Дженни Хан

У нас всегда будет лето

Jenny Han

We’ll Always Have Summer

© 2010 by Jenny Han

© А. Захарова, перевод на русский язык, 2020

© А. Казликина, фотография на обложке, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Моим двум Эмили:

Эмили ван Бик, ты мой посол любви

Эмили Томас Миан, давай всегда будем вместе, люблю тебя

Благодарности

Для начала хочу выразить благодарность Эмили Миан за то, что была со мной от первой до последней страницы. Огромное спасибо Джулии Магуайер, не пропустившей ни единой ошибки, Люси Рут Камминс за еще одну потрясающую обложку, Джастину Чанде и Энн Зафейн за их бесконечную поддержку и всей изумительной команде S&S. На протяжении всего создания книги вы были рядом и оказывали мне неоценимую помощь. И как обычно хочу поблагодарить Эмили ван Бик и Фолио, свою семью и, конечно же, Шиван Вивьен – моего первого и любимого читателя.

Пролог

Когда я была маленькой, мы с мамой смотрели старые мюзиклы каждый вечер среды. Это было нашей традицией. Иногда папа или Стивен ненадолго заходили в комнату и смотрели с нами телевизор, но практически всегда это был только наш с мамой вечер, который мы проводили на диване, закутавшись в одеяла, с большой миской соленого и сладкого попкорна. Каждый вечер среды. Мы смотрели «Музыканта», «Вестсайдскую историю», «Встреть меня в Сент-Луисе». Я их обожала, но моим самым любимым мюзиклом был «Пока, пташка». Он был моим абсолютным фаворитом. Я пересматривала его снова и снова, пока у мамы хватало на это терпения. Мне хотелось красить ресницы и губы, как экранная Ким МакЭфи, носить каблуки. Мне хотелось испытать то самое «счастливое чувство взрослеющей девочки», слышать, как мальчики свистят мне вслед. Я хотела вырасти и стать похожей на Ким, потому что у нее все это было.

И когда наступало время ложиться спать, я с набитым зубной пастой ртом пела своему отражению в зеркале: «Мы тебя любим, Конрад, о да, это так. Мы тебя любим, Конрад, и это абсолютная правда». Я пела во весь голос в свои восемь-девять-десять лет, вкладывая в песню переполнявшие меня чувства. Только пела я не Конраду Берди. Я пела своему Конраду. Конраду Бек Фишеру, герою моих детских грез.

За всю свою жизнь я любила только двоих парней, и у обоих была фамилия Фишер. Конрад был первым, и я любила его так, как можно любить только в первый раз. Вы любите так, потому что не знаете никого лучше, да и не хотите знать, и окунаетесь с головой в эти глупые, пылкие, сбивающие с ног чувства. Такая любовь случается только раз в жизни.

Потом появился Джереми. Глядя на него, я видела прошлое, настоящее и будущее. Он не знал девочку, которой я была. Он знал и любил меня настоящую.

Две мои большие влюбленности. Кажется, в глубине души я всегда знала, что однажды стану Белли Фишер, но даже не подозревала, что произойдет это таким образом.

Глава 1

Когда наступает последняя неделя учебы и ты занимаешься пять часов подряд без перерыва, чтобы дожить до конца ночи, тебе нужны три вещи. Во-первых, самый большой Slurpee[1], который только сможешь найти, – вишня пополам с колой. Во-вторых, пижамные штаны, застиранные до такой степени, что ткань по толщине можно сравнить с папиросной бумагой. И, наконец, танцевальный перерыв. Очень много танцевальных перерывов. Когда твои глаза закрываются и все, чего ты хочешь, – это оказаться в своей кроватке, танцевальный перерыв поможет тебе справиться с этим.

Было уже четыре утра, я готовилась к своему последнему экзамену на первом курсе в колледже Финча. Я временно поселилась в библиотеке моего общежития вместе с моей новой лучшей подругой Аникой Джонсон и старой лучшей подругой Тейлор Джуэл. Летние каникулы были настолько близко, что я буквально чувствовала их запах. Осталось всего лишь пять дней. Я начала обратный отсчет еще в апреле.

– Поспрашивай меня, – потребовала Тейлор, ее голос прозвучал очень хрипло.

Я открыла свою тетрадь на случайной странице.

– Какая разница между анимой и анимусом[2]?

Тейлор прикусила нижнюю губу.

– Дай мне подсказку.

– Хмм… Думай по-латински, – ответила я ей.

– У меня не было латинского! На этом экзамене будет латинский?

– Нет, я просто попыталась подсказать тебе. Потому что в латинском мужские имена заканчиваются на – ус, а женские – на – а, так что анима является женским архетипом, а анимус – мужским. Поняла?

– Нет. – Тейлор тяжело вздохнула. – Думаю, я завалю этот экзамен.

– Возможно, если ты перестанешь строчить сообщения и начнешь нормально заниматься, то не завалишь, – выглянула из-за своей тетради Аника.

Тейлор бросила на нее свирепый взгляд:

– Я помогаю старшей сестре планировать наш завтрак, посвященный концу учебного года, так что я должна быть на связи.

– На связи? – Аника выглядела изумленной. – Как доктор?

– Да, как доктор, – огрызнулась Тейлор.

– Вы будете есть блинчики или вафли?

– Французские тосты, спасибо большое.

Мы втроем посещали одни занятия по психологии на первом курсе, наш с Тейлор экзамен должен был быть завтра, а экзамен Аники на день позже. Аника была моей самой близкой подругой в колледже, не считая Тейлор. Так как дух соперничества был у Тейлор в крови, она немного ревновала меня, но ни за что на свете не призналась бы в этом.

Моя дружба с Аникой разительно отличалась от дружбы с Тейлор. Аника была уравновешенной, с ней было очень легко. Она не спешила осуждать кого-то. Более того, она давала мне возможность быть другой. Мы не были знакомы с детства, так что у нее нет никаких ожиданий или предубеждений на мой счет. В этом и заключалась свобода. И Аника не была похожа ни на кого из моих друзей, оставшихся дома. Она родилась в Нью-Йорке, ее отец был джазовым музыкантом, а мать – писательницей.

Пару часов спустя взошло солнце, и в библиотеке стало светло. Голова Тейлор покоилась на тетради, а Аника сидела, уставившись в пространство как зомби. Я кинула в них скомканные листы бумаги:

– Танцевальный перерыв! – пропела я, включая музыку на своем ноутбуке. Я сделала руками волну, не поднимаясь со стула.

– Почему ты такая бодрая? – Аника вытаращилась на меня.

– Потому что, – я хлопнула в ладоши, – всего через несколько часов все закончится.

Мой экзамен должен был начаться только в час дня, так что я собиралась вернуться в комнату и поспать несколько часов, а потом встать и позаниматься еще немного.

Я проспала, но у меня все еще было немного времени в запасе, чтобы подготовиться. А вот на завтрак пришлось выпить вишневую колу из автомата.

Тест был сложным, как мы и ожидали, но я рассчитывала, что получу как минимум «хорошо». Тейлор, в свою очередь, была уверена, что не завалила экзамен, что тоже было здорово. Мы обе слишком устали, чтобы праздновать, поэтому просто дали друг другу пять и разошлись.

Я вернулась к себе, предвкушая, что просплю как минимум до ужина, но открыв дверь, я увидела Джереми, спящего в моей кровати. Он был похож на ребенка, даже несмотря на щетину. Он вытянулся на моем пледе во весь рост так, что его ноги свисали с кровати, и прижимал моего Джуниора Минта к груди.

Я разулась и устроилась рядом с ним. Джереми заворочался и открыл глаза:

– Привет.

– Привет.

– Как все прошло?

– Неплохо.

– Отлично. – Он отложил медведя и притянул меня к себе. – Я принес тебе половину моего сэндвича с обеда.

– Это так мило. – Я улыбнулась, опуская голову ему на плечо.

Он поцеловал меня в макушку:

– Не могу позволить своей девушке ходить голодной.

– Я всего лишь не позавтракала. – Немного подумав, я добавила: – Ну и не обедала.

– Хочешь поесть сейчас? Сэндвич в моей сумке.

Я, конечно, была голодной, но спать мне хотелось сильнее.

– Может, немного позже, – сказала я, закрывая глаза.

Мы оба провалились в сон. Когда я проснулась, было уже темно. Джуниор Минт валялся на полу, а Джереми обнимал меня. Он все еще спал.

Мы начали встречаться, когда я перешла в выпускной класс. Хотя «встречаться» не совсем подходило для нас. Мы просто были вместе. Все произошло настолько легко и быстро, что порой мне казалось, что так было всегда. Вот мы друзья, а вот мы уже целуемся, и следующее, что я помню, – я поступаю в его колледж. Я говорила и себе, и всем остальным (включая Джереми и в особенности маме), что это хороший колледж, что от него всего несколько часов до дома, что я еще не определилась окончательно. И все это было чистой правдой. Но все же самая главная причина – это мое желание быть рядом с ним. Я хотела быть с ним круглый год, не только летом.

И вот мы вместе лежали на моей кровати в общежитии. Он был второкурсником, а я только окончила первый курс. С ума можно было сойти, как далеко мы с ним зашли. Мы знали друг друга всю жизнь, так что, с одной стороны, наши отношения стали огромным сюрпризом для нас обоих, но, с другой стороны, казалось, что они неизбежны.

Глава 2

Студенческое братство Джереми организовывало вечеринку в честь окончания учебного года. Оставалось меньше недели до нашего отъезда домой на летние каникулы, и до конца августа мы не собирались возвращаться в колледж. Я всегда любила лето больше других времен года, но когда пришло время возвращаться домой, меня стали терзать смешанные чувства. Я так привыкла видеться с Джереми каждое утро в столовой за завтраком и стирать по ночам. У него так здорово получалось складывать мои футболки.

Этим летом он опять будет проходить практику в фирме своего отца, а я, как и в прошлом году, собиралась работать официанткой в семейном ресторане «Берс». Мы планировали по возможности встречаться в летнем домике в Казенсе. Прошлым летом нам ни разу не удалось этого сделать, потому что мы оба были очень заняты на работе. Я брала как можно больше смен, чтобы накопить на учебу. И все это время я чувствовала пустоту внутри, потому что это было мое первое лето вдали от Казенса.

На улице летали светлячки. Уже темнело, а по ночам было не так жарко, как днем. Я надела каблуки, что было просто глупо, потому что я в последнюю минуту решила пройтись пешком вместо того, чтобы сесть на автобус. Я просто поняла, что нескоро мне представится еще одна возможность погулять вокруг кампуса в такую приятную ночь.

Я хотела предложить Анике и нашей подруге Шей присоединиться, но у Аники была вечеринка с ее танцевальной командой, а Шей уже сдала все экзамены и уехала домой в Техас. Женский клуб, в котором состояла Тейлор, устроил тусовку, поэтому она тоже не могла составить мне компанию. Я осталась одна и со стертыми ногами.

Я написала Джереми, что иду пешком, так что ему придется меня подождать. Туфли очень натирали, и я часто останавливалась, чтобы поправить их. Каблуки – отстой.

Примерно на полпути я увидела Джереми, сидящего на моей любимой скамейке. Увидев меня, он встал:

– Сюрприз!

– Необязательно было меня встречать, – сказала я, хотя очень обрадовалась.

– Выглядишь сексуально.

Даже после двух лет отношений я все еще смущаюсь, когда он говорит такие вещи.

– Спасибо, – ответила я. На мне было открытое летнее платье без рукавов, которое я одолжила у Аники, – белое с рисунком из маленьких синих цветочков и складками на поясе.

– Это платье напоминает мне «Звуки музыки»[3], но в ином смысле.

– Спасибо, – повторила я. Я что, в этом платье выгляжу как фрейлейн Мария? Это с трудом тянет на комплимент. Я разгладила складки.

Несколько не знакомых мне парней остановились поздороваться с Джереми. Я присела на скамейку, чтобы дать ногам немного отдохнуть.

Попрощавшись с друзьями, Джереми обратился ко мне:

– Готова?

– Мои ноги убивают меня, – простонала я. – Каблуки – отстой.

Джереми согнулся в три погибели.

– Запрыгивай, девочка.

Хихикая, я забралась к нему на спину. Я всегда хихикала, когда он называл меня «девочкой». Ничего не могла с этим поделать, это было так забавно.

Он выпрямился, я обхватила руками его шею.

– Твой отец в понедельник приезжает? – спросил Джереми, когда мы проходили центральную лужайку.

– Да. Ты ведь поможешь нам погрузить вещи?

– Да ладно, ты серьезно? Я и так тащу тебя через весь кампус, так я еще и помочь должен?

Я хлопнула его по макушке, и он втянул голову в плечи.

– Ладно-ладно.

Я подула ему в шею, и он завизжал как маленькая девчонка. Я смеялась над ним всю оставшуюся дорогу.

Глава 3

Двери в общежитие Джереми были открыты, люди зависали на лужайке перед входом. Разноцветные гирлянды развешаны как попало: они украшали почтовый ящик, козырек над входом и даже лежали вдоль дорожек. На лужайке разместили три детских надувных бассейна, в которых студенты развалились как в джакузи. Ребята бегали с водяными пистолетами и стреляли пивом друг другу в рот. Некоторые девушки были в бикини. Я спрыгнула со спины Джереми и сбросила обувь на траву.

– Новенькие постарались на славу, – сказал Джереми, одобрительно кивнув в сторону бассейнов. – Ты взяла свой купальник?

Я мотнула головой.

– Мне спросить у девчонок, брал ли кто запасной? – предложил он.

– Нет, спасибо, – быстро ответила я.

Я знала парней из общежития Джереми, потому что периодически зависала там, но плохо знакома с девушками. Большинство из них были из Дзета Фи, сестричества общежития Джереми. Это значит, что они всегда тусовались вместе. Джереми хотел, чтобы я присоединилась к Дзета Фи, но я отказалась, потому что у меня не было возможности платить и за учебу, и за проживание в общежитии клуба одновременно. Но что более важно, я хотела подружиться с разными ребятами, а не только с девушками, с которыми я состояла бы в одной общине. Я хотела получить «полноценный опыт учебы в колледже», как говорила моя мама. По словам Тейлор, практически все девушки из Дзета Фи были любительницами вечеринок и беспорядочных половых связей, что являлось полной противоположностью ее общины, которая – по словам все той же Тейлор – представляла собой более классический и элитный вариант общины. И более сфокусированный на общественной деятельности, добавила она позже.

Девушки, только прибывшие на вечеринку, обняли Джереми в знак приветствия и поздоровались со мной. Я поднялась в комнату Джереми, чтобы оставить там свою сумку. Спустившись обратно, я увидела ее.

Лейси Бароне, председатель Дзета Фи, в узких джинсах, шелковом топе и красных лакированных туфлях, в которых она казалась значительно выше. Она была третьекурсницей. Миниатюрная, с коротко стриженными темными волосами. Многие считали ее горячей, и тут уж было не поспорить. Тейлор говорила, что Лейси положила глаз на Джереми. Я ответила, что мне все равно, и так оно и было. С какой стати это должно меня волновать?

Конечно, Джереми был привлекательным. Он принадлежал к тому типу парней, по которым девчонки сходили с ума. Но даже такая красавица, как Лейси, не могла разрушить наши отношения. Мы с Джереми встречались уже два года, и я знала его лучше, чем кто-либо другой, как и он меня. Так что я была уверена, что его не интересовали другие девушки.

Джереми махнул мне рукой, подзывая к себе. Я подошла.

– Привет, Лейси.

– Привет, – ответила она.

Притянув меня к себе, Джереми сказал:

– Лейси собирается поехать учиться в Париж этой осенью. – А потом добавил, обращаясь к Лейси: – Мы хотим отправиться в путешествие по Европе следующим летом.

Девушка глотнула пива.

– Здорово. В какие страны собрались?

– Мы определенно поедем во Францию, потому что Белли очень хорошо говорит по-французски.

– На самом деле нет. – Я немного смутилась. – Я просто изучала его в старшей школе.

– Ничего, – махнула она рукой, – я тоже ужасно говорю по-французски. Если честно, я хочу во Францию, только чтобы объесться сыром и шоколадом.

У нее был на удивление хриплый голос, который, как по мне, никак не шел кому-то столь миниатюрному. Мне стало интересно, курит ли она. Лейси улыбнулась мне, и я подумала, что Тейлор была не права на ее счет. Лейси довольна милая.

– Она милая.

Джереми пожал плечами.

– Да, классная. Хочешь, принесу тебе выпить?

– Да, пожалуйста.

Он отвел меня вглубь помещения, придерживая за плечи, и усадил на диван.

– Подожди здесь, я скоро приду.

Я испытывала невообразимую гордость оттого, что могла называть его моим. Мой парень, мой Джереми. Первый парень, с которым я уснула рядом. Первый парень, которому я рассказала, как застукала занимающихся сексом родителей, когда мне было восемь. Первый парень, который купил мне обезболивающее, потому что у меня были очень сильные менструальные спазмы, который сделал мне педикюр, который придерживал мои волосы, пока меня выворачивало в туалете, когда я очень сильно напилась перед его друзьями. Первый парень, который оставил мне любовную записку на двери моей комнаты в общежитии.

ТЫ МОЛОКО ДЛЯ МОЕГО КОКТЕЙЛЯ,

отныне и навсегда. С любовью, Дж.

Он был первым парнем, которого я поцеловала. Он был моим лучшим другом. Чем дальше, тем сильнее были мои чувства, и я понимала, что все идет именно так, как должно. Он был единственным. Моим единственным.

Глава 4

Стояла глубокая ночь.

Мы танцевали. Мои руки были обвиты вокруг шеи Джереми, и музыка волнами пульсировала вокруг нас. От танцев и выпитого алкоголя я чувствовала себя возбужденной и разгоряченной. Помещение было заполнено людьми, но когда я смотрела Джеру в глаза, все вокруг переставали существовать. Были только я и он. Он наклонился и заправил прядь моих волос за ухо. Что-то сказал, но я не расслышала.

– Что? – прокричала я.

– Никогда не отрезай свои волосы, хорошо? – прокричал он в ответ.

– Но мне надо! Ты только посмотри, я похожа на… Я похожа на ведьму!

Джереми показал пальцем на свое ухо и сказал:

– Я не слышу тебя!

– Я говорю, на ведьму! – Я тряхнула головой, чтобы волосы упали мне на лицо, и для пущей наглядности стала изображать, как помешиваю что-то в котле и зловеще смеюсь.

– Я люблю ведьмочек, – сказал Джереми мне на ухо. – Может, просто заколоть их или убрать в хвост?

– Я пообещаю не отрезать волосы, если ты пообещаешь перестать отращивать бороду!

Джереми говорил о том, что мечтает отрастить бороду, со Дня благодарения, когда он поспорил со своими школьными друзьями о том, кому удастся отрастить самую длинную. Я сказала ему, что против, потому что тогда он станет очень сильно похож на моего отца.

– Я подумаю об этом. – Он поцеловал меня.

На вкус он был как пиво, и я, наверное, тоже.

Тем временем знакомый Джереми по имени Том – он же Красный Кардинал[4] (понятия не имею, почему его так называют), – заметил нас и решил напасть на Джера как бык на красную тряпку. На нем были только узкие мужские плавки, а в руках он держал пластиковую бутылку из-под воды.

– Разойтись! – заорал он.

Они начали дурачиться, и когда Джереми сделал Тому захват шеи, тот залил пивом меня и платье Аники.

– Извини-извини, – промямлил Том. Когда он напивается, он повторяет все дважды.

– Ничего страшного, – сказала я, отжимая подол платья и стараясь не смотреть на нижнюю часть его тела.

Я пошла в ванную застирать платье, но там была огромная очередь, так что пришлось пойти на кухню. Какие-то ребята распивали «текилу с тела» на кухонном столе. Среди них был и Люк, еще один друг Джереми по общежитию; он слизывал соль с пупка рыжеволосой девушки.

– Привет, Изабель, – сказал он, подняв голову.

– Эм, привет, Люк. – Я заметила, как какая-то девушка блюет прямо в кухонную раковину, и решила, что здесь мне делать нечего.

Я поднялась на второй этаж. На лестничной площадке мне пришлось протиснуться мимо страстно целующейся на полу парочки, и я случайно наступила на руку парню.

– Извини, – сказала я, но меня никто не слушал, потому что вторая рука парня шарила под рубашкой у девушки.

Наконец добравшись до ванной, я заперла за собой дверь и облегченно вздохнула. Эта вечеринка была более дикой, чем обычно. Я предположила, что в конце учебного года после всех экзаменов у студентов просто сносит крышу, так что я была рада, что Аника не смогла прийти сюда – такие вечеринки не в ее стиле. Да и не в моем, если честно.

Я начала растирать жидкое мыло по пятну и скрестила пальцы в мольбе, чтобы не осталось следов. Кто-то попытался открыть дверь.

– Секунду! – крикнула я.

За дверью раздались женские голоса. Я не обращала внимания на их разговор, пока не услышала Лейси.

– Он сегодня горячо выглядит, согласны? – обратилась она к подругам.

– Он всегда горячо выглядит, – ответила ей другая девушка.

– Вот уж точно, – сказала Лейси, проглатывая звуки.

Еще одна девушка сказала:

– Мне так завидно, что тебе удалось замутить с ним.

– Что произошло в Кабо, останется в Кабо, – пропела Лейси.

Мне внезапно стало плохо. Я прижалась спиной к двери ванной, чтобы не упасть. Она не могла говорить о Джереми. Только не о нем.

Кто-то постучал в дверь, и я подскочила от неожиданности.

Я открыла дверь не задумываясь. Лейси прикрыла рот рукой, стоило ей увидеть меня. Выражение ее лица как удар под дых. Я почувствовала физическую боль. Я могла услышать, как участилось дыхание других девушек, но мне казалось, что все происходит очень далеко отсюда, словно меня оглушили. Как во сне я прошла мимо Лейси и ее подружек и пошла по коридору.

Я не могла поверить в это. Это не могло быть правдой. Только не мой Джер.

Я зашла в его комнату и заперла дверь. Села на кровать, подтянув колени к груди и положив на них голову. Что произошло в Кабо, останется в Кабо. Выражение лица Лейси, то, как занервничали другие девушки… Эта сцена проигрывалась в моей голове снова и снова. Лейси и Джереми говорили о чем-то сегодня вечером. А потом он передернул плечами, когда я сказала, что Лейси милая.

Я должна во всем убедиться. Мне надо услышать это от него.

Я вышла из комнаты и отправилась на его поиски. Шок отходил на задний план, уступая место гневу. Я пробивала себе дорогу через толпу. Одна пьяная девушка что-то крикнула мне вслед, когда я наступила ей на ногу и не извинилась.

Наконец я нашла его. Джереми стоял на улице со своими приятелями и пил пиво.

– Нам надо поговорить, – объявила я.

– Секунду, Белли, – ответил он.

– Нет. Сейчас.

Ребята разразились смехом.

– У-у-у, у кого-то неприятности!

– Фишер подкаблучник.

Я ждала.

Должно быть, Джереми что-то заметил в моем взгляде, потому что он беспрекословно пошел за мной в комнату. Я захлопнула дверь.

– Что происходит? – спросил он. Вид у него был весьма озадаченный.

Я практически выплюнула слова ему в лицо:

– У тебя что-то было с Лейси Бароне во время нашего весеннего разрыва?

– Что? – Его лицо стало белым как мел.

– У вас с ней что-то было?

– Белли…

– Я знала, – прошептала я. – Я так и знала.

Хотя на самом деле я не знала. Не знала ничего.

– Послушай меня…

– Послушать? – прокричала я. – Господи, Джер. Господи!

Я села на пол. Ноги меня больше не держали.

Джереми опустился на колени рядом со мной, но я ударила его по руке.

– Не прикасайся ко мне!

Он обхватил голову.

– Белли, это произошло во время нашего расставания.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Наше так называемое расставание продлилось всего неделю. Для меня это даже не было разрывом, я всегда знала, что все наладится. Но пока я ревела всю неделю, он в Кабо целовался с Лейси Бароне.

– Ты же знал, что это не было настоящим разрывом! Ты знал, что это не по-настоящему!

– Как, по-твоему, я мог знать это? – Слова прозвучали так, будто он сломался.

– Если знала я, то и ты должен был!

Он сглотнул, и его кадык дернулся.

– Лейси ходила за мной по пятам всю неделю. Она буквально прилипла ко мне. Я клянусь тебе, я не хотел, чтобы между нами что-либо произошло. Это просто случилось. – Его голос сорвался.

Мне стало так паршиво от услышанного. Как же это мерзко. Я не хотела ничего знать о том, что было между ними, я не хотела представлять это.

– Замолчи, – сказала я ему. – Я не хочу ничего слышать об этом.

– Это была ошибка.

– Ошибка? Ты называешь это ошибкой? Ошибкой было забыть мои шлепки в душе, из-за чего они покрылись плесенью и мне пришлось выкинуть их. Это ошибка, придурок. – Я разразилась слезами.

Джереми ничего не говорил. Он просто сидел с опущенной головой и молча слушал.

– Ты больше не тот человек, которого я знала. – Я почувствовала спазмы в животе. – Меня сейчас стошнит.

Джереми подал мне мусорную корзину, стоявшую у него за спиной, и меня вырвало прямо в нее. Он попытался погладить мою спину, но я отшатнулась.

– Не трогай меня, – промямлила я, вытирая рот.

Произошедшее казалось какой-то бессмыслицей. Это был не тот Джереми, которого я знала. Мой Джереми никогда не поступил бы так со мной. Он никогда не посмотрел бы на другую девушку. Мой Джереми был честным, сильным и верным. А этого человека я не знала.

– Прости меня, – сказал он. – Мне очень жаль.

Джереми тоже плакал. Замечательно, подумала я. Путь тебе тоже будет больно.

– Я хочу быть предельно честным с тобой, Белли. Я не хочу, чтобы у нас были секреты друг от друга. – Он был полностью разбит и ревел навзрыд.

Я осталась к этому абсолютно равнодушна.

– У нас был секс.

Прежде чем он договорил, я дала ему пощечину. В голове не было ни одной мысли, я действовала инстинктивно. На его правой щеке остался след от моей ладони.

Мы уставились друг на друга. Ни я, ни Джереми не могли поверить, что я ударила его. Мы оба были шокированы. Раньше мне не доводилось никого бить.

Он потер щеку.

– Мне очень жаль.

Я заплакала сильнее. Я думала, они флиртовали друг с другом и целовались, но даже представить не могла, что они занимались сексом. Какой же глупой я была.

– Клянусь тебе, это ничего для меня не значило, – сказал Джереми.

Он хотел прикоснуться к моей руке, но я отдернула ее и вытерла слезы.

– Может, для тебя секс и не значит ничего, но он кое-что значит для меня, и ты это прекрасно знал. Ты все разрушил. Я больше никогда не смогу тебе доверять.

Он попытался притянуть меня к себе, но я оттолкнула его. Он отчаянно заговорил:

– Говорю же тебе, то, что было между мной и Лейси, для меня не значит ровным счетом ничего.

– Но для меня значит. И для нее, видимо, тоже.

– Я не люблю ее! – закричал он. – Я тебя люблю!

Джеремин обхватил руками мои колени.

– Не бросай меня, – умолял он. – Пожалуйста, не бросай.

Я попыталась скинуть его руки, но он был сильнее. Он держался за меня, как утопающие держатся за спасательный круг.

– Я так сильно люблю тебя. – Его тело содрогалось от рыданий. – Только тебя, Белли.

Мне хотелось кричать и рыдать, чтобы выпустить чувства наружу и найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. Но выхода не было. Глядя на Джереми, я чувствовала, как мое сердце словно превращалось в камень. Он никогда прежде не разочаровывал меня. Было так сложно поверить в то, что всего несколько часов назад он нес меня через весь кампус и я любила его больше всех на свете.

– Ничего уже не вернуть, – сказала я, чтобы ранить его еще сильнее. – Нас больше нет. Все закончилось сегодня ночью.

– Мы можем, – сказал он надломленно. – Я знаю, мы можем все исправить.

Я покачала головой. Слезы подступили опять, но я сдержалась, потому что больше не хотела плакать, особенно перед ним. Или вместе с ним. Я не хотела больше чувствовать себя так паршиво. Я не хотела вообще чувствовать что-либо. Я вытерла свое лицо еще раз и поднялась на ноги.

– Я ухожу.

– Постой! – Он неуклюже подскочил следом.

Я оттолкнула его и взяла сумку с его кровати. Вышла из комнаты, сбежала вниз по лестнице и пулей выскочила на улицу. Я бежала всю дорогу до автобусной остановки, сумка болталась на моем плече, каблуки стучали по асфальту. Автобус тронулся, как только я забежала в него. Я даже не оборачивалась, чтобы проверить, не побежал ли Джереми следом за мной.

Моя соседка Джиллиан уже уехала домой на летние каникулы, так что в моем распоряжении была целая комната, чтобы прореветься в одиночестве. Джереми писал мне сообщения, поэтому я выключила телефон. Перед сном я все же включила его и прочитала то, что он писал.

Я противен сам себе.

Пожалуйста, поговори со мной.

Я люблю тебя и всегда буду любить.

Я снова заплакала.

Глава 5

Причина нашего апрельского расставания была буквально притянута за уши. Да, мы и прежде, бывало, ругались из-за ерунды, но те наши перепалки с большим трудом можно было назвать полноценными ссорами. Был, например, случай, когда Шей устраивала вечеринку в загородном доме своей крестной. Она пригласила кучу людей и сказала, что я могу привести с собой Джереми. Мы собирались нарядиться и всю ночь танцевать снаружи. Мы даже могли остаться там на все выходные – Шей сказала, это не доставит неудобств. Мне так хотелось побывать на той вечеринке! Я поделилась этим с Джереми, но он сказал, что не может поехать со мной, потому что у него внутрифакультетский футбольный матч, но мне стоит поехать даже без него.

– А пропустить ты не можешь? Это же не настоящая игра. – Возможно, я повела себя как стерва, но я действительно так думала. Это была наша первая ссора. Не то чтобы настоящая, мы даже не кричали друг на друга, но он разозлился на меня, а я на него.

Мы постоянно зависали с его друзьями. Отчасти в этом был смысл. У него уже были друзья, а я только заводила новые знакомства. На сближение с людьми уходит много времени, и пока я торчала в общежитии Джереми, девочки из моего крыла успели наладить отношения без меня. Было такое чувство, что я что-то упускаю, даже не замечая этого. Поэтому приглашение Шей очень много для меня значило, и я хотела, чтобы это что-то значило и для Джера.

Были и другие вещи, которые меня раздражали. То, чего я никогда не знала о Джереми, потому что редко встречалась с ним. Например, каким несносным он был, когда они вместе с соседями по комнате курили марихуану, ели пиццу с ананасами и ветчиной и без остановки смеялись, слушая Gangsta’s Paradise в исполнении Кулио.

Или, например, его сезонные аллергии. Раньше мы не виделись весной, так что я даже не подозревала об их существовании. Он позвонил мне, чихая как сумасшедший, и говорил в нос:

– Ты можешь прийти ко мне и побыть со мной немного? – спросил он, высмаркиваясь. – И захвати с собой еще бумажных салфеток, пожалуйста. И апельсиновый сок. – Мне пришлось прикусить губу, чтобы не сказать ему, что у него, вообще-то, аллергия, а не простуда.

За день до этого я была у него в общежитии. Они с соседом играли в видеоигры, пока я делала домашнюю работу. Потом мы вместе смотрели фильм о кунг-фу и заказали индийскую еду, хотя я ее не люблю, потому что от нее у меня обычно болит желудок. Но Джереми сказал, что когда его аллергия обостряется, только индийская кухня может помочь ему почувствовать себя лучше. Я ела наан с рисом и тихо бесилась, пока он уплетал тикка из курицы в соусе масала и смотрел свой фильм. Временами он не замечал очевидных вещей, и мне оставалось только гадать, специально ли он это делал.

– Я правда очень хочу прийти, но мне надо написать статью к завтрашнему дню, – сказала я, стараясь голосом изобразить глубокое сожаление. – Так что у меня не получится, извини.

– Ладно, тогда я сам приду к тебе, – сказал он. – Я приму бенадрил и посплю, пока ты будешь писать. Потом можем снова заказать индийскую еду.

– Хорошо, – сказала я, приуныв, – давай закажем.

По крайней мере, мне не надо было добираться на автобусе. Но пройтись до ванной и запастись туалетной бумагой все же стоило, потому что Джиллиан пришла бы в бешенство, если бы Джереми опять истратил все ее салфетки.

Я даже не подозревала, что все эти мелочи закладывали фундамент для нашей первой настоящей ссоры. Это был скандал, с криками и слезами. Я обещала себе, что у нас ссор никогда не будет, потому что не раз была свидетелем таких сцен у других. Я никогда не думала, что однажды сама столкнусь с этим. Мне всегда казалось, что мы с Джереми прекрасно понимаем друг друга, поэтому такое нам не грозит.

Такая ссора похожа на огонь. Тебе кажется, что все под контролем и ты сможешь остановиться в любой момент, но потом с конфликтом становится невозможно совладать, и ты чувствуешь себя глупцом, потому что думал, что у тебя получится.

В последний момент Джереми решил поехать на весенние каникулы в Кабо вместе со своими друзьями из общежития. Они вычитали какую-то бредовую идею в интернете.

Я уже планировала поехать домой на каникулы. Мы с мамой собирались съездить в город посмотреть балет, да и Стивен должен был приехать. Так что я очень хотела домой, действительно хотела. Но наблюдая за тем, как Джереми заказывает билеты, я испытывала все большее раздражение. Ему тоже следовало поехать домой. Конрад был в Калифорнии, поэтому мистеру Фишеру было как никогда одиноко. До этого Джереми говорил, что ему хотелось поехать домой к отцу, может, сходить вместе на могилу Сюзанны. Мы даже хотели с ним съездить к Казенс на пару дней. Джереми знал, как сильно я туда хотела, он прекрасно знал, как много значит для меня это место. В детстве я проводила там времени больше, чем дома. И когда Сюзанны не стало, я стала испытывать еще большую потребность в том, чтобы возвращаться туда время от времени.

Но в итоге он собирался в Кабо. Без меня.

– Ты правда думаешь, что тебе следует ехать в Кабо? – спросила я его, садясь на кровать. Он сидел за столом и что-то строчил в компьютере.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Это отличная возможность развеяться. Тем более все мои друзья едут. Я не могу пропустить такую тусовку.

– Да, но я думала, что ты собирался провести время со своим отцом.

– Я могу сделать это на летних каникулах.

– До лета еще далеко.

Джереми нахмурился.

– О чем это ты? Тебя задело то, что я собираюсь поехать без тебя?

Я почувствовала, как у меня краснеют щеки.

– Нет! Ты можешь ехать куда угодно, мне все равно. Я просто думаю, что было бы здорово, если бы ты провел это время с отцом. Могила твоей мамы тоже там. Я думала, ты хотел навестить ее.

– Я и хочу, но я могу это сделать, когда учеба закончится. Ты можешь поехать со мной. – Он пристально посмотрел на меня. – Ты что, ревнуешь?

– Да нет же!

Он ухмыльнулся.

– Боишься, что будет конкурс мокрых футболок?

– Нет! – Меня бесило то, что он переводит все в шутку. И еще больше бесило то, что эта ситуация раздражает только меня.

– Если ты так беспокоишься, тебе стоит поехать с нами. Будет весело.

Он не сказал: «Если ты беспокоишься, то совершенно напрасно, все будет хорошо». Он сказал: «Если ты так беспокоишься, тебе стоит поехать с нами». Я понимала, что он не имел в виду ничего плохого, но легче от этого не становилось.

– Ты же знаешь, что я не могу себе этого позволить. Более того, у меня нет никакого желания ехать в Кабо с тобой и твоими дружками. Я не хочу быть единственной девушкой в вашей компании и портить вам все веселье.

– Ты и не будешь единственной. Девушка Джоша, Элисон, тоже поедет, – сказал Джереми.

Значит, Элисон они позвали, а меня нет?

– Элисон едет с вами?

– Не совсем с нами. Она едет с другими девушками из ее общины. Они всей компанией собрались на тот же курорт, что и мы. Собственно, так нам и пришла в голову эта идея. Но мы не собираемся отдыхать все вместе. Мы с парнями будем развлекаться по-своему, например устроим гонки по бездорожью в пустыне.

Я уставилась на него.

– То есть пока ты будешь со своим приятелями гонять по пустыне, я должна проводить время с девушками, которых я даже не знаю?

Он закатил глаза.

– Ты знаешь Элисон. Вы были партнерами по пив-понгу[5] в нашем турнире.

– Да без разницы. Я не поеду в Кабо. Я поеду домой. Мама скучает по мне. – Я с трудом удержалась от того, чтобы сказать, что его отец тоже по нему скучает.

Но когда Джереми пожал плечами, мол, поступай как знаешь, я решила, что ж, к черту все, я скажу это.

– Твой отец тоже скучает по тебе.

– Боже мой. Белли, просто признай, что дело не в моем отце. Ты просто бесишься из-за того, что я проведу весенние каникулы не с тобой.

– Тогда почему бы тебе не признать, что изначально ты даже не собирался звать меня с собой?

Он смутился.

– Что ж, да, я действительно не против, чтобы это было чисто мужское путешествие.

– Отлично, кажется, там будет полно девушек. Счастливо оторваться с девчонками из Дзеты. – Я поднялась с кровати.

После моих слов его шея стала пунцовой.

– Если ты не веришь моим словам, мне нечего тебе сказать. Я никогда не делал ничего, что заставило бы тебя усомниться во мне. И еще, Белли, не надо навязывать мне чувство вины из-за моего отца.

Я стала обуваться, но, будучи в бешенстве, не могла завязать шнурки, оттого что руки тряслись.

– Поверить не могу, что ты такой эгоист.

– Я? Это я эгоист? – Джереми покачал головой, его губы были плотно сжаты. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

– Да, в наших отношениях именно ты эгоист. Ты думаешь только о себе, своих дружках и этом тупом братстве. Я тебе не говорила, что считаю твое братство тупым? Потому что так оно и есть.

– И что же в нем такого тупого? – понизил он голос.

– Это просто кучка богатых парней, тратящих деньги своих родителей, постоянно списывающих на тестах и прогуливающих пары.

– Мы не такие, – сказал он. Мои слова его задели.

– Я не имела в виду тебя.

– Нет, имела. Что, только потому, что я не студент-медик, это делает меня ленивым сынком богатых родителей?

– Не перекладывай свой комплекс неполноценности на меня, – сказала я, не подумав. Прежде у меня возникали такие мысли, но я никогда не озвучивала их. Конрад был студентом-медиком. Конрад учился в Стэнфорде и подрабатывал в лаборатории. Джереми же всем говорил, что он изучает пивологию.

Он изумленно посмотрел на меня.

– И что ты имеешь в виду под комплексом неполноценности?

– Забудь, – сказала я, но было уже слишком поздно. Я уже видела, что наш разговор зашел дальше, чем я предполагала. Хотелось обернуть время вспять.

– Если тебе кажется, что я настолько тупой, эгоистичный и расточительный, почему ты все еще со мной?

Но прежде чем я успела ответить, прежде чем я успела сказать ему, что никакой он не тупой, эгоистичный и расточительный, прежде чем я успела остановить эту бессмысленную ссору, Джереми сказал:

– Да пошло оно все. Я не буду больше тратить твое время. Давай разойдемся.

И я сказала:

– Прекрасно.

Я потянулась за сумкой. Я ждала, что он меня остановит, но он этого не сделал.

Всю дорогу до дома я плакала. Не верилось, что мы расстались. Я надеялась, что Джереми позвонит мне ночью. Была пятница. Он уезжал в Кабо в воскресенье утром и не позвонил даже тогда.

Все каникулы я слонялась по дому, ела чипсы и плакала.

– Расслабься. Единственная причина, по которой он тебе не звонит, заключается в том, что звонить из Мексики очень дорого. Вы помиритесь на следующей неделе, гарантирую, – успокоил меня Стивен.

Я была уверена, что он прав. Джереми надо было немного развеяться. Что ж, хорошо. Я собиралась пойти к нему, когда он вернется, извиниться и объяснить, что я совсем не то имела в виду. Мы помиримся и будем встречаться дальше, словно ничего и не было.

Стивен действительно оказался прав. Мы помирились через неделю. Я пришла к нему и извинилась, и он тоже извинился. Я никогда не спрашивала его о том, что произошло в Кабо. Я даже не предполагала, что мне есть о чем беспокоиться. Джереми был парнем, который любил меня всю жизнь, а я была девушкой, которая верила в эту любовь. И в этого парня.

Джер привез мне браслет из ракушек. Из маленьких белых ракушек. Я была так счастлива, потому что знала, что он думал обо мне, что он скучал по мне так же сильно, как я по нему. Он, как и я, знал, что на самом деле мы никогда не расстанемся. Всю неделю после каникул он пропадал в моей комнате, проводя время со мной, а не со своими друзьями. Это, конечно, бесило Джиллиан, но мне было все равно. Я чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо. Я скучала по нему, даже когда он просто был на занятиях.

Но теперь я знала правду. Он купил мне этот тупой браслет, потому что чувствовал себя виноватым. А я так сильно хотела помириться, что даже не заметила этого.

Глава 6

Закрывая глаза, я видела их двоих вместе, целующихся в джакузи. На пляже. В каком-то клубе. Лейси Бароне наверняка были известны приемчики, о которых я даже не слышала. Зато она не только слышала, но и активно применяла на практике.

Я все еще была девственницей.

У меня никогда не было секса, ни с Джереми, ни с кем-либо еще. Раньше я представляла, как лишусь девственности с Конрадом, став старше – с Джереми. Я ждала идеального момента. Я хотела, чтобы первый раз был особенным, чтобы я была абсолютно уверена в том, что я делаю и с кем.

Я представляла, как мы занимаемся сексом в пляжном домике, свет выключен, и свечи повсюду – чтобы я не смущалась. Я представляла, каким нежным был бы Джереми, каким ласковым. Чем больше я представляла это, тем сильнее становилась моя уверенность в том, что я готова. Я думала, что все случится этим летом, когда мы приедем в Казенс.

