Дора Коуст

ТЬМА

Пролог

«УЧЕНЬЕ – СВЕТ, А НЕУЧЕНЬЕ…

ДА НЕТ ЖЕ, НЕ ТЬМА,

НО ГЛУПОЙ БЫТЬ НЕ ХОЧЕТСЯ…»

(ЗАПИСЬ ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА ПЕТРИЦИИ)

Академия Равенства. Окончание первого учебного года

Сочная зеленая трава расстилалась необъятным ковром по тренировочному полю, расположенному на территории Академии Равенства. Серые стволы изогнутых деревьев, пригреваемые лучами солнца, обрастали молоденькими листиками. Петриция давно уже вышла через массивные двустворчатые двери на широкое крыльцо учебного заведения и сейчас стояла, с наслаждением вдыхая полной грудью щекочущие нос запахи долгожданной весны. Среди знакомых ароматов отчетливо выделялся один, но самый любимый. Мессе Гран, а для прилежных адептов просто Ирвин сжигал в кострище недалеко от тренировочного поля сухие ветки, собранные на всеобщей уборке территории.

– Петра, пойдем! Уже скоро начнется! Не стой как Дракон!

Малиса – миниатюрная девушка с большими синими глазами, выделяющимися на миловидном лице, обрамленном огненно-рыжими волосами, – потянула закадычную подругу за руку в сторону низких кованых ворот. Сегодня они открывали доступ всем желающим увидеть бесплатное представление, а именно итоговый экзамен по предмету «Подчинение силы» у второкурсников.

Трибуны быстро заполнялись адептами, но девушки успели занять места на первом ряду. Винт сел рядом с Петрой, тем самым смутив ее. Первокурсница не знала, о чем можно заговорить, и смотрела исключительно на последние приготовления на поле, но никак не на парня. Абсолютно все адепты знали, что Винтер эль Абон – неутомимый ловелас и сердцеед, ежедневно меняющий восторженных поклонниц в своей постели. Казалось бы, не осталось уже тех, кто еще не побывал в его объятьях. Один романтический день, одна наполненная страстью ночь, и ты уже относишься к нескончаемому списку бывших любовниц, которых не удостаивают высокородным вниманием, когда наступает утро.

Красивые аристократичные черты лица однозначно притягивали взгляд. Петра запомнила их все. И прямой нос, и чуть раскосые светло-серые глаза, отдающие холодом, даже если их владелец улыбается своими тонкими, четко очерченными губами, и высокие мужественные скулы, к которым так хочется прикоснуться рукой. Но ведь это все проделки любовного состава, чтоб его Дракон пожрал!

– Петра… – мягкий обволакивающий голос прозвучал непозволительно близко, обдав дыханием открытую шею девушки.

Маленькие мурашки пробежали по телу, а веки неосознанно закрылись. Она не могла заставить себя не наслаждаться его присутствием, но успешно давала отпор весь этот мучительно долгий год.

– Сходи со мной на свидание в город. Ты, я и ресторация «Мони Рэль» сегодня в восемь. Я зайду за тобой к семи. Погуляем немного… – его губы шептали, почти касаясь порозовевшей щеки.

Девушка заставила себя собраться с силами и отстраниться. Наваждение спало, оставляя после себя легкий флер неудовлетворения.

– Нет, извини. Я сегодня чрезвычайно занята.

Малиса с неприкрытым любопытством прислушивалась к диалогу подруги и того, кто до сих пор не оставляет попыток ее добиться, не гнушаясь разнообразных способов.

– Какая очень важная причина на этот раз не дает тебе согласиться на мое предложение? – из его голоса пропали мурлыкающие нотки, и парень, словно устав от постоянного отпора, стал серьезным, резко контрастируя с предыдущим образом.

– Ты прав. Это очень важная причина. Доклад по истории – «Возникновение Империи», который необходимо написать к завтрашнему дню.

На тренировочном поле второкурсники выстроились в ряд и ожидали вступительной речи директора. Величавый мужчина крепкого телосложения размеренными шагами двигался к узкой трибуне для выступлений.

– Давай я приду к тебе вечером и помогу написать доклад? – Винт прикоснулся ухоженными пальцами к ее руке, поглаживая нежную кожу.

– Нет. Спасибо. Не мог бы ты перестать отвлекать меня. Я хочу посмотреть на экзамен. – Петра отдернула руку и нервным жестом разгладила несуществующие складки на ученическом платье черного цвета, так подходящего к ее графитовым волосам и глубоким фиолетовым глазам.

Парень резко вскочил, посмотрев на девушку с открытой яростью во взгляде, а после развернулся и ушел. Он не оборачивался, но в сознании Петриции долго еще всплывала, повторяясь, картинка, где Винтер отчаянно ругался непозволительными для аристократа словами.

* * *

– Приветствую вас, адепты. Рад, что до экзамена допущен весь курс. Сегодня каждому из вас необходимо продемонстрировать уровень своей силы, а также то, чему вы научились за прошедшие два года. Может быть, есть добровольцы? – насмехающаяся полуулыбка коснулась его плотно сжатых губ.

Петра сидела около ограждения и отлично видела и слышала директора. Он выглядел очень молодо но, как и все сильные маги, скрывал свой истинный возраст. И если Винтер был тем, кто волочился за каждой юбкой, то директор Грон эль Свьен от этих женских частей гардероба уставал отбиваться. Не пугали адепток ни грозный вид, ни обладание сильнейшей после Императорской семьи магией, ни смертоносная Тень в подчинении.

Девушке он тоже нравился, но не до оглушающего радостного визга, которым все время ознаменовывали появление директора влюбленные подруги. Она старалась не попадаться ему на глаза и лишь украдкой любовалась длинными волосами, убранными в строгий хвост, небольшими морщинками в уголках карих глаз, которые хотелось разгладить подушечками пальцев, как и прикоснуться к чуть пухлым губам.

Директор эль Свьен всегда устало морщился, когда очередная воздыхательница встречалась у него на пути. Вот и сейчас женская половина допущенных зрителей бесновалась, пищала и визжала, чтобы поймать на себе взгляд самого богатого неженатого мужчины Кирольской Империи, а потенциальный кандидат под венец тяжело вздыхал, пытаясь не обращать на них внимания.

– Добровольцев нет… Ну что же, первым выходит адепт Кринт.

Петриция внимательно следила за ходом экзамена. Уже следующей весной она точно так же будет стоять на тренировочном поле и, нервничая, ожидать своей очереди. До окончания второго курса адепты не пользуются своей силой, изучая только теорию. Поэтому экзамен по предмету «Подчинение силы» являлся обязательным условием перехода на третий год обучения. Его невозможно было не сдать, если ты хотя бы чуточку маг по крови и владеешь своей силой, но вопрос был в другом.

«Чаша Стихий» обрушивала на адепта воплощение его силы, а в некоторых случаях и нескольких. В основном маги рождались с одной стихией. Это могли быть воздух, вода, огонь, земля или Тьма. Бывало, новорожденному передавалось две силы его предков, очень редко три и почти никогда четыре. Тьма же всегда приходила сама выбирать нового носителя, и только к тем, кто встретился с ней лицом к лицу.

Адепт Кринт встал перед чашей. Квадратный подиум был огражден защитным куполом. Очень медленно каменная посудина наклонялась, пока голубая субстанция, словно водопад, не начала переливаться через край, попадая прямо на адепта и окутывая его светящимся коконом. Исходя из цвета силы, несчастный обладал стихией воздуха. Петра задержала дыхание. Ее интересовало, сможет ли парень подчинить силу.

– Адепт Кринт! Не тяните дракона за хвост! – рявкнул директор, приближаясь к подиуму.

Голубой кокон уплотнился, словно сжимая в своих тисках сопротивляющуюся жертву, но вдруг черты его медленно начали расплываться и таять, впитываясь в прошедшего с успехом экзамен мага.

Все последующие адепты также проходили испытание, только цвет кокона в зависимости от силы менялся. У воды он был синим, у огня красным, а земля отливала зеленым. Чернильно-черной тьмы не было ни у кого, и Петра понимала причины. В большинстве случаев она появлялась у опытных взрослых магов, которым в силу работы или других обстоятельств пришлось встретиться с ней.

Девушка нервничала и заламывала пальцы, совершенно этого не замечая. Ей необходимо было увидеть, как проходит испытание у мага, владеющего двумя и более стихиями. И когда надежда уже прощалась, печально махая ручкой, на подиуме появилась хмурая адептка.

С серьезным выражением лица она уверенно сделала несколько шагов к чаше и, задрав голову, в упор посмотрела на нее. Цветная субстанция разливалась по одежде девушки и образовывала трехслойный кокон вокруг ее тела. На трибунах шептались. Зависть чувствовалась в словах и взглядах, неприятно оседая на душу Петры вязкими мерзкими ощущениями.

– Адептка Макер имеет три стихии: воздух, вода и земля. Ей необходимо подчинить каждую силу поочередно. Начинать следует с той, что расположена ближе остальных к телу. Это самый простой и часто используемый способ пройти испытание чашей.

Петриции хотелось расцеловать директора Академии Равенства. Конечно, эта информация предназначалась не для нее, а объяснялась адептам второго курса, но теперь девушка хотя бы знала, чего ей ожидать в будущем. Так случилось, что Судьба выделила ее при рождении и преподнесла в дар больше одной стихии.

Получив ответ на главный вопрос, Петра поднялась и, стараясь не привлекать внимание, покинула тренировочное поле. Она сделала несколько неспешных шагов по направлению к зданию Академии, но, оглянувшись по сторонам, свернула на еле заметную тропинку.

Чем дольше она шла, тем темнее становился лес, все корявее попадались деревья, ветки которых то и дело пытались уцепиться за волосы и оторвать кусочек от платья. Здесь не пели птицы, не бегали мелкие животные, да и трава еще даже не начинала расти. Этот необычный участок природы был безжизненным, словно мертвым.

Жуткий потусторонний холод окутывал тело, пробираясь под одежду, проникая в сердце. Петра часто ходила сюда, потому что только в этом месте могла не бояться столкнуться с адептами или преподавателями. Все они верили в детские сказки о сумасшедшем маге, который не смог совладать с Тьмой, и та вырвалась из-под контроля, уничтожая все живое в округе, в том числе и его самого. Только вот сила не может жить, если мертв ее носитель.

Девушка постелила плащ прямо на мерзлую землю и присела, больше не обращая внимания на окружающий мир. Она прикрыла веки и, сконцентрировавшись, позвала из глубин своего тела силу. Первым отозвался огонь.

Горячий греющий комочек собрался в груди, постепенно увеличиваясь в размерах. Теплая волна прокатилась по ногам, спине и рукам, найдя выход в кончиках пальцев. Огненная стихия радовалась хозяйке, подпрыгивая и ластясь маленькими язычками, словно выпрашивала ласку. Девушка усмехнулась и мысленно поблагодарила ее за то невероятное ощущение, что непременно приходит вместе с ней. Уют – вот что давал Петре огонь.

Вторым явился воздух. Прокатился по позвоночнику, окутал кисти и ненадолго сформировался на ладонях маленькими вихрями. Порывистый, импульсивный, свежий. Он взлохматил и без того непослушные волосы, словно приветствуя свою обладательницу, и устремился в небо сквозь просветы в деревьях. Он был свободен и легок и дарил эти ощущения девушке.

Третьей пришла земля. Стихия аккуратно оплела ноги Петры тонкими корнями. В тех местах, где они переплелись, появились маленькие прекрасные бутоны. Синие, бордовые, желтые миниатюрные розы раскрывались на глазах у девушки, заставляя забывать о дыхании. Для нее стихия земли была самой любимой. Петриция ощущала себя по-настоящему живой. Чувствовала жизнь во всем, что есть вокруг.

Вода появилась, как и всегда, в чаше рук. Она сформировалась упругим шаром разнообразных цветов. Лазурный, сапфировый, кобальтовый, бирюзовый, ультрамарин и множество других оттенков синего и зеленого переливались, завораживая. Петра могла заниматься с этой стихией бесконечно долго – переливать из одной руки в другую, рассматривать и делать воронки. Она успокаивала, заставляла отбросить все остальные гложущие чувства, приносила ощущение умиротворения.

Тьма пришла, не дождавшись своей очереди. Вот в руках у девушки была вода, а уже через секунду образовалась черная тягучая бесформенная субстанция. Она не являлась стихией. Ее не принято было называть силой. Но она существовала, становясь неотъемлемой частью человека. Чернильный сгусток образовал длинные щупальца и обнял ими замерзающие пальчики, пытаясь согреть Петру такой простой лаской. Девушка провела по ним другой рукой в ответ. Ей нравилась Тьма. Появляясь, она приносила с собой хладнокровие и ощущение полной защиты.

Девушка совладала со всеми силами и не имела трудностей в их подчинении. Трудно было тем, кто пытался подавить стихии, доказывая главенство. Они терпели крах в своих глупых попытках, а решение всегда лежало на поверхности. Петриция давно нашла его и приняла все пять ощущений магии, пропуская их через свою душу. Потому что магия тоже живая…

* * *

Винтер прятался за поваленным стволом дряхлого дерева и наблюдал за девушкой, словно пятилетний мальчишка. Теперь он знает, что нужно сделать, чтобы Петриция, наконец, сдалась на волю победителя. Не зря все скрывают до третьего курса количество стихий, потому что когда тебе шестнадцать, родители решают твою судьбу.

Если ты молоденькая девушка, тебя с легкостью могут поспешно выдать замуж за проявившего интерес кандидата влиятельной семьи, не учитывая твоего мнения. А вот в восемнадцать – ты свободный маг, пусть и недоучка, но отвечающий за свою жизнь самостоятельно.

Как хорошо, что Петре всего шестнадцать…

Глава 1

В КАЖДОЙ СКАЗКЕ НАЙДЕТСЯ КАК ЗЛОБНАЯ ВЕДЬМА, ТАК И ДОБРАЯ ФЕЯ!

ГЛАВНОЕ – СУМЕТЬ ВЫЖИТЬ ДО ПОВЕСТВОВАНИЯ О ФЕЕ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ОПТИМИСТА)

(Академия Равенства. Окончание первого учебного года)

Невероятно противный будильник прозвучал в стенах академии слишком громко. Он был слышен в домиках преподавателей, во всех комнатах адептов и в каждом закутке, где можно повстречать привидение, а то и еще что похуже. Петра отчаянно застонала и с трудом разлепила припухшие от слез веки. Она снова вчера вспоминала резиденцию своей семьи – «Холодную Розу» – и ее обитателей…

* * *

(Особняк «Холодная Роза». Начало первого учебного года. Осень)

Легкий ветерок осенней россыпью листьев холодил влажные от слез щеки девушки. Будто весь мир умирал, стекая каплями по ее нежному лицу. Сколько она так стояла? Прошло много времени. На Империю уже опустилась безмолвная ночь, когда слуги, наконец, решились зайти в разбитую гостиную, по которой словно потоптался Дракон.

– Леди эль Колдроус! Ну, нельзя же так! – дверь комнаты со скрипом отворилась, и полноватая женщина добрейшей наружности медленно подошла к несчастной, оставив остальных слуг подглядывать и подслушивать через широкую щель предусмотрительно не закрытой двери. – Ночь давно спустилась, а вы и не ужинали вовсе!

Служанка положила свою пухлую ладонь на плечо девушки в приободряющем жесте. Лишь ей одной было позволено не кланяться своей маленькой хозяйке, приветствуя каждый раз. Именно ей с раннего детства рассказывались самые страшные тайны и самые смелые мечты. Только ей дозволялось ласкать, утешать и любить.

Когда мать Петры, а именно так называли девушку все домочадцы, умерла неизвестной смертью под покровом ночи в другой стране, а наутро магическая почта доставила печальные вести, маленькая Леди осталась совсем одна. Никому не нужная при живом отце, она бродила по огромной резиденции «Холодная Роза» маленькими ножками, словно привидение.

Отец – Лорд Олсо эль Колдроус – развлекался, трудился, путешествовал и очень редко появлялся в семейном «гнезде». Управляющий, горничные, повара, садовник – все они стали названной семьей для замкнутой большеглазой куклы в цветастом платье. Но один человек был роднее всего. Милая нянечка маленькой девочки трех годков, а теперь – старшая служанка молодой Леди шестнадцати лет.

– Нянечка, как же так? – Петра всхлипнула и, уткнувшись няне в плечо, снова начала судорожно хватать ртом воздух и глотать непрекращающиеся слезы.

– Все будет хорошо, моя дорогая! Все будет хорошо! – няня гладила подопечную по волосам, по спине и немного двигалась из стороны в сторону, словно укачивая свое дитя. – Пойдем, мой цветочек, покушаем, помоемся. Я расчешу твои волосы и положу тебя спать…

Она нежно уговаривала, и Петриции ничего не оставалось, кроме как пойти за ней в свои комнаты. Впрочем, как и всегда.

– Уберите здесь! – грозно приказала женщина подслушивающим слугам, и они мигом засуетились, разбежавшись по углам комнаты.

Нянечка могла быть строгой и была, когда считала нужным. Слуги, зная ее тяжелый характер, боялись ей перечить и выполняли сказанное беспрекословно и сию минуту. Ее называли первой женщиной в замке, но она никогда не пользовалась этим себе во благо. Точнее, называли первой еще полгода назад.

* * *

(Резиденция «Холодная Роза». Полгода назад. Весна)

Весна только вступила в свои права. Отца не было в замке уже несколько месяцев. Петриция никогда не покидала территорию резиденции, не ходила по лавкам или на приезжающие ярмарки, куда стекались товары со всей Империи. Одежду няня всегда заказывала у приходящей портнихи, да и обучение девушки проводили в пределах «Холодной Розы».

Петра спешила на урок танцев в бальный зал по широкой центральной лестнице, покрытой мягкой красной ковровой дорожкой. В детстве она часто кружила по пустующей комнате, представляя себя в надежных руках кавалера на каком-нибудь важном Императорском балу. По окончании которого кавалер непременно вставал на одно колено, не выпуская руки своей спутницы, и перед всем Двором предлагал ей разделить все его игрушки и главное – клятвенно обещал до конца жизни каждый день приносить ей сладости. Это была мечта будто далекого детства. Неосуществимая мечта…

Петра всегда была тихим, самостоятельным ребенком. Она никогда не уставала в одиночестве во что-то играть, придумывая себе сказки и развлечения. Проказничала, как же без этого, но все ее сюрпризы находили через неопределенное время.

Однажды садовник, ухаживая за синими розами в огороженной теплице, куда, кстати, вход маленькой Леди был строго запрещен, наткнулся на неровные ямки в клумбах и разбросанный по тропинкам сыр. Разровняв землю и собрав неровные грязные куски, садовник уже собирался выходить из теплицы, дабы взять лейку и выкинуть мусор, как вдруг услышал невнятный звук, отдаленно смахивающий на икоту.

Садовник пошел на звук и в углу теплицы около стола с инструментами увидел запеленованное нечто грязно-серого цвета, по форме смахивающее на младенца. Рядом с этим чудом пристроился большой круг лучшего сыра нежно-желтого оттенка с изрядно обгрызенными краями. Как стоял садовник на месте, так и сел прямо в синий колючий куст.

Долго тогда девчушку ругали, еще дольше отмывали после рассказа о том, что она нашла бедную несчастную голодную зверюшку, которую любила, кормила, лечила и пеленала. Зверюшкой оказалась огромная грязная крыса с темно-серой шерстью. Она была замученная и откормленная настолько, что у садовника рука не поднялась убить ее. Тем же вечером он вынес ее за ворота резиденции и поставил на землю, а потом долго еще смотрел, как крыса, еле-еле перебирая короткими лапками и шатаясь из стороны в сторону, уходила вдаль.

Так вот, полгода назад, уже дойдя до нижних ступенек, девушка остановилась, прислушиваясь к голосам из проходной, куда недавно вышел управляющий. Женский смех она услышала отчетливо и, не успев убежать в зал, уже через минуту стояла перед отцом и молодой черноволосой Леди, одетой очень открыто и распущенно. Она была красивой: задорный блеск в глазах цвета бушующего моря и благосклонная улыбка истиной Леди, но с некоторым превосходством, не покидали ее лица. Тонкая талия, фарфоровая кожа. Она казалась невероятной волшебницей. Жаль, что на деле была ведьмой – страшной, хитрой, умной и расчетливой.

На первом же семейном ужине Лорд эль Колдроус объявил, что женился на этой прелестной особе, но Петриции было все равно. Для нее отец умер уже давно. Еще тогда, тринадцать лет назад, вместе с матерью, несмотря на то, что такие сильные маги, как ее отец, живут тысячи лет и не стареют, оставаясь молодыми и привлекательными.

Марианна очень быстро устроилась в резиденции, всячески насмехалась над падчерицей и придиралась к нянечке. Отец теперь проводил больше времени в замке, но его все равно не хватало на Петру. Марианна возомнила себя матерью и благодетельницей и с упорством Дракона в одном месте притаскивала все больше новых учителей, совершенно бессмысленных и бесполезных в своем существовании. Например, три раза в неделю резиденцию посещал Лорд Трайд, который обучал молодую Леди эль Колдроус читать любовные романы правильно: с придыханием… или томно…

Ежедневно два часа тратилось на выслушивание подвигов Великолепного Лорда эль Силд, придуманных и рассказанных им же самим. На этих уроках Петриция откровенно досыпала, в то время как увлеченный своей историей учитель не замечал ничего вокруг.

Преподаватели посещали молодую Леди с энтузиазмом. Еще бы не было энтузиазма за такое-то количество золотых монет. Но все они рано или поздно начинали жаловаться и уходили, к радости Петры, не возвращаясь. Леди Колдроус скрипела зубами, ругала Петрицию, называя безголовой неумехой, а когда вступалась нянечка, то попадало и ей.

Молодая Леди терпела все и казалась безучастной, но как только на Империю опускалась ночь, Петра тихой поступью, никем не замеченная, отправлялась в библиотеку резиденции. Там, среди фолиантов и книг для нее неизменно оставляли нарезку из всех видов сыров и фруктов, а также графин холодного чая, который был так популярен на территории Кирольской Империи, где три месяца в году держится опаляющая жара.

И почти до самого утра девушка сидела над книгами, изучая историю, политику, этикет, стихии и Тьму. Для нее это было самое волшебное время и единственное настоящее увлечение. Знания – это то, к чему она стремилась в любую свободную минуту. То, что никто не сможет отнять у нее никогда. То, что помогало не зачахнуть все эти годы в четырех стенах. И лишь знания помогли ей в дальнейшем…

* * *

(Резиденция «Холодная Роза». Начало первого учебного года. Осень)

Семейный ужин проходил, как и всегда – скучно и не к месту роскошно. Отец и мачеха о чем-то оживлено беседовали, не обращая внимания на третью участницу трапезы. Петриция, ковыряя вилкой в салате, не прислушивалась к их диалогу ровно до тех пор, пока не прозвучала звонкая коварная фраза Марианны:

– Олсо, дорогой! По-моему, Петра уже взрослая Леди, как ты считаешь? – она кокетливо улыбнулась супругу, заправив темную прядь за ушко.

Лорд эль Колдроус лукаво улыбнулся в ответ. Но Петриция поняла еще до того, как он что-либо ответил, что этот спектакль исключительно для одного зрителя – для нее…

– Да, дорогая! Я думаю, уже пора озаботиться ее судьбой! Петра, Марианна поведала мне, что ты давно мечтаешь о поступлении в престижное учебное заведение…

Для Петры слова отца стали настоящим шоком. Она беззвучно открывала и закрывала рот. Глаза ее расширились от удивления, а улыбка совершенно самопроизвольно наползала на лицо. Она никогда не могла даже подумать о том, что отец согласится и отпустит ее учиться в Академию Равенства. И уже точно неважно было, откуда Марианна узнала о тайне, если исполнение этой самой заветной мечты сделает Петру невероятно счастливой.

– О, дорогой! Смотри, как она рада! Можешь не благодарить, Петра! Твое счастье – самое важное для нас! – и губы Марианны улыбались в ответ, но отчего-то глаза холодили душу, будто в них плескалась вся ненависть Драконов.

– Сегодня я получил письмо о твоем поступлении. Ты несколько опаздываешь, но я уверен, что быстро нагонишь остальных. Не думаю, что в Академии Святого Нарцисса за неделю произошло что-то сверхмагическое… – проговорил отец.

Мир Петриции рухнул, едва начиная обретать желаемые черты. Академия Святого Нарцисса – испокон веков туда продавали своих дочерей мелкие обедневшие роды. Обучая девушек два года, владелица этого развращенного заведения перепродавала несчастных рабынь будущим мужьям – самым страшным людям Кирольской Империи. Тем, за кого любящие родители никогда бы не отдали своих дочерей.

Петриция много прочла про это заведение, когда-то опекаемое Императрицей. Там «обучалась» ее мать. Мама – нежная, любящая, теплая. Она описывала страшные вещи в своих дневниках, которые Петра случайно нашла спрятанными в скрытой нише библиотеки и с тех пор бережно хранила в своем сундуке как напоминание о реалиях жизни. А теперь и ее отправляют туда. Чтобы впоследствии она досталась такому же мерзавцу, как и ее отец, а может быть, даже хуже…

– Уверена, ты будешь лучшей ученицей! – проворковала Марианна, изничтожая взглядом падчерицу. – Иди и собери свои вещи. Только самое необходимое. Форму там предоставляют…

БОЛЬНО, КОГДА ПРЕДАЮТ ТЕ, КОГО СЧИТАЛ РОДНЫМ…

ОБИДНО, КОГДА В ЧАЙ НЕ ДОБАВЛЯЮТ САХАР…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МЫСЛИТЕЛЯ)

Молодая Леди Петриция эль Колдроус сидела в своих покоях под струящимся балдахином широкой кровати. Плечи ее то и дело вздрагивали от уже стихающих рыданий. Слезы высыхали, стягивая нежную кожу лица. Нянечка бережливо расчесывала графитовые локоны, слегка просушивая их сплетением стихий воздуха и огня. В глазах с необычной фиолетовой радужкой, которая по цвету напоминала невероятные кусты орхидей, что росли исключительно в Императорском Саду, застыло неподдельное горе. Остывающий ужин мирно расположился на круглом столике, оставаясь нетронутым. Определенно, Петра сегодня не пойдет в любимую библиотеку, ведь тяжкое бессилие, которое вдруг опустилось на столь хрупкие плечи, сковывало тело не хуже яростного мороза.

Няня обнимала ее, делилась теплом своей души так, как это умела делать только она. Поцеловав по-матерински – в макушку, – женщина уложила свою подопечную в постель, юрко поправив воздушное одеяло. Локоны Петры рассыпались по подушкам, словно темный веер под отблесками магических светлячков. Подоткнув плед совсем как в детстве, няня грустно улыбнулась. Они обе понимали, что это их последний вечер, проведенный вместе…

– Петра… Моя маленькая девочка… – няня тихонечко сидела в мягком кресле рядом с кроватью, и это успокаивало Петрицию, возвращало в солнечные воспоминания безоблачного детства. – Не переживай, моя маленькая Леди, у нас все будет хорошо, просто верь… – женщина гладила холодную руку девушки и пыталась согреть ее своим теплом.

Это были последние слова, которые услышала Петра прежде, чем провалиться в спокойный магический сон. Немолодая нянечка нарочно окутала умиротворяющей Тьмой свою подопечную. Анжелике из рода Сей необходимо было время. Время на воплощение того, что она подготавливала последний год.

Женщина узнала о новой супруге Лорда задолго до ее появления в резиденции. Она по крупицам собирала информацию о мачехе девушки и с каждой фразой, с каждым словом понимала, что Петру придется спасать. Нянечка любила эту девочку всем сердцем и никому никогда не позволяла навредить своему чертенку. Сейчас она готова была пойти на все, лишь бы спасти ее от участи проданной в рабство жены. Требовалось сделать слишком многое за одну короткую осеннюю ночь…

* * *

Анжелика прошлась по крылу для слуг и, удостоверившись, что все спят, постучала в одну из дверей. Ей не ответили, но нужда в этом отсутствовала. Сивинс был предупрежден и ждал ее прихода.

– Завтра утром ее повезут в карете. Мне не разрешают сопровождать. Тебе необходимо попасть туда и проследить, все ли прошло гладко. – Голос ее был сухим и безжизненным, словно все чувства разом покинули душу.

– Да, карету велено запрягать к одиннадцати часам. Я поеду вместо Арбика. Он как раз сейчас надирается гномьим самогоном. Наемники большой дороги предупреждены. Часть золота я отдал, остальное в конце. Но неужели, Дракон мне в печенку, это так необходимо? – коренастый молодой человек двадцати пяти лет никак не мог понять, зачем нянечке все это.

– Не поминай Дракона при мне! Я сказала, значит делай! Меньше знаешь, целее будешь! И еще: зайдешь ко мне утром и заберешь сумку для маленькой Леди. Когда отъедете от резиденции на приличное расстояние, отдашь лично в руки! – с этими словами она отправилась в свою спальню собирать походную сумку для своей подопечной.

Нянечка уже давно составила список всего необходимого и потихоньку покупала разнообразные порошки, травы и бутыльки с настойками на все случаи жизни. Бережно подписывая каждый пакетик и каждую стекляшку, она складывала их в небольшую косметическую сумку, которая не должна была привлечь особого внимания. Эта сумка была куплена в магической лавке. Она создавалась опытным магом и снаружи по размеру выглядела не больше книжки, а вот внутри могла вместить в себя вещи из целого шкафа, разумеется, если они соответствовали входному отверстию.

В той же лавке был приобретен невзрачный мешочек для денег, который спокойно можно было спрятать в ладони. Он также имел необъятные внутренности и поглотил в себя тщательно наменянную нянечкой мелочь. Очень много мелочи, если быть точнее. Женщина специально откладывала деньги, экономя на хозяйстве то тут, то там и предоставляя завышенные счета на оплату нарядов для Петры. Портниха была ее давней подругой и, узнав о причине такого вранья, сразу же согласилась помочь.

Анжелика также покупала на распродажах обычную одежду, в которой ходили горожане со средним заработком, и сейчас аккуратно складывала и упаковывала ее в хлопковые мешочки, которые предназначались для сохранения вещей в первозданном виде в поездках. Среди трех комплектов одежды разместились две коробки с удобной обувью и чуть потертая меховая накидка. Женщина хотела, чтобы Петра привлекала к себе как можно меньше внимания. Если все получится, то завтрашний день станет залогом ее успешного свободного будущего.

* * *

Утро нового дня выдалось хмурым и безжизненным. Петра зажгла огненные светляки, но нянечку в комнате не обнаружила. Завтрак дожидался ее на столе и приманивал своим невероятным ароматом. Сочная зелень украшала воздушный омлет. Дольки засахаренных яблок разместились на блюдце. На кусочке поджаренного хлеба желтым покрывалом улегся расплавленный сыр. От чашечки сбора из высушенных листьев и ягод поднимался пар, распространяя одуряющий кисло-сладкий запах. Это был ее любимый завтрак, еще с самого раннего детства. Нянечка всегда говорила, что точно так же обожала завтракать покойная Леди эль Колдроус. И Петриция верила, вкушая эти незатейливые блюда с особой любовью.

Девушке не составляло труда принимать водные процедуры или одеваться самостоятельно, но ей всегда нравилось, когда няня ей помогала. Вот и сейчас, осмотрев себя в зеркале, она неслышно вздыхала, заведомо тоскуя о незатейливых ласках женщины, которая заменила ей мать. Петра и раньше надевала брюки и рубашку, когда обучалась езде на лошади, но все же предпочитала платья, и желательно в пол, считая всю остальную одежду откровенно вульгарной и недостойной настоящей Леди, но в дороге выбирать не приходилось. Поправив темно-синий костюм, состоящий из брюк и длинного жилета, она наглухо застегнула все пуговицы белоснежной строгой рубашки и обула сапоги для езды верхом.

Проходя через длинный коридор хозяйского этажа, девушка случайно услышала смех отца и Марианны. Дверь их общей спальни была приоткрыта и, словно приманивая, заставляла остановиться и узнать, что стало поводом к их безудержному веселью. Петра оглядела пустой коридор и подошла на шаг ближе.

– Я так рад! Я так рад! Спасибо тебе, дорогая! – Лорд эль Колдроус кружил мачеху по комнате, а она смеялась и крепко прижималась к нему, обнимая.

– Я тоже безгранично счастлива, дорогой! У нас будет малыш!

– Это обязательно будет сын! Я уверен в этом! Как я счастлив! – оглушающий смех все продолжался.

Петре было больно. Молоденькое сердце сдавило в тиски. Отец никогда не обращал на нее внимания, не радовался победам, не спрашивал об успехах, не проводил с ней время, предпочитая ее компании либо работу, либо балы. В этом году на Зимнем Балу во дворце она должна быть представлена двору и Императорской семье, но ее отправляют в заведение, готовящее наивных девочек удовлетворять все желания мужа, то есть хозяина.

Она спускалась по лестнице на первый этаж, бродя в своих мыслях, закрываясь от окружающего ее мира. Девушка спрятала дневники матери в тайнике в гардеробной, переживая, что если возьмет их с собой в Академию Святого Нарцисса, то их обязательно отберут. Она всенепременно вернется в резиденцию «Холодная Роза» и тогда заберет свое единственное сокровище.

– И нянечку заберу! Клянусь! – тихонько пообещала она сама себе.

– Леди эль Колдроус, вы что-то сказали?

Конюх стоял в холле рядом с небольшой поклажей. Петра сразу поняла, что этот скудный мешок для нее. Сивинс нервно переминался с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам и теребя в руках нелепую шляпу извозчика с широкими полями. Сначала девушка не обратила внимания на видимые нестыковки, но, остановившись, тщательно пригляделась к улыбчивому мужчине.

– А почему на тебе костюм помощника извозчика?

– Арбик спит, Леди эль Колдроус… Надрался вчера, Дракон мне в печенку! Он не в состоянии ехать, и я его подменяю. – Волнение явственно отражалось и в его голосе.

– А ну не выражаться при Леди! Ишь, распустились! – нянечка вышла из-за двери, ведущей в кухню.

За ней потянулись и многочисленные слуги – старые и новые, но по-своему любимые. Все они выстроились в ряд в просторном холле и застыли в ожидании то ли речи, то ли Лорда эль Колдроус и его супруги. Круглые деревянные часы на тонкой ножке в абсолютной тишине пробили одиннадцать ударов. Петра растерялась, но нянечка поддержала ее, сжав холодную руку в приободряющем жесте. Оглянувшись на лестницу, девушка поняла, что отец ее не проводит. У нее действительно нет отца, давно нет…

– Сегодня я уезжаю. Меня не будет около двух лет, и я прошу каждого из вас честно выполнять свою работу и трудиться на благо «Холодной Розы». – Уши заложило от волнения, и слова словно доносились набатом. – Я клянусь, что вернусь и возвращу резиденции со всеми ее территориями былые славу и уважение, как при истинной Леди эль Колдроус.

Произнося свою речь громко и четко, она не боялась, что отец или мачеха услышат ее. Пути назад не было. Только не для нее…

Женщины и девушки сделали синхронный книксен, в то время как парни и мужчины, включая управляющего, низко склонили головы, убрав руки за спину, выказывая тем самым глубочайшее уважение и преданность, признавая молодую Леди эль Колдроус главной хозяйкой.

Блестящая слеза скатилась вниз к подбородку девушки, оставляя после себя мокрую дорожку. Нянечка повернулась к своей подопечной и молча вложила в ее руку небольшую корзинку со снедью. Женщина боялась расплакаться, но трясущиеся руки и губы выдавали ее состояние целиком и полностью.

– Я люблю тебя, моя маленькая Леди, – обнимая девушку, прошептала она ей на ушко.

– А я тебя, нянечка. Очень сильно…

Выезжая с территории резиденции в дормезе, Петриция смотрела на величественное вековое строение, пытаясь запомнить как можно больше мелких деталей. Темная крыша, крупный серый камень, стрельчатые окна и башни-близнецы, обрамляющие резиденцию с обеих сторон. Такая родная нянечка стояла на подъездной дорожке, прижимая к груди одну руку и махая платочком другой до тех пор, пока карета не скрылась за высокими коваными воротами.

Девушку сопровождал целый конвой наемной охраны, словно она была самым дорогим товаром, который перевозили в соседнюю Империю, или заключенной, которую приговорили к смерти, что, в принципе, означало одно и то же. Черту, разделившую жизнь на «до» и «после», безвозвратно провели…

Дормез – дорожная карета, в которой можно было спать лежа. Использовалась для путешествий на дальние расстояния.

Глава 2

У ПУТНИКА МНОЖЕСТВО ДОРОГ,

У ДОРОГ МНОЖЕСТВО ПУТНИКОВ.

ВЫБИРАЙТЕ ДОРОГУ ПРАВИЛЬНО…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО СТРАЖНИКА)

Осень только вступила в свои права. К обеду погода изменилась. Легкий теплый ветер заглядывал сквозь шифоновые шторки. Лучи солнца то и дело врывались в полутемное нутро кареты, ослепляя глаза. Петра нервно сжимала руки в кулаки, разминая пальцы. Сивинс недавно останавливал дормез, чтобы проверить колеса, и передал девушке еще одну небольшую сумку к уже имеющейся собранной с вещами и корзине с едой.

– Леди, переложите все, что вам необходимо, в эту сумку. И провизию тоже, – сказал конюх.

– А… – только хотела спросить Петра о том, зачем ей это, но не успела, так как мужчина сразу захлопнул дверцу.

Взяв объемную потертую сумку, она с удивлением поняла, что поклажа очень легкая и почти ничего не весит. Петра открыла замок и обомлела. В недрах сумки разместилось множество разнообразных вещей. Девушка решила, что обязательно рассмотрит все чуть позже, а пока переложит собранную заботливой нянечкой провизию.

Мешок, что изначально был загружен в карету, Петра уже проверила. Кроме трех откровенных платьев, которые не наденут на себя даже дамы, работающие на красных улицах, заботливые родители больше ничего не положили. Петра могла поспорить на тысячу золотых, что это дело рук Марианны. Ни денег, ни украшений – ничего, что могло бы помочь ей материально не зависеть от Академии Святого Нарцисса.

Петриция погладила жилет, где во внутреннем кармане бережно свернутый в трубочку лежал родовой документ, составленный на гербовой бумаге. Если его отберут или, не дай Всевышний, он потеряется, девушка никому не сможет доказать, что является наследницей рода эль Колдроус.

Громко заржали кони. Карета резко остановилась, вильнув напоследок задними колесами. Петру, не ожидающую ничего подобного, по инерции повело вперед. Споткнувшись о сумку, которую совсем недавно застегивала, девушка упала на дощатый пол, покрытый грубым бордовым ковром. Она успела выставить руки вперед, прежде чем встретилась с быстро приближающимся настилом. С противоположного сиденья на девушку попадали многочисленные подушки и одеяла, из которых создавали спальное место прямо на полу.

– Чтоб вас всех Дракон сожрал! – прошипела она, поднимаясь, и тут же покраснела от своих слов.

Вскрикнул извозчик. Через окошко двери Петра увидела, как он повалился с козел прямо на дорогу, поднимая серую пыль в воздух. Экипаж окружали бандиты. Их одежды не выглядели тряпьем. С чистыми открытыми лицами, в добротной обуви и с дорогим оружием они не походили на тех, кто нуждается в деньгах. Их, скорее, можно было причислить к наемникам, которые выполняют дорогостоящие заказы. Девушка подумала о том, что Марианна вполне могла бы заказать им ее смерть. Оглядев карету, она поняла: прятаться некуда, и зажалась в угол, противоположный входу. Дверца открылась, впустив яркие лучи солнца, а вместе с ним и жару. Мужчина средних лет смотрел на испуганную девицу и причудливо улыбался, словно хвастался белоснежной улыбкой.

– Леди. Мое почтение. Не соблаговолите ли вы покинуть карету?! – он говорил с достоинством, присущим Лорду, но никак не разбойнику.

– По какому праву вы остановили экипаж? – она старалась держаться высокомерно, но понимала, что выглядит, словно птичка в стенках кованой клетки.

– Прошу прощения, Леди. Но мы теряем время. Будьте благоразумны и выполняйте все, что от вас требуется, или мне придется вынести вас на руках…

Петра встрепенулась. В глазах ее родилась злость, заставляя аметистовую радужку сверкать, словно драгоценные камни. Душу медленно окутывал холод, оплетая щупальцами каждую клеточку, даря чувство защищенности. Тьма начала выходить через подушечки пальцев, обволакивая их.

– Прошу прощения, Леди…

Чужеродная Тьма в доли секунды накрыла ее с головой, заставляя погрузиться в бесчувственный сон. Сон, в котором так не хватало тепла…

* * *

Холод. Дикий, сковывающий тело холод. Ледяные отростки впились в кожу, причиняя нестерпимую монотонную боль. Сквозь сонное оцепенение она слышала далекие смазанные звуки разговоров и топот копыт. Петра не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей пытки. Не было рук, ног, сердца, лица, только чужеродная Тьма, с которой отчаянно боролась ее собственная.

Сильнейший всплеск магии заставил ее закричать. Но только внешне ничего не изменилось в ее теле и лице. Внутри ее сознание металось от нескончаемых мук. Собственная Тьма будто выросла, безудержно поглощая разум, пропитывая каждую клеточку.

Петриция резко открыла глаза. Они болели, словно наполненные песком. Ныло все тело, а конечности будто отяжелели и стали неподъемными. Над ней возвышались еще зеленые кроны деревьев, не успевшие сбросить свои листья. Они были темны, как и ночь, покрывающая небо. Далекие звезды блестели, но не шли в сравнение со светом дикой полной луны. Она прошла уже большую часть своего пути и укатывалась на запад, а значит, утро скоро наступит, и не факт, что для всех.

Храп окружающих девушку мужчин, что расположились прямо на траве, подстелив свои плащи, ударял по голове не хуже молотка. Петра тихонько приподнялась, стараясь не издавать никаких звуков. В изголовье своей импровизированной кровати она увидела потертую сумку, которую передал ей конюх. Радость поселилась в сердце, заставив робкую улыбку скользнуть по высохшим губам. Ее лежанка находилась под деревом ближе к лесу, тогда как мужчины спали на поле.

Собравшись с мыслями и крохами сил, Петриция встала на колени лицом к своим похитителям и, в очередной раз, порадовавшись легкости сумки, медленно повесила ее себе на плечо, расположив основанием на спине. Девушка делала робкие ползки в лес и продолжала следить за наемниками. Ступала осторожно, чтобы не создавать лишних шорохов. Через десятки метров она поднялась на ноги и, развернувшись, побежала изо всех сил. Бежать приходилось так, будто злые собаки гонятся вслед, словно жизнь напрямую зависит от скорости ее передвижения.

Первые рассветные лучи озарили землю, когда Петра поняла, что больше не в силах сделать хотя бы шаг. Красивые сапожки для верховой езды превратились в нечто, заляпанное грязью и травинками. Аккуратно заплетенная графитовая коса растрепалась и мешалась при ходьбе, цепляясь за ветки и кусты. Девушка села прямо на влажную землю, скрывшись за толстым стволом дерева и высокой травой. Передохнув несколько минут и успокоив бешено стучащее сердце, она раскрыла свою поклажу.

В сумке нашлась обыкновенная одежда без лишних изысков и украшений. Она с удовольствием натянула на себя чистое, но то и дело оглядывалась по сторонам, когда переодевалась, стесняясь неведомо кого. Черные брюки, мальчишеская рубаха из серой ткани и темный плащ, потерявший цвет, – все было ее размера. Когда девушка доставала коробку с кожаными сапогами, то увидела белый конверт без опознавательных знаков. Прыгая на одной ноге, она натягивала сапог и умирала от любопытства.

Петра бросила грязную, пропитанную потом одежду на землю и села, облокотившись о дерево. В конверте были лист, исписанный маленьким аккуратным почерком нянечки, конверт поменьше и родовой документ:

«Моя маленькая Леди.

Если ты читаешь это письмо, значит, все получилось и нанятые наемники успешно выкрали тебя по пути в треклятую Академию Святого Нарцисса. Прости меня, если заставила тебя переживать, но я не могу смириться с той судьбой, что тебе уготовили.

В сумке, что передал тебе Сивинс, есть все необходимое на первое время. Я приобрела для тебя несколько комплектов одежды и обуви. Они просты, но так ты сможешь затеряться среди магов, не относящихся к знати. Также я собрала для тебя различные травы и смеси, которые, надеюсь, помогут тебе в трудную минуту. Я подписала каждое средство и сложила в маленькую серую косметическую сумочку с секретом. Молодые девушки хранят в таких помады и зеркальце, поэтому она не привлечет особого внимания.

Мешочек для денег, что спрятан на дне, тоже с секретом. Мне не удалось скопить слишком много, поэтому трать с умом. Пробуй торговаться, покупая товары в лавках, чтобы сэкономить. И будь внимательна, на улицах слишком много проворных воришек. Я беспокоюсь за тебя, ведь ты не знакома с этим миром, а он бывает жесток к юным и неопытным. Никому не верь.

Наемники доставят тебя прямиком к воротам Академии Равенства. В письме есть небольшой конверт. Передай его директору Академии по прибытии. Он предупрежден о твоей задержке. Учись хорошо и поскорее возвращайся. А твоя старая нянюшка будет ждать тебя.

В письмо вложена родовая. Ознакомься с ней внимательно, ведь она станет твоей жизнью на ближайшие пять лет. За ее происхождение не беспокойся, это не подделка. Я очень люблю тебя, моя маленькая Леди, и верю, что у тебя все получится. Как только смогу, свяжусь с тобой, но сама на магпочту ничего не посылай!

Твоя верная нянечка Анжелика».

Кто-то всхлипнул. Петра удивленно оглянулась по сторонам. На руку, держащую письмо, упала холодная капля, и девушка поняла, что это плачет именно она. Никто никогда не заботился о ней так, как милая нежная нянечка. Вот и сейчас она сделала все, чтобы помочь своей юной воспитаннице. Петра оглянулась назад. Она решила, что возвращаться обратно к наемникам глупо, да и не хотелось девушке снова становиться безвольной. Слишком сильную, запоминающуюся боль она испытала предыдущей ночью. Нянечкино письмо явственно придало ей сил на дальнейший путь.

Ознакомившись с новой родовой, она поняла, что знает род, которому теперь принадлежит на бумаге. Петриция Сей – законнорожденная дочь обедневшего Лорда. Ее родителями стали Анжелика и покойный Эдмонд Сей. Когда семья теряла могущество и богатство и ее члены переставали быть приближенными к Императорскому Двору, приставку «эль» забирали, а за семейным древом переставали следить. Никому и в голову не придет проверять, рождалась ли такая девушка на свет.

Петриция вложила обе родовые и письмо в Академию во внутренний кармашек сумки, туда, где был спрятан мешочек с деньгами. Она была несказанно счастлива. И пусть дорога ей предстояла долгая, но по книгам и картам девушка давно выучила местоположение учебного заведения. Ее первое путешествие должно привести ее в Примчирт, а точнее, на окраину этого города…

Когда солнце прощалось с небом, уходя на покой, уставшая и уже не такая веселая Петра вышла к небольшому городку. Кривые полуразрушенные городские ворота встретили ее отсутствием стражников. Девушка спокойно прошла через них, так как платить налог за вход было попросту некому. Она с интересом разглядывала пустующие улицы и читала названия вывесок. На расстоянии нескольких двухэтажных домов, совершено одинаковых внешне, но по-разному украшенных, слышалась веселая музыка.

Петра подошла к деревянной грубо сколоченной двери и увидела кривую шатающуюся вывеску. Потертое изображение двух бутылок вина наталкивало на мысль о таверне, а значит, и месте, где можно снять комнату на ночь. Дверь с грохотом открылась, и весь шум из заведения вылился какофонией на улицу. Смазливый парень шатающейся походкой вывел из таверны молоденькую девочку. Она была раскрашена косметическими средствами, словно кукла. Его ухмылка и руки, расположенные в непозволительном месте – ниже талии, говорили о многом, если не обо всем.

– Нет-нет, я не такая… – ворковала девица, слишком театрально закатывая глаза.

– Я подарю тебе все, что захочешь! Ведь я богат! Это моя таверна! – парень махнул рукой на строение, что отживало свои последние годы и остро нуждалось в реставрации.

– О, тогда поспешим… – девица вцепилась мертвой хваткой в его локоть и потащила дальше по улице.

Петриция покраснела, подумав о том, куда и зачем они пошли…

* * *

– Хозяин, комната есть свободная? – Петра решила, что будет вести себя нагло, будто ничего не боится, и тогда к ней никто не подойдет.

– А деньги-то есть у тебя?

Мужчина средних лет протирал заляпанную деревянную стойку грязной тряпкой, и от увиденного девушка неосознанно сморщила носик.

– Смотря сколько попросишь!

– Восемь серебряных. – Хозяин таверны хитро улыбнулся, явно издеваясь над посетительницей.

– Пять, и это вместе с едой, которую принесут в комнату!

– Н…

– Здравствуйте, что вы хотели? – миловидная женщина маленького роста, но с хорошими объемами подвинула этими самыми объемами мужчину за стойкой.

– Сколько стоит комната на ночь? – спросила Петра, игнорируя хмурящегося хозяина.

– Два серебряных…

– А плотный ужин? – прищурилась девушка.

– Половину серебряного…

– Благодарю, тогда мне комнату и ужин туда. И не мешало бы воды помыться.

– Еще полсеребряного, и вам натаскают горячей воды в бочку.

Петриция достала из кармашка брюк монеты, предварительно взятые из мешочка, и отсчитала хозяйке три серебряных, бросая злобный взгляд на мужчину, который хотел ее обмануть. Женщина дружелюбно вызвалась проводить новоявленную постоялицу до комнаты. Уже стоя у обшарпанной двери, девушка спросила:

– Мне необходимо попасть в Примчирт. Верной ли дорогой я иду?

– До города день езды. У нас остановились торговцы из Бегоси. Попробуйте утром договориться с ними. Она направляются именно туда. Если хотите, я разбужу вас пораньше.

– Буду премного благодарна.

Но утром следующего дня Петра проснулась совершенно без посторонней помощи, потому что когда к тебе врываются здоровенные мужики и обвиняют в воровстве, сразу становится как-то не до сна…

ИНОГДА ПОСТОРОННИЕ ЛЮДИ БЛИЖЕ, ЧЕМ СЕМЬЯ;

ИНОГДА РОДСТВЕННИКИ БЬЮТ БОЛЬНЕЕ ЧУЖАКА;

ИНОГДА МЫ НЕ ЗНАЕМ, КАКИМ БУДЕТ СЛЕДУЮЩЕЕ ИНОГДА…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МЫСЛИТЕЛЯ)

Петриция сладко спала и видела красочные теплые сны. В них она была неясной тенью, первозданной Тьмой, которая летела над Кирольской Империей, раскинув рваные крылья-руки. Ночь и тысячи городов и городков встречали ее, погруженные в перламутровую дрему. Она неслась, ухватываясь за размашистые эфирные щупальца попутного ветра, и наслаждалась свободой, словно неудержимая стихия воздуха. Неправ тот, кто считает Тьму безэмоциональной. Это не так. Да, сила Тьмы очищает разум своего носителя, помогает ему мыслить здраво и рассудительно, но все же имеет эмоции, как и любой другой организм. Ведь абсолютно все силы живые…

Тень сливалась с покровом ночного неба и радовалась этому невероятному мигу. Полет души – вот что это было. Но не цельной души мага, а всего лишь ее частички. Струи воздуха проходили насквозь, оставляя после себя неописуемый восторг. Тьма хотела быть свободной. Она хотела остаться вне тела своей носительницы, но пока не могла. Слишком слабая для того, чтобы воплотиться вечным помощником и слугой. Да и ее носительница осталась бы совершенно беззащитной.

* * *

Восхитительное сновидение пропало, оставляя сладостное послевкусие захватывающих эмоций. Но и оно растворилось под натиском чужих ударов кулаками о еле держащуюся на петлях дверь. Петра открыла глаза и резко села на узкой дощатой кровати. Тонкое дырявое одеяло местами прикрывало ее ноги. Девушка не стала раздеваться вечером и сейчас только скинула с себя темный меховой плащ, который согревал ее этой холодной ночью. Старенькая дверь в мелких трещинах не выдержала напора и поддалась, ударившись о серую стену.

Хозяин таверны вошел в комнатку, напряженно сжимая кулаки. Его лицо покрылось красными пятнами злости и гнева. Расширенные глаза блестели, выдавая пока еще немую ярость. Вслед за мужчиной несколько шагов вперед сделал и вчерашний неприятный паренек, которого Петра встретила у таверны. Моложавое лицо светилось предвкушением. Маленькие глазки бегали по комнате, пытаясь что-то отыскать. Последней появилась заплаканная хозяйка. Она нервно теребила желтый платок, время от времени прикладывая его к глазам. Весь ее вид указывал на сильное волнение и расстройство.

– Что привело вас ко мне? Почему вы врываетесь без приглашения? – Петра поднялась на ноги и уперла руки в худощавые бока, пытаясь казаться грозной.

– Мы у себя! И имеем право врываться куда хотим, не спрашивая смазливых девиц! – парень нахохлился, выставляя вперед то ли объемное пузо, то ли совсем не мужественную грудь, но пузо явно выделялось больше.

– Я оплатила эту комнату, а значит, вы не имеете прав врываться без предупреждения. Я могу заявить на вас страже. – Петра хорошо знала законы и сейчас отчетливо понимала, что права.

– Это мы сейчас позовем стражу! Отдавай украшения, воровка! Ты знаешь, что делают с такими, как ты, в городской тюрьме? Им отрубают руки ржавым тупым топором! – хозяин сверкал глазами и медленно наступал на девушку.

– Я ничего ни у кого не брала! По какому праву вы беспочвенно обвиняете меня в воровстве? – Петра не сдвинулась с места.

Любопытные соседи то и дело заглядывали в распахнутую настежь дверь. Несколько из них даже не пытались сделать вид, будто идут мимо. Они стояли и смотрели на бесплатное представление, предвкушая новую интересную сплетню.

– У нас маленький городок, и все друг друга знают! А ты чужачка, Дракон тебе в печенку! Только ты могла позариться на чужое добро!

Расстояние неумолимо сокращалось, и девушка решилась на использование стихии. Она поняла, что слушать ее никто не станет. Этим людям необходимо было найти крайнего, а не виновного. Секунда, и она развела руки в стороны вверх ладонями, на которых заплясал контролируемый огонь. Пламя покрывало в том числе и пальцы, возвышаясь почти до самого потолка. Тонкие дикие языки порывались высвободиться и лизнуть потолок и стены, а также застывших в немом изумлении людей.

– Я ничего ни у кого не брала! Я все время находилась в этой комнате и спала! Ваши обвинения беспочвенны, и, как лицензированный маг, я имею право обратиться к Императорскому Суду, подав прошение о выплате мне компенсации за причиненный моральный ущерб, а именно: оскорбления, вторжение в личное пространство, угрозы и клевету. А еще я могу спалить вашу таверну дотла и потоптаться на пепелище. Мне за это ничего не будет, потому что словам магов верят безоговорочно. Между горожанином и магом слишком большая пропасть, вы не находите?

Девушка вся внутренне тряслась от страха, но голос ее был спокойным и уверенным. Из него понемногу пропадали эмоции. Паника проходила, добровольно заменяясь холодным расчетом и четкостью разума. Тьма бережно обволакивала свою носительницу, словно теплое мягкое одеяло. Петра соврала про лицензию. Но ложь была единственным выходом поставить зарвавшегося мужчину на место.

– Вы маг! Не гневайтесь! Помогите нам, пожалуйста! – женщина, до этого стоявшая словно статуя, упала на колени, размазывая слезы на опухшем лице трясущимися руками. – Помогите найти украшения! Это все, что у меня осталось от матери… – она зарыдала еще громче, захлебываясь нескончаемыми спазмами.

Петриции стало жаль эту несчастную женщину. Девушка понимала ее чувства, ведь ей самой хотелось сохранить те крохи, что достались от матери. Жаль только, кроме воспоминаний нянечки и потрепанных дневников у нее больше ничего не было.

– Немедленно поднимитесь! – стальные нотки в собственном голосе пугали не только участников конфликта и зрителей, но и даже саму Петру. – Я не владею навыками поиска, но попытаюсь вам помочь, если вы задержите торговцев! Сегодня мне необходимо добраться до Примчирта.

– Конечно-конечно! – ответила хозяйка.

Первым за дверь юркнул паренек. Петре показалось, что он был не столько напуган, сколько взволнован. Далее вышла женщина. Она торопилась и споткнулась о неровный порог. Петра все это время стояла и смотрела на то, как комнату покидают незваные гости. Она отчетливо увидела недоверие в глазах мужчины. Он выходил последним и закрывал дверь, когда их взгляды встретились, и девушка поняла, что во чтобы то ни стало найдет эти украшения, чтобы доказать этому напыщенному индюку его неправоту.

* * *

На первом этаже таверны один из столов занимали торговцы. Петриция узнала их по объемным тюкам, занимающим все свободное пространство около мужчин. Из книг девушка знала, что они носят с собой особо ценный товар, тогда как остальной при перевозке оставляют в повозках.

– Здравствуйте. Я хотела бы отправиться вместе с вами до Примчирта. Сколько это будет стоить? – Петра старалась быть вежливой и добродушно улыбалась хмурым мужчинам.

