ни был, ничего со мной не случится. Подумаешь, гость.

Поспешив в гостиную, чтобы помочь Никите, я натянула на лицо приветливую улыбку, но, едва входная дверь открылась, сердце мое оборвало свой бег, а улыбка сползла с лица.

– Мама? – пустым голосом спросила я, но вопрос был риторическим. Я просто не верила своим глазам. Своим глазам и ее наглости.

Я стояла ни жива ни мертва. Это был первый раз за столь долгое время, когда я ее увидела. За прошедшие годы она очень сильно изменилась. Похорошела настолько, что и не узнать. Золотые украшения поблескивали под светом софитов. Элегантное платье винного цвета обнимало ее идеальное тело. Маленький аккуратный клатч она держала в руках. Нервно сжимала, но выглядела, как и всегда, по-боевому.

Я подмечала малейшие черты. Загар на коже – искусственный или нет? Неважно. Длинные ногти были выкрашены красным лаком – не вульгарно, нет. Роскошно. Красивые туфли на огромном каблуке, идеальная прическа – локон к локону. Я помнила ее совсем не такой. Сейчас она выглядела гораздо моложе и представительнее, но в то же время в разы холоднее. Почему-то на ум пришло сравнение со светскими львицами. Алые губы неприятно скривились. Проходить дальше порога она не собиралась.

– Вот все, что у меня есть, – бросила она на столик пухлый конверт, который я вначале даже не заметила. – Я надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы вы прекратили меня шантажировать. Еще один звонок, – въедливо оглядела женщина Никиту, – и я обращусь в полицию!

– Какой звонок? Какой шантаж? – спросила я, едва размыкая помертвевшие губы.

– А это ты у своего благоверного спроси. Он требовал с меня пятьсот тысяч!

– У вас отлично получается лгать, – театрально похлопал Никита в ладоши. Кухонным полотенцем забирая конверт, он выбросил его прямо в раскрытую дверь на площадку. – Я говорил, что заплачу вам пятьсот тысяч, если вы соизволите явиться к нам в гости и пообедать с нами, чтобы как минимум познакомиться со мной, а как максимум спросить, как дела у вашей дочери. Вижу, что очень сильно ошибся, совершая этот звонок. Как бы ни было мне это тяжело осознавать, но вы не достойны Сониного прощения.

– Сониного прощения? – рассмеялась мама. Так противно, так каркающе. – Я ни в чем перед ней не виновата!

– А свою вторую дочь ты тоже бросишь, когда ей исполнится восемнадцать?

Эти слова просто вырвались. Боль, терпкая горечь обжигала горло и язык. Я едва стояла на ногах. На плечи обрушилась такая пустота, такая усталость, что хотелось сесть прямо на пол. Сесть и тихо заплакать, потому что это слишком больно. Слишком больно осознавать, что единственному родному человеку ты не нужна. Тебя просто вычеркнули из своей жизни, потому что ты ошибка молодости и глупости.

Я уже пережила все это. Переборола слезы, горечь и пустые вопросы, на которые никто не мог мне ответить. Думала, что переборола, но спустя время все так же больно, все так же не хватает воздуха, все так же нет сил.

– Что ты несешь? Я тебя не бросала! – возмутилась она, обвинительно направляя на меня указательный палец. – Да я всю молодость потратила на то, чтобы воспитать тебя! Я работала без выходных, годами ничего себе не покупала, чтобы у тебя все было! Чтобы Сонечка была лучше всех! Как можно быть такой неблагодарной?!

– Спасибо, – коротко прошептала я, глотая слезы, что против воли скатывались по моим щекам. – Спасибо за то, что я никогда тебя не видела. Спасибо за то, что ты покупала мне вещи, на которые мне было абсолютно наплевать и которые я просто не помню. Спасибо, ведь ты хотела, чтобы я была самой лучшей, чтобы хвастаться мной своим подругам, словно какой-то куклой. И спасибо, что не бросила раньше. Детский дом – не самое лучшее место для ребенка.

– Да как ты смеешь так говорить?! Да я всю душу в тебя вложила! – продолжала она кричать. На лестничную площадку выглянули соседи, но я не обращала на них внимания, как не слушала и ее.