Так унизительно было думать об этом сейчас, я была такой наивной. Я думала, он будет ждать меня так долго, сколько потребуется, чтобы понять, что я готова. Я правда в это верила.

Но как мы можем быть вместе теперь? Когда я думала о нем и Лейси, которая была старше, сексуальнее и опытнее, чем я когда-либо, по крайней мере в моих мыслях, это причиняло мне настолько невыносимую боль, что становилось трудно дышать. Тот факт, что она знала о нем то, чего не знала я, испытала с ним то, чего я не испытывала, было самым главным предательством.

Месяц назад, в годовщину смерти его матери, мы с Джереми лежали на кровати. Он посмотрел на меня, и его глаза были так похожи на глаза Сюзанны. Я накрыла их своей ладонью.

– Иногда один взгляд на тебя причиняет столько боли, – сказала я. Мне нравилось то, что я могу сказать ему такую вещь, и он точно поймет, что я имела в виду.

– Закрой глаза, – сказал он мне.

После он придвинулся ко мне настолько близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Мы переплели ноги. Я изнемогала он необъяснимого желания всегда прижимать его так близко к себе.

– Как ты думаешь, у нас всегда все будет так хорошо? – спросила я его.

– А как еще может быть? – спросил он в ответ.

Мы так и уснули. Как дети. Абсолютно невинные.

Мы никогда не сможем вернуться в это время. Как это было возможно? Все испорчено. Начиная с марта, все было испорчено.

Глава 7

На следующее утро мои глаза были настолько опухшими, что практически не открывались. Я умылась холодной водой, но это не особо помогло. Почистив зубы, я вернулась обратно в кровать. Позже проснулась еще раз, услышала, как люди возятся на улице, и опять провалилась в сон. Следовало бы начать собирать вещи, но чего мне хотелось, так это только спать. Я проспала весь день и проснулась, когда уже стемнело. Свет включать не стала, просто продолжила валяться в кровати, пока не уснула снова.

Поднялась я далеко за полдень. Под «поднялась» я подразумеваю «села в кровати». Наконец-то села в кровати. Мне сильно хотелось пить, после целого дня рыданий я чувствовала дикую сухость во рту. Только это и заставило меня встать, подойти к холодильнику и взять из него бутылку с водой, оставшуюся после Джиллиан.

Вид пустых стен и пустой кровати моей соседки еще больше вгонял меня в депрессию. Прошлой ночью мне хотелось побыть одной. А сегодня кажется, что я сойду с ума, если не поговорю с кем-нибудь.

Я прошла по коридору до комнаты Аники.

– Что случилось? – сразу спросила она.

Я села к ней на кровать и прижала к груди подушку. Я пришла, чтобы выговориться, но не могла подобрать слов. Мне было так стыдно. Из-за него и за него. Все мои друзья были без ума от Джереми. Они считали его практически совершенством. Я знаю, что как только я расскажу Анике, что произошло, это все разрушится, а мне этого не хотелось. По неведомым мне самой причинам, мне все еще хотелось защитить его.

– Из, что стряслось?

Я думала, что наплакалась вдоволь, но стоило мне вспомнить о предательстве Джереми, на глаза слезы навернулись.

– Джереми изменил мне, – выпалила я.

Аника осела на кровать.

– Быть не может, – выдохнула она. – Когда? С кем?

– С Лейси Бароне, девушкой из сестринства его общежития. На весенних каникулах, когда мы с ним расставались.

Она кивнула, обдумывая услышанное.

– Я так зла на него, – процедила я. – Завел интрижку с другой девушкой и не говорил мне все это время. Утаивание равносильно лжи. Я чувствую себя такой глупой.

Аника протянула мне коробку с салфетками.

– Детка, тебе надо дать выход своим чувствам, – посоветовала она.

Я высморкалась.

– Понимаешь, мне теперь кажется, что… что я не знала его на самом деле. Я больше не могу ему доверять.

– Скрывать такие вещи, как измена, от человека, которого ты любишь, не лучшее решение.

– А тебе не кажется, что измена сама по себе не лучшее решение?

– Нет. То есть да, это ужасно, но я имела в виду то, что ему стоило сразу сказать тебе об этом. Его секрет все разрушил.

Я молчала. У меня тоже был секрет. Я не говорила об этом никому, даже Анике и Тейлор. Я внушала себе, что это не особо важно, и просто выкинула из головы.

За последние два года я время от времени тешила себя воспоминаниями о Конраде, просматривала их, как люди любуются своей старой коллекцией, большую часть времени покоящейся в шкафу. Даже когда мы с Джереми начали встречаться, я то и дело предавалась этим воспоминаниям. Они накрывали меня волной внезапно: я могла сидеть на занятиях, ждать автобус на остановке или пытаться уснуть – память просто подкидывала мне их. Первый раз, когда я победила Конрада в соревнованиях по плаванию. День, когда он учил меня танцевать. То, как он смачивает волосы водой по утрам.

Но было одно воспоминание, которое я запечатала и запретила себе к нему прикасаться.

Глава 8

Это был день после Рождества. Мама уехала в недельное путешествие по Турции, в путешествие, которое ей пришлось откладывать дважды: в первый раз, когда у Сюзанны случился рецидив, и во второй раз, когда Сюзанна умерла. Мой отец был с семьей его новой подружки Линды в Вашингтоне. Стивен отправился в лыжный поход со школьными друзьями. Джереми и мистер Фишер навещали родственников в Нью-Йорке.

Что же делала я? Я сидела дома одна и в третий раз пересматривала «Рождественскую историю» по телевизору. На мне была одна из рождественских пижам, которые мне пару лет назад подарила Сюзанна, – красная фланелевая, с ярким рисунком в виде венка омелы и настолько длинными штанинами и рукавами, что их приходилось закатывать. Я только доела замороженную пиццу с пепперони и остатки сахарного печенья, которое ученик испек для моей мамы.

Я чувствовала себя Кевином из фильма «Один дома». Суббота, восемь вечера, и я танцую в гостиной под Rockin’ Around the Christmas Tree, испытывая огромную жалость к самой себе. Оценки за осенний семестр оставляли желать лучшего. Вся моя семья была в разъезде. Я ела замороженную пиццу в гордом одиночестве. Когда Стивен увидел меня в первый день каникул, он сказал:

– Ого, первокурсная семерочка[6]?

Я ударила его по руке, и он заверил меня, что просто пошутил, хотя это было далеко не шуткой. Я набрала почти пять килограммов за последние четыре месяца. Думаю, поедание лапши с крылышками и пиццы в четыре утра в компании парней поспособствовало этому. Ну и что с того? Мало кому удается избежать первокурсной семерки.

Я спустилась в ванную и шлепнула себя по щекам.

– Ну и что! – закричала я.

Я не собиралась позволить такой мелочи расстроить меня. У меня внезапно возникла идея. Я поднялась в свою комнату и принялась закидывать вещи в рюкзак: роман, который мама подарила мне на Рождество, лосины, теплые носки. Почему я должна маяться дома, если могу отправиться в мое самое любимое место на свете?

Через пятнадцать минут я уже сидела в машине Стивена. Его машина мне нравилась больше, чем моя, тем более он даже не узнал бы о моей вылазке. Кроме того, это было равноценной платой за первокурсную семерочку.

Я отправилась в Казенс, отрываясь под Please Come Home for Christmas – в исполнении Bon Jovi, конечно, – и поедая соломку, покрытую шоколадом с красной и зеленой присыпкой – еще один подарок мамы. Я знала, что приняла верное решение. Я собиралась как можно скорее добраться до Казенса, разжечь огонь, приготовить горячий шоколад, а утром отправиться на зимний пляж. Летом на пляже мне, конечно, нравилось больше, но зимой он был особенно очарователен. Я решила никому не говорить о своей вылазке, чтобы это осталось моим маленьким секретом.

До Казенса я буквально долетела, потому что дорога была практически пустая. Я была так рада вернуться сюда. Прошло уже больше года с моего последнего визита.

Я нашла запасной комплект ключей там же, где он всегда был, – под половицей террасы. Моя голова закружилась от счастья, стоило мне зайти в дом и включить свет.

Внутри было очень холодно, а разжечь огонь оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала. Я сдалась довольно-таки быстро и просто пошла готовить себе горячий шоколад. Затем вытащила кучу одеял из бельевого шкафа и устроила из них уютное гнездышко на диване. По телевизору шел «Гринч – похититель Рождества», и я уснула, пока жители Ктограда пели Welcome Christmas.

Меня разбудили звуки снаружи. Кто-то пытался попасть в дом. Сначала я очень испугалась, поэтому осталась лежать под одеялами, стараясь дышать тише. Я думала: «Боже мой, боже мой, все как в «Один дома». Что бы сделал Кевин? Что бы он сделал?» Кевин наверняка установил бы ловушку в холле, но у меня не было на это времени.

И тогда грабитель сказал:

– Стивен? Ты здесь?

Я подумала: господи, один из них уже в доме, и его зовут Стивен!

Я спряталась под одеялом, но потом решила, что Кевин не стал бы прятаться. Он бы защитил свой дом.

Я схватила кочергу и телефон, на цыпочках пошла в фойе. Я была слишком напугана, чтобы выглянуть в окно, и не хотела, чтобы грабитель увидел меня. Напряженно вслушиваясь, я набрала цифру девять на телефоне.

– Стив, открой. Это я.

Мое сердце чуть не остановилось. Я узнала этот голос. Это был не грабитель. Это был Конрад.

Я немедленно открыла дверь. Это правда был он. Мы уставились друг на друга. Я даже представить не могла, что буду чувствовать себя так, увидев его снова. Сердце ушло в пятки, стало трудно дышать. На несколько секунд все вокруг перестало существовать. Был только он.

На нем было бежевое зимнее пальто, которое я не видела прежде, а изо рта выпал маленький леденец.

– Что за черт? – удивился он.

Я обняла Конрада, от него пахло мятными конфетами и Рождеством. Его щеки были холодными.

– Почему у тебя в руке кочерга?

Я сделала шаг назад.

– Я думала, это грабитель ломится в дом.

– Ну конечно.

Он прошел за мной в гостиную и сел в кресло напротив дивана. Его лицо все еще выражало глубокое удивление.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Я пожала плечами и прислонила кочергу к кофейному столику. Из-за выброса адреналина я чувствовала себя немного глупо.

– Я просто сидела одна дома и вдруг почувствовала, что должна приехать сюда. А что ты здесь делаешь? Я даже не знала, что ты приехал домой.

Конрад учился в Калифорнии. Я не видела его с тех пор, как он год назад поступил в колледж. На его лице была двухдневная щетина, но она не выглядела колючей. Кожа была загорелой, что зимой выглядело странно, но потом я вспомнила, что в Калифорнии, вообще-то, солнце светит круглый год.

– Папа отправил мне билет в последнюю минуту. Но из-за снега рейс задержался, поэтому я опоздал. Так что я торчу дома один, пока отец с Джером гостят у родственников в Нью-Йорке. – Он покосился на меня.

– Что? – спросила я, внезапно смутившись. Я попыталась пригладить спутанные волосы и коснулась уголка своего рта. Я что, пускала слюни во сне?

– У тебя все лицо в шоколаде.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Я не ела его, – соврала я. – Я, наверное, случайно испачкалась.

Он удивленно поднял брови, бросив взгляд на полупустую коробку с шоколадной соломкой.

– Так ты просто засунула свою голову в шоколад, чтобы скоротать время?

– Заткнись, – сказала я, не в силах скрыть улыбку.

Комнату освещал только работающий телевизор. В голове не укладывалось, что мы просто сидели рядом друг с другом. Случайное стечение обстоятельств, очень сильно напоминающее судьбу. Я поежилась и сильнее зарылась в одеяла.

Конрад снял пальто.

– Хочешь, я растоплю камин?

– Да! У меня почему-то не получилось это сделать.

– Тут нужен особый подход, – с видом бывалого разжигателя каминов сказал он. Я понимала, что он просто красовался передо мной.

Все было так знакомо. Точно так же, как два Рождества назад. Столько всего произошло с тех пор. И у него, и у меня теперь была новая жизнь, но по каким-то причинам это совсем не чувствовалось, словно все было как раньше.

Возможно, Конрад подумал о том же, поэтому произнес:

– Уже поздно разводить огонь. Я, пожалуй, пойду спать.

Он резко встал и направился к лестнице. Затем повернулся и спросил:

– Ты же внизу будешь спать?

– Да, – ответила я, – здесь очень уютно.

– С Рождеством, Белли. Я так рад, что мы с тобой увиделись, – сказал он, дойдя до середины лестницы.

– И тебя с Рождеством.

На следующее утро у меня возникло чувство, что он уже уехал. Я не знала почему. Я бросилась к лестнице, чтобы проверить свои догадки, и стоило мне схватиться за перила, как я запнулась о штанины и упала, сильно ударившись головой.

Я лежала на полу и пялилась в потолок полными слез глазами. Мне было ужасно больно.

– Ты как? – спросил возникший из ниоткуда Конрад с набитым ртом. Кажется, он ел хлопья. Он попытался помочь мне сесть, но я отмахнулась от него.

– Отстань, – пробормотала я, надеясь, что, если буду быстро моргать, слезы высохнут.

– Тебе больно? Двигаться можешь?

– Я думала, ты уже уехал, – сказала я.

– Как видишь, я все еще здесь. – Он опустился на колени рядом со мной. – Дай я попробую поднять тебя.

Я отрицательно покачала головой.

Конрад устроился рядом со мной.

– Насколько сильно тебе больно по шкале от одного до десяти? Ты ничего не сломала?

– По шкале от одного до десяти… мне больно на все одиннадцать.

– Когда дело касается боли, ты напоминаешь мне ребенка. – Его голос звучал обеспокоенно.

– Это не так. – Я хотела убедить его в обратном, но к горлу подступил ком.

– Белли, такое падение – это тебе не шутка. Ты была похожа на какое-нибудь животное из мультика, которое поскользнулось на банановой кожуре.

Внезапно я поняла, что больше не плачу.

– Ты назвал меня животным?

Он попытался сохранить серьезное выражение лица, но уголок его рта неумолимо пополз вверх. Мы оба захохотали. Я так смеялась, что боль стала еще сильнее.

– О-ох!

– Я подниму тебя и переложу на диван, – предложил Конрад.

– Нет, – запротестовала я. – Я слишком тяжелая. Через минуту-другую я сама встану.

Конрад нахмурился, и я поняла, что он обиделся.

– Я знаю, я не могу выжать свой вес, как Джер, но уж точно смогу поднять девушку, Белли.

Я вспыхнула:

– Я не это имела в виду. Я тяжелее, чем ты думаешь. Знаешь, многие на первом курсе прибавляют в весе… – Мое лицо горело. Я даже забыла про боль в спине и не обратила внимания на то, что он привел в пример Джера. Я чувствовала только смущение.

– Для меня ты выглядишь так же, – тихо произнес он и очень осторожно поднял меня на руки.

Я обхватила его шею и сказала:

– На самом деле я набрала около пяти килограммов.

– Не переживай, я справлюсь.

Он опустил меня на диван и накрыл одеялом.

– Я принесу тебе адвил[7]. Он должен немного помочь.

Глядя на него, я поняла одну вещь.

Боже мой. Я все еще люблю тебя.

Мне казалось, мои чувства к Конраду были надежно спрятаны, как мои старые ролики и маленькие золотые часики, которые папа подарил мне, когда я научилась определять время.

Но то, что ты хорошо спрятал вещь, совсем не значит, что она перестала существовать. Чувства к Конраду все время были со мной. В моей крови. Конрад всегда был частью меня, как мои каштановые волосы или веснушки. Небольшой частью, как та маленькая девочка, которая все еще верила в мюзиклы, но он всегда был со мной. Джереми принадлежало все остальное – настоящее и будущее. Но не мое прошлое.

Может, так всегда бывает с первой любовью. Она навсегда селится в крошечной части твоего сердца. До конца своих дней я буду с особой нежностью вспоминать о Конраде, о своей первой любви, как вспоминают о своем первом домашнем животном или машине. Первый опыт всегда важен. Но я была уверена, что последний еще важнее. Джереми должен был стать моим последним, с которым я проведу вечность.

Остаток дня мы провели вместе, но в то же время порознь. Конрад разжег камин и ушел за кухонный стол читать, пока я смотрела «Эту прекрасную жизнь». На обед у нас был томатный суп из банки и остатки моей шоколадной соломки. Затем Конрад ушел на пляж, а я осталась смотреть «Касабланку». Я утирала слезы рукавом, когда он вернулся.

– У меня сердце кровью обливается от этого фильма, – прохрипела я заплаканным голосом.

– Почему? Фильм ведь хорошо заканчивается, – заметил он, стягивая толстовку. – Ей гораздо лучше вместе с Ласло.

Я удивленно посмотрела на него.

– Ты вообще смотрел «Касабланку»?

– Конечно. Это же классика.

– Что ж, значит, плохо смотрел, если не заметил, что Рик и Ильза были созданы друг для друга.

Конрад фыркнул.

– Их маленькая любовная история ничто в сравнении с тем, что Ласло делал для Сопротивления.

– Для молодого парня ты слишком циничный. – Я высморкалась.

– А ты для вроде бы повзрослевшей девочки слишком эмоциональная. – Он стал подниматься по лестнице.

– Робот! – закричала я ему вслед. – Железный дровосек!

Я услышала, как он засмеялся за дверью ванной.

На следующее утро Конрада уже не было. Он уехал, как я и предполагала. Никаких прощаний, вообще ничего. Просто исчез, как призрак. Конрад, Призрак Прошедшего Рождества.

Джереми позвонил мне, когда я уже возвращалась домой из Казенса. Он спросил, чем я занимаюсь, и я сказала, что еду домой, но не уточнила откуда. Тогда я не понимала, почему не рассказала обо всем. Просто не хотела, чтобы он знал, где я была и с кем.

Я решила, что Конрад был прав. Ильзе было суждено остаться с Ласло. Эта история могла закончиться только так. Рик был не более чем эпизодом из ее прошлого, эпизодом, о котором она всегда будет вспоминать с теплотой, частью ее истории. Частью, которая закончилась.

Глава 9

Покинув комнату Аники, я включила телефон. Джереми продолжал писать. Я забралась под одеяло и прочитала сообщения. Потом еще раз и только после этого ответила ему: «Дай мне побыть одной». Он написал «Хорошо» и замолчал. Я продолжала проверять телефон, вдруг он все-таки написал что-нибудь, но он молчал, и это разочаровало меня, хотя я сама попросила его оставить меня в покое. Я сама не могла понять, чего же я хочу больше: чтобы он отстал или попытался наладить наши отношения. Чего я ждала от него?

Весь день я паковала вещи. Хотелось есть. На моей карточке на питание в столовой еще оставались обеды, но я боялась наткнуться на Лейси. Или, что еще хуже, на Джереми. Так что я была рада, что у меня было занятие, которое хоть немного отвлекало от неприятных мыслей, и возможность включить музыку на полную катушку, не выслушивая недовольства соседки.

Когда голод стал невыносим, я позвонила Тейлор и рассказала ей все. Она кричала так громко, что мне приходилось держать телефон на расстоянии вытянутой руки. Она пришла ко мне с буррито с черными бобами и бананово-клубничным коктейлем.

– Ох уж эта шлюха из Дзета Фи! – повторяла она, тряся головой.

– Вина лежит не только на ней, но и на Джереми, – изрекла я в перерывах между жеванием буррито.

– Не переживай, я в курсе. Я собираюсь разодрать его лицо ногтями, как только встречу. Я его так сильно изуродую, что ни одна девушка на него не взглянет. – Она внимательно осмотрела свой маникюр, словно перед ней было настоящее оружие. – Я завтра иду в салон, надо попросить Даниэль сделать их поострее.

Мое сердце трепетало от смеси восторга и нежности. Есть такие вещи, которые может сказать только человек, который знает тебя всю жизнь. После ее слов я мигом почувствовала себя немного лучше.

– Ты не обязана уродовать его.

– Но я хочу. – Она скрестила наши мизинцы. – Ты в порядке?

Я кивнула.

– Благодаря тебе я чувствую себя значительно лучше.

Когда я допивала свой коктейль, Тейлор спросила меня:

– Как думаешь, ты простишь его?

В ее голосе не было укора, что очень меня удивило.

– Что бы ты сделала на моем месте? – поинтересовалась я.

– Тебе решать.

– Я знаю, но… ты бы его простила?

– При обычных обстоятельствах – ни за что. Если бы парень изменил мне во время паузы в наших отношениях, если бы он засматривался на других девушек, однозначно нет. Он уже был бы покойником. – Она надкусила клубнику. – Но Джереми – совсем другой случай. У вас с ним целая история.

– Буквально недавно ты собиралась расцарапать его лицо.

– Не передергивай, я все еще до смерти ненавижу его. Он очень сильно прокололся. Но для тебя он не просто какой-то парень, это факт.

Я не сказала ничего. Но я знала, что она права.

– Я могу позвать своих сестричек проколоть ему вечером шины. – Она уткнулась лицом в мое плечо. – М-м-м? Что скажешь?

Она пыталась рассмешить меня. И это сработало. После случившегося на вечеринке я впервые искренне смеялась.

Глава 10

Я думала, что после нашей летней ссоры мы с Тейлор помиримся как всегда быстро, ведь поругались, по сути, из-за ерунды. Конечно, мы наговорили друг другу гадостей: я назвала ее ребенком, а она меня – хреновым другом. Но в этом не было ничего необычного, потому что мы ссорились время от времени. Все лучшие друзья так делают.

Вернувшись домой из Казенса, я собрала одежду и обувь Тейлор в коробку, чтобы отнести ей, когда она подаст мне сигнал, что готова поговорить. Тейлор всегда делала первый шаг к примирению.

Я ждала, но она молчала. Я ходила к Марси несколько раз в надежде, что мы там столкнемся и все обсудим. Но Тейлор не приходила. Шли недели. Лето почти закончилось.

Джереми продолжал твердить:

– Не переживай ты так, вы помиритесь. Вы всегда миритесь.

– Ты не понимаешь, сейчас все иначе, – сказала я ему. – Она даже не смотрит в мою сторону.

– Все закончится вечеринкой, – сказал Джереми, и это расстроило меня еще больше.

– Не будет никакой вечеринки.

– Знаю, знаю… Подожди секунду, Белли. – Я услышала чей-то голос, и Джереми сообщил: – Нам принесли острые крылышки. Хочешь, я перезвоню тебе, когда поем? Я быстро.

– Не надо, все в порядке.

– Не сердись.

– Я и не сержусь. – И так оно и было. Да мне и не на что было сердиться. Как он мог понять, что происходило между мной и Тейлор? Он же парень. Он не мог понять, насколько важно, насколько жизненно необходимо для меня было начать последний школьный год вместе с Тейлор.

Тогда почему же я не могла просто позвонить сама? Отчасти дело было в гордости, отчасти – в чем-то еще. Это она отгораживалась от меня все это время, а не наоборот. Быть может, я решила, что переросла нашу с ней дружбу, может, все было к лучшему. Нам все равно пришлось бы распрощаться следующей осенью, так что, наверное, сделать это теперь было бы гораздо легче. Мы сильно зависели друг от друга, наверное, я даже чуточку больше, поэтому мне представилась отличная возможность стать более самостоятельной. По крайней мере, я пыталась убедить в этом саму себя.

Когда я рассказала об этом Джереми, он сказал мне:

– Просто позвони ей.

Я был уверена, что ему просто надоело слушать мое нытье, поэтому ответила:

– Хорошо, я подумаю.

За неделю до начала занятий, как раз когда я обычно возвращалась из Казенса, мы всегда ходили вместе по магазинам и готовились к новому учебному году. Мы делали это с младших классов. Тейлор всегда знала, какие джинсы лучше выбрать. Мы вместе ходили в Bath & Body Works[8] и закупались по акции «Купи три вещи – одна в подарок», потом приходили домой и делили все между собой так, что у каждой было по лосьону, гелю для душа и скрабу, которыми мы пользовались как минимум до Рождества.

В тот год я пошла по магазинам с моей мамой, которая ненавидит шопинг. Мы стояли в очереди, чтобы расплатиться за джинсы, когда Тейлор и ее мама зашли в магазин с пакетами в руках.

– Люси! – позвала моя мама.

Миссис Джуэл двинулась к нам, Тейлор поплелась следом. На ней были солнцезащитные очки. Моя мама обняла Тейлор, а миссис Джуэл обняла меня.

– Я так давно не видела тебя, дорогая, – проговорила она и обратилась к моей маме: – Лорел, посмотри, какие наши девочки взрослые. Боже мой, я помню, они постоянно делали все вместе. Принимали ванну, ходили в парикмахерскую, абсолютно все.

– Я помню, – сказала моя мама, улыбаясь.

Я поймала взгляд Тейлор. Наши мамы продолжили болтать, а мы просто стояли рядом и как бы невзначай бросали друг на друга взгляды.

Минуту спустя Тейлор потянулась за своим телефоном. Я не хотела упускать момент, поэтому спросила:

– Нашла что-нибудь стоящее?

Она молча кивнула. Но я хорошо знала Тейлор. Ей нравилось хвастаться своими покупками.

Она смутилась и призналась:

– Я нашла классные ботинки с двадцатипятипроцентной скидкой. И парочку сарафанов, которые можно зимой носить с колготками и свитером.

Я кивнула. Подошла наша очередь платить за товар, поэтому я сказала:

– Здорово. Увидимся в школе.

– Увидимся, – откликнулась она.

Я не задумываясь всучила маме свои джинсы и остановила Тейлор. Если бы я ничего не предприняла, это был бы наш последний разговор.

– Постой, – сказала я. – Хочешь прийти ко мне сегодня вечером? Я купила новую юбку, но не знаю, стоит ли заправлять в нее рубашку или нет…

На секунду она поджала губы.

– Хорошо. Позвони мне.

В тот вечер Тейлор пришла. Она помогла мне подобрать наряд, но наши отношения уже не были прежними. Мы повзрослели. Мы пытались понять, как остаться в жизни друг у друга, не заменяя друг другу всех остальных.

И что самое забавное, в итоге мы поступили в один колледж. Из всех учебных заведений в мире мы оказались в одном и том же. Это была судьба. Нам было предначертано быть друзьями. Мы должны были присутствовать в жизни друг друга, и знаете что? Меня это полностью устраивало. Мы больше не проводили все время вместе, как бывало раньше, потому что у нее появились новые подруги в сестринстве, а у меня в общежитии. Но мы все еще были друг у друга.

Глава 11

Я не могла больше ждать. На следующий день я позвонила Джереми. Я сказала, что нам надо увидеться, и попросила его прийти. Мой голос дрожал, но даже через телефон я могла почувствовать его благодарность и готовность все исправить. Я пыталась убедить себя в том, что мне действительно нужно увидеть его, чтобы продолжить двигаться дальше. Но на самом деле я просто скучала по нему. Возможно, я так же сильно, как и он, хотела найти способ забыть то, что произошло.

Но стоило мне только увидеть его, как боль, которую он мне причинил, нахлынула, словно цунами. Джереми тоже это заметил и тут же поник. Он попытался притянуть меня к себе. Я правда хотела обнять его, но не могла себе этого позволить. Покачав головой, я отпихнула его от себя.

Мы сели на кровать, прижавшись спиной к стене.

– Откуда мне знать, что такое больше не повторится? Как я могу доверять тебе? – спросила я.

Он поднялся. На секунду я подумала, что он уходит, и мое сердце чуть не остановилось.

Но он встал на одно колено и очень тихо произнес:

– Выходи за меня.

Я ослышалась? Джереми повторил громче:

– Выходи за меня. – Он порылся в кармане и достал оттуда кольцо. Серебряное кольцо с маленьким бриллиантом в центре. – Оно только на первое время, пока я не смогу купить другое. На свои деньги, а не на деньги отца.

Я будто потеряла связь с реальностью. Он продолжал что-то говорить, но я не слышала, а только пялилась на кольцо в его руке.

– Я так сильно люблю тебя. Дни без тебя стали для меня сущим адом. – Он перевел дыхание. – Мне так жаль, что я причинил тебе боль, Белли. То, что я сделал, непростительно. Я знаю, что все испортил, но я приложу все усилия, чтобы ты смогла снова мне доверять. Я сделаю что угодно, если ты позволишь. Ты… дашь мне еще один шанс?

– Я не знаю, – прошептала я.

Джереми сглотнул.

– Я сделаю все возможное и невозможное, я клянусь тебе. Мы снимем квартиру, устроимся. Я буду заниматься стиркой. Я научусь готовить что-то кроме лапши и хлопьев.

– Засыпание хлопьев в миску сложно назвать готовкой, – сказала я, отворачиваясь, – так сильно у меня разыгралось воображение. Я тоже могла представить, как потрясающе это было бы. Только мы вдвоем в нашем уютном гнездышке.

Джереми взял меня за руки, но я высвободилась.

– Неужели ты не понимаешь, Белли? – вздохнул он. – Это наша история. Только твоя и моя. И ничья больше.

Я закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок.

– Ты просто пытаешься загладить свою вину, сделав мне предложение.

– Нет. Это совсем не так. То, что произошло той ночью, – он смутился, – помогло мне понять кое-что. Я не хочу быть без тебя. Никогда. Для меня ты единственная. Я всегда это знал. Во всем мире не найдется другой девушки, которую я полюбил бы как тебя.

Он снова взял меня за руки.

– Ты еще любишь меня? – спросил он.

Я сглотнула.

– Да.

– Тогда, пожалуйста, будь моей женой.

– То, что ты сделал, больше не повторится. – Это была наполовину угроза, наполовину мольба.

– Ни за что, – ответил он серьезно.

Джереми выглядел так убедительно. Я знала черты его лица очень хорошо, может, даже лучше, чем кто-либо еще. Небольшая горбинка на носу появилась, когда он сломал его во время серфинга. Почти исчезнувший шрам на лбу заработал в драке с Конрадом в комнате отдыха. Я присутствовала при каждом из этих событий. Может, я знаю его лицо гораздо лучше своего собственного, потому что проводила часы, наблюдая за тем, как он спит, пальцами поглаживая его скулы. Возможно, он занимался тем же, пока я спала.

Я не хотела однажды увидеть на его лице новую отметину и не знать, как она появилась. Я хотела быть с ним. Хотела знать о нем все.

Без слов я протянула ему свою руку, и его глаза загорелись. Мою радость невозможно было выразить словами. Он дрожал, пока надевал мне кольцо.

– Изабель Конклин, ты выйдешь за меня? – спросил он. Никогда прежде я не слышала, чтобы его голос звучал так серьезно.

– Да, – ответила я.

Мы обняли друг друга так крепко, словно от этого зависела наша жизнь. Все, о чем я могла думать, это то, что мы справились с этим кошмаром, мы сделали это. Он допустил ошибку, я тоже. Но мы любили друг друга, и только это имело значение.

Всю ночь мы строили планы на совместную жизнь: где будем жить, как расскажем обо всем родителям. Казалось, прошедшие несколько дней были словно из другой жизни. В тот день, не говоря лишних слов, мы решили оставить прошлое в прошлом. Впереди у нас было будущее.

Глава 12

В ту ночь мне приснился Конрад. Во сне я была того же возраста, что и в жизни, но он был младше, лет десяти, может, одиннадцати. Кажется, он еще носил джинсовые комбинезоны. Мы играли возле моего дома, носились по двору, пока не стемнело.

– Уже поздно, Сюзанна будет волноваться. Тебе пора домой, – заметила я.

– Я не могу. Я не знаю, куда идти. Ты поможешь мне?

Мне стало грустно, потому что я тоже не знала, куда ему идти. Мы каким-то образом оказались далеко от моего дома, а вокруг было слишком темно. Мы оказались в лесу и потерялись.

Проснувшись, я поняла, что плачу. Джереми спал рядом. На часах было 4:57.

Я потерла глаза и вдохнула запах Джереми, чувствуя, как его грудь поднимается и опускается, когда он дышит. Он был здесь. Реальный Джереми из плоти и крови. Так близко, как только возможно, – конечно, узкая кровать тоже сыграла свою роль.

Проснувшись утром, я не могла ничего вспомнить. Я чувствовала, что сон остался где-то на задворках моего сознания, в настолько дальнем уголке, что было сложно туда добраться. Он практически растворился, но не до конца. Я едва могла ухватиться за оставшиеся кусочки и сложить их вместе.

Я попыталась сесть, но Джереми притянул меня к себе.

– Еще пять минуточек. – Он крепко обнял меня, и я почувствовала себя как дома. Я закрыла глаза, заставляя себя вспомнить сон, пока он не исчез навсегда. Ну же, Белли, вспоминай.

Джереми начал говорить что-то о завтраке, но я приложила ладонь к его губам.

– Тс-с. Одну секунду.

И тогда я вспомнила. Конрада, такого забавного в своем джинсовом комбинезоне, то, как мы вдвоем играли на улице часами напролет. Я выдохнула с облегчением.

– Что ты говорил?

– Завтрак, – ответил Джереми, целуя мою ладонь.

Прижимаясь ближе к нему, я сказала:

– Еще пять минуточек.

Глава 13

Я хотела сообщить эту важную новость лично и всем сразу. Кажется, я даже знала, в какой момент это было удобнее всего сделать. Наши семьи должны были поехать вместе в Казенс на неделю. Приют для женщин – жертв насилия, в котором Сюзанна была волонтером и которому оказывала финансовую помощь, разбил сад в ее честь, и в следующую субботу в нем состоится небольшая церемония. Мы все собирались на это мероприятие: я, Джер, моя мама, папа Джера, Стивен. Конрад.

Я не видела Конрада с Рождества. Он должен был прилететь на мамино пятидесятилетие, но в последний момент не смог. «Типичный Конрад», – сказал тогда Джереми, покачав головой. Он взглянул на меня, ожидая поддержки, но я не сказала ничего.

Мою маму и Конрада всегда связывали особые отношения. Они были на одной волне, которую я никак не могла поймать. Когда Сюзанна умерла, они стали еще ближе, может, потому, что тосковали по ней одинаково – в одиночестве. Моя мама и Конрад часто разговаривали по телефону, о чем – я понятия не имела. Так что когда он не смог приехать, мама разочаровалась, но не сказала ни слова. Мне хотелось сказать: «Ты можешь любить его сколько угодно, но никогда не жди от него отдачи. Конрад не способен любить в ответ».

Но он отправил ей красивый букет красных цинний.

– Мои любимые, – сказала она, широко улыбаясь.

Что он сказал бы, когда услышал нашу новость? Я не могла даже представить. Когда дело касалось Конрада, я не могла быть ни в чем уверена.

Я также беспокоилась о том, что скажет моя мама. Джереми было все равно, но он в принципе редко переживает о чем бы то ни было. Он сказал:

– Когда они поймут, что мы настроены серьезно, им придется только смириться, потому что они ничего не смогут поделать с нашим решением. Мы уже взрослые.

Когда мы возвращались из столовой, Джереми запрыгнул на скамейку и заорал:

– Слушайте все! Белли Конклин станет моей женой!

Несколько человек обернулись, но никто не остановился.

– Спустись, – сказала я, смеясь и пряча свое лицо.

Он спрыгнул и пробежался вокруг скамейки, раскинув руки, как крылья самолета.

– Давай же, полетели, – подхватил он меня.

Я закатила глаза и помахала руками вверх-вниз, словно птица.

– Счастлив?

– Вполне, – ответил Джереми, опуская меня на землю.

Я тоже была счастлива. Это был Джер, которого я знала. Это был тот самый парень из пляжного домика. Наша помолвка и обещание быть всегда вместе вселяли уверенность, что, несмотря на все изменения, которые произошли за последние несколько лет, он все еще был тем самым парнем, а я была той самой девушкой. И никто никогда не мог этого у нас отнять.

Глава 14

Я знала, что должна поговорить с Тейлор и Аникой до приезда отца. Я хотела сказать им вместе, но знала, что Тейлор обидится, если я приравняю ее, мою старую подругу, к Анике, которую знала меньше года. Поэтому ей нужно было сообщить о помолвке первой.

Вероятно, она сочла бы нас сумасшедшими. Помириться и продолжить встречаться – это одно дело, но совсем другое – решить пожениться. В отличие от большинства девушек из ее сестринства Тейлор не собиралась выходить замуж как минимум до двадцати восьми лет.

Я позвонила ей и предложила встретиться в кофейне. Сказала, у меня важная новость. Она пыталась выведать у меня все по телефону, но я сказала:

– Такие вещи принято говорить при личной встрече.

Тейлор уже сидела с обезжиренным латте со льдом, когда я подошла. На ней были солнцезащитные очки, и она строчила кому-то сообщения. Она отложила телефон, когда увидела меня.

Я села напротив, сложив руки на коленях.

– Ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера. – Тейлор сняла очки.

– Спасибо. Я и чувствую себя лучше.

– Так что случилось? – Она испытующе посмотрела на меня. – Вы с Джереми снова вместе? Или все-таки окончательно расстались?

Я торжественно воздела левую руку. Она растерянно смотрела на нее, пока взгляд не зацепился за мое кольцо. У Тейлор чуть глаза не выкатились.

– Да ты, черт возьми, издеваешься надо мной. Вы обручились?! – закричала она. Несколько людей обернулись на нас, и мне стало немного неловко. – Боже! Дай-ка рассмотреть! – Она схватила меня за руку.

Возможно, ей показалось, что камень слишком маленький, но мне было все равно.

– Боже мой.

– Я знаю.

– Но, Белли… Он же изменил тебе.

– Мы решили начать с чистого листа. Я правда люблю его, Тейлор.

– Да, но мне кажется, все это как-то подозрительно, – сказала она медленно. – То есть он слишком внезапно решил сделать тебе предложение.

– И да и нет. Но Джер – любовь всей моей жизни.

Она уставилась на меня с открытым ртом и залопотала:

– Но… Но почему бы вам не подождать хотя бы до конца учебы?

– Зачем так долго ждать, мы в любом случае поженимся. – Я отпила у Тейлор кофе. – Мы собираемся снять квартиру. Если хочешь, можешь помочь мне с выбором занавесок и прочих мелочей.

– Я подумаю, – сказала она. – Постой, а что насчет твоей мамы? Как она отнеслась к этому?

– Мы расскажем нашим родителям в Казенсе на следующей неделе. А потом моему отцу.

Она оживилась.

– Это значит, что никто еще не в курсе? Только я?

Я кивнула. Я с уверенностью могла сказать, что Тейлор была более чем довольна. Она обожала, когда ей доверяют секреты, это было одной из ее любимейших вещей в жизни.

– Я думаю, наступит конец света, – сказала она, забирая у меня свой кофе. – Мертвые тела повсюду. Улицы залиты кровью. Когда я говорю о крови, я имею в виду твою.

– Блин, большое спасибо, Тейлор.

– Но это же правда. Лорел убежденная феминистка. Она же, блин, как Глория Стайнем. Не думаю, что она оценит вашу идею. Она, как Терминатор, надерет его задницу. А потом примется за твою.

– Моя мама любит Джереми. Они с Сюзанной всегда говорили о том, что я однажды выйду замуж за одного из ее сыновей. Она воспримет это как ставшую реальностью мечту. Я уверена, так все и будет. – Я знала, что это даже частично не было правдой. Тейлор тоже не выглядела убежденной.

– Может, так оно и будет, – сказала она. – И когда свадьба?

– В августе.

– Так скоро! У нас почти не остается времени все спланировать. – Жуя клубнику, Тейлор бросила хитрый взгляд в мою сторону. – А что насчет подружек невесты? У тебя будет свидетельница на свадьбе?

– Я даже не знаю… Мы хотим устроить маленькую свадьбу в Казенсе. Обычная маленькая церемония, ничего особенного.

– Ничего особенного? Ты выходишь замуж и считаешь, что в этом нет ничего особенного?

– Я не это имела в виду. Мне просто плевать на всю эту ерунду. Все, чего я хочу, – это быть с Джереми.

– Какую ерунду?

– Подружки невесты, свадебный торт…

– Врушка! – Тейлор указала на меня пальцем. – Ты хотела, чтобы у тебя было пять подружек невесты и пятиуровневый морковный торт. Ты хотела ледяную скульптуру в виде человеческого сердца с вашими именами, выгравированными на нем. Что, кстати, полная безвкусица.

– Тейлор!

Она подняла руку, давая понять, что еще не закончила.

– Ты хотела, чтобы на твоей свадьбе выступила какая-нибудь группа, чтобы были крабовые котлетки. Ты хотела запустить шары в небо после первого танца. Под какую песню ты собиралась танцевать?

– Stay в исполнении Мориса Уильямса и The Zodiacs, – на автомате ответила я. – Но мне было лет десять, когда я все это планировала. – Хотя я была очень тронута тем, что Тейлор все это помнила. Но я тоже могла вспомнить, что хотела она на своей свадьбе: голуби, кружевные перчатки и ярко-розовые шпильки.

– У тебя должно быть все, чего ты хочешь, Белли, – сказала Тейлор, упрямо выдвинув вперед подбородок. – Ты выходишь замуж только раз.

– Я знаю, но у нас нет денег. В любом случае меня больше не заботят такие вещи. Это все как-то по-детски. – Может, я и не смогу позволить себе все те милые штучки, но хотя бы на некоторые из них нам должно было хватить. Возможно, у меня будет самая настоящая свадьба, только попроще. Потому что было бы здорово надеть белое платье и исполнить танец отца и дочери с моим папой.

– Я думала, у Джереми состоятельный отец. Он не может устроить вам настоящую свадьбу?

– Моя мама ни за что не позволит ему платить. Тем более, как я уже сказала, мы не хотим устраивать вычурную церемонию.

– Ладно, – уступила она, – забудем о ледяной скульптуре. Но воздушные шары дешевые, так что их мы купить можем. И морковный торт. Закажем всего лишь двухъярусный, ничего страшного. И мне плевать, что ты там говоришь, но у тебя обязательно будет свадебное платье.

– Звучит здорово, – согласилась я, отпивая ее латте. Я была так рада, что Тейлор одобрила наш брак. Я словно получила разрешение порадоваться за саму себя, хотя даже не подозревала, что оно мне нужно.

– И у тебя обязательно будут подружки невесты, – продолжила она. – Или хотя бы свидетельница.

