Наталья Царенко

Джентльменами не рождаются, или Секреты воспитания мальчиков

© Царенко Наталья, 2018

© Оформление: ООО «Феникс», 2019

© Дизайн обложки: Юлия Бабышкина, 2019

* * *

Глава 1. Мир, в котором мы живем

Семья XXI века – какая она?

В наши дни понятие «семья» становится все более многогранным и сложным. Современные семьи все менее похожи на те, которые еще недавно считались «традиционными», то есть многодетные, с совместно проживающими двумя-тремя (а то и более) поколениями.

Современная семья все более закрыта и замкнута сама на себе и одновременно все более демонстративна, все более ориентирована на предъявление обществу некой «картинки» о себе.

Мы все реже живем (и даже общаемся) с родителями, а значит, наши дети все реже видят бабушек и дедушек, все меньше знают их самих и что-либо о них, все слабее себе представляют ментальность других поколений и все меньше допускают возможность другого опыта и иного подхода к жизни, нежели привычный. Это, увы, означает меньшую толерантность к другим и большую зацикленность на себе, что и неудивительно, принимая во внимание другую основополагающую черту современных семей – нарочитую публичность. Интернет и его возможности – соцсети, Инстаграм, мобильные гаджеты для общения – делают реальность пронизанной социальными контактами, по большей части поверхностными, но зато обширными. В компьютерах и телефонах родители хранят колоссальные коллекции портретов своих детей, выставляя на всеобщее обозрение каждое их достижение: первую улыбку, первый зуб, первый шаг, и уж тем более все последующие победы и достижения.

На самом деле здесь есть еще одна ловушка: мы не знаем своих друзей (и тем паче – незнакомых людей) настоящими, какие они «не напоказ», каковы их внутрисемейные отношения не для картинки. Мы смотрим на улыбающихся пап, мам и малышей и сравниваем, сравниваем, сравниваем… И при этом впадаем в две типичные крайности: либо нам кажется, что это только наши дети болеют, капризничают и учатся не так хорошо и легко, как нам бы хотелось, либо проникаемся уверенностью, что «мы круче» на фоне других. Так мы уплощаем и упрощаем свои впечатления о людях и жизни до картинок, лишая все это глубины и сложности, и, увы, то же самое касается и наших детей, то есть особенностью взросления современного ребенка является жизнь в среде бесконечных сравнений.

Мы сравниваем с «общепринятыми стандартами», заявленными на страницах популярных книг и интернет-ресурсов, посвященных воспитанию, сравниваем с детьми друзей и знакомых (благо и их результаты постоянно экспонируются, то есть на виду). И это постоянно держит наших детей в напряжении, или, говоря современным языком, «в тонусе», заставляя «улучшать показатели» и одновременно лишая уверенности, что их можно любить и просто так, нелучшими и несовершенными. И поэтому современные дети все чаще растут перфекционистами, а значит, в погоне за достижениями рискуют не научиться чувствовать счастье и прелесть каждого сиюминутного момента, того состояния, которое называют «здесь и сейчас».

Такая распространенность сравнений продиктована еще и тем, что общество в целом и наши семьи в отдельности очень ориентированы на успех, причем успех видимый, осязаемый, узнаваемый. Отсюда повальное увлечение брендами, модными новинками, которые дети буквально впитывают и копируют с самого раннего возраста. Если это слишком культивируется семьей и обществом, ребенок получает обманчивое представление о том, что оболочка, «обертка» важнее содержимого – а с такой парадигмой сложно идти по жизни, она ведет к множеству ошибок и жестоких разочарований. Одним из первых является тот факт, что реальная жизнь порой сильно отличается даже в вопросе отношения к ребенку в семье и в социуме: окружающие обычно не разделяют семейных восторгов в отношении ребенка по двум причинам: во-первых, все точно так же зациклены на себе и своих достижениях, а во-вторых, в мире царит конкуренция.

Другим разочарованием будет открытие того, что реальная жизнь сильно отличается своими возможностями от воспитанных с детства запросов. Современный ребенок растет в уверенности, что его ждет блестящее, легкое, беспроблемное будущее, он рисует себе картинку максимально оптимистичную и не настроен на то, чтобы прилагать слишком много усилий, ведь он живет в среде, где люди привыкли поворачиваться друг к другу только фасадом, демонстрируя лишь то, что хорошо: отдых, развлечения, подарки. Наши современники – люди легкие, позитивные. Но многие из них позитивны не потому, что сделали свой выбор между добром и злом, а потому, что они поверхностны. Не углубляются. «Не грузись!» – это девиз XXI века. «Не грузи» – это правило хорошего тона в общении. Никто не хочет слышать о плохом – это расстраивает. Это не мило и утомляет, и оттого непопулярно. Люди устали от нагнетаемой СМИ истерии на тему «Как страшно жить», и поэтому молодое поколение старается вообще не задумываться о «сложном», что чревато в некоторых вопросах просто элементарной слепотой и недооценкой процессов, происходящих в обществе. Но теми, кто не хочет задумываться, легко управлять, особенно если у них есть амбиции и вскормленные социумом гиперпотребности.

Да, «легкость» оптимистичнее концепции наших бабушек и дедушек, настрадавшихся в военные и послевоенные годы и до сих пор пропагандирующих парадигму о том, что жизнь тяжела, несправедлива и в ней всегда может случиться «черный день», которые по этой причине, наоборот, падки на «телевизионный мусор» из страшилок и лозунгов.

Однако в любом случае истина находится не на одном из этих полюсов, а где-то посредине, любая из этих крайних позиций далека от реальной картины. Как пессимизм, так и ура-оптимизм – не лучший жизненный старт для ребенка, не зря мир уже отходит от концепции «позитивной психологии» как не оправдавшей возложенных на нее надежд. Но и уроков реалистичного отношения к жизни общество не дает, подменяя данное понятие прагматичностью, а это, согласитесь, очень разные вещи. Акцент в прагматизме – не на умении видеть и понимать, а на возможности использовать людей и события в своих интересах и целях, и именно этому (то есть манипулированию) обучаются наши малыши уже во младенчестве, причем к школьному возрасту это умение у многих достигает почти совершенства.

Современные родители сознательны, они многое знают, но знания их – в основном из виртуального мира. В наше время поколения в семьях достаточно разобщены, члены семей – тоже, причем и фактически, и ментально, и поэтому у молодых мам нет возможности учиться у бабушек, прабабушек, теть, двоюродных сестер и так далее. Именно поэтому школы раннего развития для детей и различные психологические курсы и тренинги для взрослых так востребованы.

В случае возникновения любой проблемы многим из нас проще всего набрать в поисковике запрос, чем отправиться к специалисту (хотя все равно заканчивается именно этим). Мама заболевшего ребенка с большей вероятностью задаст вопрос подругам на родительском форуме или в социальной сети, чем наберет номер участкового врача. Прежде чем отдать ребенка в спортивную школу или в танцевальную студию, родители перероют Интернет в поисках информации об эффективности и методах преподавания. И уж тем более штудируется масса ресурсов в поисках информации перед принятием решения о выборе учебного заведения для будущего школьника или абитуриента.

Еще одной тенденцией является делегирование полномочий по развитию и воспитанию своих детей специалистам. Многие современные родители считают, что каждый должен заниматься своим делом: воспитатель – воспитывать, учитель – учить… Жаль, что лишь немногие из них видят свои родительские функции не только в глаголе «родить», но и в чем-то большем: в постоянном контакте с детьми, в общении, воспитании своим примером, в передаче своих знаний и умений. Нет, современные родители отнюдь не глупы и достаточно образованны, чтобы понимать необходимость всего этого. Но вот времени у них нет. И собственного опыта тесного контакта с родителями в детстве также нет: во времена «лихих девяностых» им было не до роскоши человеческого общения.

Зато позитивен тот факт, что современные родители – в основном любящие. Им самим любви чаще хватало, чем наоборот: достались они родителям нелегко, и потому их холили и лелеяли (если средства позволяли), оберегали от проблем и нередко воспитывали по принципу «нам было трудно – пусть хоть дети оторвутся, насладятся благами жизни по полной программе». Так что любви им в детстве было дано с избытком, за редким исключением (что объяснялось чаще всего тяжелым бытом и бедственным финансовым положением, а не нежеланием со стороны родителей). Теперь они эту любовь готовы дарить своим малышам, правда, не всегда понимают как. Они не очень уверены в своем праве устанавливать запреты, так как сами выросли в мире, где все границы рухнули, включая границы стран. И оттого у этого поколения – сложности с дисциплиной и пониманием этих самых границ дозволенного.

Вот в таком непростом обществе мы с вами живем, и поэтому, нравится нам это или нет, наши дети впитывают все то, что витает вокруг них в пространстве, даже если это противоречит тому, что мы хотели бы в них вложить. Однако, чем более здоровая атмосфера в семье, тем более устойчивыми к внешним влияниям растут дети, и поэтому «пенять на социум» – занятие, в общем-то, малопродуктивное, гораздо важнее самим учиться жить так, чтобы ребенок, копируя нас, рос настоящим Человеком. Мы же знаем, что слова в воспитании мало что значат – дети впитывают, словно губка, наши поступки, реакции, эмоции, поведенческие стереотипы, даже те, которые мы прячем поглубже и не хотели бы демонстрировать. И поэтому чем проблемнее общество, тем больше зависит именно от семьи, поскольку никто, кроме нас самих, не несет ответственности за наших детей и никто, кроме нас самих, не сделает их людьми. Да, специалистам за это платят. Но дети-то наши…

А сейчас давайте перейдем к конкретике и постараемся понять, что же такого особенного предоставляет современный социум именно мальчикам, какие показывает примеры, чего ждет, на что ориентирует и чего требует.

Мужчина: ориентиры современности

– Ответь, что, по-твоему, значит быть мужчиной?

– Ммм… это значит… никогда не унижаться… ни перед человеком, ни перед властью…

И не только это, конечно. Не унижаться – не самое важное. Быть мужчиной – гораздо больше, это значит никогда самому никого не смешивать с грязью – приказом или чаевыми. И даже еще больше – не дать человеку, находящемуся рядом, почувствовать себя униженным.

Мануэль Пуиг

Прошли те времена, когда мужчиной однозначно считался любой, кто не являлся женщиной. В наши дни даже наличие первичных и вторичных половых признаков – не гарантия принадлежности к мужскому роду, да и само понятие «мужчина» рассматривается теперь не столько в биологическом контексте, сколько в гендерном – психологическом, социологическом, культурном.

И оттого соответствовать требованиям времени современным мальчикам (а тем более – взрослым мужчинам) сложнее, чем всем предыдущим поколениям.

В давние времена люди умудрялись как-то гармонично все в себе сочетать: настоящий мужчина был и мудрецом, и воином, и отцом, и любовником. Но где те цивилизации? Давно забыт их прах, а времена, наступившие после золотой эры человечества, изменили его сильную половину не в лучшую сторону, а скорее в сторону упрощения и разделения сфер влияния, так сказать, в сторону «узкой специализации»: либо ты воин, либо мудрец, либо успешен в карьере, либо «отличный семьянин», – и совместить эти роли в полном объеме в современном мире крайне сложно. Мир требовал все большей отдачи от человека в чем-то одном, да и люди, в сравнении с пракультурами, начинали все менее склоняться к «универсальности».

И вот столетиями все продолжалось просто и сурово: мужчина – это добытчик и защитник. Воин. Даже отчасти завоеватель. Со щитом или на щите, либо ты, либо тебя: такой двоичный мир подразумевал простые решения и простые правила: кто кого.

Однако параллельно существовал другой тип мужчин – монахов, которые отнюдь не хуже рыцарей владели оружием и вообще военным делом (крестовые походы – это, кстати, религиозных орденов сфера, а не рыцарей-романтиков), но главное, они были образованней «воинов», так как в те времена наука в основном была сосредоточена вокруг церкви.

Воин или монах – это еще и раздвоение сексуальных стереотипов: экспансия или умение держать себя в руках, побеждать других или побеждать себя. Это были два альтернативных пути, и каждый в своем роде был почетен. Ни тот ни другой вариант не был универсальным или идеальным, но все же давал свободу выбора, насколько это было возможно в те времена.

Но уже в средние века образование стало привилегией узкого круга избранных (опять же либо имевших отношение к сфере религии, либо входивших в правящие или имущественные элиты), и подавляющая часть населения руководствовалась в качестве критерия мужественности правом сильнейшего – и больше практически ничем, за редким исключением. И сила теперь подразумевалась отнюдь не только физическая. Прав не тот, кто прав, а у кого больше прав: это апогей мировоззрения тех времен – оставшийся, увы, актуальным и до наших дней.

Девятнадцатый век принес уважение к людям науки, и до начала двадцатого столетия культ просвещения, ореол избранности и вектор «к чему надо стремиться» определяли приоритеты так: правильный мужчина был солиден и образован, культурен и обладал тем, что в те времена называли «широтой взглядов» (в совсем ином понимании, нежели сейчас – в контексте кругозора и энциклопедичности, а не в контексте готовности к любым компромиссам или стремлении «попробовать и позволить себе все»).

Но войны, прокатившиеся по европейской цивилизации в первой половине двадцатого столетия, снова поставили на пьедестал мужчину маскулинного, брутального, прошедшего ужасы войны с достоинством.

Правда, ненадолго: технический прогресс обусловил рывок интеллектуального потенциала человечества, а поскольку развитие интеллекта подразумевает и развитие культуры, то уже в 50—60-е годы двадцатого века «настоящие мужчины» снова поделились на два лагеря: физиков и лириков. Что примечательно – воинов в прямом смысле этого слова среди них уже не было, но «дух витал» пока еще. Так или иначе, но настоящим мужчиной, ориентиром для современников был человек образованный, но при этом в чем-то и героический – а как же иначе, с таким-то прошлым, когда практически любая семья имела в своем составе либо героев войны, либо жертв репрессий, прошедших лагеря (или не прошедших и погибших с ореолом тайных мучеников).

Кто помнит фильмы тех лет, подтвердит: идеалом был именно герой-ученый, вроде персонажей фильмов «Все остается людям» и «Иду на грозу».

Пока еще ориентиры были понятны. И даже детям 70—80-х годов прошлого столетия было несложно определить для себя, кто такие мужчины: те, кто силен, крепок, кто может защитить себя и свою семью словом и делом. Те, кто принимает решения. Те, кто способен драться, защищая свои интересы. У них еще были живы деды, воевавшие в Великую Отечественную, а не просто украсившие себя и свои машины георгиевскими ленточками. Они еще брали примеры с хрестоматийных героев вроде Штирлица в исполнении Вячеслава Тихонова или Гоши (он же Гога, он же Жора) из кинофильма «Москва слезам не верит». Они еще читали русскую классику, пронизанную героизмом и мужскими поступками как самих авторов, так и их литературных персонажей. Они еще восхищались приключениями пятнадцатилетнего капитана и другого капитана, Григорьева, созданного гением Вениамина Каверина.

И надо сказать, что это были последние поколения, которые все это читали и смотрели. И последние поколения мальчишек, среди которых доблестью была драка в случае несправедливости. Для них вообще было актуально понятие справедливости, позже уступившее место новому кумиру – целесообразности.

Но тенденции формирования совсем других мужчин уже начали вырисовываться. Воспитанием детей в семье стала заниматься теперь уже женская половина: бабушки и мамы. Постепенно подрастали поколения за поколениями, привыкшие с пеленок, с детского сада подчиняться женщинам.

Сначала это было так называемое эхо войны: мужчин убили на фронте, а те, что уцелели, отстраивали страну и были постоянно заняты на работе – не до детей. Да и женщины у нас окрепли и закалились настолько, что уже не просто «коня на скаку остановят», а уж скорее «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик», потому что, по меткому выражению поэта Наума Коржавина, «и кони все скачут и скачут, и избы – горят и горят». Постоянный стресс-фактор, который выработал у женщин (и опосредованно через них – и у мужчин) условный рефлекс: «Сама-сама-сама-сама».

Потом, в семидесятые, страну буквально захлестнула волна разводов, и снова у нас пошли поколения мальчиков, выросших без отцов.

Сумятица девяностых окончательно поставила все с ног на голову и дала третью волну эмиграции мужчин из семьи: в основном с перевернувшимся новым миром справиться удавалось скорее женщинам как более выносливым к передрягам и психологически более устойчивым к длительным стрессам в условиях отсутствия явного врага, с которым не сразишься. И снова детей воспитывали бабушки и мамы, пока мужья уезжали на заработки, уходили в криминал или тихо спивались. Освежить в памяти тот непростой период можно, посмотрев культовый в те годы фильм «Принцесса на бобах» с блестящим Сергеем Жигуновым и замотанной жизнью (в рамках роли) Еленой Сафоновой.

Следовательно, поколение за поколением в общество вливались парни, которым сложно было идентифицировать себя именно с мужчинами, потому что далеко не каждая семья имела такой образец. И поэтому мальчики наши формировали образ мужественности методом «от противного»: не по примеру отца или деда, а отталкиваясь от образа мамы, то есть «посмотри и сделай все наоборот». Отсюда все эти стереотипы вроде «мальчики не плачут», «мальчики скрывают свои чувства», «делать женскую работу унизительно» и так далее. Нет, все это было и раньше, но никогда – в таком количестве.

Поскольку отстаивание чести в боях мамами не поощрялось («опять дерешься!»), мальчики постепенно отошли окончательно от такого способа выяснения отношений и стали меряться крутостью в совершенно другой плоскости – в имущественной и интеллектуальной. Ну а как иначе, демонстрация своего мужского статуса – нормальное в мужском мире (в том числе и среди животных) явление, это одновременно привлекает самок и дает знать самцам, какого ранга соперник перед ними, так что мальчуковое «меряние сами знаете чем» – неизбывно, причем чем ближе товарищ к животному миру ментально, тем сильнее такая потребность.

Вот только имущественный способ демонстрации статуса, увы, лидирует с большим отрывом, поскольку тем, кому сейчас от 20 до 30 лет, с образованием повезло уже гораздо меньше, чем их предшественникам: приоритеты в обществе поменялись (да и не может быть иначе в стране, где чиновники от образования декларируют в качестве основной цели воспитание исполнителей, а не творцов).

Современное общество вообще не дает мужчинам никаких ориентиров относительно того, чего оно от них ожидает. Критерий один – успех, и ради него, к сожалению, допускаются решительно любые проявления человеческой натуры.

Однако последние события в обществе показывают, что в наши дни постулат «побеждает не тот, кто противника перестреляет, а тот, кто передумает» набирает актуальность. «Мужчина-не-думающий» все чаще становится жертвой (в социуме, в отношениях, в профессиональной реализации), а значит, обречен меняться или вымирать. По крайней мере, очень хочется в это верить.

В чем же проявляется мужественность наших современников, с каких отцов будут брать пример современные мальчишки? В книге «Читаем мысли наших мужчин: игры разума» мы с командой согласившихся помочь мужчин-добровольцев исследовали этот вопрос и совместно пришли к выводу, что мужественность нашего века состоит в первую очередь в ответственности, справедливости, способности к решениям и поступкам не на словах, а на деле. И это очень хороший, здоровый признак: осознавать мужественность через некие абсолютные критерии, без привязки к модели «антиженственность», или «мужчина – женский антипод».

Настоящий мужчина – не тот, кто сметет все преграды и убьет всех врагов, и даже не столько тот, кто выплывет из любой штормовой ситуации и вытащит из нее свою семью и вообще всех, «за кого в ответе и кого приручил». Настоящий мужчина – тот, кто не допустит возникновения таких ситуаций. Правы были восточные философы: «Выигранная битва – не начатая битва. Истинная победа – недопущение сражения, и не из трусости, а путем создания у противника понимания превосходства твоей силы и абсурдности желания на тебя нападать».

Настоящий мужчина не будет создавать трудности на ровном месте, чтобы потом их героически преодолевать. Он мудр и дальновиден, и это важнее грубой силы и напора энергии. Приятно, что современные мужчины все лучше это понимают. Ну не без издержек, безусловно. Но главное – создать намерение.

Да, это очень важно: научиться быть мужчиной по схеме «равный с равным». Потому что в положении «собака сверху», то есть «побеждает сильнейший», самоутверждение слишком просто и предсказуемо, к тому же положение вещей в любой момент может измениться. Выстраивать же отношения не по принципу подавления, а по принципу дополнения и взаимопомощи – это направление роста человечества, и лучшие его представители это уже поняли. Кто читал Брэдбери, Экзюпери, Стругацких, поймут, о чем я. Кстати, все эти пассионарные авторы – именно мужчины, да и как может быть иначе, ведь именно мужчинам природой отведена роль прогрессоров. Впрочем, об этом мы еще в подробностях поговорим позже.

Современные мужчины получили редкий шанс доказывать свою мужественность образованием, а не только статусом, полученным от рождения; мозгами, а не только размерами кошелька или отдельно взятых органов; толерантностью, а не агрессией; добротой и сострадательностью, а не тягой к разрушению. Воспользуются ли они этой возможностью – зависит от каждого конкретного человека, но сам факт того, что возможность эта окрепла в сравнении с прошедшими столетиями, уже позитивен. Это означает, что следующее поколение мальчиков, подрастающее в современных семьях, имеет гораздо больше шансов на прогресс, а не просто на адаптацию, то есть выживание. А значит, мужчины будущего (они же – мальчишки настоящего) будут лучше и мир вместе с ними тоже.

Половой отбор, или Каких отцов выбирают женщины своим детям

Запомните, девочки: ни одному живому существу, в том числе и вам, не придет в голову заботиться о ком-то, кто вас сильнее, богаче и т. д. Так с чего вдруг мужчине заботиться о вас, спасать, если вы сильнее, умнее и самостоятельнее его?!

Наталья Покатилова, «Рожденная женщиной»

В биологии есть такое понятие, как «половой отбор», то есть ряд признаков, которые самцы и самки закрепляют друг в друге самим фактом своего выбора. Чем чаще мы выбираем самцов неагрессивных и заботящихся о потомстве (или, наоборот, нарочито маскулинных и склонных к силовым решениям жизненных вопросов), тем больше их становится в обществе, ведь дети рождаются в основном от таких отцов, наследуя их гены и модель поведения. В замечательном цикле передач Евгении Тимоновой «Все, как у зверей» подробно исследован этот вопрос, рекомендую.

Но как же это происходит на практике?

Если замечали, в современном мире все меньше становится мужчин, зацикленных на профессиональной сфере, и все больше мужчин начинают осознавать, насколько важнее жить (здесь и сейчас!), чем просто «зарабатывать на жизнь», вечно находясь в процессе и в ожидании. Все больше мужчин осознают, что ощущать себя в точке событий интереснее, чем стремиться к горизонту; и поэтому ходьба, бег и прыжки по карьерной лестнице как виды спорта представляют теперь смысл лишь для ограниченного числа любителей. Почему? Потому что шансов создать семью у первых куда больше, чем у вторых: с карьерой современная женщина и сама неплохо справляется, а перфекционист, «женатый на работе», стремительно перестает быть желанным типажом с тех пор, как мы обнаружили, какую высокую цену платят трудоголики за свои успехи: проблемы с сердцем и потенцией – не лучшая база для размножения.

То есть больше шансов оставить потомство у той группы современных мужчин, которых можно назвать реалистами, осознавшими, что сосредоточение только на работе – добровольное заточение себя в своеобразную резервацию. Раньше мужчину, откровенно признававшегося в том, что семья для него не менее важна, чем приятели и карьера, в чем только не обвиняли – и в мещанстве, и в малодушии, и в отсутствии мужественности: «Ты, как баба!» Но наши современники постепенно убеждаются, что мир – большой и удивительный и распределить свое внимание и усилия между разными сферами жизни равномерно и без перекосов – это путь, ведущий к гармонии, а вовсе не к тому, чтобы «обабиться». И – да, важнее видеть, как растут твои дети, помогать им узнать этот мир, чем безвылазно торчать на работе или с друзьями «на рыбалке», следуя стереотипам о правильном мужском поведении.

Еще одна большая группа наших современников без больших шансов на размножение – это, условно говоря, ожидающие социального лифта (удачно жениться, выиграть в лотерею, оказаться в нужном месте в нужное время и так далее), то есть поклонники достижения цели мгновенно, даже если придется долго ждать, «когда оно придет, твое мгновение».

В нашем фольклоре есть с давних времен известный прообраз людей с подобным менталитетом – тот самый Емеля, который столько лет просидел на печи, а потом жизнь как понеслась! Но в качестве отца своему ребенку женщины выбирают таких неохотно. Потому что роль «золушки» (то есть тот самый социальный лифт) традиционно закреплена в ментальности именно женщин, и мужчина, рассчитывающий на подобное, воспринимается большинством как либо недоразумение, либо конкурент. Причина появления такой группы – тот факт, что мужчины устранились из процесса воспитания детей, и мальчики слишком буквально скопировали поведенческие паттерны мам, раз уж не было возможности копировать пап.

Следующая группа мужчин – воплотители принципа «мир прогнется под нас», активные и деятельные творцы и перекраиватели реальности, готовые на почти любые действия, находящиеся в их диапазоне приемлемости, ради достижения успеха, потому что именно успех любой ценой – главная парадигма социума нашего времени. У таких ребят есть свои почитательницы, однако эта группа также не стала доминирующей в современном обществе в силу того, что эти «победители по жизни», «альфа-самцы», люди, склонные «ломать под себя» мир вообще, точно так же поступают и со своими женщинами, и с детьми, то есть ломают и перекраивают. И поэтому, несмотря на то что «альфа-самцы» традиционно вызывают зависть (у части мужчин) и желание побыть «за каменной стеной» (у женщин), нельзя сказать, что численность этой группы в обществе велика. Во-первых, потому что «настоящих буйных мало» и на всех желающих их не хватает, а во-вторых, потому что такой типаж привлекателен обычно лишь для неопытных и наивных женщин, не понимающих разницы между защитой и клеткой, либо для тех, кто готов продавать свою свободу дорого. То есть «крутые парни» – это не для всех. Оно и к лучшему.

Еще одним проявлением полового отбора является тот факт, что современные мужчины не меньше женщин озаботились своим телом, здоровьем и долголетием. С одной стороны, появилось утрированное, доведенное до крайности поведение, основным недостатком которого является то, что поддержание себя в хорошей форме становится целью (иногда целью всей жизни!), а не средством вести активную, интересную жизнь. В наше сознание вошло понятие «метросексуалы» – мужчины, интенсивно ухаживающие за собой, причем настолько интенсивно, что даже многие женщины не могут себе позволить холить и лелеять себя в таких дозах. Отчасти это поведение – следствие перенимания женского стереотипа (мальчики, растущие в окружении вечно прихорашивающихся поколений женщин в доме – бабушки, мамы, сестры, – не видят ничего странного в том, чтобы пользоваться мужской косметикой и «думать о красе ногтей», как еще Пушкин говорил), а отчасти это протест (либо против женщин, которым все это можно, либо против стереотипов, гласящих, что настоящий мужик «вонюч и волосат»).

Именно из-за полового отбора популярность «мачизма» как жизненной философии упала очень существенно. И сами женщины устали от персонажей типа героя раннего Михалкова в «Жестоком романсе» и перестали поддерживать своим вниманием этот типаж (а спрос, как известно, определяет предложение). Да и мужчины понимают комичность образа «a-la Джигурда» и не согласны играть роль, не соответствующую духу времени и здравому смыслу. Мачо – это демонстрация нарочитой сексуальности, агрессии и своего превосходства путем унижения окружающих, приуменьшения их значимости и прав (это касается прав и женщин, и других мужчин как возможных конкурентов). Современный же мужчина все больше нацелен на адаптивность, на умение быть собой, не наступая при этом на ближнего своего, он больше склонен к гибкости и компромиссам, чем к стратегии «переть, как танк». Если раньше мужчина, чтобы понравиться женщине, мог себе позволить брутальное поведение, драку или бесшабашную «пьянку», то сейчас это мало кого привлекает. Соответственно, нарочито брутальные мужчины, теряющие популярность, утрачивают и шансы на размножение себе подобных.

Обратной стороной этого явления является тот факт, что мужские поступки ушли из реального мира в виртуальный – отсюда такой всплеск интереса к играм с насилием и военными сюжетами, к блатному шансону и сериалам про лиц мужественных профессий. Это – ниша для тех, чью активность не во что воплотить. Мужчина – не домашний кот, ему нужно действие. А поскольку жизнь большинства наших современников организована так, что никакая физическая и психическая активность в нее лишний раз не вторгается, то разрядку им приходится искать в придуманных мирах. Давно замечено, что в мире иллюзий мы ищем именно то, чего нет в реальности. Хирурги и бойцы МЧС крайне редко являются почитателями фильмов ужасов – боли и крови они и так видят достаточно, и поэтому основная аудитория «ужастиков» – подростки и социально малоактивные «водители диванов». Те, кто много путешествует, не всегда являются фанатами фильмов о приключениях по той простой причине, что им просто некогда: внегородской экстрим – их образ жизни, а не предмет фантазий, они живут этим, а не мечтают.

Развитие современного мужчины все больше идет по вектору интроверсии, а не экстраверсии. Этому способствует все тот же виртуальный мир, окружающий мальчиков с раннего детства, мир, в который люди уходят с головой, направляя всю свою энергию и стремления внутрь, в переживания и фантазии, а не вовне – в то, что реально окружает. Влияние женщин на этапе формирования личности ведет к тому, что мужчины наших дней более склонны к рефлексии, к копанию в своей душе и даже к тому, чтобы душу эту кому-нибудь изливать, что раньше было уделом только слабого пола (если на протяжении двадцатого века основной клиентурой психотерапевтов были дамы, то в последние десятилетия картина изменилась, мужчины также начали чувствовать в этом необходимость). С одной стороны, желание и возможность выговориться сберегают мужчинам физическое и психическое здоровье, с другой – все еще воспринимаются обществом с настороженностью, мол, «не мужское это дело».

Вообще демонстративная защитная позиция с отрицанием в себе всего женского – это реакция на быстро меняющийся мир как раз тех мужчин, которые не справляются с переменами в обществе. Активность женщин в профессиональной, политической сфере и просто в повседневности их пугает, а от страха, как известно, больше всего хочется кричать. Женщин все чаще воспринимают как конкурентов, но это уже тема для отдельного разговора, и он будет позже.

Теперь – еще об одном важном следствии полового отбора в современном социуме.

Помните страстный монолог Игоря Скворцова, героя актера Леонида Филатова из кинофильма «Экипаж»? Да, тот самый, где про то, зачем женщинам замуж:

– Я понимаю, раньше, до нашей эры, когда жили эти… троглодиты. Он гоняется там за мамонтом, она, естественно, сидит и ждет его у огня, потому что она понимает: не будет мужа – не будет мамонта, не будет мамонта – не будет еды.

Это можно понять, в этом был железный смысл! Ей нужно было к кому-то прилепиться, прицепиться, чтобы выжить. А что теперь? Теперь, когда она – кандидат наук, у нее зарплата такая, что она обеспечена лучше любого мужика, потому что не пьет… Нет, ей нужно вцепиться обеими руками в какое-нибудь ничтожество, потому что это муж! Это муж, это семья… Не понимаю!

В 1979 году, когда фильм вышел на экраны, такой подход, вложенный в уста персонажа – неисправимого бабника, считался социально непоощряемым. В наши дни это позиция едва ли не половины современных мужчин, и они искренне недоумевают вслед за Скворцовым: действительно, зачем? В течение всего двадцатого века естественная убыль мужчин на фронтах и в лагерях научила женщин выживать совершенно автономно, и в результате тем самым «зачем?» озадачились и сами женщины, что явно демонстрирует статистика разводов и количества одиноких мам, воспитывающих детей без мужа в последние десятилетия. Мальчики, выросшие в парадигме «женщина самодостаточна безо всяких мужчин», не понимают своей роли в семье, не видят необходимости в ней, причем совершенно искренне, а не преследуя какую-либо материальную выгоду.

Но так ли уж далек от истины Скворцов в том смысле, что надо ли мужчине о ком-то заботиться, кого-то оберегать и нести ответственность за тех, кого приручил, если эти «кто-то» активно демонстрируют свое превосходство или, по крайней мере, автономность во всех жизненных сферах? «Измельчание» мужчин – оборотная сторона победы феминисток, неизбежная плата за нее.

Современный мужчина находится в постоянном недоумении относительно того, чего же нам, женщинам, надо. С одной стороны, мы декларируем даже не самостоятельность, а самодостаточность, мы агрессивно настроены и заранее готовы в отношениях к борьбе и победе, а не к гармонии, к использованию мужчины (Как «неправда»? А почитайте-ка обложки самых популярных книг, названия тренингов для женщин, заголовки «женских» журналов и сайтов: «Школа стервы», «Как его покорить», «Поставим мужчину на место»).

С другой стороны, мы ждем, что мужчина будет с нами нежен и обходителен, будет красиво ухаживать, выполнять наши прихоти, заботиться, холить и лелеять. Но как все это возможно в отношении существа, излучающего опасность?!

Раньше мужчина мог чувствовать себя недосягаемым для конкуренции с женщиной в очень многих сферах: в политике, в спорте, во многих профессиях, считавшихся сугубо мужскими (я даже не про докторов и поваров, а про военные специальности, например). Теперь женщина бросает вызов мужчине практически везде. Причем проблема именно в этом вот акценте: кто круче. То есть главное – не добиться совершенства, а что-то кому-то доказать. Вступить в конкурентную борьбу. Отвоевать права. То есть стать соперником, противником и, значит (на подсознательном уровне), врагом. Но разве с врагом спят? Разве о нем хочется заботиться и проявлять к нему нежность?

Нет, это здорово, когда у женщин есть право на образование, на проявление себя в общественной и политической жизни общества, на профессиональную реализацию. Это, безусловно, огромный прогресс человечества. Плохо, что права эти добыты и используются не только на благо женщин, но и в пику мужчинам.

Зачем? Что мы выигрываем в борьбе такого, чего не получили бы путем сотрудничества и взаимодополнения?

А главное – что мы, матери, будем делать со всем этим багажом, который передаем уже своим сыновьям? Понимаем ли мы, что наши мальчики, приученные мамами к тому, что «женщина может все», не смогут заботиться о нас, когда мы постареем, не смогут проявлять покровительство и заботу о своих женах и дочерях?

Понимаем ли, что, подавляя волю своих сыновей и выращивая их послушными и удобными, мы создаем огромный пласт мужчин в человеческой популяции, которые не будут востребованы и оставят мало потомства, потому что послушный мужчина в качестве спутника жизни и отца детей, который не решает ничего сам и ни за что сам не отвечает, интересен лишь весьма ограниченному количеству женщин, остальные выберут себе кого-то более подходящего для современных реалий?

Понимаем ли мы разницу между «удобством» сына и мужа и осознаем ли, что кнопочкой это не переключается, что выращено – то выращено?

Для чего и для кого мы растим сыновей: для себя лично или же для них самих, их успешности и раскрытия их возможностей?

Искренне ли мы готовы поменяться местами с «сильным полом» и взять на себя весь груз семейных отношений, выполнить львиную долю работы по «строительству» и поддержанию на должном уровне семейного здания? Не обделяем ли мы своих мальчиков возможностью чувствовать себя мужчинами и защитниками, а не объектами опеки более сильных и самодостаточных существ – женщин?

Ответив на все эти вопросы, думаю, вы сможете правильно расставить акценты в вашей семье и понять для себя разницу между позицией «я мать» и «я имею сына», «я жена» и «я имею мужа», – равно как и мужчины смогут определиться с приоритетами: «я имею жену, я имею сына» или же «я муж и отец». И то, какими мужчинами вырастут наши мальчики, зависит исключительно от нас, родителей.

В кого они такие? Семейные сценарии

В семье дети и собаки всегда знают все – особенно то, о чем не говорят…

Франсуаза Дольто

Нередко мы наблюдаем в одной и той же семье череду событий, словно списанных новыми поколениями у более старших: свадьбы и разводы в определенном возрасте или с определенным типом людей, переезды, смена профессии, рождение детей и даже заболевания и несчастные случаи – все это выглядит так, словно бабушка или дед, мать или отец, дочь или сын, внучка или внук копируют судьбы друг друга, строя отношения в семье по одному и тому же сценарию.

Что же это такое – семейный сценарий? Это, скажем так, выбор без выбора – выстраивание своей жизни и привлечение в нее людей по одному и тому же шаблону, такому же, как и у предыдущих поколений. Впрочем, реализация программы возможна лишь в том случае, если все эти поколения живут неосознанно, не анализируя свои поступки и решения, не рефлексируя, не осмысливая события своей жизни с точки зрения их влияния на собственных детей и мир в целом. Словом, сценарные программы – результат жизни в режиме выживания, когда либо «не до жиру – быть бы живу», либо умственная лень настолько сильна, что мысли о самоанализе не приходят в голову или отвергаются как бесполезная и «напрягающая» трата времени. В этом случае поколение за поколением выбирают не оптимальное и тем более не лучшее поведение, а просто знакомое, проверенное многими членами рода до них, ставшее нормальным и привычным на бытовом уровне (хотя, возможно, и контрастирующим с некими общепринятыми нормами). Члены семьи словно едут по глубокой колее, с которой не в состоянии свернуть лишь потому, что не умеют, а порой и не видят необходимости. Действительно, можно за годы ссор в родительской семье привыкнуть к тому, что такая форма общения – нормальна (типичное оправдание – «да все так живут!»), а можно даже осознать, что такой стандарт общения уродлив и деформирует, отравляет атмосферу в семье, но в критической ситуации (то есть в конфликте) проявится не то, что понимаешь, а то, к чему привык, что вошло в плоть и кровь.

Относиться сценарная программа может к чему угодно, но чаще всего она затрагивает сферу отношений между партнерами по браку и в парах «родители – дети».

Кто-то в качестве супругов выбирает эмоционально холодных, отстраненных людей, кто-то – ревнивых и темпераментных, кто-то – инфантильных и нуждающихся в заботе, кто-то – опекающих и даже гиперопекающих. Все эти персонажи обычно смутно напоминают кого-то из старших членов семьи и привлекаются в жизнь нами по причине действия неосознаваемого семейного сценария – определенной стратегии поведения в различных ситуациях, которая складывается в подсознании еще в детстве в результате взаимодействия с родителями и на основании отношений в семье.

Так же и с детьми: есть семьи, в которых традиционно детям позволено все, есть и их противоположности, где главное достоинство ребенка – абсолютное послушание; есть семьи, в которых дети поголовно занимаются музыкой или живописью, математикой или медициной; есть и сугубо гендерное разделение: все женщины в семье – учительницы или врачи, домохозяйки или многодетные мамы либо все мужчины – военные, юристы или дантисты. Иногда это даже неплохо – в плане налаженных связей и передачи опыта из поколения в поколение, но иногда такой сценарий становится тяжелой ношей для ребенка, плохо приспособленного к уготованной ему роли, или же в случае, когда кто-то из предков оказывается в своей профессии столь выдающимся, что ребенок ясно ощущает: эту планку ему не перепрыгнуть, его судьба – подтверждать собою принцип «природа отдыхает на детях великих». А с этим ой как нелегко жить…

Касаются сценарные программы и воспитательного процесса: бить или не бить, раскормить или заставить заниматься спортом, приучать к чтению и поощрять стремление к знаниям или сделать развлечения семейным культом – всем этим нередко управляют семейные сценарии. Порой, если у мужа и жены они кардинально различны, сценарии входят в конфликт, в результате которого либо побеждает сильнейший, либо рождается что-то новое, свое (тоже не факт, что лучшее).

Но если сценарии у супругов совпадают, у детей уже как бы почти и нет выбора.

Когда же стартуют сценарные программы? Можно сказать, с рождения. Все, что ребенок видит в семье в течение своего взросления, он «записывает» и впитывает, словно губка. Поэтому для его будущей жизни важно на самом деле не то, как его «воспитывают» родители, а среди чего он живет, какие отношения видит, какие реакции и какое поведение считает привычным и естественным. Все это – его база для дальнейшей, взрослой и самостоятельной, жизни.