– Я тебя прощаю, – продолжила опустошенно. – И ты меня прости. Прости за то, что стала твоей ошибкой. Надеюсь, ты будешь любить свою новую дочь.

Держаться и дальше было выше моих сил. Развернувшись, я ушла в комнату, чтобы больше не слышать ее слов, больно ранящих в самое сердце. На кровать буквально свалилась. Сидела и глупо смотрела в одну точку. Нет, на душе не было легко. Но тяжесть не оседала плотным кольцом, не застывала в жилах, как это было раньше. Я выговорилась. Сказала то, что хотела, и услышала то, что и так знала. Просто принять это было слишком трудно.

Слышала, как Никита что-то эмоционально выговаривал моей маме. Говорил о том, что я несколько дней назад чуть не умерла. Утрировал, конечно, но с какой-то стороны был прав. Нам невероятно повезло, что мы выбрались оттуда невредимыми. Страх до сих пор оставался, но мужчина успешно справлялся с моими тараканами, отвлекая меня на более насущные проблемы. А что теперь?

Я ведь слышала его слова. Это он ее позвал. Он. Обещал заплатить ей пятьсот тысяч, будто можно купить хорошее отношение к людям, променяв его на бумажки. Не ожидала. Совсем не ожидала, что может поступить так со мной: решить все за меня, ничего не сказать, ни о чем не спросить. Я бы отказалась. Отказалась, понимая, какое это унижение. Требовать внимания той, которой я не нужна, – зачем? Я бы не пошла на это.

И сейчас не пойду. Он не герой моего романа. Мы слишком разные, чтобы хотя бы попытаться ужиться вместе. Ему нужна совсем другая девушка. Не такая проблемная, как я. Со мной он не живет, а просто нянчится. Зачем тратить время на ошибку?

Придя в себя, я встала и начала собирать свои чемоданы, чувствуя, что ноги просто не гнутся. Дверь за моей спиной тихонько открылась, но я не обернулась на скрип. И без того чувствовала на себе его взгляд.

– Зачем ты собираешь чемодан? – спросил Никита абсолютно ровным голосом.

– Я же говорила, что хочу уволиться, – ответила я с наигранным спокойствием. – Спасибо за поездку. Все было чудесно.

– И куда ты сейчас? – Каждое слово впивалось в мою спину иглами льда.

– Поеду на вокзал, куплю билет.

Молчание затягивалось, но я не ждала ответа. Механически выгребала вещи из шкафа, запихивая их в чемодан.

– Вы еще не написали заявление, Софья Сергеевна. Жду вас завтра утром. В офисе. Без опозданий.

Я вздрогнула, когда дверь за моей спиной закрылась. Нет, Никита не грохнул ей как следует, но имел на это полное право. Поднятый чемодан выпал из моей руки, со стуком ударяясь о пол. Струна, что была натянута внутри меня, ожидая удара, с оглушительным звоном лопнула.

Я плакала. Не знала, сколько часов или минут, но, когда собралась с силами, отряхнула мужество и выбралась из спальни, Никиты в квартире уже не было. Кофейный столик так и остался сервированным. На кухне на столе стояли пустые контейнеры из-под еды, сами же блюда были переложены в другую посуду. Если убрать пакеты с эмблемой доставки, могло бы показаться, что мы приготовили все это сами. Эта мысль почему-то позабавила. Я бы так и сделала, будь у нас настоящие гости. В этом наши с Никитой мысли оказались схожи.

Слезы лились, не переставая. Сидела на кухне, обнимая колени руками, и прекрасно осознавала, что незаслуженно обидела Никиту. В какой-то момент я вдруг поняла, что плачу совсем не потому, что меня бросила мать. Нет, та обида свое отболела, а я сегодня стала ощущать себя гораздо свободнее. До сегодняшнего дня я еще надеялась где-то глубоко в душе, что она обязательно объявится, раскается и мы заживем гораздо лучше, чем раньше. Но нет. Я плакала, потому что Никита ушел.

Кусала губы до крови и думала о том, что заставила его уйти. Ругала себя последними словами. Обычно, чтобы успокоиться, я занималась уборкой, но все валилось из рук, а я лишь больше злилась на себя. Несколько раз порывалась позвонить. Хватала телефон, находила контакт, но никак не решалась нажать на кнопку вызова. То бралась за чемоданы, то снова за смартфон. Хотела написать через корпоративную сеть, но что писать?