– У меня уже есть ты.

Тейлор выглядела весьма довольной.

– Но что насчет Аники? Ты не хочешь, чтобы она была подружкой невесты?

– М-м-м, возможно, – задумалась я, и когда ее лицо слегка вытянулось, добавила: – Но я хочу, чтобы ты была моей свидетельницей. Договорились?

В ее глазах застыли слезы.

– С радостью.

Тейлор Джуэл – моя самая давняя подруга. Мы через многое прошли вместе, и я была абсолютно уверена, что иметь такую подругу, как она, – настоящее счастье.

Глава 15

Аника была следующей, и меня просто трясло от страха. Для меня было важно ее мнение. Я не хотела, чтобы она стала думать обо мне хуже. И я уж точно не собиралась давить на нее, чтобы она стала подружкой невесты на моей свадьбе.

Следующей осенью мы собирались вместе переехать в комнату в новом общежитии в другом конце кампуса, где жили наши подружки Шей и Линн. Мы с Аникой хотели купить миленькие тарелки и чашки, она бы перенесла свой холодильник, а я – телевизор. У нас все было распланировано.

Мы были в ее комнате поздно вечером. Я складывала книги, а она снимала со стен свои постеры.

Играло радио, на станции нашего кампуса крутили «Силу прощания» Мадонны. Наверное, это был знак.

Я села на пол, укладывая последнюю книгу, и попыталась набраться смелости. Я нервно облизала губы.

– Аника, я должна тебе кое-что сказать.

Она боролась с афишей какого-то фильма, которая висела на ее двери.

– Что такое?

Нет в мире более великой силы, чем сила прощания.

Я сглотнула.

– Мне очень жаль, что мне приходится так поступать с тобой.

Аника повернулась ко мне.

– Поступать как?

– Я не могу заселиться с тобой в комнату в следующем семестре.

Она сдвинула брови.

– Что? Но почему? Что-то случилось?

– Джереми сделал мне предложение.

Она не поверила своим ушам.

– Изабель Конклин! Что за чушь ты несешь?

Я медленно подняла руку. Аника присвистнула:

– Ого. Это просто безумие.

– Я в курсе.

– Ты хоть осознаешь, что делаешь? – поинтересовалась она после небольшой паузы.

– Да. Думаю, да. Я правда очень сильно люблю его.

– И где вы собираетесь жить?

– Мы хотим снять квартиру. – Я смутилась. – Мне так жаль, что я кидаю тебя. Ты злишься?

Она покачала головой.

– Я не злюсь. То есть да, отстой, конечно, что мы не будем жить вместе, но я улажу этот вопрос. Я могу предложить съехаться Тине из моей танцевальной команды. Или моя кузина Брэнди собиралась поступать сюда, она тоже может стать нашей четвертой.

Что ж, трагедии в том, что я не могла жить с девочками, не было. Жизнь продолжалась. Но я немного жалела, что не стану этой самой четвертой. У Шей отлично получалось заплетать волосы, а Линн любила печь кексы. Полагаю, нам было бы весело вместе.

Аника села на кровать.

– За меня не переживай, я в порядке. Просто… немного удивлена.

– Я тоже.

Она больше ничего не произнесла, поэтому я спросила:

– Как думаешь, я совершаю большую ошибку?

– А мое мнение имеет значение?

– Да.

– Ты же знаешь, что я в принципе никого не осуждаю, Белли.

– Но ты мой друг, мне важно твое мнение. Я не хочу, чтобы ты плохо обо мне думала.

– Ты слишком сильно печешься о чужом мнении. – Она сказала это уверенно, но в то же время мягко. Если бы это сказал кто-то другой – моя мама, Тейлор, даже Джер, – я бы взбесилась. Но это сказала Аника, поэтому я ничего не имела против. Я принимала ее слова потому, что она видела меня насквозь, но все равно любила. Колледжская дружба значительно отличается от любой другой. Вы все время проводите вместе, даже едите вместе. Здесь ты не сможешь спрятать себя настоящего. Ты буквально обнажен. Особенно перед кем-то таким искренним и открытым, как Аника. Она всегда говорила, что думала, и всегда все замечала.

– По крайней мере тебе больше не придется носить тапочки для душа.

– Или постоянно вытаскивать чьи-то волосы из стока, – добавила я. – У Джереми волосы слишком короткие для этого.

– Тебе не придется прятать свою еду. – Соседка Аники, Джой, всегда таскала у нее еду, поэтому Анике приходилось прятать батончики в ящике для нижнего белья.

– На самом деле придется. Джер ест очень много, – сказала я, прокручивая кольцо на пальце.

Я задержалась еще ненадолго, чтобы помочь Анике снять оставшиеся постеры и собрать пыль под кроватью старым носком, который я надела на руку как рукавицу. Мы поговорили о стажировке в журнале, которую Аника должна была пройти этим летом, и я по возможности собиралась съездить к ней в Нью-Йорк на какие-нибудь выходные. После я вернулась к себе. Впервые за весь год на этаже было тихо: никто не сушил волосы феном, не болтал по телефону прямо в коридоре, не готовил поп-корн в микроволновке. Большинство уже уехало домой на летние каникулы. Завтра и я собиралась уезжать.

А колледжская жизнь, какой я ее знала, вот-вот должна была измениться.

Глава 16

У меня никогда не возникало желания, чтобы ко мне обращались полным именем. Это просто случилось. Всю жизнь окружающие называли меня Белли, и я не спорила с ними. И впервые за долгое время у меня появилась возможность исправить это, но мне это даже в голову не приходило вплоть до дня заселения первокурсников, когда мы – Джереми, мои родители и я – стояли напротив двери в мою комнату в общежитии. Папа и Джереми несли телевизор, мама держала чемодан, а у меня в руках была корзина для белья с туалетными принадлежностями и рамками с фотографиями внутри. По спине моего папы струился пот, и на его рубашке остались мокрые полосы. Джереми тоже вспотел, потому что пытался впечатлить моего отца, таская самые тяжелые вещи. Но на самом деле это только заставило папу почувствовать себя немощным и неуклюжим.

– Вперед, Белли, – сказал папа, тяжело дыша.

– Она теперь Изабель, – ответила мама.

Я помню, как я сначала не могла сразу попасть ключом в замочную скважину и как взглянула на дверь и увидела это. «Изабель» – гласила выложенная стразами надпись. Наши с соседкой дверные таблички были сделаны из пустых коробок от CD-дисков. У моей соседки, Джиллиан Кэпл, была Мэрайя Кэри, а у меня Принц.

Вещи Джиллиан уже были распакованы и разложены в левой части комнаты. На ее кровати лежало покрывало с пейслийским узором в темно-синем и буром цветах. Оно выглядело новым. Она уже успела развесить свои постеры: афиша фильма «На игле» и плакаты с музыкальной группой Running Water, о которой я никогда не слышала.

Папа присел на пустой стол – на мой стол, – достал из кармана платок и вытер им пот со лба. Он выглядел очень уставшим.

– Отличная комната, – сказал он. – Освещение хорошее.

Джереми нерешительно потоптался на месте и сказал:

– Я пойду принесу ту большую коробку.

Папа стал подниматься.

– Я помогу, – сказал он.

– Я справлюсь.

Папа с облегчением уселся обратно.

– Тогда я немного передохну, – сказал он.

Мама осматривала комнату, открывая ящики и заглядывая в них.

Я опустилась на свою кровать. В этой комнате я должна была прожить следующий год. За соседней дверью кто-то играл джаз. В коридоре какая-то девушка поинтересовалась, где ей разместить корзину для белья. Двери лифта, казалось, открывались и закрывались в режиме нон-стоп. Но я ничего не имела против. Мне нравились эти звуки. Так я чувствовала, что я не одна и вокруг есть еще люди.

– Хочешь, я распакую твою одежду? – спросила мама.

– Нет, спасибо, – ответила я. Я сама хотела сделать это. Тогда я действительно почувствовала бы, что это моя комната.

– Давай я тогда хотя бы твою кровать застелю.

Когда пришло время прощаться, я не была готова. Папа стоял, уперев руки в боки. При таком освещении его волосы казались еще более седыми.

– Что ж, нам пора, если мы не хотим застрять в пробке.

– Все будет в порядке, – раздраженно сказала мама.

Пока я наблюдала за этой сценой, у меня возникло чувство, что они и не разводились вовсе, что мы по-прежнему одна семья. Меня внезапно накрыла волна благодарности. Не все после развода могут продолжить так общаться. Нам со Стивеном очень повезло, что у нас такие любящие родители. Между ними все еще была искренняя привязанность, но любовь к нам, их детям, была сильнее всего. И именно благодаря этой любви они вдвоем приехали в тот день вместе со мной в общежитие.

Я обняла папу и была удивлена, когда увидела слезы в его глазах. Он никогда не плакал. Мама обняла меня быстро, но я знала, это было потому, что она не захотела бы отпускать меня.

– Не забывай стирать простыни хотя бы два раза в месяц, – сказала она.

– Хорошо.

– И постарайся заправлять свою кровать по утрам.

– Хорошо, – повторила я.

Мама посмотрела на другую часть комнаты.

– Жаль, что мы не застали твою соседку.

Пока мы прощались, Джереми сидел на моем столе, уткнувшись в телефон.

– Джереми, ты тоже уходишь? – внезапно спросил папа.

Джереми испуганно поднял взгляд.

– Я собирался сводить Белли поужинать.

Мама бросила на меня взгляд, и я знала, что он означал. Пару дней назад она провела мне лекцию о том, что мне надо знакомиться и с другими людьми, а не проводить все свое время с Джереми. Состоящие в отношениях девушки, сказала она, ограничивают себя и не наслаждаются всей полнотой колледжской жизни. Я пообещала ей, что не стану такой девушкой.

– Не задерживайтесь допоздна, – многозначительно сказал папа.

Я почувствовала, как загорелись мои щеки, и в это время мама так выразительно взглянула на папу, что мне стало еще более неловко. Но Джереми просто расслабленно ответил:

– Да, конечно.

Познакомиться со своей соседкой мне довелось только вечером, когда я вернулась с ужина. Это случилось в лифте прямо после того, как Джереми подвез меня до общежития. Я узнала ее по фотографиям, которые стояли у нее на полках. У Джиллиан были вьющиеся каштановые волосы, и она была действительно крохой, даже ниже, чем казалась на фотографиях.

Я стояла как вкопанная, пытаясь придумать, что сказать. Когда другие девушки вышли на шестом этаже, в лифте мы остались вдвоем. Я прочистила горло и сказала:

– Извини. Ты же Джиллиан Кэпл?

– Да, – ответила она, и я могла сказать, что выглядела она немного сбитой с толку.

– Я Изабель Конклин, – сказала я. – Твоя соседка.

Я не знала, мне надо обнять ее или просто протянуть руку. Но в итоге я не сделала ничего из этого, потому что она слишком пристально на меня смотрела.

– О, привет. Как дела? – И, не дождавшись моего ответа, она продолжила говорить: – Я только вернулась с ужина с родителями. – Позже я узнала, что она очень часто повторяет «как дела» – вовсе не с целью узнать, как действительно у тебя дела, а по привычке.

– У меня все классно, – сказала я. – Тоже с ужина возвращаюсь.

Мы вышли из лифта. Я чувствовала, как быстро бьется сердце, потому что, вау, это же моя соседка. С этим человеком я должна была прожить весь год. Я слишком много думала об этом с тех пор, как получила письмо о заселении. Джиллиан Кэпл из Вашингтона, не курит. Я представляла, как мы болтали бы всю ночь напролет, делились друг с другом секретами, туфлями и готовили вместе попкорн.

Когда мы зашли в комнату, Джиллиан села на свою кровать и спросила:

– У тебя есть парень?

– Да, он тоже здесь учится, – ответила я. Мне не терпелось перейти к девчачьим разговорам и сближению. – Его зовут Джереми, он второкурсник.

Я подскочила и схватила со стола рамку. Это была фотография с выпускного, Джереми был в костюме и выглядел просто потрясающе. Я робко протянула фотографию ей.

– Он милашка, – сказала она.

– Спасибо. А у тебя парень есть?

Она кивнула.

– Он остался в моем городе.

– Прикольно, – сказала я, потому что ничего другого мне в голову не пришло. – И как его зовут?

– Саймон.

Когда я поняла, что продолжать она не намерена, я спросила:

– Как тебя обычно называют? Джилл? Джилли? Или просто Джиллиан?

– Джиллиан. Ты обычно ложишься спать рано или поздно?

– Поздно. А ты?

– Рано, – сказала она, закусывая нижнюю губу. – Нам надо прояснить некоторые моменты. Я и встаю обычно рано. А ты?

– Ну… Бывает иногда. – Ранние подъемы были для меня чуть ли не самой ненавистной вещью на свете.

– Ты обычно занимаешься под музыку или без нее?

– Без.

Джиллиан выглядела удовлетворенной.

– Отлично. Я ненавижу заниматься под шум, мне нужна тишина, чтобы сосредоточиться.

Немного подумав, она добавила:

– Ты не подумай, я вовсе не зануда.

Я кивнула. Ее рамки с фотографиями висели идеально ровно. Когда она зашла в комнату, сразу же повесила свою джинсовку на место. Я же обычно заправляла кровать только в тех случаях, когда ко мне должен был кто-то прийти. Оставалось только надеяться, что моя неопрятность не будет действовать ей на нервы.

Только я решила сказать ей это, как она открыла свой ноутбук. Как я поняла, по ее мнению, для первого раза мы сблизились достаточно. Сейчас, когда мои родители уехали, а Джереми вернулся в свое общежитие, я почувствовала себя действительно одинокой. Я не знала, чем заняться. Вещи уже были распакованы. Я надеялась, что мы с Джиллиан вместе пойдем осматривать этаж и знакомиться с другими студентами, но она строчила кому-то сообщения. Возможно, своему парню, который остался в Вашингтоне.

Я написала Джереми сообщение: «Ты можешь вернуться?»

Я знала, что он это сделает.

На знакомство друг с другом староста нашего крыла, Кира, сказала нам захватить с собой одну личную вещь, которая лучше всего может рассказать о нас. Я взяла очки для плавания. Другие девочки принесли мягкие игрушки, рамки с фотографиями, кто-то принес свое модельное портфолио. Джиллиан взяла свой ноутбук.

Мы сидели в кругу, Джой была прямо напротив меня. Она держала на коленях кубок, который выиграла на чемпионате штата по футболу. Это впечатляло. Мне захотелось подружиться с ней еще вчера, когда мы болтали в общей ванной, в пижамах и тапочках для душа. Джой была невысокой, с короткими рыжеватыми волосами и светлыми глазами. Она не красилась. Она была решительной и уверенной в себе, как и любая другая девушка, которая занималась состязательным видом спорта.

– Я Джой, – сказала она. – Моя команда заняла первое место на чемпионате штата. Если кому-то из вас нравится футбол, скажите мне, и мы соберем команду нашего крыла.

Когда очередь дошла до меня, я сказала:

– Меня зовут Изабель. Я люблю плавать. – И Джой улыбнулась мне.

Я всегда думала, что жизнь в колледже выглядит именно так. Мгновенно заводишь друзей, всем своим существом чувствуешь, что принадлежишь этому месту. Но все оказалось сложнее, чем я думала.

Я ожидала, что будет много вечеринок и полуночных набегов на «Вафельный Домик»[9]. Я провела в колледже целых четыре дня, но они даже близко не оправдали мои ожидания. Мы с Джиллиан ходили в столовую вместе, но большую часть времени она проводила либо в своем телефоне, либо в компьютере, переписываясь со своим парнем. За это время никто не упомянул ни об одной вечеринке. И у меня сложилось впечатление, что Джиллиан в принципе была далека от этого.

А я не была, и Тейлор тоже не была. Я как-то раз заглянула к ней в общежитие, она и ее соседка были словно две горошины с одного модного маленького стручка. Парень ее соседки состоял в той же общине, но жил не в кампусе. Тейлор обещала сказать мне, если наметится вечеринка на выходных, но она молчала. Тейлор чувствовала себя в колледже как золотая рыбка в своем новеньком аквариуме, а я нет. Я говорила Джереми, что буду занята знакомством с новыми людьми и сближением со своей соседкой, так что мы вряд ли увиделись бы до выходных. И я не собиралась отступать. Я не хотела быть одной из тех девушек, о которых говорила моя мама.

В тот четверг некоторые девушки собрались выпить в комнате Джой. Я могла слышать их голоса прямо по коридору. Я заполняла свой новый ежедневник, записывая расписание занятий и список дел. Джиллиан была в библиотеке. У нас был всего один день занятий за всю неделю, так что я понятия не имела, что она изучает. Но я все еще хотела, чтобы она позвала меня с собой. Джереми предлагал мне встретиться, но я отказалась, надеясь, что меня пригласят куда-нибудь. Так что на тот момент компанию мне составлял только ежедневник.

Но затем голова Джой просунулась в дверь, которую я держала открытой по тем же причинам, что и другие девушки.

– Изабель, присоединяйся к нам, – позвала она. Огонек надежды и возбуждения вспыхнул. Возможно, там я познакомлюсь со своими людьми.

На импровизированной вечеринке были Джой, ее соседка Аника, Молли, которая жила в конце коридора, и Шей, девушка с модельным портфолио. Они сидели на полу, в центре стояла большая бутылка гаторейда[10], но содержимое совсем не было похоже на энергетик. Жидкость была желто-коричневой и подозрительно напоминала текилу. Я не пила текилу с тех пор, как перебрала с алкоголем в Казенсе прошлым летом.

– Присаживайся, – сказала Джой, похлопав по полу рядом с собой. – Мы играем в «Я никогда». Знаешь такую игру?

– Нет, – ответила я, приземляясь рядом с ней.

– Когда очередь доходит до тебя, тебе надо сказать что-то вроде «Я никогда…», – Аника окинула взглядом всех девушек в кругу, – «…не мутила со своим родственником».

Все захихикали.

– И если кто-то это делал, он должен выпить, – закончила Молли, закусив ноготь на своем большом пальце.

– Я начинаю, – сказала Джой, всем телом подаваясь вперед. – Я никогда… не списывала на тестах.

Шей взяла бутылку и сделала глоток.

– Что? Я была слишком занята кастингами, так что у меня оставалось мало времени на учебу, – сказала она, и все снова засмеялись.

Молли была следующей.

– Я никогда не занималась этим в публичном месте!

На этот раз Джой взяла бутылку.

– Это был парк, – объяснила она. – Было уже темно, так что я не думаю, что кто-либо видел.

Шей спросила:

– А туалет в ресторане считается?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Подходила моя очередь. Мне нечем было похвастаться, поэтому мой список «Я никогда» можно было растянуть на всю ночь.

– У меня никогда не было интрижки с Чедом с четвертого этажа! – сказала Молли, тут же взрываясь смехом.

Джой запустила в нее подушкой.

– Нечестно! Я тебе по секрету сказала!

– Пей! Пей! – закричали все хором.

Джой сделала глоток. Вытирая рот рукой, она сказала:

– Твоя очередь, Изабель.

У меня резко пересохло во рту.

– Я никогда… – Не занималась сексом. – Я никогда… не играла в эту игру, – запинаясь, сказала я.

Я буквально могла почувствовать разочарование Джой. Может, она тоже сначала решила, что мы могли бы стать близкими друзьями, но в тот момент подумала иначе.

Только Аника хихикнула из вежливости, затем все сделали по глотку, и Джой продолжила:

– Я никогда не плавала голышом в океане. Хотя нет, нет, в бассейне!

Нет, я не делала даже этого. Я почти сделала это с Кэмом Кэмероном, когда мне было пятнадцать. Но почти не считается.

В итоге я выпила только раз, когда Молли сказала: «Я никогда не встречалась с двумя людьми из одной семьи».

– Ты встречалась с братьями? – У Джой внезапно проснулся интерес ко мне. – Или с братом и сестрой?

Поперхнувшись, я сказала:

– С братьями.

– Они двойняшки? – спросила Шей.

– Одновременно? – поинтересовалась Молли.

– Нет, не одновременно. И они не двойняшки, – ответила я. – Они погодки.

– Вот это ты даешь, – Джой одобрительно посмотрела на меня.

После этого мы продолжили играть. Когда Шей сказала, что она ничего не крала и Джой сделала глоток, я увидела выражение лица Аники, и мне пришлось закусить щеки, чтобы не рассмеяться. Она заметила это, и мы обменялись многозначительными взглядами.

После этого мы временами пересекались с Джой в общей ванной и на учебе и разговаривали, но мы не стали близкими друзьями. С Джиллиан завести дружбу тоже не получилось, но зато она оказалась хорошей соседкой.

В итоге из всех девушек я сблизилась только с Аникой. Хотя мы и были одного возраста, она взяла меня под свое крыло, как младшую сестру, и я не имела ничего против, потому что Аника была очень классной. Ее запах напоминал мне аромат полевых цветов, и позднее я узнала, что так пахло ее масло для волос. Аника практически не сплетничала, не ела мясо и увлекалась танцами. И я просто обожала это в ней.

Мне было жаль, что мы так и не стали соседками. С этого момента у меня был только один сосед – Джереми, мой будущий муж.

Глава 17

На следующий день я проснулась рано. Приняла душ, выкинула душевые тапочки и приготовилась провести последние часы в своей комнате. На всякий случай я сняла кольцо с пальца и спрятала его в потайной карман сумочки.

Моего папу тяжело было назвать наблюдательным человеком, особенно когда дело касалось украшений, но все же. Папа приехал в общежитие к десяти. Джереми помогал грузить вещи. Я даже не позвонила ему утром, как планировала, но в половину десятого он был уже у меня в комнате с кофе и пончиками для моего папы.

Я заглянула напоследок к некоторым девушкам, чтобы попрощаться и пожелать хорошего лета. Лорри сказала: «Увидимся в августе», а Джул – «Нам надо почаще зависать вместе в следующем году». Я еще раз попрощалась с Аникой и немного прослезилась. Она обняла меня и сказала:

– Расслабься. Увидимся на твоей свадьбе. Скажи Тейлор, что я напишу ей, чтобы обсудить наши платья подружек невесты.

Я рассмеялась в голос. Будет ли Тейлор в восторге? Я не была уверена в этом.

Когда все вещи были погружены в машину, папа позвал нас пообедать в стейк-ресторан. Это было милое семейное заведение с кожаными сиденьями и солонками на столе.

– Заказывайте все что пожелаете, ребята, – сказал папа, опускаясь в кресло.

Мы с Джереми сели напротив него. Я изучила меню и выбрала стриплойн-стейк[11], потому что он был самым дешевым. Мой папа, конечно, не бедствовал, но и лишних денег у него точно не было.

Когда подошла официантка, чтобы принять заказ, папа заказал лосося, я – стриплойн-стейк, а Джереми сказал:

– Мне, пожалуйста, рибай[12] сухого созревания, слабо прожаренный.

Рибай был самым дорогим стейком в меню. Он стоил тридцать семь долларов. Я посмотрела на Джереми и пришла к выводу, что он даже не взглянул на стоимость. Он, наверное, и не привык к этому, потому что все его счета шли к его отцу. Но все должно было измениться после свадьбы, я была уверена. Больше никакого выбрасывания денег на такую ерунду, как винтажные Эйр Джорданы или дорогущие стейки.

– Итак, чем планируешь заняться летом, Джереми? – спросил папа.

Джереми посмотрел на меня, затем на моего папу, затем снова на меня. Я едва заметно мотнула головой. Я уже представила, как он просит благословения у моего отца, но это было в корне неправильно. Я не могла допустить, чтобы отец узнал об этом раньше, чем моя мама.

– Я снова буду проходить практику в компании отца, – сказал Джереми.

– Неплохо. Будешь занят все время.

– Ну да.

– А что насчет тебя, Белли? – Папа посмотрел на меня. – Снова пойдешь работать официанткой?

Я допивала содовую со дна стакана.

– Да, я хотела поговорить с менеджером на следующей неделе. Им всегда нужны официанты на лето, так что думаю, все будет в порядке.

Из-за свадьбы, которая должна была состояться через два месяца, мне надо было работать в два, если не в три раза больше.

Когда принесли наш счет, я заметила, как папа прищурился и поднес его поближе к лицу. Когда я поняла, что Джереми не увидел этого, мне стало неловко.

Я всегда чувствовала особенную близость с папой, когда сидела в переднем пассажирском кресле его минивэна, разглядывая его профиль и слушая вместе с ним Билла Эванса[13]. Я любила эти поездки, потому что нам было комфортно как наслаждаться тишиной, так и разговаривать друг с другом ни о чем и обо все сразу.

В этот раз поездка проходила в молчании.

Он мычал в такт музыке, когда я сказала:

– Пап?

– М-м-м?

Мне так сильно хотелось рассказать ему все. Я хотела поделиться с ним своей радостью в этот замечательный момент, когда я обратно превращалась в маленькую девочку в пассажирском кресле, а он оставался единственным обладателем водительского удостоверения. Это был только наш момент. Я перестала называть его папочкой еще в средней школе, но тогда мое сердце буквально пело: «Папочка, я выхожу замуж».

– Ничего, – сказала я в итоге.

Я не могла. Я не могла сказать ему раньше, чем маме. Это было бы неправильно.

Он продолжил мурлыкать мелодию себе под нос.

Еще немного, папа.

Глава 18

Я думала, что у меня уйдет много времени, чтобы опять привыкнуть к дому колледжа, но мне практически сразу удалось вернуться к домашней рутине, словно я и не уезжала никуда. К концу первой недели я распаковала свои вещи, а ранние завтраки с мамой и распри с моим братом из-за чистоты ванной комнаты, которую мы делили, стали привычным делом. Я была неряшливой, но Стивен просто превзошел все ожидания. Началась работа в ресторанчике «Берс»; я брала столько смен, сколько было возможно, иногда даже работала две смены подряд.

За день до церемонии торжественного открытия сада Сюзанны мы с Джером разговаривали по телефону. Мы обсуждали приготовления к свадьбе, я поделилась с ним некоторыми идеями Тейлор. Ему понравилось все, кроме морковного торта.

– Я хочу шоколадный торт, – сказал он. – С малиновой начинкой.

– Можно сделать один ярус морковным, а другой шоколадным, – предложила я, плечом прижимая телефон к уху. – Я слышала, они могут испечь такой.

Я сидела на полу в своей комнате, подсчитывая заработанные за день чаевые. Я даже не успела еще переодеть свою рабочую рубашку, хотя на ней были жирные пятна, но я так умоталась, что мне было все равно.

– Шоколадно-морковный торт?

– С сырной глазурью на моем слое, – напомнила я ему.

– Это очень похоже на вкусовое извращение, но ладно. Давай так и сделаем.

Я улыбалась себе под нос, сортируя купюры с разным номиналом в отдельные стопочки. Джереми очень много смотрел кулинарные каналы, когда приезжал домой.

– Ладно, с тортом мы более-менее определились, осталось только найти на него деньги, – сказала я. – Я беру столько смен, сколько возможно, но пока что я заработала только сто двадцать долларов. Тейлор сказала, свадебные торты стоят очень дорого. Но я могу в крайнем случае попросить ее маму испечь нам торт. Она очень хороший пекарь. Хотя нам, возможно, и не следует просить ее о чем-то настолько дорогом.

Джереми молчал на другом конце телефона. Наконец он сказал:

– Я не думаю, что тебе стоит продолжать работать в «Берс».

– О чем ты говоришь? Нам нужны деньги.

– Да, но мама оставила мне немного денег. Мы можем потратить их на свадьбу. Мне не нравится, что тебе приходится столько работать.

– Но ты же тоже работаешь!

– Я практику прохожу. Едва ли это можно назвать настоящей работой. Я даже вполовину столько не работаю, как приходится тебе. Просиживаю штаны в офисе, пока ты надрываешься в ресторане. Мне это совсем не нравится.

– Если ты так говоришь только потому, что я девушка, а ты парень… – начала я.

– Да не в этом дело, Белли. Я пытаюсь сказать, зачем тебе так много работать, если у меня на счету есть кое-какие сбережения?

– Я думала, что мы договорились самостоятельно заработать деньги на свадьбу.

– Я поискал информацию в интернете и понял, что свадьба обойдется нам дороже, чем мы предполагали. Даже если мы и решили устроить простенькую церемонию, мы все еще должны заплатить за еду, напитки, цветы. Мы женимся только раз, Белли.

– Ну да.

– Моя мама обязательно захотела бы помочь нам. Я прав?

– Полагаю, да… – Сюзанна не просто захотела бы помочь. Она захотела бы разделить с нами каждый момент подготовки: поиск свадебного платья, выбор меню и цветов, другие не менее важные моменты. Она хотела бы сделать все в лучшем виде. Я всегда представляла, как она в день моей свадьбы сидит рядом с моей мамой в шикарной широкополой шляпе. Это было бы просто потрясающе.

– Так давай позволим ей внести свой вклад. Кроме того, тебе надо заняться планированием свадьбы вместе с Тейлор. Я помогу, насколько у меня получится, но мне надо быть на работе с девяти до пяти. Когда ты начнешь звонить в фирмы, обслуживающие свадьбы, флористам или еще кому-нибудь, это займет целый день, и я не смогу быть рядом.

Я была очень тронута. Мне нравилась обратная сторона Джереми, которая думала наперед и заботилась о моем здоровье, потому что мозоли на ногах меня тоже очень сильно беспокоили.

– Давай обсудим это после того, как расскажем все родителям, – предложила я.

– Ты все еще переживаешь?

Я старалась не думать об этом. На работе я направляла всю свою энергию на то, чтобы отнести посетителям корзинку с хлебом, аккуратно налить напиток в чашку и нарезать чизкейк на одинаковые кусочки. Я была рада, что работала так много, потому что я меньше времени проводила дома, где меня ждала очень наблюдательная мама. Я не носила обручальное кольцо с тех пор, когда приехала домой, и доставала его только по ночам, когда оставалась одна в комнате.

– Мне страшно, но я знаю, что испытаю огромное облегчение, когда мы расскажем обо всем. Я ненавижу скрывать что-либо от моей мамы, – призналась я.

– Я знаю.

Я взглянула на часы. Была уже половина первого ночи.

– Нам вставать завтра рано, так что пора ложиться спать. – Я смутилась, прежде чем задать ему вопрос: – Ты приедешь только с отцом? Что насчет Конрада?

– Понятия не имею. Я не разговаривал с ним. Думаю, он должен прилететь завтра. Мы в любом случае увидим его, если он приедет.

Я даже не знала, испытала я разочарование или облегчение от его слов. Наверное, и то и другое.

– Сомневаюсь, что он приедет, – сказала я.

– С Конрадом ни в чем нельзя быть уверенным. Он может приехать, а может и не приехать. Не забудь надеть кольцо.

– Не забуду.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, но я еще долго не могла уснуть. Я боялась. Боялась, что он приедет. И что он не приедет.

Глава 19

Я проснулась до сигнала будильника. Приняла душ, надела новое платье даже раньше, чем проснулся Стивен, села в машину. На мне было шифоновое платье цвета лаванды. У него был облегающий лиф с узкими бретельками и воздушная юбка, в каких обычно кружатся девушки из мюзиклов. У Ким МакЭфи наверняка было такое. Я увидела это платье в витрине магазина еще в феврале, когда было еще слишком холодно, чтобы носить его без колготок. Но колготки испортили бы этот образ. Я воспользовалась папиной кредиткой «только на крайний случай», чего я раньше никогда не делала. Все это время платье висело в моем шкафу под чехлом. Когда мама увидела меня в нем, она расплылась в улыбке и сказала:

– Ты так красиво выглядишь. Бек понравилось бы это платье.

Стивен сказал:

– Неплохо. – И я ответила им небольшим реверансом. Вот каким было это платье.

Мама была за рулем, я сидела рядом. Стивен спал на заднем сиденье с открытым ртом. На нем была рубашка в клетку и штаны цвета хаки. Мама тоже выглядела прекрасно в ее темно-синем брючном костюме и кремовых лодочках.

– Конрад определенно должен сегодня приехать, так ведь, горошинка? – спросила мама.

– Это ты с ним общаешься, а не я, – ответила я. Я закинула босые ноги на приборную доску. Мои туфли остались лежать на полу машины.

Взглянув в зеркало заднего вида, мама сказала:

– Мы с Конрадом уже несколько недель не разговаривали, но я уверена, что он будет там. Он не может пропустить что-то настолько важное.

Когда я ничего не ответила, она бросила на меня многозначительный взгляд.

– Ты не согласна со мной?

– Извини, мам, но я не хочу себя напрасно обнадеживать. – Я не знала, почему я не могла просто согласиться с ней. Я не знала, что удерживало меня от этого.

Потому что я действительно надеялась, что он приедет. Если его не будет, то зачем я так долго укладывала волосы утром? Зачем дважды побрила ноги? Надела бы я новое платье и эти проклятые туфли на каблуках, которые натирали, если бы не верила в то, что он приедет?

Нет. В глубине души я больше чем просто верила. Я знала это.

– Нет никаких новостей от Конрада, Лорел? – спросил мистер Фишер мою маму. Мы стояли на парковке перед центром для женщин: мистер Фишер, Джер, Стивен, моя мама и я. Люди начинали заходить в здание. Мистер Фишер уже дважды заглядывал внутрь – Конрада там не было.

Мама отрицательно качнула головой.

– Абсолютно никаких. Когда мы в последний раз разговаривали с ним в прошлом месяце, он собирался приехать.

– Мы можем просто занять ему место на случай, если он опаздывает, – предложила я.

– Я лучше зайду, – сказал Джереми. Ему должны были вручить табличку в честь дня памяти Сюзанны.

Мы смотрели ему вслед, потому что нам больше ничего не оставалось. Тогда мистер Фишер сказал:

– Может, нам тоже следует зайти. – Выглядел он очень расстроенным. Я заметила порез от бритвы на его лице. От этого его обычно гладкий подбородок выглядел непривычно грубо.

– Что ж, пойдемте, – сказала мама, расправляя плечи. – Белли, почему бы тебе не подождать его здесь еще немного?

– Конечно, – сказала я. – Идите вперед. Я подожду.

Как только они скрылись за дверью, я присела на бордюр. Мои ноги уже зверски болели. Я ждала еще десять минут, и когда Конрад не появился, я присоединилась к остальным. В тот день мы не видели Конрада вообще.

Глава 20

Конрад

Я увидел ее до того, как она заметила меня. Она сидела в первом ряду вместе с моим отцом, Лорел и Стивеном. Ее волосы были убраны назад и заколоты по бокам. Я никогда прежде не видел, чтобы она так укладывала волосы. На ней было сиреневое платье, и она выглядела очень взрослой. Неужели она так изменилась? Но когда она встала и зааплодировала, я увидел пластырь у нее на ноге. Нет, не изменилась. Это была Белли. Она игралась с заколками в волосах, и одна чуть не упала.

Мой рейс задержали, и хотя я гнал на большой скорости всю дорогу до Казенса, я все равно опоздал. Рядом с моим отцом было свободное место, но я остался стоять сзади. Я увидел, как Лорел обернулась, осматривая помещение, и затем повернулась обратно. Она меня не заметила.

Женщина из приюта встала и поблагодарила всех, кто пришел. Она говорила о том, какой потрясающей была мама, сколько всего она сделала для приюта, как много пожертвовала денег и как много сделала для продвижения центра. Забавно, я знал о том, что мама была волонтером в приюте, но даже не представлял, как много себя она вкладывала в это дело. Мне стало стыдно, когда я вспомнил, что одним субботним утром она попросила меня помочь ей накрыть на стол, а я отказал, сказав, что у меня есть дела.

Затем Джер поднялся на сцену.

– Спасибо, Мона, – сказал он. – Сегодняшний день очень значим для моей семьи, и знаю, что это значило бы гораздо больше для моей мамы. Даже когда ее не было в Казенсе, она все равно думала о приюте. И она очень любила цветы. Они были необходимы ей как воздух. Мама была бы счастлива, если бы знала об этом саде.

Это была хорошая речь. Мама гордилась бы, если бы увидела его в этот момент. Я должен был быть вместе с ним на сцене. Ей бы это понравилось. И розы понравились бы тоже.

Я увидел, как Джер сел на свое место в первом ряду рядом с Белли. Он взял ее за руку. Мышцы моего живота болезненно сжались, и я спрятался за женщиной в широкополой шляпе.

Это было ошибкой. Приезжать обратно было ошибкой.

Глава 21

После торжественной части все вышли наружу побродить по саду.

– Какие цветы ты бы хотела видеть на нашей свадьбе? – спросил Джереми, понизив свой голос.

Я улыбнулась и пожала плечами.

– Красивые?

Что я знала о цветах? Что я знала о свадьбах в принципе? За все время я была только на двух свадьбах: у своей кузины Бэт в качестве девочки, держащей букет во время венчания, и у наших соседей. Но мне очень нравилось играть в свадьбу, когда я была маленькой. Мы, конечно, притворялись, но при этом все было словно по-настоящему.

И тогда я увидела его. Конрад стоял сзади в сером костюме. Я уставилась на него, и он помахал мне рукой. Я подняла руку, но замерла. Я не могла двигаться.

Я услышала, как Джереми прочистил горло. Он стоял рядом? На мгновение я забыла обо всем на свете.

Мистер Фишер прошел мимо нас к Конраду. Они обнялись. Моя мама заключила Конрада в крепкие объятия, мой брат похлопал его по спине. Джереми тоже подошел поздороваться.

Я была последней.

– Привет. – Я не знала, куда деть руки, и просто вытянула их по швам.

– Привет.

Он распахнул объятия и с вызовом посмотрел на меня. Я нерешительно шагнула к нему. Он обнял меня и приподнял. Я взвизгнула и придержала свою юбку. Засмеялись все, кроме Джереми. Когда Конрад отпустил меня, я придвинулась поближе к жениху.

– Конрад рад снова увидеть свою маленькую сестренку, – весело сказал мистер Фишер. Мне стало интересно, был ли он в курсе того, что мы с Конрадом когда-то встречались. Кажется, нет. Наши отношения длились всего лишь полгода. Это было ничто по сравнению с тем, как долго мы встречаемся с Джереми.

– Как жизнь, сестренка? – спросил Конрад, усмехаясь. Я хорошо знала это выражение лица. Я видела его столько раз.

– Прекрасно, – сказала я, взглянув на Джереми. – У нас все прекрасно.

Джереми даже не посмотрел на меня. Вместо этого он вытащил телефон из кармана и сказал:

– Я проголодался.

У меня внутри завязался узел. Он разозлился на меня?

– Давайте сделаем несколько фотографий сада, прежде чем уйдем? – предложила мама.

Мистер Фишер хлопнул в ладоши и приобнял сыновей.

– Я хочу фотографию со своими Фишерменами[14]! – И все рассмеялись, на этот раз даже Джереми. Это была старейшая коронная шутка мистера Фишера. Каждый раз, когда он и ребята возвращались с рыбалки, он кричал: «Фишермены вернулись!»

В розовом саду Сюзанны мы сделали несколько фотографий, а потом Джер сказал:

– Я хочу фотографию, на которой будем только мы с Белли. – И я испытала огромное облегчение. Он не злился на меня. Мы встали перед розами, и за мгновение до того, как мама сделала фотографию, Джереми поцеловал меня в щеку.

– Красивая фотография вышла, – сказала мама. – Давайте сделаем еще одну со всеми детьми.

Мы встали вместе: Джереми, Конрад, я и Стивен. Конрад приобнял Джереми и меня за плечи. В этот момент мне показалось, словно ничего не изменилось. Мы снова стали детьми на летнем отдыхе.

В ресторан я поехала с Джереми. Мама и Стивен поехали в одной машине, а мистер Фишер и Конрад каждый на своей.

– Может, не стоит говорить им все сегодня, – внезапно засомневалась я. – Возможно, нам лучше подождать.

Джереми выключил музыку.

– О чем ты?

– Я не знаю. Мне кажется, сегодняшний день должен быть посвящен Сюзанне и семье. Давай подождем немного.

– Я не хочу ждать. Наша свадьба – весьма семейная тема. Потому что она подразумевает объединение наших двух семей. – Широко улыбнувшись, он взял меня за руку. – Я хочу, чтобы ты могла носить кольцо с гордостью.

– Но я и ношу с гордостью, – ответила я.

– Тогда давай сделаем это сегодня, как и планировали.

– Ладно.

Когда мы подъехали на парковку перед рестораном, Джереми сказал:

– Не принимай близко к сердцу, если… Если он что-нибудь скажет, ладно?

Я удивленно моргнула.

– Кто?

– Мой отец. Ты же знаешь, какой он. Так что не расстраивайся в случае чего, хорошо?

Я кивнула.

Мы зашли в ресторан, держась за руки. Все уже были в сборе и сидели за круглым столом.

Я села между Джереми и Стивеном. Отрезала кусок хлеба, намазала на него масло и почти целиком запихнула в рот.

Стивен укоризненно покачал головой. «Свинка», – произнес он одними губами.

Бросив на него свирепый взгляд, я сказала:

– Я не завтракала сегодня.

– Я заказал немного закусок, – сказал мистер Фишер.

– Спасибо, мистер Фишер, – ответила я с набитым ртом.

Он улыбнулся.

– Белли, мы уже все взрослые люди. Думаю, ты уже можешь называть меня Адамом. Никакого больше мистера Фишера.

Джереми ущипнул меня под столом за бедро. Я едва не рассмеялась во весь голос, но затем мою голову посетила другая мысль: надо ли мне будет после свадьбы называть мистера Фишера папой? Позже обсудим это с Джереми.

– Я постараюсь, – сказала я. Мистер Фишер выжидающе на меня посмотрел, и я добавила: – Адам.

– Почему ты безвылазно сидишь в Калифорнии? – обратился Стивен к Конраду.

– Я же сейчас здесь с вами, разве не так?

– Да, но это, можно сказать, первый раз с тех пор, как ты уехал. – Стивен легонько пихнул его локтем и понизил голос. – Ну что, нашел себе там девушку?

– Нет, – сказал Конрад. – Не нашел.

Принесли шампанское.

– Я хочу произнести тост. – Мистер Фишер звякнул ножом по бокалу.