К примеру, для того чтобы сформировался устойчивый сценарий выбора партнера по браку или же профессии для себя, нам не обязательно переживать в детстве что-то драматическое: напротив, и позитивный пример является предпосылкой для его копирования. Так, скажем, если мать была для мужчины образцом, все остальные женщины будут сравниваться с ней (и сравнение это почти наверняка будет не в их пользу, приводя к разочарованиям). Что интересно, мать для мужчины (как и отец для женщины) все равно остается мерилом сравнения даже в случае несложившихся отношений или недостойного поведения: в таком случае будет выбираться партнер «не такой, как мама», – но ориентироваться так или иначе повзрослевший мальчик будет именно по ней.

Если отец самоустранился от воспитания и сын его не видел либо, что бывает чаще, практически не ощущал его влияния, мальчик имеет все шансы стать таким же – не понимающим, зачем в семье нужен мужчина. Если отец был жестким и агрессивным, его сын также перенимает эту модель поведения, адресуя агрессию обычно более слабым.

В рамки сценария укладываются и примеры многолетней семейной вражды, передающейся из поколения в поколение (к примеру, между братьями либо между отцами и сыновьями), и случаи неожиданной перемены жизни в определенном возрасте либо после определенных событий: получение еще одного образования, переезд или эмиграция, приобретение какой-либо привычки (например, курения) или хобби (скажем, занятий каким-то видом спорта, охотой и так далее). Разводы и повторные браки часто тоже наследуются как семейная «традиция»: если у отца было три семьи, вероятность того, что и сын сделает аналогичный выбор, достаточно велика, если только опыт родителя не будет переосмыслен и проработан этим человеком.

То есть сценарное поведение заключается в том, что мы либо копируем родительскую модель, либо отвергаем ее, однако строим что-то свое с трудом, так как точно знаем, как не надо, но совершенно не знаем, как надо: не имеем такого опыта. А ведь до тех пор, пока мы не подвергнем критическому разбору свои сценарные программы, мы неизбежно будем действовать в их рамках, словно кто-то все уже за нас решил, и так и не научимся брать на себя ответственность за собственную жизнь, перекладывая ее на «неправильных» партнеров или «несложившуюся» жизнь, а также на судьбу, фатум и прочую мистику.

Существуют еще и антисценарии – более или менее (чаще – менее) удачные попытки выйти из-под влияния навязанных стереотипов и пойти не просто другим путем, но в кардинально ином направлении. Неудачи на этом пути объясняются обычно тем, что не всегда нам удается согласовать свой дух противоречия с реальными возможностями и склонностями. Ведь важно не просто пойти другим путем – главное, чтобы СВОИМ.

Если же не «ломать стереотипы» и следовать программе неукоснительно, то нужно учесть, что, конечно, сценарий может идеально вписаться в особенности данного человека, однако может и не вписаться (что происходит гораздо чаще), и всю жизнь он будет не на своем месте делать не свое дело.

Только осознав причины происходящего и необходимость перемен в себе, можно научиться выбирать свои поступки, а не плыть по течению.

В психологии есть чрезвычайно интересное направление – психогенеалогия: наука, изучающая род и всех его членов комплексно и углубленно. При этом важными оказываются не просто даты жизни и родственные отношения (кто кому кем приходился, как в собственно генеалогии), а обстоятельства судьбы и особенности характера, как правило, повторяющиеся (а такие повторы отыскиваются почти всегда!) из поколения в поколение.

Поэтому, если вам любопытно понять для себя, «в кого вы такие», либо хочется сориентироваться, как может сложиться жизнь вашего ребенка вследствие воздействия «родового багажа», – не поленитесь, потратьте время на составление своего психогенеалогического «древа», поинтересуйтесь биографиями близких (и не очень) родственников. В любом случае это будет не просто интересно и увлекательно, но еще и чрезвычайно полезно в плане придания вашей жизни осознанности, чтобы самим не «попасть в колею» без выхода и не заблокировать собственному ребенку возможность стать иным, идти вперед и сломать сценарий в случае его деструктивности.

Да, эти самые «скелеты в шкафу», которые есть почти в любой семье, могут и пригодиться: их нельзя прятать и замалчивать, ведь непроработанный опыт может быть повторен потомками. А еще работа с «неприятными находками» учит прощать чужие ошибки и несовершенства и не наступать на те грабли, на которых уже танцевали члены вашей семьи задолго до вас.

Имейте в виду, что простым листом бумаги в данном случае вы вряд ли обойдетесь: психогенеалогия нелаконична, и результаты изысканий в этой области мало похожи на классические «деревья» с веточками-семьями. Здесь более уместен целый альбом, в котором будут собраны не только «родословные ветви», но и сведения:

♦ о том, откуда ваши предки родом, если они переезжали – то куда и когда;

♦ что вы знаете о земле или крае своих родителей, бабушек и дедушек;

♦ что роднит вас с вашими корнями (семейные истории, песни, даже анекдоты);

♦ каковы были истории знакомства и отношений мамы и папы, бабушек и дедушек, а если известно – то и прабабушек-прадедушек и дальше;

♦ кто были дяди и тети, двоюродные братья и сестры и каковы особенности их биографии;

♦ какими были характеры различных членов вашей семьи;

♦ в каком возрасте вступали в браки, рожали детей, умирали, насколько часто болели и быстро старели и так далее;

♦ какие профессии выбирали члены семьи;

♦ что интересного, важного, примечательного было в жизни ваших ближайших родных, какие у них были таланты и достижения;

♦ были ли в истории семьи несчастливые страницы – болезни, семейные проблемы и так далее;

♦ в какие времена они жили, что в это время происходило в стране и в мире, что формировало их мировоззрение и судьбы.

Если вы привлечете к процессу изысканий и своих сыновей, это будет неоценимой услугой им: вы научите их осмысливать, переосмысливать и неизбежно прощать и отпускать как события, происходившие в семье, так и их «виновников», либо ценить и накапливать достижения рода, взяв для себя лучшее из него. Удачи вам в этом!

Что значит «воспитывать мальчика»?

Первые шаги жизни – все равно что первые шаги в шахматной партии. Они предопределяют развитие и стиль всего дальнейшего. И пока вам еще не угрожают мат и окончательный проигрыш, у вас есть все возможности сыграть красиво.

Анна Фрейд

Ну что ж, теперь, когда мы уже имеем представление о том, в кого и почему они такие, настало время практических рекомендаций – своеобразных мануалов: на что и в каком возрасте обратить внимание, как и когда расставить акценты, что важно не упустить, воспитывая наших сыновей.

Начнем с момента рождения и до окончания так называемого ручного периода, то есть примерно до полутора лет. В это время разницы между воспитанием мальчика и девочки вы не почувствуете. Главное, что необходимо ребенку в этом возрасте, – ваша любовь, защита и поддержка.

Согласно исследованиям Станислава Грофа для формирования так называемой правильной матрицы рождения и становления импринтинга (запечатления образа мамы младенцем), для возникновения у ребенка базового доверия к миру необходимо главное условие: в течение всего первоначального периода жизни, в особенности так называемого грудничкового, ребенок должен получать полнейшую уверенность в том, что его в этом мире ждали, любят, интересуются им и помогут в любой момент.

Но если мама дистанцируется от ребенка физически или эмоционально, если она не слишком ласкова и внимательна то ли по причине эгоизма, то ли из ложного страха «избаловать вниманием», в этом случае ребенок остается большую часть времени один на один со своими трудностями.

В этот момент у ребенка формируется страх ненужности, который становится его спутником и во взрослой жизни. Когда люди боятся принимать самостоятельные решения, постоянно видят опасности на ровном месте, цепляются за надоевшие отношения, боясь остаться в одиночестве и не веря в собственные силы – все это отдаленные последствия тех младенческих страхов. Фрустрированные с момента появления на свет детишки сводят с ума своих родителей криками и, как мы полагаем, «постоянными капризами»: инстинкт самосохранения, руководящий ребенком, подсказывает, что для выживания необходимо во что бы то ни стало добиться родительского внимания. И малыш у эмоционально холодных, слишком жестких или, напротив, чрезмерно испуганных родителей делает это, как умеет: становится беспокойным и капризным с первых же месяцев, причем такую модель поведения дети проносят через всю жизнь. Чтобы нормально чувствовать себя и «притянуть» хоть немножко заботы и тепла со стороны окружающих, обделенные вниманием во младенчестве люди, вырастая, постоянно жалуются на жизнь, ноют, болеют, попадают в аварии (так называемая склонность к повышенному травматизму) – иначе жизнь им не в кайф.

Что важно выделить при общении с сыном в этом возрасте?

Если хотите вырастить его благополучным, счастливым, доброжелательно настроенным к миру и к вам, помните: ребенок – не враг, которого надо «победить» любой ценой. Не тренируйте свою (и его) силу воли, когда малыш захлебывается криком в детской, а вы из «педагогических» соображений не подходите к нему, пока не замолчит, не бойтесь таким образом его «испортить»: избалованность – это совершенно другое! В результате, игнорируя потребность малыша в телесном контакте и чувстве защищенности, вы рискуете вырастить неуверенного в себе человека с богатым спектром комплексов и страхов.

Конечно, нельзя впадать и в другую крайность: необходимо давать возможность ребенку побыть в одиночестве, нет смысла все время таскать его на руках – ничего, кроме физического и морального истощения у мамы и несамостоятельности у ребенка, в результате не получится.

Дайте малышу возможность самостоятельно исследовать мир, набираться собственного опыта, а помогать имеет смысл только тогда, когда он попросит. Именно в тот момент, когда ему стало неуютно, одиноко, страшно, взрослый и должен прийти на помощь, вернуть ощущение комфорта и веру в то, что «все хорошо». Тогда малыш будет и любознательным, и не тревожным, и самостоятельным.

Позволив ребенку познавать мир во всем его многообразии и дав ему почувствовать, что в любой момент окажетесь рядом, если будет нужно, вы сформируете его базовое доверие к жизни. Малыш вырастет в убеждении, что он – органичная часть бытия, что за сам факт благополучного существования не надо ожесточенно бороться с собственными же родителями, а значит, нет смысла дергать их без надобности, проверяя на «надежность» – ведь куда интереснее заняться исследованием окружающего. Период защищенности для того и нужен, чтобы у ребенка в подсознании не закрепился страх перед всем на свете.

Потребность во внимании и безопасности, которая разумно (то есть нечрезмерно, крайности в любую сторону здесь чреваты печальными последствиями) удовлетворена в раннем детстве, исчезает; потребность же, которая остается неудовлетворенной, никогда полностью не уходит, возвращаясь позднее в форме «болезни отчуждения» – агрессии, злости, неуверенности или ухода в себя.

Поэтому постараемся дать нашим детям ощущение безопасности и нужности, обеспечив им тем самым возможность вырасти уверенными и гармоничными людьми.

Итак, возраст младенчества позади, и ваш сын вступает в так называемое дошкольное детство – период, длящийся с 2 до 6 лет. Психологи традиционно выделяют в нем младший дошкольный возраст и старший, но подробности здесь будут важны больше специалистам по раннему развитию детей и воспитателям, родители же сходятся в одном – это самый забавный, непоседливый и активный период развития ребенка, причем в процесс этого развития вовлечена, как правило, вся семья. Более того, этот период основополагающий в смысле реализации исследовательского инстинкта и социализации, другими словами, это время становления ребенка в «большом мире»: в этом возрасте он выходит за рамки семьи и активно начинает осваивать жизнь во всех ее проявлениях. Именно в этом возрасте дети начинают полноценно общаться вербально, сначала неуклюже, составляя первые предложения из двух-трех слов, затем – все интенсивнее и настойчивее. Это возраст «почемучек» и жажды познания, и важность данного периода состоит в том, чтобы это стремление узнавать новое с радостью не заглушить, не проигнорировать: если на этом этапе отмахиваться от ребенка, не разговаривать с ним обо всем, что его интересует, не учить искать информацию в разных источниках, не разделять его удовольствия от постоянных открытий чего-то нового в этом мире – в школе ему будет скучно, потому что интерес к учебе как процессу окажется так и невостребованным, погибшим.

Чем больше у малыша словарный запас и опыт коммуникации, причем как с детьми, так и со взрослыми, тем легче проходит его становление в этом мире как отдельного, самостоятельного человека. Говорите с сыном, не игнорируйте его вопросы, проговаривайте планы и свои эмоции (умение понимать человеческие эмоции и, как следствие, умение распознавать и осознавать свои собственные – это едва ли не более важно в общении людей, чем количество слов, которые ребенок умеет говорить, или запас сведений и фактов, которыми его успели «нафаршировать» взрослые). Более разговорчивые дети популярнее в среде ровесников, им легче общаться и со взрослыми – одним словом, это серьезная фора в смысле успеха в социальном плане. При этом имейте в виду, что в речевом плане девочки созревают быстрее мальчиков, поэтому не сравнивайте сына с его сестрами или подружками по детсаду: сравнения детей вообще некорректны и ни к какому прогрессу не ведут никогда. Ваша задача – сделать так, чтобы он говорил не «лучше Маши», а лучше, чем он сам вчера или месяц назад. А для этого нет ничего важнее, чем постоянное живое общение родителей с ребенком – и никакими «говорящими хомяками», аудиокнигами или мультфильмами на полдня этого не заменить. Все эти развлекалочки имеют один существенный недостаток: они не подразумевают диалога, и выращенный на них ребенок так и разговаривает монологом, не умея никого, кроме себя, слышать и слушать.

Возвращаясь к эмоциональности, хочется заметить также особую ее интенсивность в этом возрасте, склонность к аффектам и истерикам, в особенности в период знаменитого возраста – «кризиса трех лет». Мальчишки злятся, когда что-то не получается (не выходит манипуляция с игрушкой, не дается одевание-раздевание, взрослые ограничивают их в правах и свободах), и часто эти эмоции аффективные, взрывные, то есть проявляются в виде истерик. Тот, кто думает, что девочки более к ним склонны, глубоко ошибается: мальчишки в среднем истерят реже, но интенсивнее (все же девочкам легче дается управление своими эмоциями, хотя в этом же заключается и причина того, что они раньше и утонченнее обучаются манипулировать родителями с помощью этого приема).

Не впадайте в шоковое состояние, впервые столкнувшись с таким неприятным проявлением натуры своего сына: период истерик переживает практически каждый родитель – все дело в том, насколько умело вы справляетесь с проявлениями детского характера (а также своего собственного).

Счастье, что психика детей лабильна: да, они легко выходят из себя – и столь же легко возвращаются обратно (в отличие от нас, взрослых, потом еще полдня сосущих валидол). Отлично помогает тактика переключения внимания на что-то интересное или просто другое (это вариант для более младших), тактика предоставления выбора (дети не любят, когда им жестко диктуют и не дают возможности решить самим вопросы, касающиеся их лично, – хотя бы в мелочах), апелляция к джентльменству («ты же помощник, ты же маленький мужчина!»).

Но как бы там ни было, примерно в три года (плюс-минус несколько месяцев) ребенок вступает в первый в своей жизни возрастной кризис – так называемый кризис трех лет, суть которого состоит в том, что «верхи не могут, а низы не хотят» жить по-старому. Этот кризис – маркер взросления: ребенок уже готов быть отдельным от мамы человеком, а вот родители, как правило, еще не готовы к такому повороту событий. Нет, они рады, конечно, что чадо стало умненьким и хорошо разговаривает, но вот то, что оно говорит, – уши б не слышали, а то, что оно творит, – глаза б не видели!

С чем же вам придется столкнуться? Прежде всего это «три кита» любого кризиса: капризы, упрямство и попытки манипулирования взрослыми. Ребенок чувствует себя теперь, как почувствовал бы себя любой взрослый, оказавшись в кабине самолета в качестве пилота. Ощущения грандиозные, но постоянно на грани паники: что делать со всем этим – вы знаете только приблизительно и, чтобы выжить, начинаете экспериментировать: я – так, а самолет – так, о нет, не годится, тогда я – так, значит, самолет в ответ – вот так… Именно таким методом «тыка», методом проб и ошибок ребенок и учится управлять самим собой, своими родителями и всеми окружающими. Он экспериментирует и с возможностями своего тела (и поэтому вечно в синяках и шишках), и с вашими нервами – словом, проверяет себя и мир на прочность и пытается определить границы дозволенного.

Как правило, все, что касается этих «проверок», выглядит примерно так:

♦ негативизм: «лишь бы не так, как сказали взрослые» (обычно поток негатива имеет четкую адресную направленность – чаще всего это мама). Что делать? Поставить перед выбором, чтобы дать возможность маневра, попросить помочь (дети любят быть хорошими!), включить элемент соревновательности (типа «кто быстрее» или «кто справится»);

♦ упрямство: «Я так решил, и будет только по-моему!» Что делать? Переключить сынишку на что-нибудь другое, пока ситуация не зашла далеко (когда ребенок уже в истерике, сделать это очень сложно). Ни в коем случае не «жать», не загонять ребенка в угол своими словами – из такого положения он будет реагировать на вас, как маленький волчонок, и относиться к вам будет как дикое животное к загонщику;

♦ строптивость: «Сам не знаю, чего хочу, но точно не того, о чем вы меня просите!» В отличие от негативизма, направленного обычно против кого-то конкретно, строптивость направлена против всех. Что делать? Все то же самое, что и в первых двух случаях. Кроме того, используйте маленькие хитрости. К примеру, на вопль сынишки: «Я свитер надевать не буду!» – реагируйте отвлекающим маневром: «Ты какой не будешь, синий или красный? Жалко, если красный, ведь он приносит удачу!» Еще можно попробовать действовать «от противного»: если вы предполагаете, что в ответ на любое ваше предложение последует «нет», просто переформулируйте его так, чтобы ответ этот был в вашу пользу. К примеру, сообщив ребенку, которого трудно отправить гулять, что сегодня он гулять не пойдет, вы наверняка можете рассчитывать на то, что он рванется отстаивать свои священные права и с криком: «Нет, пойду!» – даже оденется самостоятельно;

♦ «я сам!»: собственно, это и есть квинтэссенция и пик данного кризиса. Ребенок пытается все сделать самостоятельно – и то, что получается, и то, что пока не очень, и вот это последнее зачастую приводит его просто в бешенство. Малыш не справляется сам, но упрямство со строптивостью уже включились на полную мощность, поэтому помощи он просить тоже не хочет. Представьте, как ему тяжело! В норме этот период вкупе с тремя предыдущими длится не так уж и долго, и, если родители ведут себя правильно (то есть не подавляют, но и не потакают), он довольно быстро (за несколько месяцев в среднем) проходит, и всех остальных проявлений может и не случиться. Но если что-то пошло не так, то впереди вас ждут еще три сюрприза: бунт, обесценивание и деспотизм;

♦ бунт на корабле: это протест: ребенок ведет себя только так, как сам хочет себя вести, и никакое влияние извне не может изменить ничего. Любые попытки ввести его в рамки заканчиваются истериками. Видимо, он уже успешно попробовал этот способ ранее и понял, что истерика – метод, отлично работающий, и с его помощью от взрослых можно добиться чего угодно. Что делать? Помнить, что во время истерики ругать ребенка бесполезно – он вас просто не услышит. Лучше всего сгрести его в охапку (тактильный контакт!), вынести из магазина, комнаты (или где там еще его угораздило разразиться воплями) в другое помещение, а лучше всего – на свежий воздух (с целью переключить внимание и лишить зрителей: ведь любая истерика, как и всякое публичное выступление, затевается именно с целью привлечения всеобщего внимания!), хорошо бы дать попить воды или подуть в лицо, и лишь потом, когда ребенок уже успокоится, провести «разбор полетов». Причем именно это – обязательный пункт программы: он должен четко понимать, «что такое хорошо и что такое плохо», и знать ваше отношение к происходящему. Главное – не выполнять никаких требований, которые выдвигает истерящий ребенок (до тех пор, пока он требует своего именно таким варварским способом): здесь, как и с террористами, переговоры ведут только к провалу;

♦ обесценивание: все, любимое ребенком раньше, теперь демонстративно и резко отвергается, все, ценимое родителями, отвергается также. Рвутся любимые книги, выбрасываются любимые игрушки… Тем самым ребенок хочет сказать: «Не нужны мне ваши ценности!» Задумайтесь, почему так, и попытайтесь найти «точку отсчета», после которой все началось: как правило, такое поведение – следствие глубокой обиды ребенка на что-либо. Помните: если во время кризиса родители слишком «давят», кричат и бьют ребенка, он может отреагировать не только обесцениванием, но и соматическими нарушениями (ухудшением здоровья на нервной почве) – может ухудшиться сон, появиться энурез и даже заикание;

♦ деспотизм: «Я здесь главный, я – пуп земли!» Ребенок заставляет всех делать только так, как хочет он, подавляя всех и не признавая никаких компромиссов, угнетает более слабых (не физически – слабее морально могут оказаться и мама, и бабушка, и даже папа) и откровенно издевается. Если в данной ситуации вы сломаетесь и уступите маленькому тирану, то не разрешите проблему, а только усугубите ее и окажете малышу медвежью услугу: он поймет, что подобным поведением может добиться своей цели, и в дальнейшем будет прибегать к нему постоянно как к самому действенному сценарию. Так что терпение, терпение и еще раз терпение.

Имейте в виду, что «по новому кругу» (только на более сложном уровне) вам придется проходить все то же самое в подростковом возрасте. По тому, насколько успешно вы справитесь с трехлеткой, можно судить о том, как вам удастся разрулить аналогичные ситуации в будущем.

Итак, что же главное при взаимодействии с сыном в этом возрасте?

Радоваться жизни и играть. Игра – самое важное занятие малыша-дошкольника, через игру он учится решительно всему, развивает все, что дано ему природой, и поэтому насладитесь периодом (в конце концов, никогда позже вам не удастся так увлекательно уйти с головой в собственное детство). Дети живут в режиме «здесь и сейчас», они полностью погружаются в игру и целиком отдаются моменту – этому стоило бы поучиться и нам, взрослым. (Вы помните, когда в последний раз, лежа на спине в траве, рассматривали облака и угадывали в них животных и сказочные миры? То-то же…)

Много разговаривать с малышом – мы уже знаем почему: коммуникация в этом возрасте – основа успешности и самооценки ребенка в будущем. Ваша задача – быть как радио, то есть не замолкать, если только ребенок настроен вас слушать. И совсем не обязательно непрерывно читать ребенку книги или что-то «развивающее»: болтайте обо всем, что вас окружает. Так попутно ребенок узнает и о цветах (на примере проезжающих мимо машин), и о формах (на примере, скажем, домов), и о животном и растительном мире, и о явлениях природы, просто наблюдая все вокруг и пользуясь вашей «озвучкой».

Развивать мелкую моторику – играть в «пальчиковый театр» и в игры типа мозаики или мелкого конструктора, давать ребенку лепить, рисовать, клеить, а тем, кто постарше, – вырезать самостоятельно. Во-первых, это косвенно стимулирует речь, так как в мозгу речевой центр и центр мелкой моторики соседствуют, следовательно, развивая один из них, вы «подтягиваете» и другой. А во-вторых, всеми этими интересными занятиями вы поспособствуете тому, что ваш сын не придет в первый класс с «деревянными» кистями и пальчиками, то есть облегчите ему обучение письму. Девочкам это умение дается легче, да и развиваются они в этом отношении, опережая мальчишек, поэтому в начальной школе девочки в большинстве своем пишут красиво, мальчики же – кое-как.

Уделять внимание эмоциям. Объяснять, что вас самих радует или злит, огорчает или приводит в восторг. Учитесь проговаривать свои эмоции – тогда сын научится разбираться в собственных (у мальчиков с этим сложней, чем у девочек). Говорите и о сложных эмоциональных оттенках, это важно – понимать нюансы (социальный интеллект, как доказано множеством исследователей, ничуть не менее важен для достижения успеха в жизни, чем традиционный логический интеллект). Играйте в эмоции, в театр, корчите рожицы перед зеркалом – словом, импровизируйте.

Поощрять развитие фантазии. Ребенок без фантазии – словно инвалид. В этом возрасте именно фантазия – залог развития в дальнейшем креативности, «придумистости», залог того, что ребенок станет интересным и ему самому в мире будет нескучно жить. Пусть ваш сын придумывает сказки (поначалу вместе с вами), сценарии фильмов, пусть рисует комиксы или просто рассказывает истории: даже если они покажутся вам чересчур фантастическими и «завиральными», не портите сыну жизнь своим скепсисом. И не критикуйте ребенка за «вранье», учитесь различать обман (за которым всегда стоит скрытая выгода) и бескорыстный полет фантазии. А вот обилие телевизора и компьютерных игр в жизни сына, наоборот, гарантированно «гасит» фантазию – там он потребляет продукты воображения чужих взрослых людей, там, при всей иллюзии богатства вариантов игровых сценариев, их количество и направленность все равно ограниченны. Педагоги средней и старшей школы в наши дни шокированы практически полным отсутствием способности «детей эпохи телевизора» писать сочинения: у них не развита фантазия, они не способны придумать самостоятельно сюжет, так как привыкли его только потреблять, причем в неограниченных количествах, не умея развлекать себя самостоятельно: эти дети ждут от взрослых роли массовика-затейника (и современные детоцентричные родители, увы, с готовностью идут им навстречу в этом вопросе).

Развивать чувство юмора. Ученые утверждают, что юмор – один из важных признаков высокого развития интеллекта. Рассказывайте сыну веселые истории, учите подмечать смешные эпизоды в жизни. Главное – научите отличать юмор от издевательства: он никогда не должен высмеивать и задевать других, задача юмора – поднимать настроение, а не опускать его до уровня плинтуса вместе с самооценкой. И поэтому думайте, что говорите, пытаясь быть саркастичными и насмешливыми при сыне.

Золотой возраст – 7–11 лет: в это время актуальность семьи для ребенка снижается по сравнению с важностью отношений со сверстниками, утверждения себя в школе в роли ученика.

Главное для вашего сына в этом возрасте – не школа, а его место в ней – в иерархии одноклассников и друзей, словом, поиск себя на социальной лестнице. Если познавательные интересы были сформированы в дошкольном возрасте, ребенку в этом периоде будет важно расширять свои горизонты: читать, узнавать новое, путешествовать с родителями, презентовать свои знания, а у тех, кто честолюбив, будет и еще одна потребность – занять место повыше среди знающих, «продвинутых» учеников. Если же ребенок относится к категории потребителей информации и развлечений, его потребности будут более утилитарны: телефон или планшет, как у других ребят, посещение определенных развлекательных центров (все с той же целью – занять место во вновь сложившемся школьном социуме, но уже другими средствами).

У мальчишек появляются увлечения: различные виды спорта, коллекционирование, моделирование и так далее – в зависимости от личностных особенностей. Такие увлечения важно поощрять: помогите с выбором секции или группы (только не навязывайте свои приоритеты!), обеспечьте сына литературой по интересующему его вопросу или научите искать сведения самостоятельно в Интернете, предложите смежные варианты увлечений. Даже если вам не совсем нравится выбор вашего ребенка, хотя бы не запрещайте и не смейтесь над их «бесполезностью» и нелепостью. Когда человека что-то интересует, это в любом случае лучше, чем если все интересы сына будут сведены к валянию на диване перед телевизором или бесконечным компьютерным играм.

Как ни странно, в этом возрасте мальчишки любят поговорить ничуть не меньше, чем девочки. Дело в том, что их жизнь с переходом в школу внезапно наполняется событиями, и все они кажутся важными – настолько, что достойны обязательного обсуждения. Даже если вам надоедают бесконечные скучные и малосодержательные, на ваш взгляд, разговоры о том, что сделал Миша и с кем подрался Вова, цените, что они в принципе есть: это означает, что сын вам доверяет и считает значимым в своей жизни человеком, раз столько рассказывает о себе. Когда наступит подростковый возраст с его попыткой сепарироваться и закрыться от взрослых, вы еще будете по этим «разговорчикам» скучать.

На все, что происходит в семье, ребенок начинает реагировать спокойнее и рациональнее, чем в дошкольном возрасте, он уже вполне может формулировать свой взгляд на семейную ситуацию и в случае конфликтов папы и мамы практически всегда делает вполне определенный выбор, занимая позицию того из родителей, кто ему эмоционально ближе, и, как это ни парадоксально для такого возраста, позицию того, «на чьей стороне правда»: несмотря на небольшой опыт, дети порой разбираются в жизни лучше многих взрослых, поскольку существа они очень справедливые.

Выделим главное при взаимодействии с сыном в этом возрасте.

Учитесь слушать и слышать своего ребенка. Проявляйте искренний интерес к его рассказам о школе, о друзьях, о его достижениях или неудачах. Задавая вопрос, обязательно дослушивайте ответ, не делайте это «для галочки», чтобы создать иллюзию общения: ребенок прекрасно чувствует разницу между искренней заинтересованностью и дежурным вопросом. Тренируйтесь понимать разницу между тем, чтобы выслушать, и тем, чтобы надавать советов (мальчики любого возраста терпеть не могут советов, они воспринимают их как сомнение в своей возможности разобраться самостоятельно, но, увы, советовать мы обожаем, отчего-то думая, что так общение будет продуктивней: вроде бы выполнили родительский долг, позаботились о ребенке, вот только он почему-то все реже рассказывает о своих проблемах…). Старайтесь уловить разницу и между слушанием и оцениванием: оценки – это вторая родительская проблема. Чаще всего наши дети рассказывают нам о своих проблемах не для того, чтобы получить ярлык «молодец» и тем более «балбес», а чтобы почувствовать пресловутое «мы одной крови – ты и я», ощутить, что дома его понимают.

Старайтесь не пилить ребенка за ошибки – а они будут во множестве: и в учебе, и в общении. Стоит понять, что плохим бывает не ребенок, а его поступок, – сын вправе рассчитывать не на всепрощение, а на понимание. Кроме того, если вы умеете прощать, то и ваш ребенок научится тому же – великодушию (и, поверьте, ему есть за что прощать вас не меньше, чем вам – его). Если ребенок не боится, что санкции за признание превысят санкции за сам проступок, ему нет нужды обманывать (обычно же происходит наоборот: именно на этот возраст приходится пик вранья, основной причиной которого обычно является страх наказания).

Учите ребенка рефлексии, обдумыванию и оцениванию своих поступков. Место сказки на ночь могут занять теперь разговоры по душам: что в этот день «зацепило», удивило, расстроило, порадовало, почему ты или другой человек поступил именно так и были ли еще варианты? Не ленитесь обсуждать фильмы, которые смотрит ребенок, и книги, которые он читает (если читает): помимо психотерапевтического эффекта такие беседы могут рассматриваться и как способ научить выражать свои мысли, продуцировать их и формулировать.

Грамотно формируйте самооценку. Она не должна быть завышенной или заниженной – она должна быть адекватной. А адекватно в этом возрасте – считать себя хорошим и быть уверенным в том, что хорошим тебя считают и родители. Адекватная самооценка станет хорошей базой перед подростковым возрастом, когда из-за стремительных перемен в организме, в учебе и в кругу друзей она практически у всех существенно падает. Не забывайте сказать сыну, что он отличный парень, памятуя при этом, что похвала:

♦ должна быть соразмерной достижениям;

♦ должна доставаться за совершенное действие, а не только за намерение;

♦ не должна касаться ситуаций, когда ребенок ее не заслужил (например, просто наличие способностей и вложенный для достижения чего-то труд должны оцениваться существенно по-разному).

Расширяйте границы самостоятельности ребенка и при этом учите отвечать за свои поступки. Даже первоклассник в состоянии сам сложить свой портфель, запомнить свое расписание и не забыть сменную обувь (имейте в виду: если вы все это делаете за сына сами, когда ребенку 7 лет, то и в 17 он будет ожидать, что вы проконтролируете и решите все его бытовые трудности, а в случае проколов вас же еще и обвинит, что вы не напомнили или не организовали). То, за что человек не отвечает, что перепоручено другим, «не откладывается» в памяти, и поэтому мальчики, уверенные в «подстраховке» заботливых бабушек и мам, постоянно все забывают и теряют (так формируется заколдованный порочный круг: им не доверяют самостоятельность, будучи уверенными в беспомощности и безалаберности, а ответственность, в свою очередь, не появится, если не дать ей шанса).

Так называемый подростковый кризис – это очередной «трудный возраст», он же – одновременно этап и признак взросления, усложнения, усовершенствования человека. Начинается он у мальчиков примерно в 11–13 лет (у девочек – несколько раньше) и заканчивается в 15–17, когда подростки перешагивают очередной возрастной рубеж и становятся юношами. Что это за период? Думаю, если вы вспомните себя в этом возрасте, то легко представите основные проблемы, с которыми предстоит столкнуться.

Подробно мы поговорим о подростковом кризисе в отдельной главе, посвященной именно этому возрасту, а сейчас просто отметим основные моменты.

Во-первых, подросток претендует на гораздо большее количество прав, чем раньше, мотивируя тем, что он «уже взрослый». При этом, как правило, игнорируется такой обязательный момент «взрослой жизни», как обязанности. Именно в этом суть решения проблемы: чтобы подросток чувствовал себя полноценным членом семьи с более высоким «рангом» и мог общаться на равных со всеми ее членами (как он и хотел), пересмотрите круг его обязанностей (в сторону увеличения, разумеется), но и права расширьте (что будет приемлемым конкретно для вашей семьи и что нет, решается сообща на семейном совете). Если инициатором всех этих перемен выступите именно вы, родители, то вы и будете ассоциироваться у подростка с переходом на более высокую ступеньку, ко взрослению. Безусловно, это существенно добавит вам баллов и поможет не разорвать доверие и не упустить авторитет, что часто случается в этом возрасте. Если, напротив, вы будете придерживаться слишком консервативной позиции, конфликтов не избежать.

Во-вторых, у него просыпается интерес к противоположному полу вообще и сексу в частности. Скорее всего именно отцу придется взять на себя миссию сексуального просвещения, потому что маме это в любом случае гораздо менее удобно, чем мужчине. Главная задача – быть максимально тактичным и, конечно, дать объективную информацию, поскольку, несмотря на «продвинутость», наши дети зачастую демонстрируют самые неожиданные пробелы в этой сфере и нередко являются носителями довольно странных заблуждений. Лучший вариант – невзначай оставленная для подростка книга (вручение такой литературы «в лоб» обычно бывает встречено в штыки – «с чего это ты лезешь в мою жизнь?»).

И, конечно, не стоит забывать о моральной и духовной стороне интимных отношений, как ни занудно это звучит, поскольку без души и без романтики секс обесценивается, и человек лишает себя очень важной стороны жизни, смысла которой может уже не уловить никогда, слишком рано став циником. Это все равно что не чувствовать запахи или не видеть цвета: в принципе не калека, конечно, но огромный пласт жизни проходит мимо тебя. Смотрите вместе хорошие фильмы, обязательно комментируя поступки героев, давайте почитать подростку книги, в которых именно отношения и умение их строить – на первом месте (их, конечно, тоже обсуждаем). Ну и личный пример, как вы уже знаете, – это наше все. Если отец искренне, внимательно и по-рыцарски относится к матери, тем самым именно он и становится образцом настоящего мужчины, который будет запечатлен в сознании на всю жизнь. Если же это не так, парню будет трудно построить гармоничные отношения, не имея представления о том, что это вообще такое.

В-третьих, именно отец может стать ориентиром по части мужской дружбы, если продемонстрирует подростку на практике (на примере своем и своих друзей), что такое настоящая поддержка, взаимопомощь и уважение. Ведь нередко выбор друзей у подростков бывает неожиданным (чтобы не сказать больше – странноватым, а порой и вовсе шокирующим), именно поэтому им нужен своеобразный «маяк», чтобы понимать, что есть что в этой жизни. Навязывать ничего не надо. Просто живите! Если отец – человек настоящий и друзья у него такие же, ребенок это поймет и потянется именно к его компании или как минимум к такой же модели отношений. Другое дело, что, уже оказавшись в сомнительной среде, отказаться от прежней «тусовки» подростку довольно трудно. В этом случае никогда не пытайтесь действовать напролом, произнося громкие фразы типа: «Ты водишься со всяким сбродом!» Эффект обычно бывает противоположным ожидаемому. Чтобы доказать свое право на выбор друзей, подросток, даже вопреки разуму (понимая в глубине души, что эти друзья ему не подходят), будет упорствовать в своем заблуждении. Постарайтесь подстроиться, понять мотивы выбора парня, попытаться найти в них что-то хорошее, а если таковое не находится, просто попросите рассказать о них «обходным путем». К примеру, поведайте несколько историй из своей юности и попросите прокомментировать: как бы поступил ты, твои друзья, как вообще сейчас принято? Обсудите, что к чему, пусть подросток задумается о причинах ваших собственных поступков, о поступках своих, о том, сходна ли его жизненная позиция с позицией его друзей…

В-четвертых, именно в подростковом возрасте мальчик заново проходит все те этапы кризиса, о которых мы говорили, обсуждая трехлеток: он начинает хамить, дерзить и бузить. Иногда даже истерит не хуже малыша – только звук теперь погромче, а словечки, используемые в словесных баталиях, приводят нас в ужас. Разговаривать становится совершенно невозможно, но нужно же как-то общаться! Здесь можно попробовать стратегию, предложенную замечательным отечественным психологом Юлией Борисовной Гиппенрейтер и описанную ею в книге «Общаться с ребенком. Как?»[1]. Когда вам нужно донести что-либо до сознания подростка (в особенности если вы взволнованы и не уверены в своих возможностях самоконтроля), попробуйте применять так называемые «я-сообщения» вместо привычных нам «ты-сообщений». Как говорят в Одессе, это две большие разницы – сказать ребенку: «Ты чудовище, ты бессердечное, наглое и лживое создание, знать тебя не хочу!» и «Я в шоке от твоего поступка, для меня такое неприемлемо, это просто ужасно!» Вы не робот и имеете право и на возмущение, и на негодование – ведь порой подростки выкидывают такие коленца, что просто диву даешься. Однако, если мы начинаем фразу с «ты» (такой-сякой, последний мерзавец!), ребенок автоматически включает барьер самозащиты и самооправданий и далее либо переходит в наступление, либо уходит в глухую оборону (и то и другое неконструктивно: вы не будете услышаны). Если же мы сообщаем о своих собственных чувствах, дальнейший диалог возможен, а главное, возникнет понимание, поскольку вы «не переходите на личности».

В-пятых, именно в подростковом возрасте порой обесценивается образование, ребенок начинает хуже учиться, иногда существенно ниже уровня своих возможностей. Современные дети не видят смысла в получении знаний: в цивилизации, ориентированной на достижение успеха, они не улавливают особой связи между образованностью и лидерством (на меньшее же они не согласны). И именно родители, и в особенности отец как мужчина, а значит, носитель парадигмы «жизнь – это достижение», могут донести до сознания подростка мысль, что понятие это отнюдь не линейное и подразумевать под ним лишь «лестницу вверх» слишком примитивно. Достижения – это и внутренний рост, и знакомство с другими вариантами жизненного уклада (другими словами, путешествия и изучение других народов), и широкий круг друзей, и еще многое другое, помимо карьеры и связанных с нею дензнаков. Жизнь намного шире и глубже, чем «положение в обществе». И возможностей для всего этого больше именно у образованного человека, который как минимум сможет их увидеть и оценить и у которого хватит знаний и кругозора все это осуществить. Чем у́же сознание, тем более серая и скучная жизнь. Покажите, какие возможности есть у вас, и постарайтесь проанализировать вместе с ребенком, благодаря чему вы всего этого добились.

И, самое главное, помните: сильнее всего и дети, и родители переживают подростковый кризис в тех семьях, где ребенка слишком жестко контролируют, ««прессуют», мелочно опекают, постоянно держат ««на коротком поводке». Как известно из физики, действие равно противодействию, стало быть, чем сильнее нажим, тем активнее сопротивление, которое может принять формы и партизанской борьбы, и открытого бунта. Будьте мудрее, отпустите «поводок» – подросток прекрасно понимает, что пока еще без родительской семьи ему – никак. А вот слишком сильно натянутая «пуповина» так или иначе с треском лопается, и по закону инерции подростка отнесет от вас очень далеко, гораздо дальше, чем хотелось бы и вам, и ему самому.

Давайте выделим главное при взаимодействии с сыном в этом возрасте.

Не пытайтесь «взять его измором» – словами, ультиматумами и тем более физической силой: доверие будет подорвано, а сам ребенок либо сломлен, либо ожесточен. Лучшей тактикой будет терпение, а если его не хватает, задумайтесь над тем, что не только мы воспитываем своих детей – они тоже даны нам мирозданием с тем, чтобы воспитать что-то важное в нас. Возможно, как раз умения ждать, контролировать свои эмоции и быть мудрее нам и не хватало?