– Так это из-за тебя нас не выпускают из города? – грубо проговорил один из них.

Петра непонимающе перевела взгляд на хозяйку и получила от нее утвердительный кивок. Женщина только что глазом не подмигнула, сдавая постоялицу с потрохами.

– Извините. Я не желала, чтобы вашему путешествию препятствовали. Но так сложились обстоятельства, что мне с вами по пути. Я заплачу за сопровождение и ожидание.

– Наше время стоит очень дорого! Если ты не имеешь Драконьих сокровищ, тебе не хватит золота, чтобы мы восполнили свои потери, оборванка, – усмехаясь в густые усы, пробасил второй.

Раздражение начало накатывать тягучей вязкой волной. Девушка была для них пустым местом, отребьем. Ей сейчас, именно в эту минуту, очень хотелось достать из сумки свою родовую и посмотреть, как ехидство и превосходство сменятся раболепием и страхом за собственную ничтожную жизнь.

– Дочка, иди по своим делам и не задерживайся надолго. Я дождусь тебя и помогу добраться до города. – Седовласый старик смотрел на нее своими уставшими добрыми глазами из-под кустистых бровей.

– Спасибо вам большое, я заплачу. Только не уезжайте.

Петриция ответила ему искренней улыбкой и обвела испепеляющим взглядом остальных. Она подошла к стойке и задала хозяйке главный вопрос:

– Кто имел доступ в помещение, где хранились украшения?

– Я, мои муж и сын. Больше никто.

По одному лишь взгляду девушка поняла, что женщина говорит правду. Умываясь остывшей водой из бочки в комнате, Петра пыталась детально вспомнить все, что видела, попав в это заведение вчера. И кое-какие мысли у нее имелись…

– Когда вы видели украшения в последний раз?

– Вчера вечером. В районе семи часов. Я в это время наношу омолаживающий крем, который хранится в этой шкатулке. Он очень дорогой, поэтому я храню его там, вместе со…

– Довольно. С кем вчера проводил вечер ваш сын? Вы видели?

– Он, как и всегда, сидел за столом со своими друзьями.

– А дальше?

– К нему подошла Исая. Дочка стражника, что стережет въезд в город. А дальше я ушла на кухню, а когда вернулась, его уже не было.

– Где живет эта девушка?

– Через два дома от нас… Но не думаете ли вы? Да не может быть! Вот Дракон! – женщина встрепенулась и от волнения положила руку на сердце.

– Вчера, когда я заходила в вашу таверну, – последнее слово девушка словно выплюнула, – столкнулась в дверях с занятной парочкой. Ваш сын обещал Исае все, что она захочет, если… ну, вы должны понимать. – Щеки Петры покрылись румянцем смущения. – Где ваш сын?

– Пошел в гости к Исае!

– Скорее зовите мужа! Необходимо успеть попасть к ней в дом до того, как они перепрячут ваши украшения!

* * *

Мужчина не без недовольства выломал деревянную дверь соседа. Представшая картина отчаянно паникующих сообщников радовала неестественными позами и напряженными взглядами. Парочка сидела прямо на ковре в центральной комнате, которая, судя по всему, являлась гостиной.

– Отдавайте украшения и не заставляйте меня использовать поисковое сплетение!

Петра блефовала, но других вариантов не было. Шестым чувством она ощущала, что находится на верном пути и ее предположения соответствуют реалистичной действительности.

– О чем вы? – размалеванная девчушка жалась к своему трусливому напарнику в поисках защиты.

– Если вы отдадите их сами, я не стану заявлять в Императорский Суд. Вас накажут только ваши родители! Хотя я бы поджарила вас для того, чтобы в дальнейшем вы сотни раз подумали, прежде чем пытаться оклеветать кого-то, а тем более заниматься воровством.

Запуганные дети – по-другому их не назовешь, несмотря на то, что они были заметно старше Петры, – продолжали молчать, взирая на чужачку с обоюдной ненавистью.

– Хорошо. Тогда придется применить магию!

Леди эль Колдроус, а теперь уже явственно Петриция Сей, знала, как выглядит поисковое сплетение вблизи. Лорд эль Колдроус часто пользовался им, когда не мог найти нужную книгу в обширной библиотеке резиденции. Правда, для его использования необходимо было точно помнить, как выглядит нужный объект, но Петре это все равно бы не помогло. Она не умела создавать это хитроумное смешение, но научилась воспроизводить внешний вид его с помощью Тьмы. Со стороны это выглядело чернильной объемной полосой, несущей венец из огня, который приводил мага прямо к потерянной вещи.

В ладони одной руки зажглось свободное пламя, из кончиков пальцев второй вышла устрашающая погребальная Тьма. Она подхватила небольшой сгусток огня и указала на место под ковром. На самом деле Петра обозначила это местоположение на холодной расчетливой логике. Ей показалось странным, что парочка сидела на ковре. Тем более что лежал он неровно, словно пол покрывали им впопыхах. С одного края шкодливо выглядывал треугольничек люка, ведущего в подвал.

– Это все он! Это он! – заревела девчушка, и густой слой косметики потек под обильными слезами, портя ворот светлой, расшитой цветными нитками рубахи.

– Ах ты, скотина! У собственной матери украл! Дракон тебе в за… – взревел отец семейства и кинулся к несмышленому отпрыску.

Петриция посчитала выше своего достоинства выслушивать нецензурную лексику и удалилась из невзрачного серого дома. Она быстро добралась до таверны, где ее, как и обещал, ждал пожилой торговец. Правда, в глубоком одиночестве.

– Нашлись ваши украшения. Сейчас муж вам их принесет. А мне пора…

– Спасибо-спасибо! – запричитала хозяйка. – Не уходите! Я сейчас…

Девушка подошла к столику, за которым в абсолютном спокойствии сидел торговец.

– А почему вы один?

– Так уехали остальные… Городские ворота в девять закрываются, а туда день езды. И так лошадей загонять придется, чтобы успеть, – в его словах не было обвинения или упрека, он просто констатировал факт.

– Я вам все возмещу. Давайте отправляться?

Уже на выходе из таверны их догнала хозяйка. Она тихонько прошептала: «Простите нас!» И со слезами радости на глазах всучила небольшой узелок, от которого исходил бесподобный аромат вяленого мяса. Петра взяла подарок неосознанно – попросту растерявшись, но себе призналась, что не отказалась бы ни за что, так как маленький животик, привыкший питаться по часам, давно уже нахально намекал на отсутствие положенной по расписанию еды.

Вместе с торговцем она присела на край повозки и, когда старенькая лошадь темно-серой масти тронулась вперед, увозя их из неприятного городка, Петра развязала узелок. Кроме душистого хлеба и вяленого мяса там лежали также овощи и кусок сыра. Желудок девушки требовательно заурчал, и щеки налились стыдливым румянцем. Она разделила пищу со своим спутником и на дне узелка нашла маленький затертый кожаный кошель.

Удивлению ее не было предела. В нем лежали три золотые монетки, которые равнялись тремстам серебряных монет, что было целым состоянием в ее теперешней жизни. Она подумала о том, насколько дорогими были украшения, хотя… Что может быть дороже памяти? Иногда невзрачный железный кулон стоит для человека больше, чем все сокровища Дракона, потому что в нем хранится единственный портрет мамы, заговоренный от старения…

Девушка посмотрела на старого торговца, который с удовольствием жевал спелый помидор, и протянула ему одну монету. Мужчина удивленно посмотрел на нее, улыбнулся по-доброму, словно по-отечески, и не стал отказываться от нежданной прибыли. Что легко пришло, то легко пусть уйдет… Петра чувствовала, что теперь у нее точно начинается интересная жизнь, в которой она еще будет счастлива…

Ветер трепал гриву лошади. Мелкие камни отскакивали от копыт. Жаль, что время нельзя остановить на месте, придержать всего лишь на час… Но Петриция радовалась, улегшись на краю повозки и подложив под голову свою сумку, потому что еще не знала, чем окончится этот долгий день…

Глава 3

– А ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЗА ЧТО СОЖГЛИ ВЕДЬМ?

– ЗА ПАКОСТИ!

– А ПОЧЕМУ ОНИ ПАКОСТНИЧАЛИ?

– ПОТОМУ ЧТО ОНИ ВЕДЬМЫ! И ПОТОМУ ЧТО ХОТЕЛИ ЖИТЬ…

К вечеру небольшая кособокая скрипящая повозка с выдохшейся лошадью нагнала остальных торговцев. Седой старик, которого, как выяснилось, звали Менис, не стал подъезжать вплотную к своим товарищам и держался от них на некотором расстоянии. Расплывчатый лик высоких ворот уже виднелся под лучами уходящего солнца, припекающего спину, когда Петра, наконец, отмахнулась от остатков дремы и села удобнее, закинув лямку своей легкой поклажи на плечо.

– Подъезжаем, дочка! Лишь бы успели!

Повозки с торговцами затормозили около городских ворот. Серая каменная стена непреступной скалой возвышалась над головами столпившихся людей и стражников. Гомон стоял такой, что девушке нестерпимо захотелось огреть всех этих крикунов чем-нибудь потяжелее, да по несколько раз. Мигрень, которой так часто пользовались Леди на приемах как предлогом, чтобы удалиться в укромные уголки вместе со своими кавалерами, разыгралась не на шутку. Жаль, что маги могут болеть, как и обычные люди без каких-либо способностей.

– Гор[1] Менис, а почему они стоят? – Петриция разглядывала представшую картину.

– Не знаю, дочка. До закрытия еще есть время. Минут двадцать, но все же есть. – Он щурился чуть мутноватыми глазами, пытаясь увидеть причину неожиданной задержки.

– Менис! Разворачивай свою кобылу! Город уже закрыт! – молодой парень поправлял на своей повозке ткань, укрывающую товар.

– А почему так рано? – в ответ прокричал ему старик.

– Сказали – новый указ! Чтобы адепты из этой чертовой Академии не шастали туда-сюда.

– Гор Менис, вы отправитесь обратно?

Петра поняла, что ей придется заночевать прямо у ворот. Спать на земле не хотелось, но других вариантов не было. Разве что торговец останется ждать утра, тогда можно будет заночевать, сидя в повозке.

– Я потратил два дня на путь и, если не считать твою монету, не получил дохода. Я дождусь открытия. Да и ехать в ночь опасно – разбойники не дремлют.

Старик откатил повозку на траву к одиноко стоящему дереву. Листья его уже начинали желтеть, но пока не опадали. Ночь надвигалась, принося с собой легкий флер свежести вместе с прохладным ветром. Торговцы в отдалении разожгли небольшой костер. Его сухие ветки потрескивали, мерцая бордовыми отсветами. А языки пламени танцевали, переливаясь солнечными палитрами от яркого желтого до страстного бордового.

Петра села на землю недалеко от остальных и открыла сумку. Так некстати начинало тянуть низ живота. В резиденции нянечка бы обезболила при помощи Тьмы, а здесь девушка ничего не могла. Она не знала, как применить силу, чтобы добиться такого эффекта. Ей оставалось надеяться, что среди склянок порошков и трав есть то, что поможет справиться с женской напастью. Взгляд зацепился за интересное название: «Порошок от запора». Ниже была приписка маленькими буквами: «не использовать больше, чем умещается на кончике ножа».

Над костром подвесили объемный котел. Торговцы доставали провизию и собирались готовить похлебку на всех. В узелке, переданном хозяйкой таверны, еще оставалось достаточно еды, чтобы устроить плотный ужин на двоих. Старик привалился к повозке и прикрыл глаза. Все-таки возраст сказывался – Петра видела, что мужчина устал.

– Эй, Менис! Может, уедешь? Ведь мои горшки дешевле, а значит, купят у меня! – торговец, что нагрубил ей в таверне, хамовато поблескивал глазищами и приглаживал свои густые усы.

– Зато мои – лучше по качеству. Ты давно не используешь дорогие материалы! Толку с твоих горшков? – старик даже не открыл глаз, проговаривая все это.

– Ты же знаешь, что горожане всегда покупают то, что дешевле! Опять уедешь ни с чем! Сколько ты потерял на прошлой ярмарке? И не заработал ни монетки! – другие торговцы предусмотрительно не вмешивались в разговор.

– А разве вы не хотите заработать? Вам ведь приходится снижать цену, чтобы брали у вас! – не выдержав, Петра вмешалась в разговор.

– Лучше иметь мало, но постоянно, чем не иметь ничего! – ответил грубиян, ухмыляясь.

– А хотите иметь больше?

– А кто ж не хочет!

– Тогда выкупите оптом весь товар у конкурента. Перемешайте со своим и поставьте одну цену на все. Вы заработаете в разы больше и избавитесь от конкурента!

Девушка очень хотела помочь своему новому знакомому, тем более что он единственный среди них всех относился к ней с истинным добром.

– Я не буду покупать их за двадцать пять медяков! – нахохлился собеседник.

Старик все это время прислушивался к разговору и даже вынырнул из дремы. Он хотел было что-то сказать и уже открыл рот, но Петра не дала ему этого сделать.

– Сколько стоят ваши горшки?

– Двадцать медяков за штуку.

– Сколько у вас горшков? – девушка собиралась посчитать в уме выгоду, но боль отвлекала и возвращала мысли на себя.

– Двадцать восемь.

– А у вас, Гор Менис?

– Двадцать шесть, – ответил торговец, почесав седую макушку.

– Если вы поставите цену в тридцать медяков на все, то заработаете больше четырех серебряных, и это без уже включенной в стоимость накрутки.

Мужчина задумался, а старик даже задержал дыхание. От волнения ногти Петры впились в ладони, оставляя лунообразные следы и причиняя кратковременную боль.

– Хорошо! Я согласен! – грубиян встал и пошел к своей повозке.

Он подкатил ее к другой стороне дерева и остановил там рядом с привязанной лошадью, которая поглощала траву, словно была голодным волком, долгое время скитающимся по Приграничью Империи.

– Малвин, Эгой! Идите соберите еще веток! Нужно поддерживать огонь! – крикнул он молодым людям.

Парни вскочили на ноги и направились в сторону частого леса, окружающего городскую стену. Годов им было не больше, чем Петре, а может быть, даже и меньше. Весь вечер они суетились и помогали своему, видимо, отцу. Их черты немного отличались, но создавалось впечатление, что родились они в один день.

Изумленный старик получил деньги, а конкурент с упорством счастливого Дракона перекладывал выкупленную добычу в свою повозку. В животе у девушки громко зашумело. Она скривилась от боли и положила руку на тянущее тупой болью место. Журчание не прекращалось, и Петре ничего не оставалось, как схватить сумку и побежать в глубь леса.

Свернув за первый пушистый куст достаточной высоты, она пробралась в его центр и присела на корточки. Где-то квакали лягушки. Ветер трепал листву деревьев, перебирая желтеющие листочки. Было темно, но костер хорошо просматривался в нескольких десятках метров от этого места. Раздался хруст ломаемой ветки, и девушка боязливо повернула голову на звук.

– Отец сказал, дождемся, когда все уснут, и сопрем девчонку. Может, он разрешит с ней позабавиться перед продажей?!

– Навряд ли! Если она еще невинна, то будет стоить дороже!

– А успеем добраться до утра? Свирсай все-таки далековато!

– Да тут ехать несколько часов от силы! Там есть таверна – почти на самой границе. Может, отец похвалит за работу да и вознаградит нас хотя бы одной девицей!

Парни прошли мимо, а Петра даже забыла, зачем присела в этих кустах. Об этом напомнили затекшие ноги и очередное журчание желудка. Все-таки простая еда плохо влияла на ее желудок, привыкший к совершенно другой пище. А может быть, в этом были виноваты грязные руки, которые она мыла только утром в таверне.

Подслушанный разговор ей откровенно не понравился и испугал, создав в душе сгустки обволакивающего страха. В глубине сознания шевельнулась родная Тьма. Она оплела сначала грудь, а потом уже распространилась по всему телу. Разум стал чистым, а боль в животе притупилась. Петриция взяла из сумки средство гигиены и бутылек с закрепляющим средством. Ей не хотелось просидеть всю ночь в кустах, становясь обедом для комаров и мушек. Но в голове тут же возникла грандиозная идея.

Перво-наперво Петра сначала собиралась сбежать, укрыться в лесу и уже там дождаться утра, чтобы не стать жертвой жадного торговца и его отпрысков, но сейчас она решилась на небольшое, но поучительное наказание. В свой кулак она отсыпала добрую горсть белесого порошка от запора и сомкнула над ним нежные пальчики.

Выбравшись из леса, она прошла прямиком к костру, по пути закинув сумку в пустующую повозку. Менис сидел вместе со всеми. Он вытягивал руки вперед, отогревая озябшие ладони. Петриция встала за его спиной и, словно невзначай, присела рядом. Девушка отрешенно смотрела по сторонам, пока спутники разговаривали о товарах и ярмарке. Она взглянула за спину грубияну и его сыновьям, резко протянула руку с порошком над котелком и крикнула:

– Смотрите, там кто-то ходит! – а сама разжала кулак.

Белесый порошок в секунды осел в багровом вареве и бесследно растворился, в то время как все присутствующие пытались разглядеть нечто на дороге, ведущей к воротам.

– Где? Кого ты там видишь? – один из близнецов поднялся на ноги.

– Там тень была! Ходил кто-то!

– Вот дура! – хохотнул один из торговцев. – Здесь все отбрасывает тень! Луна светит!

– Извините… Я просто подумала…

– Подумала она! Точно бестолковая! Мужики думать должны, а бабы молчать! – подхватил один из близнецов разговор, уже начинающий раздражать Петру.

– Гор Менис. Я спать пойду.

– Поесть надо бы, дочка, – ответил старик, косо поглядывая на котел.

«Неужто заметил!» – пронеслась мысль в голове.

– Так узелок в повозке лежит. Зачем вам других объедать? Им самим мало будет!

Старик молчаливо кивнул и поднялся вместе с девушкой. Петра залезла в повозку и подала остатки провизии Менису. Она уже привычно положила сумку под голову и прикрыла глаза.

– Что в похлебке? – услышала она шепот старика.

– Не ешьте. Это все, что нужно знать.

* * *

Ночь выдалась очень беспокойной. Петра не привыкла спать на открытом воздухе под звуки природы и ворочалась около часа, пытаясь принять удобное положение в жесткой повозке. Старик расположился рядом и захрапел прямо в ухо девушке. Остальные торговцы также улеглись по повозкам.

Петриции удалось задремать, но ненадолго. Кто-то ломанулся в кусты прямо мимо ее спального места, словно медведь, отбивающийся от погони из боевых пчел, громко сминая ароматную траву. За ним побежал второй, потом третий, и таким образом абсолютно все ближайшие кусты заполнились.

Звуки раздавались совсем не музыкальные. Они сопровождались сопением, стонами и отвратительным тошнотворным запахом. Если и были какие-то зверушки вблизи, то давно убежали, спасаясь от неведомых чудовищ. Глаза слезились, но больше от распирающего смеха. Она была дьявольски довольна несмотря на то, что этой ночью ей так и не удалось уснуть.

Как только рубиновая полоска рассвета озарила светлеющее небо, Петра вылезла из повозки. Старик еще спал, а остальные торговцы полумертвыми телами разместились где кто. В основном их местоположение варьировалось между кустами и кустами, но особо оптимистичные личности разлеглись в собственных повозках. Бледные лица кривились от болей, а высохшие губы трескались под прохладным ветром. Девушке было жаль тех, кто попал под раздачу ее Тьмы безвинно, но себя – намного жальче. Она совсем не хотела оказаться продажной девой в какой-нибудь забегаловке. И не потому, что она Леди. Петра считала, что лучше принять быструю смерть, чем подолгу умирать от такой жизни.

Она отпила немного воды из фляжки и бросила ее обратно в сумку. Нестерпимо хотелось нормально помыться и выспаться, но это были всего лишь мечты, которые исполнятся только в случае, если она сможет быстро попасть в Академию. В городской стене открылась калитка. Заспанный стражник зевнул, совершенно не прикрывая рта, и прищурился от восходящего солнца.

– Кто без повозок? Идите сюда! – крикнул он.

Встрепенулся старик. Он приоткрыл мутные глаза и сел, когда Петра забирала сумку.

– Все, дочка? Пошла в новую жизнь?

– Да, Гор Менис. А вы в город пойдете? – спросила девушка, закидывая лямку сумки на плечо.

– Пойду. Отчего ж не пойти? Мне нужно товар закупить на продажу!

– И на рынок пойдете?

– Да. – Старик, кряхтя, слез с повозки, встал и потянулся – спина его хрустнула.

– А можно с вами? Мне тетради необходимо купить да перьевые ручки с чернилами, и еще чего по мелочи…

– Конечно, только пойдем быстрее, пока другие не очухались!

ЕСТЬ МИНИМУМ ДВЕ ГЛАВНЫЕ ДОРОГИ,

ПО КОТОРЫМ ТЫ МОЖЕШЬ ПРОЙТИ…

А ВООБЩЕ ИХ ЧЕТЫРЕ… НО, ЗНАЕШЬ,

Я УВЕРЕН, ЧТО ГДЕ-ТО ЕСТЬ И ПЯТАЯ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ПУТНИКА)

Обширный рынок только открылся. Чуть в отдалении начинала свою работу ярмарка, где приезжие торговцы предлагали свои диковинные – да и обычные – изделия. Горшки, оружие, картины, мед, варенья и много чего другого. На рынке торговали провизией, одеждой, украшениями, амулетами и стихийными изобретениями, но того, что искала Петра, не было и в помине.

– Простите, Гор. А где можно купить тетради и принадлежности для учебы? – девушка обратилась к хмурому торговцу, продающему куски свежего мяса.

Петриции с трудом удалось сдержать неприятные позывы. Комок медленно подступал к горлу, заставляя волноваться. На самый большой кусок с прослойками жира ненавязчиво приземлилась огромная зеленоглазая муха. Отвернувшись от торговца, девушка вдохнула полной грудью, но и это не помогло.

– Так тебе в лавку надо к Антилии. Здесь за углом. – Мужчина указал в сторону центральной площади, над которой возвышался Император, но в виде четырехметрового обляпанного памятника.

– Спасибо… – тихонько пискнула Петра и припустила по указанной траектории.

За углом действительно находилась канцелярская лавка. На двери висела деревянная табличка с жирно выведенной аккуратным почерком надписью:

«Если ты учишься в Академии, то тебе сюда!»

Девушка ступила на порог. Перезвон колокольчиков доложил молодой хозяйке о том, что прибыли покупатели. Она выскочила из-под прилавка, словно чертик из табакерки, и тем самым напугала Петру.

– Доброе утро. Что ищет… – хозяйка осмотрела девушку с ног до головы неприятным придирчивым взглядом. – Гори?

– Мне нужны тетради и перьевые ручки с чернилами, а также все, что может понадобиться в Академии. – Петриция старалась быть вежливой.

– Тогда возьмите набор для адепта первого курса. Он одинаков для всех и стоит на порядок дешевле, чем покупать все по отдельности. Учебный год уже начался, поэтому в продаже есть сумки со скидкой.

Ощущения, будто вывалили в грязи и приравняли к оборванцам, не проходили. Но, переведя дыхание, девушка поняла, что ей это на руку. В таком простом – да и далеко не чистом – виде в ней никто не признает Леди, а это уже немало в ее шатко выстроенном плане побега.

– Отлично. Тогда мне набор и сумку. Сколько это будет стоить?

– Три серебряных. Один за набор и два за сумку.

Петра достала из кармана отложенные деньги и подала их торговке. Пока хозяйка упаковывала все необходимое, девушка оглядывалась по сторонам. Множество книг и разнообразных приспособлений ютились на широких полках. Здесь продавали дневники для записей и разноцветные карандаши и краски для рисования. У девушки никогда не было способностей к такому творчеству, но сейчас ей вдруг захотелось что-нибудь приобрести.

– Будьте добры, упакуйте также альбом и цветные карандаши. Я их тоже возьму. И добавьте простых карандашей побольше, пожалуйста.

– Тогда еще двадцать медяков…

* * *

К десяти часам девушка уже подходила к Академии. Она так быстро покинула рынок и сейчас корила себя за то, что не попрощалась с Менисом. Вежливость для Леди всегда считалась второй рукой, без которой тело не цельно. К слову, первой рукой была внимательность. Задумавшись, она чуть не врезалась в высокие кованые ворота, но ее вовремя окликнул привратник.

– Ты куда прешь? Не видишь, что закрыто?! – мужчина неопределенного возраста выглянул из открытого окошка небольшого домика, который являлся проходным пунктом на территорию Академии.

– Мне в Академию нужно! К директору! Будьте любезны, откройте дверь! – Петра подошла к окну.

– Что-то я тебя здесь раньше не видел… – мужчина вдумчиво почесал высокий лоб.

– Так я на поступление! У меня письмо к директору!

– Прием адептов уже закончился! Занятия начались больше недели назад, так что приходи в следующем году!

– Нет-нет! Мне в следующем нельзя! Директор предупрежден, что я опоздаю! У меня же письмо есть!

– Письмо не пропуск! А вдруг ты вражеский диверсант? – привратник наполовину вылез из окна и осмотрелся по сторонам, облокотившись руками об узкий подоконник.

– Какой диверсант? Мне учиться нужно! – вспылила девушка.

Огонь угрожающе зажегся в ее глазах и осел маленькими вихрями на кончиках пальцев.

– Ты… Это… Не балуй! – погрозил он пальцем. – Я сейчас вмиг стражу призову!

– Не надо стражу! Мне правда нужно учиться… – хрупкие хрусталины слез полились по щекам, оставляя влажный след до самого подбородка.

– Шла бы ты отсюда, дева! Здесь сейчас такие дела творятся…

Петриция уже не слушала привратника. Она зажимала в кулачке конверт, безжалостно сминая его. Девушка сделала несколько шагов в противоположную сторону от той улицы, откуда пришла, прежде чем ее голову посетила кажущаяся замечательной идея.

* * *

Высокий темно-серый забор окутывал территорию Академии Равенства по периметру, не оставляя шанса на нахождение маленькой калитки, предусмотрительно оставленной открытой. Не нашлось и еще одних кованых ворот, чтобы можно было беспрепятственно пролезть под ними или через щели в них. Использовать силу воздуха для левитации Петра еще не умела – слишком тяжелым и умудренным было сплетение.

Девушка обошла Академию Равенства вдоль забора по второму кругу. Деревьев не предвиделось, даже пеньки – и то все выкорчевали, оставив ямки от корней. Осматривая верхний край забора, Петра неосознанно глянула вниз и увидела один-единственный оставшийся корень. Он сиротливо выглядывал из ямки и был как никогда кстати оставлен нерадивыми профессионалами, которым поручили это важнейшее дело.

Присев на корточки, она положила руку чуть ниже макушки корня и отпустила рвущуюся стихию земли. Она жаждала показать себя во всей красе и тут же полилась сплошным потоком, удлиняя и направляя корень в сторону забора. Кончик впился в землю под серой махиной и начал сворачивать уплотнения, отбрасывая лишние комья в сторону. Через несколько минут была готова объемная дыра, в которую Петра могла с легкостью проползти, согнувшись в три погибели. Капельки пота покрывали лоб и скатывались на виски. Усталость и отсутствие сна давали о себе знать, сказываясь на силах.

Припав животом, девушка ногами вперед целеустремленно двигалась, радуясь своей маленькой победе над привратником. Она собиралась закопать яму, как только окажется на той стороне, но ее мыслям не суждено было сбыться…

Кто-то резко схватил Петру за лодыжку и с неимоверной скоростью рывком потянул на себя. Нежные пальцы оставляли борозды на земле и царапались о мелкие камушки. Оказавшись на территории Академии полностью, девушка перевернулась. Молодой парень, на вид чуть старше ее, так и не отпустил лодыжку. Он отвратительно скалился, будто увидел самую желанную добычу. Петриция хотела создать вокруг него воздушный купол наподобие шара, но, испугавшись, не совладала со стихиями и окатила парня водой. Не меньше трех ведер вылилось ему на голову.

* * *

Парень больно тащил Петру по длинному коридору первого этажа учебного корпуса. Здесь было светло за счет окон, которые архитектор решил разместить по всей длине коридора с одной стороны, пользуясь знаменитым выражением: «Чем больше, тем лучше!»

Мокрый адепт – а девушка не сомневалась, что это был именно ученик, – молчал всю дорогу и только яростно сверкал глазами, обещая незнакомке все пытки мира. Он постучал в самую последнюю дверь и после милого короткого женского «Войдите…» широко улыбнулся.

Совершенно беспрепятственно он прошел через секретаря и, постучав еще раз, открыл массивную деревянную дверь с резным рисунком Дракона. Занятый чем-то мужчина, сидящий за длинным высоким столом, медленно поднял глаза и выразил в своем взгляде один-единственный вопрос:

– Что нужно?

Петриция безвозвратно утонула в его глазах. Ноги подкосились, и девушка упала без сил на мягкий ворс ковра. Сознание отключилось, вежливо помахав ручкой на прощанье… И нет, это не любовь с первого взгляда. Физическое и магическое истощения являлись причинами глубокого обморока. Она росла прекрасной розой в стенах «Холодной» резиденции и была скрыта от мира и его трудностей. За эти дни девушка попала в большее количество передряг, чем за всю свою короткую жизнь, при этом непрестанно проказничая.

Няня открыла ей совершенно другие взгляды, нежели принято иметь высокородной Леди. Только благодаря ей девушка не ударялась в панику, не смотрела на все разинув рот. С некоторой смелостью и темным хладнокровием она здраво принимала все, что произошло, и не испытывала трепета, присущего девицам на выданье. Петра вдыхала свободу глубоко, наслаждаясь, словно стихией воздуха, вырвавшись из оков высокого каменного забора, точно так же, как и сейчас в кабинете. Легкие наполнялись чуть сладковатыми нотками парфюма, но девушка настолько устала, что даже этот прекрасный аромат, будоражащий неокрепшую девичью психику, не мог побудить ее сознание выбраться из глубокой спячки.

– Это кто? – директор поднялся и обошел высокий рабочий стол.

Бумаги, лежащие на краю, съехали и упали на пол, задетые бедром мужчины. Он попростому, не чураясь посторонних, присел на корточки и собрал их. Прядь черных волос выбилась из строгого хвоста и упала на лоб. Он небрежно смахнул ее рукой и повернулся к адепту пятого курса, стоящему все так же молчаливо.

– Я задал вопрос. – Тон его голоса был безэмоциональным.

Перестройка и совершенствование правил Академии Равенства сильно истощили его морально, хотя и прошло всего около двух недель. Планов было много, и каждый из них становился грандиознее предыдущего, но на все времени не хватало. Как преподаватели, так и ученики противились изменениям, но Лорд Грон эль Свьен знал, как будет лучше, потому что учебное заведение – это как поле боя: решение принимает только командир, а остальные беспрекословно подчиняются.

– Она пролезла в дыру под ограждением. – Парень указал рукой на лежащее без движений тело.

– Откуда появилась дыра? – директор присел на край столешницы и сложил руки на груди.

– Она раскопала стихией земли.

– Поднять не хотите, адепт эль Абон?

– Кого?

– Даму. Или у вас кто-то еще упал? – усмехнулся мужчина.

Парень зло зыркнул на новоявленного директора и, пыхтя, словно Дракон, поднял бессознательную девушку на руки. Расположив ее на кожаном коричневом диване, он оглянулся, ожидая следующих указаний.

– Свободны! И, адепт… Ваш внешний вид не соответствует облику истинного Лорда, которым вы так стремитесь стать. Вам назначено дежурство в подземелье.

– Но…

– Это все.

Парень бросил ненавидящий взгляд в сторону директора, затем одарил таким же оборванку, из-за которой ему назначили наказание. В этот момент парень не знал, кого ненавидел больше. Он, чеканя шаг, вышел за дверь и с грохотом захлопнул ее. А в это же время Лорд взял листок чистой бумаги и сделал размашистую надпись:

«Задача № 121 – продлить защитный купол, заключив Академию в шар».

Тяжело вздохнув, он нажал маленькую зеленую кнопочку на магическом передатчике. Такие аппараты придумали совсем недавно, чтобы люди могли связываться на коротких расстояниях.

– Риана, пригласи привратника.

– Конечно, Лорд Директор, – мурлыкающе прозвучало в трубке.

Грон эль Свьен устал также и от вот таких нежностей, переполняющих чашу его небезграничного терпения. Когда он обращался в первый учебный день со вступительной речью к адептам и персоналу Академии, то был уверен, что женская часть собравшихся совершенно не слушает то, о чем он говорит. Более того, Гори и Леди разных возрастов пожирали его глазами, откровенно шаря по одежде, пытаясь ухватить на себе его взгляд.

– Вы меня звали, Лорд Директор?

– Почему посторонний человек попал на территорию Академии? Разве у вас не сработали охранки?

– Никак нет! Охранки молчали! – привратник оглянулся на диван и разглядел в вымазанном в грязи существе настырную девчонку.

На листе появилась еще одна запись:

«Задача № 122 – перенастроить охранки».

– Она приходила к пропускному посту, но я ее не впускал! Она ушла! – начал оправдываться привратник.

– Витье, зачем она приходила?

– Девчонка сказала, что ей нужно на учебу, но пропуска у нее не было. Она махала каким-то письмом, адресованным вам, и повторяла, что вы предупреждены об опоздании.

– Странно. Ладно, свободны…

Гор Витье вышел из кабинета недоуменным. Он ничего так и не понял из их диалога. Почесав лысоватую макушку, привратник отправился обратно на пост.

– Ну, Драконова Академия! Я вам устрою! – прошипел Лорд Директор, ни к кому конкретно не обращаясь, и подошел к дивану.

Глава 4

ЧЕЛОВЕКУ ХВАТАЕТ ОДНОГО ВЗГЛЯДА,

ЧТОБЫ ЕГО СЕРДЦЕ ОТОЗВАЛОСЬ НА ПРИЗЫВ ДРУГОГО…

НО ЧЕЛОВЕКУ ИНОГДА НЕДОСТАТОЧНО И ВЕКОВ,

ЧТОБЫ ПОНЯТЬ И ПРИНЯТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛ ТОТ САМЫЙ ВЗГЛЯД…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МЫСЛИТЕЛЯ)

Пристальный обжигающий взгляд ощущался всем телом. Тьма недовольно заворочалась в груди, но тут же угомонилась, будто получила заслуженную ласку. Петриция попыталась незаметно приоткрыть один глаз, но, вздрогнув, резко отползла к углу дивана и села, обняв руками собственные ноги. Мужчина, не мигая, смотрел на нее. По безэмоциональному лицу нельзя было понять его намерений, и девушка на всякий случай призвала Тьму к самым кончикам пальцев, но пока не выпускала.

– Зачем вы пробрались на территорию Академии? – сухие слова отразились от стен и проникли в девичье сознание.

– Меня не пускали через ворота, – нахмурившись, ответила Петра и отвела взгляд.

Она рассматривала стены, шкафы с многочисленными книгами и документами, одиноко висящую картину с незамысловато нарисованной обнаженной девой, стол, ковер – все что угодно, но только не Директора.

– Вы не являетесь адептом и не имеете пропуска. У привратника не было причин вас пускать, и он действовал согласно установленным правилам.

– У меня есть для вас письмо. Вас должны были предупредить, что я приеду с опозданием. Я долго добиралась.

– Две недели?

– Нет, – Петра смутилась и начала рассматривать свои руки.

Девушке неудобно было лгать, но варианты отсутствовали.

– Некоторые обстоятельства не дали мне прибыть вовремя. Разрешите, я пройду к своей сумке?

– Если у вас там нет ничего опасного, что может навредить учебному заведению, то да, вы можете пройти. – Мужчина сложил руки на груди.

– Благодарю. – Петриция поднялась, и директор также встал, выказывая тем самым уважение к противоположному полу.

Пройдя к сумке, она достала измятый конверт, покраснела в тот же миг, но намерений не изменила. Взяв новую родовую, девушка вернулась к дивану и, остановившись в шаге от Лорда, протянула ему документы. Скоро ознакомившись с ними, директор взглянул на лохматую грязную нарушительницу спокойствия.

– Ваша семья не относится к высшей знати. – Он не спрашивал, а констатировал факт.

– Нет. Мы давно утратили возможность входить в круг приближенных Его Императорского Величества и всего высокородного семейства.

– Это письмо обращено не мне. Директор эль Вирпен больше не руководит данным заведением, поэтому меня никто не предупреждал о вашем прибытии.

Счастливое облако надежды рухнуло вниз огромной кучной тучей. Именно так обрываются мечты. Петра старалась не терять выдержки и оставаться невозмутимой хотя бы внешне, но, видимо, стрессовые ситуации, свалившиеся девушке на голову одна за другой, все-таки перевалили за край воспитания, и распахнутые глаза с аметистовой радужкой заблестели от выступивших слез. Мужчина заметил, как нервно сжимаются кулачки маленькой Гори, как безмолвно подрагивают ее плечи, как прикушена с внутренней стороны губа…

Лорд эль Свьен мотнул головой, словно стряхивая подкравшееся наваждение, и подоброму улыбнулся. Он поспешил успокоить девушку. Мужчины не переносят женских слез, за исключением их маленьких дочек.

– Не печальтесь, Гори. Я еще не отказал вам. Несмотря на то, что учебный год уже начался, я войду в ваше положение. Академия может позволить себе еще одного адепта, но вам придется самостоятельно нагнать весь пропущенный материал. Все-таки вы прибыли издалека. Для того, чтобы назначить занятия, мне необходимо проверить уровень вашей силы. Будьте добры, присядьте на диван.

Директор говорил мягко, словно с маленькой девочкой, и от этого на душе становилось еще гаже. Отец никогда так не разговаривал с ней. Никто так не разговаривал с ней, кроме нянечки. Петра очень соскучилась по женщине, которая заменила ей и мать, и отца, хотя с их последней встречи и прошло всего несколько дней.

Мужчина прошел к своему столу и налил из округлого хрустального графина немного воды в стакан. Петриция с радостью его приняла и начала медленно, маленькими глотками поглощать жидкость, несмотря на то, что хотелось незамедлительно опрокинуть в себя весь стакан. Директор остановился рядом со шкафом и что-то тихонько прошептал, наклонившись к нему почти вплотную. Стеклянные створки вспыхнули белым сиянием, которое исчезло, пробежавшись бликами по контуру. Обернувшись, мужчина вдруг произнес:

– Прошу простить мою дерзость. Я совершил самую ужасную ошибку. Мой преподаватель этикета наверняка перевернулась бы в гробу, узнай об этой оплошности, – он наигранно вздохнул, приложив руку к сердцу.

– Она умерла? – выпалила девушка прежде, чем поняла, насколько невежливо спрашивать о таких вещах.

– О, нет! Она в добром здравии, если так можно сказать о представителе древнего рода вампиров…

– Живой вампир? – Петра не поверила своим ушам.

– Скорее мертвый. Но это детали. Так вот… Кхм-кхм… Разрешите представиться. Лорд Грон эль Свьен – директор Академии Равенства.

Мужчине удалось разрядить обстановку и оборвать начинающийся поток слез. Девушка встрепенулась. Щеки ее залились румянцем. Она грациозно поднялась, выглядя при этом в своей грязной одежде как истинная Леди, и с высоко поднятой головой хотела что-то произнести, но так и остановилась с чуть приоткрытыми губами. Заминка длилась несколько секунд, но Лорд заметил это промедление и мысленно поставил галочку. Будущая адептка немного стушевалась и, опустив взгляд, произнесла:

– Петриция Сей. Рада знакомству.

– Что же… Присядьте и давайте уже начнем. Иначе вы пропустите обед. А своевременный прием пищи плодотворно влияет как на умственные, так и на физические способности.

Расположившись на диване, мужчина аккуратно поставил между ними небольшой шар, который являлся очень хорошим артефактом, определяющим стихии и не только. Кованые ножки подставки чуть придавили своим весом кожу, создавая незначительные углубления.

– Будьте добры, положите на вершину шара ладонь.

– Какую? – зачем-то уточнила девушка.

– Ту, которая вам больше нравится…

Лорд пытался быть сдержанным и вежливым, но улыбка то и дело выскальзывала на его губы. Эта девочка вызывала доброе веселье своими прямыми, открытыми, по-детски наивными фразами. Она с осторожностью протянула правую руку, будто собиралась потрогать чистейший огонь. Тело напряглось – так всегда случается с людьми, когда перед ними возникает неизвестность.

Шар начал наполняться бликами, в которых пока еще не узнавались стихии. Но вот постепенно стали вырисовываться очертания красного, за ним голубого, затем синего и напоследок – зеленого. Глаза Лорда становились все больше от удивления с каждой новой появившейся стихией. В секунду стеклянную оболочку затопила чернильная тьма. Она билась о стенки, обнимая их, скрывая под собой все остальные стихии. Артефакт озарил кабинет ослепительным золотом.

Вспышка была настолько яркой, что глаза обоих собеседников заболели, словно раскаленный на солнце песок попал под веки, царапая их. Петра не сдержалась и закричала. Она хотела встать, сделать хоть что-нибудь, лишь бы эти мучения прошли, но сильные руки сжали ее в своих объятьях. Девушка вздрогнула – то ли от неожиданных прикосновений, то ли от грохота, который прозвучал после ее крика совершенно устрашающе, но не стала вырываться, а наоборот, сильнее прижалась к единственному в этой комнате человеку, от которого исходило чувство несокрушимой защиты.

– Успокойтесь, Гори. Сейчас все пройдет.

Теплая ладонь скользнула по лицу и опустилась на не перестающие жмуриться веки. Легкое покалывание превратилось в освежающий холодок, который, исчезнув, забрал вместе с собой и острую боль. Девушка открыла глаза и встретилась с непередаваемым взглядом Лорда Директора.

– Спасибо… – на грани слышимости прошептала Петра.

Она хотела отступить, но объятья стали только крепче, еще не приносящие дискомфорта, но уже перешедшие грань допустимого между юной Леди и Лордом.

– Сколько вам лет?

– Шестнадцать. – Девушка от чего-то не могла отвести глаз, словно загипнотизированная.

– Как давно у вас появилась Тьма? – мужчина даже не моргал, задавая вопросы.

– В три. После смерти отца, – почему-то добавила Петриция.

– Вы уверены, что хотите попасть именно в эту Академию? Здесь не обучают искусству подчинения Тьмы. Я мог бы поспособствовать вашему поступлению в Академию Подчинения.

Грон не хотел расставаться с такой необычной адепткой, ведь впоследствии она могла стать сильной стихийницей, если не сильнейшей в этой Академии. Но не предложить не мог, так как знал, сколь мало в Империи осталось тех, кто обладал хотя бы крупицами Тьмы. Впервые он встречал обладателя пятой силы такого юного возраста. Как человеку, любящему узнавать что-то новое, ему хотелось понять, каким образом девушка жила целых тринадцать лет, сдерживая в себе смертоносную магию. Ведь в Академию Подчинения попадали люди разных возрастов, и в большинстве случаев их привозили именно после первого выброса силы, который неминуемо наступал уже на следующий день после принятия сгустка.

– Я целенаправленно ехала именно сюда. Не лишайте меня возможности обучения использования стихий.

– Если произойдет неконтролируемый выброс, а он рано или поздно настанет, я обязан буду передать вас другой Академии, – мужчина не хотел тешить ее напрасными надеждами и решил сразу расставить все точки над и.

– Я согласна, – слишком уверенно ответила девушка.

В голове Лорда снова сработал звоночек, указывающий на нестыковки в поведении Петриции из рода Сей. Без какого-либо предупреждения дверь кабинета распахнулась, явив испуганного секретаря. Увидев представшую картину объятий, со стороны кажущихся нежными и теплыми, словно ласка любящей друг друга пары, она произнесла многозначительное «Ой!» и попыталась скрыться за преградой в виде все той же двери.

– Стоять!

Лорд Директор словно нехотя отпустил теперь уже точно свою адептку и развернулся к секретарю, чьи глаза сейчас напоминали Драконьи. И нет, у этих величественных существ никогда не было страха во взгляде, но размер глаз помощницы точно соответствовал подробным изображениям из книг, которые видела Петра.

– Риана, проводите адептку в женское общежитие и проследите за тем, чтобы ей выделили комнату среди первокурсниц.

– Ккконечно, Лорд Директор, – кое-как совладав с собой, проговорила женщина.

– Адептка Сей. Зайдите ко мне после обеда. – Эмоции снова пропали из его голоса.

Девушка сделала шаг и наступила на осколки, которые тут же издали соответствующий хруст. Петра отскочила на добрых полметра и увидела на полу части разбитого артефакта.

– Простите! Я не хотела! – воскликнула она, разволновавшись.

– Вам не за что извиняться. Это случилось по моей вине…

Они продвигались к общежитию в обоюдном молчании. Женщина то и дело косо поглядывала на новую адептку, думая, что Петра этого не замечает, но девушку это совершенно не волновало. Она погрузилась в воспоминания тринадцатилетней давности, которые слишком хорошо осели в юном сознании, навсегда закрепив за собой глубинное место в душе.

* * *

В тот темный день даже погода скорбела вместе с людьми по молодой Леди Колдроус. Тяжелые свинцовые тучи давили на собравшихся на кладбище, окропляя дождем, словно холодными слезами. Вереница Лордов и Леди нескончаемым потоком менялась около закрытого бархатного гроба. Красные ткани оплетали каркас, как идеальное платье совершенное тело.

Глубокое море самых синих роз возвышалось над этой коробкой, прячущей любимую маму маленькой девочки. Петра стояла совсем рядом и ледяной ладошкой оглаживала черный ажурный край, что нашили прямо на бархат. Не перестающие течь слезы смешивались с небесными каплями и ударялись о стылую землю. За вторую руку ее держала няня. Она крепко сжимала пальчики и кривилась в лице, пытаясь не дать слабину и не заплакать.

– Леди не плачут! – перед церемонией грубо сказал дочери Лорд Колдроус.

А она не прекращала реветь. Девочка прощалась со своей мамой. С той, которая любила ее просто так, так же, как няня, а может быть, еще сильнее. Боль в груди вонзала свои шипы, разрастаясь по щуплому тельцу. Она забиралась в самые укромные уголки, впиваясь тысячами игл, но Петриция терпела. Ее мама была самой сильной на свете, так говорила няня, и она тоже хотела стать, как мама – самой сильной.

Няня не выдержала и лишь на секунду отпустила девочку, чтобы прикрыть лицо руками, но Петра увидела совсем рядом с местом захоронения, у другой могилы, где был похоронен дедушка, черную тень. Небольшой сгусток висел прямо в воздухе и не имел определенного контура – лишь непонятные очертания, смазывающиеся под дождем. Девочка огляделась вокруг, но на нее никто не обращал внимания.

Она тихонько прошла прямо к могиле, стараясь не поскользнуться на мокрой леденеющей земле. Чернильное пятно все так же парило вне пространства, никак себя не являя другим. Петриция протянула маленькую ручку – она хотела погладить неизвестное существо, как гладят домашних и лесных зверушек, но темное облако дернулось и беспрепятственно, совершенно безболезненно впиталось в ее ладонь.

Петру нагнала няня и, тут же взяв на руки, понесла прочь с кладбища. Но девочка больше не плакала. Она никогда не забудет свою маму. Самую лучшую маму. Но в этот день что-то столь же теплое поселилось в ее душе, постепенно смягчающее разорванную душу. Что-то, что дарило защиту, оберегая надежно. Что-то, что давало надежду на другую, счастливую жизнь…

ЧЕЛОВЕК ПРОНОСИТ С СОБОЙ СКВОЗЬ ЖИЗНЬ

КАК ДРУЗЕЙ, ТАК И ВРАГОВ…

ЖАЛЬ, ЧТО ДРУЗЕЙ ОСТАЕТСЯ ВСЕ МЕНЬШЕ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ОПТИМИСТА)

Женское общежитие походило на здание Академии, только являлось, скорее, уменьшенной его копией. Громоздкий серый камень создавал идеальную кладку стен. Стрельчатые окна были украшены разноцветной мозаикой по контуру. Вытянутые к небу темно-синие шапки двух башен переливались на солнце. Сказочный замок – вот что напоминало это строение.

Просторный холл встретил нежданных посетителей угрюмым видом коменданта. Женщина лет тридцати сидела за п-образным столом и читала небольшую книгу, обложка которой явственно намекала на ее прямое отношение к любовному роману.

– Риана, что привело тебя в мое скромное владение? – скрипучим голосом недовольно проговорила комендант.

– Ох, Вьена! Лорд Директор приказал проследить за заселением этой… ммм… Гори.

Петра не находила себе места. Ей хотелось поскорее закрыться в своей комнате, чтобы не чувствовать унизительные двусмысленные взгляды.

– А… – хотела что-то спросить Вьена, но замолчала, сделав вид, что поправляет свои светлые волосы, убранные в строгий пучок.

– Скажи, куда идти, будь добра. Это – первый курс. – Секретарь высокомерно окинула девушку взглядом.

– Гори, тебя разве не учили необходимости представляться, когда ты знакомишься с собеседником впервые? – ядовито заметила комендант.

– Петриция Сей, – сквозь зубы проговорила адептка.

– Но-но-но! Ты мне здесь свой темперамент не показывай! Быстро домой отправлю! Марш на третий этаж! Комната сто сорок два!

Петра, даже не уточняя дороги, развернулась спиной к женщинам и пошла в сторону арки, за которой виднелась широкая лестница. Темно-синий ковер оплетал ступени, а с каждым сделанным девушкой шагом на потолке зажигалось магическое освещение. Ярость клокотала в груди, пытаясь найти выход и избавить тело от непривычных эмоций. Девушка жалела, что не может представиться своим настоящим именем, тогда бы все они проявляли уважение и раболепие. Страх быть проданной пересиливал злость, и Петра с трудом, но успокаивалась. Пролеты сменились один за другим и незаметно закончились на последнем этаже.

В длинном коридоре то и дело сновали адептки. Некоторые из них разговаривали и смеялись, столпившись кружком у стены. Кто-то облюбовал пятой точкой подоконники, читая книги или играя простецкой магией. Петриция тоже умела создавать небольших стихийных бабочек. Они могли выполнить незамысловатые команды, которые при создании вплетались в схему. Девушки смотрели на чужачку по-разному: с неодобрением, презрением, любопытством, высокомерием, дружелюбием или безразличием.

Дверь нужной комнаты отыскалась через несколько поворотов почти в самом конце коридора. В эту часть вела вторая противоположенная лестница, которую Петра тоже видела в холле, но не пошла к ней, потому что другая располагалась ближе. А ведь можно было избежать встречи со всеми этими адептками в столь непрезентабельном виде. Единственное, чего сейчас по-настоящему хотелось Петриции, – это горячая ванная и свежая одежда.

Потянувшись к ручке двери, она никак не ожидала, что та откроется самостоятельно. Хотя нет, на порог вышла миниатюрная девушка с большими синими глазами. Такой цвет резко контрастировал с яркими рыжими волосами, но внешность в целом выглядела привлекательной. Несколько минут девушки изучали друг друга в полном молчании.

– Ты заблудилась? – спросила незнакомка.

– Нет, я здесь теперь живу. Ты моя соседка? – Петра дружелюбно улыбалась.

– Видимо, да. А ты чего такая чумазая?

– Долгая история. Пропустишь?

– Сначала нужно застолбить за тобой комнату. – Девушка обернулась и закрыла за собой дверь, полностью выйдя в коридор. – На счет три – одновременно беремся за ручку. Ты левой, а я правой рукой.

Петриция не стала задавать глупых вопросов и решила, что спросит об этом ритуале потом. Или же найдет информацию в библиотеке.

– …Три… – проговорила незнакомка, и они вместе схватились за ручку.

Серебристое сияние прошло по контуру двери, и Петра поняла, что это защита. Такая же, как стоит на шкафу в кабинете директора. Пройдя в небольшую комнату, которая совмещала в себе сразу и спальню, и кабинет, девушка устало кинула сумку на свободную кровать. Розовое постельное белье лежало на ней стопочкой, раздражая только одним своим цветом.

– Я Малиса. Малиса эль Тринд. А тебя как зовут? – соседка присела на свою кровать.

Она была одета в простое черное платье в пол, без каких либо узоров. Рукава три четверти и v – образный вырез являлись единственными послаблениями в этом наряде. Из-под подола платья выглядывали угольной расцветки дорогие ботиночки на маленьком квадратном каблучке.

– Петриция Сей. Можно просто Петра.

Послышался печальный вздох.

– Что такое?

– Мне нужно в ванну. Но эта кровать так и манит меня.

– Э… нет. Если ты не хочешь пропустить обед, то времени нет даже на ванну.

– А разве нельзя пообедать чуть позже? – Петриция не понимала, в чем проблема.

– Время на обед ограничено. Если ты не успела, никто ничего тебе не даст. Двери открываются в два и закрываются в три. Такие правила. – Малиса развела руки в стороны. – Кстати, уже пора. Пойдем скорее.

Дребезжащий звонок оглушил стены общежития противным звуком. Соседка схватила девушку за руку и потащила из комнаты. В коридоре стало намного оживленнее. Адептки спешили к лестнице и то и дело бросали непонятные взгляды на новенькую, тихонько перешептываясь друг с другом.

Плотные агатовые тучи спешно заполняли небо, но никто не обращал на них внимание. Все направлялись к широкому одноэтажному зданию столовой. Большие скрещенные вилка и ложка, закрепленные над двустворчатыми дверьми, давали понять назначение строения.

Петра искоса рассматривала других адептов и адепток. Не все из девушек носили платья – некоторые нарядились в черные брюки и того же цвета рубашки. На нескольких дамах были расстегнуты верхние пуговицы, бесцеремонно выставляя напоказ объемную грудь. Парни тоже облачились в брюки и рубашки. Петриция предположила, что они не имеют разнообразия в одежде. Первая же услышанная фраза на входе в зал столовой выбила девушку из колеи, заставляя остановиться:

– Ой, посмотрите! А вот и замарашка, которая лапала нашего директора! – три адептки явно со старшего курса, сложив руки на груди, смотрели на девушку с вызовом.

– И как оно – виснуть на таком классном мужике? – спросила черноволосая.

– Ты его любовница? Отвечай! – повысила голос та, что стояла посередине.

Ее бордовые волосы, заплетенные в косы, нервно дернулись. В зале повисла идеальная тишина, даже работники открытой кухни замолчали. Третья адептка сделала угрожающий шаг вперед:

– Ты немая, что ли? – послышался ядовитый шепот.

– Бри, Оника и Виета? Глазам своим не верю! – театрально всплеснула руками Малиса. – Вы нашли себе новую жертву? Что, все-таки хотите вылететь из Академии?

– Мы тебя не трогаем! Иди, куда шла! – ответила главная из компании, которую соседка назвала Оникой.

– Мали, они несут какую-то чушь! Я ничего не могу понять! – Петра недоуменно смотрела на всех участников сцены.

– Чушь? Ты вешалась на директора! Об этом уже вся Академия знает! – крикнула Виета и шагнула еще ближе.

– Да? А я слышала, что она его невеста и, поругавшись, разбила об его голову артефакт определения стихий. Как думаешь, если бы все эти слухи были правдой, разве ее оставили бы в Академии? Не думаю! Так что прекратите бросаться, словно собаки! В конце концов, вы Леди! Ну, или относитесь к ним… – с усмешкой на лице добавила Малиса.

– Что ты сказала, мелкая дрянь? – Лицо Бри покрылось красными пятнами злости.

– То есть, вы еще и глухие? – с обескураживающей улыбкой добавила Петра, наконец, сообразив, что стало причиной нападок. – А мелкая дрянь… Знаешь, именно такая застряла у тебя между зубов. Вот здесь. – Девушка указала на свои чуть приоткрытые губы, под которыми виднелись ровные белоснежные зубы.

Цвет лица всей троицы угрожающе наливался фиолетовыми оттенками. Адептки закипали от возмущения, но никак не находили, что ответить на столь невинную, но саркастическую реплику.

– Молодец, подруга! – Малиса взяла девушку за руку.

– Что здесь происходит? – прогремело в столовой, и все обернулись на Лорда Директора.

– Сваливаем! – тихонько прошептала соседка и потащила Петру к раздаточному столу.

Все тут же пришло в движение.

* * *

Ополоснув руки в фонтанчике, девушки вернулись за занятый ими столик в углу. Отсюда открывался замечательный вид на всех присутствующих. Злобная троица продолжала гневно взирать на тех, кто посмел дать им отпор. Выражением глаз они обещали девушкам скорую мучительную смерть.

Петра быстро порезала мясную отбивную на маленькие кусочки и, сидя с прямой спиной, с удовольствием прожевывала их, набирая сверху немного картофельного пюре. Малая пиала салата и кусочек орехового пирога на десерт оставили после себя чувство законченности этой кулинарной картины.

Петриции больше ничего не хотелось. Лень была настолько сильной, что при мысли о необходимости передвигать свое бренное тело в комнату девушка кривилась, словно съела ложку лимонного сока. Ощущение пристального взгляда въелось в кожу, и, решив, что встретит лица неугомонных адепток, девушка открыла глаза. Но смотрел на нее Лорд Директор.

– О, тебя все же оставили, оборванка? – парень, который насильно приволок Петру в кабинет к директору, загородил весь обзор.

– А тебе что надо, Винтер? – ответила за соседку Малиса.

– Захлопнись! К тебе претензий нет… – неприкрытая грубость звучала в его голосе. – Так что, оборванка? Директор тебя пожалел?