«Прости меня, я дура»? Он и без меня об этом знает.

Не позволяла себе сбежать. Если сбегу, то всю жизнь буду мучиться, думая, а не могло бы все случиться по-другому? Что было бы, если бы я не сбежала?

К девяти часам утра я входила в знакомую приемную. Всю ночь промучилась, не смыкая глаз. Ожидая: а вдруг вернется? Контрастный душ нисколько не улучшил мой внешний вид, а темный деловой костюм нисколько не скрывал усталости в движениях. Но я шла, оставляя все эмоции за пределами этого здания.

– Софья Сергеевна? – мимолетом взглянул на меня Никита… Никита Андреевич, пролистывая какие-то документы рядом со столом секретаря. – Заявления у вас на столе. Знакомьтесь, подписывайте и поедем принимать квартиру. У меня на сегодня назначено много дел.

И именно в этот момент я порадовалась, что совсем не спала этой ночью, а все лишнее время посвятила уборке. Сердце резануло глухой болью, но я стойко выдержала взгляд темно-зеленых глаз, однако улыбку из себя выдавить не смогла. Хорошо, что еще не села мимо стула.

Пальцы мелко подрагивали, выдавая мое истинное состояние. Строчки расплывались перед глазами, а потому я не могла прочитать ни слова. Просто подписала, отодвигая от себя листы, как что-то страшное, противное, вынужденное.

– Отлично. Расчет придет через две недели. Чтобы вы не отрабатывали, вам проведут отпуск. Отпускные зачислят сегодня. Впрочем, вы должны были все это прочесть, – забрал он бумаги, а я кивнула в ответ.

– Спасибо, – смогла сказать даже без дрожи в голосе.

– Пойдемте, не стоит задерживаться.

Обратно мы ехали в молчании. Мне было настолько все равно, что я даже страха не чувствовала. Еще меньше времени мы провели в квартире. Критично оглядев комнаты бесчувственным взором, Никита не нашел к чему придраться и схватился за мои чемоданы, выставленные в коридоре.

– Я вас подвезу, – заявил он непоколебимо. – Только по дороге заедем в одно место.

Мое мнение на этот счет не спрашивали, да и я, если честно, не хотела ни спорить, ни разговаривать. На это просто не было сил. Бесцельно смотрела в окно, стараясь запомнить столицу. Слушала мерное гудение мотора, а веки закрывались. Сама не поняла, в какой момент уснула. А проснулась резко – от ощущения, что авто остановилось.

– Мы где? – не поняла я спросонья, озираясь по сторонам.

Никита меня проигнорировал. Заглушив мотор, он вышел из машины, оставляя меня в полном недоумении. Автомобиль стоял на небольшой парковке перед частным домом. Двухэтажное строение было обнесено высоким кирпичным забором, а темно-зеленые ворота оказались железными и работали автоматически. Кусты, деревья, кованая беседка. Я решительно не понимала, куда меня привезли.

– Эй! Это мои чемоданы! – возмутилась я, выбираясь вслед за мужчиной.

Никита же уже закрыл багажник и теперь заносил МОИ чемоданы в этот дом. И молчал! Ничегошеньки не говорил!

– Ну и ладно! – психанула я, едва удержавшись от того, чтобы топнуть ногой. – Я и без вещей уйду!

Когда-то я очень даже неплохо лазала через забор. Правда, тогда мне было лет десять, но сейчас даже легче. Зацепившись за кирпичи, я попыталась найти ногами опору повыше, но не успела преодолеть даже нескольких сантиметров. Меня просто стянули с забора и закинули на плечо, не давая вырваться.

– Да ты ненормальный! Немедленно пусти меня! – прокричала я, ударяя кулаками по его спине.

Сгрузив меня в холле дома, мужчина закрыл входную дверь на ключ и положил его к себе в карман. Только после этого он соизволил заговорить со мной:

– Ты будешь жить здесь, – улыбнулся Никита. Клянусь, его лицо выражало такое коварство, до которого мне еще расти и расти!