Поскольку сын хочет быть взрослым, важным и значимым, дайте ему возможность все это воплотить в жизнь так, чтобы пункт «обязанности» не был голословной декларацией. Попробуйте сделать его реальным, например, поручив что-то важное в доме: покупку продуктов или лекарств, корма для домашних животных, выгул собаки, а еще лучше – устройте подростка на работу (самостоятельное зарабатывание денег – это признание статуса взрослого человека). Подросток, который имеет опыт самостоятельной работы или хотя бы персональной ответственности за что-то важное, выгодно отличается от остальных тем, что на деле, а не на словах получает опыт взросления и имеет возможность реально доказать, что его претензии на самостоятельность подкреплены чем-то конкретным.

Меньше говорите, больше слушайте – в этом залог успеха отношений с подростком. Будьте внимательны к нему, но не навязчивы: ни в помощи, ни в общении, ни в советах.

Не лезьте в душу с расспросами: если сын будет видеть, что вы ему друг, если не будет опасаться «пиления» и нравоучений по любому поводу, он сам расскажет о своих проблемах или просто о текущих делах. Иногда вам достаточно просто навести его на тему, а порой стоит лишь сказать: «Я рядом, поделись, если трудно». Допытываться не стоит: важнее дать подростку мысль, которую он будет анализировать, чем «выдавить» ответ любой ценой.

И уж тем более не шпионьте за сыном: тайная проверка карманов, содержимого сумки, стола и записей в телефоне и соцсетях, во-первых, рано или поздно будет обнаружена, что сломает доверие навсегда, а во-вторых, просто научит подростка изощреннее врать и тщательнее прятать все то, что он не желает вам демонстрировать. Среди этого «нежелаемого» вовсе не обязательно будет нечто криминальное вроде сигарет, алкоголя или наркотиков, чаще всего это просто то, что находится под грифом «личное». Согласитесь, ведь и у вас есть нечто такое, что, в принципе не будучи запретным, просто не предназначено для чужих глаз. Так же и подросток имеет право на свою личную территорию, на свое суверенное пространство: научитесь это уважать и для начала как минимум не вторгаться в него физически – например, заведите себе правило стучаться, входя в его комнату. Ну, а если вы боитесь пропустить что-то «опасное», то помните: во-первых, если сын с вами не делится до такой степени, что приходится прибегать к обыскам, вы уже серьезно что-то упустили, а во-вторых, недоверие лишь подталкивает подростка «не туда». Недаром в Библии говорится, что каждому дается по вере его: будете уверены (особенно произнося это вслух), что сын пойдет по кривой дорожке, так и произойдет, причем никакой мистики в этом нет, одно лишь нейролингвистическое программирование, то есть воздействие на сознание при помощи слов и эмоций.

Поэтому верьте в него, демонстрируйте ему доверие и убежденность в том, что все у него будет хорошо в жизни. Ничто так не стимулирует оправдать доверие, как с избытком выданный «кредит» и уверенность родителей в лучшем, что в сыне есть; и в то же время ничто так не сбивает с пути, как убежденность в том, что «ничего путного из тебя не вырастет». Даже сомнений достаточно, чтобы существенно испортить ребенку жизнь, и уж тем более мощно вредит то самое программирование, тем более неоднократно высказанное ему в лицо. Мы с вами уже говорили о том, что в этом возрасте с самооценкой и так проблемы: подросток еще не чувствует себя уверенно, как взрослый, он еще не может управлять в полной мере своим столь быстро меняющимся телом, он и сам не уверен в своих перспективах и в собственном будущем. Поэтому вы можете или усугубить ситуацию своим неверием, бурчанием и мрачными прогнозами в стиле «не будешь учиться – станешь дворником», или исправить положение, укрепив сына в мысли, что семья верит в него и все у него сложится, как надо. При этом он должен научиться понимать разницу между семейной поддержкой и медвежьей услугой вроде покупки места в вузе в случае провала экзаменов. Помните: то, чего человек не добился своими силами, не ценится.

Одним словом, не становитесь для ребенка якорем, если можете стать парусом. Удачи!

Глава 2. Родом из детства

Если жена уважает мужа, а муж уважает жену, дети тоже чувствуют уважение к себе. Кто отвергает мужа (или жену), тот отвергает его (или ее) в детях. Дети воспринимают это как личное отвержение.

Берт Хеллингер

Во множестве источников по психологии и воспитанию детей вы уже не раз встречали постулат о том, что «все мы родом из детства», да и эта книга, собственно, о том же: в семье закладываются основы всей нашей жизни, причем еще до рождения, семья (именно вся, а не только папа с мамой) – первопричина всего хорошего и не очень, что происходит с ребенком и будет происходить в будущем.

В этой главе мы поговорим о специфике отношений сына с отцом и с матерью, о пресловутом «эдипальном периоде», когда малыш стремится занять место отца в семье, начинает с ним конкурировать и одновременно отчаянно стремится подражать, а еще поговорим о том, что не так бывает с нашими семейными моделями и какое «наследство» уж точно не стоит передавать сыну.

Зачем нужны отцы?

Странный вопрос, скажете вы – и будете правы. Во-первых, без намерений и определенных действий именно отца ребенок вообще не появился бы на свет. Во-вторых, отец обеспечивает семью всем необходимым для выживания – ресурсами, защитой и так далее – ну, во всяком случае, именно так предусмотрено природой и хотелось бы обществу.

Мужчина в семье помогает подростку осознать свое место в мужском мире и войти в него правильно. Он помогает детям на разных этапах их жизни разрывать слишком тесные связи с матерью, которые начинают уже не способствовать развитию, а, наоборот, сдерживать его. И именно мужчина, как правило, может дать ребенку опыт воспитания воли и духа (в то время как мама часто больший специалист по воспитанию чувств). Не без исключений, конечно, но общая тенденция такова. Там, где женщина пожалеет и утешит, мужчина научит держать удар, подниматься в случае падений и идти дальше. Детям все эти умения (и «мужские», и «женские») равно необходимы в жизни.

Да, мама играет исключительно важную роль в жизни ребенка, в особенности младенца (и об этой роли мы еще поговорим отдельно), она дает детям возможность научиться терпению, самостоятельности, доверию к людям, умению мирно сосуществовать с окружающими, ладить с людьми и понимать их, а еще быстро и легко адаптироваться к разным жизненным ситуациям.

Но именно папа учит действовать, познавать мир, быть активным, адекватно справляться с трудностями и эффективно решать проблемы, стремиться к достижениям, добиваться поставленных целей и задач, а еще быть стойким к невзгодам и при этом – не нытиком, не капризой. И «покуролесить», проявить спонтанность тоже интереснее бывает с папой – не зря ведь лучший в мире специалист по шалостям, Карлсон, был мужчиной.

Как правило, кого из родителей в семье недостает (теоретически или фактически), та сфера и «буксует», то есть не имеет возможности полноценно развиться и реализоваться. Если у мальчика нет отца либо он самоустранился от воспитания сына, нередко наблюдается нежелание учиться, возникают проблемы с агрессией или, напротив, с недостаточной активностью (неспособностью проявить себя, реализовать свой потенциал). Если же нет матери, страдает социальная сфера – умение общаться и доверять людям, а еще оказывается в дефиците умение самостоятельно решать свои проблемы.

В быту возникает множество практических моментов, когда за помощью или советом дети обращаются именно к мужчине (к родному отцу, родственнику или даже просто к знакомому). Например, по данным европейских исследователей, 47 % детей обращаются именно к отцу или отчиму для решения вопросов, связанных с техникой и Интернетом, и лишь 10 % в случае затруднений озадачивают этим маму[2] (остальные, видимо, предпочитают искать ответы самостоятельно или советоваться с более «продвинутыми» ровесниками).

Но для того чтобы вырасти полноценным человеком, мальчикам необходимо идентифицировать себя не именно с отцом, а с мужчиной вообще. Даже в семьях с одной только мамой дети почти всегда находят себе образец для подражания: деда, дядю, старшего брата (не важно, родного или двоюродного), тренеров в спортивной секции или преподавателей в школе.

Безусловно, важно, чтобы ребенок знал, как люди любят, дружат, живут насыщенной и полноценной жизнью, но если уж со всем этим не довелось познакомиться в своей семье, то нужно дать возможность детям видеть примеры счастливых браков – к примеру, бывая в гостях у любящих друг друга супругов из числа друзей или родственников.

Большинство из нас, конечно, в курсе того, что «ребенок нуждается в мужской модели поведения». И именно это нередко останавливает супругов, брак которых не сложился: да, оба понимают, что разумнее расстаться и не мучить друг друга, но а как же дети и как же пресловутая мужская модель? Долгое время считалось, что дети из неполных семей не смогут получить представления о настоящем устройстве семьи, не осознают, какие роли отведены в ней мужчинам и женщинам, что мальчик не сможет научиться всему тому, что должен знать и уметь мужчина. Очень распространены опасения относительно того, что друзья будут дразнить, а соседи – смотреть вслед с жалостью…

И именно наличие всех этих страхов объясняет тот факт, что люди годами терпят тяжелые семейные ситуации, в которых буквально ломаются, пропадают и увязают все действующие лица, особенно дети, ради которых, казалось бы, все и делается. Родители притворяются парой, втайне ненавидя друг друга или же давно став совершенно чужими и равнодушными, а дети учатся у них лгать (еще бы, с такими-то примерами для подражания), а еще разрывают свое сердце между двумя дорогими людьми… Да, видимость «нормальной семьи» соблюдается, но непонятно только, кому на радость. Это, как вы понимаете, сценарий тупиковый.

Не менее безнадежными являются и попытки одинокой матери любой ценой «обеспечить ребенку отца» – просто чтобы был, как говорится. В этом случае отношения в новом браке строятся не на основе чувств, общих взглядов, увлечений, ценностей, а на банальной необходимости: если мужчина обеспечен, любит детей, умеет наладить контакт – большего от него и не требуют. Все вышеперечисленное, конечно же, тоже очень важно, однако не оно должно ставиться во главу угла: на самом деле в нормальной семье причиной ее создания и базой для всего дальнейшего являются чувства взрослых, а дети – лишь следствие, логическое продолжение этих чувств. Люди в наше время женятся потому, что любят друг друга и хотят быть вместе, а не по обязанности «продлить свой род».

И, тем не менее, хочется озвучить несколько выводов, сформулированных в результате наблюдения за детьми разведенных родителей.

1. Дети любят и отца, и мать в равной степени, вне зависимости от демонстрируемой внешне позиции, так же, как любой из нас одинаково дорожит и правой, и левой рукой или ногой. Ребенок – результирующая их обоих, он носит в себе равные части (ментально и физически) и отца, и матери, и поэтому ему невозможно отказаться от какой-то из этих частей, как бы ни сложились обстоятельства. Ребенок может занять позицию защиты кого-либо из родителей (обычно того, кто ближе эмоционально и с кем поступили несправедливо), но отказаться от второго родителя, как бы он себя ни вел, ребенок не в силах – и слава богу, потому что это означало бы деструкцию, распад его сущности.

Если обстоятельства в семье сложились так, что отец и мать расстались, а сын, как это бывает в девяти случаях из десяти, остался с мамой, ей важно будет понять, насколько опасно делать из отца табу или «мишень для дротиков». Если отец жестко исключен из жизни ребенка, о нем запрещено даже говорить, а тем более если о нем принято говорить только плохое, причем часто и в таких выражениях, которые и взрослого бы покоробили, ребенок понимает, что для выживания необходимо отмежеваться от отца, а значит, отказаться от своей мужской части, от всего мужского, что есть в его сущности. То есть отказаться от активности, амбиций, достижений, от усилий по обеспечению семьи – и так далее, и так далее… Согласитесь, в жизни такому парню будет ой как непросто. Есть и еще одна цена, которую нередко платят дети, отвергшие для себя отца, – психосоматические заболевания, вызванные тем, что психика не справляется с перегрузками, ослабляется иммунитет – и тело начинает болеть. Поэтому, мамы, будьте мудрыми, какую бы травму ни нанес отец ребенка лично вам, помните: даже если вы с ним развелись, не обязывайте и ребенка «развестись» с отцом, это невозможно.

Не накладывайте запрет на чувства и поступки – просто разрешите ребенку (пусть хотя бы внутренне, если невозможно по-другому) не разрывать связь с отцом. Поверьте, дети справедливы и прекрасно разбираются в том, кто из нас прав, кто виноват и в какой мере, – интуитивно, душой это понимают. Но важно дать ребенку право именно разобраться, а не ломать его через коленку: заставить что-то чувствовать (равно как и не чувствовать) невозможно.

Расскажите максимально объективно и без лишних эмоций о сути вашего конфликта, если ребенок был настолько мал, что не помнит обстоятельств или не мог их самостоятельно оценить. Если же ребенок уже достаточно взрослый (по крайней мере, старше 7 лет), просто отвечайте на его вопросы и поддерживайте, когда ему трудно, не препятствуйте общению с отцом, если ребенок проявляет такое желание, а также не делайте из сына судью, психотерапевта или «жилетку» – такие роли ему не по силам. Ребенок чувствует себя комфортно и развивается без проблем, если занимает именно детское место в семье, если ему не приходится быть родителем собственным папе или маме. Всему свое время…

2. Чем младше ребенок, тем справедливей утверждение, что отношение ребенка к папе формирует мама. Если женщина доверяет мужу, любит и уважает его, считает его опорой и надежным партнером, ребенок будет также уверен в нем. Если же мать на отца ребенка обижена, зла, не уважает его в силу каких-то совершенных им поступков либо боится его и чувствует себя в его присутствии несчастной, все то же самое будет испытывать и ребенок явно или же скрыто (то есть посредством психосоматики или проблемного поведения). В старшем возрасте дети учатся защищать свою психику от столь прямых воздействий материнских эмоций и начинают вырабатывать свои представления о родителях – в соответствии с теми понятиями о справедливости, добре и зле, которые успели усвоить. То есть, другими словами, трехлетний малыш априори смотрит глазами мамы на происходящее в семье вообще и на отца в частности, в возрасте 8—10 лет ребенок вполне может иметь и свою позицию, в подростковом же возрасте он может эту позицию аргументировать и защищать. Учитесь эту позицию уважать, родители, даже если вам лично она не нравится.

3. Справедливо и обратное утверждение: отношение отца к ребенку тоже формирует мать. Женщина, которая доверяет, любит и уважает мужа, способствует тому, чтобы отец был привязан к сыну, заботился о нем с радостью и с удовольствием проводил с ним время (столько, сколько может): позитив, который связан у мужчины с женщиной, автоматически переносится и на детей от нее. Женщина же, обиженная на своего мужчину или живущая в страхе перед ним, блокирует ему возможность проявлять внимание к потомству, а детям – активно общаться с родителем. Причина в том, что она (так уж заложено природой!) защищает своих детей от любых опасностей, а если в круг опасностей включен и отец – значит, и от него также. Если мама внутренне не доверяет отцу ребенка, находится с ним в конфликте (явном или скрытом), то в семье обычно наблюдается какой-то один из вариантов нарушенных детско-родительских отношений (а то и оба сразу): либо ребенок избегает отца, не любит его общества, не хочет гулять с ним, не слушает именно его, устраивает ему истерики, портит его вещи, либо отец старается самоустраниться от общения с сыном, не уделяет ему времени, не стремится с ним играть (чем еще больше замыкает порочный круг, утверждая мать во мнении, что «это плохой отец»). Разомкнет круг тот, кто первым поймет, насколько происходящее вредит именно ребенку и чего именно будут стоить сыну разборки взрослых.

4. У детей, и в особенности мальчиков, которые имеют проблемы с агрессией (катастрофическим ее избытком или категорической недостаточностью, то есть повышенной робостью и застенчивостью), проблемы с самооценкой и мотивацией на достижения, практически всегда обнаруживаются проблемы и во взаимоотношениях с папой: его либо нет рядом (а даже когда есть, то как бы и нет, ибо спина папы, все свободное время поглощенного компьютером, – не в счет), либо его влияние деструктивно: отец проявляет чрезмерную жесткость (порой даже жестокость) или, напротив, впадает во вседозволенность и попустительство (за которыми, по большому счету, стоит эгоизм: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы лично МНЕ не мешало, не заставляло принимать неприятные решения и выходить из зоны комфорта). Проблемы с памятью и вниманием – тоже нередко следствие проблем в отношениях с отцом: ребенок словно бы не хочет помнить и концентрироваться на столь многих вещах, касающихся самого для него главного – семьи, что страдают и те сферы, где без памяти и внимания – никак, то есть в первую очередь учеба.

5. Именно на мужчине лежит задача сформировать в ребенке адекватные понятия:

♦ о чести и достоинстве;

♦ о чувстве меры и границах дозволенного и недозволенного – как личностных, так и социальных;

♦ о самореализации (работа, карьера, финансовый успех) и о собственных способностях и возможностях;

♦ о собственной точке зрения и о том, как ее отстаивать, как научиться говорить «нет» в случае необходимости;

♦ о том, как держать слово и отвечать за свои поступки, как доводить до конца начатое;

♦ о том, в чем разница между агрессией и активностью и где проходит грань допустимого, в чем разница между войной с обществом и самозащитой, между справедливостью и вседозволенностью, анархией.

Да, именно с мужчины в семье мальчик «списывает» все эти черты: как и насколько они реализованы в главе семьи, настолько они и будут усвоены ребенком. Либо ему придется «открывать» все это самостоятельно, порой больно ушибаясь и обжигаясь, а порой и вообще заходя не туда.

Какой бы замечательной ни была мама, ей одной всего этого ребенку не передать.

Это мужчина в семье дает пример мальчику относительно того, каким мужчиной он хочет быть и какими средствами будет добиваться своих целей, это мужчина в семье закладывает в ребенке представления о границах (отношения с мамой – женщиной – строятся на противоположном принципе: безграничном взаимопроникновении; с такой базой можно существовать в семье, да и то лишь до определенного возраста, а вот в социуме – другие законы, понимание которых формирует именно мужчина).

6. Отец для мальчика – проводник в мужской мир, образец всего, что связано с его собственным полом. Каковы мужчины, чем они увлекаются, как ведут себя с друзьями, с женщинами, как реализуют себя в мире – все это познает ребенок только при помощи папы. Примерно лет до трех ребенок любого пола – «мамин». Однако потом на первый план должен выйти именно отец и, словно по мостику, перевести ребенка во «взрослый» мир – сложный и многообразный. Если отец этого не сделает либо их сближению начнет препятствовать мать (например, не желая «отдавать власть» или «оберегая» ребенка от влияния отца, которого сама она образцом для подражания не считает, то есть не уважает его), тогда ребенок остается в мамином мире. Это чревато для мальчика существенным усложнением дальнейшей жизни – идентифицироваться с мужским миром, полноценно интегрироваться в него будет непросто, если вообще возможно, ведь именно мужские модели, мужские приоритеты не усваиваются – они замещаются женскими, то есть вырастает мужчина, реагирующий, как женщина, общающийся, как женщина, проявляющий эмоции по женскому типу, а иногда и меняющий сексуальную ориентацию: «себе подобные» женщины его попросту не привлекают.

Если отца нет в жизни семьи, мама должна отпустить сына хотя бы психологически, чтобы он сам прошел этот путь. Да, ему будет труднее, но в любом случае это лучше, чем остаться под властью и влиянием матери на всю жизнь.

7. Все возрастные кризисы (и года, и трех лет, и подросткового периода) проходят легче в тех семьях, где отец активно и конструктивно включен в воспитание ребенка, а не отдал этот вопрос исключительно на откуп женской половине семьи. Отцы менее эмоциональны и более взвешенны в решениях, потому часто в критических ситуациях именно им удается лучше справиться с «вышедшими из берегов» наследниками (в то время как мамы сдаются под натиском малолетних шантажистов или же истерят наравне с детьми).

Итак, как видим, роль отца в жизни сына огромна. Но не всеобъемлюща: природа мудра и поэтому дает ребенку любого пола двух родителей, чтобы уравновесить, сбалансировать в нем мужское и женское начала: еще Юнг сформулировал мысль о том, что в душе каждого из нас живет и Анимус (мужская ипостась), и Анима (женская ипостась), в зависимости от пола одна из них доминирует, но не исключает и не отвергает другую. И поэтому давайте разбираться, какую же роль в жизни мальчика, маленького мужчины, играет его мама.

Мама своего сына, сын своей матери

На руках у матери ребенок чувствует, что все так, как должно быть. О себе он ничего не знает, кроме ощущения своей правильности, привлекательности и желанности. Без этого убеждения человек любого возраста ущербен: он не верит в свои силы, чувствует себя обделенным, ему не хватает спонтанности и грации. Все дети правильные, но сами они могут это знать только через отражение, через то, как с ними обращаются. Чувство собственной правильности – это единственное чувство человека по отношению к себе, на основе которого индивид может построить свое благополучное существование.

Ж. Ледлофф, «Как вырастить ребенка счастливым»

Согласно исследованиям, проведенным во второй половине ХХ века британским психоаналитиком Джоном Боулби, в первые месяцы жизни малыша устанавливается тесная эмоциональная связь между ним и его мамой, которая не сводится ни к сексуальности, ни к инстинктивному поведению – то, что называют бондингом. Боулби доказывал, что мать для маленького ребенка является надежной защитой, своеобразной базой, которую он время от времени покидает, стремясь исследовать окружающий мир. Однако эта исследовательская активность получает полноценное развитие лишь в тех случаях, когда ребенок уверен, что он может в любой момент вернуться под защиту матери. Таким образом, главная цель формирования эмоциональной связи между ребенком и матерью – дать ему ощущение защищенности и безопасности. Для ребенка в первые годы жизни важны в первую очередь именно тепло и ласка, исходящие от мамы, а не только правильный уход и обучение. Исследования Дж. Боулби показали, что дети, имеющие тесный эмоциональный контакт с матерью, демонстрировали более высокие результаты в уровне познавательной активности, чем дети, которые росли в эмоционально холодных семьях, или дети, потерявшие мать в дошкольном возрасте. Он также доказывал, что у подростков, которые не имели устойчивой эмоциональной связи с матерью, чаще наблюдаются депрессии и формируются негативные изменения в структуре личности[3].

То есть в самом начале жизни мама – это, фактически, космос. Однако далее ее экспансия несколько сокращается, в мире ребенка появляются отец, другие родственники, законы мира, явления природы – словом, границы его сознания расширяются, и оказывается, что мама – хотя и бесконечно нужна и любима – это не все, что есть на Земле.

И, тем не менее, до конца жизни мама будет оставаться самой важной женщиной в жизни любого мужчины. Будут любимые, будут желанные, будут неповторимые, но мама – первая из главных, и поэтому всех своих последующих женщин мужчина будет сравнивать именно с ней. Если с мамой повезло и она у него замечательная, мать станет образцом, по которому мужчина будет равняться при выборе любимых. Если не повезло, мама будет «антиидеей», от которой он будет отталкиваться: «Только бы не такая, как мать».

Но точкой сравнения, как мы уже знаем, она остается в любом случае.

Именно мама отвечает за то, насколько сын будет доверять этому миру, насколько он будет открыт жизни, сколько у него будет страхов и каким окажется уровень его тревожности. Мама формирует у ребенка представление о том, как жизнь относится к человеку, причем это касается решительно всех аспектов: насколько мама (и жизнь) склонна быть ласковой и благосклонной, насколько мама (и жизнь) справедлива, насколько мама (и жизнь) предсказуема и подчиняется (или нет) законам логики и мироздания.

От мамы зависит также, насколько ребенок научится общаться с другими людьми, насколько будет готов вступать в диалог (в прямом и переносном смысле), насколько будет готов к компромиссам, насколько будет развит эмоционально, научится чувствовать других людей, сопереживать им, становиться на место другого, учитывать еще чьи-то интересы, кроме собственных.

Такие вещи, как эмпатия, интерес к другим людям, открытость миру, закладываются матерью. Аутизация наших современников (уход в свой личный мир, затруднение контактов с другими людьми и агрессия, связанная с попытками таких контактов) не в последнюю очередь, как мне кажется, связана с тем, что матери все больше ориентированы на карьеру и материальные блага, а не на ребенка, матери все больше сами невротизированы и стремятся закрыться от мира, все больше зациклены на себе и своих переживаниях – и все более глухи к другим и поэтому не могут уберечь от подобных тенденций своих детей.

Мальчик, у которого проблемы с доверием, страхами, коммуникацией с другими людьми, очевидно, имеет нарушенные (часто – неявно) отношения с матерью – всего этого она не смогла ему обеспечить.

Мальчик, который ощущает себя ненужным, лишним, мешающим, чужим в любом обществе, также, скорее всего, получил весь этот «багаж» от матери: именно для нее он в первую очередь оказался таковым.

Мальчик, у которого проблемы с самооценкой, который не уверен в том, что его любят таким, как он есть, не уверен в том, что он – хороший, скорее всего, также получил именно такие представления о себе от мамы. То же самое касается и другой крайности: ребенка, который считает себя центром Вселенной, чаще всего делает таким именно мать. К слову, тяжело в жизни придется в обоих случаях, просто проблемы будут разные. Первому придется всю жизнь доказывать, прежде всего самому себе, что он зачем-то нужен в этом мире и чего-то достоин, чаще всего – ценой больших жертв; второй же рано или поздно столкнется с тем, что окружающие в целом кардинально расходятся с маминым мнением о его гениальности и уникальности, что, скорее всего, мало чему его научит, зато обозлит.

Мама передает ребенку также способность мыслить творчески, умение воспринимать красивое, чувствовать гармонию, быть добрым к живым существам. Если отношения с мамой налажены правильно, всем этим мужчина не будет обделен.

Именно у любящих матерей вырастают сыновья, которые впоследствии смогут стать заботливыми и нежными мужьями, ласковыми любовниками, хорошими, внимательными отцами, чуткими людьми, отзывчивыми к чужой боли. Это мужчины, не отвергающие женскую ипостась – Аниму – в себе, а значит, не враждующие с ней, не подавляющие ее ни в себе, ни в женщинах, которые появляются в их жизни.

Как я уже говорила, очень важно, чтобы мама вовремя отпустила своего сына, дала ему возможность перейти с отцом в «мужской мир». Однако происходить это должно по ее собственной доброй воле, осознанно, а ни в коем случае не в результате нажима или шантажа со стороны отца: «Если делаешь не по-моему, воспитывай его сама, я его и тебя знать не хочу», «Бабу вырастишь своим воспитанием» и так далее. Если добровольность в «отпускании» отсутствует, мать найдет тысячи способов привязать сына к себе если не явно, то скрыто: даже когда ребенок вырастет, она будет инфантильной, беспомощной, больной, у нее вечно будут возникать проблемы, она постоянно станет требовать к себе внимания – всю жизнь.

Отпустить сына в «мужское» можно (и нужно!) даже в том случае, если отца физически нет рядом – он не живет в семье и не общается с сыном. Наш мир таков, что это давно уже превратилось из аномалии просто в факт, и количество детей, растущих в семье без отца, вполне сравнимо с количеством детей, живущих в полных семьях. Поэтому маме важно просто не препятствовать развитию мужских качеств в сыне (даже если они не очень «удобны» для нее) – самостоятельности, инициативности, активности и так далее, не перекрывать ему возможность самостоятельно инициировать в себе мужское и своими силами его развивать. Если мать не накладывает на это запрет, сын может справиться сам и реализовать свое «мужское». Но если мама прямо или косвенно чуть ли не ежедневно (при всяком удобном случае) подчеркивает нежелательность отцовского влияния, напоминает сыну, каким мерзавцем или недоразумением был его отец, и вообще всячески старается перечеркнуть в ребенке половину его сущности (чего стоит произнесенная с оскорбительной интонаций фраза: «Весь в отца!»), тем самым она вредит всему своему роду, запрещая реализацию не только всего отцовского (каким бы ни был отец, он вряд ли был воплощением всего зла на Земле, в нем были и хорошие, желаемые качества, которые сын вполне мог бы наследовать и развивать), но и перекрывая даже возможность реализации всего того, что являлось потенциалом дедов и прадедов.

Еще хуже обстоит дело, когда мама совершенно открыто присваивает себе свободу сына, жестко его контролирует (сколько бы ему ни было лет), бесцеремонно вмешивается во все его решения даже в мелочах, исключительно для демонстрации своей значимости, для возможности утвердить именно свою волю. Даже если такой «мамин сын» создает семью, мать не даст ему жить в ней полноценно, потому что «ее мальчик принадлежит только ей». Такая позиция матери наглухо закрывает двери возможностей для ее сына, не дает ему реализоваться ни в профессии, ни в семье, ни в обществе: он навсегда – несамостоятельный, нуждающийся в опеке и контроле «малыш», который либо смиряется с таким позиционированием себя и заканчивает как тихий неудачник, серо и пыльно, либо вступает в борьбу с маман, растрачивая свои силы и творческий потенциал не на то, что ему важно и интересно, а на противодействие собственной родительнице.

Мама, пытающаяся сохранить свою власть и контроль над сыном на всю жизнь, «замыкает» его на себя, не дает ему возможности передать свои силы и потенциал его собственной семье (если она вообще будет), перенаправляет его в прошлое, закрывая будущее. Таким образом, она вредит ему, хотя для себя, конечно же, получает неплохой профит: она нужна, она важна, она незаменима. Главное – вовремя задуматься, какой ценой.

Одновременно через мать мальчик учится тому, как следует относиться к женщине. Мужчина не будет уважать женщин, и в том числе собственную жену и дочь, если видел противоположный пример в своей семье. Когда отец позволяет себе кричать на маму ребенка, оскорблять и унижать ее, поднимать на нее руку, тем самым он убивает в сыне женскую часть души, заставляет отказаться от нее, формирует отношение презрения ко всему «женскому» – начиная от чувствительности и заканчивая домашней работой. В таком случае у сына проявляются все те сложности, о которых написано выше, вот только причиной становится не особенность характера матери, а разрушительный подход отца.

Поэтому, папы, думайте, что вы позволяете себе в собственном доме. Унижая и обижая жену, вы закладываете в сознание ребенка, что относиться подобным образом к тому, кто слабее и от тебя зависит, – нормально. А значит, своими руками конструируете себе ловушку, в которую попадете, когда сами станете стары, больны и зависимы. И чем лучше вы учили сына «бить своих, чтобы чужие боялись», тем обильнее пожнете урожай, прочувствовав, каково это, на себе.

Кроме того, сын наблюдает и то, как мать относится к себе самой, насколько она себя любит и ценит, насколько бережет. Эти наблюдения являются основой его понимания того, как человеку следует относиться к себе, а еще формируют у мальчика представление о том уровне комфорта, который в будущем он должен обеспечить своей жене (и матери, кстати, тоже). Поэтому мамам, которые всегда говорили: «Мне ничего не надо. Кушай сам, сынок», в старости ничего и не предлагают. Если ваш трехлетний малыш угощает вас шоколадкой, откусите хоть маленький кусочек и обязательно поблагодарите, это куда более здоровая модель, чем отказываться буквально от всего в его пользу, а затем в будущем упрекать сына в этом.

И поэтому, мамы, не жертвуйте собой ради счастья сына! Не заваливайте его лучшими кусками, не отказывайтесь от брака с любимым человеком, потому что «мальчик не примет другого мужчину», не живите на работе только лишь затем, чтобы купить сыночку телефон покруче. Тут дело даже не в том, что он, неблагодарный, не оценит. Хотя и не оценит тоже, если не приучен ценить чужой труд, эмоции, здоровье. Дело в том, что рано или поздно мы начинаем ненавидеть того, кому принесли в жертву себя, как говорил Бернард Шоу.

Что такое «эдипальный возраст»?

Пережив кризис трех лет, ребенок в возрасте 5–6 лет вступает в следующий сложный жизненный этап: так называемый эдипальный период. Это тот возраст, когда мальчик начинает воспринимать себя как маленького мужчину и во всем копирует отца (при этом он очень нуждается в любви мамы). В этом возрасте мальчики ревнуют маму к папе и (по-детски, конечно!) воспринимают родителя противоположного пола как объект любви. Вы наверняка слышали истории о том, как мальчики заявляют, что вырастут и женятся на маме.

Миф об Эдипе гласит, что он убил, сам того не зная, своего отца Лая и женился, опять же не подозревая об этом, на его вдове – собственной матери Иокасте. Отношение к подобному сценарию можно сформулировать как ужас перед неприемлемым. Даже миф утверждает, что сотворил такое Эдип исключительно по недоразумению, не ведая, кто на самом деле перед ним.

Однако психоаналитики, описывая так называемый эдипальный период жизни ребенка, не подразумевают, конечно, буквального намерения убийства отца и занятия его места в отношении матери – имеется в виду лишь желание сына получить права, полномочия и положение «царя» в доме, а в сердце матери добиться безраздельно главенствующего положения.

И это – единственное сражение, которое он в жизни просто обязан проиграть, иначе, если мальчик добьется чего хотел, его родительская семья распадется, а собственную ему создать будет крайне проблематично. Вытеснив отца с семейного «Олимпа» и из сердца матери, мальчик создает ситуацию, в которой супруги вынужденно разводятся – не юридически, так морально: мама любит только сына, отец остается «не при делах». Но цену за это придется платить слишком дорогую: потеря отцовской поддержки, отсутствие возможности получить через него «пропуск» в мир мужчин и фиксация на женском мире мамы, жесткая привязка к матери и попытка в любой своей девушке найти мать (что, конечно же, невозможно и чревато сексуальными проблемами: даже если он найдет идеально похожую, рано или поздно обнаружится, что секс с ней вызывает неприятие: ведь с мамой-то не спят…). Да еще и мать донимает фразой: «Я отдала тебе всю жизнь», что означает лишь одно: сын у нее в долгу, причем в неоплатном. А «по долгу» любить невозможно, любовь – чувство исключительно добровольное. Следовательно, отношения с мамой как единственно вроде бы близким человеком также рано или поздно оказываются отравленными. С какой стороны ни посмотри – ловушка, не зря царь Эдип так страдал, что даже ослепил себя и ушел в добровольное изгнание – жизнь с подобной «победой» становится действительно невыносимой.

Но каким же волшебным образом маленькому 5—6-летнему ребенку удается перевернуть семью с ног на голову, занять место «на троне» и заставить мать любить лишь его одного? На самом деле причина не в нем самом, конечно же, а в родителях, допускающих подобную ситуацию, внутренне к ней готовых и просто использующих ребенка как удобный предлог: «Это он тебя не воспринимает». – «Нет, это ты его так настраиваешь, это он не может без меня обойтись, – нет, это ты не уделяешь ему достаточно внимания». Такой диалог в разных вариациях – явление обычное в любой проблемной семье, в которой взрослые негласно договорились спрятаться за ребенка, как за ширму, мол, это из-за него, это ради него, и так далее. В результате мать, недовольная мужем и психологически готовая с ним расстаться, делает это «ради сына» – ведь муж не так его воспитывает, унижает и вообще вредит мальчику своим «тлетворным влиянием». Либо, как вариант, мужчина, не готовый ко все усложняющейся с годами роли отца и мужа, находит наконец удобный предлог для бегства из семьи: «Они меня выжили, я им не нужен».

В доме, где отношения между взрослыми здоровые и крепкие, подобные проблемы вообще не актуализируются: попытки ребенка «примерить корону» с юмором или тактично отвергаются и папой, и мамой, ребенку вовремя и доходчиво объясняют, что именно мама и папа – пара, а он – их производная и что у него в будущем появится своя собственная семья, где он будет счастлив так же, как папа счастлив с мамой. В семье со здоровыми отношениями отец не станет жестко пресекать подобные поползновения сына, отнесется к этому возрастному периоду с пониманием, поможет ребенку справиться с эмоциями, а не подавит их силой. А значит, не настроит против себя ни ребенка чрезмерной жесткостью, ни жену жестоким подавлением малыша, которого она инстинктивно ринется защищать и тем самым войдет с мужем в противоборство, когда семейный расклад «он + она + ребенок» преобразуется в расклад «она + ребенок» против «него».

Роль папы в этот период – показать сыну мужской мир во всей его красе и со всеми возможностями: с рыбалкой и походами, с велосипедными вылазками на природу и возней с машиной в гараже. Это именно тот возраст, когда отец и сын должны стать ближе и понятнее друг другу, когда отцу приходит время делиться своими интересами и увлечениями, ведь сын уже достаточно большой, чтобы все это с восторгом оценить. Проблемы возникают, когда у отца нет никаких увлечений, кроме компьютерной игры в свободное время или пива с мужиками во дворе, – к таким интересам ребенка не приобщишь, он их реализации скорее мешает, и вот тогда актуализируются сценарии, описанные ранее: если к отцу приблизиться нельзя, ребенок создает альянс с матерью, ну и далее – смотри выше.

Ну, а роль мамы в этот период – проявить мудрость и отпустить ребенка на «отцовскую территорию», не допускать двух распространенных ошибок: не пытаться сделать его вожаком семейной стаи вместо отца и не стремиться оставить мальчика «при себе». При этом важно не оттолкнуть от себя сына строгостью или безразличием, а именно отпустить, сохранив, тем не менее, с ним ласковые, теплые и добрые отношения. Маме важно помнить о том, что именно она будет на всю жизнь эталоном для сына, тем самым «золотым стандартом», по которому он станет оценивать всех своих девушек.

И если мама «теплая» и любящая, его будет привлекать именно такой тип женщин; если же холодная и отстраненная либо агрессивная и неуравновешенная, сын выберет именно такой вот неблагополучный для создания семьи типаж. Поэтому сейчас мы с вами постараемся подробнее изучить, какой маме быть не надо, да и отцу не стоит. То есть познакомимся с теми семейными «сценариями», которые уж точно разыгрывать нельзя, и узнаем, почему именно.

О приятии и неприятии: деструктивные варианты воспитания

…Если ребенку часто демонстрируют враждебность – он учится драться.

Если ребенка часто высмеивают – он учится быть робким.

Если ребенка часто позорят – он учится чувствовать себя виноватым.

Если к ребенку часто бывают снисходительны – он учится быть терпеливым.

Если ребенка часто подбадривают – он учится уверенности в себе.

Если ребенка часто хвалят – он учится оценивать.

Если с ребенком обычно честны – он учится справедливости.

Если ребенок живет с чувством безопасности – он учится верить.

Если ребенка часто одобряют – он учится хорошо к себе относиться.

Если ребенок живет в атмосфере дружбы и чувствует себя нужным – он учится находить в этом мире любовь…

А чем живут ваши дети?

Мария Монтессори

Итак, позвольте представить вам галерею семейных «граблей», которые услужливо предоставляются из поколения в поколение родителями детям.

В настоящее время существует теория Аммона о деструктивной семье. Как правило:

♦ в такой семье все ее члены связаны тесно и крепко – даже если эти связи дисгармоничны и остроконфликтны, они очень крепки, порой на грани «удушения»;

♦ уровень агрессии (явной или скрытой) в семье очень высок;

♦ семья является замкнутой, закрытой от мира системой, ее девиз – «не выносить сор из избы», весь негатив подавлять, прятать и ни за что даже себе в неблагополучии не признаваться, поскольку – страшно (а порой так запущено, что, если перестать жить с закрытыми глазами и «проснуться», хочется застрелиться);

♦ внешний мир признан опасным, от него принято оберегаться и спасаться, ребенок воспитывается в стиле гиперопеки и гиперконтроля – конечно же, «в его же интересах!»;

♦ семья пережила утрату другого ребенка или близкого родственника или же ее члены не состоялись в жизни так, как они планировали для себя, и поэтому следующего ребенка заставляют проживать не свою жизнь, он для всех в семье словно компенсация, он всем должен – быть таким-то, учиться там-то, достичь того-то, – вследствие чего не имеет возможности для самореализации и живет под постоянным прессингом;

♦ ребенок родился очень поздно или дался в плане здоровья или социального благополучия слишком тяжело, и поэтому мать страдает от так называемой фобии утраты ребенка, а вместе с ней страдает и сам ребенок, поскольку над ним либо слишком трясутся (опять же – гиперопека), либо все время думают о том, что плохого может с ним случиться, тем самым запуская энергоинформационные процессы, которые обеспечивают «выполнение прогнозов»;

♦ либо, как вариант, отношения в семье очень холодны, дистантны, члены семьи разобщены эмоционально и духовно – это просто чужие друг другу люди, живущие под одной крышей.