Мама едва заметно закатила глаза. Мистер Фишер был известен своими речами, но в тот день он произнес только одну:

– Я хочу поблагодарить всех, кто пришел сегодня почтить память Сюзанны. Сегодня особенный день, и я рад, что мы можем разделить его друг с другом. – Мистер Фишер поднял бокал. – За Сюзанну.

Кивнув, мама добавила:

– За Бек.

Мы чокнулись и отпили шампанское, и прежде чем я успела поставить свой бокал, Джереми одарил меня взглядом, который означал только одно. Сейчас все должно случиться.

У меня скрутило живот. Я сделала еще один глоток и кивнула.

– Я хочу вам кое-что сообщить, – заявил Джереми.

Пока все ждали, что же он скажет, я бросила взгляд на Конрада. Он закинул руку на спинку стула Стивена, и они вместе смеялись над чем-то. Его лицо было расслаблено.

У меня возникло внезапное желание остановить Джереми. Все были так счастливы, а мы собирались это разрушить.

– Заранее предупреждаю, это хорошая новость. – Джереми лучезарно улыбнулся всем, и я напряглась. Он слишком беззаботен. Моя мама этого не оценит. – Я сделал Белли предложение, и она согласилась. Она сказала да! Мы поженимся в августе!

Ресторан погрузился в тишину, весь шум и болтовня внезапно исчезли. Все вокруг остановилось. Я посмотрела на маму. Ее лицо резко побледнело. Стивен подавился водой, которую пил в этот момент.

– Чего?

Лицо Конрада в этот момент не выражало абсолютно ничего.

Все было таким нереалистичным. Официант принес наши закуски: кальмара, коктейльных креветок и башню из устриц.

– Вы готовы заказать основное блюдо? – спросил он, размещая закуски на столе.

– Полагаю, нам надо еще немного подумать. – Мистер Фишер напряженно взглянул на мою маму.

Она была обескуражена, открывала и закрывала рот. А потом посмотрела на меня и спросила:

– Ты беременна?

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам. Я услышала, как Джереми чем-то поперхнулся.

– Я не могу в это поверить. – Голос мамы дрожал. – Сколько раз я просила тебя предохраняться, Изабель?

Никогда в жизни я не испытывала такого стыда. Я посмотрела на мистера Фишера, который уже стал пунцовым, а затем на официанта, который наливал воду у соседнего столика. Наши глаза встретились. Кажется, мы ходили на одни пары по психологии.

– Мама, я не беременна!

– Лорел, я клянусь тебе, все совсем не так, – серьезно проговорил Джереми.

Мама проигнорировала его. Она смотрела только на меня.

– Тогда что здесь происходит? Где вы только нахватались этой ерунды?

Мои губы внезапно пересохли, мысли вылетели из головы. Ничего больше не имело значения. Было важно лишь то, что мы любили друг друга.

– Мы хотим пожениться, мама.

– Ты слишком юна для этого, – ответила она. – Вы оба слишком юны.

Джереми кашлянул.

– Лорел, мы любим друг друга и хотим быть вместе.

– Вы и так вместе, – рявкнула она и повернулась к мистеру Фишеру, ее глаза сузились. – Ты знал об этом?

– Успокойся, Лорел. Они просто шутят. Вы ведь шутите, верно?

Мы с Джером переглянулись, прежде чем он сказал:

– Нет, мы не шутим.

Мама в один глоток осушила свой бокал.

– Вы не поженитесь. Ради всего святого, вы оба еще учитесь. Это просто смешно.

– Мы можем вернуться к этому вопросу после вашего выпуска. – Мистер Фишер прочистил горло.

– Через несколько лет после выпуска, – поправила мама.

– Точно.

– Папа… – начал Джереми и так и не договорил, потому что официант вернулся обратно. Секунду он неловко стоял рядом, прежде чем спросить:

– У вас есть какие-нибудь вопросы по поводу меню? Или вы сегодня ограничитесь одними закусками?

– Будьте добры, принесите счет. – Мама поджала губы.

К закускам никто не притронулся, и не проронил больше ни слова. Я оказалась права. Это была ошибка, тактическая ошибка эпического размаха. Нельзя было так сообщать им эту новость. Теперь они были одной командой, объединившейся против нас. Зря мы поставили вопрос ребром. Я порылась в своей сумочке и под столом надела свое обручальное кольцо на палец. Это была единственная вещь, которую я могла сделать. Когда я потянулась за своим стаканом с водой, Джереми заметил кольцо и сжал мое колено. Мама тоже заметила его – ее глаза сверкнули, и она отвела взгляд.

Мистер Фишер оплатил счет, и впервые моя мама не возражала. Мы все встали. Стивен быстренько набрал креветок в льняную салфетку. Затем мы вышли, я последовала за мамой, а Джереми – за мистером Фишером. Я услышала, как позади меня Стивен прошептал Конраду: «Вот дерьмо, чувак. Это просто безумие. Ты все знал?»

Я услышала, как Конрад сказал нет. Когда мы вышли, он обнял мою маму на прощание, сел в свою машину и уехал. Он ни разу не обернулся.

– Не могла бы ты дать мне ключи? – тихо попросила я маму, когда мы подошли к нашей машине.

– Зачем?

Я облизала губы.

– Мне надо взять рюкзак в багажнике. Я собиралась поехать с Джереми, помнишь?

Я видела, с каким трудом мама пыталась сдержать свое раздражение.

– Нет, ты не поедешь с ним. Ты возвращаешься домой вместе с нами.

– Но, мам…

Прежде чем я закончила, она вручила ключи Стивену и села на пассажирское место.

Я беспомощно посмотрела на Джереми. Мистер Фишер уже сидел в машине, а Джереми задержался, чтобы подождать меня. Больше всего на свете в тот момент я хотела уехать с ним. Я очень боялась садиться в одну машину с мамой.

Впервые в жизни я столкнулась с такой проблемой.

– Садись в машину, Белли, – сказал Стивен. – Не усложняй ситуацию.

– Тебе лучше поехать с ними, – сказал Джереми.

Я подбежала к нему и крепко его обняла.

– Я позвоню тебе вечером, – прошептал он мне в волосы.

– Если я еще буду жива, – прошептала я в ответ.

Стивен завел машину, его салфетка с креветками была завязана на узел и лежала у него на коленях. Мама поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и сказала:

– Ты вернешь это кольцо, Изабель.

Если бы я дала слабину в тот момент, все было бы потеряно. Я должна быть сильной.

– Я не верну его.

Глава 22

Мы с мамой не разговаривали целую неделю. Я избегала ее, а она игнорировала меня. Я работала в «Берс» по большей части для того, чтобы реже появляться дома. Я и обедала, и ужинала на работе, когда смена заканчивалась, шла к Тейлор, а когда в итоге возвращалась домой, разговаривала с Джереми по телефону. Он просил меня хотя бы попытаться поговорить с мамой. Я знала, что он переживал, потому что думал, что она ненавидит его, и я пыталась убедить его, что все совсем не так. Она злилась на меня.

Однажды ночью, когда я вернулась с работы, я шла в свою комнату и внезапно услышала приглушенные звуки, доносящиеся из комнаты мамы. Она плакала. Я застыла на месте, мое сердце бешено колотилось в груди. Стоя возле маминой комнаты и слушая ее рыдания, я была готова сдаться. В тот момент я была готова сделать и сказать что угодно, лишь бы она больше не плакала.

Она полностью завладела мной. Я уже положила руку на дверную ручку, слова, которые она хотела услышать, уже крутились на кончике моего языка.

Но затем все стихло. Она сама перестала плакать. Я подождала еще немного, и когда поняла, что она успокоилась, ушла в свою комнату. Не включая свет, я разделась, залезла в кровать и тоже заплакала.

Я проснулась от запаха турецкого кофе, который папа обычно готовил по утрам. Несколько секунд я провела на грани сна и яви. Мне снова было десять лет, папа все еще жил с нами, и самой большой моей проблемой было домашнее задание по математике. Я почти провалилась обратно в сон, но кое-что поняла.

Папа мог быть здесь только по одной причине. Мама все ему рассказала. Я сама хотела сделать это, хотела все объяснить ему. Но она опередила меня. Я разозлилась, но в тоже время испытала радость. Если она позвонила отцу, значит она наконец-то восприняла нашу помолвку всерьез.

Приняв душ, я спустилась по лестнице. Родители сидели в гостиной и пили кофе. На папе была одежда, которую он обычно носил по выходным: джинсы и клетчатая рубашка с коротким рукавом. И, конечно же, ремень, куда же без него.

– Доброе утро, – сказала я.

– Садись, – сказала мама, ставя чашку на поднос.

Я села. Волосы были еще мокрыми, и я пыталась расчесать их.

Прочистив горло, папа сказал:

– Итак, твоя мама рассказала мне, что происходит.

– Пап, я сама хотела тебе рассказать. Но мама опередила меня. – Я бросила на нее выразительный взгляд, но ее лицо не выражало ни капли сожаления по этому поводу.

– Я тоже не в восторге от этой новости, Белли. Я считаю, вы слишком молоды для женитьбы. – Он снова прочистил горло. – Мы обсудили сложившуюся ситуацию и решили, если ты хочешь съехаться с Джереми в следующем семестре, хорошо, мы разрешаем тебе. Если жить на квартире окажется дороже, чем в общежитии, тебе придется самой покрывать разницу, но мы продолжим давать тебе столько же денег, сколько давали на жизнь в общежитии.

Этого я никак не ожидала. Они предлагали мне компромисс. Я была более чем уверена, что эта идея пришла в голову моему папе, но это не имело никакого значения.

– Папа, я не просто хочу жить вместе с Джереми. Мы не ради этого решили пожениться.

– Ну и с чего же тогда вам пришла в голову эта идея?

– Мы любим друг друга. Мы взвесили все за и против и решили, что мы хотим этого.

Мама указала на мою руку.

– Кто заплатил за кольцо? Насколько я знаю, Джереми нигде не работает.

Я положила руки на колени.

– Он воспользовался кредиткой, – ответила я.

– Его счета оплачивает Адам. Если Джереми не может позволить себе купить кольцо самостоятельно, то он не должен этого делать вообще.

– Оно недорогое. – Я понятия не имела, сколько кольцо стоило на самом деле, но бриллиант был таким маленьким, что я пришла к выводу, что оно не было таким уж дорогим.

Вздохнув, она взглянула на отца, потом снова на меня.

– Ты можешь мне не верить, но когда мы с твоим отцом поженились, мы очень сильно любили друг друга. До беспамятства. И решились мы на этот шаг из самых лучших побуждений. Но в итоге этого оказалось недостаточно, чтобы удержать нас вместе.

Их любовь друг к другу, к нам со Стивеном, к нашей семье – ничего из этого не было достаточно, чтобы сохранить их брак. Я это уже знала.

– Ты сожалеешь об этом? – спросила я.

– Белли, все не так просто, как может показаться.

Я перебила ее.

– Ты сожалеешь о нашей семье? Обо мне и Стивене?

Тяжело вздохнув, она ответила:

– Нет.

– Папа, а ты?

– Белли, нет. Конечно же нет. Твоя мама это и пытается тебе сказать.

– Но мы с Джереми совсем не такие, как вы с мамой. Мы знаем друг друга всю жизнь. – Я пыталась достучаться до папы. – Пап, твоя кузина Марта очень рано вышла замуж, и они с Бертом живут вместе уже тридцать лет! Все будет в порядке, я уверена в этом. У нас с Джереми все будет прекрасно, мы будем счастливы. И мы просто хотим, чтобы вы порадовались за нас. Пожалуйста, неужели это так сложно.

Папа стал поглаживать свою бороду, и я прекрасно знала этот жест – он собирался поступить, как скажет мама, как это всегда бывало. В любой момент он вопросительно посмотрит на нее, чтобы услышать вердикт. Так что сейчас все зависело от нее. Все всегда зависело от нее.

Мы оба посмотрели на маму. Она всегда была судьей. Таков был порядок в нашей семье. Она ненадолго прикрыла глаза и затем сказала:

– Я не могу поддержать твое решение, Изабель. Если ты и дальше будешь настаивать на свадьбе, поддержки от меня не жди. Я умываю руки.

Ее слова были словно удар под дых. Я ожидала ее неодобрения… но все же. Все же я думала, что она хотя бы чуть-чуть изменит свое мнение.

– Мам, – сказала я надломленным голосом, – да ладно тебе.

– Белли, дай нам еще немного времени подумать об этом, хорошо? Это все слишком внезапно свалилось на нас, – печально произнес папа.

Я не обращала на него внимания и смотрела только на маму. С мольбой в голосе я сказала:

– Мама, я же знаю, что ты совсем не это имела в виду.

Она покачала головой.

– Я сказала то, что сказала.

– Мам, ты не можешь пропустить мою свадьбу. Это же просто безумие. – Я пыталась звучать спокойно, словно не находилась на грани истерики.

– Нет, безумие – это два подростка, которые решили пожениться. – Она сжала губы. – Я представить не могу, что мне надо сделать, чтобы достучаться до тебя. Скажи, что мне сделать?

– Ничего, – ответила я.

Мама всем корпусом подалась вперед и пристально посмотрела на меня.

– Не делай этого.

– Все уже решено. Я выхожу замуж за Джереми. – Я резко подскочила. – Если ты не можешь порадоваться за меня, то тогда тебе действительно… тебе действительно лучше не приходить на свадьбу.

Я уже начала подниматься по лестнице, когда папа окликнул меня.

– Белли, подожди.

Я остановилась и затем услышала, как мама сказала:

– Пусть идет.

Я позвонила Джереми. Первым, что он сказал мне, было:

– Хочешь, я с ней поговорю?

– Это не поможет. Говорю же тебе, она для себя все решила. Она не передумает. По крайней мере сейчас.

Он молчал.

– И что ты собираешься делать?

– Я не знаю. – Я начала плакать.

– Ты хочешь отложить свадьбу?

– Ни за что!

– Что тогда нам делать?

Я вытерла лицо.

– Думаю, нам просто надо готовиться к свадьбе.

Как только мы поговорили, я взглянула на сложившуюся ситуацию под другим углом. Отказ мамы приходить на мою свадьбу был ее козырной картой. Это была ее последняя возможность переубедить меня. И она блефовала. Я надеялась, что она блефовала. Не имело значения, насколько расстроена или разочарована она была, я не могла поверить, что она пропустить свадьбу единственной дочери.

Все, что мне оставалось, это только начать готовиться к свадьбе. С моей мамой или без нее, эта свадьба должна была состояться.

Глава 23

Я складывала белье, когда Стивен постучал в мою дверь. Он, как обычно, зашел через пару секунд. Стивен никогда не дожидался ответа. Он зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Что? – спросила я, хотя ответ и так был мне известен.

– Итак… вы с Джереми серьезно? – Он неловко прислонился к стене.

Я сложила несколько футболок в стопку.

– Да.

Стивен пересек комнату и уселся на стол, с минуту переваривая мой ответ. Затем он уселся на стул, широко расставив ноги и обхватив спинку руками, и сказал:

– Вы же понимаете, что вы ненормальные? Мы живем не на подгорье Западной Вирджинии. У вас нет необходимости так рано жениться.

– Да что ты знаешь о Западной Вирджинии? – фыркнула я. – Ты там ни разу не был.

– Суть не в этом.

– А в чем тогда?

– В том, что вы слишком молоды.

– Это мама отправила тебя поговорить со мной?

– Нет, – ответил он, но я прекрасно знала, что он врет. – Я просто беспокоюсь за тебя.

Я пристально на него посмотрела.

– Ладно, хорошо, она меня попросила, – признался он. – Но я бы в любом случае пришел к тебе.

– Ты не сможешь изменить мое мнение.

– Послушай, никто не знает вас двоих лучше, чем я. – Он остановился, подбирая слова. – Я люблю Джера, он мне как брат. Но ты моя младшая сестра, ты у меня на первом месте. И эта ваша идея с браком… Извини, конечно, но это полная тупость. Если вы правда так сильно любите друг друга, то подождать еще пару лет не составит для вас никакого труда. А если вы не можете, то вам и жениться не стоит.

Я была и тронута его заботой, и раздражена одновременно. Стивен никогда не говорил, что я у него на первом месте. Но вот назвать мою идею тупостью – это больше было похоже на него.

– Я и не думала, что ты поймешь меня. – Я сложила очередную футболку. – Джереми хочет, чтобы вы с Конрадом были его шаферами.

Стивен расплылся в улыбке.

– Правда?

– Да.

Стивен выглядел счастливым, но когда заметил, что я смотрю на него, стер улыбку с лица.

– Не думаю, что мама позволит мне прийти на вашу свадьбу.

– Стивен, тебе двадцать один. Ты уже сам можешь решать, что тебе делать.

Он нахмурился. Кажется, я задела его гордость. Он сказал:

– Ладно, но я все еще думаю, что это один из глупейших твоих поступков.

– Возьму на заметку, – сказала я. – Но отказываться от свадьбы не буду.

– Боже, мама убьет меня. Я должен был отговорить тебя, а не быть втянутым в вашу свадьбу, – капитулировал Стивен.

Я едва сдерживала улыбку.

– Нам с Конрадом надо распланировать мальчишник Джера, – сказал он.

– Он не собирался устраивать мальчишник.

Стивен выпятил грудь.

– Что ты в этом понимаешь, Белли. Ты же девчонка. А это мужские дела.

– Мужские дела?

Хихикая, он вышел из моей комнаты.

Глава 24

Несмотря на то, что я сказала Стивену, я все еще ждала маму. Ждала, что она изменит решение, ждала, что она сдастся. Я не хотела начинать заниматься организацией свадьбы, пока она не дала свое согласие. Но дни шли, а она отказывалась даже обсуждать это, и я поняла, что больше не могу ждать.

Я не могла перестать благодарить Бога за Тейлор.

Она привезла огромную белую папку с вырезками из свадебных журналов, чек-листы и прочие необходимые мелочи.

– Я собирала это для своей свадьбы, но мы можем использовать это и для твоей, – сказала она.

Все, что было у меня, – это один из маминых блокнотов с линованными желтыми страницами. Я написала «Свадьба» на обложке и составила список того, что мне необходимо сделать. Этот список выглядел весьма жалко на фоне папки Тейлор.

Мы сидели на моей кровати, обложившись чек-листами и вырезками из журналов. Тейлор была полностью поглощена занятием.

– Сначала мы должны найти тебе платье. Август все ближе и ближе.

– Не нагнетай, – попросила я.

– Но это так. У нас всего два месяца на подготовку. А это очень мало, поверь мне.

– Что ж, раз уж у нас будет простая свадьба, то и платье должно ей соответствовать, – парировала я.

Тейлор нахмурилась.

– И насколько простым оно должно быть?

– Максимально простым. Никаких рюшек и побрякушек.

Она кивнула сама себе.

– Поняла. Что-то вроде свадебного пляжного платья Синди Кроуфорд или платья Кэролин Бессетт.

– Да, что-то в таком духе, – сказала я, хотя понятия не имела, как выглядели их свадебные платья. Я даже не знала, кто такая Кэролин Бессетт. После того, как куплю платье, свадьба будет казаться более реальной. На тот момент я все еще с трудом представляла ее.

– Что насчет туфель?

Я взглянула на нее.

– И как я должна на каблуках ходить по пляжу? Я по асфальту-то с трудом это делаю.

Тейлор проигнорировала меня.

– Надо еще подумать над моим платьем подружки невесты.

Я опустила несколько журналов на пол, легла и закинула ноги на стену.

– Думаю, горчичный цвет подойдет. И материал какой-нибудь вроде атласа. – Тейлор ненавидела горчичный цвет.

– Горчичный атлас, – повторила она, кивая и пытаясь скрыть отвращение на своем лице. По ней было видно, что она металась между своей самовлюбленностью и убежденностью в том, что невеста всегда права.

– Этот цвет подойдет к тону кожи Аники. Я девушка-весна, но если уже сейчас начну загорать, на мне он тоже будет смотреться нормально.

Я рассмеялась.

– Да шучу я. Ты можешь надеть что душе угодно.

– Ах ты засранка! – Она испытала огромное облегчение. – Ты такая незрелая! Поверить не могу, что ты выходишь замуж!

– Я тоже.

– Но в этом есть смысл. Вы с Джером знаете друг друга всю жизнь, буквально гриллион лет. Думаю, рано или поздно это бы случилось.

– Гриллион – это сколько?

– Это вечность. – Она написала пальцем в воздухе инициалы. – Б. К. + Дж. Ф. навечно.

– Навечно, – счастливо повторила я. Вечность меня вполне устраивала. Только я и Джереми.

Глава 25

По пути к торговому центру, где мы с Тейлор договорились встретиться на следующий день, я заехала к маме в офис.

– Я еду в магазин выбирать платье, – сказала я, остановившись в дверном проеме.

Она перестала печатать и подняла на меня глаза.

– Удачи.

– Спасибо. – Конечно, она наверняка могла сказать что-то и похуже, чем просто «удачи», но легче мне от этого не стало.

Магазин был полон девушек, которые вместе с мамами выбирали платья для выпускного. Я даже не ожидала, что испытаю такую тянущую боль в груди от этого зрелища. Предполагается, что и в магазин свадебных платьев девушки должны идти вместе с матерями. Они должны выйти из примерочной в том самом платье, и мама должна прослезиться и сказать: «Это оно». Я была уверена, что так и должно быть.

– А не поздновато ли в этом году празднуют выпускной? – спросила я Тейлор. – Наш разве был не в мае?

– Сестра рассказывала мне, что им пришлось сдвинуть выпускной в этом году из-за одного скандала, – объяснила она. – Все деньги для выпускного куда-то пропали. Так что было решено объединить выпускной с вручением аттестатов. Тем более в частных школах выпускной обычно позже празднуют, помнишь?

– Я была только на одном выпускном, – напомнила я ей. И одного для меня было более чем достаточно.

Я побродила по магазину и нашла только одно платье, которое мне приглянулось, – без бретелек, ослепительно белое. До этого я даже не подозревала, что бывают разные оттенки белого, для меня белый был просто белым. Когда я нашла Тейлор, у нее в руках было огромное количество платьев. Нам надо было выстоять очередь в примерочную.

Девушка, стоявшая передо мной, сказала своей маме:

– Я взбешусь, если кто-нибудь наденет такое же платье.

Мы с Тейлор закатили глаза. «Я взбешусь», – одними губами передразнила Тейлор.

Казалось, мы простояли в этой очереди целую вечность.

– Примерь сначала это, – попросила Тейлор, когда очередь дошла до меня.

Я подчинилась ее просьбе.

– Выходи, – прокричала Тейлор со своего кресла, стоящего перед трельяжем[15]. Она расположилась там вместе с другими мамами.

– Не уверена, что оно мне нравится, – отозвалась я. – Оно слишком блестящее. В нем я выгляжу как Глинда[16].

– Просто выйди уже и дай мне на тебя взглянуть!

Я вышла из примерочной, перед зеркалом уже крутились две девушки, разглядывая себя со спины. Я встала за ними.

Из примерочной вышла еще одна девушка в точно таком же платье, только кремового цвета. Она увидела меня и тут же спросила:

– Ты на какой выпускной идешь?

Мы с Тейлор переглянулись через зеркало. Тейлор прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смех.

– Я не на выпускной собираюсь, – улыбнулась я.

– Она выходит замуж! – воскликнула Тейлор.

Кажется, у той девушки отвисла челюсть.

– Сколько тебе лет? Ты выглядишь так молодо.

– Я не настолько молода, – ответила я. – Мне девятнадцать. – Девятнадцать мне должно было исполниться только в августе, но это звучало солиднее, чем восемнадцать.

– Ого, – сказала она. – Я думала, мы одного возраста.

Я взглянула в зеркало на нас, стоящих в одинаковых платьях. Я тоже подумала, что выглядим мы на один возраст. Я заметила, как ее мать посмотрела на меня и шепнула что-то сидящей рядом женщине, и почувствовала, как краска приливает к лицу.

Тейлор тоже это заметила и сказала громко:

– По ней даже не скажешь, что она уже на третьем месяце беременности.

Та женщина открыла рот в изумлении. Она покачала головой, и я пожала плечами в ответ. Тейлор схватила меня за руку, и мы смеясь побежали обратно в примерочную.

– Ты потрясающий друг, – сказала я, пока она расстегивала молнию на моем платье.

Мы взглянули друг на друга в зеркале: я стояла в белом платье, а она в своих обрезанных шортах и сланцах. Я чувствовала, что готова расплакаться, но Тейлор спасла ситуацию, заставив меня рассмеяться: она скосила глаза и высунула язык.

Обойдя три магазина и так и не отыскав платье, мы сели в фуд-корте. Тейлор ела картошку фри, а я замороженный йогурт с разноцветной карамельной крошкой. Ноги болели, хотелось пойти домой. День прошел далеко не так весело, как я это себе представляла.

Тейлор наклонилась через стол и окунула уже покрытую кетчупом картошку фри в мой йогурт. Я отдернула стаканчик.

– Тейлор! Это отвратительно!

Она пожала плечами.

– И это говорит мне человек, который посыпает Капитана Хруста[17] сахарной пудрой, – сказала она, протягивая мне жареную картошку. – Сама попробуй.

Я зачерпнула картошкой немного йогурта, стараясь, чтобы карамельная крошка не попала на нее и закинула этот продукт вкусового извращения в рот. Оказалось неплохо. Проглотив картошку, я сказала:

– Что, если мы так и не сможем найти платье?

– Мы обязательно найдем его, – заверила меня Тейлор, протягивая мне еще картошку. – Еще рано включать свою внутреннюю Дебби Даунер[18].

Она была права. Мы нашли платье в следующем магазине. Я примерила его в последнюю очередь. Все остальные были посредственными или слишком дорогими. Это платье было длинным, из белого шелка, его запросто можно было надеть на пляж. Не особо дорогое, что немаловажно. Но главным его достоинством было то, что, когда я смотрелась в зеркало, я могла представить, как выхожу в нем замуж.

Немного нервничая, я вышла из примерочной, приглаживая платье по бокам. Посмотрела на Тейлор.

– Как тебе?

Ее глаза засияли.

– Потрясающе. Оно идеально.

– Правда?

– Посмотри на себя в зеркало и сама ответь на свой вопрос, глупышка.

Хихикая, я поднялась на платформу и посмотрела на себя в трельяж. Это было действительно оно. То самое платье.

Глава 26

Той ночью я примерила платье еще раз и позвонила Джереми.

– Я нашла платье, – сказала я ему. – Оно сейчас на мне.

– Как оно выглядит?

– Это секрет. Но обещаю, я буду выглядеть потрясающе. Мы с Тейлор нашли в его в пятом по счету магазине. И оно даже стоит не очень дорого. – Я провела ладонью по шелковой материи. – Оно мне так идет, что его даже не придется ушивать или делать еще что-то.

– Почему тогда твой голос звучит так грустно?

Я села на пол, прижав колени к груди.

– Не знаю. Может, потому, что моя мама не пошла со мной… Мне всегда казалось, что выбирать свадебное платье надо обязательно с мамой, а ее со мной не было. Здорово, конечно, что Тейлор помогла мне, но я бы хотела, чтобы мама тоже была с нами.

Джереми молчал.

– А ты звала ее с собой?

– Нет, не совсем. Но я хотела, чтобы она поехала со мной, и она это знала. Меня так бесит то, что она не принимает в подготовке никакого участия. – Я оставила дверь в комнату открытой в надежде, что мама пройдет мимо, заметит меня в платье и остановится. Но она этого так и не сделала.

– Она еще передумает.

– Я надеюсь. Я даже представить не могу свадьбу без мамы, понимаешь?

Я услышала, как Джереми вздохнул.

– Да, я тоже, – сказал он, и я знала, что он думал о Сюзанне в этот момент.

На следующее утро, когда мы с мамой завтракали – она ела мюсли с йогуртом, а я замороженные вафли, – раздался звонок в дверь.

Мама оторвалась от газеты.

– Ты ждешь кого-то? – спросила она.

Я покачала головой и пошла к двери. Я думала, это Тейлор принесла еще больше свадебных журналов, но когда я открыла дверь, я увидела далеко не ее. Это был Джереми. На нем была красивая белая рубашка с пуговицами на воротнике и светло-голубым узором, а в руках он держал букет лилий.

От восторга я прикрыла рот руками.

– Что ты здесь делаешь? – провизжала я сквозь ладони.

Он притянул меня к себе, чтобы обнять. Я почувствовала запах кофе из МакДональдса. Джереми нравились завтраки в Маке, но он никак не мог встать рано, чтобы успеть купить его.

– Не обольщайся, цветы не тебе. Лорел дома?

Я немного растерялась.

– Она завтракает, – ответила я. – Заходи.

Я впустила его в дом, и он прошел за мной на кухню.

– Мама, ты только посмотри, кто здесь!

Мама выглядела изумленной, ее ложка так и застыла на полпути.

– Джереми!

Джереми подошел к ней с цветами в руках.

– Я должен был познакомиться с будущей тещей, – сказал он, расплываясь в озорной улыбке. Он поцеловал ее в щеку и положил цветы на стол.

Я внимательно наблюдала за этой сценой. Если кто и мог очаровать мою маму, то только Джереми. Я уже могла почувствовать, как падает уровень напряжения в нашем доме.

Мама улыбнулась. Ее улыбка была хрупкой, но это все-таки была улыбка. Она встала.

– Я так рада, что ты приехал, – сказала я. – Я хотела поговорить с вами обоими.

Джереми потер руки.

– Отличненько. Давайте поговорим. Белли, иди сюда. Сначала групповые обнимашки.

Мама старалась не рассмеяться, когда Джереми заключил ее в медвежьи объятья. Он жестом пригласил меня присоединиться к ним, и я подошла к маме сзади и обняла ее за талию. В итоге она не сдержалась и рассмеялась.

– Хорошо, хорошо. Пойдемте в гостиную. Джер, ты уже поел?

Я ответила за него:

– Яичный МакМаффин, верно, Джер?

Он подмигнул мне.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Мама вошла в гостиную, мы с Джереми шли следом.

– Я почувствовала запах еды из МакДональдса, – шепнула я ему.

Он закрыл рот рукой и смутился, что было на него не похоже.

– Это плохо?

Мое сердце буквально разрывалось от нежности в тот момент.

– Нет, – ответила я. – Все в порядке.

Мы с Джереми разместились на диване, а мама в кресле перед нами. Пока что все шло хорошо. Он смог заставить маму рассмеяться. Я не видела ее такой веселой с нашего семейного разговора. Во мне зародилась надежда, что вдвоем с Джереми мы сможем ее переубедить.

Первым, что она сказала ему, было:

– Джереми, ты же знаешь, как я тебя люблю. Я желаю тебе только добра. И именно поэтому не могу поддержать вашу идею.

Джереми подался вперед.

– Но…

Мама подняла свою руку.

– Вы еще слишком юны, ваши личности только формируются. Вы – дети. И не готовы к обязательствам, которые решили на себя взвалить. Я говорю о чем-то, что должно продлиться всю жизнь, Джереми.

Он нетерпеливо сказал:

– Лорел, я хочу быть с Белли всю жизнь. Я запросто возьму на себя такое обязательство.

Мама покачала головой.

– Именно поэтому я и говорю, что ты еще не готов, Джереми. Ты слишком легко относишься ко всему. Женитьба – не та ответственность, которую можно брать на себя под влиянием момента. Это гораздо серьезнее.

Снисходительный тон ее голоса меня очень расстроил. Мне было восемнадцать, а не восемь, а Джереми – девятнадцать. Мы были достаточно взрослыми, чтобы знать, что жениться надо не шутки ради. Мы видели, как наши родители разрушают свои браки, и не собирались допускать те же ошибки.

Но я не проронила ни слова. Я понимала, что если разозлюсь или попытаюсь поспорить с ней, это только подтвердит ее слова. Поэтому я просто сидела и слушала.

– Я хочу, чтобы вы оба подождали. Я хочу, чтобы Белли окончила учебу. Когда она выпустится, вы можете пожениться, если ваше желание не пропадет. Но только после ее выпуска. Если бы Бек была с нами, она согласилась бы со мной.

– Я думаю, она была бы действительно счастлива за нас, – сказал Джереми.

Прежде чем мама смогла возразить ему, он добавил:

– Белли окончит учебу в срок, я обещаю. Я позабочусь о ней. Просто дай нам свое благословение. – Он наклонился и взял ее за руку. – Да ладно тебе, Лор. Я знаю, что ты всегда хотела, чтобы я стал твоим зятем.

– Но не так скоро, милый. Мне жаль, – с болью в голосе произнесла она.

Повисла неловкая пауза. Я чувствовала, что могу расплакаться в любой момент. Джереми приобнял меня и сжал мое плечо.

– Значит ли это, что ты не придешь на нашу свадьбу? – спросила я ее.

– Какая свадьба, Изабель? – покачала она головой. – У вас нет денег, чтобы ее оплатить.

– Это наша забота, а не твоя, – сказала я. – Я только хочу знать, ты придешь или нет?

– Я уже отвечала тебе на этот вопрос. Нет, я не приду.

– Как ты можешь? – Я выдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. – Ты просто злишься, что твой голос ничего не значит. Ты никак не можешь повлиять не происходящее, и это убивает тебя.

– Да, убивает! – закричала она. – Видеть, как моя дочь совершает одну из глупейших ошибок в своей жизни, – это убивает меня.

Я отвернулась. Мои колени дрожали. Я не могла ее больше слушать. Своими сомнениями она отравляла наше счастье. Все портила.

Я встала.

– Тогда я ухожу. Тебе не придется больше меня видеть.

Джереми выглядел ошарашенным.

– Да ладно, Беллс, сядь обратно.

– Я не могу здесь больше оставаться.

Мама не проронила ни слова. Она просто сидела, гордо выпрямив спину.

Я вышла из гостиной и поднялась по лестнице к себе.

Я быстро собрала вещи, кинув футболки и нижнее белье в чемодан и забросив туда же косметичку. Зашел Джереми, закрыл за собой дверь и сел на мою кровать.

– Что только что произошло?

Я не ответила.

– Что ты делаешь?

– А на что это похоже?

– Ладно, но что ты собираешь делать дальше?

Я закрыла чемодан.

– Я собираюсь пожить в Казенсе до свадьбы. Я не могу находиться с ней под одной крышей.

Джереми затаил дыхание.

– Ты сейчас серьезно?

– Ты слышал ее. Она не изменила своего мнения. Что ж, пусть поступает как хочет.

Он заколебался.

– Не знаю даже… А что насчет работы?

– Ты же сам говорил мне уйти. Сейчас это лучшее решение. И в Казенсе я смогу спокойно заняться подготовкой к свадьбе, не то что тут. – Я с трудом подняла чемодан. – Если она не может поддержать меня в этом, что ж, очень жаль, потому что свадьба в любом случае состоится.

Джереми попытался забрать у меня чемодан, но я не позволила. Я спустила его по ступенькам и дотащила до машины, не сказав маме ни слова. Она не спросила у меня, куда я собираюсь или когда приеду обратно.

По пути из города мы заехали в «Берс». Джер ждал меня в машине. Да уж, если бы не ссора с мамой, я ни за что бы не ушла с работы таким образом. Хотя тут большая текучка… но мне все равно было неловко. Я прошла прямо на кухню и, отыскав своего менеджера Стейси, рассказала ей о свадьбе и о том, что больше не могу у них работать. Стейси взглянула на мой живот, затем на кольцо и сказала:

– Поздравляю, Изабель. Просто знай, что для тебя всегда найдется место в «Берс».

В машине я заплакала навзрыд, так, что горло заболело. Я злилась на маму. Я была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать решения: выйти замуж, уволиться с работы. Я была большой девочкой. Мне не надо было спрашивать ее разрешения. Мама больше не имела надо мной власти. Но часть меня желала, чтобы это было не так.

Глава 27

Нам оставалось ехать полчаса до Казенса, когда Джереми позвонил мне и сказал:

– Конрад сейчас в Казенсе.

Все мое тело напряглось. Мы стояли на светофоре, машина Джереми была впереди.

– Как давно он там?

– С прошлой недели. Он остался там после того, что произошло в ресторане. Он приезжал как-то домой, чтобы забрать свои вещи, так что думаю, он собрался все лето провести там.

– Оу, – сказала я. – Думаешь, он будет против того, чтобы я пожила там?

Я буквально услышала, как он замялся.

– Нет, не думаю. Просто я хотел бы тоже остаться с тобой. Если бы не эта дурацкая практика, я бы так и поступил. Может, мне стоит уволиться.

– Не смей, Джереми. Твой отец тебя убьет.

– Да, знаю. – Я снова услышала, как он замялся. – Мне кажется, мы неправильно поступили с твоей мамой. Может, тебе лучше вернуться домой, Беллс?

– Бесполезно. Мы опять поругаемся. – Загорелся зеленый. – Знаешь, я думаю, так будет лучше. Нам обеим нужно больше личного пространства.

– Ну, если ты так считаешь, – сказал Джереми, сомневаясь.

– Давай обсудим это, когда доберемся до дома. – Я отключилась.

То, что Конрад был в Казенсе, значительно все усложняло. Может, уехать в летний дом не было верным решением.

Но стоило мне выехать на пустую подъездную дорожку, как все мысли о том, чтобы вернуться назад, моментально покинули мою голову. Я вернулась домой.

Дом был все тот же – высокий, выкрашенный в белый и серый. Я почувствовала, что это то место, которому я принадлежу. Словно я снова могла дышать полной грудью.

Джереми сидел в шезлонге, а я у него на коленях, когда мы услышали звук подъезжающей машины. Это был Конрад, он вышел из машины с сумкой с продуктами. Кажется, нам удалось застигнуть его врасплох, потому что он выглядел ошеломленным, когда заметил нас. Я встала и помахала ему рукой.

Джереми закинул руки за голову и разлегся в шезлонге.

– Привет, Кон.

– Привет, – ответил он, подходя к нам. – Что вы здесь делаете?

Конрад поставил сумку на пол и сел рядом с Джереми, а я просто топталась рядом.

– К свадьбе готовимся.

– К свадьбе, – повторил Конрад. – Так вы, ребята, серьезно решили пожениться?

– Ну конечно. – Джереми усадил меня обратно к себе на колени. – Верно, женушка?

– Не называй меня женушкой. – Я поморщилась. – Гадость.

Конрад проигнорировал меня.

– Значит, Лорел передумала? – спросил он Джера.

– Нет еще, но все впереди, – ответил Джереми, я не стала его поправлять.

– Я проголодалась. – Я выпуталась из рук Джереми, встала и наклонилась к сумке Конрада. – Ты купил что-нибудь вкусненькое?

Конрад одарил меня смущенной полуулыбкой.

– Там нет чипсов и замороженной пиццы, извини. Но я купил продукты для ужина. Я приготовлю что-нибудь для нас.

Он взял продукты и зашел в дом.

На ужин Конрад приготовил салат из помидоров, базилика и авокадо и куриную грудку на гриле. Ужинали мы на веранде.

– Ну ничего себе, я впечатлен. И с каких это пор ты сам готовишь? – спросил Джер с набитым ртом.

– С тех пор, как начал жить отдельно. Собственно, этим я в основном и питаюсь. Курицей. Каждый день. – Конрад протянул мне салатницу, даже не взглянув на меня. – Еще салата?

– Да, спасибо, Конрад. Это правда очень вкусно.

– Очень вкусно, – повторил Джереми.

Конрад только пожал плечами, но кончики его ушей порозовели – ему было приятно.

Я ткнула Джереми вилкой в руку.

– Мог бы чему-нибудь научиться у брата.

Он ткнул меня в ответ.

– Сама учись. – Он запихнул в рот побольше салата. – Белли хочет пожить здесь до свадьбы, ты не против, Кон?

Конрад очень удивился и не смог дать ответ сразу.

– Я не буду тебе мешать, – поспешила я заверить его. – Я просто буду готовиться к свадьбе.

– Все в порядке, мне все равно, – наконец ответил он.

Я уставилась в свою тарелку.

– Спасибо, – сказала я. Беспокоиться было не о чем. Конраду было все равно, была я там или нет. Нам совсем не обязательно было проводить время друг с другом. Он занимался бы своими делами, я посвятила бы себя подготовке к свадьбе, а Джереми приезжал бы по пятницам, чтобы помочь мне. Это было бы замечательно.

Когда поужинали, Джереми предложил сходить за мороженым на десерт. Конрад отказался, сказав, что лучше помоет посуду.

– Повар не должен мыть посуду, – сказала я, но он ответил, что все в порядке.

Поэтому в город мы пошли с Джером вдвоем. Я взяла один шарик с печеньем и еще один шарик с песочным тестом и карамельной крошкой в вафельном рожке. Джереми взял радужный щербет.

– Тебе стало лучше? – спросил он, пока мы гуляли по променаду[19]. – Я имею в виду после того, что произошло утром.

– Не совсем, – призналась я. – Мне не хочется больше думать об этом сегодня.

Джереми кивнул.

– Как скажешь.

– Ты уже решил, сколько людей хочешь пригласить на свадьбу? – сменила тему я.

– Ага. – Он начал загибать пальцы, перечисляя имена: – Джоша, Красного Кардинала, Гейба, Алекса, Санчеса, Питерсона…

– Ты не можешь позвать всю общину.

– Но они же мои братья, – обиженно сказал он.

– А я думала, мы решили устроить небольшую свадьбу.

– Тогда я приглашу только нескольких из них, договорились?

– Ладно. Еще нам надо определиться с меню, – сказала я, облизывая рожок, чтобы мороженое не вытекло.

– Мы всегда можем попросить Конрада приготовить курочку на гриле, – рассмеялся Джереми.

– Он будет твоим шафером, так что ему нельзя потеть над грилем.

– Я пошутил.

– Ты уже попросил его быть твоим шафером?

– Нет еще. Но я сделаю это, не переживай. – Он наклонился и откусил мое мороженое. Оно осталось на его верхней губе, словно молочные усы.

Я прикусила щеки изнутри, чтобы не засмеяться.

– Что смешного?

– Ничего.

Когда мы вернулись домой, Конрад смотрел телевизор в гостиной. Увидев нас, он поднялся.

– Я пошел на боковую.

– Но еще только десять. Посмотри с нами фильм, – предложил Джереми.