– Если тебе не о чем поговорить, растворись… – таким же тоном ответила Петра и поднялась из-за стола.

Она успела сделать шаг прежде, чем ее схватили за руку, причинив кратковременную боль. Больше по инерции, чем обдумав свои действия, Петриция эль Колдроус развернулась и влепила наглецу пощечину. Не ожидающий такого отпора парень отпрянул, выпустив девичью руку из своих пальцев. Она уже скрылась за дверьми, а парень все так же стоял у столика и смотрел ей вслед – глазами, наполненными жгучей яростью.

* * *

Смывая грязь и пыль со своего тела, Петриция избавлялась от слез обиды и жалости к себе. И пусть здесь она никто – дочка лишенных титула родителей, но себя в обиду не даст. Она решила, что будет отбиваться как морально, так и физически.

– Пусть лучше боятся, чем издеваются… – тихонько прошептала она.

Соседки в комнате не было, и, прикрывшись банным полотенцем, девушка прошла к своей кровати, на которой все так же лежала нераспакованная сумка. Натянув белье, светлую рубашку, темные-зеленые брюки и того же цвета курточку, она обула сменные сапожки и, тяжело вздохнув, вышла в коридор. Проходя мимо холла, Петра услышала тихую фразу коменданта:

– Бесстыдница!

– На себя посмотрите! – ответила Петриция Сей.

– Чтоооо? – к последней букве женщина перешла на визг.

– Дня, говорю, хорошего вам! А если слышите плохо, так сходите в медицинский корпус! Уверена, вам там помогут! – доброжелательно улыбнулась девушка и покинула общежитие.

* * *

Петра настойчиво постучалась и, не дождавшись ответа, зашла в секретарскую. Женщина, подслушивающая у двери кабинета директора, встрепенулась. Она горделиво прошла к своему столу, словно ничего сверхъестественного не происходило. Хмыкнув, девушка несколько раз ударила и в эту дверь, пока не расслышала:

– Войдите!

Пройдя в кабинет, она заговорила первая:

– Вы просили зайти после обеда.

– Да, я подготовил вам расписание. Но у меня осталось несколько вопросов… – загадочно проговорил стоящий у окна мужчина.

– Я внимательно вас слушаю.

Петра заметно напряглась.

Глава 5

МАГИЮ МОЖНО ВСТРЕТИТЬ И В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ!

ЦВЕТУЩЕЕ ДЕРЕВО, ТАЮЩИЙ ЛЕД НА РЕКЕ, ПЛАМЯ ОГНЯ В КОСТРЕ…

НОВАЯ КНИЖКА НА ПОЛКЕ МЕСТНОЙ БИБЛИОТЕКИ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ЧИТАТЕЛЯ)

– Ваши документы – вы забыли их у меня. – Обернувшись, Лорд протянул родовую.

– Спасибо. Что-то еще?

– Вы обучены манерам. Разве ваш род имеет возможность оплатить услуги преподавателей? – холодный взгляд обездвиживал.

– Нет. Моя мать работает нянечкой у состоятельного Лорда. Она обучает его детей этикету и многим другим дисциплинам. Я провела с ней детство и, естественно, запоминала все, а потом подолгу тренировалась. – Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Ваша тяга к знаниям похвальна, – задумавшись, ответил оппонент. – Что ж… Не забудьте взять форму у коменданта вашего общежития. Такой вид неприемлем на территории Академии. В выходные можете наряжаться, как вам заблагорассудится.

Мужчина давал еще какие-то наставления, но Петра не заметила, как перестала его слушать. Она смотрела на директора и словно изучала его заново. Длинные черные волосы обрамляли мужественное лицо и спускались на рельефную грудь. Миндального цвета глаза казались открытыми, но чересчур серьезными. Маленькие, почти невидимые морщинки требовали, просто кричали о потребности прикоснуться к ним, чтобы разгладить, избавить их обладателя от усталости. Петриция не понимала таких новых, непонятных для нее чувств и совсем нескромных, непозволительных для молодой Леди желаний, но ничего не могла с ними сделать.

– Вам понятны эти правила? – чуть громче спросил Лорд Директор.

Петра встряхнулась и немедленно взяла себя в руки.

– Да. Мне все предельно ясно. Благодарю.

Мужчина протянул еще один документ:

– Это общее расписание первого курса. Галочками отмечены занятия, на которые вы обязаны ходить. По этим дисциплинам в конце года будут проведены экзамены. Вам придется самостоятельно изучить прошедший материал. Если по окончании триместра у вас останется больше четырех хвостов, я буду вынужден подписать приказ об отчислении, поэтому советую не расслабляться.

Грон эль Свьен стоял на некотором расстоянии, но Петре казалось, что взгляд его проникал в самую глубь души.

– Я поняла вас, Лорд Директор. Я могу быть свободна?

– Конечно. Вы можете идти.

Улыбаясь искренне и добродушно, наконец-то осознав, что жизнь прекрасна, девушка резко открыла дверь кабинета и ударила полотном нерадивую секретаршу. Женщина сидела на полу и потирала ушибленный лоб, при этом уничтожительно сверкая глазищами.

– Вот видите, как нехорошо получается! – воскликнула Петра. – Ударились… Скоро, наверное, и язык длинный вырастет! А вдруг и про вас что-нибудь такое этакое расскажут! Подумайте…

Девушка оставила фразу незаконченной, чтобы женщина сама придумала себе кару. Петра решила, что обязательно накажет говорливую сплетницу, если слухи продолжат разрастаться. В конце концов, она еще не ознакомилась со всем перечнем порошков и бутыльков в своей сумке.

Неспешно поднимаясь по лестнице в общежитии, она продолжала думать о Лорде Директоре. Словно наваждение нахлынуло на нее, впитавшись в сознание образом мужчины. Разозлившись на себя, Петра сделала глубокий вдох, чтобы скинуть с сознания притягательную картину. Оказавшись в комнате, девушка застала неуловимую, словно ветер, соседку.

– А вот и ты! Где была? – Малиса лежала на своей кровати поверх покрывала и на вытянутых руках держала книжку, видимо, пытаясь читать.

– К директору ходила за расписанием. А ты где пропадала?

– В библиотеку ходила. Задали прочесть на завтра по литературному искусству «Корео и Веньетта».

– Отличное произведение! – Петра заправляла кровать. – Но разве тебе удобно так читать?

– Я любуюсь картинками, – тихонько прошептала соседка, словно это была тайна. – Тебе, кстати, тоже нужно в библиотеку – учебники взять!

– И много учебников? – девушка тоже прилегла, прикрыв глаза.

– Смотря сколько у тебя стихий. У меня одна – поэтому восемь. А у тебя?

– И как такое количество учебников тащить? – перевела тему Петриция.

Девушка не хотела сейчас придумывать оправдание количеству своих стихий. Она подложила одну руку под подушку, а вторую под щеку.

– Я воздушница! Я их по воздуху переправляла, – похвасталась Малиса.

– А разве можно пользоваться стихией до третьего курса? – удивилась Петра.

– Использовать стихии в быту можно. Все остальное нет. Но ограничение тоже есть – можно использовать схемы, которые выучены на паре.

– Какой предмет? – девушка зевнула.

– Стихии и быт. – Послышался зевок и со второй кровати.

* * *

Лучи закатного солнца проникали в маленькую темную комнату через стрельчатое окно с широким подоконником. В глубокой тишине слышалось только размеренное сопение, которое резко прервалось, когда звонок на ужин ворвался в женское общежитие.

– Вот Дракон! Ужин!!!

Малиса подорвалась с кровати и хлопнула в ладоши. Магический свет зажегся, медленно закружив своими кругляшами по потолку. Соседка спешно побежала к шкафу, попутно натягивая сапожки, но, развернувшись, в недоумении посмотрела на Петру. Девушка все так же лежала, обернувшись в верхнее покрывало и притворялась глухим горизонтальным бревном.

– Петра! Вставай! Иначе мы останемся голодными!

– Я не пойду… – послышалось приглушенное ворчание в ответ. – До какого времени работает библиотека?

– Да через полчаса уже закроется! – Малиса взялась за ручку двери.

– Где она находится? – вопросила Петриция, второпях свалившись с нагретого местечка прямо на пол.

– Здание учебного корпуса. Первый этаж, правое крыло, – донеслось уже из коридора.

* * *

Высокие бескрайние темно-коричневые шкафы с необъятным множеством книг в разноцветных обложках встретили позднюю гостью тишиной. Теплые желтые светляки парили под потолком, и казалось, будто это не зал такой величественный, а Петра магически стала миниатюрней ростом.

Многоуровневые лестницы на колесиках были прикреплены к железному каркасу, плотно обнимающему верхушки шкафов. Небольшие узкие балкончики расположились по всей высоте мебельных гигантов через каждые два метра. Кое-где виднелись проемы арок, обозначая присутствие небольших комнат для чтения.

Из ближайшего поворота вынырнул мужчина. Лицо его было серьезным и задумчивым. В руках он держал книгу и, неотрывно читая ее, поправлял очки с круглой оправой. Петриция, отшатнувшись, заорала. А как было не закричать, если впервые в жизни девушка увидела своими глазами самое настоящее привидение.

– К чему крик? – спросил мужчина, снова поправив съехавшие очки.

– Вы – привидение! – сиплым голосом прошептала Петра.

– Ну, собственно, да, – в голосе слышалось непонимание. – А… Что в этом такого?

– У вас нет тела!

– Я знаю. Почему вас это удивляет?

– Я не встречала раньше таких, как вы. Прошу меня простить. – Петра взяла себя в трясущиеся руки.

– В принципе, я так и понял. – Мужчина положил вполне реальную книгу на стойку библиотекаря. – Что заставило вас отказаться от ужина и прийти в это сосредоточие знаний?

– Мне необходимы учебники. Вот список. – Она с осторожностью протянула ему свое расписание.

– Так-так-так… Первый курс… Ого! – он неверяще посмотрел на девушку, будто это она была привидением.

– Не кричите, пожалуйста. Не хочу, чтобы кто-то узнал, – покраснев, ответила Петра.

– Я пойду соберу для вас необходимые учебники, а вы можете погулять и выбрать себе что-то для легкого чтения.

Петриция бродила среди закоулков библиотеки, просматривая названия книг. Здесь были и научные произведения, и фантастика, и любовные романы, и множество томов про стихии и их использование. Она специально не забиралась по лестницам, боясь погрузиться в любимый мирок с головой и очнуться только к утру.

Не удержавшись, девушка все же взяла книги «Тьма изначальная» и «Любовь с первого взгляда», причем последняя расположилась сверху миниатюрной стопки.

– А вот и ты! – злобный шепот разнесся за спиной, и Петра вздрогнула.

Винтер больно схватил ее за плечо и развернул к себе лицом, прижав девушку к шкафу.

– Убери руки!

– Из-за тебя я получил незаслуженное наказание! Мне кажется, ты передо мной в долгу! – он навалился на Петрицию грудью, тем самым перекрыв ей даже малые лазейки к выходу.

– Вот именно – тебе кажется! – она попыталась оттолкнуть мерзавца, но ничего не получилось.

– Ой, брось! Неужели тебе не хочется получить от меня поцелуй? Многие бы отдали за него жизнь! – парень приблизился влажными губами к ее лицу и провел ими по щеке.

– Уж лучше умереть!

Такого хамства девушка не выдержала. Насколько позволяло пространство, она размахнулась ногой и со всей силы, которой в юном теле было не так много, ударила наглеца прямо между расставленных ног. Парень взвыл раненым волком и загнулся в три погибели.

Почувствовав собственную свободу и возможность защищаться, Петра подняла вверх до этого момента прижатые к груди книги и огрела увесистыми произведениями голову сидящего на корточках Винтера, напоследок рассыпав над ним зеленый порошок, который именно на такой случай припрятала в кармане брюк.

Рванув со всех ног по петляющим проходам, она уже не видела, как молодая зеленая трава несмело пробирается среди смоляных коротко стриженных волос парня, и даже не заметила, как пробежала сквозь библиотекаря. Собранные привидением учебники упали на пол, как и книги Петры.

– Прошу прощения! Я вас не заметила! – адептка говорила так же быстро, как покрывалась пятнами стыда.

– Ничего страшного, юная Леди, – размеренно ответил мужчина.

Вместе они собрали книги. Стопка получилась высокой и тяжелой. Петра то и дело оглядывалась в сторону проходов, боясь увидеть там злобный силуэт.

– Вам не унести столько! Давайте я помогу вам? – привидение улыбнулось, чем привело девушку в некоторое замешательство.

– Но вам наверняка нельзя выходить из этого здания?! Я читала о привидениях…

– Немного не так. На самом деле я могу покидать даже территорию Академии. Мы бываем разными, так же как и маги.

Забрав у девушки стопку, библиотекарь растворился в воздухе вместе с ней, но уже через несколько секунд появился на том же месте.

– Вот и все. Учебники и те книги, что вы взяли дополнительно, в вашей комнате.

– Благодарю от всего сердца!

Но восторженность Петриции закончилась вместе с появлением глухих шагов в конце центрального прохода.

– Бегите, Леди. Я не могу на него повлиять, к сожалению…

– Но я не…

– Бегите… – в его просвечивающихся насквозь глазах застыла великая мудрость веков.

Адептка побежала со всех ног – совершенно непозволительно для Леди. Она промчалась по холлу первого этажа Академии Равенства, пролетела по территории, наступая в глубокие лужи, что собрались меж травы на земле из-за идущего серой стеной ливня, пронеслась мимо коменданта, оставляя после себя на девственно белом полу грязные следы, и ворвалась в комнату. Облокотившись о дверь, девушка рвано втягивала воздух, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Малиса смотрела недоуменно на мокрую до нитки соседку, но молчала, учтиво ожидая, когда ей все расскажут.

На левой стороне стола, прямо рядом с кроватью Петры, башенкой разместились книги из библиотеки. И девушка вспомнила, что даже не спросила имя такого вежливого, галантного… Кого? Мужчина, библиотекарь, привидение – все эти обращения были верными, как и простое, но определенно главное – «Тень»…

ДРУЗЬЯ ПОЯВЛЯЮТСЯ В НАШЕЙ ЖИЗНИ ВНЕЗАПНО,

НО НЕПРЕМЕННО ОСТАЮТСЯ В НЕЙ НА ВСЮ ЖИЗНЬ…

КОНЕЧНО, ЕСЛИ ЭТО НАСТОЯЩИЕ ДРУЗЬЯ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ОПТИМИСТА)

Сидя на кровати, Петра то гипнотизировала высокую стопку книг, то переводила взгляд на свою маленькую сумку, в которую, не считая пенала с перьевыми ручками, мог поместиться только один учебник. Вот что значит сначала сделать, а потом подумать.

– Не расскажешь, почему ворвалась, словно за тобой Дракон гнался по пятам?

Малиса сидела за рабочим столом и выполняла задания к завтрашним урокам.

– Он и гнался, – неопределенно ответила Петра, думая о своем.

– Кто? – соседка даже развернулась, посмотрев на Петрицию в упор.

– Винтер, но лучше бы Дракон… Вреда было бы куда меньше!

– И что опять хотел этот мерзавец? – девушка уперла руки в бока и, несмотря на свой рост, сейчас выглядела очень воинственно.

– Зажал меня в углу и пытался поцеловать! – тяжелый вздох отразился от стен комнаты.

– Так вот оно в чем дело! А я гадаю… Значит, понравилась ты нашему недоЛорду. Твое происхождение, видимо, не дает ему покоя. Вот и злится гаденыш!

– Почему недоЛорд?

– А потому что очень хочет получить титул, но может только в двух случаях! Если отец передаст ему свой, тем самым объявив главой рода – это первый. А второй – если собственными силами и умениями докажет, что достоин его. Тогда Император присвоит титул в награду. Но ему не светит ни первого, ни второго. Он слишком ленивый и самовлюблённый. К тому же у него есть старший брат, который и станет главой рода.

– А почему мое происхождение не дает ему покоя?

– Разве ты не понимаешь? Лишенные титула или изначально не имеющие его считаются низшими слоями общества. Ты прости, я так не думаю, но большинство приближенных к Императорской семье привыкли рассуждать именно так. Если бы ты была Леди или хотя бы относилась к титулованному роду, ему пришлось бы за тобой ухаживать, как и полагается. А так он привык, что простые девушки сами запрыгивают в его кровать, чтобы стать впоследствии женой и представительницей знатного рода или хотя бы любовницей!

– Но я не хочу! – воскликнула Петра.

– Именно поэтому он и волочится за тобой. Ты задела его самолюбие. Как так, какая-то бедная девушка отказывает ему, такому великолепному?!

– И что же делать? – адептка расстроилась и приуныла.

– Или игнорируй… или заведи парня, тогда он сам отстанет!

– Игнорировать не получилось… – Петриция опустила глаза.

– Что ты сделала?

– Ударила его… ну… туда.

– Ну, это ничего. Переживет…

– И посыпала порошком для роста травы, – как бы между прочим добавила девушка совсем тихо.

– Чем посыпала? – удивилась соседка.

– Порошком для…

– Я слышала! Откуда у тебя такое средство?

– Ня… Мама дала. Там еще много чего есть, – кивнула Петра на так и не разобранную сумку.

– Доставай! – глаза Малисы загорелись.

На освобожденном от книг и тетрадей столе расположились бутыльки и мешочки с порошками и травами, заполнив собой его поверхность полностью. Бессчетное множество названий не запоминалось с первого раза. Соседка хваталась то за одно, то за другое, рассматривала и брала в руки следующее.

– И как все это поместилось в такой маленькой косметической сумочке?

– Не знаю, Малиса. Мама купила сумку с магической схемой. Но саму схему я не знаю. У меня и большая сумка наделена таким сплетением. Вот бы узнать ее! Я бы тогда школьную расширила! Не представляю, как тащить все эти учебники! – Петра тяжело вздохнула.

– Ты же пропустила две недели! Нам на второй паре «стихии и быт» давали легкое сплетение для объединения всех учебников в одну книгу! Только мы это прямо на занятии делали, потому что нужны все стихии!

– А схемы есть?

– Хочешь соседей попросить?

– Я тебе сейчас кое-что расскажу, но об этом никто не должен узнать! По крайней мере, в ближайшее время! – строго посмотрела Петриция.

– О чем?

– Клянись!

– Клянусь, что об этом от меня никто ничего не узнает, хотя и не имею понятия о чем… – Мали картинно закатила глаза.

– У меня есть все четыре стихии! – выпалила девушка и даже прикрыла глаза, ожидая реакции.

– Да ладно! Не может быть! Это удивительно! – Малиса схватила сжавшуюся подругу и закружила ее по комнате. – Да мы с тобой… Да еще и с твоими порошками таких дел наворотим! – глаза ее предвкушающе заблестели.

Звонкий смех разносился по комнате. Вместе с ним зарождалась и первая для Петры дружба – настоящая, крепкая. Она принесет в жизнь обоих девушек много шума и веселья, горя и слез, счастья и радости, шуток и проказ. Но это потом, а пока…

Расположившись прямо на полу, Петриция читала схему и воспроизводила указанное в ней. Сложив все учебники в стопку, она окутала их плотным коконом воздуха. Девушка сплела из сырых зеленых нитей стихии земли два «ремня», которыми зафиксировала книги. Стихия воды пропитала все страницы, удерживая в себе напечатанный текст. Послушный огонь образовал круглую сферу, в которую и попала стопка. Нити земли начали сжиматься, утолщаясь при этом в ширину и уменьшая книги, буквально вжимая их друг в друга. Воздух сдавливал с разной мощью, устанавливая размер итогового артефакта. Огонь выпаривал воду, оставляя невидимые взгляду буквы в толще страниц.

Вспышка света с громким «Бум!» озарила комнату, раскидав девушек по сторонам и оставив после себя на полу одну-единственную книгу обыкновенного размера и средней толщины. Петра погладила ушибленное о стену плечо и боязливо подползла к своему творению. Обложка была разноцветной и кляксообразной, объединяя в себе цветовые куски книг. Надпись указывала на все собранные внутри учебники.

– Я забыла про защитный купол… – простонала Малиса, изображающая дохлую морскую звезду, лежащую на полу.

– Я уже поняла, – ответила Петра и открыла артефакт. – По-моему, мы сделали что-то не так! Она совершенно пустая. – Девушка в панике переворачивала страницы.

– Все нормально. Так и должно быть. Ты говоришь: «Стихия Воздуха. Основы», и книга открывает тебе раздел. – Соседка поднялась с пола и уселась на кровать, облокотившись рукой о стол.

Петриция повторила за подругой название и тему дисциплины, и перед ней прямо на девственно чистых листах начали появляться слова.

– Дракон мне в печенку! Это первый созданный мной артефакт!

– Их еще будет великое множество! – поучительно заметила Малиса. – Ох, ничего себе!

В руках у соседки оказался один из бутыльков, которые Петра не успела убрать в сумку.

– Петра! Миленькая! Можно я возьму капельку?

– Что там?

– Любовный состав!

– Но зачем тебе? – девушка поднялась с пола и положила книжку на стол, убирая все то, что еще на нем лежало, во избежание еще одной такой опасной находки.

– Ты никому не скажешь? – прошептала Малиса.

– Да чтоб меня Дракон пожрал! – клятвенно заверила Петра.

– Я хочу приворожить Лорда Директора… – мечтательность проскальзывала в каждой букве.

– Да ты что, с неба рухнула?

– Ты просто не представляешь, какой он! Да если бы не он! Да ничего бы не было! – соседка говорила убежденно, со страстью в голосе, словно защищая свои чувства от всех на свете. – Ты же не знаешь, какой директор здесь был до него. Моя старшая сестра училась при нем. Так вот, общежитие было всего одно – и то общее! И даже преподаватели там жили! Все ютились по четыре человека в комнате. А забор?! Да забор весь в дырах был, и животные из леса шастали прямо по территории Академии! Да тут не учили ничему толком! Четыре предмета было всего – стихии. И все. А сейчас сколько? Да отсюда теперь выпускаться все будут наравне, хоть отпрыск знати ты, хоть горожанин! А…

– Так! Все-все! Стоп! Я поняла – он весь самый лучший! Только вот какое отношение все, что он сделал, имеет к любовному составу?

– Ты что, не понимаешь? За ним же любая будет как за каменной стеной!

– А любовь?

– Так полюбит после составчика!

– Нет. Я имею в виду, разве тебе не хочется выйти замуж по любви? Чтобы ваши чувства были взаимны.

– Ой, только не надо мне об этих сказках! Титулованные семьи никогда не заключают браки своих детей по любви. Деньги, связи, приближение к Императорской семье – вот причина браков. Тебе повезло, что ты не относишься к этой стае стервятников! – с болью в голосе ответила Малиса.

– Ты слишком жестока. Если ты не хочешь выходить замуж за нелюбимого, значит, борись! Нужно отстаивать себя, а не принимать со склоненной головой все, что тебе навязывают! Просто представь, как противно тебе будет делить ложе с нелюбимым! Выдержишь ли ты, когда боль будет разрывать твое сердце после встречи с тем, кого ты действительно полюбишь, но не сможешь быть с ним? Любовь – это самое прекрасное чувство на свете! Оно заставляет дышать полной грудью! Ты будешь жить, возрождаясь каждое утро, будто заново! Но умирать каждый вечер, сгорая в объятьях любимого! Одна жизнь на двоих, одни мысли, одни чувства, один воздух! Вот что такое любовь! Она окрыляет, дает тебе силы свернуть горы! Ты стремишься развиваться ради похвалы… Ради того, чтобы один-единственный человек сказал тебе: «Ты самая лучшая!» – слезы уже градом катились из глаз Петры.

– Петра, не плачь. Я поняла. Не нужен мне раствор. – Малиса положила бутылек на стол. – Ну чего ты так расстроилась?

Соседка встала и, подойдя, обняла ревущую подругу.

– Ты любила, да? Не получилось? Так не расстраивайся! Значит, не твоя он судьба! – попыталась подбодрить Петру воздушница.

– Нет. Я не любила еще, к сожалению. Но мама писала в своих дневниках…

– Очень красиво писала.

– Нет, Малиса. Просто любовь – очень прекрасное чувство.

Убрав все оставшиеся средства в косметическую сумку, девушки по очереди сходили в душ и легли спать. Ночь уже пришла на территорию Академии, как и закрыла своим одеялом всю Кирольскую Империю. Светляки под потолком погасли, погружая комнату во мрак. Тьма заворочалась, почувствовав свое любимое время суток, но успокоилась, как только Петра взяла ее под контроль. Веки смежились, и девушка погрузилась в глубокий сон.

* * *

Слух уловил какие-то неясные звуки. Петра открыла глаза и села на кровати. Полнейшая тишина была ответом на ее действия. Девушка легла обратно, укрывшись мягким пледом, но сквозь приоткрытую створку окна вновь прошел отчаянный скулеж. Так плакали младенцы – Петриция знала, потому что в замке у слуг время от времени рождались дети.

Она накинула свой потертый плащ, который так и не повесила в шкаф, как и не убрала туда вещи из сумки, и вышла в коридор. Тихонько спустившись по лестнице, девушка осторожно прошла мимо спящего коменданта. Невыносимый храп разносился из креслакачалки и отражался от стен, словно не женщина издавала такие звуки, а Величественный Дракон.

Обойдя здание общежития, девушка остановилась прямо под окнами своей спальни. Холодный ветер завывал, распахивая полы плаща. Тело била мелкая дрожь, но Петра боялась использовать огонь, потому что могла привлечь к себе лишнее внимание полуночников. В такую погоду все сидят дома и греются около камина, листая страницы любимых произведений за чашечкой горячего ароматного чая. Но именно в такую погоду Петре посчастливилось найти в зарослях высокой клумбы грязное жалобно пищащее нечто…

Глава 6

ТРУДНОСТИ ПРИХОДЯТ ДЛЯ ТОГО,

ЧТОБЫ МЫ УЧИЛИСЬ ЖИТЬ И В НЕКОМФОРТНЫХ УСЛОВИЯХ ТОЖЕ,

ПОТОМУ ЧТО НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ

ПРЕДПОЛАГАЕТ СТРЕМЛЕНИЕ К ИХ ПРЕОДОЛЕНИЮ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО КУРАТОРА)

Жалобный стон раздался из недр бордового пледа. Петра повернула голову и почувствовала нещадную боль в шее. Этой короткой ночью ей удалось поспать совсем немного, и то в неудобном положении. Она боялась крепко уснуть и по неосторожности придавить своим телом хрупкие конечности соседствующего существа. Девушка приподняла плед. Маленький Дракончик, похожий на плюшевую игрушку, преспокойно сопел, свернувшись в клубочек. Наружу, неприкрытый ничем, выглядывал чешуйчатый хвостик темно-серого цвета.

Сейчас от питомца исходило умиротворение, но минувшей ночью его когтистые лапки изрядно подрали и без того еле живой плащ. Неугомонный хвост то и дело отбивался от рук девушки, когда она пыталась спеленать вымытое дочиста чудо в небольшое мягкое полотенце. Несмотря на то, что громкие повизгивания раздавались от обеих обиженных сторон, соседка по комнате так и не проснулась.

Кормить зверя было нечем, и, немного побурчав, он все же улегся спать, правда не там, куда его положила Петриция. Спать в ногах у девушки Дракончик категорически отказался, поклацав небольшими, но острыми зубами около ее пальцев. Нахал воинственно протопал по пледу прямо к широкой подушке. Красные глазюки сверкали в темноте, одновременно пугая и завораживая.

Этот хитрый взгляд и сейчас следил за Петрой, но только одним – видимо, самым любопытным – глазом.

– Ну и чего ты меня гипнотизируешь? Есть все равно нечего!

Страшное голодное бурчание разнеслось по комнате, а Дракончик тяжело и печально вздохнул.

– Петра, что с тобой? Тебе плохо? – растрепанная Малиса подпрыгнула на кровати, через силу разлепляя еще не проснувшиеся веки.

– Как тебе сказать… Наверное, будет еще хуже… – девушка взяла на руки барахтающееся существо и повернулась к соседке. – Вот – это ммм… Дрон!

Глаза Мали сфокусировались на сером объемном клубке и в секунду из узких превратились в невероятно круглые.

– Ааа!!! – закричала соседка и отгородилась от представшей перед взглядом картины подушкой, словно она действительно могла бы помочь, будь перед ней вековой Дракон.

За стенками появились не принадлежащие доброму утру звуки: что-то с громким «Звяк!» разбилось; кто-то с тяжёлым «Бум», видимо, свалился с кровати; некто заковыристо выругался, помянув при этом хвост Дракона и его филейную часть, на что сам мелкий представитель вымершего рода обиженно засопел.

– Малиса, не кричи, пожалуйста! Он безобидный! – спокойно проговорила соседка, пытаясь быть убедительной.

В тощем животике снова громогласно пробулькало, намекая на отсутствие очень важного действия – кормежки.

– Это что?

– Это он кушать хочет. – Девушка наглаживала крылья питомца, предпринимая попытки успокоить то ли его, то ли себя.

– Первому курсу в город можно только в выходные! – Малиса завернулась в одеяло, но продолжала шокированно взирать на существо.

Тонкая красноватая полоска рассвета появилась на небе. Ее отчетливо было видно через стрельчатое окно. Такие оттенки обещали теплую погоду на весь день.

– То есть ты не против, что он будет жить вместе с нами? – решила закинуть удочку Петра.

– Ты понимаешь, что Драконы опасны?

– Да.

– Безжалостны?

– Да.

– Смертоносны?

– Да.

– Прожорливы?

– Да.

– Вырастают огромными?

– Да.

Дракончик смотрел то на одну девушку, то на другую, внимательно следя за их пикировками.

– Раз ты все это осознаешь и принимаешь, то я не против, чтобы он, – Малиса показала на питомца рукой, и он игриво клацнул зубами, – жил с нами. Если доживет до выходных.

– Можно попытаться вынести еду с собой…

– Тебе проблем мало, что ли? Засмеют же!

– Эх, жаль, что ты не хомячок, Дрон! – печаль наполнила голос Петриции.

Дракончик подпрыгнул в руках у девушки и, завертевшись в воздухе, превратился в крутящийся шар стального цвета. Лопнув без единого звука, сфера выпустила из своего нутра маленького пепельного хомяка, который, кувыркнувшись, приземлился прямо в ладошки Петре. Маленькие бисеринки багряных глаз смотрели с нетерпеливым ожиданием, а крошечная лапка то и дело подергивалась.

– Вот это да! Определенно, таким он мне нравится больше!

– Малиса, ты не представляешь, кто это! – восторженно прошептала девушка.

– Совершенно не представляю…

– Это потомок пропавшего более пяти веков назад Драконьего рода! Перед нами не просто единственный в мире Дракон, а Дракон-Перевертыш! Этого не может быть! Это огромная сенсация для мира науки! – Петра закружилась вместе с собственным невероятным маленьким чудом.

– Если ты не перестанешь кружить его, то и он помрет! – рассмеялась соседка. – Ну и? Покажешь его Лорду Директору?

– Нет! Пока не вырастет, вообще никому не покажем! Он будет нашим с тобой другом и защитником! Правда, Дрон?

Дракон-хомяк пытался прийти в себя после головокружительного танца одной ненормальной девчонки и смог лишь удушливо пискнуть в ответ. В коридорах общежития раздалось противное дребезжание. Пушистый грызун испуганно подпрыгнул и прижался к шее Петры, смешно закрывшись ее волосами, которые придерживал лапками.

– Это на завтрак?

– Хуже!

Малиса промчалась в ванную комнату, не удосужившись, даже прикрыть за собой дверь, и уже оттуда прокричала:

– Это утреннее построение!

Петриция ссадила с себя хомячка на кровать и принялась рыться в рюкзаке. Она забыла о том, что рано утром ей необходимо было сходить за формой, в том числе и спортивной. И сейчас девушка пыталась найти что-то, хотя бы отдаленно походившее на то, что принято носить адептам в Академии на таких утренних занятиях.

– Возьми один из моих костюмов! Их выдают по два! – Малиса промчалась к шкафу и кинула прямо в руки Петре вешалку со спортивными вещами.

– Спасибо! – теперь и Петриция скрылась в ванной.

* * *

На тренировочном поле на некотором расстоянии друг от друга выстроились адепты всех пяти курсов. Каждая группа была поделена на две: парней и девушек. Они стояли напротив своего куратора и ждали начала тренировки. Прохладный ветер окутывал оголенные руки Петриции, проходился по открытой полоске живота и спины и покалывал видимые участки щиколоток. Девушка нервно одергивала спортивную форму то тут, то там, пытаясь прикрыться, но тем не менее привязывала к себе осуждающие взгляды женской половины и игривые мужские.

Куратор только хотела начать свою речь, как к ней подошел задумчивый Лорд Директор. Он прошептал ей что-то. И, как бы ни пытались адептки услышать сказанное, ничего не получилось.

– Адептка Сей. Выйти из строя. – Женщина смотрела сквозь скопление девушек прямо на Петру.

Сокурсницы боязливо расступились, выдавая местоположение Петриции с потрохами. Девушка сделала два шага вперед, оставив молчаливую толпу за своей спиной. Другие группы уже приступили к зарядке.

– Девушки, в мое отсутствие Лорд Директор проведет с вами тренировку. – Послышался счастливый визг, от которого Петра поморщилась. – Не обольщайтесь, вам же хуже. Адептка Сей, следуйте за мной.

Куратор пошла в сторону женского общежития, и девушке ничего не оставалось, как последовать за ней. Адептка ощущала изучающий, скользящий по своему телу взгляд и дрожала, покрывшись табуном мурашек. Но, может быть, виной тому стал всего лишь ветер?

– Ко мне можно обращаться Куратор эль Свьен или Леди эль Свьен.

Женщина выглядела молодо, ровесницей директора, и, конечно, по этому поводу у Петры возник совсем не этичный вопрос:

– Вы супруга Лорда Директора? Прошу простить меня за такой личный вопрос.

– О! Спасибо, мне очень приятно. Но нет, я являюсь тетей Грона и родной сестрой его отца. Иначе, поверьте, адептки давно нашли бы способ избавиться от меня! – женщина тепло рассмеялась и перестала казаться Петриции холодной непреступной крепостью. – Возможно, вы, юная Гори, ответите мне на вопрос: почему ваш внешний вид не соответствует общепризнанным нормам? Пусть вы не являетесь Леди по титулу, но выглядеть обязаны как минимум соответственно адептке Академии. – Она пригладила непослушные кудряшки светло-русых волос, которые взлетали под гуляющим ветром и падали на лицо, закрывая яркие зеленые глаза.

– Мне стыдно, Леди эль Свьен, и моему поступку нет оправдания. По своей собственной глупости я не успела взять комплекты одежды и воспользовалась предложенной помощью соседки по комнате. Наша комплекция несколько отличается, поэтому мы с вами видим то, что видим, а именно – непотребный внешний вид.

– Лорд Директор заметил вас и огласил просьбу о вашем сопровождении к коменданту женского общежития. Вьена, то есть Гори Длиг выдаст вам положенные комплекты одежды на первый год обучения. Обувь вам придется приобрести самостоятельно. К ней есть определенные критерии. Обувь темного цвета, без лишних украшений, обязательно закрытая. На маленьком каблуке или вовсе без него.

Они прошли в холл общежития, и комендант, увидев их, поднялась, быстро спрятав яркую книжку в стол. Натянув доброжелательную улыбку, она завела руки за спину, словно пыталась утаить что-то от сканирующего взгляда Куратора первого курса.

– Гори Длиг, будьте любезны, выдайте адептке Сей комплекты формы.

– Конечно, Леди эль Свьен. Гори Сей, пройдите за мной. – Недовольство выскользнуло на ее лицо, оставив неприкрытый след.

– Адептка Сей, сегодня вы освобождены от тренировки. Потратьте свободное время с умом.

Петриция вернулась в свою комнату с ворохом одежды, которую с облегчением скинула на кровать. Тоненький писк раздался из-под импровизированной горы, и девушка вспомнила о своем собственном питомце. Из-за утренней неудачи она позабыла о еще одной своей проблеме в лице Дракона-Перевертыша.

– Прости, прости, прости! – Петра разгребла кучу и достала круглое мохнатое тельце. – Посиди, пожалуйста, на подушке, пока я уберу вещи в шкаф.

Хомяк пискнул и вольготно устроился на предложенном месте, наблюдая за тем, как девушка достает сумку. Косметичку со спецсредствами на все случаи жизни она убрала в свой шкафчик, до этого момента пустующий.

* * *

Завтрак прошел без каких-либо сверхъестественных событий, и того, чего девушка боялась больше всего, не случилось. Винтер так и не появился в столовой, и Петра, пусть и временно, но все же вздохнула спокойно. Еще неизвестно, чем обернется ее самозащита для нее самой.

Первой парой было то самое литературное искусство, к которому готовилась Малиса минувшим днем. Петриция, еще находясь в резиденции, читала великое произведение «Корео и Веньетта» и долго оставалась под впечатлением от несчастной любви героев.

– Доброе утро, адепты. Еще раз представлюсь. Преподаватель литературного искусства – Гор Ниар Пьер. На прошлом уроке вы получили задание. Сегодня мы продолжим дискуссию о том, возможна ли такая ситуация в наше время. Кто ответит мне на вопрос: в чем главная трагедия героев?

Петриция посмотрела по сторонам. Никто из адептов, сидящих в классе, не поднял руку. Все прятали глаза и старались быть как можно незаметнее, а лучше и исчезнуть вовсе. Даже соседка по комнате, словно стала ниже ростом, почти уйдя под стол. Петра прикрыла глаза и боязливо подняла руку, пока не передумала.

– Я слушаю вас. Представьтесь, пожалуйста, – кивнул мужчина, стоя около длинного преподавательского стола.

– Петриция Сей. Главная трагедия героев – это боязнь непринятия их отношений родственниками. Их семьи давно противоборствуют. И в силу своих молодости, неопытности и порывистости они придумали слишком сложные планы, чтобы быть вместе, которые не обговаривали меж друг другом. Таким образом, смерть пришла к обоим, а значит, все старания и усилия были предприняты бессмысленно.

– Достаточно правильная, прямая, но скупая на эмоции версия. В сути я с вами согласен. Спасибо, адептка Сей. Можете садиться.

После ответа Петры дискуссия стала живее. Пара прошла продуктивно. Девушка время от времени отвлекалась, рассматривая своих сокурсников и стены учебного кабинета. Портреты поэтов и писателей разных веков погружали ее в определенную атмосферу, присущую домашней библиотеке. В резиденции тоже таким образом декорировали стены, и в детстве Петриция любила рассматривать изображенных мужчин и женщин. Получив задание на следующую неделю, адепты поспешили в следующий кабинет.

Первая половина дня пролетела для девушек незаметно. Преподаватели не зверствовали и не нагружали сверх положенного. На обед подруги бежали весело, радуясь теплому солнышку, которое в последнее время одаривало своим присутствием Кирольскую Империю очень редко. У входа в здание столовой стоял Винтер. Весь его вид обещал Петре самые ужасные кары. Мерзкая ухмылка прилипла к его губам и в сочетании с блеском в глазах выглядела пугающе. Смех резко оборвался, и Малиса крепче взяла подругу за руку. Хомячка, который расположился в нагрудном кармане, Петра запихала поглубже, чтобы даже любопытная моська не выглядывала.

– Веселишься, маленькая дрянь? – парень схватил Петрицию за руку и дернул на себя.

– Ты что себе позволяешь? Думаешь, если ты сын… – начала Малиса, подошедшая к парню в упор.

– Заткнись! Иначе и тебе мало не покажется! – оборвал ее речь Винтер. – Ты ответишь передо мной за все свои прегрешения! Ты знаешь, сколько гадких микстур мне пришлось выпить, чтобы твоя трава отпала? – он тряс Петру за плечи, и девушка не могла ничего ответить.

– Винтер эль Абон! Немедленно отпустите адептку Сей! – строгий голос Куратора эль Свьен пригвоздил парня к месту.

Он нерешительно опустил руки, при этом злобно сверкая глазами на девушку.

– Вы куда-то шли, Леди эль Свьен?

– Сейчас вы, молодой человек, куда-то пойдете. Вы еще не забыли, где расположен кабинет Директора? И, наверное, я давно не общалась с вашей достопочтенной родительницей… – загадочно произнесла женщина, и лицо ее не обещало парню ничего хорошего. – Адептки, идите в столовую – время на обед ограничено…

– Жди в гости. Эту ночь ты не забудешь… – прошептал Винтер одними губами.

Сковывающий страх поселился в сердце Петриции.

ЖЕНЩИНА ВСЕГДА БЫЛА ЦЕНТРОМ ВСЕЛЕННОЙ…

ЖЕСТОКИЕ ВОЙНЫ НАЧИНАЛИСЬ ИЗ-ЗА ВЕЛИКИХ ЖЕНЩИН…

МУЖЧИНЫ СТРЕЛЯЛИСЬ НА ДУЭЛЯХ…

И ЭТО НЕ ЗАКОНЧИТСЯ НИКОГДА – ПОКА ЕСТЬ В МИРЕ ЖЕНЩИНЫ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МИМО ПРОХОДЯЩЕГО МУЖЧИНЫ)

Вечер постепенно вторгался на территорию Академии Равенства, слишком быстро сменяясь полоской заката, приносящей с собой глубокие чернильные пятна ночи. Петриция не хотела идти на ужин, боясь снова встретиться с ужасом последних дней, преследующим ее без особой на то причины, но с заядлым упорством. Несмотря на все свои решения и обещания быть сильной, маленькая одинокая беззащитная девочка в ее душе то и дело выглядывала наружу, заставляя девушку испытывать самое отвратительное чувство в жизни любого разумного существа – всепоглощающий страх.

Хомячок лежал вместе с ней на застеленной кровати и всем своим несоразмерным упорством пытался развеселить Петру, но таки сдался на волю победительницы, как только его пушистое пузико подверглось ласковому почесыванию. Меховой комок довольно лежал на спине, выкатив на обозрение объемный животик, и лишь торчащие кверху подергивающиеся лапки толсто намекали на получение им колоссального удовольствия.

– Петра! Собирайся! Ничего он не сделает! Есть нужно, иначе сил на учебу совсем не останется! Или ты хочешь вылететь из Академии? – Малиса говорила строго, словно была женщиной почтенных лет, имеющей как минимум трех внуков и огромный багаж опыта.

– Я не пойду! – в который раз ответила девушка.

– Сама не хочешь, так хомяка своди! Ему еда точно нужна, несмотря на то, сколько он слопал за завтраком и обедом. – Соседка подошла к кровати и тоже почесала питомца, но все же с некоторой осторожностью.

Малиса не понимала, как Петриция не боится не только оставлять существо себе, но и находиться с ним в близком дружественном контакте. Все-таки Драконы пропали с лица мира не просто так. Века назад маги и эти величественные волшебные существа жили бок о бок и даже сотрудничали, поддерживая теплые отношения.

Огромные небесные птицы не имели собственной Империи, а жили там, где хотели, будучи свободными в своем выборе: в горах, по берегам морей и океанов и даже в лесах, но почему-то именно на территории Киролии. Никому не приходило в голову прогонять их или убивать до одного самого страшного дня, прозванного в истории «Сутки кровавого снега».

В то зимнее утро тринадцать лет назад ничто не предвещало беды: горожане просыпались, начиная свой обычный рабочий день, Лорды и Леди все еще нежились в теплых кроватях, Император Киролии встречал послов от соседей по землям. Все занимались своими делами, важными и не очень, ровно до тех пор, пока страшные оглушающие крики не затопили Империю, проносясь от города к городу, словно чума вместе с обезумевшими Драконами. Они нападали на людей, рушили здания, превращая их в руины, сжигали леса, устраивая невероятные по своему размеру живые кострища.

Абсолютно все маги, имеющие хотя бы толику силы, вышли на бой, понимая, что разговаривать Драконы не собираются. Не было даже предположений, почему вдруг эти дружелюбные создания решили напасть. Война шла как на земле, так и в небе. Сферы с чистыми стихиями пролетали то тут, то там, бывало, попадая в своих же. Кровь багряными лепестками ложилась на белоснежные ковры снега. Мужчины и женщины припадали к стылой земле и больше никогда уже не вставали.

Те, кто владел искусством полета при помощи стихии воздуха, левитировали в небе наравне с крылатыми огнедышащими и принимали бой там. Трескучие морозы проникали в тела раненых с устрашающей быстротой. В смертельном танце затянутого тучами неба сплетались люди и Драконы. Обе стороны теряли кровь, которая уносила их жизни по капле. Эти самые капли превращались в полете в рубиновые хлопья, покрывающие целую Империю.

Все трое Императорских отпрысков участвовали в сражении. Старший сын и будущий правитель по силе превосходил всех титулованных особ и один стоил многих магов. За ним – как и всегда, как и везде – увязалась его вторая половинка, предначертанная ему судьбой. И женщина, и мужчина обладали всеми четырьмя стихиями и Тьмой в придачу и смогли выстроить стихийный купол над столицей, чтобы многотысячное население успело спрятаться, а маги объединиться для мощного удара.

Но самый большой Дракон решил по-другому. Он схватил своими огромными когтистыми лапами крепкую маленькую церквушку, что стояла неподалеку в лесу, и обрушил ее прямо на пару магов. Огонь, Драконы – вот на что был рассчитан стихийный купол, но никак не на строение, навсегда погубившее под своими развалинами двух влюбленных, которые до самого последнего момента до боли держали друг друга за руки.

Как только купол пал, противостояние продолжилось. С самого его начала прошли бесконечные сутки, пока убитая горем Императрица, дабы не потерять и оставшихся двух сыновей, не приняла решение выйти к Драконам самой. Ищущие решения Император и его приближенные даже не знали о таком самоуправстве правительницы, но ничего не могли сделать, когда она с высоко поднятой головой и ровной спиной делала уверенные шаги по площади перед дворцом.

– Я, Императрица Кирольской Империи Мануэлла эль Свьен, повелеваю прекратить сражение! – ее слова, усиленные стихией воздуха, разнеслись по всем городам, сковав обе противодействующие стороны не хуже льда. – Я требую огласить основание, которое явилось причиной нападения на моих людей!

Самый старый и самый большой Дракон спустился с небес и расположился на той же площади напротив женщины. Его когда-то прекрасная аметистовая чешуя покрылась кровавыми разводами, которые совершенно не волновали носителя столь страшного одеяния.

– Я – Отец всех Драконов! Мать всех Драконов и моя предначертанная судьбой минувшей ночью была убита твоими людьми у Беранского моря! Они не только перешли черту, лишив жизни моего соплеменника и оставив Драконов без Матери, но и осквернили ее тело, забрав чешую, когти, зубы и внутренности! Я беру только то, что принадлежит мне по праву – жизнь за жизнь!

Императрица смотрела на Дракона в упор, показывая отсутствие страха перед ним, и лишь на секунду прикрыла глаза, приняв для себя еще одно решение.

– Я – Мать всех людей! Я отвечаю за их поступки и деяния! Забери мою жизнь за жизнь предначертанной судьбой, и прекратим проливать кровь тех, за кого мы отвечаем!

– Нет!!! – прокричал ее младший сын и попытался прорваться сквозь столпившихся людей и Драконов.

– Я согласен!

Дракон опустил перед Императрицей свою ладонь, и она с невероятными силой и грациозностью, присущими только истинным женщинам, ступила на нее, приподняв объемное платье. В эту же секунду все небесные существа взлетели далеко ввысь на недосягаемое расстояние, став разноцветными точками. Больше эти величественные небесные птицы не вернулись, как и бесследно пропала самая смелая Императрица в истории.

* * *

Маленький наглый пушистый Дракончик прыгал на кровати и призывно стрелял глазками.

– Дрон, ты мелкий вымогатель! – Петриция наконец-то улыбнулась и поднялась с нагретого места.

– Пойдем, подруга! Нас ждут великие дела! – Малиса открыла шкаф и подала Петре ее новый плащ с эмблемой Академии Равенства.

– Ты о чем? – девушка взяла радующегося скорой еде хомячка и положила его в нагрудный карман ученической рубашки черного цвета.

– Как это о чем? Нам еще после ужина придумывать кары небесные этому зазнавшемуся недоЛорду! Или ты хочешь встречать его с распростертыми объятьями? Тогда не забудь надеть пеньюар с кружевами!

– Да ты что, с Дракона свалилась? Дрон, я не о тебе! – Петра затолкала заднюю лапу проказника обратно в карман. – Это он запомнит эту ночь надолго! Если, конечно, переживет! – предвкушающая пугающая улыбка появилась на ее губах.

* * *

За ужином Петриция спокойно поела, насытившись, как тот самый хомяк, который, между прочим, жевал, словно настоящий Дракон, упокоив почти половину обеда девушки в своем желудке. Винтер призывно смотрел на их столик через весь зал, пакостно ухмыляясь. Петра отвечала ему открытым взглядом и снисходительно приподнятой бровью, словно говорила, что все его старания запугать проходят впустую. Но около столика появилось новое лицо.

– Леди эль Тринд. Гори Сей. Доброго вечера.

– Доброго вечера, Лорд Директор, – произнесли они хором и весело рассмеялись.

Петра прикрыла карман рукой, словно невзначай облокотившись о столик и прижав ладонь к своей шее.

– Присаживайтесь. – Малиса первая опомнилась и проявила правила этикета.

– О, нет. Благодарю. Я подошел на минутку. Если вы уже закончили трапезу, не могли бы вы, адептка эль Тринд, подождать вашу подругу у выхода?

– Конечно, Лорд Директор. Я постараюсь идти очень медленно. – Малиса поднялась и начала грациозное шествие через весь зал в сторону дверей.

– Гори Сей.

– Может быть, вы все же присядете? – девушка чувствовала себя несколько неловко.

– Прошу меня простить. Действительно, это не этично. – Директор занял место, на котором минуту назад сидела Малиса. – Петриция…

Жаркая волна дрожи прошла по телу девушки, как только Лорд эль Свьен произнес ее имя. Чтобы не казаться совсем безнадежной собеседницей и побыстрее закончить разговор, Петра произнесла:

– Я вас внимательно слушаю.

– Если у вас вдруг возникнут трудности или вам нужна будет помощь, может быть, даже просто дружеский совет, знайте, что вы можете ко мне обратиться, – выпалил мужчина и замолчал, ожидая реакции на свои слова.

Черная прядка выбилась из идеального хвоста и спускалась на щеку. Петре хотелось бы чувствовать себя рядом с этим мужчиной комфортно, но диссонанс между просто обаятельным Лордом и строгим Директором Академии создавал некий сумбур в ее голове.

– Спасибо. Я приму к сведению и… Я признательна вам за участие. Если это все, то прошу прощения, но меня ждет подруга. – Девушка поднялась, и Грон эль Свьен помог накинуть ей плащ.

– Доброй ночи, Петра… – тихо произнес Лорд, когда она уже сделала первый шаг, трусливо сбегая от него.

– Доброй ночи, Грон… – так же шепотом ответила она, смутилась, увидев на его лице едва заметную улыбку, и поспешила надеть широкий капюшон, чтобы скрыть пылающие щеки.

Четыре взгляда неотрывно следили за этой увлекательной картиной. Женщина – радуясь, что вскоре все изменится в жизни ее подопечного. Мужчина – предвкушая успех затеянной авантюры. Девушка – понимая, что точно не будет претендовать на такого заманчивого холостяка. И парень – осознавая, что сделает все, чтобы она не досталась этому болвану.

* * *

– Малиса! Баррикада из стола точно будет лишней! Мы и так разложили у двери круг из рубиновой соли!

– А вдруг он не поможет? – пыхтела соседка, пытаясь сдвинуть массивную мебель.

– Обязательно поможет! Трава же выросла! – пыталась возражать Петра, лежа на кровати в выданном комплекте для сна: темно-синей футболке и такого же цвета шортах.

– Нужно, чтобы у нас был план Б! – Малиса уселась без сил прямо на пол и горестно вздохнула, но тут же резко подскочила. – Я придумала! Сейчас!

Леди эль Тринд, которая сейчас меньше всего походила на титулованную особу, схватила собственную сумку и достала оттуда сплетенный стихиями учебник. Тихонько прошептав что-то прямо в открытые страницы, она с торжествующим взглядом подошла к подруге и объевшемуся толстячку, который пытался заснуть, ворочаясь с бока на бок на подушке.

– Вот!

На странице был изображен крупный бородатый мужчина со сверкающей на солнце лысиной. Огромные клыки торчали из его приоткрытого рта, делая лицо еще безобразнее. Тело было частично прикрыто доспехами, а в руке он держал массивный молот. У его ног вальяжно развалилась снежная кошка, клыки и когти которой ничем не уступали хозяину.

– Это же орк! – недоумевала Петра.

– Дрончик, сможешь в такого перекинуться? – с надеждой спросила соседка.

– Не! – коротко и четко ответил хомяк и даже замотал головой в подтверждение своих слов.

– Да ты же умничка! Заговорил! – гордость переполняла Петрицию. – А вот в такого сможешь? – девушка указала на кошку, изображенную на картинке.

– Ня! – часто-часто закивал окончательно избавившийся от желания спать питомец.

Дракончик спустился по свисающему покрывалу на пол и встал на середину комнаты. Завертевшись, как и в прошлый раз, сфера изменила действия и начала расширяться и прирастать в размере. Лопнув, она явила перед взглядами подруг снежную кошку серебристого оттенка. Ростом она доходила до груди стоящей в шоке Малисы.

– Вот это план номер два!

– Дрон, у тебя очень важное задание! Как только Винтер явится в комнату и ступит в круг, тебе необходимо напугать его, но ни в коем случае не прикасаться и не выходить из комнаты! Ты все понял? – строго посмотрела Петра на разлегшегося на полу котяру с невероятно пушистым хвостом.

– Мя! – ответило чудо природы и, поднявшись, грациозно прыгнуло на постель в объятья хрупкой, не ожидающей такого подвоха хозяйки.

Послышался чей-то отчаянный стон…

Глава 7

ЛЮБОВЬ ПРИХОДИТ И УХОДИТ,

А КУШАТЬ ХОЧЕТСЯ ВСЕГДА…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ПОВАРА)

Петриция не могла сомкнуть глаз. Она постоянно отвлекалась на посторонние шорохи за окном или в коридоре. В ванной из крана капала вода – ее звук должен был успокаивать, но вместо этого словно бил по голове. Здоровенный кошак развалился на кровати, потеснив ее к самой стенке. Жесткие стрелки усов то и дело подергивались, щекоча нос девушки. Жарко было, будто в адовом пекле, словно ей пришлось пройти все семь кругов. Девушке казалось, что в недрах земли на самой раскаленной сковородке обезображенного черта и то менее дискомфортно.

Скрип половиц за дверью вырвал Петру из подобия чернильно-багряного сна. Девушка затаилась, в то время как меховая сосиска напряглась, нервно дернув ушами. Даже Малиса, которая безмятежно спала все это время, перевернулась лицом к месту предстоящих событий и открыла глаза. Луч света, исходящий от круглоликой луны, разрезал комнату на две темные половины, выставляя дверь на всеобщее обозрение.

Робкая желтоватая полоска появилась на боковине шкафа и, расширяясь, захватила пол. Молодой человек нерешительно сделал шаг вперед.

– Где ты, моя ненаглядная? – приторно-сладкий шепот проник прямо под одеяло, достигнув ушей девушки.

Парень сделал еще шаг, и круг из рубиновой соли вспыхнул, бесследно исчезнув в пространстве. Только алые всполохи купола подтверждали действенность чудотворного порошка. Но Винтер заметил преграду только тогда, когда со всей дури стукнулся носом о прозрачные стенки.

– Чтоб вас Дракон пожрал! Петра! – он говорил громко, но не настолько, чтобы соседи обратили на это внимание.

Снежный кот словно змея выскользнул из-под одеяла, оставив хозяйку обнимать пустоту. Мягко ступая по полу, он сделал несколько шагов прямо к незваному нарушителю спокойствия. Дрон шкодливо улыбнулся, продемонстрировав огромные заостренные клыки. Красные глаза сверкали, отражая в себе свет из коридора.

– Ааааа! – заорал во все горло парень и, развернувшись, бросился бежать со всех ног, но на деле лишь безвыходно стукался о красноватые стенки. – Помогите! Оборотень!

– Быстро ко мне.

Кот прыгнул обратно на кровать, всем своим видом выказывая отсутствие интереса к происходящему.

– Обернись в хомяка! – прошипела Петра, накрывая Дрона одеялом.

– Что здесь происходит? – этот голос адептки хотели бы слышать сейчас меньше всего.

Петриция аккуратно и боязливо, словно это она посреди ночи притопала в мужское общежитие, опустила край одеяла. Хомяк предусмотрительно заполз под подушку, прячась от всех и вся, но Петра все же немного подвинула его рукой, так как меховая филейная часть очень явственно демонстрировалась окружающим.

– Она – оборотень! – все так же громко закричал парень и указал дрожащими пальцами на спальное место Петры.

Девушка как ни в чем не бывало потерла сонные глаза и обернулась по сторонам, словно искала, где же мог спрятаться инфицированный маг. Никого постороннего не найдя, она вопросительно уставилась на поздних визитеров.

– Адепт эль Абон, будьте любезны, поясните свое нахождение в стенах женского общежития, а конкретнее, в комнате адепток, да еще и среди ночи?

– Я… ну… но она же оборотень! – Винтер попытался отвлечь внимание на более насущные, по его мнению, вопросы.