Что со всеми этими семьями не так, давайте разбираться.

Агрессивная семья: домашнее насилие

Избитый мужчина с избитым внутренним ребенком может только избивать других, так как ему никогда не хватает терпения, чтобы рассказать о своей боли.

Дж. Холлис

Агрессия – вещь сложная и неоднозначная. Домашнее насилие коварно и многолико, оно принимает любые формы, не только физические. Крики, угрозы, запугивание – это так называемая вербальная (словесная), или, как ее еще называют, пассивная агрессия. Физические наказания – агрессия активная, однако и та, и другая одинаково травматичны и неконструктивны, хоть и каждая по-своему. И вопрос «что лучше и что хуже?» – из серии «что хуже – чума или холера?». Обе хороши, и рубцы на душе оставляют одинаково серьезные.

Арсенал «воспитательных мер» у нас, родителей, велик и объемен, и первым в этом списке идет запугивание как способ наказания. Насколько эффективно это средство? Поначалу срабатывает обычно мгновенно, но эффект длится недолго, да и достигается дорогой ценой. Потому что, однажды обнаружив родительский блеф («Я орать не перестал, а все равно никакой бабай не появился!»), ребенок больше на ваши «страшилки» не купится. А если нервная система сына послабее, то в особо удачных с нашей точки зрения случаях, то есть когда малыш нам поверил, в его душе поселяется страх. И в дальнейшем вашей проблемой будет уже не столько непослушание, сколько именно страхи и даже, возможно, фобии. Ведь, согласитесь, детишки разные, и если «пугалки» у сангвиника в одно ухо влетят, а в другое вылетят, то в душе мнительного меланхолика поселятся навсегда. Воображение дошкольников смешивает мир реальности и фантазии, и для них совершенно правдоподобны и на самом деле страшны все наши Бабки-Ежки и Кощеи Бессмертные. Так что если родители злоупотребляют этими образами, они выходят со страниц сказок и начинают жить в квартире и в снах ребенка, и тогда появляются ночные кошмары и даже дневные страхи, когда, казалось бы, и мама-папа рядом, а малыш все равно боится. Почему? Да потому что мы уже поселили в его душе уверенность, что есть такие всемогущие силы, которые заберут его, если вести себя будет плохо, и папа с мамой не просто не смогут помешать, они вроде бы даже с одобрением к этому относятся… Следовательно, защиты от них ждать не приходится – так ребенок теряет веру в родителей и доверие к миру.

А главное, боязнь не добавляет послушания. Страх порождает истеричность, а истерика означает неуправляемость.

А ведь, припугнув, мы же хотели как раз обратного? Верно, а получилось – как всегда.

Ну, а запугивание реально существующими людьми – вещь и вовсе нехорошая. Если слишком рано поселить в сознании ребенка мысль, что любой чужой потенциально опасен и только о том и думает, как бы его обидеть или похитить, ваш малыш окажется в мире, где никому нельзя доверять и все вокруг – скрытые враги. Не стоит путать формирование разумной осторожности и насаждение страхов перед определенными людьми: для детской психики это может оказаться непосильной ношей.

Более темпераментные люди предпочитают звуковые эффекты – крик. Атака голосом применяется для немедленного приведения воспитуемого объекта в состояние надлежащего внимания и послушания, однако есть и еще один бонус: не только дитя утихло, но и родитель высказался. Облегчение вдвойне! Однако больше плюсов у данного воспитательного метода не наблюдается, а вот минусов – изрядно.

Первый подводный камень заключается в том, что крик – это всегда падение ваших акций. Случается, что у родителей просто сдают нервы, когда ребенок их игнорирует, «мотает нервы», дерзит, поступает назло, то есть в ситуации открытого конфликта. Такое поведение – признание своего бессилия и страха, как бы грозно при этом вы ни выглядели.

Уверенный в себе человек говорит спокойно, крик же – это всегда слабость.

Впрочем, родители – не роботы, и порой любой из нас может подобную слабость допустить. Однако в таком случае есть лишь один момент, которым можно ситуацию отчасти оправдать и отчасти же исправить: попросить прощения за свой срыв. Не бойтесь, корона не упадет, а вот пользы будет немало: ребенок поймет, что вы умеете признавать свои ошибки (и, значит, научится и сам этому ценному в социуме качеству), а еще возникнет мостик, пусть и хрупкий, от войны – к миру, от громов и молний – к свету и улыбке. Согласитесь, кто-то всегда должен быть первым, чтобы растопить лед, так что возьмите на себя эту роль: ведь ребенку это сделать труднее!

Второй ловушкой родительского крика является то обстоятельство, что в ответ вы всегда получаете только отрицательную эмоцию. У малыша это может быть испуг, причем особенно «громкие» и грозные или же слишком часто бывающие несдержанными родители могут спровоцировать своей аффективной вспышкой невротические проявления у ребенка – к примеру, малыш может уписаться от страха, у него может начаться заикание. Наверняка вы уже сталкивались с эффектом катализатора, когда ваш крик провоцировал ребенка на совсем уж неуправляемое поведение, но возможно, напротив, и состояние торможения, когда раздражитель (ваш громкий крик) превышает адаптационные возможности его организма, и ребенок на глазах «тупеет»: вы на него орете, а он словно не слышит вас, не реагирует. В результате у вас дрожат руки, колотится сердце, вы глотаете валериановые капли, а конфликт так и остается неразрешенным, взаимопонимание не достигнуто. То есть эффект не просто нулевой – он в существенном минусе.

У подростка же крик вызывает протестную реакцию по принципу «я ему слово – он мне двадцать», причем, учитывая тот факт, что в этом возрасте ребята еще менее сдержанны, чем взрослые, вы рискуете услышать в свой адрес тоже много интересного. И, конечно, эффект катализатора может привести к последствиям еще более печальным: в основном подростки используют стратегию ухода – из нормальных отношений с вами, из дома вообще. Подростки принимают решения нередко спонтанно, и они порой неоправданно «круты» в выборе мер. Однако нам, взрослым, легче контролировать себя, а главное, как бы там ни было, ответственность за то, что происходит в детско-родительских отношениях, лежит все же в первую очередь на нас, родителях.

Третий аспект: криком вы демонстрируете модель поведения «унижать слабого можно», и не удивляйтесь потом, если в старости, когда расклад сил («кто в доме хозяин») изменится с точностью до наоборот, вы также окажетесь на месте униженного ни за что – «громоотвода».

Мы вообще порой совершенно не задумываемся, насколько страшным оружием является наша лексика – тот набор слов, который льется из наших уст в адрес непослушного наследника. Увы, редко кто способен удержаться в рамках литературных норм в состоянии острого раздражения, и тогда в ход идут слова тяжелые, злые, хлесткие – бранные, а порой даже нецензурные. Поэтому, когда вы ссоритесь с ребенком, то, как бы ни были «на взводе», следите не столько за громкостью, сколько за тем, ЧТО вы кричите. Децибелы вам простят, а вот обидные эпитеты, оскорбительные сравнения вряд ли забудут. Тем более что такие слова подобны минам замедленного действия: они западают глубоко в память и сработать могут в самый неожиданный момент, причем не факт, что в ваш адрес. Возможно, взрыв достанется супругам или даже детям ваших детей, если они однажды неловко наступят на «любимую мозоль». Поэтому держите себя в руках, насколько можете: словами можно ранить непоправимо больно, особенно маленьких.

Но самым распространенным видом агрессии являются, конечно же, физические наказания, иными словами – рукоприкладство. Согласно данным опроса, проведенного по заказу журнала Psychologies, 80 % современных родителей используют физические наказания при воспитании своих детей.

Уровень агрессии в нашем обществе так высок, что физическое насилие стало практически нормой, распространившись буквально на все сферы жизни. Неудивительно, что поток агрессии давно затопил и семьи, став, увы, нормой общения дома для многих. Кроме того, многими мгновенный эффект ценится выше отдаленных перспектив. Люди не привыкли, не хотят думать хотя бы на пару шагов вперед – им кажется, что победить в данной конкретной ситуации означает одержать победу вообще. Однако зачастую она оказывается победой пирровой, когда проигрываем мы больше, чем выигрываем. Между «эффективнее» и «быстрее» сторонники физических наказаний выбирают «быстрее», так как альтернативный путь – объяснять, давать возможность убедиться на собственном опыте – это слишком долго и трудоемко. Врезал – и порядок. Но, выигрывая тактически, в этом случае вы всегда проигрываете стратегически.

А главное, люди просто не умеют наказывать по-другому, поскольку действует закон наследования поведенческих стереотипов. Если вас били в детстве, вы наследуете родительскую модель поведения зачастую даже в тех случаях, когда знаете, как не надо, и умом понимаете, что ударить – это неправильно. Но вот реагировать правильно не умеете – не имеете опыта, не видели других вариантов в действии, и в критический момент актуализируется именно то, что опробовано на себе. Многие боятся признаться самим себе в тех негативных чувствах, которые испытывали и до сих пор испытывают к собственным родителям – ведь социум такого не одобряет!

А у многих просто не укладывается в голове: как это вообще возможно – воспитание без ремня? Даже если они прочитали немало книг и статей об «альтернативных методах воспитания», все равно до конца не верят, что это реально работает.

Некоторые, правда, получают от собственных родителей такую мощную дозу насилия, что она начинает действовать как противоядие: своих детей пальцем не трону! Но для этого нужно иметь очень сильный характер, который не сломали даже такие «воспитательные меры».

Итак, почему же детей бить нельзя?

Во-первых, любой удар – это акт насилия, вне зависимости от того, пришелся он по попе или по щеке, вне зависимости от того, какой смысл вы сами в него вкладываете, – сухой остаток все равно будет таким: «бить – можно!». В дальнейшем эта концепция будет перенесена вашим ребенком на всех остальных сапиенсов, включая вас – в перспективе.

Во-вторых, таким образом мы навязываем детям порочную модель разрешения конфликтных ситуаций: побеждает только сила! Когда люди с такой жизненной концепцией сталкиваются с другими силами – с разумом и чувствами, с законами природы и общества, – им бывает непросто принять тот факт, что необходимо считаться с чем-то (и с кем-то) еще.

В-третьих, физическое наказание – это признание поражения: значит, у вас не нашлось аргументов, не хватило влияния, не вышло грамотно построить отношения таким образом, чтобы ребенок вас слушал и слышал без крайних мер. Кроме того, ребенок делает еще один вывод: своими действиями он может довести вас до того, что вы не сможете владеть собой, а значит, он психологически сильнее вас и может вами управлять. Фактически так и есть – и больше всего вы злитесь именно по этой причине.

В-четвертых, это малоэффективно: когда ребенок понимает, почему он не прав и внутренне согласен с вами, признает свою вину (а так бывает, если вы не ленитесь объяснять свои запреты и нормы, делитесь своими мыслями об устройстве мира и о том, что такое хорошо и что такое плохо, а не только раздаете подзатыльники и руководящие указания), то легче следует правилам, чем будучи вынужден покоряться и быть хорошим в буквальном смысле из-под палки. В этом случае наказание не дает настоящего урока, и в следующий раз дети снова поступят так же, если будут думать, что вы не увидите, не узнаете – словом, если будут полагать, что поступок останется безнаказанным.

В-пятых, страдает ваш авторитет, ведь любая конструкция, построенная на страхе и под давлением, шатка и непрочна. Авторитет силы всегда слабее авторитета знаний и опыта, а именно знания и опыт позволяют понять, что пинок далеко не всегда рождает крылья.

В-шестых, получить шлепок, а тем более удар по губам, по затылку или по щеке, – это унижение. Особенно страшно, если подобное происходит публично, при свидетелях, а ведь родители обычно не церемонятся: могут и при друзьях огреть, и при одноклассниках. Многие дети переносят это настолько болезненно, что несправедливость способа наказания затмевает им ощущение собственной вины – следовательно, снижает КПД ваших действий практически до нуля.

В-седьмых, когда такие наказания повторяются часто, ребенок ощущает себя нелюбимым, плохим, не оправдавшим надежд, недостойным, и эмоциональная сторона ваших отношений стремительно ухудшается. Помните один из главных принципов справедливых наказаний – осуждать проступок, а не самого ребенка? С физическими наказаниями это не получается, ребенок неизбежно принимает все «на личный счет». А главное, исчезает доверие: ребенок старается без нужды не рассказывать ничего о себе и своих делах – а вдруг вам это не понравится и он получит очередную «воспитательную порцию»?

В-восьмых, мальчик, воспитанный в парадигме физического насилия, в перспективе имеет всего два варианта развития: перенять сценарий буквально и научиться ломать и причинять боль всем, кто слабее, либо научиться прогибаться подо всех, кто окажется сильнее его. И первый, и второй варианты одинаково разрушительны. Поэтому давайте серьезно задумаемся над тем, что для нас важнее: послушание и страх или умение любить и уважать, подчинение или понимание. Ведь каждый находит то, что ищет…

Семья-тюрьма: дисциплина и гипертребовательность

Часто родители задают вопрос: можно ли наказывать детей и как? Но с наказаниями вот какая есть проблема. Во взрослой жизни-то наказаний практически нет, если не считать сферу уголовного и административного права и общение с ГИБДД.

Большой мир строится не на принципе наказаний и наград, а на принципе естественных последствий. Что посеешь, то и пожнешь, и задача взрослого человека – просчитывать последствия и принимать решения.

Людмила Петрановская

Существует категория людей, которые слишком «давят», требуя безоговорочного послушания, не особенно утруждая себя объяснениями, на одном лишь основании, которое они считают достаточным: «Я сказал!»

Именно они требуют железной дисциплины, жестко наказывая за любое уклонение от предписанного курса, и не утруждают себя тем, чтобы учитывать еще чье-либо мнение (других членов семьи, самого ребенка), кроме собственного. Ребенок для них – не человек с собственными желаниями и мыслями, а главным образом объект воспитания, поэтому такие мамы и папы сосредоточиваются на целях (по критерию достижения которых судят об успешности – своей и ребенка), а сам процесс достижения чего-либо для них, как правило, вторичен, поэтому вопросы о том, насколько ребенку «в воспитательном процессе» удобно, комфортно, не слишком их заботят.

Именно для таких родителей чрезвычайно важна успешность ребенка. Им свойственно «любить с условием» – сын почувствует их расположение только в том случае, если оправдает ожидания, а если нет – семья тщательно его рихтует, порой сводя на нет человека вообще. Ведь что может остаться, если ежедневно «полировать»?

В результате получают детей послушных и управляемых, но совершенно безынициативных, – в них уже сломан стержень, сами они ничего не хотят и привыкли лишь исполнять («ведь с нами тот, кто все за нас давно уже решил»), и вполне вероятно, что всю жизнь они проживут «ведомыми», а то и просто тихими неудачниками. Вырастая, они становятся тревожными, мнительными, чрезвычайно зависимыми от оценок, и максимум, где они добьются «побед», – это в семейных баталиях, в процессе муштры уже своих собственных жен и детей: ведь поведенческие стереотипы – штука чрезвычайно живучая…

Наиболее сильно проявляются негативные последствия подобного воспитательного стиля в подростковом возрасте, ведь в этот период как никогда нужен авторитет понимания и как никогда неуместен авторитет силы, а ключи к взаимопониманию авторитарным родителям недоступны.

Что же делать, если вы ловите себя на том, что часто грешите именно таким подходом к детям? В первую очередь – задуматься не о текущей ситуации, а о перспективах.

Ломая сына, вы делаете его не просто послушным – вы делаете его управляемым и покорным всякому, кто превосходит его по силе (физически и морально). Подавляя волю, вы воспитываете послушного «винтика» – в своей взрослой жизни он вряд ли будет не просто лидером, но и хотя бы человеком, самостоятельно принимающим решения, касающиеся его жизни: какую профессию выбрать и где работать, когда и с кем вступать в брак и так далее. Имеет смысл серьезно задуматься о том, какую основу характера детей вы закладываете, добиваясь от них идеального послушания любой ценой.

Так что же получается – дисциплина не нужна? Отнюдь, она необходима. Весь вопрос в том, какими методами мы ее добиваемся.

Итак, первый принцип: воспитывать своим примером, а не словами. «Делай, как делаю я» – это работает. «Делай, как я говорю» – не работает. Ни одно правило не будет исполняться, если оно не соблюдается и родителями. Сын на примере семьи должен убедиться, что вся жизнь вокруг – это жизнь по правилам и необходимо научиться увидеть в них не только ущемление своих интересов, но и защиту.

Второй принцип заключается в единстве требований и постоянстве. Все, чего вы хотите добиться от него, необходимо формулировать четко и всегда одинаково (иначе ребенок ваши требования просто не поймет и не запомнит), не меняя, как говорится, правил игры в процессе самой игры. Кроме того, ваше непостоянство убеждает ребенка в том, что родители и сами толком не знают, чего хотят, а это позиционирует вас как людей несерьезных, следовательно, также работает против авторитета.

Третий принцип: соблюдать хоть небольшую, но дистанцию, продиктованную разницей в возрасте. Совсем «на равных», какими бы идеями вы ни руководствовались, не получится: ответственность на вас и на детях лежит все же разная, обязанности – тоже, так что, если вы собираетесь уравнять себя и ребенка в правах, это будет несправедливо. Не только потому, что, по сути, ущемляются интересы родителей, но еще и потому, что это будет фальшиво: ведь истинного равенства все же нет… Так что грамотная позиция взрослых будет «на несколько шагов впереди», и правильная их роль – «ориентир», а не «равный», как бы демократично и внешне гуманистично это ни звучало.

Четвертый принцип: объяснять все свои запреты, решения и поступки – понимание гораздо эффективнее слепого подчинения, и если сын будет вашим идейным сторонником, если ему будут понятны ваши принципы, резоны и мотивы, то слушаться будет гораздо легче. А еще у него будет ощущение, что с ним считаются, его уважают и что ограничения и требования – не просто ваши прихоти, а продиктованы его же интересами.

Принцип номер пять: не угрожать. Если сын нарушает правила, о наличии которых осведомлен, если он явно забылся, заигрался, предупредите его сначала: тогда он будет знать, на что идет, упорствуя в своих заблуждениях. Если же со стороны ребенка – явный вызов и попытка проверки границ дозволенного, накажите, не ограничиваясь грозными обещаниями, поскольку невыполненные угрозы роняют ваши акции до нуля: ребенок быстро понимает, что ваше слово расходится с делом, а значит, всерьез вас воспринимать не обязательно.

Для некоторых родителей актуальны не столько запреты, сколько стремление контролировать, непрерывно «держать руку на пульсе», быть в курсе малейших нюансов жизни сына и, по возможности, контролировать решительно все, что с ним происходит. Тем самым в своем сознании они создают иллюзию собственного всемогущества: ведь думать, что проконтролировать можно все, могут лишь боги, ну и те, кто себя к ним причисляет.

На самом же деле стремление к тотальному контролю – свидетельство наличия у нас страхов (так мы пытаемся защититься от опасностей) и нашей слабости (так мы чувствуем себя уверенней и значимей).

Кроме того, желание контролировать – это оборотная сторона одиночества, опасения, что ты не нужен, не важен: ведь контролирующий родитель всегда при деле, без него или нее ни один винтик не сдвинется, ничто не будет сделано «как надо», «никто и пальцем не пошевелит» – словом, они дирижеры семейного оркестра, без которых все будут играть не в лад, – по крайней мере, сами они в этом уверены. Нет, они не пробовали дать членам своей семьи шанс научиться жить без контроля и напоминаний – они ведь заранее уверены, что у тех ничего не получится (а на самом деле – боятся, что получится без них!), поэтому сами все решают за всех.

«Если я не проконтролирую, в этом доме не будет сделано ничего!» – такая горькая фраза говорит в первую очередь о том, что это «ничего» нужно в первую очередь «контролеру», а никак не его окружению.

Кроме того, контроль расслабляет окружающих, и поэтому имейте в виду, что спустя пару лет дети не просто разучатся действовать самостоятельно, но еще и начнут обвинять вас в том, что это вы о чем-то не напомнили, что-то не проверили… По собственной инициативе перекладывая на себя ответственность за жизнь других, вы учите их снимать с себя эту самую ответственность всеми правдами и неправдами.

За стремлением к контролю всегда стоит страх перед изменчивым, непредсказуемым миром, который держит нас в напряжении всю жизнь – ведь в любой момент все может измениться и пойти не тем путем, который мы считаем единственно правильным. По этой причине «контролерам» очень тяжело жить, их жизнь – сплошной стресс.

«Контролеры» не гибки, им трудно заставить себя пойти на компромисс и допустить, что все может происходить не только так, как хочется им, но и как-то по-другому, причем не все в жизни полярно и черно-бело, не всегда «не по-моему» означает «неправильно», и более того, иногда жизнь подкидывает такие задачки, где нет вариантов «правильно – неправильно» вообще – есть просто разные пути решения. Но мыслить такими категориями «контролеры» отказываются, это просто не умещается в их голове.

Помните: постоянно контролируя ребенка, мы непрерывно напоминаем ему, как мало ему доверяем и что он всегда маленький и несмышленый в наших глазах. Одних это оскорбляет, другие же вживаются в роль инфантильного дитяти и не вырастают из нее никогда. То, что доставляет вам удовольствие, пока ребенку три года или тринадцать, будет дико раздражать, когда ему стукнет уже тридцать три: все води за ручку, как маленького!

Однако нельзя сказать, что контроль не нужен. Он нужен до тех пор, пока у ребенка не сформировался самоконтроль – это показатель зрелости личности, умение обуздывать свои желания, расставлять приоритеты, считаться с интересами других, следовать своим решениям и доводить до конца начатое.

Но все дело – в дозах. Если вы узнали черты «контролера» в себе, надо учиться отпускать вожжи, иначе жизнь окончательно превратится в нервотрепку, а вы сами в глазах окружающих – в задерганного невротика, который и сам не живет, и другим не дает (что в значительной степени соответствует реальному положению вещей).

Самое главное – осознать, что понимание гораздо ценнее подчинения, и порой человеку необходимо получить некий негативный, но собственный опыт, чтобы чему-то научиться.

Семья-курятник: «наседки» и гиперопека

Если бы любая потребность удовлетворялась сразу, представление о реальности, возможно, никогда бы не возникло.

Отто Фенихель

Порой родители – из тех, кого традиционно принято считать Очень Хорошими и Заботливыми Родителями На Пять С Плюсом – настолько старательно выполняют свою роль, что буквально душат ребенка своей опекой и заботой.

Они совершенно не чувствуют границ между собственной личностью и личностью ребенка, для них сын – естественное продолжение и «часть себя», мысль об отдельности родного существа для них кощунственна в принципе. Им кажется, что все, что нравится папе и маме, должно априори нравиться и ребенку, но это еще полбеды – хуже, что они подменяют жизнь ребенка своей собственной, и у него уже не остается шансов иметь свои мысли, чувства, совершать собственные поступки и положенные по возрасту ошибки и уж тем более принимать самостоятельные решения. Такие родители создают отношения симбиоза, когда «взаимопроникновение» становится настолько тесным, что это уже переходит границы разумного.

Таким родителям ужасно трудно «отпустить» ребенка в большую жизнь – в детский сад, в первый класс, в подростковый мир, в студенчество. Если бы они могли выбирать, то оставили бы любимое чадо при себе навсегда… Эти мамы и папы всю жизнь считают своих детей маленькими, несамостоятельными и нуждающимися в заботе, даже когда они и сами становятся родителями.

Если вам кажется, что это ваша проблема, подумайте о том, что большую часть жизни ребенку так или иначе придется провести без вас, и поэтому, как это ни дико для вас звучит, ваша задача – стать в глобальном плане ненужными, то есть для принятия решений, для совершения поступков и несения за них ответственности родители повзрослевшему ребенку уже не нужны – все это он может (и должен!) делать сам.

Рано или поздно он вырастет и заживет собственной жизнью, и в этой жизни за ручку водить его вы не сможете.

И слава богу. Вы не проживете жизнь за него, вы не сотворите ему его судьбу – и это тоже к лучшему.

Поэтому начинайте ребенка постепенно «отпускать». Процесс этот долгий и имеет много этапов: годовалого малыша отпускают, чтобы он сделал самостоятельные шаги, трехлетку – чтобы отправлялся в садик, первоклашку – чтобы освоил роль школьника и друга, подростка – чтобы учился контролировать свои порывы и отвечать за свои поступки, юношу – чтобы сам выбрал свой путь после окончания школы.

Как это делается? Нет, конечно же, такой волшебной кнопки в голове, нажав на которую мы сможем включить в себе эту программу разумного дистанцирования, – осваивать эти принципы придется, прилагая усилия. Вряд ли это получится быстро, но в данном случае руководствуются тем же принципом, что и при поедании слона: делать это надо по кусочкам.

И на свободу отпускать – по шажочкам. Сегодня делегируем ребенку такие-то полномочия, через неделю – еще что-то, через месяц еще немного расширим список. Составьте перечень всех известных вам приемлемых и неприемлемых для вас детских «прав и свобод» и тщательно проанализируйте все «возможные» пока аспекты: так ли уж вы уверены в их абсолютной абсурдности?

Кроме того, взрослым важно научиться еще и занимать себя самих, поскольку «живут жизнью детей» обычно те родители, собственная жизнь которых более ничем не заполнена – нет серьезных увлечений или любимого дела. Ищите себе хобби, интересное занятие – это существенно поможет вам снять напряжение и страх за невостребованность собственной жизни, который в основном и толкает нас к поглощению жизни наших детей, то есть к гиперопеке.

Гиперопека подразумевает не только регламентацию каждого шага, но и недостаточность обязанностей. Сначала родители считают ребенка слишком маленьким, поэтому ограждают от любых усилий и ответственности. Однако неизбежно наступает возраст, когда дети уже вроде бы должны и многое уметь, и стремиться применить эти умения на практике, «пробовать крылышки», но из-за многолетней гиперопеки эти «крылышки» отмирают, и нет ни инициативы, ни навыков, ни желания… И в подростковом возрасте те родители, которые отбирали пылесос у трехлетки и не пускали в магазин десятилетнего, могут уже не особенно рассчитывать на то, что их повзрослевшее дитя будет хотя бы минимально напрягаться в плане помощи по дому.

Понимая, что сказанное в какой-то мере относится и к вашей семье, постарайтесь наделить ребенка посильными и адекватными возрасту обязанностями, желательно при этом мощно их замотивировать – в соответствии с его интересами. Конечно, если сын всю свою сознательную жизнь ничего тяжелей тарелки не поднимал, а умелость рук тренировал исключительно посредством компьютерной мышки, ему очень непросто будет заставить себя вот так вдруг начать ходить за продуктами в близлежащий магазин (а зачем, мама все равно мимо него с работы идет!), самостоятельно выгуливать собаку в 7 утра или пылесосить квартиру по воскресеньям. Но если призом за уборку будет, к примеру, разрешение пригласить друзей в дом и устроить небольшой праздник или же в награду за купленные овощи мама приготовит любимый картофель фри либо торт «Наполеон», до которых вечно руки не доходят из-за занятости, – возможно, лед тронется и процесс пойдет.

В наш век самостоятельность считается одним из важнейших качеств характера. Это понятие включает в себя и умение решать свои проблемы (включая бытовые), не взваливая их на чужие плечи, и способность принимать решения, не перекладывая их последствия на друзей и родных. Вот только эти ценные качества по наследству, как цвет волос, не передаются – их необходимо развивать и воспитывать.

Важно не убить желание действовать самому, познавательную активность, интерес к миру у ребенка в первые годы жизни. В частности, для ребенка-дошкольника и младшего школьника это означает:

♦ не ограничивать его пространство (к примеру, не запирать в манеже, кроватке, а позже – в его комнате);

♦ не кормить ребенка с ложечки в возрасте, когда он вполне может делать это сам (и по времени дольше, и уборки больше, но при такой «экономии» минуток вы растянете процесс приучения к самостоятельной еде на годы);

♦ не убирать за ним все его игрушки и вещи, если ребенок уже в состоянии освоить навыки самообслуживания (вы можете помочь, вы можете начать, но не делать все самим, иначе вам придется выполнять эту функцию еще долгие-долгие годы);

♦ познакомить с элементарными законами физики (если поджечь – загорится, если забыть закрыть кран – зальет квартиру, если сунуть металлический предмет в розетку – ударит током);

♦ научить правилам поведения в ситуациях форс-мажора (открыть окно и позвонить пожарным; залить огонь водой или накрыть одеялом; позвонить родителям в случае прорыва трубы, появления запаха газа и так далее);

♦ научить пользоваться мобильным и обычным телефоном, вызывая маму, папу, бабушек-дедушек и «112», а также выучить с ребенком адрес, имена и фамилии родителей;

♦ убедить не бояться обратиться за помощью к соседям и представителям правоохранительных органов и спасательных служб, если что-то случилось;

♦ познакомить с правилами поведения и предосторожности с чужими людьми (не открывать им, даже если они «должны передать пакет от мамы» или им «нужно срочно снять показания счетчика»; не рассказывать, что находишься дома один; не сообщать, где работают взрослые члены семьи);

♦ и главное – приучить к содержательному времяпрепровождению: отлучаясь, бессмысленно говорить «займись чем-нибудь», – никогда не знаешь, куда заведет фантазия маленького человека с развитым воображением. Лучше четко оговорить, чем именно заняться, как именно, что при этом можно и чего нельзя, какие выбрать альтернативные варианты, если прежнее занятие наскучит – чтобы ребенка от скуки не потянуло на подвиги. Помните, что, когда есть правила – получается игра, а когда правил нет – получается игра без правил.

Но, даже прочтя все эти правила, окончательное решение вопроса о допустимых границах самостоятельности принимайте не столько на их основе, сколько на основании понимания своего ребенка и здравого смысла: все дети взрослеют по-разному, у всех разный темперамент, интеллект и способы познавать мир, поэтому то, что покажется безумием с одним ребенком, будет логично и оправданно с другим. Ищите подход…

Семья-оранжерея: создатели «пупов Земли»

Какое разочарование, если другой существует на этой Земле совсем не ради меня, не ради заботы обо мне и не для того, чтобы защитить меня от моей жизни!

Дж. Холлис

Распространенной ошибкой нашего «детоцентристского» времени является воспитание ребенка как кумира семьи (раньше о таких говорили – «пуп Земли»): чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало!

Все интересы в такой семье сосредоточены на маленьком сокровище, любое желание исполняется тут же и беспрекословно, запретов почти не существует, а если кто и попытается возразить, чадо легко справится с этой проблемой, закатив истерику. Видеть деточкины слезы (а скорее – выдержать вопли) не в силах никто, поэтому ребенок очень быстро добивается от родителей идеальной управляемости. Развлечения ребенка порой разрушительны для окружающего пространства, однако семья оправдывает любые «художества» простой фразой: «Это же ребенок!»

Итог такого подхода, как правило, плачевный: практически ни один ребенок в таких условиях не сможет сохранить адекватное отношение к себе и окружающим и уберечься от «звездной» болезни.

«У нас детство было трудное, так пусть хоть дети оттянутся!» – эта позиция в наши дни, увы, очень распространена. Когда дети еще совсем малыши, папе и маме доставляет огромное удовольствие их баловать и выполнять любую прихоть, перенося на себя ситуацию и представляя, как здорово было бы и самим прожить подобное детство. Идиллия дает трещину года в три, когда ребенка накрывает первый возрастной кризис и он становится неуправляемым, а окончательно образ ребенка-ангелочка рушится в подростковом возрасте, когда вследствие такого воспитания у ангела вырастают рожки, которыми чадо способно забодать и всю свою семью, и окружающих (и делает это с удовольствием!). Даже если формально некоторые ограничения и имеются (чтобы соблюсти приличия), ребенок их нарушает, поскольку все равно с него не спросят ровным счетом ничего. Он действительно все решает сам: где и как долго гулять, драться или нет, брать чужое или нет, пить или не пить, курить или не курить и сколько денег взять у мамы из кошелька, и более того, считает себя вправе регулировать жизнь всей семьи, подчиняя окружающих своей воле и становясь настоящим домашним тираном.

Что же делать, если вы узнали в этом свою семью?

Постараться честно оценить, действительно ли ваш ребенок ЛУЧШЕ ВСЕХ на свете. Даже если он действительно гений и вундеркинд, самый красивый, самый сильный и вообще самый-самый (родителям поразительно трудно быть объективными), это не означает, что все это прямым текстом нужно ребенку сообщать. Восхваление того, к чему ребенок не прикладывал усилий, что дано самой природой, – не просто бессмысленно, но и опасно. Если ребенку много дано, с него и спрос другой, и счет выше, но уж никак не за счет окружающих. Но когда эмоции по отношению к любимому чаду зашкаливают, хотя бы выражайте их правильно: не «Ты у меня самый лучший на свете!», а «Я тебя люблю!».

Не обрекайте детей своей чрезмерной любовью на нелегкие испытания в жизни, ведь залюбленным, заласканным чадам, ни в чем не знающим отказа, нередко приходится больно биться о реалии жизни. И дело не только в том, что им неоткуда больше будет получать такого мощного потока любви и приятия (шансов же на искреннюю любовь других людей, кроме мамы и папы, у «пупа Земли» немного). Проблема еще и в том, что привычка позволять себе в буквальном смысле все иногда заводит очень далеко – настолько, что даже самые любящие родители не помогут, хотя именно они являются прямыми виновниками подобных ситуаций. Мы постоянно видим в новостях истории о зарвавшихся, забывших законы природы и общества представителях «золотой» молодежи, воспитанниках «хороших семей», которые доводят до беды себя и тех, кто волей случая оказался возле них, сбивая их автомобилями на большой скорости, избивая и даже убивая, как правило, будучи под кайфом алкоголя или наркотиков. Откуда? Все имеет свои причины.

Если родители закроют глаза на то, что их трехлетнее дитя утащило чужую игрушку из сада (он не нарочно!), если просто разведут руками, когда десятилетнее чадо застанут за мучительством соседского кота (это вообще был не он!), если будут оправдывать и покрывать двенадцатилетнего сына, избившего в драке одноклассника и снявшего это на видео (его спровоцировали!), если заплатят владельцу автомобиля, вдребезги разбитого пятнадцатилетним подростком, взявшим отцовскую машину «просто покататься», то в семнадцать родителям, вполне возможно, придется «улаживать» последствия вечеринки, на которой он с группой подвыпивших друзей изнасилует одноклассницу, – и это лишь начало «большого» пути. Мамы и папы, ослепленные любовью, порой всю жизнь так и живут с закрытыми глазами, не видя то, что удобно не видеть, потому такие последствия становятся для них полной неожиданностью, которую они не готовы принять и с которой они порой больше не смогут жить….

Если это ваш случай, вам придется взять себя в руки, запастись огромным терпением (поскольку чем более запущена ситуация, тем с большим сопротивлением вы столкнетесь) и наконец-то сформулировать и установить разумные рамки, которые позволят вашему ребенку усвоить границы дозволенного и недозволенного. В будущем ему это очень пригодится: ведь если правила игры не установите вы, это сделает жизнь. И гораздо жестче. При этом имейте в виду, что придется быть последовательными: ведь если строгость ваших законов будет компенсироваться необязательностью их исполнения – грош им цена, не стоит и начинать.

Воспитание практически совсем без наказаний дает хорошие плоды в очень редких случаях, когда ребенок от природы имеет подходящую нервную организацию (так называемый сензитив – то есть и сам по себе ответственный, собранный и совестливый). Однако будем честны сами перед собой: таких детей немного, так что для остальных отсутствие санкций за проступки – медвежья услуга. Их собственной воли совершенно недостаточно для самоконтроля, а внешних побудительных факторов у них нет. Чаще всего это также дорога к беспределу и безответственности.

Ребенок, лишенный понятия о границах допустимого, постоянно находится в тревоге: ведь, привыкший не считаться с правами и интересами окружающих, он в любой момент готов к тому, что и по отношению к нему люди будут вести себя точно так же. Отсюда и повышенная конфликтность, агрессия (такой ребенок словно живет все время в состоянии боевой готовности), отсюда и постоянное недовольство собой и миром: он может разбросать игрушки, кидаться едой, подраться, и все это, казалось бы, без причины. Будучи не в состоянии контролировать свои агрессивные всплески (ведь он вообще не умеет, не привык себя в чем-либо ограничивать), ребенок, тем не менее, мучается беспокойством: ведь он и сам не знает, как далеко может зайти – разрешено-то все (на словах, может, и нет, но по факту – точно известно, что «мне за это все равно ничего не будет!»). А еще в глубине души он ощущает тягостное чувство вины: он же прекрасно понимает, что общество такого поведения (а значит, и его самого) не приемлет.

Не бойтесь утратить любовь ребенка, не стыдитесь его воспитывать – ведь вы действуете для его блага. Это не только ваше право, но и ваша обязанность, не стоит об этом забывать. Когда вы боитесь сломать сына, боитесь любых насильственных действий, чаще всего вы слишком преувеличиваете (даже попытка надеть зимой на ребенка колготки перед прогулкой некоторыми родителями воспринимается как посягательство на его личную свободу). Подумайте лучше о другом: человек, волнующийся о том, не пережмет ли он с дисциплиной, наверняка сумеет соблюсти баланс (пережимают как раз те, кто не задумывается ни о чем подобном). Но ведь гораздо хуже будет получить «плоды воспитания», не знающие никаких границ. То, что не смогли осилить родители, «рихтовать» будет сама жизнь, а она делает это порой очень круто… Поэтому лучше, если формированием характера будете все же заниматься вы сами – твердо, но уважая ребенка.

Семья-Антарктида: холод и выживание

Мазохизм влечет за собой садизм… Потому что это возможность как-то компенсировать. Когда я слишком много страдал, боль моя настолько непереносима, ее так много в моей душе, что для того чтобы хоть немножко от нее освободиться, мне надо кого-то ударить, кого-то обидеть и посмотреть, как другой человек страдает. Для того чтобы справиться со своей травмой, я должен травмировать другого и увидеть, как тот справляется. И это поможет мне справиться с моей травмой.

Из Интернета

Вот бывает порой так: семья вроде бы и благополучная внешне, и грубых промахов в воспитании ребенка как бы не допускает, по крайней мере, внешне это практически не проявляется, но что-то в ней не так… Главное ощущение – холодно в этой семье, неуютно, не по-настоящему, словно в ледяном доме.

Какими же поступками люди могут превратить свою семью в царство льда? В основном – нелюбовью. Существуют родители, которые на самом деле не «хотят как лучше». Они вообще никак не хотят, дети им и правда мешают, и они не стремятся это даже как-то особенно скрывать. То ли дети эти появились не вовремя или не от тех партнеров, то ли остались они «живым укором» от прежних отношений, которые закончились, причем болезненно, то ли это просто люди такие специфические, которым на самом деле и не нужен кто-то близкий, но общество требует своей дани – семьи и детей, ну ладно – вот вам…

Так или иначе, есть, увы, немало домов, из которых хочется убежать, причем вроде бы без особых внешних причин. Бьют? Нет. Орут? Тоже нет. Лишают всех благ? Опять же – нет! Зато могут ТАК сказать, что хочется забиться за плинтус и остаться там навсегда, как в небезызвестной остросоциальной повести Павла Санаева.

Могут пошутить – как им кажется, остроумно и действительно остро. Как бритвой. Иногда рубцы в душе остаются на годы, о чем свидетельствуют воспоминания о своих детских впечатлениях взрослых уже людей.

Могут игнорировать – вести себя так, словно и нет у них никакого ребенка. Однажды психологами проводился некий социальный эксперимент, который отнесли к разряду жестоких и более не повторяли – по крайней мере, в научном мире (однако в семьях он проводится сплошь и рядом): шестилетний мальчик пришел на вечеринку с родителями в дом их друзей, которые, предварительно договорившись, дружно делали вид, что его нет. Сначала ребенок пытался обратить на себя внимание хорошими поступками: пел, танцевал, пытался что-то рассказывать этим людям; затем стал бить посуду и швыряться предметами, а под конец сел посреди зала и горько расплакался, после чего эксперимент прекратили, ребенка утешили и объяснили, что это был лишь опыт, и посчитали инцидент исчерпанным. Я не была бы столь оптимистична – травму этот малыш получил в любом случае, такие переживания не забываются, даже если потом объявить их шуткой. Но сколько взрослых играют в такую же игру с детьми каждый день? Что растет в душе у этих детей?..