– Нет, я хочу встать пораньше и пойти посерфить. Присоединишься ко мне?

Джереми глянул на меня, прежде чем ответить:

– Давай, почему бы и нет.

– Я думала, мы будем составлять список гостей утром, – сказала я.

– Я вернусь даже раньше, чем ты проснешься, не переживай, – и, уже обращаясь к Конраду, он сказал: – Постучи в мою дверь, когда соберешься.

Конрад смутился.

– Я не хочу будить Белли.

– Ничего страшного, – зарделась я.

С тех пор как мы с Джереми стали встречаться, мы были вместе в пляжном доме только раз. Тогда я спала вместе с ним в его комнате. Пока мы смотрели фильм, Джереми уснул. Я выключила телевизор и уснула сама. Было так непривычно спать у него.

В колледже мы практически все время спали в одной кровати, и это было нормально. Но в летнем доме мне хотелось спать в своей комнате, в своей кровати. Это возвращало меня обратно в то время, когда я была маленькой девочкой, отдыхающей на летних каникулах со своей семьей. Мои застиранные простыни с рисунком в виде желтых и розовых бутонов, мои шкаф и туалетный столик из древесины вишневого дерева… Раньше я спала на двух сдвинутых односпальных кроватях, но затем Сюзанна заменила ее на то, что она называла «кроватью для большой девочки». Я любила эту кровать.

Конрад поднялся наверх. Я дождалась, пока не хлопнет дверь его комнаты, и спросила:

– Может, мне сегодня лучше лечь спать у себя?

– Почему? – спросил Джереми. – Обещаю, я буду тихо собираться.

– Разве жених и невеста не должны спать в разных кроватях до свадьбы?

– Да, но это относится только к ночи перед свадьбой. А не ко всем ночам. – На секунду мне показалось, что он обиделся, но потом он игриво произнес: – Да ладно, ты же знаешь, что я не буду приставать к тебе.

Хоть я и знала, что он всего лишь шутит, меня это все равно немного задело.

– Дело не в этом. Мне кажется, спать в своей комнате… правильней. В этом доме мне нравится вспоминать, как все было раньше. – Я внимательно вглядывалась в его лицо, чтобы убедиться, что он не расстроился. – Понимаешь, о чем я?

– Я понял. – Нельзя было сказать, что мои слова его убедили, и я пожалела, что сказала это.

Я придвинулась к нему поближе и закинула ноги ему на колени.

– После свадьбы я буду спать с тобой рядом каждую ночь до конца жизни.

– Ладно, думаю, этого будет достаточно, – сказал он.

– Эй! – я слегка пнула его.

Джереми улыбнулся и положил подушку на мои ноги. Затем он переключил канал, и мы продолжили смотреть телевизор молча. Когда пришло время ложиться спать, он пошел в свою комнату, а я – в свою.

Я давно не спала настолько хорошо.

Глава 28

Конрад

Я предложил Джереми заняться серфингом, потому что хотел остаться с ним наедине, чтобы понять, какого черта происходит. Мы не разговаривали с его громкого заявления в ресторане. Но когда мы наконец остались одни, я не знал, что сказать.

Мы сидели на досках в ожидании новой волны. В тот день они были не особо большими.

Я прочистил горло.

– Лорел сильно расстроилась?

– Расстроилась, – передразнил Джер. – Они с Белли серьезно поругались вчера.

– Прямо у тебя на глазах?

– Ага.

– Вот дерьмо. – Я не был удивлен. Лорел не могла поступить иначе. Я бы тоже не поддержал женитьбу своей дочери-подростка.

– Это точно.

– А что отец сказал по этому поводу?

Он бросил на меня веселый взгляд.

– С каких пор тебя интересует, что говорит наш отец?

Я обернулся посмотреть на дом. Я немного колебался, прежде чем сказать:

– Не знаю. Если и Лорел, и отец против свадьбы, может, вам стоит подождать. Я говорю о том, что вы еще учитесь в колледже. У вас нет работы. Поэтому ваша затея кажется просто смешной. – Мой голос стих. Джер бросил на меня уничтожающий взгляд.

– Не лезь в это, Конрад, – сказал он. Буквально прошипел сквозь зубы.

– Хорошо. Извини. Я не хотел… Извини.

– Я не спрашивал твоего мнения. Это касается только меня и Белли.

– Ты прав. Забудь.

Джереми не ответил. Он посмотрел через плечо и начал грести вперед. Как только появился гребень волны, он встал на доску и доплыл на ней до берега.

Я ударил рукой по воде. Мне так хотелось надрать ему задницу. Это касается только меня и Белли. Самодовольный кусок дерьма.

Он женится на моей любимой девушке, и я ничего не мог с этим поделать. Мне оставалось только смотреть на это, потому что он был моим братом, потому что я обещал. «Позаботься о нем, Конни. Я на тебя рассчитываю».

Глава 29

Когда я проснулась, ребят еще не было, поэтому я взяла блокнот с папкой, стакан молока и вышла на террасу.

В соответствии со списком Тейлор, сначала мы должны были разобраться с гостями. В этом был смысл. Как бы мы иначе определились, сколько еды потребуется?

С моей стороны гостей было не так уж и много. Тейлор, ее мама, парочка девочек, с которыми мы вместе выросли, – Марси и Блэр, может, еще Кэти, – папа, Стивен и мама. Но я не знала, придет ли она. В том, что папа будет на моей свадьбе, я не сомневалась. Без разницы, что сказала мама, он обязательно приедет. Я хотела бы, чтобы бабушка тоже приехала, но она год назад переехала из Флориды в дом престарелых. Ей и раньше не нравилось путешествовать, а сейчас она просто не могла. Я решила к ее приглашению приложить записку с обещанием навестить ее на осенних каникулах вместе с Джереми.

Собственно, это были все мои гости. Конечно, у меня было еще несколько кузин по отцовской линии, но мы никогда не были особо близки.

Со стороны Джереми был Конрад, три друга из общины, как мы договорились, сосед по комнате с первого курса и его отец. Прошлой ночью Джер сказал, что мистер Фишер смягчился по отношению к свадьбе. Он интересовался, кто поженит нас с Джереми и сколько денег мы собираемся потратить на церемонию. Джер назвал ему наш бюджет. Тысяча долларов. Мистер Фишер расхохотался. Для меня это были большие деньги. В прошлом году мне пришлось все лето работать официанткой в «Берс», чтобы заработать такую сумму.

Итого получалось менее двадцати человек. Мы могли устроить пляжный пикник и запросто всех накормить. Нам хватило бы нескольких бочонков с пивом и немного недорогого шампанского. Поскольку мы собирались проводить свадьбу на пляже, декорации были без надобности. Можно было просто украсить столики цветами и, наверное, ракушками. Ракушки и цветы. Я была просто в ударе. Тейлор могла мной гордиться.

Я записывала идеи в блокнот, когда Джереми подошел ко мне. Солнце светило ему в спину, поэтому мне было больно смотреть на него.

– Доброе утро, – сказала я. – А где Кон?

– Он еще на пляже. – Джереми сел рядом со мной. – Ты уже без меня все сделала? – Он был весь мокрый, и капля воды упала с него на мой блокнот.

– А ты как думал. – Я вытерла воду. – Слушай, как тебе идея с пляжным пикником?

– Я люблю хорошие пикники.

– Как много бочонков пива нам потребуется на двадцать человек?

– Если придут Питерсон и Гомез, то уже два точно.

Я ткнула его ручкой в грудь.

– Мы договаривались о трех друзьях из братства, ты помнишь об этом?

Он кивнул, затем наклонился и поцеловал меня. Его губы были солеными на вкус, а кожа лица прохладной.

Я провела носом по его щеке, прежде чем отодвинуться.

– Если ты намочишь папку Тейлор, она убьет тебя, – предупредила я, убирая папку подальше от него.

Джереми скорчил грустную мину, схватил мои руки и обвил их вокруг своей шеи, словно мы танцевали медленный танец.

– Не могу дождаться, когда женюсь на тебе, – пробормотал он мне в шею.

Я захихикала. Моя шея была очень чувствительной, и он знал это. Он знал обо мне практически все и все равно любил меня.

– А что насчет тебя?

– Что насчет меня?

Он подул мне в шею, и я разразилась смехом. Я попыталась увернуться от него, но он не позволил.

– Ладно, ладно. Конечно же я тоже жду с нетерпением нашу свадьбу.

Джер уехал позднее днем. Я проводила его до машины. На подъездной дорожке не было машины Конрада, и я понятия не имела, куда он мог подеваться.

– Позвони, как доберешься, – попросила я.

Он кивнул. Джереми был на удивление тих. Я могла только догадываться, что это из-за того, что ему приходилось уезжать так скоро. Мне бы хотелось, чтобы он остался еще ненадолго. Правда хотелось.

Я поднялась на носочки и крепко обняла его.

– Увидимся через пять дней, – сказала я.

– Увидимся через пять дней, – повторил он.

Когда его машина скрылась из вида, я зашла обратно в дом.

Глава 30

Всю первую неделю в Казенсе я старательно избегала Конрада. Я не могла вынести еще одного человека, говорящего мне, что я совершаю ошибку, особенно если этим человеком был Конрад. Ему даже говорить ничего не надо было, у него прекрасно получалось осудить меня одним только взглядом. Так что я вставала раньше него, чтобы не пересекаться с ним на кухне. А когда он смотрел телевизор в гостиной, я оставалась в комнате и подписывала приглашения на свадьбу или просматривала блоги, посвященные свадьбе, которые мне скинула Тейлор.

Но он, казалось, даже не заметил этого. Он тоже был слишком занят. Он занимался серфингом, гулял с друзьями и занимался ремонтом дома. Мне бы такое даже в голову не пришло, пока я сама не увидела, как он вставал на стремянку и проверял вентиляционные шахты или как он красил почтовый ящик. Я видела это своими глазами через окно спальни.

Я ела клубничные поп-тартс на террасе, когда он взбежал по ступенькам. Его не было все утро. Волосы у него были влажные от пота, на нем была старая футболка времен его старшей школы и старые темно-синие спортивные шорты.

– Привет, – сказала я. – Ты откуда?

– Из зала. – Он внезапно остановился. – И этим ты завтракаешь?

Я обгрызала печенье по кругу.

– Да, но это была последняя, извини.

Он проигнорировал мои слова.

– Я в кухонном шкафу оставил хлопья. И фрукты в вазе.

Я пожала плечами.

– Я думала, они твои. Не хотела есть твою еду без разрешения.

– Тогда почему не спросила? – начал раздражаться он, чем застал меня врасплох.

– Как я могла спросить, если я тебя даже не видела?

Мы сердито смотрели друг на друга секунды три, прежде чем я заметила, что уголки его губ едва заметно подрагивают.

– Справедливо, – признал он. – Ты можешь спокойно есть все, что я покупаю.

– Аналогично, – ответила я. Опять эта его недоулыбка.

– Можешь оставить чипсы, печенье и полуфабрикаты себе.

– Эй, я питаюсь не только вредной пищей! – возмутилась я.

– Конечно, – ответил он и зашел в дом.

На следующее утро коробка с хлопьями все еще стояла в шкафу. На этот раз я удосужилась взять их и обезжиренное молоко в придачу. Ну и накрошила банан в тарелку. В общем, позавтракала по-человечески.

Конрад был неплохим сожителем. Он всегда опускал сиденье туалета, сразу мыл за собой посуду, даже покупал туалетную бумагу с запасом, когда она заканчивалась. Хотя меньшего я от него и не ожидала. В этом плане он был полной противоположностью Джереми. Тот не всегда снисходил до того, чтобы хотя бы выкинуть пустую втулку или замочить жирную сковородку горячей водой с моющим средством.

Позже тем же днем я сходила в продуктовый магазин купить ингредиенты для ужина. Спагетти, соус, помидоры и латук для салата. Это должно было доказать, что я тоже ем здоровую пищу. В итоге я переварила спагетти и, кажется, недостаточно тщательно промыла салат, но все равно получилось вкусно.

Конрад дома не появился, так что есть мне пришлось в полном одиночестве перед телевизором. Но я оставила ему порцию, прежде чем уйти спать.

На следующее утро все было съедено, а посуда вымыта.

Глава 31

В следующий раз мы с Конрадом разговаривали, когда я сидела за кухонным столом со своим свадебным блокнотом. У нас уже был список гостей, так что следующим шагом была отправка приглашений по почте. Конечно, глупо было так заморачиваться из-за небольшого количества гостей, но, как мне казалось, рассылка электронных писем с приглашениями не создала бы нужной атмосферы. Я нашла в интернете красивый шаблон – белое приглашение со светло-бирюзовой ракушкой на нем. Мне оставалось только распечатать необходимое количество, и – бах! – свадебное приглашение готово.

Конрад раздвинул двери и зашел на кухню. Его серая футболка была пропитана потом, очевидно, он бегал.

– Как пробежка? – спросила я его.

– Отлично, – удивленно ответил он и посмотрел на стопку конвертов, лежащую передо мной. – Свадебные приглашения?

– Ага. Осталось только купить марки.

– Мне надо съездить в город и купить новое сверло в магазине хозтоваров. Почта по пути, могу заскочить и купить тебе марки. – Он налил стакан воды.

Настал мой черед удивляться.

– Спасибо, но я хочу сама попасть на почту и посмотреть, есть ли у них любовные марки.

Он осушил стакан.

– Ты знаешь, что такое любовные марки? – Я не стала дожидаться его ответа. – Это марки, на которых написано «любовь». Я сама узнала о них только потому, что Тейлор сказала мне, что я обязательно должна купить именно их.

Конрад слегка улыбнулся.

– Могу подбросить тебя туда, это сэкономит время.

– Отлично.

– Я пойду быстренько душ приму, подожди минут десять. – Он побежал вверх по лестнице.

Спустился Конрад через десять минут, как и сказал. Он взял со стола ключи, я сложила приглашения в сумку, и мы вышли наружу.

– Мы можем поехать на моей машине, – предложила я.

– Мне без разницы.

Было забавно снова сидеть в пассажирском кресле в машине Конрада. Его машина была чистой и пахла все так же.

– Я даже вспомнить не могу, когда в последний раз была в твоей машине, – сказала я, включая радио.

Он ответил не задумываясь:

– На твой выпускной.

Боже.

Выпускной. День нашего расставания – мы ссорились прямо на парковке под дождем. Неловко было вспоминать это сейчас. Как я плакала, как умоляла его не бросать меня. Не самый лучший момент в моей жизни. Повисла неловкая тишина, и я подумала, что мы оба вспомнили тот день.

– Боже, такое чувство, словно миллион лет прошло с тех пор, правда? – с наигранным весельем произнесла я.

В этот раз он не ответил.

Конрад высадил меня возле почты и сказал, что подъедет обратно через несколько минут.

Очередь внутри продвигалась быстро.

– Скажите, пожалуйста, у вас есть любовные марки? – осведомилась я.

Женщина за кассой порылась в своем ящике и протянула мне лист с марками. На них были изображены колокольчики, а на ленте, связывающей их вместе, написано слово «любовь».

Я достала конверты и быстренько пересчитала их.

– Я возьму лист, – сказала я.

Взглянув на меня, женщина спросила:

– Это свадебные приглашения?

– Да, – ответила я.

– Хотите поставить ручной штемпель?

– Простите?

– Хотите поставить ручной штемпель? – раздраженно повторила она.

Я запаниковала. Что это за штемпель такой? Я хотела написать Тейлор и спросить, но за мной уже успела образоваться большая очередь, поэтому я поспешно сказала:

– Нет, спасибо.

Заплатив за марки, я вышла на улицу, села на край тротуара и наклеила их на все приглашения, на мамино в том числе. Просто на всякий случай. Вдруг она все-таки передумает. Во мне еще теплилась надежда.

Конрад подъехал, как раз когда я опустила конверты в почтовый ящик. Процесс был запущен. Я правда выходила замуж. Назад дороги не было, хотя я и не искала ее.

– Нашел сверло? – поинтересовалась я, забравшись в машину.

– Ага, – ответил он. – А ты любовные марки?

– Нашла, – сказала я. – А что такое ручной штемпель?

– Ну, это такая печать, которую ставят поверх марок, чтобы конверт нельзя было использовать повторно. И чаще всего такие штемпели ставят вручную.

– Откуда ты знаешь?

– Коллекционировал марки.

Точно. Я совсем забыла об этом. Он хранил их в фотоальбоме, который ему подарил отец.

– Я совсем забыла об этом. С ума сойти, ты так трясся над ними. Ты даже не разрешал нам прикоснуться к альбому без твоего разрешения. Помнишь, как Джереми утащил у тебя одну и использовал, чтобы отправить открытку, а ты так разозлился на него, что в итоге расплакался?

– Эй, это была марка с Авраамом Линкольном, которую мне дедушка подарил, – сказал Конрад в свою защиту. – Редкая марка.

Мы оба рассмеялись. Это был потрясающий звук. Когда он в последний раз так смеялся?

– Я был таким задротом, – покачал он головой.

– Это не так!

Конрад покосился на меня.

– Коллекционирование марок. Набор юного химика. Одержимость энциклопедиями.

– Да, но ты превращал все это в нечто крутое, – ответила я. В моей памяти Конрад не был задротом. Он был умным, заинтересованным во взрослых вещах.

– Ты была доверчивой, – сказал он. – Когда ты была маленькой, ты ненавидела морковку. Ты никак не хотела ее есть. Но потом я сказал тебе, что у тебя появится рентгеновское зрение, если ты будешь ее есть. И ты поверила. Ты верила всему, что я говорил.

Это была сущая правда.

Я поверила, когда он сказал, что у меня от морковки появится рентгеновское зрение. Я верила, когда он говорил, что ему всегда было плевать на меня. И потом, позже вечером, когда он пытался забрать свои слова назад, я снова поверила ему. Сейчас же я не знала чему верить. Я просто знала, что не верю ему больше.

– Ты останешься в Калифорнии после выпуска?

– Зависит от того, где я захочу дальше учиться.

– И ты… У тебя есть девушка?

Я увидела, как он вздрогнул.

– Нет, – смутился он.

Глава 32

Конрад

Ее звали Агнес. Многие называли ее Агги, но я – только Агнес. Мы вместе ходили на пары по химии. Многим молодым девушкам не идет это имя. Оно больше подходило дамам в возрасте. У Агнес были вьющиеся русые волосы, и она стригла их до подбородка. Ее кожа была молочно-белой, и иногда она надевала очки. Как-то раз мы ждали, когда откроют лабораторию, и она пригласила меня на свидание. Я был настолько удивлен, что согласился.

Мы стали много времени проводить вместе, и мне это нравилось. Она была умной, и ее волосы очень долго сохраняли запах шампуня. Не такой сильный, как если б она только вышла из душа, но он держался весь день. Большую часть времени мы занимались вместе. Иногда после этого шли перекусить, иногда просто зависали в ее комнате во время перерыва, пока не было ее соседки. Но все это крутилось вокруг учебы. Я не ночевал в ее комнате и не предлагал ей остаться на ночь в моей. Я не зависал с ее друзьями, не знакомился с ее родителями, хотя они и жили недалеко.

Как-то раз мы занимались в библиотеке. Конец семестра был уже близко. Мы «встречались» уже два или три месяца на тот момент.

Внезапно она задала мне вопрос:

– Ты когда-нибудь влюблялся?

Агнес хорошо знала не только химию, но и как застать меня врасплох. Я оглянулся, чтобы убедиться, что никто нас не слушает.

– А ты?

– Я первая спросила.

– Ладно. Да.

– Сколько раз?

– Один.

Агнес обдумывала мой ответ, прикусив кончик своей ручки.

– По шкале от одного до десяти насколько ты был влюблен?

– Как можно оценивать чувство? – сказал я. – Ты либо любишь, либо нет.

– Но если бы тебе пришлось оценить?

Я вернулся к своим конспектам. Я не смотрел на нее, когда ответил:

– Десять.

– Ого. Как ее зовут?

– Ну же, Агнес, у нас экзамен в пятницу.

Агнес надула губы и пнула меня под столом.

– Если ты не ответишь мне, я не смогу сконцентрироваться на подготовке. Ну пожалуйста, удовлетвори мое любопытство.

Я тяжело вздохнул.

– Белли. То есть Изабель. Довольна?

– Не-а, – качнула головой она. – Теперь расскажи, как вы познакомились.

– Агнес…

– Клянусь, я отстану, как только ты ответишь… – Я видел, как она мысленно считала. – Еще на три вопроса. Только три, и все.

Я ничего не сказал, только выжидающе посмотрел.

– Так как вы познакомились.

– Да не знакомились мы. Я просто знал ее всю свою жизнь.

– И когда ты понял, что влюбился?

Я не знал, что ответить. Не было какого-то переломного момента. Это чувство стало постепенно просыпаться. От состояния сна ты переходишь к состоянию на грани сна и реальности и только потом осознаешь, что просыпаешься. Это медленный процесс, но когда ты проснешься, ты это ни с чем не спутаешь. Примерно так же я однажды понял, что люблю ее. Но я не собирался объяснять это Агнес.

– Не знаю, это просто случилось.

Она смотрела на меня, ожидая, что я разовью мысль.

– У тебя еще один вопрос, – напомнил я.

– А меня ты любишь?

Как я уже говорил, этой девушке легко удавалось заставать меня врасплох. Я не знал что сказать. Потому что ответ был отрицательным.

– Ну…

– Значит, нет, верно? – Она поникла, но старалась звучать бодро.

– Ладно, а ты меня любишь?

– Я могла бы. Если бы ты позволил, я бы полюбила.

– Оу. – Я чувствовал себя последним куском дерьма. – Ты мне правда нравишься, Агнес.

– Я знаю. Я чувствую, что ты не врешь мне. Ты честный парень, Конрад. Но ты не открываешься людям. Поэтому сблизиться с тобой практически невозможно. – Она попыталась убрать волосы в хвост, но передние прядки все равно выпали. – Думаю, ты все еще любишь ту девушку, хотя бы немного. Я права?

– Нет.

– Я тебе не верю, – сказала она, наклонив голову вбок. Она решила меня поддразнить. – Если у тебя не было девушки, то почему тебя так долго не было? Ты точно меня обманываешь.

Так и было.

Я не появлялся два года. Так было нужно. Я знал, что мне не следовало приезжать даже в летний дом, потому что я все время думал бы о несбыточном, находясь так близко к ней. Рядом с ней я не мог доверять себе. В тот день, когда они с Джером объявили о своих отношениях, я позвонил своему другу Денни и спросил, могу ли я перекантоваться у него пару дней. Он разрешил, но я так и не поехал к нему. Я не мог сбежать.

Я знал, что мне надо быть осторожным. Я должен был держать дистанцию.

Если бы она поняла, что все еще небезразлична мне, это был бы конец. Я просто не мог уйти еще раз. Мне и одного раза было достаточно.

Обещание, которое ты даешь матери на ее смертном одре, не подлежит обсуждению. Я никак не мог его нарушить. Я обещал маме, что позабочусь о брате. Я обещал присматривать за ним. И я держал свое слово. Я делал все, что было в моих силах. После отъезда я мог вызвать разочарование, показаться последним неудачником. Но лжецом я не был.

Хотя Белли я солгал. Это было только один раз в том дрянном мотеле. Но я сделал это, чтобы защитить ее. Это я повторял себе все время. Но если в моей жизни и был момент, который я хотел бы исправить, то это был именно он. Каждый раз, когда я мысленно возвращаюсь в тот день и вижу выражение ее лица – какой разбитой она была и как закусывала губы и утирала нос, чтобы не дать волю слезам, – я ненавижу себя. Боже, если бы я только мог, я бы вернулся обратно в тот момент и сказал, что люблю ее, я бы сделал что угодно, лишь бы больше никогда не видеть ее слез.

Глава 33

Конрад

В ту ночь в мотеле я не спал. Обдумывал все, что происходило между нами. Так больше не могло продолжаться. Я не мог больше метаться туда-сюда, не мог больше подпускать ее к себе, а потом снова отталкивать. Это было неправильно.

Когда Белли пошла в душ, мы с Джером тоже поднялись.

– Все в порядке, если она тебе нравится, – сказал я, заправляя кровать.

Джер уставился на меня с открытым ртом.

– Что ты несешь?

Я задыхался, пока повторял эти слова:

– Я не против… если ты хочешь быть с ней.

Он смотрел на меня как на сумасшедшего. Казалось, я действительно сходил с ума. Я услышал, как вода перестала шуметь, повернулся к брату и сказал:

– Просто позаботься о ней.

Белли вышла из душа, ее волосы были влажными. Она посмотрела на меня глазами, полными надежды. Я отрешенно посмотрел на нее в ответ, словно не узнавал ее. Ее взгляд потускнел, и я буквально увидел, как в ней начала увядать любовь ко мне. И это убивало меня.

Когда я думал об этом дне сейчас, я понимал, что это я запустил весь процесс. Это я свел их вместе. И теперь мне оставалось только смириться, потому что они были счастливы.

У меня прекрасно получалось находить себе занятия, чтобы как можно реже появляться дома, но в следующую пятницу я оказался там как раз тогда, когда Белли во мне нуждалась. Она сидела на полу гостиной со своей тупой папкой, обложившись какими-то вырезками. Она выглядела измотанной. У нее было такое выражение лица, словно она решала какую-нибудь сложную математическую задачку, которую никак не получалось решить.

– Джер застрял в пробке, – сказала она, убирая волосы с лица. – Я говорила ему выезжать пораньше. Мне сегодня очень нужна была его помощь.

– Что он должен был сделать?

– Мы собирались в «Майкл». Это магазин для рукоделия, знаешь его?

– Никогда раньше там не был. – Я замялся и добавил: – Но если ты хочешь, я съезжу с тобой.

– Правда? Мне сегодня надо купить кое-какие тяжелые вещи. Но ехать надо далеко, аж в Плимут.

– Ладно, без проблем, – сказал я, испытывая необъяснимое удовольствие от того, что мне придется таскать тяжести.

Мы поехали на ее машине, потому что она была больше. Белли сидела за рулем. Мне никогда не приходилось ездить с ней раньше. Эта ее сторона была для меня новой. Спокойная, уверенная. Она вела машину быстро, но при этом верно анализировала ситуацию. Мне это понравилось. Я осознал, что украдкой смотрю на нее, и мне пришлось заставить себя прекратить.

– Из тебя вышел неплохой водитель.

Она улыбнулась.

– Джереми учил меня водить.

Верно. Джереми учил ее.

– Что еще в тебе изменилось?

– Эй, я никогда не была плохим водителем!

Я фыркнул и повернулся к окну.

– Думаю, Стивен поспорил бы с тобой.

– Он никогда не простил бы меня, если бы с его драгоценной тачкой что-нибудь случилось. – Она включила первую передачу, когда мы встали на красный. – Что еще можешь сказать?

– Ты теперь носишь каблуки. На открытии сада ты была на шпильках.

Она на минуту задумалась, прежде чем сказать:

– Да, иногда ношу. Хотя это не всегда удобно. – Немного помолчав, она печально добавила: – Я теперь как настоящая леди.

Я потянулся, чтобы прикоснуться к ее руке, но в последний момент одернул себя.

– Ты все еще грызешь ногти.

Она ухватилась за руль и с легкой улыбкой сказала:

– Ты всегда все замечаешь.

– Итак, за чем мы сюда приехали? За подставками для цветов?

Белли рассмеялась.

– Да, за подставками. Только их обычно вазами называют. Кажется, наш выбор остановился на вазах «ураган».

– Что это за вазы такие? И откуда Джер вообще о них знает? – Я взял тележку.

– Наш выбор – это наш выбор с Тейлор, а не с Джереми. – Она забрала тележку и ушла вперед. Я пошел за ней к двенадцатому стеллажу.

– Видишь? – Белли взяла широкую стеклянную вазу.

Я скрестил руки на груди.

– Очень красиво, – сказал я скучающим голосом.

Она поставила вазу на место, взяла более узкую и, не глядя на меня, произнесла:

– Извини, что тебе приходится заниматься со мной такой ерундой. Я понимаю, как это утомительно.

– Нет, это не… это не настолько утомительно, – возразил я и начал складывать вазы в тележку. – Сколько нам нужно?

– Постой! Надо же решить, лучше взять большие или средние? Мне кажется, средние лучше, – сказала она, подняв вазу выше и посмотрев на ценник. – Да, определенно средние. Но их мало. Можешь попросить кого-нибудь из работников помочь нам?

– Большие, – сказал я, потому что уже поставил несколько больших ваз в тележку. – Большие смотрятся лучше. В них влезет больше цветов, песка или что ты там еще хотела?

Белли сузила глаза.

– Ты так говоришь, потому что не хочешь никого искать.

– Ладно, да, но я правда думаю, что большие вазы лучше.

Она пожала плечами и поставила еще одну большую вазу в тележку.

– Тогда мы можем просто поставить на стол одну большую вазу, а не две средние.

– Что дальше? – Я начал толкать тележку вперед, но она снова забрала ее у меня.

– Свечи.

Мы подошли к другому стеллажу, затем еще к одному.

– Думаю, ты не знаешь куда идти, – сказал я.

– Я веду тебя по живописной дорожке, – сказала она, выравнивая тележку. – Ты только посмотри на все эти искусственные цветы и гирлянды. Красота.

Я остановился.

– Думаешь, стоит их взять? Они, наверное, будут красиво смотреться на террасе. – Я схватил охапку подсолнухов и добавил к ним несколько белых роз. – Симпатично, правда?

– Я пошутила, – сказала она, закусив щеки изнутри, чтобы скрыть улыбку. – Но да, выглядит неплохо. Не шедевр, конечно, но правда неплохо.

Я вернул цветы на место.

– Ладно, сдаюсь. С этого момента я буду только таскать вещи.

– Но это была неплохая попытка.

Когда мы вернулись домой, машина Джереми уже стояла на подъездной дорожке.

– Мы с Джером разгрузим все попозже, – пообещал я.

– Я помогу, – предложила она, выходя из машины. – Только поздороваюсь сначала.

Я взял несколько самых тяжелых сумок и пошел за ней в дом. Джереми лежал на диване перед телевизором. Когда он увидел нас, он сел.

– Где вы были? – спросил он. Его голос звучал обыденно, но если бы он мог, прожег бы во мне дыру взглядом.

– В магазине для рукоделия, – сказала Белли. – Когда ты приехал?

– Недавно. Почему ты не дождалась меня? Я же говорил, что успею. – Джереми встал с дивана и пересек комнату. Он притянул Белли к себе и обнял.

– А я говорила тебе, что магазин работает до девяти. Очень сомневаюсь, что мы с тобой успели бы съездить, – сказала она рассерженным голосом, но все равно позволила ему себя поцеловать.

Я развернулся.

– Я пойду выгружу покупки.

– Подожди, я помогу. – Джереми отпустил Белли и положил руку мне на спину. – Кон, спасибо, что подменил меня сегодня.

– Без проблем.

– Уже девятый час, – сказала Белли. – Я дико хочу есть, давайте поужинаем «У Джимми».

Я покачал головой.

– Нет, спасибо, я не голоден. Поезжайте вдвоем.

– Но я же знаю, что ты тоже не ел, – сказала Белли, нахмурившись. – Поехали с нами.

– Нет, спасибо.

Она уже было заново начала возмущаться, но Джер сказал:

– Беллс, он не хочет. Поехали.

– Ты уверен? – спросила она меня.

– Уверен. – Я хлопнул дверью сильнее, чем планировал.

Но они, кажется, на это не обратили внимания и уехали без лишних слов.

Глава 34

Никто из нас не заказал крабов в «У Джимми». Я выбрала жареные морские гребешки и чай со льдом, а Джереми заказал ролл с лобстером и пиво. Официант попросил его показать документы и ухмыльнулся, когда увидел их, но пиво все равно принес. Я высыпала несколько пакетиков с сахаром в чай, попробовала его и добавила еще парочку.

– Я выжат как лимон, – сказал Джереми, откидываясь на диванчике и закрывая глаза.

– Что ж, приходи в себя, потому что у нас полно работы.

– Например?

– Что значит например? У нас масса дел. В агентстве по организации свадеб мне задавали кучу вопросов, например, какая у нас будет цветовая гамма? И ты наденешь костюм или смокинг?

Джереми фыркнул.

– Смокинг? На пляж? Да я даже обувь туда не надеваю.

– Да, я понимаю, но ты должен решить, что ты наденешь.

– Я не знаю. Реши ты. Я надену все, что вы с Тейлор скажете. Это же ваша вечеринка, верно?

– Ха-ха, – сказала я. – Очень смешно. – На самом деле мне было все равно, что он наденет. Мне просто было нужно, чтобы он определился и дал мне знать, чтобы я могла вычеркнуть этот вопрос из своего списка.

Барабаня пальцами по столу, он сказал:

– Я думал надеть белую рубашку и шорты цвета хаки. Просто и красиво, как мы и хотели.

– Хорошо.

Джереми сделал глоток пива.

– Слушай, а мы можем станцевать под «Никогда не угадаешь»[20]?

– Я не знаю эту песню, – сказала я.

– Конечно знаешь. Она из моего любимого фильма. Даю подсказку: эта песня стояла на повторе в комнате отдыха моего общежития весь семестр. – Я продолжила непонимающе смотреть на него, и Джереми напел: – «Два юных сердца, свадьба, тосты предков, пир горой»[21].

– А, точно. «Криминальное чтиво».

– Так мы станцуем?

– Ты серьезно?

– Да ладно тебе, Беллс. Давай развлечемся. Мы сможем потом выложить это на Ютьюб. Видео наберет кучу просмотров. Будет забавно!

Я пристально на него посмотрела.

– Забавно? Ты хочешь, чтобы наша свадьба была забавной?

– Ну давай же. Ты принимаешь все решения, а я прошу лишь о такой мелочи, – сказал он, надув губы бантиком, и я не могла понять, шутит он или нет. Как бы то ни было, это расстроило меня. Более того, я все еще была обижена на него за то, что он не приехал сегодня вовремя, чтобы помочь мне с покупками.

Официант принес наш заказ, и Джереми сразу же впился в свой ролл с лобстером.

– И какие же решения я принимаю?

– Ты решила, что у нас будет морковный торт, – напомнил он мне, по его подбородку стекал майонез. – А я хотел шоколадный.

– Я не хочу принимать все решения! Я даже не знаю, что мне следует делать.

– Тогда я буду еще больше тебе помогать. Просто скажи мне, что надо делать. Слушай, у меня идея. Давай сделаем свадьбу в стиле Тарантино? – сказал он.

– Отличная идея, – кисло ответила я, ковыряя гребешки вилкой.

– Ты можешь быть невестой, как в фильме «Убить Билла». – Он поднял голову от тарелки. – Шучу, шучу. Это все может выйти слишком накладно и вычурно, согласна? А мы хотим устроить простую свадьбу.

– Да, но нам все равно надо накормить гостей.

– Не переживай о еде и прочей ерунде. Мой отец наймет кого-нибудь, кто позаботится об этом.

Я чувствовала, как от ярости во мне закипает кровь, и выдохнула.

– Тебе легко говорить мне не беспокоиться. Не ты же занимаешься подготовкой к свадьбе.

Джереми положил ролл на тарелку и сел прямо.

– Я же сказал, что помогу тебе. Тем более папа решит многие проблемы.

– Но я не хочу этого. Я хочу, чтобы мы вместе занимались подготовкой. И от шуток о фильмах Квента Тарантино пользы пока мало.

– Он Квентин, – поправил меня Джереми.

Я бросила на него злой взгляд.

– Я не шутил, когда говорил о танце, – сказал он. – Я правда думаю, что это было бы круто. И я тоже кое-что делаю. Я решил проблему с музыкой. Мой приятель Пит работает диджеем по выходным. Он сказал, что привезет колонки и подключит к ним свой айпод. И у него, кстати, есть песня из «Криминального чтива».

Джереми комично поднял брови. Я знала, что он ждал, что я засмеюсь или хотя бы улыбнусь. И я уже была готова сдаться, лишь бы закончить этот спор и спокойно продолжить есть, когда он наивно сказал:

– Ой, погоди, или тебе надо обсудить это с Тейлор? Узнай, что она думает по этому поводу, хорошо?

Я посмотрела на него испепеляющим взглядом. Ему стоило перестать шутить и поблагодарить Тейлор, потому что пока только она помогала мне с организацией свадьбы, а не он.

– Мне не нужно обсуждать это с ней, потому что это тупая идея, с которой я соглашаться не буду.

Джереми присвистнул.

– Ладненько, как скажешь, Невестонатор[22].

– Не называй меня так! Я вообще ничего этого не хотела. Это все ты.

Он уставился на меня.

– Что ты подразумеваешь под всем этим?

Внезапно мое сердце бешено заколотилось в груди.

– Я имею в виду планирование свадьбы. Я не говорила о самой женитьбе, я все еще хочу выйти за тебя замуж.

– Здорово. Я тоже все еще хочу жениться на тебе. – Он наклонился через весь стол, стащил одного гребешка из моей тарелки и отправил его себе в рот.

Последнего гребешка я съела сама, пока Джереми не утащил и его. Затем я стянула немного жареной картошки из его тарелки, хотя у меня и своей было достаточно.

– Эй, – возмутился он. – У тебя есть своя картошка.

– Твоя более хрустящая, – сказала я, хотя это было совсем не так. Мне стало интересно, даже спустя много лет Джереми так же будет пытаться стянуть последнего гребешка или последний кусочек стейка с моей тарелки? Я всегда доедала свою еду. Я не относилась к тому типу девушек, которые считают, что съедать всю порцию – дурной тон.

Я отправила несколько ломтиков картошки в рот, когда Джереми спросил:

– Лорел звонила тебе?

Я сглотнула. Чувство голода резко исчезло.

– Нет.

– Она уже должна была получить приглашение.

– Ага.

– Что ж, надеюсь, она позвонит на следующей неделе, – сказал Джер, запихивая остатки ролла в рот. – То есть я уверен, что она позвонит.

– Надеюсь. – Я отпила немного чая и добавила: – Мы можем станцевать наш первый танец под «Никогда не угадаешь», если ты правда так хочешь.

Джереми взметнул кулак в воздух.

– Вот поэтому я и женюсь на тебе!

Я расплылась в улыбке.

– Потому что я тебя понимаю?

– Потому что ты меня понимаешь, – поддакнул он, забирая обратно несколько ломтиков своей картошки.

Когда мы вернулись домой, машины Конрада не было.

Глава 35

Конрад

Я бы предпочел, чтобы кто-нибудь выстрелил мне в голову из гвоздемета, чем наблюдать, как они всю ночь обжимаются на диване. Как только они уехали поужинать, я сел в свою машину и поехал в Бостон. Пока я ехал, я думал, что не вернусь обратно. К черту все. Так будет лучше. Полпути я убеждал себя, что так оно и есть, но примерно за час до дома, решил, да пошли они, у меня столько же прав находиться в этом доме, как и у них. Мне еще надо было прочистить водосточные трубы, и я, кажется, видел осиное гнездо в водостоке. У меня было еще много работы. Я не мог просто не вернуться.

Около полуночи я сидел за кухонным столом и ел хлопья, когда вошел мой отец. На нем все еще был рабочий костюм. Если честно, я даже не знал, что он дома.

Он не был удивлен, когда увидел меня.

– Кон, могу я с тобой поговорить кое о чем? – спросил он.

– Да.

Он сел напротив меня с бокалом бурбона. В тусклом кухонном освещении мой отец выглядел старым. У него стали редеть волосы на макушке, и он очень сильно похудел. Когда он успел так постареть? В моей голове ему все еще было тридцать семь.

– Как думаешь, что мне стоит сделать в сложившейся ситуации с Джереми? – Он прокашлялся. – Я хотел сказать, он действительно настроен серьезно?

– Думаю, да.

– Лорел очень расстроена. Она испробовала все, но дети все равно не слушают. Белли сбежала из дома, и теперь они даже не разговаривают друг с другом. Ты знаешь, какой Лорел может быть.

Это было для меня новостью. Я не знал, что они не разговаривают.

Отец сделал глоток вина.

– Как думаешь, могу я что-нибудь сделать? Как-нибудь положить конец этому?

Впервые я был действительно солидарен с отцом. Даже несмотря на мои чувства к Белли, я считал, что выходить замуж в девятнадцать было глупо. В чем смысл? Что они пытались доказать?

– Ты можешь перестать давать Джеру деньги, – предложил я и сразу же почувствовал себя моральным уродом. – Но даже если ты это сделаешь, у него все равно будут деньги, которые ему оставила мама.

– Главная проблема заключается в доверии.

– Он настроен очень решительно. Так что он сделает это в любом случае. – Я замялся и затем добавил: – Кроме того, если ты выкинешь что-нибудь в этом роде, он никогда тебя не простит.

Отец встал и налил себе еще немного вина. Он отпил из бокала, прежде чем сказать:

– Я не хочу потерять его так же, как потерял тебя.

Я не знал что сказать. Мы сидели в тишине, и когда я наконец открыл рот, чтобы сказать, что он не терял меня, он встал.

– Спокойной ночи, сын, – горько вздохнул он, опустошив бокал.

– Спокойной ночи, отец.

Я смотрел, как он поднимается по лестнице, каждый его шаг был тяжелее предыдущего, словно он был Атлантом, держащим на своих плечах небесный свод. Ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с такими вещами. Ему раньше не приходилось быть отцом в этом смысле слова. Мама всегда была рядом, чтобы позаботиться о таких проблемах. Теперь, когда ее не стало, у нас остался только он, но его было недостаточно.

Я всегда был любимчиком. Для отца я был Иаковом, а Джереми – Исавом. Я никогда не задавался вопросами по этому поводу. Я всегда думал, что дело в том, что я был старшим, что я родился первым. Я просто принял это, Джер тоже. Но чем старше мы становились, тем отчетливее я понимал, что все совсем не так. Дело было в том, что он видел себя во мне. Для отца я был его отражением. Он думал, что мы очень похожи. Джер же был копией мамы. Поэтому я был тем, в кого отец вкладывал всю свою энергию, тем, на кого он возлагал свои надежды. Футбол, школа, все остальное. Я изо всех сил старался оправдать его ожидания, чтобы быть как он.