– Вам нечего сказать?

– Но ведь…

– Отлично! Завтра утром будет решаться вопрос о вашем отчислении! Будьте любезны, пройдите к себе в комнату!

– Но ты не можешь! – возразил парень.

– Я все могу! – жестко припечатал директор.

Петриция не могла отвести взгляд от Лорда Директора. И совсем не точечные черты лица привлекали ее внимание в эту ночь. Щеки давно приобрели пунцовый оттенок, но девушка продолжала разглядывать оголенное тело мужчины точно так же, как это делали высыпавшие в коридор адептки первого курса. Всем было наплевать, каким образом Лорд эль Свьен попал в здание общежития босиком и только в одних домашних штанах. Больше всего их интересовали представшие перед горящими взорами рельефный торс, мощные крылья спины и сильные тренированные руки.

– Ой, вы уже здесь? – запыхавшаяся комендант семенила по коридору.

– Почему у вас в общежитии посторонний?

– Я не знаю, как этот мальчишка попал сюда! – маленькие глазки забегали.

– Что вы делали прошлый час?

– Я спала, как и всегда, в своей комнате!

– Почему вы не заперли центральные двери на ночь?

– Я… забыла! Возраст уже дает о себе знать… – печальные глаза засеребрились непролитыми наигранными слезами.

– А по-моему, это ваша халатность! Утром жду вас у себя в кабинете! – Лорд обернулся. – Ты еще здесь? – спросил мужчина, и в голосе его появились рычащие устрашающие нотки.

Петра мысленно уже перебирала гладкие пряди распущенных волос, не обращая внимания на смысл беседы, когда остальные зрители быстренько покинули коридоры, переживая, что гнев руководителя Академии Равенства падет и на них. Комендант также испарилась, оставив после себя противную дымку слишком сладких духов.

– Я не могу сдвинуться с места! – жалобно ответил парень.

– Гори Сей, почему адепт эль Абон не может уйти?

– Сделайте шаг к нему, и купол исчезнет, – тихонько проговорила Петриция, пряча глаза.

Директор, не медля, сделал уверенный шаг, и прозрачные красноватые стенки лопнули, не оставив и следа. Винтер поспешил убраться из общежития, чтобы скорее связаться по магической почте с матерью.

– Не расскажете, что это за странный купол? – мужчина скрестил руки на груди.

Соседка все это время отлично притворялась мертвой, словно этот спектакль мог хоть для кого-нибудь пройти незамеченным.

– Секрет, – почему-то сказала Петра, и ее щеки превратились в пунцовые.

– Может быть, поведаете мне его, скажем, за чашечкой чая? Все равно уже не уснуть… – Грон старался не показаться наглецом, но даже сам понимал, как странно звучат его слова для юной девушки.

– Из… – начала было извиняться Петра в желании отказать, но с другой кровати, поставив ее в неловкое положение, вдруг восторженно прокричали:

– Да! – Малиса высунулась из-под одеяла с маниакальной улыбкой великой сводницы на лице. – И обязательно покормите ее Лорд Директор. Она непростительно мало сегодня съела!

– Малиса! – хотела одернуть соседку девушка, но мужчина в два шага оказался у ее постели.

* * *

Доли секунды прошли, а Петра уже оказалась в чужой гостиной. Она одернула руку, которую продолжал держать в своих ладонях мужчина. Он нерешительно улыбнулся и встал с мягкого дивана, где также, находясь на грани понимания происходящего, расположилась девушка.

– Прошу меня простить, мне необходимо одеться. – Грон вышел из комнаты через боковую дверь.

Петриция осмотрела свои голые ноги, непозволительно открытые для нахождения рядом с посторонним мужчиной, и схватила аккуратно сложенный плед, что разместился на противоположной стороне дивана. Закутавшись в него, она почувствовала себя более защищенной и, не зная, чем занять себя, начала рассматривать гостиную.

Диван вместе с двумя креслами расположился напротив массивного камина, где яркие языки пламени играли свой медленный танец, беспощадно пожирая еще не сгоревшие поленья. Несколько нейтральных картин с изображениями природы украшали молочные стены. Два больших книжных шкафа стояли параллельно друг другу у широкого, завешанного тяжелыми темно-зелеными шторами окна. Темный ковер с рисунком из незатейливых виньеток покрывал весь пол. Это все, что успела приметить Петра, прежде чем хозяин дома вернулся в комнату.

Мужчина облачился в легкую футболку, прикрыв завораживающее тело. Он вез небольшой столик на колесиках, на котором был сервирован поздний ужин или ранний завтрак. Две кружки с дымящимся чаем, тарелки с жареным мясом и свежими овощами и ягодный пирог удобно разместились на столике и предстали перед девушкой во всей своей ароматной красе.

– Я хотел бы извиниться за то, что так опрометчиво поступил и выдернул вас из кровати. Не понимаю, что на меня нашло. Обычно я себя так не веду, поэтому не приписывайте, пожалуйста, мне образ эгоистичного тирана. Но все же не могу вас отпустить, не накормив, дабы ваша соседка была уверена, что я услышал ее пожелания. – Лорд присел на другой край дивана, сохраняя внушительную дистанцию.

– Признаюсь честно, вы несколько напугали меня, – Петра все же решилась ответить правду.

– Мне очень жаль. – Грон дружелюбно улыбнулся. – Приятного аппетита.

– А как вы собираетесь составить мне компанию, если расположились так далеко от столика?

– Не подумал. – Он придвинулся чуть ближе, и Петре ничего не оставалось, как, переступив через все правила этикета, подвинуть столик к мужчине и пересесть самой.

Напряжение витало в воздухе, обрамляя молчание за трапезой. Девушка аккуратно разрезала мясо на маленькие кусочки и, накалывая на вилку вместе с овощами, наслаждалась невероятными вкусами.

– Кто готовил это произведение поварского искусства? – решила она начать разговор.

– Это все творения моей тетушки. Она безгранично убеждена, что я слишком много работаю и не успеваю как следует питаться, поэтому каждый вечер готовит для меня. На самом деле ей просто нечем занять вечер, да и готовить она любит. Поэтому, сплетая эти три причины, я получаю вот такие изысканные блюда.

– Но ведь Куратор эль Свьен Леди! Разве ее не осуждают в обществе? – Петриция впервые слышала, чтобы титулованные особы делали хоть что-то из того, чем обычно занимаются наемные слуги.

– О! Попробуйте хоть что-то ей возразить на эту тему! Да и о других ее увлечениях… Поверьте, молчать для жизни куда безопаснее! – рассмеялся Лорд, тем самым разрядив обстановку. – Многим также не понятно, почему она работает в Академии, в то время как ее подруги устраивают балы и занимаются благотворительностью или обсуждением чужой личной жизни. Но ее это совершенно не волнует! Разве не прекрасно делать то, от чего ты получаешь удовольствие?

– Вы тоже получаете удовольствие, управляя Академией? – Петра отпила уже остывший чай.

– Конечно. Иначе я бы не занимался всем этим. Пусть есть некоторые трудности, пусть я устаю, но это мое призвание. Я привык командовать, когда служил в Императорской Гвардии. Здесь, в принципе, то же самое, только вместо вояк в подчинении преподаватели и адепты с их небольшими проблемами.

– Вы служили в Гвардии? – удивление читалось на лице девушки.

– И довольно долго. Но думаю, вам это будет неинтересно.

– Отчего же вы так решили? Поведайте мне, пожалуйста, что скрывается за идеально выглаженным гвардейским мундиром и до блеска начищенными шпагами и клинками?

– Кровавые реки смертей и боль от потери близких товарищей. Но не будем о грустном, – мужчина решил сменить тему. – Давайте я отрежу вам пирога? Он очень замечательный.

– Нет-нет, спасибо.

Грусть коснулась уголков глаз Петриции, но она попыталась не показывать ее и, рассмеявшись, произнесла:

– Я боюсь, что для еды больше места нет. Иначе я просто не смогу даже подняться.

Грон очень загадочно улыбнулся и, не отводя взгляда, произнес:

– У вас удивительный смех, такой задорный и чистый, как весенняя капель или летний ручей.

Адептка смутилась и, не найдя, что сказать, облокотилась о спинку дивана, повыше подтянув плед.

– А хотите, я поведаю вам интересную историю? – вдруг спросил Лорд, и девушка кивнула.

– Далеко-далеко, в месте, где зима никогда не уходит, а о лете люди знают только из книжек, жила маленькая прелестная девочка. Замок, в котором она родилась, был огромным, а слуги настолько любили ее, что не давали в обиду даже хозяину владений. В замке у нее было два самых любимых места. Огромная сказочная библиотека, где собирались книги и рукописи со всего мира, и стеклянная магическая оранжерея, в которой выращивались розы волшебного сорта.

Глаза Петры слипались, но она старалась цепляться за бархатистый голос мужчины, как за якорь, удерживающий ее на границе с явью.

– В библиотеке она проводила все свое свободное время, потому что очень любила учиться, но делать это приходилось по ночам, пока хозяева замка спали. А в оранжерею она бегала и того реже, так как посторонним строго-настрого было запрещено переступать порог летнего царства в окружении лютой зимы. Но девочка выросла и покинула замок, самостоятельно отправившись в путешествие…

Голос становился все дальше, а Петра уплывала в объятья Морфея. Девушке уже было все равно, что она находится в доме Лорда Директора, который расположился на территории Академии. Тело разомлело от горячей пищи и тепла, заполняющего комнату, а мягкий голос на фоне потрескиваний в камине убаюкивал, не оставляя шанса на возвращение. Сильные руки прикоснулись к ней, поднимая с дивана вместе с пледом.

– Ее путешествие закончилось хорошо? – спросила Петриция, уже находясь в облаках сна.

– Да, Гори. И она даже повстречала Лорда, – тихонько прошептал Грон в ответ, бережно прижимая к себе легкую ношу.

Мужчина поднялся по лестнице на второй этаж маленького домика, стараясь идти аккуратно, и, зайдя в единственную спальню, осторожно уложил девушку в постель. Он, проклиная себя и правила придуманного каким-то злодеем этикета, тихонько прилег рядом прямо поверх покрывала. Рассматривая изящные черты девичьего лица, Лорд не удержался и прикоснулся костяшками пальцев к нежной щеке, ласково погладив ее. Чувствуя себя ненормальным маньяком, он гулко вздохнул и шепотом выругался в темноту, помянув Дракона и всю его семью.

Но в душе Грон эль Свьен радовался своей сумасшедшей, не входящей ни в какие рамки выходке. Потому что объект его мыслей, который так или иначе занимал их последние дни, безмятежно спал, положив руку на подушку. Прикрыв глаза, мужчина накрыл ее пальчики своей ладонью и провалился в сон со счастливой мальчишеской улыбкой на лице, которая не посещала этого взрослого серьезного мужчину уже очень давно.

КОГДА ЧЕЛОВЕК ПРИНИМАЕТ КАКОЕ-ТО РЕШЕНИЕ,

ОН ВСЕГДА ДУМАЕТ, ЧТО ЭТО ОКОНЧАТЕЛЬНО,

НО ВЕДЬ В ЖИЗНИ СЛУЧАЕТСЯ ТАК МНОГО «НО»…

Пасмурным дождливым утром совершенно не хотелось покидать нагретую постель. Ситуацию усугубляло наличие первого на неделе выходного дня, когда все нормальные люди спят до тех пор, пока полуденное солнце не заглянет в окно. Но именно сегодня погода решила быть мерзкой, даже по меркам осени. Да и не привык Лорд эль Свьен пролеживаться в кровати, тогда как огромное количество запланированных дел ждало своего часа.

Приоткрыв глаза, мужчина хотел посмотреть на источник природного шума за окном, но наткнулся взглядом на графитовую макушку. Воспоминания прошлой ночи нахлынули неудержимым потоком, и Грону захотелось испариться. Девичье тело доверительно прижималось к нему, греясь в совсем не дружественных объятьях. Одна его рука расположилась под талией Петры. Другую девушка держала в своих пальчиках, бережно прижимая к своей груди.

Вместе с рассветом вернулся и рассудок. Лорд Директор понимал, что сейчас ведет себя непозволительно по отношению не только к обычной девушке, но и к адептке Академии. И пусть правила не запрещали более тесные отношения между адептами, преподавателями и даже директором, но самому мужчине становилось не по себе оттого, что эта девочка еще толком не видела жизни, а он уже присваивает ее, хотя и старше в несколько раз.

Но другая половина разума кричала о том, что ее нельзя отпускать. Хотелось никогда и никому не отдавать ее и охранять, как самое великое сокровище. Так выражала себя Тьма. Грон чувствовал, что и вчерашнее импульсивное решение было принято с ее легкой руки. Кристоф пришел на вызов сразу же, как только понадобилось перемещение, да так и остался в теле носителя.

Аккуратно забрав свои конечности, Лорд эль Свьен плотнее прикрыл Петрицию пледом и спустился вниз на кухню, чтобы приготовить завтрак. Разогрев ягодный пирог, к которому вчера они так и не притронулись, мужчина разлил по чашкам ароматный батестовый чай. Это своевольное растение можно было найти высоко в горах, там, где пройдет только самый опытный собиратель. Чай сохранял в себе терпкие нотки листочков, чуть кислил благодаря им и оставлял после себя миндальное послевкусие.

Грон раскладывал по тарелке нарезку из копченого мяса и нежнейшего сыра, когда с лестницы донеслись тихие робкие шаги. Обернувшись на звук, он увидел Петру, которая, смущаясь, прикрывалась пледом, завернувшись в него по самую макушку. Из-под полов импровизированного плаща виднелись босые ножки. Было заметно, что девушка несколько растерялась и не находила слов, чтобы начать разговор.

– Доброе утро, Гори. Прошу простить мне маленькое самоуправство. Надеюсь, Леди эль Тринд не потеряла вас этой ночью. – Поставив тарелку на стол, мужчина отодвинул один из стульев, приглашая девушку присесть.

Путаясь в пледе, Петриция прошла к столу. Завтракали молча, но Лорда то и дело подмывало что-нибудь сказать. Когда от пирога на тарелке остался последний кусочек, девушка заговорила сама:

– Лорд Директор. Спасибо за гостеприимство, но я хотела бы попасть обратно к себе в комнату. – Она не поднимала глаз, боясь растерять остатки самообладания.

Леди эль Колдроус терялась в догадках, представляя, как отнеслась бы няня к ее ночному визиту в дом к мужчине. Стыд уже не оплетал щеки, но намертво засел в душе, рождая муки совести. Но ведь здесь и сейчас она была всего лишь Гори Сей. А простолюдинам всегда позволялось намного больше. Они не расставляли ограничивающие рамки тут и там, а жили так, как хотелось им, как именно они считали правильным. Но больше всего Петру волновало то, как отреагирует на эту ситуацию Малиса – единственный человек, точно знающий, где находилась соседка.

– Вы торопитесь? У меня есть еще полчаса до встречи с адептом эль Абон.

– Вы правда его отчислите? – девушка нервно сжимала пальцы, пряча руки под столом.

– А вы имеете что-то против?

– Насколько мне известно, адепту эль Абон осталось совсем немного до завершения обучения в Академии. Мне кажется, это слишком суровое наказание. Ведь тогда годы обучения полетят Дракону под… хм… хвост.

– Позвольте мне самому принимать решение… – Грон старался сказать эту фразу мягче, но Тьма завертелась, выказывая недовольство, и нотки властности прозвучали в каждом слове.

– Извините. Я не имею права вмешиваться в вашу работу. Не могли бы вы отправить меня обратно?

– Все-таки хотите сбежать? Но вы еще не рассказали мне о куполе… – Лорд попытался поймать ее взгляд, но Петра упорно рассматривала узоры плитки на полу.

– Рубиновая соль! Что мне нужно сделать, чтобы вы вернули меня?

Злость собралась в груди ощутимым комком. Аметистовая радужка глаз стала глубже, словно заполыхала еще ярче. Плечи распрямились, дополняя идеальную осанку. И девушка будто даже стала выше, как и в прошлый раз в кабинете.

– Прошу меня простить. Этого больше не повторится. Никогда. Вашу руку.

Тон мужчины изменился. Возникшая холодность била наотмашь, а последнее предложение прозвучало как приказ. Но, несмотря на это, Петриция подала руку, всем своим видом при этом словно проявляя снисхождение.

* * *

Очутилась в комнате девушка совершенно одна. Даже кровать соседки пустовала, намекая своим застеленным видом на давнее отсутствие Малисы. Хомяк вольготно устроился в импровизированном гнезде, сделанном из одеяла, и лишь лениво приоткрыл один глаз, оповещая хозяйку о том, что ее появление не прошло для него бесследно.

Увидев себя в зеркале, Петра ужаснулась представшему виду растрепанной адептки, но еще больше поразилась захваченному из дома Лорда Директора пледу. Аккуратно сложив его в несколько раз, она, словно воровка, спрятала его в свою бездонную сумку и отправилась воплощать мечты об утренней ванне.

Малиса явилась в комнату после завтрака, который Петриция осознанно пропустила, не желая встречаться с кем-либо. Ей казалось, что уже абсолютно вся Академия знает, где она провела эту ночь. Счастливый взгляд соседки несколько сбил ее с мрачных мыслей, а лихорадочно горящие щеки натолкнули на определенные вопросы, которые девушка и поспешила задать:

– Сама расскажешь или пытать? – Петра наглаживала хомяка, который, несмотря ни на что, продолжал притворяться спящим.

– У меня было свидание! – Малиса приложила ладошки к щекам и присела на край своей кровати. – Горд Нуэлис с третьего курса пригласил меня на прогулку при луне, и я пошла…

– Но там же лил дождь, да и сейчас идет?!

– Воздушный купол может многое, а вкупе со стихиями воды и земли – очень многое.

– И что же вы делали? – девушке действительно было интересно разузнать, как проходят настоящие свидания.

– Гуляли, разговаривали… Он очень много знает разных историй! И я совершенно не поняла, как пришло утро… Мы встречали вместе рассвет, прямо под шум дождя у небольшого костра! Это так волнительно!

– И все?

– И он на прощанье меня поцеловал… – щеки разгорелись с новой силой.

– Это же так здорово!

– Петра, а не могла бы ты мне дать тот пузырек?

– Малиса! Ты опять?

– Ну, на всякий случай. Чтобы уж точно не сбежал, а понял, какое счастье ему досталось! – она жалобно посмотрела на соседку, пытаясь пробить броню проверенным на отце способом.

– Нет, и не проси!

– Но…

– Нет!

– Злая ты. А может быть, у тебя что-то случилось? – Мали пересела на кровать подруги.

– Ничего, с чем бы я не справилась.

– Ты ведь у него ночевала, да?

– У него. Но об этом стоит молчать.

– Да я и не собиралась никому говорить! Лорд Директор тебя обидел?

– Мы несколько повздорили. Беспричинно. Но… Не хочу об этом говорить. Давай забудем?

– Захочешь – расскажешь. – Малиса ненадолго замолчала. – А мы сегодня в город собираемся! Пойдешь с нами?

– Конечно! – Петра значительно повеселела. – Мне необходимо купить обувь, да и еды не мешало бы для этого прожорливого комка.

Дрон проницательно посмотрел на хозяйку и, не найдя отклик на свои потуги, обидчиво отвернулся.

– Ну, не дуйся! – девушка почесала питомцу спинку. – Ты ведь идешь со мной. Увидишь город.

Хомячок обернулся и, недовольно потоптавшись на месте, залез на любезно подставленную ладонь. Петра могла поклясться, что слышала тяжелый вздох. После недолгих сборов девушки отправились к воротам Академии.

* * *

Грон сидел в своем кабинете в здании Академии и пытался работать с документами.

– Ты злишься на меня, брат? – Тень перемещалась из стороны в сторону, то подлетая к окну, то возвращаясь к столу.

– Ты присвоил мне свои чувства! Если бы я поступил так же, ты оставался бы равнодушным? Или, может быть, испытывал радость? – лед сочился из мужчины, заставляя Кристофера испытывать давно позабытый стыд.

– К чему сарказм, брат? Мне жаль. Я действительно был неправ, но мне показалось, что я нашел ее.

– Мне тоже искренне жаль. Но ты всего лишь почувствовал чужую Тьму, и закончим на этом. Вечером ты понадобишься мне.

– Снова инфицированные?

– Предположительно двое. Четыре человека были растерзаны прошлой ночью в Приграничье.

– Что мешает отцу закрыть границу с Лионией?

– Брачный договор Эрвина.

– Разве его не расторгли?

– Император теперь ценит мнение фаворитки выше, чем Лордов Тьмы.

– Кто-то явился в библиотеку. Мы продолжим этот разговор. – Тень растворилась в воздухе, не оставив и следа.

Когда все отчеты были просмотрены, а ответная почта отправлена, дверь в кабинет без стука распахнулась, являя перед взором директора нежеланную родственницу и ее отпрыска.

– Что привело вас в мой кабинет Леди эль Абон? Или ваш сын не в состоянии самостоятельно ответить за свои действия?

Плохое настроение мгновенно переросло в стадию «ужасное». Лорд и не подумал подняться из кресла, так как уважения к этой особе не испытывал изначально.

– По какой причине ты… – тяжелый взгляд был обращен на посетительницу, и она тут же исправилась. – Вы отчисляете Винтера?

– А разве адепт эль Абон не похвастался вам своими успехами? Он нарушил ряд правил, покинув мужское общежитие после отбоя и проникнув в одну из комнат женского.

– Мой мальчик рассказал мне, что пытался поймать инфицированного мага. Как вы допустили обучение в этом заведении оборотня? – ее голос перешел на визг.

– Смените тон! Насколько я понимаю, вы в очередной раз пришли просить за своего неугомонного сыночка? Так ведите себя подобающе! В этой Академии нет ни одного оборотня! Хотите в чем-то обвинить, найдите доказательства и приложите их к соответствующе составленному обращению на имя Императора Киролии.

– Грон, не отчисляйте, пожалуйста, Винтера! Ведь он еще такой ребенок! Ну, понравилась ему девочка, ведь вы тоже молоды и должны понимать брата…

– Для вас я – Лорд эль Свьен, для Горда эль Абон – Лорд Директор! И прошу впредь этого не забывать! Ваши отношения с моим отцом меня не касаются! Если у вас все – прошу покинуть мой кабинет!

– А как же мой мальчик?

Сам мальчик стоял с печальным выражением лица и не вымолвил ни слова с момента появления в кабинете, упорно пряча глаза.

– Адепт эль Абон! Вы обязаны извиниться за вашу выходку перед адептками Сей и эль Тринд. Это последнее предупреждение! Хоть одна жалоба в вашу сторону, и вам уже не поможет ничто!

– Благодарю, Лорд Директор! – лицо Винтера просветлело, и губы растянулись в улыбке, такой же неискренней, как и у его матери.

– Наша благодарность не знает границ…

– Освободите кабинет. – Ни тени эмоций. – Пока я не передумал…

* * *

Дрон весело барахтался в кармане рубашки Петры. Девушке все время приходилось прикрывать его неугомонную мордочку плащом от любопытных глаз. Впрочем, она и сама радовалась возможности пройти по торговым лавкам, да еще и в компании Малисы. Ведь она делала это впервые, не считая покупок перед Академией.

– Мали, кого мы ждем?

Адептки сидели у небольшого круглого фонтана на центральной площади. В прошлый раз Петра пробежала мимо, торопясь в Академию, и не успела рассмотреть все как следует. Но сейчас она с удовольствием любовалась аккуратно остриженными деревьями с уже желтеющей листвой, симметрично расставленными лавочками с коваными спинками, разнообразными домами и магазинчиками с товарами, чьи вывески привлекали внимание своей яркостью и магическими эффектами. Дождь уже кончился, но небо до сих пор обволакивали темно-серые грозовые тучи, да и ветер то и дело пробирался под тонкий плащ.

– Нуэл должен подойти с минуты на минуту. Ты же не против, что он проведет с нами выходной?

Но ответить Петриция уже не успела. Прежде чем прохладные ладони накрыли ее глаза, погружая в темноту, она увидела подошедшего к Малисе третьекурсника с букетиком желтых ромашек в руках.

Глава 8

У ЛЮБВИ ТАК МНОГО ОТТЕНКОВ,

НО, ВСТРЕТИВ ИСТИНОЕ ЧУВСТВО,

ТЫ УЖЕ НЕ ПЕРЕПУТАЕШЬ ЕГО НИ С ЧЕМ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ)

– Кто это?

Молчание стало ей ответом, и даже Малиса не издавала ни звука, только вода в фонтане журчала громче ударов сердца, только ветер шуршал кронами деревьев где-то над головой.

– Петра, мой друг хочет, чтобы ты сама отгадала, кто он, – проговорил Нуэл, и девушка буквально ощутила, как он при этом улыбнулся.

– Но я почти никого не знаю в Академии!

– Его ты точно знаешь!

Догадка пришла вместе с неконтролируемой волной злости. Огонь заструился по венам, собираясь на кончиках пальцев.

– Петра… – испуганно позвала Малиса.

– Немедленно отойди от меня, Винтер! – девушка больше не испытывала страха, только жгучее, разъедающее душу раздражение.

При должном умении она наверняка бы сейчас смогла испепелить парня, посмевшего прикоснуться к ней, настолько сильные чувства обуревали ей.

– Петра, я пришел извиниться, – спокойно ответил Винтер и убрал руки.

Девушка вскочила и обернулась, приготовив шар чистой стихии огня. Парень стоял перед ней на расстоянии нескольких десятков сантиметров раскрытый, с печальной улыбкой на лице. На лавочке рядом с тем местом, где только что сидела Петра, сиротливо лежал букетик сиреневых арктотисов, чуть светлее, чем цвет ее глаз.

– Мне жаль, что я вел себя как последний болван. Прости меня… – он замолчал на секунду и виновато опустил глаза, выглядя при этом нашкодившим щенком. – Пожалуйста, если сможешь. Я очень виноват перед тобой.

– Я возвращаюсь в Академию. С тобой я никуда не пойду! – категорично ответила адептка, сложив руки на груди.

За это время она совсем забыла про Дрона, который, видимо, понимал, что высовываться сейчас ему нельзя, и тихонько сидел в кармане.

– Петра, пожалуйста! Дай мне шанс? Я прошу тебя… Один-единственный шанс, и я докажу тебе, что я не такой плохой, каким казался. – Парень сделал шаг, сближаясь, и девушка угрожающе подбросила огненный шар на ладони.

Обернувшись к подруге, она увидела ее, стоящую в обнимку с Нуэлом. Парень ошарашенно смотрел на разворачивающуюся перед его глазами сумбурную картину, а Малиса одними губами прошептала:

– Пожалуйста.

Лицо соседки было настолько печальным и умоляющим, что Петра сдалась, мысленно поминая всех Драконов, вместе взятых.

– Хорррошо! Но если мне хоть что-то не понравится, я тут же уйду!

Винтер улыбнулся радостно, от всей души, и подал девушке руку.

– Нет. Это излишне. Мне необходимо приобрести одежду и обувь. Куда идти?

Все время, пока они бродили от лавки к лавке, Петриция была напряжена и ощущала себя каменной статуей. Она ждала какого-то подвоха или возвращения надменного отношения со стороны Винтера, но он вел себя более чем подобающе молодому человеку.

Например, учтиво промолчал, когда девушка нарочно оставила цветы у фонтана, хотя они ей очень понравились. Каждый раз открывал и придерживал двери, пропуская ее вперед, как и должно быть при совместном времяпровождении Леди и Лорда. Только Петра являлась Гори, и такое внимание ей очень не понравилось.

Если девушка что-то примеряла или просто рассматривала, Винтер тут же пытался купить ей эту вещь, пытаясь хвастаться своей состоятельностью, несмотря на все отказы и откровенные угрозы с ее стороны:

– Если ты купишь для меня этот плащ, то я спалю его к Дракону!

В одной из лавок Петре очень понравился меховой плащ с воротником из лисы. Стоимость его была баснословной – девяносто восемь серебряных, то есть почти золотой. У девушки были такие деньги, но до восемнадцатого дня рождения ждать почти два года, и неизвестно, что может понадобиться ей за этот срок, поэтому монеты необходимо было тратить с умом. К слову, Малиса от многочисленных подарков Нуэла не отказывалась и благодарила мимолетными поцелуями, думая, что этого никто не замечает.

– Прости. Просто мне очень хочется тебе что-нибудь купить, чтобы загладить свою вину… – грустно вздохнул парень.

– Я уже сказала, что мне ничего не нужно. Подожди, пожалуйста, несколько минут, пока я примерю то, что отложила. – Петриция скрылась в комнатке с зеркалами, в то время как Винтер кивнул миловидной торговке, указав на плащ, и положил на прилавок золотую монету.

– Доставьте в Академию после того, как мы уйдем. Женское общежитие, комната сто сорок два.

– Будет сделано.

Монетка спряталась в кулачке женщины в один миг так же, как и исчез с прилавка меховой плащ.

* * *

К тому моменту, когда адепты добрались до таверны Три Грамушки, абсолютно все столики заведения были заняты. Каким образом парни смогли выбить место, Петре знать не хотелось, но уже через несколько минут уставшая, но довольная покупками, она уплетала за обе щеки тушёное мясо с овощами. Перед ее взором, приманивая волшебным ароматом, расположился яблочный пирог. Его румяные бока игриво блестели под светом ламп, словно зазывая на огонек. И все же ела она слишком аккуратно для Гори, рождая определенные вопросы в голове Винтера.

Пока на нее не обращали внимания, она незаметно достала из кармана свой меховой клубок и положила его на салфетку, лежащую на коленях. Прикрыв Дрона другим краем, Петра стащила со своей тарелки кусочек свежего огурца. Ей казалось кощунственным кормить хомяка мясом, даже если в душе он самый настоящий Дракон. В одной из лавок она закупила еду для себя и питомца, пока Малиса с парнями рассматривали на рынке оружие, выложенное на продажу.

Как создать холодный мешок для продуктов, Петриция знала не понаслышке. В резиденции она частенько по ночам набирала на кухне полный поднос разнообразных пирожных и пирожков. А налопавшись от души, не знала, куда девать остальное, чтобы не тащить обратно на кухню. Слуги были осведомлены о поздних налетах и частенько называли сладкоежкой свою маленькую Леди, а позже даже начали оставлять специально собранные корзинки с выпечкой именно для нее. Тогда Петра и научилась простому сплетению воздуха и воды, найдя нужную информацию в одном из толстых фолиантов библиотеки.

Девушка смогла сдержать свои порывы и не купила ничего лишнего, приобретя вещи только первой необходимости. И пока соседка увлеченно беседовала с парнями, выбирая им из многообразия совершенно одинаковых рубашек две самые лучшие, Петра сторговала для себя тонкий женский кортик, искоса поглядывая на Винтора. Она не верила в его резко изменившееся отношение и хотела пусть и условно, но чувствовать защиту не только внутренне. Да и Тьму нельзя было никому показывать, так же как и Дрона.

– Мальчики, мы ненадолго вас покинем. Припудрим носик и все такое… – загадочно проговорила Малиса, весело стреляя глазками.

Петриция повернулась боком к столу и нагнулась, будто поправляя сапоги, а сама в этот момент перенесла потяжелевшую тушку обратно в карман. Парни поднялись, чтобы помочь спутницам, чем вызвали искренние улыбки. Когда девушка уже крепко держалась на ногах и пыталась аккуратно отнять свою руку, в ее плечо кто-то врезался, причинив кратковременную боль, от которой слезы брызнули из глаз.

– Куда смотришь, деревенщина? – проголосили откуда-то сбоку, и, обернувшись, Петра наткнулась на торжествующий взгляд Оники.

Бри и Виета стояли чуть поодаль, но их улыбки точно так же сочились ядом, как и у предводительницы.

– Видимо, деревенщина из нас именно ты, раз до сих пор не научилась ходить подобающе высокородной особе. – Девушка потерла ушибленное плечо.

– Петра, тебе очень больно? – спросила взволнованная Малиса.

– Может быть, стоит обратиться к лекарю? – Нуэл стоял позади соседки и обнимал ее за плечи.

– Нет, ничего не нужно. Все хорошо.

Петриция присела обратно на стул, игнорируя недобрые взгляды девиц, продолжающих стоять около столика. Винтер опустился перед девушкой на одно колено и, взяв ее руку в свои ладони, ласково произнес:

– Петра, давай поедем обратно в Академию и посетим лекаря.

Он совсем не спрашивал, а преподносил это как факт, который точно состоится. В бархатном голосе слышались вибрирующие нотки, совсем не властные, но обволакивающие, подавляющие, заставляющие соглашаться на все на свете. Взгляд его стал нежным и теплым, и Петра могла поклясться, что позабыла те плохие ситуации, связанные с ним.

– Винтер! Ты нашел себе новую игрушку? – ехидно спросила Оника.

– Испарись, пока все сидящие здесь посетители не узнали, в каких именно позах моей игрушкой была ты! – он продолжал по-доброму смотреть на Петрицию, поглаживая ее пальчики, но в голосе его звучала леденящая сталь. – Милая, выпей чаю и давай собираться.

– Хорошо. – Девушка тоже улыбнулась, нисколько не смущаясь такого вольного поведения парня.

Малиса и Нуэл ошарашенно переглядывались, не понимая, как они могли пропустить такие значительные изменения в отношениях друзей.

* * *

Вечер окутал своей прохладой, но Петра словно не замечала ее, пребывая где-то совершенно в другом месте, будто бы отгородившись от всего, что не касалось Винтера. Она шла под руку с парнем и весело щебетала на разные темы, смеясь над его шутками. Друзья шли позади них и удивлялись таким ярым переменам, но в душе Малиса радовалась им, считая, что теперь они смогут встречаться парами.

Винтер смотрел на Петрицию как-то по-особенному, совсем не так, как раньше, и соседка предполагала что, скорее всего, парень влюбился. Возможно, в будущем он даже сделает предложение, и это шанс, который нельзя упустить. Ведь для обыкновенной Гори стать супругой члена титулованной семьи – небывалая роскошь, о которой юные девочки читают в сказках и, вздыхая, мечтают по ночам.

Лекарь осмотрел Петру и не нашел серьезных причин для беспокойства, но Винтер тем не менее настоял на том, чтобы небольшой синяк, образовавшийся на плече, удалили бесследно. Девушка лишь глупо смотрела на него и улыбалась немного стеснительно, но искренне.

– Благодарю за прекрасный день. Я получила истинное удовольствие.

Они стояли у дверей в общежитие. Нуэл давно попрощался с Малисой и ушел, а Винтер и Петра все никак не могли разойтись.

– Нет, Петра… Это я получил незабываемое удовольствие от нашей прогулки. Я еще раз прошу прощения за свое поведение. И, Петра… – парень осторожно обнял ее за талию, словно боялся, что она вот-вот сбежит. – Ты самая невероятная девушка в мире…

Винтер все приближался, сокращая расстояние между телами, руками, губами… Дрон прикусил кожу девушки прямо через ткань рубашки, и это скинуло с нее наваждение, но лишь на секунду, которой хватило, чтобы Петриция испуганно отстранилась, испортив романтический момент. В глазах парня сверкнула злость, но тут же испарилась, сменившись нежным взглядом и мягкой улыбкой.

– Прошу меня простить. Я не привыкла к таким долгим прогулкам и хотела бы прилечь.

– Конечно, Петра… – голос снова обволакивал. – Все для тебя, лишь бы видеть твою очаровательную улыбку.

– Доброй ночи.

Скрывшись за двустворчатыми дверьми, окрыленная новыми чувствами девушка промчалась мимо ворчливого коменданта, взлетела по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней. Именно сейчас она порадовалась тому, что Винтер настоял на доставке товаров из лавок прямо в Академию и ей не пришлось тащить объемные покупки по лестнице.

В комнате около зеркала вертелась счастливая Малиса. Она примеряла тот самый меховой плащ, который так понравился Петре, но даже это не огорчило девушку. Многочисленные свертки с покупками развалились на кроватях, правда, кучка Петриции была несколько меньше.

– Тебе очень идет, – улыбнулась Петра и первым делом достала из кармана кусачего монстрика.

– Это не мой, Петра. Плащ был в твоих покупках. Прости меня, я не удержалась и примерила. – Малиса смотрела виновато, но бесята в ее глазах указывали на полное отсутствие раскаяния.

– Но я не покупала.

– Петриция, Петриция… Неужели ты не понимаешь, насколько сильно нравишься Винтеру?

Девушка лишь хитро прищурилась, предпочитая не отвечать на вопрос соседки. Сегодня Винтер эль Абон действительно раскрылся для нее с другой стороны. Счастливая улыбка не сходила с ее лица.

* * *

Невероятная сила подняла Петрицию среди ночи, заставив выскользнуть из кровати и направиться к шкафу. В голове ударной волной стучала одна-единственная мысль: «срочно поцеловать Винтера». Она не думала ни о чем, кроме этого. Ни о том, что за окном холодная безлунная ночь. Ни о том, как попадет в мужское общежитие и проберется в комнату, не зная ее места расположения. И даже ни о том, как будет выглядеть ее появление.

Дрон, распластавшийся на подушке, ворчливо пискнул. Перевернувшись на другой бок, он засопел с новой силой, не обращая внимания на одевающуюся хозяйку. Малиса тоже спала, не подозревая о том, что собралась делать ее подруга. Выскользнув тенью и без единого шороха пролетев по этажу, лестницам и холлу, она вырвалась на улицу, резко вдохнув полной грудью холодный воздух.

Торопливо шагая среди деревьев по дорожке к зданию мужского общежития, Петра не оглядывалась по сторонам, думая только о своей конечной цели. Когда до желанных дверей оставалось всего несколько метров, кто-то схватил ее, грубо зажав рот рукой. Сердце сжалось от всепоглощающего страха. Паника затопила, не оставляя и шанса на то, чтобы воспользоваться силами.

ЧАЩЕ ВСЕГО НАШИ РУКИ И ГУБЫ

ГОВОРЯТ НАМНОГО БОЛЬШЕ,

ЧЕМ САМЫЕ КРАСИВЫЕ ФРАЗЫ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МИМО ПРОХОДЯЩЕГО МУЖЧИНЫ)

– Вы совсем с ума сошли? Адептка Сей, я вас спрашиваю! Какого Дракона вы крадетесь среди ночи в мужское общежитие, когда давно должны спать в своей кровати?

Петриция обернулась и вздрогнула от ледяного взгляда Лорда Директора. Он выглядел усталым. Местами рваная одежда оголяла части тела то тут, то там, навевая совсем неприятные мысли. Увидев черные капли на обычно безупречном лице, девушка поняла, что это кровь, и испугалась еще больше, позабыв на время о своей цели.

– Что с вами, Лорд эль Свьен? Это кровь? – Петра шагнула ближе и провела пальцами по щеке мужчины.

Он резко перехватил ее запястье, причинив обжигающую боль.

– Я задал вам вопрос и хочу услышать ответ!

Как только адептка задумалась над ответом на вопрос, наваждение нахлынуло с новой силой, заставляя буквально вырываться из захвата.

– Мне срочно нужно идти!

– Я спросил вас: зачем? – голос повысился, и если бы девушка могла совладать со своими мыслями, то тотчас бы поняла, что директор не просто зол – он в ярости.

– Мне срочно нужно поцеловать Винтера! – прокричала она.

– Разве вы не можете дождаться утра? – ядовито заметил Грон.

– Нет, нужно именно сейчас! Мне нужно срочно поцеловать Винтера!

– Немедленно взгляните на меня! – чистый металл отдавался в каждом слове.

Но адептка продолжала сопротивляться, и Грону ничего не оставалось, кроме как зажать одной рукой запястья за ее спиной, а другой приподнять подбородок. Глаза девушки неестественно блестели. Они были покрыты едва заметной пленкой, которая бесследно испарилась бы уже к утру вместе с честью глупышки.

– Вас опоили любовной смесью! Как можно быть такой наивной?! – вопрос Грон задавал скорее самому себе, не рассчитывая услышать адекватного ответа.

Тьма послушно выполнила мысленный приказ носителя и перенесла его вместе с зажатой в тиски рук ношей прямо в дом, а точнее, в спальню. Адептка продолжала вырываться, умышленно наступая мужчине на ногу каблуком сапога. Грон взвыл подобно волку и даже отпустил Петру, точнее, закинул на кровать. Тьма взлетела вместе с ней, крепко обхватив запястья и щиколотки девушки, быстро привязав конечности к столбикам кровати.

– Да как вы смеете, Лорд? – неподчиняющаяся злость нахлынула на нее. – Это унижение!

– Унижение вы испытаете завтра, когда проснетесь в объятьях адепта эль Абон. – Лорд уже скинул то, что осталось от плаща, и сейчас медленно расстегивал обрывки рубашки.

– Что вы делаете?

– Разве не видно? Мне необходимо переодеться! – рубашка тоже полетела на пол, заставляя Петру думать сейчас совсем не о Винтере.

– А не могли бы вы делать это в другом месте?

– Я гляжу, к вам вернулся рассудок. Замечательно! Значит, расскажу вам о том, что вас ждет! Вам необходимо продержаться эту ночь. Если сможете, тогда постепенно научитесь противостоять наваждению.

– Нет у меня никакого наваждения!

– А я и не спрашиваю. Есть еще второй вариант. Это самый действенный способ избавиться от влияния любовного состава. Правда, вам он не понравится. – Грон расстегнул брюки и прилег на кровать, нависнув над девушкой. – Необходимо провести ночь с другим…

Завороженная голосом и открытым телом мужчины, Петра не сразу поняла смысл произнесенного им, но когда фраза достигла прояснившегося рассудка:

– Да как вы смеете? За кого вы меня принимаете? – одна ее рука рванулась в намерении дать пощечину, но усилия были напрасны.

– Я так и думал. Оставлю вас ненадолго. – Лорд поднялся и подошел к двери в ванную комнату. – Кристоф, глаз не спускай!

Петриция оглянулась по сторонам спальни, силясь найти того, к кому обращался директор, но в комнате никого, кроме нее, не оказалось.

* * *

– Выпустите меня! – кричала неугомонная адептка, не давая спать.

– Выпущу утром… – в который раз устало ответил Лорд.

– Мне нужно к Винтеру!

– Я уже слышал это и даже ответил вам!

– Мне нужно срочно поцеловать его!

– А мне – срочно поспать! Имейте совесть!

– Мне срочно нужно по…

Грон не выдержал повторения по бессчётному адову кругу и закрыл рот девушке тем, что попалось под руку, а именно – губами…

Он целовал напористо, выражая в этих простых касаниях накопившиеся злость и ярость. Сминая мягкие губы, он с неимоверной силой вжимал Петру в матрас. Рассудок самого Лорда ушел в пещеры к Драконам, оставляя его владельцу голые инстинкты и желания. Немного погодя, девушка поддалась ему, приоткрыв нежный ротик, чем своевольный язык Лорда тут же воспользовался, проникая глубже.

Руки гуляли по хрупкому телу, словно жили сами по себе, комкая ученическую рубашку и приподнимая ее. Сильные пальцы легко пробегались по обнаженному животику, выводя незамысловатые узоры, даря электрические разряды там, где прикасались. Легкие горели нещадно. Воздух врывался в них рваными хлопьями в секундных промежутках между пьянящими поцелуями. Хотелось большего – стать еще ближе, соединиться в нерушимом сплетении, словно стихии.

Но вдруг девичье тело обмякло в тесных объятьях. Грон поднял затуманенный взгляд и увидел безмятежное личико. Веки в обрамлении пушистых ресниц были закрыты. Припухшие от поцелуев приоткрытые губы манили, вызывая желание снова прикоснуться к ним, и он поцеловал – едва касаясь, чтобы запомнить, чтобы почувствовать еще раз.

– Раньше дамы не падали в обморок от моих поцелуев…

– Я отпускаю? – прошептали над головой, и Лорд вспомнил о пребывании невольного зрителя.

– Отпускай, – недовольно прошипел Грон.

– Я ничего не видел. Честно. – Но по ноткам ехидства в голосе было предельно ясно, что Кристоф видел абсолютно все.

– Можешь идти, брат. Я привяжу ее к себе воздухом.

– По-моему, ты уже намертво привязал ее к себе чем-то другим! – Тень пролетела над кроватью.

– Кристоф!

– Я ушел-ушел, но ты хотя бы дождись, пока очнется!

В тень полетел сгусток пламени, который она с удовольствием поглотила. Вильнув рваными краями, привидение приобрело свою повседневную форму библиотекаря и растворилось в темноте спальни.

* * *

Луч блеклого, совсем не согревающего солнца пробрался в комнату, гуляя по лицу Петриции. Девушка зажмурилась и попыталась закрыться рукой, но не смогла. Что-то удерживало ее, не давая возможности пошевелиться. Распахнув глаза, она столкнулась с сонным взглядом Лорда Директора. Петра совершенно не помнила, как попала к нему домой – мысли роились словно пчелы, одна другой бредовее. Оглядев видимую часть тела, она с облегчением выдохнула – одежда была на ней.

– Как вы себя чувствуете, Гори Сей? – хрипловатый голос отдался вибрацией в каждой клеточке тела девушки.

– Так, словно по мне потоптался Дракон. А почему я не могу пошевелиться?

– Моя стихия удерживает вас. Этой ночью вы пытались сбежать от меня. – Грон как ни в чем не бывало закрыл глаза, собираясь спать дальше.

– Почему?

– Правильный вопрос «куда?» К адепту эль Абон.

– Я? – Петра пребывала на грани отчаяния, ничего толком не понимая.

– Именно вы. Кажется, вы страстно желали его поцеловать…

– Да что вы такое говорите?

Мужчина резко поднялся, нависнув над адепткой, удерживая вес своего тела на руках, расположившихся по обе стороны от ее головы. Губы Петриции приоткрылись в немом испуге, а сердце заколотилось быстро-быстро, норовя вырваться из груди.

– И именно вот так я вас вчера остановил…

Очень медленно, словно давая шанс возразить, Грон начал склоняться, а Петра замерла от удивления. «Как можно не помнить первый поцелуй?» – билась единственная мысль, а потом и ее снесла буря из нежности и умопомрачительных касаний. Близко-близко – ближе, чем с кем-либо.

Мужчина поцеловал сначала один уголок губ, плавно, едва касаясь, перешел к другому. Прижался мягко, словно нерешительно, даже не пытаясь углубить ласку. Грон эль Свьен прекрасно знал, что девушка ничего не вспомнит, и вчера нагло воспользовался этим для осуществления собственных низменных желаний. А сейчас не смог удержаться – так хотелось вновь почувствовать вкус ее губ. Пока Петра пребывала в состоянии шока, Лорд покинул кровать и решил сразу же объяснить ей суть свалившейся на нее проблемы.

– Вчера вас опоили очень сильным любовным составом. Судя по тому, как рьяно вы рвались к адепту эль Абон, виновник именно он. Сейчас основная волна спала, но вы будете чувствовать некоторую симпатию по отношению к нему, и я хочу, чтобы вы понимали: она не настоящая и вызвана искусственно, при помощи магии. Если вы поддадитесь хоть одной провокации, то желание вернется с новой силой, и вам уже ничего не поможет.

– Вот Дракон! – выругалась Петра и с удивлением заметила, что уже может двигаться.

Поднявшись с кровати, девушка оправила мятую рубашку и взяла в руки плащ.

– Моя благодарность не знает границ. Ваши рекомендации мной также учтены. Прошу меня простить, но мне необходимо вернуться в свою комнату. Малиса наверняка переживает. – Петриция прошла мимо своего директора, пытаясь собрать расползающиеся после поцелуя мысли.

Перво-наперво необходимо посмотреть, не завалялось ли противодействующего средства в закромах. А дальше – найти в тех же закромах что-то, что подойдет для беспощадной мести этому мерзавцу Винтеру. Ей казалось странным, что она ничего не чувствует к парню, несмотря на слова Лорда Директора. Лорд эль Свьен… О самом главном – поцелуе, который до сих пор лежал на ее губах, – она будет думать потом.

Грон мягко поймал девушку за руку и осторожно приблизился, переплетя свои пальцы с ее.

– Сегодня ведь выходной, Петра… Завтра снова навалятся дела и обязанности. Разве вы не хотите немного отдохнуть? Например, провести завтрак в очень приятной и интересной компании…

– Вы очень скромны. – Девушка рассмеялась.

– И раз уж вы согласились, тогда я уступаю вам ванну, а сам пока пойду добывать еду, как настоящий мужчина. – Лорд тоже от души улыбался.

– Пойдете охотиться на медведя?

– Скорее на холодильный мешок.

* * *

– Я не верю, что все это приготовили вы! Неужели снова Куратор эль Свьен? – Петра спустилась по лестнице и увидела на кухне обеденный стол, полностью заставленный тарелками.

– Сегодня нас с вами кормит столовая Академии. Оказалось, что я давно не покупал продукты. – Мужчина развел руки в стороны, выглядя при этом сущим мальчишкой. – Я покину вас ненадолго.

Девушка присела за стол, проводив Лорда заинтересованным взглядом. Первый их завтрак закончился не очень удачно, и есть шанс, что хотя бы сегодня они найдут общий язык. Грон вернулся спустя несколько минут полностью одетым, и только по влажным волосам, закинутым за спину, можно было понять, что он принимал ванну.

– Вы не притронулись к еде. Вам не нравится?

– Что вы! Я ожидаю вас… Согласно правилам этикета, семья всегда ждет главу рода, не начиная трапезу, а гости – хозяина дома.

– Я рад, что вы в совершенстве познали этикет, но поверьте, я бы нисколько не обиделся, если бы вы приступили к завтраку.

– Но ведь вместе интереснее. Не вы ли мне говорили, что являетесь приятным собеседником?

– Подловили, адептка Сей. И о чем же мне вам поведать?

– Например, о том, откуда у вас на груди взялись новые шрамы, тогда как чуть больше суток назад их не было.

– Вы наблюдательны. Хотя, может быть, мне удалось привлечь ваше внимание?

– А вы хотели бы?

– Откровенная провокация! – в голосе мужчины проскальзывал восторг.

– С вашей стороны! – добавила Петра. – Но все же вы не ответили, умело сменив тему.

Грон отложил столовые приборы и взял руку Петры в свою..

– Прошу меня простить, но об этом я не могу распространяться. Шрамы рассосутся уже к вечеру, не оставив и следа.

Петриция смотрела на переплетение рук, на то, как Лорд поглаживает большим пальцем тоненькие ручейки вен, просвечивающиеся через кожу, и невольно краснела от такой простой ласки.

– А если я буду строить предположения? Ведь это не запрещено? – адептка все же забрала руку, заняв ее вилкой.

– Хм… Можете попробовать. Этого я вам запретить не могу. – Грону стало любопытно, до чего догадается девушка.

– Полосы достаточно длинные, скорее всего, от когтей. Если исходить опять-таки из их длины и размаха, с которым они были сделаны, самые подходящие кандидатуры – это животные. А если брать еще точнее – либо медведь, либо волк. Также вы обладаете очень сильной Тьмой, что яро продемонстрировали при мгновенном переносе, а значит, вполне реально могла сложиться ситуация, когда Империи понадобилась ваша помощь как бывшего командующего Гвардии. Скажем, на границе снова появились инфицированные – в последние года это не редкость. Тогда складывается занимательная картина, в которой все же победили вы, раз мы сейчас с вами разговариваем.

Девушка замолчала и не смотрела на своего собеседника, боясь увидеть разочарование в его глазах. Когда тишина затянулась, начиная давить, Петра выдала свое последнее умозаключение:

– Или вы посещали любовницу, чей супруг вернулся домой в самый неподходящий момент. Такие полосы также характерны для тримечника.

– Петра, вы меня приятно удивили… – мягкий голос Грона разнесся по столовой. – Вам не занимать логики.

– Так какой же вариант правильный? – немного колеблясь, она все же посмотрела на мужчину.

– Не могу сказать, но просто знайте: у меня нет любовницы. – Глаза его светились лукавством. – А откуда вы так хорошо проинформированы об оборотнях и тримечниках?

– Я очень люблю читать.

* * *

Этой ночью в Приграничье Лорд действительно охотился на инфицированных магов. Тяжеленный оборотень прыгнул ему на спину, когда он пытался поймать молодую юркую женскую особь. Грону чудом удалось вывернуться и держать огромную морду на вытянутых руках, пока не подоспели его коллеги. Окровавленная пасть находилась в сантиметрах от шеи мужчины, когда Лорд Пракир эль Борнид выстрелил пулей, отлитой из серебра, в спину чудовища, попав точно в сердце.

Получеловек оставил на память о себе длинные рваные борозды на груди и животе Грона, тем самым пытаясь заразить его при помощи яда, скапливающегося на острых кончиках когтей. Только носителям Тьмы этот яд не причиняет вреда, а раны всегда можно залечить порошком зеленой глины. Но ощущение скорой смерти, когда тебя раздирают заживо, мужчина не забудет уже никогда…

Тримечник – короткий одноручный меч с тремя одинаковыми лезвиями, располагающимися веером (прим. выдумка автора).

Глава 9

ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ –

ВСЕМ СВОЯ КАРА…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ДРАКОНА)

До самого вечера Петра скрывалась в своей комнате, не спускаясь даже в столовую. Малиса всячески пыталась растормошить подругу, но девушка все время сидела на подоконнике, завернувшись в неизвестно откуда взявшийся плед, и смотрела задумчивым взглядом в окно, поглаживая пушистую животинку. Дрон давно насытился, пообедав вместе с хозяйкой купленной едой из холодильного мешка, и сейчас очень натурально изображал дохлый клубок шерсти, пристроившись в ямочке поверх пледа.

Соседка несколько раз обращалась к Петре с вопросами о том, что случилось, но так и не смогла получить ответ. Вскоре Мали покинула комнату, оставив Петрицию наедине с собой и несколькими очень важными вопросами, требующими вдумчивого плана. Со стороны абсолютно любому человеку могло показаться, что девушка расстроена или подавлена, но только нянечка в такие моменты знала, что это лишь затишье перед скорой бурей.

Любовный состав не входил в список запрещенных к использованию средств в Империи, поэтому максимум, что мог получить Винтер, это «Ай-яй-яй» от директора. Мыслей было много – одна другой кровожаднее, но одно Петра знала наперед: если сделать что-то с самим парнем – не факт, что он отвяжется, поэтому необходимо было действовать другим, более сложным путем.

– Ну что, Дрон? Найдем что-нибудь интересное? – лукаво спросила Петра.

– Ня! – задорно кивнул хомяк, живенько вскочив на лапки.

* * *

Со всей присущей девушке любовью к сладкому, она бережно прижимала к себе голубенькую квадратную коробочку с невероятно вкусными яркими кексами внутри. Дрон смотрел на хозяйку жалобно, когда она при помощи пипетки пропитывала выпечку отворотным составом, добавив в него свой измельченный волос, который растворился в едкой жиже, не оставив и следа. Высушивая кулинарные творения стихией огня, Петра старалась не вдыхать умопомрачительный запах, но при этом обрекала не умеющего задерживать дыхание хомяка на голодные муки.

Милый пухлый комочек в конце концов не выдержал издевательств влекущим ароматом и в отчаянии бросился на закрытую коробочку:

– Неееее… Неееее…

– Дрон, я тоже держусь из последних сил. – Она погладила мохнатую спинку питомца. – Обещаю, что обязательно куплю такие кексы для нас с тобой в следующие выходные, но эти – уже плохие. Ты же знаешь, что мы должны подарить их Винтеру.

– Бе! – выразил хомяк свое отношение к парню.

– Я с тобой полностью согласна. Винтер действительно злой. Он сделал очень плохо, и его нужно наказать.

Питомец короткими перебежками пересек чуть больше двадцати сантиметров, разделяющих его и хозяйку, продолжающую сидеть на полу. Встав на задние лапы, он погладил ее по коленке, преданно заглядывая в глаза.

– Ви – зо! – воинственно пропищал Дрон.

– Да, Дрон. Винтер – зло. – Петра тяжело вздохнула. – Хотя мог бы быть нормальным парнем…

К восьми вечера, то есть ко времени, когда абсолютно все уходили на ужин, одна хитрая адептка, вооружившись не менее хитрым хомяком, который сидел у нее на плече и кровожадно сверкал маленькими красными глазками, зашла в холл мужского общежития, предварительно закрыв питомца волосами. Старый комендант Мессе Ирвин Гран, десяток лет назад переехавший из Наидии в Киролию, согласился передать подарок адепту эль Абон, получив вместе с презентом пыль из травы забвения, чтобы наверняка не вспомнить дарителя. Эта трава росла именно на границе с Наидией, на востоке Империи, и девушка очень надеялась, что у мужчины не выработался к ней иммунитет. Когда-то давно проход между землями был свободным, но после исчезновения Драконов слишком многое изменилось в мире.

* * *

Петриция лежала в своей кровати и блаженно улыбалась, предвкушая свободную от Винтера жизнь. Сердце по-прежнему екало при мысли о парне, но теперь, когда он не сможет даже приблизиться к ней, душа ее словно освободилась от оков, а вдохи стали свободнее, словно полной грудью. Дрон носился по кровати, забираясь по пледу на вершину коленки девушки, и с веселым визгом скатывался по ноге, повторяя незатейливую игру вновь и вновь. Отворотный состав – это лучшее, что могла положить нянечка в так называемый походный набор, потому что, выпив его раз, Винтер на протяжении полугода при встрече с Петрой будет видеть не ее, а обезображенную отвратительную девушку.