Родители-«шутники», честно говоря, по справедливости должны быть отнесены к вербальным агрессорам. Просто агрессивные свои импульсы они «упаковывают» во внешне презентабельную оболочку, то есть не орут благим матом на ребенка, а «интеллигентно» так его (в переносном смысле, разумеется!) возят лицом об стол, размазывая его самоуважение и уничтожая доверие.

Речь не идет, конечно, о нормальном, добром юморе – речь идет об агрессивном сарказме, о небезопасной ядовитой иронии, память о которых ранит глубоко и остается в душе на долгие годы.

Я не склоняюсь к мысли, что это поведение объясняется просто бестактностью и недостатком воспитания – напротив, воспитание здесь чувствуется, но весьма специфическое: не показывать своих истинных чувств, в особенности негативных, облачать их в белые одежды, чтобы избежать обвинений в бездушности. Хотя именно этим от них и веет за версту. И еще – банальным лицемерием.

В основе подобного поведения лежит страх показать свое истинное лицо, свое подлинное отношение. Социум не поощряет людей, которые не любят своего ребенка, соперничают с ним, злятся на него, и поэтому многие стремятся «завуалировать» негатив, чтобы не бросался в глаза. Причем чувства ребенка в данном случае не щадятся нисколько – дети чутки к нашим интонациям и прекрасно улавливают все полутона. Поэтому истинный смысл большинства таких «шуток» они улавливают, пусть и не дословно, но общая тенденция совершенно ясна: намеренное нанесение обиды и унижения.

Отчего же родители бывают столь беспощадны по отношению к собственным детям? Причина на самом деле глубже, чем неприязнь к ребенку или к каким-то его личностным качествам и чертам характера. Она скорее в неприятии того же самого в себе самих, ведь, как мы уже знаем, ничто не раздражает нас так сильно в других, чем то, чего мы не можем простить себе. Собственно, это аутоагрессия, то есть направленная против себя же, но реализованная на ребенке: еще бы, он беззащитен, а против себя самой мама уже наверняка защиту выставила, и давно.

Вторая причина – инфантильность, незрелость: ведь человек, который является взрослым не только по паспорту, умеет осмысливать и контролировать свои агрессивные, завистливые и вообще всяческие «некрасивые» порывы, способен их анализировать и жить осознанно, а не руководствуясь импульсами. А вот те, кто не дает себе труда задумываться над тем, каково другим людям (в том числе детям, вернее – особенно детям) жить с ними рядом, способны «брякнуть» такое, что не заживет потом много лет. Делают они это порой даже не всегда со зла, просто из эгоизма, потому что ничто на свете их не волнует, кроме себя самих.

И последняя (но не по значимости) причина – неразрешенные отношения с собственными родителями, которые поступали так же. Если у отца или матери не хватило сил защититься или же простить своих родных за «жесткий юмор», благодаря которому они каждый день жили в напряжении, они, чтобы сберечь собственную психику, начинают считать такое поведение старших нормой жизни и уже своих детей стараются держать «в тонусе», чтоб не расслаблялись. Это своеобразная дедовщина, только в семейном исполнении: мы выросли нелегко – теперь ваша очередь. Безусловно, это всего лишь неудачная попытка психологической защиты взрослых против собственных родных, но ведь их детям от этого не легче – наоборот…

Порой такие родители совершенно убеждены, что поступают правильно. «В жизни надо уметь держать удар», «Будет неженкой, как девчонка, – пропадет» – это все их фразы. Но, увы, они забывают, что шрамы на душе хоть и делают ее менее чувствительной, но совершенно не украшают ни тех, кто их носит, ни тем более тех, кто их нанес.

Поэтому, уважаемые папы и мамы, если вам свойственно «пошутить» на грани фола относительно внешнего вида, умственных способностей, увлечений, досуга и прочих связанных с вашим сыном вещей, остановитесь и задумайтесь: какую на самом деле вы преследуете цель, произнося свои внешне воспитательные и остроумные, а внутри – недобрые тексты? Кому на самом деле они адресованы – себе или, может, своим родителям? И, главное, уверены ли вы, что ребенок от этого реально изменится? И как именно?

Еще более жесткий вариант взаимоотношений – родительское отвержение, или же, говоря языком психологии, гипопротекция. Это такая ситуация, когда родитель к ребенку не чувствует ничего. Ни злобы, ни раздражения. Это плюс, но ведь и радости, приязни – тоже никакой. И вот это НИЧЕГО оказывается пострашней и рукоприкладства, и криков, и запугиваний, потому что когда к тебе относятся так, будто тебя нет, то хочется, чтобы действительно – не было…

Так случается, если родители слишком инфантильны, слишком заняты собой и своими проблемами, слишком эгоистичны, но в любом случае нередко это действительно приводит к катастрофе. Пытаясь каким угодно способом привлечь внимание мамы и папы, ребенок может перепробовать все на свете: от роли «идеального» – до воровства, хулиганства, алкоголизма и приводов в милицию. Надо понимать, что в данном случае любые асоциальные проявления, любая агрессия, направленная как на других, так и на себя, на самом деле не что иное, как крик о помощи: «Не любите меня хорошим, так заметьте хотя бы плохим, почувствуйте, что я вообще СУЩЕСТВУЮ!» – вспомните описанный выше эксперимент с ребенком, которого никто не хотел замечать.

Увы, родители, которым наплевать на детей, практически никогда не бывают столь чутки, чтобы уловить и прочесть это скрытое послание. Именно поэтому дети из равнодушных, эмоционально холодных семей (пусть внешне и финансово совершенно «благополучных») находят приют в плохих компаниях: не дождавшись дома тепла и понимания, они «летят туда, где принимают», ведь там рады всем.

Однако есть и трагический вариант развязки – нередко эти мальчишки прибегают к самоубийству как к последнему шансу обратить на себя внимание.

В таких семьях ребенку постоянно напоминают, как много для него сделали и как много он сам должен сделать, чтобы оправдать вложенные в него силы и средства и компенсировать неудобства, связанные с его рождением на свет; его просвещают относительно того, сколь многим и существенным пожертвовали родители; нелюбимым детям непременно, но как бы вскользь, случайно сообщают, что «мама могла бы сделать аборт – и вся жизнь сложилась бы по-другому», – ну и так далее.

Тон, которым обращаются к ребенку, несет в себе отчетливо различимое послание: «Тебя не любят! Ты не нужен, ты мешаешь!»

Представьте, каково это – жить без любви и ласки… Взрослому неуютно и хочется зябко поежиться, а что же можно сказать о маленьком ребенке, для которого родители – это буквально целая Вселенная? Вся сущность ребенка строится из кирпичиков любви и добра, которые закладывают родители. Но если не вложено ничего из этого – и человека как такового нет…

Подобная семейная атмосфера часто приводит к возникновению невротических расстройств и даже к отставанию в психическом развитии (что лишь усугубляет ситуацию: проблемный ребенок – еще большая обуза!).

Однако все может сложиться еще хуже – речь идет о случаях жестокого обращения с детьми. Это ситуации, когда эмоциональное отвержение проявляется открыто и беззастенчиво, воспитание построено на телесных наказаниях, моральном давлении, унижениях и издевательствах, и целью таких «воспитательных мер» является не столько коррекция плохого поведения, сколько стремление «поставить на место», сделать больно в том или ином смысле: избить, отобрать и выбросить любимую игрушку, заставить унижаться и просить прощения ценой каких-либо жертв.

Нечасто встречается такое отношение со стороны обоих родителей, как правило, нелюбимым ребенок оказывается только для одного из них, однако достаточно и этого, ведь если подавляющий родитель властен и агрессивен, то второй вряд ли сумеет исправить ситуацию.

Перспективы детей в таких семьях безрадостны, хотя многое зависит от крепости нервной системы ребенка и от окружения, которое способно (или, увы, не способно) компенсировать ему хотя бы отчасти такое отношение со стороны отца или матери: ведь даже самые забитые и позабытые дети порой находят поддержку, тепло и утешение у соседки или учителя, которые воспитывают и вкладывают в него больше, чем родные. Ну, а если не повезет найти такую добрую душу, нелюбимый, отвергаемый ребенок с очень большой вероятностью вырастет агрессивным и недобрым: подобное рождает подобное.

Помните: главные потребности детей – не еда, одежда и крыша над головой (хотя и это тоже важно, ведь это – база, необходимая для выживания).

Но для настоящей, полноценной жизни ребенку нужны забота, внимание, теплое и доброе отношение, понимание и приятие. Без этого любой ребенок зачахнет, как цветок без воды.

Ну и, конечно же, ему обязательно нужно полноценное общение с вами даже в конфликтной ситуации. Порой родители перестают разговаривать с детьми в качестве наказания за проступок. Действие это очень сильное, чувствительное, оно роняет самооценку и, по сути, является эмоциональным шантажом. В перспективе лишение общения, наказание холодностью, игнорированием и демонстративной неприязнью всегда существенно нарушают отношения родителей и детей, поселяют в них страх и тревожность, ожидание худшего и неверие в то, что тебя искренне любят (раз готовы в критический момент отвернуться), способствуют отчуждению и охлаждению, углубляют трещину, зародившуюся однажды от непонимания или обиды, до размеров крепостного рва, который не перейти; а главное, так глубоко «въедаются» в сознание, что передаются затем из поколения в поколение как семейный сценарий. Из дома, где царит эмоциональный холод, хочется сбежать, как из дворца Снежной королевы.

Если вдруг после прочтения этих строк вы осознали, что нечто отдаленно похожее имеет место в вашей жизни, если вы понимаете, что что-то очень глубинное и очень существенное нарушено в вашем сознании, в вашем отношении к ребенку, – следует обязательно обратиться за психологической помощью. Самоанализ – это еще не все, и даже понимание причин не способно переломить ситуацию: вам придется серьезно перекраивать свою картину мира. Главное, что тормозит родителей в подобных ситуациях, – чувство вины: «Все уже так испорчено, что ничем и никогда не исправить…» На самом деле дети прощают нам очень многое, гораздо больше, чем мы этого достойны. Так что если намерения исправить ситуацию искренние, стоит постараться.

Растопив лед отчужденности, вы получите такой водопад признательности, на который не могли и рассчитывать, и «терапия любовью» после многих лет неприятия может совершить чудеса с самым запущенным человеческим существом, если только оно еще способно вам поверить.

Очень рекомендую посмотреть фильм «Искусственный разум» Стивена Спилберга – главной темой в нем являются непростые взаимоотношения матери и ее приемного, «не настоящего» ребенка, проходящие весь спектр эмоций: от неумения выражать свои чувства – до страха и даже ненависти, от отчуждения – к отчаянно-пронзительной любви. Однако для осознания того, что любовь эта возможна и существует, нужно было потерять все…

Семья-экзамен: оценки, сравнения и перфекционизм

Родители-оценщики, как правило, делают сравнения не в пользу своего ребенка (за редким исключением), а если и хвалят, то как-то криво, так, что ребенка это скорее обижает, чем побуждает к правильным действиям.

Скупые на похвалу родители слова доброго не скажут, как бы ребенок ни отличился: они считают, что любые достижения – в порядке вещей, он для того и родился, чтобы стараться изо всех сил. В результате у ребенка постепенно пропадает стимул для хорошего поведения и достижений (причем родители еще и приговаривают: «Да за что его хвалить-то? Все равно никогда ничего хорошего не делает»). Однако парадокс в том, что у таких скупых на похвалу родителей вырастают порой и очень старательные дети: те, которым все не верится, что родители не отметят ни одной из побед, и все время кажется, что, наверное, все дело в том, что победы недостаточно значимы. Чуть ли не всю жизнь они стоят на цыпочках, стараясь дотянуться до высоченной родительской планки, но она, словно линия горизонта, на самом деле недостижима. Ведь дело не в ребенке, а в родительских особенностях: в заблуждениях о том, что похвалой можно испортить; в эмоциональной холодности, в чрезмерной требовательности, в унаследованном от собственных родителей поведенческом сценарии.

А еще существует похвала уничижительная, которая и звучит-то как оскорбление. Думаю, все мы хоть раз в жизни слышали (хорошо, если не в свой адрес) нечто вроде: «В кои-то веки даже ты стал похож на нормального человека!» или «Ну вот, уже почти как у Кирюши, хотя до него тебе еще расти и расти!» Хочется верить, что читающие эту книгу понимают, как гадко звучат подобные «поощрения» и как коробит от них любого ребенка. Естественно, такие слова не вдохновляют на подвиги – напротив, от них становится горько, ведь подлинный их смысл состоит не в похвале (пусть и коряво выраженной), а в том, что, несмотря на достижение, ребенка все равно считают недотепой. Так что, уважаемые мамы и папы, задумывайтесь над тем, что и как вы говорите и хотели бы вы услышать нечто подобное в свой адрес.

Важно помнить: от того, как мы оцениваем своих детей, зависит их самооценка, и будет ли она завышенной, адекватной или заниженной – определяете в первую очередь вы.

Сколько бы ни писали в книгах и журналах, что сравнения – вещь неконструктивная и необъективная, всегда достаточно мам и пап, которые будут трепетно отслеживать успехи и неудачи своего чада не просто так, а «на фоне» других детей.

Казалось бы, что в этом плохого? Как вообще иначе понять, правильно ли развивается ваш ребенок, лучше он или хуже, чем другие? Однако ошибка заключена уже в самой постановке этих вопросов. Помните: сравнения – лучший способ воспитать зависть или ненависть, а также развить в ребенке комплекс неполноценности.

Если, сравнивая, вы возвышаете сына над другими, то делаете огромную ошибку. Превознося свое чадо над всеми остальными, очень легко вырастить самовлюбленное существо, которому ой как нелегко будет в жизни: как бы ни носились с ребенком родители, рано или поздно ему придется убедиться, что вовсе не он круче всех. В коллективе таких заносчивых ребят обычно отвергают, а если им и удается объединить вокруг себя «единомышленников», истинных друзей среди тех все равно не будет.

Ну, а сравнение не в пользу вашего ребенка породит в нем ревность и зависть – качества пренеприятные, а главное, с трудом поддающиеся «излечению». Если уж эти зерна попали в душу, то корни они пускают глубокие, закрепляясь практически на всю жизнь.

Когда вы не просто хвалите другого малыша в присутствии своего, но и наступаете на больную мозоль собственного сына: «А ты, глупый, так не можешь?» – очень скоро он будет буквально ненавидеть навязываемый вами «образец для подражания». Помните свои ощущения, которые вы испытывали в детстве, когда мама начинала в сотый раз превозносить сына сотрудницы? То-то же…

Но особенно деструктивно, когда слова вроде: «Саша – молодец, не то что Матвей!» – касаются братьев и сестер. Посеять раздор – проще простого, а вот выкорчевать потом из детской души соперничество и неприязнь друг к другу очень трудно. Такие фразы, произносимые родителями регулярно, порождают нездоровую конкуренцию и провоцируют конфликты. И что совсем уж нехорошо, на детей лепятся ярлыки «хороших» и «плохих», и тем самым порой на всю жизнь закрепляются роли «молодца» и «неудачника» – в этом случае гармоничных отношений между членами этой семьи в будущем ждать не приходится.

Кроме того, сравнения заставляют ваших детей играть навязанные, чужие роли. Ваш ребенок изо всех сил будет стараться походить на «соперника» и заниматься станет тем, что ему на самом деле не нравится, лишь бы вам угодить (к примеру, ходить на борьбу, хотя на самом деле он мечтал о плавании). Если такая ситуация закрепится надолго, ребенок рискует прожить чужую жизнь по навязанному сценарию и так и не открыть собственных активов, не развить свои настоящие способности. В результате он либо горько разочаруется, так как вряд ли добьется высоких результатов, занимаясь не своим делом, либо упустит из виду, что каждый человек – индивидуальность, которую невозможно скопировать, да и бессмысленно: всем нужно развивать именно свои сильные стороны, не пытаясь походить на других, – быть собой.

Следующий семейный «грех» – перфекционизм.

Цель сравнения – выявить лидера. Сравнения на том ведь и построены: Коля лучше Паши, Паша лучше Саши… А Саша лучше всех? И вот начинается гонка за лидером: подражание, копирование, попытки спихнуть с вершины – одним словом, «скандалы, интриги, расследования».

На самом деле дети – заложники взрослого сравнительного подхода. Мы заученно повторяем, что «дети жестоки», но кто учит их постоянным сравнениям, кто им диктует правила игры в перфекционизм? Кто придает всему этому ТАКОЕ значение, что дети теряют свободу быть самими собой и стараются стать некими идеальными манекенами?

Кто здесь на самом деле жесток? Послание, записанное в таком родительском отношении, предельно прозрачно: «Мы не любим тебя таким, какой ты есть. Такой, как ты есть, ты никто, и нам ты такой не нужен. И есть только один небольшой шанс нам понравиться – стать не собой. Лучше. Намного лучше. Идеальным, как солнце на горизонте. Но тебе не дойти, хотя можешь попытаться». И пока есть силы, ребенок пытается. Однако детская психика неустойчива, и рано или поздно такая конструкция ломается. Вместе с человеком.

А иногда – вместе с теми, кто оказывается рядом.

Перфекционизм – опаснейшая штука. Он не дает никаких шансов просто жить – здесь и сейчас, он постоянно загоняет человека в рамки. Например, от- 1 правляет в будущее, где он имеет шанс «кем-то стать» – как будто сейчас он совершенное никто, пустое место. Или же загоняет в рамки сравнений в теперешнем времени: «И Матвей, и Кирилл – лучше тебя, а ты!!» И даже может отправить в прошлое (причем в родительское прошлое): «Были же нормальные дети в наше время, куда все подевались?»

Перфекционизм не дает просто порадоваться успеху – отравленный им ребенок начинает нервно озираться, даже получая высший балл: «А точно я – первый? А отрыв большой? А все мою победу видели?» И это уже – несчастный ребенок…

А как обкрадывают себя родители, которые, вместо того чтобы искренне порадоваться взрослению своего сына, его первым улыбкам, шагам, дням рождения, игре в снежки или в мячик, пятеркам и влюбленностям, начинают соотносить его успехи с «социально принятыми»… И вместо того чтобы научить малыша всему, что умеют, потому что хочется поделиться, начинают натаскивать с дальним прицелом. Почувствуйте разницу: научить читать, чтобы ребенок узнавал новое – или чтобы похвастать в группе раннего развития, что «мой уже умеет»; отвести в художественную студию, потому что заметили задатки – или потому что это престижно и будет красиво звучать в диалоге с подругами.

В этой игре проигравшие – заведомо не «отставшие» взрослые. Проигравшие – всегда дети, даже если формально они победили. Первоклассник, который заявляет в первый же день, что в классе он умнее всех остальных (с узнаваемыми бабушкиными интонациями), – это, бесспорно, жертва. И в настоящем, и в будущем. Потому что вне сравнений этого мальчика не существует. Без одноклассников, на фоне которых он молодец, – кто он? Всю жизнь будет привязываться он к кому-то, с кем бы сравниться. С братом, с отцом, с ровесниками – ему всегда нужен будет фон, чтобы выглядеть картиной. А без фона картины вроде бы и нет. Даже несмотря на неоспоримые достоинства ребенка, сам он в них не верит.

Отличный способ убрать сравнительный перфекционизм из нашей обыденной жизни, – вспомнить простое слово «зато». Не умеет пока читать? Зато классно катается на велосипеде. Невысокого роста? Зато сильный. Неловкий и стеснительный? Зато очень добрый и отзывчивый. Причем это «зато» никогда не должно выглядеть ни жалкой попыткой утешить (оно всегда должно содержать реальные достоинства ребенка), ни скрытой попыткой все того же сравнения («зато лучше всех рисует»).

Чтобы не подвергать свою психику лишним искушениям, поменьше хвастайтесь ребенком в соцсетях. Хвалитесь своими достижениями, если очень хочется. А главное, постарайтесь сократить до минимума общение с теми, кто постоянно подстегивает вас к сравнениям и не дает жить спокойно.

Ну и, конечно, лучше убрать подальше свои ожидания. Тщательно проанализировать, внимательно их рассмотреть и, торжественно спалив, развеять по ветру. Папа мог быть сколь угодно крутым интеллектуальным лидером у себя в классе, ироничным и горячим, а сын – другой, к примеру, надежный, спокойный и флегматичный. И что? Как говорил Альберт Эйнштейн, если бы мы рыбу оценивали по критерию умения лазать по деревьям, она всю жизнь так и прожила бы дурой. У папы и мамы здесь есть два пути: признать право ребенка быть ДРУГИМ или упрямо настаивать на том, что он «неправильный». Первый путь даст ему возможность развития. Второй – сломает. Но выбирать, конечно, только вам.

Однако, может быть, выращивание перфекционистов в чем-то оправданно? Может быть, этот подход дает какие-то чудесные результаты? Ведь откуда-то же берутся на Земле гении, знаменитые спортсмены, музыканты, писатели?

Увы, разочарую вас: повышенная требовательность и строгость не имеют к этим чудесам почти никакого отношения. Талант не воспитать из-под палки, для этого нужны искра божья, любовь к тому, чем занимаешься, и трудолюбие. Да, последний компонент можно получить посредством волшебных пинков, но без первых двух трудолюбие остается просто качеством рабочей лошадки и безумно разочаровывает родителей, которые «столько сил вложили в этого ребенка, а он так никем выдающимся и не стал».

Хотя если вдуматься, т. е. как это «никем»? А в том-то и дело, что раз «не стал выдающимся», то и является никем в родительских глазах. И как с этим жить?

Современные мамы и папы, стремящиеся сделать из своих детей чудо-человека, забывают о том, что на самом деле важно не то, вручат ли тебе Нобелевскую или Пулитцеровскую премию, а то, будешь ли ты счастлив и полезен людям. Важно знать: из детей, к которым предъявляют повышенные требования на фоне средних (и даже выше средних) способностей, вырастают не супергерои, а именно банальные перфекционисты – люди, не умеющие быть счастливыми. Словно лошади в шорах, они не видят и половины всего, что происходит вокруг, отгорожены от реальной жизни, от живых людей, их проблем и чувств – чтобы не отвлекаться от своих «главных» задач.

Родители очень боятся, что любимое чадо не найдет признания, не пробьет дорогу в этом суровом мире – с такими-то законами джунглей, и поэтому с рождения ориентируют его на достижение успеха, а не просто на раскрытие талантов и уж тем более не на то, чтобы учиться быть счастливым.

В результате у современных детей либо вырастает мания величия, либо появляется боязнь не оправдать ожидания, но в том и другом случае неизбежными спутниками являются страх поражения и зависимость от внешних атрибутов успеха. У некоторых отличников развивается самый настоящий невроз, они никогда до конца не уверены в успехе – и в то же время не мыслят себя без него, и возникает парадоксальная ситуация, когда умненькие, развитые дети в процессе учебы вместо радости познания испытывают тревогу, перегрузки, головные боли и приступы паники.

Ребенок не уверен, будут ли его любить, если он окажется не идеальным, если допустит ошибку, а значит, он не верит вам, родителям, и считает, что его достижения вы цените выше, чем его самого.

И нельзя сказать, что он не прав. Современные родители рассматривают своих детей как некие объекты инвестиций, появилось даже соответствующее выражение: вложиться в ребенка, то есть потратить приличные деньги на его образование и развитие, приложить немалые волевые усилия, чтобы заставить заниматься тем, что имеет перспективу, – и в будущем получить «успешного человека». Воспитание становится чем-то вроде выращивания, из отношений уходят партнерство и дружба – им не выжить в духе конкуренции. Ну, а когда столько вложено, ребенку необходимо быть только идеальным, иначе он будет выглядеть неблагодарным. Хочется верить, что вы понимаете, каково жить под таким психологическим прессингом.

И, конечно, одной из распространенных причин воспитания перфекционистов является неудовлетворенность родителей собой, своими собственными успехами и достижениями. В этом случае они рассматривают ребенка как средство продолжения себя, как свою улучшенную копию. В этом и кроется главная ошибка: ребенок, даже если он похож на вас, – другой человек. Дайте ему возможность прожить другую жизнь – свою собственную.

Если вы чего-то не успели, что-то не реализовали, помните, что ребенок вам ничего не должен: ни добиться ваших успехов (возможно, он захочет идти к каким-то своим вершинам), ни пойти по вашим стопам и развить ваши достижения (а вдруг он проторит свою дорогу, по которой за ним пойдут другие люди?).

Имейте в виду, что, приучая сына ориентироваться на чужие ценности (пока – на ваши, но дальше вакантное место путеводной звезды может занять кто угодно), вы лишаете его возможности формировать свои. Вы не всегда будете единственными кумирами: привыкнув идти за сильным лидером, перфекционист становится легко внушаемым и пойдет за любым, кто похвалит его лучше всех. В ситуации эмоционального голода, когда со стороны родителей недодано приятия и любят лишь «с условием», вырастает человек, который за похвалу способен на что угодно: поощрение и признание действуют на него, как флейта Гамельнского крысолова. И многие взрослые перфекционисты действительно попадают в нешуточные ловушки отношений: когда ты привык всю жизнь всем доказывать свое совершенство, то в лепешку расшибешься именно перед тем, кто раскусит в тебе это и использует как ключик.

Поэтому – не давите. Пока ребенок пытается выполнить все ваши желания, у него просто нет времени и возможности прислушаться к себе и понять, для чего же он пришел в этот мир, чем на самом деле ему хотелось бы заняться.

Возможно, ваши представления о правильном пути и его внутренние желания совпадут. Но если нет, примите это и отпустите его идти той дорогой, которую он выберет. Если этот выбор будет неудачным, то, во-первых, отвечать ему, а не вам, а во-вторых, жизнь всегда дает и второй шанс, и третий – надо только уметь их увидеть, не воспринимая мир как двоичную систему, вариантов в нем всегда гораздо больше, чем просто «да» или «нет», пан или пропал.

Примите тот факт, что неудачи – не катастрофа. Единственное, что вам нужно знать о неудачах, – это то, что они просто возможны. Неудача – причина задуматься и проанализировать, могли бы вы сделать лучше или научиться ставить более реальные цели. Или просто другие цели. Если вы спотыкаетесь, возможно, просто идете не той дорогой?

Ну, а если перфекционизмом сын уже заразился, постарайтесь дать понять всеми силами и средствами, что будете любить своего ребенка любым, не обязательно первым или лучшим. Ему важно избавиться от страха, что на самом деле он в чем-то ущербен, недостаточно хорош, недостоин вас, и тогда, скорее всего, его потенциал раскроется полнее и расцветет: ведь больше не нужно будет тревожиться и доказывать всем свою образцовость. Представляете, сколько сил и энергии ребенок на это тратит, а ведь все это он мог бы употребить на креатив и развитие…

Звездная семья: обратная сторона сияющей Луны

В наше публичное время родиться в семье известных людей – не такая уж редкость. Но, как и прежде, это одновременно с почетом несет в себе и некие «подводные камни». То есть «звездная семья» – это своеобразная территория риска, где может получиться замечательный ребенок в силу высоких стартовых позиций, а может быть получен и совершенно пугающий результат.

«Звездная семья» – это семья, предполагающая что-либо (или даже все подряд по списку) из нижеперечисленного:

♦ частые (а нередко и очень длительные) отлучки родителей или одного из них по профессиональным причинам;

♦ наличие «заместителей» родителей в виде няни, гувернантки и так далее, с которыми тоже приходится выстраивать отношения, считаться и сосуществовать;

♦ жизнь под прицелом общественного внимания – прессы («папарацци»), фанатов и поклонников знаменитых родителей, их же недоброжелателей и завистников, а также всех, кто в курсе дела и поэтому выставляет ребенку «звездных» родителей особый счет (все эти воспитатели, учителя и соседи, которые считают, что «при таких родителях ты обязан…»);

♦ материальный достаток выше (а порой и несравнимо выше) среднего уровня;

♦ ощущение родителями вины за свое отсутствие, которую они пытаются порой неадекватно компенсировать.

Рассмотрим все эти особенности подробнее.

Итак, «звездных» родителей (одного из них, а если так судьба сложится, то и обоих) нередко не бывает дома не просто днями – неделями и даже месяцами. Это могут быть гастроли, съемки, командировки и так далее. Соответственно, контактирует ребенок с таким родителем редко, и если общее количество дней, проведенных вместе, существенно меньше дней, проведенных врозь, то получается, что оба они плохо знают друг друга. А еще мимо родительского внимания проходят важные вехи развития и жизни ребенка: первые шаги, первые слова, первые вопросы, влюбленности, ссоры, всякие болезни и неприятности, когда ребенку необходимо присутствие рядом родного человека. Все это проходит мимо отсутствующего знаменитого родителя, и в результате он превращается в родителя-праздника, то есть символизирует собой яркое событие, которое случается отнюдь не каждый день. Как в старой детской песенке: «А в воскресенье, а в воскресенье я вместо супа ем вишневое варенье!» Однако если ребенку пришлось бы есть варенье ежедневно, это быстро перестало бы быть событием, достойным песни, и даже, возможно, перестало бы считаться любимым блюдом. Поэтому, если «звездный» родитель, которого обычно нет рядом, подзадержался дома, в особенности по причине творческого кризиса, отношения с ним могут существенно ухудшиться. Ребенок ведь тоже плохо его знает, он видит лишь публичный образ, но образ и сам человек – порой очень разные вещи, и поэтому ребенок ошибочно реагирует на родителя, не чувствует его, не понимает. Все это вызывает взаимные обиды, недопонимание и непонимание, и в результате нередко складывается ситуация, когда ребенок вырастает довольно сильно дистанцированным от звездной семьи человеком.

Поскольку «звезды» часто нет рядом, есть ее заместители: гувернантка или няня, домработница-экономка, шофер и так далее. Эти люди могут стать ребенку друзьями, а могут и не стать: в конце концов, хорошее выполнение профессиональных обязанностей не всегда подразумевает безупречные личные качества. А если, напротив, эти качества в избытке, порой складывается ситуация, когда няня становится ближе и роднее мамы, а шофер – куда более надежным другом и советчиком, чем папа. Согласитесь, вряд ли «звездные» родители именно этого хотели, когда сделали свой выбор в пользу работы: чтобы ребенок считал другого человека роднее отца или матери. Но все имеет свою цену, и каждый наш выбор – тоже.

Поскольку родители находятся в центре внимания, ребенок тоже частенько греется в лучах славы. Но это имеет два побочных эффекта. Во-первых, такие дети привыкают жить за счет чужой известности. Ну, не то чтобы чужой, но не заработанной лично. Они вырастают с обманчивым убеждением, что в жизни все легко и просто, и, если родители теряют популярность, такого ребенка ждет болезненный удар. А во-вторых, жизнь «напоказ» утомляет даже взрослых, а детей – в особенности. Все время надо соответствовать образу родителя-«звезды», не портить, так сказать, имидж, а главное – не расслабишься: всем ужасно интересно, в какой ты школе учишься и как, с кем встречаешься, каким видом спорта увлекаешься и какие у тебя там успехи – и так далее, и так далее, вплоть до марки одежды, которую ты носишь, и подарков, которые тебе дарят. Довольно часто это напрягает, и поэтому дети публичных персон порой категорически не публичные и не приемлют такой вариант жизни вообще.

Немаловажным оказывается и тот факт, что денег в семье обычно не просто много, а слишком много, и ребенок утрачивает ощущение реальности и понимание цены и ценности заработанного. Такой ребенок – словно свалившийся с Луны, он порой не понимает обычных, простых вещей и этим нередко раздражает своих друзей и одноклассников. То, что для такого ребенка в порядке вещей, для многих других оказывается недоступным в принципе, и поэтому частенько складывается ситуация в стиле «сытый голодного не разумеет». Это отчасти является также и причиной того, что дети «звезд» не оправдывают возложенных на них родителями надежд: ведь вырасти что-то стоящее может лишь из человека, который сам прикладывал усилия к достижениям: все то, что достается на блюдечке с голубой каемочкой, обычно не ценится.

Ну и последний фактор риска – нагруженность родителей (особенно это касается матерей) чувством вины за свое отсутствие в жизни ребенка. Увы, вина – плохой советчик: ведомый этим чувством родитель пытается ее загладить, компенсировать и часто перегибает палку. В этом случае ребенок вырастет манипулятором (знает, что, подергав за определенные «веревочки», от родителя можно получить что угодно) и потребителем, воспринимающим знаменитого родителя в качестве дойной коровы («что бы еще от него получить?»).

А еще бывает, что у «звезд», уверенных, что им все можно и законы писаны не для них, «срывает крышу», и они показывают детям ТАКОЙ жизненный пример, что у ребенка просто не остается шансов вырасти психологически нормальным.

Так что же, выходит, быть ребенком «звезды» – сплошные проблемы? Увы, но нередко это именно так: это та самая цена, которую вынуждены платить знаменитые родители за свой успех.

Но не все так плохо: на самом деле «звездный» статус родителей дает ребенку массу возможностей, и лишь от него зависит, воспользуется ли он ими правильно или себе и людям во вред. Потому что, к примеру, деньги – это не только способ много себе купить, но и получить хорошее образование и поездить по миру, увидев и осмыслив много разного, или помочь другим. А родительские связи – это отнюдь не только потенциальный блат при поступлении в вуз или открытии своего дела, но и возможность пообщаться вживую с интереснейшими людьми, расширить свой кругозор, увидеть мир с неожиданной стороны. Да и сами родители, при всем дефиците их общения с ребенком, могут правильным образом сделать ставку не на количество, а на качество – и только выиграть: то, КАК мы проводим время с ребенком, почти всегда важнее того, СКОЛЬКО.

Словом, человеческий фактор – это наше все.

Неполная семья: цена свободы

Разведенные родители – это неоднозначная ситуация для ребенка. Крах семьи для большинства людей – это действительно катастрофа. Рушится все: самооценка, здоровье, эмоции, и даже отношение к ребенку становится противоречивым. С одной стороны, дети – последнее, что осталось от счастливой когда-то жизни (или от представлений о ней). С другой – детей очень жалко, и чувство вины гложет, мешая и себя, и детей, и их воспитание воспринимать адекватно.

С третьей – дети вполне могут раздражать своим сходством с отцом или его семьей («яблочко от яблоньки…»), слишком пассивным и отстраненным, на ваш взгляд, поведением при разводе («никакой поддержки!»).

Разведенным родителям сложно выстроить свою новую жизнь так, чтобы она не вызывала дискомфорта – по крайней мере, на первых порах. Это потом, спустя годы, они могут найти в этом шаге даже преимущества (как правило, так работает защита нашей психики: человек стремится отыскать позитив даже в негативе, чтобы не потерять душевного равновесия и здоровья). Но по горячим следам допускается множество ошибок, и самые типичные из них мы сейчас обсудим.

Когда мама остается одна с ребенком, на ее плечи ложатся обязанности обоих родителей, но ведь по факту она не может быть и папой, и мамой одновременно. Попытка объять необъятное заканчивается обычно тем, что ни одна из ролей не выполняется полноценно.

Старания мамы заменить отца можно условно обозначить как «миссия невыполнима», ведь невозможно быть одновременно требовательной и мягкой, твердой и нежной, активной и спокойно-умиротворяющей. Старания стать слишком мужественной и строгой (чтобы не избаловать!) лишают ребенка тепла и ласки, которые особенно важны для совсем маленьких.

А в тех редких случаях, когда с ребенком остается папа, он порой грешит некомпетентностью в бытовых вопросах и старается быть либо гораздо мягче и снисходительнее, либо строже, чем позволяет здравый смысл.

Но это совсем не значит, что в неполной семье вырастить полноценного, здорового человека невозможно. Все дело в том, насколько будет благополучен в моральном плане тот, кто ребенка воспитывает, от этого зависит даже больше, чем от того, полная семья или же нет: согласитесь, ведь даже при папе, маме и комплекте всех остальных родственников можно вырастить настоящее чудовище.

Поэтому очень важно помочь в первую очередь себе самим, и только при этом условии можно дать возможность ребенку справиться со сложным жизненным периодом и вырасти хорошим человеком. И маме, и папе по отдельности, если уж не получилось вместе, важно обрести гармонию, простить вторую половинку за неудавшийся брак и найти для себя сферу реализации своих возможностей и способностей, точку приложения усилий, чтобы жить наполненной, интересной жизнью. Как сказал Дейл Карнеги: «Будьте заняты – это самое дешевое лекарство на Земле и одно из самых эффективных». Это не значит, что нужно уйти с головой в работу, просто надо суметь сделать свою жизнь интересной и нужной, это отлично помогает от желания сутками сидеть на диване, тосковать, смотреть мелодрамы и жаловаться подругам на жизнь, которая прошла, убивая при этом жизнь, которая вокруг в настоящий момент.

Если родителям удастся «вытащить себя за волосы» из болота депрессивных настроений и мстительных желаний, им под силу будет удовлетворить основные психологические потребности ребенка:

♦ потребность в полноценном общении: имеется в виду не просто пребывание «рядом, но не вместе» на одной территории, а Общение с большой буквы – дружба, сотрудничество, общие дела и увлечения. Для этого стоит найти что-то такое, что вам с ребенком нравится обоим, что сплотит вас и позволит проводить больше времени вместе: спорт, путешествия, да что угодно: мир большой и фантазия человеческая – тоже;

♦ потребность в социальной адаптации: ребенок копирует родительские приемы и способы общения, и один из первых его социальных кругов, помимо семьи, – родительские друзья. Поэтому не следует замыкаться на себе и своих проблемах: тем самым мы лишаем ребенка возможности жить открытой, интересной жизнью. Мир не рухнул в момент развода, друзья и родственники все так же рады вас видеть, поддержать и просто с удовольствием пообщаться: учите ребенка своим примером радоваться миру и людям в нем, не зацикливаясь на своих бедах;

♦ потребность в эмоциональном развитии: как мы уже выяснили, трудно давать ребенку любовь, ласку и радость, если внутри негатив. Поэтому придется научиться держать в узде свои эмоции, сделать выбор между тем, чтобы копить злость или культивировать позитив, иначе с детьми мы неизбежно поделимся всем тем, что на самом деле на душе.

По какому из сценариев будут развиваться отношения с сыном – зависит только от вас самих. Если вы человек сильный и светлый, ваши отношения с детьми будут благополучными, несмотря на расставание со вторым родителем. Те, кто занимается интересной работой, имеет друзей, сумели приобщить ребенка к своим хобби или хотя бы привили к ним уважение, будут хорошим примером для сына. Если же родители не могут быть образцом для подражания, он будет вынужден перепробовать множество других вариантов, пока не найдет свой, и поиски эти могут затянуться на всю жизнь.

Но даже самым лучшим родителям порой приходится переживать неприятные моменты ссор и обвинений со стороны детей-подростков, в своем стремлении ко взрослению и эмансипации становящихся слишком критичными. Дети при этом бывают очень жестокими, и брошенная в лицо фраза вроде «Правильно тебя бросил папа – ты слишком толстая/скучная/вечно занятая» или «Не зря мама от тебя ушла – с тобой же разговаривать невозможно» – может ранить очень больно. Как правильно реагировать на такое? Не отвечать ничем подобным, как бы ни хотелось «достойно отбрить» и поставить это маленькое чудовище на место. Лучше спокойно (пусть только внешне) сказать, что вопрос о причинах развода вы будете готовы обсудить, когда сын успокоится и сменит тон. Если огонь не поддерживать, он погаснет. В особенности огонь злости и обиды: он питается только нашим же негативом.

Проблемная семья: плата за побег из реальности

Последняя, совершенно особая категория семей – «проблемные». Так политкорректно принято называть те семьи, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, где процветает семейное насилие, где репутация в социуме непоправимо испорчена (к примеру, кто-то из близких родственников осужден за преступление или занимается общественно порицаемой деятельностью – к примеру, проституцией).

В обществе царит негласный закон, что о таких семейных обстоятельствах вслух говорить не принято. То есть негативу, который возникает в душе ребенка (обидам, разочарованиям, стыду), практически нет выхода: и поговорить-то толком об этом не с кем. Это, кстати, одна из причин того, что дети годами терпят ужасные семейные условия: пожаловаться либо бесполезно, либо опасно. «Какой бы непутевой мама ни была, в 9 из 10 случаев жить с ней лучше, чем в детском доме», – рассуждает ребенок.