Впервые я осознал, что мой отец не идеален, когда он забыл о мамином дне рождения. Он весь день играл в гольф с друзьями и вернулся поздно. Мы с Джером испекли торт и купили букет цветов и открытку. Мы накрыли стол в гостиной. Когда папа вернулся, я почувствовал от него запах пива, когда он меня обнимал. Он сказал:

– Вот черт, я совсем забыл. Впишете мое имя в открытку, ладно?

Это был мой первый год в старшей школе. Знаю, поздновато я осознал, что твой отец никакой не герой. Это был первый раз, когда я разочаровался в отце. И после этого причин для разочарования я находил все больше и больше.

Всю гордость, всю любовь к нему я обернул в ненависть. А потом я стал ненавидеть себя – человека, которого он вылепил своими руками. Потому что я тоже видел, как был похож на него. Это пугало меня. Я не хотел быть человеком, который изменяет своей жене. Я не хотел быть человеком, для которого работа была важнее семьи, который оставляет мизерные чаевые в ресторане, который не удосужился запомнить имя своей домработницы.

С того момента я начал уничтожать изображение себя, которое мой отец держал в своей голове. Я забросил наши утренние пробежки, перестал ездить с ним на рыбалки, играть в гольф, который мне и не нравился никогда. Я забросил и любимый футбол. Отец приходил на все мои игры, записывал их на видео, чтобы мы потом посмотрели записи вместе и разобрали мои ошибки. Каждую статью обо мне он вырезал из газеты, вставлял в рамку и вешал в своем кабинете.

Я бросил все это назло отцу. Я забрал все, что заставляло его мной гордиться.

Прошло много времени, прежде чем я осознал кое-что. Это я возвел своего отца на пьедестал. Я, а не он. И потом разозлился на него за то, что он не оказался таким идеальным. Что он оказался обычным человеком.

В Казенс я вернулся в понедельник утром.

Глава 36

В понедельник днем мы с Конрадом обедали на террасе. Он приготовил курицу гриль с кукурузой. Он не шутил, когда сказал, что все время питался курицей.

– Джер сказал тебе, что вам со Стивеном надеть на свадьбу? – спросила я его.

Конрад покачал головой, кажется, он был сбит с толку.

– Я думал, парни надевают костюмы на свадьбу.

– Да, но вы же его шаферы, поэтому вы должны быть одеты похоже. Шорты цвета хаки и белые рубашки с пуговицами на воротнике. Он не сказал тебе?

– Я впервые слышу о рубашках и шортах. Как и том, что буду шафером.

Я закатила глаза.

– Джереми надо быть шустрее. Конечно же ты его шафер. Ты и Стивен.

– Как может быть два шафера? Он должен быть один, – сказал он, кусая свою кукурузу. – Пусть Стивен им будет, я не против.

– Нет, ты же брат Джереми! Ты должен быть его шафером.

Когда я объясняла ему, что входит в обязанности шафера, зазвонил телефон. Я не узнала номер, но с тех пор как я занялась подготовкой к свадьбе, это стало для меня привычным делом.

– Это Изабель? – Голос не был мне знаком. Это была взрослая женщина примерно возраста моей мамы. Кем бы она ни была, у нее был сильный бостонский акцент.

– Э-э-э, да, это она. То есть я.

– Меня зовут Дениз Колетти, я звоню из офиса Адама Фишера.

– Оу… Здравствуйте. Приятно познакомиться.

– Да, здравствуй. Мне нужно согласовать с тобой несколько моментов касательно свадьбы. Я нашла банкетную службу, которая обслуживает мероприятия в районе Казенса. Они оказывают нам огромную услугу, потому что обычно заказы у них надо делать за несколько месяцев до банкета. Ты согласна с этим?

– Конечно, – растерянно ответила я.

Конрад вопросительно посмотрел на меня, и я произнесла одними губами: «Дениз Колетти». Он широко раскрыл глаза и жестом попросил передать ему трубку. Я отмахнулась от него.

Дениз продолжила:

– Итак, сколько у вас будет гостей?

– Двадцать, если все придут.

– Адам сказал мне, что больше сорока. Я уточню у него. – Я услышала, как она что-то набирает на клавиатуре. – Значит, на одну персону четыре или пять закусок. У нас будет вегетарианское меню или с мясом?

– Не думаю, что у нас есть друзья-вегетарианцы.

– Отлично. Не хочешь ли ты сходить на дегустацию? Думаю, это было бы неплохо.

– Ладно.

– Прекрасно. Я запишу тебя на следующую неделю. Теперь обсудим рассадку гостей. Ты хотела бы парочку длинных столов или пять круглых?

– Э-э-э… – Я даже не думала еще о столах. И почему она упомянула сорок гостей? Хотелось бы мне, чтобы Тейлор сидела рядом со мной и сказала, что надо делать. – Могу я дать ответ чуть позже?

Дениз испустила легкий вздох, и поняла, что она ожидала другого ответа.

– Конечно, но постарайся определиться как можно скорее, чтобы я сообщила в банкетную службу. На этом пока все. Я еще свяжусь с тобой на этой неделе. О, да, мои поздравления.

– Спасибо большое, Дениз.

– Привет, Дениз! – выкрикнул Конрад.

– Это Конни? Передай ему привет от меня, – попросила она.

– Дениз передает привет, – сказала я ему и повесила трубку.

– Что случилось? – спросил меня Конрад. К его щеке прилипло зернышко кукурузы. – Почему Дениз звонила тебе?

Я положила свой телефон.

– Ну, кажется, секретарь твоего папы теперь занимается планированием нашей свадьбы. И оказалось, что мы пригласили сорок человек, а не двадцать.

– Это хорошие новости, – вежливо заметил он.

– В смысле?

– Отец теперь не против вашей свадьбы. И он оплатит все ваши расходы. – Конрад начал нарезать курицу.

– Ого. Вау. – Я встала. – Надо позвонить Джеру. Стоп, сейчас же середина дня. Он же еще на работе. – Я села обратно.

Наверное, я должна была испытать облегчение оттого, что кто-то другой на себя взял организацию, но вместо этого мне стало не по себе. Свадьба приняла больший размах, чем я представляла. Теперь нам надо было арендовать столы? Слишком много всего неожиданного навалилось.

Конрад намазал маслом очередной початок кукурузы. Я посмотрела на свою тарелку. Чувство голода испарилось, на его место пришла тошнота.

– Ты чего не ешь? – спросил Конрад.

Я отломала маленький кусочек курицы.

Я не могла обсудить все с Джереми до самого вечера. Но единственным человеком, с которым я действительно хотела поговорить, была моя мама. Она наверняка знала, как лучше разместить столики и куда кого посадить. Я не хотела, чтобы Дениз указывала, что мне делать. Я не хотела, чтобы это делал мистер Фишер и даже Сюзанна. Я хотела, чтобы этим занималась моя мама.

Глава 37

Конрад

Я даже представить себе не мог, как тяжело приходилось Белли, пока не услышал ее телефонный разговор с Тейлор несколько дней спустя. Дверь в ее комнату была открыта, а я чистил зубы в ванной.

– Тейлор, я очень благодарна твоей маме за все, но поверь мне, все в порядке… – услышал я. – Я знаю, просто будет очень странно и неуютно оттого, что на моей предсвадебной вечеринке соберутся взрослые, живущие по соседству, а моей мамы не будет… – Она вздохнула. – Да, я знаю. Ладно. Передай маме спасибо.

Она закрыла дверь и, готов поклясться, заплакала.

Я вернулся к себе, лег на кровать и уставился в потолок.

Я понятия не имел, насколько Белли расстроена из-за своей мамы. Она была оптимистичным и жизнерадостным человеком, как Джер. Она всегда старалась во всем найти что-нибудь хорошее. Ее слезы выбили меня из колеи. Я знал, что мне надо держаться подальше от этого. Так было бы лучше всего. Не было нужды присматривать за ней. Она уже была взрослой девочкой. Кроме того, что я мог сделать?

Мне определенно не надо было лезть не в свое дело.

На следующее утро я встал пораньше, чтобы съездить к Лорел. Я выехал еще до рассвета. По дороге я позвонил ей и спросил, можем ли мы встретиться за завтраком. Лорел была удивлена, но не задала никаких вопросов. Она предложила встретиться в закусочной на шоссе.

Думаю, Лорел всегда была для меня особенной. С самого детства я очень любил даже просто находиться рядом с ней. Мне нравилось, что мы могли просто помолчать друг с другом. Она не относилась к детям снисходительно и всегда разговаривала с нами на равных. Когда мама умерла, а я перевелся в Стэнфорд, я стал изредка звонить ей. Мне нравилось говорить с Лорел, мне нравилось, как она напоминала мне о маме, не причиняя боли. Эти разговоры были для меня связью с домом.

Лорел приехала в закусочную раньше. Она сидела за столиком и ждала меня.

– Конни. – Она заключила меня в объятия. Кажется, она сильно похудела.

– Привет, Лор, – сказал я, крепко обнимая ее. Она пахла все так же – чистотой и корицей.

Я сел напротив. Мы заказали блинчики и бекон.

– Как ты поживаешь? – спросила она.

– У меня все в порядке. – Я отпил немного сока.

С чего мне стоило начать? Это было не в моем стиле. Я не мог подойти к такой щепетильной теме так же естественно и непринужденно, как это получалось у Джера. Я вмешивался не в свое дело. Но я должен был сделать это. Ради нее.

Я прочистил горло и сказал:

– Я хотел встретиться с тобой, чтобы обсудить свадьбу.

Ее лицо вытянулось, но она не перебила меня.

– Лор, я думаю, тебе стоит прийти. Я думаю, тебе стоит принять участие в этом. Ты же ее мама.

Лорел отпила свой кофе, посмотрела на меня и спросила:

– Ты считаешь, им стоит жениться?

– Я не говорил этого.

– В таком случае, что ты думаешь об этом?

– Я думаю, они любят друг друга и в любом случае поженятся, несмотря на мнение окружающих. И… Я думаю, Белли сейчас как никогда нуждается в своей маме.

– А мне кажется, что Изабель и без меня прекрасно обходится, – сухо заявила она. – Она мне ни разу не позвонила, чтобы рассказать, как у нее дела. Я все узнаю от Адама, который, как оказалось, оплачивает все расходы. Типичный Адам. Стивен теперь шафер, а отец Белли идет на свадьбу, потому что не может ее пропустить. Я одна остаюсь за бортом.

– Белли не в порядке. Она практически не ест. И… я слышал, как она плакала прошлой ночью. Она говорила, что мама Тейлор устраивает ее предсвадебную вечеринку, но ей кажется это неправильным, потому что она хочет, чтобы рядом была ты.

Лицо Лорел немного смягчилось.

– Люсинда устраивает ее вечеринку? – Затем, сделав еще один глоток кофе, она сказала: – Джер поступает необдуманно. Он недостаточно серьезно относится к этому вопросу.

– Твоя правда, серьезным его назвать трудно. Но поверь мне, по отношению к Белли у него самые серьезные намерения. – Я сделал глубокий вдох. – Лорел, если ты не придешь, будешь потом жалеть об этом.

Она посмотрела прямо на меня.

– Мы сейчас честны друг с другом?

– А разве мы не всегда честны?

Лорел кивнула, сделав глоток кофе.

– Да, так и есть. Поэтому скажи мне. Каков твой интерес в нашем разговоре?

Я ждал этого вопроса. Это же была Лорел. Она не ходит вокруг да около.

– Я хочу, чтобы она была счастлива.

– О! – воскликнула Лорел. – Только она?

– И Джереми.

– Ты уверен? – Она пристально на меня посмотрела.

Я посмотрел на нее в ответ.

Я пытался заплатить за завтрак, потому что это я пригласил Лорел, но она не позволила мне.

– Ни за что, – сказала она.

По пути назад я проигрывал в голове наш разговор. Мне хорошо было знакомо выражение лица Лор, когда она спросила, каков был мой интерес во всем этом. Что я делал? Выбирал вазы для торжества вместе с Белли, пытался наладить ее отношения с мамой. Я внезапно стал помогать им с организацией свадьбы, хотя даже не поддерживал эту затею. Мне надо было прекратить лезть в чужие дела. С того момента я был вне игры.

Глава 38

– Где ты был? – спросила я Конрада, когда он появился в дверях. Его не было дома все утро.

Он ответил не сразу. Более того, он практически не смотрел на меня.

– Просто ездил по делам, – коротко отозвался он.

Я бросила на него недоверчивый взгляд, но больше информации он мне не предоставил. Так что я просто спросила:

– Не хочешь съездить со мной к флористу в Дайерстаун? Мне надо выбрать цветы для свадьбы.

– Разве Джер сегодня не должен приехать? Он не может составить тебе компанию? – Его голос звучал раздраженно.

Это удивило и немного огорчило меня. Мне казалось, что мы стали хорошо ладить друг с другом за последние несколько недель.

– Он приедет только поздно вечером, – сказала я. И игриво добавила: – Тем более это ты у нас эксперт по цветам, а не Джер, забыл?

Конрад стоял у раковины спиной ко мне. Он открыл кран и набрал воды в стакан.

– Я не хочу, чтобы он расстраивался. – В его голосе я услышала боль и… кое-что еще. Страх.

– Что не так? Что-то произошло утром? – Меня внезапно охватило беспокойство. Когда Конрад не ответил мне, я подошла к нему. Я хотела коснуться его, но в этот момент он повернулся ко мне.

– Ничего, – сказал он. – Поехали. Я за рулем.

Он молчал всю дорогу. Мы с Тейлор изначально выбрали белокрыльник, но когда я посмотрела каталог цветочных композиций, то в итоге остановилась на пионах.

– Мамины любимые цветы, – сказал Конрад, увидев их.

– Я помню. – Я заказала пять цветочных композиций – по одной на каждый стол, как мне сказала Дениз Колетти.

– Что насчет свадебного букета? – спросила меня флорист.

– А можно и его собрать из пионов?

– Конечно, сделаем букет из пионов. Я соберу для вас что-нибудь красивое. – Повернувшись к Конраду, она спросила: – Вам и шаферам нужны бутоньерки?

Конрад покраснел.

– Я не жених, – сказал он.

– Он брат жениха, – объяснила я, протягивая ей кредитку мистера Фишера. Сразу после этого мы уехали.

По дороге домой мы проехали палатку с фруктами, которая стояла на обочине. Я хотела остановиться, но ничего не сказала. Но Конрад, кажется, это понял и спросил:

– Хочешь вернуться?

– Не надо, мы же уже проехали, – ответила я.

Он сделал П-образный разворот на дороге с односторонним движением.

Палатка с фруктами представляла собой несколько деревянных ящиков с персиками и табличкой, на которой было написано, что деньги надо оставлять в контейнере. Я опустила один доллар, потому что мельче у меня денег не было.

– А ты не хочешь персик? – спросила я Конрада, протирая фрукт низом футболки.

– Нет, у меня аллергия.

– С каких пор? – удивилась я. – Я точно видела, как ты ел персики раньше. По крайней мере, персиковый пирог.

Он пожал плечами.

– Она всегда у меня была. Я ел их раньше, но у меня постоянно чесалось горло после этого.

Прежде чем откусить персик, я закрыла глаза и вдохнула его аромат.

– Многое теряешь.

Я никогда раньше не ела таких персиков. Он был идеальным. Пальцы буквально тонули в фрукте от одного легкого прикосновения. Я жадно поглощала его, персиковый сок струился по моему подбородку, капал с рук. Он был сладким и вязким. Потрясающе.

– Этот персик идеален, – объявила я. – Теперь мне совсем не хочется есть другие, потому что они не будут так же хороши.

– Давай проверим это, – предложил Конрад и купил мне еще один персик. Я съела его в четыре укуса.

– Вкусный? – спросил он меня.

– Очень.

Конрад наклонился и вытер мне подбородок рукавом своей рубашки. Кажется, это самая интимная вещь, которую для меня когда-либо делали.

Мои ноги стали ватными, голова закружилась. Дело было в том, как он смотрел на меня, хотя и длилось это несколько секунд.

Конрад опустил взгляд, словно его слепило солнце. Я отступила от него и сказала:

– Пойду куплю немного персиков Джеру.

– Отличная идея. Я подожду тебя в машине.

Меня трясло, пока я складывала персики в пакет. Всего один его взгляд, одно прикосновение. Это было безумие. Я собиралась выйти замуж за его брата.

Оставшуюся дорогу я молчала. Я не смогла бы и слова выдавить, даже если захотела бы. Потому что слов просто не было. От тишины, воцарившейся в автомобиле, у меня буквально звенело в ушах, поэтому я открыла окно, чтобы отвлечься.

Когда мы подъехали к дому, машина Джера уже стояла на подъездной дорожке. Конрад куда-то исчез, стоило нам зайти в дом. Я нашла Джера в гостиной – он дремал на диване, солнечные очки все еще были на его голове. Я разбудила его поцелуем.

– Привет.

– Привет. Хочешь персик? – спросила я, показывая ему пакет. Меня внезапно охватила паника.

– Ты мой персик, – обнял меня Джер.

– Ты знал, что у Конрада аллергия на персики?

– Конечно. Помнишь, он как-то раз съел персиковое мороженое, и его рот распух?

Я выбралась из его объятий и пошла мыть персики. Я говорила себе, что мне не в чем винить себя, ничего же не произошло. Никто ничего не сделал.

Я промывала персики в красном пластиковом дуршлаге, стряхивая с них лишнюю воду, как это раньше делала Сюзанна.

– Думаю, они уже чистые. – Джереми взял один из них, сел за стол и вонзил в него зубы.

– Вкусные, правда? – Я приблизила один к своему лицу и глубоко вдохнула запах, стараясь очистить разум от сумасшедших мыслей.

Джереми кивнул. Он уже съел свой и закинул косточку в раковину.

– Очень вкусный. А у тебя, случайно, клубники нет? Я бы съел целую коробку сейчас.

– Нет, только персики.

Я перекладывала персики в серебряную чашу для фруктов, раскладывая их так красиво, как только могла. Руки все еще тряслись.

Глава 39

Пол в квартире был полностью закрыт темно-синим ковром, и хотя я была в сланцах, я все равно могла почувствовать, насколько он пропитан влагой. Кухня была размером с ванную комнату в самолете, а в спальне не было окон. Зато в квартире были высокие потолки – единственная вещь, которая меня порадовала.

Мы с Джереми потратили весь день, осматривая квартиры недалеко от колледжа. На тот момент мы нашли только три. И эта была худшей из них.

– Мне нравится ковер, – сказал Джереми. – Приятно, наверное, просыпаться утром и опускать ноги на него.

Я выглянула в открытую дверь, где в ожидании стоял домовладелец. Он был примерно того же возраста, что и мой папа. У него были длинные седые волосы, убранные в хвост, и усы, а на его предплечье красовалась татуировка с изображением обнаженной русалки. Он заметил, как я разглядываю его тату, и ухмыльнулся мне. Я выдавила некое подобие улыбки в ответ.

Вернувшись в спальню, я потянула Джера за собой.

– Здесь все пропахло сигаретами, даже ковер.

– Брызни освежителем, детка.

– Брызнешь сам. Потому что я здесь жить не собираюсь.

– В чем проблема? Эта квартира находится практически в кампусе. И здесь даже есть балкончик – мы можем поставить там мангал. Только подумай о всех вечеринках, которые мы можем провести. Ну же, Белли.

– Ни за что. Давай вернемся в первую квартиру, которую мы смотрели. В ней хотя бы кондиционер есть. – Я скорее почувствовала, чем услышала, как над нами кто-то включил стерео-систему.

Джереми засунул руки в карманы.

– Тот дом больше подходит пожилым людям и большим семьям. А этот – идеальное место для студентов вроде нас.

Я еще раз взглянула на домовладельца. Он ковырялся в телефоне, притворяясь, что совсем не слушает нас.

– Этот дом очень похож на общежитие твоего братства. – Я понизила голос еще больше. – Если бы я хотела жить в таком месте, я бы просто продолжила практически все время проводить в твоей комнате.

Джер закатил глаза и громко сказал:

– Видимо, мы не будем снимать эту квартиру. – Он пожал плечами домовладельцу, мол, а что я могу поделать. Словно они были двумя партнерами, затеявшими всю эту аферу.

– Спасибо, что все показали, – поблагодарила я.

– Не за что, – сказал мужчина, прикуривая сигарету.

Как только мы покинули квартиру, я бросила на Джереми свирепый взгляд. Он недоуменно спросил одними губами: «Что?» Я только покачала головой.

– Уже поздно, – сказал Джереми, когда мы сели в машину. – Давай просто выберем одну из тех, которые мы уже видели. Я хочу покончить со всем этим.

– Что ж, ладно, – сказала я, включая кондиционер. – Тогда я выбираю первую квартиру.

– Отлично, – сказал он.

– Отлично, – повторила я.

Мы вернулись в контору, чтобы заполнить документы. Управляющую звали Кэролин. Она была высокой, рыжеволосой, на ней было платье с запахом. И она пользовалась тем же парфюмом, что и Сюзанна. Я подумала, что это хороший знак.

– Значит, не ваши родители будут снимать для вас квартиру? – спросила Кэролин. – Большинство студентов приходят с родителями, чтобы те подписали договор.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но Джереми меня опередил.

– Нет, мы сами снимаем квартиру, – сказал он. – Мы обручены.

На лице управляющей отразилось удивление, и я увидела, как она мельком посмотрела на мой живот.

– Оу! – сказала она. – Что ж, поздравляю.

– Спасибо.

Я ничего не сказала. Меня дико раздражало то, что все вокруг думали, будто мы женимся, потому что я залетела.

– Нам необходимо проверить вашу кредитоспособность, и потом я смогу обработать ваш запрос, – сказала Кэролин. – Если все будет в порядке – квартира ваша.

– А если я пару раз задержался с оплатой кредитного счета, это может, м-м-м, негативно повлиять на мою кредитоспособность? – спросил Джереми, наклоняясь вперед.

Мои глаза расширились.

– О чем ты говоришь? – прошептала я. – Твой отец оплачивает все счета.

– Да, я в курсе, но я завел свою карту на первом курсе. Чтобы иметь свою кредитную историю, – добавил он, обворожительно улыбнувшись Кэролин.

– Думаю, все будет в порядке, – ответила она, но ее улыбка улетучилась. – Изабель, что насчет твоей кредитоспособности?

– Ну, думаю, с ней все хорошо. Папа давал мне кредитку, но я ей никогда не пользовалась, – ответила я.

– Ясно. А что насчет карт каких-нибудь магазинов? – спросила она.

Я покачала головой.

– Мы можем заплатить за первый и последний месяц аренды. – Джереми встрял в наш разговор. – И еще мы можем заплатить страховой взнос. Так что все в порядке.

– Отлично, – сказала Кэролин и поднялась из своего кресла. – Я проверю все сегодня и в течение нескольких дней дам вам ответ, ребята.

– Я скрещу пальцы, – сказала я, стараясь звучать бодро.

Мы с Джереми вышли из здания и отправились к парковке.

– Надеюсь, мы получим эту квартиру.

– Если нет, я уверен, что мы сможем снять любую из оставшихся. Я не думаю, что Гэри решит проверить нашу кредитоспособность.

– Кто такой Гэри?

Джереми подошел к машине с водительской стороны и разблокировал двери.

– Чувак из последнего дома, который мы смотрели.

Я закатила глаза.

– Я уверена, что Гэри обязательно проверит.

– Сомневаюсь, – сказал он. – Гэри классный.

– У него наверняка лаборатория по производству мета в подвале, – сказала я, и на этот раз настала очередь Джера закатывать глаза. – Если мы будем жить в этой квартире, однажды мы проснемся в ледяной ванне без почек.

– Белли, он сдает квартиры многим студентам. Парень из моей футбольной команды прожил в этом доме весь прошлый год, и пока у него все органы на месте.

Мы смотрели друг на друга поверх крыши машины. Джер сказал:

– Почему мы вообще это обсуждаем? Все равно мы поступили по-твоему.

Он не договорил: «Все равно мы поступили по-твоему, как и всегда».

– Мы еще не знаем, получим ли мы эту квартиру.

Я тоже не закончила свою мысль: «Мы еще не знаем, получим ли эту квартиру из-за твоей плохой кредитной истории».

Мне перезвонили на той же неделе. Квартиру мы не получили. Я не знала, было ли дело в плохой кредитной истории Джера или в отсутствии таковой у меня, но разницы не было. Нашей эта квартира все равно не стала.

Глава 40

Настал день предсвадебной вечеринки Тейлор. Я продолжала считать, что это ее вечеринка, потому что организовывали ее Тейлор с матерью. Приглашения, которые сделали они, были гораздо красивее моих.

Возле дома уже было припарковано несколько машин. Я узнала серебристую «Ауди» Марси и синюю «Хонду» Минди, тети Тейлор. К почтовому ящику были привязаны воздушные шары. Это напомнило мне обо всех вечеринках, которые Тейлор устраивала на свои дни рождения. Она всегда украшала ящик розовыми шарами. Всегда.

На мне был белый сарафан и сандалии. Я накрасила ресницы, нанесла на лицо румяна и розовый блеск на губы. Когда я покидала летний домик в Казенсе, Конрад сделал мне комплимент. Это был наш первый разговор с того дня, когда мы остановились у фруктовой палатки с персиками. Он сказал: «Красиво выглядишь», – и я поблагодарила его. Совершенно нормально.

Я нажала на дверной звонок, хотя никогда этого не делала, приходя к Тейлор. Но так как это была вечеринка, я решила, что лучше позвонить.

Тейлор открыла дверь. На ней было розовое платье со светло-зелеными рыбками, плавающими по подолу, а волосы она перекинула на одну сторону. Она выглядела так, словно это она была невестой, а не я.

– Хорошо выглядишь. – Она обняла меня.

– Ты тоже, – ответила я, заходя в дом.

– Уже почти все приехали. – Она направилась в гостиную.

– Я бы хотела сначала сходить в туалет, – сказала я.

– Давай быстрее, ты сегодня почетный гость.

Я быстренько воспользовалась ванной комнатой и после того, как помыла руки, попыталась пальцами причесать волосы. Затем нанесла еще немного блеска на губы. Я нервничала по непонятным мне причинам.

Тейлор развесила колокольчики из гофрированной бумаги под потолком, из стереосистемы играла «Мы идем в церковь».

В гостиной уже сидели наши подружки Марси, Кэти и Блэр, тетя Тейлор Минди, моя соседка миссис Эванс и Люсинда – мама Тейлор. И рядом с ней на двухместном диванчике в голубом костюме сидела моя мама.

На глаза навернулись слезы.

Мы не побежали навстречу друг другу через всю комнату, не рыдали. Я прошлась по кругу, обнимая всех по очереди, и когда дошла до мамы, заключила ее в долгие-долгие объятия. Мы ничего не сказали друг другу, потому что и так уже все знали.

У фуршетного стола Тейлор сжала мою руку.

– Счастлива? – прошептала она.

– Очень, – ответила я, наполняя свою тарелку. Я испытывала ни с чем не сравнимое чувство облегчения. Все шло прекрасно. Мама снова была со мной.

– Отлично, – сказала Тейлор.

– Как вам это удалось? Твоя мама поговорила с моей мамой?

– Угу, – ответила Тейлор и отправила мне воздушный поцелуйчик. – Мама сказала, что ей не составило особого труда уговорить Лорел прийти.

Люсинда разместила в центре стола свой знаменитый кокосовый торт. Также на столе были лимонад, сосиски в тесте, маленькие морковки и луковый суп-пюре – вся моя любимая еда. Мама принесла свои коронные лимонные пирожные.

Я заполнила тарелку едой и села рядом с девочками.

– Спасибо вам большое, что пришли! – Я отправила в рот сосиску в тесте.

– Поверить не могу, что ты замуж выходишь, – сказала Марси, восторженно покачав головой.

– Я тоже, – сказала Блэр.

– И я, – ответила я.

Подарки были самой лучшей частью вечера. Словно это был мой день рождения. Марси подарила мне формы для выпекания кексов, Блэр – набор стаканов, тетя Минди – полотенца для рук, Люсинда – кулинарные книги, Тейлор – стеклянный кувшин и мама – пуховое одеяло.

Тейлор сидела рядом, записывая, кто что подарил, и отклеивая ленты от подарков. Затем она проделала отверстие в бумажной тарелке и продела их через нее.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я.

– Это твой букет для репетиции, глупышка, – сказала Люсинда, лучезарно улыбнувшись мне. Она загорала тем утром. Я могла сказать это, потому что заметила следы от очков на ее лице.

– Но у нас не будет предсвадебной репетиции, – сказала я. В самом деле, зачем она нам? Мы собирались пожениться на пляже. Церемония должна была быть простой, как мы оба этого хотели.

Тейлор протянула мне эту тарелку.

– Тогда носи ее как шляпу.

Люсинда надела на меня бумажную тарелку, будто это дамская шляпка. Мы все рассмеялись, когда увидели фотографию, которую сделала Марси.

Тейлор встала, откладывая свой блокнот.

– Итак, мы все готовы услышать, что Белли скажет во время первой брачной ночи.

Я прикрыла лицо своей ленточной шляпкой. Я слышала об этой игре раньше. Подружка невесты записывает все фразы, которые невеста произнесла, открывая подарки.

– «О, какая прелесть!» – продекламировала Тейлор, и все в комнате прыснули со смеху.

Я попыталась отобрать у нее блокнот, но она подняла его над моей головой и продолжила читать.

– «Джереми это понравится!»

После конкурса на лучшее свадебное платье из туалетной бумаги и после того, как мы убрали все, что осталось с вечера, я прошлась с мамой до ее машины.

– Спасибо, что пришла, мам. Это много для меня значит, – смутилась я.

Она убрала волосы с моего лица.

– Ты же моя девочка.

Я обвила ее руками.

– Я так сильно люблю тебя.

Я позвонила Джереми, как только села в свою машину.

– У нас все получилось! – закричала я в трубку. Не то чтобы у нас совсем ничего не получалось. Но подготовка к свадьбе, жизнь вдали от дома, ссора с мамой – все это сводило меня с ума. Но теперь, когда мама была рядом, я наконец-то почувствовала, что снова могу дышать полной грудью. Все переживания улетучились. Я почувствовала себя полноценным человеком. Как и должно было быть.

В ту ночь я осталась дома. Мы с мамой и Стивеном смотрели криминальный программу – одну из тех, в которых воспроизводят события реальных преступлений. Мы завывали как волки на особо жутких моментах и ели кукурузные чипсы и остатки маминых лимонных пирожных. Это было так прекрасно.

Глава 41

Конрад

В день, когда Белли уехала домой, я навестил Эрни, старого владельца ресторана морепродуктов, в котором я раньше подрабатывал. Каждый ребенок в Казенсе знал Эрни, а он знал каждого ребенка. Не имело значения, сколько ему лет, он никогда не забывал лиц. Когда я был в старшей школе, Эрни должно было быть уже лет семьдесят. Сейчас рестораном заправлял его племянник Джон – полный придурок. Сначала он понизил Эрни до бармена, но тот не смог справиться с этой должностью, поэтому Джон поставил его чистить столовое серебро, а потом и вовсе отправил на пенсию. Эрни, конечно, был старым, но очень трудолюбивым, и всем нравился. Я ходил с ним на перекуры. Я знал, что не стоило ему давать сигареты, но он был стариком – кто может отказать старому человеку?

Эрни жил в маленьком домике недалеко от шоссе, и я старался навещать его хотя бы раз в неделю. Чтобы составить ему компанию и заодно проверить, был ли он еще жив. Рядом с ним не было человека, который напомнил бы ему, что пора принимать таблетки, а его племяннику Джону наверняка даже в голову не приходило навещать его. После того как Джон отстранил Эрни от дел, тот сказал, что у него больше нет племянника.

Поэтому я был очень удивлен, когда подъехал к дому Эрни и увидел, как от него отъезжала машина Джона. Я припарковался и постучал в дверь, прежде чем войти.

– Ты принес мне сигареты? – спросил Эрни, не поднимаясь с дивана.

И так было каждый раз. Ему больше нельзя было курить.

– Нет, – сказал я. – Я бросил.

– Тогда катись к черту.

Затем он рассмеялся, как это было всегда, и я сел рядом с ним. Мы молча смотрели старый полицейский сериал и ели арахис. Разговаривали мы во время рекламы.

– Ты слышал, что мой брат женится в следующие выходные? – спросил я.

Он фыркнул.

– Я пока не в земле лежу, мальчик. Конечно, слышал. Все слышали. Она милашка. Всегда делала реверансы при виде меня, когда была маленькой.

– Она это делала потому, что мы сказали ей, что ты был итальянским принцем, – захохотал я, – но перешел на сторону мафии. Крестный отец Казенса.

– Чертовски верно сказано.

Сериал продолжился, и мы вернулись к просмотру в уютной тишине. В следующую рекламную паузу он спросил:

– Так ты собираешься плакать из-за этого как последний неудачник или сделаешь что-нибудь?

Я чуть не подавился арахисом.

– О чем ты говоришь?

Он еще раз фыркнул.

– Не строй из себя невинность. Ты же любишь ее, верно? Она твоя единственная?

– Эрни, думаю, ты забыл сегодня принять лекарства, – сказал я. – Где твой футляр для таблеток?

Он махнул на меня своей белой костлявой рукой, телевизор снова приковал его внимание.

– Сиди на месте. Сериал продолжается.

Мне пришлось ждать следующей паузы, чтобы непринужденно спросить его:

– Ты правда в это веришь? В то, что для каждого существует один-единственный человек, предназначенный ему судьбой?

– Конечно, верю. – Он очистил арахис от скорлупы. – Элизабет была моей единственной. Когда она умерла, я не видел смысла искать кого-то еще. Моя любовь ушла. Теперь я просто отбываю свой срок на земле. Принеси мне пиво, пожалуйста.

Я ушел на кухню и вернулся с банкой пива и чистым стаканом. У Эрни был пунктик на чистых стаканах.

– Зачем Джон приезжал? – спросил я. – Я видел его, когда подъезжал.

– Он стриг мою лужайку.

– Я думал, это моя работа, – сказал я, переливая пиво в стакан.

– Ты дерьмово с ней справляешься.

– Когда вы снова начали разговаривать?

Эрни пожал плечами и закинул арахис в рот.

– Может, он просто ошивается здесь, чтобы я оставил ему все в наследство, когда умру. – Он отпил пиво и откинулся на спинку дивана. – Он славный малый. Единственный сын моей сестры. Он семья. Семья моей семьи. Никогда не забывай об этом, Конрад.

– Эрни, две рекламные паузы назад ты говорил мне, что если я не попытаюсь расстроить свадьбу своего брата, то буду последним неудачником!

– Если она твоя единственная, то плевать на всех, и не имеет значения, семья это или нет. – Он поковырялся в зубах.

Уезжая от Эрни через несколько часов, я испытывал необычайную легкость. Как и всегда.

Глава 42

Была среда, до свадьбы оставалось всего ничего. На следующий день ко мне должны были приехать Тейлор и Аника, а к Джеру – Джош, Красный Кардинал и мой брат. Парни собирались устроить мальчишник, а мы с девочками хотели провести вечер у бассейна. Благодаря усилиям Дениз Колетти и Тейлор свадьба была практически готова. Еда – роллы с лобстером и коктейль из креветок – заказана. Мы развесили гирлянды на террасе и во дворе. Конрад сыграет партию на гитаре, пока папа будет вести меня к алтарю. На мне будут украшения, которые оставила мне Сюзанна, а о прическе и макияже я собиралась позаботиться сама.

Все шло как по маслу, но меня не покидало чувство, что я что-то забыла.

Я пылесосила гостиную, когда Конрад раздвинул двери. Все утро он занимался серфингом. Я выключила пылесос.

– Что случилось? – спросила я. Он был бледным, волосы лезли в глаза.

– С доски упал, – сказал он. – Порезался плавником доски.

– Сильно?

– Нет, не очень.

Я пронаблюдала за тем, как он едва доволок ноги до ванной, и побежала следом. Он сидел на краю ванны, кровь полностью пропитала его полотенце и сбегала по ноге. На секунду я почувствовала тошноту.

– Кровотечение почти остановилось, – сказал Конрад, его лицо было белым как мел. Он выглядел так, словно мог отключиться в любой момент. – Рана только выглядит жутковато, на самом деле ничего серьезного.

– Продолжай прижимать полотенце, – скомандовала я. – Я сбегаю за аптечкой.

Видимо, ему было очень больно, потому что он послушался. Когда я вернулась с бинтами и антисептиком, он сидел в том же положении.

Я села рядом с ним.

– Давай.

– Я в порядке. Я сам все сделаю.

– Нет, не в порядке.

Он отдал мне полотенце, и я прижала его к ране. Он скривился от боли.

– Прости, – сказала я. Я прижимала полотенце с минуту и затем убрала его. Порез был сантиметров десять в длину, кожа разодрана. Кровь шла настолько сильно, что я просто наклонилась и начала заливать рану перекисью водорода.

– Ай! – закричал он.

– Не будь как ребенок, это всего лишь царапина, – солгала я. Я не знала, придется ли накладывать швы на порез.

Конрад наклонился ко мне, его лоб едва касался моего плеча, пока я обрабатывала рану. Я слышала, как он вдыхает и выдыхает, чувствовала, как он вздрагивает каждый раз, когда я прикасалась к ране.

Когда я закончила обрабатывать рану, она стала выглядеть гораздо лучше. Я перебинтовала ему ногу и похлопала по колену.

– Видишь? Все хорошо.

– Спасибо.

– Не за что.

Мы просто посмотрели друг другу в глаза. Мое дыхание участилось. Если бы я наклонилась немного, мы бы поцеловались. Я знала, что мне следовало отодвинуться, но я не могла себя заставить.

– Белли? – Я почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Да?

– Поможешь мне встать? Я хочу подняться наверх и немного вздремнуть.

– Ты потерял много крови, – сказала я, и мой голос звонким эхом отразился от кафельных стен ванной. – Я не думаю, что тебе следует спать.

Он вымученно улыбнулся.

– Это при сотрясении нельзя спать.

Я встала и помогла ему подняться.

– Идти сможешь?

– Постараюсь, – произнес он и заковылял прочь, держась за стену.

Моя футболка намокла в том месте, где лежала его голова. Я стала машинально прибираться в ванной, мое сердце бешено колотилось в груди. Что только что случилось? Чем я руководствовалась в тот момент? Это было очень похоже на ту ситуацию с персиками, только на этот раз виновата во всем была я.

Конрад проспал ужин. Я уже было собралась отнести ему еду в комнату, но отговорила себя. Вместо этого разогрела замороженную пиццу и остаток вечера наводила порядок на первом этаже. Я испытывала облегчение и радость оттого, что уже завтра все приедут. Мне больше не придется оставаться с ним наедине. Раз Джереми будет здесь, все вернется на круги своя.

Глава 43

Все вернулось в норму. Я была в норме, Конрад был в норме – словно ничего не произошло. Потому что так оно и было. Если бы не повязка на его ноге, я могла бы подумать, что мне все приснилось.

На пляже были все парни, кроме Конрада, потому что ему нельзя было мочить ногу. Он готовил мясо для гриля на кухне. Мы с девчонками лежали у бассейна, передавая друг другу пачку попкорна. Погода стояла чудесная. Жаркое солнце было высоко, на небе практически ни облачка. Никакого дождя в ближайшую неделю не ожидалось. Свадьба была в безопасности.

– Красный Кардинал милашка, да? – сказала Тейлор, поправляя свой купальник.

– Фу, – ответила Аника. – Как кто-то с таким прозвищем может быть нормальным?

Тейлор нахмурилась.

– Нашла по чему судить о человеке. Белли, а ты что скажешь?

– Ну… Он славный парень. Джереми говорит, он очень надежный.

– Вот видишь! – возликовала Тейлор, тыкая Анику пальцем.

Аника посмотрела на меня, я подленько улыбнулась и сказала:

– Он очень надежный и преданный. Подумаешь, малость кроманьонца напоминает. У каждого свои недостатки.

Тейлор бросила в меня горсть попкорна, и я, смеясь, постаралась поймать хоть немного ртом.

– Мы вечером с парнями пойдем? – спросила Аника.

– Нет, у них запланированы свои развлечения. Они собираются в какой-то бар, где будут большие скидки на «Ирландскую автомобильную бомбу»[23] или что-то в этом роде.

– Фу, – скривилась Тейлор.

Бросив взгляд в сторону кухни, Аника прошептала:

– Вы никогда не говорили, что Конрад так горяч.

– Он не горяч, – ответила Тейлор. – Он просто думает, что он такой.

– Не думает, – возразила я и повернулась к Анике. – Тей просто бесится, что он никогда ее не замечал.

– С какой стати ему было замечать ее, если он был твоим парнем?

– Не был он моим парнем, – прошептала я.

– Но он всегда был твоим возлюбленным, – сказала Тейлор, намазывая на себя еще больше масла для загара.

– Больше нет, – твердо проговорила я.

На ужин у нас были стейки и жареные овощи. Выглядело это так… по-взрослому. Выпивая красное вино и сидя за столом со своими друзьями, я чувствовала себя взрослой. Рука Джереми лежала на спинке моего стула. Но все же.

Весь вечер я разговаривала с другими людьми. Я даже не смотрела в сторону Конрада, но всегда знала, где он. Это было мучительно больно, но я была в курсе всего, что он делал. Рядом с ним я тряслась всем телом. Вдали от него – испытывала ноющую боль. Чувствовала абсолютно все.

Он сидел рядом с Аникой, сказал ей, видимо, что-то смешное, и она рассмеялась. Сердце сжалось. Я отвернулась.

Том встал и произнес тост:

– За Белли и Джей-Фиша, реально, – он рыгнул, – офигенскую пару. Самую офигенскую из всех, что я знаю.

Я заметила, как Аника бросила на Тейлор взгляд, мол, и этого парня ты назвала милым? Тейлор отмахнулась от нее. Все подняли кружки с пивом и бокалы с вином и чокнулись. Джереми притянул меня к себе и поцеловал в губы на глазах у всех. Смутившись, я отстранилась от него. Увидев выражение лица Конрада, я тут же пожелала развидеть его.

– Еще один тост, ребята. – Стивен неуклюже поднялся со стула. – Я знаю Джера всю свою жизнь. Белли, к сожалению, тоже.