Повернувшись на другой бок, адептка прикрыла глаза и погрузилась в мягкое облако мечтаний об одном конкретном недосягаемом мужчине, но стук в дверь вырвал ее из лап сновидений.

– Войдите! – крикнула девушка, даже не меняя положения.

– Петра, добрый вечер! Я получил твой подарок и…

Петриция обернулась на бархатный, обволакивающий голос, чтобы посмотреть на нежданного собеседника и его реакцию.

– И, по-моему, ты заболела… – глаза парня расширились то ли от удивления, то ли от неверия, но брезгливость явственно отразилась на его скривившемся лице. – Я, пожалуй, пойду. А то вдруг тоже подхвачу чего… А у меня практика в закрытых землях на носу. Ну, ты понимаешь…

Через секунду дверь за нежеланным посетителем захлопнулась, оставив флер противного, горького парфюма. Сердцебиение участилось, но совсем не так, как при виде Лорда Директора или при ощущении сладостного поцелуя на губах. Устроившись удобнее, с невероятно счастливой улыбкой на лице она прикрыла глаза. Дрон вынырнул из-под одеяла и протопал к подушке. Завалившись на нее, он прижался мохнатым боком к щеке хозяйки и тихонечко засопел.

А в это же время в мужском общежитии несчастный адепт бегал по своей комнате от злющего Винтера. На очередном повороте, когда до заветной двери в ванную комнату оставался всего один шаг, Горд эль Абон схватил за грудки запыхавшегося адепта второго курса, которого угораздило продать на днях любовный состав собственного приготовления.

– Кринт, я тебя спрашиваю! Почему вместо того, чтобы влюбиться в меня по уши и прийти ко мне ночью, она превратилась в обезображенного монстра? Что, Дракон тебя сожри, ты там намешал? – Гор Кринт болтался в воздухе без возможности дышать. – Готовь противодействующий состав или до третьего курса ты не доживешь!

Адепт словно мешок упал на пол прямо к ногам Винтера.

– Я все сделаю! Все сделаю!

* * *

Молодая зеленая трава щекотала босые ножки, забираясь под сапфировое платье. Яркое голубое небо раскинулось высоко над головой, но казалось, что оно близко-близко, настолько, что можно достать рукой. Ветер гулял среди массивных стволов деревьев, перебирая изумрудные кроны, окутывая тихим шелестом, который можно отчетливо услышать, закрыв глаза. Невероятные запахи полевых цветов ударяют, даря волшебное головокружение, и хочется взлететь. Взлететь вместе с неугомонным ветром или упасть камнем вниз на мягкие настилы некошеной разросшейся травы.

Раскинутые в стороны руки греются под палящим солнцем, но оно не обжигает – нет. Оно впитывается в кожу, оставляя на память темный оттенок, что совсем не положен Леди. Няня опять будет ругаться… Но вот появился новый звук, и все будущие проблемы забылись. Дятел своим острым вытянутым клювом стучится в гости к обитателям дерева, что спрятаны за корой… Тук. Тук. Тук…

Дрон проснулся первым и чихнул прямо рядом с Петрой, тем самым выведя ее из прекрасного сна. Размеренный стук повторился еще раз. Тук. Тук. Тук. Адептка взглянула в чернильную ночь за окном и отчаянно простонала. До утра еще можно было спать и спать.

– Войдите! – недовольно прикрикнула она и натянула одеяло повыше, прикрывая тело, облаченное в пижаму.

Дверь открывалась медленно, словно гость пребывал в неуверенности о правильности принятого решения. Лорд Директор улыбнулся одним уголком губ и зажег светляки под потолком, ослепив глаза девушки, только-только привыкшие к темноте.

– Адептка Сей, до меня дошли слухи, что вы себя плохо чувствуете. Это правда? – не спрашивая разрешения, Грон присел на край кровати, и Петре пришлось чуть подвинуться.

На самом деле источником новости являлась Леди эль Свьен, которая прибежала к нему в кабинет несколько минут назад, разыгрывая целую театральную постановку о том, как бедная адептка лежит в полном одиночестве в своей комнате, чуть ли не при смерти, но директор не хотел сдавать заботливую тетушку.

Дрон спрятался за руку хозяйки и даже не шевелился, опасаясь быть замеченным.

– Вас ввели в заблуждение Лорд Директор. Я прекрасно себя чувствую. Спасибо за участие, – доброжелательно ответила адептка.

– Я еще даже не начинал. Я смотрю, вам понравился мой плед. – Мужчина взял девичью руку в свои и погладил пальчики. – Отчего вы сегодня не посетили ни обед, ни ужин?

Петра покраснела и спрятала глаза. Пушистые ресницы подрагивали, выдавая смятение.

– Мне не хотелось…

– Если я правильно понял, вы за весь день ничего не съели, верно? Мне казалось, только Леди сидят на этих глупых, никому не нужных диетах и морят себя голодом. Но выходит, эта странная мода вошла куда глубже.

– Лорд эль Свьен, я не соблюдаю диеты! Мне просто не хотелось… – она посмотрела на директора и поняла, что сделала это зря.

– А сейчас? – карие глаза завораживали, буквально затягивая в свою бездонную сердцевину.

– Что, простите?

– Сейчас вы голодны?

Мягкие касания длинных ухоженных пальцев по развернутой ладони не давали и шанса на здравомыслие. Неожиданно Дрон решил забраться под футболку хозяйки, не доставляя дискомфорт, но щекоча лапками нежную кожу живота. Из-за баловства питомца, а может быть, и от простой игры, что зовется легким флиртом, девушка ответила несколько дергано:

– Нннемного…

Дверь в комнату без стука распахнулась, явив собеседникам целый табун адепток. Их яркие радостные улыбки тут же сползли с лиц, а в глазах с разными цветами радужки зародилось отчетливое непонимание. Предводительница же в лице Малисы явно возрадовалась увиденному. Ее улыбка сейчас напоминала оскал почтенной матушки, которой удалось заключить очень выгодный брак для собственной дочери, что давно получила клеймо старой девы.

– Просим нас простить! – соседка начала активно выпроваживать поздних гостей, бесцеремонно проталкивая их обратно в коридор. – Дамы, не толпитесь! Петриции уже не нужна наша поддержка! – она обернулась с лукавой улыбкой на лице, будто знает самую страшную тайну. – Помощь уже пришла сама… – и захлопнула дверь.

Лорд посмотрел на шокированную адептку и искренне улыбнулся, подавив вырывающийся смешок. Сейчас он радовался не только тому, что находится рядом с прекрасной девушкой, но еще и собственной свободе от надоедливых, желающих выгоднее выйти замуж девушек, которая наступит уже завтра, учитывая то, как быстро разносятся слухи по Академии.

По молчаливому призыву Тьма завертелась, готовясь к переходу. Открыв «Теневую тропу» вне пространства, она промчалась по одной из них, унося с собой хозяина и двойной довесок.

– Мы снова в вашей гостиной! – воскликнула Петра.

– Простите, не удержался! В вашу комнату сейчас наверняка выстроится очередь по очень важным вопросам. Не хотелось бы тратить время на пустоту. – Они сидели на диване, на этот раз поменявшись местами.

– Почему Тьма перемещается из места в место за секунду? Это искривление времени или пространства? – ножки девушки прикрывал тот самый плед.

– Это одно из свойств. Когда вы будете чуть взрослее, и если все еще захотите об этом знать, я обязательно расскажу вам о них. – Небольшие ямочки выделялись над уголками губ.

Петриция по-детски надулась. Кто-то тяжко вздохнул, и оба взгляда тут же обратились к пледу в попытке увидеть, кто под ним прячется. Адептка опомнилась первая и прижала руки к меховому комку, в то время как Лорд потянулся, чтобы сорвать прикрытие.

– Адептка Сей! Кого вы прячете? – голос стал серьезнее, заставляя девушку понастоящему испугаться.

– Никого! – поспешно ответила Петра.

– А почему там кто-то есть?

– Там совершенно никого нет! – девушка сжалась в комок, подтянув к себе колени, закрывая таким образом местонахождение питомца.

– Петра… – мягкость снова вернулась, а девушка не успевала переключаться между многообразием оттенков его голоса. – Я обещаю, что если вы не скрываете никого опасного для вас и Академии, то я не заберу его у вас.

Петриция дрожала, и хомяк дрожал вместе с ней перед страхом неизвестности и с тысячей мыслей плохого исхода событий.

– А если у нас с вами отличаются взгляды на то, что опасно, а что нет? – силы на ответ все-таки нашлись.

– Я готов обсудить с вами все, не принимая поспешных решений…

Осторожно отогнув край пледа, девушка впустила в свой маленький мирок тепла прохладу, которая моментально окутала ноги. Камин не горел, а это означало, что Лорд впервые за весь день появился дома. Еще раз посмотрев на директора, который ни черточкой не поменялся в лице, ожидая сюрприз, Петра все же просунула руку под футболку и аккуратно достала меховой клубок. Осмотрев его со всех сторон, она с удивлением заметила, что хомяк спрятал мордочку и лапки и теперь действительно стал похож на мягкий серый упитанный шар. Грон чуть приподнялся и придвинулся ближе.

– Это кто? – Лорд эль Свьен ожидал увидеть все что угодно, но только не это.

– Дрон. Мой…ммм…Хомяк! – под проницательным взглядом Петра несколько стушевалась.

– А могу я его подержать?

Клубок, до этого располагавшийся на протянутых ладонях, изображая искусственный комок меха, резко встрепенулся и поднялся на задние лапки. Воинственно уперев верхние конечности в толстенькие бока, он гордо пропищал:

– На – мя зяка! – защитник обернулся к девушке. – Зо? – красные бусины глазок прищурились, выжидая ответа.

– Нет, Дрон. Лорд Директор не зло…

– И почему я не удивлен? – от души рассмеялся Грон. – Вы, Петра, понимаете то, что он говорит?

– Немного. Если я не ошибаюсь, Дрон сказал, что я его хозяйка… – она притянула питомца обратно и прижала его к груди.

Маленькие лапки уцепились за пряди волос, выбившиеся из заплетенной на ночь косы.

– Все верно. Только есть небольшая загвоздка. Это не хомяк. Возможно, раньше вы не сталкивались с этими мелкими животными, но настоящие грызуны не разговаривают. К вам так мило сейчас прижимается Дракон-Перевертыш!

Мужчина замолчал, ожидая писка, визга, испуга и криков, но Петра тихонько вздохнула и произнесла невероятные слова:

– Я знаю…

НЕРЕДКО БЫВАЮТ СИТУАЦИИ,

КОГДА ОТ ОДНОГО РЕШЕНИЯ ЗАВИСИТ ЦЕЛЫЙ МИР,

ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТОТ МИР ВСЕГО ДЛЯ ДВОИХ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОЙ СВОДНИЦЫ)

– Откуда, позвольте узнать? – Грон окинул девушку задумчивым взглядом.

– Книжки… – просто ответила Петра.

– Однако вы не перестаете меня удивлять! Мне все больше хочется наведаться в гости к вашей библиотеке.

– Не надо! – поспешно выдала адептка, чем навела Лорда на определенные мысли.

– Хорошо. Этот Дракон был моим, пока вы его не встретили… Я отправил его обратно дарителю, но, выходит, что ценный груз не доставили…

– Мне очень жаль, но я его не отдам! И Дрон – не груз!

– Конечно-конечно. Это лишь выражение. Что ж, он не опасен до определенного возраста, так как является магически выведенным существом, и вы можете оставить питомца себе, если сможете удерживать его нахождение на территории Академии в секрете.

Петриция слушала, затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово. Она не верила своим ушам – Лорд Директор действительно разрешал оставить Дрона, даже не пытаясь спорить с ней. Хотя еще в резиденции Петра читала правила Академии в одной из многочисленных книг, и в ней коричневым по желтому было написано, что животных, не стоящих на учете в учебном заведении, держать категорически запрещено.

– Но я обязан вас предупредить, чтобы вы не разрешали своему подопечному принимать форму больших животных. По крайней мере, на территории Академии!

– Благодарю вас от всей души! Мы этого никогда не забудем! А почему вы сказали искусственно выведенное существо? Разве он не настоящий Перевертыш? – воинственная моська высунулась из рук, ожидая ответа.

– Он реальное существо из плоти и крови, но Перевертышем назван условно за свои магические возможности. Этот вид создали путем экспериментов, но прямого родства с исчезнувшей расой Драконов-Перевертышей он не имеет.

– Вы точно не хотите его вернуть? – осторожно спросила Петра, при этом все крепче прижимая к себе хомячка.

– Вы сейчас раздавите Дрона. – Кстати, интересное имя. – Он был подарком от одного очень близкого человека, который меня не спросил о том, нужен ли мне такой сюрприз. Я совершенно не умею управляться с животными… Гвардия – пожалуйста! Но вот животные… В детстве отец разрешил мне ухаживать за выводком иптокий[2]. Так эти птички, не требующие особого ухода, гоняли меня по… поляне несколько часов, пытаясь ущипнуть. Помню, как предстал перед матерью в порванных штанах. И как смеялись надо мной старшие братья. – Грон расхохотался, совершенно по-мальчишески, и тут же посмотрел на девушку. – Простите, что рассказал о таком. Это недопустимо.

– Мне очень нравится ваш рассказ. У вас много братьев?

– Петра, вы не будете против, если мы перейдем в кухню? Очень хочется чем-нибудь подкрепиться. – Лорд поднялся и подал Петриции руку.

– Ой, простите! Я вас заговорила, а вы наверняка даже не ужинали!

– Так же, как и вы…

* * *

Они беседовали о Драконах, ужиная поздно ночью в небольшой кухне. Грон рассказал, что у него двое братьев, но быстро ушел от темы, не углубляясь ни в имена, ни в отношения. Расспрашивал про маму и жизнь до Академии, и Петра сама не заметила, как заочно познакомила директора с Анжеликой, точнее, с ее образом:

– Она была со мной с самого моего рождения. Всегда помогала мне, жалела, хвалила и ругала. Она многому меня научила, но при этом, скорее, оберегала от внешнего мира. Я не бывала за пределами резиденции, и для меня абсолютно все увиденное ново. Но я спокойно отношусь ко всему, потому что годами читала интересные и познавательные книги и теперь подготовлена теоретически. Матушка, – это слово далось ей легко, словно нянечка действительно была ее матерью, – никогда не взваливала на меня работу и всегда давала выполнимые задания, которые непременно несли в себе некие поучительные уроки. Она очень добрая, ласковая, понимающая, и я очень скучаю по ней… – грусть окрасила ее лицо, забравшись в уголки глаз.

– Вы сможете увидеться с ней летом, если захотите. Передышка между учебными годами на то и дается. – Лорд задумчиво смотрел на Петру, изучая нежное личико и изгибы тела, не скрытые пледом.

Питомец задорно хомячил с аппетитом прожорливого Дракона и, пользуясь тем, что на него не обращают внимания, утаскивал со стола шоколадные кексы, приготовленные заботливой Леди эль Свьен.

– А подскажите-ка мне, Гори Сей, ни этот ли наглый Перевертыш изображал оборотня перед адептом эль Абон?

Петриция хотела было начать отрицать, переживая, что за этот проступок Дрона заберут, но меховой комок, оторвавшись от выпечки, сдал себя со всеми потрохами:

– Ви – зо!

– Да, но это я попросила Дрона. Возникли некоторые трудности, которые он помог решить. – Девушка была готова отбиваться до последнего, но, как оказалось, необходимости в этом не было.

– Прошу вас больше так не делать. Я ведь уже говорил, что с абсолютно любыми проблемами вы можете обратиться ко мне. – Грон потянулся к тарелке с кексами, но рука наткнулась на пустоту.

Лорд Директор возмущенно взглянул на хомяка, который в этот момент искал ближайшее место, чтобы спрятать свою объевшуюся тушку.

– Я обещаю подумать над вашим предложением. – Петра старалась не смотреть на директора, точно зная, что никогда не воспользуется этой помощью. – Спасибо за приятно проведенное время, но мне уже давно пора спать. Скоро рассвет…

– Петра. – Грон взял ее за руку. – Только не торопитесь с выводами и не принимайте за оскорбление мои слова. Я хочу попросить вас остаться на ночь в моем доме. Я ни в коем случае не настаиваю – не думайте обо мне плохо. Просто мне не хочется, чтобы вы покидали меня…

В его глазах читалась откровенная просьба, если не прямая надежда, а плотно сомкнутые губы изогнулись в мягкой полуулыбке.

– Но…

– Я обещаю держать себя в руках и клянусь Тьмой, что не притронусь к вам!

Петра слушала его завораживающий голос с бархатными нотками, вдыхала аромат терпкого парфюма, ощущала нежные поглаживания на своей ладони и понимала, что ходит по острию Драконьей пасти. Вел бы Лорд себя так же, если бы знал, что Петра – Леди Колдроус? Наверняка нет. Леди не делают такие предложения, звучащие непристойным образом, не переносят в собственный дом, не спрашивая разрешения, не прикасаются, не получая согласия, и точно не рассказывают истории о детстве.

Петриция с удовольствием воспринимала настолько разные грани новой жизни и нисколько не жалела о том, что попала в Академию, но и не тешила себя иллюзиями. Нянечка много рассказывала о Лордах и о том, чего именно они хотят от Гори, окружая ее роскошью, подарками и вниманием. Петра была не готова распрощаться с тем, что воспитанные девушки, имеющие хоть каплю собственного достоинства, бережно хранят до самой свадьбы для одного-единственного мужчины.

Но когда на тебя смотрят вот так, как это делал сейчас Лорд Директор, хочется верить в серьезность намерений и понятия о мужской чести. Доверие – это огромный шаг на пути к отношениям, это намного интимнее обнаженного тела, потому что ты открываешься душой, выставляя напоказ и хорошее, и плохое, давая разрешение копаться в твоей жизни, черпая все, что спрятано, с самой глубины. Прикрыв веки с чуть дрожащими от волнения ресницами, Петра сделала глубокий вдох и словно окунулась с головой в ледяную реку, как когда-то в детстве, упав по неосторожности в воды ключа, что бьется на территории резиденции.

– Я останусь…

На лице мужчины всего на секунду проступило неверие, сменившееся радостью, восторгом и торжеством от пусть и маленькой, но победы.

– Тогда позвольте сопроводить вас на второй этаж, – шутливо поклонился Грон.

– Позволяю… – адептка величественно поднялась с высоко поднятой головой и попыталась сделать шаг, но запуталась в пледе и начала падать, словно башня Императорского Дворца во времена налета Драконов.

Мужчина с ловкостью поймал ее и своевольно взял на руки, широко при этом улыбаясь. Лицо его находилось совсем близко, а еле видные иголочки щетины порождали желание прикоснуться к щеке губами, чтобы ощутить невесомое покалывание. Дрон, словно засланный шпион, крался за ними по лестнице, с трудом подтягивая на лесенках взросший за последние дни животик.

* * *

Грон ушел в ванную, чтобы привести себя в порядок после того, как уложил сверток из девушки и пледа на кровать. Не удержавшись, он наградил Петру нежным, сладким, тягучим поцелуем, благодаря за согласие, которое совершенно не надеялся получить. Вернувшись в комнату, Лорд застал прекрасную неописуемую картину, из которой нельзя было выкинуть ни одну часть.

Петриция спала на дальнем краю кровати, и на ее подушке, охраняя сон, лежал меховой клубочек. Это выглядело так по-домашнему, привычно, словно так и должно быть, будто они каждый день засыпают вместе – маленькой семьей. Он поймал себя на мысли, что уже привык к тому, что девушка проводит с ним ночи, даря спокойствие его метающейся душе.

Осторожно укладываясь, Лорд эль Свьен подтянул Петру к своей груди, обнял чуть крепче, чувствуя пьянящую власть, и прикрыл глаза, думая о том, что точно сошел с ума. Девушка, притворяясь спящей, не могла спрятать улыбку от уха до уха, которая самостоятельно овладевала ее лицом. Любимая нянечка точно поставила бы ее в угол, узнав о таких странных, не поддающихся классификации отношениях…

* * *

Утреннее построение нисколько не испортило замечательное мечтательное настроение. Даже проливной дождь не смог повлиять на девушку, чье лицо светилось как солнышко в самый жаркий летний день. Хмурые лица адепток, стервозность куратора – все это будто проходило мимо Петры, мимо ее защитного барьера из облака чувств. Волшебное утро, прекрасный мужчина и вкусный завтрак, приготовленный совместно – разве это не лучшее начало дня?

– Адептка Врайти! Поднимайтесь с земли, пока вас не затоптали! – девушки давно сбились со счета, бегая по кругу тренировочного поля, и готовы были упасть без сил, но держались, зная, что за этим последует.

– Еще пять кругов! Поблагодарите Герди[3] эль Принт!

Отчаянный стон разнесся над тренировочным полем, уплывая с ветром к хмурым облакам.

– Ин-те-рес-но… – Малиса дышала, словно загнанный Дракон, и держалась на голом упорстве. – Если мы все у-падем… хуууу… что она приду-мает?!

Еще одна адептка свалилась на землю, изображая дохлую морскую звезду.

– Чувствую… эх… скоро узнаем! – Петриция оглянулась на Куратора эль Свьен и поймала на себе ее взгляд.

Женщина улыбалась тепло и искренне, будто уже знала обо всем, что происходит между ее племянником и адепткой первого курса. Петра не смогла не улыбнуться в ответ. Леди эль Свен обратила внимание на тех, кто бежал впереди, и изменилась в лице:

– Еще три круга!

Девушки яро желали, чтобы их кто-нибудь спас и вытащил из этих немыслимых по количеству адовых кругов, но герой так и не нашелся ни в этот день, ни в последующие недели.

* * *

– Итак, сегодня мы рассмотрим примеры использования стихии воздуха в разных ситуациях. На прошлых занятиях мы уже выяснили, чем стихия воздуха отличается от других, но хотелось бы послушать о ее использовании. – Профессор облокотился на свой стол и смотрел на немногочисленных адептов первого курса, обладающих его стихией.

На этой паре Малиса сидела рядом с Петрой, впрочем, как и на многих других, за исключением занятий по стихиям огня, воды и земли. Время летело незаметно, и четыре с половиной месяца прошли, словно один миг. Все адепты в основном смотрели на первый снегопад за окнами, нежели слушали вопросы преподавателя. Белоснежные хлопья кружили, играли, завораживали своим хаотичным полетом и покрывали землю, строения, идущих по своим делам ребят, в чьих парах присутствовали пустые окошки.

Буквально на прошлой неделе Петриция приобрела теплую одежду как раз для такой погоды. В Кирольской Империи никогда не бывает сильных морозов, но это не значит, что можно разгуливать в вещах из тонкой ткани. Холодный воздух всегда находит лазейки и врывается под одежду, наполняет легкие, а там и заболеть недалеко. Обладатели стихий живут долго, но болезни нет-нет да и приходят, мучая тех, кто не принимает их всерьез. Девушке не хотелось свалиться с простудой в то время, когда все будут готовиться к зимнему маскараду.

– Петра… Петра! Сожри тебя Дракон! – соседка дергала задумавшуюся подругу.

– А? – выплыла девушка из мечтаний о ее первом в жизни настоящем бале.

– Адептка Сей! Немедленно идите к директору!

– Позвольте узнать, зачем?

– Вы игнорируете преподавателя в моем лице, не отвечая на поставленные вопросы! Идите и не срывайте занятие! – профессор поправил съезжающие на нос очки.

Худощавый, в висящей, словно мешок, одежде, он не терпел тех, кто отвлекался на его занятиях, и сегодня честь порадовать Лорда Директора своими успехами выпала Петре. Она не видела его толком с того самого утра. Он больше не приходил к ней в комнату, не заговаривал в столовой, не переносил к себе – просто отгородился в один миг, и девушке даже начало казаться, будто между ними не было тех трех полуночных встреч, словно она придумала их в своем взыгравшем воображении. Мимолетная улыбка за трапезой, короткая фраза при случайной встрече в коридорах Академии – это все, чем довольствовалась Петриция.

Она знала, что нельзя заострять на нем свое внимание. «Лорды не постоянны в своих желаниях», – говорила нянечка и оказалась права, впрочем, как и всегда. Но сердце не понимало, что нельзя влюбляться в того, кто потеряет интерес уже наутро. Душа желала одного-единственного мужчину и рвалась к нему, несмотря на появившуюся колющую обиду. Тело требовало нежных объятий, скромных ласк, сладких поцелуев – предавало Петру при виде Лорда эль Свьен.

Можно было прийти самой, но… адептка и так не могла простить себе той ночи, когда сама, без каких либо внешних факторов, согласилась остаться и спала в одной постели с мужчиной по собственному желанию. Нет, она еще не потеряла гордость. Но трепет охватывал, сбивая дыхание в предвкушении встречи…

Глава 10

ВСЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНЕТСЯ НА КРУГИ СВОЯ,

КОГДА ПРОСНЕТСЯ ЗИМНИЙ ВЕТЕР ПЕРЕМЕН…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ФИЛОСОФА)

Ожидание затягивалось. Секретарь смотрела искоса на адептку и делала вид, будто очень занята копошением в каких-то бумажках. Голос директора прозвучал резко и отразился от стен, заставив их обеих вздрогнуть:

– Риана, просите адепта войти.

Секретарь с глубоким недовольством на лице кивнула на дверь, показывая тем самым, что Петра может проходить.

Лорд Директор сидел в своем кресле и что-то увлеченно писал, не обращая внимания на тихую посетительницу. Девушка вздохнула и, собравшись с силами, прошла к свободному креслу. Аккуратно присев, она разгладила складки ученического платья. Несмотря на то, что в резиденции маленькая Леди отдавала предпочтение именно этой одежде, находясь в Академии, ее вкусы кардинально изменились, и теперь удобные брюки стали неизменной частью ее гардероба.

– Я внимательно слушаю. – Ни тени прошлых эмоций, лишь сухость на грани грубости.

– Меня отправил профессор…

– Отвечайте, что натворили!

– Не кричите на меня! – Петра не выдержала и повысила голос.

Ей хотелось встряхнуть директора, чтобы он стал прежним, чтобы с него слетел этот чужой налет. Злость, обуревающая Лорда эль Свьен, заполняла пространство кабинета и явственно чувствовалась, давя на девушку. Грон поднял взгляд на собеседницу, и черты его лица немного разгладились, тогда как губы по-прежнему оставались плотно сжатыми.

– Петра, простите мою грубость. Слишком многое навалилось в последнее время. – Мужчина растер ладонями лицо, пытаясь взбодриться. – Я не хотел повышать на вас голос. Этого больше не повторится. Но почему вы здесь?

Адептка поднялась с кресла и подошла к окну, за которым развивалась невероятная по своей сказочной красоте картина. Петра любила снег, особенно ночью, когда неуловимые хлопья кружат свой дивный вальс под ярким светом магического фонаря, опускаясь на белоснежный рыхлый покров.

– Я отвлеклась на занятии. Засмотрелась на снег. Правда, он прекрасен?

Грон тоже поднялся и, сделав несколько шагов, встал за спиной девушки. Руки, будто нерешительно, легли на девичью талию, и Петра вздрогнула от желанного прикосновения. Мужчина прижался теплой шершавой щекой к нежной щечке, вдыхая такое редкое за последние полгода спокойствие. Два сердца бились в унисон, сплетаясь в долгожданную близость.

– Я и не заметил, что снег уже пошел. – Голос его стал не в пример мягче. – Так быстро настала зима.

– Мне жаль, что у вас столько дел…

– Вам жаль меня или…

– Вас! – поспешно ответила Петра, жалея на самом деле об отсутствии встреч.

– Не стоит меня жалеть. Я сам взвалил на себя эту ношу и, видит Всевышний, добьюсь того, чего хочу! – объятья стали крепче.

– Я могу идти?

– Вы вернетесь на занятия?

– Профессор не пускает провинившихся адептов обратно.

– Тогда, может быть, вы не откажете составить мне компанию за обедом?

– Охотно соглашусь. Дрон очень прожорливый и съедает все запасы со скоростью толпы голодающих адептов.

– Это потому что его истинный облик растет. Давайте ему побольше мяса.

– Разве можно кормить хомяка мясом? – девушка положила ладони поверх рук Грона.

– Он в первую очередь Дракон. А им необходимо мясо. Прикажите ему превратиться в другое животное, если вас не прельщает это с эстетической стороны. А теперь не пугайтесь, пожалуйста, и держитесь крепче.

* * *

– Маскарад по случаю Верхней Ночи Зимы состоится совсем скоро. Вы уже придумали, в чем пойдете?

Ресторация «МониРэль» располагалась в самом центре городка, являясь единственным по-настоящему приличным местом, по мнению Леди и Лордов, обучающихся в Академии Равенства. Бутафорское золото украшало рамы картин, тяжелые люстры и столовые приборы. Миниатюрные копии статуэток из Императорского сада занимали подсвеченные ниши. Чтобы рассмотреть их как следует, Петре необходимо было бы встать и как минимум пройти с десяток шагов от столика, возвышающегося над всем остальным залом на пьедестале, специально отгороженном бархатными шторами от взглядов посетителей.

– Идея есть, но я вам о ней не расскажу. Если вы будете заранее знать мой образ, это нарушит все правила маскарада, и не останется флера тайны и загадочности.

– Я не смогу явиться на бал. К сожалению, мне необходимо быть в другом месте в этот день. – Грон взял ее за руку.

– Жаль, – грустно вздохнула Петра. – Наверняка это будет чудесно.

– Вы раньше не видели балы?

– Нет, – совершенно искренне ответила Петра. – Разве что в детстве устраивала праздники куклам, но это не в счет…

– Я бы хотел быть рядом с вами в этот день.

– Ничего. Я думаю, будет весело.

– Я уверен в этом. А знаете, по окончании маскарада из года в год запускают салют.

– Никогда не видела салютов.

– Это невероятное зрелище. Его создают огненные стихийники. Небо окрашивается разноцветными живыми картинами. – Грусть нахлынула сдавливающей волной, заставляя мужчину размышлять об их необычных отношениях. – Вы так много всего не видели…

Грон серьезно задумался над тем, что не имеет права привязывать Петрицию к себе. Что он может дать юной, толком не видевшей жизни девушке? Редкие встречи по ночам? Непонятный статус отношений? Отсутствие нормальных ухаживаний? Они спали в одной кровати, но Лорд не подарил ей даже цветка. Находились наедине, ставя под угрозу ее честь, но при этом до сих пор обращаются друг к другу на вы. Ему почти сто пятьдесят, и по несколько раз за неделю он подвергает свою жизнь опасности, а ей шестнадцать, и впереди ее ждут годы радости, становления, ошибок и успехов. Они слишком разные, увы, от слова «совсем».

В этот удивительный зимний снежный день, наполненный магией ветров и флером нежности, Лорд эль Свьен решил, что это последняя их близкая встреча на грани дозволенного. Рамки «адептка и директор» вернутся в их жизнь, пока не стало слишком поздно…

«Но отчего же так не хочется делать шаг?»

Вальс из чувств и ощущений – танец на грани прикосновений. Шаг, еще шаг. Но вперед ли? Дистанция между партнерами. Всегда дистанция. И только лишь те, кто действительно не жалеет чувств, отдаваясь в танце и оставляя себя без остатка, могут позволить себе страсть, отпускающую нежность, любовь, заменяющую влюбленность, и близость, которую будут осуждать почтенные Леди, завидуя паре и их отношениям.

Но к этому еще никто из них не готов.

* * *

– Петра! Скорее одевайся! Все платья разберут, пока ты будешь тут дрыхнуть! – Малиса носилась по комнате, словно огненный шар, создавая ощущение кипучей деятельности. – Хватит спать! Девчонки с последнего курса уже убежали в город!

– Еще даже солнце не встало… – простонала Петриция и перевернулась на другой бок, закрыв голову подушкой.

– Вставай, говорю! – соседка схватилась за одеяло и потянула его на себя, скидывая при этом пригревшегося Дракончика на пол.

– Зо! – проворчал питомец и, размахивая крыльями, взлетел на шкаф, прячась от неугомонной адептки.

– Злая я буду, если нам не достанется нормальных платьев! Петра! Сожри тебя Дракон!

– Встаю я, встаю. Только не кричи.

Кое-как разлепив сонные веки, девушка почти на ощупь прошла в ванную, споткнувшись при этом об одеяло. До маскарада оставалось всего два дня, но душа Петры радовалась совершенно не этому. Все, словно Дракона небесного, предвкушали праздник Верхней Ночи Зимы и долгожданные четыре выходных дня, когда можно будет, наконец, отдохнуть от ежедневных учебных мук, не оставляющих адептам свободного времени.

За прошедшие пять месяцев Петриция многому научилась, стала общительней, подружившись с другими адептками, и перестала тосковать по резиденции. Няня не писала, но постепенно девушка смирилась и с этим. Что-то изменилось в ее отношении к этому миру в целом, и теперь именно Академию Равенства она считала настоящим домом. Возможно, это произошло потому, что здесь она действительно чувствовала себя нужной.

Трудности, которые преследовали девушку в начале учебного года, растворились как дым и исчезли из памяти. Отворотный состав действовал на отлично, и Винтер продолжал обходить Петру пятой дорогой, перебрасываясь при редких встречах короткими приветственными фразами. К слову, многие первокурсницы, отбивающиеся от наглого ухажера, пытающегося найти себе новую пассию для повышения им же выдуманного рейтинга, в строжайшей тайне выкупили у адептки весь отворотный состав, не оставив даже капли. Теперь адепт эль Абон частенько озирался по сторонам, наверняка думая, что его мучают обширные визуальные галлюцинации.

Титулованная троица четверокурсниц – Бри, Оника и Виета – теперь обходились только злобными взглядами, перешептываясь между собой и противно хихикая. Это все, что они могли делать, получив однажды за свои длинные языки.

Как и в любой другой день, по вечерам в комнате Петры собирались закадычные подружки. Девушке нравились все они, но когда адептки собирались вместе, Петриции хотелось бежать за Драконьи Хребты. Заразительный смех, громкие шутки и разговоры, часто завершающиеся за полночь, выводили из себя ворчливого коменданта. Гори Вьена Длиг снова с громким топотом поднималась на третий этаж, выбивая потертыми тапками застоявшуюся пыль из лестничных ковров. Она должна была следить за чистотой общежития, используя бытовые сплетения, поддерживать порядок, но не делала этого, давно забросив свои прямые обязанности.

– Открывайте! – прогрохотало по ту сторону двери.

Малиса спокойно поднялась с единственного в комнате стула и с невозмутимым лицом открыла дверь. Представшая перед адептками женщина напоминала разъяренную самку Дракона, только разве что слюна не капала на и без того скользкий пол. Глаза ее сверкали, словно костры ада, предвещая нарушительницам ее спокойствия если не смерть, то как минимум ощутимые увечья.

– Какого Дракона вы здесь опять устроили? – проорала она, оповестив тем самым адепток из всего общежития об очередном скандале.

– Готовимся к парам.

Петра по-доброму завидовала тому, как хладнокровно умеет держаться соседка даже в таких нелицеприятных ситуациях. Несмотря на то, что девушку воспитывали как истинную Леди, все же няня учила ее, скорее придерживаясь старых традиций, и никогда не рассказывала о том, как нужно вести себя с откровенными хамками и злыднями, коих по ту сторону резиденции оказалось очень много.

– Я сегодня точно напишу на вас докладную директору! – в который раз угрожала комендант.

– И обязательно укажите, что мы делали групповую работу по предмету «Стихии и быт» и мешали вам читать очередной роман, в то время как вы должны были заниматься уборкой вверенных вам помещений! Но, видимо, вы плохо учили данный предмет, раз не знаете простого сплетения для уборки грязи и пыли… Так зачем вы мешаете другим постигать науки?

– Да как ты смеешь? – заголосила Гори Длиг.

– Так у вас и с этикетом проблемы, раз вы не знаете, что к Леди положено обращаться на вы, если вами не было получено разрешение на более близкое общение!

Комендант покрылась красными пятнами злобы и судорожно хватала ртом воздух, пытаясь подобрать достойный ответ, но слов все не находилось.

– С вашего разрешения, мы продолжим заниматься. – Дверь перед Гори Длиг закрылась.

– Ну ты даешь… – восторженно прошептала Петра. – Она меня уже достала своими «не бегайте», «не ходите», «не дышите»!

– Учись, подруга, пока даю бесплатные уроки!

– Петра, а что от тебя хотели эти зазнайки с четвертого курса? – спросила Ариана – самая бойкая из всех девиц.

– Я что-то пропустила? – Малиса нахмурила брови и в упор посмотрела на соседку.

– Да, как и всегда, Мали. «Наш директор! Посмотри на себя – кто ты, и кто мы…»

– И что ты им ответила?

– Что они троица глупых гусынь, которые пытаются претендовать на того, кто на них внимания даже не обращает, – спокойно ответила за подругу Илона – высокая худая блондинка.

– Неплохо, конечно, но могло быть и лучше. Петра, доставай свои запасы! Будем мстить интеллигентно, как подобает истинным Леди! – начала командование Малиса.

– Но я же не Леди?! – воспротивилась Петра.

В последнее время Петриция очень уставала, изучая сразу все стихии. У других адептов имелись свободные окна в расписании, когда они могли отдохнуть или посвятить время заданиям, а Петре иногда приходилось сидеть и ночами, кропотливо доделывая работу по тому или иному предмету, пока Мали бессовестно дрыхла, посапывая на пару с Драконом. Решения быть сильной и не давать себя в обиду постепенно забылись, становясь неприоритетными, да и неопределенность в общении с Лордом эль Свьеном сильно мучила ее, печаля и угнетая. Совсем недавно девушка призналась себе, что мужчина ей нравится, но легче от этого не стало.

* * *

– Да тихо вы! Кто так крадется? – возмущалась Лиэра, чей отец всю жизнь служил в Императорской Гвардии и получил титул Лорда за заслуги перед Империей.

– Мы крадемся, как умеем! – ответила Писа, вышагивая в ботиночках на высоком квадратном каблуке.

– Надо было оставить всех в комнате и идти одной. Надевайте пещуры[4], – вздыхала Гвена, сестра-близняшка Лиэры, понимая, что тактика проникновения на вражескую территорию идет Дракону под хвост.

– Вот их комнаты! Быстро вскрываем! Заходят Малиса, Писа и Петра! – подгоняла Ариана.

– Да мы все помним! – шипела Петриция.

Гвена и Лиэра одновременно вскрыли две соседние двери новыми разработками своего отца – отмычками сплетения воздуха и земли. У девушек было совсем немного времени, прежде чем адептки начнут возвращаться в общежитие с ужина, и они торопились как никогда.

– А почему Оника живет одна? – спросила Петра, выходя из комнаты.

– Можно оплатить отдельное проживание, разве ты не знала? Она считает себя выше других, поэтому не хочет ни с кем делить комнату.

– Хватит болтать! Быстро по комнатам! – нервно зашептала Илона, самая тихая из их компании.

В одиннадцатом часу ночи в здании общежития раздались умопомрачительные вопли, являющиеся сладкой музыкой для ушей спевшейся компании первокурсниц. Каждая из них ждала этого момента, радуясь удачно выполненному плану. Все они спали в эту ночь со счастливыми улыбками на лицах и выглядели безбожно довольными наутро, когда три четверокурсницы явились на завтрак с волосами цвета болотной глины. Болотной глины, которую нельзя было смыть, только срезать…

* * *

Малиса открыла дверь, впуская компанию подруг, и Дрон тут же сделался невидимым. Петра научила его этому трюку, который вычитала в одной из библиотечных книг про Драконов-Перевертышей, что хранилась в закрытом шкафу с ограниченным доступом. Библиотекарь Крис, с которым Петра все же познакомилась после своего побега, любезно согласился дать девушке ознакомиться с сохранившимися материалами, а также посоветовал чаще держать питомца в истинном облике, чтобы он развивался без задержек. На все вопросы о полном имени, мужчина отшучивался или переводил тему, но непременно повторял, что Петриции дает разрешение обращаться к нему по имени.

– Ну и где наша спящая красавица? – спросила Ариана, оглядывая беспорядок в комнате.

– Видимо, досыпает в ванной! – Малиса натягивала зимние сапожки, усердно при этом пыхтя.

– Посторонись! Гвена, Лиэра! Вытащить объект и одеть согласно погоде! – скомандовала бойкая адептка. – Платья ждать не будут!

ТО, ЧТО СУЖДЕНО, ПРОИЗОЙДЕТ

НЕЗАВИСИМО ОТ ТВОЕГО ЖЕЛАНИЯ,

ПОТОМУ ЧТО СУДЬБУ НЕ ПЕРЕИГРАТЬ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ШУЛЕРА)

– Ну почему мы должны стоять здесь, когда до открытия еще целый час? – стонала засыпающая на ходу Петра, облокотившись о входную дверь лавки «Мадам Делямур». – Пойдемте в таверну, пожааалуйстааа… Хотя бы чаю выпьем и пирожков поедим…

Ариана кровожадно облизнулась, услышав о выпечке, к которой имела ни с чем не сравнимую любовь, но все же взяла себя в руки и строго посмотрела на подругу, словно была почтенной дамой, преподающей этикет этаким неумехам.

– Как только мы отсюда отойдем, наше место займет толпа опоздавших, дежурящая у фонтана! Ты все-таки хочешь, чтобы мы остались без нарядов на бал?!

Узнав о том, что Лорд Директор не сможет присутствовать на маскараде, Петра потеряла к балу всякий интерес. Ей не хотелось выбирать платья, украшения и маски, и уж тем более тратить на это монеты, которых с каждым днем становилось все меньше. Адептка уже решила, что непременно найдет себе подработку, если не в этом году, так в следующем, правда, еще не понимала, как будет совмещать ее с учебой, которая занимает абсолютно все время, не уходящее на сон и еду.

Дверь лавки неожиданно распахнулась, являя молодую привлекательную женщину с мягкой, доброй улыбкой на миловидном лице. Петра, опирающаяся до этого момента на полотно двери, чуть не свалилась на пол, не ожидая такого подвоха. Малиса вовремя подхватила подругу под руку, спасая от позорного падения перед сотнями взоров адептов.

– Приветствую вас. Я Герди Прикена. С какого вы курса? – спросила хозяйка лавки.

– С первого! – твердо ответила Гвена.

– Тогда прошу, входите и располагайтесь. Но дверь мы все-таки закроем. – Женщина забаррикадировала вход, ловко вставив в петли тяжелые железные засовы.

– А разве вы не открываетесь? – девушки переглядывались, ничего не понимая.

– Я откроюсь, как и положено, в десять. А пока у вас есть чуть меньше часа подобрать себе наряды. Я ведь когда-то тоже была первокурсницей и в ту зиму не успела купить платье, потому что старшие девушки буквально вырывали все из рук, не давая и приглядеться. В лавках творилось настоящее безумие, сравнимое разве что с налетом Драконов, поэтому я прекрасно понимаю, почему вы явились так рано.

– Мне вас так жаль! – ответила Илона, всплеснув руками и искренне переживая из-за истории.

– Знаете, а я нисколько не жалею, что тогда осталась без наряда, потому что за несколько часов до начала бала я сшила первое в своей жизни платье, и после этого уже не переставала творить. Вот такая интересная дама – Судьба. Поспешите, девочки, время не бесконечно…

В просторной лавке творился настоящий хаос. Адептки ускоренно перебирали готовые наряды и сновали из зала к комнаткам с зеркалами и обратно. Одежда лежала ворохами тут и там, создавая разноцветные кучи. Хозяйка тут же поднимала платья, используя стихию воздуха, и развешивала по манекенам и плечикам, убирая быстро образовывающийся кавардак.

Петра неспешно бродила между пестреющими рядами. Множество цветов и оттенков кружили голову, не давая остановиться на чем-то одном. Специфическая внешность не позволяла взять первую попавшуюся вещь, чем весомо осложняла подбор наряда. Стрелки на круглых часах отсчитывали последний забег, приближаясь к десяти утра, а девушка до сих пор ничего не примерила, даже не пытаясь выбирать.

– Петра, ну что же ты? Нужно бегом бежать в лавку обувщика, пока другие выбирают платья, иначе придется идти в сапогах! – Малиса, как и всегда, утрировала, сгущая краски, но, к сожалению Петры, была права.

– Я еще не нашла. Идите… я догоню вас. – Дверь закрылась за подругами, впуская в лавку адепток других курсов с горящими кровожадностью глазами.

– Вам ничего не понравилось? – огорченно спросила Герди Прикена.

– Что вы! Все ваши творения замечательные, и дело не в них. Просто у меня нет ни настроения, ни желания. – Петриция тяжело вздохнула и опустила глаза.

Она пыталась разобраться в себе, настроиться на веселье, но не находила того самого толчка для уверенного шага вперед.

– Это ваш первый бал? – осторожно поинтересовалась хозяйка лавки, поглядывая на табун адепток, которые, судя по всему, скоро перейдут к настоящей драке.

– Да, но я не переживаю по этому поводу. Хотя… Возможно, это действительно просто волнение.

– Знаете, если не хотите идти – не делайте этого, но подумайте вот над чем: это ваш первый бал, а тем более маскарад. А значит, никто не узнает, кто скрывался под маской, даже если вы вытворите что-то неподобающее для девушки, – женщина шкодливо подмигнула. – Для вас это шанс побывать на таком событии, чтобы в следующий раз, когда маски под рукой не окажется, вы знали, чего ожидать, и не наступили Дракону на хвост.

– Но я даже не знаю, какой наряд хотела бы увидеть! Как же мне выбрать? – а платьев тем временем становилось все меньше.

– Если хотите, чтобы вас запомнили, но при этом не узнали, я могу показать вам одну вещицу. Но вам придется подождать, пока я отпущу посетительниц.

– Спасибо, я подожду.

Хозяйка лавки молниеносно справлялась с упаковыванием нарядов и так же быстро принимала оплату. От веселого щебетания адепток разных курсов у Петры разболелась голова. Спрятавшись в дальнем углу зала, девушка присела на диванчик, совсем не этично вытянув ножки, облаченные в утепленные брюки и высокие сапоги. Меховая накидка, подаренная Винтером, так и осталась лежать на витрине с украшениями, и Петриция надеялась, что никто ее не прихватит вместе с покупками.

– Просыпайтесь… просыпайтесь… просыпайтесь… – легкий шелест доносился до девушки, пребывающей в сладкой дреме.

Разомкнув веки, Петра наткнулась на внимательный, но вместе с тем и смешливый взгляд хозяйки лавки.

– Простите, Герди Прикена. Я не заметила, как уснула.

– Все хорошо. Я тоже использовала любую минуту для сна, обучаясь в Академии. Вам не стоит извиняться.

Для адептки образ женщины ассоциировался с чем-то светлым и теплым. Она светилась изнутри, словно румяное солнышко, даря только положительные эмоции.

– Давайте поторопимся. Ваши подруги уже несколько раз забегали и просили передать, что ждут вас в таверне «Три Грамушки».

– Конечно, Герди.

Петриция следовала за хозяйкой лавки по узкому, хорошо освещенному коридору, направляясь к обыкновенной двери. Серые стены были украшены небольшими магическими фотокартинами. На одних Герди Прикена позировала фотохудожникам, демонстрируя свои работы. На других – новые наряды представляли модики[5] разных возрастов, вышагивая от бедра по концертному подиуму. А на самой большой хозяйка лавки стояла за спинами своих родителей, бережно обнимая их и улыбаясь открыто и широко.

– Не пугайтесь, это моя мастерская. Здесь я провожу все свободное время.

– Я даже не знаю, что сказать. Здесь столько всего!

Девушка в растерянности осматривалась по сторонам, отмечая множество разноцветных тканей, катушки ниток и бессчетное количество бусин, жемчуга и камней. Чертежи разместились объемными папками на столах, подоконнике и даже на полу. В этой комнате буквально пахло творчеством. Тем, чего Петре недоставало. Еще в первый раз закупаясь канцелярией, девушка приобрела для себя альбом и карандаши, но воспользовалась ими лишь раз, пытаясь нарисовать того, кто запал в девичье сердечко.

– Хочу показать вам наряды. Это тот, в котором я сама ходила на маскарад, обучаясь на первом курсе…

Одна из пяти невзрачных дверей, сливающихся со стеной, открылась, представляя перед взором адептки невероятное по своей красоте платье. Нежно-розовый корсет, обшитый миллионами сверкающих кристаллов, словно бесшовно перетекал в лиловое облако многослойных юбок. Легкий плащ фиалкового цвета с прорезями для рук ниспадал до самого пола. Воздушная половинчатая маска, украшенная стеклянным бисером, должна была прикрывать большую часть лица, оставляя открытыми уголок губ и один глаз, словно призывая узнать: «Что же там дальше?»

– Великолепно… – завороженно прошептала Петра, приложив руки к груди.

– Это второе платье, которое я сшила перед балом.

– Второе? Но вы же говорили…

– Все верно. – Улыбка женщины сделалась мечтательной, будто она окуналась в далекие воспоминания тех лет. – Хотя сначала я сшила другой наряд, но так и не решилась его надеть… Как раз его я и собираюсь вам презентовать. Конечно, если вы согласитесь!

Вторая дверь отворилась, и Петриция не поверила своим глазам, провалившись на время в молчаливый восторг и забывая о необходимости дышать. Даже сердце словно перестало биться, опасаясь спугнуть этот момент. У каждой Леди есть ее самое любимое платье, надетое всего один раз и бережно сохраняемое годами в шкафу для того, чтобы украдкой любоваться им, вспоминая самые восхитительные моменты, связанные с ним. Свое Петра нашла только что.

– Сколько стоит этот наряд? – в глазах адептки блестела неподдельная надежда, отзывающаяся в сердце хозяйки теплотой.

– Это творение до сих пор остается моим самым любимым и, без лишней скромности, – самым лучшим! Но его никогда никто не видел, а ведь оно создано для того, чтобы им восторгались, а самое главное – любовались его обладательницей. Мне не нужны монеты.

Самой большой платой для меня будет, если вы сделаете то, что побоялась я, – осмелитесь пойти в нем на бал…

– Я пойду только в нем или не пойду вовсе…

* * *

Девушки наперебой рассказывали Петре о том, что им удалось приобрести для маскарада, обсуждали прически и макияж, а также выспрашивали подругу о том, какой наряд она себе выбрала. Петриция отбивалась с упорством Дракона и все-таки победила в этой схватке. Схватке, но не войне.

Войну ей предстояло пережить у себя в комнате, если судить по хитрому задумчивому взгляду Малисы, которая явственно собиралась взяться за подругу и детальное выяснение наряда. Адептка лишь мечтательно улыбалась в ответ, точно зная, что Герди Прикена пришлет свой подарок с курьером только завтра, ровно за час до начала бала.

И пусть Петра явится туда в гордом одиночестве, пусть опоздает на полчаса или даже час, но это будет стоить того. Хотя глубоко в душе девушке было жаль, что самый невероятный мужчина, олицетворяющий в ее мировоззрении силу, отвагу и мощь, не увидит ее в этот феерический вечер.

Глава 11

ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ТЫСЯЧУ РАЗ ОТРИЦАТЬ СВОЙ ПРОИГРЫШ,

ТАК ЖЕ КАК И ПОБЕДИТЕЛЬ МОЛЧАТЬ О ВЫИГРЫШЕ –

ВСЕ ЗАВИСИТ ТОЛЬКО ОТ СИЛЫ, ЗАКЛЮЧЕННОЙ В УМ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ЛОРДА)

Утро пришло слишком рано, ослепив таким редким для зимы солнцем. Дрон заворочался, прикрывая морду хвостом и когтистой лапой в попытке спрятаться от пригревающих лучиков. Перевернувшись на бок, адептка попыталась натянуть одеяло повыше, но тяжеленная тушка дракона, выросшего почти в два раза, не давала этого сделать.

– Эгоист… – прошептала Петра и сползла вниз под одеяло, потому что, если Дракон не идет к горе, значит, гора сама припрется.

– Доброе-доброе утро! – громко пропела соседка и, от души хлопнув дверью, скрылась в ванной.

Булькающие звуки из ванной комнаты перемешивались с невозможными воплями, имитирующими какую-то песню, совершенно не давая Петриции провалиться в желаемые сны. Дракончик не выдержал первым и между солнцем и тишиной выбрал последнюю, прикрыв лапами чешуйчатые уши.

– Это невозможно! – Петра выползла из-под одеяла и взглянула на ворчащего питомца. – Куда бы сбежать отоспаться?

– Дем! – уверенно ответил Дрон и спрыгнул с кровати.

Закрыв глаза, он словно отряхнулся и тут же стал невидимым.

– Дем! – нетерпеливо повторил воздух.

Петриция разрешала Дракончику выходить из комнаты и даже из общежития, но строго-настрого запрещала покидать территорию Академии. Каждый вечер питомец возвращался обратно в комнату, обычно перехватывая хозяйку на улице после ужина. Конечно, вместе с его своеобразной свободой абсолютно со всеми обитателями Академии стали приключаться совершенно невероятные вещи, но пока директор не предъявлял претензий, Петра лишь немного журила Дрона, объясняя, что можно делать хорошим Драконам, а чего нельзя.

С его легкой лапы на кухне пропала целая цепочка сарделек, не говоря уже о свином окороке. Благодаря его крыльям, имитирующим ветер, старшие курсы познакомились ближе с нижним бельем Оники и еще долго смаковали эту историю, заливисто смеясь на перерывах между парами над ярко-розовыми парусами с мелкими красными сердечками. А о том, что осталось от центральной клумбы, лучше вообще молчать. Хотя здесь, скорее, стоит сказать спасибо, потому что цветы на ней имели настолько невыносимый аромат, что адепты и даже преподаватели обходили ее стороной.

– Дай хоть одеться! Я ведь не могу, как ты, светить голым… хвостом!

В библиотеке Академии, в отличие от коридоров женского общежития, по которым Петра пробиралась словно сквозь непролазные дебри, было тихо и пусто. Тяжелые шторы на высоких стрельчатых окнах были опущены, создавая приятную темноту. Приглушенные светляки порхали под потолком, изредка опускаясь чуть ниже и снова взлетая.

– И как же мы тут будем спать? – прошептала Петра, но голос ее разнесся по коридорам и залам, огибая устремленные вверх книжные стеллажи.

Дрон проявился полностью и, взглянув на хозяйку, полетел по главному проходу. Поднявшись по одной из лестниц на второй ярус, адептка свернула в один из скрытых проходов вслед за питомцем и попала в небольшую комнатку через дверь, являющуюся частью книжного шкафа. Створка бесшумно закрылась, встав на место, а в углах тайного кабинета зажглись светляки.

Простой деревянный рабочий стол, полки с книгами, небольшой, но широкий диван и множество маленьких мягких подушечек, хаотично раскиданных везде и всюду, – вот и все, что скромно украшало комнату. Дрон по-свойски приземлился на диван, заграбастав лапами одну из подушек, и прикрыл глаза. Петра осматривалась по сторонам и не решалась сделать шаг. Все здесь было простым и в то же время домашним и теплым, но назойливое ощущение вторжения в чужое пространство не покидало девушку.

– Кто показал тебе это место?

Дракончик приоткрыл один глаз, но тут же закрыл его, делая вид, что уже давно спит и вообще лежит здесь исключительно для красоты, дополняя интерьер.

– Молчишь, значит… Ладно-ладно! Попросишь у меня еще кексов…

Вздохнув, адептка прошла к дивану и улеглась на подушки, не касаясь при этом питомца. Петра успела досчитать до десяти, когда почувствовала, как Дрон потихоньку подвигается ближе. Хвостиком он обвил ноги Петры, а горячую морду положил на живот, уткнувшись мокрым носом в раскрытую ладонь.

– То-то же…

* * *

Совсем не свежее дыхание окатило лицо Петры, вырывая из блаженства, в котором девушка пребывала во сне. Прекрасный Лорд мягко обнимал ее за талию и наклонялся для долгожданного поцелуя как раз в тот момент, когда кто-то решил все испортить. Резко открыв глаза, адептка недовольно взглянула на питомца, который неотрывно смотрел на нее выразительными глазами.

– Ты даже не представляешь, что сейчас могло произойти! – обидчиво проговорила Петра. – Он мне первый раз приснился за все время!

– Емя! – укоризненно ответил Дрон.

– Сколько времени? – спохватилась девушка.

– Ого!

Выбежав из библиотеки, Петриция пронеслась по этажу. Холл был пуст, но звуки музыки уже доносились из главного зала. Сегодня для адептов открывали вторую, противоположную дверь, ведущую прямо в зал, поэтому девушке абсолютно никто не встретился на пути. Она вылетела на улицу, перепрыгивая через ступеньки, и пронеслась по хрустящему снегу, оставляя следы от сапог.

Плащ, словно крылья Дрона, развевался от немыслимой скорости – так быстро Петриция не бегала даже на тренировочном поле под нескончаемыми пытками Куратора.

В холле общежития у стенки, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой паренек с объемной коробкой в руках. Увидев Петру, он улыбнулся и хотел было что-то сказать, но девушка его опередила:

– Я Петра! Коробка для меня! Благодарю! – не останавливаясь, она схватила коробку и подкинула в воздух горстку медяков, которые паренек поймал с особой ловкостью.

Путь до своей комнаты она даже не запомнила.

* * *

– Ты забываешься, сын мой! – прогрохотало в кабинете для совещаний.