Но раз чувствам нет выхода, они скапливаются внутри, превращаясь в источник потенциальной (или уже реальной) психосоматики, в причину депрессивных состояний или, напротив, аффективных взрывов. Ребенок в такой ситуации чувствует бессилие, безнадежность, отчаяние и не верит в помощь и возможность перемен.

Кроме того, дети обладают эмпатией, то есть способностью понимать и даже «считывать» эмоции близких. И оттого ребенок сполна принимает весь спектр эмоций «проблемного» члена семьи: тревогу, вину, гнев, аутоагрессию. Этот разрушительный коктейль дополняется еще и тем, что сам непутевый родитель, испытывающий неосознанную (а порой и вполне осознанную) агрессию к ребенку, постоянно подвергает его опасности в виде несчастных случаев, «нелепых случайностей» и так далее: дети у таких родителей так часто падают, травмируются, болеют и теряются не только по причине невнимательности и неорганизованности, но и потому, что подсознательно родитель отнюдь не желает ребенку добра: ведь тот – помеха выбранному образу жизни и одновременно – живой укор. Чувство вины, даже если оно есть, притуплено, совесть надежно усыплена (иначе можно сойти с ума), и поэтому все попытки ребенка «достучаться» до родителя обычно терпят крах. «Мал еще меня учить», «Не твое дело», «Еще раз вякнешь – получишь», – это еще самые мягкие реакции на жалобы и просьбы ребенка.

Поскольку едва ли не единственной стратегией совладания с происходящим для детей является подавление своих настоящих чувств, то мазохистский компонент и излишняя «терпеливость» вполне могут стать определяющими чертами характера ребенка. Он вырастает с уверенностью, что мир вокруг него враждебен, опасен и несправедлив, а подавление попыток бунта ведет в результате к тому, что дети в таких семьях становятся слабыми, сломанными, покорными и перегруженными страхами, к тому же нередко в их мировоззрении наблюдается параноидальный компонент, то есть ощущение, что все люди хотят причинить им вред, обидеть, унизить.

И даже если его «спасут», в этом случае бонусом ребенок усваивает одну разрушительную вещь: чтобы стало хорошо, нужно сначала непременно помучиться; следовательно, такому человеку в будущем будет свойственно сначала попасть в сложную ситуацию, а затем ожидать спасения – только так он сможет почувствовать себя счастливым.

Единственный выход, который действительно способен исправить положение, – ломка сценария, «перезагрузка», попытка жить «от противного». Однако такие перемены нередко приводят и к полному разрыву отношений с человеком, который стал причиной всему.

Вот такую высокую цену платят родители за возможность «вырваться из рамок реальности», позволить себе многое и искусственным образом убежать от проблем.

Что ж, как видим, вариантов «как не надо» более чем достаточно.

Дети при любом из этих сценариев не имеют шансов развиваться полноценно, поскольку слишком много сил уходит на преодоление препятствий и эмоционально нездоровой ситуации. Конечно, «прорастают цветы и сквозь асфальт» – но надо ли устраивать такую жизнь своему ребенку?

Однако сразу хотелось бы предостеречь родителей, отыскавших у себя признаки «неблагополучия»: не вините себя, а меняйте. Это колоссально разные вещи. Нагрузить себя чувством вины – значит утратить способность мыслить конструктивно. Мы начинаем отчаянно защищаться от этой мысли – и переваливаем вину на ребенка (он же слабее). И опять же упускаем из виду тот факт, что главное – не поиск «кто виноват». Главное, чтобы это не повторялось снова и снова – уже в следующем поколении.

Глава 3. «Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши мальчишки?»

Учим матчасть: ментальные особенности мальчиков

Чем же мальчики отличаются от девочек в плане воспитания, какие социальные стереотипы известны на эту тему? Давайте попробуем разобраться.

Мальчики – сильный пол, а девочки – слабый

Мы постоянно говорим мальчикам: «Сделай ты, ведь ты же сильнее!» Мы априори считаем мальчиков выносливее, быстрее, словом, более приспособленными к трудностям, чем девочки.

Безусловно, физически мальчики нередко сильнее девочек, и уж точно мужчины сильнее женщин. Поэтому совершенно оправданна их помощь «слабому полу» и большие физические нагрузки, чем у женщин. Однако в том, что касается жизнеспособности, адаптивности, умения приспособиться и выдерживать длительные нагрузки, в особенности не столько физические, сколько моральные, – женщины сильнее.

Просто приведу немного статистики. На 125 мужских эмбрионов приходится 100 женских, но уже к моменту рождения соотношение становится совсем другим: примерно 105 на 100 – за счет гибели мужских зародышей. К семилетнему возрасту количество девочек и мальчиков уравнивается, и далее в течение всей жизни соотношение полов уже обратное. К 60 годам мужчин на одну пятую меньше, чем женщин, а к закату жизни (старше 80 лет) эта разница составляет почти 50 %. Что характерно, аналогичная динамика выявляется и для большинства живущих на Земле млекопитающих.

Высокая смертность мальчиков, в особенности во внутриутробном периоде, также обусловлена биологически: на мужских эмбрионах природа отрабатывает изменения (не всегда совместимые с жизнью, поэтому такое количество мужских эмбрионов гибнет), в женских же достигнутое закрепляется.

Девочки ориентированы на выживание, мальчики – на прогресс, поэтому именно девочки обладают более крепкой психикой и выносливым организмом.

Ну, а что же сказать детям насчет того, «кто сильнее»? Сказать правду: сильнее мальчики, а выносливее – девочки.

И, значит, мальчики должны девочкам помогать. А девочки их – поддерживать.

Продемонстрирую разницу на примере: если взять орех и персик, то при ударе молотком мякоть персика будет раздавлена, но твердая косточка внутри останется, а вот скорлупа ореха расколется, обнажив нежную и уязвимую мякоть – такова устойчивость девочек и мальчиков к стрессам и жизненным испытаниям. Сопротивляемость ударам судьбы у девочек гораздо выше: из передряг, где мальчик будет расколот, раздавлен и морально уничтожен, девочка выйдет помятой, но сохранившей внутреннюю целостность.

Воспитывая наших мальчиков и девочек, следует иметь это в виду, поэтому призыв «берегите мужчин» совершенно справедлив.

Мальчик – будущий завоеватель и покоритель, девочка – хранительница очага

В середине XX века американский психолог Эрик Эриксон провел исследования поведения детей дошкольного возраста, наблюдая за ними в процессе игры. В результате выяснилось, что игры девочек направлены преимущественно на имитацию различных социальных ситуаций, общения и на «обживание» внутреннего пространства дома: игры с мягкими игрушками и куклами, с их мебелью и вещами. Из конструктора девочки строят себе объемный домик и играют внутри него. А вот мальчики играют по-другому: строят в основном башни и другие «высотные сооружения», с удовольствием их разрушая и стремясь играть на всем предоставленном пространстве, периодически отвоевывая его друг у друга, используя классический мальчуковый арсенал: пистолеты, мечи, палки и так далее. Эти стереотипы обусловлены тысячелетними традициями: мужчина завоевывает, соревнуется и самоутверждается, женщина предпочитает стабильность, обживает и сохраняет; мальчик говорит «в лоб», девочка «намекает».

Зная об этом, нам легче выбирать игрушки, делать подарки и организовывать игры с учетом интересов и мальчиков, и девочек, – и не стоит волноваться, если дети выбирают порой нетипичные игрушки: природа все равно свое возьмет. Даже если мальчик играет с плюшевой собачкой, то, скорее всего, он будет ее дрессировать и охранять с ней на пару границу от врагов. А девочка даже из конструктора построит не военный замок, а домик для своей любимой куклы.

Мальчик прямолинеен, девочка же никогда не скажет прямо

Девочки редко говорят что-то прямо – обычно намекают издали и ходят вокруг да около, в отличие от мальчиков, которые говорят ровно то, что имеют в виду.

В результате девочка ждет, что окружающие догадаются сами, чего же она хочет, но нередко бывает не понята (особенно мальчиками) и обижается по этому поводу. Ну, а мальчик говорит «в лоб» и слывет грубияном, хотя вся его вина лишь в том, что он говорит то, что думает.

Когда мама пытается доискаться причин, почему на самом деле сын не хочет идти на день рождения к однокласснику и что скрывается за фразой: «Я его просто не люблю, он нудный!» («Ты с ним подрался? Вы поссорились из-за девочки?»), – она напрасно тратит время: «не люблю» означает именно то, что означает, и вряд ли там будет еще какой-то подтекст.

И по той же причине старайтесь говорить с сыном на том же языке, на котором он общается с вами. Когда мама дает поручение, ей необходимо быть четкой и конкретной: не «Я хотела бы, чтобы мне кто-то помог с уборкой», а «Тебе нужно пропылесосить квартиру до 18.00», – тогда шансы, что все будет сделано, возрастут на порядок.

Мальчик логичен и последователен, девочка интуитивна и эмоциональна

Мальчик стремится все разложить по полочкам, у него замечательно получается построить путь к цели – «делай раз, делай два, делай три». Поэтому часто за обилием деталей он не видит главного или отказывается от цели, озадаченный сложностью пути. Девочка, напротив, действует по схеме «вижу цель – не вижу препятствий», поэтому очень хорошо понимает, чего хочет, но нередко не может верно рассчитать силы, чтобы этого достичь.

Именно поэтому девочки, особенно в дошкольном и младшем школьном возрасте, гораздо целеустремленнее и учатся успешнее. Ну, а мальчикам нужно научиться прислушиваться к мнению сестер и мам: глобальные ошибки девочки допускают гораздо реже.

Мальчик самоуверен и не терпит советов, девочка обожает их давать

Все знают, что женщины обожают давать советы. Особенно мамы. Вот только отчего-то мальчики, как правило, всегда воспринимают их в штыки и включают упрямство на полную мощность. Ведь мама, давая совет, хочет сказать всего лишь: «Я люблю тебя, не хочу, чтобы ты расстраивался, и поэтому предлагаю тебе свою помощь». А что же слышит в этих словах мальчик? «Я не верю, что ты сможешь сделать это сам. Ты – беспомощное, бестолковое существо». Предложить помощь в понимании женщин – выражение любви и заботы. Но мужчина, даже маленький, в ответ обычно обижается: ведь женский совет, в особенности непрошеный, он воспринимает как недоверие, сомнение в его способностях. Отсюда вывод: мамы мальчиков, предоставьте им набивать шишки самостоятельно!

Но, с другой стороны, и сам мужчина – даже маленький! – с советами к другому мужчине никогда первым не полезет: он считает их перекладыванием ответственности с того, кто делает, на того, кто предложил, – и никогда на себя это не возьмет. И, поскольку мальчики считают, что предложить помощь – значит обидеть и констатировать беспомощность другого человека, то помощи просто так от них не дождешься. Мальчик ждет, чтобы его попросили. А если вы не просите, значит, у вас все в порядке и помощь не нужна. Зато уж если вы обратились к нему сами, он чувствует себя гордым и компетентным.

Поэтому, мальчишки, не бойтесь просить папу помочь – он будет польщен! А вы, дорогие папы, не бойтесь предлагать помощь маленькому сыну – он вам пока не конкурент, и таким предложением вы его не обидите – он примет ее с благодарностью.

Мальчики более молчаливые, девочки же – болтушки

Одна из главных претензий девочек к мальчикам (равно как и женщин к мужчинам) состоит в том, что мальчики не умеют разговаривать. Мало того что постоянно перебивают, так еще и сами двух слов связать не могут. А с точки зрения самих мальчиков, они говорят как раз нормально, а вот девчонки трещат, как сороки.

В чем же дело? А в том, что женский мозг устроен таким образом, что информационный поток между левым и правым полушариями гораздо мощнее, а еще у девочек имеются специальные области мозга, отвечающие за речь. Вот почему любая девочка может свести с ума мальчика одним предложением – она может говорить о нескольких вещах одновременно, а он не способен даже проследить ход ее мыслей. Способность решать несколько задач одновременно из мужчин была присуща разве что Юлию Цезарю, а вот среди женского пола этим искусством владеет в совершенстве любая девчонка.

Именно потому, что мальчик может решать качественно лишь одну задачу, а не несколько параллельно, мама должна иметь в виду, что когда он пылесосит, то не может одновременно еще и вытирать пыль с полок, это для него последовательные операции, а не параллельные, а когда он смотрит телевизор или погружается в компьютерный мир – он вас буквально не слышит (равно как и его отец). Однако способность мальчиков заниматься лишь одним делом одновременно ведет к тому, что если уж они решают какую-либо задачу, то делают это вдумчиво и качественно, вот почему мальчикам, как правило, лучше даются математика и вообще точные науки. А вот отвлекать их от процесса обдумывания (или выполнения какой-то работы) нельзя – собьются и разозлятся.

Мамы, разговаривая с сыновьями, обязаны помнить, что предложения не должны быть слишком длинными, мысль не должна перескакивать с одного сюжета на другой, а сам рассказ не должен быть слишком затянут – тогда гораздо больше шансов, что вас дослушают до конца и действительно поймут (мальчик, который потерял нить ваших рассуждений, не переспросит, а будет делать вид, что понял, лишь бы не показаться глупым). Вам нужно очень четко давать сыну инструкции и просить пересказать, что он услышал (порой выясняется, что воспринято было только каждое третье слово). Кроме того, вам нужно научиться не перебивать сына, он может рассердиться и вообще забыть, с чего начал.

Девочка с легкостью продуцирует 6–8 тысяч слов в день, мальчик – лишь 2–4 тысячи. Поэтому, уважаемые мамы, не предъявляйте особых претензий по поводу молчаливости к сыновьям и не сравнивайте их с дочками: девочки всегда разговаривают больше и лучше. Кроме того, мальчики в своей речи используют преимущественно существительные и глаголы и плохо владеют прилагательными, наречиями и так далее (девочки – наоборот). Вот почему, попросив мальчика описать что-то, вы получите маловразумительную и невыразительную констатацию фактов, которую еще нужно будет и «клещами вытягивать», то есть выспрашивать слово за словом. (Кстати, мальчики-левши гораздо разговорчивее, чем правши, и по организации мозговой деятельности вообще ближе к девочкам, чем «стандартные» правополушарные: они более интуитивные, у них более развито воображение и больше словарный запас, поэтому ими так восхищаются мамы и бабушки.)

И еще несколько особенностей, о которых нужно знать.

1. Биологический возраст

Мозг девочек развивается намного быстрее мозга мальчиков, у них на несколько лет раньше формируются области мозга, ответственные за речь и логическое мышление. Поэтому мальчики позже начинают говорить, чуть хуже девчонок разговаривают, менее рациональны в поведении, хуже усваивают правила, не любят 1 повторение. У мальчиков позже развиваются также и лобные доли мозга, ответственные за контроль над своим поведением и планирование действий, поэтому им трудно выполнять сложные, многоэтапные задачи, они не любят однообразия и непоседливы, зато более сообразительные (девочки чаще идут по стандартному пути).

В целом почти до совершеннолетия девочки всегда на пару лет «старше» своих ровесников-мальчиков, поэтому – в особенности в начальной школе – их успеваемость всегда в среднем выше, поведение – лучше, и в целом они гораздо собраннее и самостоятельнее. Зато в старших классах, когда появляется много предметов, где нужно нестандартно мыслить и глубоко анализировать (в особенности в точных и естественных науках), в лидеры выходят мальчики.

2. Типичное поведение – путь, который придется пройти всем

Мальчики намного больше предрасположены к агрессии, чем девочки. Обусловлено это и на гормональном уровне, и на уровне поведенческих стереотипов, прививаемых воспитанием и подражанием взрослым. Бессмысленно запрещать мальчишкам играть в войнушку, подбирать бесконечное количество палок и делать оружие из чего попало – это также неизбежный этап их взросления. Бессмысленно запрещать им чувствовать агрессию – она все равно прорвется. Лучше учить выражать свои эмоции альтернативным способом – позитивно, уметь называть свои чувства и тем самым справляться с ними. Но еще более недальновидно специально разжигать, культивировать агрессию в сыне – это все равно что нарочно злить щенка бойцовской породы: вырастет неуправляемое чудище.

Еще мальчишкам любого возраста свойственно иерархическое поведение, когда есть «старшинство», «главенство» и четкие условия их достижения, это проявляется во всех сферах, где много мальчиков – в мужских школах и спортивных секциях, позже – в армии (так же, как когда-то в монашеских орденах и любых религиозных структурах).

Так называемое территориальное поведение – тоже одна из важных «мужских» особенностей поведения. Во-первых, мальчикам очень важно иметь возможность находиться на своей территории и утвердиться на ней, и поэтому так жестки бывают драки за главенство во дворе и за принадлежность к компании, борьба с «чужаками», с новичками в классе или по месту жительства. Во-вторых, мальчики любого возраста активно «метят» территорию, разбрасывая по ней носки, майки и чашки ровным слоем – и да, мамы (и позже – жены), это неизбежно и неизбывно.

3. Нюансы мировосприятия

Мальчик боится сказать «не знаю» и тем самым признать свою некомпетентность, девочка же не боится сказать прямо, что чего-то не поняла.

Мальчику для занятий необходимо ярко освещенное помещение, девочка же может продуктивно работать и в более затемненном месте; ему нужно больше пространства, ей более уютно в «норке» – в защищенном от взглядов месте (учтите это при организации рабочего места).

Мальчику не требуется пошагового одобрения, зато для него очень важен общий эмоциональный фон взрослого: если он спокоен и доброжелателен, мальчик работает не в пример лучше, чем в присутствии неприятного ему или негативно настроенного человека.

Мальчик любит пространственные игры: подвижные виды спорта, игры с мячом, догонялки; девочке же нравятся игрушки более мелкие, уютные, «одушевленные» (куклы и все плюшевое), шумным играм она предпочитает игры по правилам, методические и ролевые. Мальчикам же подходят игрушки механические, позволяющие понять их устройство (путем «собрать-разобрать»).

В любой задаче мальчика интересует в первую очередь принцип выполнения и (это главное!) смысл. Вопрос «зачем?» – типично мальчуковый, и, как следствие, поиски смысла жизни – тоже в основном мужская проблема. Девочка же, скорее всего, будет работать над проблемой «как?», а не «зачем?». Именно поэтому девочки куда более исполнительные, чем мальчики: они практичны и решают конкретные вопросы, в то время как парни обдумывают их глобально. Но иногда такой подход позволяет им существенно сэкономить время, обдумав целесообразность проблемы и отказавшись от заведомо тупиковых сценариев.

Как бы там ни было, биологический фундамент силен, но наиболее важную роль в воспитании настоящих мужчин играем мы, взрослые. Это мы сбиваем программу, относясь к ребенку не соответственно полу – либо по незнанию, либо по другим, более глубоким причинам: хотели мальчика, а родилась девочка или наоборот. Тем самым мы вынуждаем детей играть всю жизнь не свои роли, да еще и чувствовать подсознательно вину за то, что они родились «не такими» – неправильными, нежданными… Представьте, каково с этим жить, и отпустите ситуацию. Провидение одарило вас ребенком, который предназначен именно вам. Так любите его без условий, и он ответит вам тем же.

Дружба и общение

Детская дружба считается самым чистым и светлым, что может быть на Земле. Нежным и непредсказуемым растением пробивается она сквозь детский эгоцентризм, капризы, обиды и тем самым развивает человека, делает его совершеннее, взрослее, лучше.

Первые приятельские отношения завязываются у детей уже лет с четырех, когда они открывают для себя прелесть совместной игры, пробуют различные роли. Однако наибольшую актуальность приобретает дружба к школьному возрасту, когда социальные успехи становятся одним из важнейших личностных ориентиров. Дети при помощи друзей пытаются понять себя, разобраться в собственной личности и в людях вообще, и этот важнейший в жизни отрезок пути им необходимо пройти обязательно, причем самостоятельно, с вашими подсказками и помощью, но не под «чутким руководством» и нажимом, иначе, став взрослыми, они так и не научатся дружить и разбираться в людях.

Друг, похожий на самого ребенка как две капли воды, хорош тем, что совпадает по интересам, характеру, привычкам, а значит, «притирка» пройдет легче, конфликта интересов не случится; таким ребятам действительно легко сойтись и приятно проводить время вместе. Правда, есть и одно «но»: недостатки у таких друзей тоже схожие, а значит, ссоры будут происходить нешуточные, по схеме «нашла коса на камень». Общие недостатки чреваты еще и тем, что проблемы у них будут одинаковые, и они не смогут помочь их друг другу решить: когда оба вспыльчивые или, напротив, робкие, им сложно найти рычаг для изменений.

Возможен и еще один сценарий: друзья-копии будут соперничать друг с другом, чтобы доказать, кто же все-таки лучший, и это может навсегда разрушить их отношения.

Порой, напротив, дети выбирают себе друга с непохожим характером, чтобы между ними произошел «культурный обмен». Так или иначе, в дружбе душа ребенка проделывает очень нужную работу: учится оценивать людей, находить компромиссы, учитывать интересы других, проявлять симпатию, ссориться и мириться.

Безусловно, друг вашего сына или дочери может насторожить и оттолкнуть вас тем, что привносит в мир вашего чада чуждые ценности: грубость, хамство, лень и так далее.

Однако прежде чем открывать кампанию против «плохих друзей», стоит проанализировать: по какой причине у вашего ребенка появился именно такой друг? Что могло привлечь в нем? Чего ему не хватает?

Вот мальчик-тихоня заводит дружбу с «отрицательным лидером» класса, хулиганисто-развязным типом, и занимает место «шестерки» в его стае. Почему так происходит? Возможно, ему просто недостает уверенности в себе, и он пытается восполнить недостающее в ситуациях, заводилой которых хоть и оказывается другой, но отсвет чужой славы все же упадет немножко и на него. А возможно, и хулиган, и тихоня – оба чувствуют себя изгоями, отверженными, что их на самом деле и роднит.

Вот «дитя из хорошей семьи» неудержимо рвется в компанию дворовых подростков, которые, по слухам, не только на гитаре бренькают. Что его там привлекает? Ощущение свободы? Возможность побыть самим собой? Отсутствие контроля и чрезмерных требований, которыми задавили дома? Возможность освободиться от извечной зажатости путем принятия «допинга»?

Итак, задумайтесь о причинах и лишь потом пытайтесь предпринимать какие-либо действия в отношении следствий. Имейте в виду, что нет более провальной тактики, чем «лобовая атака». Прямые запреты, угрозы и шантаж с вашей стороны только усугубят ситуацию и закрепят привязку ребенка к той компании, с которой, может, и мало общего, но теперь уже хочется быть в ней просто «из принципа».

Следующий шаг – без истерик оцените степень влияния «неугодных»» друзей. Важен не просто сам факт их общения, а то, насколько переплетены их интересы, насколько силен авторитет – возможно, это просто вынужденная компания за неимением лучшего? Тогда следует задуматься, почему вашего ребенка приняли эти случайные и не близкие по духу люди – возможно, они оказались самыми нетребовательными? Возможно, они просто равнодушны к тому, что происходит в душах друг друга и каковы на самом деле идеалы каждого, кто входит в компанию?

Когда ребенок сам понимает, что этот друг – вовсе не друг, что он не очень-то ему и близок, не так уж и интересен, то, конечно, переживает болезненное разочарование, но этот опыт важен: учит не растрачивать себя понапрасну на случайных людей, и никакие ваши внушения не будут иметь той силы, как самостоятельно принятое решение.

Если вы понимаете, что ничем хорошим дружба сына закончиться не может в силу специфики личности человека, с которым он общается, используйте прием «подстройки»: «Саша – интересный парень, я понимаю, что может привлекать в нем… Но как ты думаешь, почему в такой-то ситуации он повел себя так-то? А как повел бы себя ты сам? Почему?» Ребенку необходимо созреть для определенных решений, проделать мыслительную и душевную работу, и ваша помощь будет заключаться не в том, чтобы протащить его по этой дороге за ручку, а в том, чтобы просто указать путь.

А дальше – сам. Пусть лучше споткнется, чем не придет вообще.

Дети узнают о том, «что такое хорошо и что такое плохо», от нас, мы имеем приоритет в распространении идей и ценностей, и поэтому необходимо не запрещать, а именно убеждать и проговаривать все моменты человеческих отношений, касающихся законов нравственности и морально-этических норм, на примере обсуждения сказок, фильмов, ситуаций из жизни других людей. И если «друг» ругается матом, ворует и лжет, это повод обсудить все эти моменты безотносительно к конкретному Пете или Саше: ребенок должен научиться обобщать, а столкнувшись с ложью и необязательностью своего приятеля, на собственной шкурке почувствовать смысл ваших посланий.

Однако порой мы навязываем свои стереотипы дружбы неосознанно. Мы уже хорошо знаем, что дети во многом копируют нас, поэтому если взрослым в семье присуща дружба потребительская (то есть имеются скорее не друзья, а «связи»), то и дети вряд ли будут склонны к романтической дружбе а-ля три мушкетера. Если вы позволяете себе с друзьями громко ссориться, выплескивать эмоции и обижаться – дети также вряд ли сумеют поддерживать ровные, стабильные отношения. Если у вас вообще друзей мало и видитесь вы нечасто, поскольку эмоционально суховаты и большой нужды в компании других людей не испытываете, сын с большой долей вероятности может унаследовать эти особенности характера. Так что лучший способ сделать детей хорошими друзьями – быть таковыми самим, тем более что у современных ребят не так много шансов почерпнуть уроки дружбы в окружающем пространстве.

Мужская логика – это с детства

Мальчики обладают более мощной корой больших полушарий, ответственной за анализ и логику, у них лучше развиты и теменные области коры, отвечающие за ориентировку в пространстве. Поэтому они в целом реже теряются в мегаполисах, сильны в точных науках больше, чем девочки, и склонны раскладывать все по полочкам (оттого и ученые из них получаются лучше и чаще).

Мальчики имеют также менее развитую лимбическую систему (отвечающую за эмоции, гормоны и инстинкты), лобные доли мозга (отвечающие за планирование – поэтому они так не любят строить планы, в отличие от девочек), а еще у них куда меньше нейронных связей между полушариями, поэтому мальчику трудно и чувствовать, и мыслить параллельно, он редко способен на это одновременно (при сильных эмоциях мозг словно «выключается», а чувство голода иногда способно даже вменяемого мальчишку на короткое время превратить в психопата).

Кроме того, мальчикам сложно делать несколько дел сразу. Зато, погрузившись в выполнение одной задачи, мальчик сделает это тщательнее и глубже (поэтому исследователи преимущественно – мужчины).

У мальчиков намного слабее интуиция, она является приоритетом девочек, которые куда легче улавливают невербальные сигналы и лучше умеют их трактовать (а ведь слова передают лишь 20–30 % информации от собеседника, остальное – именно жесты, мимика, речь, позы, что и является базой для работы интуиции). Они стремятся ухватить главное, не вникая в мелочи, хотя нередко именно эти мелочи и определяют главное. И, не обращая на них внимания, мальчики ошибаются в оценке происходящего.

Зато в мире фактов, а не отношений приоритет, конечно, за мальчиками: быстро принять решение в сложной ситуации, сориентироваться в незнакомом месте, метко выстрелить, выполнить сложный чертеж – это для них.

Считается, что около 80 % мальчиков (и примерно 10 % девочек) имеют типично мужской склад ума, у 20 % мальчишек мышление больше похоже на женский тип (и это не имеет ничего общего с сексуальной ориентацией – речь идет только о тех мыслительных особенностях, которые перечислены выше). Однако примерно 10 % людей обоих полов обладают «средним» устройством мышления, то есть не имеют выраженной склонности к гендерным стереотипам поведения и поэтому обладают высокой гибкостью мышления.

Но на самом деле оба пола – не противники, иногда объявляющие перемирие с целью продолжения рода, а дополняющие друг друга части единого целого, как берега одной реки. Какими бы разными ни были мальчишки и девчонки, не сравнивайте их. Суть – не в противопоставлении одного пола другому, не в противоборстве и поиске доказательств «кто лучше», а в гармоничном дополнении, в умении построить единое целое из таких разных половинок.

Внешность – не главное! Да?

Отчего-то всегда было принято считать, что мальчики вообще не обращают внимания на свою внешность. Это, безусловно, абсолютная неправда, потому что достаточно понаблюдать, как в детском социуме относятся к мальчишкам с «особенностями», чтобы понять: у мальчиков есть повод иметь свои «пунктики» по поводу внешнего вида. В подростковом возрасте их количество стремительно увеличится (но об этом – позже), а пока познакомимся с главными проблемами мальчишек помладше – от детсада до средних классов школы.

Первый мальчуковый «пунктик» – маленький рост. Только ленивый не писал и не читал о комплексе Наполеона, то есть о стремлении мальчишек маленького роста компенсировать данный недостаток путем самоутверждения в других сферах, и особенно часто – путем унижения окружающих, приуменьшения их значимости и ценности, чтобы возвыситься хотя бы так.

С точки зрения биологии тут все просто: крупный самец обычно физически сильнее, следовательно, социально полезнее, важнее и значительнее среди себе подобных, имеет более высокий статус. Высокий парень элементарно более заметен, а значит, у него больше шансов обратить на себя внимание.

Поскольку человечество в процессе эволюции сильно подросло, то, следовательно, именно высокий рост закреплялся в потомстве из поколения в поколение как прогрессивный признак (к примеру, средний рост средневековых мужчин не превышал 155–160 см, наши современники ростом ниже 170 см уже считаются мужчинами низкого роста, так как отметка «рост средний» как раз с метра семидесяти и начинается).

Подсознательно высокий рост воспринимается как бонус, а низкий – как недостаток, а поскольку мужская среда конкурентна во всех ее проявлениях, то рост отчасти определяет место мужчины в своеобразной «табели о рангах». Да, рост не гарантирует ни ума, ни порядочности, ни хорошего характера, но отчего-то при прочих равных условиях преимущество отдается более высоким. Поэтому мальчики, чей рост ниже средних показателей, обычно имеют амбиции выше средних – чтобы компенсировать свой «недостаток».

При этом мальчишки часто забывают, что нередко активный рост у них начинается лишь в конце подросткового периода, и за одно лето в старших классах подросток может вымахать сантиметров на 10–15. Так что расстраиваться невысоким ребятам нет смысла – часто надо просто подождать, особенно если рост родителей обнадеживает. Ну, а если и генотип не обещает лишних сантиметров – то да, стоит настроиться на покорение жизненных высот не за счет роста, а за счет достижений.

Лишний вес – второй повод для беспокойства, и он совершенно справедлив с биологической точки зрения. Большая масса тела – это всегда лишние нагрузки на все системы и органы, и это почти всегда «лишние» болезни: заболевания опорно-двигательного аппарата, желудочно-кишечного тракта, а еще – ограничение подвижности, возможности вести активную жизнь, выбирать досуг и спорт без лимитов, моральные потери за счет подтрунивания ровесников и низкой популярности…

Когда-то давно полнота считалась уделом богачей, ведь бедный человек просто не имел возможности растолстеть. Бабушки умилялись пухлым деткам с «перевязочками», усматривая в этом «благополучие». Однако с тех пор многое переменилось, и теперь лишний вес, наоборот, делает детей непопулярными, социально ограниченными, невостребованными и даже преследуемыми насмешками. А значит, в наши дни полнота, напротив, портит характер и делает ребенка раздражительным, вспыльчивым, ранимым и чувствительным. Кто помнит судьбы своих полных одноклассников, поймет, о чем я (причем дальше, во взрослой жизни, мало что меняется). При прочих равных условиях более благосклонное внимание и взрослые, и другие дети обратят на спортивного парня, потому что толстый в сознании современников – значит ленивый, а ленивый и не любящий, не ценящий себя человек, не нужный самому себе, не нужен и окружающим. Он ограничен в движениях, быстро устает, обильно потеет, и так далее, и так далее… Как тут не стать нервным и злым?

Однако до спортзала доходят, увы, не все – гораздо больше тех, кто просто тихо злится и переживает свое несовершенство. Невротиков, как нетрудно заметить, гораздо больше, чем спортсменов. Все чаще считается, что лучше вкладываться во внешний вид вообще, в то, что принято называть look: одежду, гаджеты, аксессуары. Это проще, чем заниматься долгой и нелегкой работой над собой, хотя зачастую намного дороже. Но мы живем в очень «быстрое» время, и его экономия ценится настолько высоко, что и родители, и сами дети не против заплатить дорого для моментального эффекта.

Как бы там ни было, мальчик с лишним весом нуждается в вашей помощи. Можно и нужно подать ему пример правильного образа жизни или даже совместно подкорректировать режим питания и физических нагрузок (вам это тоже будет на пользу: за компанию предоставляется шанс подтянуть фигуру и поправить здоровье).

Главное – делать это без нахрапа и издевки, вы ведь хотите помочь, а не высмеять и самоутвердиться за его счет, не так ли? Будьте же тактичны в ваших благих намерениях.

А еще у мальчишек бывают большие уши и носы, веснушки, родимые пятна и прочие особенности внешности, которые являются поводами для дразнилок со стороны ребят, стремящихся повысить свою самооценку путем унижения окружающих. Важно объяснить сыну при наличии такой проблемы, что чаще всего именно его реакция провоцирует нежелательное развитие событий: дразнят обычно того, кто интересно реагирует (плачет, дерется и так далее) и показывает, насколько он озабочен ситуацией, как это важно для него. Тех же, кто упорно игнорирует нападки и, тем более, умеет ответить с юмором, оставляют в покое. Ну, а в случае, если особенность внешности реально портит ребенку жизнь, вроде уродливого родимого пятна на самом видном месте, имеет смысл прибегнуть к помощи медиков – возможно, проблему можно решить без ущерба для самооценки ребенка, растянутого на годы.

Глава 4. Традиционные ошибки гендерных стереотипов воспитания

Эта глава – самая короткая, но очень важная для формирования вашего пока еще маленького мужчины. Здесь мы рассмотрим три типичные ошибки, которые способны отравить всю его жизнь и деформировать психику и которые мы, увы, с таким разрушительным для мальчиков упорством, допускаем. Итак, запоминаем: так с ними нельзя!

Ты должен!

Если вы начинаете с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву.

Бернард Шоу

Традиционная родительская ошибка – установка «ты должен». Особенно страдают от нее мальчики с авторитарными мамами, которым они вечно должны ВСЕ. Да, есть святое понятие долга – перед семьей, Родиной и так далее, но польза от его выполнения есть только тогда, когда это не навязанная постылая обязанность, а внутренняя потребность самого человека. Однако в отношении наших долгов в традиционном понимании это практически никогда не актуально, и поэтому чаще всего «должен» – это антипод «хочу». Не хочу учиться, но должен. Не хочу гулять с сестрой, но должен. Не хочу помогать маме, но должен… Догадайтесь сами, получится ли хоть что-нибудь конструктивное в этих ситуациях. Кроме постоянного, хронического стресса, подобного ноющей боли, – ничего хорошего.

Вывод: установка долженствования разрушает человека. Нельзя делать что-либо эффективно через силу, нельзя добиться чего-то серьезного, если ты на самом деле не хочешь этого сам, если это не твоя потребность, а навязанная извне. Поэтому если в списке его жизненных целей мало общего с вашими, то зря вы надеетесь, что заставите сына стремиться к вашим вершинам, потому что «вы одна семья и он должен». Он ничего вам не должен, и ничего хорошего не выйдет из ситуации, когда друг друга пытаются душить чувством долга, используя его в качестве поводка.

Пинок не рождает крылья, это вас обманули. Пинок придает ускорение движению по инерции, оно быстро выдыхается. Если вы хотите, чтобы мальчик что-то делал или добивался, это должны быть ЕГО цели и смыслы, и в том случае, если у вас они другие, сумейте его увлечь к своим горизонтам без насилия. Да, какое-то время, погоняемый общественными «долгами», ребенок движется в заданном не им направлении, но при этом он похож на осла, а вы – на погонщика. Вам нужен осел в качестве итога воспитательного процесса? Или вам нравится кнут?

Ответ «да»? Тогда представьте, что будет, если (или когда) роли поменяются… Потому что люди, мыслящие в категориях долга, отнюдь не всегда подразумевают должными себя. Очень легко ситуация превращается в противоположную – и человек начинает выискивать, кто и что должен ЕМУ, ибо обе стороны медали выбиты в одном куске металла…

Каково быть джентльменом, или «Девочек обижать нельзя!»

Начнем с простых вещей – с тех трех китов, на которых держится современное воспитание мальчишек, то есть проанализируем три самые популярные (и самые опасные!) фразы, которые слышат в семьях наши сыновья.

Первая из них – «девочек обижать нельзя».

Сообщая эту простую истину мальчикам, мы их обезоруживаем и сбиваем с толку. А как же наши слова о справедливости? А как же наши претензии на равноправие? Все должно быть по-честному, а не потому, что кто-то другого пола.

Ну, а внушая подобную истину девочкам, мы учим их использовать нечестные приемы в решении споров, потому что это ведь очень удобная позиция – «накосячить» и не понести ответственность, захотеть что-то отобрать или на чем-то настоять – и не встретить сопротивления, пользуясь лишь преимущественным гендерным правом.

Мальчиков, безусловно, нужно растить джентльменами. Но здесь есть условие: и девочек при этом следует растить, как леди, а не как принцесс или воинов. Как сказал один весьма неглупый мужчина: «Истинное джентльменство – результат свободного осознанного выбора, а не вбитая в голову привычка. К тому же если сейчас отправлять мальчиков с джентльменскими установками в мир хищников обоих полов, то жизнь будет красивой, но недолгой. Джентльмены умирают первыми».

Да, девочек обижать нехорошо. Но нельзя обижать и стариков, и собак, и маму с папой, да вообще любого, и не только того, кто слабее тебя, но и равного обижать не стоит, ведь как аукнется, так и откликнется (что интересно, обижать того, кто крупнее и сильнее, мало кому приходит в голову: даже самым отчаянным инстинкт самосохранения подсказывает, что «спорить с тренером по борьбе может только тренер по стрельбе»).

Дети любого пола должны усвоить основные моральные ценности: уважение к людям (и к себе), терпимость, доброта, желание помочь, а не навредить. И пол здесь ни при чем…

Вторая негативная установка – «девочкам нужно уступать». А что именно надо уступать девочкам? Ведь многие мальчики готовы уступить им и инициативу, и первенство в решении проблем, и в особенности – домашнюю работу.

С последним особенно плохо: если мальчика приучать к разделению работы на мужскую и женскую, то если парень женится не в 20, спихнув бремя заботы о себе, любимом, с материнских плеч на плечи жены, а в 40 – полжизни он проведет в бардаке и запустении. Учите мальчиков быть самостоятельными, а не «делегировать обязанности», которые им не нравятся, не только в принятии решений, но и в простейших бытовых вопросах. Гигант мысли, не способный положить свои носки в стиральную машину, выглядит глупо и смешно.

Третья опасная установка – «молодец, ты послушный мальчик». Послушный мальчик удобен, он не напрягает маму (что, впрочем, не гарантирует впоследствии восторга жены – не все ценят в мужчине «пластилиновость»). Но отчего-то даже пай-девочки нередко выбирают хулиганов – пусть не всегда в мужья, пусть порой только в качестве любовников, для драйва и поднятия самооценки, но женщинам необходимы такие мужские качества, как сила духа, самостоятельность и свобода, без них и прогресс человечества в целом невозможен. И для получения такого результата родительская установка «будь послушным мальчиком» совершенно не годится – здесь нужно нечто кардинально иное, например, «думай своей головой».

Чтобы впоследствии мужчина уважал женщину, его нельзя «задавить» в детстве. Раб не способен уважать – только подчиняться, бояться и ждать своего часа, чтобы отомстить. Например, отомстить жене за вечное вынужденное послушание матери, отомстить дочери за то, что всю жизнь уступал сестре… Но будет ли это существо Мужчиной и действительно ли вы хотели вырастить такое?..

Мальчики не плачут?

Это дурная черта у мужчин – стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие, только фальшивое. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он чаще ошибается.

Иван Гончаров, «Обломов»

Следующий расхожий стереотип, который все мы слышали еще в глубоком детстве, – это знаменитое «мальчики не плачут». Действительно ли это так? И так ли уж это правильно на самом деле?