Я запустила в него скомканной салфеткой.

– Вы правда отличная пара, – продолжил Стивен, глядя на меня. Затем он посмотрел на Джереми. – Не обижай ее, чувак. Она заноза в заднице, но она моя единственная сестра.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, встала и обняла его.

– Придурок.

– Кажется, я тоже должен сказать что-нибудь, – проговорил Джер. – Ну, во-первых, спасибо, что приехали, ребята. Джош, Кардинал. Тейлор и Аника. То, что вы с нами в такой момент, очень много для нас значит.

Джер слегка подтолкнул меня локтем. Я бросила на него многозначительный взгляд, ожидая, что он упомянет Конрада, но он, кажется, ничего не заметил.

– Теперь ты скажи что-нибудь, Белли.

– Спасибо, что приехали, – повторила я. – И, Конрад, спасибо за ужин. Реально офигенский ужин.

Все рассмеялись.

После ужина я зашла в комнату Джереми. Он собирался на мальчишник. Девчонки оставались дома. Я предлагала Тейлор пойти с ними и пофлиртовать с Красным Кардиналом, но она сказала, что лучше останется.

– Он стейк руками ел, – сказала она, выглядя при этом так, словно ее тошнило.

Джер брызгался дезодорантом, я сидела на его расправленной кровати.

– Ты уверена, что не хочешь с нами? – спросил он.

– Уверена. Слушай, а помнишь тот случай, когда ты нашел собаку на пляже? – задала я внезапно вопрос. – Мы назвали ее Рози, пока не поняли, что это мальчик, но все равно продолжили называть его Рози.

Он посмотрел на меня, слегка нахмурившись, словно пытался вспомнить что-то.

– Это не я нашел ее, а Конрад.

– Нет, не он. Это был ты. И ты плакал, когда владельцы собаки пришли и забрали ее.

– Нет, это был Конрад. – Его голос зазвучал раздраженно.

– Я так не думаю, – сказала я.

– Это определенно был он.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Нам со Стивом пришлось надавать ему кучу всякой хрени, чтобы он перестал плакать.

Так это правда был Конрад? Я была уверена, что помнила все верно.

Мы провели с Рози три восхитительных дня, пока за ней не пришли. Она была прелестной. С такой золотистой и мягкой шерстью, что мы буквально дрались за то, с кем она должна была ночевать. Мы решили спать с ней по очереди, и я была последней, как самая младшая. Мне так и не удалось поспать с ней.

И что же еще я помню неверно? Я была человеком, который любил играть в «А помнишь, когда…» в голове. Я всегда гордилась тем, что помню даже незначительные детали. И сейчас меня пугал тот факт, что мои воспоминания могли оказаться немного неверными.

Глава 44

После того как ребята ушли, я вернулась в свою комнату, чтобы накрасить ногти и попробовать сделать свадебный макияж.

– Я все еще думаю, что тебе стоит сделать профессиональный макияж, – сказала Тейлор, сидя на моей кровати. Она красила ногти на ногах бледно-розовым лаком.

– Я не хочу больше тратить деньги мистера Фишера. Он и так заплатил достаточно, – сказала я. – Тем более я не люблю большое количество макияжа. Я становлюсь не похожа на себя.

– Но они профессионалы, они знают, что делают.

– Когда ты в последний раз отводила меня в салон, из меня сделали дрэг-квин, – напомнила я ей.

– У них своя эстетика, – ответила Тейлор. – Давай я хотя бы приклею тебе накладные реснички. Я наклею их, Аника тоже.

Я посмотрела на Анику, которая лежала на полу с огуречной маской на лице.

– Но у тебя и так длинные ресницы, – сказала я ей.

– Она заставила меня, – ответила Аника сквозь зубы, чтобы не сдвинуть маску.

– Что ж, я их клеить не буду, – заявила я. – Джер и так знает, какой длины мои ресницы, и ему все равно. Кроме того, у меня от них глаза чешутся. Помнишь, Тей? Ты наклеила мне их как-то на Хэллоуин, и я сняла их, как только ты отвернулась.

– Я впустую потратила пятнадцать долларов, – фыркнула Тейлор. Она сползла с кровати и встала рядом со мной. Я пробовала помады, которые Тейлор привезла с собой.

– Что тебе больше нравится? – спросила я ее. Я нанесла розовый блеск на верхнюю губу и персиковую помаду на нижнюю.

– Помада, – ответила она. – Лучше будет смотреться на фотографиях.

Сначала мы хотели, чтобы фотографировал Джош, потому что он ходил на курсы фотографии в колледже и был официальным фотографом братства Джереми. Но когда к подготовке подключились мистер Фишер и Дениз Колетти, у нас появился профессиональный фотограф, которого наняла Дениз.

– Мне бы еще прическу сделать, – заметила Тейлор.

– Сходи в парикмахерскую, – предложила я.

Мы переоделись в пижамы, и Тейлор с Аникой подарили мне свадебный подарок – белый кружевной комплект белья.

– Для первой брачной ночи, – многозначительно сказала Тейлор.

– О, да, я поняла. – Я взяла белье в руки. Я надеялась, что не покраснела как помидор. – Спасибо, девочки.

– Ничего не хочешь у нас спросить? – поинтересовалась Тейлор, забираясь ко мне на кровать.

– Тейлор! Я же не первый день живу, я не совсем тупая.

– Я просто хотела сказать… – Она выдержала паузу. – Возможно, первые несколько раз тебе не понравится это делать. Я имею в виду, я, например, очень худая, и это подразумевает то, что мне было очень больно в первый раз. Может, тебе так больно не будет. Скажи ей, Аника.

Аника закатила глаза.

– Из, мне вообще не было больно.

– Что ж, значит, у тебя гигантская вагина, – сказала Тейлор.

Аника ударила ее подушкой по голове, и мы засмеялись.

– Погоди, а насколько сильной была боль, Тейлор? – спросила я. – Это было так же больно, как удар в живот?

– А кто это тебя в живот бил? – осведомилась Аника.

– У меня есть старший брат, – напомнила я.

– Эта боль несколько иного рода, – сказала Тейлор.

– Она сильнее, чем менструальные боли?

– Да. Я могла бы сравнить ее с болью, которую ты испытываешь, когда тебе делают укол новокаина в десну.

– Супер, теперь она лишение девственности сравнивает с вырыванием зуба, – сказала Аника, поднимаясь на ноги. – Из, не слушай ее. Обещаю тебе, это гораздо круче, чем поход к дантисту. И одно дело, если бы вы оба были девственниками, но Джереми знает, что надо делать. Он позаботится о тебе.

Тейлор взорвалась смехом.

– Он позаботится о ней!

Я попыталась улыбнуться, но лицо словно онемело. Джереми занимался сексом с двумя девушками. Его подружкой времен старшей школы, Марой, и Лейси Бароне. Так что да, я была уверена, что он знал, что надо делать. Но мне бы хотелось, чтобы не знал.

Мы лежали на кровати рядом друг с другом. Мы просто болтали с включенным светом, и Аника уснула первой. Я все пыталась собраться с мыслями, чтобы рассказать Тейлор о Конраде, хотя знала, что не могла безоговорочно ей доверять. Я хотела рассказать ей о своих смешанных чувствах, но боялась.

– Тей? – прошептала я. Она лежала посередине, а я была с краю, потому что собиралась пойти спать в комнату Джера, когда ребята вернутся.

– Что? – Ее голос звучал сонно.

– Произошло кое-что странное.

– Что? – Сон с нее как рукой сняло.

– Вчера Конрад поранил ногу во время серфинга. Я помогла ему, и у нас возник… странный момент.

– Вы поцеловались? – пропищала она.

– Нет! Но я хотела, – добавила я. – Я… Я едва удержалась.

– Ого, – выдохнула она. – Но ничего же не было, правда?

– Ничего. Я просто чувствую себя такой жалкой из-за того, что захотела этого. Всего на секунду. – Я вздохнула. – Я выхожу замуж через пару дней. Я не должна думать о других парнях.

– Конрад не другой парень, – мягко возразила Тейлор. – Он твоя первая любовь. Твоя первая огромная любовь.

– Ты права! – сказала я облегченно. Я почувствовала себя лучше. – Это ностальгия. Только и всего.

Тейлор замялась и затем сказала:

– Я тебе кое-чего не говорила. Конрад виделся с твоей мамой.

Я затаила дыхание.

– Когда?

– Пару недель назад. Он убедил ее прийти на предсвадебную вечеринку. Она рассказала это моей маме, а мама рассказала мне…

Я молчала. Он сделал это ради меня?

– Я не говорила тебе, потому что не хотела, чтобы ты опять запуталась в своих чувствах. Потому что ты любишь Джера, верно? Ты хочешь выйти за него?

– Ага.

– Ты уверена? Потому что еще не поздно. Ты можешь отменить все – ты не обязана выходить замуж на этой неделе. Ты можешь подождать еще немного…

– Мне не нужно ждать, – сказала я.

– Хорошо.

Я повернулась на другой бок.

– Спокойной ночи, Тей.

– Спокойной ночи.

Спустя несколько минут ее дыхание стало глубоким и размеренным, а я просто лежала рядом, думая о том, что она мне сказала.

Конрад все еще приглядывал за мной. Я тихо поднялась с кровати, подошла к письменному столу и обшарила руками все вокруг, пока не нашла его. Моего стеклянного единорога.

Глава 45

Когда Сюзанна отпускала нас погулять по торговому центру, она всегда оставляла Конрада за главного.

– Присмотри за ними, Конни. Я на тебя рассчитываю, – говорила она.

В тот раз мы с ребятами разделились, потому что мальчики хотели поиграть на автоматах, а я нет. Мне было восемь. Я предложила нам встретиться в фуд-корте через час и пошла прямиком в магазин стеклянных изделий. Мальчики никогда не хотели туда заходить, а мне очень нравилось бродить там между стеллажами. Особенно мне нравились стеклянные единороги. Я хотела купить одного, самого маленького, но он стоил двенадцать долларов. У меня было только десять. Я не могла оторвать от него взгляда. Я брала его в руки и снова ставила на место, снова брала и снова ставила. Прежде чем я поняла это, прошло гораздо больше часа – почти два. Я побежала в фуд-корт так быстро, как могла. Я боялась, что мальчики ушли без меня.

Когда я добралась до места, Конрада там не было. Джереми и Стивен сидели в «Тако Белл» и подсчитывали свои билетики.

– Где ты была? – раздраженно спросил Стивен.

Я проигнорировала его.

– Где Конрад? – спросила я Джереми, пытаясь отдышаться после бега.

– Он пошел искать тебя, – ответил Джереми и обратился к Стивену: – Как думаешь, лучше сейчас потратить билетики и купить что-нибудь или сохранить до следующего раза, чтобы накопить побольше?

– Давай подождем, – сказал Стивен. – Парень, который работает там, сказал мне, что на следующей неделе будет больше призов.

Когда Конрад вернулся и увидел, что я сижу с Джереми и Стивеном и ем мороженое, то пришел в бешенство.

– Где ты была?! – закричал он. – Ты должна была быть здесь в три!

Я почувствовала ком в горле и поняла, что готова расплакаться.

– В магазине стеклянных изделий, – прошептала я, мороженое стало таять и стекало по моей руке.

– Если бы с тобой что-нибудь случилось, моя мама убила бы меня! Она оставила меня за старшего.

– Там был единорог…

– Забудь о нем. Ты больше никогда с нами никуда не пойдешь.

– Нет, Конрад! Ну пожалуйста! – заплакала я, утирая слезы липкими руками. – Прости меня.

Он пожалел о том, что накричал на меня, это было видно по его лицу. Он сел рядом со мной и сказал:

– Никогда больше так не делай, Белли. С этого момента мы все будем держаться рядом. Ладно?

– Ладно, – сказала я, хлюпая носом.

В тот август на мой день рождения Конрад подарил мне стеклянного единорога. Не маленького, а большого, который стоил двадцать долларов. Его рог отвалился во время одного из матчей Джереми и Стивена по рестлингу, но я все равно сохранила фигурку. Я держала его на самом верху своего стола. Как могла я выбросить такой подарок?

Глава 46

Конрад

Я вызвался быть водителем. К тому времени как мы собрались ехать, все, кроме меня, уже были пьяны.

Мы взяли машину этого Красного Кардинала Тома, или как там его зовут, потому что это был огромный «Хаммер». Джер сел впереди в пассажирское кресло рядом со мной, а остальные парни разместились сзади.

Том протянул руку между креслами и включил радио. Он стал подпевать песне, совсем не попадая в такт, и сложилось такое чувство, что он и слов не знал. Джош присоединился к нему, а Стивен открыл люк в крыше и высунул в него голову.

Бегло посмотрев на Джера, я спросил:

– И это твои друзья?

Он рассмеялся и тоже начал подпевать.

Бар был переполнен людьми. Повсюду девушки на высоких каблуках с яркой помадой и блестящими волосами. Кардинал приставал к каждой, пытаясь с кем-нибудь потанцевать. И ему постоянно отказывали.

Я пошел к барной стойке, чтобы взять первую порцию напитков. Стивен присоединился ко мне.

– Ну и что ты думаешь обо всем этом? – Он положил руку мне на плечо, пока мы ждали бармена.

– О чем? О свадьбе?

– Ага.

– А что об этом можно думать? Свадьба и в Африке свадьба. – Я отвернулся.

– Тебе не кажется, что они совершают ошибку?

Мне не пришлось отвечать ему, потому что бармен наконец-то посмотрел в нашу сторону.

– Четыре двойных шота текилы и одно пиво, – сказал я.

– Ты не будешь пить текилу? – удивился Стивен.

– Я, вообще-то, ответственный за ваши головы, забыл?

Мы отнесли шоты к столику, за которым сидели остальные. Все четверо разом опрокинули свои шоты, и затем Кардинал поднялся и стал бить себя кулаками в грудь и кричать как Тарзан. Все ребята взорвались смехом и начали подбивать его подойти к паре девчонок, которые стояли на танцполе. Они со Стивеном направились к ним, а мы сели и стали наблюдать. Стивен оказался удачливее Тома – рыжеволосая девушка согласилась потанцевать с ним. Красному Кардиналу только и осталось, что вернуться к нам.

– Я принесу еще выпить, – сказал я.

Я думал, что как шафер я обязан напоить их до потери сознания. Я принес еще текилы, но так как Стивен все еще был на танцполе, Джер выпил его шот.

Я потягивал пиво, когда услышал, как Джош сказал Джереми:

– Чувак, ты наконец-то подобрался близко к Белли.

Я весь обратился во внимание. Джереми закинул руку Джошу на плечи и пропел:

– Отличный день для белой свадьбы.[24]

У них еще не было секса?

– Тебя теперь тоже можно назвать девственником, – проговорил Джош. – У тебя никого не было после того случая с Лейси в Кабо.

Кабо? Джереми был в Кабо во время весенних каникул. Когда они с Белли были парой.

Джереми фальшиво пропел в ответ:

– «Как девственница, которая впервые оказалась в объятиях мужчины»[25]. – Он встал. – Мне надо отлить.

Я наблюдал, как он плетется в сторону ванной. Джош одобрительно кивнул:

– Фишер долбаный счастливчик. Лейси та еще штучка.

Том пихнул его локтем и громко сказал:

– Блин, помнишь, как они выставили нас из комнаты в отеле? – Он обратился ко мне: – Это было что-то с чем-то, чувак. Так уморительно. Они нас выперли и так увлеклись процессом, что даже не слышали, как мы ломились в дверь. Так что нам пришлось ночевать в этом вонючем коридоре.

– Лейси была чертовски громкой! – загоготал Джош. – О, Дже-е-ереми-и-и, а-ах…

Я пришел в ярость. Руки под столом сжались в кулаки. Мне хотелось дать кому-нибудь в рожу. Сначала мне хотелось ударить этих двух придурков, а потом найти брата и выбить из него все дерьмо.

Я вскочил из-за стола и направился в сторону ванной, распихивая людей на своем пути.

– Занято, – невнятно сказал Джереми, когда я забарабанил кулаком в дверь. Затем я услышал, как его вырвало.

Я подождал еще несколько секунд и ушел, направляясь прямиком к нашей машине.

Глава 47

Час спустя вернулись парни. Я и раньше видела Джера пьяным, но он никогда не был в таком состоянии. Ребятам пришлось тащить его по лестнице. Он с трудом держал глаза открытыми.

– Бе-е-елли, – вопил он. – Я женюсь на тебе, девочка.

– Иди проспись! – прокричала я в ответ.

Конрада с ними не было.

– Где Конрад? – спросила я Тома. – Я думала, он у вас должен быть трезвым водителем.

Тома шатало на ступеньках.

– Незнаю. Он был с нами.

Я вышла к машине. Наверняка он отключился на заднем сиденье.

Конрада там не оказалось. Я уже начала беспокоиться, но заметила его силуэт на спасательной вышке на пляже. Я сняла обувь и направилась к нему.

– Спускайся, – сказала я. – Не засыпай здесь.

– Поднимись ко мне, – попросил он. – Всего на минуту.

Я замешкалась. Пьяным он вроде как не был. Я забралась наверх и села рядом с ним.

– Вы с ребятами повеселились?

Он не ответил.

– Здесь так красиво ночью, – проговорила я, глядя на набегающие на берег волны.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Его интонация напугала меня.

– Что?

Глядя на океан, он сказал:

– Джер изменил тебе, пока был в Кабо.

Наверное, это было последнее, что я ожидала от него услышать. Он стиснул челюсти и выглядел разъяренным.

– Сегодня в клубе один его дружков рассказал. – Он наконец посмотрел на меня. – Мне жаль, что тебе пришлось услышать это от меня. Но я решил, что у тебя есть право знать это.

Я даже не знала, что ответить.

– Мне это известно, – призналась я.

Он резко повернулся ко мне.

– Ты знаешь?

– Да.

– И все равно собираешься выйти за него?

Мои щеки вспыхнули.

– Он совершил ошибку, – мягко сказала я. – Он ненавидит себя за это. Я его простила. Теперь все в порядке. Все просто замечательно.

Рот Конрада скривился в отвращении.

– Ты издеваешься? Он провел ночь в отеле с какой-то девушкой, а ты его защищаешь?

– Кто ты такой, чтобы осуждать нас? Это не твое дело.

– Не мое дело? Этот придурок мой брат, а ты… – Он осекся. – Я никогда не думал, что ты относишься к девушкам, которые мирятся с такими вещами.

– Я получала куда больше дерьма от тебя, – ляпнула я, не подумав.

Его глаза засветились яростью.

– Я никогда не изменял тебе. Я ни разу даже не взглянул на другую девушку, пока мы были вместе.

– Я не хочу больше говорить с тобой об этом. – Я стала спускаться с вышки.

Почему он говорил так? Я хотела все забыть.

– Я думал, что знаю тебя, – горько проговорил он.

– Значит, неправильно думал.

Я услышала, как он спрыгнул следом. Слезы подступили к глазам, но мне не хотелось, чтобы он это видел.

Конрад схватил меня за руку. Я попыталась отвернуться, но он заметил, что я плачу, и выражение его лица изменилось. Ему было жаль, и от этого мне стало еще хуже.

– Прости меня, – сказал он. – Мне не стоило тебе ничего говорить. Ты права. Это не мое дело.

Я отвернулась от него. Мне не нужна была его жалость.

Я пошла в противоположном от дома направлении. Не знала куда, просто подальше от него.

– Я все еще люблю тебя, – услышала я вдалеке его голос.

Я медленно повернулась.

– Не смей говорить такие вещи.

– Порой мне кажется, что я никогда не перестану любить тебя, ты всегда будешь рядом… – Он приблизился ко мне. – Здесь. – Конрад сжал футболку на груди, там, где было его сердце.

– Это все потому, что я выхожу за Джереми. – Я ненавидела себя за то, что мой голос так дрожал. – Только поэтому ты внезапно решил признаться мне.

– Не внезапно, – сказал он, глядя прямо на меня. – Я всегда тебя любил.

– Это не имеет значения. Уже слишком поздно. – Я отвернулась от него.

– Подожди, – сказал Конрад, снова хватая меня за руку.

– Отпусти меня, – сказала я ледяным тоном.

Он отступил, изумившись.

– Только скажи мне одну вещь. Зачем жениться сейчас? – спросил он. – Почему нельзя просто жить вместе?

Я задавала себе тот же вопрос тысячу раз. Но у меня все еще не было на него ответа.

Он обхватил меня за плечи.

– Пусти. – Я стала от него отбиваться.

– Подожди.

Сердце бешено колотилось. Что, если нас кто-нибудь заметит? Что, если кто-нибудь слышал нас?

– Если не отпустишь, я буду кричать.

– Дай мне всего минуту, пожалуйста. Прошу тебя. – Его голос звучал сдавленно и хрипло. Я выдохнула и мысленно начала обратный отсчет. Я дам ему ровно минуту и ни секундой больше. Я позволю ему говорить шестьдесят секунд и затем уйду, не оглядываясь на него. Два года назад это было все, что я желала от него услышать. Но сейчас было слишком поздно.

– Два года назад я облажался, – тихо заговорил он. – Но не в том смысле, в каком ты могла подумать. Той ночью… Ты помнишь ту ночь? Мы возвращались домой из колледжа, шел сильный дождь, и нам пришлось остановиться в мотеле. Ты помнишь это?

Я помнила ту ночь. Как я могла забыть!

– Той ночью я не спал. Я все думал, что мне делать. Какое действие было бы верным? Я знал, что люблю тебя, но также понимал, что мне было нельзя. У меня не было права любить кого-либо тогда. Смерть мамы выбила меня из колеи. Я был так зол и чувствовал, что мог взорваться в любой момент. – Он перевел дыхание. – Я не мог любить тебя так, как ты того заслуживала. Но я знал, кто мог дать тебе то, чего не дал я. Джер. Он любил тебя. Если бы мы остались вместе, я причинил бы тебе боль. Я знал это и не мог позволить себе допустить это. Поэтому я отпустил тебя. – Я прекратила считать. Вдох. Выдох. – Но этим летом… Господи, это лето. Быть рядом с тобой, разговаривать, как мы разговаривали раньше. Ты смотрела на меня как раньше.

Я закрыла глаза. Его слова не имели никакого значения. Я повторяла это вновь и вновь.

– Я снова увидел тебя, и все мои планы разрушились как карточный домик. Это невыносимо… Я люблю Джера больше всех на свете. Он мой брат, моя семья. И я ненавижу себя за то, что делаю сейчас. Но когда я вижу вас вместе, я ненавижу и его тоже. – Его голос сорвался. – Не выходи за него, Белли. Не будь с ним. Будь со мной.

Его плечи дрожали. Он плакал. Слышать его мольбу, видеть его таким уязвимым – это все разбивало мне сердце. Я так много хотела ему сказать, но не могла. Когда дело касалось Конрада, я не могла себя контролировать.

Я грубо скинула его руки.

– Конрад…

– Просто скажи мне. Ты еще испытываешь ко мне что-нибудь? – Он опять схватил меня за плечи.

Я оттолкнула его.

– Нет! Как ты не можешь понять? Ты никогда не значил для меня столько, сколько значит Джер. Он мой лучший друг. Он любит меня, несмотря ни на что. И его любовь всегда со мной, независимо от того, как он себя чувствует. Никто никогда не относился ко мне так, как это делает он. Никто. Особенно ты. Нас с тобой… – начала я и остановилась. Надо было сформулировать мысль правильно, чтобы он навсегда оставил меня в покое. – Нас с тобой никогда не было.

Он поник. Я видела, как меркнет огонь в его глазах, и не могла больше на это смотреть.

В этот раз Конрад уже не пытался меня остановить. Я не оглядывалась, просто не могла. Если бы я увидела его лицо еще раз, то не смогла бы уйти.

Потерпи, потерпи еще немного, уговаривала я себя. Когда дом появился в поле моего зрения и когда Конрад уже не мог меня видеть, я дала волю слезам.

Я опустилась на песок и заплакала. Я плакала из-за Конрада и из-за себя. Я плакала из-за того, чему не суждено случиться.

Всем известно, что невозможно получить все, чего желаешь. В душе я знала, что люблю их обоих настолько сильно, насколько возможно любить двух людей одновременно. Мы с Конрадом были связаны. Всегда. И я с этим ничего не могла поделать. Я прекрасно понимала, что это та любовь, от которой ты не можешь отказаться, как бы сильно ты ни старался.

Я встала, отряхнула одежду и зашла в дом. Забралась в кровать Джереми и легла рядом с ним. Он спал как убитый, громко посапывая, как это обычно бывало, когда он напивался.

– Я люблю тебя, – сказала я, уткнувшись ему в спину.

Глава 48

На следующее утро Тейлор и Аника отправились в город докупить оставшуюся мелочь. Я осталась дома, чтобы навести порядок в ванной, поскольку днем должны были приехать родители. Парни все еще спали, что было мне на руку. Я не знала, стоило ли рассказывать все Джереми. Сомнения поедали меня изнутри. Если я не стану рассказывать, это будет проявлением эгоизма или милосердия?

Я столкнулась с Конрадом по пути из душа и не смогла даже взглянуть ему в глаза. Вскоре я услышала, как его машина отъехала. Я не знала, куда он направился, но надеялась, что он будет держаться от меня подальше. Он разбередил мои старые раны. Хотелось бы мне, чтобы он или я оказались в другом месте. Я не могла, ведь свадьба должна была состояться здесь, поэтому лучше бы уехал Конрад. Тогда все стало бы значительно проще. Эгоистично, я знаю. В конце концов, это был дом Конрада, а не мой.

После того как я заправила кровати и привела в порядок гостевую ванную, я спустилась в кухню, чтобы перекусить. Я думала, что Конрад еще не вернулся, но он сидел на кухне и ел сэндвич. Увидев меня, он сразу же отложил еду.

– Мы можем поговорить?

– Я собираюсь в город по делам, – сказала я, глядя куда угодно, лишь бы не на него. – Свадьба все-таки уже скоро.

Он догнал меня на крыльце.

– Послушай, прости меня за прошлую ночь.

Я ничего не ответила.

– Сделаешь одолжение? Забудь все, что я наговорил, ладно? – На его лице мелькнула пренебрежительная ухмылка. – Я был не в себе, столько выпил вечером. Когда я нахожусь в этом доме, меня накрывает волна воспоминаний. Но я понимаю, что все в прошлом. Если честно, я с трудом могу вспомнить, что я тебе сказал, но мне кажется, я перегнул палку. Мне правда очень жаль.

Я пришла в такое бешенство, что на мгновение лишилась дара речи. Я забыла, как дышать, и чувствовала себя выброшенной на берег рыбой. Я не спала всю ночь, переживая из-за его слов. Чувствовала себя такой глупой. И на ничтожную секунду заколебалась, потому что представила, каково это было бы, если бы я выходила замуж за него, а не за Джереми. И я ненавидела его за это.

– Ты не был пьян.

– На самом деле в стельку. – На этот раз он одарил меня извиняющейся улыбкой.

Я пропустила его слова мимо ушей.

– Ты наговорил кучу всего за пару дней до свадьбы, а теперь ты просишь меня просто забыть все? Да ты больной. Когда ты поймешь, что нельзя так с людьми обращаться?

Улыбка Конрада испарилась.

– Подожди. Белли…

– Не произноси мое имя. – Я отошла от него. – Даже мысленно. Вообще не разговаривай со мной.

– Что ж, это будет сложно, потому что ты выходишь замуж за моего брата. Да ладно тебе, Белли. – В его голосе зазвучала ирония.

Я даже не знала, что могу так сильно разозлиться. Я была в таком бешенстве, что буквально выплюнула ему слова в лицо:

– Я хочу, чтобы ты уехал. Засунь себе в задницу свои извинения и просто убирайся вон. Возвращайся обратно в Бостон или в Калифорнию, мне все равно. Я просто хочу, чтобы ты уехал.

У него дернулся глаз.

– Я никуда не поеду.

– Уезжай. – Я толкнула его. – Просто убирайся отсюда.

– Что ты ожидала услышать от меня, Белли? – сдавленно произнес он.

– Не произноси мое имя! – закричала я.

– Что ты хочешь от меня? – закричал он в ответ. – Я вывернул душу наизнанку прошлой ночью. Я открылся тебе, но ты отшила меня. И имела на это полное право. Я понимаю, что не должен был говорить тебе все это. Но сейчас я пытаюсь найти выход из этой ситуации, чтобы не потерять свою гордость окончательно, чтобы иметь возможность просто смотреть тебе в глаза, но ты не даешь мне даже крохотного шанса. Ты разбила мне сердце прошлой ночью, довольна? Ты это хотела от меня услышать?

– Ты такой бессердечный, – сказала я.

– Нет, если уж кто и бессердечный, то это ты. – Он ушел прочь.

– И что это значит? – Я пошла за ним следом и дернула его за руку. – Что ты имел в виду, говоря все это?

– Ты и сама прекрасно знаешь. – Конрад высвободился из моей хватки. – Я все еще люблю тебя. Никогда не переставал. И ты знаешь это. Ты всегда это знала.

Я сжала губы и покачала головой.

– Это неправда.

– Не ври мне.

Я снова покачала головой.

– Поступай как знаешь. Но я не собираюсь больше притворяться. – Сказав это, Конрад спустился по лестнице и сел в свою машину.

Я опустилась на пол террасы. Сердце бешено колотилось в груди. Я никогда не чувствовала себя настолько живой. Злость, печаль, наслаждение. Он заставлял меня испытывать все разом. Никто другой не имел на меня такого влияния. Никто.

Внезапно я поняла, что я никогда не смогу отпустить его. Я настолько срослась с ним за эти годы, что теперь мне было сложно окончательно разорвать с ним отношения. Это была моя вина. Я не могла отпустить Конрада, но и от Джереми уйти я тоже не могла.

Когда же я смогу жить спокойно?

У меня свадьба на носу.

Если бы я сделала это, если бы выбрала Конрада, то никогда не смогла бы повернуть назад. Я больше не смогу провести рукой по задней стороне шеи Джера и почувствовать мягкие, словно перышки, волосы под своей рукой. Джер больше не посмотрит на меня так, как он это делал сейчас. Словно я была его девушкой. Которой я была на самом деле, казалось, так было всегда. Как я могла распрощаться со всем этим? А что случилось бы с нашими семьями? Как это воспримет моя мама, его папа? Я не могла все разрушить. Особенно сейчас, когда наши отношения были такими хрупкими, когда мы заново учились быть летней семьей без Сюзанны.

Я не могла бросить все, даже ради этого. Даже ради Конрада.

Конрада, который сказал, что всегда любил меня. Он наконец произнес эти слова.

Когда Конрад Фишер говорил девушке, что любит ее, он имел в виду именно это. И девушка могла верить его словам и молиться на них всю свою оставшуюся жизнь.

И я бы тоже молилась. Но я не могла. Не могла позволить себе делать это.

Глава 49

Конрад

Я был за рулем, уровень адреналина в крови зашкаливал. Я наконец сказал это.

Сказал вслух, прямо ей в лицо. Я испытывал облегчение оттого, что не должен больше держать это в себе, и ни с чем не сравнимое удовольствие, потому что дал выход своим чувствам. Восторг накрыл меня с головой. Она любила меня. Не было необходимости в том, чтобы она произнесла это вслух. Я понял все по ее взгляду.

Но что теперь? Если она любила меня, а я ее, что нам надо было сделать, когда столько людей стояло между нами? Я должен был просто взять ее в охапку и убежать? Я знал, что она уйдет со мной. Если бы я только попросил, она сделала бы это. Но куда нам оставалось идти? Простили бы нас остальные? Джер, Лорел, мой отец. Если бы я действительно решил забрать ее, куда я бы с ней поехал?

Мне было так жаль. Если бы я сказал ей правду год, месяц или даже неделю назад, сложилось бы все иначе? Это был день перед свадьбой. Через двадцать четыре часа она собиралась выйти замуж за моего брата. Почему я ждал так долго?

Я немного покатался по городу и вдоль побережья, затем вернулся домой. На подъездной дорожке не было ни одной машины, и я решил, что смогу немного побыть дома один, но потом я заметил сидящую на террасе Тейлор.

– Где все? – спросил я.

– И тебе привет. – Она подняла солнечные очки на лоб. – Они катаются на лодке.

– И почему ты не с ними?

– У меня морская болезнь. – Тейлор посмотрела прямо на меня. – Мне надо с тобой поговорить.

– О чем же? – опешил я.

Она рукой указала на стоящее рядом с ней кресло.

– Ты сядь для начала.

Я сел.

– Что ты сказал Белли прошлой ночью?

– Что она тебе рассказала? – Я отвел взгляд.

– Ничего. Но я могу с уверенностью сказать, что между вами что-то произошло. Я знаю, что она плакала прошлой ночью. Утром у нее были опухшие глаза. И я готова поставить все свои деньги на то, что плакала она из-за тебя. Опять. Отличная работа, Конрад.

У меня в груди все сжалось.

– Это не твое дело.

Тейлор уставилась на меня.

– Белли – моя лучшая подруга на всем свете. Конечно, это мое дело. Предупреждаю тебя, Конрад. Оставь ее в покое. Ты сбиваешь ее с толку. Снова.

– Ты все сказала? – Я поднялся с кресла, не намереваясь больше продолжать разговор.

– Нет. Опусти свою задницу на место.

Я посопел, но сел обратно.

– Ты хоть представляешь, сколько боли ты ей причиняешь? Ты обращаешься с ней как с игрушкой, о которой вспоминаешь, когда тебе становится скучно. Ты словно ребенок. Кто-то забрал твою вещь, и тебе это не понравилось, поэтому ты врываешься в чужую жизнь и все портишь, просто потому что можешь это сделать.

Я тяжело вздохнул.

– Все совсем не так.

Она закусила губу.

– Белли сказала мне, что часть ее всегда будет любить тебя. Ты все еще хочешь сказать, что тебе все равно?

Она так сказала?

– Я никогда не говорил, что мне все равно.

– Ты, возможно, единственный человек, который может отговорить ее выходить замуж. Но тебе лучше быть уверенным в своих чувствах, потому что в противном случае ты просто сломаешь чужие жизни. – Она опустила очки на глаза. – Не порть жизнь моей лучшей подруги, Конрад. Не будь самовлюбленным придурком, какой ты и есть на самом деле. Будь хорошим парнем, каким тебя считает Белли. Оставь ее в покое.

Будь хорошим парнем, каким тебя считает Белли.

Я думал, что смогу сделать это, смогу сражаться за нее до конца, несмотря ни на что. Просто взять ее за руку и убежать. Но если бы я сделал это, не доказал бы я Белли обратное? Я не был хорошим парнем. Я был самовлюбленным придурком, как и сказала Тейлор. Но я хотел, чтобы Белли всегда была рядом со мной.

Глава 50

В тот вечер мы все – мои родители, мистер Фишер и все дети – ужинали в новом ресторанчике. Я не была голодна, но заказала ролл с лобстером и съела все до последней крошки, потому что за все платил мой папа. Он настоял на этом. Мой папа, который на все особые случаи надевал одну и ту же белую рубашку в серую полоску. Он надел эту рубашку и в тот вечер и сидел рядом с моей мамой, на которой было темно-синее платье-рубашка. Мое сердце переполнялось бесконечной любовью от одного взгляда на них.

С нами была Тейлор, притворившаяся очень заинтересованной, когда мой папа начал рассказывать о нервной системе лобстера. Рядом с ней сидела Аника, которая даже не пыталась изобразить интерес. Сидящий за ней Стивен закатил глаза.

Конрад сидел в конце стола вместе с друзьями Джера. Я прилагала все усилия, чтобы не смотреть в его сторону, чтобы сконцентрироваться на своей тарелке или Джереми, сидящем рядом со мной. Но это оказалось гораздо проще, чем я думала, потому что Конрад тоже не смотрел на меня. Он разговаривал с парнями, со Стивеном, с моей мамой. Со всеми, кроме меня. Ты сама этого хотела, напомнила я себе. Ты сказала ему оставить тебя в покое. Ты сама попросила об этом.

Определись уже, чего ты хочешь.

– Ты в порядке? – прошептал Джереми.

Я подняла голову и улыбнулась ему.

– Конечно! Все хорошо, я просто объелась.

Джереми взял немного картофеля с моей тарелки и сказал:

– Оставь место для десерта.

Я кивнула. Он наклонился и поцеловал меня, я поцеловала его в ответ. Его взгляд метнулся в конец стола, настолько быстро, что я даже подумала, что мне показалось.

Глава 51

Конрад

Я думал, что сойду с ума тем вечером. Сидеть со всеми за столом, слушать тосты моего отца, пытаться не смотреть, как Джер целует ее на глазах у всех.

Когда ужин закончился, они с Белли и друзьями отправились на променад за мороженым. Мой отец и отец Белли вернулись обратно в отель. Дома остались только мы с Лорел. Я уже собирался в свою комнату, когда Лор остановила меня.

– Давай выпьем немного пива, Конни. Думаю, мы заслужили его, не так ли?

Мы взяли пиво и сели на кухонный стол. Она чокнулась своей бутылкой об мою и сказала:

– За… за что нам стоит выпить?

– Как за что? За счастливую пару, конечно же.

Не глядя на меня, Лорел сказала:

– Ты как?

– Хорошо, – ответил я. – Просто потрясающе.

– Да ладно тебе. Это же твоя Лора. Скажи мне правду. Как ты себя чувствуешь?

– Правду? – Я отхлебнул немного пива. – Мне хочется умереть.

Лорел посмотрела на меня, ее лицо излучало нежность.

– Мне жаль. Я знаю, как сильно ты ее любишь. Тебе сейчас должно быть действительно тяжело.

Я почувствовал, что мне стало труднее дышать. В глазах застыли слезы. Я собирался расплакаться прямо перед ней. Дело было в том, как она это сказала. Словно рядом со мной сидела мама, которая все про меня знала, даже если я ничего не говорил ей.

Лорел сжала мою руку. Я попытался высвободиться, но мне это не удалось.

– Мы справимся с этим завтра, обещаю. Мы вместе пройдем через это, – сказала она. – Господи, как же мне не хватает твоей мамы.

– Мне тоже.

– Она нам сейчас очень нужна, правда?

Я наклонил голову и заплакал.

Глава 52

Той ночью я хотела лечь спать в комнате Джереми, но Тейлор погрозила мне пальцем.

– Не-а. Плохая примета.

Так что я отправилась спать в свою комнату, а Джереми – в свою.

Ночью было очень жарко. Я не могла уснуть. Пришлось сбросить одеяло и откинуть подушку, но это не помогло. Я стала смотреть на часы. Один час, два часа.

Когда у меня закончилось терпение, я встала и надела купальник. Пробралась вниз по лестнице в темноте и вышла наружу к бассейну.

Я нырнула и задержала дыхание настолько, насколько могла, и практически сразу почувствовала, как мое тело начало расслабляться. Вынырнув, я поплыла на спине, любуясь небом, усыпанным звездами. На улице было тихо и спокойно. Единственным звуком, который я слышала, был шум океана.

Завтра я должна была стать Изабель Фишер. Я всегда мечтала об этом, и сейчас главная мечта моей жизни должна была стать реальностью. И я все разрушила. Вернее сказать, собиралась разрушить. Я должна была рассказать все Джереми. Я не могла выйти за него, тая такой секрет.

Я вылезла из бассейна, обернулась полотенцем, зашла в дом и поднялась прямиком в спальню Джереми. Он спал, но я разбудила его.

– Мне надо поговорить с тобой, – сказала я. Вода с моих волос капала ему на лицо и подушку.

– Разве это не плохая примета? – сонно спросил он.

– Мне все равно.

Джереми сел и потер щеки.

– Что случилось?

– Давай поговорим снаружи, – сказала я.

Мы вышли на веранду и сели в шезлонги.

Я не стала ходить вокруг да около.

– Прошлой ночью Конрад сказал мне, что все еще любит меня.

Я почувствовала, как Джереми напрягся всем телом. Он молчал, поэтому я продолжила:

– Конечно же я сказала, что не испытываю к нему никаких чувств. Я хотела рассказать тебе раньше, но решила, что это было бы ошибкой, что мне стоит сохранить это в тайне…

– Я убью его, – сказал он, чем вверг меня в шок. Джереми встал.

Я попыталась остановить его, но он сопротивлялся.

– Джер, нет. Пожалуйста, сядь обратно. Давай поговорим.

– Почему ты защищаешь его?

– Я не… Я не защищаю его.

Он посмотрел на меня.

– Ты выходишь за меня назло ему?

– Нет, – сказала я, но мой ответ был больше похож на одышку. – Нет.

– Я не верю тебе, Беллс, – сказал Джереми, и его голос прозвучал на удивление ровно. – Я же вижу, как ты смотришь на него. Не думаю, что ты когда-либо смотрела не меня так же. Ни разу в жизни.

– Это неправда, Джер, – подскочила я. – Все совсем не так. Мои чувства к нему остались в прошлом. Они не имеют к нам никакого отношения. Давай просто забудем обо всем и построим свое будущее вместе? Только ты и я?

– В прошлом? – невозмутимо повторил он. – Я знаю, что вы виделись на Рождество. Я знаю, что вы провели его здесь вместе.

Я открыла рот, но не произнесла ни слова.

– Скажи что-нибудь. Давай, попробуй опровергнуть это.

– Между нами ничего не было, Джер. Я клянусь тебе. Я даже не знала, что он приедет. Единственная причина, по которой я не сказала тебе об этом… – Какая причина? Почему я не рассказала ему? Почему мне в голову не пришла ни одна причина? – Я не хотела, чтобы ты переживал из-за ерунды.

– Если бы это была ерунда, ты бы рассказала мне. Но вместо этого ты держала все в тайне. И после всего, что ты говорила мне про доверие, взгляни на себя. Я чувствовал себя последним подонком после того, как изменил тебе с Лейси, хотя мы даже не встречались на тот момент.

Я почувствовала тошноту.

– И как давно ты знаешь?

– Это имеет значение? – огрызнулся он.

– Да, для меня имеет.

– Я знал все с самого начала. Конрад сказал, что видел тебя, он думал, что я и так все знаю. Поэтому я и сделал вид, что был в курсе. Ты хоть представляешь, как глупо я себя чувствовал?