– Как по мне, так именно вы, отец, уже давно позабыли о том, кто вы! А также о своих обязанностях и обязательствах перед Империей и подданными. Леди эль Абон все чаще занимает ваши мысли, нежели проблемы открытых границ и гибнущие люди.

– Да как ты смеешь так разговаривать со мной? И не смей говорить о Крисцилле! Она чудесная женщина, которая делает меня счастливым! – Император совсем не величественно вскочил с малого трона, сверкая глазами от удушающей ненависти.

– Надолго ли? Через неделю сюда явятся претендентки в фрейлины…

– Я не буду менять… – начал Император, но сын перебил его, резко выставив вперед ладонь.

– Закон за номером пятьсот девяносто шесть о смене фавориток издан более семи веков назад моим дедом. Согласно ему, фаворитки не могут задерживаться при дворе более чем на двадцать лет за всю жизнь. – Тихий голос с ленцой раздражал правителя.

– Я изменю закон или отменю вовсе! – лицо мужчины покрылось красными пятнами злобы, в то время как его собеседник пребывал в полном спокойствии, пронизанном холодом и неким высокомерием.

– Закон за номером одна тысяча двести пятьдесят два, изданный матушкой и подписанный вами, гласит: «Ни один из супругов не может самостоятельно принимать или менять законы, не имея согласия второго…»

– Мне ничто не мешает жениться еще раз!

– «В случае, если супруг остается один по причинам смерти, пропажи без вести или слабоумия второго супруга, то титулы Императора и Императрицы передаются старшему наследнику супругов, при этом обязуя наследника в короткий срок, равный одному месяцу, связать себя узами брака». – Ледяная сталь пропитывала каждое слово, впиваясь острыми иголками в тело Императора. – Империей давно управляют Лорды Тьмы, но выходит, что вы, отец, даже не знаете законов, по которым обязаны жить и править. Вы только подтвердили то, что я и так знал: Киролией всегда управляла матушка, а вы лишь ширма… Впрочем, как и сейчас.

– Куда ты идешь? Мы еще не закончили! – руки мужчины мелко подрагивали, и он никак не мог совладать с приступом кашля.

Молниеносно развернувшись, собеседник ответил:

– Я сказал вам все, что хотел. Я уезжаю и вернусь во дворец только по своему желанию или тогда, когда трон займет истинный правитель. Благодарю за увлекательную беседу.

– Я приказываю тебе идти и открывать бал-маскарад!

– Вы не можете мне приказывать. Я – Лорд Тьмы. Вы – Лорд.

– Я – Император! – противный голос перешел на истерический визг, совершенно не подобающий мужчине.

– Рекомендую по своей воле отречься от престола в пользу Эрвина. В ближайшее время я получу бумаги о признании матушки пропавшей без вести.

– Вернись, щенок!

Но собеседник больше не реагировал на откровенные провокации. Он с чистой совестью покинул стены дворца, в котором некогда был счастлив, будучи ребенком. Тогда рядом с ним была мама. Тогда он не знал, что такое политический брак. Тогда он искренне любил отца и считал его самым-самым, несмотря на то, что детям Император уделял несколько минут в день.

Тогда он был по-детски наивным. С какой болью разбились вдребезги все придуманные сказки, когда мужчина повзрослел. Но он не стал бы именно таким, какой есть, если бы жизнь его с самого начала не имела разноцветных пятен мечтаний, радости и веселья. Не добился бы того, что имел сейчас.

* * *

Облачившись в наряд, Петриция стояла напротив зеркала и все не решалась выйти из комнаты. Дрон периодически что-то ворчал, явно подгоняя хозяйку, но не находил в этом деле успеха. Пальцы тряслись и сжимали короткую записку от Малисы:

«Устала тебя искать! Прекращай прятаться, мы ждем тебя в бальной зале!»

Еще раз пройдясь рукой по окрашенным волосам, она взбила темные локоны, которые совсем недавно заколола шпильками в незамысловатую прическу, но, передумав, распустила их, прихватив две пряди с обеих сторон и соединив маленькой заколочкой, украшенной россыпью рубинов.

Глубокий вдох должен был помочь успокоиться, но, наоборот, заставил девушку закашляться, прибавив еще одну пригоршню неуверенности. Петра нравилась себе, но теперь отчетливо понимала, почему хозяйка лавки когда-то не решилась прийти на бал в этом наряде. Только вот у адептки платье было всего одно, и другого выбора не имелось, хотя…

– Дрон, а давай убежим обратно?

Дракончик, свернувшись в клубочек, лежал на кровати поверх покрывала и с удовольствием рассматривал изысканную маску, оставленную девушкой на подушке.

– Ди! – строго ответил питомец и сурово нахмурил брови, выглядя при этом до отчаяния смешно.

Петриция рассмеялась заливисто и надрывно, выпуская скопившееся напряжение.

– Иду, Дрон… Иду…

Взяв маску, она завязала ее, спрятав ленты под волосами. К зеркалу девушка больше не подходила, переживая, что хрупкая решимость окончательно испарится.

* * *

Снег закончился. Темная ночь окутала Кирольскую Империю бережными безветренными объятьями. Высокие тонкие каблуки красных туфель утопали в небольших сугробах, образовавшихся на месте дорожки от женского общежития до учебного корпуса Академии. Тонкий бордовый плащ с широким капюшоном таил под своей тканью маскарадный наряд. Камешки на рубиновой маске блестели, повторяя в себе свет яркой желтой луны. Черная радужка глаз в обрамлении пушистого веера ресниц отражала в своих глубинах страх. Петра закапала их специальным раствором для изменения цвета, и его действия должно было хватить на восемь часов.

Первая ступенька, вторая… шестая. Высокие двустворчатые двери, открывающиеся сами по себе, когда кто-то приближается к ним. Шаг, еще шаг… они отдаются громким звоном в ушах, звучат в такт гулко стучащему сердцу. Встречающий – тоже в маске, помогает снять плащ и при виде наряда замирает с поднятыми руками. Он обескуражен, и широко распахнутые глаза прямое этому доказательство.

Петриция нерешительно улыбается и идет ко вторым дверям, ведущим в зал. Створки медленно, будто насмехаясь, раскрываются. Осторожный шаг, но уже увереннее, ведь пути назад нет.

– Всевышний! Только бы не упасть! – прошептала Петра и начала спускаться по широкой прямой лестнице прямо в толпу, сливающуюся от волнения в разноцветные пятна.

Все словно синхронно повернули головы, устремив взгляды на опоздавшую незнакомку и ее совершенно бесстыдный, непозволительный, откровенный, но такой умопомрачительно восхитительный наряд, украшающий божественное тело…

ОДИН-ЕДИНСТВЕННЫЙ ТАНЕЦ

МОЖЕТ СКАЗАТЬ БОЛЬШЕ,

ЧЕМ ТЫСЯЧИ СЛОВ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОЙ ЛЕДИ)

Грон эль Свьен пребывал в наиотвратительнейшем настроении и не собирался идти на маскарад в Академии, несмотря на то, что ему удалось избавиться от необходимости присутствовать на Императорском балу.

– Кристоф, посмотри, пожалуйста, как выглядит Петра? – обратился мужчина к брату, парящему за его спиной.

Тень исчезла со шкодливой улыбкой на губах и появилась через несколько секунд.

– Ты ее точно не пропустишь! – его прозрачное лицо передавало огромную гамму эмоций, из которых явственно можно было угадать лишь предвкушение.

Грон точно решил не появляться сегодня в бальном зале Академии, облачаясь в чернильно-черный фрак и закрепляя полумаску на лице. Поправляя коротко обрезанные тетушкой волосы, Лорд принял решение не искать встречи с юной адепткой. Но, находясь в зале среди беседующих адептов и подчиненных, он позабыл обо всем.

Увидев Петрицию на возвышении лестницы, Грон не мог оторвать взгляд. Жгучая ревность охватила тело, заставив сделать из толпы уверенный шаг, за которым последовали еще несколько, в конце концов приближающие его прямо к ней. Алый корсет, расшитый бессчетным количеством камней, обнимал грудь и талию девушки, непозволительно облегая, открывая при этом нежную кожу спины, покрытую мелкими мурашками. Струящаяся легкая многослойная карминовая юбка в пол бессовестно просвечивалась, выставляя напоказ гладкие длинные ножки в багряных туфлях и нижнюю часть корсета – того же цвета короткие шорты.

Испуганные коралловые губы приоткрылись, дразня неосуществимым поцелуем, а прекрасные широко распахнутые глаза в нерешительности смотрели на протянутую мужчиной руку.

– Позвольте сопроводить вас к диванчикам, – мягко произнес Лорд чужим голосом, беззастенчиво пожирая адептку голодным взглядом.

– Но я не устала… – голос Петры стал нежнее, приобретя еще более бархатные нотки.

Специальное сплетение, выставленное преподавателями с внутренней стороны купола, размещенного над территорией Академии Равенства, меняло голоса присутствующих до неузнаваемости. Но Лорд Грон эль Свьен узнал бы Петру из тысячи совершенно одинаковых внешне девушек… Даже с закрытыми глазами… Даже в абсолютной темноте… Потому что предательское сердце знает многим больше своего носителя, ведь оно уже решило, кому принадлежит.

– Я хотел бы поухаживать за вами и предложить выпить «Гурго»[6]. Вы не возражаете? – мужчина продолжал протягивать руку, ожидая только согласия.

– Конечно. – Пальчики, облаченные в длинную облегающую перчатку, легли в раскрытую ладонь.

– Вы невероятно смелая, раз решились на такой экстравагантный наряд! – пара шла сквозь живой коридор, образованный расступающейся толпой.

Шепотки слышались тут и там, но девушка словно не замечала их, держась как истинная Леди – высокомерно и статно. Лишь маленькие пальчики выдавали скрытое внешне волнение, мелко дрожа, будто веточки осины на ветру.

– Вы мне льстите…

Лорд помог спутнице присесть на диван.

– Нисколько. Я восхищаюсь вами. Не убегайте от меня, прекрасная незнакомка… Я ненадолго покину вас.

Грон подошел к низкому широкому овальному столику, покрытому белоснежной скатертью, и взял два бокала легкого розового вина. Гурго бился о стеклянные стенки, скатываясь в невесомые шарики, которые лопались, поднимаясь на самый верх. Развернувшись в обратном направлении, мужчина жестоко убивал взглядом всех тех, кто так или иначе посмел раздевать глазами его спутницу. Сбросив помутнение из слияния ревности и собственнических замашек, Лорд улыбнулся и присел на диванчик, подавая даме бокал.

– Вы не представитесь? – спросила Петра, водя пальчиком по краю фужера.

– Прошу меня простить, но это тайна… – Грон загадочно улыбался, при этом чувствуя себя беспомощным юнцом из-за невозможности прикоснуться к желанному.

– Вы из Академии? – адептка снова предприняла попытку разговорить спутника.

– Не могу сказать…

– Но ведь на территорию Академии не пускают чужаков, – словно размышляя, проговорила Гори.

Заиграли первые аккорды «Бегущего Вальса»[7], и пары начали занимать места в центре зала, готовясь вступить в невероятный, быстрый, резкий, головокружительный танец. Лорд забрал из рук Петриции опустевший бокал и поставил его вместе со своим на маленький столик у дивана.

– Забудьте вопросы. Сегодня есть только вы, я и маскарад. Здесь все равны – будь я хоть Императором, хоть травником! В этот вечер не важны ни титулы, ни статусы. Только этой ночью люди могут открыться по-настоящему, не придумывая себе образы.

– Как странно… Странно, что только под маской люди позволяют себе быть такими, какие они есть на самом деле.

– Вы правы. И горько признавать, что и мне это свойственно. – Губы мужчины продолжали изображать улыбку, но в глазах проскальзывали грусть и печаль. – А кем сегодня являетесь вы?

Девушка задумалась на время, засмотревшись в одну точку и прикусив белоснежными зубками нижнюю губу – искушая, зазывая, но при этом совершенно не понимая, какое влияние оказывает на Грона своими простыми необдуманными действиями.

– Сегодня я… Леди из высшей знати, которой наплевать на правила и чужое мнение. Девушка, живущая одним днем, оставляющая прошлое в прошлом, предоставляя будущему девственные просторы своей жизни. Наверное, это самые подходящие характеристики. – Петра посмотрела на своего собеседника серьезно, совершенно не соответствуя веселой теме разговора, словно произнесла чистую правду, заставляя Лорда поверить каждому ее слову.

– Тогда вы не откажете мне в закрывающем вечер танце? Только сумасбродные, страстные и свободные натуры решаются на его исполнение… – Грон, затаив дыхание, ожидал ответа, но внешне оставался невозмутимым.

– Вы приглашаете меня на «Обнаженное Франго»[8], верно?

– Именно. Вы знакомы с этим танцем? – Лорд эль Свьен удивился тому, что юная девушка осведомлена о такой стороне придворных забав.

– В теории. И боюсь, что не смогу повторить на практике…

– Если вы знаете теорию, то должны быть осведомлены о том, что в этом танце, как и в большинстве других, ведет мужчина. Вам лишь остается следовать за партнером… – один из слуг, работающий в обычное время на кухне, подошел с подносом, заставленным бокалами с Гурго.

Грон взял два фужера, благодарно кивнув пареньку, облаченному во все белое, включая маску, – отличительный признак помощников на маскараде. Петриция не стала отказываться от напитка и сделала пару едва заметных глотков. За разговором она расслабилась окончательно и перестала дрожать, чувствуя себя свободнее.

– Выходит, мы с вами говорим о разных танцах. Хотя я не припомню, чтобы у «Обнаженного Франго» имелись разновидности. Мне казалось, что это воплощение вечного противостояния между мужчиной и женщиной, льдом и пламенем, борьба за первенство и главенство… – лучезарная улыбка украсила открытые черты ее лица.

* * *

Совершенно пустой центр залы. Загадочный незнакомец, ведущий ее в самую сердцевину под откровенными взглядами прибившихся к стенкам завистников. Рука к руке, ладонь к ладони. Петре казалось, будто она пребывает в другой реальности, настолько происходящее было волшебным и каким-то фантастическим. Не хотелось ни думать, ни анализировать. Она просто плыла по тягучему течению, которое в этот прекрасный вечер ей устроил незнакомец. Даже печаль о том, что Лорд Директор не присутствует на балу, ушла за грани ее легких, порхающих словно бабочки мыслей.

Никто больше не решился присоединиться к единственной паре, которая в этот вечер побила все рекорды по неприличности. Она – внешним видом. Он – тем, что провел целый вечер с одной дамой, выказывая тем самым права на нее всем присутствующим. Многочисленные огоньки светляков под потолком стали чуть приглушеннее, погружая все, кроме островка для двоих, в сказочный полумрак.

– Вы готовы? – спросил мужчина, заглядывая в ее черные как смоль глаза, в которых отражалась бездна из пламени и Тьмы.

Правая рука беззастенчиво, по-свойски легла на обнаженную спину Петриции, а длинные сильные пальцы левой сомкнулись в замочек с ее. Расстояние между телами сокращалось с каждым глубоким вдохом, заставляя адептку немного прогибаться назад. Ее теплая ладонь легла поверх фрака, сближая пару еще больше. Музыканты, словно не веря в действительность происходящего, задерживали музыку, будто ожидая момента, когда пара откажется от своего решения и покинет середину зала.

– Как никогда… – прошептала она с чарующей улыбкой, решив, что исполнит свой первый в жизни танец, отдаваясь партнеру так, как это не делают даже на Императорских балах.

В минуты ожидания в мысли мужчины ворвался голос Кристофа:

«Эль Абон пьян до неприличия! Сейчас он в дальнем конце зала рвется вызвать «напыщенного иптокия», то есть тебя, на магическую дуэль, чтобы отобрать спутницу!» – брат откровенно насмехался.

– Что-то не так? – спросила Петра, заметив плотно сжатые губы и напряженный подбородок партнера.

– Все хорошо. Просто музыку задерживают… – мужчина снова по-доброму усмехнулся.

«Пни музыкантов и вышвырни Винтера из учебного корпуса! Не хочу, чтобы он испортил ей праздник!» – Лорд удерживал привлекательное лицо и при этом общался с Тьмой.

«Как давно я этого хотел! – восторженно ответил невидимый глазу собеседник. – Удачи тебе, брат…»

Первые аккорды переливающейся, словно звонкий ручей, музыки ударили громко, буквально разорвав тишину, расколов ее на два мира. Один из них – мир восторженных наблюдателей. Второй – островок чувств и тайных желаний.

Совместный шаг назад, инициированный мужчиной. Еще один – вперед, но теперь ведет она. Не заканчивая движений, решительно обходит его по кругу, проводя рукой по груди, плечу, крыльям спины. Возвращается, прижимаясь к нему всем телом, ощущая бедрами то, что будоражит больше любого танца. Его рука, обжигая, скользит по животу вниз поверх корсета и останавливается только на грани допустимого.

Второй рукой мужчина мягко надавливает на плечо своей спутницы, заставляя ее слегка опуститься по его телу и сделать шаг в сторону в попытке убежать. Но он властно ловит ее за руку и кружит, а затем резко прижимает к себе. Ей ничего не остается, кроме как обнять его за шею. Нетерпеливые шаги по общему кругу, по территории сражения равных. Петра снова кружится вокруг своей оси и делает шаг назад, а мужчина не дает ей уйти, поддерживая за талию и двигаясь вместе с ней так же синхронно.

Снова лицом к лицу, только расстояния больше нет – даже миллиметра. Вздымающаяся грудь чувствует сердце, бьющееся в унисон вместе с ее. Наглая, непростительная ласка рукой снизу вверх по ребрам, почти до полушарий, обрамленных корсетом, но лишь рядом, меняя траекторию, оглаживая руку от впадинки до самой кисти. Незнакомец оставляет на кисти ожог поцелуя, но ведь этого нет в танце, хотя они давно уже исполняют свой…

Резкое движение, и вновь щека к щеке, смотря в противоположные стороны, но не видя ничего. Он захватывает главенство, управляя ее телом, но в этот раз опускаясь ниже вместе с ней. Очень медленные, мучительные, кроткие шаги – параллельные друг другу. И снова большие, быстрые, охватывающие значительную территорию, но неизменно синхронные – в сторону в повороте, в сторону в повороте… Петра захватывает власть и наступает на партнера, но удается сделать всего несколько шагов, когда мужчина разворачивает ее, и присутствующие теряются, не успевая за их движениями. Резкие отрывистые шаги – на месте, влево, вправо, повороты и прикосновения, уже перешедшие все грани приличия даже для этого танца.

Девушка делает замах ножкой, и юбка платья взлетает. Мужчина чуть крепче обхватывает ее за талию – всего секунда, но она уже летит над полом, описывая круг, демонстрируя ножки изящными отрывистыми движениями. Шаги, круги, шаги, полукруги – и нет конца безумству, нет конца пламени страсти в разгоряченных телах. Борьба двух соперников и обнаженные желания, демонстрируемые всем присутствующим.

Она остановилась, заставив и его войти в рамки, но чувства не дают просто так уйти. Он собственнически прижимает ее спиной к своей груди, обнимая кольцом рук, прикасаясь пересохшими губами к ямке за ушком. Рывок – и губы в миллиметре от губ, дыхание сорвано, нежное прикосновение к кончику аккуратного носа. Петра делает шаг назад, но она знает, что уже проиграла. Рывок – и ее согнутая в колене ножка лежит на его бедре, поддерживаемая сильной рукой, а губы опять в опасной близости.

Девичья ладошка скользит вверх по его груди к шее и щеке. Свободолюбивая женская ножка быстро меняет место нахождения, обнимая верхнюю часть его брюк, но незнакомец возвращает ее на место. Он заставляет девушку сделать круг вокруг своей оси, стоя на одной ноге, и упасть на его руку.

Запонки уперлись в обнаженную спину, а Петра продолжала лежать в его объятьях и ждать… Мужчина склонялся медленно, удерживая ее в кольце рук, – тогда, когда уже отыграли последние звуки музыки, сокращая расстояние между телами, смотря прямо в ее безумные глаза, желая почувствовать долгожданный сладкий поцелуй…

Все присутствующие смотрели на пару, затаив дыхание, без единого звука, ожидая логического конца… Раздался отчетливый щелчок, и без того редкий свет погас окончательно…

Глава 12

МУЖЧИНЫ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ РОМАНТИКАМИ ПО СВОЕЙ НАТУРЕ,

НО, ВСТРЕЧАЯ ТУ САМУЮ,

НЕУЛОВИМО МЕНЯЮТ СВОЕ ВОСПРИЯТИЕ МИРА,

ПОТОМУ ЧТО ЛЮБОВЬ ЗАСТАВЛЯЕТ ЛЮДЕЙ СХОДИТЬ С УМА…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МИМО ПРОХОДЯЩЕГО МУЖЧИНЫ)

– Бежим… – едва слышный шепот на грани шорохов посреди тишины.

Поцелуй так и не нашел своего адресата, оставаясь висеть в воздухе, как вопрос без ответа. Губы Петриции жгло, словно желанное прикосновение уже состоялось. Мужчина в полнейшей темноте помог найти ей равновесие. Теплая рука захватила ее пальчики и, соединившись в переплетении, потянула куда-то вперед. Звук открывшихся створок дверей поглотился мелодией, знаменующей окончание бала.

В следующем зале тоже не было света, и незнакомцу приходилось поддерживать Петру, направляя ее. Прохладная ткань плаща совершенно неожиданно обняла ее плечи и покрыла голову, заставив ощутимо вздрогнуть. Мужчина сжал ее ладонь чуть крепче, словно говорил: «Не бойся. Я здесь. Я с тобой». Пара миновала еще одни двери, попав на этот раз в бездонную звездную ночь. Луна освещала здания. Снег мерцал под ее сиянием, будто состоял из миллиардов чистейших кристаллов.

Спутник развернулся и сделал шаг вперед, приблизившись к девушке вплотную. Ребро свободной руки огладило бархатную щечку, и Петра, прикрыв глаза, чуть было не потянулась вслед за ускользающей лаской.

– Через минуту крыльцо заполнится участниками маскарада. Вы хотели бы увидеть салют? – сильные руки обняли тонкую талию под плащом, и по ее телу, словно впивающиеся иглы холода, пронеслись мурашки.

– Хочу… – адептка смотрела на губы мужчины и даже сама не могла точно ответить, к чему конкретно относилось одно-единственное слово, сорвавшееся самопроизвольно.

– В таком случае я предлагаю вам переместиться в более удобное место. Вы доверитесь мне?

Змей-искуситель – так он выглядел в глазах Петры, но она желала поддаться искушению и еле заметно кивнула. Девушка хотела получить незабываемую сказку в этот вечер. И пусть, когда часы пробьют восемь раз, встречая рассвет, все закончится и вернется ее обычная ученическая жизнь, а она так и не узнает, кто скрывался под маской незнакомца, – безумство будет стоить того, оставаясь в ее памяти на века.

Медленно, величественно, с аристократичной грацией мужчина обошел ее, встав за спиной. Кто из них подался навстречу? Она прижалась спиной к его груди или он властно припечатал ее к себе, заставляя встать багряными туфельками поверх дорогой обуви, окутывая терпким парфюмом, обнимая крепким кольцом рук… Неважно. Закрыв глаза, девушка почувствовала, что они взлетают, поднимаются высоко в ночь, омываемые теплыми волнами стихии воздуха.

– Почему вы не смотрите? – жаркий шепот коснулся покрасневшего ушка, и что-то внутри нее будто перевернулось.

– Я боюсь… – коротко и просто, не уточняя, чего именно или кого.

– Вы обещали довериться мне. Я не отпущу. Ни за что… – объятья стали жестче, но не причиняли боли, а дарили такую нужную, желаемую защиту.

– Верю…

Петра не понимала, как можно верить незнакомцу, но по-другому не могла. Ее душа рвалась к этому мужчине, забывая обо всем мире вокруг, обо всех проблемах. Только он, она и ночь. Веки затрепетали и нерешительно открылись. Она осторожно посмотрела вниз, при этом вжимаясь в мужчину всем телом, насколько это было возможно. Снежные покрывала, казалось, остались на недосягаемом расстоянии, а люди виделись маленькими точками на белом холсте земли. Сердце, бьющееся и без того сильнее загнанной птицы, грозилось вырваться из груди. Петра отвела руки назад и боязливо обняла мужчину, цепляясь пальчиками за пиджак фрака под темным плащом.

– Страшно? – сухие губы коснулись изгиба шеи.

– Уже нет…

Оглушительный взрыв раздался откуда-то со стороны главных ворот Академии, и Петриция вскинула голову. Яркие оранжевые стрелы пронзили черноту неба, будто заставляя звезды исчезнуть. Каждая стрела собиралась в шар, меняя цвет на золотистый, и разделялась на небольшие дуги, образовывающие зонт. Розовый залп создал округлое багряное солнышко с длинными лучами, которое совершенно не стыковалось с ночной тьмой. Белый превратился в узорчатую серебряную снежинку, словно сделанную искусным ювелиром, и она падала, рассыпаясь кристаллами, украшая мирок Академии Равенства.

Бессчетное количество залпов оставляло свои отпечатки на сапфировой выси, показывая невероятные объемные картины и предметы, но больше всего ей запомнилась одна. С неимоверной скоростью столб цвета индиго ударил в небо, разбившись об него, будто наткнувшись на стену, и перетек отблесками в яркую синюю розу – любимый цветок Леди Петриции эль Колдроус, которая еще жила глубоко внутри Гори Петры Сей.

Горячее дыхание согревало шею, а легкие, нежные, мягкие поцелуи заставляли покрываться тело девушки бунтующими мурашками. Все давно разошлись по общежитиям: кто-то спать, остальные – продолжать празднество самой длинной ночи в году, а пара все так же парила, забыв обо всем на свете. Петра боялась, что волшебство развеется, как только они опустятся на землю, а мужчина опасался сделать лишнее движение, из-за которого безумие близости прекратится. Но кто-то должен был сделать шаг вперед.

«Брат, не хочу тебя отвлекать, но в мужском общежитии распивают настойки».

Кристоф висел в воздухе, однако никому не показывался.

«Забери все, что есть, и уложи спать нарушителей!»

«Но я же ни нянька!» – возмутилась Тень.

«Можно мне всего одну ночь делать то, чего я действительно хочу? Без «должен», «обязан», «нужно» и «нельзя»! Я ведь не прошу много, Крис… Утром она снова будет адепткой, а я директором и Лордом Тьмы, но не сейчас…» – Грон эль Свьен просил впервые в своей жизни, и его старший брат даже растерялся, услышав просьбу о помощи.

«Конечно, братишка! Я попрошу тетушку помочь, и вдвоем мы справимся. Уноси свое сокровище подальше от Академии, чтобы вы действительно могли быть теми, кем хотите, хотя бы одну-единственную ночь…»

Ласковые волны стихии воздуха изменили свое направление, и пара полетела вперед, увеличивая скорость с каждой секундой. Глаза девушки заслезились, но она не хотела их закрывать, чтобы иметь возможность видеть пейзажи, распростертые по сторонам.

– Куда мы? – звонко спросила Петра, чувствуя себя по-настоящему свободной.

– Туда, где нас никто не найдет! – Лорд улыбался искренне, всей душой, пребывая в самом лучшем расположении духа.

– А если меня выгонят из Академии? – смех пронизывал каждое ее слово, и адептке казалось, будто она пьяна до неприличия.

– Я верну вас к восьми, и никто не узнает о том, что вы исчезали… – не удержавшись, Грон поцеловал ее щечку, но, если бы мог, он бы добрался и до милой ямочки около уголка чувственных губ.

– Но купол?! – спохватилась девушка, когда они уже давно покинули территорию Академии.

– Я знаю лазейку…

Следуя спонтанному порыву души, Петриция осторожно развернулась прямо в кольце таких уже родных рук и, обняв незнакомца за могучую шею, поцеловала не ожидающего такого самоуправства мужчину в щеку, шершавую от еле проступившей щетины.

– Спасибо! – она с опозданием застеснялась и спрятала лицо на широкой груди, вдыхая головокружительный аромат парфюма.

– За что? – искренне недоумевал Лорд.

– За невероятные вечер и ночь, подарившие мне множество новых, ранее не испытанных ощущений! Я будто получила самый долгожданный подарок на день рождения… – слова ее разносились вместе с ветром, достигая не только ушей собеседника, но и сжимающегося жалостью сердца.

Он хотел бы показать ей весь мир, быть рядом тогда, когда случится очередное «впервые» в ее жизни. Грон желал окружить ее заботой, радостью, возможно – любовью… Он бы решал все ее проблемы, даже маленькие и незначительные, делился бы с ней опытом и знаниями, а по вечерам рассказывал бы многочисленные истории из прошлого. Он хотел бы, но не мог. Многие живут так, когда собственное счастье уходит даже не на второй или третий план, а на самый последний, теряясь среди каждодневных забот и груды работы. Лорд мог подарить ей только лишь эту ночь…

* * *

Хрустальный дугообразный мост возвышался над широкой полоской реки, не превратившейся в лед, несмотря на минусовые температуры зимы. Речушка весело переливалась звонкой музыкой, огибая декоративные камни, и ускользала куда-то далеко – в место, скрытое глубокой ночью. Кованые фонарные столбы разместились тут и там, освещая пару, держущую свой путь на ту сторону райских земель. С десяток просторных закрытых беседок соединялись длинными стеклянными коридорами с главным рестораном, что примостился по центру.

Петра шла уверенно, опираясь на руку своего спутника, и улыбалась, слушая его рассказ:

– Это заведение считается произведением искусства одного великого архитектора. Сам ресторан является сердцевиной и олицетворяет начало пути человека. Коридоры – всевозможные дороги и выбор, а беседки – конечный путь и новую точку отсчета.

– Если не углубляться в задумку, то выглядит все это потрясающе… – честно ответила девушка, считая, что лучше говорить правду.

– Это Вы – потрясающая… Но, знаете, я думаю, устройство беседки вам понравится.

– Интригуете?

– Заинтересовываю, чтобы у вас не возникло желание сбежать от меня.

Слуги открыли створки дверей отработанным движением, и пара вошла внутрь, заставив посетителей общего зала обратить на себя внимание. К слову, они стали единственными посетителями, заглянувшими этим вечером в ресторан в масках.

– Добрый день! Желаете столик? – прислужник улыбался, оглядывая новых гостей.

– Отдельную беседку, – спокойно проговорил мужчина.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

* * *

Спокойствие окутывало тело вместе с нежными бережными объятьями. Слуги давно принесли заказ, но пара никак не могла разорвать прикосновений. Петра сидела, облокотившись спиной о грудь мужчины, и просто наслаждалась умиротворяющими ощущениями. Лорд оглаживал кисти ее рук, перебирая тонкие пальчики. Им было хорошо вместе, но время утекало как песчинки пляжа в открытое море.

– Давайте присядем за стол? – поцелуй в висок. – И мне, и вам необходимо подкрепиться. Между прочим, прислужник по большому секрету порекомендовал заказать удивительное серебристое вино.

– И чем же оно удивительно?

Петриция выпрямила спину и, обернувшись, посмотрела на незнакомца, хотя таковым его уже не считала. Пусть она не знала его имени и не могла разглядеть лицо, так же как и не имела возможности узнать по голосу, но после всего, что случилось с ними в Верхнюю Ночь Зимы, этот человек мог стать для нее самым близким, если бы только захотел перестать быть незнакомцем в черной маске.

– Это вино изначально не имеет вкуса. Для каждого букет свой – в зависимости от предпочтений человека. Объяснить это сложно. Вам стоит попробовать, и вы сразу поймете, о чем я говорю.

– Тогда скорее угощайте! – обворожительная улыбка коснулась ее губ.

Грон помог девушке присесть, отодвинув одно из высоких кресел. Пейзаж, словно только что прибывший с картины художника, мирно спал по ту сторону широкого панорамного окна в обрамлении тяжелых изумрудных штор до самого пола. Скатерть, декоративные подушечки и салфетки имели такой же глубокий темно-зеленый цвет, создавая уют в беседке. Разнообразие легких закусок, фрукты, сладости и вино занимали середину круглого стола.

– Разрешите, я за вами поухаживаю. – Глаза мужчины в прорезях маски горели лукавством.

Правила этикета ушли Дракону под хвост в присутствии этого сказочного наглого принца. Мужчина быстро наполнил сначала тарелку Петры, а потом и свою, явно не учитывая тот факт, что, относись они к титулованным семействам, общество восприняло бы эти действия с осуждением и презрением. Даже помолвленные не имеют права так делать, потому что ухаживать друг за другом за столом позволяется только парам, заключившим брак. Серебристое вино прокатилось по стенкам высоких расписных бокалов, занимая собой лишь половину.

– За вас! – простой тост, но значимые слова.

– За вас… – тихий ответ, не отводя взгляда.

– Не томите, каково ваше вино на вкус?

– Невероятное! Шоколад, мята и морская соль.

– Жаль, не могу испробовать его. Разве только на ваших губах…

– Не смущайте! Лучше скорее расскажите, что почувствовали вы?

– Груша.

– Простая груша? – Петра заливисто рассмеялась.

– Не смейтесь. Я очень люблю груши. За их твердой кожурой скрывается нежная кислосладкая мякоть…

Разморившись от кушаний и теплого воздуха, прогретого ярко горящим пламенем камина, Петриция начала засыпать, теряя смысл разговора. Она уже давно полулежала на груди у сидящего мужчины, все на том же малом диванчике, нежась в жарких объятьях из колыбели рук.

– Спи, сокровище, спи… – Грон поднял девушку на руки и, призвав на удивление молчаливого Кристофа, переместился в здание Академии.

Сделав шаг по направлению к выходу из учебного корпуса, Лорд остановился, услышав девичий шепот:

– Только не уходи от меня, иначе холод снова вернется… – адептка крепко обняла его за шею и прижалась, словно пытаясь быть еще ближе.

– Мне придется уйти в восемь, ты же знаешь…

– Уйдешь, но не сейчас.

Трудно было понять, спала ли Петра, шепча фразы, или точно знала, что говорит, но Грон эль Свьен сдался, потому что не желал расставаться с ней так же сильно. Развернувшись, он уверенно двинулся в сторону библиотеки.

Его любимый кабинет, скрытый от чужих глаз в обычное время, претерпел некоторые изменения. Диван, на котором он прежде отдыхал, обдумывая какие-то идеи или проблемы, был застелен мягким ворсистым покрывалом. На одной стороне примостилась большая белоснежная подушка из его спальни. На другой – сложенный в неизвестное количество раз необъятных размеров плед. Все обычно раскиданные по полу подушечки сейчас лежали аккуратными стопками у дальней стены. А на рабочем столе возвышался прозрачный графин с соком, судя по цвету – цитрусовым.

– Крис, это ты? – спросил мужчина, точно зная, что брат еще здесь.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, брат… – раздалось приглушенное и исчезло вместе с самим привидением.

Лорд аккуратно положил свою драгоценную ношу на диванчик и осторожно снял с нее туфли, удивляясь тому, как она ходила в них так долго, да еще и танцевала. Разувшись и скинув пиджак к разместившимся в кресле плащам, Грон прилег рядом с ней, боясь сделать лишний вздох. Ее маску он снял, но свою предпочел оставить во избежание казусов. Решение уже было принято – всего одна ночь.

Спустя несколько секунд после того, как мужчина накрыл их обоих пледом, Петриция, пребывая в просторах снов, переползла к нему на грудь, устроившись в конце концов прямо на нем. Ее макушка упиралась в его подбородок, а пальчики сжимали ворот рубашки, потому что даже во сне она не желала с ним расставаться. Маленькая, легкая, хрупкая – она в силу наивности и юности совершенно не представляла, какое впечатление производит на Грона, какие желания вызывает… Но, несмотря на это, до самого утра мужчина позволял себе только собственнические объятья. Иногда честь и достоинство являются препятствиями к исполнению желаний…

– Чтоб их Дракон пожрал!

ВСЕ, ЧТО ЗАДУМАНО, СБУДЕТСЯ,

ВСЕ, ЧЕГО ХОЧЕТСЯ, ПРИДЕТ,

НО НИКТО НЕ ГОВОРИЛ КОГДА…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ОПТИМИСТА)

Почти не чувствуемые поцелуи коснулись поочередно ее закрытых век и уголка губ. Веки затрепетали, и Петриция приоткрыла глаза, но никого не обнаружила. С удивлением она осмотрелась по сторонам, не понимая, как очутилась в скрытом кабинете библиотеки. На столе разместился поднос из столовой. Ароматные булочки с румяными боками приманивали, отражая в крупицах сахара солнце, проходящее через окно. Дымок от чашки ягодного отвара поднимался к потолку, закручиваясь в разнообразные спирали.

Ей было жаль, что незнакомец ушел, но обе маски – мужская и женская – словно между прочим лежали в кресле, как напоминание о чудесной ночи. Шальная улыбка окрасила окончательно проснувшееся лицо. Петра радовалась проявлению заботы. Она и не думала, что это может быть так приятно, когда кто-то переживает о том, чтобы ты поела с утра, и при этом не является слугой, которому платят за работу.

Неожиданное движение сбоку вывело ее из состояния сказочного блаженства. Повернув голову, Петра увидела влетающего в кабинет Дрона, держащего в лапах бездонную сумку девушки.

– Ты как пролетел с сумкой? – удивление читалось в округлившихся глазах.

– Се пят!

– А если бы кто-то заметил тебя? Вдруг кто-то не спит?

Взяв у питомца сумку, она чмокнула его в чешуйчатый нос и погрузилась в недра бездонной пропасти. Поиск вещей увенчался успехом, и на диван к вороху из пледа прибавились брюки и кофта. Сапожки без каблука упали на пол с громким стуком, и Дракончик подпрыгнул в воздухе, направляясь к учуянным булкам на столе. Заметив, что хозяйка за ним не наблюдает, он тихонечко приближался к законной добыче, потому что всему, что не было тщательно спрятано, Дрон присваивал статус: «Мое!»

* * *

Оказалось, что почти все адепты и даже преподаватели разъехались на оставшиеся два выходных дня по домам, предпочитая увидеться с семьей. Не больше четырех десятков человек слонялись по территории Академии без дела, бледные лицом, словно привидения. В число ненавидящих весь белый свет входила и Малиса. Подруга отчаянно стонала, распластавшись на кровати в горке из одеял. Белоснежная кожа аристократки отливала зелеными оттенками и пугала своим цветом Петрицию.

– Чтоб тебя Дракон пожрал, Кринт! Ооох! – жалобный голос разнесся по комнате, и Петра поняла, что больше не выдержит. – Лучшая настойка! Гениальное изобретение! Аааа! Как я поедууу…

Найдя среди множества порошков и бутыльков средство от похмелья, девушка помогла Малисе присесть и запрокинуть голову. Две капли упали в приоткрытый рот, заставив соседку сначала облизнуться, чувствуя влагу, а потом и скривиться, распробовав вкус. Прямо на глазах лицо страдалицы порозовело, приобретя нормальные оттенки, и Петриция с чувством выполненного долга прошагала к своей кровати.

– Невероятно! – воскликнула соседка и подскочила маленькой бурей, пролетев прямиком в ванную комнату.

Дверь оставалась открытой.

– Родители ждут меня дома! Может быть, ты пойдешь со мной? – прокричала подруга сквозь звуки льющейся воды.

– Нет, Малиса… Я очень устала и хочу просто отдохнуть…

Выбежав из ванной, Мали со скоростью гвардейца переоделась в приличное платье, соответствующее ее статусу, и обернулась.

– Ты – вредина! Представь, как будет весело! Когда ты еще сможешь побывать в настоящей резиденции? Тебе будут прислуживать, выполнять все твои капризы! А какие в столице портнихи! – искушала девушку соседка.

– Ты живешь в столице? – спокойным голосом спросила Петра, наглаживая брюшко разомлевшего Дрона.

– Да. Так что?

– Нет, Мали. Извини, но не в этот раз.

– Я обязательно привезу тебе подарков! И мне столько всего нужно рассказать тебе о том, что произошло на балу! Зря ты не пошла! – Малиса порывисто обняла подругу и, захватив плащ, вылетела в коридор.

Эти дни Петра действительно планировала посвятить сну и отдыху и даже устроилась поудобнее в теплой постели, обнимая поздоровевший сопящий клубок, но, видимо, что-то не сложилось у тетушки Судьбы. Настойчивый стук отвлек ее от мечтательных дум о незнакомце. Поднявшись, адептка открыла дверь неизвестному посетителю.

Им оказался четверокурсник, явно пребывающий в плохом самочувствии.

– Мне тут сказали, что у тебя есть чудодейственное средство от похмелья. Не могла бы ты мне его продать? – в его глазах поселилась щенячья надежда.

Петра прикинула, сколько монет у нее осталось, и поняла, что лишние доходы ей точно не помешают. Немного подумав, она назвала приемлемую по ее мнению цену:

– Полсеребряного за две капли. – Сделав серьезное лицо, она сложила руки на груди.

– Согласен! – в руках парня, откуда ни возьмись, появилась ложка.

До самого позднего вечера комнату Петры с заядлой периодичностью посещали адепты Академии. Слух о быстродействующем спасении разошелся молниеносно, и чтобы хоть как-то снизить количество покупателей, не дающих нормально отдохнуть, девушка завысила цену сначала до одного серебряного, а потом и до двух. Но и это не останавливало жаждущих и просящих. Дрон уже устал исчезать и, плюнув на все правила безопасности, перелетел на шкаф, уместившись там, словно в гнезде.

Коменданта женского общежития также отпустили на выходные, поэтому все кому не лень бродили по коридорам, навещая адепток и продолжая празднество. Когда покупатели начали беспардонно являться даже после отбоя, Петриция психанула. Одевшись потеплее, она сложила в школьную сумку съестные запасы и, подвесив к ремню брюк кортик, поманила следящего за ее передвижениями Дракончика.

Шальные громкие голоса раздавались из соседних комнат прямо через стенки, и девушка беспокоилась, что по пути в библиотеку к ней могут пристать одурманенные настойками адепты.

– Пойдем, Дрон. Сегодня мы спим в библиотеке. – Питомец сделал круг под потолком и завис около двери, ожидая хозяйку. – И куда только смотрит Лорд Директор?

* * *

Грон эль Свьен встретил утро нового дня с лукавой улыбкой на губах. Не удержавшись, он оставил свою маску в кабинете, и теперь строил разные по своей глупости предположения о том, что об этом подумает Петра. Он непозволительно витал в облаках ровно до того момента, пока в гостиной не материализовался Кристоф.

Хмурое лицо брата не предвещало ничего хорошего, а покачивание из стороны в сторону означало, что он чем-то раздражен.

– Что случилось? – улыбка сползла с лица Лорда, вернув постоянную серьезность и холодность.

– Этой ночью на Эрвина было совершено покушение. Он чудом отбился от нападающих. – Страшные слова для Империи, но более страшные для единственного младшего брата.

– Кто?

– Они мертвы. Следов нет.

– Почему не вызвали меня? – тембр голоса повышался, становясь ледянее и жестче.

– Ты был занят. Да и я узнал, когда все уже закончилось. – Кристоф подлетел к окну.

– Я не могу быть занят, когда дело касается моего брата и будущего Империи! – Грон злился на себя и свои низменные желания.

– Не повышай на меня голос! Ты боишься потерять Эрвина или занять его место?

– Не говори глупостей! – Лорд горько усмехнулся. – Я не хочу, чтобы у меня появилась вторая тень! Я и тебя-то с трудом выношу!

– Язвишь… Твои кандидаты?

– Ты и сам все прекрасно знаешь. Мы больше не на одной стороне… – мужчина взлохматил вновь длинные волосы.

– Что будем делать?

– Переноси Эрвина в Академию. Другого безопасного места я пока не вижу… Пусть не высовывается из дома.

– А ты куда? – Кристоф нахмурился и подозрительно оглядел брата.

– Попытаюсь найти доказательства!

* * *

Пригретый солнышком снег к вечеру застыл и громко хрустел под ногами. Ветер остужал раскрасневшиеся от воспоминаний щеки девушки и играл с распущенными пепельными локонами. Краска смылась, не оставив и следа, и родной цвет радужки вернулся, вновь позволяя Петре себя узнавать. Луна подсвечивала протоптанные за день дорожки и успокаивала возможностью видеть тех, кто шел навстречу.

Учебный корпус пустовал, и торопливые шаги эхом разносились по коридорам, заставляя адептку ежиться от неприятных чувств. Как только Петриция ступила в библиотеку, светляки под потолком зажглись, давая понять, что Кристофа или кого бы то ни было другого нет.

– Пойдем, мой друг! Нас ждут великие дела!

Дрон что-то пробурчал в ответ, но полетел вперед хозяйки.

В секретном кабинете ничего не изменилось за прошедшие часы. Разве что поднос исчез со стола. Раскрыв сумку, Петра выложила две коробочки с кексами и тарелочку с вяленым мясом. Она специально взяла любимые лакомства Дракончика, собираясь пытать его на предмет информации.

– Ой, какие вкусные кексы… – пропела девушка и лукаво посмотрела на питомца, умостившегося в горе подушек.

Дрон вскинул морду и в секунду добрался с одного конца комнаты в другой, внимательно заглядывая в одну из коробок.

– А хочешь, я отдам тебе всю коробку?

– Да! – Дрон в нетерпении подпрыгнул на месте, ожидая вкусняшек.

– А скажи-ка мне тогда, кому принадлежит этот кабинет? – Петра затаила дыхание.

– Не! – питомец обидчиво нахохлился и повернулся спиной, словно добавляя: «Наших кексами не купишь!»

– А у меня есть целая тарелка наивкуснейшего вяленого мяса… – она еще раз попробовала соблазнить наглого Дракончика, искоса поглядывающего на стол.

– Не!

– Но я должна узнать! Ты разве не понимаешь? Он ведь такой… Мы познакомились на маскараде… – грустно вздохнув, Петра прошла к дивану и легла, подтянув к себе колени. – Мне кажется, он тот самый, понимаешь? Когда сердце бьется, и дыхания не хватает! Когда весь мир не важен, точнее, когда твой мир сосредотачивается только на нем…

Дрон устыдился и, нерешительно перебирая лапами, подошел к дивану. Сев причинным местом прямо на пол, он лизнул шершавым языком ладошку девушки, пытаясь поддержать ее.

– Так мама писала в своих дневниках, когда поняла, что любит К. Я ведь знаю, что он воздушник! Мы летали с ним ночью, прямо как ты… Только высоко-высоко над землей – парили… Это ведь его кабинет, да?

– Да, – печально согласился питомец.

– И это он послал тебя ко мне с вещами…

– Да, – снова подтвердил Дракончик и запрыгнул на диван, укладываясь под боком Петры.

– Я ведь найду его, Дрон… – слезы медленно скатывались по щекам, прочерчивая мокрые дорожки. – Нельзя отказываться от любви…

Тяжелые припухшие веки закрывались, погружая девушку в сон. Только этой ночью ей снился не Лорд Директор, а улыбающийся незнакомец в черной маске. Они снова танцевали в бальной зале Академии, под приглушенным светом, без музыки – под гул бунтующих сердец. Зал превратился в черноту и пустоту, но они продолжали двигаться, не обращая внимания на все, что происходит вокруг. Обжигающие взгляды, заставляющие гореть Драконьим пламенем поцелуи, – так может рухнуть весь мир, но двое влюбленных будут продолжать смотреть только друг на друга.

Отчетливый звук открывающейся створки заставил Петру вынырнуть из сладкого сна. Девушка боялась открыть глаза и получить то, чего так страстно желала. Дрона не чувствовалось рядом, а Петриции сейчас так была важна хоть какая-то поддержка. Но все решили за нее.

– Крис, это кто? – спросил мужской бархатный голос, и от волнения у девушки заложило уши.

– Адептка с первого курса. Эрвин, давай перенесу тебя в дом Грона. Не будем будить девочку… – прошептал библиотекарь.

– А она красивая…

Звук приближающихся шагов набатом отдавался в сердце. Чужой взгляд явственно ощущался, приковывал, подчинял, не оставляя и мысли на возражения. Петра решилась и открыла глаза, улыбнувшись наклонившемуся коротко стриженному мужчине с темными волосами и карими глазами. Полоска красно-оранжевого рассвета медленно поднималась за окном, оповещая о новом дне и последнем выходном.

– Доброе утро, мой незнакомец… – отчетливо проговорила Петриция.

Глава 13

РАЗНЫЕ ЖИЗНИ, РАЗНЫЕ СУДЬБЫ

РАЗНЫЙ ВСЕГДА ОСТАВЛЯЮТ СЛЕД.

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО РЕАЛИСТА)

– Доброе утро, но разве мы знакомы? – карие глаза светились внутренним огнем, а мягкие даже на вид губы улыбались.

Это лицо можно было назвать идеальным для мужчины – в меру мягкое и серьезное. Мужественные черты – четко очерченные скулы, прямой нос, волевой подбородок. Он был очень похож на Лорда Директора, но при сравнении любой бы сразу понял, что они так же одинаковы, как лед и пламя, свет и тьма, легкость и тяжесть. Представший мужчина излучал внутреннее тепло, тогда как Лорд эль Свьен чаще награждал холодом. Разные жизни, разные судьбы разный всегда оставляют след.

– Условно. Гори Петра Сей, – представилась девушка, поднявшись на ноги.

– Лорд Эрвин эль Свьен. – Мужчина кивнул головой в знак почтения.

– Петра, это не то, о чем вы подумали… – начал было Кристоф, но девушка перебила его.

– Не может быть! Это правда вы? – восторг отразился в ее глазах.

– Да. Я… – Эрвин хотел представиться, но Петра была неудержима.

– Вы один из братьев Лорда Директора! Он рассказывал мне о вас, правда, совсем немного…

Эрвин посмотрел на Кристофа и улыбнулся, чуть прикрывая глаза, намекая на то, чтобы брат молчал.

– Все верно. Вот соскучился по брату. Мы так редко видимся. Даже сейчас Грон весь в делах, и мне некому показать Академию.

– Но… – Кристоф снова хотел вмешаться.

– Могу предложить вам свою помощь. Сегодня я совершенно свободна. – Щеки порозовели, выдавая стеснение.

– С удовольствием приму, и я рад, что такая прекрасная девушка может позволить себе потратить на меня свое время…

* * *

Они прогуливались по учебному корпусу вдвоем. Библиотекарь растворился в воздухе, не промолвив больше ни слова, оставив тем самым пару наедине. Встречающиеся на пути адепты отчего-то прижимались к стеночке, освобождая дорогу, и почтенно склоняли головы, заставляя Петру недоумевать.

– А вы бывали в столице? – Эрвин вел девушку под руку, нежно поглаживая ее пальчики.

– Увы, не довелось… Но я много читала о достопримечательностях и самом дворце. Мне очень понравилось описание Императорского Сада. Вы посещали его?

– По долгу службы я бываю во дворце слишком часто, поэтому и сад видел неоднократно. Я тоже мог бы вам устроить экскурсию, прелестная Гори.

– Если я когда-нибудь все же посещу столицу Киролии, то обязательно встречусь с вами и припомню ваше обещание. – Петра задорно рассмеялась, смотря в глаза своему спутнику.

– А что находится здесь? – мужчина указал кивком головы в сторону двустворчатых дверей, возвышающихся над парой.

– Вы хитрите, Лорд. Хотите пройти в бальный зал?

– Вы читаете меня, словно раскрытую книгу! Могу ли я обращаться к вам по имени? – он стоял слишком близко, вторгаясь в личное пространство с особой наглостью, обозначая флирт.

– Это большая честь для меня, Лорд…

– Просто Эрвин. И давайте все же войдем.

* * *

Сделав несколько шагов, мужчина повернулся к своей спутнице и предложил ей руку, приглашая танцевать.

– Я неподобающе одета, Эрвин!

– Но здесь ведь только мы. А мне совершенно до Дракона, как вы, Петра, выглядите. Вы прекраснее всех, с кем я когда-либо был знаком.

– Льстите… Но мне нравится. – Щеки уже болели от смеха и нескончаемых улыбок. – А как же танцевать без музыки?

– Танцуйте под музыку сердца. Почувствуйте, как оно бьется рядом с вами… – Эрвин мягко взял вторую руку Петры и приложил раскрытой ладонью к груди.

Тук – шаг вперед на мужчину. Тук – пара закружилась по залу, имитируя вальс. Тук – девушка отклонилась, изящно выгибая спину. Тук – Эрвин помогает ей вернуться в устойчивое положение. Тук – губы приближаются к губам. Тук – Петриция прикрывает глаза в ожидании прикосновения. Тук…

– Эрвин, тебя ждет Грон в своем доме. Сейчас. – Кристофер материализовался прямо около пары.

Петра испуганно отпрянула и отвернулась, скрывая лицо, мгновенно покрывшееся пятнами стыда. Эрвин посмотрел на брата убийственным взглядом и сквозь зубы проговорил:

– Минуту!

Он сделал шаг к девушке и обнял ее, прижав спиной к своей груди. Вдохнув аромат ее распущенных волос, он тихонько прошептал:

– Я не прощаюсь с вами, Петра! Только не убегайте от меня…

Кожа на девичьей шейке покрылась мурашками, а белые зубки прикусили нижнюю губу в попытке отрезвить затуманенный разум.

* * *

– Что ты себе позволяешь? Я просил тебя не выходить из дома! – Грон сидел на диване в гостиной и злобно сверкал глазами.

– Брат, в чем причина твоей грубости? Я не сделал ничего такого, за что на меня можно повышать голос! – Эрвин прошел к креслу и сел, не дожидаясь приглашения.

– Тебе трудно было выполнить мою просьбу? Адептки для тебя интереснее собственной безопасности?

– Так вот оно в чем дело… Тебя ведь интересует конкретная адептка, верно? И в каких же вы отношениях? – Эрвин закинул ногу на ногу, устраиваясь удобнее.

– Тебя это не касается!

– Уже касается, брат. – Кристоф подплыл ближе к беседующим. – Девушка признала в Эрвине незнакомца с бала.

– Вот Дракон! – выругался Лорд Директор.

– Теперь мне понятно, почему она так странно вела себя, будто мы уже знакомы. Бал-маскарад… Ммм… Что же, мне это лишь на руку.

– Не смей! – Грон встал с дивана и посмотрел на брата свысока. – Она не для тебя!

– А для кого? Она всего лишь Гори. Ты развлекся, наверняка прикинувшись принцем на белом Драконе, но не можешь дать ей ничего больше. Дай же поиграть другим, ведь свое ты уже получил? – говоря, Эрвин рассматривал комнату, игнорируя гневный взгляд. – Или нет?

– Не лезь! Приблизишься к ней, и я буду вынужден вызвать тебя на магическую дуэль!

– Ты забываешь, что разговариваешь с будущим Императором! – Эрвин стал серьезнее, понимая, что брат не будет разбрасываться такими обещаниями, не имея на то причин.

– Ты забываешь, что твое будущее в моих руках! – кулаки Грона сжимались, грозя быть использованными в драке прямо здесь и сейчас.

– Братья, к чему бессмысленные споры? У нас проблемы куда серьезнее, чем дележка неубитого Дракона. Грон, тебе удалось что-то выяснить? – Кристоф разорвал пикировку убийственными взглядами.

Они с самого детства делили все игрушки, дам при дворе и увлечения. Иногда побеждал один, иногда другой, но старшему брату всегда приходилось становиться стеной между жаркими спорами и руганью. Именно Кристоф непременно мирил обидевшихся друг на друга мальчишек, которые разбредались по углам, искоса поглядывая на оппонента. Он был их здравым смыслом, и это стало одной из причин того, что он остался в этом мире сначала в качестве Тьмы, а потом уже, набравшись сил, – Тени.

– Лорды Тьмы выясняют, кем были нападавшие. Через час отчет будет лежать у меня на столе в кабинете.

– Тогда у вас есть время пообедать. Тетушка приближается к дому, – ухмыльнулось привидение, радуясь новому союзнику в примирении двух оболтусов.

* * *

Петра залетела в комнату маленьким ураганом, напоминая своими действиями соседку по комнате. Дракончик поднял голову и с удивлением на морде взглянул на свою хозяйку.

– Куда ты пропал? А, неважно! Я нашла его, Дрон! Я нашла! – девушка схватила Дракончика под лапы и закружила по комнате, не переставая смеяться. – Мне хочется летать! Парить в облаках от счастья! – крепко обнимая, она прижала питомца к груди.

– Дем! – весело оскалился Дракон. – Дем тать!

– Как летать? – не поняла Петриция.

– Ысоко-ысоко! Как пичка! – питомец помахал крыльями.

– Но ведь у меня нет крыльев! А парить при помощи стихии воздуха нас еще не учили…

– Не! Дем! – Дрон спланировал на пол и потопал к двери.

Девушка схватила перчатки и скинутый плащ и направилась следом за питомцем.

* * *

Снежный покров переливался под полуденным солнцем. Оно освещало землю, но еще не грело, даря лишь зимнюю красоту. Не было обычной суеты на территории Академии – только тишина и покой. Пахло свежестью, а еще чуть подтаявшим снегом, который к вечеру снова застынет, приятно хрустя под ногами. Петра проходила мимо столовой, откуда доносились возгласы кухарок, которые, судя по крикам, не могли найти кусок мяса, приготовленный для отбивных.

Девушка посмотрела на невидимого питомца, летящего на расстоянии нескольких шагов, и пытливо прищурилась. Их связь давно стала прочной и нерушимой, и адептка могла знать, где находится питомец, даже если он исчезал. Она чувствовала его эмоции, а он – ее, правда, пока только находясь в непосредственной близости. Пройдет еще немного времени, прежде чем они смогут ощущать друг друга и общаться ментально, превосходя расстояние. А пока они радовались даже такому продвижению.