Слезы – своеобразный регулятор, клапан для спускания пара, и если ими не злоупотреблять, а использовать действительно по делу (а большинство мальчиков так и поступают, слезами они злоупотребляют лишь тогда, когда в семье их научили истерить и манипулировать), то на здоровье вообще и нервную систему в частности они оказывают регулирующее влияние.

Мальчики уже со школьного возраста крайне редко делают это на публике, поскольку чаще всего социумом мужские слезы все же не приветствуются. «Распустил нюни, как баба» – это еще самое мягкое, что рискует услышать парень, оплакивающий, к примеру, пропавшего кота или предательство друга. В обществе принято считать, что право на слезы дают только глобальные потери, и поэтому мальчики не рискуют отводить душу при свидетелях, даже если очень больно.

Кроме того, слезы ассоциируются в человеческом сознании со слабостью, а продемонстрировать свою слабость публично – для мальчика испытание еще более тяжелое, чем порой сам повод для слез. И поэтому большие мальчики если и плачут, то наедине. А если вам довелось стать свидетелем слез сына, то худшее, что вы можете сделать, – обвинить его в малодушии или немужественности.

Произнося сакраментальную фразу «мальчики не плачут», родители накладывают запрет на выражение негативных чувств. Но если где-то убудет, в другом месте прибудет, следовательно, запертые негативные эмоции рано или поздно все равно прорываются наружу – взрывом агрессии либо появлением психосоматических заболеваний. Психосоматика – это, условно говоря, нарушения здоровья, вызванные тем, что психика не справляется с возложенными на нее нагрузками, и организм заболевает по принципу «где тонко, там и рвется»: уязвимыми становятся самые слабые у данного человека органы или же те, которые по смыслу своего существования связаны с возникшими у него житейскими проблемами. Когда негатив долгое время запирается, выходов у него два: либо однажды выплеснуться стихийно, со взрывом (то, что в просторечье называется «психануть»), когда мальчик сгоряча и неадекватно степени раздражителя наконец выпускает «джинна из бутылки»; либо негатив тихо копится и разъедает своего носителя изнутри, словно ржавчина, что, собственно, и ведет к болезням.

Кроме того, благодаря этой фразе мальчики отращивают шкуру толщиной в метр и становятся нечувствительными к слезам как таковым – ведь им с детства внушили, как это плохо и недостойно. Поэтому, вырастая, они либо слишком легко «покупаются» на женские слезы, так как не в состоянии этого переносить, либо становятся совершенно нечувствительными сухарями, зажатыми и скованными, которые не только сами не умеют толком выражать чувства, но и совершенно не понимают других – эмоционально глухи.

Так что, уважаемые родители мальчиков, если хотите им здоровья душевного и телесного, забудьте эту фразу.

Кроме того, если ее слишком часто слышат девочки, они вырастают в убеждении, что слезы – оружие женщин, и позволяют себе ими пользоваться к месту и не к месту, попросту – злоупотребляют. Поэтому не корите мальчишек в присутствии их сестер – окажете и тем и другим медвежью услугу.

Глава 5. Этот «страшный» подростковый возраст: секс, драгс, рок-н-ролл

Трудности подросткового возраста – что это такое?

Еще вчера вот этот мальчик был очаровательным малышом, но вдруг, в один далеко не прекрасный день, вы замечаете, что ваше чадо перестало быть ребенком и сделалось существом чрезвычайно неудобным, неприятным и непонятным: колючим, как еж, упрямым, как баран, и переменчивым, как погода в апреле.

Конечно, вы и сами были в этой «шкурке» лет 15–20 назад, и книги соответствующие читали, и фильмы смотрели… И, тем не менее, для каждого родителя как снег на голову сваливается тот факт, что их ребенок вырос.

Подростковый мир – тайна за семью печатями практически для всех родителей, хотя – вот парадокс – все мы проходили через этот этап в своей жизни. Почему же нам так сложно понять собственных детей? Неужели мы, взрослые, просто напрочь забываем собственный опыт? Ведь веками родители ропщут: дети пошли не те, с ними невозможно справиться, они непонятны и живут неправильно. Что же не устраивает родителей в подрастающем чаде?

Подростковые сложности включают в себя неожиданные и резкие перепады настроения без достаточных на то причин, повышенное внимание к своей внешности, к оценке своей личности другими людьми – и в то же время самонадеянность и безапелляционность, сентиментальность – и удивительную черствость по отношению к близким, стеснительность – и развязность (в основном она показная, «на публику»), появление кумиров – и борьбу с авторитетами, ну и классическую дилемму «быть как все – выделиться из толпы».

Итак, ребенок изменяется до неузнаваемости, но как понять, укладываются ли эти изменения в границы нормы или же с чадом действительно что-то не так? Какое поведение подростков – неизбежный атрибут нормального взросления и что должно нас насторожить и подвигнуть к действиям, направленным на то, чтобы ситуацию изменить? А главное, как со всем этим справиться?

Давайте рассмотрим несколько наиболее типичных проблем, которые таит в себе «переходный возраст».

Ребенок уже стал подростком, но родители продолжают его воспринимать как маленького. В момент рождения малыша физическая пуповина перерезается, однако «пуповина» ментальная еще долго остается в сознании как ребенка, так и его родителей. «Отпустить» чадо в большой мир нам удается не всегда вовремя и грамотно, именно с этим связано немало проблем, возникающих в семьях в подростковом возрасте. У подростка долгое время сохраняются «детские» права и обязанности. А он претендует уже на взрослые! Причем обычно именно на права, а обременять себя обязанностями мало кто намерен.

Как правильно вести себя? Осознать, что он – отдельный от вас человек, имеющий право на свою жизнь. Вы не проживете ее за собственного ребенка, не убережете от всех ошибок, не пропишете идеального сценария. Ваша задача – не контролировать и регламентировать жизнь сына, а прожить достойно собственную жизнь – наполненно и увлеченно, тогда и ребенку будет на кого ориентироваться. Примите это – и вам станет намного легче.

Кроме того, необходимо очертить новый круг обязанностей и прав, предварительно выработав их на семейном совете. Общая концепция должна быть такова: да, ты уже достаточно взрослый и чтобы самостоятельно принимать те или иные решения, и чтобы отвечать за их последствия (перечень вопросов, в которых подросток компетентен настолько, чтобы решать самостоятельно свои проблемы, должен быть четко оговорен: приготовление уроков, выбор друзей, посещение секций и т. д.). У подростка появляются новые права (к примеру, приходить домой позже или пойти работать и зарабатывать на свои нужды самостоятельно), однако – и новые обязанности (участвовать в планировании бюджета, делать обязательные покупки и выполнять обязанности по дому). Требования типа «купите мне это немедленно!» нередко удается победить, если подросток наглядно видит, как распределяется бюджет семьи, куда уходят деньги и, главное, откуда и в каком количестве приходят. Он претендует на взрослость – отлично, отнеситесь к нему, как ко взрослому: хочет приходить позже – ладно, но он должен предупредить, где находится и когда будет, а также не терять головы («прийти позже», когда оговорено время 10 вечера, означает позже на полчаса, но не на два-три часа). Если вы, родители, и сами так поступаете – предупреждаете друг друга, когда задерживаетесь, и выполняете свои договоренности, ребенку будет легче принять эти правила.

Подросток уже претендует на взрослость, а социум, в котором он живет, не предоставляет ему прав быть взрослым по-настоящему. Это действительно так. Половая зрелость наступает в 12–13 лет, социальная – в 18, ну, а вот психологическая – так и вовсе у всех по-разному: кто-то является сложившимся, самостоятельным человеком уже в 15, а у кого-то и в 50 с этим проблемы.

То есть налицо временной разрыв возможностей и прав: теоретически потомство человек может иметь уже лет в 12, практически же – не менее чем лет на 5–6 позже; интеллектуальное созревание оформляется годам к 15, а возможность полноценно работать появляется лишь на несколько лет позднее.

Безусловно, все это вносит диссонанс в мироощущение подростка: он чувствует, что уже «многое может», но все это нет возможности реализовать в современном обществе. Замечу, что «подростковые кризисы» не наблюдаются в социумах (называемых нами отчего-то «примитивными культурами»), где человек с детства включается во взрослую жизнь.

Чем же можно помочь подростку? Как мы с вами уже говорили в начале этой книги, предложите ему устроиться на работу. Причем не отведите за ручку, а дайте карт-бланш: пусть сам выберет себе занятие. Трудовой кодекс разрешает работать с 16 лет, а в отдельных случаях даже с 14. Трудовые отношения должны быть оформлены официально, в письменной форме. Главные пункты трудового договора: место работы, срок действия договора, трудовые функции (что делать, кому подчиняться, сколько часов в день работать, каков размер зарплаты, а также по какому принципу она будет начисляться). И предупредите чадо: не стоит наниматься на работу по секрету от родителей. Проблема не только в том, что такой секрет грозит семейными неприятностями и оставляет подростка без совета и поддержки взрослых при различных осложнениях во время трудоустройства и на рабочем месте. Все гораздо проще: если подростку нет шестнадцати, от него все равно потребуют официальное согласие родителей, чтобы подписать трудовой договор.

В нашей семье секса нет! Или есть?.. В подростковом возрасте ребенок вдруг обнаруживает, что его тело меняется, причем быстро и непредсказуемо. Просыпается либидо, изменяется физиология, появляются поллюции, изменяются пропорции и голос…

К проявлениям подростковой сексуальности можно отнести онанизм, петтинг, ранние сексуальные связи. Сексуальное поведение подростков отличается чрезвычайной неустойчивостью и легко может приближаться к патологическим формам. Причиной этого является недифференцированная сексуальность подростков. Так, к примеру, пока сексуальные предпочтения не оформились и не устоялись, возможны разовые гомосексуальные контакты, которые в течение жизни больше не повторяются.

В современном мире дети вырастают вполне просвещенными и к началу полового созревания знают об отношениях полов лучше, чем поколение наших прабабушек и прадедушек к моменту совершеннолетия. Однако знания эти порой слишком схематичны и, что называется, «мимо души»: хорошо ориентируясь в физиологии, «взрослые дети» слабо разбираются в чувствах и в моральных нюансах отношений между полами. Сведения об этом зачастую отрывочны и почерпнуты из разговоров с «продвинутыми» сверстниками. Поэтому родителям имеет смысл не лениться и не стесняться изучать и обсуждать человеческие отношения с подрастающими чадами, скажем, обсуждая киногероев и друзей вашего сына. А главное, помним: если в семье здоровые, теплые, нежные (но не демонстративно-приторные!) отношения между родителями, у подростка гораздо больше шансов вырасти полноценным в сфере чувств человеком.

Постарайтесь при этом не быть навязчивыми и бестактными, не ведите такие разговоры при свидетелях (мамы!) и не бравируйте своими собственными победами (папы!).

С ним стало невозможно разговаривать! Что бы вы ни сказали своему сыну, он непременно занимает позицию самозащиты и тотального самооправдания в разговорах об особенностях собственного поведения. Нормой вдруг становятся пониженное настроение, негативизм, чрезмерно критическое отношение к привычным вещам, событиям, семейным традициям. Нередко мы наталкиваемся на гневливость, немотивированную агрессивность и вспыльчивость. Еще вчера такой покладистый, подросший «ребенок» чуть что – настаивает на желании всегда и везде поступать «по-своему», стремится отгородиться от родителей, показать, как чужды ему их увлечения и взгляды – вплоть до стремления жить отдельно или уехать учиться в другой город. Крайним вариантом являются побеги из дома и бродяжничество, когда они обусловлены желанием «пожить на свободе». При этом и прогулы, и побеги подразумевают не только избавление от трудностей, но и привлечение к себе внимания (об этом говорит тот факт, что, сбежав, подростки часто держатся недалеко от дома, стараются попасть на глаза знакомым или направляются туда, где, надеются, их будут искать). С той же целью (вернуть утраченное внимание) подростками могут использоваться нарочитое бравирование алкоголизацией, вызывающее поведение в общественных местах и тому подобное.

Желание отделиться – отчасти естественный этап, через который проходит подросток, и называется он «реакция эмансипации». Однако характерно, что неприятие взрослых и стремление к сепарации у подростка тем сильней, чем больше мы опекаем чадо и лишаем его самостоятельности в решениях и поступках, чем сильней мелочный контроль с нашей стороны, чем больше мы грешим отношением к подростку, как к маленькому ребенку, чем бульшие претензии к нему предъявляем – требуем только отличной учебы, высоких достижений в спорте и так далее. Что же делать?

Во-первых, совместно с подростком выработать приемлемый именно для вашей семьи круг решений, которые он может принимать самостоятельно (что надеть, кого пригласить на день рождения); круг решений, принимаемых совместно (ехать ли на экскурсию с друзьями в другой город; где учиться), и отделить решения, которые принимаются только взрослыми (распределение семейного бюджета, место жительства семьи и так далее).

Помните, здесь важны два момента: последовательность и обязательность к исполнению (а не так, что сегодня – как договорились, а завтра – как скажет папа, потому что он не в духе) и тот факт, что круг самостоятельно принимаемых решений со временем расширяется (что еще не по плечу 12-летнему, 15-летний вполне осилит).

Он совершенно перестал учиться, ему ничего не надо, обленился и утратил интерес ко всему на свете! Часто подростковый возраст преподносит сюрпризы вроде потери интереса к учебе, спорту и увлечениям, ранее доставлявшим удовольствие и являвшимся существенной частью жизни подростка. Появляются повышенная скрытность, стремление уединиться, отстранение от участия в жизни семьи и общества (учебного, спортивного, дружеского коллектива). Как же на это реагировать?

Во-первых, примем как данность, что у подростка происходит переоценка ценностей. Например, в начальной школе мальчику нравился футбол, а в шестом классе он понял, что есть на свете еще много интересного: история, география, физика с химией, скалолазание, соседка Катя… И карьера профессионального спортсмена его больше не прельщает – к ужасу папы. Но как раз ужасаться в данном случае контрпродуктивно, лучше обсудите с подростком, как он видит свое будущее, кем бы он хотел стать и почему, что именно ему надо для достижения цели (какие предметы, какие усилия), – так и вам, и ему будет понятнее, на что стоит тратить силы и время.

Во-вторых, не будем забывать, что взросление организма – энергоемкий процесс. Еще вчера детское, тело подростка за короткий период (всего за пару лет) претерпевает колоссальные изменения на уровне физиологии, поэтому неудивительно, что он устает – и физически, и душевно. Ему необходимо время, чтобы «освоить», «переварить» весь объем информации, на него свалившейся, поэтому он мечтает, фантазирует, строит планы, вырабатывает свои философские концепции, то есть делает все то, что мы, родители, емко умещаем во фразу: «лежит на диване и плюет в потолок». Тем более что внешне это так и выглядит. Относитесь с пониманием к тому факту, что подростку необходимо какое-то время на то, чтобы «полениться». А заодно присмотритесь к себе – нет ли и у вас некой вредной привычки: лежа на диване, задумчиво глядеть в мерцающий телевизор?

Он стал непредсказуем! То смеется, то дуется, то раздражен, то мечтателен, и очевидных причин для таких качелей настроения как будто бы нет… Ежедневно мы наблюдаем частую, непредсказуемую смену настроения.

Такая переменчивость может быть обусловлена так называемой детской поведенческой реакцией компенсации. Это желание свою слабость и неудачливость в одной области восполнить успехами в другой свойственно как детям, так и подросткам. К примеру, слабенький, хилый, физически неразвитый паренек, всегдашний «лузер» в спорте и в отношениях с ровесниками, неоднократно битый в драках, пытается добиться успехов в учебе и компенсирует вышеперечисленные неудачи отличной учебой, участием в предметных олимпиадах и конкурсах, – и вот уже его одноклассники вынуждены обращаться к нему за советом, с просьбами помочь в учебе и начинают признавать его авторитет, пусть пока лишь в науках. С точностью до наоборот неудачи в учебе могут компенсироваться «подвигами» вплоть до хулиганства – ведь быть в центре внимания хочется хотя бы таким способом.

Существует еще и такое понятие, как «гиперкомпенсация», или «сверхкомпенсация», – когда подросток упорно пытается добиться результатов именно там, где он слаб и беспомощен. Не идут дела в спорте – а он удвоит усилия и будет тренироваться, пока стоит на ногах; нет слуха и голоса – но в школьную музыкальную группу он непременно запишется или будет мучить себя и окружающих попытками записать шедевральный клип; робкий и застенчивый мальчик пытается произвести впечатление на сверстников, отваживаясь на безумный поступок вроде драки с десятиклассником-самбистом, и потом сам идет в секцию единоборств…

Что делать? Поговорить с подростком откровенно о том, что вы понимаете, что с ним происходит, объяснить, что все это – нормально и очень многие проходят через подобное (подростку важно знать, что он не одинок в своих переживаниях). Подумайте вместе, каких результатов он на самом деле хочет добиться, и решите, какие средства приведут к цели, а какие – вряд ли.

У него странные кумиры! Кто из нас в свое время не встречал фанатов, толпами осаждающих известных артистов, кто не бывал в комнатах друзей, от пола до потолка оклеенных изображениями кумиров молодежи? Думаю, все мы хорошо помним, как к подобным увлечениям относилось старшее поколение – примерно так же, как и вы сейчас: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало… А если плакало – его утешали и надеялись, что все пройдет само, как ветрянка.

Обретение кумиров – это так называемая реакция имитации, которая выражается в стремлении подражать во всем определенному человеку или образу. В детстве подражают родственникам или взрослым из ближайшего окружения, позднее – артистам, киногероям, литературным персонажам.

Подростковыми кумирами чаще всего становятся наиболее харизматичные сверстники или «звезды» молодежной моды. Пример для подражания подросток обычно подбирает не сам, ему он диктуется той группой сверстников, к которой он принадлежит. Взрослый может стать кумиром, если является для парня образцом успеха в той области, где сам подросток стремится к достижениям: известный спортсмен, музыкант, ученый… Подросток начинает подражать ему в одежде, манере вести себя, в суждениях.

Сложности нас ожидают, если для подражания выбирается асоциальный «герой». Не случайно культ романтики криминалитета, насилий, убийств, грабежа, возвеличивание удачливого «преступника-супермена» в кино, на телевидении, в бестселлерах уже давно способствуют росту преступности несовершеннолетних. С особым вниманием следует относиться также к тем подростковым кумирам, которые несут асоциальную идею: сюда относятся, к примеру, эмо и готы, в основе своей опирающиеся на культ смерти и саморазрушения. Поговорите с вашим сыном о том, что именно привлекает в этом кумире, чем он интересен, кто еще является его фанатами, в чем суть «течения». Вполне возможно, сам подросток даже не задумывался до сих пор обо всем этом, просто следуя подростковой моде и «не вникая». Постарайтесь не обвинять и запрещать, а попытаться понять своего ребенка, осознать мотивы его выбора и помочь ему справиться с трудностями.

Встречается в подростковом возрасте и подражание «от противного», когда поведение строится по принципу противоположного от некоего неприятного подростку образца. Примером может послужить парень, подчеркнуто отказывающийся от всяческих предоставляемых семьей материальных благ, от возможности поступить в престижное учебное заведение по причине негативного отношения к отцу, которого он считает нечестным, лицемерным человеком и по стопам которого отказывается идти «из идейных соображений». Другой парадоксальный на первый взгляд пример – когда дети принципиально не пробуют спиртного, насмотревшись на постоянно пьяного родителя. Это – форма протеста, но, в отличие от реакции оппозиции, здесь нет стремления привлечь к себе внимание, эта реакция – скорее борьба за самостоятельность.

Итак, как видим, проблем в отношениях с подростком немало. Но, руководствуясь знаниями, здравым смыслом и чувством юмора (а без юмора с подростками можно просто застрелиться), все эти проблемы пережить вполне реально. Дорогу осилит идущий!

Как выявить наркозависимость у подростка?

Все вышеперечисленные проблемы, впрочем, меркнут перед другой, более грозной: и родители, и педагоги, и психологи сходятся во мнении, что есть и более серьезная опасность, подстерегающая современного подростка, – наркомания.

Заболевание это страшное. Как правило, в наркоманию вовлекаются в первую очередь дети и подростки – как наименее критичная и наиболее внушаемая часть населения.

Последствия наркомании нередко необратимы. По мере развития болезни нарастают личностные и физиологические изменения, наблюдаются проявления социальной и психологической деградации, признаки физического «выхода из строя».

Вылечиться от наркомании трудно, а если время серьезно упущено, то практически невозможно – многие доктора и пациенты нередко честно признают лишь факт ремиссии (отступления болезни), но не полного излечения.

Однако чем раньше начато лечение, тем больше шансов на удачный исход, на то, что риск повторения останется всего лишь риском и что жизнь попавшего в зависимость продлится не несколько лет, а будет полноценной.

Поэтому чрезвычайно важно вовремя заметить тревожные признаки. Итак, на что следует обратить внимание?[4]

Следует обеспокоиться и проконсультироваться у специалиста (сначала без подростка, затем – обязательно с ним лично) в том случае, если вы замечаете хотя бы несколько из нижеперечисленных признаков:

♦ ничем, на первый взгляд, не обоснованное снижение успеваемости в школе в течение последних месяцев;

♦ потеря интереса к спорту, хобби, ранее доставлявшим удовольствие и являвшимся существенной частью жизни подростка;

♦ снижение иммунитета, ухудшение состояния здоровья: частые простудные заболевания, потеря аппетита, стремительное похудение без диеты;

♦ частое и постоянное выпрашивание денег у членов семьи и родственников;

♦ самоизоляция, отстранение от участия в жизни семьи и общества (учебного, спортивного, дружеского коллектива);

♦ повышенная даже для подростка скрытность, уединенность;

♦ позиция самозащиты и тотального самооправдания в разговорах об особенностях поведения;

♦ пониженное настроение, негативизм, чрезмерно критическое и негативное отношение к привычным, обычным вещам, событиям, семейным традициям;

♦ гневливость, немотивированная агрессивность и вспыльчивость;

♦ частая, непредсказуемая смена настроения.

Последние четыре особенности в норме свойственны почти всем подросткам в рамках возрастного кризиса, но представляют собой диагностические «маркеры» в совокупности со всеми остальными признаками: все вышеперечисленное – в сумме своеобразные факторы формирующейся наркотической зависимости. В случае обнаружения комплекса этих тревожных проявлений (единичные совпадения того или иного признака, скорее всего, не в счет) – не медлите с реакцией, но и не переборщите. Помните, что на этом этапе положение еще можно исправить. Следует стремиться помочь подростку, а не загнать его в угол карательными санкциями, обвинениями и проведением дознания – это неизбежно приведет к усугублению ситуации.

Опаснее положение, если наркотическая зависимость уже сформирована. Признаками этого могут быть:

♦ нарастающее безразличие ко всему окружающему;

♦ резкое снижение успеваемости по всем предметам, особенно включая те, что входили ранее в сферу интересов подростка;

♦ появление татуировок, следов ожогов, порезов на предплечьях;

♦ чередование взаимоисключающих состояний: периодическое «шараханье» из апатии, сонливости, повышенной утомляемости в необъяснимую энергичность;

♦ нарушение памяти, способности логически мыслить (очень должно насторожить выпадение из памяти целых «кусков», событий и существенных отрезков жизни);

♦ появление неряшливости, неопрятности, нечистоплотности, особенно у девушек: отказ от утреннего туалета, незаинтересованность в смене одежды – все это очень тревожные признаки;

♦ нарастающая лживость – как в критических ситуациях, так и совершенно немотивированная, в ситуациях, когда без обмана совершенно можно было бы обойтись;

♦ чрезмерно расширенные или суженные зрачки – неадекватные уровню освещения (как известно, в норме зрачки расширяются в темноте и сужаются при ярком свете).

Если вы обнаружили несколько (а тем более – большинство или даже все) из вышеперечисленных признаков, это печальные свидетельства того, что наркотическая зависимость, видимо, уже имеет место. В данной ситуации обязательными являются визит к наркологу, к психологу и всемерная ваша поддержка: помните, что совместными усилиями можно достичь существенных результатов, однако если самоотстраниться, если занять обвинительную позицию или же принять позу страуса – «ничего не вижу, ничего не слышу, все неправда, этого не может быть!», – последствия могут принять необратимый характер.

Особенно угрожающим можно считать положение при наличии следующих признаков:

♦ появление значительных сумм денег или дорогостоящих предметов в личном пользовании подростка без внятно объяснимого источника дохода;

♦ напротив, необъяснимая и систематическая пропажа из дома значительных сумм или ценностей;

♦ явные состояния опьянения и неадекватности без запаха спиртного;

♦ потеря памяти о событиях, происходящих в период таких «опьянений»;

♦ обнаружение шприцов, игл, флаконов, закопченной посуды, марганца, уксусной кислоты, ацетона, растворителей, наличие неизвестных порошков, таблеток, травы, особенно если их скрывают (намеренное представление атрибутов наркомании – свидетельство совсем иных проблем: демонстрация душевного неблагополучия подростка, его своеобразный «крик SOS», просьба о помощи);

♦ покраснение глазных яблок, коричневый налет на языке, следы от уколов в области запястий, локтевых сгибов, бедренной артерии, вен на кистях и ступнях.

При выявлении подобных признаков обращение к врачу должно носить незамедлительный характер. Следует понимать, что помочь на этом этапе можно не всем, очень многое зависит как от самого наркозависимого подростка, так и от его окружения: семьи, круга общения. Однако попытаться нужно обязательно: только при поддержке со стороны родных и друзей наркоман может остановиться в той или иной степени.

Помните: промедление в данном случае в буквальном смысле смерти подобно, поскольку сформированная зависимость с выраженными деформациями организма и психики зачастую необратима.

Увы, есть-таки дали, из которых уже не вернуться… Но в наших силах – не дать нашим близким в них уйти.

Как помочь определиться с выбором профессии?

Вчерашний подросток в 16–17 лет стремительно меняется, поскольку на этом жизненном этапе у него появляется новая насущная необходимость – выбрать жизненный путь.

Юноши ощущают потребность разобраться в себе, в своих мечтах, желаниях, способностях. Встает в полный рост необходимость определиться – оставаться ли после девятого класса в школе, идти ли получать профессию в училище или же – сразу работать. Те, кто делает свой выбор в пользу школы, – далеко не всегда любители учиться. Зачастую это просто ребята, имеющие проблемы с выбором дальнейшего сценария жизни: закончу я учебу, а дальше? Неизвестность и неопределенность пугают их, и они предпочитают остаться в стенах школы, только бы не брать на себя ответственность, к которой они пока не готовы.

Впрочем, неуверенность в выборе жизненной дорожки, в том числе и в выборе профессии, испытывают практически все старшеклассники. Именно поэтому задача родителей на этом этапе – помочь с самоопределением и адекватно оценить, к чему имеются склонности и насколько они выражены.

В старину говорили: настоящий мужчина должен обладать навыками множества профессий, но главное дело выбирать будет сам.

Для того чтобы это получилось, необходимо создать своеобразный «жизненный план», то есть в первую очередь для себя решить два главных вопроса: кем быть и каким быть. Такой план совсем не похож на построение воздушных замков, которым так любят заниматься подростки. В лучшем случае у них это выглядит так: «буду учиться, чтобы у меня была интересная работа», «хочу свою семью», «у меня будет много друзей», «я буду путешествовать». Недостатком этих подростковых прожектов является отсутствие конкретики, это просто отрывочные, туманные картинки будущего в самых общих чертах. Однако в старших классах необходим уже не просто набор слайдов в голове, но и представление о том, что реально планируется, и о способах достижения поставленных жизненных целей. Вместо общих фраз насчет «интересной работы» необходимо принять решение, кем именно хочется стать. Вместо мечтаний «пойду учиться в вуз» приходится выбирать определенное учебное заведение и конкретный факультет, а также решить для себя, на какие школьные предметы необходимо обратить усиленное внимание, чтобы туда поступить. Это тем более сложно, что самим ребятам порой трудно оценить свои объективные возможности, способности и истинные склонности, соответствие уровня учебной подготовки выбранному направлению, материальные условия семьи и даже собственное здоровье – для некоторых профессий это не последнее требование.

Вторая проблема состоит в том, что у юношей отсутствует собственный жизненный опыт и в выборе профессии им приходится опираться на сведения, полученные от родных, друзей-приятелей, из Интернета и так далее. Главным недостатком чужого опыта является то, что он, за редким исключением, абстрактен: не пережит, не выстрадан, а значит, ребята относятся к нему с легкостью – какая по большому счету разница, чем заниматься?

На что же ориентируются современные старшеклассники при выборе профессии?

У поколения 70-х прошлого столетия главными были такие критерии, как степень «интересности» работы лично для себя, востребованность профессии для общества, а еще немаловажную роль играли личностные качества, присущие представителям той или иной профессии. А вот у следующего поколения – детей «перестройки» (90-х годов) – ценности изменились радикально: наиболее значимыми стали престижность и доходность.

Сейчас у молодежи некоторый «фьюжн», смешение идеалов их родителей и старших сестер-братьев: одновременно важны и материальные факторы – возможность много зарабатывать в будущем, но и востребованность профессии также выходит на первый план, хотя и из более эгоистических соображений: если все пойдут учиться на менеджеров, юристов и экономистов, то 90 % из них будут безработными – так здраво рассуждают современные старшеклассники. Поэтому актуальными становятся узкие специальности, имеющие не только материальную перспективу, но и потенциал профессионального роста: зарабатывать «на базаре», как в 90-е, или осесть в офисе унылым «планктоном», как в 2000-е, уже не престижно, хотя это и приносит относительно легкие деньги. Однако, к сожалению, такие ценности, как творчество, познание, «интересная работа» и уж тем более «польза для общества», почти не свойственны многим из современных выпускников. Идеальная работа в представлении большинства (что подтверждается и запросами рынка труда) – это работа с виртуалом, но за реальные деньги, то есть IT-технологии и вообще все, что связано с компьютерами, гаджетами, интернет-пространством и так далее.

Родителям очень важно на этом этапе понять самим и донести до своих наследников мысль, что главное в выборе будущей профессии – не количество дензнаков, которое будет приносить работа, а то, насколько близка она по духу, полезное ли это дело, как органично человек сумеет влиться в профессиональное сообщество, насколько его особенности характера согласуются с негласным «корпоративным духом» той или иной специальности. Если все эти условия не соблюдены, очень быстро наступает профессиональное выгорание, человек разочаровывается в том, чем ему приходится ежедневно заниматься, он не видит ни смысла, ни перспектив, ни поддержки единомышленников, и в результате его самого настигает тяжелый личностный кризис, а эффективность такого работника падает до нуля. Здорово, если после всего этого он сумеет пересмотреть свой выбор, сделать его заново, приложить еще немало усилий, чтобы состояться в новой профессии. А если не сможет? Здесь все зависит от силы характера, но заведомо тупиковых вариантов, увы, множество: прожить всю жизнь в «чужой колее»; спиться; стать прожженным циником, разочаровавшимся во всем и во всех на свете; или же трутнем, которого до старости кормят родители, пока он «ищет себя».

Важно также трезво оценить, насколько высок уровень притязаний выпускника – ведь если он неадекватно низок, то даже самый способный побоится пробовать свои силы там, где нет уверенности в победе (пусть даже эта профессия подходит ему идеально). Если же он неоправданно высок, человека ждет серьезное разочарование от провала «наполеоновских» планов, тем более опасное, что случается оно в самом начале жизненного пути. Особенно плохо, когда имеется существенный разрыв между притязаниями и возможностями, который ребятами ясно осознается. Самооценка в таком случае низка, поведение – конфликтно и противоречиво.

Психологами отмечено, что «существует четкая тенденция, проявляющаяся на протяжении старших классов: чем ближе школьный выпуск, тем чаще пересмотры своих жизненных планов, ниже уровень притязаний. Это может быть следствием разумного отказа от беспочвенных надежд, но может быть и проявлением малодушия, страха перед решительным шагом»[5].

Выбор профессии, как видим, чрезвычайно важен, однако и взрослые, и тем более подростки плохо себе представляют, почему мы выбираем то или иное дело и как это делать правильно. Оказывается, причины, по которым мы отдаем предпочтение той или иной профессии, отнюдь не так однозначны, как мы привыкли думать. Спросите сотню специалистов самого различного направления, по какой причине они выбрали именно это, а не иное занятие, и ответы будут на удивление похожи:

а) мне это нравилось с детства;

б) этим же занимались мои родители;

в) за компанию с друзьями;

г) в этот вуз мне было легче всего поступить;

д) так получилось – уж куда устроился, туда устроился.

Бывают еще и «экзотические» варианты, здесь не названные, но суть не в этом: все эти объяснения дают ответ на вопрос «как вы пришли в профессию?», а не «как вы выбрали именно то, что выбрали?». Ведь фразу: «Мне нравилось это с детства» или «Уж куда устроился, туда устроился» – могут произнести доктор и математик, спортсмен и биолог… Но вот почему нравилось именно ЭТО и почему устроился именно ТУДА, а не куда-либо еще – тайна сия великая есть обычно для очень и очень многих.

Поэтому попытаемся приподнять завесу над сложными механизмами выбора людьми своего «дела жизни».

Одной из причин выбора профессии может стать не удовлетворенная с детства насущная потребность, которая становится главной мотивацией, ведущей юного человека по жизни, и он настоятельно стремится к реализации, к воплощению уже «во взрослости». Так, неудовлетворенная потребность во внимании нередко приводит на сцену или же в класс в качестве преподавателя, потребность в том, чтобы наесться досыта, приводит в кулинарное училище многих детдомовских ребят, а потребность в безопасности и упорядоченности жизни приводит детей из неблагополучных семей к парадоксальному с точки зрения окружающих выбору работы в правоохранительных органах…

Следующая причина – это сублимация, перевод энергии на социально приемлемый объект. К примеру, такие профессии, как хирург, шахтер, охотник, рыбак, боксер, – это удачная сублимация агрессии (а вот киллер – неудачная!).

Другая причина – фиксация на определенных травмирующих обстоятельствах. Так, нередко становятся докторами те люди, жизнь которым (либо их родным и близким) в свое время спасли врачи; бывает и наоборот, однако по тому же принципу фиксации: спасателями или докторами становятся ребята, родители или друзья которых в свое время погибли, и помочь им было некому…

Еще один вариант – это следование сценарным программам, заложенным в нас семьей или же обществом в целом (об этом мы уже говорили выше). Такая программа принимается примерно в 50 % случаев, то есть примерно половина человечества при выборе жизненного пути руководствуется не тремя вышеизложенными причинами, а принципами сценариев, поэтому остановимся на них подробнее.

Наиболее общие сценарные программы – гендерные, или половые. Общеизвестно, что существуют профессии традиционно «женские» (воспитательница в детском саду, учитель младших классов, младший медперсонал в лечебном учреждении) и традиционно «мужские» (летчик-испытатель, мореплаватель, военный); однако есть и те, где «состав актеров смешанный».

Остальные сценарии закладываются преимущественно уже не столько обществом, сколько семьей. Итак, каковы же эти семейные сценарные карьеры?[6]

Первый вариант сценария традиционно предписывает ребенку прямое копирование родительского варианта карьерного поведения, в народе это называется «пойти по стопам».

Второй вариант – предопределенность в зависимости от очередности рождения. Первый ребенок традиционно успешно воплощает родительский сценарий. Второй, в особенности родившийся через 5–6 лет после первого, как правило, нарушает этот сценарий, идя путем противоположным («от противного») либо пытаясь найти собственный. Какими путями пойдут остальные дети, предсказать куда сложнее, так как к сценариям родителей зачастую примешиваются и сценарии братьев и сестер.

Третий вариант сценария зависит от пола ребенка. Воспитание девочки ведется обычно по сценарию мамы, мальчика же, особенно после 5–6 лет, – по сценарию папы.

Четвертый вариант – воплощение в ребенке несбывшихся родительских надежд. Так, четырехлетнего сына отдает на теннис отец, в прошлом сам занимавшийся этим серьезно, но по каким-либо причинам бросивший это важное для него дело, либо же в определенный вуз изо всех сил тащит сына родитель, в свое время не сумевший осуществить эту свою мечту (забывая, что мечты его сына могут быть совсем другими)…

Пятый вариант сценария, напротив, направлен на подспудный, негласный запрет на превышение родительских карьерных достижений. С малых лет ребенку прямо или косвенно внушают, каким великим человеком является его отец (дед, дядя, бабушка – нужное подчеркнуть) с подтекстом «куда тебе до него!». Под влиянием этого сценария ребенок либо становится хроническим «непобедителем», либо идет в совершенно не привычную для семьи сферу деятельности – чтобы реализовать себя там, где «великие» предки не успели застить ему дорогу.

Именно поэтому родителям нужно помочь юноше научиться тщательно анализировать ситуацию и не бояться разобраться в себе: чем же на самом деле вызван именно такой мой выбор, действительно ли это «мое» и правда ли, что, занимаясь воплощением именно этого жизненного плана, я смогу максимально реализовать себя?

Как видим, в 17 лет, на пороге окончания школы, открывается множество возможностей построить свою жизнь. Однако причины, побуждающие пойти по тому или иному пути, у разных ребят различны. К примеру, в институт могут поступать и потому, что выбрана профессия по душе, и потому, что «надо устроиться», и из нежелания идти работать или служить в армии – вариантов много, хотя внешне их жизненный выбор выглядит одинаково.

Существует категория ребят с так называемой духовно-нравственной направленностью личности. Основным критерием выбора профессии для них является наличие призвания, глубокого интереса к тому делу, которым собираются заниматься (многие определяются с выбором еще в подростковом возрасте или даже еще раньше). При этом их круг интересов широк, они не замыкаются на своей «узкой специализации», являются разносторонне развитыми людьми и, несмотря на юный возраст, уже могут сформулировать свое видение мира.

Другой тип старшеклассников имеет эгоистическую направленность личности: духовно-нравственные ценности не становятся для них главными ориентирами в жизни, гораздо важнее понятия престижности, самоутверждения, доминирования, возможности продвижения по карьерной лестнице, материальные условия и так далее, причем эти мотивы распространяются на выбор решительно во всех сферах жизни. В настоящее время доля именно такого типа старшеклассников велика, гораздо больше, чем поколение назад. Это, конечно же, влияние времени, о котором мы уже говорили: профессия выбирается по критерию перспектив заработка, отношения с обществом искажаются по принципу «брать, а не давать». Если при чтении этих строк вы думаете: «Какой ужас!», хочу заметить, что это не самый плохой вариант – эти ребята, по крайней мере, знают, чего хотят от жизни.

Гораздо безнадежнее позиция так называемых гедонистов, любителей легких удовольствий – тех, кто вообще «не заморачивается», не способен выработать свою точку зрения, систему устойчивых убеждений и представлений об этой жизни. Друзья и преподаватели отзываются о них так: «беспринципный», «никогда не знаешь, как он поступит, всегда смотрит, откуда ветер дует», «идет на поводу у других, не имеет своего мнения». Тупиковость этого направления в том, что хотя юноше жизнь кажется простой и легкой, но сам по себе он является идеальной марионеткой и объектом для манипуляции со стороны более умных и целеустремленных людей, как взрослых, так и ровесников. А вот с теми задачами, которые «обязательны для решения» страшеклассников, они справляются с трудом: проблема выбора профессии, продолжения образования для них иногда просто непосильна, для них характерна позиция «а мне все равно». Желание плыть по течению, неспособность устанавливать сколько-нибудь прочные личные отношения – все это приводит к ощущению своей бесполезности, бесцельности, неприспособленности и как следствие – к душевному разладу и желанию «сбежать» из этой реальности в более привлекательную. Именно поэтому они становятся наиболее легкой добычей наркотиков, алкоголя, сект, криминальных компаний. Не имея «царя в голове», они, как телята, идут за любым, кто их заинтересует, и, не приученные критически мыслить, инфантильные, не имеющие широкого кругозора из-за нелюбви к самообразованию, могут «вляпаться» в любые неприятности.

Откуда такие ценности? Увы, из нашего взрослого мира. Они поселяются в душах детей, если мы и сами придерживаемся тех же взглядов, предпочитая общению с друзьями и книгам пиво и телевизор с «Нашей Рашей» или «Домом-2», или же просто не удосуживаемся говорить со своими детьми о чем-то еще, кроме оценок в дневнике, глухи к проблемам родственников и слишком заняты собой, а работу, которая кормит, считаем постылой и едва терпим. Наши дети все замечают и копируют все наши модели отношений с миром.