– Я не собираюсь здесь жить! Пусти! – попыталась я достать до ключа, но добилась лишь того, что снова оказалась в его объятиях.

Понимала, насколько глупо сейчас выгляжу. Прекрасно осознавала, что все мои попытки по-детски наивные и наигранные. Все внутри меня клокотало, потому что каждое слово, произнесенное Никитой, отдавалось в моей душе согласием. Я хотела быть с ним, любила его и ждала. Ждала, что он все возьмет в свои руки, потому что признаться в собственной глупости сейчас было выше моих сил.

– А я и не спрашиваю тебя, моя вредная заноза. Я ставлю тебя перед фактом, – поймал он мой подбородок пальцами. – Люблю тебя, и это уже никто не сможет изменить. Даже ты.

Именно эти слова я так сильно хотела услышать.

Эпилог

Этот год был самым трудным в ее жизни. Соня частенько засыпала на ходу от постоянных недосыпов, но оно того действительно стоило. Ее сияющая счастливая улыбка стоила того, что мы время от времени ругались. Ну, как ругались?

Я просто забрасывал ее себе на плечо и утаскивал в спальню, когда уставал уговаривать оторваться от книг и пойти, наконец, спать. Все возмущения заглушались поцелуями, а иногда она уставала настолько, что и до поцелуев дело не доходило. Соня занималась не просто так. Когда прошли две недели активных военных действий в этом доме, встал вопрос о том, чем она будет заниматься. Причем поднял его совсем не я, а та, которая устала сидеть взаперти и наконец-то отдалась на волю победителя.

Отпускать Соню на работу мне откровенно не хотелось, да и не было в этом нужды, хоть она и имела на этот счет кардинально другое мнение. Тогда-то я и вспомнил о том, что без высшего образования в двадцать первом веке сейчас никуда. Честно хотел оплатить ее обучение, но эта маленькая Ехидна заупрямилась, а потому к вступительным экзаменам готовилась сама. Весь год готовилась, заставляя меня раз за разом проклинать эту идею.

– Поступила? – улыбнулся я, встречая ее на парковке около учебного заведения.

– Поступила! – счастливо упала Соня в мои объятия.

– Я в тебе и не сомневался, моя заноза.

Праздничный ужин готовили вместе. За прошедший год это стало нашей хорошей традицией. Мы учились готовить вдвоем, находя все новые рецепты в интернете. Иногда получался откровенный ужас, и тогда двоим голодающим приходилось заказывать доставку из ресторана, но все чаще блюда нам удавались. Даже отец хвалил наши стейки, хотя первую партию можно было смело отправлять в мусор. Сегодня же мы остановились на отбивных и отварном картофеле – несложно и вполне вкусно с гарантией, что мы ничего не испортим.

– Ай-яй-яй! – простонала Соня, дуя на свои пальцы.

– Сейчас, – поспешил я ей на помощь, вооружаясь спиртом.

Спирт на нашей кухне являлся неотъемлемой частью готовки. В том смысле, что обжигали пальцы мы частенько, а потому и пользовались уже проверенным средством, щедро поливая ожоги. Чем быстрее обработаешь ожог, тем больше шансов, что его и вовсе не будет.

– Сгорят! – бросилась Соня снова в бой с отбивными. – Ты пока накрывай на стол, я сейчас.

Софья скрылась в санузле, оставив меня за главного. Такое происходило нечасто, но ей нравилось думать, что в наших отношениях главная именно она. Я же, как мужчина, безропотно позволял ей чувствовать свою власть, но неизменно обставлял все так, чтобы она сама соглашалась со мной.

Действовал ей во благо, пытаясь направлять, подталкивать, но никогда не давил, не пытался лишить самостоятельности. Признавал свои ошибки, когда был действительно не прав. Наши отношения начались необычно, но абсолютно каждые отношения – это огромная работа.

Мы оба прилагали усилия, чтобы научиться понимать друг друга и принимать все недостатки и достоинства. Софье потребовалось много времени, чтобы заново научиться жить. С матерью в этот год она не общалась. Да и не горела родственница желанием поддерживать хоть какие-то отношения, зато все с лихвой возмещал мой отец, который приезжал к нам в гости хотя бы раз в неделю. И это несмотря на то, что в офисе мы с ним виделись почти каждый день. Объединение компаний, кстати, прошло на «ура», и теперь мы постепенно расширяли продуктовую линейку, занимая весомое место в банковском мире.