– Теперь понятно, на что ты променял меня, бросив в кабинете одну, – как бы между прочим произнесла Петра.

Дракончик проигнорировал хозяйку, сделав вид, что не услышал обращения.

– И куда это ты намылилась? – привратник вышел из пропускного пункта, оглядывая адептку с ног до головы.

– Гулять, Гор Витье. Такая прекрасная погода! – Петриция старалась быть дружелюбной.

– А где разрешение? Без разрешения Лорда Директора в город можно выходить только в выходные! – он сложил руки на груди и прищурился маленькими глазками.

– Так выходные же, Гор Витье! Праздничные выходные! Вы разве забыли?

– Ты мне тут зубы не заговаривай! Я все помню. Но без разрешения не пущу.

– А хотите я вам подарочек из города принесу? В честь праздника!

– Подарочек? Ну, подарочек – это можно… Только чтоб здесь была уже к шести! Иначе ворота не открою!

– Как скажете, Гор Витье!

* * *

Обширное просторное поле в обрамлении могучих деревьев с раскинутыми ветками Петра приметила еще тогда, когда искала место для проникновения в Академию. Здесь начинался красивейший в любое время года лес, и очерненная часть его попала по ту сторону забора. Петриция любила приходить туда, чтобы немного выпустить свои стихии, дать им наиграться вволю, но в самом лесу не была еще ни разу.

– Ну и как же мы будем летать? – девушка остановилась и посмотрена на своего невидимого друга.

Дракончик проявился и начал словно отряхиваться, мотая головой из стороны в сторону. Прямо на глазах Петры он превратился в огромного стального Дракона, чьи чешуйки сверкали, будто серебро под лучами солнца. Не ожидая такого, девушка на автомате сделала шаг назад. Губы приоткрылись в удивлении, а широко распахнутые глаза часто-часто заморгали.

Дрон склонил могучую голову и приблизился к хозяйке. Он настаивал на одобрительной ласке, тычась влажным носом в ее руку. Очень медленно Петра опустила ладонь и погладила горячий шершавый лоб.

– Лезь! – прогрохотало на поляне, распугав мелкую живность, затаившуюся в лесу.

Петриция вздрогнула от ставшего громким голоса питомца. Встав сбоку, она дождалась, пока Дрон опустится на все лапы, чтобы она смогла взобраться на него. Вскарабкавшись на его спину, девушка удобнее разместилась на сгибе мощной шеи таким образом, чтобы необъятные крылья находились позади ее ног. Обхватив шею руками, она обратилась к Дракону:

– Как страшно…

– Не бойся! Ты не упадешь!

– Ты так хорошо говоришь, потому что стал взрослее? – такие радикальные изменения стали шоком для адептки.

– Да.

– А ты не можешь, говорить чуть тише? От твоего голоса трясется земля. – Петра улыбнулась и почесала серебряные чешуйки.

– Вот так? – голос стал чуть тише.

– Спасибо. А теперь исчезай, иначе нам с тобой не поздоровится! Люди не видели Драконов уже очень давно. И поверь, они примут тебя за настоящего Дракона и не спросят о твоем происхождении.

– Я – Перевертыш!

– Они этого не поймут, Дрон. Возможно когда-нибудь позже, но не сейчас.

Дракон исчез, и со стороны могло показаться, что адептка Академии парит в воздухе в нелепой позе, тренируя стихию. Взмах крыльев вывел девушку из задумчивости, и она крепче прижалась к питомцу, ощущая, как воздух по сторонам от нее разрезается мощными движениями. Земля, покрытая белоснежным снегом, начала отдаляться, а в груди Петры появилось щекочущее ощущение.

Ветер пролетал мимо них, или они мчались быстрее него, но глаза нещадно слезились, а сердце стучало быстро-быстро, пытаясь вырваться из груди. Игрушечные домики мелькали далеко внизу, как и деревья, кажущиеся маленькими серо-черными кустиками. Хотелось кричать от затапливающего душу счастья, от ощущения свободы, которое может подарить лишь стихия воздуха, и Петра не удержалась:

– Да!!! – громко закричала она, опустошив собственные легкие полностью.

Высоко над землей было холоднее, но горячее тело Дракона согревало девушку, не давая замерзнуть. Дух захватывало от невероятных ощущений настоящего полета. На огромной скорости они неслись по небесным просторам, и им обоим хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда. Но силы все еще растущего Дракона истончались, и нужно было возвращаться. Они приземлились на том же поле, и Дрон мгновенно превратился в маленького Дракончика размером не больше колеса от кареты.

– Ты молодец! Сегодня ты подарил мне сказку! – Петра порывисто обняла питомца, стиснув его со всей силы, выражая тем самым свою любовь. – А теперь скорее побежали в город! Купим старику Витье конфеты с сюрпризом!

– А мне? – жалостливо спросил питомец.

– Поверь, тебе они не понравятся! Там бывают такие вкусы… Ты когда-нибудь пробовал лизнуть мокрую шерсть кошки?

– Беее…

– Вот и я о том же! Купим тебе кексов!

Друзья шли по тропинке, направляясь в город за покупками. Вечер тихой поступью крался за их спинами, заканчивая последний праздничный день. Завтра вновь начнутся занятия, но Петра не переживала о них. Ведь уже нашла своего незнакомца…

ЕСЛИ У ТЕБЯ ЕСТЬ СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ,

КОТОРОЕ НЕ ЖАЛЬ ПОТРАТИТЬ ВПУСТУЮ,

ПОПРОБУЙ ДОГОВОРИТЬСЯ С МЕРЗАВЦЕМ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ФИЛОСОФА)

– Все вы знаете, что Кирольская Империя была создана в двести тридцать седьмом году от сотворения мира. В те времена соседствующие Империи уже определились со своими границами и развивались как отдельные территории. – Преподаватель Истории Империи сидел в своем кресле за широким письменным столом и, сложив руки на груди поверх мантии, рассматривал что-то за окном. – Первым Императором принято считать Лорда Бинодия ЭльКироль. Именно благодаря ему в дальнейшем все знатные семьи получили приставку «эль» к своим фамилиям, а земли назвали Киролией. Но фактически Киролией управлял его младший брат – Лорд Ринт ЭльКироль. Он всегда оставался в тени, сторонясь известности, но тем не менее держал в своих руках весь народ.

– А почему он не стал Императором? – Малиса подняла руку и задала интересующий ее вопрос, чтобы утихомирить взыгравшее любопытство.

– Ему не нужна была власть как таковая. Но Лорд Ринт ЭльКироль заботился об Империи, считая, что не может бросить все на самотек. Представьте, что могло случиться, если бы тысячи людей оставили предоставленными самим себе. Хаос, скорее всего нападения со стороны соседей, убийства, воровство и тому подобное. Старший брат до самой смерти оставался лишь красочной ширмой, озвучивающей заранее подготовленные речи. Он и указы подписывал, не читая, потому что совершенно ничего не смыслил ни в земледелии, ни в торговле, ни в магии, ни в строительстве.

– А было строительство? – удивился Генри, сидящий ближе всего к учителю.

– Не в том понятии, в каком мы привыкли видеть сейчас. Изначально все жили ближе к горам, в пещерах, что до сих пор остаются нетронутыми и оберегаются как память о становлении Империи. Это значительно позже люди научились обрабатывать камни, использовать глину, дерево и добывать металлы. Все постепенно развивалось, и этому способствовал младший Лорд ЭльКироль. Он отобрал самых смелых, ловких и сильных мужчин и вместе с ними проникал на территории более развитых Империй, вызнавая информацию. Таким образом, можно сказать, что все, что мы имеем сейчас, существует благодаря украденным знаниям. Но даром мы получили только начальные знания. Пытливый ум и стремление Лорда Ринта ЭльКироль ко всему новому и неизведанному помогли нашей Империи развиваться гораздо быстрее, чем соседям. Тайный Император постоянно учился чему-то новому, сейчас бы мы сказали – ставил опыты, но это действительно так. Своими знаниями и умениями он делился с простыми людьми, тем самым давая им возможность обучаться начальным навыкам.

– Вы сказали, что существовала торговля. Можно поподробнее? – спросила Писа, чья семья – приближенная к Императору – отвечала за внешнюю торговлю.

– Да, Герди эль Пирс. Понимаю, почему вам интересен этот вопрос.

Писа смотрела на преподавателя внимательно, ожидая ответа. Как и всегда, ее волосы были забраны в тугой узел и украшены тонкой нитью жемчуга. Строгое платье сидело идеально, но выглядело более закрытым, чем у других адепток. Еще при поступлении, получив комплекты одежды, девушка кропотливо нашивала на платья дополнительную ткань, искренне сетуя о современных нравах.

К слову, брюки и рубашки Писа впоследствии раздала новоприобретенным подругам, так и не притронувшись к комплектам, считая, что истинная женщина не имеет права позориться, облачаясь в мужское одеяние. Но к нарядам подруг после нескольких неудачных попыток вразумления она все же перестала придираться, заявив о том, что каждый вправе делать выбор самостоятельно.

– Торговали тем, что выращивали – плоды овощей и фруктов, – делали своими руками – орудия труда и войны. Одомашнив многих диких животных, торговали мясом, кожей, перьями. Научившись ткать и шить, обменивались готовыми изделиями и тканями. В основном это действительно был обмен, то есть Империи обменивались тем, что люди производили собственным трудом. Но немногим позже появились драгоценные камни, которыми и расплачивались за товары. Я ответил на ваш вопрос, Герди эль Пирс?

– Вполне. Благодарю, – учтиво кивнула Писа, держа при этом идеальную осанку.

– Мы немного отошли от темы. Сегодня мы поговорим о договоре, заключенном Лордом Ринтом ЭльКироль в одном из путешествий по землям, а именно о договоре совместного проживания с расой Драконов. Именно после заключения данного соглашения Киролия расширила свои территории, получив южные земли, где сейчас выращивают чай, виноград и многое другое…

* * *

Уроки, как и всегда, пролетели для Петры незаметно. Что-то она узнала давно, занимаясь самостоятельно в резиденции, что-то было для нее новым, но от этого еще более интересным. Уходя в обширные темы с головой, девушка забывала о времени.

За обеденным столом сидели все подруги и без умолку рассказывали Петриции о прошедшем бале. Еда в их тарелках давно остыла, а время трапезы подходило к логическому концу, но и это их не останавливало.

– Ты просто не представляешь, что пропустила! – трещала Ариана, совершенно не этично гоняя вилкой тушеные овощи по тарелке. – Одна пара решилась исполнить «Обнаженное Франго»! Это танец такой – очень страстный и волнительный!

– Я знаю, что такое «Обнаженное Франго»… – вздохнула Петра.

– А по мне, так они потеряли и стыд, и совесть! Разве можно так вести себя с мужчиной, тем более когда вокруг столько людей?! А платье? Да эти лоскутки ничего не прикрывали! Даже продажные девы в увеселительных домах одеты куда скромнее! – горячо выговаривалась о наболевшем Писа.

– Ты ничего не понимаешь, подруга! Необходимо иметь огромную смелость, чтобы исполнить его. А с любимым мужчиной именно так себя и нужно вести… Отдаваться на волю чувствам каждый раз, как в последний! – мечтательно проговорила Малиса.

– И платье было красивое… – тихонько проговорила Илона, накручивая светлую прядь на пальчик, тем самым выдавая волнение.

Остальные девушки недоуменно посмотрели на всегда скромную тихую подругу, не ожидая таких слов из ее уст. Илона родилась и выросла в небольшом городке на сотню домов, где воспитывалась мягким, неизбалованным ребенком среди таких же сверстников. Ее отец Гор Нибо много лет служил управляющим и подчинялся местному Лорду, на чьих землях расположился городок. Родители честно трудились на благо Империи, следуя принципу «все для народа», поэтому семья жила небогато, но и этого хватало для того, чтобы растить пять дочек, среди которых Илона была старшей.

– Правда красивое… – Илона опустила глаза и даже несколько покраснела, но от своих слов не отказалась.

– А после танца небо над Академией украсил салют! Такая красота… – снова продолжила тараторить Ариана.

– Ой, ладно. Мы вам такой салют хоть каждый день устраивать можем! Там дел-то на пять минут! Скажи им, Гвена! – Лиэра посмотрела на сестру, ожидая от нее ответа.

– Конечно! Прямо сегодня и сделаем! А Писа нам поможет стихией огня! Сможешь вот такие, – Гвена соединила указательный и большой пальцы, показывая размер, – огненные шарики сделать?

– Могу. Но вам не кажется, что нам попадет? – ответила Писа.

– Мы успеем убежать, если сделаем фитиль для зажигания длинным! А мы сделаем! – предвкушающие озорные улыбки осветили лица близняшек.

Петра лишь подняла глаза к потолку, понимая, что годы в Академии будут очень трудными. И не потому, что ей тяжело учиться, а потому, что после совместных проделок их разношерстной компании они могут с легкостью вылететь из учебного заведения. Но Петриции необходимо продержаться еще хотя бы полтора года, чтобы миновать совершеннолетие, и вот тогда…

– Отлично! Тогда встречаемся перед ужином за учебным корпусом! И раз на ужин мы не идем, то после собираемся у Малисы и Петры в комнате и тащим туда свои заначки, – подвела итог Ариана, наконец накалывая на вилку овощи. – И кстати! Оказалось, наш недоЛорд совершенно не умеет пить! Как развезло-то парня, будто и не из знатной семьи, где к вину детей приучают с самого рождения, давая по несколько капель…

– Ой, не напоминай про вино! Если бы не Петра, я наверняка тихонько умирала бы до сих пор где-нибудь в резиденции у родителей от этой Драконьей настойки! – скривившись, проговорила Малиса, даже не пытаясь снизить тон голоса.

Адепт Кринт, обедающий в гордом одиночестве через стол от подруг, громко начал икать, что случалось с ним в последние дни слишком часто.

– Не поминайте эль Абона, хотя… Кажется, уже поздно, – сказала Петриция, поймав на себе изучающий взгляд Винтера, стоящего у самого выхода из столовой.

* * *

Он снова схватил ее за руку, нагло утащив за угол столовой так быстро, что болтающие подруги не сразу заметили отсутствие плетущейся в конце девушки. Получив желаемую свободу от посягательств, Петра совершенно забыла о том, что действие состава рано или поздно закончится, вернув ей нормальный внешний вид в глазах парня.

– Что ты себе позволяешь? – вспылила она.

– Петра, моя девочка, я соскучился по тебе… – парень с силой удерживал ее руки, прижимая их к стене столовой. – Я не буду разбираться, почему твой внешний вид был таким мерзким, но больше так не делай! Иначе пожалеешь, моя девочка… – Винтер прошелся влажными губами по ее щеке, оставляя противный мокрый след.

Щеку сразу обожгло холодом.

– Я не твоя! Да отпусти же ты, наконец! – девушка пыталась вырваться, но ее усилия были тщетными.

– О, нет… После того, как все симпатичные адептки стали монстрами в моих глазах, ты именно моя девочка! И ты отработаешь все ночи, когда моя постель оставалась холодной! – процедил он сквозь зубы, яростно сверкая глазами.

Ненавистное лицо приближалось, чтобы сорвать незаслуженный поцелуй, клеймить своей грязью чистоту ее губ. Но он не успел ничего сделать. Сильнейшая воздушная волна отбросила парня на добрых пару метров, но вместе с ним чуть не полетела и Петра, так как руки ее были схвачены. От неожиданности Винтер разжал пальцы, и девушка упала на колени, вовремя подставив руки, чтобы не приземлиться лицом в снег. Ладошки и пальцы заледенели от подтаявшего от тепла тела снега.

– Еще раз приблизишься к ней, недоумок, и будешь иметь дело с нами всеми! – угрожающе проговорила Ариана, уперев руки в пухленькие бока.

Лиэра и Гвена возвышались по обе стороны от маленькой ростом, но отчаянно смелой девушки, держа наготове очередные сгустки сырой стихии воздуха. Малиса, Илона и Писа стояли позади них со сферами из своих стихий.

– Не вмешивайся, Ари! – Винтер поднялся на ноги. – Моя мать помогает твоей восстановить вашу состоятельность, разве ты забыла? Или ты хочешь, чтобы твоя семья лишилась титула, разорившись окончательно? Так я устрою!

– Я не боюсь бедности, Винтер! Человек богат умом, а не золотом! Не станет титула – я отучусь и верну его, получив за заслуги перед Империей, а не кидаясь в объятья по первому зову!

– Да как ты смеешь! – парень дернулся, словно от пощечины, понимая, что Ариана имеет в виду его мать.

– Мы предупредили! Вместе – мы сильнее тебя в разы! А подойдешь еще раз, мы устроим твой фееричный вылет из Академии! Запомни это!

Малиса подбежала к подруге и помогла ей подняться. Девушки прошли за спины Гвены, Арианы и Лиэры, в то время как Винтер все так же стоял на месте, прожигая убийственным взглядом Герди Ариану эль Рамит, но в ответ получал не менее яростный. Подруги развернулись к нему спиной и уходили горделиво, не уронив своего достоинства в схватке с противником. Этот день сблизил их еще больше, и не только произошедшим событием.

Глава 14

НАСТОЯЩИЕ ДРУЗЬЯ –

ЭТО СИЛА И МОЩЬ ЧЕЛОВЕКА,

КАК И ЕГО СЛАБОСТЬ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ОДИНОЧКИ)

Петра носилась по комнате, вытряхивая из шкафа, тумбы и сумок все вещи, в попытках найти бутылочку с отворотным составом. Нервы были натянуты до предела, а руки мелко подрагивали от пережитого ужаса. Если бы не подруги, неизвестно, чем бы закончился их с Винтером разговор. Возможно, именно в эту минуту Петра уже ехала бы в направлении Академии Подчинения, потому что, будучи прижатой к холодной стене без возможности сопротивляться, она находилась в нескольких секундах от того, чтобы открыто воспользоваться Тьмой.

Тонкая карминовая ткань вывалилась из большой бездонной сумки, явив и алый корсет, и бордовый плащ, и даже багряные туфли. Петриция ойкнула и упала на колени, пытаясь запрятать все обратно, но Малиса уже обратила внимание на то, что раскрывало одну очень большую тайну бала.

– Можешь не прятать. Я ведь уже все поняла, – обескураживающая улыбка коснулась ее губ.

– Пожалуйста, только не говори никому! Иначе я умру со стыда! – адептка посмотрела на Мали и сложила руки в просящем жесте.

– Что ты! Я никому не скажу! И знаешь, я считаю тебя самой сильной и смелой девушкой из тех, кого я встречала ранее. Не стоит стыдиться своего поступка! Это было так прекрасно…

– Но Ариана все же сильней! Я и не знала, что у ее семьи проблемы, – девушка попыталась сменить тему.

– Она предпочитает не говорить об этом. Поверь мне, скоро все изменится. Иногда мне кажется, что она может все. Но Петра, с кем же ты танцевала? – Малиса присела на свою кровать, ожидая подробностей.

– Я не знаю. Это же был маскарад. – Петриции не хотелось делиться самым сокровенным, будто вновь обретенный незнакомец мог исчезнуть от одного ее слова.

– Жаль. Я тебе немного завидую.

Зарождающиеся отношения Малисы, которые казались эталоном настоящих ухаживаний и чувств, скоротечно закончились, оставив в душе соседки легкую грусть. Но плюсы были и в этой печальной истории: чувства стали приоритетнее статуса и богатства. Мали резко поднялась на ноги, будто вспомнила что-то важное:

– Нужно срочно спрятать эти вещи подальше, чтобы девчонки случайно не наткнулись или ты так же не достала их на всеобщее обозрение, забывшись!

– Есть одно место, где никто никогда их не найдет. И… Спасибо, Малиса, что не достаешь с расспросами. – Печаль проскальзывала и в ее голосе.

– Не за что, дорогая. Мы ведь подруги! – соседка приблизилась и порывисто обняла Петру. – Ах! Я же привезла тебе подарки! Здесь таким не торгуют – все куплено в столичных новомодных бутиках! – она достала из-под кровати коробку и небольшой сверток, разместившийся на ней.

Темные сапожки на небольшом каблуке, переливающиеся серебром, и шарфик стального цвета выглядели дорого, не чета тем вещам, которые Петра покупала в последнее время.

– Большое спасибо! Я даже не знаю, как тебя благодарить!

– Не стоит. А нашему питомцу я прикупила коробочку с наивкуснейшими кексами, украшенными воздушным кремом!

Дрон мигом слетел со шкафа и приземлился на пол у ног Малисы, ожидая свои подарочки. Хитрая моська облизнулась шершавым языком, выказывая нетерпение. Дракончик переминался с лапы на лапу, подергивая хвостом, а крылья его трепетали, хлопая о массивные бока.

– Ладно, пойду спрячу! Я быстро! – Петра схватила сумку и затолкала в нее красочные улики.

Дракончик хотел было рвануть за хозяйкой, но не мог определиться между девушкой и кексами. Петриция, увидев яростные душевные метания питомца, весело улыбнулась.

– Всевышний с тобой, сиди, обжора! Я ненадолго! Встретимся за учебным корпусом! – закинув ремень сумки на плечо, адептка покинула комнату.

* * *

Петра торопилась, идя по территории Академии, но не могла двигаться с той скоростью, с которой хотела, так как не желала привлекать внимание гуляющих адептов. Вечер спускался на Империю, переливаясь багряно-фиолетовыми всполохами на темнеющем небе. Время ужина приближалось, а значит, совсем скоро подружки встретятся для очередной проделки. При мысли о том, что они задумали, Петриции становилось страшно, но и отговаривать их было занятием бессмысленным, потому что если эти дамы что-то втемяшили себе в головы, то обязательно сделают это со всем присущим им упорством.

Коридоры учебного корпуса постепенно зажигались бессчетным количеством светляков, освещая путь. Петра шагала уверенно. Мягкие кожаные сапожки ступали по каменным плитам с рисунками из глазури. Навстречу ей двигались адепты-первокурсники, спешащие на ужин. Наверняка они проводили время в библиотеке, пытаясь найти материалы для заданной на следующую неделю работы по Драконам, но Петра знала, что нужные книги им никто не даст. Слишком дорогие издания, слишком ценные знания, слишком мало их осталось в Киролии после того, как Император в ярости приказал сжечь все, что хотя бы отдаленно напоминало о Драконах.

Залы библиотеки действительно оказались пустыми. Теплые желтые светляки парили под потолком и постепенно теряли свой свет, намекая, что часы посещения уже закончены. Двигаясь размеренно и то и дело оглядываясь по сторонам, девушка дошла до нужной лестницы и, закинув плащ на сгиб локтя, вскарабкалась наверх. Шкаф отодвинулся бесшумно от одного лишь толчка, и в нарастающей прорези появлялись отголоски света зажженных свечей, которые украшали накрытый праздничный стол.

Сделав осторожные шаги вперед, Петра наткнулась на насмешливый взгляд в обрамлении чернильно-черной маски, той самой, которую оставила на кресле в этом кабинете вместе со своей.

– А я уже и не надеялся, что вы вернетесь сюда. – Мужчина покинул кресло.

В его левой руке, переливаясь, словно гранатовые зернышки, сверкали камешки на красной маске. Правую же раскрытой ладонью вверх он протянул девушке, потаенно ожидая всего нескольких шагов, сокращающих между ними расстояние. Темный костюм сидел на нем идеально, а верхние пуговицы белоснежной рубашки оставались расстегнутыми, добавляя в его внешний вид некую притягательную небрежность.

– Я зашла ненадолго. Хотела оставить здесь кое-что… Вы не против? – адептка приблизилась и с удовольствием положила свою руку в его, обаятельно улыбаясь уголком губ.

– Не могу вам ни в чем отказать. Но не убегайте, прошу. Разделите ужин со мной… – мужчина ловко забрал сумку и плащ и скинул их на диван, привлекая девушку к себе еще ближе.

Мужские руки легли на тонкую талию поверх темной рубашки.

– Прошу меня простить, но я тороплюсь. – Петра отвернулась, с трудом переборола себя и успела сделать лишь шаг, прежде чем Эрвин поймал ее за локоть и снова мягко привлек к себе, но уже прижимая спиной к груди.

Адептка прикрыла глаза и откинула голову, облокачиваясь на того, о ком думала этим днем. Они оба молчали, наслаждаясь теплом друг друга. Мужчина внутренне метался от разрывающих душу мыслей. Ему одновременно хотелось захватить, подчинить, сделать своей и продолжать играть роль незнакомца с бала, за которого приняла его Петра. Но с другой, более совестливой стороны ему хотелось признаться, что он совершенно не тот, кем она его считает. Эрвин не умел врать с детства и всегда сам признавался матушке в обмане после того, как эти чувства буквально разъедали его, не давая спать по ночам. Спустя столько лет он так и не смог побороть в себе это совершенно не нужное для будущего Императора качество – честность.

– Я хотел вам признаться, Петра… Я не был на балу в Академии, и мы с вами не встречались ранее вчерашнего утра. – Мужчина буквально ощутил, как напряглось хрупкое тело в его объятьях.

«Дракон мне в печенку!»

Объятья стали крепче и, не давая опомниться и возразить, Эрвин прильнул губами к изгибу шеи с нежной тонкой кожей, под которой испуганно билась жилка. Короткие рваные мимолетные поцелуи касались, но не обжигали, и сердце девушки не отозвалось на ласку. Она отстранилась, но в ту же секунду прогремели страшные, оглушающие, сотрясающие стены взрывы. Мужчина схватил ее, прикрывая собой. Что-то разбилось, рухнув на пол со стола или полок, и сердце Петриции подпрыгнуло, а душа камнем упала в пятки, разрываясь от боли на тысячи осколков, словно бокал, перевернувшийся на белой скатерти, заливающий кровавым вином ее жизнь.

Она с упорством и проворностью вывернулась из почти каменных объятий и рванула из кабинета. Пролетев знакомые коридоры в каком-то обволакивающем беспамятстве, Петра шустро перепрыгивала через упавшие груды книг, точно двигаясь к одной-единственной цели. Переживания, боль и страхи заполняли все ее мысли, проникая ядовитыми отростками во все клеточки тела.

Она бежала всего несколько минут, кажущихся непростительно долгими, и успела вообразить себе самые ужасные картины: истерзанные тела, багровая кровь на примятом снегу и стонущие плачущие подруги. На огромной скорости она завернула за угол, с трудом войдя в поворот, и очутилась на месте встречи, которую явственно проДраконила. Облака черного непролазного дыма предстали перед ее испуганным взором. Петра не медлила ни секунды и отчаянно рванула прямо в сосредоточие взрыва.

Сильная рука схватила ее поперек талии, причиняя боль, которую адептка даже не ощутила. Мужчина, максимально обездвиживая, крепко прижал вырывающуюся девушку к себе.

– Куда ты летишь, глупая? Совсем жить надоело? – прозвучал злой голос директора словно сквозь толщу воды.

* * *

– Какого Дракона, я вас спрашиваю, вы там делали? – не стесняясь в выражениях, психовал Лорд Директор, расхаживая по своему кабинету.

– Брат… – хотел вмешаться Эрвин, сидящий в одном из кресел, но его оборвали.

– Заткнись и покинь мой кабинет! Тебе здесь не место! – проговорил Грон сквозь сжатые зубы.

– Я уйду, но на Петру не смей кричать. Здесь тебе не Гвардия!

Эрвин вышел из кабинета, устрашающе сверкнув на брата глазами, но младшего Лорда эль Свьен такими взглядами было не напугать. Как только двери захлопнулись, оставляя их наедине, Грон снова обратил свой взор на продолжающую хранить молчание адептку.

– Я жду ответ. Это вашими руками был создан взрывоопасный предмет? – жесткость его голоса заставляла Петру внутренне содрогаться, но другие страхи были приоритетнее.

Глубоко вздохнув, девушка собралась с мыслями и, не поднимая глаз, спросила:

– Кто-либо пострадал при взрыве? – она задержала дыхание в ожидании ответа.

– Нет, – прозвучало в тишине кабинета и отдалось набатом в ушах.

Сейчас перед Петрой стоял выбор: спасти себя и продолжить обучение или взять на себя вину и тем самым дать подругам возможность остаться в Академии, а самой перебраться в Академию Подчинения, хотя после этого Лорд Директор наверняка не станет ей помогать. Решив, что сможет самостоятельно продержаться до восемнадцатого дня рождения, адептка в упор посмотрела на своего директора. Она знала, что приложит все усилия, чтобы попасть в Академию Подчинения, и сделала свой единственно правильный выбор:

– Да. Я пыталась сделать фейерверк при помощи небольших сфер огня, но что-то пошло не так. Я искренне сожалею о своем проступке, но время нельзя повернуть вспять. Соглашаясь со своей виной, я приму любое наказание, которое вы посчитаете приемлемым. – Ни один мускул не дрогнул на ее лице, и только Петра знала, каких усилий ей стоить держаться достойно.

– Я обязан вас исключить, – холодно произнес Лорд.

– Я принимаю ваше решение. Разрешите идти собирать вещи? – адептка поднялась с кресла и повернулась спиной к собеседнику, пряча аметистовые глаза, в уголках которых скапливались предательские слезы.

– Петра, я не хочу этого делать, – голос прозвучал совсем близко.

Мужчина осторожно положил свои ладони на плечи девушки, отчего она вздрогнула всем телом, явно не ожидая прикосновений. Чуть помедлив, он прижал ее к себе все в том же уютном молчании. Хрустальные слезы прочерчивали мокрые дорожки по нежному лицу. Теплые мужские губы прикоснулись к влажной девичьей щеке, то ли целуя, то ли пробуя на вкус.

– Прекратите плакать, Петра. Пожалуйста… – тихий мягкий шепот, совершенно не сравнимый с предыдущими интонациями. – Я прощаю вас на первый раз и выношу предупреждение. Это станет для вас уроком. Только, пожалуйста, Петра, не нужно слез…

Адептка громко всхлипнула и, не выдержав, Грон развернул ее к себе лицом. Она прятала заплаканные глаза, но, обняв девушку одной рукой за талию, второй мужчина прикоснулся к ее подбородку, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Все хорошо, Петриция. Все уже хорошо. Вы ведь верите мне?

– Верю, Грон…

Назвав его по имени, она сама испугалась своих слов, но мужчина не дал ей отстраниться. Он мягко, почти неощутимо прикоснулся к ее закрытым векам, очертил губами дорожки на покрасневших щеках, собирая вырывающиеся слезы, лишь на секунду замер у уголка желанных губ, но, не давая себе пути назад, прильнул к ним со всей скопившейся с последней встречи нежностью. Тягуче, сладко – именно так ощущала себя Петра, находясь в его объятьях, забывая про все на свете…

– Это все мы! Петра ничего не делала! – дверь без стука распахнулась, и в кабинет влетели запыхавшиеся адептки под предводительством Арианы. – Э-то мы взо-рва… – начавшаяся громкими криками речь преобразовалась в удивленные раздельные слоги и оборвалась на полуслове.

Петра спрятала пунцовое от стыда лицо на груди мужчины. Лорд Директор смотрел на первокурсниц убийственным взглядом, но плотно сжатые губы так и порывались переползти в мальчишескую улыбку. Для него дружба тоже значила много. Выходит, как и для нее…

– Ну, мы это… Пойдем… – подруг Петры сдуло, словно стихией воздуха, и даже дверь за собой они плотно прикрыли.

Из кабинета секретарь отчетливо услышала безудержный звенящий смех – идеальное сплетение женского и мужского.

– Вот… Дракон!!! – прошипела Риана, яростно разрывая на мелкие куски первые попавшиеся бумаги.

САМАЯ ИЗЫСКАННАЯ ПЫТКА – ПЫТКА ЛЮБОВЬЮ:

ПРЕДВКУШЕНИЕ – СТАЛЬНЫЕ ОКОВЫ;

ПРЕЛЮДИЯ – МЕДЛЕННАЯ, МУЧИТЕЛЬНАЯ АГОНИЯ;

СТРАСТЬ – ВЗРЫВ ЭМОЦИЙ И КАКОФОНИЯ ОЩУЩЕНИЙ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ)

Весна вступила в свои права, являя себя сначала запахом талого снега и звонкой капелью, срывающейся с многообразных сосулек, образовавшихся на краях крыш зданий, а потом и веселым щебетанием птиц, перелетающих с дерева на дерево, то ли играя в догонялки, то ли попросту радуясь теплу. Дрону нравились птички. Он гонялся за ними, пытаясь поймать их хотя бы одним клыком. Своенравные воробышки крутили хвостами, дразня Дракончика, и проворно уворачивались, выждав, когда питомец Петры подлетит совсем близко.

Теплые меховые плащи сменились на более легкое одеяние. Тяжелые сапоги запрятали в дальние углы шкафов, достав облегченные, из телячьей кожи. Адепты все больше улыбались, предвкушая окончание учебного года и долгие каникулы. Второкурсники старательно корпели над учебниками, готовясь к плановому испытанию по предмету «Подчинение силы». Смотреть на них было страшно – темные синяки под глазами и мертвенно-бледные лица откровенно пугали, а отсутствующие взгляды навевали мысли об использовании на них запрещенного в Империи гипноза.

Как только земля просохла, наполняясь теплом, все без исключения начали собираться после занятий на улице, чтобы понежиться под лучами долгожданного солнца. И никто им этого не запрещал. Няня, увидев Петрицию, распластавшуюся на земле поверх плаща, завела бы часовую лекцию о том, что кожа истинной Леди должна быть светлее, чем ее фарфоровый сервиз, который входит в приданое каждой молодой титулованной особы. Но няни здесь не было, хотя девушке от этой мысли становилось тоскливо на душе.

Ни единой строчки, ни единого письма она не получила весточкой из дома, но подруги не давали ей унывать и хандрить. Каждый раз они придумывали все новые и новые каверзы – то для зарвавшейся троицы четверокурсниц, то для наглеца Винтера, который посмел поцеловать Петру посреди коридора на одном из перерывов между парами.

Петриция, пребывая в прекраснейшем настроении, летела по коридору, словно порхающая бабочка. Длинные пепельные волосы оставались распущенными и спускались волнообразными кольцами до самой талии. Эрвин продолжал за ней галантно ухаживать, больше не пытаясь пересечь рамки дозволенного, и по окончании завтрака подарил роскошный букет бордовых роз в обрамлении веточек аспарагуса. Улыбка не покидала ее лица, засев глубоко внутри. Так бывает, когда понимаешь, что готов обнять весь мир, поделиться своим счастьем с окружающими и подарить всем свое тепло.

Писа шла позади.

– Какая сейчас пара? – окликнула Петру подруга.

Девушка оглянулась, чтобы ответить, и вдруг врезалась в препятствие. Она чуть не упала, но кто-то схватил ее за талию и плечи, прижимая к себе с пугающей силой. Повернув лицо, она встретилась взглядом с торжествующим взором Винтера.

– Что ты… – она не смогла ни договорить, ни вырваться, как жесткие презрительно улыбающиеся губы оклеймили жестоким болезненным поцелуем.

В эти секунды, тянущиеся не хуже долгих часов, адептка поняла, что если ничего не предпримет, то потеряет уважение адептов и, в первую очередь, самоуважение. Потоки огненных ручейков заструились по венам и перетекли в лицо. Появилось приятное покалывание от огненного кольца, образовавшегося поверх с силой сомкнутых губ. Неудержимое агрессивное пламя не щадя облизывало рот парня, высушивая уста, потрескивая от встречи с живой плотью.

– Что ты наделала, паршивка?! – Горд эль Абон оттолкнул Петру и, не удержавшись на ногах, адептка упала на пол, болезненно ударившись мягким местом.

В глазах ее выступили слезы, но девушка от души смеялась на грани с истерикой, наблюдая за тем, как Винтер пытается погасить ее стихию собственными рукавами, распространяя пламя и на одежду. Поддавшись панике, он совершенно забыл о том, что владеет воздухом и водой и может с легкостью избавиться от огня, попросту потушив его.

Какая-то из девчонок-первокурсниц сжалилась над ним и хотела помочь, но ударила по нему стихийной волной воды, отбросив на приличное расстояние полностью мокрого парня. Так Петра думала ровно до тех пор, пока не обернулась себе за спину и не увидела кровожадную улыбку Арианы. Вся дружная шестерка стояла, держа наготове боевые сферы. Конечно, это были лишь сырые сгустки стихий, а не те, которыми отбивается Императорская Гвардия в случае незаконного проникновения со стороны соседей на территории Империи, но и с ними девушки выглядели устрашающе.

– По-моему, мы предупреждали, эль Абон! – словно рассерженная кошка, сквозь зубы процедила Ариана.

Огромная лужа растекалась по полу коридора, двигаясь с немыслимой скоростью к поверженному противнику.

– И я предупреждал! – от этого голоса холодели не только люди, но и стены, покрываясь изморозью страха. – Все участники ко мне в кабинет…

– Лорд Директор, но как же занятие? – Герди эль Под вышла из кабинета по предмету «стихии и быт».

– Напишут вам самостоятельную работу!

– Но ведь мы практикуем! У пятого курса выездная практика на носу! – голос ее дрожал.

Маленькая, пухленькая, тихая женщина. Герди эль Под очень любила свою работу, любила детей и преподавание. Доброта била из нее через край, иногда являясь излишней, как, например, сейчас. Винтер эль Абон был ее любимчиком, тем, кто постоянно подмазывался и подлизывался, таская с собой на занятия подарочки и сувениры. Таким образом он выманивал хорошую оценку по предмету, который никоим образом не понимал, да и не старался понять.

– Ваши теплые отношения с адептом эль Абон перешли на новый уровень, что вы так яро его защищаете? – проницательный взгляд словно сканировал, прокатываясь по лицу преподавательницы.

Круглое лицо Герди эль Под покрылось красными пятнами. Женщина стояла, нервно сжимая кулаки, и хватала ртом воздух, пытаясь подобрать слова. В конце концов, так и не найдя, что ответить, она влетела в свой кабинет и звучно захлопнула дверь.

– Я жду…

Чего конкретно он ждет, Грон уточнять не стал, но уже через минуту коридор второго этажа пустовал, отражая от стен тупые звуки массового топота. Тяжело вздохнув, мужчина неспешно пошел вперед до своего кабинета, устраняя по пути улики морской баталии.

* * *

Лорд Директор строго отчитывал и первую, и вторую сторону. Выяснить причину, по которой произошло стихийное сражение, ему не удалось. Все, включая Петру, молчали, словно Лионские рыбы[9], в ответ на вопросы лишь часто-часто моргая.

– Отлично. Значит, наказание получат все. Итак, наказание вступает в силу с сегодняшнего вечера и действует на протяжении семи дней, то есть распространяется и на выходные в том числе.

Синхронный девичий печальный вздох стал ему ответом.

– Адепт эль Абон – чистка подземелья.

– Мне нуфно в медефынфкий копуф! – воспротивился Винтер, прикрывая опухшие обожженные губы платочком с вышитыми на нем инициалами.

– А вы собираетесь провести там всю неделю с элементарным ожогом? До вечера вам вполне хватит времени. Сестры эль Свофт – кухня. Герди эль Пирс и Гори Нибо – кабинеты второго этажа учебного корпуса. Герди эль Стапт и Леди эль Тринд – для вас кабинеты третьего этажа. Гори Сей – библиотека. Всем все понятно? – мужчина обошел рабочий стол и сел в кресло, продолжая сверлить взглядом провинившихся.

– Да, Лорд Директор, – нестройный разноголосый хор стал ему ответом.

– Тогда свободны. И… Гори Сей, будьте любезны, задержитесь на пару минут.

Подруги многозначительно улыбались, переглядываясь исподтишка, а Винтер нервно сжимал кулаки, метая молнии взглядом. За этот год парень вытянулся и уступал в росте Лорду Директору совсем немного.

Дверь кабинета закрылась, оставляя Петру наедине со своим мучителем.

– Может, все же расскажете, что произошло? – Грон откинулся на спинку кресла и устало склонил голову набок.

– Немного повздорили. С кем не бывает?!

– То есть не скажете… – ухмылка легла на его губы плотным панцирем.

– Это все, о чем вы хотели со мной поговорить? – девушка заметно нервничала.

Ей было стыдно перед Лордом эль Свьен, перед самой собой за то, что она испытывает к нему некоторые чувства, но при этом принимает ухаживания от его брата, а еще втайне надеется найти своего незнакомца. Такая тройственность разрывала ее, путая мысли, не давая спать по ночам. Она будто бы предавала его, но только ведь никто никому ничего не обещал.

– Нет, Петриция. Не все… – поднявшись, мужчина обошел стол и присел на его край, чтобы быть ближе к собеседнице. – Я осведомлен о том, что мой брат проявляет к вам излишнюю активность…

– Вы хотели сказать, что он ухаживает за мной?

– Я боюсь, что вы неправильно истолковываете его эмоциональные порывы. Он всегда был человеком увлеченным, и все, что являлось для него новым, вскоре переходило в статус «испробовано».

Теперь уже усмехнулась Петра. Слова звучали грубостью, словно укротить лошадь и добиться женщины приравнивалось к одному и тому же.

– А вы не выбираете выражений…

– Как раз таки старательно подбираю. Но реальность – штука сложная и неоспоримая, поэтому, какими бы красивыми фразами помет Дракона не называли, его составляющая не изменится.

– Вы такого высокого мнения о своем брате?

– Я всего лишь хочу раскрыть вам глаза.

– А зачем? Я разве давала вам повод сомневаться в моем здравомыслии?

Петра не выдержала и, поднявшись с кресла, обошла его. Она облокотилась о спинку мебели, тем самым выстраивая осязаемое препятствие между собой и Лордом Директором.

– Но… – начал было мужчина, но девушка перебила его, потому что ответ на риторический вопрос казался ей бессмысленным.

– Если я принимаю ухаживания вашего брата, это еще не значит, что я воспринимаю их как начало каких-либо отношений. Насколько мне известно, незамужним дамам не запрещено получать подарки от мужчин. И потом, если вас так сильно беспокоит моральная сторона нашего общения, то знайте, к Лорду Эрвину эль Свьен я отношусь исключительно как к другу.

Адептка не знала, откуда у нее взялось столько сил вести беседу на такие темы именно с этим мужчиной, но внутренне радовалось, что удается держать лицо, когда тело трясется словно осиновый лист. Но следующих слов она сама от себя не ожидала:

– Тем более что у меня есть некоторые чувства к определенному мужчине…

– И кто же он? – взгляд стал жестче, а лицо Грона словно превратилось в камень.

– Это не имеет отношения к нашему разговору, – уклончиво ответила Петра, делая осторожные шаги назад.

– Как по мне, так это очень важная тема, я бы даже сказал – приоритетная. – На каждые два шажочка девушки Лорд делал один большой, но при этом не терял ни грации, ни аристократичности.

– Не извольте беспокоиться. Здесь я уж как-нибудь сама разберусь… – до желанной двери оставалось всего несколько шагов, но адептка не успела даже пикнуть, как была настигнута и прижата к стене без права вырваться.

Одной рукой Грон обнял испуганную Петрицию, а другой зафиксировал обе ее кисти над головой.

– Вы пытались от меня сбежать?

– Что вы, что вы! Совсем нет. Просто у вас в кабинете слишком мало воздуха! Жарко, знаете ли. – Петра облизнула высохшие от волнения губы, но, увидев моментально зажегшийся взгляд Лорда, пожалела о своем необдуманном действии.

– Все для вас…

Створки окон с громким стуком распахнулись, и девушка вздрогнула, неотрывно смотря Грону в глаза. Шквальный ветер ворвался в кабинет, сметая на своем пути все, до чего мог беспрепятственно дотянуться. Огромное количество документов со стола Лорда летали вместе с ветром, то опускаясь на пол, то поднимаясь до самого потолка. Длинные волосы директора растрепались, приравнивая его образ то ли к божеству, то ли к адскому Вершителю, что приходит за преступниками, когда наступает их час.

Она не видела, как приближалось его лицо. Она не чувствовала стука собственного сердца. Ей было наплевать, что кабинет Лорда Директора рушился. Только его колдовские янтарно-карие глаза волновали ее, сосредотачивая на себе весь мир.

Губы не касались мягко в этот раз, не растягивали мучительную игру. Они неистово, напористо, с особой жестокостью забирали свое, выпивая ее до дна. Если бы Грон эль Свьен являлся вампиром, она бы не удивилась и этому, так быстро ее покидали силы. Теплая сильная рука поддерживала ее за талию, в то время как ноги не держали и вовсе. Этот поцелуй подчинял и обескураживал.

– Так кто он, Петра? – мягкий бархатный шепот, щекочущий висок, заставляющий тело покрываться вольными мурашками, прозвучал слишком откровенно.

– Н… – это все, на произнесение чего потерянная в своем личном аду девушка нашла в себе силы.

Но чего она точно не ожидала, так это того, что Лорд ухитрится ущипнуть ее за бок. Не иначе как от неожиданности адептка открыла рот в испуганном «Ой!», и без того ума лишающий поцелуй углубился, проникая на еще неизведанную территорию.

– Вас приветствует маг-почта. У вас одно новое срочное сообщение. Отправитель: засекречен, – посреди бушующего ветра эти слова прозвучали слишком громко – отрезвляя, возвращая на нити реальности.

– Не пытайся спрятаться от меня, Петра… Я вернусь, и мы продолжим этот разговор… – Лорд лучезарно улыбнулся, и девушка могла поклясться, что видела кровожадный оскал.

Но чего только не привидится затуманенному разуму.

Грон прижал ее к себе крепко-крепко, словно не мог отпустить, но уже через секунду Петриция Сей стояла посреди своей комнаты, где тут же растопленным маслом скатилась вниз прямо на пол. Холод остужал, возвращая рваному дыханию нормальный темп, а убийственно стучащему сердцу спокойствие. Ей хотелось сбежать от мужчин: от наглого Винтера, идеального Эрвина, непредсказуемого Грона. Сбежать, не оглядываясь, не мечтая, не желая.

– Где же ты, мой незнакомец… – тихонько прошептала она.

Глава 15

ИМЕЮЩИЙ ЖЕЛАНИЯ – ЗНАЕТ ЦЕЛИ;

ЗНАЮЩИЙ ЦЕЛИ – НАХОДИТ ПУТИ РЕШЕНИЯ;

НАШЕДШИЙ РЕШЕНИЯ – ИСПОЛНЯЕТ ЖЕЛАНИЯ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ИМПЕРАТОРА)

В приемном зале собрались абсолютно все Лорды Тьмы. Их хмурые взгляды испепеляли, пригвождали к трону, заставляли испытывать забытый доселе страх. Грон стоял ближе всех к ступеням, на возвышении которых на удобных мягких подушках вальяжно разместился Император. Его наигранное спокойствие ощущалось отчетливо и подтверждалось мелко трясущимися руками, расположившимися на обитых кожей подлокотниках.

– Что привело вас ко мне полным составом, да еще и в то время, когда я, по обыкновению, присутствую на трапезе? – он пытался сделать голос пустым, чтобы казаться равнодушным к появлению этих самовлюбленных щенков, которые по какому-то недоразумению получили в свои грязные лапы Тьму, а вместе с ней и власть.

– О чем вам говорит наш внешний вид? – задал Грон свой первый вопрос.

Рваная одежа, местами и отсутствующая вовсе, свисала бесформенным тряпьем, приравнивая Лордов Тьмы к уличным оборванцам. Пыль тонким слоем обнимала открытые участки тела, кое-где смешиваясь с кровью, стекающей из открытых ран, и преобразовывалась в грязную бурую жижу. В волосах мужчин, торчащих в разные стороны, затерялись помятые изумрудные травинки. Багряная кровь стекала со шпаг и клинков прямо на застеленный мозаикой пол и расплывалась вязкими пятнами. Так стекали последние силы поверженных противников.

– О том, что Лорды Тьмы считают себя вправе являться перед взором своего Императора, словно попрошайки из Двора Чудес.

– Это все, что вас волнует? – спокойно спросил Грон.

– А у вас есть что добавить? – Император смотрел на сына надменно и в упор не замечал его подчиненных.

– Два часа назад границу на севере пересекло больше сотни инфицированных. Прорыв устранен – оборотни убиты.

– Замечательно… – Император рассматривал пейзаж за окном.

– Погибло около двухсот жителей, в числе которых и дети.

– Нужно распорядиться о сожжении…

– Там уже нечего сжигать.

– Ну что же… Экономия казне не повредит.

– А еще Империи не повредит Император! – жестко припечатал Грон, сделав шаг вперед.

Тяжелая рука Пракира опустилась на плечо командира, одновременно поддерживая и останавливая. Сегодня он чуть не потерял своего младшего брата Тирена и понял, что дальше так продолжаться не может, но Лордам Тьмы не хотелось устраивать переворот, захватывая власть самовольно. Народ не доверится тем, кто очистит путь к трону для нового Императора с помощью шпаги. Никогда еще дорога, залитая кровью, не приводила к успеху.

– Сегодня мы справились с трудом! Вы прекрасно знаете, что на инфицированных не действует магия! – спокойствие покинуло Лорда, вежливо махая ручкой на прощание.

– Но не Тьма…

– Нас двадцать два, задери тебя Дракон! Один против пятерых! Человек против толпы мутированных ублюдков! Лорды Тьмы могли сгинуть сегодня вместе с безвинно растерзанными жителями Приграничья только потому, что Империей управляет самодур! Хотя нет, постойте-ка, уважаемые Лорды, прошу меня простить – я неправильно выразился! – яд сочился вместе со словами, бьющими, словно пощечины. – Империей никто не управляет! И этот никто уже завтра мог быть закопанным в холодную землю вместе с нами и всем своим народом!

– Не сметь так разговаривать со мной!

Стража, расставленная по периметру зала, заметно напряглась, ожидая приказа своего Императора. Никто из них не горел желанием не то что утихомирить распаленного Императорского отпрыска, но и даже подходить к нему, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. По дворцу давно ходили слухи, один страшнее другого, о жесткости и беспощадности младшего сына Императора, который, будучи зеленым юнцом, сумел выстелить поверженными противниками дорогу к званию Командира Императорской Гвардии. Стража с годами превратила эти истории в самые настоящие легенды, передавая из уст в уста, и молодое поколение с уважением, гордостью и откровенным страхом взирало на воплощение героя из мифов.

Лорд Грон эль Свьен глубоко вдохнул и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться и вернуть себе не замутненный эмоциями рассудок. Мужчина чувствовал молчаливую поддержку своих товарищей и желал здесь и сейчас решить эту затянувшуюся проблему раз и навсегда. Его друзья чуть не погибли сегодня, но ему хватило сил распространить Тьму на все Приграничье, без сострадания иссушая оборотней, с лютой ненавистью превращая их в пепел.

Двум сотням жителей они уже не могли помочь – истерзанные, изорванные тела лежали бесформенными кучами по всему городку. Его народ лежал там, пропитывая землю своей кровью. Те, кто доверил свои жизни его семье, погибли из-за того, что один человек, преследуя неясные цели, отказался закрывать северную границу в угоду собственному эго.

– В связи с озвученными реалиями возникла неопровержимая необходимость заблокировать вход в Империю через северную границу. Мы ожидаем от вас подписания необходимых документов, составленных нами ранее. После подтверждения мы самостоятельно проконтролируем исполнение указа в кратчайшие сроки. – Сухой, деловой тон вернулся, будто и не было эмоционального всплеска, грозящего разрушить двор неконтролируемым выбросом стихий.

– Я не подпишу!

– Будьте любезны, озвучьте причины, по которым вы отказываетесь оберегать собственную Империю и ее жителей. – Руки, скрещенные за спиной, заканчивались пальцами, сжатыми в мертвенно-бледные кулаки.

– Я не обязан отчитываться перед кем-либо.

Император Киролии поднялся с трона, собираясь уйти, тем самым заканчивая аудиенцию, но Грон решил по-другому:

– Кристоф, окажи услугу – найди и принеси брачный договор с Лионией.

– Конечно, – прозвучало от проявившейся Тени.

– Мы ознакомимся с условиями ваших договоренностей. Вы же не против, дорогой отец?

Император молчаливо поджал губы. Его белесые глаза сверкали, отражая безграничную ненависть, но Грона эль Свьен это нисколько не трогало. Кристоф материализовался с гербовым листом в плавающих отростках, смутно напоминающих руки.

– Итак… Настоящий договор заключается между… это не интересно…Так, вот…Император Киролии обязуется передать правление своему сыну Лорду Эрвину эль Свьен и Бахадии Вишер, дочери Главы Северной стаи оборотней, получая взамен при заключении договора задаток в размере приданого, а именно двести тысяч золотых…Оказывается, Киролия стоит так дешево… Вы, отец, сказали бы раньше, так я бы купил! – горечь отчетливо слышалась в его голосе. – В случае, если Император Киролии расторгает договор, независимо от причин, то обязуется вернуть задаток, а также платит неустойку в размере, соизмеримом с пятью задатками. Если же Император Киролии не имеет возможности при расторжении договора выплатить необходимую сумму, Кирольская Империя передается в правление Главе Северной стаи оборотней… Отличный договор, если бы мы были жителями Лионии! Также в подтверждение дружеских отношений стороны открывают общую границу для беспрепятственного передвижения народов обоих Империй… – Грон с печальной ухмылкой посмотрел на того, кто стал для него отцом по рождению.

Император продолжал молчать, гневно взирая на своего отпрыска.

– И как же вы собираетесь дальше жить? От собственной жадности и глупости вы загнали Киролию в безвыходное положение.

– Не вашего ума дело, дорогой сын! – по-детски передразнил Грона Император.

– У меня к вам есть целых три предложения. Первое – мы сейчас силой захватываем власть, а вы остаетесь ни с чем и высылаетесь на пожизненное проживание к северным границам Империи, хоть оно и будет недолгим.

Глаза Императора расширись от скользящего по телу страха.

– Второе – вы по собственной воле передаете правление Эрвину, опять же сегодня, и высылаетесь на пожизненное проживание, скажем… к южным границам. И третье – вы на «Камне Нерушимых Обязательств» вступаете со мной в голословный договор о том, что передаете все полномочия по управлению Империей Совету Лордов Тьмы, который вашим указом возобновит свое существование уже сегодня, но при этом остаетесь номинальным Императором и продолжаете жить во дворце. – Грон сложил руки на груди, окончательно придя в себя.

– Этот камень хранится в закрытой сокровищнице вашей матушки! Никто не сможет туда проникнуть, кроме нее, и вы это прекрасно знаете! – пытаясь храбриться, проговорил правитель срывающимся голосом.

Лорд Грон эль Свьен победно улыбнулся, внутренне торжествуя.

– Или сможет? – дошло до мужчины и, не выдержав этого знания, он рухнул на трон на подкосившихся ногах. – Да как же? Как ты посмел молчать о таком? – лицо правителя сморщилось от злости, напоминая маски, что используют на балах в честь Всевышнего.

Страшные уродливые маски надевали по традиции, которая пришла еще с давних времен. В старинных рукописях говорилось, что тем самым люди давали Всевышнему возможность один день в году спускаться на Землю к своим детям и беспрепятственно бродить, не пугая своим видом окружающих.

– Зачем? Чтобы вы так же растратили сокровищницу, как и казну? Налоги не успевают доезжать до дворца, как их уже не остается! Но вы немного отвлеклись от темы… Какой вариант вы выбираете?

Шевон подошел к своему другу и командиру и передал ему заранее прописанный указ о возобновлении существования «Совета Лордов Тьмы».

– Мои указы не действительны без подписи без вести пропавшей супруги, вы говорили мне об этом сами, – нашелся Император.

– Вы не имеете права изменять законодательство единолично. Но мы не меняем закон, мы возобновляем его действительность, так как его сила ранее была приостановлена за отсутствием исполнителей на роль Совета, то есть тех, у кого в подчинении имелись Тени.

– Для Совета требуется не один человек! Я видел лишь твою тень! Указ останется замороженным!

Кристоф парил рядом с братом и сожалел о том, что именно этот человек, пытающийся найти хоть одну лазейку, чтобы у Империи не было возможности на восстановление былого могущества, являлся им отцом. Грон успел сделать лишь один вдох, прежде чем из тел его оборванцев-подчиненных вылетели чернильно-черные Тени, зависшие рядом со своими носителями размытыми пятнами. Двадцати двум Лордам и такому же количеству Теней было отлично видно, как лоб Императора покрылся испариной, а также отчетливо слышно, как бесстрашная стража покидала свои посты, со скоростью летящего Дракона перемещаясь подальше от разномастной компании.

– Ты все продумал, да? Паршивый мальчишка! Нужно было придушить тебя еще в колыбели! – плевался Император, понимая, что выхода нет.

– Ваша подпись, – прогромыхало в приемном зале и унеслось к сводам потолка.

* * *

Вечер прокрался незаметно, двигая стрелки часов с неимоверной быстротой, будто рвался приблизить будущее, которое совершенно не радовало подруг.

– Уух, поганец! Да нужно было его посильнее шандарахнуть! – возмущалась Илона, меряя комнату шагами. – Так бы хоть понимали, за что отрабатывать будем!

– Определенно, общение с нами плохо на тебя влияет… – как бы между прочим заметила Малиса, поедая кругляшки винограда из общей тарелки.