– Представляю, – прошептала я. – Почему ты мне ничего не сказал? – Между нами было всего чуть больше метра, но казалось, что нас разделяли мили. Дело было в его взгляде. Он был где-то далеко от меня.

– Я ждал, когда ты сама мне расскажешь. Но ты этого так и не сделала.

– Прости меня. Мне очень жаль. Я должна была рассказать тебе все. Я была неправа. – Это было так глупо. – Я люблю тебя. И мы завтра поженимся. Ты и я, правда?

Когда он не ответил мне, я спросила еще раз:

– Правда ведь?

– Я поеду прокачусь, – наконец сказал он. – Мне надо подумать.

– Могу я поехать с тобой?

На этот раз ответ последовал практически мгновенно:

– Нет.

Он уехал, а я даже не попыталась последовать за ним. Я просто опустилась на ступеньки. Я не чувствовала своих ног. Я не чувствовала своего тела. Что это только что было? Мне не верилось, что все это произошло на самом деле.

Глава 53

Где-то снаружи пел щегол. Или певчий воробей. Папа пытался как-то научить меня различать голоса птиц, но я толком ничего не запомнила.

Небо серело. Дождя еще не было, но он мог начаться в любой момент. Это было самое обычное утро в Казенсе. За исключением того, что я выходила замуж.

По каким-то причинам я была уверена, что свадьба состоится. Разве что я не знала, куда уехал Джереми и когда он вернется.

Я сидела перед зеркалом в своем розовом халате и пыталась завить волосы. Тейлор уехала в салон красоты. Она и меня пыталась уговорить поехать, но я отказалась. Я всего один раз делала салонную укладку, и мне не понравилось, как она выглядела. Я совсем не была на себя похожа. А сегодня я как никогда должна быть похожа только на себя.

Кто-то постучал в дверь.

– Войдите, – сказала я, пытаясь поправить локон, который уже выпрямился.

Дверь открылась. Это была моя мама. Она была уже при параде: на ней был льняной брючный костюм, а в руках она держала конверт лимонно-желтого цвета, который я тут же узнала – это был конверт Сюзанны. Это было так на нее похоже. Хотелось бы мне, чтобы я была достойна ее любви. Мне было так больно думать о том, как я поступила с ее сыновьями. Что бы она сказала, если бы узнала?

– Тебе помочь? – поинтересовалась мама.

Я протянула ей плойку. Она положила письмо на туалетный столик, встала позади меня и разделила мне волосы на три части.

– Тейлор делала тебе макияж? Выглядит красиво.

– Да, она. Спасибо. Ты тоже выглядишь потрясающе.

– Я не готова к этому, – сказала она.

Я посмотрела на нее через зеркало – она наматывала мои волосы на плойку, опустив голову. Мама была для меня такой красивой в этот момент.

Она положила руки мне на плечи и посмотрела на меня в ответ.

– Не этого я хотела для тебя. Но я здесь. Это день твоей свадьбы. Свадьбы моей единственной дочери.

Я обернулась через плечо и взяла ее за руку. Она сжала мою руку так сильно, что мне стало больно. Мне хотелось открыться ей, признаться, что все вышло из-под контроля, что я даже не знала, где был Джереми и состоится ли свадьба в итоге. Но она с таким трудом переступила через себя и смирилась с моим решением, что сейчас крохотного сомнения было достаточно, чтобы она положила всему конец. Она бы перекинула меня через плечо и унесла подальше.

Так что в итоге я просто сказала:

– Спасибо, мамочка.

– Пожалуйста, – ответила она и выглянула в окно. – Как думаешь, дождь будет?

– Понятия не имею, но надеюсь, что нет.

– Что ж, мы можем в крайнем случае перенести свадьбу в дом. Мало что изменится от этого. – Она указала на письмо. – Сюзанна просила отдать тебе его в день свадьбы.

Мама поцеловала меня в макушку и вышла из комнаты.

Я взяла конверт в руки и провела пальцами по моему имени на нем, написанном красивым почерком Сюзанны. Положила его обратно на столик. Еще рано.

Раздался стук в дверь.

– Кто там? – спросила я.

– Стивен.

– Входи.

Стивен зашел в комнату и закрыл за собой дверь. На нем была белая льняная рубашка и шорты цвета хаки, как и договаривались.

– Привет, – сказал он, садясь на мою кровать. – Волосы красиво уложены.

– Он вернулся?

Стивен замялся.

– Просто скажи мне, Стивен.

– Нет, еще нет. Конрад поехал его искать. Он сказал, что знает, где Джер может быть.

Я выдохнула. Я испытала облегчение, но в то же время подумала, что сделает Джереми, когда увидит Конрада? Что, если все станет только хуже?

– Он позвонит, как только найдет его.

Я кивнула, затем опять взяла в руки плойку. Пальцы дрожали, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не обжечь щеку.

– Ты рассказала все маме? – спросил Стивен.

– Нет. Я никому не говорила. Потому что тут и говорить не о чем. – Я намотала прядь волос на плойку. – Он вернется. Я знаю, он вернется. – И я сама почти верила в это.

– Да, – сказал Стивен. – Конечно, ты права. Хочешь, я побуду с тобой?

Я помотала головой.

– Мне надо готовиться.

– Ты уверена?

– Да. Просто дай мне знать, когда появятся новости.

– Хорошо. – Стивен подошел ко мне и неловко похлопал по плечу. – Все наладится, Белли.

– Да, я знаю. Не беспокойся обо мне. Просто найди Джера.

Как только он вышел, я опять положила плойку на место. Руки тряслись. Я точно обожгла бы себя, если бы продолжила. Волосы и так уже были достаточно завиты.

Он вернется. Он вернется. Я знала, что он вернется.

Мне было нечем занять себя, поэтому я решила примерить свадебное платье.

Когда Тейлор ворвалась в комнату, я сидела на подоконнике и смотрела в окно, как мой папа развешивал гирлянды по террасе. Ее волосы были убраны в высокую прическу. В руках она держала коричневый бумажный пакет и кофе со льдом.

– Итак, я принесла ланч, Аника помогает твоей маме накрывать столы, и погода никак не хочет оказать любезность моей прическе и перестать портиться, – выпалила она на одном дыхании. – И я не знаю, как сказать тебе это, но я, кажется, чувствовала, как начал моросить дождь… Почему ты уже в платье? До свадьбы еще полно времени. Сними его. Оно может помяться.

Я ей ничего не ответила, и тогда она спросила:

– Что случилось?

– Джереми здесь нет, – ответила я.

– Конечно, его здесь нет, глупышка. Видеть невесту до свадьбы – плохая примета.

– Его в доме нет. Он уехал прошлой ночью и не вернулся. – Мой голос звучал на удивление спокойно. – Я рассказала ему все.

Она выпучила глаза.

– О чем ты?

– Конрад сказал мне, что у него все еще есть чувства ко мне, и прошлой ночью я рассказала об этом Джереми. – Я сделала глубокий вдох, который больше напоминал всхлип. Последние несколько дней тянулись как недели. Я даже не могла понять, когда и как все произошло. Как мы докатились до этого? Случившееся не укладывалось у меня в голове.

– Боже мой. – Тейлор опустилась на мою кровать, прикрыв рот ладонью. – Что нам теперь делать?

– Конрад поехал искать его. – Я снова выглянула в окно. Папа уже закончил украшать террасу и взялся за кусты. Я отошла от окна и стала расстегивать молнию на платье.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Тейлор.

– Ты же сама сказала, что оно может помяться. – Я сняла платье и повесила его на плечики.

Тейлор накинула халат мне на плечи и завязала его, словно я была маленькой девочкой.

– Все будет хорошо, Белли.

Кто-то постучал в дверь, и мы обе обернулись на звук.

– Это Стивен, – сказал Стивен и вошел в комнату, закрывая за собой дверь. – Конрад вернул его.

Я опустилась на пол и облегченно выдохнула.

– Он вернулся, – эхом повторила я.

– Он сейчас в душе. Он оденется и будет готов идти. Я имею в виду идти к алтарю, а не уйти снова.

Тейлор села на колени, взяла меня за руку и переплела наши пальцы.

– Твоя рука такая холодная, – заметила она. – Ты все еще хочешь этого? Ты не должна выходить замуж, если не хочешь.

Я зажмурилась. Я так боялась, что он не вернется. Но теперь он был здесь, и все страхи и сомнения растворились.

Стивен сел на пол рядом с нами. Он приобнял меня и сказал:

– Белли. Ты можешь воспринимать это как угодно, но у меня есть три слова для тебя. Ты готова?

Я открыла глаза и кивнула.

– Пан или пропал, – торжественно произнес он.

– Что за чушь ты несешь, Стивен? – рявкнула Тейлор.

– Пан или пропал? Пан или пропал. – Я засмеялась так сильно, что по моим щекам побежали слезы.

Тейлор подскочила.

– Твой макияж!

Она схватила коробку салфеток с моего столика и стала аккуратно промакивать мое лицо. Я не могла перестать смеяться.

– Угомонись, Конклин, – попросила Тейлор, бросая обеспокоенный взгляд на моего брата. Цветок в ее волосах съехал набекрень. Она была права: влажность плохо влияла на ее прическу.

– Она в порядке. Она просто смеется. Правда, Белли? – улыбнулся Стивен.

– Пан или пропал, – повторила я, хихикая.

– Кажется, у нее истерика. Мне ударить ее? – спросила Тейлор у моего брата.

– Не надо, я сам, – ответил он, придвигаясь ко мне.

Я прекратила смеяться. Это была не истерика. Может, только совсем чуть-чуть.

– Ребята, я в порядке! Никому не надо бить меня, блин. – Я встала. – Который час?

Стивен вытащил телефон из кармана.

– Уже два. У нас еще есть пара часов, пока люди не начнут собираться.

Сделав глубокий вдох, я сказала:

– Хорошо. Стивен, иди и скажи, пожалуйста, маме, что свадьбу лучше перенести в дом. Если мы раздвинем диваны и кресла, то сможем разместить несколько столов в гостиной.

– Я позову остальных ребят, чтоб помогли, – ответил он.

– Спасибо, Стиви. И, Тейлор, можешь ты…

– Остаться и поправить твой макияж? – закончила она с надеждой в голосе.

– Нет. Я хотела попросить тебя тоже уйти. Мне надо подумать.

Обменявшись взглядами, они вдвоем вышли из моей комнаты, и я закрыла за ними дверь.

Как только я его увижу, мир снова обретет ясность. Иначе быть не может.

Глава 54

Конрад

Я проснулся от того, что Стивен тряс мою кровать.

– Ты не видел Джера?

– Три секунды назад я еще спал, – проворчал я, не открывая глаз. – Как я мог его видеть?

Стивен перестал трясти кровать и сел с краю.

– Чувак, он делся куда-то. Я нигде не могу его найти, а его телефон выключен. Что произошло вчера?

Я сел. Белли, должно быть, рассказала ему все. Вот дерьмо.

– Я не знаю, – сказал я, протирая глаза.

– И что нам делать?

Это была моя вина.

– Иди одевайся. Я поищу его. Не говори Белли ничего. – Я вылез из кровати.

– Отлично, – облегченно вздохнул он. – Но почему не говорить Белли? У нас не так много времени до церемонии. Я не хочу, чтобы она подготовилась, а он не пришел.

– Если я не привезу его через час, можешь сказать ей. – Я стянул футболку, в которой спал, и надел белую льняную рубашку, которую Джер заставил меня купить.

– И куда ты поедешь? – спросил меня Стивен. – Может, мне стоит поехать с тобой?

– Нет, оставайся здесь и позаботься о Белли. Я найду его.

– Значит, ты знаешь, где он?

– Думаю, да. – У меня не было ни единой догадки, где этот придурок мог быть. Я просто знал, что надо было успокоить Стивена.

По пути к машине меня остановила Лорел и спросила:

– Ты не видел Джера? Мне надо передать ему кое-что.

– Он отъехал докупить кое-что к свадьбе, – сказал я. – Я сейчас поеду к нему на встречу. Я сам передам ему.

Она отдала мне конверт. Я тут же узнал его. Это был конверт моей мамы. Имя Джера было выведено на лицевой стороне ее почерком. Улыбнувшись, Лорел сказала:

– Знаешь, я думаю, будет лучше, если письмо передашь ты. Бек это понравилось бы, правда?

Я кивнул.

– Думаю, да. – Я просто обязан был найти Джера и вернуть его.

Как только я вышел на улицу, я сел в машину и просто поехал.

Сначала я съездил на променад, затем в скейт-парк, в котором мы часто проводили время, когда были детьми, затем в тренажерный зал, в кафе, у которого мы останавливались, когда выезжали в город. Ему всегда нравились клубничные молочные коктейли, которые там делали. Но его нигде не было. Я объехал всю парковку торгового центра. Машины Джера не было нигде. Я нигде не мог найти его, а мой обещанный час был уже на исходе. Я был на взводе. Стивен все расскажет Белли, и это будет очередной раз, когда я испортил ей жизнь. Что, если Джера вообще нет в Казенсе? Он запросто мог уехать в Бостон.

Было бы здорово, если бы меня внезапно осенило и я понял, где он мог быть, ведь мы же братья. Но все, что мне оставалось, это только объезжать по очереди все места, где мы раньше проводили время. Куда обычно шел Джереми, когда был расстроен? Он шел к маме. Но ее могила была в Бостоне.

И тогда меня осенило. Сад. Может, Джер поехал в сад, открытый в честь мамы. Попытка не пытка. По дороге я позвонил Стивену.

– Кажется, я знаю, где он. Не говори пока Белли.

– Хорошо. Но если через полчаса от тебя не будет новостей, я расскажу ей. Я в любом случае надеру ему зад за такое.

Я повесил трубку как раз в тот момент, когда подъехал к парковке приюта. Я сразу же увидел его машину. Меня накрыло смесью облегчения и ужаса. Какое у меня было право говорить ему что-либо? Я один был виноват в сложившейся ситуации.

Джер сидел на скамейке возле сада, обхватив голову руками. На нем была вчерашняя одежда. Он поднял голову, когда услышал мои шаги.

– Предупреждаю тебя. Не подходи ко мне сейчас.

Когда я остановился прямо перед ним, я сказал:

– Поедем домой.

Он сердито посмотрел на меня.

– Да пошел ты.

– У тебя свадьба через несколько часов. У нас сейчас нет времени выяснять отношения. Просто ударь меня. Тебе от этого станет лучше. – Я попытался поднять его, но он меня оттолкнул.

– Нет, лучше от этого станет только тебе. Но ты этого не заслужил. Но после всего дерьма, что ты натворил, мне следовало бы выбить из тебя всю дурь.

– Так сделай это, – сказал я. – И потом поедем домой. Белли ждет тебя. Не заставляй ее ждать в день ее же свадьбы.

– Заткнись! – закричал он, бросившись на меня. – Ты не имеешь права говорить мне о ней что-либо.

– Давай же, Джер. Прошу тебя.

– Почему? Потому что все еще любишь ее, верно? – Он не ждал моего ответа. – Что мне действительно хочется знать, так это то, почему ты дал мне зеленый свет, если у тебя были к ней чувства, а? Я поступил правильно. Я ничего не делал у тебя за спиной. Я прямо спросил тебя, и ты сказал, что не любишь ее.

– Но ты не спрашивал моего разрешения, когда поцеловал ее в машине, пока я сдавал экзамен. Да, и после этого я дал тебе зеленый свет, потому что я доверил тебе заботу о ней. Но после этого ты изменил ей в Кабо на весенних каникулах. Так, может, это мне надо спрашивать у тебя, любишь ли ты ее? – Как только я произнес это, мне в лицо прилетел кулак Джера. Удар был настолько сильным, что у меня зазвенело в ушах. Я отшатнулся. – Отлично, – прохрипел я. – Теперь мы можем поехать домой?

Он ударил меня снова. И на этот раз я упал на землю.

– Закрой свой рот! – кричал он. – Не говори мне о том, кто любит Белли больше. Это точно не ты. Ты обращался с ней как с мусором. Ты столько раз бросал ее. Ты просто трус. Даже сейчас ты не можешь признаться мне, что любишь ее.

Тяжело дыша, я сплюнул кровь и сказал:

– Что ж. Да, я люблю ее. Я признаю это. Иногда… Иногда мне кажется, что она единственная девушка, с которой я мог бы быть вместе. Но, Джер, она выбрала тебя. Она хочет выйти замуж за тебя. А не за меня. – Я достал из кармана конверт, поднялся и протянул его брату. – Прочти. Это от мамы. На день твоей свадьбы.

Сглотнув, он открыл конверт. Я с надеждой смотрел, как он читал письмо, потому что мама всегда могла подобрать нужные слова. Она всегда знала, что сказать Джереми.

Джер начал плакать, как только дочитал письмо, и я отвернулся.

– Я возвращаюсь обратно, – наконец сказал он. – Но не с тобой. Ты мне больше не брат. Для меня ты мертв. Я не хочу, чтобы ты был на моей свадьбе. Я не хочу, чтобы ты был в моей жизни. Я хочу, чтобы ты исчез.

– Джер…

– Я надеюсь, ты успел сказать Белли все, что хотел. Потому что после этого ты ее больше никогда не увидишь. Как и меня. Все кончено. Для меня тебя больше не существует. – Он протянул мне письмо. – Оно не мое, а твое.

После этого он ушел.

Я сел на скамейку и развернул письмо. Там было написано: «Дорогой Конрад».

И затем я тоже заплакал.

Глава 55

Далеко на пляже резвилась компания маленьких детей с пластиковыми ведерками и лопатками. Они копали песок в поисках крабов.

Мы с Джером тоже этим занимались. Как-то раз – кажется, мне было восемь, а Джеру, значит, девять – мы искали крабов весь день, и даже когда Конрад со Стивеном пришли за ним, он не ушел. Они сказали:

– Мы поедем в город за видеоигрой, если ты не поедешь с нами, то не будешь играть вечером.

– Ты можешь идти, если хочешь, – сказала я, чувствуя себя подавленной, потому что я знала, что он выберет ребят. Кто бы выбрал ловлю крабов вместо того, чтобы играть в видеоигры?

Он смутился, но затем сказал:

– Мне все равно. – И остался со мной.

Я чувствовала себя виноватой, но чувство триумфа из-за того, что Джереми выбрал меня, было сильнее. Я была достойна того, чтобы кто-то выбирал меня.

Мы играли на улице, пока не стемнело. Мы собрали наших крабов в пластиковое ведро, а затем отпустили их. Мы смотрели, как они зарываются в песок. Они выглядели так, словно абсолютно точно знали, куда направляются. Для них цель была предельно ясна. Они направлялись домой.

Тем вечером Конрад и Стивен играли в новую игру. А Джереми просто смотрел. Он даже не просил поиграть с ними, хотя я видела, как ему хотелось.

В моей памяти он навсегда останется золотым мальчиком.

Кто-то постучал в дверь.

– Тейлор, мне нужна еще минута, – сказала я, оборачиваясь.

Это была не Тейлор. Это был Конрад. Он выглядел изнуренно. Его белая рубашка была помята, как и шорты. Когда я присмотрелась получше, то заметила, что его глаза были красными, а на щеке назревал синяк.

Я подбежала к нему.

– Что случилось? Вы подрались?

Он покачал головой.

– Тебе не следует здесь находиться, – сказала я, отходя назад. – Джереми придет с минуты на минуту.

– Я знаю. Мне надо кое-что сказать тебе.

Я вернулась к окну.

– Ты уже достаточно сказал. Просто уйди.

Я услышала, как он поворачивает дверную ручку, а затем дверь закрылась. Я думала, что он ушел, пока не услышала, как он сказал:

– Ты помнишь понятие бесконечности?

Я медленно повернулась к нему.

– О чем ты?

Подкинув что-то мне, он сказал:

– Лови.

Я поймала. Это был серебряный кулон. Я внимательно посмотрела на него. Знак бесконечности. Он уже не сиял, как раньше. Теперь кулон выглядел слегка потертым. Но я узнала его. Конечно же я узнала его.

– Что это? – спросила я.

– Ты прекрасно знаешь.

Я пожала плечами.

– Нет, извини.

Мои слова задели и разозлили его.

– Что ж, раз ты не помнишь, я напомню тебе. Я купил этот кулон тебе на день рождения.

Мой день рождения.

Должно быть, это было мое шестнадцатилетие. В тот год он забыл купить мне подарок. Это было последнее лето, которое мы провели вместе в пляжном домике, пока Сюзанна была еще жива. На следующее лето Конрад пропал, и мы с Джереми отправились его искать. Тогда я нашла этот кулон в его столе. Я забрала его, потому что знала, что он был для меня. И сейчас его признание в том, что это был мой подарок, тронули меня в самое сердце.

Я взяла его руку и положила кулон ему в ладонь.

– Мне жаль.

Конрад протянул его обратно.

– Он принадлежит тебе, всегда принадлежал. Я испугался и не подарил его тебе тогда. Считай, что я заранее делаю тебе подарок на этот день рождения. Можешь делать с ним что хочешь. Я просто… не могу его больше хранить.

Я кивнула и взяла кулон.

– Мне жаль, что я все испортил. Я снова причинил тебе боль. Прости меня. Я не хочу больше этого делать. Так что… Меня не будет на свадьбе. Я уеду сейчас. Мы не скоро увидимся вновь. Возможно, это к лучшему. Мне больно находиться рядом с тобой. И Джер… – Конрад прочистил горло и сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между нами. – Ты нужна ему.

Я закусила губу, чтобы не заплакать.

– Я хочу, чтобы ты знала, – прохрипел он, – что, несмотря ни на что, я ни о чем не жалею. Быть с тобой, любить тебя – оно того стоило. Я вам обоим желаю счастья. Позаботьтесь друг о друге.

Я едва поборола желание прикоснуться к назревающему на его левой скуле синяку. Конраду не понравилось бы это. Я хорошо его знала.

Он подошел и поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза и изо всех сил постаралась запомнить этот момент. Я хотела запомнить его таким, хотела запомнить, как выделялись его загорелые руки на фоне белой рубашки, хотела запомнить его короткостриженые волосы. Даже синяк на щеке, который он получил из-за меня.

Затем он ушел.

На мгновение мысль о том, что мы можем больше никогда не увидеться… показалась хуже смерти. Я хотела побежать за ним. Сказать ему все. Не уходи. Пожалуйста, никогда не оставляй меня. Будь всегда рядом, чтобы я могла хотя бы видеть тебя.

Потому что я понимала, что это конец. Я всегда верила, что мы сможем найти дорогу друг к другу, где бы мы ни находились. Несмотря ни на что, мы были связаны – нашей историей, нашим домом. Но в этот раз я чувствовала, что это конец. Словно я больше никогда его не увижу, а если мы и встретимся, то будем уже другими людьми, между нами будет огромная пропасть.

Я всем нутром чувствовала это. Это был конец. Я сделала свой выбор, а он – свой. Он отпустил меня. Как я и ожидала, я испытала облегчение. Но чего я никак не могла предвидеть, так это огромного горя, которое охватило меня, когда он ушел.

Прощай, пташка.

Глава 56

Это был День святого Валентина. Мне было шестнадцать, ему семнадцать. В тот год праздник выпал на четверг, а у Конрада пары по четвергам были до семи, так что я и не рассчитывала на свидание. Мы собирались увидеться в субботу, может, фильм посмотреть, но День святого Валентина мы не обсуждали. Он не относился к тому типу парней, которые закидывают свою девушку цветами и конфетами в форме сердца. Но ничего страшного. Я тоже не была такой девушкой, которой это пришлось бы по душе, в отличие от Тейлор.

В школе драмкружок разносил розы во время длинной перемены. Люди покупали их всю неделю. Ты мог отправить их кому угодно. На первом году старшей школы у нас с Тейлор не было парней, поэтому мы тайком отправили друг другу по розочке. В тот год ее парень, Девис, отправил ей дюжину розовых роз и подарил красную головную повязку, на которую она положила глаз в торговом центре. Она проходила в ней весь день.

Той ночью я сидела в своей комнате и делала домашнее задание, когда пришло сообщение от Конрада. Он написал: «Выгляни в окно». Я подошла посмотреть, ожидая увидеть метеоритный дождь, например. Конрад следил за такими вещами.

Но увидела я самого Конрада, машущего мне с пледа, который он расстелил у меня во дворе. Я не могла поверить своим глазам. Я обула кроссовки, накинула пальто на пижаму и сбежала по лестнице вниз так быстро, что едва не споткнулась. Я соскочила с крыльца прямо в его объятья.

– Поверить не могу, что ты приехал! – Я не могла перестать прижимать его к себе.

– Я выехал сразу после занятий. Удивлена?

– Очень! Я не думала, что ты вообще в курсе, что сегодня День святого Валентина!

Он засмеялся.

– Да ладно тебе, – сказал он и повел меня к пледу. Там нас ждал термос и коробка бисквитов.

– Ложись, – сказал Конрад, вытягивая ноги на пледе. – Сегодня полнолуние.

Я легла рядом с ним, подняла взгляд на черное небо, на котором светила белая луна, и меня всю затрясло. Не от холода, а от переполнявшего меня счастья.

Он обернул край пледа вокруг меня.

– Тебе холодно? – обеспокоенно спросил он.

Я покачала головой.

Конрад открыл термос и налил немного содержимого в чашку. Он протянул ее мне и сказал:

– Уже не такое горячее, но может немного помочь согреться.

Я приподнялась на локтях и отпила. Это было теплое какао.

– Холодное? – спросил Конрад.

– Нет, все хорошо.

Мы легли и стали вместе разглядывать небо. Так много звезд. На улице был мороз, но мне было все равно. Конрад взял мою руку и стал указывать ею на созвездия и соединять звезды между собой. Он рассказывал мне истории о поясе Ориона и Кассиопее. Мне не хватило смелости сказать ему, что я уже знала их – мой папа учил меня находить созвездия, когда я была маленькой. Мне просто нравилось слушать, как Конрад говорил. Его голос был исполнен благоговейного трепета, когда он говорил о науке и природе.

– Домой хочешь? – спросил он немного позже, отогревая мои руки в своих.

– Я не уйду, пока не увижу падающую звезду, – ответила я.

– Но мы можем и не увидеть, – сказал он.

Я счастливо придвинулась к нему поближе.

– Ничего страшного. Я просто хочу попробовать.

Улыбнувшись, он сказал:

– Ты знала, что астрономы называют их межпланетной пылью?

– Межпланетная пыль, – повторила я, пробуя слова на вкус. – Звучит как название какой-нибудь группы.

Конрад выдохнул горячий воздух на мою руку и затем убрал ее в свой карман.

– Да, похоже.

– Небо сегодня такое… такое… – Я пыталась подобрать нужное слово, которое смогло бы выразить всю его красоту. – Лежа здесь и глядя на звезды, я чувствую, словно лежу на планете. Небо такое огромное. Такое бесконечное.

– Я знал, что ты поймешь, – сказал он.

Я улыбнулась. Его лицо было так близко к моему, он сам лежал так близко, что я могла почувствовать тепло его тела. Если бы я повернула голову, мы бы поцеловались. Но я не сделала этого. Мне было достаточно просто быть рядом.

– Иногда мне кажется, что я никому не смогу доверять так, как я доверяю тебе, – сказал он.

Я удивленно повернулась к нему. Он даже не смотрел на меня, его взгляд был устремлен в небо.

Мы так и не увидели падающую звезду, но для меня это не имело никакого значения. Когда ночь была на исходе, я сказала:

– Это один из лучших моментов в моей жизни.

И он ответил:

– В моей тоже.

Тогда мы не знали, что будет с нами дальше. Мы были просто двумя подростками, смотрящими на звезды холодной февральской ночью. Нет, он не подарил мне цветы и конфеты. Он подарил мне луну и звезды. Он подарил мне бесконечность.

Глава 57

Он постучал в мою дверь один раз.

– Это я, – сказал он.

– Входи. – Я сидела на кровати. Я переоделась обратно в свадебное платье. Гости уже должны были начать съезжаться.

Джереми открыл дверь. На нем была белая рубашка и шорты. Он еще не успел побриться. Но он оделся, и на его лице не было никаких синяков.

Он сел на кровать рядом со мной.

– Видеться до свадьбы жениху и невесте разве не плохая примета? – спросил он.

Меня накрыла волна облегчения.

– Так мы все-таки женимся?

– Мы же уже надели свадебные наряды. – Он поцеловал меня в щеку. – Потрясающе выглядишь, кстати.

– Где ты был?

– Мне нужно было немного побыть одному и подумать. Но сейчас все в порядке. – Наклонившись ко мне, он снова поцеловал меня, но на этот раз в губы.

Я отстранилась.

– Что с тобой?

– Я же сказал тебе, все хорошо. Мы же поженимся? Ты все еще хочешь выйти за меня? – Он сказал это непринужденно, но я услышала в его голосе что-то, чего прежде не слышала.

– Можем мы наконец обсудить случившееся?

– Я не хочу говорить об этом, – резко ответил Джереми. – Я даже вспоминать об этом не хочу.

– Что ж, а я хочу. Мне это нужно. У меня нервы сдают, Джер. Ты просто уехал. Я даже не знала, вернешься ли ты.

– Но я же сейчас здесь, разве нет? Я всегда буду рядом с тобой. – Он снова попытался меня поцеловать, но в этот раз я оттолкнула его.

Он потер рукой свой заросший подбородок. Затем поднялся и начал наворачивать круги по комнате.

– Я хочу, чтобы ты была моей. Вся. Каждая твоя частичка. Но ты по-прежнему держишь меня на расстоянии.

– О чем ты сейчас говоришь? – спросила я, мой голос прозвучал резко и громко. – О сексе?

– И об этом тоже. Но в первую очередь я имел в виду твое сердце. Оно не принадлежит мне целиком. Признай, я же прав, да?

– Нет!

– И как, по-твоему, я должен себя чувствовать, понимая, что я всегда буду для тебя на втором месте?

– Что ты несешь, Джер? Ты для меня на первом месте!

Джереми покачал головой.

– Нет, я никогда не буду первым. Пьедестал всегда будет принадлежать Кону. – Он ударил ладонью по стене. – Я думал, у меня получится заменить его. Но я не могу.

– Не можешь что? Жениться на мне? – Мои мысли закружились волчком, и я начала говорить очень быстро: – Ладно, может, ты и прав. Это безумие какое-то. Мы не будем жениться сегодня. Мы можем просто съехаться в этом семестре. Хорошо?

Он не сказал ни слова, поэтому я повторила вопрос, с трудом скрывая панику в голосе:

– Хорошо, Джер?

– Я не могу. Не могу, пока ты не посмотришь мне в глаза и не скажешь, что больше не любишь Кона.

– Джер, я тебя люблю.

– Я не это просил сказать. Я знаю, что любишь. Я спрашиваю, любишь ли ты и его тоже?

Я хотела сказать ему нет. Я открыла рот. Почему у меня не получилось произнести это? Почему я не смогла просто сказать то, что ему надо было услышать? Ведь так легко просто произнести это слово. Только одно слово, и все вернется на круги своя. Он хотел простить меня и забыть все как страшный сон. У него это было написано на лице: все, что он хотел от меня услышать, это нет. И он бы женился на мне. Если бы я сказала это слово. Всего одно слово.

– Да.

Джер тяжело вздохнул. Мы смотрели прямо друг на друга мгновение, которое показалось вечностью, и затем он опустил голову.

Я вплотную подошла к нему.

– Мне кажется… Мне кажется, я всегда буду немного любить его. Он всегда будет в моем сердце. Но выбрала я не его. Я выбрала тебя, Джереми.

Всю свою жизнь я думала, что у меня нет никакого выбора, когда дело касалось Конрада. Но теперь я знала правду. У меня был выбор. И я выбрала уйти от него, тогда и сейчас. Я выбрала Джереми. Я выбрала парня, который никогда меня не оставит.

Его голова все еще была опущена. Я попыталась заставить его посмотреть на меня, поверить мне еще один раз. Тогда он поднял голову и сказал:

– Этого недостаточно. Я не хочу только часть тебя. Я хочу тебя всю, без остатка.

На моих глазах выступили слезы.

Он подошел к моему туалетному столику и взял письмо от Сюзанны.

– Ты еще не прочитала свое.

– Я даже не знала, вернешься ли ты!

Он провел пальцами по конверту, не сводя с него взгляда.

– Мне тоже передали письмо. Но оно оказалось не моим. Это было письмо для Конрада. Мама, должно быть, конверты перепутала. В письме говорилось… Мама писала, что она видела Конрада влюбленным лишь однажды. Когда он был с тобой. – Он наконец посмотрел на меня. – Я не буду причиной, по которой ты не с ним. Я не буду твоим оправданием. Ты должна убедиться во всем сама, иначе ты никогда не сможешь отпустить его.

– Я уже отпустила, – прошептала я.

Джереми покачал головой.

– Нет, не отпустила. И что ужаснее, я всегда знал это, но все равно сделал тебе предложение. Значит, в сложившейся ситуации есть и моя вина, верно?

– Нет.

Он продолжил говорить, словно не слышал меня.

– Он подведет тебя еще не раз, потому что он всегда так делает. Такой он человек.

До конца жизни я буду помнить эти слова. Я запомню каждое слово, которое Джереми сказал мне в тот день, в день нашей свадьбы. Я запомню его слова и то, как он на меня смотрел. С жалостью и злобой. Я ненавидела себя за то, что довела его до такого состояния, потому что он никогда не был таким.

Я протянула руку и положила ладонь на его щеку. Он мог отмахнуться от меня, мог увернуться от моего прикосновения. Но он этого не сделал. Один этот маленький жест сказал мне все, что я желала узнать, – это все еще был мой Джер, и ничто не сможет изменить это.

– Я люблю тебя, – сказал он, и я поняла, что он все равно женился бы на мне, если бы я только попросила. Даже после всего, что случилось.

В жизни каждой девушки бывают моменты, которые значат гораздо больше, чем мы сразу можем себе представить. Позднее, когда ты оглядываешься назад, ты понимаешь, да, это был тот самый переломный момент, одно из самых важных решений в моей жизни, а я даже не заметила. И бывают моменты, значимость которых ты осознаешь сразу же. Ты понимаешь, что от твоего выбора, от твоего следующего действия зависит многое. Твоя жизнь изменится после принятия решения. Пан или пропал.

И это был он. Тот самый момент, от которого зависела моя судьба. Ни больше ни меньше.

Дождь в тот день так и не начался. Друзья Джереми и Стивен зря заносили столы, стулья и вазы в дом.

В тот день кое-что еще так и не свершилось: мы с Джереми не поженились. Это было бы неправильно. Неправильно для нас обоих. Иногда мне начинает казаться, что мы вцепились в эту свадьбу так крепко, чтобы что-то кому-то доказать, может, даже себе самим. Но затем я думаю, нет, мы на самом деле любили друг друга. У нас были лучшие намерения. Но этому не суждено было свершиться.

Несколько лет спустя

«Дорогая Белли,

Прямо сейчас я представляю тебя в день твоей свадьбы, такую прелестную и сияющую, самую красивую невесту на свете. Я представляю тебя женщиной лет тридцати, у которой было море приключений и романов. Я представляю тебя выходящей замуж за надежного и сильного мужчину с добрыми глазами. Я уверена, что твой жених великолепен, даже если его фамилия не Фишер! Ха.

Ты знаешь, что я не смогла бы любить тебя сильнее, даже если бы ты была моей дочерью. Моя Белли, моя любимая девочка. Наблюдать за тем, как ты растешь, было самым главным источником счастья в моей жизни.

Моя девочка, которая заслуживает всего лучшего в жизни… котенка, которого ты назвала бы Маргарет, радужные ролики и съедобную пену для ванны! И мальчика, который целовал бы тебя, как Ретт целовал Скарлетт. Я надеюсь, ты нашла его.

Будьте счастливы. Любите друг друга.

С бесконечной любовью, Сюзанна».

Боже, Сюзанна. Если бы ты только могла нас сейчас видеть.

Ты ошиблась насчет двух вещей. Мне нет еще тридцати. Мне только двадцать три, почти двадцать четыре. После того, как мы с Джереми расстались, он вернулся обратно в свое общежитие, а я в итоге переехала в новую комнату вместе с Аникой. На третьем курсе я уехала учиться за границу. Я поехала в Испанию, где у меня было полно приключений.

В Испании я и получила первое письмо от него. Настоящее бумажное письмо, а не электронное. Я не ответила на первое, но он все равно продолжал писать каждый месяц. Я снова увидела его на следующий год на моем выпускном. И я уже все знала.

Мой жених добрый, сильный и надежный, как ты и говорила. Но он не целует меня, как Ретт целовал Скарлетт. Он целует меня даже лучше. И еще одна вещь, в которой ты ошиблась, – его фамилия Фишер.

На мне платье, которое я выбирала вместе с мамой, – молочно-белое с короткими кружевными рукавами и открытой спиной. Мои волосы, которые мы закалывали битый час, выбились из прически, и длинные мокрые пряди болтаются возле моего лица, пока мы бежим к машине под проливным дождем. Повсюду шары. Туфли я уже сняла. Я бегу босиком, держа над головой его серый пиджак. У него в каждой руке по одной моей туфле на высоком-но-не-очень каблуке. Он бежит впереди и открывает мне пассажирскую дверь.

Мы только поженились.

– Ты уверена? – спрашивает он меня.

– Нет, – отвечаю я, забираясь в машину. Все ждут нас в ресторане, поэтому нам не стоит задерживаться. Но они в любом случае не смогут начать без нас. Мы должны исполнить первый танец. Под Stay Мориса Уильямса и The Zodiacs.

Я выглядываю в окно и вижу на лужайке Джера. Он стоит там со своей девушкой, и наши глаза встречаются. Он машет мне рукой. Я машу в ответ и отправляю ему воздушный поцелуй. Он улыбается и поворачивается обратно к своей возлюбленной.

Конрад открывает дверь машины и опускается на водительское кресло. Его рубашка промокла настолько, что я могу видеть его кожу. Он дрожит. Он берет мою руку, переплетает наши пальцы и прижимает тыльную сторону моей ладони к губам.

– Тогда давай сделаем это. Мы и так уже промокли.

Он заводит машину, и мы трогаемся с места. Мы направляемся к океану. Всю дорогу наши руки сцеплены вместе. Добравшись до пляжа, мы видим, что там пусто, поэтому останавливаем машину прямо на песке. Дождь даже не думает утихать.

Я выскакиваю из машины, придерживая подол платья, и кричу ему:

– Готов?

Он подворачивает брюки и берет меня за руку.

– Готов.

Мы бежим прямо к воде, крича и смеясь, как маленькие дети, песок летит во все стороны из-под наших ног. Внезапно он подхватывает меня на руки и бежит со мной прямо в воду.

– Если ты посмеешь сейчас устроить мне Белл-тых, ты пойдешь ко дну вместе со мной, – предупреждаю я, крепче хватаясь за его шею.

– С тобой хоть на край света, – отвечает он и погружает нас в воду.

Это наше начало. Теперь у нас все по-настоящему. Мы женаты. Мы бесконечны. Я и Конрад. Первый парень, с которым я станцевала медленный танец. Первый парень, из-за которого я плакала. Первый парень, которого я полюбила.

Примечания

1

Замороженный газированный напиток, который продается исключительно в магазинах 7-Eleven (здесь и далее – прим. пер.).

2

Термины, введенные в психологию Юнгом для обозначения архетипов, связанных, соответственно, с женским и мужским полом.

3

Фильм-мюзикл, снятый в 1965 году Робертом Уайзом, главную роль в котором исполнила Джули Эндрюс. Лента представляет собой экранизацию одноименного бродвейского мюзикла.

4

Вид птиц из семейства кардиналовых.

5

Игра, цель которой попасть шариком для пинг-понга в кружки с пивом, стоящие на половине стола соперника. Тот, в чью кружку попали, выпивает ее. При обоюдном попадании игроки бросают снова. Существует «полноценная» версия, в которой они пытаются сделать это ракетками, как в настоящем настольном теннисе.

6

В Соединенных Штатах бытует стереотипное выражение “freshman fifteen”, которое соответствует весу, который студенты набирают на первом курсе; 15 фунтов ≈ 7 кг.

7

Медицинский препарат, действующее вещество – ибупрофен.

8

Американский бренд косметической продукции, ароматов и подарков.

9

Waffle House, Inc. – американская сеть ресторанов с 2100 ресторанами в 25 штатах США.

10

Gatorade – общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.

11

The New York strip – Стриплойн-стейк – премиальный стейк, нарезается из отруба тонкий край, состоящий из единственной мышцы. По периметру стейка проходит тонкая полоска жира, придающая мясу сочность.

12

Рибай стейк – наиболее известный стейк в мире. Нарезается из отруба говядины толстый край с 6 по 12 ребро животного.

13

Билл Эванс – американский джазовый пианист и композитор.

14

В оригинале Fishermen, что переводится как рыбаки и как мужская часть семейства Фишер.

15

Трельяж – трехстворчатое зеркало.

16

Глинда, или добрая волшебница Юга, – персонаж серии книг о сказочной стране Оз американского писателя Лаймена Баума.

17

Cap’n Crunch – компания, выпускающая кукурузные и овсяные хлопья для завтрака.

18

Дебби Даунер – вымышленный персонажа Saturday Night Live; постоянно портит всем настроение своими негативными комментариями.

19

Пешеходная зона вдоль водоема.

20

You never can tell – песня американского рок-музыканта Чака Берри, вышедшая на сингле в 1964 году.

21

Перевод текста песни выполнен Денисом Куликовым: https://www.amalgama-lab.com/songs/c/chuck_berry/you_never_can_tell.html

22

Bridezilla – невеста, слишком зацикленная на своей свадьбе, к которой относится как к важнейшему событию в истории человечества.

23

«Ирландская автомобильная бомба» (Irish Car Bomb) – алкогольный коктейль, состоящий из ирландского стаута, сливочного ликера и ирландского виски.

24

It’s a nice day for a white wedding – строчка из песни Билли Айдола White Wedding.

25

Like a virgin, touched for the very first time – строчка из песни Мадонны Like a Virgin.

Content

Дженни Хан
У нас всегда будет лето

Благодарности

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Несколько лет спустя

Примечания