Я так и не занял пост отца, временно отказавшись от такой благодати. Мне хотелось больше времени проводить с Соней. Я действительно устал бежать, а теперь все чаще оглядывался назад и понимал, насколько правильным было это решение.

– Мя-я-я-я-я-у-у-у-у! – возмущенно воскликнул меховой комок шерсти по кличке Охотник, забираясь на стул.

Конечно, как же это – мясо и без него. Совершенно некому проконтролировать процесс!

– Соня, у тебя там все нормально? – забеспокоился я, поглядывая на часы.

Выключив плиту, я подошел к санузлу, но, едва тронул дверь рукой, створка без труда открылась. Соня бездумно сидела прямо на коврике, опираясь спиной о стиральную машинку.

– Соня, тебе плохо? – тут же схватил я ее на руки, прижимаясь губами к ее лбу. – Где болит? Скажи мне, где у тебя болит?

– Как думаешь, а мы будем любить наших детей? – вдруг спросила она, заглядывая мне в глаза. Лицо ее было серьезным, взгляд – растерянным, но одновременно и пронзительным.

– Что за вопросы? Конечно, мы будем любить наших детей, – облегченно выдохнул я, сгружая ее на диван в гостиной. – У тебя ничего не болит?

– Нет, – улыбнулась она, но несколько заторможенно. – А за что мы их будем любить?

Соня всегда оставалась для меня девчонкой. Она будто задержалась в своих восемнадцати, и я любил ее именно такой. Иногда наивной, иногда колючкой, а иногда, как сейчас, она задавала слишком правильные, слишком однозначные вопросы. Такие вопросы, о которых не каждый человек задумывается даже в более зрелом возрасте.

– За то, что они у нас есть, и вопреки всему. Мы обязательно воспитаем их хорошими людьми, – сел я рядом, прижимая ее к своей груди. – Не сравнивай себя со своей матерью. Ты совсем не такая, и наши дети никогда не станут для нас ошибкой. Дети – это чудо. Я уверен, что и твоя мама это когда-нибудь поймет. Да, дети – это всегда сложно. Жизнь человека полностью изменяется, потому что теперь ты должен учитывать еще и интересы одного маленького человечка. Это ответственность, огромная ответственность, но мы обязательно справимся. Мы ведь будем вместе. Станем поддерживать друг друга, помогать. По-другому и быть не может, – поцеловал я ее в макушку. – Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, – прошептала она, неловко укладывая мою ладонь на свой плоский живот. – Как никогда и никого не любила.

Коварная улыбка заиграла на моих губах. Кажется, кому-то все-таки придется отложить учебу на время. Нет, я не злорадствовал, просто радовался, потому что точно знал, что у Сони задержка. Действительно понимал, что нормальное образование ей необходимо, но ничего не случится, если мы его отложим на годик-другой.

– Слушай, а чем это пахнет? – спохватилась Соня.

– Сковородку я выключил, – поспешил я ее успокоить, наглаживая еще совсем плоский живот.

– А картошка?

А картошка в этот вечер сгорела вместе с очередной кастрюлей, но это было неважно. Картошки в нашей жизни еще будет много, а две красные полоски на лежащем в ванной комнате тесте бывают далеко не каждый день. И это в жизни самое главное. По законам чужого жанра никакие богатства, статусы и проблемы не важны, когда есть любовь и семья. А с остальным вместе мы обязательно справимся.

Content

Дора Коуст
По законам чужого жанра

Глава 1. Соня

Глава 2. Соня

Глава 3. Никита

Глава 4. Соня

Глава 5. Никита

Глава 6. Соня

Глава 7. Никита

Глава 8. Соня

Глава 9. Соня

Глава 10: Никита

Глава 11. Соня

Глава 12: Никита

Глава 13: Соня

Глава 14: Никита

Глава 15: Соня

Глава 16: Никита

Глава 17: Соня

Глава 18: Никита

Глава 19: Соня

Глава 20. Никита

Глава 21. Соня

Глава 22. Никита

Глава 23. Соня

Глава 24. Никита

Глава 25. Соня

Эпилог