– Прошу прощения. Мне жаль, что вы, защищая меня, получили наказание. – проговорила Петра, наблюдая за тем, что творилось за окном, а именно высматривая, не идет ли по территории Лорд Директор.

– О чем ты, подруга? Ты совсем не виновата! – уверенно заявила Ариана, отвоевывая из рук Малисы цельную гроздь ягод. – Мы всегда встанем за тебя, так же как и ты встанешь за нас. И заметь, нам это уже довелось проверить. Лучше расскажи, что вы там делали с Лордом Директором?

– Разговаривали… – будто чужим голосом то ли прошептала, то ли просипела Петра, покрываясь красными пятнами смущения.

– Судя по твоему лицу, разговор удался! – заключила Лиэра, и компания весело рассмеялась, заставив улыбнуться и Петру.

– А может, того? – загадочно спросила Гвена, таинственно стреляя глазками.

– Гвена, выражайся нормальным языком! Ты же будущая Леди! – пожурила Малиса.

– Маловато Винтеру досталось, – ответила за сестру Лиэра.

– Хак мы о ком и говоым! – проговорила Ариана, совершенно не этично набив виноградом полный рот.

Малиса тоже не отставала и пыталась есть ягодки еще быстрее, хотя и наелась уже до отвала.

– Так давайте добавим ему от души?! Чтобы точно запомнил нас и Академию! – глаза близняшек кровожадно заблестели, предвкушая новую авантюру.

– О, нет… – простонала Петра.

МЕСТЬ – БЛЮДО, КОТОРОЕ ПОДАЮТ ХОЛОДНЫМ,

ЧЕМ ВЫШЕ ВЫДЕРЖКА, ТЕМ БОЛЬШЕ ВАРИАНТОВ…

Черный плащ сливался с отбрасываемой от распахнутых главных дверей чернильной тенью, пряча в своей глубине бесстрашную адептку. Низко натянутый капюшон скрывал лицо и копну мелко завитых волос, не давая прохожим и шанса на обнаружение притаившейся девушки. Парни с разных курсов сновали то на улицу, то обратно в мужское общежитие, отвлекая своим мельканием и даже раздражая. Ножки, облаченные в сапоги на высоком неустойчивом каблуке, уже дрожали от продолжительного стояния в одной и той же неподвижной позе, а зубы рьяно покусывали нижнюю губу, словно пытались добраться до алой мякоти.

Винтер появился тогда, когда Малиса уже сбиралась плюнуть на все и уйти, несмотря на выстроенные планы подруг. Неспешной походкой он шел по направлению к учебному корпусу и насвистывал какую-то песенку, то и дело пританцовывая в такт. Смотрелось это безобразие откровенно комично, но смех пришлось сдержать, прикладывая невероятные усилия и даже закусив кулак собственной руки. Воздух отозвался в кончиках пальцев миниатюрными вихрями и, подхватив семена, награжденные сплетением, ускоряющим рост при посадке, прошел по прямой траектории и сбросил свои бомбы на голову ничего не подозревающего танцора.

Когда последнее семечко успешно приземлилось на макушку объекта, Леди эль Тринд сама чуть не пустилась в пляс, но вовремя сдержала неприличный порыв. Посмотрев на круглый циферблат часов, прикрепленных к цепочке, она засекла десять минут и взмолилась Всевышнему, чтобы подруги успели закончить приготовления вовремя.

* * *

В подземелье учебного корпуса было мрачно, если не сказать жутко. Еще до того, как строения с прилегающей территорией отдали под Академию, здесь располагались тюремные камеры. Замок принадлежал второму Императору Киролии Лорду Адаису эль Пексо, сошедшему с ума через несколько месяцев после начала правления Империей.

Говорили, что он был неоправданно жестоким человеком и в своем подземелье устроил лабораторию, где ставил опыты на живых людях, пытаясь забрать у них силы стихий, чтобы стать еще сильнее. В книгах рассказывалось о том, что он был неравнодушен к молоденьким девушкам и, воруя их прямо на улицах, запирал в этих камерах, ломая волю, подчиняя, упиваясь властью над ними. Но все эти предположения становились водой без официальных подтверждений, которых, к слову, никто предоставить не мог, разве что, возможно, правду знала Императорская семья.

– Ну и что нам нужно делать? – совсем тихо спросила Илона, с ужасом в глазах рассматривая что-то в дальнем конце подземелья.

Те камеры, что располагались ближе к лестнице, давно переделали под хозяйственные комнаты, в которых хранилось огромное количество нужных и ненужных вещей. Всевозможные потеряшки, украшения для праздников, рабочая одежда персонала и многое другое заполняли объемные чуланы.

– Сейчас быстро доходим до конца коридора и покрываем все сплетением для новых вещей, которое на прошлом занятии показывала Герди эль Под! – скомандовала Ариана, и девушки друг за другом последовали за своим предводителем.

Благодаря узелковому сплетению, вещи оставались такими, какими они были до наложения стихий, несмотря на погодные условия, грязь или небрежное отношение. Обычно им пользовались библиотекари, чтобы сохранить книгам первозданный вид на века.

– Но ведь он наверняка знает об этом сплетении. Все же он тоже учился на первом курсе, – засомневалась Гвена, смешно почесав кончик носа и чихнув, поднимая в воздух скопившуюся пыль.

– А это сути не меняет! – рассмеялась Петра. – Снять сплетение из стихий можно, только почистив или постирав предмет вручную.

– Так что придется недоЛорду поработать своими холеными пальчиками. И оооой как долго. Ему предстоит самая длинная ночь в его жизни… – Герди эль Стапт уже предвкушала месть.

– Разве очищающее сплетение не снимет наше, если будет большей силы? – обратилась к подругам Лиэра.

– Сразу видно, что на занятии вы опять занимались своими чертежами и ничего не слушали, – вздохнула Илона. – Это сплетение – одно из исключений. Его нельзя снять или разрушить магией.

– И поделом ему! – наконец-то вникнув в суть, обрадовалась Гвена.

Плетение невидимым слоем легло на стены, потолок, пол и предметы, став частью всего подземелья. Справившись со своей задачей, девушки чувствовали себя кучкой лимонов, выжатых для Верогского лимонада. Но отдохнуть как следует они не смогли. Услышав шаги на лестнице, они спрятались за увешанными паутиной широкими парными колоннами.

Винтер появился в дверях с очень довольным выражением лица. Насвистывая мелодию, он пошел в противоположенный конец темного коридора, совершенно не замечая с трудом сдерживающих смех проказниц. Адептки закрывали руками рты себе и подругам, пытаясь не допустить своего обнаружения, и, как только парень отдалился на приличное расстояние, словно ужаленные вылетели из подземелья. Громкий безудержный смех разносился по холлу учебного корпуса, где их уже ждала хихикающая Малиса.

– Ой, не могу! Молодой поющий олень! Ахахаха! – Илона держалась за начинающий болеть от смеха живот.

– Неееет! Пока еще он юркий горный козел! А вот через тройку минут, когда саженцы вырастут в небольшие деревья, станет настоящим оленем! – потешалась Ариана, пряча руками раскрасневшееся лицо.

– Так! Хуууух… Все! Быстро по местам! Мы все еще полчаса назад разошлись убираться! Все всё помнят?

– Да, Мали. – Гвена вытирала текущие слезы замусоленным платком. – Пойдемте! Раньше сядем – раньше взлетим!

* * *

Стены библиотеки встретили ее радушным теплом. Здесь не имелось камина, так как в библиотеках учебных заведений запрещалось их строить, несмотря на то, что каждый третий адепт получал при рождении огненную стихию. Но в бескрайней зале, прореженной множеством коридоров, буквально веяло домашним теплом, а может быть, это Петра любила запахи старинных и совсем новых, еще никем не тронутых книг.

Объем работы предстоял внушительный, но девушка не переживала. В конце концов, Лорд Директор мог отправить ее расчищать подземелье, ведь посещение его кабинета по очередной проделке становилось пугающе частым. Она не понимала его поступков, не могла разобраться в своих чувствах, ведь ей никогда раньше не приходилось любить. Да и есть ли эта любовь хоть к кому-то из появившихся в ее жизни мужчин?

Трудно ответить, когда ни разу не встречала ее на своем пути. Вдруг она уже пришла, а Петра не заметила? Ее мама подробно описывала свои ощущения в дневниках, но то, что Петра выучила их все наизусть, сейчас совершенно не помогало. Ее маленькое сердечко ускоряло свой темп только рядом с двумя мужчинами: Гроном и незнакомцем. Но возможно ли любить одновременно обоих?

– Значит, определенно, это не любовь… – печально вздохнула Петра. – Но как же жаль, что это не она…

Она начала с самых дальних закутков и коридоров, бесследно растворяя пыль очищающим сплетением. Тот, кто придумал его, значительно облегчил жизнь не только себе, но и всем последующим поколениям магов. Плавно размахивая руками, она удерживала сомкнутыми пальцами узелки воздуха, направляя их на шкафы и стеллажи. Незаметно для себя адептка начала пританцовывать, будто вальсируя. Душе отчего-то захотелось петь. Петь громко и безудержно, изливая накопившиеся чувства:

– Одна любовь, одна судьба. Зачем же мы друг другу?

Ведь не звучат любви слова, а мы идем по кругу!

И этот бал соединит лишь на часы знакомых!

И легок путь – к руке рука, касаний невесомых…

Зачем же боль в глазах твоих, что мне терзает душу?

Ведь этот вечер для двоих! Я правил не нарушу…

Хотела б вмиг соединить сердца в телах цепями,

Но вашей свадьбы не забыть! Вы выбирали сами!

Вы выбирали сами…

Ах, как хотелось б улететь в страну, что за морями –

Забыть, простить и отболеть бессонными ночами!

Не ждать, не плакать, не любить, пропасть из жизни вашей,

Но как же хочется мне быть для вас невесты краше!

Зачем огонь в глазах твоих, что мне терзает душу?

Приберегите для другой! Я правил не нарушу…

Хотела б вмиг я вас украсть и спрятать за горами,

Но вашей свадьбы не забыть! Вы выбирали сами!

Вы выбирали сами…

Мой Император, Господин, приказ отдать ты можешь!

В войне, в любви непобедим, и душу мою гложешь!

Так прикажите – я уйду! Заприте в подземелье!

Чтоб не испортила я вам слезами все веселье!

Зачем же страсть в глазах твоих, что мне терзает душу?

Нет больше сил мне видеть вас! Я правил не нарушу…

Надеюсь, вспомните меня счастливыми годами,

Я ухожу – окончен бал! Вы выбирали сами!

Вы выбирали сами…

(Автор: Дора Коуст)

С последними пропитанными печалью строками раздались и громкие хлопки, пришедшие, словно Дракон среди ясного неба. Петра, с трудом переборов желание сбежать, обернулась к нежданному зрителю. Лорд Эрвин эль Свьен стоял в нескольких шагах от девушки, облокотившись плечом о шкаф. Каким образом танцующая адептка не заметила его, оставалось загадкой, но факт свершился: он видел ее танец и слышал пение.

– Добрый вечер, Лорд эль Свьен.

– Очень добрый, Петриция. И, если мне не изменяет память, я просил вас называть меня по имени.

– Прошу прощения. Вы столь неожиданно появились, что заставили меня несколько растеряться. Зачем вы здесь? – девушка опустила руки, вместе с этим развеяв сплетение.

– Решил почитать что-нибудь на ночь. С детства не могу уснуть без хорошей истории. – Он мягко улыбался, смущая Петру.

– Что же, в таком случае не буду отвлекать вас от поисков. Простите, мне нужно закончить уборку.

– А почему вы убираетесь здесь? Разве этим не должен заниматься персонал Академии?

– Это мое наказание, и поверьте, не самое плохое.

– Тогда я просто обязан помочь вам. Ведь благородному Лорду нельзя оставлять даму в беде…

– Вы уверены? – она оглядела его светлый наряд, совершенно не предназначенный для уборки.

– Командуйте! – уверенно кивнул мужчина, сделав военную стойку.

– Вы забавный, но спасибо. С вашей помощью мы справимся значительно быстрее. Вы берете на себя борьбу с пылью на шкафах по левой стороне, а я по правой. Согласны?

– Все, что пожелает очаровательная дама.

Они разговаривали о прочитанных книгах и любимых авторах. Спорили о влиянии литературы на людские умы. Смеялись до слез, когда Эрвин наткнулся на произведение о пользе ночного горшка под кроватью и закинули уборку на некоторое время, углубляясь в текст с головой. Разместившись прямо на полу, запойно читали «великое» творение и не ощущали неудобства от столь близкого контакта.

– Ой, не могу! Его нужно срочно наградить Императорской грамотой за бездарно потраченное время на целых… сто сорок две страницы! Всевышний, не дай встретиться вживую с этим безумцем! – стонал Эрвин, ненавязчиво приобнимая рядом сидящую девушку за плечо.

– Это же надо было додуматься описывать виды горшков, классифицируя их по нанесенным на них изображениям! – Петра сама не заметила, когда успела облокотиться на мужчину, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. – Я думаю, что уборка на сегодня окончена. Уже давно пора спать нам обоим. Мне кажется, после такого объемного чтива ваш сон будет крепким. – Она поднялась с пола, не дожидаясь, пока Эрвин встанет первым и поможет ей.

– Нет, Петра. – Лорд последовал за адепткой и, встав напротив нее, отряхнул несуществующие пылинки на своих брюках. – Уверен, что не смогу уснуть, вспоминая ваш удивительный голос и чудесный смех.

– Вы мне льстите. – Девушка не хотела отвечать на флирт, считая, что с ее стороны это будет излишне, ведь может привести к несбывшимся надеждам мужчины. – И потом, разве вы не собираетесь помочь мне с уборкой завтра?

– А вам необходимо убираться и завтра тоже?

– Более того, я наказана на всю неделю.

– Суров…

– Скорее, справедлив. – Ответила Петра, понимая, что речь идет о Лорде Директоре.

– Защищаете? – удивился Эрвин.

– Всего лишь констатирую факт. Прошу меня простить, но мне действительно пора.

– Я провожу вас…

* * *

Эрвин продолжал ухаживать за девушкой, появляясь там, где она случайно или специально оставалась одна. Петре даже показалось, будто мужчина выслеживает ее, чтобы видеться наедине как можно чаще. Маленькие подарочки радовали, и она с удовольствием их принимала, но в один из дней Лорд с отчетливо читающимся на лице предвкушением преподнес ей тяжелую бархатную коробочку с вычурным ожерельем, усыпанным бессчетным количеством изумрудов. Петриция, не задумываясь, отказалась принять его, понимая, что ее пытаются удивить и купить, словно бедную Гори, которая в жизни не то что не носила драгоценные камни, но и даже не держала их в руках. С этого момента адептка старалась встречаться с Эрвином реже, в некоторых случаях попросту сбегая от него.

С вернувшимся из столицы Лордом Директором также прибыли трое мужчин. Двое из них были очень схожи по внешности, и Петра предположила, что они родственники. В этот же день по Академии разнесся слух о том, что будущий Император Киролии гостит на территории учебного заведения, осуществляя проверку соответствия уровня преподавания общепринятым стандартам.

В силу того, что детство Петриция провела в резиденции, не покидая ее стен, а вся литература, что находилась в библиотеке, утратила свою актуальность некоторое количество веков назад, она понятия не имела, кто сейчас является Императором Киролии, и уж тем более не знала, кто станет им в будущем.

Из непрерывающихся разговоров подруг адептка услышала лишь то, что у Императора двое сыновей, имеющих право на трон, и один из них в скором будущем заменит отца. А также, что Лорд Директор лишь чуть уступает в силе Императорской семье. Из этих слухов она сделала вывод, что те двое, которые прибыли вместе с Лордом эль Свьен и так похожи друг на друга, и есть Императорские сыновья. Остальное она не слушала, так как постоянное обсуждение одной и той же темы уже начинало ее раздражать, а может быть, сказывались отсутствие близких встреч с Гроном и бессмысленные попытки поиска незнакомца.

С Лордом Директором они виделись теперь крайне редко, обмениваясь мимолетными полуулыбками в коридорах учебного заведения и теплыми взглядами в стенах столовой. Даже в кабинет к Лорду эль Свьен она больше не попадала со своей непредсказуемой компанией, потому что в срочном порядке углубилась в изучение материала, готовясь к экзаменам по завершению первого курса, до которых оставалось совсем немного.

Винтер после недельного избавления от живых рогов допекать Петру перестал, но с определенной периодичностью все же напоминал о себе. То приглашал на свидания в разные романтические места в городке, которых, к удивлению девушки, оказалось очень много. То присылал коробочки с пирожными, которые во избежание казусов съедал не восприимчивый к чужой магии Дрон.

Чем была приправлена выпечка, Петра и Малиса понимали по бессовестной отрыжке Дракончика, которая выходила наружу вместе с цветными облачками. Именно по цветам можно было распознать, какие функции в себе нес состав. Двадцать шесть розовых любовных составов, одиннадцать красных, от которых объект должен был воспылать безудержной страстью, три подчиняющих серебристых и один фиолетовый, призывающий желание провести ночь с заказчиком, и совсем не для сна, – Винтер эль Абон на монеты не скупился, не оставляя бессмысленных попыток.

День испытания для второкурсников прошел успешно. Абсолютно все адепты прошли через «Чашу Стихий» и всю ночь с разрешения директора праздновали перевод на третий курс, где теперь смогут по-настоящему практиковаться в использовании стихий, а не пользоваться элементарными бытовыми сплетениями.

Петра вернулась в свою комнату поздно и весь вечер была молчаливой, в то время как собравшиеся подруги, не умолкая ни на минуту, обсуждали испытание. Уставшая девушка совершенно не помнила наутро, как провалилась в сон без сновидений, но проснулась, наверное, впервые за последние месяцы действительно отдохнувшей. Стараясь словно невзначай разбудить хозяйку, Дрон топтался по животу Петры, чтобы, как и во все предыдущие выходные, расправить крылья, снова почувствовав желанную свободу полета. Только вот он не знал, что это будет их последний счастливый день…

Глава 16

КТО ИЩЕТ – ТОТ ВСЕГДА НАЙДЕТ…

…ПРИКЛЮЧЕНИЙ НА ХВОСТ И ПИАНИНО НА ГОЛОВУ!

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ШАЛОПАЯ)

Винтер был полон решимости и убежденно верил в успех задуманного плана. Изначально ему очень повезло, что за вчерашним днем следовали выходные, в которые всем адептам без исключения разрешалось покидать территорию Академии. Более того, пятикурсникам в силу возраста и определенных желаний позволялось возвращаться лишь к вечеру воскресенья, проводя ночи в «Исполняй желания». Но, к большому сожалению Горда эль Абон, сегодня его путь закончится совсем не объятьями пышногрудых красоток, хотя, быть может, уже завтра он восполнит свои потери с лихвой.

Воздушные потоки на немыслимой скорости уносили парня в столицу Империи, что располагалась в двух днях наземного пути. Там в обыкновенной, ничем не примечательной таверне его уже ждал человек из частного бюро, которое за увесистый мешочек золотых монет в короткий срок выполняло заказы по поиску информации или определенных личностей. Винтера интересовало лишь местонахождение родителей Гори Петриции Сей, а уж в их бедности он был более чем уверен.

Вышагивая через узкий грязный переулок, он проходил самые злачные места столицы, зажимая нос белоснежным платком. В самом конце полуразрушенных строений расположился «Двор Чудес», куда рано утром после легкого заработка возвращались профессиональные наемники и воры. Остановившись перед предпоследним зданием, Горд незаметно оглянулся по сторонам, будто поправляя темный плащ. Цыганка, укутанная в пестрый платок, смотрела на него с противоположного конца улицы.

В этом районе на окраине города частенько появлялись не только Горды и Герди, но и уважаемые Лорды и Леди, правда, все чаще под непроницаемыми масками, покрывающими все лицо. Большинство искали исполнителя для грязной работенки, некоторые – нестандартных утех, а кто-то – желал получить новых ощущений от всепоглощающего чувства постоянной опасности, которое непременно преследовало не привыкших к такому окружению залетных гостей.

Еще раз проверив крепление маски под капюшоном, Винтер вошел в таверну со звучным названием «Дохлый кот». В нос ударил нестерпимый запах паленого табачного дыма. Закашлявшись, Горд эль Абон хапнул горький воздух, обжигающий легкие не хуже костра, добравшегося до сухих веток.

– Дружище, ты случаем улицей не ошибся? – еле стоящий на ногах мужчина опирался мозолистыми лапищами об ободранную столешницу бара с местами прожженным покрытием, нависая над пустой кружкой.

– Лионский волк тебе дружище! – пробасил адепт измененным голосом. – Кружку чего-нибудь покрепче мне за стол, да пошевеливайся! – прикрикнул он на забегавшего глазками бармена с крысиной мордой.

– Сейчас-сейчас! Уже несу!

Выбрав из свободных столов крайний, сидя за которым можно было без труда увидеть входящих посетителей, Винтер приготовился к ожиданию, но оно не продлилось и нескольких минут. Откуда появился незнакомец, укутанный с ног до головы бесформенным затертым тряпьем, Горд эль Абон понять не успел. Проплывая гуляющей походкой мимо стола, мужчина будто невзначай наткнулся на предмет мебели и, завалившись животом на столешницу, чуть не снес отвратное пойло, к которому адепт даже не притронулся.

– Смотри, куда идешь! – злость угрожающей волной вспыхнула в глазах парня.

– Я… Э… М… – все, что смог вытянуть из себя оборванец, прежде чем, столкнувшись со всеми возможными препятствиями, вышел из заведения.

– Мерзость…

Опустив взгляд на заляпанную пятнами неизвестного происхождения кружку, от одного вида которой хотелось бежать, Винтер обомлел. Столешницу украшал неприметный желтый конверт без надписи или отличительных признаков. Глянув по сторонам, адепт запрятал его во внутренний карман и поднялся с места. Идя мимо стойки, он в который раз поморщился – крысомордый улыбался редкими желто-зелеными зубами и протирал серые от грязи стаканы, не забывая в них плевать. Медную монетку он поймал с неимоверной ловкостью, зачем-то ее прикусив. Следующее место, которое он собирался посетить, должно было быть куда чище, чем предыдущее.

* * *

Величественная резиденция из серого камня отлично просматривалась через кованые ворота, являя себя миру в лучах палящего солнца во всей красе. Слуга, облаченный в простую одежду, проворно орудовал массивной метлой, подметая ступени у главного входа. Человек из бюро дал точную информацию, и сейчас Горду эль Абон необходимо было обойти высокий забор по периметру, чтобы найти наверняка имеющуюся калитку для слуг.

Остановившись на постой в небольшом городке, что расположился близ резиденции «Холодная роза», Винтер еще раз внимательно перечитал листок с информацией. Мать Петриции, как выяснили в бюро, работала нянечкой у Лорда эль Колдроус, ухаживая за новорожденным ребенком. Адепт холодно относился к детям, не понимая, как можно ежесекундно слушать их визг и подтирать вечно спускающиеся слюни. В Императорском Дворце ему доводилось видеться с этими мелкими грызунами, сиюминутно привлекающими к себе внимание, и единственное, что он понял из этих встреч, что своих детей никогда не заведет.

Калитка обнаружилась уже за первым поворотом. Вьющиеся заросли какого-то приторно-сладкого растения с большими кровавыми цветами скрывали ее от посторонних глаз, но тропа, застеленная травяным ковром, была явственно примята. Дверца отворилась с легкостью, и молодой человек беспрепятственно проник внутрь, потому что никакого даже самого простого защитного купола здесь точно не было.

Беседка, клумбы, фонтан, какие-то строения – все это не интересовало Винтера, правда, аметистовые розы напомнили о том, что все-таки нужно было как следует подготовиться к встрече и купить незамысловатый букет у цветочницы для матери Петры. Постучав кованым молоточком, он с предвкушением ожидал удивленных взглядов слуг.

– Добрый день, чем могу помочь? – статный, но уже немолодой мужчина отворил двери и сканирующим взглядом оглядел незнакомца.

– Мне необходимо срочно увидеться с Анжеликой Сей. Она работает нянечкой в резиденции. – Горд эль Абон смотрел на управляющего с привычным презрением и ждал, когда его пригласят внутрь.

– Как вас представить?

– Скажите, что приехал будущий зять.

Дверь прямо перед его носом захлопнулась и, вспыхнув от злости на проявленное неуважение, Винтер хотел было сшибить преграду, воспользовавшись стихиями, но передумал. Все же ему требовалось расположение старой карги, но, возможно, они сумеют сойтись и на золоте.

– Приветствую вас… – довольно привлекательная взрослая женщина, чуть пухловатая и усталая лицом, вышла за порог на крыльцо, накрепко закрывая за собой дверь.

– Горд эль Абон. Рад нашей с вами встрече. Ваша дочь так много рассказывала о вас, – начал парень заготовленную речь.

Колокольчик в голове нянечки зазвенел отчаянным набатом, предупреждая о прямой опасности для ее воспитанницы. Тьма скатилась к кончикам пальцев, готовясь к немедленной атаке, но не показываясь неприятному типу.

– Зачем же вы явились? У меня нет времени для разговоров, я должна постоянно находиться рядом с малышом Лорда и Леди Колдроус.

– Да-да, я все понимаю. Наверняка это трудно – воспитывать детей…

– Назовите причину! – припечатала дама, походя в этот момент на истинную Леди, но никак не на служанку.

– Дело в том, что мы с Петрочкой любим друг друга. – Няня демонстративно поморщилась, услышав столь ужасное коверканье старинного родового имени. – И прежде чем делать ей предложение, которого она с нетерпением ожидает, я хотел бы просить у вас разрешение на заключение помолвки и брака, – он замолчал, выдерживая театральную паузу, чтобы Гори смогла оценить его слова по достоинству.

– Мне очень жаль, но это невозможно, – сухо проговорила Анжелика. – Петриция помолвлена с самого рождения – это была воля моего покойного супруга. В то время мы пытались удержать титул и получили одну сотню золотых при заключении договора. Я не разбираюсь во всех этих делах, всем заведовал мой супруг, но точно знаю, что при расторжении договора мы должны будем вернуть в два раза больше. К сожалению, такими средствами мы не располагаем.

– Но почему же Петра ни разу об этом не обмолвилась? – слова явились с уже более жесткой интонацией, и женщина поняла, что была права в своих предположениях.

– Моя бедная девочка не знает о договоре. Я хотела, чтобы в последние два года перед замужеством она познала свободу и другой мир, не обусловленный ведением хозяйства и сохранением домашнего очага.

Женщина, не показывающая свой ум перед мужчиной, – настоящая женщина. Такая может позволить себе все что угодно, и ей все простят, оправдывая глупостью. Эту роль Анжелика знала назубок. Нервно обернувшись по сторонам, выискивая ненужных этой сцене свидетелей, она продолжила:

– Как я уже говорила, ничем не могу помочь.

– Я правильно понимаю, что до ее замужества остался год?

– Все верно. – Ей не терпелось закончить этот разговор.

– Я соберу нужную сумму и приеду к вам для встречи с женихом и его семьей. Подскажите имя рода жениха?

– Ох, да разве ж я сейчас вспомню? Все наверху хранится, в сундуке, а может, и в шкафу! Как явитесь, я вам тут же все непременно отыщу. А теперь прошу меня простить, но больше задерживаться не могу. Всего хорошего!

Скрывшись за дверьми, няня прижалась спиной к деревянному полотну и зажмурила глаза. Волнение за воспитанницу охватило ее, заполняя каждую клеточку.

Сердце шумно стучало, все ускоряя и ускоряя свой бег, будто бы билось в последний раз. Как она смогла выдержать маску невозмутимости, Анжелика не могла ответить ни сейчас, ни через время после этого. Все слуги собрались подле нее: управляющий обмахивал влажным платочком, кухарка поила водой, потому что трясущиеся руки не могли удержать кажущийся тяжелым стакан.

– Все так плохо? – осторожно спросил конюх, маленькими шажками приближаясь к даме.

– Все хуже, чем могло бы быть, – отвечала женщина, борясь с рваным дыханием. – Мне срочно нужно отправляться к ней!

– Мы закажем карету! – засуетились младшие служанки.

– Нееет… Фуух. Запрягайте коня к полуночи! Так я доберусь быстрее!

– Упаси вас Всевышний! Да вы и часа не продержитесь в седле в таком состоянии! – молоденькая помощница кухарки всплеснула руками.

– Поверь мне, милая Агния, ради моей маленькой Леди я разберу этот мир по камешку и построю заново, даже если у меня будет всего одна рука…

* * *

Винтер заночевал в городке и наутро снова вернулся к резиденции. Наплечная сумка была доверху забита золотыми монетами и весомо оттягивала руку. Вчера вечером парень, злясь и не находя себе места, метался по комнате, разве что только на стены не лез, пытаясь найти быстрое решение проблемы. В конце концов все его мысли сводились к единственному шансу: взять деньги у матери, а значит, посвятить ее в свои планы.

К слову, Леди эль Абон, на удивление сына, расспрашивать о том, зачем ему понадобилась такая значительная сумма, не стала, а сразу без какой-либо записки прислала деньги магпочтой. Старенькая шкатулка в доме, где парень снимал комнату, работала исправно и своим нутром очень обрадовала Винтера. На радостях адепт, прощаясь с хозяином, вместо двух серебряных монет заплатил золотой, впервые в жизни встречая в своей душе щедрость.

Дверь открылась, явив все того же управляющего, но сегодня его внешний вид отличался чопорной строгостью и похоронными одеждами.

– Что вам угодно? – вопросил мужчина, не утруждая себя приветствием.

– Мы договаривались о встрече с Гори Анжеликой Сей. Будьте любезны, сообщите ей о моем приходе.

– Боюсь, что это невозможно. Этой ночью Гори скончалась от сердечного приступа. Врач не смог явиться вовремя, да и незачем было. Недуг настиг ее у открытого окна северной башни – она любила подолгу сидеть там и смотреть вдаль. Она разбилась о камни, обрамляющие речку – тело изломано, от лица ничего не осталось. – Управляющий достал платок и вытер скупые мужские слезы. – Через час захоронение. Правда, увидеть в последний раз ее так никто и не сможет…

– Нет-нет. На самом деле я тороплюсь. Лишь хотел попрощаться с ней перед отъездом… Очень жаль, и примите мои соболезнования. – Винтер развернулся и пошел по дорожке к калитке.

Победная улыбка не покидала его губ до самого возвращения в Академию. Такого замечательного разрешения проблем он не ожидал. Первым делом, запрятав в комнате монеты и переодевшись в чистое, он помчался по направлению к столовой, надеясь, что Петра еще ужинает.

* * *

Петриция в компании своих подруг выходила из корпуса столовой, совершенно не подозревая о том, что уже через минуту ей будет неважно, где она проведет лето и проведет ли вообще. Всю субботу она провела вместе с Дракончиком, летая на просторах Кирольской Империи. Лишь дважды они спускались вниз, недалеко от городов, где Петра покупала провизию, чтобы передохнуть и насытиться. Полет вызывал дикий голод как у питомца, так и у его хозяйки – столько девушка за день еще не съедала. Вернувшись темной непролазной ночью, они уснули без задних ног и лап, но время от времени, находясь во сне, все-таки отбирали друг у друга директорский плед.

С самого утра подруги наперебой приглашали Петру погостить летом у кого-нибудь из них, узнав, что возвратиться домой она не может. Выяснять причины, по которым адептка остается в Академии, они учтиво не стали, но покинуть ее, бросив одну, не могли. Чем ближе подходило время ужина, тем отчетливее девушка понимала, что лучшим вариантом для нее является предложение Илоны. Все остальные девушки относились к титулованным семьям, а значит, попадаться на глаза их родителям нельзя было как минимум до восемнадцатилетия, во избежание встреч со знакомыми отца. Они могли признать в ней Леди эль Колдроус, пусть на это и имелась мизерная вероятность.

Винтер явился, словно Дракон среди ясного неба, просочившись через живую стену из подруг.

– Петра! Мне нужно срочно тебе кое-что сказать! Это касается твоей матери! – всем, кроме Петры, было видно, что парень пытается состроить печальную моську.

Адептки нахмурились, ожидая очередной подлянки, а он в ответ в упор уставился на не собирающихся уходить девушек, намекая, что информация предназначена не для их ушей.

– Девочки, подождите меня, пожалуйста, в комнате, – попросила Петриция, явственно бледнея в лице.

– Ты уверена? – спросила Ариана, гневно взирая на наглеца.

– Да.

Петра думала о том, что сейчас все покидают столовую, и с таким количеством свидетелей парень ей ничего не сделает. Обездвиженная всего одним предложением, она металась от мыслей о том, какую именно маму парень имеет в виду, но ни один из двух вариантов ей не нравился.

– Хорррошо! – ответила за всех Малиса и, развернувшись, первая пошла к общежитию.

За ней последовали и остальные.

– Что ты хотел сказать? Если это твоя очередная глупая уловка, даю тебе слово, я вызову тебя на магическую дуэль! – храбро проговорила Петра, воинственно сложив руки на груди.

Винтер хотел рассмеяться, но вовремя сдержал несвоевременный порыв и сделал лицо максимально серьезным:

– Этой ночью твоя мать, Гори Анжелика Сей, умерла. – Страшные слова поплыли в ее начинающем затуманиваться разуме.

КАК СКОРОТЕЧНО ВЕКОВОЕ ВРЕМЯ!

КАК ДОЛОГ ПУТЬ И БЫСТР КАК КОНЕЦ!

А ТЫ ВСЕ ТРАТИШЬ НА ЧУЖОЕ БРЕМЯ,

ЧТОБЫ ДРУГОМУ ПОДАРИТЬ ВЕНЕЦ…

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО ДРАКОНА)

– Ты лжешь! Как ты смеешь врать о таком? – закричала девушка.

– Тогда откуда я знаю, что она любила подолгу сидеть у окна в северной башне? – произнес он, намеренно растягивая слова. – Сегодня ночью у нее случился сердечный приступ, и она вывалась из окна, разбившись о камни у реки! – Винтер бил словами, изничтожая каждой буквой.

– Нееет! – закричала Петра и со всей силы топнула ногой, будто это могло помочь ей вернуть нянечку. – Ты лжешь! – она ударила его кулачком в грудь, и, не ожидая такого, парень упал на траву, приземлившись на мягкое место.

Адептка со всех ног побежала в сторону тренировочного поля и в сгущающихся сумерках быстро пропала из виду.

* * *

Хлесткие ветки били ее по заплаканному лицу, цеплялись за рубашку, отхватывая рваные черные куски ткани, словно пытаясь добраться до похолодевшей плоти. Слезы струились, закрывая обзор, но ей было совершенно неважно, куда она бежит. Лишь бы подальше, лишь бы не слышать, лишь бы забыть. Запнувшись об очередной мертвый куст, она вывалилась на свою любимую поляну. Боль с невероятной скоростью затапливала сердце, разрывая его изнутри, впиваясь острыми иглами в каждую клеточку, умертвляя душу.

Животный отчаянный крик вырвался из груди и разнесся по мертвой части леса, пугая таких же мертвых обитателей. Запрокинув голову, она продолжала избавляться от переполняющих ее тело ощущений и совершенно не видела прекрасного темнеющего неба, усыпанного звездами-алмазами. Мощная магия вырвалась из ее тела, разносясь по миру цветными волнами стихий и Тьмой. Они поглощали все на своем пути – неудержимые, дикие, сумасшедшие. В доли секунды защитный купол Академии Равенства снесло, заставляя оповещающую об опасности сирену орать куда громче, чем душа Петры.

Взрослые маги, находящиеся в данный момент на территории учебного заведения, в срочном порядке собирали всех адептов под вручную выставленным куполом на тренировочном поле. Совсем рядом от них в сторону Пренского моря пронеслась стихия воды, оставляя капли на всем, до чего могла дотянуться, обернувшись в конечной цели неукротимым штормом.

На Лионию прямо до северных границ, срывая листья с деревьев и крыши с домов и построек, пугая обезумевших от страха жителей, напористо шел дикий ветер, ворвавшийся в соседнюю Империю разрушительным торнадо.

Тьма убивала все на своем пути, заставляя чернеть деревья, высыхать траву, и в итоге погрузила оставшуюся на территории Академии живую часть леса во мрак. Плодородная земля под ее напором стала холоднее льда, а воздух наполнился вязким жутким туманом.

По широкой тропе на юг, оставляя за собой непролазные высокие травы и могучие сплетенные леса, летела стихия земли, заставляя посадки на встречных полях разрастаться с неимоверной скоростью, обеспечивая трудяг круглосуточной работой на месяцы, а Империю растительными продуктами на годы.

Но самым страшным оказался огонь, выжигающий свою дорогу, устраивающий неодолимые пожарища, превращающий строения в пепел за секунды. Он добрался до восточных границ и впитался в спящий веками вулкан, заставляя его забыть о спокойствии и извергать из своих глубин необузданную лаву, поглощающую все на своем пути.

С последним хрипящим криком девушка упала на землю без каких-либо признаков жизни. Магические и физические силы покинули ее, оставляя после себя лишь мертвенно-бледное лицо и последние тихие редкие стуки сердца. Оно умирало, забирая вместе с собой и свою носительницу, разрешая душе уйти…

* * *

В одной из палат медицинского корпуса, где белоснежные стены сливались с лицом юной пациентки, отчаянно цепляющейся за последние крупицы жизни, на деревянном сером стуле сидел невероятно уставший мужчина с еле заметными иголочками утренней щетины. Облокотившись о спинку стула руками, он смотрел на спящую принцессу из сказок в обрамлении таких же безжизненных длинных графитовых волос.

Как Грон мог так беспечно отнестись к информации, которой обладал, он не понимал. Но ведь никто и предположить не мог, что вести о случившейся трагедии так быстро дойдут до Академии. Малолетний щенок и не подозревал, чем обернется для Киролии его длинный язык. Лорду хотелось бы удавить его собственными руками или выслать за пределы Империи без права на возврат, но при подписании указа о возобновлении существования Совета он и не предполагал, что уже скоро захочет нарушить данное Императору слово. Грон опрометчиво поспешил с обещанием о том, что не тронет ни его, ни семейство эль Абон, так нагло просочившееся к тепленькому месту подле отца.

Пальцы с силой сжали безвинную спинку стула, заставив ее печально скрипнуть под неожиданным напором. Но вдруг обескровленные губы приоткрылись, а медицинская лампа зажглась голубоватым ослепляющим сиянием, оповестив посетителя о том, что пациентка пришла в себя. Мужчина тут же ринулся из палаты, чтобы позвать старшего лекаря.

Воспользовавшись отсутствием персонала на пропускном посту, Винтер тенью проскользнул по лестнице на второй этаж. Первая же приоткрытая дверь явила его взору ту, на которую он так безумно желал посмотреть. Петриция лежала на широкой кровати. Глаза ее чуть приоткрылись, словно поднять веки полностью ей было не под силу. Подойдя к кровати вплотную, парень мерзко улыбнулся, но это нисколько не тронуло Петру.

– Вчера ты так быстро убежала, что я не успел сказать тебе все, что намеревался. – Он выдержал театральную паузу. – Так как оба твоих родителя покинули эту грешную землю, а других родственников, насколько я знаю, у тебя нет, с этого дня ты находишься под попечением Императора. – Маленькая блестящая слеза собралась в уголке и безмолвно скатилась, прочерчивая влажную дорожку по щеке. – Я, знаешь ли, очень приближен к Императорской семье и сегодня же отправлю прошение на помолвку и замужество. Поверь мне, они будут рады избавиться от лишнего рта…

– Винтер эль Абон, хочу уведомить вас о том, что с этого дня по документам, которые отлично спрятаны там, где вы их не найдете, опекуном девушки являюсь я. Поэтому настоятельно прошу все ваши глупые вопросы, несбыточные мечты и плоские желания излагать в письменном виде и передавать моему секретарю в трех экземплярах. В порядке бесконечной очереди я изучу их и дам вам предельно ясные ответы, а пока мы вас не задерживаем. Насколько я помню, сегодня все пятикурсники отправляются по домам готовиться к выезду на практику. Для вашего же физического здоровья рекомендую вам покинуть территорию Академии в ближайшие полчаса. По истечении этого времени в вашей жизнеспособности я не уверен.

Взгляд Грона метал молнии не хуже чернеющих за окном туч. Даже дядечка лекарь боязливо сделал шаг в сторону, опасаясь, что и его может зацепить гневной волной.

Винтер задрал нос к потолку и, не проронив больше ни слова, покинул палату, но жгучая ненависть пропитывала каждый миллиметр его тела. В конце концов, ведь Грон эль Свьен не сможет постоянно находиться возле Петры, а это значит, что у парня будет еще множество попыток для того, чтобы добиться своего.

Пока лекарь осматривал пациентку и прикреплял к ее руке присоски с живительным раствором, Петриция безотрывно смотрела на своего директора. Растрепанные волосы, плотно сжатые губы, непривычная небрежность в одежде. Заметив, что его рассматривают, Грон мягко улыбнулся и присел на стул подле кровати, чтобы дождаться, когда лекарь закончит.

– Все лучше, чем могло бы быть, – обратился дядечка к Лорду. – Небольшая толика сил осталась, и они постепенно, по крупицам возвращаются. Живительные присоски помогут девушке полностью восстановиться за пару суток. Но рекомендую соблюдать постельный режим еще около недели. Экзамены вам, барышня, придется сдавать уже летом. – Лекарь улыбнулся Петре, но она все так же безучастно смотрела на мир.

– Спасибо. Я все понял. Мы будем следовать рекомендациям.

– Ну, я пойду.

Лекарь вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. В выздоровлении этой пациентки он больше не сомневался, коль уж ее угораздило попасть в надежные руки Лорда Директора.

– Это правда, что вы взяли надо мной опеку? – неверяще тихим слабым голосом спросила Петра.

– Да. – Легкая полуулыбка намертво прилипла к его губам, а злость пропала из голоса вовсе.

Мужчина поднялся и пересел на край кровати, чтобы девушке не приходилось надрываться, повышая голос.

– Зачем? – разговор давался ей с трудом.

– А разве вы хотите быть под опекой Императора? Я обещаю вам, что, в отличие от Императора, не выдам вас замуж за первого встречного.

– Но ведь у меня ничего нет, чтобы вам предложить взамен. – Глаза ее блестели от рвущихся слез.

– А разве я что-то у вас прошу? Вы хороший человек, Петриция. Я хочу помочь вам. Ведь из вас впоследствии получится отличный маг при должном усердии. Но есть две неприятные темы, о которых я должен с вами поговорить.

– Я вас слушаю, Лорд Директор… – слова ударом стали для Грона, и он дернулся словно от обжигающей пощечины.

– Ваша Тьма. – Голос стал на порядок холоднее. – У вас случился бесконтрольный выброс стихий и силы. Я понимаю, по какой причине произошло то, что произошло. Все последствия устранены…

– Благодарю, – поспешила Петра.

– Кроме Тьмы. Их убрать нельзя. Насчет стихий я в вас уверен, но Тьма… Я обязан перевести вас в Академию Подчинения.

– Нет, – ей хотелось закричать, чтобы он услышал, чтобы отрекся от своих слов.

– Я пойду наперекор законам при условии… – пауза затянулась, будто Грон собирался с мыслями.

– Все что угодно! – опрометчиво ответила она.

– Если вы согласитесь…

Только Всевышний знал, как хотелось ему сейчас сказать о замужестве. Забрать, скрыть, спрятать, оберегать от невзгод. Лорд смирился со своими зарождающимися чувствами, принял их, а они, будто насмехаясь, вспыхнули еще ярче. Друзья видели его состояние, когда помогали в поисках адептки в мертвом лесу. Найдя ее скорее мертвую, чем живую, Грон мог поспорить, что в этот момент его волосы покрывались сединой.

– Учиться подчинению над Тьмой под моим контролем. Хотя Тьму нужно не только контролировать, но и развивать.

– Я согласна! Скажите только когда?

– Не все так быстро! – мужчина рассмеялся, и напряжение спало с него, оставляя легкий флер неудовлетворенности. – Давайте встанем сначала на ноги. Вы же слышали лекаря – неделя постельного режима. И, Петра, примите мои искренние соболезнования…

– Спасибо вам огромное. За все…

Петра не удержалась и попыталась подняться, чтобы обнять Директора – так ярок и необуздан был ее порыв. Лорд растерялся от неожиданности, когда Петриция прижалась к нему, слабыми пальчиками цепляясь за шею. Сильные теплые руки легли на талию, запирая в оковах, и необъятный щекочущий трепет появился в ее возрожденной душе. Девушка прислонилась холодной щекой к его горячей груди и слушала равномерный стук сердца, в то время как блестящие капельки впитывались в мужскую рубашку. Ей хотелось показать своими объятьями то, как сильно она благодарна ему, но на деле могла лишь беспомощно опираться.

Грон нерешительно поднял руку вверх, но все же погладил ее по волосам. Вздохнув, он положил подбородок на ее пепельную макушку.

Отстранив Петру спустя время, Лорд ласково, едва касаясь, провел по ее щеке тыльной стороной ладони. Адептка смотрела на него, и во взгляде ее читался детский испуг. Легкий поцелуй, словно ветерок, прошелся по ее губам, задержавшись в уголке…

– Нет, ну мы все понимаем, но ждать-то мы долго будем? – ехидно заметил Пракир, засунув голову в приоткрытую дверь.

– Да что ты за человек-то такой? Дай насладиться картиной! Когда еще такое увидим?! – Тирен подлез под рукой старшего брата и обескураживающе улыбнулся.

Петриция ойкнула и завалилась обратно на подушки, желая раствориться в воздухе, исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать три проницательных взгляда.

– А вы не могли просто постоять за дверью?

– И пропустить самое интересное? Нет, друг. Даже я не смог их остановить, – сдержанно улыбаясь, проговорил Шевон. – Тем более что ты задерживаешь очередь…

Дверь в палату распахнулась полностью, и в комнатку влетели первокурсницы, совершенно не обращая внимания на гневные взгляды Лорда Директора.

– Я куда вас отправил? – спросил Грон, сложив руки на груди.

Девушки с удобством разместились на другом краю кровати.

– Сдавать экзамены! – спокойно ответила Малиса.

– Иии?

– И мы все на сегодня сдали! – Мали прижалась к подруге первая и тихонько, чтобы никто не услышал, зашептала на ушко. – Дрон здесь, на шкафу. Он так рвался к тебе, когда кричала сирена, но я держала его под плащом, не пуская. Прости меня… Мы так переживали за тебя!

– Ты все правильно сделала. Для меня очень важно сохранить его существование в тайне. Спасибо тебе.

– Ну, хватит, Мали! Дай же другим поздороваться! – Ариана нагло отодвинула подругу, сгребая Петрицию в медвежьи объятья.

– Задушишь… – просипела пациентка.

– Лорд эль Свьен, мы все еще вас ожидаем! – напомнил о себе и мужчинах Пракир.

– Гори Сей, я вернусь вас проведать чуть позже.

Грон поднялся и кивнул девушке, прощаясь. Она тепло улыбнулась ему в ответ, но не проронила ни слова, точно зная, ни секунды не сомневаясь в том, что он вернется.

* * *

Друзья не только помогали Грону с поисками, но и просидели без сна такую долгую ночь ожиданий. Лорд эль Свьен полулежал на диване и смотрел на огонь в камине, невероятно злясь на случившееся. Устраняя невообразимые по силе последствия стихийного выброса, он все время думал о том, доживет ли до его возвращения Петра. Перед глазами так и вставала ужасающая по своей сути картина: мертвенно-бледная девушка лежала на слишком большой для ее хрупкого тела кровати, ее грудь не вздымалась, а медицинская лампа окрасила белоснежные стены кроваво-красными отблесками, оповещая о безвозвратном конце жизненного пути.

Из-за торнадо на северной границе случился новый прорыв инфицированных. Они бежали от стихии, но попутно совершали преступления над жизнями людей. В этот раз они добрались куда дальше, туда, где их совершенно не ждали местные жители. Лорд эль Свьен бился, словно в последний раз, используя лишь шпагу и клинок, в то время как его подчиненные уже давно перешли на Тьму.

Он выплескивал жгучую ненависть, самые ужасные страхи, разъедающий душу гнев и свое собственное бессилие перед Судьбой, которая именно в этот момент решала, жить ли той, к кому он испытывал самое древнее, самое нерушимое чувство, сильнее которого для него была лишь власть. Грон только понял, едва принял, наконец, согласился со своим сердцем, но даже не успел предпринять каких-либо действий к сближению, попросту потеряв драгоценное время в попытках убежать от самого себя.

В эту долгую мучительную ночь он признал, что не только желает обладать девушкой, но и готов на серьезные шаги, если они помогут уберечь ее от этого мира. Такие ощущения испытывают родители при появлении их детей на свет. Им кажется, что весь мир может навредить их чаду, везде и всюду видятся ужасы, которые непременно произойдут, если ребенка не держать все время под собственным крылом. У Грона никогда не было детей, да и сам он родился самым младшим в семье, но встретился лицом к лицу именно с такими ощущениями.

К слову, сорвался Грон не только на инфицированных, но и на Эрвине, отправив его обратно во дворец, чтобы он готовился принимать бразды правления. Лорд Тьмы был уверен, что этот день скоро настанет. Правда, Эрвин злился, совсем не пытаясь скрыть своих чувств, и клятвенно обещал вернуться. Только совсем не тоска по младшему брату двигала им. Лорды Тьмы уже прошли половину пути, и осталось совсем немного – посадить своенравного брата на трон. А там… и Драконы не за горами…

– Ты больной! – не унимался Шевон, расхаживая по гостиной.

Руки он скрестил за спиной, чтобы ненароком не сшибить что-нибудь в этой крохотной комнатке.

– Ты сошел с ума! – Тирен веселился, уплетая за обе щеки ужин, что приготовила тетушка эль Свьен.

– Зачем ты вешаешь ее на себя? – Пракир затачивал свой клинок, будто бы мог сделать его еще острее.

– Ты же хочешь быть с ней совсем не в отцовских отношениях! Уж нам-то не ври, да и себе. – Шевон наконец-то сел в кресло и взял с подноса полоску вяленого мяса. – Она уже взрослая, Грон. Как ты представляешь себе справляться с ней?

– Чуть больше года мне нужно пробыть опекуном, а потом она станет совершеннолетней! – Лорду эль Свьен надело слушать нравоучения друзей и, поднявшись с дивана, он пошел к дверям, чтобы наконец-то узнать у лекаря итоги осмотра.

– И ты считаешь, что твоей выдержки хватит? – Пракир оскалился, насмехаясь над другом.

– Узнаем! – рявкнул Грон.

– Ох, чувствую, скоро на свадебке погуляем… – Кристоф материализовался в гостиной.

Высокая напольная расписная ваза пролетела через привидение. Встретившись с книжным шкафом, она разбилась вдребезги, разлетевшись осколками по всему ковровому покрытию.

– Брат, я просто пришел сказать, что жизни адептки ничего не угрожает, и теперь лишь остается ждать, когда она придет в себя… – Тень недоумевала о причинах столь явной нервозности.

По сторонам послышались тихие смешки.

Эпилог

ТЬМА ПОЛНА ПО СВОЕЙ СУТИ И НЕ ТРЕБУЕТ ДОПОЛНЕНИЙ.

ПАЛАЧ И ЛЕКАРЬ, АНГЕЛ И ДЕМОН, МИР И ВОЙНА –

ЕЕ СОТВОРИЛИ ЭТАЛОНОМ РАВЕНСТВА,

ВОЗМЕЗДИЕМ ЗЛОДЕЯНИЮ И ВОЗНАГРАЖДЕНИЕМ ДОБРОДЕТЕЛИ.

ОНА ПРИХОДИТ САМА, ВЫБИРАЯ СЕБЕ НОСИТЕЛЯ ПО ЧЕСТИ И СОВЕСТИ.

ОНА ПРИХОДИТ К ТЕМ, КТО ПОЗНАЛ ИСКРЕННЕЕ СЧАСТЬЕ И БЕЗУДЕРЖНОЕ ГОРЕ,

И УХОДИТ, ЗАБИРАЯ ТВОЮ ДУШУ СЕБЕ, КАК РАСПЛАТУ ЗА СИЛУ….

БОИШЬСЯ? ТОГДА НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ! ВЕДЬ ЛАСКОВАЯ ТЬМА УЖЕ ЗОВЕТ ТЕБЯ…

Судьба. Как многогранно это слово… Какие смыслы хранит в себе? Судьба у каждого своя – об этом знают все от мала до велика. Но кто-нибудь из вас задумывался хоть раз о том, что она имеет свой истинный облик и ходит по мирам, разрезая параллели Вселенной.

На злачной улице столицы Киролии, ведущей прямо к воротам «Двора Чудес», живет старая цыганка, прячущая копну мелких локонов под пестрым платком. Ранним утром она выходит из своего старенького, местами покосившегося дома и направляется к центру. Там, близ фонтана, который венчает огромная статуя сгинувшей бесследно Императрицы, она за горстку медных монеток гадает прохожим, рассказывая о прошлом, настоящем и будущем. Так проходят часы, пока жадная до чужих денег стража не появляется на ее пути, пытаясь вновь и вновь поймать ускользающую, словно песок сквозь пальцы, женщину.

К десяти, когда солнце холодное или горячее поднимается, не следя за минутами, далеко ввысь, молодая женщина открывает лавку, где продает сшитые своими собственными руками наряды. Здесь вы сможете найти все: десятки плащей, сотни платьев, тысячи платков и многое-многое другое. Работа ее кропотлива и чудесна, и нарядов таких вы не найдете не то что в других лавках городка близ Академии, но и в столице. Приходящие покупательницы всех возрастов ежедневно могут радоваться новым обновкам, даря молодой женщине вместе с монетками чуточку тепла со щепоткой счастья.

А вот по вечерам в одном из ресторанчиков, что напоминает по своему строению солнышко, которое уже прощается в это время с миром, уходя в закат, подрабатывает прислужник. Мужчина видит в этом заведении разных людей, с совершенно различающимися эмоциями: злость, тоска, дружба, гнев, печаль, счастье… Но больше всего ему по нраву любовь. Она светится в сердцах людей неугомонным пламенем и разгорается с каждой секундой, разрастаясь согревающим костром.

В таких случаях прислужник не жалеет серебристого вина и настойчиво предлагает его гостям, связанным особенной едва заметной нитью. Вино это интересно тем, что абсолютно для каждого человека имеет свой собственный любимый вкус. Но только мужчина знает, что коварно оно совсем не своими градусами, заставляющими тело расслабляться и желать сна. То вино, испробованное парой, что хранит в своих сердцах зародыши дивного чувства, соединяет их души навеки, совсем не спрашивая разрешения. Ведь вино не может говорить?!

Но напиток этот предлагается и другим. Например, братьям не по крови, а по жизни. Их души также родны и созвучны и без греха претендуют на вино. Только в этом случае с их уст должна слететь по своему желанию клятва, которая скрепит их души нерушимыми нитями. Тогда одна душа окажется там, где возродится другая. А клятву ту, как незыблемый веками тост, обязательно нашепчет прислужник, разливающий напиток по стаканам для Лордов Тьмы, которые зашли отпраздновать возобновление существования Совета.

Ведь они ее дети. Тени, что живут в телах своих носителей, оберегая их от невзгод. А разве истинная мать может бросить своих детей? Вот и Судьба живет в мирах, постоянно путешествуя меж ними, не зная покоя и сна. Она дергает за ниточки, направляя, предрешая пути и истории, соединяя на многообразии дорог заблудших путников. Проникает в сердца тех, в чьих телах живет Тьма, и смотрит на мир их глазами. Глазами, в которых отражается сама бездна…

Пой… Пой, цыганка, печальную песню свою…

Играй! Играй же, шарманка, пока я стою!

Зачем? Ах, зачем оборвала ты песни слова?

Струн, задевает цыганка, касаясь едва…

Пой! Пока голос звучит, забываюсь вином!

Пой! А о жизни другой я вспомню потом!

Танцуй, отражаясь в порывах немого костра!

Струн, задевает цыганка, касаясь едва…

Миг, позабуду весь мир, утопая в слезах!

Грусть так засела в твоих блестящих глазах!

Пой! Скоро нам домой возвращаться пора!

Струн, задевает цыганка, касаясь едва…

(Автор: Дора Коуст)

Сноски

1

Гор – обращение к мужчине без титула.

Гори – обращение к женщине без титула.

2

Иптокии – домашние птицы с удлиненным клювом. Летать не умеют. Титулованные семьи разводят для участия в Императорских играх – «Иптокийские бега».

3

Горд – член титулованной семьи, не имеющий титула (обращение к мужскому полу)

Герди – член титулованной семьи, не имеющий титула (обращение к женскому полу)

4

Пещуры – перчатки из кожи ящерицы (прим. выдумка автора).

5

Модика – девушка, демонстрирующая наряд, сделанный швеей (прим. выдумка автора).

6

Гурго – легкое розовое игристое вино (прим. выдумка автора).

7

Бегущий Вальс – очень быстрый вальс (прим. выдумка автора).

8

Обнаженное Франго – аргентинское танго (прим. выдумка автора).

9

Лионские рыбы – совершенно бесшумные мелкие водные твари, обитающие на глубине, но при этом часто всплывающие на поверхность для того, чтобы найти пропитание в виде неограниченных по размеру живых существ. Стаей сжирают человека заживо в течение нескольких минут без единого звука (прим. выдумка автора).

Content

Дора Коуст
ТЬМА

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Сноски