Конечно, среди нарисованных «портретов» мало чистых типажей – большинство ребят имеют смешанную личностную направленность. Наиболее распространенным среди современных старшеклассников является смешение эгоистических и духовно-нравственных мотивов, а также эгоистических и гедонистских мотивов.

Итак, подведем итог. Старшеклассники прощаются с детством, с привычной жизнью, оказываясь в той же ситуации, в какой они были семилетними, пришедшими на порог огромной и непонятной школы, на старте длинного и во многом туманного пути, лицом к лицу с необходимостью занять свое место в коллективе, найти и проявить себя.

Оказавшись на пороге взрослой жизни, ребята устремлены в будущее, которое и притягивает, и тревожит. Без достаточной уверенности в себе, принятия себя, умения ставить цель и идти к ней они не смогут сделать нужный шаг, определить свой дальнейший путь, сформировать систему устойчивых взглядов на мир и свое место в нем – собственное мировоззрение и, главное, ответить на вопрос «кем и каким быть?».

Мы, взрослые, можем помочь им своим примером или советом, пониманием, приятием, неравнодушным участием, и это гораздо важнее, чем «создать достойную материальную базу» и выбрать для них (по сути – за них!) «правильное» учебное заведение. Мы должны помнить, что дети – не наши клоны (хотя во многом нас копируют), они имеют право быть другими, выбирать свой жизненный путь, совершать свои собственные ошибки и достигать тех вершин, которые выбрали сами. И этот выбор нам надо научиться уважать и поддерживать.

Что и как рассказывать мальчикам о половом созревании и сексе?

В детстве его так и не научили любить, а тому, кто лишен этой способности, секс не поможет.

М. Бейлькин, «Секс в кино и литературе»

Еще одна важнейшая сфера, которая становится актуальной в подростковом возрасте, – это сексуальность и все, что с ней связано.

Как мы уже знаем, это период колоссальной трансформации организма, и затрагивают эти изменения не только психику, но и тело. Оно стремительно меняется, у него появляются новые, непривычные потребности и функции, а родители чаще всего бывают застигнуты этими изменениями врасплох. Общество только за последние сто лет перепробовало различные подходы к этому вопросу – от тотального замалчивания, словно данная тема – под запретом (да так оно и было), и до полного «открытия шлюзов», когда страну буквально затопило информацией самого разного качества и достоверности. Социум убедился, что оба этих крайних подхода по-своему калечат психику, и сегодня родители заинтересованы в том, чтобы дать подросткам адекватные источники ознакомления с собственным телом. Как правило, принято предлагать подросткам литературу (от популярной до медицинской, здесь у каждого свои предпочтения), однако и бесед теа-а-тет вам вряд ли удастся избежать, да это и не нужно. Запрет на обсуждение какого-либо вопроса априори предполагает, что с этой темой что-то не в порядке: это стыдно, противоестественно и так далее. Но раз уж общество признало, наконец, что это не так и человеческая сексуальность естественна и красива, наша задача – донести до подростков информацию о ней в не искаженном незнанием или эмоциями виде. И поэтому нам самим нужно определиться с тем набором сведений, который необходимо дать наследнику о его собственном теле и его меняющихся потребностях.

Итак, что же важно до него донести?

1. Что же это, собственно, такое – половое созревание? Так называется процесс, в результате которого организм человека становится способным к продолжению рода, к зачатию и рождению детей. Это возможно благодаря огромному количеству изменений, которые происходят во всех системах организма – половой, эндокринной, нервной и даже в сердечно-сосудистой и пищеварительной; ну и, конечно же, изменяется психика молодого человека. Изменения эти происходят не сразу, на такую масштабную трансформацию организм затрачивает несколько лет. В наших широтах начало «перестройки» приходится ориентировочно на возраст 11–12 лет, завершение – на возраст 16–17 лет. Более старших ребят принято называть уже не подростками, а юношами, но это в нашей культуре, в англоязычном же мире тинейджеры – это все, чей возраст заканчивается на – teen, то есть до 19 лет включительно (возраст совершеннолетия, к примеру, тоже разный: у нас это 18 лет, в США – 21 год). Возрастные рамки, указанные выше, – это, скажем так, средняя температура по больнице: есть парни, чье созревание начинается даже раньше, есть и те, чей организм стартует позже, но, так или иначе, меняются все. Запаздывание или ускорение полового созревания обусловлено обычно генетически (то есть имеется большая вероятность того, что сын будет развиваться теми же темпами, что и отец), но нельзя недооценивать влияние быстро меняющихся условий жизни в социуме (уже лет 100 как ученые говорят о процессах акселерации, то есть ускорении полового развития, и о более раннем его начале в условиях более комфортного быта человечества); влияет также и место проживания: в целом, чем южнее живет человек, тем быстрее наступает процесс превращения в мужчину, и наоборот (если, конечно, не учитывать этнические особенности, которые влияют сильнее, чем география). Но если созревание началось ранее 10 лет или позже 15, а в роду никто из мужчин не развивался подобным образом, стоит проконсультироваться с эндокринологом.

2. Девушки созревают раньше парней, и поэтому в 6–8-м классах вместе могут учиться вполне сформировавшиеся маленькие женщины и абсолютные телята-мальчишки. Поэтому девочки предпочитают парней постарше и нередко отвергают ухаживания (тем более – такие неуклюжие!) своих ровесников. Важно объяснить сыну, что агрессией нельзя поправить дела, насильно мил не будешь, девочки в этом возрасте ценят совсем другое: красивые ухаживания и романтический «флер» (брутальность женщины оценят существенно позже – если вообще это их типаж и они его в принципе сочтут привлекательным). Но редко кто из ровесников способен им эту «романтику» дать, ведь подростки проявляют свои симпатии своеобразно: от подложенной в сумку белой крысы – до наглых «ощупываний» в раздевалке спортзала. Постарайтесь объяснить сыну, что традиционный путь – так, как поступают все, – имеет невысокую эффективность, а вот креативный подход и нетипичное поведение, то есть исчезающие ныне «повадки джентльмена», напротив, выгодно выделят его из «массы» и добавят шансов на успех у противоположного пола. Кроме того, недостаточно взрослый вид – это временная проблема, и он свое в смысле роста и развития наверстает: рост «скачком», сантиметров на 8–10 (а то и на 15) за одно лето в возрасте 14–15 лет – совершенно типичная ситуация. Помочь могут активные занятия спортом – баскетболом, волейболом, плаванием (только не поднятием тяжестей вроде штанги – это, напротив, «присаживает» рост), употребление в пищу продуктов, богатых цинком и белком (что способствует правильному развитию предстательной железы), – сыра и молочных продуктов, мяса, рыбы, яиц, грибов, тыквенных семечек, коричневого риса; также нужно употреблять содержащие йод продукты (морскую рыбу, море-продукты, витамины и йодированную соль). Важно помнить, что, если парень занимается спортом не просто «для себя», а профессионально, недопустимо использование стероидно-витаминных комплексов – этим можно изуродовать эндокринную и половую системы на всю оставшуюся жизнь: моментальный выигрыш обернется колоссальным проигрышем.

3. Процесс полового созревания чрезвычайно энергозатратен. За каких-нибудь три-четыре года мальчик превращается в мужчину, и поэтому ему действительно трудно: он быстрее устает физически и истощается психически, при внешней бурной энергичности перемены даются ему нелегко, и поэтому подросток так нестабилен в смысле своей физической формы и настроения. Подросток намного больше ест, чем ребенок 9–10 лет, ведь калории требуются для строительства тела, так что такой аппетит нормален. Подросток больше спит – ему нужен отдых от бурной деятельности по перестройке организма, и поэтому также нормально, что по утрам вставать ему становится труднее, чем раньше, а периоды активности сменяются периодами лежки на диване: он аккумулирует энергию. Конечно, речь не идет о ситуациях, когда, кроме «вождения дивана», подросток не занят ничем (тут уже проблема личностная, а не связанная с ростом), – все дело, конечно, в балансе.

4. Подросток стремительно растет, причем неравномерно. Первыми вырастают голова, ладони и стопы (и поэтому в 13–14 лет размер обуви уже может быть таким же, как у взрослого), затем вытягиваются руки и ноги (при этом увеличивается их мышечная масса, то есть растут мускулы) и лишь потом – туловище. Поэтому подростки становятся неуклюжи, словно полугодовалые щенки, они не успевают приспосабливаться к быстро меняющимся пропорциям тела, к изменению физики собственного движения. В результате многие начинают стесняться себя, и на этом этапе сыну важно объяснить, почему изменения происходят так, а не иначе, вовремя сказать, что все это – нормально и что с остальными происходит то же самое: осознание поправимости и неуникальности своей проблемы для человека в этом возрасте чрезвычайно важно.

5. Меняется все, и даже голос: он становится «ломким» и часто подводит своего хозяина – подросток то говорит, словно взрослый, чуть ли не басом, то срывается на тоненький фальцет, что приводит к смущению и неловкости. Это также нормально – увеличивается гортань, связки удлиняются и утолщаются, но неравномерно, не одномоментно, и оттого звучат настолько по-разному.

6. В 12–13 лет могут припухнуть соски, это тоже совершенно нормально и не говорит о проблемах или «неправильности» развития – напротив, свидетельствует о том, что эндокринная система работает как надо и гормоны, превращающие мальчика в мужчину, действуют. Просто наряду с сугубо мужскими гормонами – андрогенами (и в частности тестостероном), которые продуцируют яички, вырабатываются также и женские – эстрогены.

7. «Запускаются» гормональные перемены отделом мозга, который называется гипофиз. Именно влиянием тестостерона обусловлена также повышенная агрессивность мальчиков-подростков: агрессия – способ экспансии (завоевания жизненного пространства), самозащиты и занятия места в иерархии самцов, поэтому такие перемены биологически обусловлены.

8. Ориентировочно в 11–12 лет начинает увеличиваться мошонка, и это нормально. Пенис также меняется: сначала он удлиняется, затем наступает фаза утолщения, и кожа на нем становится темнее. Растет пенис до 17–18 лет, а у некоторых рост завершается лишь после 22–23 лет, вместе с ростом всего организма (подробно о размерах речь еще пойдет далее).

9. С 12–13 лет на лобке появляются курчавые волосы, затем такие же волоски появляются и под мышками. Постепенно волосков становится все больше, к 15–16 годам ими будет покрыт весь лобок, к 17–18 годам волосы появятся и на внутренней поверхности бедер. Также появляются волоски над верхней губой, на подбородке, около сосков, и это нормально для 14–15 лет. Когда волосков на лице становится настолько много, что они мешают, парень может начинать их сбривать, и покупка первой бритвы – приятный ритуал, ведь это символ взросления. Однако степень «волосатости» – вещь сугубо индивидуальная, есть ребята, у которых оволосение очень выражено, есть и те, у кого волос немного (причем так будет всегда, даже когда они станут взрослыми), – и то, и другое нормально.

10. Кожа становится более жирной, особенно в «проблемных зонах»: на лбу, на носу, на щеках, на спине и плечах – это начинают усиленно работать сальные железы. Из-за их активности появляются прыщики (сальными выделениями питаются бактерии), причем случается, что это не просто прыщики, а акне – угревая сыпь, хроническое воспаление сальных желез, которая сильно осложняет жизнь подростку и ощутимо меняет его внешность и даже поведение (парни стесняются прыщей, нервничают по этому поводу и могут даже избегать контактов с девушками по этой причине, а могут стать обозленными на весь мир, и в первую очередь – на собственное тело). Помочь здесь могут специальные средства (не мыло!) по уходу за проблемной кожей, которые подсушивают проблемные участки, снимают воспаление, не дают бактериям размножаться. Важно также вылечить хронические инфекции: тонзиллит, гайморит, кариозные зубы – все это постоянные «поставщики» проблем. А еще следует пересмотреть питание: сведение до минимума шоколада, кофе, жирных, соленых и острых блюд может подкорректировать ситуацию. Вот чего нельзя делать, так это выдавливать прыщи, в особенности грязными руками или ногтями: можно инфицировать и здоровые участки кожи, распространив сыпь по всему лицу, а можно и приобрести некрасивые рубцы, которые останутся на всю жизнь.

11. Кроме того, парень начинает активно потеть, и пот этот очень пахучий, совсем не такой, как у ребенка, – так проявляется работа потовых желез. С этого момента подростку особенно важно помнить о гигиене: в местах интенсивного роста волос скапливается пот, который является прекрасной питательной средой для бактерий. Собственно, неприятный запах – как раз следствие активного размножения этих бактерий, чего легко избежать, если ежедневно принимать душ и пользоваться дезодорантами. По той же причине – размножение бактерий на остатках мочи и на секрете, выделяемом половыми органами (смегме), важна ежедневная гигиена пениса. Если парень хочет иметь привлекательный запах здорового тела и не иметь проблем с воспалениями крайней плоти и головки члена, нужно приучить себя менять белье и принимать душ каждый день (а лучше – утром и вечером).

12. К 14–15 годам начинают созревать мужские половые клетки – сперматозоиды. С этого момента они будут вырабатываться на протяжении всей жизни, предстательная железа и семенные пузырьки будут наполняться жидким секретом, и подросток начинает испытывать сексуальное напряжение и желание разрядки. Впервые это приходит примерно через год после начала роста пениса – в виде поллюции, то есть непроизвольного семяизвержения во сне. Если не сказать сыну заранее о нормальности и естественности происходящего, он может быть обеспокоен тем, что с ним «что-то не так» (да и вообще вопрос нормальности собственной сексуальной сферы в подростковом возрасте стоит как никогда остро, поэтому так важно не замалчивать эти вопросы и вовремя давать сыну адекватную информацию, чтобы снять тревожность). Во время поллюций происходит выброс семени, то есть эякуляция, и парень испытывает оргазм – чрезвычайно приятное ощущение, в котором нет ничего ни постыдного, ни аномального. При этом могут сниться эротические сны, героиней которых может стать понравившаяся девушка, киноактриса или даже увиденная в «мужском» журнале красотка, парень может фантазировать на тему секса с конкретной девушкой или же с неким «собирательным образом» – и это тоже нормально. Подробней о фантазиях мы еще поговорим, пока же помним: юношеская гиперсексуальность, обусловленная гормонами, – закономерный этап развития. Фоновый уровень тестостерона снижается только после 23–24 лет (периодически он будет повышаться в периоды влюбленности или опасности, но зашкаливать, как в подростковом возрасте, уже не должен).

13. С сексуальным напряжением связано и желание мастурбировать, то есть достигать разрядки путем манипуляций с пенисом. Мы еще подробно поговорим об этом, а пока просто важно знать: мастурбация абсолютно нормальна, она чрезвычайно распространена (не менее 95 % всех мужчин, включая взрослых, хотя бы иногда прибегают к ней в течение жизни). Не стоит ругать сына, обнаружив, что он «делает это», – все так поступают. И – да, мастурбация не чревата ни шизофренией, ни импотенцией, ни слабоумием, это доказано сотнями научных исследований. Вопрос скорее в том, чтобы научиться соблюдать личное пространство членов семьи, то есть – стучать, входя в комнату взрослеющего «ребенка», не врываться бесцеремонно в ванную и тем более туалет, словом, родителям подростка надо научиться перестать вести себя так, словно ребенку все еще три года.

14. Способность к эякуляции, то есть к извержению семенной жидкости, означает способность к зачатию. Важно объяснить сыну, что любая возможность влечет за собой ответственность и что относиться к своей девушке нужно бережно, не «использовать», а наслаждаться самому и дарить удовольствие ей. Беречь девушку и думать о ее безопасности важно, потому что в этом и состоит отличие мужчины от ребенка: мужчина – защитник, ребенок же – потребитель. Глупо оставаться вечным ребенком и нечестно относиться к своей партнерше, как к неодушевленному предмету, способному «доставить кайф». Поэтому познакомьте сына с основами работы женской репродуктивной системы, объясните, что такое критические дни, когда у девушек наибольшая вероятность наступления беременности и как можно предохраняться от этого (а заодно и от инфекций, передающихся половым путем). В конце этой книги вы найдете список литературы, в котором есть и книги, предназначенные специально для подростков, парням имеет смысл продолжить образование самостоятельно. Кроме того, если вам сложно рассказать содержимое этой (и следующей) части своими словами, можете распечатать и положить сыну на стол: информация, полученная вовремя, всегда поможет.

Мучительный вопрос: «Все ли у меня в порядке?»

Юношеская сексуальность – сфера очень значимая и очень нежная, ранимая. Так называемые сексуальные страхи – одна из наиболее многочисленных групп страхов и опасений человечества, наряду со страхами социального несоответствия и страхами за жизнь и здоровье. Главные вопросы, связанные с юношеской сексуальностью, – это сложности с эрекцией и эякуляцией, вопрос размера полового члена, обеспокоенность нормальностью фантазий и допустимостью мастурбации. Давайте же познакомимся с ними подробнее.

Проблема первая: мастурбация. Это действительно самая первая сексуальная проблема, с которой сталкивается подросток. Как мы уже знаем, желание у современных мальчиков просыпается рано, а возможность его удовлетворить отстает на несколько лет. Потому возникает вопрос либо о самоудовлетворении, либо о «взрыве мозга», и нормальный подросток всегда выберет первое. Мастурбацией занимаются практически все – если не в подростковом периоде, то в те времена, когда мужчина оказывается в силу жизненных обстоятельств лишенным возможности сексуальных контактов при наличии так называемой сильной половой конституции, то есть высокой потребности в сексе. Единственная ее опасность в том, что при длительной привычке мужчина переключается на аутоэротизм, то есть на восприятие себя, любимого, как сексуального объекта, и женщина его уже возбуждает значительно меньше: как говорится, «слабое подобие левой руки». На самом деле мастурбация – не альтернатива интимным отношениям с партнершей, она может быть лишь дополнением, да и то при определенных обстоятельствах. Если в паре отношения нормальные, она оказывается просто ненужной, неактуальной.

Проблема вторая: подводит эрекция. Это лишь кажется, что в юности с данным вопросом не может быть сложностей вообще. На самом деле ловушку для парней создают так называемые гиперожидания. На языке медицины проблемы с эрекцией называются эректильной дисфункцией, и если только она не связана с серьезным заболеванием, то механизм ее возникновения прост и оттого трагичен, потому что представляет собой замкнутый круг: запускает проблему страх неудачи, а при появлении проблем усугубляется страх – и далее по кругу. Напряженное ожидание «получится или не получится» блокирует эрекцию, юноша убеждается в своей несостоятельности и оттого следующего раза ждет с еще большей нервозностью. Начало может быть положено неосторожным словом, насмешкой партнерши или же мнительностью самого парня. Хоть раз в жизни, но недостаточная эрекция бывает у каждого, просто реагируют все на это по-разному. Алкоголь обычно не помогает, так как только усугубляет проблему (как говорится, «рожденный пить летать не может») и поэтому становится просто способом бегства от реальности. Так что если у юноши проблемы с эрекцией, то с вероятностью 90 % это проблемы психологические, и помогают здесь обычно психотерапия и налаживание отношений со своей девушкой (причем в таком случае важно иметь отношения именно с постоянной партнершей, ведь в ситуации, когда девушка у парня каждый раз новая, он снова и снова переживает страх неудачи: а как получится с этой?).

Проблема третья: слишком быстрая эякуляция. Вообще-то, по статистике от этого страдает каждый третий мужчина в мире, но мало кого может утешить тот факт, что в этой компании он не одинок. Причем это может быть как хроническим расстройством, так и временными трудностями «в начале карьеры» либо под влиянием зашкаливающих эмоций. Иногда под «слишком быстрой эякуляцией» подразумевается просто разное понимание партнерами того, кому сколько достаточно для получения удовлетворения, и если для него достаточно пяти минут без ласк, то она за это время даже не успеет возбудиться. Чаще всего так происходит с юношами, для которых это первые сексуальные опыты, либо же с нарциссически настроенными парнями, занятыми главным образом своим удовольствием. Но и страх играет здесь ту же пагубную роль, что и с либидо: чем бо́льшие опасения, тем быстрее (в прямом и переносном смысле) «результат». Поэтому просто даже готовность признать проблему, поговорить о ней и снять напряженность – уже полдела.

Проблема четвертая: размер. Размер пениса – понятие относительное. В неэрегированном состоянии он вообще не важен, тем более что меняется в зависимости от температуры окружающей среды или наличия стресс-факторов (холод и стресс на время своего действия «уменьшают» размер пениса, так как ткани сжимаются). А вот в эрегированном виде размер «достоинства» большинства взрослых мужчин на планете колеблется от 13 до 19 см, и большинству женщин на планете он совершенно подходит, ведь глубина влагалища куда меньше, в среднем 12–15 см в возбужденном состоянии. Более того, если уж речь идет о размерах, то диаметр важнее длины, ведь член заполняет влагалище целиком, и чем плотнее заполнение, тем сильнее ощущения. Но и это не все, ведь наиболее высокой чувствительностью у девушек обладают клитор и половые губы, а не собственно влагалище.

А главное, анатомические особенности партнера для девушки на порядок менее важны, чем те чувства, которые она к нему испытывает. Следовательно, дело совсем не в размерах… Впрочем, даже знания обо всем этом мало что меняют для большинства парней – такова сила стереотипов. Усугубляет ситуацию просмотр порножурналов и порносайтов: сравнение с тамошними героями практически ВСЕГДА не в пользу обычного юноши и только плодит комплексы. Ведь за кадром остается тот факт, что в реальности пенисы таких размеров, как в порноиндустрии, встречаются очень редко, и слава богу, потому что обладатели очень больших (больше 22–23 см) «достоинств» нередко жалуются на… да на то же самое, то есть на сложности интимного плана: большинство партнерш испытывают боль и дискомфорт, постоянным явлением являются микротравмы (разрывы) слизистой, что делает акт для женщины болезненным и неприятным… Но об этом либо мало кто знает, либо не придает значения, потому что «проблемы индейцев шерифа не касаются». А главное, озабоченность парней размерами своего пениса поддерживают сами девушки, и до тех пор, пока так и будет, мальчики будут полны беспокойства (что автоматически влечет за собой эректильные трудности, о которых мы с вами уже говорили).

Проблема пятая: фантазии. Когда парень фантазирует о сексе втроем, о ситуации «жесткого секса», о необычных обстоятельствах акта (в самолете, на пляже, в людном месте), о сексе не с постоянной партнершей, а с совершенно другой девушкой, его обычно заботит вопрос «нормально ли это?». На самом деле любому человеку может прийти любая фантазия. Проблемно получается лишь тогда, когда она становится навязчивой, когда без нее отсутствует возбуждение и ослабевает эрекция или когда фантазии провоцируют на агрессию по отношению к партнерше. В таком случае нужна помощь сексолога и психолога, потому что дело обычно не столько в девушке, сколько в том багаже бессознательного, который мешает нормальной жизни. И это совсем не повод для шуток или негодования со стороны партнерши, потому что только усугубляет ситуацию: то, на чем мы акцентируем внимание, мы надежно закрепляем.

Романтика и либидо: люблю одну, хочу другую, или «Казнить нельзя помиловать»

Парни боятся девушек, до которых им нужно дорасти… проще пользоваться теми, до которых можно опуститься.

Из Интернета

Секс для парня в наши дни начинается, конечно же, не с первой брачной ночи. И не потому, что времена сейчас такие, а просто потому, что секс вообще больше в голове живет, половые органы принимают в нем участие гораздо реже, чем воображение и фантазия. А поскольку социум наш насыщен самой разнообразной информацией в открытом доступе, современный подросток знает «об этом» очень немало. Жаль только, что эти знания включают в себя больше технику, чем, собственно, суть: секс – результат сближения душ, доверия и желания близости на другом уровне. Ну, по крайней мере, так должно быть. На самом деле очень часто получается по-другому: секс как желание самоутверждения (когда хочется кому-то что-то доказать), как результат потери контроля над собой из-за алкоголя или наркотиков, и даже секс от скуки («дело было вечером, делать было нечего…»), и еще масса причин, никакого отношения к чувствам и построению взаимоотношений не имеющих. Грубо говоря, доминируют «Я-причины», а не «Мы-причины», хотя для акта любви вообще-то нужны двое. Даже если этот второй – только в воображении, как часто бывает у подростков.

И вот тут-то и оказывается, что в подростковом возрасте у мальчиков проявляется странная двойственность: они влюбляются в одних, а хотят других. Потому что в сознании мужчины, даже еще не взрослого (вернее, особенно у такого!), образ женщины многомерен: это одновременно и мать – строгая и требовательная, и блудница, служащая инструментом для удовлетворения желаний, и Афродита – недосягаемая и прекрасная богиня любви и красоты, которой поклоняются издали…

Время от возникновения первых желаний до первых отношений современным молодым человеком в принципе и используется для того, чтобы навести для себя в этой модели порядок. Но поначалу получается плохо, и поэтому нравится мальчику одноклассница, хочет он актрису из журнала XXL, а первый сексуальный опыт получает с безбашенной девчонкой из соседнего двора или из летнего лагеря отдыха, которая «всем дает», или даже с подругой старшей сестры (впрочем, на самом деле вариантов здесь множество, но суть, надеюсь, понятна). Потому что прекрасная, невинная и до кончиков ноготков любимая девочка-одноклассница совершенно не совмещается ни в сознании, ни в подсознании со всем тем, что хотелось бы с ней сделать. А девочка, которая согласна, даже на 10 % недотягивает до уровня звезд Playboy, зато она реальна. Постепенно парень совмещает все эти роли в одной, но для этого этапа сексуальности надо еще созреть (а у некоторых не получается и всю жизнь).

Подростковый период осложнен еще и тем социальным обстоятельством, что первый сексуальный опыт отстоит от первых желаний на годы, как минимум – на два-три. Потому что ровесницы, как известно, в большинстве своем отдают приоритет мальчикам постарше, а девушки постарше уж тем более интересуются подростками в очень редких случаях. Те, кто согласен на секс, – это далеко не всегда те, что нравятся, и уж тем более не всегда те, от которых сердце впервые замирает.

Первый раз: мифы и реальность

Он все еще держал ее руку, с беспокойством думая о том, как перейти к ласкам. Он нимало не смутился бы, если б перед ним была наивная девушка, но он чуял в Мадлене живой и насмешливый ум, и это сбивало его с толку. Он боялся попасть впросак, боялся показаться слишком робким или, наоборот, слишком бесцеремонным, медлительным или, наоборот, торопливым.

Ги де Мопассан, «Жизнь. Милый друг»

Эта ситуация настолько типична, что даже не нуждается в комментариях. Мальчик может быть нежным, настойчивым, ласковым, грубым, торопливым, медлительным, но опытным в первый раз не может быть никто.

И поэтому молоденьким девушкам не стоило бы обижаться на парней за неуклюжие ухаживания и попытки казаться взрослее и опытнее, чем это есть на самом деле. Почти все мальчишки такие. Бестолковость в отношениях проходит, особенно с помощью любимой девушки, но фатальной может быть лишь непорядочность.

А уважаемых мам хотелось бы попросить дать возможность своим сыновьям пообщаться именно с мужчинами на мужские темы. С настоящими, хорошими, уважаемыми вами мужчинами, которым вы доверяете: с их отцами, старшими братьями, дядями, дедушками (современным дедушкам подростков сейчас не по 70–80 лет, и они вполне еще «в теме», к счастью): живой опыт должен быть.

Потому что – кто воспитывает мальчиков? Мамы, приятели и Интернет. Вы себе представляете разговор мамы с сыном-подростком о сексе? С трудом? Ну вот и большинство других мам не одиноки в этой проблеме. То есть – нет, все люди просвещенные, и литературу подберут (иногда даже правильную, информативную и по делу отвечающую на вопросы), и на видное место положат… Но иногда необходимо именно живое общение по реальной проблеме, нужны совет и поддержка, и нужны они именно от мужчины, даже если мама согласна и умеет говорить на эти темы, что далеко не всегда так. Потому что даже очень хороший тренер по плаванию не сумеет подготовить штангиста, если в аналогиях. Теоретически можно бы и со старшим братом поговорить, но семей с двумя детьми в европейских странах – не более трети (и не факт, что второй ребенок окажется именно братом и именно старшим, да еще и отношения с ним будут достаточно доверительными), в основном же ребенок всего один. То есть, так или иначе, нужен папа. Но… по факту количество неполных семей за последние годы выросло до 30 %. А неполная семья – практически гарантированно это семья с мамой, потому что с отцом ребенок остается в одном случае из 10, причем примерно половина отцов видится с ребенком 3–4 раза в неделю, а другая половина не видится с ним вообще. То есть картина понятна: подростки и рады бы поговорить по душам с отцом, но такая счастливая возможность есть далеко не у всех. Как минимум каждый третий лишен ее в принципе, но и те мальчишки, которые растут в полных семьях, гарантированную поддержку и советы от отцов получить могут не всегда: далеко не у всех подростков достаточно хорошие отношения с родителями, далеко не для всех отец является авторитетом. Ключевой момент передачи духовного и информационного опыта – внутрисемейный – утрачен.

Общение же подростков между собой – это гремучая смесь фантазий и хвастовства, реалий там мало, и поэтому чему-то научиться в таком общении трудно. Скорее – набраться предрассудков, характерных для среды общения.

Тот опыт, который дается подросткам в соответствующих изданиях (как бумажных, так и электронных, виртуальных), имеет один большой недостаток: они не затрагивают душу. Это техника, в основном просто «мануалы»: делай раз, делай два, делай три (либо не делай того и этого). В результате информация иногда бывает сильно оторвана от реальности и искажается по двум важнейшим направлениям. Во-первых, поразительно, но даже при таком потоке информации подростки умудряются понять ее не так, прочитать урывками и разбавить «опытом» более бывалых ровесников и ребят постарше – и вот в голове образуется винегрет из того, что соответствует действительности, и чистой фантастики (причем подростки уверены, что уж они-то точно все знают).

Второе направление «не туда» касается тех, кто действительно освоил «матчасть» на «отлично», но упустил главные составляющие: любовь, близость и отношения вообще. Такие мальчики ведут себя как инструктора по сексу, но что-то очень большое и очень важное прошло мимо них – и хорошо, если не навсегда.

После долгого разговора в темной гостиной я уложил ее в своей спальне. Она была миленькой девчоночкой, простой и правдивой, и ужасно боялась секса. Я сказал ей, что секс прекрасен. Я хотел ей это доказать. Она позволила мне, но я оказался слишком нетерпелив и не доказал ничего. Она вздохнула в темноте.

Джек Керуак, «В дороге»

А большинство современных ребят наступают ровно на те же грабли, что и все предыдущие поколения. И это нормально, потому что никто не рождается с умением ходить и говорить, так же как и искусству сексуального общения человек учится всю жизнь. Первые попытки всегда неловки, потому что даже если сведений достаточно, захлестывают эмоции – и до, и после.

Помимо эмоций есть множество страхов: страх оказаться не на высоте в смысле эрекции, страх, что все закончится слишком быстро, страх, что девушка откажет, страх, что она останется недовольна, страх, что будет смеяться, что впечатлениями она поделится с окружающими, что она забеременеет, что можно чем-то заразиться… Их так много, этих страхов, что только мощнейшее желание – результат гормональной бури – делает возможным сам процесс вообще.

Поэтому ответом на вопрос «о чем он думает в первый раз?» будет вот что: он НЕ думает. Он переживает, он захлестнут влечением и отчасти опасениями, он интенсивно чувствует (и спектр этих чувств – широчайший). Но очень редко он что-то думает. Осмысливается процесс или существенно раньше – на стадии планирования, или ощутимо позже, когда все уже произошло и «отпустило».

Гармоничный первый раз возможен только тогда, когда девушка помогает, а не мешает. Причем «мешает» – это не значит «сопротивляется», хотя и это тоже. Испортить первый сексуальный контакт могут насмешки, грубость, алкоголь (и вообще любые средства изменения сознания), шантаж и особенно – демонстрация своего разочарования и… желание казаться чересчур опытной (если только это не так на самом деле, когда первый контакт случается с заведомо более старшей партнершей).

Особенно серьезные проблемы подстерегают тех, кто «готовился» на порносайтах. Разительное несоответствие реальности и порнокартинки удивляет так же сильно, как шокирует и само содержание порносайтов. Во-первых, в природе не бывает такой длительности актов – все, что показывают в порно, снимают за много дублей, иногда не один день. Во-вторых, реальные тела и мужчин, и женщин выглядят часто совсем не так. У них есть растительность, складочки, прыщики, синячки и так далее, и это нормально, но очень отвлекает того, кто настроен на «идеальность» – как партнерши, так и свою собственную. В-третьих, чтобы воплотить в жизнь многие из тех позиций, что там подсмотрены, нужно обладать отличной физической формой и развитой мускулатурой, причем обоим. Но главное, фанат порносайтов усваивает очень опасную парадигму: секс – это использование партнера для получения удовольствия. Использование порой принудительное и унизительное (сцены насилия – одни из самых популярных на таких ресурсах). Откровенные журналы, которые рассматривало поколение отцов и дедушек, или порнооткрытки прадедов не обладали такой мощью воздействия, как видеоряд, подкрепленный звукорядом. Это – убойная сила чужой, очень часто нездоровой фантазии, навязывание огромной аудитории определенных штампов и небезопасных для психики и потенции стереотипов, остающихся порой на всю жизнь. Нередко молодые мужчины, активно начавшие приобщение к сексу именно с порносайтов, жалуются на слабое либидо (влечение), потому что реальность не соответствует ожиданиям, а это значит, что без психотерапевтической работы (а иногда и несмотря на нее) сексуальность мужчины будет нарушена на долгие годы, если не навсегда. Не случайно завсегдатаями порносайтов являются люди, испытывающие проблемы с реальной сексуальной жизнью: им негде, не с кем или «все не так». Но как бы там ни было, подростки имеют право на информацию о том, что на самом деле делают порноресурсы с их сексуальностью, равно как и на откровенность в сексуальном вопросе вообще. Это не только предохраняет от нежелательных биологических последствий близких отношений, но и страхует от проблем психологических.

Вместо послесловия: любить, понимать и принимать

Ну что ж, вот вы и дочитали эту книгу до конца. Искренне надеюсь, что теперь вам станет легче общаться со своим сыном, находить с ним контакт, решать сложные вопросы, добиваться взаимопонимания и осознанного сотрудничества.

Думаю, нам с вами уже ясно, что самое главное в общении с ребенком – любовь, понимание и приятие.

А еще, надеюсь, вы уже прониклись главной идеей воспитательного процесса: он касается не столько нашего ребенка, сколько нас самих. Это мы, меняясь, изменяем своих детей. Это мы, совершенствуясь, открываем им новые возможности. Это мы, узнавая новое, расширяем для них горизонт.

Поэтому используйте себе и своим детям на благо все те знания, которые вы почерпнули из этой книги, используйте и осмысливайте в будущем все то, что еще узнаете из других источников, и, главное, будьте искренни и последовательны в своем намерении обеспечить ребенку возможность стать Человеком.

И все у вас получится. Успехов!

Литература

1. Боуэн М. Теория семейных систем. – М.: Когито-Центр, 2007.

2. Варга А. Системная семейная психотерапия. – М.: Когито-Центр, 2009.

3. Винникотт Д. Маленькие дети и их матери. – М.: Класс, 2011.

4. Гиппенрейтер Ю. Б. Общаться с ребенком. Как? – М.: АСТ, 2008.

5. Гиппенрейтер Ю. Б. Продолжаем общаться с ребенком. Так? – М.: АСТ, 2008.

8. Дольто Ф. На стороне ребенка. – Екатеринбург: У-Фактория, 2004.

7. Дени М. Самостоятельные мамы. – Clever, 2012.

8. Еремеева В. Мальчики и девочки. Два разных мира / В. Еремеева, Т. Хризман. – М.: Линка-пресс, 1998.

9. Карлони Г. Плохая мать. Феноменология и антропология инфантицида / Г. Карлони, Д. Нобили. – Париж, 1977.

10. Курпатов А. 3 ошибки наших родителей. Конфликты и комплексы. – СПб.: Нева, 2005.

11. Латта Найджел. Сынология. Матери, воспитывающие сыновей. – М.: Рипол Классик, 2012.

12. Мадарас Л. Твое тело. Книга для мальчиков. – М.: АСТ; Астрель, 2013.

13. Манухина Н. Родители и взрослые дети. – М.: Класс, 2011.

14. Млодик И. Ю. Книга для неидеальных родителей, или Жизнь на свободную тему. – М.: Генезис, 2010.

15. Млодик И. Ю. Современные дети и их несовременные родители, или О том, в чем так непросто признаться. – М.: Генезис, 2013.

16. Осорина М. Секретный мир детей в пространстве взрослых. – СПб.: Питер, 1999.

17. Сатир В. Как строить себя и свою семью. – М.: Педагогика-Пресс, 1992.

18. Скиннер Р. Семья и как в ней уцелеть / Р. Скиннер, Д. Клиз. – М.: АСТ; Астрель, 2004.

19. Современный ребенок. Энциклопедия взаимопонимания / под ред. А. Варга. – М.: Фонд научных исследований «Прагматика культуры»; ОГИ, 2006.

20. Фадеева В. Как взрослеет мое тело. – М.: АСТ, Астрель, 2011.

21. Хоментаускас Г. Семья глазами ребенка. – Екатеринбург: У-Фактория, 2006.

22. Элиум Д. Воспитание сына / Д. Элиум. – СПб.: Питер, 1997.

Примечания

1

Гиппенрейтер Ю. Б. Общаться с ребенком. Как? – М.: АСТ, 2008.

2

Данные социологической службы компании Comet (Великобритания).

3

Боулби Дж. Создание и разрушение эмоциональных связей. – М.: Академический проект, 2004.

4

Данилин А. Как спасти детей от наркотиков / А. Данилин, И. Данилина. – М.: Центрполиграф, 2000.

5

Кулагина И.Ю. Возрастная психология: полный жизненный цикл развития человека / И.Ю. Кулагина, В.Н. Колюцкий. – М.: ТЦ «Сфера», 2001.

6

Джанерьян С.Т. Методическое пособие по спецкурсу «Профессинальное развитие личности». – Ростов н/Д, 1998.

Content

Наталья Царенко
Джентльменами не рождаются, или Секреты воспитания мальчиков

Глава 1. Мир, в котором мы живем

Семья XXI века – какая она?

Мужчина: ориентиры современности

Половой отбор, или Каких отцов выбирают женщины своим детям

В кого они такие? Семейные сценарии

Что значит «воспитывать мальчика»?

Глава 2. Родом из детства

Зачем нужны отцы?

Мама своего сына, сын своей матери

Что такое «эдипальный возраст»?

О приятии и неприятии: деструктивные варианты воспитания

Агрессивная семья: домашнее насилие

Семья-тюрьма: дисциплина и гипертребовательность

Семья-курятник: «наседки» и гиперопека

Семья-оранжерея: создатели «пупов Земли»

Семья-Антарктида: холод и выживание

Семья-экзамен: оценки, сравнения и перфекционизм

Звездная семья: обратная сторона сияющей Луны

Неполная семья: цена свободы

Проблемная семья: плата за побег из реальности

Глава 3. «Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши мальчишки?»

Учим матчасть: ментальные особенности мальчиков

Мальчики – сильный пол, а девочки – слабый

Мальчик – будущий завоеватель и покоритель, девочка – хранительница очага

Мальчик прямолинеен, девочка же никогда не скажет прямо

Мальчик логичен и последователен, девочка интуитивна и эмоциональна

Мальчик самоуверен и не терпит советов, девочка обожает их давать

Мальчики более молчаливые, девочки же – болтушки

Дружба и общение

Мужская логика – это с детства

Внешность – не главное! Да?

Глава 4. Традиционные ошибки гендерных стереотипов воспитания

Ты должен!

Каково быть джентльменом, или «Девочек обижать нельзя!»

Мальчики не плачут?

Глава 5. Этот «страшный» подростковый возраст: секс, драгс, рок-н-ролл

Трудности подросткового возраста – что это такое?

Как выявить наркозависимость у подростка?

Как помочь определиться с выбором профессии?

Что и как рассказывать мальчикам о половом созревании и сексе?

Мучительный вопрос: «Все ли у меня в порядке?»

Романтика и либидо: люблю одну, хочу другую, или «Казнить нельзя помиловать»

Первый раз: мифы и реальность

Вместо послесловия: любить, понимать и принимать

Литература

Примечания